Я стояла в кабинете ректора, чувствуя на себе его темный блуждающий взгляд.

Волнение усиливалось. Сердце учащенно стучало под ребрами. Я плотно прижимала папку с документами к груди, которую пришла отдать.

Он не должен узнать, кто я!

Габриэль Мейз стоял напротив, прислонившись бедром о край стола, и внимательно смотрел на меня, не сводя своих карих глаз.

— Можете оставить здесь… — указал он на стол рядом с собой, и я робко шагнула к нему, пожалев сотню раз, что согласилась на это поручение. — Напомните еще раз, как ваше имя?

Я опустила взгляд, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Роза Брайн, — и едва приблизилась, как он схватил меня за руку и потянул на себя.

Я и опомниться не успела, как оказалась на столе, прижатая его мощным телом, пока листы из папки падали на пол вокруг нас.

— Ложь, — вкрадчиво произнес он в сантиметре от моих губ.

Я судорожно выдохнула, ощущая спиной прохладную поверхность.

Волнение пронизывало насквозь. Грудь ритмично вздымалась, приковывая мужской взгляд. Габриэль нависал, удобно расположившись между моих бедер, пока я неотрывно смотрела ему в глаза.

Красивый, непредсказуемый, опасный.

Тяжесть его твердого тела, горячее дыхание с запахом виски и шоколада сбивали с толку и завораживали одновременно.

Это нужно прекратить.

Я попыталась отстраниться, но он молниеносно перехватил мои запястья и зафиксировал их одной рукой у меня над головой.

— Не понимаю о чем вы… — прошептала в тишине тусклого кабинета.

На лице мужчины отразилась самодовольная ухмылка, и в следующее мгновение его ладонь властно легла на мое бедро, проникнув под короткий подол юбки.

Невольная дрожь пронеслась по телу. Я боялась пошевелиться и нестерпимо кусала губы, чувствуя, как его пальцы медленно скользят по коже, все ближе и ближе подбираясь к запретному месту.

Еще никто и никогда не касался меня там!

Внизу живота вместе с паникой разрасталось странное чувство, от которого все сжималось внутри.

— Отпустите, — прошептала, невольно прогнувшись в пояснице, и мужчина склонился чуть ближе, отчего наши губы едва не соприкоснулись.

— Мне нравится, как ты умоляешь, принцесса, — произнес он бархатным голосом, и я ошеломленно застыла, вглядываясь в невероятно карие с янтарными вкраплениями глаза.

Ему известно, кто я.

— Знаешь, что бывает с беглыми принцессами? — насмешливо уточнил он, и я чуть сильнее сжала бедра.

Его рука переместилась на мое плечо, а затем невероятно нежно прошлась по изгибам ключицы, проникая под ворот блузки с гербом академии.

— Ты не станешь… — прошептала, наплевав на манеры.

— Нет? — иронично переспросил он, и я отвернулась, пытаясь окончательно не потерять достоинство.

— Нет, — едва слышно повторила, закрыв глаза от мимолётного наслаждения, что предательским трепетом разбегалось по коже.

— Может, тогда вернуть тебя обратно отцу? — и прежде чем успела возразить, его губы коснулись моей шеи.

Жар вспыхнул внутри. Я шумно втянула в себя воздух, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями.

— Нет… — снова ответила, чувствуя, как горячие губы на моей коже искажаются в зловещей улыбке. — Просто прекрати.

Он играл со мной.

— Уверена, что хочешь именно этого? — усмехнулся ректор, и я судорожно сжала пальцы у себя над головой.

Нет, то есть да!

То, что происходило между нами сейчас, казалось настоящим безумием.

— Чего ты хочешь? — бессильно произнесла, слыша, как дрожит собственный голос.

— Тебя, — твердо ответил он, и мое сердце пропустило удар.

Я повернула голову и увидела на мужественном лице ухмылку отъявленного подлеца.

Габриэль Мейз — брат моего жениха. Бывший наемник и действующей ректор самой престижной академии магии Эденгард, в которую я тайно сбежала от предстоящей свадьбы.

Я ненавидела его до дрожи, до подкашивающихся колен…

Он обрек меня на страдание, лишив самого дорогого человека. Но я была вынуждена спрятаться в его тени, и теперь моя судьба будет зависеть только от него!

Габриэль

Длинные белокурые волосы разметались по столу, большие синие глаза смотрели на меня с упреком сквозь подрагивающие ресницы.

Я нависал над хрупкой фигурой «Розы Брайн», опасно расположившись между ее соблазнительных ножек в черных чулках.

Лишь благодаря невероятно ценной информации я узнал, что дочь императора тайно учится в моей академии на первом курсе, сбежав из дома.

Удивительно, но ей целый год удавалось скрываться от меня под чужим именем без какой-либо охраны…

Отважная принцесска!

Девушка учащенно дышала. Ее маленькая, аккуратная грудь призывно вздымалась от каждого вдоха, пока я внимательно смотрел на нее сверху.

Хрупкая, утонченная, нежная.

Форма академии идеально смотрелась на ее стройном, слегка худощавом теле, а от кукольного узкого личика невозможно было отвести взгляд: маленький нос, чувственные губы с симпатичной родинкой в уголке рта и невероятные синие глаза цвета морских глубин. Ее бархатная кожа источала цветочной аромат, а беспомощный невинный вид дико возбуждал.

— Я принадлежу империи… — хрипло прошептала она, и я невольно усмехнулся.

В ее глазах отражались волнение, страх и… возбуждение.

Интересная соблазнительная малышка, которую я точно никуда не отпущу. Она — мой единственный шанс выбраться отсюда.

Я являюсь ректором этой академии на протяжении уже трех лет, ощущая, как ее каменные стены постепенно давят на меня, пытаясь размозжить мой череп рутиной.

Мне здесь было не место.

Я прожигал свое время впустую, периодически трахая симпатичных студенточек, которые сами лезли ко мне в постель.

Мана приятно заколола в ладонях, и я склонил голову набок, любуясь раскинувшимся передо мной видом.

Вдруг стало любопытно…

Я медленно провел кончиками пальцев по изгибам ее изящной груди и выпустил элементарное заклинание, обдав легким холодом нежную кожу.

Девушка шумно выдохнула, прогибаясь мне на встречу, и я мягко обхватил ее подбородок, вглядываясь в приоткрытые губы.

— Теперь, Риель Грейман… — назвал ее настоящее имя. — Ты принадлежишь мне!

Ее невинность будоражила.

Я чувствовал, как член в штанах упирается, желая послать все к черту, и как следует наказать эту принцесску, отомстив императору.

Ее отец засунул меня сюда, ощущая с моей стороны угрозу. Но он и подумать не мог, что мне в руки попадет его бесценная дочь.

Подавшись искушению, я чуть приподнял ее лицо, собираясь попробовать на вкус эти нежно-розовые губы.

— Нам нельзя, — внезапно прошептала она, и я остановился, ощутив раздражение.

Терпеть не мог, когда мне кто-нибудь перечил, а сейчас возникло такое ощущение, словно меня оторвали от любимого десерта, продолжая водить им прямо перед носом.

— Ты ректор этой академии, а я…

— Принцесса, — насмешливо перебил, пропустив сквозь пальцы локон ее длинных ухоженных волос, напоминающих шелк.

— Я ученица, — возразила она, невольно облизнув нижнюю губу. — И мое новое имя Роза Брайн.

Я усмехнулся, вслушиваясь в ее мелодичный голос, прекрасно зная, что если сейчас не остановлюсь, вряд ли смогу это сделать позже.

— Что ж, Роза… — многозначительно произнес, переведя взгляд на ее лицо. — Мы заключим с тобой сделку. Я позволю тебе учиться в этой академии, рискуя стать изменником империи, а ты…

Я замолчал, выдержав интригу, и девчонка застыла в моих руках, неотрывно глядя мне в глаза.

Она была не похожа ни на кого, кто учился в этой проклятой академии.

Я не мог это объяснить, но в ней чувствовалась некая стать, благоразумие, достоинство.

— Что «я»? — судорожно переспросила она, прерывая мои мысли.

— Ты больше не скажешь мне слово «нет», — двусмысленно ответил, и девчонка нервно сглотнула, продолжая блуждать взволнованным взглядом по моему лицу.

В ее синих глазах можно было утонуть…

Невероятная синева, что поглощала меня целиком.

— Я знаю, кто ты на самом деле, Габриэль, — внезапно произнесла она, не шелохнувшись. — Знаю, что ты сделал. Отец рассказал мне.

— Как любопытно… — я чуть сместился в сторону, освобождая ее запястья, чтобы в следующее мгновение нежно обхватить ее бедра двумя руками.

— Ты безжалостный, бесчестный… жестокий наемник… — задыхаясь, шептала она, упираясь ладонями в мои плечи. — Тебе нельзя верить.

— Тогда можешь не соглашаться и ждать, когда Себастьян с твоим отцом явятся сюда.

Да, я знал и это.

Она была помолвлена с моим младшим братом, но год назад сбежала от него, чем сделала мне огромное одолжение. Ведь если бы он женился на ней и получил титул раньше меня, то уже он стал бы верховным магом империи, а не я.

— Себастьяну не понравится то, что я ему расскажу….

— Расскажем вместе, принцесса. Заодно спросим, почему он до сих пор не лишил тебя девственности, — невозмутимо произнес, и Роза постыдно прикусила губу, чуть сильнее вонзив в мою грудь ноготки.

Мне вдруг захотелось смутить ее еще больше.

Я самодовольно улыбнулся, наслаждаясь тем, как мои пальцы осторожно и невесомо блуждают по ее гладкой коже, пробуждая толпы мурашек.

— Потому что боялся моего отца, — призналась она, покраснев.

Этим мы и отличались с братом.

— Тогда я скажу твоему отцу, что спал с тобой.

Девчонка едва не задохнулась, почувствовав, как мои пальцы нагло проникают под тонкое кружево ее трусиков.

— Неправда… — прошептала на выдохе, запрокинув голову назад.

— Пока нет.

Такая горячая, мокрая, соблазнительная.

— Ты не скажешь! — произнесла, будто сомневалась.

— Я не боюсь твоего отца, Роза… — прошептал ей в губы, тогда как мой палец размазывал влагу по ее нежнейшим складочкам лона. — Для меня он лишь очередное препятствие на пути.

Она сама того не замечая, стала двигаться мне навстречу, томно перебирая ногами.

Я едва мог сдержать себя.

— И ты больше никогда не скажешь мне «нет»! — твердо повторил, и принцесса издала сладостный стон.

Кровь закипала в венах, член болезненно ныл в штанах, желая вырваться наружу и взять эту девчонку прямо на столе.

Но я терпел, стараясь не потерять контроль.

— Да-а… — простонала она в ответ, закрыв глаза, и я решил дать ей то удовлетворение, к которому так отчаянно стремилось ее тело.

Она должна была понять, что обманывать меня в моей же академии чревато последствиями.

Я вошел в нее двумя пальцами, ощутив чертовски приятную тесноту, а после чуть надавил на нужную точку, и Роза содрогнулась в моих руках, издавая громкий сладостный стон, какой я прежде не слышал.

Черт, от таких игр я сам заводил себя в тупик.

Я не боялся императора и уж тем более младшего брата, но должен был спрятать ее от них, чтобы достичь своей цели.

— Подлец! — произнесла она, тяжело дыша, пока я с удовольствием разглядывал ее лицо перед собой.

Полуобнаженная, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, она выглядела великолепно.

— Как грубо, — наигранно возмутился и резко потянул ее на себя, в результате чего девушка оказалась в моих объятиях. — Я лишь подтвердил твои ожидания.

Я убрал руки, и Роза посмотрела на меня помутненным взглядом синих глаз, в которых отражался целый спектр эмоций: смущение, удовлетворение, досада и… ненависть.

Думал, она заплачет, но на ее глаза не навернулось ни слезинки.

Не помню, чтобы еще кто-то так сильно возбуждал меня. Это запретное желание вперемешку с предвкушением разжигало бешеный интерес.

Надеюсь, она не усвоила урок, что бы снова его повторить.

Девушка осторожно встала со стола, опираясь одной рукой о его край.

Я видел, как дрожали ее ноги, как она постыдно застегивала пуговицы на своей рубашке и поправляла юбку.

— Значит, договорились, — довольно произнес, и она опустила голову, отчего длинные пряди волос спали на ее хрупкое плечо.

Я ждал обвинений, слез, истерики, чего угодно…

Но она подняла лицо, и я не увидел на нем ни малейшей эмоции, словно все были стерты разом.

Она молча наклонилась и, как ни в чем не бывало, собрала разбросанные листы с пола.

— Ваши документы, профессор, — сдержанно ответила, положив их на стол, а после с невозмутимым видом вышла из моего кабинета, будто ничего не произошло.

Такого я не ожидал.

Розы невероятно нежные цветы, но у них очень острые шипы. Пожалуй, стоит об этом помнить.

Я вышла в пустой коридор и остановилась у лестницы, схватившись за перила.

Кожа горела огнем. Я до сих пор ощущала на себе обжигающие прикосновения ректора.

То, что он делал со мной… Там, где касался…

Немыслимо!

Я ненавидела этого человека и боялась одновременно. Он был именно такой, как я его представляла по рассказам отца:

Надменный, бесчестный, жестокий.

Габриэль Мейз смотрел в мои глаза, но при этом не испытывал ни малейшего раскаянья о том, что сделал несколько лет назад.

Как он мог?!

Нужно прийти в себя.

Я закрыла лицо руками и опустилась на ступени, чувствуя, как пылают щеки.

Во дворце я в совершенстве научилась скрывать свои эмоции, невзирая на плохое самочувствие или настроение, но сегодня сделать это оказалось вдвойне сложнее.

Эмоции накалились до предела, внутри все пылало и разрывало на части от противоречивых чувств.

Я сбежала из дома, чтобы никому не принадлежать, но этот наемник присвоил меня себе и заставил дать опасное обещание…

Теперь я зависела от него, и это было ужасно.

Я никогда не прощу ему смерть любимого брата и уж тем более не стану играть по его правилам!

Выпрямившись, я сделала глубокий вдох и закрыла глаза, ощущая, как мана равномерным потоком циркулирует в воздухе у моего лица — элементарное заклинание, которым я пользовалась дома, чтобы сконцентрироваться и «не задохнуться» в стенах имперского дворца перед высшими чинами аристократии.

После смерти Линза трон должна была унаследовать я, и моя жизнь с шестнадцати лет превратилась в сущий ад.

Я не хотела вновь вспоминать то, от чего бежала, и потому порывисто поднялась на ноги, намереваясь вернуться в комнату. Захотелось немедленно смыть с себя все прикосновения этого подонка, от которых до сих пор бросало в жар.

Быстро спустившись с лестницы, я направилась к выходу из главного корпуса, в котором проходили занятия, но неожиданно мне преградил путь один из старшекурсников.

— Так-так… — насмешливо произнес он, и я резко остановилась. — Какая миленькая первокурсница нам попалась!

Нам? Я оглянулась, заметив позади еще одного парня, который стоял возле лестницы, спрятав руки в карманы.

Почему они здесь? Лекции давно закончились.

Внезапно в нос ударил паленый запах трав, напоминающий чертополох, и я сразу все поняла.

— На территории академии нельзя курить… — укоризненно произнесла, и парень с белыми волосами стал угрожающе наступать.

— А ты у нас, значит, примерная ученица? — усмехнулся он и деловито сложил руки на груди.

Судя по их растрепанному виду, они уже давно здесь расслабляются.

— Я лишь студентка, которая не хочет быть отчислена, — попыталась оправдаться, сделав шаг назад, как вдруг уперлась спиной в грудь его друга.

— Не стоит так нервничать, красотка… — чужая рука легла мне на плечо, и я невольно вздрогнула. — Пойдем с нами, и мы научим тебя всему.

— Мне нужно идти…

— Отказ не принимается, — ответил парень напротив, подойдя вплотную и, прежде чем я успела возразить, выдохнул мне в лицо кольцо дыма.

Я тут же закашлялась, отвернувшись, и ледяные пальцы крепко схватили меня за подбородок, поворачивая голову обратно.

— Не вежливо отворачиваться, — раздраженно произнес он, пока я стояла между двух старшекурсников, нервно сжимая кулаки.

Что делать?

Если дать отпор, то у всех мгновенно возникнет вопрос, откуда у первокурсницы такие навыки по владению боя, а если пойду с ними — добром это не закончится.

Я закрыла глаза, ощущая, как дурман окутывает разум, придавая телу приятную легкость, от которой становилось хорошо.

Поздно.

— Ты пойдешь с нами, — произнес кто-то из них, и я бессильно пошатнулась.

Это плохо…

Очень плохо. Нужно как-то выбираться.

Вот только ноги не слушались!

Чертополох использовался в зельях и оказывал невероятно мощный обезболивающий эффект, что притуплял реакцию и сильно опьянял, вот только этим двум придуркам было хоть бы хны.

Я даже боялась представить, что они могут сделать со мной в таком состоянии.

— Помогите…

Голова кружилась. Перед глазами все плыло.

Я чувствовала на себе твердые руки, что держали меня за талию не позволяя упасть.

— Тебе понравится… — доносился шепот, пока я отчаянно пыталась прийти в себя.

— Оставьте ее, — раздался внезапно мелодичный голос, и я распахнула глаза, заметив у дверей невысокого парня.

Кажется, мы учились на одном факультете.

У него была нетипичная для этих мест внешность: узкий разрез глаз, чёрные короткие волосы, худощавое телосложение и крохотная сережка в ухе.

— Не лезь, мариец! — ответил кто-то из старшекурсников, назвав его происхождение.

— Если не оставите… — вкрадчиво произнес Аян, встав в пол-оборота. — Я применю силу.

— И какую же? — послышался издевательский смех за моей спиной. — Марийское искусство крови?

Я обреченно выдохнула, прекрасно понимая, что ему не справиться с двумя накуренными старшекурсниками.

Разница в силе была слишком велика.

На первом курсе изучали основы владения маной и только учились преобразовывать ее в материю, тогда как на третьем, к примеру, уже проводили магические поединки.

— Я не стану повторять, — предупредил «мой спаситель», и я взволнованно затаила дыхание.

Блондин вышел вперед, пока второй продолжал держать меня за талию сзади.

— Ты не ответил на вопрос, мариец… — угрожающе произнес он, и в его руке вспыхнуло пламя. — Применишь магию крови?

Старшекурсник сделал еще один шаг, а затем неожиданно схватился за голову и рухнул на колени.

— Да, — твёрдо ответил Аян, и я увидела, как мана голубым светом переливается на кончиках его пальцев.

Это тайное искусство марийцев…

Никогда прежде не видела его в действии!

Они знали, как управлять влагой в теле человека. Я словно зачарованная смотрела, как его руки плавно двигаются в воздухе, сплетая незнакомое заклинание, причиняющее адскую боль.

— Хватит, прекрати… — завыл блондин, корчась на полу, и мариец опустил руки, развеяв магию. — Забирай свою подружку и проваливайте отсюда!

Меня толкнули в спину, и я упала на пол, не удержавшись на ногах.

В ушах раздался противный звон, а голова закружилась так сильно, что мне пришлось зажмуриться.

— Ты в порядке? — произнёс Аян, оказавшись рядом, и я подняла голову, заглянув в его серые глаза.

Странно было видеть его таким…

На лекциях он всегда был тихим, спокойным и очень сдержанным. Его узкий разрез глаз и симпатичное лицо выдавало в нем марийское происхождение, заставляя держаться от всех на расстояние.

Марийцев не любили, поскольку ошибочно считали их зачинщиками конфликта между магами и людьми, создавшими оружие и машины из металла.

Жестокая война бушевала много сотен лет, пока мой прадед и император того времени не пришли к общему соглашению, объединив природу стихий и интеллект людей. С тех пор уровень жизни возрос в многократно, а население двух сторон стало использовать магию и машины во благо всего человечества.

Вот только мир между природой и машинами был хрупок, и мой отец очень переживал за его сохранность, ведя лояльную политику.

Я размышляла об этом, пока Аян рассматривал меня, что-то говоря…

— Роза? Роза, ты меня слышишь? — вновь повторил он, и я опомнилась, возвращаясь в реальность.

— М-м?

— У тебя кровь, ты ударилась.

— Кровь? — я опустила потерянный взгляд, рассматривая свои ободранные коленки сквозь порванные чулки.

Я даже не почувствовала, как ушиблась, видимо чертополох обезболил падение.

— Ничего страшного… — туманно ответила, а после шумно выдохнула и бессильно повалилась на его плечо.

Аян неподвижно сидел рядом, позволяя мне прийти в себя.

— Думаю, тебе лучше не вставать, — задумчиво произнес он, и я устало закрыла глаза, чувствуя, как сильно клонит в сон. — Они курили чертополох, его эффект скоро закончится. Нужно подождать. Просто разговаривай со мной, чтобы не уснуть.

— Хорошо… — согласно прошептала, вслушиваясь в его приятный ровный голос. — Спасибо, что заступился. Я испугалась.

— Я тоже, — усмехнулся он, и я невольно улыбнулась. — Я не такой храбрый, как тебе могло показаться под дурманом.

— Ошибаешься… — возразила, говоря все, что приходило на ум. — Храбрый не тот, кто ничего не боится… а тот, кто боится очень-очень сильно, но преодолевает страх.

Аян молчал какое-то время, видимо размышлял над моими словами, которым я едва отдавала отчет.

— Мудро, — кратко ответил он, продолжая сидеть рядом.

— Так сказал мне брат, — произнесла, чувствуя, как боль от потери отзывается в сердце.

Кажется эффект от дурмана заканчивался.

— Я бы хотел с ним познакомиться.

Я взглянула на него, не проронив ни слова, поскольку до сих пор не могла оправиться от смерти Линза. В тот день я лишилась не только любимого брата, с которым была неразлучна, но и спокойной жизни.

Моя роль была предназначена ему. Он должен был унаследовать престол, а не я.

Линз интересовался политикой, жизнью обычных людей, часто тайком пробирался в самые отдаленные районы империи, пока в один день просто не вернулся. И все из-за него, из-за Габриэля Мейза…

Он отнял его у меня, у империи.

Будь он проклят!

Я отвернулась, пытаясь не поддаваться эмоциям. Нужно срочно сменить тему.

— Знаешь, перед поступлением в Эденгард мне говорили, что здесь очень жестокие и суровые правила, — я замолчала на мгновение, вглядываясь в свои руки. — Но оказалось все иначе.

— Да, — мрачно подтвердил Аян. — Все так и было, пока ректором не стал Габриэль Мейз.

— Кажется, ему плевать на всех кроме себя… — задумчиво произнесла, и Аян вдруг укоризненно посмотрел на меня, словно я не знала, о чем говорила.

— Ты не права.

— Что?

— Знаешь, Габриэль спас меня от таких же придурков. Они выжигали на моей спине грязные ругательства. Мейз защитил меня, а их жестоко наказал, преподав всем урок.

Я смотрела на Аяна во все глаза. Он так спокойно об этом говорил, в то время как у меня мурашки бегали по коже.

— Но ты ведь можешь за себя постоять… — удивилась я. — Ты владеешь искусством крови!

— Я научился этому совсем недавно, — хмуро ответил он, отвернувшись, и я все поняла.

— Зато теперь все иначе, — ободряющее произнесла, коснувшись его плеча.

Парень обернулся, проницательно заглянув мне в глаза, и я невольно смутилась.

Я не хотела с кем-то сближаться из-за своего секрета, и потому тут же попыталась встать.

— Тебе уже лучше? — взволнованно поинтересовался он, придерживая меня за локоть. — Может позвать Габриэля? Он может исцелить…

— Нет! — резко ответила, ощущая, как жар приливает к щекам. — Справлюсь без него.

— Как скажешь, — усмехнулся он, ничуть не удивившись.

Все боялись ректора академии. Не только ученики, но и преподаватели.

Суровый, строгий, непреклонный.

И лишь я знала, кто он на самом деле.

Я не хотела видеть его, и уж тем более принимать от него помощь!

— Давай провожу до корпуса? — любезно предложил «мой спаситель», пока я стояла, оперившись одной рукой о перила.

— Аян… — произнесла, не зная, как сказать. Я была очень благодарна ему за спасение, но не хотела с кем-то заводить дружбу. — Прости, но…

— Это потому что я мариец? — внезапно спросил он, и я не смогла сдержать возмущения, все еще находясь под дурманом.

— Ты что?! Нет, конечно! — искренне запротестовала, замахав руками. — Я не считаю тебя плохим или другим, к тому же марийцы ни в чем не виноваты, конфликт начался из-за людей! Я знаю, мне это рассказывал сам…

Я вовремя прикусила язык, разболтавшись под этим чертополохом, и Аян усмехнулся.

— Тогда пойдем, — неожиданно произнес он, а после взял меня под руку, помогая отойти от лестницы. — Всем нужен друг, особенно с навыками магии крови.

Он игриво подмигнул, и я невольно улыбнулась.

Мы были похожи. Оба ни с кем не общались и сторонились всех вокруг, потому что он — мариец, а я — беглая принцесса.

— Спасибо, — вновь повторила, когда мы вышли на крыльцо главного корпуса.

Прохладный ветер ударил в лицо, и я сделала глубокий вдох.

Моей любимой стихией был воздух, и потому мне всегда становилось лучше на открытом пространстве.

Сегодня был ужасный день.

Теперь мое обучение в академии превратится в сущий ад, и всему виной он — Габриэль Мейз, мой самый худший кошмар.

Я не стану игрушкой в его руках и найду для себя выход, а пока…

Просто постараюсь держаться от него подальше и не попадаться на глаза.

Я дошла до своей спальни и сразу же направилась в ванную, раздеваясь на ходу.

Соседке по комнате у меня не было. Мама позаботилась о том, чтобы я жила одна.

Именно она помогла мне сбежать, дав новое имя и поддельные документы, благодаря которым я поступила в Эденгард.

Знаю, ей было трудно меня отпустить. Но она сделала это, поскольку прекрасно понимала, что ее дочери не место в стенах дворца, а брак с нелюбимым человеком равносилен смерти.

Я опустилась в ванну, полную горячей воды, и из груди вырвался вздох облегчения.

Все позади.

Я устало запрокинула голову назад, вглядываясь в потолок.

Дурман еще не до конца развеялся, затуманивая мысли.

Клубы теплого пара медленно поднимались вверх, звуки воды успокаивали, гармонично вписываясь в царившую атмосферу.

Я расслабленно лежала, пока мое сознание рисовало в голове образ Габриеля Мейза: его карие с янтарными вкраплениями глаза, каштановые волосы, чувственные губы, неотрывно блуждающие по моей коже…

Пальцы невольно коснулись шеи, где все еще чувствовался его поцелуй.

Я вспомнила те ощущения, что он дарил, и прерывистое дыхание вырвалось из горла, а низ живота свело в томительном импульсе, вынуждая перебрать ногами под водой.

Этот маг, этот безжалостный наемник…

Подлец!

Я вспомнила близость его тела, властные руки на своих бедрах, грубые слова и возбуждение усилилось многократно.

— Ненавижу, — прошептала на выдохе, чуть прогнувшись в спине.

Я растворялась в собственных ощущениях, что под действием дурмана пробуждали самые потаенные желания.

Кажется, я пыталась не думать об этом, но… не могла.

Не знаю, сколько времени прошло. Я проснулась в холодной воде, чувствуя себя отвратительно.

Меня тошнило. Голова болела. Видимо похмелье от чертополоха не заставило себя долго ждать.

Я осторожно привстала, пытаясь понять, почему я не в своей постели, как вдруг увидела время на часах возле зеркал.

С ума сойти, я провела здесь всю ночь!

Вскочив на ноги, я вылезла из ванны и сорвала с вешалки полотенце, с ужасом осознавая, что впервые опаздываю на лекции.

Гребаный чертополох!

Мысли путались. Я быстро приводила себя в порядок, надевая чистую одежду, и буквально считала минуты до начала занятия по основам магической практики.

Опаздывать нельзя. Это может привести к неудобным вопросам со стороны преподавателей. Если хоть кто-то заподозрит о том, что я наследная принцесса, если хоть кому-то об этом станет известно…

Меня насильно заберут из академии и заставят выйти замуж за Себастьяна Мейза, что ни капельки мне не симпатизировал, как и его старший брат.

Воспоминания о вчерашнем дне жаром пронеслось по коже, и я до боли прикусила губу, чувствуя, как краснеют щеки.

Подонок.

Он не услышит от меня слово «нет», но я знаю другие более подходящие слова для отказа!

Я схватила сумку со стола и выбежала из комнаты, применив на ходу заклинание ветра, что потоком высушило мои волосы, уложив их в аккуратные пряди на спине.

Магия невероятна, а это место просто потрясающе…

Во дворце у нас всюду стояли изобретения из металла и энергетические кристаллы, символизирующие союз между магией и машинами, но здесь, в академии не было ни намека на технологии. Только мир магии и гармония с природой, в которой жили и учились все.

И это было прекрасно. Именно этого не хватало мне раньше.

Я забежала в главный корпус и на первом этаже свернула в левое крыло, где располагалась аудитория профессора Фарниятти, преподавателя по основам магической практики. Студенты моего факультета уже заходили внутрь, и я успела зайти вместе со всеми.

Сделав незаметно глубокий вдох, я быстро заняла свое место, все еще ощущая пульсирующую боль в висках.

Ничего страшного.

Нужно просто успокоиться и сконцентрироваться на обучении, учитывая, что для меня это лишь повторение материала.

Я прекрасно знала все, что нам здесь преподавали, поскольку дома меня обучали лучшие стражи отца и сам верховный маг империи. Я могла бы с легкостью поступить сразу на четвертый курс, но для этого нужно было разрешение совета преподавателей и личное одобрение моего отца, что попросту невозможно. Поэтому мне пришлось начать обучение с нуля, чтобы после окончания получить сертификат академии, без которого маги не имели право свободно использовать ману, устраиваться на работу и даже заводить семьи.

Другими словами…

Свобода означает сертификат. Только с ним я могла начать новую жизнь как Роза Брайн, где-нибудь на окраине империи!

Двери в аудиторию резко распахнулись, вырывая меня из размышлений, и я неожиданно встретилась с пронзительным взглядом карих глаз, от которого все замерло внутри.

Габриэль Мейз вошел в зал, продолжая неотрывно смотреть на меня, пока я сжимала перо в застывших пальцах.

— С этого момента профессор Фарниятти здесь больше не работает, — твердо произнес он в воцарившейся тишине, и плохое предчувствие кольнуло под ребром. — Теперь я буду преподавать вам основы магических искусств.

Что?!

Я ошеломленно смотрела на него, ощущая, как внутри все сжимается от напряжения и страха.

Не припомню, чтобы Габриэль Мейз кому-то преподавал…

Зачем он здесь? Из-за меня?!

Волнение нарастало. Я склонила голову, спрятав лицо за волосами.

Я собиралась держаться от него подальше, чтобы не видеть и не слышать этого мага, но вот он стоит передо мной и собирается преподавать всему моему факультету основы магии.

К такому я была не готова.

Интересно, где сам Фарниятти? Мейз же его не …

Не успела закончить мысль, как Габриэль оказался рядом, приковывая ко мне всеобщее внимание.

Я затаила дыхание, слыша удары собственного сердца.

— Мисс Брайн, сегодня вы выглядите… иначе, — многозначительно произнес он, и я рефлекторно свела колени вместе. — Вы не заболели?

Он снова это делал…

Нарушал границы, издевался, испытывал меня.

— Я в порядке. Не стоит беспокоиться, профессор, — спокойно ответила, несмотря на то, что внутри все кипело от ненависти и стыда.

Габриэль сосредоточенно сузил глаза, продолжая неотрывно смотреть на меня.

Что он задумал? Зачем ему укрывать беглую принцессу и становиться изменником империи?!

— Славно, — хмуро произнес он, а после окинул небрежным взглядом остальных учащихся, словно массовку, и на его лице отразилась презрительная ухмылка.

— Сегодня я научу вас подчинению чужой маны. В бою это позволит развеять заклинание противника или усилить свое.

— Что… Не может быть… Я не верю… — восхищенный шепот учащихся раздался со всех сторон аудитории, и Габриэль грациозно развернулся, занимая место преподавателя.

Странно, этот магический прием изучают на третьем курсе.

Взаимодействие с маной другого мага требует невероятной силы и концентрации, расходуя много резерва.

Я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и осторожно посмотрела через плечо, заметив, как Аян задумчиво смотрит на меня.

Он что-то заподозрил?

Габриэль Мейз встал за массивную кафедру и пододвинул к себе засохший цветок в горшке, на котором профессор Фарниятти часто любил демонстрировать свои приемы.

Интересно, как он собирается обучить такому сложному заклинанию первый курс?

Мейз бесспорно сильнейший маг империи, но именно это и делало его уязвимым, так как чрезмерная сила опьяняла носителя. Я знала, кто он такой на самом деле и слишком хорошо понимала, что каждое его действие несет скрытый смысл.

— Роза Брайн… — неожиданно произнес он мое имя, и я осторожно взглянула на него, продолжая делать невозмутимый вид. — Продемонстрируйте нам свое владение маной.

Я даже оглядываться не стала, поскольку и так отчетливо чувствовала на себе взгляды всех вокруг.

Только слухов мне не хватало. Зачем он это делает?!

Я молча поднялась с места и направилась к кафедре, пряча пальцы в кулаки.

Нужно успокоиться и выровнять дыхание, чтобы не выдать себя.

Я остановилась рядом с ним, и в легкие проник терпкий запах виски и шоколада, что мгновенно взбудоражил воспоминания о вчерашнем вечере. По коже пронеслась мимолетная дрожь, и эмоции словно усилились в стократ.

Проклятье. Стало только хуже.

Габриэль приблизился ко мне почти вплотную, а затем указал на засохший цветок.

— Направьте поток маны в этот горшок, — произнес он, не сводя с меня пронзительных глаз, от пристального внимания которых становилось трудно дышать.

Я едва заметно выдохнула и поднесла ладонь к цветку, пытаясь сконцентрироваться на задании. Затем слегка шевельнула пальцами и мана легко высвободилась наружу, окутывая зачахшее растение, что в следующее мгновение стало оживать, превращаясь в цветущую розу.

Ничего сложного или удивительного.

Я уже собиралась опустить руку, как внезапно Габриэль накрыл ее своей, мягко сжимая в пальцах.

Внутри что-то дрогнуло. Я испуганно заглянула ему в глаза, ощущая странное чувство…

Я слишком отчетливо слышала его дыхание, ровные удары сердца, чувствовала, как поток его обжигающей маны проходит сквозь меня, растекаясь по венам.

Неожиданно в аудитории раздался восхищенный возглас, и я посмотрела вниз, увидев под нашими руками бархатную розу черного цвета, что переливалась на конце лепестков темно-алыми искрами.

Я не могла оторвать взгляд, любуясь этой невероятной красотой.

Роза словно горела изнутри, тлея на кончиках лепестков, что ярко сияли на контрасте черного стебля и листьев.

— Порой подчинение может быть прекрасным… — двусмысленно произнес Мейз, обращаясь ко мне, и я осторожно высвободила руку, чтобы в следующее мгновение коснуться сияющих лепестков, с которых не сводила глаз.

Я нежно обхватила бутон ладонью, а затем показательно сжала его в пальцах, и роза осыпалась пеплом на моей руке.

— Вот только подчинение всегда ведет к разрушению, — укоризненно ответила, и глаза Габриэля сделались темнее. — Взаимодействия не произойдет, если мана окажется неподвластна.

— Посмотрим, — прошептал Мейз так, чтобы слышала только я.

Я старалась выглядеть спокойно, но внутри меня свирепствовала буря из эмоций. Пульс зашкаливал и учащенно грохотал в ушах. Я чувствовала на себе ошеломленные взгляды однокурсников.

Я не хотела привлекать к себе внимание, но так вышло…

И это уже не изменить.

Развернувшись, я прошла по переливающимся искрам пепла на полу и вышла из аудитории, не в силах больше находиться здесь.

Я прекрасно понимала, о каком подчинении говорил этот подлец. Но что бы он ни задумал, не позволю ему манипулировать мной!

И стоило мне сделать пару шагов по пустому коридору, как двери с грохотом открылись, и следом за мной вышел Габриэль Мейз, пронзая меня уничтожающим взглядом карих глаз, в которых на мгновение вспыхнули искры.

О, нет…

Кажется, я только что разозлила самого опасного мага империи!

И не придумала ничего лучше, как броситься бежать, ощущая, как мана разжигает пепел на кончиках пальцев.

Я бежала по безлюдным коридорам Эденгарда, не оглядываясь назад.

Инстинкты кричали не останавливаться. Дыхание перехватывало в груди. Я не знала, где спрятаться от ректора в его же академии.

Внезапно впереди заметила приоткрытую дверь и, не раздумывая, бросилась туда. Но стоило мне переступить порог, как сильные руки тут же прижали меня к холодной стене, не позволяя двинуться с места.

— Бегать ты умеешь, принцесса… — злорадно произнес он, нависая сверху. — Но от меня не сбежишь.

Я учащенно дышала, испуганно вглядываясь в его янтарные глаза, в которых словно тлели угли.

Он был вне себя от злости.

— Пусти, — презрительно прошептала, и на лице наемника отразилась зловещая ухмылка.

— И не подумаю, — ответил он, а после чуть подался вперед, крепко вжимая меня в стену своим телом.

Я уперлась ладонями в его широкую грудь и попыталась оттолкнуть. Но он даже не шелохнулся.

— В стенах этой академии я не терплю две вещи… — многозначительно произнес он, и его ладонь властно легла на мою талию, вынуждая меня испуганно застыть. — Это когда мне перечат и когда называют профессором.

Он неотрывно следил за движениями своей руки, что плавно скользила вниз по моему телу, обжигая кожу сквозь одежду.

— Не смей… меня касаться… — судорожно прошептала, ощущая, как возбуждение вопреки всему нарастает внутри. — Мне противно.

— Неужели? — иронично усмехнулся он, и я неловко прикусила губу.

Мурашки разбегались вдоль позвоночника, щеки пылали огнем, грудь ритмично вздымалась.

Ненавижу!

Неожиданно он склонился, и его губы порывисто смяли мои в карающем поцелуе, отчего на какое-то мгновение я перестала дышать.

Он целовал жестко, властно, горячо, словно наказывал. Его язык настойчиво проникал в мою влажную глубь, подчиняя своей воли.

Это мой первый поцелуй… и он достался убийце.

Мысли вернули меня в реальность. Я высвободила руку и в следующую секунду отвесила звонкую пощечину, эхом прозвучавшую в стенах узкого помещения.

Мейз замер, не поворачивая головы.

Его темно-коричневые волосы спали на лицо, чувственные губы плотно сжались в тонкую линию, на виске проступила вена.

— Тебе придется за это ответить, — хрипло прорычал он, и страх ледяной волной пронесся по спине.

Он отстранился, и я встретилась с его пылающим взглядом.

— Нет… — испуганно прошептала, чувствуя, как сердце замирает в груди.

И прежде чем успела рыпнуться, он подхватил меня под ноги и с легкостью запрокинул себе на плечо, направляясь вниз по лестнице.

Только сейчас я поняла, где мы находились, и куда вела та приоткрытая дверь…

В подвальное помещение Эденгарда.

Его рука по-собственнически лежала на моих ягодицах, проникнув под подол юбки, пока я нервно сжимала рубашку на его спине.

— Ты нарушила свое обещание, Роза, — свирепо произнес он, вынуждая меня еще больше напрячься.

— И что теперь? — прошептала на выдохе, отчаянно размышляя о подходящем заклинании, которое может его задержать. — Сдашь меня империи?

— Хуже, — самодовольно ответил он, остановившись на последней ступени. — Сделаю так, что ты потеряешь для нее свою ценность.

Только не это…

Он не сделает этого. Нет!

Я приподняла холодные ладони, в панике сплетая на них парализующее заклинание. Но стоило высвободить малейшую крупицу маны, как он ловко перекинул меня на руки.

— Даже не думай, — сурово произнес он, а после толкнул ногой дверь впереди, и та открылась с протяжным скрипом.

Магический огонь зажегся по всему периметру мрачной комнаты, и я увидела старую преподавательскую купальню, в которую запрещено было ходить.

Огромный бассейн посередине с множеством золотых кранов, возвышающихся в виде фонтана до потолка, приковывал взгляд. Блики свечей отражались на стенах и позолоченных краях бассейна, заполненного доверху. Пыльные деревянные лавки и столы стояли всюду в хаотичном порядке, давая понять, что это место давно заброшено.

Габриэль ступил за порог, смело входя внутрь мрачной купальни. Массивная дверь за нами с грохотом захлопнулась, и все краны разом открылись, заполняя пространство звуками льющейся воды, что угрожала перелиться через край.

Мой мучитель остановился у бассейна, и я испуганно сжалась в его руках.

— Ты не станешь… — хрипло произнесла, все еще сомневаясь в его намерениях, и на губах подлеца отразилась ухмылка.

— Ты плохо меня знаешь, принцесса, — иронично ответил он, а после разжал руки, и я упала в бассейн.

Я даже вскрикнуть не успела.

Холодная вода поглотила целиком, раздаваясь шумом в ушах. Я ничего не могла сделать, не могла дать отпор или отомстить за брата…

Я оказалась бессильна перед этим жестоким магом, от которого не видела спасения!

Ноги коснулись дна, и я резко вынырнула наружу, жадно глотая губами воздух. Крепкие руки мгновенно опутали мою талию спереди и прижали к влажному телу.

— Я заберу у тебя то единственное, чем так дорожит империя… — внятно прошептал он, пока я испуганно смотрела ему в глаза. — Твою невинность.

Я чувствовала жар его тела, стоя по пояс в холодной воде.

Он прижимал меня к своей обнаженной груди, пока я пыталась отдышаться.

— Это измена… — прошептала на выдохе, и его пальцы властно проникли под мою одежду, касаясь обнаженной спины.

Он прильнул ко мне еще ближе, заставляя слегка откинуться назад, и его твердое возбуждение уперлось мне в живот.

Боже…

Все слишком далеко зашло, опять.

— Я уже совершил измену, укрыв беглую принцессу… — хрипло ответил он, а после его губы склонились к моему лицу и трепетно коснулись шеи, словно в напоминание о случившемся в его кабинете вчера. — Теперь мне нечего терять.

Я обреченно закрыла глаза, склонив голову набок.

Он получит то, что хочет. Я не смогу его остановить.

Тело предавало вопреки здравому смыслу. Запах виски и шоколада опьянял, окутывая со всех сторон. Становилось жарко даже в холодной воде.

Габриэль не причинял мне боль, он делал намного хуже…

Каждое его прикосновение, каждое скольжение губ по моей влажной коже доставляло немыслимое удовольствие, вынуждая хотеть его.

Это пугало.

— К тому же… — внезапно прошептал он, чуть отстранившись, и в его взгляде колыхнулось что-то темное, голодное. — Ты этого стоишь.

Одним движением он порвал на мне блузку вместе с бюстгальтером.

Я вздрогнула, но продолжила стоять на месте.

Его пристальный взгляд скользил по каждому участку моей груди. Становилось трудно дышать. Я чувствовала, как мое самообладание летит к чертям.

— Великолепна… — тихо прошептал он, и я попыталась прикрыться руками, не справившись со смущением.

Он тут же перехватил мои запястья и стал медленно опускать их в воду, неотрывно глядя мне в глаза.

— Ты совершила ошибку, Риель, когда решила спрятаться в моей академии… — его ладони освободили запястья и скользнули по моим бедрам, проникая под подол мокрой юбки.

Едва слышный стон сорвался с моих губ, и я пошатнулась. Сильные руки сжали мои ягодицы, а затем приподняли на себя, вынуждая обхватить его талию ногами.

— Теперь я тебя не отпущу.

Соски затвердели от прикосновения к его груди, дыхание сбилось, возбуждение искрами пронеслось по венам.

Ловкие пальцы проникли под мокрую ткань моих трусиков, касаясь лона, и спину словно пронзило электрическим разрядом.

Я прогнулась в пояснице, впиваясь ногтями в его мускулистые плечи.

Я хотела остановить его, хотела сказать, что бы он прекратил, но вместо этого прошептала:

— Почему ты так жесток со мной?

Его пальцы медленно и чувственно скользили вдоль складок лона, слегка проникая внутрь, и каждая клеточка моего тела трепетала от наслаждения, что дарил мне этот подлец.

Ощущения, что я испытывала сейчас, были куда сильнее, чем действие от чертополоха. Я дрожала в его руках, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Ответь… — умоляюще прошептала, запрокидывая голову назад.

Его руки сместились, вновь обхватив мои ягодицы, и я почувствовала, как один из пальцев как бы невзначай касается тугой дырочки моего зада.

Это совсем неправильно, запретно!

— Потому что хочу, — кратко ответил он, а затем порывисто развернулся и прижал меня спиной к холодному краю бассейна. — И потому, что давно мечтаю отомстить твоему отцу.

Я чуть приподняла голову и увидела его решительный затуманенный взгляд, в глубине которого затаилось пламя.

Он высвободил заклинание со своих рук и моя юбка вместе с трусиками сползли в разные стороны, разорвавшись на лоскуты.

Я оказалась полностью обнажена и беззащитна перед этим безжалостным магом.

Ненависть вперемешку с возбуждением сбивали с толку, усилия адреналин. Холодный кафель сзади и горячее тело мужчины спереди играли на контрасте, сводя меня с ума. Я чувствовала промежностью ткань его брюк и то, что находилось в них, намереваясь пронзить меня насквозь.

От одной мысли об этом тело бросило в жар, и я невольно свела бедра, обхватывая его талию чуть плотнее.

— Бесстыжая, маленькая беглянка… — прорычал Габриэль, а после одним движением усадил меня на край бассейна и, оперившись руками о холодный кафель, приподнялся из воды.

Я словно зачарованная смотрела, как напрягаются мышцы его рук, как вода потоком стекает с его умопомрачительного стройного тела, как он выбирается из бассейна, представая передо мной.

Красив словно демон.

Широкие плечи, упругая мускулистая грудь, тонкая талия, рельефный торс, что уходил косыми мышцами живота за темные брюки, скрывающие нечто внушительное и опасное.

Я невольно сглотнула, и Мейз самодовольно усмехнулся. Он словно хищник приближался ко мне, вынуждая неотрывно следить за каждым его движением.

— Я меняю правила сделки… — многозначительно произнес он, подойдя вплотную, а после коснулся кончиками пальцев моего лица. — Ты выполнишь долг перед империей, но будучи только моей.

Что это значит?

Капли воды стекали с его каштановых волос, падая мне на лицо. Я неотрывно смотрела в его глаза цвета темной карамели, которые будто видели меня насквозь.

— Этого не будет… — уверенно ответила, чуть вскинув подбородок.

Я не собиралась ему принадлежать.

Только не ему.

— У тебя нет выбора, принцесса, — одной рукой он расстегнул ширинку брюк, и я едва не задохнулась от увиденного.

Большой гладкий член указывал прямо на меня, пока я разглядывала его, не в состоянии отвести взгляд.

Не успела вздохнуть, как Мейз тут же нагнулся и требовательно поцеловал меня в губы, срывая с них стон возмущения и наслаждения одновременно.

Он навалился сверху, не прерывая поцелуй, а затем коленом раздвинул мои бедра, и я почувствовала, как бархатная головка члена касается моего лона.

Я обхватила его шею руками, и Габриэль приглушенно зарычал. Он подался вперед, и его член скользнул вдоль моих влажных складок.

Ненавижу…

Как же я его ненавижу!

Поцелуй углублялся, становился все более требовательным, страстным, необузданным.

На самом деле, где-то в глубине души я хотела этого…

Ведь тогда я потеряю свою ценность для империи, брак будет недействителен, и я получу свободу.

Сама бы я никогда не осмелилась на такое пойти, а сейчас…

Требовалось лишь воспользоваться моментом.

Легкая улыбка исказила мои губы, и я почувствовала, как твердый член входит в меня, а затем останавливается у самого края.

Это решит все проблемы разом, кроме одной. Но об этом я подумаю позже.

Габриэль склонился к моей груди, коснувшись ее губами, и мои руки заскользили по тугим мышцам его спины.

Кажется, сейчас я должна потерять себя, что бы после снова найти.

Собственное тело мне было больше не подвластно.

Я сгорала от желания, что скручивалось тугой спиралью внизу живота. Мана разжигала кровь. Стоны становились все более протяжными, громкими, несдержанными.

Его рот поочередно терзал мои соски, обхватывая их губами, лаская языком, прикусывая зубами.

Невыносимо. Казалось, я не выдержу.

— Пожалуйста… — стонала, чуть приподнимая бедра.

Его член, такой большой налитый и горячий медленно скользил по моему изнывающему лону, пугая и завораживая одновременно.

— Обожаю твои мольбы, принцесса… — хрипло прошептал он, отрывая взгляд от моей груди. — Готов слушать вечно.

Он не собирался меня щадить!

Я смотрела на него сквозь подрагивающие ресницы, разглядывая его суровое выражение лица. Казалось, он тоже был на грани, но продолжал свою игру, доводя меня до изнеможения.

Капли воды стекали по его идеальному телу, очерчивая тугие мышцы груди и спины, что бугрились от каждого движения, сводя с ума.

Чертов наемник.

Все это напоминало пытку.

Тело изнывало, желание накалялось, соски пылали огнем. Я больше не могла терпеть. Удовлетворение было так близко, рядом… но в тоже время так далеко.

Габриэль неожиданно остановился, и мое дыхание перехватило.

— Будет не больно, — хрипло прошептал он и стал медленно входить в меня, растягивая изнутри.

Гортанный стон удовольствия сорвался с его губ, и я чуть сильнее вонзила ногти в его плечи.

— Дьявол, ты такая узкая… — он оказался во мне лишь наполовину, позволяя привыкнуть к этому ощущению, а после положил ладонь мне на живот, и я почувствовала приятное тепло.

Я замерла от предвкушения, не сводя затуманенный взгляд с его красивого искаженного страстью лица.

— Мой брат полный идиот, — иронично произнес он, а после резко толкнулся в меня, и возбуждение усилилось в сотню раз, сокращая каждую мышцу в моем теле.

Я едва не задохнулась, приподнявшись ему навстречу.

Боли не было, совсем.

Он каким-то образом «заглушил» ее маной, оставляя лишь всепоглощающее желание, что пробегало дрожью по коже.

Я откинулась назад, распластавшись на холодном мраморном полу, и Габриэль стал плавно двигаться, проникая в меня до предела.

Пальцы на ногах поджимались, громкие стоны вырывались из груди, я сотрясалась от его глубоких толчков, окончательно теряясь в пространстве.

— Теперь ты моя… — словно одержимый шептал он, вбиваясь в меня с каждым словом. — Ты будешь стонать для меня, кончать только для меня, а после унаследуешь для меня империю!

Его пальцы впивались в мои бедра, насаживая на себя все глубже, сильнее. Движения становились все более ритмичными, резкими, неудержимыми.

Лоно судорожно сжалось вокруг твердого члена, и тело охватило долгожданное удовлетворение.

Это было ни на что не похоже…

Умопомрачительно.

Мгновение, и он вышел из меня, обжигая живот горячим семенем. На тело навалилась приятная усталость, и я закрыла глаза, даже не пытаясь прийти в себя.

Голова кружилась. Холодный пол приятно остужал разгоряченную плоть. Я учащенно дышала, желая провалиться в такой сладостный, но дурной сон.

Вот только мне не позволили.

Сильные руки обхватили меня и подняли с пола, возвращая в суровую реальность, в которой на мокром кафеле виднелись следы моей крови.

Габриэль спустился по широким ступеням в бассейн, продолжая прижимать меня к себе.

Холодная вода слегка отрезвила.

Я начала дрожать от холода, все еще чувствуя себя странно.

— Подожди немного… — произнес мой мучитель, а после провел ладонью под водой, выпустив красный поток маны, что смешался с цветом моей крови, и вода стала горячей, источая пар. — Так лучше?

Я ничего не ответила, опустив взгляд, и Мейз коснулся моего подбородка, чуть приподнимая его.

— Разве ты не хотела свободы? — самодовольно произнес он, вскинув бровь.

— Не такой ценой, — прошептала в ответ, и мужчина нахмурился, неотрывно вглядываясь в мое лицо.

— Поверь, принцесса, эта цена невероятно мала.

— Не для меня, — я отвернулась и попыталась отстраниться, но его руки прижали меня к себе еще плотнее, и боль неожиданно пронзила виски.

Он отклонился на ступень, оказавшись по шею в воде, и усадил меня к себе на бедра, в результате чего моя грудь оказалась на уровне его лица.

— Предпочла бы видеть на моем месте Себастьяна? — злорадно поинтересовался он, не сводя глаз с моих сосков, что вздымались от каждого вдоха с каплями прозрачной воды.

— Да… — едва слышно выдохнула, внезапно осознав, что все плывет перед глазами. — Кого угодно, кроме тебя.

Слабость усилилась, и я бессильно на него повалилась, чувствуя, как теряю сознание.

— Роза? — раздался его взволнованный голос, словно сквозь толщу воды. — Роза, посмотри на меня!

Сильные руки оторвали меня от горячего тела, и я приоткрыла затуманенный взор.

— Ты что-то употребляла? — яростно произнес он, обхватив мое лицо ладонями. — Черт, что это было? Ответь!

— Кажется… чертополох, — а после отключилась, погрузившись в вязкую тьму.

Я хотела забыться, и обморок стал спасением.

По крайней мере, мне так казалось.

Габриэль

Девчонка внезапно обмякла в моих руках, а ее раскрасневшееся лицо стало бледнее полотна.

— Роза?

Проклятье.

Судя по ее зрачкам, она приняла какую-то искусственную дрянь, а вовсе не чертополох. От натуральных трав не бывает такого эффекта.

Я мгновенно поднял ее на руки и вышел из бассейна, направляясь к деревянному столу, что стоял вдоль обшарпанной стены заброшенной купальни.

Хрупкая утонченная она бессильно лежала в моих руках, пока ее маленькая соблазнительная грудь слабо вздымалась от каждого вдоха.

И зачем только попробовала это дерьмо?

Дураку понятно, что она сделала это впервые, иначе эффект был бы в разы слабее.

Она обязательно мне об этом расскажет, а сейчас нужно извлечь остатки вещества, что отравляло ее изнутри.

Интересно, с этими принцессками всегда столько проблем?!

Я осторожно положил ее на твердую поверхность стола, вглядываясь в безупречные черты лица.

Пухлые губы казались алого цвета на фоне бледной кожи, длинные черные ресницы подрагивали, словно от плохого сна, а тонкая голубая вена заметно пульсировала по всей длине ее изящной шеи.

Теперь все ясно. Яд в легких.

Я подошел ближе и опустил ладони на ее грудь, ощутив всю нежность и шелковистость ее кожи.

Черт…

Не помню, когда в последний раз мне приходилось так усиленно концентрироваться над чем-то!

Магия сорвалась с моих пальцев красными нитями и стала проникать внутрь ее тела. Я чувствовал ее изнутри, ощущал ее размеренные удары сердца, приятное тепло, поток маны, циркулирующий по венам…

Пора заканчивать.

Я чуть приподнял пальцы, сплетая в воздухе магические нити, а затем слегка потянул за них и увидел, как темно-синее полупрозрачное вещество выходит из ее рта и застывает над лицом в форме маслянистой капли.

— Турмалин… — озадачено прошептал, растерев его между пальцев.

Тяжелое вещество, что по всем признакам напоминало чертополох, но в отличие от него отравляло носителя, разрушая его поток маны изнутри. Редкостная и невероятная опасная дрянь.

Откуда это в моей академии?

Вряд ли кто-то из учеников смог достать столь дорогой и редкий дурман. Хотя, учитывая их положение и связи в обществе, ничему не удивлюсь.

В любом случае, я найду виновника и заставлю его захлебнуться этим дерьмом!

Я опустил голову, вновь рассматривая хрупкий силуэт принцессы на широком столе.

Она выглядела такой слабой, беззащитной, от чего на какое-то мгновение мне вновь захотелось прижать ее к себе.

Опасные мысли.

Я наклонился и осторожно взял девчонку на руки, приятно ощутив прикосновение ее тела к своему, а затем сделал глубокий вдох и открыл едва заметный преломляющийся портал впереди, что вел непосредственно в ее спальню.

Да, я знал, где находится ее комната и как выглядит изнутри…

Я знал о своей беглянке практически все.

Шагнув в тускло мерцающий проем, я прошел вдоль просторной спальни и положил свою хрупкую ношу на широкую кровать, которой мало кто из учеников мог похвастаться в стенах этой академии.

Видимо у нее был очень влиятельный покровитель, вот только я до сих пор не мог выяснить кто. Роза Брайн, а точнее Риель Грейман была невероятно осторожна.

Мысль о том, что еще кто-то может претендовать на мою принцессу, отозвалась чувством собственности и алчности внутри.

Я не отдам ее после того, как максимально близко приблизился к своей цели!

Девушка томно изогнулась на шелковых простынях, и я нервно сжал пальцы в кулаки.

Сегодня я не сдержался…

Она вывела меня из себя.

Я хотел наказать ее, приструнить за то, что опозорила меня перед всеми. Но когда прижал ее к стене и жестко поцеловал, она отвесила мне пощечину.

И этим подписала себе приговор.

Помню, как потемнело в глазах, как всплеск маны едва не вырвался наружу, готовый смести все на своем пути. Потребовалось несколько длительных секунд, чтобы взять силу под контроль, а потом…

Бассейн, мокрая одежда, томные стоны, ее обнаженное тело в моих руках и капли воды на розовых сосках, которых так и хотелось коснуться языком.

Я шумно втянул в себя воздух и закрыл глаза.

Член болезненно заныл от нахлынувших воспоминаний. Она была настолько чувственная и узкая там внутри, что когда я вошел в нее едва не кончил.

О, теперь я наверняка продолжу с ней играть…

Ее невинность дико возбуждала, а нежность и хрупкость тела, напрочь срывало голову.

Ненавидит она меня или нет, не имеет значения.

Она уже моя, а вскоре и вся империя.

Я запрокинул голову назад и самодовольно улыбнулся.

Осталось лишь дождаться, когда она проснется и все мне расскажет, а если откажется…

… я заставлю ее это сделать с превеликим удовольствием!

И с этими мыслями опустился в кресло напротив кровати, уже предвкушая момент.

Я открыла глаза, потерянно вглядываясь в потолок своей спальни.

Что произошло?

Приглушенная тянущая боль отозвалась внизу живота, и я почувствовала усталость в каждой клеточке моего тела.

— Это был сон? — я осторожно приподнялась на подушках и убрала в сторону край одеяла, обнаружив себя полностью голой.

Святые маги!

— Это была реальность, — раздался суровый бархатный голос, заставив меня испуганно прикрыться одеялом.

Габриэль Мейз вальяжно сидел напротив в одних темных брюках с расстёгнутой ширинкой, за которой скрывалось нечто внушительное, и внимательно смотрел на меня.

— Как себя чувствуешь? — хмуро поинтересовался он, и я мгновенно отвернулась, чтобы не смотреть на его напряженные мышцы груди и пресса.

— Хорошо, — соврала, а затем закрыла глаза, досадливо прикусив губу.

То, что произошло между нами должно остаться в тайне.

Я воспользовалась им, избавившись от бремени, что возложил на меня отец, но и Мейз преследовал свою цель.

Воспоминания о случившемся свело мышцы живота, и я поджала колени к груди, пытаясь унять ощущения.

— Маленькая лгунья, — укоризненно произнес он, а затем поднялся с кресла и стал угрожающе приближаться, ступая босыми ногами по деревянному полу.

Я настороженно разглядывала его со стороны, крепко сжимая в пальцах одеяло.

Мокрые обтягивающие брюки приспустились, обнажая косые мышцы пресса. На мускулистых руках выступали тугие вены, а каштановые волосы небрежно разметались по плечам.

Все было бы иначе, не будь этот подлец так хорош собой.

— Турмалин, который ты приняла, отравлял тебя больше двенадцати часов… — сдержанно пояснил он, сжав кулаки. — А потеря девственности отняла все оставшиеся силы, поэтому не лги мне во избежание новых проблем.

Проблем? Он — единственная моя проблема!

— Не льстите себе, ректор… — язвительно прошептала, не сдержав язык, и янтарный взгляд Габриэля сделался темнее.

Я неотрывно смотрела в его карие глаза, мысленно проклиная себя за то, что получала наслаждение в его объятиях.

Он приблизился вплотную и одним рывком сорвал с меня одеяло. Я даже не вздрогнула, продолжая смотреть в его пылающие яростью глаза.

— Играешь с огнем, принцесса…

— Ты больше ничего не сможешь у меня отнять, — уверенно прошептала, и мужчина склонился, оперившись рукой об изголовье кровати у моего лица.

— Уверена? — иронично уточнил он, не сводя глаз с моих приоткрытых губ. — Как насчет гордости?

Я промолчала, боясь предположить, что у него на уме…

Он был способен на все.

Я должна была как-то защитить себя, обезопасить. Он хотел, чтобы я преподнесла ему империю, вот только у меня были другие планы.

Его пальцы нежно коснулись моего обнаженного плеча, убирая в сторону прядь волос, и кожу словно обожгло огнем.

— Я хочу, что бы ты поняла… — властно произнес он, воруя мой кислород. — Теперь ты принадлежишь мне, а не империи. И будешь делать все, что я захочу.

Подонок.

Я сбежала, чтобы никому не принадлежать, но он присвоил меня себе, как какую-то вещь!

Эмоции зашкаливали. Я сдерживала себя, не смея показывать слабость.

— И сейчас я хочу знать… — пальцы скользнули по моей груди, пробуждая предательскую дрожь. — У кого ты взяла турмалин и почему попробовала?

Я инстинктивно выпрямилась, и мой взгляд тут же опустился на его грудь, блуждая вниз до расстегнутой ширинки.

— Роза… — остерегающе прошептал Мейз, и я приподняла лицо, заметив вспыхнувшее желание в его темных глазах.

— Я думала это чертополох, — смутно ответила, пытаясь вспомнить двух парней, которые угостили меня отравой.

— И потому приняла его? — иронично, уточнил Габриэль и убрал руку от моей груди, от чего внутри меня что-то протестующе заныло.

Мне это не понравилось.

— Нет, — призналась, отвернувшись в сторону.

Что он сделает с теми двумя старшекурсниками, если узнает?

Сдаст империи? Накажет лично?

Лучше первое.

— Если бы я не трахнул тебя в той купальне, эта дрянь так бы и отравляла твое тело изнутри! — грубо произнес он, прожигая меня взглядом.

Выходит, он изъял из меня яд? Разве это возможно?!

В любом случае…

— Мое тело не должно тебя волновать, — двусмысленно ответила, и он схватил меня за плечи, поворачивая к себе, а его колено уперлось в матрас между моих ног.

— Твое тело для меня теперь своего рода турмалин… — яростно произнес он, выделяя интонацией каждое слово. — Не испытывай мое терпение, принцесса, и расскажи что произошло.

Его слова заставили меня затаить дыхание.

Он не оставит меня в покое. Никогда.

Сердце угрожало вырваться из-под ребер. Близость его тела будоражила кровь.

Но я не могла молчать.

Турмалин — опасное наркотическое вещество, с которым на протяжении многих лет боролась вся империя. И если оно проникло за стены закрытой академии, все стало намного хуже.

Брат считал, что кто-то намеренно распространяет опасный дурман под видом чертополоха, который наносит вред только магически одаренным людям, якобы чтобы ослабить нас и вновь развязать войну.

— Это были два старшекурсника, — произнесла, и губы Габриэля сжались в тонкую линию. — Они…

Я замолчала, усиленно размышляя, как сгладить ситуацию.

— Что. Они. Сделали? — прорычал он, и его пальцы еще сильнее впились в мои плечи.

Я попыталась отодвинуться, но он не позволил.

Постель продавливалась под его весом, твердое колено обжигало кожу между бедер, волнение усиливалось внизу живота.

— Мне повторить вопрос? — угрожающе тихо произнес Габриэль, сжав челюсти.

— Они просто предложили… — соврала, и Мейз зловеще усмехнулся.

— И ты просто согласилась.

— День выдался ужасный, — многозначительно ответила, намекая на то, что произошло между нами в его кабинете в тот вечер.

Я не собиралась говорить правду.

Да, эти двое старшекурсников настоящие уроды. Но они, наверняка, и сами не в курсе, что употребляют турмалин, а наказания Габриэля слишком жестоки. Ему надо было идти работать надзирателем в тюрьму, а не ректором в академию.

— Если не скажешь правду…

— Они просто предложили попробовать, — более уверенно повторила, бегая взволнованным взглядом по его лицу. — Правда.

— Поэтому у тебя разодрано колено?

Заметил.

Мейз хмурился, неотрывно глядя мне в глаза. Я чувствовала, как в воздухе между нами искрит напряжение, как мои соски царапают его ритмично вздымающуюся грудь. Захотелось прикрыться.

— Я случайно упала, — почти правда.

Габриэль приблизил свое лицо, и моих губ коснулось его дыхание с ароматом виски и шоколада.

— За каждую свою ложь ты будешь отвечать сполна… — свирепо прошептал он, и страх удушливым жаром пробежался по спине. — Но сегодня я начну с них. Назови мне место, где все произошло.

Его суровое выражение лица говорило о том, что он не шутит. В карих хищных глазах отражались янтарные вспышки маны.

Место…

Нужно назвать лишь место.

— Лестница на первом этаже главного корпуса, — судорожно ответила, и Габриэль небрежно откинул меня на подушки, а после развернулся и шагнул в моментально образовавшийся перед ним портал.

Долбаный псих.

Я обняла себя за плечи, все еще ощущая на них его пальцы. Взгляд сам переместился на ободранную коленку, и я сжалась в комок.

Чувство страха и вины разрывало на части.

Нет, я ничуть не жалела о том, что потеряла целомудрие, а вместе с ним династический брак и престол отца…

Я сожалела лишь о наслаждении, которое получала от рук этого наемного убийцы.

Каждое его прикосновение, каждый поцелуй словно разжигали искры под моей кожей, заставляя забывать обо всем.

И это заставляло меня ненавидеть себя!

Перевернувшись на спину, я устремила глаза в потолок, отчаянно размышляя над тем, что делать дальше.

Все еще нужно было как-то обезопасить себя.

Мейз наверняка собирался с помощью меня занять место верховного мага империи, вот только мой отец никогда не допустит этого, а я ни за что не стану ему в этом помогать.

Да, я получила от него что хотела. Но больше не позволю ему касаться себя.

Я никогда не буду принадлежать ему!

Повернув голову, я заметила на тумбочке рядом с ментальной шкатулкой острый кинжал, которым вскрывала запечатанные маной письма от мамы, чтобы никто не смог перехватить нашу переписку.

Рука сама потянулась к тонкому лезвию, не давая времени передумать.

Был только один способ защитить себя, и я знала о нем с самого рождения.

Использование рун относилось к теоретической магии и требовало лишь начертание линий, но я решила сделать немного иначе.

Габриэль может исцелять, но эта рана ему будет неподвластна.

Рука дрожала. Я присела, вытянув ноги на постели, а затем задумчиво повернула лезвие в своих пальцах.

Это единственный выход.

И, сделав глубокий вдох, начала вырезать на своем бедре сложный витиеватый символ.

Кожа горела огнем, капли крови стекали по ноге до самой щиколотке, оставляя на белоснежной простыне красные следы.

Боль казалась острой, невыносимой…

Я морщилась, но продолжала «рисовать» ножом магическую руну. И когда узор был завершен, из последних сил нацарапала в центре него две заглавные буквы: «Г.М».

Края раны вспыхнули голубым светом, а затем мгновенно затвердели, вырывая из моих легких тихий стон.

Сделано.

Нож выпал из пальцев, и я устало откинулась на подушки, закрывая глаза.

Завтра. Я подумаю об остальном завтра.

И провалилась в беспокойный сон, в котором видела пылающий янтарный взгляд мужчины, чьи инициалы сейчас пылали на моем бедре.

Габриэль

Я вернулся в купальню и забрал оставшиеся вещи.

Роза Брайн за сегодняшний день умудрилась вывести меня из себя целых два раза. Раньше себе такое мог позволить только мой брат.

Не знаю, что разозлило меня больше…

То, что она врала, пытаясь защитить каких-то выродков, накачавших ее опасным дурманом, или то, что она продолжала противостоять мне?

Я надел рубашку и стал застегивать манжеты, задумчиво повернувшись к окну в своей спальне.

Ее упрямство, сдержанность и гордость дико бесили. Хотелось снова заставить ее стонать подо мной, умолять о продолжение с раскрасневшимся лицом, искаженным страстью.

Напряжение болезненно отозвалось в паху, и я резко смахнул со спинки стула пиджак, направляясь к двери.

Позже.

Сейчас нужно было разобраться с куда более важной проблемой, чем обнаженная принцесска в шелковых простынях.

Я вышел из комнаты и шагнул в сторону лестницы, вслушиваясь в тишину пустых коридоров. Лекции еще не закончились, и потому мне ничего не мешало сейчас осмотреть первый этаж, где развлекались старшекурсники.

Даже интересно…

Кто настолько смелый, что отважился курить траву в главном корпусе прямо у меня под носом?

Мана вспыхнула опасным предвкушением внутри. Сила требовала выхода, желая немедленно расправиться с парочкой отбросов, нарушавших правила.

Мне было плевать на дисциплину академии. Но эти кретины посмели тронуть моё и, сами того не подозревая, поставили под угрозу мой план.

Если слух о турмалине в Эденгарде каким-то образом дойдет до императора, он возьмет этот инцидент под личный контроль, поскольку одно дело снабжать отравой осознанных магов где-нибудь в борделях империи, и совсем другое отравлять учеников — детей высшего аристократического общества в закрытой академии.

Я разберусь с этим сам.

Мне не нужны здесь шавки императора, которые будут совать свой нос в любое отверстие с запахом турмалина!

Настроение окончательно испортилось.

Я спустился по лестнице и остановился посреди первого этажа, сосредоточившись на колебании воздуха (полезный навык, который не раз спасал мне жизнь).

Примерно в двадцати метрах дальше по коридору воздух казался плотным маслянистым, и я, не раздумывая, направился туда.

Коморка для швабр, от куда доносился запах сажённых трав, была открыта, и это настораживало.

Плохой знак.

Они должны были поставить магический замок, что бы их никто не нашел, но дверь была приоткрыта, а вязкая тишина заставляла напрячься.

Я осторожно открыл дверь и увидел двух старшекурсников, которые без сознания лежали на полу среди швабр, ведер и прочего инвентаря.

Их глаза были закрыты, грудная клетка ходила ходуном, словно они задыхались, синие вены пульсировали, оплетая их шеи от самой ключицы до подбородка.

Дерьмо!

Я опустился на корточки и приподнял одного из них за ворот рубашки, пытаясь привести в чувства.

— Очнись… — я тряхнул его так, что у него едва не отвалилась голова. — Где ты достал дурман?!

Парень открыл глаза, и я увидел его помутненные слегка вытянутые зрачки.

— Не смей, отключаться, — яростно произнес, узнав в нем Даниэля Стоуна, ученика третьего курса.

Кажется, совсем недавно я отчислил из академии его «любовь» за использование запретного заклинания, которое едва не стоило мне всего, но это была другая история.

— У кого ты взял дурман? — громко произнес, выделяя каждое слово. — Кто его тебе дал?!

— Я… он… — язык не слушался. Стоун пытался что-то сказать, но его глаза закатывались, не давая прийти в себя.

— Хрень собачья! — я откинул его назад, а затем поднялся и взмахом руки открыл портал.

Всего пару минут мне хватило на то, чтобы взвалить на свои плечи двух высоких учеников и перетащить их в одну из камер подвальных помещений Эденгарда.

Я скинул их на каменный пол, окинув презрительным взглядом.

Не хотелось марать руки. Терпеть не мог этих избалованных выродков и всех аристократов в целом. Они прикрывались деньгами, манерами и красивой одеждой, но по факту были хуже зверья с отсутствием каких-либо принципов морали и сострадания.

Никогда не забуду их глаза, с которыми они делали ставки во время моих поединков в клетке. Я был ребенком девяти лет, а они с азартом смотрели на то, как я убиваю других таких же детей, и ставили на меня деньги!

Воспоминания болезненно вскрыли душевную рану, которая не затягивалась с годами. Захотелось немедленно вернуться в кабинет и выпить стакан виски, чтобы хоть как-то заглушить эту боль.

Вот только я не мог оставить их в таком состоянии. И мне нужна была информация.

Придется вытянуть из них эту дрянь, а затем оставить здесь, пока не пройдет побочный эффект от зависимости.

Губы сами растянулись в зловещей ухмылке.

Это будет неприятно.

Я вновь опустился на корточки и сконцентрировался на собственном потоке маны. На это потребовалось больше сил, чем я предполагал, однако мне удалось вытянуть из них большую часть яда.

Жить будут.

Я оставил этих идиотов в закрытом помещении, предварительно понизив в нем температуру на несколько градусов и погасив факелы с огнем.

Они это заслужили.

Порой некоторые усваивают урок только через страх и боль, и я с радостью готов был его им преподать.

Это утро оказалось ужаснее предыдущего, когда я проснулась в собственной ванне в холодной воде.

Я повернула голову на подушке и болезненно зажмурилась, пытаясь спрятать лицо от солнечного света, что проникал в мою спальню сквозь окно, вырывая из спасительного сна.

Слабость нахлынула мгновенно. Я с трудом заставила себя открыть глаза, чтобы в следующую секунду застыть на постели, ошеломленно вглядываясь в окровавленное лезвие ножа на простыне.

Защитная руна.

Рана тут же отозвалась болезненным стягивающим импульсом на коже, и я осторожно приподнялась, опуская взгляд.

Я все-таки сделала это.

Края раны затянулись, едва заметно переливаясь светло-голубым свечением, а инициалы «Г.М»…

Я сглотнула, невесомо коснувшись дрожащими пальцами двух заглавных букв в центре узора.

… они теперь навсегда останутся со мной, словно в напоминание о случившемся.

Еще какое-то время я продолжала неотрывно смотреть на руну, испачканной кровью, а после посмотрела на часы прямо напротив кровати.

Уже полдень…

Я проспала несколько лекций!

Судорожно вздохнув, я прикрыла глаза, заставляя себя оставаться на месте.

Уже поздно бежать на занятия. Наверняка вся академия гудит о том, что произошло вчера между мной и ректором, а мое отсутствие сегодня только усилит эти слухи, привлекая еще больше внимания.

Он только все усложнил.

Да, я знала, кто является ректором академии, в которую тайно сбежала. Именно поэтому она казалась таким идеальным пристанищем, ведь ни мой отец, ни жених, ни за что не станут искать меня здесь именно из-за него. Я сделала все, чтобы никто и никогда не узнал мой секрет…

Но он каким-то немыслимым образом раскрыл мою тайну.

Теперь ничего не исправить.

Я открыла глаза, медленно оглядываясь по сторонам. Вокруг все было как прежде, словно ничего не изменилось, вот только это было не так. Я стала другой, и окровавленные простыни были тому подтверждением.

Нужно их немедленно убрать. Наверняка кто-то из кураторов придет проведать, зафиксировав мое отсутствие. Нужно все свалить на болезнь.

Поморщившись, я неуклюже поднялась с постели и на ватных ногах направилась в ванную комнату, по пути запечатав входную дверь простым заклинанием, чтобы никто не смог войти. Затем открыла кран и дрожащей рукой намочила край чистого полотенца, а после стала медленно и очень осторожно протирать узор на своем бедре, что все еще пульсировал от боли.

У меня не было другого выхода…

В тот момент я просто не могла его найти.

Этой руне меня научила мама. Древняя магическая метка, состоящая из нескольких витиеватых линий и узоров, напоминающих красивый рисунок, что, несомненно, означал предупреждение на языке древних.

И пусть я до конца своих дней останусь с этим напоминанием на своей коже, но я ни за что не стану собственностью Габриэля Мейза. Никогда!

Я чуть сильнее надавила на шрам, и боль резко пронзила тело, заставив вздрогнуть.

Кажется, надеть чулки будет не так-то просто…

Я усмехнулась абсурду собственной мысли, а после убрала полотенце в корзину с грязным бельем и тщательно умылась, все еще ощущая легкое головокружение.

Сколько же это отняло сил?

Турмалин, нанесение древней руны и… секс.

Лицо моментально вспыхнуло жаром от воспоминаний, и я приложила влажные ладони к щекам.

Не стоит больше думать об этом. Я просто воспользовалась ситуацией, а он…

… он был слишком хорош, чтобы так просто дать мне это забыть!

Кожа до сих пор горела от прикосновений его губ и языка, что скользили по моему влажному телу, вырывая стоны удовольствия. Я ненавидела себя за это, ненавидела его. Меня злила его красота, сила и влияние, которое он оказывал на меня.

Шумно втянув воздух, я взглянула на свое бледное отражение в зеркале. И уже собиралась принять холодный душ, чтобы немного унять жар, как в комнату кто-то постучал.

Куратор.

Взгляд быстро заметался в поисках махрового халата. Одним движением я смахнула его с позолоченного крючка и быстро надела, возвращаясь на подкашивающихся ногах в комнату, где на испачканной кровати лежал кинжал с каплями застывшей крови.

— Роза, с вами все в порядке? — послышался знакомый голос. — Вы в состоянии открыть дверь?

— Д-да… — отозвалась, а затем быстро заправила кровать одеялом, пряча следы моего преступления.

Только бы никто ничего не заметил.

Руна, что сейчас пульсировала у меня на бедре, была запрещена законом, поскольку при заключении договорных браков девушки от отчаянья могли к ней прибегнуть, тем самым сделав брак неэффективным.

Я завернулась в края длинного халата до самой шеи, и направилась к двери.

Одним касанием я сняла заклинание, а после потянула на себя деревянную ручку, застыв от изумления на пороге.

— Профессор Зиянко? — искренне удивилась, и пожилой мужчина кивнул мне в знак приветствия, от чего его маленькие круглые очечки сползли на нос.

Это был не только один из лучших алхимиков академии, но и самый выдающийся мед-маг империи. Я встречалась с ним всего раз, когда он проводил мед. осмотр перед вступительными экзаменами на факультет магической практики, где были особые критерии отбора по здоровью.

— Вы сегодня не пришли на лекции… — начал он, внимательно всматриваясь в мое бледное лицо. — Преподаватели обеспокоены. С вами все в порядке?

— Все хорошо, — поспешила заверить и без того занятого мага, который, к слову, преподавал у нас еще и основы алхимии. — Я просто переутомилась. Частое использование маны отнимает много сил.

— Позвольте вас осмотреть, — и, не дожидаясь моего разрешения, он прошел в комнату, поставив свой небольшой чемоданчик на край постели, в результате чего я стала нервничать еще сильнее.

— Не стоит. Я всего лишь…

— Роза, не поймите меня неправильно, — перебил профессор, недовольно наморщив нос. — Я в ответе за здоровье каждого ученика в стенах этой академии и обязан вас осмотреть во избежание серьезных последствий.

А он настойчив.

Я едва заметно выдохнула и послушно приблизилась к мужчине, неловко сложив ладони вместе.

— Я проверю вас энергетическим кристаллом.

— Хорошо, — согласно кивнула, заранее зная, какой цвет он покажет.

Зеленый — идеальное состояние здоровья с допустимым уровнем маны. Оранжевый цвет — удовлетворительное состояние с минимальным истощением или присутствием каких-либо заболеваний (Мой цвет). Алый — сильное, недопустимое истощение или же наличие серьезных болезней, угрожающих жизни мага.

— Прилягте, пожалуйста, — потребовал маг, и я осторожно присела на край постели, случайно нащупав ладонью кинжал под одеялом.

— Можете приступать, — настойчиво произнесла, оставаясь в сидячем положении.

Не хватало еще, чтобы случайно задрался подол халата и этот человек увидел мое «художество» на бедре.

Уверенность в моем взгляде и ровный тон в голосе заставили профессора не спорить, а молча приступить к обследованию.

Мед-маг достал из чемодана прозрачный симметричный кристалл и не торопясь начал водить им вокруг моей головы, а после и вдоль тела до пальцев ног.

Я ждала, когда закончится эта пытка, чтобы скорее лечь и отдохнуть, получив сегодня выходной от самого профессора Зиянко, но он вдруг вынес неожиданный вердикт.

— Алый, — я от изумления открыла рот.

— Что, простите?

Он полез в сумку и стал быстро смешивать между собой какие-то жидкости, переливая их из одной колбы в другую.

— Где вы умудрились получить такое сильное магическое истощение? Это как минимум надо было пройти через четыре итоговых экзамена на боевой арене!

Профессор явно был удивлен и ждал от меня немедленных объяснений, пока я мысленно перебирала варианты ответа у себя в голове:

Дурман? Секс с ректором? Или нанесение запретной руны?

— Мисс Брайн?

— Мне тоже интересно! — раздался внезапно властный низкий голос, и я затаила дыхание.

В комнату вошел Габриэль Мейз, подозрительно сузив глаза.

Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как внутри все вспыхивает огнем.

Только не сейчас…

Я еще слишком слаба.

Габриэль стоял напротив кровати, сложив руки на груди, и прожигал меня пылающим взглядом янтарных глаз.

— Я… — отчаянно размышляла над ответом под пристальным вниманием двух магов, которые неотрывно смотрели на меня. — Просто переутомилась.

Буду повторять это, пока они не отстанут.

Страх стал перетекать в злость и раздражение. У меня элементарно сейчас не было сил на то, чтобы спорить или что-то доказывать, хотелось просто залезть под чистое одеяло и уснуть.

— Значит, «просто переутомилась»? — саркастическим тоном повторил Габриель, и я вернула своему лицу безразличное выражение.

— По известным вам причинам, — ответила, и воздух в комнате резко стал накаляться, обжигая легкие.

Мейз нахмурился и начал медленно приближаться, опустив руки, пока профессор Зиянко переводил вопросительный взгляд с меня на ректора, держа перед собой две открытые колбы.

И снова это ощущение…

Я чувствовала волнение и злость, а также странное необъяснимое напряжение, от которого оголялись нервы. Если он подойдет слишком близко и коснется меня…

Это будет конец.

— О каких «причинах» идет речь? — вмешался в разговор Зиянко, и укоризненный взгляд Габриэля обратился к нему. — Я должен знать, что бы…

— Мы проводили с мисс Брайн индивидуальные занятия, — я едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть.

Вот значит, как это называется…

Индивидуальные занятия.

— Что ж, — профессор недовольно цокнул языком, а затем встряхнул одну колбу с голубоватой жидкостью внутри и протянул ее мне. — На будущее, больше не переутомляйте так наших учеников, Габриэль. Иначе они угрожают не дожить до выпуска.

— Учту, — хмуро ответил Мейз, а затем перевел на меня темный взгляд, сверкнув искрами янтарных радужек.

Я благодарно приняла зелье из рук профессора и, не раздумывая, осушила его до прозрачного дна, ощущая, как прохладная сладковатая жидкость растекается по горлу.

— Это поможет восстановить силы, — заверил маг. — Если все пойдет хорошо, уже завтра вы сможете самостоятельно передвигаться по академии, а уже через три дня начнете посещать лекции.

«Если все пойдет хорошо» — повторила его слова про себя.

Я знала наверняка, это все из-за действия руны.

Как только Мейз приблизился, горло сковало, а метка на бедре ощутимо стала зудеть. Еще не было случаев, когда подобная руна убивала своего носителя. Но я уже ни в чем не была уверена, что касалось Габриэля Мейза.

— И все-таки позвольте, я вас осмотрю на наличие…

— Нет, — неожиданно резко возразила, смяв ворот своего халата, и у Зиянко сползли очки на нос. — Простите, профессор, но я хотела бы отдохнуть.

— Вы не должны возражать, когда дело касается вашего здоровья, мисс Брайн.

— Думаю, она права, — строго произнес Габриэль, недовольно поджав губы. От этого жеста и без того мужественное лицо стало еще более суровым и привлекательным, черт бы его побрал. — Спасибо за ваше время, профессор. Если вы еще раз понадобитесь, я позову.

— В любое время, как и сегодня, — обреченно выдохнул Зиянко, а у меня бровь едва не взлетела на лоб.

Значит, это Габриэль позаботился о том, чтобы самый лучший мед-маг империи осмотрел меня сейчас?

Я взволнованно наблюдала за тем, как профессор убирает пустые колбы обратно в чемодан, собираясь оставить меня наедине… с ним.

— Завтра я снова принесу вам лекарство, — он чуть приподнял подбородок, сочувственно взглянув на меня из-под очков.

— Большое спасибо, — так я гораздо быстрее восстановлю свои силы.

Зиянко кивнул нам в знак почтения и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Повисшее напряжение в воздухе стало вязким. Мейз стоял в метре от постели, сверля меня тяжелым темным взглядом с высоты своего роста.

— Теперь расскажешь, что произошло? — сурово произнес он, и я невольно отвернулась, стараясь не смотреть на его губы, к которым, как назло, приковывался взгляд.

— Мне нечего сказать, — соврала, и пальцы непроизвольно сжали клинок, что таился под одеялом. — Турмалин оказал слишком сильное воздействие, а лишение…

Я запнулась, и Габриэль самодовольно усмехнулся.

— Девственности? — продолжил он за меня, и мои щеки, кажется, вновь покраснели.

— Это забрало все оставшиеся силы, — подтвердила, переведя на него укоризненный взгляд.

Мужчина всматривался в мое лицо, словно размышлял, а после резко склонился, и я испуганно отшатнулась, боясь его прикосновений.

Я прекрасно знала, что будет, если он коснется.

— Не думаю, что ты настолько слаба, Риель Грейман, — шепотом произнес он, и мое настоящее имя из его губ прозвучало как нечто личное, интимное. — С такой впечатляющей родовой линией как у тебя, в это трудно поверить.

Он прав.

В моем роду было целых три верховных мага. Я была знатно одарена маной, но судя по всему, мой резерв был ни что по сравнению с его.

— Отдыхай и набирайся сил, принцесса… — зловеще произнес он. — Очень скоро они тебе понадобятся.

Его пальцы почти коснулись моего подбородка, но я успела отвернуться, и его рука неподвижно застыла в воздухе.

— И все-таки, ты что-то скрываешь.

Догадался?

— Гораздо важнее то, что турмалин попал в академию, — попыталась сменить тему. — Если мой отец узнает…

— Это не твоя забота, — угрожающе прошептал Мейз, склонившись еще ближе, от чего наши губы едва не соприкоснулись, а мое сердце чуть не остановилось. — Я сам решу проблемы в своей академии, а ты будь послушной девочкой и больше не пробуй всякую дрянь.

Я едва не задохнулась, стараясь и дальше держать себя в руках. Но его близость…

Она пугала и завораживала одновременно.

Мейз резко отстранился, а затем развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я облегченно выдохнула, повалившись на кровать.

Он ушел. Теперь можно немного расслабиться.

Вот только отдыхать мне долго не пришлось.

Габриэль

Эта студенточка явно что-то скрывала.

Испуганный взгляд, с которым она отшатнулась от моего прикосновения, выдал ее с головой.

Вот только она боялась не меня. Тогда чего?

Обиженная женщина способна на многое, а отчаявшаяся принцесса на еще большее.

Что же такого она могла натворить, что это так сильно истощило ее магически? И дело явно не в дурмане, с этим я разобрался.

В комнате чувствовался едва ощутимый запах крови, которому я не придал значение, поскольку лишил ее вчера девственности.

Неужели она…

Молниеносная догадка озарила сознание. Я остановился как вкопанный посреди коридора в женском общежитии и сжал кулаки.

Смело. Но весьма неразумно.

Вспышка ярости почти сразу сменилась жаждой мщения, и я почувствовал, как мои губы растягиваются в зловещей ухмылке.

— Что ж, это будет очень увлекательно… — прошептал вслух, а затем прибавил шаг. — И не менее приятно.

Я позволю ей на какое-то время эту оплошность, пусть и дальше считает, что обыграла меня. Но лишь до тех пор, пока не разберусь с более серьезной проблемой.

Два укуренных студента сейчас сидели в холодной темнице академии и наверняка уже вопили о помощи, придя в себя.

Нужно было их немедленно навестить, пока кто-нибудь из них не спятил от страха и не откинулся, что составит мне еще больше проблем.

Я раздраженно чертыхнулся и мгновенно открыл перед собой портал, шагнув внутрь холодного темного помещения.

Хоть глаз выколи. Идеально.

— Кто здесь?! — раздался истеричный возглас одного из любителей чертополоха. — Что тебе надо?!

— Сведения, — вкрадчиво ответил, и взмахом руки зажег магический свет по всему периметру темницы.

— П-профессор? — удивился Нэш Кирли, выпучив на меня свои красные глаза. Он сидел в самом углу камеры и зябко обнимал себя за плечи, пока пот крупными каплями стекал по его лицу. — Вы пришли спасти нас!

Вот же идиот.

Я терпеливо выдохнул, разглядывая вены на его шее, что стали зеленого оттенка.

— Нас похитили и заперли здесь… — начал он тараторить, нервно дергая подбородком. — Я так испугался, а Даниэль до сих пор не пришел в себя!

Так-так…

Судя по тому, что я вижу, действие дурмана еще не до конца выветрилось из их тел.

Мощная дрянь.

— Закрой рот, Кирли, — презрительно произнес, а после медленно приблизился к нему, не обращая внимания на его друга рядом. — Где вы достали турмалин?

— Тур… турмалин?

— Не прикидывайся идиотом, — я раздраженно сжал пальцы в кулаки и этот жест не укрылся от ошарашенных глаз третьекурсника. — Ты и Стоун вчера обкурились этой отравы и чуть не сдохли в подсобке, если бы я вас не нашел.

— Мы… мы чуть не умерли?

Я уже начал терять терпение, а у меня его было мало, особенно если дело касалось одной белобрысой принцессы.

— Повторяю в последний раз…

— Мы не знаем имени! — громко ответил Нэш. Судя по всему, мои слова произвели сильный эффект. — Он всегда приходил в капюшоне и молча производил обмен.

— Обмен?

— Да, обмен… — нервно закивал ученик. — Взамен он требовал любую информацию из академии, порой даже самую нелепую.

Я напрягся. Кто может снабжать выродков аристократии таким дорогим дурманом, при этом, беря с них информацию, а не деньги?

Плохое предчувствие усилилось.

— И что вы ему рассказывали?

— Ну-у… — Кирли зажмурил глаза, словно ему было тяжело думать, и начал раскачиваться взад-вперед. Его ломало. — Например, месяц назад мы разболтали ему, как из академии выкинули Лоренса Блэквуда, Лану Фрэйз и эту, как ее… Дэбру! А вчера рассказали, как нам в руки попалась хорошенькая первокурсница с такими синими глазищами…

Роза Брайн.

Меня сорвало. Я сам не понял, в какой момент дернулся с места и припечатал этого урода к стене.

— Еще раз тронете эту девчонку… — шипел сквозь зубы, словно одержимый. — И я сожгу вас заживо!

Пламя в подтверждение моих слов вспыхнуло на пальцах, прожигая ворот рубашки этого кретина, и он истошно заорал, перебирая ногами навису.

— Понял-понял… — я отпустил руки, и он рухнул на каменный пол как мешок с говном. — Я все понял.

Мне нужно выпить. И как следует подумать.

Я вытер о пиджак руки, словно испачкался в дерьме, и направился к решетчатой двери, собираясь вернуться к себе в кабинет.

— Профессор, вы не собираетесь нас освобождать?! — ошарашенно произнес Кирли, отчаянно пытаясь подняться на ноги.

— Назови меня профессором еще раз, и это будет последнее, что ты скажешь, — я не шутил.

— Но… вы не можете нас здесь оставить! — его истеричный голос едва не срывался на крик.

— Могу, — надменно произнес и одним взмахом руки потушил везде свет. — Побудите здесь еще какое-то время, пока окончательно не придете в себя.

— Нет! Пожалуйста… — не унимался Нэш, завозившись в кромешной тьме. — Вы не можете так просто уйти! Родители узнают об этом!

Я шагнул в открытый ранее мной портал, и вновь оказался в коридоре женского общежития.

Так и хотелось вернуться в комнату Розы, но я подавил в себе это желание, решив дать ей некую иллюзию контроля.

О, она, несомненно, ответит за то, что сделала.

Я заставлю ее пожалеть об этом.

Профессор Зиянко, как и обещал, пришел рано утром и снова дал мне целебный настой в прозрачной колбе.

Он больше не настаивал на осмотре, не задавал вопросов, а был очень молчалив и сдержан, что заставляло задуматься. Впрочем, его визит продлился недолго. Он быстро прописал мне постельный режим, захлопнул чемодан и умчался по делам.

Вот только я не собиралась целый день лежать в кровати.

Мне нужно было на занятия.

Я откинула одеяло и решительно направилась в ванную, планируя привести себя в порядок.

В комнате я была уязвима. Ничто не помешает Габриэлю Мейзу вновь «навестить» меня и начать распускать руки, а вот в присутствии других учеников ему придется сдерживаться.

Метка неприятно заныла на коже, напоминая о себе, и я невольно поморщилась.

Ничего. Это того стоило.

Времени до начала первой лекции было предостаточно, но я все равно боялась опоздать, предвидя на себе косые взгляды.

Прошло примерно минут десять, а я уже стояла в одежде напротив зеркала и внимательно разглядывала себя в отражении.

Белая приталенная блузка с гербом академии сидела великолепно, короткая волнистая юбка плотно обхватывала талию, а высокие черные чулки лишь подчеркивали мою худобу, скрывая шрам. Образ я завершила распущенными волосами, розовым бальзамом для губ и тонким черным шнурком, который аккуратно подвязала под ворот рубашки.

Получился некий облик примерной ученицы, какой я больше не являлась, только не после событий вчерашнего дня.

Нужно поторопиться.

Я еще планировала забежать в столовую, мечтая о чашке зеленого чая с самого утра.

Сегодня стояла теплая солнечная погода, несмотря на позднюю осень. Всюду кружили листья, а теплый ветер пронизывал насквозь, придавая обманчивое чувство свободы.

Я быстро шла по дорожке от женского общежития до массивного здания столовой, куда постепенно стягивались все ученики.

— Роза! — окрикнул внезапно знакомый голос, и я увидела Аяна, который спешил ко мне с противоположной стороны.

Это он совсем недавно спас меня от парочки обкуренных старшекурсников.

Интересно, Габриэль нашел их? И если да, то, что с ними сделал?

От этих мыслей стало не по себе.

— Тебя вчера не было на лекциях. Ты себя хорошо чувствуешь? — я чуть крепче сжала ремень сумки, незаметно оглядываясь по сторонам.

— Вполне, — пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Просто слегка переутомилась с практикой.

Уже заученная фраза.

— А это случайно не связано с чертополохом? — парень нахмурился, озабоченно вглядываясь в мое лицо. — Или с Габриэлем Мейзом?

Я едва не вздрогнула, сделав шаг назад.

Что ему известно?!

— Знаешь, я немного забеспокоился, когда он вышел за тобой из аудитории после вашей демонстрации… — от воспоминаний кровь вспыхнула в венах, приливая к щекам. — Что произошло?

— Почему тебя это волнует?

— Потому что ты могла ему рассказать обо мне.

Так вот в чем дело.

— Применять столь опасное искусство запрещено, тем более за пределами тренировочной арены. Меня могу отчислить.

— Значит, уже жалеешь о том, что спас меня? — прошептала с некой досадой в голосе, ожидая ответ.

Внезапно его губы дрогнули и растянулись в очаровательной улыбке.

— Нет, — признался он, заставляя улыбнуться. — Я бы проделал это с десяток раз, только бы снова увидеть их испуганные лица.

— К сожалению, я пропустила этот момент… — пожала плечами, все еще ощущая навалившуюся слабость с того самого дня. — В любом случае, я никому не рассказала о тебе.

— А о том, что произошло?

Я невольно напряглась.

Не могла же я признаться, что рассказала обо всем ректору академии и то, что развеянный чертополох — на самом деле смертельно опасный турмалин!

— Тебя тревожит что-то еще? — попыталась уйти от ответа, и Аян Мандела задумчиво отвел взгляд.

— Те два старшекурсника так больше и не появились в академии, — меня словно электрическим разрядом пронзило.

Габриэль Мейз все-таки добрался до них.

— Может, просто прогуливают?

— Может, — он согласно кивнул, и мы оба направились к столовой, что поражала своими размерами.

Запах выпечки и ароматного кофе мгновенно проник в легкие, стоило шагнуть на первую ступень крыльца, вот только есть все равно не хотелось.

Еще вчера, когда я очнулась от сна, на моей тумбочке лежал поднос с горячим ужином, к которому я не притронулась. Не было сомнений в том, кто именно его принес, и признаться честно, это заставляло нервничать.

— Увидимся на лекции, — Аян внезапно махнул на прощание и повернулся ко мне спиной.

— Подожди, ты не собираешься завтракать? — я удивленно на него смотрела, едва понимая, зачем он вообще приходил.

Только чтобы поговорить со мной?

— Не хочу пропустить самое интересное, — загадочно ответил он, а после подмигнул и поспешил в основной корпус.

О чем это он?

Первая лекция у нас была по магическим животным, на которой обычно показывали проекции различных существ.

Неужели профессор Тринити подготовила для нас что-то необычное?

Я обернулась, взглянув на широкие двери столовой, за которыми меня ждали лишь сплетни и осуждающие взгляды, а затем поправила на плече сумку и пошла за Аяном.

Любопытство было моей не самой лучшей чертой, и вскоре я в этом убедилась окончательно.

Я неподвижно стояла напротив стола профессора Тринити и изумленно разглядывала затаившееся существо в клетке.

— Что это? — напряженный шепот сам сорвался с моих губ.

Я словно зачарованная следила за движениями чешуйчатого хвоста, что плавно собирался в кольца, переливаясь всеми цветами радуги.

— Это саланар, — восторженно пояснила профессор, наклонившись к столу, и мы с Аяном озадаченно переглянулись. — Единственное в своем роде магическое животное, которое питается маной других существ. Не правда ли оно прекрасно?

Я молча кивнула, разглядывая свернувшуюся в клубок блестящую змейку.

— И гораздо четче проекции, — подметил Аян, заинтересованно приподняв край черного балахона, наполовину прикрывающий клетку. — Зачем это?

— Саланар какое-то время может обходиться без еды, впитывая в себя солнечный свет, что придает ему сил для охоты, откуда и характерный цвет чешуи. Проще говоря, ткань нужна, чтобы он не «перегрелся».

— Он ядовит?

— Кхм, вполне… — миссис Тринити как-то внезапно смутилась и стала спешно собирать книги со стола. — Его яд не смертелен, однако влияет на всплеск окситоцина и частично поражает нервную систему, а это… кхм, не очень приятно.

Понятно. Лучше не трогать.

Я перевела взгляд обратно на клетку и застыла на месте. Из-за тонких прутьев решетки на меня неотрывно смотрели два блестящих черных глаза, будто пытались загипнотизировать.

Он чувствует руну на моей ноге?

— Мы, пожалуй, пойдем… — учтиво произнесла я, стараясь избежать проблем.

— Ну, уж нет, — возразила наша преподавательница, и мы с Аяном остановились. — Раз вы оба вызвались добровольцами, то поможете мне с питомцем, пока я не вернусь.

Питомцем?!

Я перевела недоуменный взгляд на профессора, но та схватила в одну руку стопку книг, а в другую чашку с кофе и поспешила к двери.

— Главное помните про ответственность, осторожность и все такое.

— Подождите, а что нам с ним делать? — Аян тоже не излучал радости от оказанной чести.

— Покормить, привести клетку в порядок и поставить ее на кафедру перед аудиторией, накрыв тканью.

— Разве это безопасно? — усомнилась я, но миссис Тринити подняла вверх чашку в знак признания и прошмыгнула за дверь кабинета, ловко прикрыв ее ногой.

— Каждому поставлю наивысший балл! — донесся ее голос откуда-то из коридора.

Ничего удивительного…

Профессор Тринити, несмотря на свой преклонный возраст, часто вела себя легкомысленно и не собрано, в результате чего постоянно попадала в проблемы. Ее не увольняли только потому, что она прекрасно владела предметом и без остатка отдавала себя на изучение опасных существ, которых не всегда показывала с помощью магических проекций. Не перечислить сколько раз ее уже кусали и царапали «питомцы», которыми она бредила.

Странная.

Впрочем, как и большинство преподавателей этой академии. Один ректор чего стоит…

Метка на ноге вспыхнула жаром, и трепетное волнение пронеслось под кожей, затаившись где-то внизу живота.

Я обернулась и вновь увидела два черных глаза, что продолжали внимательно следить за мной из-за решетки, словно выбрали своей жертвой.

Оно чувствует магию.

— Давай скорее покончим с этим? — предложил Аян, и я не стала возражать. Он вплотную подошел к клетке и стал озадаченно разглядывать в ней притаившегося жителя. — Если скормить ей кронуэльского мыша, этого будет достаточно?

— Думаю, да… — пожала плечами. — Маны в них мало, но в качестве завтрака должно хватить.

— Тогда я схожу в кладовую. Сможешь привести клетку в порядок? — я согласно кивнула, разглядывая сухие ветки и листья вокруг змеи, заранее зная как их убрать с помощью магии.

— Надеюсь там только безобидные мышки… — обреченно прошептал он, косясь на дверь в кладовую.

Одной Тринити известно, что за магические существа там обитали самым незаконным образом.

— Если что, кричи, — вполне серьезно произнесла я, и Аян усмехнулся в ответ, оставляя меня одну.

Я нервно сглотнула и приблизилась к прутьям решетки.

Ничего сложного. Нужно лишь убрать весь этот мусор у красивой милой змейке, что смотрит на меня сейчас голодными глазами.

И зачем только я пришла сюда?!

Я осторожно убрала балахон в сторону и вытянула руки вперед, сконцентрировавшись на своей мане.

Саланар значительно напрягся, сжавшись в кольца еще сильнее, и я выпустила тонкий едва уловимый поток ветра, что стал осторожно поднимать каждый пожухлый лист, вытаскивая через прутья решетки.

Листик за листиком, ветка за веткой…

Внезапно ботинка что-то коснулось, и я инстинктивно посмотрела вниз, от чего на какое-то мгновение перестала дышать.

По моей ноге, плотно обвивая щиколотку, ползла еще одна змея, точно такого же окраса.

Откуда она взялась?!

Я застыла, боясь пошевелиться, а саланар в клетке уже распутал свои кольца и поднял голову, на которой ярко засиял золотистый символ в виде буквы «v».

Они пара!

Змея поднималась выше, оплетая мою ногу, а когда добралась до магической руны на бедре, сильнее сжала хвостом и застыла словно каменная, отклонив голову.

— Роза! — раздался взволнованный крик Аяна, и я увидела, как он выбегает из подсобки, держа пустую клетку в руке. — Здесь был еще один саланар. Он…

— Сбежал, — прошептала одними губами и в следующее мгновение змея вонзила свои клыки в мое бедро, где пульсировала метка.

Я пошатнулась, и саланар рухнул на пол, сжимаясь в кольцо, словно готовился к очередному броску.

Проклятье.

Я перевела взгляд на свое бедро и увидела, как по капроновому чулку стекают капли крови.

— Роза, назад! — Аян уронил клетку на пол, привлекая к себе внимание саланара, и с помощью маны обездвижил змею, прижав ее голову к полу, в то время как ее блестящий хвост продолжал бешено извиваться.

Жар поглотил меня целиком. Дыхание сбилось. Я рефлекторно коснулась своего горла, с ужасом наблюдая отвратительную картину перед собой.

Змея корчилась и сплеталась в кольца, пока ее голова оставалась в неподвижном положении, став темно-серого цвета.

«Яд не смертелен!» — напомнила себе, но менее страшно от этого не становилось.

— Я покончу с ним, — прошипел Аян, сомкнув пальцы в карательном жесте, и саланар начал затихать.

— Что здесь… — раздался удивленный голос профессора Тринити, которая внезапно вернулась и увидела происходящее. — Что вы делаете?!

— Это существо опасно, — не сдавался мой напарник, продолжая убивать змею.

— Аян Мандела, прекрати немедленно! — строго воскликнула она, а затем схватила клетку с пола и аккуратным движением впихнула туда полуживого саланара, после чего только Аян развеял заклинание.

— Наверное, он каким-то образом выбрался…

— Каким-то образом? — возмутился Мандела, сжав пальцы в кулаки. — Вы забыли закрыть клетку, профессор! Если совет преподавателей узнает о том, что вы подвергли опасности учеников…

— Не узнает, — тут же спохватилась Тринити, прижимая клетку к груди, словно в ней сидел милый зверек, а не змея. — Я не скажу, что поймала тебя на запретной технике, а ты не скажешь про мою… оплошность.

— А как же Роза?!

Две пары взволнованных глаз устремились на меня, и я прикрыла место укуса ладонью.

— А что с Розой? — удивилась профессор, разглядывая меня из-под опущенной крашеной челки. — Просто немного испугалась.

— Ее уку…

— Да, просто испугалась! — подтвердила, перебив Аяна, чьи узкие глаза на миг сделались шире. — Все хорошо.

Если узнают об укусе, отведут к мед-магам, и тогда случится катастрофа. Они увидят мою метку и начнут самое настоящее разбирательство с привлечением ректора и родителей, которое, несомненно, закончится отчислением.

Пожалуй, потерплю.

— Вот и славно, — широко улыбнулась миссис Тринити, направляясь в свою подсобку с ценным грузом в руках. — Это останется между нами. К тому же, ничего страшного ведь не произошло?

Надеюсь.

— Роза… — сдавленно прошептал Аян, пронзая меня укоризненным взглядом. — Так нельзя.

— Можно, — нахмурилась, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а пальцы ног и рук слегка немеют. — Яд не опасен. Ни к чему поднимать скандал на всю академию. Давай лучше готовиться к лекции.

— Тебя не переубедить, да? — я отрицательно мотнула головой и отстранилась от подоконника, к которому, оказывается, прижималась спиной все это время.

Внезапно за дверью послышались голоса и в аудиторию вошли несколько учащихся. Они сразу заметили переливающуюся змею в клетке, которую мы не успели накрыть, и кинулись ее разглядывать.

— Какая прелесть! — донесся восторженный возглас моей однокурсницы, но я уже не обращала ни на кого внимание.

Нужно было присесть.

Я заняла свое место за самым дальним столом аудитории и незаметно выдохнула, закрыв глаза.

Пульс громко стучал в ушах. Возбуждение растекалось по венам вместе с ядом, усиливая чувствительность. Становилось невыносимо душно.

Я слегка ослабила шнурок на вороте блузки и расстегнула верхнюю пуговицу.

Теперь понятно, что именно так смутило профессора Тринити, когда она рассказывала про действие яда.

Это и правда: «не очень приятно».

Все ощущения усилились, обострялись. Собственная одежда казалась тесной, пробуждая желание избавиться от нее. Дыхание учащалось, вздымая грудь. Я чувствовала, как капля пота медленно стекает по моей шее, и не могла сосредоточиться ни на чем другом.

Пальцы чуть крепче сжались на бедре, и я до боли прикусила губу, ощущая на себе пристальный взгляд Аяна.

Нужно делать вид, что все в порядке.

Я выпрямилась и положила на стол дрожащие руки, сцепив их между собой.

Это просто очередная лекция, которую мне нужно пережить.

Скоро должно пройти. Но, черт…

Кожа горела огнем. Там внизу стягивалось напряжение, которое хотелось немедленно унять. Я готова была выть в голос, но молча сидела и содрогалась от нетерпения.

— Это невыносимо! — внезапно произнесла я, и все в аудитории посмотрели на меня.

— Полностью с вами согласна, мисс Брайн… — тут же поддержала профессор, небрежно смахнув челку с лица. — Видеть столь великолепное существо в клетке — просто невыносимо!

Я сдержанно кивнула, сжав пальцы до побелевших костяшек.

Какой стыд! Мне чудом удалось выкрутиться, вот только…

Надолго ли?

Я опустила голову к книге, стараясь быть менее заметной, и отдаленно вслушивалась в рассказ нашей безрассудной преподавательницы об особенностях саланаров.

Оказывается, они всегда обитают в парах, а их яд является мощнейшим возбудителем и используется в качестве основного ингредиента в любовных зельях.

Полезная информация, главное — «вовремя».

Сексуальное возбуждение сковывало каждую мышцу в моем теле. Жар горячей волной проносился вдоль позвоночника. Желание внизу становилось все более ощутимым, жгучим, неудержимым.

Настоящая пытка!

Я едва справлялась с нахлынувшими ощущениями, что только усиливались внутри…

Кусала губы, перекидывала ногу на ногу, вытирала пот со лба.

Всю оставшуюся лекцию я провела в невероятном напряжении, буквально считая секунды до ее окончания. И когда, наконец, это время настало, я самая первая вышла из аудитории и побежала в учительский туалет, которым никто никогда не пользовался.

Я буквально сходила с ума. С этим нужно было срочно что-то делать.

Ноги подкашивались, внутри все изнывало от желания.

Я забежала внутрь просторной уборной и оперлась спиной о стену, закрывая глаза.

Сколько еще мне терпеть?

Рука сама скользнула под юбку, отчего дыхание стало прерывистым, и пальцы ловко проникли под влажную ткань трусиков, пытаясь снять напряжение.

Если кто-то меня застукает…

Я умру со стыда.

Дверь неожиданно открылась, и внутрь вошел Габриэль Мейз, окидывая меня с ног до головы хмурым внимательным взглядом.

Он следил за мной?

Я не двинулась с места, пока взгляд Габриэля жадно скользил по моему раскрасневшемуся лицу, ритмично вздымающейся груди, раздвинутым бедрам и руке под подолом юбки.

— Здесь не самое подходящее место, — хрипло произнес он, и от низких бархатных нот в его голосе мне стало невыносимо душно.

Я облизнула пересохшие губы, мечтая лишь об одном, и взгляд ректора сделался темнее.

Клянусь, никого и никогда я не хотела так сильно в этой жизни, как его сейчас!

— Уходи… — прошептала, едва узнавая свой голос.

— Вижу, лекция о саланарах прошла познавательно, — усмехнулся он и одним прикосновением запечатал магией дверь позади себя.

— Я тебя ненавижу, — прошептала в ответ, чуть приподняв голову.

— Знаю.

Боже, почему этот подонок так хорош?!

Запах виски и шоколада заполнил легкие. Я на мгновение закрыла глаза, невольно наслаждаясь терпким сладковатым ароматом, от которого кружилась голова и заставила себя убрать руку.

Он должен уйти. Немедленно. Иначе я…

Просто не выдержу!

Мейз зловеще улыбнулся и стал приближаться, опасно сокращая между нами расстояние.

— Не подходи… — возбужденно произнесла, томно склонив голову в бок.

— Ты хочешь не этого.

— Ты не знаешь, чего я действительно хочу, — возразила, неотрывно глядя на этого дьявольски сексуального мужчину, думая о его губах, сильных руках на моем теле и невероятно твердом и большом…

— В данную минуту все, чего ты хочешь, это что бы я взял тебя и как следует отымел прямо на этой раковине! — пылко ответил он, приблизившись вплотную.

— Ты… — я замахнулась, собираясь отвесить пощечину, но он перехватил мою дрожащую руку на лету.

— Подлец? — иронично улыбнулся он, и метку на ноге обожгло. Поток маны вырвался наружу и прошел мощной волной через все мое тело.

Пальцы Габриэля дрогнули, словно он прикоснулся к чему-то раскаленному, но не убрал руку, продолжая сжимать запястье.

Руна работала. Она защищала меня.

— Отпусти, — произнесла, предвкушая победу.

— И не подумаю, — ответил он, и в следующее мгновение одним движением развернул меня и прижал своим телом к мраморной раковине.

Я видела его напряжение: чуть покрасневшее лицо, хмуро сдвинутые брови, тесно сжатые челюсти, пульсирующую вену на виске…

Боль наверняка была мучительной.

— Не двигайся, — приказал он, и я не посмела ослушаться.

Он опустился передо мной на колени и двумя руками порвал чулок на моей ноге. Я вздрогнула, когда его дыхание обожгло чувствительную кожу, а затем его пальцы коснулись укуса в виде двух неглубоких ранок на моем бедре, игнорируя метку.

Он догадался о ней заранее? Я как-то выдала себя?!

— Так и думал, — самодовольно произнес он, и я сжала колени вместе, ощущая, как внутри все изнывает и намокает, требуя… его. — В тебе яд саланара.

— Это вышло случайно, — зачем-то поспешила оправдаться, сбив дыхание в очередной раз.

Он так близко.

Его пальцы на моем бедре под подолом юбки, соблазнительные губы всего в паре сантиметрах от кожи.

Я была на грани того, что бы начать умолять трахнуть меня на этой раковине, но каким-то чудом продолжала держать язык за зубами. Каждое его прикосновение отзывалось сладкой судорогой для меня и невыносимой болью для него. На долю секунды я даже пожалела о том, что нанесла эту метку.

— Будет хорошим уроком, — внезапно произнес он, и мое сердце едва не остановилось в груди.

Если он уйдет, я умру!

Габриэль поднялся с колен, приблизив свое лицо к моему.

— Ты думаешь, что обыграла меня, Роза. Но на самом деле совершила ошибку. Запретная метка на твоем теле поглощает слишком много маны и делает тебя слабой.

— Чем сильнее владелец инициалов, тем больше магии требует руна, — хрипло ответила, не сводя взгляд с его губ. — Я знаю. Но лучше я буду наполовину истощенной, чем стану твоей игрушкой.

— Ты уже моя, — вкрадчиво произнес он, и его рука по-собственнически коснулась моего подбородка.

— Нет.

— Ты хочешь меня.

— Нет…

— Так сильно, что едва сдерживаешь себя.

— Нет, пожалуйста… — шептала, теряя разум от дикого неистового желания, и в какой-то момент просто сдалась.

Я подалась вперед и страстно поцеловала его, издав тихий сладостный стон.

Мужчина напрягся, а затем углубил поцелуй. Он резко усадил меня на край раковины, оказавшись между раздвинутых бедер так близко, что я чувствовала его возбужденный налитый член даже сквозь брюки.

— Да-а… — с наслаждением простонала, окончательно поддавшись желанию. — Пожалуйста…

— Теперь ты говоришь по-другому.

Но мне уже было плевать.

Он целовал жадно, порывисто, горячо. Я прогибалась в его руках, терлась о твердый член в штанах, блуждала пальцами по его шеи, мускулистым плечам, спрятанным под строгий пиджак.

Боже, как я его хотела!

Широкая ладонь легла на мое бедро, и мне показалось, что руна на какое-то мгновенье ослабла. Мейз резко убрал руку, словно передумал, а после неохотно отстранился.

— Не сейчас… — произнес он, пока я учащенно дышала, испуганно вглядываясь в его карие с янтарными вкраплениями глаза, похожие на разгоревшиеся искры. — Ты должна понять, что я прав.

Что?!

Не успела опомниться, как он тут же отодвинулся и ушел, оставив меня полуголую и крайне возбужденную одну, посреди тусклого кафеля уборной.

— Ненавижу, — прошептала и обреченно сползла на пол.

Это слишком жестоко. Даже для него.

Я хотела его против воли, против здравого смысла, против своих слов.

Метка оказалась бесполезной. Я не защитила себя.

Нужно было как-то вернуться в комнату, пока я не совершила глупость и не пришла к нему сама, приняв поражение.

Этого не должно случиться!

Габриэль

Я вошел в свою спальню и скинул пиджак, швырнув его на пол.

Черт возьми, нужно успокоиться!

Член болезненно ныл, оттопыривая ширинку брюк. Я закрыл глаза и оперся руками о спинку стула.

Когда я вошел в уборную и застал Розу Брайн за невероятно пикантным занятием, едва не кончил от одного лишь ее вида: приоткрытые губы, полуобнаженная грудь, раздвинутые бедра в черных чулках и дрожащие пальчики под задранной юбкой на кружевном белье.

Я зажмурился, подавляя в себе бешеное желание вернуться.

Нельзя.

Она должна смериться, усвоить урок.

Я резко выпрямился и пошел в ванную комнату, снимая по пути рубашку. Мне просто необходимо было выпустить пар.

Хлопнув дверью так, что та едва не слетела с петель, я открыл кран с холодной водой и встал под душ, запрокинув голову назад.

Она доконает меня раньше, чем эта чертова академия…

Холодные струи стекали по моему напряженному телу, ничуть не остужая. Я шумно выдохнул и, не опуская головы, расстегнул намокшие брюки, обхватив рукой каменный член.

Мурашки разбежались по спине, и я плотно поджал губы, не позволяя себе стон.

Кто кого еще наказывал!

Пальцы крепче сжались на твердой плоти, стоило вспомнить соблазнительные изгибы ее тела, запах кожи и две сияющие буквы на бедре с моими инициалами, что мне безумно понравились.

Она словно клеймила себя… для меня.

Я усмехнулся собственным мыслям, и пальцы плавно задвигались по всей длине члена, пробуждая дрожь.

О, как хотелось вновь ощутить себя в ней…

Почувствовать плавные движения податливых бедер, упругость маленькой груди, острые ноготки, впивающиеся в мои плечи с каждым глубоким толчком, и невероятно нежные губы вкуса малины, которые прекрасно смотрелись бы на моем члене.

Проклятье!

Я прислонился спиной к кафелю и зажмурил глаза. Бешеное возбуждение пронеслось сквозь тело, сконцентрировавшись на одном месте. Рука задвигалась быстрее, скользя по влажной головке члена, доводя меня до оргазма.

— Роза…

Я дернулся, прорычав ее имя, и капли спермы упали на мокрый пол, освобождая от скопившегося напряжения.

Кажется, я окончательно помешался на этой девчонке. Впрочем, не удивительно, ведь она главная часть моего плана.

Я открыл глаза, не обращая внимания на поток воды, льющийся сверху.

Наверное, не следовало оставлять ее в таком состоянии…

Но я знал наверняка, она справится. Роза Брайн, а точнее Риель Грейман сделает все, чтобы ее не разоблачили. Ее выдержке и самоконтролю могут позавидовать даже самые великие короли и маги империи, в том числе и я.

Яд саланара, особенно в чистом виде, действовал убийственно мощно. Я ждал, когда Брайн начнет умолять, просить взять ее на той раковине, но она продолжала молчать. Я видел неподдельный страх в ее синих глазах, когда отстранился, что бы уйти…

И даже тогда, она не остановила меня.

Упрямая, гордая, несносная принцесса!

Она будоражила воображение, занимала большую часть моих мыслей, возбуждала до какой-то ломки…

И это начинало надоедать.

Нахмурившись, я в очередной раз провел рукой по своему члену, что бы в следующее мгновение спрятать его за ширинку брюк и выйти из душа.

Я не хотел больше думать о ней, но не мог перестать этого делать.

Взглянув на часы, я понял, что прошло уже больше часа и, не раздумывая, открыл перед собой портал прямо в ее комнату.

Едва уловимый сладкий аромат сразу проник в ноздри, и я оказался возле ее широкой постели.

Роза устало спала, откинувшись спиной на мягкие подушки. Ее ноги в рваных чулках были соблазнительно разведены, рука лежала на полуспущенных трусиках, а под ней на белоснежной простыне красовался большой мокрый след.

Боги, все бы отдал, что бы увидеть это своими глазами!

Я напрягся, чувствуя, как член вновь приподнимается, желая продолжить игру, виной которой стал яд саланара, и круто развернулся, что бы уйти.

— Не оставляй меня… — внезапно прошептала она, заставляя остановиться. — Вернись…

Я окаменел, едва веря словам, которые почему-то произвели такой сильный эффект.

Медленно обернувшись, я увидел, что девушка спит, тревожно морщась во сне.

— Прошу… — шептала она, сбивая с толку.

Слеза скатилась по ее щеке, и я не смог остаться равнодушным, как бы сильно не хотел.

Я склонился, невесомо коснувшись ее лица, и подушечкой пальца забрал слезинку, показавшуюся чище капли россы.

— Я люблю тебя… — простонала она, и меня словно парализовало.

Странное неприятное чувство кольнуло где-то внутри, и я сжал в кулак пальцы с ее слезой, ощущая, как гнев и чувство собственности берут верх.

Кто ей снится? Кому она признается в любви?!

Захотелось немедленно разбудить ее и спросить, а после развернуть и как следует оттрахать прямо на этой влажной простыне, что бы знала, о ком именно ей следует думать все время!

Ее грудь тяжело вздымалась из-под расстегнутой блузки. Она томно перебрала ногами, издавая тихие стоны.

Это стало последней каплей.

Я молча повернулся к порталу и взмахнул рукой, от чего стоящая на столе ваза разлетелась вдребезги, наверняка пробуждая ее от сна.

Но меня уже не было в комнате.

Настроение мгновенно испортилось. Захотелось убить кого-нибудь.

Я подошел к своему шкафу, что бы быстро переодеться и отправиться в тренировочный зал, планируя отвлечься.

Это должно было помочь.

Я проснулась от звонкого грохота, и стала испуганно оглядываться по сторонам.

Пульс отбивал барабанную дробь. Глаза заволокла пелена слез.

В комнате никого не было…

Лишь крупные осколки вазы валялись на полу, отражая блики полуденного солнца из окна.

Видимо, я направила силу во сне и разбила ее. Такое уже случалось.

Я снова опрокинулась на подушки и закрыла глаза.

Действие яда еще не закончилось, хоть и значительно ослабло. Я чувствовала, как пот стекает по моей груди, бедрам и животу, как сердце учащенно бьется, а дыхание шумно срывается с губ.

Мне снился ужасный сон, в нем я снова теряла брата. Я просила Линза не уходить, умоляла остаться, но он словно не слышал и все дальше удалялся, исчезая в тумане на фоне дворца.

Мне его не хватало, очень.

На глаза вновь навернулись слезы, и я поджала колени к груди.

Он наверняка был бы разочарован мной сейчас. В отличие от него, я не стремилась сделать мир лучше, не старалась на благо империи. Я пыталась обрести свободу, и когда подвернулся подходящий момент, попросту сбежала, спрятавшись от обязанностей.

Мы были разные.

Мне не нравилась роскошная жизнь в замке, я чувствовала себя некомфортно среди чинов высшего общества, погрязших в интригах, коррупции и разврате. Все эти липкие взгляды, скрытые намерения, игры слов…

Не для меня.

Я задыхалась, не желая становиться частью этого мира, и уж тем более не собиралась спасать его, жертвуя собой.

Но Линз был другой.

Он верил в чистоту намерений, в совместный потенциал обычных людей и магов, в великое будущее империи. Брат считал себя ответственным за все, что происходило в государстве и потому погиб, пытаясь исправить ошибки отца и деда, а я…

Я бы отдала всю империю за него одного, не моргнув и глазом!

Взгляд упал на шкатулку, служившую телепортом для писем. Захотелось написать маме, поговорить с ней о Линзе, рассказать о том, что произошло со мной.

Но риск был не оправдан.

Мы договорились списываться с ней один раз в месяц, чтобы избежать подозрений, и в этом месяце я уже отправляла ей письмо.

Меня передернуло от мысли, что произойдет, если нас разоблачат. Имперский придворный совет может приговорить маму к смертной казни за измену, и отец ничего не сможет с этим сделать.

Нужно потерпеть…

Снова. Сколько бы ни пришлось.

Я лежала на влажной простыне со следами собственной страсти, и постыдно сжимала колени.

В голове подобно проекции вспыхивали воспоминания этого дня: хищный взгляд саланара, ядовитый укус, дверь в учительский туалет и вид на собственные пальцы под задранной юбкой…

Подумать только, я ублажала себя на глазах Габриэля Мейза!

Но то, что произошло потом, оказалось куда хуже.

Я помню, как поцеловала его, а после придвинулась, обхватила мощные бедра своими ногами и стала тереться о…

Стоп. Хватит.

Это не я.

Всему виной яд в моей крови и ошибка профессора Тринити!

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нужно оставаться в комнате.

Я взглянула на настенные часы, стрелки на которых показывали час дня. Это означало, что половина лекций уже закончились, и мне ничего не остается, как воспользоваться постельным режимом, прописанным Зиянко.

Внезапно в дверь постучали, и я замерла на месте.

Адреналин зашкалил, ускоряя по венам отравленную кровь. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.

Кто бы это ни был, он не должен видеть меня такой!

Я ждала, когда раздастся очередной стук или требование открыть дверь, уже предвкушая свой провал, но ничего не происходило.

Звенящая тишина оглушала, обволакивая со всех сторон.

Я бесшумно поднялась с постели и направилась к двери, потянувшись к деревянной ручке.

Прошло примерно пару минут, но я так и не услышала шагов и других посторонних звуков.

Тот, кто приходил, уже ушел.

Я тихонько приоткрыла дверь и увидела на пороге маленький сверток в картонной обертке.

Что это?

Опустившись на колени, я подняла «посылку» и быстро занесла ее внутрь, распаковывая на ходу дрожащими пальцами.

В ней оказалась прозрачная колба с зеленой жидкостью и маленькая записка:

«Это универсальное противоядие…»

И подпись на обратной стороне: «I.N».

Это от Аяна?

Все совпадало.

Он единственный помимо Габриэля кто знал об укусе саланара, и к тому же марийцы прекрасно разбирались в ядах, как и во всем, что имело влияние на человеческий организм.

Я была весьма удивлена, получив от него внезапное спасение. Вот только…

Риель Грейман ни за что не стала бы пить столь сомнительное зелье, оставленное кем-то у двери, а Роза Брайн — вполне могла.

С новым именем я чувствовала себя другой, более свободной, смелой, решительной, за которым не было прошлого, только будущее…

И это немного ослепляло.

Я чуть крепче сжала колбу и залпом выпила снадобье, чувствуя, как горло пересыхает, а сердце замедляет ритм.

Надеюсь, я не совершила ошибку, впервые доверившись тому, кто назвался моим другом.

Прошло три дня.

Выпитый мной эликсир оказался невероятно эффективным, и уже буквально через час я чувствовала себя намного лучше, что в целом не меняло ситуацию.

Все оставшиеся дни я провела в постели, не выходя из спальни, пытаясь восстановить силы. И только когда кристалл в руках профессора Зиянко засиял оранжевым цветом, он разрешил мне посещать лекции.

Впрочем, это была не единственная причина моего «освобождения»…

Завтра был самый ожидаемый день для всех учащихся академии Эденгард — «маскарад талантов».

В этот день магические потоки становились более сильными и осязаемыми, поэтому все учащиеся и даже преподаватели надевали маски, скрывая личность, и демонстрировали свою силу. Но самое главное…

Во время маскарада отменялись любые правила.

Улыбка против воли отразилась на губах.

О, мне было что показать академии!

Эта мысль взбудоражила. Единственный день, когда я могла не сдерживать себя, стараясь быть незаметной, а показать все, на что способна, скрывая личность под маской.

С энтузиазмом поправив сумку на плече, я ускорила шаг и распахнула тяжелые двери общежития, остановившись на крыльце.

На улице шел проливной дождь. Я бы с легкостью могла создать воздушный магический купол над собой, заменяя зонт, вот только студенты первого курса на такое были не способны.

Ничего. Не самая страшная расплата за спокойствие.

Кстати, о нем…

За все три дня, что я провела в своей комнате, Габриэль Мейз так ни разу и не пришел ко мне.

Неужели, его останавливала метка на бедре?

Я помню, как он касался моей кожи, как прижимал своим телом к раковине, как его губы страстно целовали, невзирая на боль…

Не понимаю.

В любом случае, какие бы ни были этому причины, я смогла прийти в себя.

Я переступила с ноги на ногу, а затем высоко подняла сумку над головой и побежала в сторону столовой, огибая лужи на пути.

Только бы не споткнуться.

На мне были последние уцелевшие чулки, что я ужасно боялась испортить, поскольку за новыми нужно было еще съездить в магазин.

Я добежала до круглого здания, промокнув до нитки, и стремглав ворвалась в двери столовой, врезавшись в кого-то.

— Прошу проще…

— Я тоже рад тебя видеть, — послышался знакомый голос, и я подняла голову, выглянув из-под сумки.

— Аян, — улыбнулась в ответ, не скрывая радости.

— Вижу с тобой все в порядке.

Я согласно кивнула, чувствуя, как блузка неприятно прилипает к телу, а с распущенных волос стекают капли воды, создавая подо мной лужу, хотя он стоял абсолютно сухой.

Воспользовался маной?

— Давай помогу, — предложил он, и его пальцы шевельнулись, источая уже знакомое голубое свечение.

Я застыла, наблюдая, как влага отделяется от моих волос и одежды, собираясь прямо в воздухе.

Наверное, мне никогда не надоест смотреть, как Аян Мандела управляет своей стихией.

Затем он легко щелкнул пальцами, и вода метнулась в горшок с цветком, оставляя на мне полностью сухую одежду.

— Готовишься к маскараду, мариец? — усмехнулся кто-то из учеников, проходя мимо, и Аян заметно напрягся, сжав кулаки.

— Это было эффектно, — тут же произнесла, переключая его внимание на себя. — Спасибо.

Признаться честно, я бы и сама это с легкостью сделала, не взмахнув даже пальцем, но нудный голос в голове все твердил: «не выделяйся».

К тому же, я больше предпочитала заклинания связанные с воздухом.

— Пустяк, — уклончиво произнес он и направился в сторону мраморного прилавка.

Раньше у меня никогда не было друзей, только Линз. Я не знала, о чем надо говорить, как себя вести, и потому просто пошла за ним.

Быть обычными знакомыми казалось проще.

— Как самочувствие? — вырвал он меня из размышлений, пока я ставила на поднос тарелку каши с кусочками фруктов.

— Благодаря тебе прекрасно… — Аян смущенно опустил голову, накладывая тосты.

— Значит, не зря старался. Пришлось пробраться в лабораторию Зиянко и стащить эту колбу.

— Ты украл ее? — едва не вскликнула, и Мандела усмехнулся.

— Ну не сам же создал, такие ингредиенты не продаются в маг-лавке за углом.

Могла бы догадаться.

И даже так…

— Ты спас меня, снова.

Аян улыбнулся и вновь отвернулся к прилавку, сверкнув маленькой сережкой в ухе.

Мне не понравилось то, что он украл зелье, но ничего уже было не изменить. Я все равно была ему благодарна.

Ведь кто знает, что я могла бы натворить под действием яда?

Подумать страшно.

Мы взяли завтрак, и направились вместе к столу. Я вновь обернулась к дверям, словно ожидала увидеть в них кого-то, но внутрь больше никто не заходил.

Столовая Эденгарда была поистине великолепна. С куполообразным потолком, панорамными окнами, живыми цветами в горшках и множеством круглых столиков она напоминала элитное заведение в центре империи.

— Помнишь, я спрашивал тебя про тех двух старшекурсников?

Я невольно напряглась, сжав ложку в руке, и молча кивнула.

— Они так и не появились. Думаешь с ними все в порядке?

— Это академия одно из самых безопасных мест во всей империи. Вряд ли с ними что-то случилось, скорее всего, просто сбежали, прогуливая лекции.

— Все равно это странно…

— Может быть, — я безразлично пожала плечами, и принялась за свою кашу, параллельно наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу окна напротив.

Нужно будет обязательно спросить об этом Габриэля Мейза. Боюсь даже представить, что он с ними сделал.

Они хотя бы живы?

Я вновь оглянулась в поисках его силуэта или взгляда.

С нашей последней встречи метка на бедре стала сиять ярче. Я не знала, что это означает, но слабость от применения руны никуда не делась, вынуждая чувствовать меня уязвимой, особенно сейчас, когда его нигде не было рядом…

Словно чего-то не хватало.

Пожалуй, не стоит зацикливаться на этом.

— Кстати, ты уже выбрала маску? — Аян вновь вырвал меня из размышлений, и я досадно прикусила губу.

— Нет, — честно призналась. — Хотела сегодня после лекций отправиться в город и заняться этим вопросом.

«И прикупить пару комплектов нижнего белья!»

С этим ректором никакой одежды не хватит.

И снова это странное чувство внутри, похожее на… обиду, разочарование?

Я неловко поерзала на стуле, взяв чашку с кофе в руки.

— Нужна компания? — ненавязчиво предложил он, и я невольно покраснела, представляя, как Аян стоит рядом и смотрит, как я выбираю себе трусики.

— Ты же знаешь, что главное преимущество маскарада это анонимность? — улыбнулась, пытаясь найти отговорку. — Поэтому нет, спасибо. Хочу, чтобы моя маска осталась в секрете.

— Понятно, — он усмехнулся, опустив взгляд.

Когда он так делал, казалось что смущается. Это выглядело мило.

— А ты? Уже выбрал? — почему-то я представила на нем темный костюм и ярко голубую маску, что так удачно смотрелась бы на фоне его черных волос и серых глаз.

— Я привез ее с собой еще в день поступления.

— Устроишь представление с магией крови? — пошутила, и Аян улыбнулся уголком рта.

— Предлагаешь помучить кого-нибудь с нашего курса? — иронично ответил он, отложив пустую тарелку в сторону. — Очень заманчиво.

И я невольно рассмеялась, едва не поперхнувшись кофе.

Наверное, это впервые за долгое время, когда я с кем-то так искренне смеялась. От осознания этого стало как-то тепло на душе.

— Я подумаю над этим. Кстати, нам лучше поторопиться, — произнес Аян, сделавшись серьезнее. — Лекция по маг-основам скоро начнется.

Точно, предмет по основам магических искусств…

Его же теперь ведет Габриэль Мейз.

Внутри все натянулось от напряжения. Пожалуй, и правда не стоит опаздывать.

— Ты прав, — я кивнула и поднялась с места, накинув сумку на плечо.

Надеюсь, эта лекция пройдет без происшествий. Иначе еще одну «совместную демонстрирую» я не переживу.

Габриэль

Как я и предполагал, Роза Брайн села за самое дальнее место в аудитории, стараясь держаться от меня на расстоянии.

Вот только зря утруждалась.

Всю лекцию я не обращал на нее внимания, не удостоив даже взгляда, что оказалось не так-то просто.

Я стоял лицом к доске, рисуя сложную пентаграмму, а сам представлял ее стройные ножки под столом в черных чулках, сияющую руну на бедре с моими инициалами и две ранки от укуса саланара на нежной коже…

Перед глазами вновь возник ее разгоряченный образ с высоко задранной юбкой и тонкими пальчиками под невесомой тканью трусиков.

Возбуждение огненной волной пронеслось по спине, и мел в моих пальцах хрустнул, сломавшись пополам.

— Проклятье, — выругался вслух, и в аудитории стало значительно тише.

Я закрыл глаза и сдержанно выдохнул, пытаясь не думать о том, что у этой принцесске между ног.

— Теоретическая магия прекрасно сочетается с практической… — монотонно произнес, поворачиваясь к ученикам. — И в совокупности дает невероятно мощный эффект. К примеру, самые опасные маги были пойманы именно благодаря магическим символам.

Я замолчал, ухмыльнувшись уголком рта.

— Это всегда идеальная ловушка.

Я заметил краем глаза, как Роза выпрямилась, нервно сминая перо в своих руках.

А она догадливая…

Швырнув в сторону мел, я хлопнул в ладоши, и из рисунка за моей спиной вырвалось неудержимое мощное пламя, готовое поглотить все на своем пути. Огонь огибал меня, врываясь бурным потоком в невидимый защитный экран, за которым сидели первокурсники.

Я не видел их лиц, зато прекрасно слышал крики и возгласы удивления.

И это лишь малая часть силы.

Я щелкнул пальцами и развеял ману, наблюдая ошарашенные лица студентов и взволнованный взгляд Розы Брайн. Она стояла возле своего места и, затаив дыхание, прижимала руки к груди.

Неужели испугалась?

— Самое главное провести точные линии, далее руна сделает все за вас, впитав часть вашей маны.

— Простите, а как это применить в бою? На чертежи не будет времени, — задал вопрос кто-то из аудитории, и я почувствовал, как от раздражения напрягаются мышцы рук.

Поэтому я никогда не преподавал…

Ненавижу тупость и высокомерие в одном лице.

Впрочем, почему бы не ответить на вопрос?

— Можно нанести их заранее на свое тело… — вкрадчиво произнес, понизив тон. — Например, лезвием тупого кинжала.

Пришлось пересилить себя, чтобы в этот момент не повернуть голову и не посмотреть в синие глаза одной из таких находчивых учениц.

Я решил сменить тактику по отношению к ней…

Она пожалеет, что затеяла эту игру!

— А почему нельзя чернилами? — спросил кто-то еще, и у меня зачесались ладони.

Всё. С меня хватит.

Я отряхнул руки и, проигнорировав вопрос, направился к выходу.

— На сегодня достаточно, — хмуро произнес, глядя строго перед собой, а затем вышел и громко хлопнул дверью.

У меня не было времени и желания возиться с этими отбросами. Нужно было уладить еще парочку незавершенных дел.

Двое старшекурсников сидели сейчас в подвале академии и понемногу приходили в себя. Я собирался их выпустить перед маскарадом, а учитывая отмену правил, это развязывало мне и им руки, давая уникальную возможность.

Другими словами у меня были грандиозные планы на завтрашний день!

В этот раз я решил не пользоваться порталом и немного прогуляться. Ускорив шаг, я направился в сторону двери в самом конце коридора, что вела в подвальные помещения Эденгарда и старую учительскую купальню.

Ладонь непроизвольно коснулась подбородка, вспомнив звонкую пощечину Розы Брайн, и я почувствовал, как самодовольная улыбка искажает губы.

Я даже рад, что она это сделала…

Вряд ли бы я смог терпеть дольше.

Я подошел к двери и простым касанием открыл ее, предварительно наложив запечатывающие чары, а затем спустился вниз по узким ступеням и прошел через купальню, стараясь не думать о том, что здесь произошло.

Буквально через пару минут я уже стоял посреди прохладной сырой темнице напротив двух парней, свернувшихся возле стены.

— Просыпайтесь, — иронично произнес, толкнув решетчатую дверь камеры от себя, словно та не была заперта. — Курс лечения окончен.

— Что вы с нами сделаете теперь? — раздался едва слышный голос Стоуна, чьи короткие белые волосы приобрели грязный серый оттенок.

— Отправлю в комнаты, — честно ответил и открыл перед ними портал. — У вас один день на то, чтобы привести себя в порядок.

— И даже не отчислите?

— Просто убью, — на полном серьезе произнес, от чего лица двух старшекурсников побледнели еще сильнее, сделавшись синего оттенка. — Если хоть одна душа об этом узнает.

— Мы п-поняли… — тут же спохватился Кирли, присаживаясь на колени, и я иронично усмехнулся. — Спасибо. Мы-ы никому не скажем!

— Надеюсь.

Эти кретины непременно сорвутся и приведут меня к тому, кто поставляет турмалин. А что касается Розы Брайн…

Мне плевать, кому она признавалась в любви. Теперь она принадлежит мне и только мне. Я заставлю ее это принять.

И какая-то руна на ее бедре меня не остановит!

Время пролетело на удивление быстро. Лекции закончились почти без происшествий, если не считать трюк Габриэля Мейза, от которого у меня сердце едва не остановилось в груди.

Огонь поглотил его целиком, охватывая переднюю часть аудитории и врывался бушующим пламенем в магический экран.

Я должна была желать ему смерти в этот момент, но…

Вскочила с места и затаила дыхание, не на шутку перепугавшись за его жизнь.

Наверное, я спятила.

Натянув капюшон пониже, я шла мимо прилавков и осторожно оглядывалась по сторонам в поисках магазина нижнего белья. В руках у меня был большой пакет, в котором лежало дорогое платье и атласная маска.

Да где же этот бутик?!

Сама я никогда не выходила за пределы академии, поэтому плохо ориентировалась на местности и постоянно переходила с одной стороны улицы на другую, вглядываясь в вывески домов.

Я нервничала.

Люди отца и Себастьяна наверняка сейчас рыскали где-то поблизости, а я свободно разгуливала перед их носами.

Если подумать, ни одни чулки не стоят этого риска…

Спокойно. Без паники.

Мгазин должен быть где-то здесь. Я знала, что он находится на самой оживленной улице, поскольку принадлежит именитому бренду, вот только здесь все улицы были оживленные, а других магазинов я не знала!

Где же он?

— «Лавка магической атрибутики», «Снадобья, отвары, зелья», «Кожа и меха»… — я читала вслух вывески и таблички, надеюсь найти всего одну. — «Скупка маг-зверья».

Маг-зверья?

Я удивленно остановилась и посмотрела вниз, заметив возле узкого крыльца ржавые тесные клетки с ослабленными животными внутри.

Сердце болезненно сжалось, обливаясь кровью при виде их страданий.

Несколько пушистых лисят с крохотными рожками прятали мордочки под хвосты, поджав ушки, и тряслись от страха. Большая крылатая птица неудобно сгибалась на тонкой жерди, упираясь головой в верхнюю часть решетки, и была очень облезлой, а символ нашей империи — злотогривый вольф выглядел больным, истощенным и слабым.

Святые маги, это же противозаконно…

Пальцы сжимались в кулаки, пока взгляд метался между этих несчастных животных, не зная как им помочь.

На моем месте профессор Тринити сейчас бы устроила настоящий скандал с привлечением всеобщего внимания и патрульных, а я…

Внезапно один из лисят серого окраса поднял мордашку и жалостливого посмотрел на меня, сверкнув своими выразительными черными глазками.

Не здесь. Не сейчас.

Я не могла привлекать к себе внимания. Слишком рискованно.

— Простите… — прошептала, борясь с собой.

Меня душило сожаление.

Я резко отвернулась и натянула капюшон так низко, как это было возможно, а затем ускорила шаг и выпустила заклинание с пальцев, что тонким потоком ветра перерезало замки на решетках и все животные вырвались наружу.

— Стоять! — закричал неприятный тип, охраняющий клетки. — Поймать их немедленно! Ни одна тварь не должна сбежать!

Надеюсь, это не касается того, кто их выпустил.

Я бежала так быстро, как только могла. Однако через четыре квартала устала и остановилась возле широкого мраморного крыльца, пытаясь отдышаться.

— Деточка, здесь нельзя отдыхать… — раздался за спиной звонкий голос, вынуждая меня обернуться. — Наши лестницы слишком чистые, чтобы их пачкать. Мадам Мио будет ругаться.

Улыбка сама отразилась на моем лице, и женщина в замешательстве приподняла тонкую бровь.

Нашла.

На белоснежной табличке прямо над входом виднелась надпись, расписанная витиеватыми золотыми буквами: «Будик мадам Мио»

— Я хочу приобрести несколько комплектов из вашей последней коллекции, — уверенно произнесла, показав увесистый мешок с монетами, и в глазах женщины блеснул неподдельный интерес.

— Ох, простите… — тут же защебетала она, спускаясь на одну ступень со мной. — Не признала покупателя.

— Они побежали сюда! — послышался громкий голос где-то в стороне, и у меня от страха затряслись колени.

— Может, поспешим? — вежливо попросила, переступая с ноги на ногу. — Очень устала от покупок.

— Конечно, мисс. Прошу за мной, — забеспокоилась женщина и тут же завела меня внутрь просторного помещения, усадив на роскошный мягкий диван.

Кажется, обошлось…

Я незаметно выдохнула и немного расслабилась, чувствуя себя в безопасности.

Стражи отца вряд ли будут посещать подобные заведения, а жители этого города никогда не видели моего лица, так как я ни разу не показывалась народу. Я вообще никогда не покидала стены дворца.

— Позвольте предложить вам сразу несколько вариантов? — меня тут же окружили три приветливые девушки с комплектами из тончайшей дорогой ткани и подносом с разными закусками и напитками. — Такого белья нет даже у самой принцессы!

В этом даже не сомневаюсь…

У принцессы вообще остались всего одни чулки и две пары нижнего белья на смену.

Маму удар бы хватил.

— Скажите, а вы оказываете доставку до дома не только товара, но и…

— Самих клиентов? — весело хихикнула продавец. — Для особых покупателей мы предоставляем абсолютно любые услуги!

Замечательно.

Значит, до академии я доберусь с комфортом и в безопасности.

Вот только моим планам, как всегда, не суждено было сбыться.

Прошло около часа, и за это время я хорошо отдохнула.

Я выбрала самые дорогие ткани, примерила невероятно красивые комплекты белья, не обращая внимания на сияющую руну на бедре, и выпила чай с очень вкусными пирожными.

В результате, я купила всю последнюю коллекцию, пять пар чулок белого и черного цветов, а также несколько украшений и аксессуаров для волос.

В средствах я была не ограничена. Мама позаботилась о том, чтобы у меня был свой счет, о котором никто не знал, и куда с самого моего рождения поступали деньги. Поэтому о финансах я могла не беспокоиться, сумма была настолько внушительная, что ее с лихвой хватило бы не только на мою беззаботную жизнь, но и на жизнь моих внуков.

Душу вновь заполнило теплом и любовью к своей императрице. Я очень скучала по маме, но не могла подвергнуть ее опасности.

На улице уже зажглись магические фонари. Я стояла на крыльце с пакетом в руках и терпеливо наблюдала, как остальные мои покупки грузят в паровую карету, что не запрягалась лошадьми — еще одно из величайших изобретений людей с помощью знаний о механизмах.

Маги тоже часто пользовались этими машинами, несмотря на портальное перемещение, которое отнимало очень много маны. Я же не владела этим заклинанием, потому что не умела…

Сбежала раньше, чем меня обучили.

Неожиданно где-то рядом раздался приглушенный шорох, и я взволнованно обернулась.

— Мисс, я схожу еще за несколькими пакетами и вернусь, — отвлек меня сопровождающий, привлекая к себе внимание.

Я благодарно кивнула в ответ, и мужчина вошел внутрь магазина.

Звук повторился вновь.

Что это?

Слабый едва различимый писк доносился откуда-то снизу. Люди проходили мимо, суетились, но никто ничего не слышал за гулом вечернего города.

Я надела капюшон, сжимая пакет в руке, и осторожно спустилась по ступеням, заглядывая за крыльцо.

Там на земле, за большими камнями, свернувшись в комок, лежал тот самый серый лисенок и испуганно дрожал.

— Малыш… — тепло улыбнулась, протянув к нему руку, и он недоброжелательно зашипел, отчего шерсть на его загривке слегка встала дыбом. — Поняла, трогать нельзя.

— Он здесь! — раздался внезапно громкий писклявый голос, и у меня сердце упало в пятки.

Котенок лисны тут же бросился бежать, прошмыгнув между моих ног, и я с ужасом увидела, как за ним в переулок гонятся трое подростков с палками и сетью в руках.

Я всегда рассуждала трезво и рационально, не позволяя эмоциям взять верх. Но не в этот раз. Мысль о том, что они могут причинить вред этой беззащитной крохи, ослепила.

Поднявшись на ноги, я крепко сжала пакет в руке, и бросилась за ними, боясь упустить их из виду.

Я бежала сломя голову, огибая людей и прилавки, спотыкалась о камни и думала лишь о том, как не опоздать.

Они поймают его и снова отдадут браконьеру, и тогда уже ничего не изменить!

Завернув за угол, я наткнулась на пустой тупик и от отчаянья едва не вскинула руками.

Где они?

Внезапно душераздирающий писк пронзил мое сознание, показывая череду картинок в голове, и я вдруг поняла, куда нужно идти.

Пробежав следующий квартал, я завернула на другую улицу и окаменела от ужаса. Лисенок неподвижно лежал, накрытый сетью и тихонечко скулил, пока один из парней лупил его ногой, что-то причитая.

— Остановись! — закричала я, впервые на кого-то повысив голос, и подросток удивленно замер с поднятой ногой. — Отойди от него. Пожалуйста.

— Иначе, че? — нагло произнес его друг, махая палкой в руке.

— Пожалеете, — ответила, сняв капюшон.

— А ты нам не угрожай, — усмехнулся тот, кто избивал беззащитное животное. — На тебе герб академии, а значит, ты еще ненастоящий маг и не можешь использовать силу за ее пределами, а уж троем-то мы с тобой справимся.

Я не ослышалась? Что эти дети говорят?!

— Неужели вам совсем не жалко этого лисенка? — изумленно произнесла, едва веря своим глазам и ушам. — Как вы можете быть такими жестокими?

— Мы есть хотим, — неожиданно произнес тот дерзкий малый с палкой в руке, тогда как самый младший из них боязливо поглядывал по сторонам. — Нам за него обещали дать большую денежку.

Я была в шоке. Дети ловят несчастного котенка, потому что хотят есть…

И бьют его, потому что кроме жестокости ничего не знают!

Это в эту империю верил Линз? Это ей он пророчил светлое будущее?!

— Сколько обещали вам дать?

— Три серебряных, — ответил кто-то из них, но я уже смотрела под подол своего плаща.

— Я дам по десять золотых каждому, если вы оставите его в покое.

Лица мальчишек одновременно вытянулись, а у самого мелкого даже чумазый рот открылся от удивления.

— Теть, а ты не врешь? — поинтересовался он.

— Нет, — твердо ответила и протянула руку с уже наполовину опустошенным мешочком. — Забирайте и поешьте хорошенько, а что останется, отдайте родителям.

— Нет у нас родителей.

На душе стало еще хуже. У меня тряслись руки, но я пыталась это скрыть, надев на лицо маску безразличия.

Только так я могла справиться с этим.

Я думала мир за стеной лучше. Думала, раз брат так отчаянно был им одержим, он прекрасен и вся мерзость таится лишь во дворце…

Как же я ошибалась.

Иллюзия разбилась на осколки, вонзаясь прямо в глаза. Я ничего не знала об этом мире, о жизни за стенами, об империи.

Подростки подбежали ко мне и, выхватив мешок из рук, принялись делить монеты, восторженно ахая, а я бросилась к ослабленному лисенку, не тратя ни минуты.

— Ничего, малыш, потерпи… — я осторожно подняла его с земли и бережно прижала к груди, в результате чего он жалостно пискнул и цвет его глаз изменился на голубой. — Профессор Тринити обязательно тебя вылечит.

Такой маленький, беззащитный, слабый…

Большие особи внушали ужас и трепет. Они достигали больше метра высотой и имели прямые острые рога, а их смертоносные клыки и когти были способны разорвать любого, кто встанет на пути.

Но этот детеныш был еще совсем мал.

— Что у нас здесь? — раздался рядом скрипучий низкий голос, и к нам вышел тот мужик, держа хлыст в руке.

Мальчишки разбежались врассыпную, а я застыла как вкопанная, отчаянно прижимая лисенка к груди.

— Эта зверушка моя, — недовольно прорычал он, направляя на меня рукоять. — Верни по-хорошему, иначе изуродую твою мордашку или еще чего.

Он противно оскалился, и я попятилась к стене.

Что делать?

Использовать ману? Попытаться сбежать?!

Никогда прежде мне открыто не угрожали, не считая Габриэля Мейза. Я всегда была в безопасности под охраной стражи.

— Вам лучше уйти, — произнесла ровным голосом, заметив на рукояти его хлыста руну.

Это не просто плеть, это артефакт.

— Магичка значит, — презрительно произнес он, сплюнув под ноги. — Выручаешь себе подобных тварей? Думаешь, герб академии на плаще тебя спасет?

— Я буду защищаться…

— А это что? — он наклонился и поднял брошенный мной пакет. Затем достал из него кружевные трусики и усмехнулся. — Интересно, а под юбкой у тебя такие же?

От омерзения меня едва не перекосило, но я сдержала эмоции, ощущая, как котенок дрожит в руках.

— Я не отдам его, — ответила, высвободив руку, на пальцах которой уже сплетала заклинание.

Если он обовьет меня плетью, мана будет парализована. Видимо, именно так он поймал всех этих магических существ.

— А ведь я хотел по-хорошему, — он высвободил хлыст на всю длину и усмехнулся. — Вру. Не хотел!

И прежде чем сделал взмах, я молниеносно среагировала и выпустила поток ветра ему в лицо, а затем применила парализующее заклинание, и этот урод застыл.

Теперь мне точно конец.

Если кто-то об этом узнает, меня отчислят из академии. Я рискнула всем, спасая котенка лисны, и теперь боялась представить, что будет дальше.

Я бросилась бежать, направляясь в сторону паровой машины, и лишь теплый комочек у сердца немного усмирял тревогу.

Возможно, это была ошибка…

Но я не могла оставаться в стороне.

До кабинета миссис Тринити я не шла, а бежала, оставив свои покупки в машине.

Сердце так громко стучало в груди, что казалось, маленький лисенок может оглохнуть.

— Профессор Тринити! — воскликнула, продолжая непрерывно стучать в ее дверь. Только бы она была на месте. — Профессор…

Не успела договорить, как дверь открылась и из нее высунулась взъерошенная светлая голова нашей преподавательницы со скошенными на лице очками.

Чем бы она здесь ни занималась, я явно была не вовремя.

— Что случилось? — она растерянно смотрела на меня, удивленная моим ночным визитом.

— Я нашла раненого котенка. Пожалуйста, помогите… — она перевела взгляд, поправив очки, и едва не вскрикнула, вовремя понизив голос.

— Это же детеныш таежный лисны! — я энергично закивала и огляделась по сторонам.

В академию нельзя приносить диких животных, благо нашей экстраординарной преподавательнице на это было все равно.

— Подожди минутку, — застенчиво улыбнулась она и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

По ту сторону кабинета раздались странные громкие звуки, а затем дверь сама открылась, впуская меня внутрь.

— Проходи и клади его сюда, — донеслось с противоположной стороны кабинета, где стоял широкий письменный стол, на котором уже не было ни одной бумажки. — Каким цветом сейчас блестят его глаза?

Я замешкалась на мгновение, а после быстро подошла и положила лисенка на указанное место.

— Ну же, малыш… — прошептала я, ласково теребя его за пушистое ухо. — Проснись.

— Вижу, ты ему уже и имя придумала, — добродушно усмехнулась профессор, и я перевела на нее вопросительный взгляд.

— Не понимаю, о чем…

— Черный, тусклый, — вдруг произнесла она, нахмурившись.

Я повернула голову и увидела, как котенок лисны смотрит на меня усталым тоскливым взглядом, отчего сердце вновь сжалось в тиски.

— Нужно пару минут, — она невесомо положила на него ладони и стала осторожно прощупывать пальцами каждую косточку.

Я доверяла ей сейчас как никогда.

— Знаешь ли ты, что они являются сильными эмпатами? — шепотом проговорила она, словно боялась напугать маленького пациента. — Они различают эмоции и могут на них даже влиять в какой-то степени. Удивительные существа.

Я вдруг вспомнила, как услышала в своем сознании его крик о помощи и увидела дорогу, но умолчала этот момент.

— Поэтому у них меняется цвет глаз?

— Угу, — подтвердила преподавательница, а затем осторожно приподняла лисенка и поставила его на ослабленные лапы, пытаясь что-то выяснить. — И именно поэтому они так дорого стоят.

— Я думала, их ловят из-за меха.

— Но не таких же маленьких, — опровергла она мои мысли, и я значительно напряглась. — Их приобретают ради развлечения, к тому же цвет их глаз может показать плохие или хорошие намерения у гостей дома.

Но ведь это не игрушка, а живое существо!

— Так нельзя… — озвучила вслух свои мысли, и профессор Тринити тяжело вздохнула.

— К сожалению, богатым все равно. Сейчас идет мода на таких вот крох.

Я ничего не ответила, поскольку сама была одной из них. Во дворце я никогда не задавалась вопросом о том, какой ценой достаются меха, которые я носила, следуя тенденциям моды…

Там все это казалось незначительным, неважным.

Мне стало не по себе.

— Все не так уж и плохо, — ободряющий голос женщины вырвал меня из тяжелых размышлений, и я с надеждой заглянула в ее лицо, на которое снова упала длинная челка. — Сильное истощение и перелом правой нижней конечности.

— Вы поможете ему?

— Зафиксирую лапу твердым бинтом и дам восстанавливающее зелье, — ответила она, и мне на мгновение даже стало легче дышать. — Главное теперь для этого котенка покой, регулярное питание и забота.

— Вы справитесь, — утешающе улыбнулась я, и она иронично вскинула бровь.

Теперь этот малыш в надежных руках.

— Мисс Брайн, все эти наставления я давала вам, — внезапно произнесла она, и я разве что рот не открыла от удивления как тот чумазый мальчишка в переулке.

— Я?

— Ну не я же, — пожала она плечами, а затем шумно выдохнула, убирая челку с лица. — У меня и так проблемы из за сбежавшего саланара. Совет преподавателей выставил мне последнее предупреждение.

Неужели Аян рассказал?

Я заволновалась, прекрасно помня, об их взаимном молчании по поводу случившегося.

— Как они узнали? — осторожно поинтересовалась, боясь услышать ответ.

— Саланар снова выполз из клетки и как-то очутился прямо в соседней аудитории во время лекции, — недовольно произнесла она, надув губы. — Студенты второго курса такой крик подняли, у меня даже стекла задрожали на окнах. Но это ведь не повод для скандала, верно? Магам важно жить в гармонии с природой!

Я потрясенно смотрела на свою преподавательницу, искренне удивляясь ее возмущению.

Впрочем, не это сейчас было главным…

— Простите, но я не могу взять себе лисенка, — с досадой произнесла, переводя тему. — Меня отчислят.

Профессор Зиянко все еще может навестить меня с визитом, а Габриэль Мейз вообще может оказаться в моей комнате в любой момент, так как пользуется порталом и запечатывающие заклинания на двери на него не действуют.

— Ну, милая, — усмехнулась женщина, уперев руку в бок. — За свои поступки нужно нести ответственность.

Боже, кто бы говорил.

— Ты его спасла, ты его и выхаживай. К тому же ученикам разрешено в своих комнатах держать домашних животных.

— Домашних, но не диких… — возразила я, все еще надеясь ее переубедить. — Через несколько лет он вырастит в огромного зверя, способного растерзать половину академии.

— К тому времени ты ее уже окончишь, — улыбнулась она, и я поняла, что спорить бесполезно. — Просто прячь его подальше от гостей, где-нибудь… в ванной?

Легко сказать.

Я перевела взгляд на ослабленное животное и вновь увидела голубой блеск в его глазах.

— Ты уже согласна!

— Что? Я ничего не говорила.

— Детеныш лисны все сказал за тебя. Кстати, это мальчик и имя «Малыш» ему очень подходит. Ну, пока что… — она осторожно взяла его на руки и положила в корзинку у стола. — Теперь возвращайтесь в комнату, что бы вас никто не видел.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила профессора за помощь.

На ее месте любой другой преподаватель устроил бы настоящий переполох с выговором и отчислением, но только не она.

Хотела бы я в будущем так же преданно отдаваться своему делу.

— Все, идите скорее… — поторопила она, махая рукой. — Еще нужно успеть подготовиться к маскараду.

Точно. Совсем забыла.

Машина от магазина мадам Мио наверное до сих пор стоит у ворот академии и ждет меня с моими покупками.

Как же неловко!

Взяв корзину в обе руки, я еще раз кивнула на прощание миссис Тринити и быстро вышла из кабинета.

В любом случае, мне удалось спасти этого маленького детеныша лисны, а это уже много значит…

По крайней мере, для меня.

Главное теперь, чтобы никто не узнал о моем новом секрете, которых с каждым днем становилось все больше.

По дороге в корпус я вернулась к воротам академии и забрала покупки, принеся извинения сопровождающему.

Было стыдно и ужасно неудобно…

Но больше всего я переживала за содержимое моей корзинки, поэтому быстро направилась в комнату, борясь с желанием остановиться и заглянуть внутрь под ткань.

Лисенок все это время лежал неподвижно и совершенно никак не выдавал свое присутствие, словно чуял угрозу.

— Потерпи еще чуток, — прошептала, торопливо поднимаясь по лестнице второго этажа.

Учитывая позднее время, в коридорах общежития практически никого не было. Все готовились к завтрашнему празднику, тогда как я уже не была уверена в том, что вообще пойду.

Я открыла дверь своей спальни ключом и вошла внутрь, оставив пакеты с покупками у порога.

Это был тяжелый день.

— Выглядишь усталой, — раздался внезапно знакомый чарующий голос, и я круто развернулась, увидев Габриэля Мейза.

Он сидел в кресле возле окна, сложив ногу на ногу, и сурово смотрел на меня темным взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — голос дрогнул, выдавая мое волнение.

— Тебя жду.

Боги, почему рядом с ним я всегда теряю самообладание?

Это становится уже слишком очевидно.

— Что ты устроила в городе? — неожиданно произнес он, и я замерла, неотрывно глядя в его пылающие янтарем глаза.

Как он узнал? Что именно ему известно?!

— Ничего, — ответила, невольно заводя корзинку за спину, словно провинившаяся ученица. Впрочем, такой я сейчас и была. — Просто сделала несколько покупок.

— Из тебя ужасная лгунья, — Габриэль сузил глаза и крепко сжал пальцы на подлокотнике кресла.

Он злится.

— Но как ты…

— Донесли, — перебил, а затем порывисто поднялся с места, и мое сердце ускорило ритм. — Если узнал я, узнает и он.

— Отец?

— Хуже, — мужчина наступал, не отводя от меня пылающих глаз. — Мой брат.

Себастьян Мейз? Не понимаю, чем он хуже отца?

— Ты сняла капюшон, использовала магию, нарушив закон, и оставила застывшего, будто статую браконьера посреди переулка…

Он был не просто зол. Он был в ярости.

— Я защищалась, — попыталась оправдаться, прекрасно понимая, что натворила. — У него был артефакт парализующий ману, я…

— Так лишила бы его сознанья, — Мейз приблизился вплотную, и мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Никто бы ничего не заподозрил в поддатом мужике, валяющемся у дороги, а теперь всем понятно, что это сделал маг!

— Маги не только в академии. Они живут повсюду, в том числе и в городе.

Габриэль закрыл глаза, и я поняла, что он теряет терпение.

— Тебя видели.

Я замолчала.

Его близость беспокоила и одновременно притягивала, сбивая с толку. Метка на ноге пульсировала, разгоняя по венам кровь, от чего накатывала легкая слабость. Его аура, такая сильная и горячая, подавляла, обволакивая со всех сторон.

В какое-то мгновение захотелось уткнуться ему в грудь и попросить прощения. Рассказать, как сильно испугалась, и что пришлось пережить. Но гордость не позволила.

Я просто физически не могла этого сделать.

Габриэль Мейз возвышался надо мной, будто скала и ждал какой-то реакции, но я продолжала молчать, и с каждой секундой его взгляд становился мрачнее.

— Что у тебя в корзине? — вопрос заставил прийти в себя, и я непроизвольно отступила. Мгновение и он схватил меня за запястье, притянув к себе, от чего наши губы едва не соприкоснулись.

— Что. У тебя. В корзине?

Каждое слово, будто молотом по сердцу. Я понимала, врать бессмысленно.

— То, ради чего я рисковала, — прошептала ровным голосом и медленно достала из-за спины бесценный груз, что крепко держала в одной руке.

Он даже не поинтересовался, что произошло…

У меня была причина!

Я убрала ткань и удивление на долю секунды отразилось в его темных глазах, а после так же быстро исчезло, не оставив и следа.

— Все ясно, — холод, с которым он это произнес, заставил меня незаметно вздрогнуть. — Мне плевать, почему ты подвергаешь себя опасности, но не делай это на глазах у всего города. Я не собираюсь садиться в темницу из-за твоей глупости и какой-то пушистой шавки!

Его слова словно пощечины били одна за другой. Я сдерживала эмоции, но сердце внутри разрывалось на части.

Почему так больно? Неужели я ждала чего-то другого?!

Лисенок внезапно издал мурчащий звук, привлекая внимание. Я опустила голову и вновь увидела его голубые чистые глазки, которыми он без испуга смотрел на ректора академии.

— Дьявол… — тихо выругался тот, небрежно запустив руку в волосы.

О, нет. Теперь он точно прикажет от него избавиться.

Все было зря!

Скрыть волнение становилось все сложнее. Я учащенно дышала, ожидая приговор.

— Ты больше не покинешь стены этой академии, — яростно произнес он, обдавая горячим дыханием, от которого кружилась голова. — Продолжай искать неприятности здесь, но не втягивай в них меня!

А затем ушел, буквально исчезнув в портале за моей спиной.

— Святые маги.

Я опустилась на колени, обнимая корзину двумя руками.

Что это было?

Я не понимала, почему сердце вырывалось из груди, почему его слова и равнодушие с которым он говорил, так больно ранили меня, не понимала…

Это потому что он единственный кто смог приблизиться ко мне? Кто смог сорвать с меня маску безразличия, которую я носила годами? Или потому что он первый мужчина, с которым я переспала?!

Я не знала ответ. Но на душе становилось слишком тяжело, невыносимо.

Я поднялась и достала из шкафа теплый свитер. Затем удобно расстелила его на полу, сделав из него подобие перины, и очень осторожно переложила в нее лисенка.

Нужно сходить в столовую и взять для него миску воды и самых жирных сливок. Да и свежий воздух мне сейчас не повредит.

Я зажгла огонь в камине, взмахнув пальцами, чтобы малыш не замерз этой осенней ночью, а после вышла из комнаты и тихонько закрыла дверь.

Кажется, я совсем запуталась, потерялась в своих чувствах. Это нужно прекратить.

Завтра будет грандиозный день — маскарад.

Я смогу отвлечься и окончательно выкинуть из головы этого невыносимого ректора, от которого все сжимается и трепещет внутри.

Первую половину дня я провела как на иголках, ожидая наступления темноты.

И когда это время пришло, за окном раздались громкие возгласы, крики и смех. Все наслаждались праздником, поддавшись эмоциям.

Единственный день в году, когда потоки маны становились настолько ощутимыми, что маги могли проникнуться и познать все грани своей силы. Мне же не терпелось вновь испытать новое заклинание, которому я научилась во дворце.

— Отступать поздно.

Я стояла напротив зеркала и смущенно разглядывала себя в отражении. Шелковое платье жемчужного цвета на тонких бретельках сидело точно по фигуре и струилось до самых колен, подобранная ему в тон лента, что я перешила под маску, обвивала запястье, а замшевые туфли на высоком каблуке эффектно удлиняли ноги.

Образ получился весьма… провокационный.

Не знаю, зачем я надела это, ведь купила совершенно другой наряд!

В дополнение ко всему я обнажила шею, собрав волосы кверху, и накрасила губы красной помадой.

Сейчас я сама не узнавала себя.

В отражении я видела Розу Брайн. Смелую и раскрепощенную девушку двадцати лет, ученицу первого курса самой престижной академии магии, в которой наследнице империи просто не было места.

Я менялась…

И эти изменения мне нравились. Я становилась той, кем всегда хотела быть, не скованная дворцовой жизнью.

— Мне пора, — я обернулась и в очередной раз неуверенно посмотрела на спящего котенка лисны, что спокойно лежал на самодельной перине, вытянув больную лапку. — Ты ведь не будешь скучать?

Лисенок снова издал звук похожий на мурчание и даже не открыл глаза.

— Надеюсь, это означает «нет».

Было немного волнительно оставлять его одного в комнате, несмотря на целую коробку с песком, предназначенной под туалет, и полные миски с едой и водой.

Кажется, я немного перестаралась, учитывая, что он все время спит, пытаясь восстановить силы.

За окном вновь раздался чей-то радостный возглас, а за ним вспышки магии и звуки доносящейся музыки.

Судя по всему, праздник уже был в самом разгаре.

Я надела маску на лицо, завязав сзади длинные шелковые края ленты в аккуратный бант, и сжала пальцы, чувствуя на них приятное покалывание.

Улыбка отразилась на моих губах, и уже спустя десять минут я неспешно расхаживала вдоль круглых столиков с едой и напитками в просторной столовой, восхищенно осматриваясь по сторонам.

Атмосфера, которая таилась здесь, завораживала и опьяняла одновременно. Медленная музыка расслабляла, магическое пламя ярко горело в каждом углу, создавая полумрак, и отражалось тусклыми бликами на прозрачных стеклах окон и потолка.

Все ученики были одеты в изысканные тонкие наряды, не обращая внимания на холод осенней ночи. Они плавно двигались в так мелодии, наслаждаясь ощущениями, вызванными приливом сил. Маски на их лицах переливались разными цветами и блестками, скрывая личность, а это означало…

Что каждый в этот вечер мог быть тем, кем хотел, не боясь осуждений, то есть быть самим собой.

В том числе и я.

— Скучаешь? — раздался внезапно возле уха приятный мужской голос, и чья-то ладонь невесомо легла на мою талию.

Я повернула голову и увидела просто сногсшибательного парня, который очаровательно улыбался, протягивая мне бокал шипучего розового вина.

— Осваиваюсь, — ответила, и благодарно приняла напиток.

Он стоял позволительно близко и выглядел очень знакомо: немного взъерошенные короткие волосы, узкие серые глаза, поблескивающие из-под черной атласной маски, тонкие губы, покрытые прозрачным блеском.

На нем была белая шелковая рубашка, расстёгнутая почти до середины, обтягивающие темные брюки и длинная серебряная сережка в ухе.

— Только не говори, что не узнала, — незнакомец иронично закатил глаза, и я открыла рот от удивления.

— Ты… — он вовремя прижал указательный палец к моим губам, потому что я едва не произнесла его имя.

Аян Мандела.

— Лучше пей вино, — Аян убрал руку, и в следующее мгновение взял с подноса мимо проходящего официанта еще один бокал для себя. — Здесь довольно душно, пошли на улицу. Скоро начнется самое интересное.

Он взял меня за запястье и потянул за собой, в результате чего я на долю секунды растерялась, а после меня чуть не накрыла самая настоящая паника.

— Подожди, — остановила его, неловко высвободив руку. — Ты знаешь, кто я?

Никто бы не узнал. Я постаралась!

— Да, — ответил он, и его взгляд зацепила мимо проходящая брюнетка с довольно глубоким декольте. — Знаешь, не многих в нашей академии кусал саланар.

— Ты о чем? — вновь обратила его внимание на себя.

— Я вижу укус на твоем бедре.

Я посмотрела вниз, но ноги были прикрыты платьем. Ничего не было видно.

— Не понимаю…

— Ты же знаешь, что я… — он хотел сказать «мариец», но вовремя осекся. — Не такой, как все. Я могу различать ману.

Что-то слышала об этом. Кажется, это врожденный дар.

Всем известно, что марийцы имеют более глубокие познания в магических искусствах. Это связано с тем, что их культура, вера и принципы основаны на том, что бы быть ближе к природе.

— Всегда видишь?

— Пока только в этот день, — я немного выдохнула, но расслабляться было рано.

— И что конкретно ты видишь сейчас?

Аян нахмурился, сделав шаг назад, а затем прошелся по мне внимательным оценивающим взглядом с головы до ног.

— Вижу красивую сексуальную девушку, — пошутил он, и я смущенно улыбнулась.

— Я серьезно.

— Хорошо-хорошо, — сдался он, чуть склонив голову на бок. — Я просто вижу две пылающие зеленые точки на твоем бедре. Их цвет значительно отличается от остальной маны в твоем теле.

Ого.

— И больше ничего? — осторожно поинтересовалась я, сделав глоток шампанского из бокала, который все это время сжимала в руке.

— А есть что-то еще?

— Нет, — кратко ответила, радуясь, что он не видит свечения от запретной руны рядом с укусом. Наверняка, это связанно с тем, что она потребляет мою ману, соответственно и переливается ей же.

— Тогда пойдем, — он залпом осушил бокал и нетерпеливо двинулся вперед, выходя на улицу сквозь открытые двери столовой.

Время на больших настенных часах пробило ровно 21:00.

Это значит, что скоро начнется представление, в котором будут соревноваться невероятно мощные, эффектные и удивительные заклинания среди самых талантливых учеников Эденгарда.

Я хотела принять участие, но…

Аян Мандела знает, кто скрывается под этой маской.

Могу ли я рискнуть? Вновь довериться тому, кто уже дважды спас мне жизнь?

Я выпила шампанское до дна и следом взяла еще один бокал.

Голову приятно вскружило, и я почувствовала согревающее тепло внутри.

На самом деле, все уже было решено.

Я сделаю то, зачем пришла и окончательно избавлюсь от навязчивых мыслей об одном сексуальном ректоре, который сегодня не сможет мне помешать!

Я шла за Аяном в толпу, проникшись царившей атмосферой ночи.

Впервые за долгое время мне было по-настоящему хорошо и беззаботно. Алкоголь притуплял мысли, прилив маны будоражил, приближая к состоянию эйфории и обостряя ощущения. Я восторженно смотрела по сторонам, наблюдая как все вокруг развлекаются…

Кто-то чувственно двигался, слившись со своим партнером в весьма откровенном танце, кто-то курил запрещенный дурман, в результате чего у них на шее проявлялись синие линии вен, кто-то просто беседовал или демонстрировал мелкие заклинания, удивляя своей изобретательностью.

Это была поистине волшебная ночь!

— Началось, — с предвкушением произнес Аян, когда все стали собираться в большой круг, оставив посередине место размером с небольшое тренировочное поле.

Мурашки разбежались по оголенным плечам и спине. Но, несмотря на это, мне по-прежнему было жарко.

— А сейчас время талантов! — громко крикнул парень в зеленой маске на противоположной стороне и порывисто взмахнул руками.

Под ногами прошла едва ощутимая рябь, и в следующее мгновение прямо из-под земли вырвался сильный поток воды, направляясь в небеса.

Мощь стихии поражала. Я ошеломленно смотрела вверх, наблюдая, как эта бурная масса воды превращается в потрясающую ледяную скульптуру в виде огромного раскидистого дерева с прозрачным стволом и причудливыми ветвями, сквозь которые отражался лунный свет.

— Великолепно, — прошептала под ободряющие крики толпы, очарованная заклинанием.

Никогда прежде не видела ничего подобного.

Во дворце мне запрещали «баловаться» с силой и отмечали праздник скучным банкетом для высших чинов магического общества, а в город, где проводились все основные гуляния меня, конечно же, не пускали.

— Ничего особенного, — иронично усмехнулся Аян Мандела и уверенно вышел в круг, в результате чего все обратили на него внимание.

Он встал в пол-оборота и сделал несколько сложных жестов пальцами, затем вытянул руки вперед и начал медленно перебирать ими, направляя движение воды.

В толпе раздался восхищенный рокот, и я перевела взгляд с Аяна на заледеневшую скульптуру дерева, что стала стремительно таять, уменьшаясь в размерах. Минута, и лед принял форму змееподобного дракона. Он будто живой извивался в воздухе, огибая круг из студентов, а после яростно разинул пасть и из нее вырвалась вода, обрызгав всех стоящих рядом.

Это заклинание поражало дух и воображение.

Прекрасное владение стихией!

Аян Мандела был невероятно хорош. Его сила могла бы превзойти любого в академии, за исключением преподавателей.

Я вновь перевела на него взгляд, замечая, как кали воды медленно стекают по его лицу и шее на полуобнаженную грудь.

Если бы они знали сейчас, что под маской скрывается мариец, не испытывали бы столь явного восхищения.

Стало немного грустно. Но это ощущение быстро исчезло.

Аян резко взмахнул рукой, и дракон молниеносно взмыл в небо, а после взорвался множеством брызг, и на всех присутствующих обрушился настоящий ливень.

Все восторженно кричали, даже не пытаясь укрыться от дождя, и я весело рассмеялась, разделяя этот момент со всеми остальными.

— Как тебе? — друг вернулся и в порыве радости смял меня в объятия, закружив в воздухе.

— Это было… просто… — я не могла найти слов, когда он опустил меня на землю. Его грудь тяжело вздымалась, лицо отражало ликование. — Просто потрясающе! Когда ты научился такому контролю маны?!

— Секрет, — подмигнул он, и я вдруг посмотрела на свои пальцы, что лежали на его груди, ощущая сквозь мокрую рубашку упругие мышцы, и мои скулы покраснели под маской.

Внезапно впереди вспыхнуло яркое пламя, заставляя меня вздрогнуть и отстраниться от Аяна. Кто-то демонстрировал уже новое заклинание. Огонь стрелой метнулся вверх и громким залпом распался в небе на тысячи алых искр.

Сердце дрогнуло, а пульс ускорил ритм. Голова закружилась, и я невольно сделала шаг назад.

— С тобой все в порядке? — поинтересовался Аян, взволнованно вглядываясь в мое лицо.

Я не была уверена.

Залпы огня друг за другом продолжали освещать ночное небо. Метка на бедре пульсировала, пробуждая трепет под кожей, что концентрировался внизу живота, словно скручивался в тугую спираль. Ощущение присутствия Габриэля Мейза отзывалось с такой силой, что я буквально чувствовала его каждой клеточкой своего тела. Вот только нигде не видела его рядом.

— Роза? — повторил Аян, вынуждая посмотреть на него.

Я должна была с этим покончить.

— Теперь моя очередь, — сдавленно прошептала и вышла вперед, всматриваясь в гаснувшие искры на мокрой траве.

Взгляды всех окружающих были направлены на меня и мое шелковое влажное платье, что прилипло к телу, обнажая изгибы.

Но меня это ничуть не волновало.

Я чувствовала адреналин, струящийся по венам. Испытывала возбуждение, разжигающее кровь. Ощущала потоки маны вокруг.

Казалось, я была способна на все.

— «Не бывает огня без кислорода» — процитировала слова Зиянко, преподававшего алхимию.

Я развела руки в стороны и подняла голову, направляя голубого цвета ману вверх. Затем сконцентрировалась и стала закручивать небесные потоки в вихри, сгущая облака. Поднялся сильный ветер. Воздух вокруг становился более насыщенным, свежим, наэлектризованным.

Сейчас.

Раздался гром, и яркая голубая молнии озарила ночное небо. Затем еще одна. И еще.

Я сделала пару взмахов руками, и очередной электрический разряд застыл в небе, а после разделился на сотни подобных ему и на целых десять секунд озарил все небо над академией.

У меня получилось. Я смогла.

— Это самое мощное заклинание, что только видел Эденгард! — закричал изо всех сил парень в зеленой маске, который и начал эти соревнования. — Это победа!

Ликующие крики нарушили тишину, оглушая меня со всех сторон. Все были поражены силой заклинания. Кто-то даже кричал, что участвовать преподавателям запрещено, думая, что я одна из них.

Широкая улыбка непроизвольно отразилась на моих губах.

Я сама не ожидала от себя подобного результата.

Молния считалась одной из самых сложных и опасных стихий, но я смогла подчинить ее.

Даже не верится!

Мне всегда было интересно узнать свой предел, и вот сегодня мне это удалось.

— Такая сила… — ошеломленно произнес Аян, когда я подошла к нему. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. — Кто ты?

— Секрет, — игриво ответила, повторив за ним.

Я чувствовала на себе любопытные взгляды окружающих, наслаждалась триумфом. Вдруг вновь накатила слабость, и меня слегка пошатнуло.

И все-таки предел был.

Уверенна, если бы не древняя метка на моем бедре, я была бы способна на большее.

В горле резко пересохло, и я направилась к столику за очередным бокалом шампанского.

Нужно перевести дыхание.

Аян не пошел за мной, так как его сразу же утянула в страстные объятия какая-то девушка, а я не возражала.

Только сегодня он мог наслаждаться этим вниманием. Завтра все снимут маски, и он снова станет марийцем.

Я сделала пару внушительных глотков, оставив след от помады на фужере, и направилась в сторону беседки, желая уединиться и привести себя в порядок.

Вот только я не знала, что она была уже занята…

Увиденное шокировало меня настолько, что я замерла, не в силах развернуться и убежать.

Я стояла возле дерева, скрываясь в тени магического фонаря, и ошеломленно вглядывалась внутрь беседки, из которой доносились томные звуки.

Осознание происходящего доходило не сразу, учащая пульс.

Я видела невероятно притягательного мужчину, одетого в одни черные брюки и красную маску на фоне янтарных глаз. Он расслабленно сидел, раскинув руки на спинку скамьи, а возле его ног плавно двигались две полуобнаженные девушки в вечерних платьях.

Это же…

В какой-то момент удары сердца оглушили и мой мир пошатнулся. Удивление резко сменилось диким смущением и злостью. Я хотела отвернуться, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но не могла.

Маг, очень похожий на Габриэля Мейза, откровенно наслаждался обществом двух учениц, одна из которых терлась о его бедро голой грудью, обсыпая мускулистый живот поцелуями, а вторая медленно расстегивала ширинку его брюк.

Проклятье…

Меня не должно быть здесь!

Становилось трудно дышать. Метка на ноге полыхала, пробирая до дрожи, и я вдруг встретилась с пытливым взглядом янтарных глаз.

Он заметил меня!

Мужчина усмехнулся уголком рта, а после блаженно закрыл глаза и запрокинул голову назад, позволяя незнакомке жадно обхватить пальцами его налитый член и поднести к губам.

Только не это…

Жар охватил все тело. Я едва не задохнулась, ощутив прилив жгучего возбуждения и ненависти, что каким-то немыслимым образом слились воедино.

Я не понимала себя. Совершенно не понимала его.

И по-прежнему неподвижно стояла, не отводя глаз.

Я словно зачарованная смотрела на его соблазнительные приоткрытые губы, на напряженную шею с выступающими венами, на идеально очерченный смуглый рельеф пресса и большой твердый член с капелькой прозрачной жидкости, что, то и дело нырял в руку блондинке, по очертанию фигуры очень похожей на меня.

Эмоции внутри накалялись. Смятение разрывало на части.

Не знаю, чего хотелось больше, оторвать этих бесстыжих студенток от ректора или занять их место!

Я схожу с ума.

Голова снова закружилась. Не хочу на это смотреть.

Я сделала вынужденный шаг назад и уперлась спиной в дерево, закрыв глаза.

Какая разница, чем занимается этот подонок? Меня не должно это волновать.

Я говорила это про себя, но испытывала совершенно другие чувства.

Нужно убираться отсюда!

Я перевела дыхание и, не глядя в сторону беседки, развернулась, чтобы уйти. Внезапно крепкая рука схватила меня за запястье и притянула спиной к широкой груди.

— Насмотрелась? — возбужденно произнес мужчина, и из моих легких вырвался порывистый выдох.

Горячие ладони крепко обвили мою талию, не позволяя обернуться. Аромат виски и шоколада проник внутрь, вскружив голову. Терпкое дыхание обжигало шею сзади, пробуждая толпы мурашек.

Это он…

Сомнений быть не могло.

Габриэль плотно прижимал меня к себе, от чего его стоячий член упирался мне в ягодицы.

— Я ничего не видела…

— Обманывать не хорошо, Роза, — хрипло прорычал он, коснувшись носом моего уха, и тело натянулось словно струна.

Как он узнал меня?!

— Это ошибка. Вы меня с кем-то спутали, — его ладонь скользнула ниже и по-собственнически смяла подол платья.

— Я прекрасно знаю, кто ты… — этот голос, сводящий с ума, страстные прикосновения, твердость тела сзади. — Моя маленькая лгунья.

Я, правда, много врала ему. Потому что не могла иначе.

Было слишком рискованно, опасно. Я не могла ему доверять.

Настойчивая рука сместилась ниже на внутреннюю сторону бедра, и с моих губ сорвался едва слышный стон. Я прогнулась в спине, невольно закрыв глаза, в то время как его пальцы блуждали по чувствительной коже, подбираясь к тонкой ткани моих бесшовных трусиков.

Наверняка он сейчас испытывал боль из-за руны на моей ноге и одновременно небывалый прилив маны.

Интересно, насколько сильно его опьяняла эта ночь?

Впрочем, я видела насколько.

Обида иглой кольнула где-то под ребрами, и я тут же попыталась отстраниться.

— Мне нужно идти.

— Ты никуда не пойдешь, — грубо ответил он, а после резко развернул меня к себе лицом, сокращая между нашими губами расстояние. — Ты отвлекла меня, и теперь будешь расплачиваться за это.

— Я не стану одной из многих, не стану твоей временной игрушкой…

— Ты станешь постоянной! — перебил он, и его взгляд вдруг сделался суровым, жестким, не терпящим возражений.

Ученицы, с которыми он развлекался в беседке пару минут назад, куда-то исчезли, а я осталась.

Внутри все сжалось. Пульс зашкалил. Жар усилился, невзирая на холод осенней ночи.

— Я хочу тебя, Роза. Только тебя. Постоянно. И не стану больше этого скрывать. Ты давно принадлежишь мне. Ты моя!

— Те девушки…

— Никто, — прорычал он, теряя терпение. — Нужна. Только. Ты.

Он говорил будто одержимый, пока я тяжело дышала, неотрывно вглядываясь в его пылающие глаза.

— Ты не в себе…

— Ты тоже! — произнес он, а после смял мои губы в остервенелом поцелуе, от которого я буквально перестала дышать.

Он враг, подлец, убийца.

Я ненавидела его до дрожи, до подкашивающихся колен, до потери пульса. Но и ровно настолько же желала!

Габриэль коснулся метки, сжимая пальцы на моем бедре, и я почувствовала, как его горячая мана втекает в меня, усиливая возбуждение.

— Боже! — несдержанно вырвалось из моего рта от нахлынувших ощущений, и губы подлеца исказились в самодовольной усмешке.

Руна вспыхнула, а затем резко погасла, после чего кожу обдало приятной прохладой.

Он уничтожил ее. Разрушил метку.

— Теперь я не стану сдерживаться.

Живот скручивало в сладостном спазме. Между ног пылало.

Габриэль вжимал меня в дерево, удобно расположившись между моих бедер, пока я теряла остатки самообладания, обхватив его талию ногами.

Прикосновения будоражили. Поцелуй становился все более требовательным, жестоким, жадным.

Я чувствовала, как его горячий гладкий член скользит вдоль моего лона, упираясь в мокрую ткань трусиков, как тело изнывает, желая ощутить в себе его твердость, как страсть выжигает изнутри…

Ни устоять, ни пересилить!

Я чуть крепче сжала ноги на его талии, сгорая от нетерпения. Но он будто растягивал момент, наказывая меня за что-то.

Это сводило с ума.

Влажные губы терзали мои, сильные пальцы впивались в кожу, напряженные мышцы бугрились под моими ладонями.

Он не спрашивал. Брал.

Я не отдавала себе отчет, не думала о том, что происходит. И когда пальцы проникли под тонкую полоску белья, сместив ее в сторону, большой возбужденный член ворвался в меня до упора, и собственный стон оглушил в ночи.

Габриэль Мейз прервал поцелуй и впился в мое лицо суровым взглядом, изучая каждый жест, каждую эмоцию.

Ему не мешала маска. Он видел меня насквозь.

— Ты больше не будешь думать о ком-то другом… — яростно прошептал, пока я томно смотрела на него, глотая губами воздух. — Ты будешь смотреть только на меня. И только так, как сейчас!

Он вновь мощно толкнулся, и мышцы на его лице дрогнули, исказившись в подобие оскала. Я чуть шире открыла рот, задохнувшись от более глубоких ощущений, и внезапно осознала…

Он злится.

Но почему?!

Мейз вбивался в меня, увеличивая темп с каждым толчком, с каждым новым вдохом. Он яростно насаживал меня на себя, не сводя своих пронзительных янтарных глаз, тогда как я уже не сдерживалась в своем желании и откровенно наслаждалась сексом.

Я стонала, двигалась ему навстречу, кусала губы, царапала его мускулистые плечи и спину.

Мгновение и оргазм небывалый мощи содрогнул мое тело. Я прогнулась, запрокинув голову назад, и увидела перед глазами настоящие звезды.

— Ночь только началась, — хрипло произнес мой кошмар, и я взглянула на него сквозь опущенные ресницы. — Я слишком долго этого ждал!

В его глазах вдруг вспыхнул отблеск настоящего пламени, и я ощутила трепетную дрожь.

Эта сила, страсть…

Она угрожала сжечь дотла, испепелить душу, подчинить тело. Он словно в одночасье стал моим личным демоном: невероятно красивым, пугающим и непонятным во многом.

Я по-прежнему чувствовала внутри его твердый член и пыталась прийти в себя. Но с ним это сделать оказалось просто невозможно.

Он оторвал меня от дерева, что корой впивалось в кожу, и в следующую минуту отнес в беседку, опрокинув на подушки на широкой скамье.

— Нас могут увидеть… — прошептала, словно в бреду, разглядывая его расстёгнутые брюки, из которых торчал внушительный член, косые мышцы, плоский живот, рельефную грудь, покрытую испариной.

Прекрасен, словно демон!

Он наслаждался моим беспомощным видом, а я не могла ему это запретить.

Я с замиранием сердца смотрела, как его властные пальцы обхватывают выпирающий член, скользнув по нему мимолетным движением, как он запрокидывает одну мою ногу себе на плечо, как его руки по-собственнически обхватывают мои бедра, проникая под подол платья…

Игра снова началась.

Я не выдержу.

— Габриэль… — шептала, пока его пальцы мягко сжимались на моей коже, несмотря на всю грубость движений. — Здесь может кто-то быть.

— Плевать, — прорычал, сверкнув янтарным взглядом в ночи.

Это сочетание грубости и нежности доводило до безумия.

Я хотела вновь что-то произнести, но он не позволил. Горячие губы сомкнулись на моем соске, прямо сквозь шелк платья, и я вцепилась в его мускулистую спину ногтями.

Сейчас он был не сдержан, импульсивен и дико возбужден.

Впрочем, как и я!

Неожиданно рядом послышались голоса, и я невольно напряглась, вглядываясь в края красной маски перед собой.

Возбуждение вперемешку со страхом создало убийственный коктейль, щекоча нервы.

Но я не хотела это прекращать.

— Пожалуйста, — умоляюще прошептала, не ведая о чем прошу, и губы Габриэля дрогнули в подобие улыбке.

— Обожаю твои мольбы, принцесса… — Мейз щёлкнул пальцами и беседку накрыл полупрозрачный магический купол, переливаясь бликами в лунном свете.

Неужели, он только этого и ждал?

Я видела, как перевозбужденная парочка подходит к беседке, совершенно не обращая на нас внимания, а затем натыкается на невидимый барьер, будто об упругую стену и отступает назад.

— Никто не видит и не слышит нас, — надменно произнес Габриэль, а затем его руки скользнули вдоль моего тела и словно в подтверждение слов сняли с меня платье, швырнув его прямо к чужим ногам. — И никто не сможет сюда войти.

Легкая прохлада приятно обдала разгоряченную кожу, пробудив едва ощутимую дрожь. Я пылала от жгучего стыда и желания, неотрывно глядя в сторону незнакомцев в разноцветных масках.

Они и правда, ничего не видели. Шелк моего платья лежал у их ног на последней ступени, но они не замечали его, поскольку находились за невидимым барьером.

Пара еще какое-то время покрутилась у ступеней и, осознав, что беседка занята, ушли прочь.

— Теперь никто не сможет нам помешать, — словно его это могло волновать.

Пока на нас были маски, наши личности оставались в тайне. И если бы я не попросила…

Поток мыслей резко прервался. Приоткрытые губы внезапно опустились на внутреннюю сторону моего бедра и стали достаточно быстро скользить вверх, касаясь языком чувствительной кожи.

Совершенно новое, необузданное ощущение сковало тело, заставляя испытывать томительное предвкушение.

— Хочу узнать тебя на вкус, — нетерпеливо прорычал он, и я вдруг поняла, что он собирается сделать.

Я хотела возразить, но он одним движением сорвал с меня трусики и его рот накрыл мое лоно.

На мгновение перед глазами потемнело, и я на долю секунды потерялась в пространстве.

Святые маги…

Это было что-то немыслимое, чересчур невыносимое, сладостное и чертовски приятное!

Его пальцы сжимали упругие ягодицы, приподнимая и направляя, пока влажный язык нырял в мою горячую глубь, доводя до эйфории.

Я задыхалась в громких стонах, царапала его спину, молила о продолжении.

— Вкусная, — откровенно прошептал, и его губы втянули в себя одну из моих потаенных складочек.

Это стало последней каплей.

Внезапно место языка занял твердый член, и чувство близкое к потере сознания накрыло с головой. Оргазм пронзил насквозь, выбрасывая меня куда-то за грань реальности.

— Ты навсегда забудешь о том, кому признавалась в любви! — рычал он, окончательно лишившись контроля. — Ты моя!

От этих слов возбуждение вернулось, усилившись многократно. Я даже не знала, что такое бывает.

Габриэль вбивался в мое тело с остервенелой страстью, яростью, будто клеймил, присваивал себе.

Я чувствовала его сладостное дыхание, вслушивалась в удары сильного сердца, видела искаженные губы, покрытые моей влагой, и ощущала себя в его полной власти. Я растворялась в нем подобно шоколаду в виски, желая вновь достичь того пика наслаждения, которое мог подарить только он.

— Моя ледяная принцесса… — вдруг произнес он, и заметно содрогнулся всем телом. — Только моя!

Он порывисто отстранился и кончил мне на живот, обжигая горячими каплями, тогда как я уже наслаждалась очередной волной экстаза, на долю секунды опередив его.

Мужчина устало повалился на мою грудь, и я блаженно закрыла глаза, ощущая приятную тяжесть.

Было так хорошо и тепло. Промелькнуло чувство, что с этим человеком мне ничего не грозит, словно он может решить любую мою проблему, слово ему подвластно все!

Но ведь это невозможно.

Одно по-прежнему оставалось неизменным…

Я спала с убийцей моего брата, рискуя отдать ему свое сердце.

Но разве я могла? Принять свои чувства к этому подлецу, отказавшись от ненависти и боли, что он причинил?

Нет.

— Злиться на тебя, выше моих сил… — неожиданно прошептал он, приподнимаясь на руках по обе стороны от меня. — Я больше не буду отрицать очевидное, Роза. Я устал с этим бороться.

О чем он говорит?

— Ты нужна мне, — янтарные радужки глаз сверкнули ярче, отражая всю серьезность сказанных слов, и мое сердце дрогнуло в груди.

Это признание? Он испытывает ко мне чувства?

Душа вдруг радостно затрепетала, а в следующую секунду замерла, ощутив укол раскаянья и сомнений.

Наверняка это иллюзия, очередной обман, рассчитанный на то, чтобы вскружить мне голову…

Но как же хотелось в это поверить.

Безумие!

Внезапно вспышка огня влетела в защитный барьер, озарив все вокруг, и Мейз рефлекторно прикрыл меня собой. Пламя за секунду выжгло невидимый заслон вокруг беседки и мгновенно потухло, опустив звенящую тишину.

— Что это было? — испуганно прошептала я, бегая взволнованным взглядом по его лицу, отражавшему злость и напряжение.

— Это знак, — хмуро ответил он, вглядываясь куда-то вдаль над моей головой. — Мне пора. Доберешься через портал сама.

Он поднялся и быстро застегнул ширинку брюк. Затем открыл проход в пространстве, не пошевелив даже пальцем, и небрежно подобрал мое платье, швырнув мне в руки.

— Что происходит?

— Уходи, — твердо произнес он, и холод в его голосе заставил меня вздрогнуть.

— Габриэль…

— Я сказал, уходи! — грубо ответил он, сжав кулаки, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Он их не увидит.

Я спокойно поднялась со скамьи и, прижав невесомый шелк к груди, шагнула в портал, не оборачиваясь назад. И только когда оказалась одна в своей комнате, бесшумно опустилась на колени, не сдерживая слез.

— Ненавижу… — прошептала в темноту, пряча лицо в платье, что все еще пахло им.

Он просто воспользовался мной, как и другими.

Я знала, что так будет. Но не думала, что это настолько больно.

Габриэль

Он не должен был ничего заподозрить.

Но если мой брат здесь, это уже произошло. Только он мог разрушить созданный мной барьер.

Дьявол!

Я видел в глазах Розы столько боли и разочарования, что от злости сводило мышцы рук. Себастьян не должен догадаться, что девушка рядом со мной какая-то особенная…

И не только потому, что являлась наследной принцессой и его невестой.

Она была особенной для меня.

Роза Брайн, а точнее Риель Грейман, была другой. Несмотря на то, что выросла во дворце, в ней не было надменности, наглости и напыщенного высокомерия, присуще всем аристократам.

Это притягивало.

Чистая, светлая, невинная и бесконечно нежная. Только моя.

Я всегда был диким собственником, по-другому просто не мог. «Отберут, стоит дать слабину!» — так я размышлял, когда жил на улицах империи, пробивая себе путь наверх, и так считал до сих пор.

Она стала моей. Теперь я не отдам ее, не отпущу, не стану делить ни с отцом, ни с братом, ни с самой империей!

Я играл с ней, развлекался, скидывал все на план, пользуясь ее безвыходным положением, пока не понял, что втянулся окончательно и…

Захотел нечто большего.

Я захотел ее, всю без остатка!

Воздух вдруг завибрировал от потока маны, и я направился в сторону ворот, где меня, несомненно, ждали. Но как только приблизился, увидел двух знакомых идиотов, что принимали сверток сквозь ограду из рук какого-то проходимца в плаще.

Турмалин.

Кто-то хотел, чтобы я не упустил момент, увлекшись одной малышкой. И я прекрасно знал кто.

Что ж «отблагодарю» потом.

Ярость вспыхнула внутри, разливаясь жидким пламенем по венам. Я развел руки в сторону, ощущая бешеный прилив сил, а затем сделал ими несколько резких взмахов. Прутья отделились от ограды и молниеносно сковали гостя, оплетая его подобно змеям из стали.

— Браво, Габ! — послышались одобрительные хлопки, и я невольно напрягся. — Думал, ты уже никогда не оторвешься от той девчонки!

— Мог бы и не мешать, — огрызнулся в ответ, и брат вышел из тени, окидывая меня ироничным взглядом.

Мы были похожи. Только он был ниже ростом на полголовы и имел темные, почти черные глаза.

— Прости. Решил, что ты закончил, — усмехнулся он и мимолетно взмахнул рукой, в результате чего два перепуганных до смерти ученика и их поставщик мгновенно потеряли сознание.

Давление маны…

Эффектный трюк.

— Кстати, она какая по счету за эту ночь? Третья?

— Не твое дело, — я старался выглядеть невозмутимо, но эмоции выдавали.

Не самая приятная встреча.

— Не злись. Я просто хотел помириться.

— Ты выбрал для этого не подходящую ночь, — угрожающе произнес, прекрасно зная, с чьей именно подачи меня упекли в эту академию.

Братец умудрился наладить доверительные отношения с самим императором, вступив в его личную охрану, и подговорил убрать меня с дороги, чтобы я не смог претендовать на роль верховного мага империи.

— Знаю, сейчас ты гораздо сильнее меня… — поднял он руки в беззащитном жесте, а после за секунду сделался серьезным. — Впрочем, так было всегда. Но теперь моя очередь защищать тебя.

Что это значит?

Я нахмурился, теряя терпение. У меня сейчас не было ни малейшего желания играть в его странные игры.

— Зачем ты здесь?

Себастьян задумчиво повернулся лицом к академии, вглядываясь в одну из высоких башен, и у него на переносице проявилась характерная черточка, в точности как у его матери, когда она злилась на нас.

— Тебе известно, что Риель Грейман сбежала?

Я сложил руки на груди и не без иронии оперся плечом об ограду.

— Умудрился потерять невесту?

— К сожалению, — честно признался он, скривив губы.

— Думаешь, в этом замешан я?

— Не уверен. Но по своей воле она бы и шагу не сделала в твою сторону, — его слова меня насторожили. Странное ощущение откликнулось где-то в груди, и я почувствовал нервное покалывание маны на пальцах.

— Интересно.

— Гораздо интереснее другое… — он вплотную подошел к двум валявшимся на асфальте студентам и опустился перед ними на корточки, предварительно откинув полы дорого пальто. — Сегодня я видел очень любопытное заклинание, мощь которого осветило небо сотнями молний.

— И что?

Я прекрасно знал «что», но не хотел признавать. Внутри все сжималось от напряжения.

— А то, что такая мана могла быть только родовой, — озвучил он верное заключение.

— Здесь много выродков из высшей аристократии, это мог быть кто-то из них.

— Не мог. И ты об этом знаешь, — вкрадчиво ответил Себ, после чего поднял сверток с дурманом, и оба старшекурсника провалились в портал, который, судя по вибрации воздуха, выкинул их где-то возле основного корпуса.

— В твоей академии может скрываться наследница престола, — он выпрямился и отряхнул руки, будто вынес мусор. — Если об этом узнает император, тебя казнят. Ты станешь изменником, как наши родители.

Они были аристократами. Их казнили, когда мне было девять, а Себастьяну шесть лет. Нас выбросили на улицу умирать от голода, словно безродных щенков в качестве показательной расправы для всего высшего света.

Но мы выжили.

Я всегда был сильнее и выносливее, поэтому всячески защищал Себа и часто жертвовал собой, чтобы ему не пришлось идти в «клетку», даже влез ради него в грязные дела Эмануэля Блэквуда, которые потом обошлись мне боком…

И вот сейчас готов был придушить младшего брата собственными руками, только бы он перестал ворошить прошлое и убрался.

— Угрожаешь? — я опустил руки и стал медленно наступать, но Себастьян не двинулся с места. — Сдашь меня? Так сильно хочешь стать верховным магом?

— Как и ты, — замедлил он с ответом, чуть вскинув подбородок.

Верно.

По силе он уступал лишь мне, остальные ему были не соперники. Поэтому он ловко убрал меня с пути, даже не предполагая, что принцесса подпортит ему планы.

— Убирайся из моей академии, Себастьян, и больше не смей сюда возвращаться!

— Отцу бы это не понравилось, — я нервно сжал кулаки. — А ты всегда был его любимчиком, хоть и являлся бастардом.

Он никогда меня так не называл. Никогда.

Мы всегда были равны!

— Я сделаю все, чтобы добиться своей цели, Габриэль, — твердо произнес он, а затем кинул мне в руки сверток с турмалином и направился за ворота.

— Как и я.

Брат обернулся, сверкнув черным взглядом в свете луны.

— Сначала разберись с бардаком в своей академии… — ответил он, взглянув украдкой на поставщика синей дряни, который по-прежнему висел в отключке. — Когда-то мы мечтали учиться в ней.

И ушел, исчезнув в портале.

Стало паршиво. Так паршиво, что захотелось убить ублюдка, скованного прутьями ограды.

Брат вскрыл старые раны, очень болезненные воспоминания, от которых я бежал каждую ночь, пытаясь заглушить их отголоски в стакане виски и хоть немного поспать.

Себастьян всегда был моей личной ответственностью, слабостью, проблемой. И вот сейчас эта проблема угрожала меня убить…

Но я уже был на шаг впереди.

Риель моя. Был закон, который это подтверждал. Нужно было лишь дождаться подходящего момента.

Перемены уже близко. Скоро все изменится навсегда.

Не помню, как попал в комнату Розы Брайн.

Встреча с Себастьяном окончательно выбила меня из колеи, заставив опустошить не одну бутылку виски.

Голова кружилась. Я был пьян, несмотря на то, что мана быстро выжигала алкоголь в моей крови, не позволяя расслабиться.

И вот я здесь…

Стою безмолвной тенью и словно псих разглядываю свою ученицу посреди ночи, не в силах оторвать взгляд.

Принцесса спала обнаженной на широкой постели и дрожала от холода, прижимая к груди шелковое платье, которое я кинул ей перед уходом.

Ее гладкая молочного цвета кожа покрылась мурашками, белоснежные пряди волос растрепались по подушке, выбившись из прически, а упругие бедра соблазнительно изгибались, открывая сзади потрясающий вид.

Хрупкая, нежная и такая манящая…

Моя прекрасная девочка.

Захотелось немедленно согреть ее в своих объятиях, спрятав от целого мира. Вот только она не захочет этого.

К черту.

Все, что мне нужно сейчас, это она!

Алкоголь вскружил голову. Я снял ботинки, а после завалился к ней в постель и сгреб ее в охапку, прижимая к себе.

Как же приятно и хорошо.

Плевать, если станет вырываться, кричать или бить меня.

Я стерплю все, но не отпущу ее больше.

— Габриэль? — изумленно прошептала она, и ее тело напряглось, выражая беспокойство.

— Тш-ш… — я чуть крепче сжал ее в своих объятиях, зарываясь носом в шелковистые длинные волосы, источающие цветочный аромат. — Спи.

И к моему удивлению девушка мгновенно расслабилась, согреваясь в моих руках.

— Ненавижу, — едва слышно произнесла она, погружаясь в сон.

Я усмехнулся, наслаждаясь нежностью и теплом ее податливого тела.

— Ненавидеть сколько угодно, принцесса. Ты уже моя.

В прошлый раз, у меня чуть крышу не снесло, когда она во сне шептала кому-то слова любви.

Я места себе не находил. Словно одержимый думал о ней все эти дни. Даже пытался сменить тактику и вызвать ревность, терпя прикосновения каких-то двух студенток, которых хотелось просто оторвать от себя.

Но все чего добился, это ненависть и злость в ее больших синих глазах.

Она завладела моими мыслями, заставила меня сходить с ума, вызвала зависимость, привыкание…

Она хуже турмалина.

Теперь ей придется принять меня. Хочет она этого или нет.

Не помню, как уснул, погружаясь в эти мысли. Впервые за очень долгое время я спал, не мучаясь кошмарами и терзаниями прошлого. Поэтому, когда проснулся, не сразу понял, что произошло.

В теле чувствовалась легкость, голова казалась ясной, несмотря на количество выпитого алкоголя, а настроение значительно улучшилось.

Я открыл глаза и увидел напротив свою прекрасную малышку.

Она сидела в кресле в одной тоненькой сорочке и с невероятно невозмутимым видом смотрела на меня свысока.

Настоящая принцесса.

Я усмехнулся собственным мыслям и приподнялся на подушке, неотрывно вглядываясь в ее бездонные синие глаза.

— Надеюсь, хорошо спала?

— Больше не делай так… — произнесла она, сжав тонкие пальчики на подлокотниках кресла. — Не приходи.

И вновь этот ровный тон в голосе.

— Сможешь мне запретить? — насмешливо уточнил, и девушка на долю секунды потеряла самообладание, поджав губы.

Я неохотно поднялся с постели и неторопливо направился к ней, ступая босыми ногами.

— Не создавай иллюзию чего-то большего, Габриэль…

— Это не иллюзия, — перебил ее, смерив взглядом.

— Не играй со мной.

— Ты первая начала.

— Я не…

— Разве не ты тайком пробралась в мою академию? Не ты использовала меня? Вынудила стать изменником империи? Заставила ревновать?

— Ревновать? — изумленно переспросила она, пока ее бледная фарфоровая кожа на лице становилась румяной.

— Да. Ревновать, — твердо повторил, приближаясь к ней вплотную.

— Не понимаю, о чем…

— Ты все понимаешь, милая, — сдержанно ответил, нависая над ней.

И куда делась ее былая уверенность?

Взволнованный светлый взгляд забегал по моему лицу, периодически останавливаясь на губах.

Она затеяла опасную игру.

Так даже интересней!

Я возвышался над ней, опустив ладони на ее руки, сжимающие подлокотники кресла, тем самым зафиксировав ее на месте.

— Я уже сказал тебе: ты моя, — повторил, прекрасно помня каждое слово, произнесенное мной вчера. — Ты нужна мне. Только ты.

Губы напротив дрогнули, и я увидел в ее глазах промелькнувшее разочарование.

— То же самое ты говорил и им? — я нахмурился, и пальцы чуть крепче сжались на ее запястьях, вжимая в обивку.

Почему она не верит? Зачем вынуждает снова и снова это повторять?!

— Я никогда… и никому… не говорил этих слов, — вкрадчиво прорычал, сокращая расстояние между нашими лицами. — Те студентки лишь жалкая приманка, чтобы вызвать в тебе ревность, как ты во мне. Никто из них никогда не сможет сравниться с тобой. Только ты заставляешь меня испытывать чувства, от которых я теряю рассудок.

Она ошеломленно слушала, пока я не мог замолчать, наслаждаясь ее растерянным видом и горячим дыханием на моем лице.

— Если я сказал моя, значит моя. Смирись с этим! — подытожил, касаясь пальцами утонченного подбородка, борясь с желанием поцеловать крохотное родимое пятнышко в уголке ее рта.

Не знаю, что она испытывала в этот момент, но судя по ее приоткрытым губам и частому сердцебиению, это не было похоже на ненависть.

— Нет, — вдруг прошептала она, и я почувствовал, как внутри меня все обрывается, а следом вспыхивает гнев и ярость. — Я не стану с этим мириться. Просто потому, что не могу.

Я смотрел в ее глаза, едва сдерживая себя. Мана вскипала в венах, желая вырваться наружу и немедленно подчинить, усмирить, заполучить ее себе!

— Я живу в другом мире, принцесса… — перешел на шепот, опустив взгляд и едва касаясь ее губ своими. — В мире, где все решает сила и власть, а они у меня в избытке. Я позволил тебе общаться с марийцем, но легко пересмотрю это, если ты снова полезешь к нему обниматься!

— Значит, это твоих рук дело… — она чуть отстранилась и с невероятной досадой посмотрела мне в глаза. — Заставил его стать моим другом, вынудил следить за мной?

— Можно и так сказать.

Я обучал Аяна в тайне, взяв его в свои ученики, из-за превосходного потенциала и родовой маны. Он был марийским принцем и являлся очень важной фигурой для меня в будущем.

— Ненавижу тебя! — пылко произнесла она, пытаясь высвободить руки.

Сколько раз я это слышал?

Я упивался своим превосходством, глядя на то, как она пытается сдержать слезы.

В такие моменты она становилась еще прекраснее, более уязвимой, чувственной, настоящей.

— Ты хочешь ненавидеть меня, но не можешь.

— Нет. Я предпочла бы никогда не знать тебя!

— Ложь.

— Я знаю, что ты сделал, Габриэль! — неожиданно выпалила она. — Это навсегда останется между нами. Я никогда тебя не прощу!

Она говорила с такой болью и тоской в голосе, что я был вынужден отойти, поскольку меня едва не накрыло ее отчаяньем.

— О чем ты?

Она замолчала, и я напрягся, сжав кулаки.

— Скажи это, Роза. Скажи, что я сделал!

— Ты убил моего брата! — выкрикнула она, встав с кресла, и я замер, лишившись дара речи. — Ты отнял единственного любимого человека, который был для меня дороже жизни. Теперь у меня остались только родители, которых я никогда не увижу. И все из-за того, на что ты меня обрек!

Я смотрел на нее, словно видел впервые, не в силах представить, что она чувствовала все это время, находясь рядом со мной.

Ее боль, страдание и переживания показались невыносимыми.

Боже, как она вообще справлялась с этим?!

Я сделал шаг и порывисто сжал ее в своих объятиях, не в силах больше вынести этот взгляд.

— Прости меня, маленькая… — прошептал, вслушиваясь в ее рыдания, что потоком обрушились на мою грудь. — Прости за все, что тебе пришлось пережить из-за меня. Но я не убивал твоего брата.

Слезы текли по щекам. Я не могла успокоиться. Сердце обливалось кровью от чувств, разрывающих изнутри.

Внезапно услышанные слова раздались звоном в ушах, и все вокруг на какое-то мгновение перестало существовать.

— Что?

— Я не убивал Линзаэля, — внятно повторил Габриэль, и я бессильно пошатнулась, заглядывая в его выразительные карие глаза, что в этот раз смотрели на меня как-то иначе.

Этого…

Не может быть.

Я стояла в объятиях человека, которого все это время ненавидела, проклинала, считала убийцей и теперь не могла так просто поверить его словам.

Но очень хотела.

— Роза, — мягкий бархатный голос заставил меня вздрогнуть и сделать судорожный вдох. — Я не убивал принца.

— Это правда?

— Я никогда не врал тебе, — он нахмурился, и его руки переместились на мои плечи. — Но если тебе все равно нужны доказательства, то посмотри назад.

Я потерянно захлопала ресницами, и Габриэль развернул меня лицом к камину, рядом с которым лежал котенок лисны. Он внимательно смотрел на нас, приподняв мордашку, и сверкал взглядом голубых глаз.

— Голубой цвет отражает истинные намерения. Я говорю правду.

Душа разрывалась на части. Горло сковывало.

Я не знала, что думать.

— Но отец сказал…

— Он соврал, — перебил Мейз, а затем развернул меня к себе лицом. — Ты не задавалась вопросом, почему за смерть единственного сына он сослал меня в академию спустя три года, а не закрыл в тюрьме Эвиртона?

— Не было доказательств.

— Потому что это сделал… не я, — убедительно произнес он, заставив мое сердце биться сильнее. — Я знал Линзаэля Грейман лично и его взгляды удивительным образом совпадали с моими. На тот момент у меня не было причин убивать его.

— Зачем отцу врать?

— Не знаю, — Габриэль выглядел озадаченным, впитывая каждую эмоцию на моем лице. Ему было важно, чтобы я поверила. — До меня доходили слухи о моей причастности к смерти принца, но я не придавал им значения. В то время в его убийстве обвиняли многих наемников и аристократов.

Его слова отозвались гнетущей тяжестью в груди.

— Тогда… — попыталась сформулировать мысль, но слова застревали на языке. — Кто убил?

Я ждала ответ, но он продолжал молчать.

— Кто это сделал, Габриэль? — я повторила вопрос, слыша, как голос срывается на его имени.

Почему он молчит?!

Неожиданно его теплая ладонь коснулась моего лица, нежно стирая слезы.

— Мне жаль.

Эмоции переполняли. Я не могла понять, что чувствую.

Габриэль склонился, пытаясь коснуться моих губ своими, и я невольно опустила голову, в результате чего его дыхание обожгло мою щеку.

— Прости… — прошептала, бессильно закрыв глаза. — Это непросто.

Гнетущая тишина повисла в комнате, накаляя воздух между нами. Нервы натянулись до предела.

— Мне нужно время.

Я ждала, что он разозлится, начнет обвинять. Но он нежно поцеловал меня в щеку и мягко прижал к голой груди, утешающе поглаживая по волосам.

— Я понимаю… — тихо прошептал, пробуждая самые трепетные чувства. — Только я больше не намерен ждать. И теперь никому не позволю причинить тебе боль.

Что это значит?

Я хотела возразить, отстраниться, но сил не осталось. В его объятиях было так тепло, спокойно и безопасно сейчас, как никогда и нигде раньше. С души будто свалился огромный камень, позволив свободно дышать.

В одном я была уверенна наверняка…

Он не убивал Линза.

Оставалось лишь смириться с этой правдой и понять, как жить дальше. Наверное, я могла больше не прятать свои эмоции и не переживать за чувства, что испытываю к нему…

Наверное.

Я устала.

Габриэль поднял меня на руки, будто прочел мои мысли, и бережно отнес в постель, укладывая на подушки.

— Отдохни, — заботливо произнес он и, не оборачиваясь, зажег пламя в камине. — За окном еще рассвет.

Он взял мою ладонь и пальцем начертил на не ней элементарную руну, затем поднес к своим губам и запечатлел на ней поцелуй. Веки резко потяжелели, но я продолжила смотреть сквозь подрагивающие ресницы в волнующие карие глаза, от которых перехватывало дыхание.

— Спи, принцесса. Теперь твои проблемы мои, — послышалось совсем близко, и я погрузилась в приятную темноту, ощутив напоследок вкус виски и шоколада на своих губах.

Я проснулась от шума за окном.

Все в академии отдыхали и пытались прийти в себя, пользуясь выходным после магически сильной ночи.

И я не стала исключением.

Тело ныло. Голова трещала от навалившихся мыслей. Я откинула одеяло и попыталась встать с постели, но сразу осела обратно.

Метка на ноге больше не переливалась маной. Она выглядела как шрам, а точнее клеймо, в центре которого располагались две заглавные буквы: «Г.М».

Я обреченно закрыла глаза.

«— Я не убивал твоего брата…» — слова Габриэля подобно эху прозвучали в голове.

Мир снова пошатнулся, лишив меня равновесия, и я открыла глаза, вцепившись двумя руками в жесткий край кровати.

Теперь мне некого было винить в смерти Линза. Если бы он только не ушел в тот день, если бы остался со мной…

Ничего бы из этого не произошло.

Я судорожно обняла себя за плечи, ощущая тоску и замешательство от признаний Габриэля Мейза, что сбивали с толку, выворачивая душу наизнанку.

Я не была наивной. Годы жизни во дворце научили меня многому. Мейз хотел занять место верховного мага и даже не скрывал это при первом нашем откровенном разговоре.

Он сказал, я преподнесу ему империю…

Я могла бы преподнести ее любому.

Но почему мне вдруг захотелось, чтобы это был именно он? Почему сердце так бешено стучит в груди от одной лишь мысли, что он может стать лишь моим? Почему я вообще думаю об этом?!

Я резко вскочила на ноги, ощущая, как пылают щеки.

Неожиданно со стороны донеслось приглушенное мурлыканье, и я обернулась, наблюдая, как лисенок сладко подтягивается на моем свитере, оставив на нем пару затяжек.

И как из такого милого комочка может вырасти свирепый зверь?

Я смотрела на его сонную мордашку, чувствуя, как улыбка против воли расползается на моих губах.

— Прости, малыш… — я подошла к нему и опустилась на пол, ласково погладив его по пушистой серебристой шерстке. — Ты, наверное, проголодался?

Котенок зевнул, а затем сверкнул глазами-бусинами и внимательно посмотрел на полную миску сливок.

Ирония засчитана.

Он неуклюже поднялся на лапки и, хромая, стал ходить вокруг меня, исследуя территорию.

— И что теперь делать с тобой? — задумчиво произнесла, умиляясь его крохотному размеру и хвостику, морковкой торчащему к верху. — Я о себе-то позаботиться не могу.

Внезапно дверь в комнату резко открылась, и внутрь ворвался Аян, молниеносно захлопнув дверь за собой. Я ловко подхватила котенка на руки и настороженно выпрямилась, никак не ожидая его визита.

— Роза, мне срочно нужно здесь… — Аян застыл посреди комнаты, потеряв дар речи, и ошеломленно смотрел на меня, пока я стояла в одной сорочке с весьма необычным питомцем на руках.

— Это же детеныш лисны! — воскликнул он, и я мгновенно смутилась. — Что он тут делает? Роза, это дикий…

— Живет, — перебила, положив малыша обратно на его импровизированную перину. — Мне больше интересно, что тут делаешь ты?

Аян Мандела замешкался, отведя в сторону взгляд. На нем была полностью расстегнутая шелковая рубашка, в которой он был вчера, наспех застегнутые брюки и всюду следы от красной губной помады.

— Прячусь, — ответил он, неловко запустив пальцы в черные взъерошенные волосы. — Так вышло, что этой ночью я заснул в комнате одной из старшекурсниц…

Он запнулся, и я сложила руки на груди.

— В общем, я проснулся без маски, и она мне не обрадовалась, чуть не придушив заклинанием. Можно я пока побуду у тебя?

— С чего бы? — укоризненно произнесла, ощущая, как обид жжет изнутри. — Насколько мне стало известно, мы не друзья.

— Что? — его взгляд взволнованно забегал по моему лицу, и он в замешательстве сделал шаг вперед. — С чего ты это взяла?

— Габриэль мне все рассказал, — ответила, чувствуя ком в горле.

Я была расстроена. Очень.

Думала, он искренен со мной, думала, что впервые за всю свою жизнь смогла обрести друга, которому могла доверять.

Разочаровываться оказалось больно.

— Роза, послушай, — я отвернулась и смахнула халат со спинки кресла, быстро накинув его на себя. — Я не знаю, что сказал тебе Мейз, но я действительно считаю тебя другом. Иначе не пришел бы сюда сейчас.

— Ты пришел сюда, чтобы спасти свой зад.

Котенок забавно фыркнул, и я перевела на него взгляд, заметив все тот же яркий голубой цвет глаз.

Он не врет?

— Габриэль Мейз просил лишь приглядывать за тобой, но не просил подружиться.

— Ты поэтому спас меня тогда в коридоре?

— Да, — честно ответил Аян, мотнув головой, и сережка в его ухе изящно покачнулась. — Но не во второй раз. Мейз ничего не знал о противоядие, что я украл для тебя.

— Это ты рассказал ему про укус саланара?

— Я не мог скрывать. Ты была в опасности!

«— Где он?!» — раздался чей-то разъяренный женский голос в коридоре. «— Я найду этого первогодку, а после оторву ему…».

Я прикусила губу, пытаясь не рассмеяться, пока Аян становился бледнее полотна.

— Моя жизнь в твоих руках, — обреченно произнес он, и я прикрыла рот ладонью, не в силах больше сдерживать улыбку.

Мандела подошел ко мне и виновато заглянул в лицо.

— Прости… — произнес он, склонив голову на бок. — Я не вру. Только, пожалуйста, не выгоняй меня.

Этот очаровательный милый взгляд заставил меня окончательно сжалиться. Он сейчас чем-то напомнил котенка лисны, который тоже нуждался в моей защите.

— Вижу, ночь прошла на славу? — сдалась, широко улыбнувшись.

— Несомненно, — усмехнулся он, а после по-дружески обнял меня, и я уткнулась в его плечо. — А что произошло у тебя?

— Полный кошмар, — тихо призналась, спрятав лицо.

— Расскажешь?

Я задумалась на мгновение.

Он не врал. Но могла ли я снова довериться ему?

Мне так хотелось кому-то все рассказать, спросить совет…

Я устала держать все в себе.

Кивнув в знак согласия, мы усилились на кровать, и Аян устало откинулся на подушку за моей спиной.

Я рассказала ему о том, как застукала Мейза с двумя студентками в беседке, а после о его пылком признании в чувствах.

Друг не без иронии посочувствовал мне несколько раз и, прежде чем я успела у него что-то спросить, уснул без задних ног, изнуренный этой ночью.

Я не стала его будить. Нам обоим нужно было прийти в себя.

Я быстро приняла душ, закрыв дверь в ванную комнату, там же переоделась в чистые вещи и отправилась в столовую, чтобы раздобыть нам завтрак, а точнее обед. Вот только я и подумать не могла, что он может стать последним в стенах этой академии.

Было холодно.

Я спешила в столовую, зябко кутаясь в теплую шерстяную кофту.

Аян ничем не помог мне. Я осталась наедине со своими мыслями, усиленно размышляя о том, что происходит между мной и Габриэлем Мейзом.

Его слова не давали покоя.

Я терялась в мыслях и отчаянно пыталась понять…

Как перестать ненавидеть того, кого презирала так долго? Как разобраться в его чувствах, если не можешь понять свои?!

Неожиданно чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и резко развернули, прижав спиной к внезапно появившемуся дереву напротив академии далеко в горах.

Как я здесь оказалась? Меня провели через портал!

— Здравствуй, любовь моя, — раздался ровный низкий голос, и я осторожно подняла голову, встретившись с выразительным взглядом черных глаз.

Себастьян.

Страх ледяными прутьями сковал душу.

— Не называй меня так… — нашла в себе силы ответить, испуганно вглядываясь в его красивое непроницаемое лицо.

— Как иначе будущий муж должен называть тебя? — иронично подметил он, и легкий холодок пробежал по спине. — Риель? Или может… Роза Брайн?

Ему известно!

Все кончено. Он заберет меня из академии и вернет отцу.

Себастьян Мейз отличался от своего брата: спокойный, хладнокровный, расчетливый. Он был ниже ростом, а его темные глаза на фоне коротких черных волос совершенно не выражали эмоций. Этот мужчина источал собой силу, ум и уверенность. От него исходила опасность.

— Это в прошлом, — судорожно произнесла, все еще ощущая его руки на своих плечах.

— Интересное замечание, — он подозрительно сузил глаза, впившись острым взглядом в мое лицо.

Я нервно сглотнула, едва не поежившись. От него всегда исходил этот холод.

— Я больше не принадлежу ни тебе, ни империи.

Себастьян усмехнулся, а затем чуть подался вперед, значительно сократив между нами расстояние.

— Ошибаешься, — вкрадчиво произнес он, и его рука невесомо коснулась моей шеи, заботливо убирая прядь волос за ухо. — Но я и подумать не мог, что ты окажешься здесь. Один вопрос…

Он замолчал, выдержав гнетущую паузу.

— Какого это жить под крышей с убийцей твоего брата?

Я напряглась, стараясь не поддаваться паники, хоть и дышала через раз.

— Габриэль не убивал Линза, — сдержанно ответила, и Себастьян внезапно нахмурился.

Я внимательно смотрела ему в лицо, заметив неглубокую черточку на переносице, что придавала ему необычайно суровый взгляд.

И вдруг поняла…

— Ты знаешь, — изумленно произнесла, замолчав.

Губы Себастьяна дрогнули в презрительном жесте, и он грубо повернул меня лицом к дереву. Я даже ойкнуть не успела, вцепившись ладонями в шершавый ствол.

— Что ты делаешь?! — испуганно воскликнула, пытаясь обернуться, но он перехватил мои руки, задрав их высоко над головой, и коленом раздвинул ноги, заставив прогнуться в спине.

— Хочу кое-что проверить, — он опасно понизил голос, и его горячая ладонь нырнула мне под юбку, не обращая внимания на капроновые черные колготки.

— Перестань… — прошептала, сбив дыхание.

— Мне лишь нужно убедиться в том, что ты по-прежнему принадлежишь мне!

От этих слов словно искры пронеслись под кожей, оставляя ожог. Они были так похожи…

И в то же время не похожи совсем.

Себастьян убрал пальцы, сковывающие мои запястья, и я тут же попыталась отстраниться, но тело не послушалось, замерев в одном положении.

Что это за магия? Магия крови?!

Нет…

Это давление его маны!

Пульс в ушах отбивал барабанную дробь. Я чувствовала жар и нервную дрожь, пробирающую изнутри, и не могла пошевелиться.

Мне не справиться…

Не сбежать.

Властные руки легли на мои бедра, высоко задрав юбку. Я попыталась свести колени, но тело не подчинялось.

Было страшно. Так страшно, что хотелось кричать.

— Я больше не допущу ошибку, не стану ждать свадьбы. Ты станешь моей сейчас, а вместе с тобой и престол.

Он хочет престол отца?!

Его пальцы медленно прошлись по изгибам моих бедер, будто изучая, а затем яростно порвали колготки вместе с трусиками, от чего я почувствовала холод на разгоряченной коже.

— Это ничего не изменит… — прошептала, еле дыша.

— Есть закон, моя дорогая Риель. Закон о чистоте крови.

Нет.

Есть лишь негласное правило, оно ничего не значит.

— О чем ты говоришь? — судорожно прошептала, впившись ногтями в кору. Это все, что я могла сделать, пытаясь хоть как-то оттянуть момент.

— Давай поразмышляем вместе… — ответил он, пока его ладони оглаживали мои обнаженные ягодицы, периодически сминая их.

Святые маги!

— Почему принцессе так важно сохранить девственность перед браком? Почему ее невинность считается достоянием империи?

Себастьян осторожно убрал мои длинные волосы в сторону, после чего медленно спустил рукав моей шерстяной кофты, оголив плечо, и коснулся чувствительной кожи губами, заставив зажмуриться.

Его прикосновения…

Были другими, чужими. Они не вызывали во мне эмоций кроме беспомощности и отвращения.

— Отвечай, принцесса, — приказал он, и его пальцы на моих ягодицах скользнули ниже, почти коснувшись лона.

Только не это.

— Чтобы утвердить предстоящий союз и родить чистокровного наследника! — громко произнесла, желая, чтобы он немедленно остановился.

— Именно, — иронично подтвердил Мейз, и добавил: — А еще потому, что она может заключить брак лишь с тем, кому эта невинность принадлежит.

— Что? — я опешила, открыв глаза.

— Твой отец изменил закон, как только ты унаследовала трон. Член императорской семьи может заключить брак лишь единожды и только с тем, кому он отдал свою невинность, чтобы удостовериться в чистоте крови и избежать наследников вне брака, претендующих на престол.

Я лишилась дара речи.

Моя девственность была отдана Габриэлю Мейзу, это значит…

Я отдала ему себя и империю!

— Ты не посмеешь, — прошептала сквозь зубы, едва сдерживая слезы. — Отец узнает. Ты ответишь перед ним!

— Император уже отдал тебя мне, но ты успела сбежать. Думаю, он будет не против, если мы утвердим наш союз.

Я до боли прикусила губу, ощущая возле уха горячее дыхание.

Ни шевельнуться, ни закричать…

Мы далеко от академии. Кругом один лес.

Я набрала воздух в легкие и, осмелившись, громко произнесла:

— Союза не будет, потому что моя невинность уже принадлежит другому!

Себастьян замер, и я почувствовала отрезвляющую боль в пальцах над головой, которые он вжимал в дерево своей маной.

Минута тишины повисла тяжелым грузом. Я учащенно дышала, наблюдая облако пара из своего рта.

— Кому? — произнес он стальным голосом, а затем круто развернул к себе лицом, в результате чего кора содрала кожу на моем плече. — Кому она принадлежит?!

— Мне! — раздался до боли знакомый бархатный голос, и мое сердце едва удержалось в груди.

Габриэль Мейз стоял всего в нескольких метрах от нас и выглядел мрачнее тучи. Его карие с янтарными вкраплениями глаза пылали огнем, кулаки были яростно сжаты, источая искры красной маны, а воздух вокруг становился тяжелым, звеня от напряжения.

— Отойди… от нее… — угрожающе прорычал он, и Себастьян неохотно убрал руки, сделав шаг назад. — Я убью тебя, если ты еще хоть раз прикоснешься к ней.

— Убьешь собственного брата? Из-за какой-то имперской сучки?

Секунда и Себастьян увернулся от огненного шара, что снес позади него несколько деревьев.

Так быстро!

Я лишь успела почувствовать жар на своем лице, едва осознав, что произошло.

— Да, — твердо ответил Габриэль, и я бессильно упала на колени.

Облако пара вырывалось изо рта, растворяясь в морозном воздухе.

Кожу саднило. Озноб пронизывал насквозь. Я неподвижно сидела возле дерева, переводя взволнованный взгляд от одного брата к другому.

— Уже забыл, что ее семья сделала с нами? — невозмутимо произнес Себастьян, встав в пол-оборота, и у меня душа тревожно сжалась внутри.

Что моя семья сделала?

Отец вел мудрую и лояльную политику. Но невозможно было оставаться у власти, не запачкав руки в крови.

— Роза не виновата в грехах семьи, — сдержанно ответил Габриэль, даже не взглянув на меня.

— Роза, значит… — задумчиво повторил мой жених, и с его губ мое новое имя прозвучало как нечто нелепое, пустое. — Называешь ее фальшивым именем?

— Уважаю выбор.

Я с замиранием сердце следила за их разговором, чувствуя, как капля крови медленно стекает по спине от раненого плеча.

— Ты забрал то, что принадлежало мне. Думаешь, я так просто тебе это оставлю?

На лице Себастьяна вдруг отразилась зловещая ухмылка. Он многозначительно взглянул на меня, и в следующее мгновение у меня закончилось дыхание.

— Что ты… — Габриэль не успел договорить, поскольку я повалилась на ледяную землю, жадно глотая губами воздух.

Горло сковало невидимой смертельной хваткой, что с каждой секундой лишь усиливалась, причиняя боль и затрудняя дыхание.

— Она не достанется никому, — кратко пояснил Себастьян, и в его голосе послышалась непоколебимая сталь.

Он не врал.

Я вцепилась ногтями в землю, дорожа каждой крупицей воздуха, и старалась не поддаваться паники. Я пыталась сконцентрироваться на потоке маны, чтобы начать циркулировать кислород у лица, направляя его сразу в легкие…

Но ничего не получалось.

Сила противодействующего заклинания была слишком велика. Мне не справиться.

— Я убью тебя! — яростно произнес мой ректор, сменившись в лице.

Никогда прежде я не видела его таким. Сейчас он выглядел как демон, высвободив черное пламя, что поглотило его руки от кончиков пальцев до самых плеч.

— Вот и проверим, — я с большим усилием перевела взгляд на своего палача, видя в его черных глазах лишь твердую холодную решимость. — Убей меня или дай ей умереть. Выбор за тобой.

Он словно играл в игру, правила которой устанавливал сам.

Горло сдавило еще сильнее, и я рефлекторно коснулась своей шеи, испачкав ее в земле.

— Счет пошел на секунды! — громко объявил Себастьян, пока я постепенно задыхалась, боясь пошевелиться.

Перед глазами все размывалось. Легкие жгло от нехватки кислорода. Свистящий звук доносился изо рта каждый раз, когда я пыталась сделать вдох. И все же…

Я еще могла дышать. Пусть слабо и через раз, но могла.

Габриэль сорвался с места и, не тратя больше ни секунды, бросился на своего брата. Земля содрогнулась, и два сильнейших мага империи столкнулись в битве.

Я наблюдала за всем словно сквозь завесу тумана…

Черное пламя сжигало все, чего касалось. Оно не гасло, не развеивало дым, не перекидывалось дальше, лишь источало изнурительный и невыносимый жар, будто сама магия смерти оказалась среди нас.

Отдаленные звуки маны разрывали воздух, яркие вспышки заклинаний ослепляли глаза, приглушенные удары сердца останавливали ритм.

Мне больше было не страшно…

Все казалось сном.

Я неподвижно лежала на боку, теряя последнюю крупицу кислорода, и бессильно наблюдала сквозь пелену слез, как Габриэль поднимает за грудки окровавленное тело брата, а затем с досадой бросает его обратно на землю.

Огромная доза кислорода мгновенно ворвалась внутрь, и я с шумом закашлялась.

— Роза! — послышался беспокойный голос Габриэля, и все звуки вдруг стали громче. — Ты как, милая?!

Я глубоко дышала, перевернувшись на живот, и отчаянно пыталась прийти в себя.

— Скоро станет легче, потерпи… — он бережно переместил меня к себе на колени, и щеки неожиданно коснулось что-то влажное, горячее. — Мне так жаль.

Я подняла растерянный взгляд и увидела кровь, стекающую по его лицу и шеи от виска.

— Ты ранен… — бессильно произнесла, чувствуя металлический запах, и Габриэль чуть крепче прижал меня к себе, уткнувшись лицом в мои спутанные волосы.

— Моя любимая девочка… — шептал он, будто одержимый. — Я никому тебя не отдам. Даже смерти.

Я плохо соображала.

— У тебя кровь…

— Пустяк, — уверенно произнес он, поднимаясь вместе со мной на ноги. — Все хорошо. Отдохни.

Мне все еще было плохо, холодно и больно.

Сознание периодически ускользало, несмотря на то, что я могла дышать. Видимо нехватка кислорода взяла свое.

Я видела вокруг сожжённые деревья на фоне блеклого солнца, извилистые глубокие рытвины в земле, следы крови на сухой траве и осенних листьях…

Внезапно взгляд зацепился за бесчувственное тело Себастьяна, и внутри все оборвалось.

Он убил его?

Убыл собственного брата? Из-за меня?!

— Себастьян… — судорожно произнесла, не в силах задать вопрос. — Он…

— Жив, — хмуро ответил Габриэль, и я испытала огромное облегчение. — Я не смог.

— Спасибо, — шепотом поблагодарила за все, чувствуя себя в безопасности в этих сильных, могучих руках.

Я позволила себе расслабиться, и он шагнул в прозрачный мерцающий портал, задумчиво прошептав:

— Это только начало.

Не помню, как оказалась в горячей ванне.

Габриэль нависал надо мной, засучив рукава рубашки, и осторожно протирал мою шею и грудь мочалкой, смывая грязь.

— Как ты? — поинтересовался он, и я чуть приподнялась, потерянно оглядываясь по сторонам.

Приглушенный магический свет тускло озарял чужую ванную комнату, клубы теплого пара поднимались от воды и растворялись у самого потолка, аромат мыла перебивал запахи крови и сырой земли, что словно въелись мне под кожу.

— Где мы? — хрипло произнесла, мимолетно взглянув на ворох грязной одежды у двери.

— В моих покоях. Ты в безопасности.

— Надолго ли? — задумчиво прошептала, и рука Габриэля остановилась, замерев на моей груди. — Себастьян вернется…

— Не скоро, — сурово перебил он, и я подняла на него взволнованный взгляд. — Ему нужно залечить раны.

Я разглядывала его лицо, что еще совсем недавно было в крови, а сейчас выглядело чистым и свежим без единой царапины.

Но как?

Исцеление подобного уровня требовало невероятной силы, а учитывая его состояние после безумной битвы с братом, это казалось невозможным!

Я протянула мокрую руку и, не отдавая себе отчет, коснулась кончиками пальцев его виска, будто пыталась удостовериться в действительности.

Габриэль на мгновение закрыл глаза и слегка потерся о мою ладонь, мягко обхватив запястье.

— Было столько крови… — ошеломленно прошептала, и его губы растянулись в печальной улыбке.

— Поверь, принцесса, это пустяк.

Пустяк?

— Твоих ран тоже больше нет, — глаза расширились от удивления, и он опустил мою руку обратно в воду. — Можешь довериться мне еще раз?

Я безмолвно кивнула, и Габриэль чуть крепче сжал мочалку в своих пальцах, отчего мыльная пена потекла вниз между моих грудей.

— Приляг. Я хочу промыть твои волосы.

Я послушно отклонилась, запрокинув голову на край ванны, и позволила этому мужчине касаться моих запутанных волос, что сейчас наверняка свисали до самого пола.

Он бережно перебирал их, нежно намыливал шампунем, делал массаж головы и даже несколько раз ополоснул их чистой прохладной водой, осторожно поливая сверху.

Настоящее блаженство…

Я окончательно расслабилась, едва вновь не погрузившись в сон от столь приятных ощущений.

— Теперь вставай, — его бархатный голос заставил очнуться и открыть глаза. — Еще не время спать.

Мне было комфортно и безумно приятно. Я не испытывала неловкость или смущение.

Этот мужчина единственный кто видел меня без одежды. Он один смог сорвать с меня маску, заставил оголить душу…

Я осторожно поднялась, встав перед ним, и взгляд Габриэля жадно скользнул вниз по очертаниям моего тела, сделавшись значительно темнее.

— Моя прекрасная принцесса, — хрипло произнес он, а затем взмахнул рукой, открыв кран, и перенаправил поток воды, что неожиданно окунул меня сверху.

Я слегка покачнулась и в следующее мгновение оказалась в его руках, укутанная в полотенце.

Он легко вытащил меня из ванны и поставил на пол, сделав шаг назад.

— Теперь моя очередь, — заговорщицки произнес он, и прежде чем я успела что-то ответить, снял с себя окровавленную одежду и залез в мою воду, ничуть не смутившись.

Я зачарованно следила за ним, не в силах отвести взгляд от мощного влажного тела.

Мыльные разводы плавно очерчивали мышцы груди и соблазнительно стекали вниз по животу, мокрые волосы облепляли мускулистые плечи, упругие бедра периодически покачивались, приковывая взгляд к невероятно внушительному члену, что подрагивал от каждого движения.

В какой-то момент мне захотелось выхватить мочалку у него из рук и самой пройтись по рельефу этого великолепного мужчины.

Но гордость, как обычно, не позволила.

Я прикусила губу, чувствуя, как усиливается жар в этой ванной комнате.

Габриэль повернулся спиной, опрокинув на себя таз с чистой водой, и я оцепенела от ужаса.

Вся его спина была изуродована в жутких затянувшихся рубцах, что словно впивались в кожу до кости.

— Господи!

Габриэль обернулся, и когда понял, что именно я увидела, мгновенно смутился.

— Я не видела их раньше…

— Потому что я их скрывал. Магия ослабла, и старые шрамы вылезли наружу.

— Это…

— Это то, от чего я не могу избавиться — прошлое.

Через что ему пришлось пройти? Как такое вообще можно было вынести?!

Выходит, я ничего не знала о нем, о его прошлом.

Слова отца оказались ложью.

— Как это произошло? — осторожно спросила, и Габриэль вылез из ванны, грациозно переставляя каждую ногу.

— В клетке, — ответил он, подняв темный взгляд из-под опущенных мокрых волос.

— Тебя насильно держали в…

— Нет. Добровольно.

— Не понимаю, — сердце бешено стучало, предчувствуя что-то ужасное, плохое.

Габриэль неподвижно стоял напротив, крепко сжав кулаки.

— В детстве, чтобы прокормить себя и брата, я участвовал в боях, где против меня в металлическую клетку выходили такие же бездомные сироты. Мы сражались за еду, убивая друг друга.

Что он такое говорит? Какая клетка?!

В империи просто не могли твориться такие зверства! Но эти шрамы и те дети в переулке…

— Тебе ведь известно, что изначально подчинение маны является неконтролируемым, а порой нелепым процессом? Так развлекались ублюдки аристократии. Они запирали нас в клетке, делали ставки и смеялись над тем, как мы неумело убивали, пытаясь применить хоть какое-нибудь заклинание, чтобы выжить.

Я плотно сомкнула губы, стараясь держать себя в руках. Меня трясло.

Габриэль склонил голову на бок, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Хочешь, чтобы я продолжил? — иронично произнес он, пока я с сожалением смотрела ему в глаза, в которых словно на время потухли янтарные искры.

— Хочу, — неожиданно для него ответила, и он удивленно выпрямился. — Я хочу знать, что с тобой сделала моя семья. Это ведь из-за них ты оказался на улице? Попал в эту… клетку?

Я должна знать, должна понять через что он прошел.

Мне это было нужно.

— Покажи мне, — потребовала я, и Габриэль закрыл глаза, устало коснувшись пальцами переносицы.

— Это плохая идея, Роза…

— Пожалуйста, — перебила его, набравшись сил. — Я должна это увидеть!

Он молча смотрел на меня еще какое-то время, нахмурив брови, а затем произнес:

— Хорошо.

Он подошел вплотную и нежно коснулся моего лица влажной ладонью.

— Но ты не обязана это делать.

— Я хочу узнать тебя, — уверенно прошептала, и он на мгновение замер, затем едва заметно улыбнулся и нежно поцеловал меня в губы.

— Добро пожаловать в мой ад.

Габриэль

Принцесса неподвижно стояла, закрыв глаза, и нервно сжимала тоненькие пальчики на моих плечах.

Такая хрупкая, нежная, чувствительная…

И при этом невероятно отважная. Моя любимая девочка.

Ее мягкие губы хотелось целовать бесконечно. Я прижимал ее к себе, направляя поток маны через поцелуй сразу в ее сознание, пока полотенце между нами медленно спадало вниз, усложняя задачу.

Конечно, это можно было сделать и через обычное прикосновение, но я решил так…

Проклятье.

Я не хотел, чтобы она видела те ужасы, которые мне пришлось пережить, но не мог подавить собственные воспоминания.

И она увидела все.

Казнь родителей, наши с братом голодные скитания, ожесточенные бои в клетке, а после и все грязные дела с Эмануэлем Блэквудом, благодаря которому я смог вытащить Себастьяна из тяжелой передряги.

Большую часть воспоминаний занимали мой брат, боль и смерть. Они так быстро пронеслись перед глазами, что я не сразу опомнился, прервав поцелуй.

— Мне так жаль… — прошептала моя Роза, и по ее бледной щеке скатилась слеза. — Отец слишком жестоко с вами поступил. Вы были еще совсем детьми.

Кажется, увиденное сильно шокировало ее.

— Это уже в прошлом, — утешающе произнес и вновь обнял ее, прижимая к себе.

— Неправда, — внезапно ответила она, и я вопросительно заглянул в ее синие глаза. — Ты ведь поэтому хочешь отомстить моему отцу? Поэтому мучаешь меня?

— Что?

— Признайся, ты собирался объявить на меня права, а после заключить брак, чтобы стать императором. Верно?

— Да, собирался… — честно произнес, до скрежета стиснув зубы. — Но все изменилось.

— Почему?

— Потому что ты стала для меня всем! — резко выкрикнул, и Роза невольно отшатнулась, ошеломленно распахнув глаза.

Ее ресницы подрагивали, взгляд взволнованно бегал по моему лицу, обнаженная грудь ритмично вздымалась от каждого вдоха.

Она сомневается? Не верит?!

Я говорю правду!

Злость разрасталась, распаляя пламенную кровь.

— Мне сложно в это поверить… — внезапно тихо прошептала она, опустив голову, и я схватил ее за руку, прижав узкую ладонь к своей груди.

— Чувствуешь? Только ты способна заставить мое сердце биться быстрее, способна заставить страдать. Ради тебя я готов был убить собственного брата, которым дорожил больше жизни!

Я замолчал, выравнивая дыхание.

Она неподвижно стояла напротив и своими синими глазами выворачивала мне душу наизнанку, вынуждая говорить то, что я думал уже никогда и никому не скажу.

— Ты все изменила!

— Я не…

— Я никогда не врал тебе. Можешь не верить, я докажу это временем. Но твоя судьба уже связана с моей. Я останусь рядом с тобой и если надо, откажусь от должности, от брата и от самой империи, черт возьми!

Я говорил громко, яростно, выплёскивая наружу чувства, что сводили с ума, разрывали изнутри.

— Мне больно… — внезапно прошептала она, и я ослабил хватку на ее запястье.

— Прости.

Я отпустил руку и грузно прислонился к холодному кафелю стены, закрыв глаза.

Я должен остыть, прийти в себя. Шрамы на моей спине не затягивались, но мне больше не нужно было их скрывать…

Она узнала обо мне все. Даже Себастьян не мог этим похвастаться.

— Ложись спать, — твердо произнес, не открывая глаз, и принцесса спустя несколько длительных секунд вышла из ванной комнаты, не проронив ни слова.

Я не мог ее в этом винить. Мое признание звучало как угроза.

К черту…

Она не выйдет из моей спальни, пока я не буду уверен в ее безопасности, и каждую ночь будет засыпать со мной, хочет она этого или нет!

На днях я планировал вызвать императора, чтобы объявить о своих правах и отправиться вместе с его дочерью во дворец, где совместно с усилиями стражи смог бы обеспечить ей защиту от своего брата.

В сознание всплыл облик Себастьяна.

Убить его было бы самым простым решением, но я бы никогда не смог этого сделать.

Он единственный кто мне был дорог до появления Розы, кто мог меня вразумить, остановить. Наши братские узы никому невозможно было разорвать. Раньше.

Что-то изменило его. Он словно стал другим человеком, более жестоким, суровым, беспощадным.

Я обязательно придумаю что с ним делать и заодно решу вопрос с поставщиком турмалина, который до сих пор сидит в подземелье Эденгарда. Я узнаю правду, и тогда уже буду принимать решения, а пока…

Мне нужно отдохнуть.

Удивительно, но сегодня я снова спал всю ночь, не просыпаясь от кошмаров.

Наверное, это все благодаря ей.

Роза спала в моей рубашке на голое тело и выглядела такой безмятежно красивой, что от нее невозможно было отвести взгляд.

Уходить не хотелось ужасно, но меня ждали незавершенные дела.

Я должен был выяснить, кто поставляет синюю дрянь в мою академию и немедленно это прекратить, пока слухи не дошли самого императора.

Если честно, я бы и сам с удовольствием потравил зазнавшихся выродков аристократии, вот только в будущем именно они станут ключевыми лицами империи, а на эту страну у меня были планы.

«Были».

Роза права, я хотел стать императором, хотел изменить прогнившие устои этого мира…

Но кажется замахнулся слишком высоко.

Неужели теперь придется отказаться от своей цели, от мечты, которой так много отдал? И все из-за нее?

Принцесса томно перебрала ногами и перевернулась на спину, отчего длинный ворот ее рубашки сполз вниз, оголив нежную грудь.

Так, нужно срочно вставать.

Член болезненно ныл, упираясь в упругое бедро моей ученице, и я осторожно поднялся с постели, стараясь не думать о ней, чтобы не остаться.

Позже. Я займусь этой малышкой позже.

Из моей спальни она все равно не выйдет, поскольку вокруг стоит мощный защитный барьер, который не сможет разрушить никто, даже мой брат. Помню, как потратил много времени и сил на нанесение рун и расставление атрибутики, усиливающей ману.

Да, я показательно отдавал предпочтение огню, но на самом деле чувствовал одинаковую связь со всеми четырьмя элементами стихий.

Я бесшумно подошел к шкафу и стал одеваться, задумчиво вглядываясь в предрассветное небо за окном.

Времени оставалось все меньше.

Мне не терпелось узнать правду и как можно скорее вернуться к своей принцессе, чтобы остаток утра провести вместе с ней в постели.

Накинув плащ на плечи, я вышел из комнаты и вместо светлого коридора академии оказался в мрачном подземелье, воспользовавшись порталом. Прошло всего несколько секунд, а мои глаза уже привыкли к кромешной тьме — способность, полученная в детстве.

— Я готов к смерти… — слабый, дрожащий голос поставщика заставил мои губы дрогнуть в презрительном жесте.

Смелый, значит?

Сейчас проверим.

За долю секунды я оказался рядом и силой швырнул его в портал. Он даже опомниться не успел, как рухнул в бассейне с ледяной водой.

— Еще комментария будут? — усмехнулся, присев на корточки у самого края.

Свет от магических фонарей зажегся моментально, озаряя тусклое помещение заброшенной купальни, поэтому я хорошо разглядел лицо того, кого опустил на дно.

Молодой парень примерно лет двадцати пяти смотрел на меня удивленным испуганным взглядом и трясся от холода, стоя по пояс в воде.

— Я ничего не з-знаю… — тут же ответил он, стуча зубами. — Я лишь в-выполнял приказ!

— Но ты же знал, кому принадлежит эта академия, верно? — иронично уточнил я, склонив голову набок, и парень сделал шаг назад.

— Им-мператору, — ответил он, а затем приподнял дрожащий подбородок и боязливо заглянул мне в глаза. — И всем высокородным м-магам. Их дети шикуют, пока наши голодают!

Я нахмурился, медленно поднявшись во весь рост.

Люди. Выходит, синтетически созданный дурман это дело их научного прогресса, или как там они его называют?!

Ожидаемо. Маги считают себя лучше обычных людей, тогда как вторые с этим не согласны и хотят равноправия.

Ничего нового.

На самом деле конфликт не был исчерпан много лет назад. Договор о перемирии был иллюзией, в которую слепо верил лишь сам император. Всего одна крупная провокация любой из сторон и мир падет, погрязнув в войне между магами и машинами из металла.

Неодаренные…

Так мы их называли за глаза, считая уродами, у которых по каким-то причинам отсутствовал поток маны. Со временем таких людей становилось все больше.

Их недооценили.

Они научились делать оружие и артефакты, способные поглощать или полностью блокировать ману других.

Лично я ничего не имел против неодаренных, поскольку никогда не считал их серьёзным препятствием на своем пути, но в масштабах целой страны они представляли серьезную проблему.

— Любопытно, — прошептал я, сжав кулаки. — Получается, ты со своими дружками хочешь уничтожить высшее магическое сообщество?

Внутри закралось странное предчувствие. Кого-то мне это напоминало.

— Да, — уверенно ответил он, и я стал медленно расхаживать вдоль мраморного края бассейна.

— А что остальные?

— Ч-что?

— Почему не трогаете остальных одаренных маной? Разве не проще устранить сразу всех?

— Они п-помогают нам, — с недоумением ответил он, словно я задал тупой вопрос. — Их з-заклинания лечат, ус-страняют пожары или з-засуху, или даже…

— Понятно, — грубо перебил, остановившись прямо напротив него.

Внутри вдруг закралось сомнение, которое мне очень не понравилось. Страх ползучей тварью проник в сердце, разгоняя отравленную кровь.

— Кто за этим стоит? — твердо произнес я, и парень мгновенно изменился в лице, а в его глазах отразился ужас, что мерк передо мной.

Это мог быть лишь один человек.

— Кто это? — я терял терпение, едва сдерживая себя.

— Я… я…

— Кто?! — крикнул, взмахнув рукой, и поток воды захлестнул его с головой, окутав со всех сторон.

Незнакомец захлебывался, выпустив драгоценный кислород. Он метался в воде, отчаянно махал руками, хватался за голову и шею, пытаясь освободиться, но все было тщетно.

Я неотрывно смотрел ему в лицо, и только когда крупные пузыри воздуха вырвались из его рта, а глаза начали закатываться, опустил воду.

— Имя… — вкрадчиво повторил, ожидая словно приговор. — Назови имя!

— С-себас…

— …тьян, — продолжил за него, обреченно закрыв глаза.

Теперь понятно, что затеял мой брат.

— Дерьмо!

Вспышка ярости ослепила. Я нервно дернул рукой и в следующее мгновение оказался в воде, вцепившись пальцами в шею тупого ублюдка.

— Передай ему: «Я знаю!» — прорычал, чувствуя, как мана оставляет ожог на холодной бледной коже.

— Он… он убьет меня…

— А так тебя убью я!

Я отпустил руку и швырнул его в портал, что вел за пределы академии.

Черт. Черт. Черт.

Я ударил кулаком о воду, подняв вверх всплеск брызг до самого потолка.

Он не оставил мне выбор.

Даже, если этот трус сбежит и не явится к Себастьяну, тот и так все поймет наверняка. Брат станет действовать на эмоциях, подобно животному, загнанному в клетку, которым он и я когда-то являлись…

И вот тогда, он совершит ошибку, а я уже не смогу ничего исправить.

Лучи солнца ярко освещали просторную комнату. Я сидела на широкой постели, обхватив колени руками, и думала о том, что произошло вчера.

Габриэль спас меня.

Он каким-то образом узнал, где я нахожусь и пришел за мной. Не передать словами, какое облегчение я испытала, когда увидела его в тот момент.

Сердце взволнованно забилось в груди, и я опустила лицо на колени.

Он пошел против своего брата, едва не убил его, спасая мне жизнь, а я…

Продолжала сомневаться в его словах вчера, пока не увидела все своими глазами.

Это было похоже на быстрое чтение книги. Вся его жизнь промелькнула перед моим лицом подобно страницам, окрашенным в кроваво-красный цвет.

Дрожь вернулась, заставив чуть крепче обхватить ноги.

Это было ужасно.

Мир за стенами дворца оказался еще хуже, чем я могла представить: нищета, убийства, рост детей-сирот и бесконечные бесчинства аристократов, что за спиной отца творили ужасные вещи, управляя теневой стороной империи. Если бы только Линз был жив, если бы только знал…

Он наверняка бы смог все исправить, а я бы успела сказать ему те самые слова:

— Я люблю тебя, — прошептала вслух, ощущая невыносимую боль от утраты.

Дверь в покои громко хлопнула, и я испуганно вздрогнула, подняв лицо.

Передо мной стоял Габриэль Мейз, прожигая меня испепеляющим взглядом карих глаз. Мокрая одежда на нем свисала, капли воды стекали на паркетный пол, оставляя лужу под ногами.

Что произошло?

Он смотрел на меня с такой яростью и болью в глазах, что у меня закололо в сердце.

— Кому ты снова шепчешь эти слова? — строго произнес он, и его ровный низкий голос заставил меня выпрямить спину.

— Снова?

— Кому они принадлежат? — требовательно повторил он, сделав шаг, и я нервно сжала пальцы в кулаки.

— Моему брату, — тихо ответила, не позволяя слезам вырваться наружу.

Габриэль замер, и на его лице отразилось замешательство. Морщинка на переносице разгладилась, а выразительные брови выпрямились, придавая ему прежний вид.

— Линзаэлю? — уточнил он, и я молча кивнула, отведя в сторону взгляд.

— Я не успела сказать ему этих слов на прощание, и теперь буду жалеть об этом до конца своих дней.

— Но я думал… — он резко замолчал, оборвав мысль на полуслове. — Неважно.

Затем быстро приблизился и порывисто поцеловал меня в губы, обхватив ладонями лицо.

Жар мгновенно охватил тело, растекаясь под кожей всепоглощающей страстью к этому суровому ректору. Его губы терзали мои, отвлекали, забирали боль. Он целовал жадно, горячо, самозабвенно, не позволяя опомниться.

— Спасибо, — внезапно прошептал он, и я удивленно распахнула глаза.

— За что?

— За то, что сказала правду, — Габриэль прижал меня к себе, и я обняла его в ответ, чувствуя, как рубашка на мне промокает от его мокрой одежды. — Ты наконец-то смогла открыться мне, моя любимая девочка.

От этих слов на душе стало невыносимо хорошо, и я блаженно закрыла глаза, окончательно утонув в его объятиях.

Я полюбила его…

Того, кого ненавидела несколько долгих лет, кого боялась до дрожи, от кого скрывалась в стенах академии. И пусть это было настоящим безумием, но я больше не могла врать себе.

Габриэль раскрыл мне свое сердце, позволил заглянуть в самые потаенные уголки своей души, в которой помимо боли и страданий таилось множество искренних, пылающих чувств.

Теперь он мой.

Я стала медленно опускаться спиной на подушки, потянув его за собой, и губы моего ректора исказились в очаровательной ухмылке.

Он чуть отстранился, чтобы взглянуть на меня сверху, и я сдержала желание неловко прикусить губу.

Мокрая рубашка на мне задралась и прилипла, оголяя каждый сантиметр тела, а капли воды, падающие с его плаща, поблескивали на моих обнаженных бедрах, привлекая внимание.

— Мне досталась самая соблазнительная ученица Эденгарда… — насмешливо прошептал он, быстро скидывая с себя одежду.

Смущение залило лицо, и я попыталась отвернуться, но его пальцы не позволили, сомкнувшись на моем подбородке.

— И мне это безумно нравится, — произнес он с придыханием. — Хочу, чтобы ты всегда смотрела на меня только так!

Не успела ответить, как сильные руки обхватили мою грудь, и в следующую секунду его горячий рот накрыл один из затвердевших сосков сквозь прозрачную ткань рубашки.

Сладостный стон сорвался с моих губ, и желание с бешеной силой вспыхнуло внутри, прогибая меня в пояснице.

— Я все утро этого ждал, — жадный рот в совокупности с умелым языком дарили немыслимое удовольствие.

Я сходила с ума, желая немедленно ощутить его в себе.

Руки Габриэля блуждали по моей тали, спускаясь на бедра. Сильные пальцы сжимали упругую плоть, проникая под мокрую ткань рубашки, подбирались близко к влажному лону и вновь отступали, заставляя дрожать от нетерпения.

— Не мучай меня… — умоляюще прошептала, запрокинув голову назад.

— Желание принцессы закон, — усмехнулся он и одним движением порвал на мне края рубашки

Белые пуговицы разлетелись в разные стороны и в следующую секунду он вошел в меня так глубоко, что я задохнулась, вонзив ногти в его мускулистые плечи.

— Черт, мне так хорошо внутри тебя! — страстно выдохнул он, застыв в одном положении, и у меня закружилась голова.

Он еще какое-то время не двигался, закрыв глаза от наслаждения, а когда открыл, в них вспыхнуло настоящее пламя.

Я приоткрыла губы от удивления, восторженно наблюдая, как мана отражается в самих зрачках, передавая всю силу и страсть этого мужчины.

Он великолепен!

Стоило этой мысли промелькнуть в моем сознанье, как Мейз тут же начал двигаться, вбиваясь в меня размеренными, глубокими толчками, от которых меня припечатывало к подушке.

Время будто остановилось. Мир вокруг исчез, забрав с собой проблемы.

Габриэль не сдерживался, не сводил с меня пылающих глаз. Он входил в меня на всю длину, растягивал изнутри, доставал до самого естества…

Это было нечто безумное, прекрасное.

Оргазм за оргазмом дарил чувство эйфории, не позволяя очнуться. И когда казалось, что сил больше не осталось, Габриэль кончил в меня, позволив ощутить это приятное чувство внутри.

Он устало повалился вперед, уткнувшись лбом в подушку рядом со мной, и я мимолетно провела ладонями по его спине, почувствовав под пальцами затянувшиеся шрамы.

Реальность вернулась, принося с собой боль и переживания.

— Ты получил эти шрамы не в клетке… — вдруг произнесла я, и мой подлец поднял голову, проницательно заглядывая в мои глаза. — Ты получил их, когда закрывал собой брата во время казни.

Я отчетливо помнила этот момент из его воспоминаний, и нервный ком застрял в горле.

Когда мой отец велел казнить Константина Мейза и его жену за измену, их показательно сожгли на площади на глазах детей и всего высшего света. Себастьян сильно плакал, пока Габриэль держал его за руку и неотрывно смотрел на то, как горит плоть их родителей, мечтая отомстить. В какой-то момент Себастьян вырвался и в порыве злости бросился на императора, за что страж наказал его кнутом. Он успел сделать несколько ударов, прежде чем Габриэль накрыл его собой и стерпел наказание за брата.

Тот день навсегда изменил двух мальчишек.

— Он невероятно много значит для тебя, — тихо прошептала я, коснувшись его лица дрожащей рукой.

— Как и ты, — ответил он, блаженно закрыв глаза.

Я не могу позволить ему выбирать…

Он и так слишком много страдал из-за моей семьи.

Сердце болезненно сжалось, и я нежно поцеловала его в губы, ощущая, как по щеке стекает слеза.

Я должна сделать все, чтобы этого не произошло!

Время пролетело так быстро, что я не успела насладиться драгоценными минутами, проведенными вместе.

И, наверное, уже не успею никогда.

— Мисс Грейман, вы случайно не опаздываете на лекцию? — насмешливо уточнил ректор, застегивая рукава рубашки, пока я сидела на постели, засмотревшись на него.

Габриэль стоял у окна и как всегда выглядел великолепно.

Черные брюки выгодно подчеркивали его стройные бедра, приковывая взгляд к расстёгнутой ширинке и ремню, которые он не успел застегнуть, белая приталенная рубашка идеально сидела на широких плечах, а распущенные каштановые волосы придавали его виду легкую непринужденность, что мне так редко доводилось видеть.

— Вы правы, профессор… — опомнилась я, и едва успела подняться с постели, как сильные руки тут же обхватили меня за талию и прижали к себе.

— Я не люблю, когда меня так называют, — хрипло произнес он на ухо, и по спине пробежали мурашки. — Но с твоих губ это звучит сексуально.

Он осторожно убрал прядь волос в сторону, и его губы нежно коснулись моей шеи.

Боги, только бы не передумать.

— Кажется, еще немного и мы оба опоздаем, — томно прошептала в ответ, и мужчина иронично усмехнулся.

— У нас будет время это обсудить, — многозначительно произнес он, и неохотно отстранился. — Чистые вещи лежат на кресле. После лекций жду тебя в этой комнате, теперь ты будешь жить здесь.

Спорить было бессмысленно.

Я нервно сжала пальцы, стараясь не выдать свое волнение.

Умение, благодаря которому я скрывала эмоции на протяжении всей своей жизни, стало подводить. С каждой секундой становилось все труднее дышать.

Габриэль накинул на плечи строгое пальто и остановился всего в нескольких сантиметрах от меня, отчего сердце замерло в груди.

— На лекциях тебе ничего не грозит, — убедительно произнес он, слегка нахмурившись, и его рука невесомо коснулась моей щеки.

Вот только лекции меня не волновали абсолютно, поскольку я не собиралась на них идти.

Мне нужно было вернуться в свою комнату.

— Я знаю, — честно ответила, заглядывая в карие с янтарными вкраплениями глаза, которые никогда не забуду.

Мейз улыбнулся краешком губ, а затем молча вышел из комнаты, оставив меня одну.

Я шумно выдохнула, разжав потные ладони, и посмотрела в сторону кресла, на котором лежали мои вещи.

Решиться было сложно. Но так было нужно.

С самого первого дня я испытывала странное влечение к этому мужчине, невзирая на ненависть между нами, и с каждым новым днем оно лишь усиливалось, становясь все безумнее. Это пугало, сбивало с толку, заставляло испытывать чувство вины, пока все не переросло в нечто более серьезное…

Я должна была снова сбежать, чтобы не подвергнуть его выбору и той боли, которую едва смогла пережить сама.

Он не должен лишиться брата. Только не из-за меня.

Я подошла к креслу и стала быстро одеваться, застегивая дрожащими пальцами пуговицы на блузке с гербом академии.

До начала занятий оставалось примерно двадцать минут, за это время я должна была дойти до своего корпуса и исчезнуть. Жаль, что я так и не успела обучиться портальному перемещению.

Надев на себя шерстяную кофту, от которой больше не пахло кровью и грязью, я вышла из покоев ректора и быстро спустилась по пустой лестнице главного здания, выскочив на улицу.

Никто из встретившихся на пути учеников не обратил на меня внимания, и я с легкостью добралась до своей комнаты. Все шло хорошо, пока я не открыла дверь и не застыла на пороге.

Собственная спальня встретила меня леденящим холодом и тишиной. Мой свитер, служивший лежанкой для лисенка, небрежно валялся у камина, окно было открыто нараспашку, впустив внутрь осенний ветер, а миска с едой оказалась перевернута.

Что здесь произошло?

— Малыш? — обеспокоенно позвала я, но питомец не откликался. — Малыш?!

Плохое предчувствие закралось внутри, и я выпустила поток маны, концентрируясь на вибрациях воздуха.

Его нигде нет. Он пропал.

Так. Спокойно.

Я сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, пытаясь мыслить здраво. Сбежать он не мог, значит, его кто-то забрал…

И я, кажется, знаю кто.

Время было на исходе.

Подбежав к столу, я схватила сумку и, вытряхнув из нее все содержимое, стала быстро собирать вещи.

Я брала только самое необходимое, не обращая внимания на бардак, а именно: документы личности, шкатулку-телепорт, кинжал для писем, оставшиеся деньги и… всё.

Это всё, что мне могло понадобиться на первое время, остальное можно было купить.

Взгляд вновь устремился на настенные часы, и нервы натянулись до предела.

Нужно торопиться.

Я надела длинный плащ, закинула сумку на плечо и решительно направилась в соседнее здание, где своим появлением произвела настоящий фурор.

Все с удивлением смотрели на то, как первокурсница свободно расхаживает по мужскому общежитию, собирая дерзкие возгласы и свист.

— Где живет Аян Мандела? — спросила, остановив первого попавшегося ученика.

— Мариец? — изумленно переспросил тот, окидывая меня недоуменным взглядом, от которого я невольно смутилась. — Он тебя околдовал что ли?

— Не твое дело, — невозмутимо ответила, и парень глупо улыбнулся, указав на дверь в самом конце коридора. — Спасибо.

— Можешь потом и ко мне зайти! — прокричал он в спину, подняв волну смеха на этаже, но я уже не обращала ни на кого внимания.

Мне было плевать.

Я быстро прошла к нужной двери, и не мешкая ни секунды, ворвалась внутрь, воспользовавшись усилением маны.

— Роза? — Аян, уже стоял в форме академии и изумленно смотрел на меня. — Ты что здесь делаешь? Тебя могут отчислить!

— Он у тебя? — нетерпеливо задала вопрос, и друг нахмурился, деловито сложив руки на груди.

Он молча стоял еще какое-то время, затем отошел в сторону, и я увидела лисенка, что вальяжно спал на его постели, растянувшись вдоль подушки.

— Слава богам! — облегченно выдохнула, подперев спиной закрытую дверь.

— Ты ушла и пропала на целый день… — укоризненно произнес Аян, сомкнув тонкие губы. — Я не знал, что думать. Пришлось сначала поймать, а потом забрать этого зверя себе.

— Спасибо, — искренне ответила, и взгляд друга сделался острее.

— Что происходит, Роза Брайн? — он шагнул вперед, подозрительно сузив глаза, и я нервно сглотнула образовавшийся ком в горле.

— Мне нужна твоя помощь, — призналась, взволнованно наблюдая за каждым жестом на его лице. — Мне больше не к кому пойти, ты единственный мой друг.

— А как же Габриэль Мейз? — иронично подметил он, улыбнувшись, и мое сердце болезненно сжалось в груди.

— Он мне не друг, — тихо ответила, пытаясь унять нервную дрожь.

«Он нечто большее!».

— Можешь еще какое-то время позаботиться об этом котенке? Обещаю, мы увидимся вновь, и тогда я…

— Что это значит? — Аян перебил меня, чуть дернув головой, от чего длинная сережка в его ухе слегка покачнулась.

— Мне нужно покинуть академию, — наконец-то произнесла, набравшись смелости. — Навсегда.

Друг еще какое-то время молчал и хмуро смотрел на меня с высоты своего роста, усиленно размышляя.

Если он расскажет о моем побеге Габриэлю…

Всему конец.

Я перевела взволнованный взгляд за его плечо и увидела лисенка, который в этот момент неотрывно смотрел на меня, приподняв мордашку от пушистого хвоста, словно все понимал.

— Нет, — внезапно ответил Аян, и мой мир содрогнулся. — Ты никуда не уйдешь, пока все мне не расскажешь. Я должен знать правду, Роза.

— Мое настоящее имя Риель Грейман, — внезапно произнесла, чуть приподняв подбородок, и на лице друга не дрогнул даже мускул. Он знал? — Я беглая принцесса и наследница престола. Себастьян Мейз хотел с помощью меня занять место верховного мага, но я…

Я запнулась, не желая вдаваться в подробности, и Мандела вопросительно склонил голову набок.

— В общем, я испортила ему планы, и теперь он собирается меня убить.

— Габриэль не позволит, — кратко ответил мой напарник, вмиг сделавшись серьезней.

— Этого я и хочу избежать… — произнесла на выдохе, отходя от двери. — Я не могу встать между ним и его братом!

— И поэтому ты решила сбежать? Снова, — укоризненно произнес Аян, глядя прямо мне в глаза.

— У меня нет другого выхода.

— Это тоже не выход. Бегство не решит твоих проблем.

Да, возможно так оно и есть, но…

Я должна была попытаться.

Себастьян вернется, и тогда кто-то из нас двоих умрет: либо я, либо он. И этот выбор придется сделать Габриэлю, что окончательно его уничтожит.

Я просто не могу этого допустить!

— Аян, прошу тебя… — шепотом произнесла, умоляюще глядя на него сквозь пелену слез. — Ты не видел того, что видела я, ты не знаешь. Просто помоги мне.

Он опустил голову вниз, от чего его густые черные волосы спали на лицо.

— Тебя не переубедить, да? — с надеждой в голосе прошептал он, и я приблизилась к нему вплотную.

— Я уже все решила.

Мандела посмотрел на меня, и я увидела в его серых глазах искреннее беспокойство и страх.

— Позаботься, пожалуйста, о моем питомцем, — улыбнулась я, ласково коснувшись его лица ладонью. — И не говори ничего Габриэлю. Он не должен знать.

— Куда ты пойдешь?

— Не скажу, чтобы ты не смог случайно проболтаться.

— Не доверяешь мне, принцесса? — печально усмехнулся друг, и я убрала руку.

— Скорее доверяю методам нашего ректора. Он наверняка придет к тебе за ответом.

Аян шумно выдохнул, повернувшись в пол-оборота, и нервно запустил руку в свои волосы.

— Хорошо. Я выведу тебя из академии и присмотрю за зверем… — нехотя согласился он, указав на меня пальцем. — Но ты обещаешь мне, что мы увидимся снова и будешь поддерживать со мной связь!

— Обещаю, — искренне произнесла я, и друг обреченно закрыл глаза.

— Я пожалею об этом, — он вытянул обе руки вперед и стал делать ровные, точные взмахи, рассекая воздух потоками маны. И уже через пару минут передо мной сиял бледный голубой портал.

— Ты далеко не обычный мариец… — ошеломленно прошептала я, и Аян многозначительно улыбнулся.

— Ни у тебя одной есть секреты.

Я такого не ожидала.

— Спасибо, спасибо за все! — восторженно произнесла, и друг вновь сделался серьезнее.

— Будь осторожна, используй скрытные заклинания. Себастьян очень опасен, ему подчиняется каждый страж в империи.

— Не беспокойся, я буду не одна. Мне поможет покровитель, — я отошла, снова взглянув на котенка лисны.

— «С удовольствием взяла бы тебя с собой, но пока не могу позаботиться даже о себе», — обратилась мысленно к нему, и малыш уткнулся носом в свой хвост, сверкнув голубыми глазами-бусинами. — «Мне жаль».

— Удачи, принцесса, — грустно улыбнулся Аян, и я шагнула к слабо преломляющемуся порталу, оглянувшись напоследок.

— Зови меня Роза.

Габриэль

Прошла неделя, а о моей принцессе не было никаких известий. Она исчезла.

Я места себе не находил, чуть не спалив всю академию к чертям!

Мне потребовалось много времени на то, чтобы прийти в себя и как следует все обдумать. Сначала я решил, что ее похитил Себастьян, но после быстро отмел эту мысль, прекрасно зная брата, и отправился к Аяну.

Стоит отдать должное, мариец держался до последнего, пока не признался, что она сбежала…

Сперва от моего брата, теперь от меня.

Демоны, она сведет меня с ума раньше, чем этот проклятый алкоголь!

Я сидел на кресле в ее спальне и как ненормальный пялился на пустую кровать, сжимая в одной руке бутылку виски, а в другой шелковую ленту, которую она повязывала в день маскарада.

Лунный свет проникал сквозь открытое окно. Осенний ветер поднимал прозрачную вуаль к потолку, но я не обращал на холод ни малейшего внимания.

Мне было жарко.

Кровь кипела, требуя вернуть свое. Алкоголь затуманивал разум, подталкивая к самым безрассудным поступкам. Я сдерживал себя, чтобы не перевернуть вверх дном каждый дом в городе, желая немедленно найти свою Розу.

Она не могла далеко уйти…

Я знал это, чувствовал!

Кто-то помогал ей, некий могущественный покровитель в стенах дворца, иначе она не смогла бы так долго прятаться.

Может, стоит навестить императрицу и задать ей парочку наводящих вопросов?

Она наверняка знает, где находится ее дочь, вот только…

Это подвергнет ее серьезной угрозе. Роза меня никогда не простит, если что-то случится с ее матерью. К тому же брат, вне всякого сомнения, уже проверил эту догадку.

Он не остановится, пока не добьется своего, этим мы были слишком похожи.

— Гребаное дерьмо! — я со всей силы швырнул бутылку в стену, и та разлетелась вдребезги, проливая на пол золотистую жидкость.

Моя девочка сейчас может быть в опасности, а я сижу здесь и заливаюсь вонючим пойлом!

Я устало накрыл глаза рукой, в которой судорожно сжимал ленту, все еще хранившую ее аромат.

Выход наверняка был где-то рядом, но я не видел его, ослепленный яростью и отчаяньем. Я перепробовал кучу заклинаний, только ни одно из них так и не привело меня к моей Риель.

— Где же ты?

Я вновь представил ее облик: синеву глаз, чувственные губы, длинные волосы, которых обожал касаться, шелковистость кожи и витиеватый узор на бедре с моими инициалами…

Стоп. Узор!

Древние руны несли в себе невероятную магию, которую можно было активировать снова, пока линии узора оставались целы.

Вскочив с места, я шагнул в моментально образовавшийся портал и сразу же оказался в комнате ученика.

Аян Мандела среагировал мгновенно, направив в меня атакующее заклинание, что я развеял взмахом руки.

— Так и знал, что ты не спишь, — насмешливо произнес, не застав его врасплох.

Представить сложно, что это именно его я спас от парочки старшекурсников, которые сейчас ему и в подметки не годились.

— Вообще-то я спал, — возмущенно ответил он, поднимаясь с постели. — Пришли снова меня пытать?

Аян без страха стоял передо мной, сложив руки на груди.

— Я пришел не к тебе, — иронично ответил, и мариец удивленно приподнял бровь. — Мне нужен звереныш.

— Роза им очень дорожит…

— Как и твоей дружбой, — подметил я, не позволив ему договорить, и Мандела виновато отвел в сторону взгляд. — Лисны очень сильные эмпаты. Этот комок шерсти поможет мне усилить с ней эмоциональную связь.

— Она не хочет, чтобы ее нашли.

— Это уже не ей решать, — твердо произнес, чувствуя, как искры пламени разлетаются от рук.

Она ушла, чтобы спасти меня, но даже не подозревала, какую боль причинила. Собственная мана выжигала сердце изнутри, требуя вернуть ту, которой оно принадлежало.

Глупышка.

Она была нужна мне!

— Выбор сделан, не так ли? — внезапно произнес Аян, окидывая меня хмурым взглядом, и я разжал кулаки.

— Он был сделан давно.

Стоило мне это произнести, как из-под кровати вылез взъерошенный котенок лисны и, хромая на одну лапу, уселся рядом с моей ногой.

— Кажется, он не против нам помочь, — задумчиво проговорил Мандела, посмотрев вниз.

— Нам?

Аян кивнул головой, отчего сережка в его ухе сверкнула в блике луны, и я многозначительно усмехнулся.

— Уверен? Мне потребуется искусство крови на очень длительное расстояние, а это заберет всю твою ману.

— Роза в опасности. Себастьян найдет ее, это лишь вопрос времени. К тому же… — он чуть вздернул подбородок, проницательно заглядывая мне в глаза. — Вы изначально на это рассчитывали. Не так ли?

— Поэтому ты мой лучший ученик, — иронично произнес спустя пару секунд молчания, и Аян ухмыльнулся, отведя взгляд.

— А как же Лоренс Блэквуд?

— Ему я говорил то же самое.

Прошла неделя с момента моего побега из академии.

За это время мама так и не ответила на письмо, а я так и не решила, что делать дальше.

Меня терзали сомнения.

Я планировала уехать на окраину империи и начать там новую жизнь, как обычный человек, поскольку не имела сертификат, а с ним и прав на использование маны. Вот только…

Что-то удерживало меня здесь.

Я лежала на узкой кровати дешевого трактира и задумчиво смотрела в потолок, ощущая изнурительный жар внутри.

Перед глазами вновь возник облик Габриэля Мейза и его пылающий янтарный взгляд, от которого сердце сжималось в груди.

— Прости… — прошептала в ночи, сминая пальцами серую простынь.

Чувства терзали. Душа разрывалась на части. Я пыталась справиться с эмоциями, но каждая клеточка моего тела сопротивлялась, желая вернуться к нему.

Этот подлец… Он…

Слишком глубоко проник в душу, плавно растворился под кожей, стал неотъемлемой частью меня. Без него я чувствовала себя потерянной, слабой, беззащитной.

Но как бы сильно не страдала, я не могла вернуться.

Я перевернулась на бок, ощущая, как капля пота медленно стекает по спине. Не знаю почему, но с каждой минутой мне становилось все жарче.

Нужно открыть окно и впустить прохладный воздух.

Я встала с постели и неторопливо направилась к подоконнику, ступая босыми ногами по пыльному полу. Рука коснулась деревянной рамы, и тишину ночного города внезапно пронзил оглушительный звон колокола.

Внутри словно все оборвалось. Я застыла на месте, наблюдая сквозь оконное стекло, как люди выходят на улицу, встревоженные печальным известием.

— Нет… — обреченно прошептала, схватившись за край подоконника, чтобы удержаться на ногах. — Пожалуйста…

Последний раз колокол звонил, когда умер мой брат, сообщая о смерти члена императорской семьи.

Это какая-то ошибка!

На подкашивающихся ногах я кинулась к плащу, надев его прямо на тонкую сорочку, и побежала к выходу, собираясь немедленно все узнать. Но стоило мне открыть дверь и ступить за порог, как сильные руки тут же втолкнули меня обратно, и я встретилась со своим кошмаром наяву.

Себастьян Мейз стоял прямо передо мной, сверкая взглядом черных глаз, и сжимал в руке окровавленный лист бумаги с ровным почерком.

Мое письмо.

Я ошеломленно покачнулась, сделав шаг назад.

— Куда спешишь, любовь моя? — обманчиво спокойный голос резал нервы подобно острой стали ножа.

Леденящий страх проник в душу, обездвиживая тело. Я неотрывно смотрела на свое письмо, не в силах поднять взгляд, чувствуя, как отчаянье накрывает целиком.

— Что ты сделал с мамой? — хрипло произнесла, продолжая слышать отдаленные звуки колокола.

— Ничего, — невозмутимо ответил он, заставив меня посмотреть на него, а затем добавил: — Это не ее кровь. Императрица жива, но ненадолго.

Что это значит?

Я плохо соображала. Жар усиливался, учащая дыхание и пульс. Мысли лихорадочно метались в голове, перебирая всевозможные варианты событий и пути отступления.

— Не понимаю… — прошептала, потерянно вглядываясь в черные глаза, что смотрели на меня с презрением. — По кому тогда звонит колокол?

На лице Себастьяна отразилась многозначительная ухмылка, и меня вдруг осенило:

«По мне!»

Он устроил это, чтобы отвлечь Габриэля!

Мейз стоял всего в паре метров и, казалось, занимал собой все пространство вокруг. Его мощная темная аура давила, заставляя дрожать.

— Твоя смерть все изменит, Риель… — задумчиво произнес он, медленно надвигаясь. — Но стоит признать, бежать из академии было твоей ошибкой.

— Это было моим выбором.

Себастьян подошел вплотную, и я демонстративно отвернулась, чувствуя, как его рука невесомо касается моих волос.

— Пожертвовала собой… — язвительно подметил он, разглядывая мой профиль. — Как это благородно с твоей стороны. Жаль, что мой брат не оценит.

— Пусть так, — прошептала, поворачивая голову и заглядывая ему в глаза. — Зато он узнает, какое ты ничтожество.

Оскорбление само сорвалось с губ.

Страх и ярость клокотали внутри. Я ждала, что Себастьян разозлится, выйдет из себя или ударит. Но он лишь усмехнулся уголком губ и задумчиво отвернулся к окну.

— Можешь мне не верить, но это все ради него.

Я опешила на, сжимая дрожащие пальцы.

— Тогда… тогда позволь ему заключить со мной союз, а после взойти на престол, — запиналась, пытаясь понять намерения этого мага. — Моя невинность принадлежит ему. По закону империи он может…

— Он не справится, — перебил меня Себастьян, и я мгновенно замолчала. — Габриэль изменился, он стал слишком мягким, слабым. Империи нужна более твердая рука.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Твоя?

— Именно, — без доли иронии ответил он, повернувшись в пол-оборота, отчего край его пальто слегка оттопырился, и я увидела несколько клинков из именитой стали. Оружие, запечатывающее ману. — Я уже все устроил. Люди собирают восстание, ослабив титулованные семьи магов изнутри.

— С помощью турмалина… — догадливо прошептала, вдруг осознав, что все гораздо серьезнее и масштабнее, чем я могла предположить.

— Ты хочешь снова развязать войну?

— Не переживай. Все закончится, едва успев начаться, — он угрожающе понизил голос и полностью развернулся ко мне лицом.

Каждая мышца в теле напряглась. Я отступила в сторону, готовая в любой момент высвободить защитное заклинание, прекрасно зная, что не выстою и пары минут против этого мага, но сдаваться не собиралась.

— Габриэль никогда тебя не простит.

— Он поймет… со временем, — хмуро ответил он, и в его ладони загорелось красное пламя, в котором вспыхивали оранжевые искры.

Всего один удар и мне конец.

— На этот раз тебя никто не спасет, принцесса, — надменно произнес он, и я выставила перед собой защитное заклинание, состоящее из множества щитов, в которое направила всю свою ману.

Себастьян зловеще усмехнулся, и в следующую секунду огненный шар полетел прямо в меня, врезаясь в прозрачную защиту и разрушая барьер за барьером.

Мне не выстоять!

Я чувствовала, как огонь подбирается ближе, как пламя опаляет кожу и кончики волос, но продолжала стоять на месте, борясь до последнего вдоха.

Такая мощь…

Слишком тяжело, больно.

— Впечатляет, — маг издевательски захлопал в ладоши, и я подняла голову, с ненавистью вглядываясь в его черные сверкающие в свете пламени глаза.

— Ты… не достоин… своего брата, — прерывисто прошептала, ощущая, как силы покидают меня, а паника удушающей хваткой сковывает горло.

Неужели, это конец? Я умру именно так? На полу, в этом грязном трактире, как обычная беглянка?!

Нет, не хочу…

Я оказалась не готова к смерти.

Пожалуйста!

Внезапно дверь в комнату распахнулась, и голубая мана неудержимой волной ворвалась внутрь, сметая Себастьяна к окну и развеивая его магию.

Я упала на колени, уткнувшись ладонями в пол.

— Ты умница, Ри.

Ри? Так называл меня только…

Я подняла голову и замерла, ошеломленно глядя в голубые глаза брата, которого оплакивала каждый день.

— Линз?

Мне это снится? Или я умерла?!

Мой брат стоял передо мной из плоти и крови и смотрел на меня таким гордым взглядом, что ребра едва выдерживали удары сердца.

— Ты живой? — слезы душили, я едва могла говорить. — Как это возможно?!

— Прости, сестренка… — быстро проговорил он, поднимая меня на руки. — Но нам пора идти. Мама в опасности, как и вся империя!

Я лежала на руках брата, все еще пытаясь прийти в себя.

Его голос, манера речи, запах парфюма — все казалось таким знакомым и родным, что не осталось ни малейшего сомнения…

Это он.

Боги, сколько дней я тосковала по нему? Сколько ужасных ночей провела в слезах?!

И вот он здесь, живой и невредимый!

— Линз… — потрясенно прошептала, осторожно касаясь его лица ладонью, словно боялась, что он снова исчезнет. — Что произошло?

Брат шагнул в преломляющийся портал, и мы оказались в его роскошной комнате имперского дворца.

Линзаэль посадил меня на свою кровать, на которой я проплакала множество часов, скучая по нему, а затем опустился передо мной на колени.

— Я все тебе объясню, обещаю. Но позже… — вкрадчиво произнес он, согревая мои руки в своих ладонях. — Сейчас мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, выслушай меня очень внимательно.

Я рассеянно кивнула, вглядываясь в его чистые голубые глаза.

— Наш отец мертв, — произнес он, обрушив на меня небо, и грудь пронзило невыносимой болью, сковывая дыхание. — А мама в плену неодаренных, вооруженных артефактами. Долго она не продержится.

Я глубоко дышала, чувствуя, как боль вперемешку с отчаяньем берут верх. Я пыталась сохранить самообладание, но…

Когда узнаешь о смерти дорогого тебе человека, не можешь это контролировать.

Теперь понятно по кому звонил колокол!

— Ри… — тихо произнес Линз, сочувственно поджав губы. — Мне очень жаль.

Он высвободил одну мою руку, затем перевернул другую тыльной стороной вниз и стал пальцем выводить на моем запястье какой-то загадочный символ.

Слабый электрический разряд прошелся по коже, и эмоции вдруг притупились, а разум стал такой чистый, что я почувствовала неимоверное облегчение и закрыла глаза.

— Спасибо… — прошептала на выдохе, ощущая горячие слезы на своих щеках.

— Не благодари, — печально ответил он, поднимаясь с колен. — Заклинание закончится, и тебя накроет сильным откатом.

— Пускай, — уверенно произнесла, небрежно вытирая слезы рукавом плаща. — Я же как-то пережила твою смерть.

Я любила отца, но никогда не была с ним близка. Для него я была лишь принцессой, которую можно было таскать на светские мероприятия, в качестве украшения имперской семьи. В отличие от мамы его никогда не волновали мои чувства, только долг, что он повесил на меня после смерти Линза, и все же…

Он был моим папой.

Я сделала глубокий вдох и поднялась с постели, понимая, что твердо стою на ногах.

Так намного лучше.

— Что я должна делать?

Брат одобрительно улыбнулся, чуть вскинув подбородок и сузив глаза.

Он с детства так делал, когда что-то замышлял. Раньше я обожала этот взгляд, обещающий мне приключения, но сейчас он предвещал лишь тревогу и опасность.

Я молча смотрела на Линза, готовая выполнить любую его просьбу, подмечая некоторые перемены.

Некогда длинные белокурые волосы, что сводили с ума всех его подружек, сейчас были коротко пострижены. Изысканный наряд принца сменился на бесформенное дешевое пальто, белую рубаху и широкие брюки, а золотой перстень с гербом рода, который он всегда носил на пальце, теперь висел на его шее на обычном кожаном шнурке.

И, несмотря на все эти перемены во внешности, он оставался прежним — красивым, отважным, смелым. Моим любимым старшим братом.

Внезапно ногу обожгло будто раскаленным металлом, и я подскочила на месте, едва не врезавшись в Линза.

Метка на бедре засветилась из-под подола сорочки, а из затянувшегося края раны просочилась капля крови.

— Что это? — я слегка задрала ткань и дотронулась дрожащими пальцами до узора.

Руна пылала изнутри ярко красным цветом, разнося по телу знакомое чувство жара. Кровь кипела, учащая сердцебиение. Чья-то теплая мана растекалась по венам внутри меня, усиливая трепет.

— Я в нем не сомневался… — восторженно произнес Линз, и я подняла на него удивленный взгляд.

— О ком ты говоришь?

— О Габриэле конечно, — ответил брат, деловито засунув руки в карманы. — Он нашел тебя.

— Что? Нет.

Ведь именно этого я и пыталась избежать.

— Тебе нужно оказаться в одной комнате с мамой, — внезапно твердо произнес брат, сделавшись значительно серьезнее. — Себастьян вернется. Нам не справится с ним и целым восстанием.

— Как же верховный маг?

— Он был слишком стар. Мейз убил его первым.

— А стража?

— Все мертвы, — хмуро ответил брат, и я заметила вздувшуюся вену на его лбу, что всегда проявлялась, когда он был напряжен. — Нам повезло, что он был не в «форме» и я застал его врасплох.

Я неподвижно стояла напротив Линза, отчаянно размышляя.

Мой брат обо всем знал и все предусмотрел…

Получается, другого выхода не было.

Если бы не сияющая руна на моем запястье, я наверняка бы еще долго спорила с ним, поддавшись эмоциям. Но сейчас прекрасно понимала, Габриэль единственный, кто может спасти империю и мою семью.

— Хорошо, — кивнула, многозначительно заглядывая в родные глаза, которым верила безукоризненно. — Давай сделаем это.

— Узнаю мою решительную Ри.

Габриэль

В воздухе искрилось напряжение. Магия сверкала под потолком моего кабинета, разделяясь на сотни электрических разрядов.

Все были на пределе.

Аян Мандела сидел на полу возле начерченной пентаграммы, широко разведя дрожащие руки. Взъерошенный котенок лисны неподвижно лежал в центре круга, ярко сверкая голубым цветом глаз, а я стоял за спиной Аяна и поддерживал заклинание, частью которого все мы являлись.

Я знал, что требую от марийского принца слишком много…

Но не собирался жалеть ни его, ни себя, ни зверя, в надежде отыскать мою Розу!

Внутреннее чутье подсказывало, что она в опасности. И это сводило с ума. Страх ползучей тварью пробирался в сердце. Я не мог отделаться от этого проклятого чувства, что пожирало меня изнутри.

Я должен был найти ее!

— Ты сможешь, Аян… — уверенно произнес, хмурясь от напряжения. Сейчас очень многое зависело именно от него. — Не разрывай связь. Сконцентрируйся на потоке маны, что вместе с кровью циркулирует по ее телу.

— Я чувствую ее, но… — мой ученик прерывисто говорил, стараясь не сбить дыхание. — Но не могу активировать метку на ее ноге… Это невозможно!

— Возможно, — прорычал, теряя терпение. — И ты это сделаешь!

Нервы натянулись подобно струнам. Я находился на грани, пытаясь сохранить контроль.

Внезапно звон колокола раздался в ночи, и раскаленный импульс прошелся по всему моему телу, вынуждая затаить дыхание.

Нет, это не она…

Не она!

Я покачнулся, но смог удержать магический контур, ощущая предательскую дрожь в пальцах.

Главное, не терять самообладание. Нельзя поддаваться эмоциям.

Нужно продолжать!

— Это же… траурный колокол… — ошеломленно произнес Мандела, непроизвольно опуская руки. — Выходит, мы опоздали и Роза…

— Жива, — твердо ответил я, глядя в сияющие глаза зверя. — Иначе связь бы прервалась.

— Но тогда кто…

— Плевать, — хрипло произнес, и котенок лисны любопытно посмотрел на меня, отрывая морду от лап. — Хоть сам император.

«— Прекрасная уловка, брат. Но со мной не сработает!»

Ярость и злость выжигали вены. Пульс учащенно стучал в висках. Я до боли сжимал челюсти, чувствуя, как мана свирепствует внутри, желая полностью выйти наружу.

И в этот единственный раз, я не собирался сдерживать ее.

Зловещая ухмылка исказила мои губы, и лисна взволнованно поднялся на лапы, шевеля ушами.

Чует настрой, звереныш.

Я на шаг приблизился к спине Аяна и тяжело положил руки ему на плечи, отчего парень слегка ссутулился.

— Я передам тебе часть своей силы, — прозвучало подобно угрозе. — Ты возьмешь ее и направишь кровь Розы на активацию метки. Шрам с моими инициалами должен стать свежим, словно его только нанесли, иначе руна не сработает.

Аян молча сидел и сосредоточенно размышлял. Капли пота медленно стекали по его ровно очерченным скулам, пряди волос чуть колыхались от искрящейся магии вокруг.

Мне необходимо было согласие.

— Что будет… — он запнулся, а затем повернул голову и хмуро посмотрел на меня через плечо. — Что будет, если я не смогу перенаправить твою силу?

— Она либо покинет твое тело, либо испепелит дотла, — честно ответил.

В любом случае, это риск. Смертельный риск.

— А он? — Аян перевел взгляд на котенка лисны, что стоял на лапах и не сводил с меня внимательных глаз, нервно стуча серым хвостом по полу.

— Он рискует чуть меньше, — ухмыльнулся я, и мариец сжал пальцы в кулаки, что покоились на его бедрах.

Я не торопил его, хоть время поджимало.

— Хорошо, — неожиданно согласился он, и я одобряюще улыбнулся. — Я хочу найти Розу, хочу стать сильнее и превзойти собственный предел.

— Даже если это убьет тебя?

Мандела утвердительно кивнул, и сережка сверкнула в его ухе, отражая уверенность.

Не скрою, на какое-то мгновение чувство гордости промелькнуло в душе, но вскоре его затмило другое, более тревожное чувство.

Я не успокоюсь, пока не верну свою принцессу!

— Тогда советую приготовиться… — предостерегающе произнес я, и мариец тут же собрался и выпрямил спину, возвращая руки в исходное положение.

Я не мог ошибиться, не мог потерять контроль даже на долю чертовой секунды…

Чтобы не дать никому умереть.

Я сделал жест двумя пальцами, не отрывая ладони от плеч Аяна, и направил ману в центр пентаграммы, постепенно насыщая ее линии красным цветом.

Это даст мне несколько драгоценных мгновений в случае провала.

— Начинаем.

Я чувствовал, как подрагивают плечи моего ученика, как поднимается температура его тела сквозь рубаху, слышал, как сдавленно рычит зверь, уткнувшись носом в лапы.

Долго они не протянут.

— Что-то не так… — вдруг взволнованно произнес Аян, морщась от напряжения и боли.

— Что это значит?

— Она… словно отдалилась… на огромное расстояние.

Портальное перемещение?

— Продолжай! — скомандовал, прекрасно понимая, что мы не можем остановиться.

Я видел перед глазами размытый образ, передаваемый мне лисной, но никак не мог его разобрать.

— Я боюсь ей навредить! — прокричал он так громко, что стекла в окнах завибрировали.

— Я этого не допущу, — уверенно ответил, чуть крепче сжимая пальцы на его плечах.

Секунда и барьер между мной и Розой пал. Я отчетливо почувствовал ее эмоции, которые она пыталась подавить, ощутил холод в ступнях, ожог на нежной коже бедра и самое главное… увидел ее глазами роскошную комнату и герб императорской семьи.

Она в покоях дворца!

Я прервал заклинание, и Аян Мандела обмяк в моих руках, потеряв сознание. Зверь тоже притих, не двигаясь на полу.

— Вы справились, — победно прошептал, осторожно опуская своего ученика на пол.

Мне нужно было идти.

Я открыл портал и уже собирался в него шагнуть, но что-то остановило меня, заставив вновь взглянуть на этих двоих.

Они рисковали жизнью ради той, кого совсем не долго знали…

Это и есть дружба?

Я быстро подошёл к шкафу, что стоял возле окна, и вытащил из него одеяло. Затем вернулся и накрыл им Аяна, параллельно зажигая пламя в камине.

Моя девочка нашла себе прекрасных друзей.

Мы шли по мрачным коридорам дворца, пытаясь попасть в тронный зал.

Всюду стояла гробовая тишина. Сумрак ночи застилал глаза, отражаясь бликами луны на серебряных рамах картин, канделябрах и зеркал, украшающих стены.

Вокруг не было ни души. Это настораживало.

Я бесшумно ступала за Линзаэлем босыми ногами по мраморному полу, ощущая приятную прохладу. Тело горело огнем. Метка на бедре пульсировала, причиняя боль, но я старалась не обращать на нее внимания. Сейчас было важно другое…

Спасти маму и не позволить Себастьяну захватить империю!

В голове крутилось множество вопросов, на которые я пыталась найти ответ:

Как он смог втереться в доверие к моему отцу? Как ему удалось скрыть в тайне свое прошлое?!

Император никогда бы не взял на службу стража, чью семью казнил за измену во избежание предательства и мести.

— Линз, ты подозревал об этом, да? — шепотом произнесла, вглядываясь в широкую спину брата. — Поэтому ушел?

Он молчал какое-то время, а после сдержанно кивнул.

— Пришлось инсценировать собственную смерть, чтобы проникнуть в ряды заговорщиков и прекратить поставки турмалина. Я узнал очень много, подобрался так близко… — с досадой произнес он, остановившись. — Но все равно не смог спасти отца.

Я подошла к нему и крепко обняла сзади, уткнувшись лицом в спину.

— Не вини себя. Ты сделал все, что смог.

— И все равно этого оказалось недостаточно. Я причинил тебе много боли, Ри… — виновато прошептал он, накрыв мою руку своей. — Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить.

— Мне не за что тебя прощать, — ответила и рука брата чуть крепче сжала мою.

— Это не так, — он неожиданно отстранился и направился дальше по темному коридору, вынуждая последовать за ним.

Мы специально не пользовались порталом, чтобы у захватчиков не сработали «маячки», реагирующие на колебание маны. Оружие людей становилось все более искусным и опасным, словно они заранее готовились к этой войне.

Линз завернул за угол, и мы наткнулись на несколько безжизненных тел магов. Они лежали в лужах собственной крови, что растекалась по светлому мрамору едва касаясь моих голых ног.

Никогда прежде не видела такого ужаса…

Если бы не успокаивающая руна на моем запястье меня наверняка бы хватил шок.

Я поежилась, чувствуя, как капля пота медленно стекает по спине.

— Дальше будет сложнее, — нахмурился брат, доставая из ножен серебряный кинжал. — Ты останешься здесь, пока я не расчищу нам путь до залы.

— Нет, — уверенно возразила, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Ты больше меня не оставишь. Я пойду с тобой и помогу.

— К сожалению, сестренка, ты плохо владеешь холодным оружием, — подмигнул он, сверкнув серебряной сталью в лунном свете.

— Ты не справишься с целым восстанием…

— В замке всего лишь человек десять. Настоящее восстание на подходе, — серьезно ответил Линз, и по спине пробежала ледяная дрожь, несмотря на жар в теле.

Выходит, Себастьян Мейз сделал все один…

Он убил всю стражу, верховного мага и членов высшего света, проживающих во дворце. Он убил всех, кто мог им помешать!

— Я все равно пойду за тобой, — брат недовольно нахмурил брови, проницательно вглядываясь в мои глаза.

— Тебя не переубедить, да?

Я настырно замотала головой в разные стороны, сжимая вспотевшие ладони.

— Хорошо, — сдался он, указав на меня кончиком острого клинка. — Но ты будешь держаться за моей спиной и используешь магию только тогда, когда окажешься в тронном зале.

— Почему?

— Здесь могут быть ловушки-артефакты, лишающие маны. Иначе, как по-твоему десять человек удерживают замок? Другими словами, никакой маны, пока не окажемся в тронном зале. Поняла?

— Да, ваше величество.

Брат показательно закатил глаза, а затем отвернулся и направился дальше по коридору, а я заметила на его губах промелькнувшую ухмылку.

Он слишком хорошо меня знал.

Я на носочках обошла лужу крови и поторопилась за ним, держась позади на расстояние несколько шагов.

Напряжение усиливалось. Воздух становился тяжелым, густым. Руки дрожали, желая выпустить заклинание и узнать количество врагов впереди, но я не могла этого сделать.

Слишком опасно.

Мы прошли до конца коридора и остановились у закрытой двери, что вела в огромное помещение с фонтаном и диванами, за которым уже находился тронный зал.

— Приготовься, — приказал Линз, и на его лице не дрогнул даже мускул, лишь вздувшаяся вена на лбу говорила о его напряжении в теле.

Сейчас все начнется.

Он с ноги открыл тяжелую дверь и ворвался внутрь, в результате чего на него сразу же набросились четыре здоровенных повстанца, желая убить.

Я застыла на пороге, с ужасом наблюдая, как мой брат отбивается, ловко орудуя кинжалом. Каждое его движение, взмах руки и поступь ног были отточены до совершенства. Он молниеносно уклонялся и наносил удар за ударом, хладнокровно перерезая горла и сухожилия врагам.

Но как? Маги не сражались сталью. Никогда.

Где он этому обучился?!

Внезапно в соседнем помещении раздался громовой раскат, а за ним последовали приглушенные вспышки маны.

— Мама… — испуганно прошептала и тут же бросилась к ней, но путь мне сразу же перегородил один из амбалов.

— Вот мы и встретились снова, магичка… — зловеще усмехнулся он, и я вдруг узнала в нем того браконьера, от которого спасла лисенка. — На этот раз ты от меня не уйдешь!

Я вскинула руки, собираясь сплести атакующее заклинание, но сразу же сжала их в кулаки, вспомнив слова Линза.

Нельзя.

— Знаешь, сколько я простоял неподвижно в том переулке? Хоть представляешь, как сильно чесалась моя задница? — с ненавистью произнес он, высвобождая уже знакомый мне кнут. — А сколько я потерял в деньгах?!

— Надеюсь много, — ответила, и хлыст свистнул в воздухе, рассекая кожу на моем лице.

От удара я упала на колени, едва не потеряв сознание. В глазах мгновенно потемнело, и я услышала противный звон в ушах.

— Неправильный ответ, — он подошел в плотную, сжимая с двух сторон рукоять кнута, видимо собираясь меня им задушить.

Но не успел он сделать и пару шагов, как резко остановился и из его рта густым потоком хлынула кровь на грязный ворот рубахи.

— Не смей… угрожать… моей сестре, отброс! — яростно прошипел Линз, выдергивая клинок прямо из его затылка.

Я прерывисто выдохнула, и браконьер тяжелым грузом повалился вперед, падая к моим ногам.

Как же я сейчас была благодарна за руну на моем запястье, что не позволяла поддаться паники!

— Ты как? — брат тут же приблизился, беспокойно заглядывая в мое лицо, на котором кровоточила глубокая рана. Теперь наверняка останется шрам. — Идти сможешь?

— Да, все в порядке… — уклончиво ответила, косясь в сторону тронного зала, в котором явно что-то происходило.

Тяжелый грохот раздался вновь, сотрясая стены и окровавленную воду в фонтане, в котором уже плавало чье-то бездыханное тело, и брат учтиво протянул мне руку.

— Нужно спешить, — я молча кивнула и приняла его помощь, поднимаясь с колен.

«Пожалуйста, мама, только дождись…»

Ноги дрожали, но я продолжала идти в сторону тронного зала. И когда Линз беспрепятственно распахнул перед нами тяжелые двери, мы оба ошеломленно замерли, едва веря своим глазам.

Мама воинственно стояла посреди тронного зала в окружении вооруженных людей, что наступали на нее, и отважно сражалась, мастерски сплетая одно атакующее заклинание за другим.

Край ее роскошного халата был задран на бедре, ворот спущен на плечо, открывая лиф плотной шелковой сорочки, белоснежная прядь волос небрежно спадала на лицо, а большие синие глаза смотрели с ненавистью и презрением.

Она выглядела так величественно и прекрасно, что у меня перехватило дух.

— Моя императрица… — восторженно произнес Линз, и тут же бросился к ней на помощь, обезвредив ударом маны сразу несколько предателей со спины.

Мама удивленно посмотрела в нашу сторону и в ее глазах застыл неподдельный ужас.

— Линз? Риэль? — изумленно прошептала она, и под сводами высокого потолка сверкнула ослепительная молния, а за ней последовал оглушительный раскат грома, сотрясая панорамные окна тронного зала. — Вам нельзя здесь находиться. Это ловушка!

— Не для нас, — четко ответил Линз и встал возле нее.

Что он имел в виду?

Я облокотилась на стену, пытаясь справиться с тошнотой. Голова все еще кружилась, боль горячей волной растекалась по телу. Силы были на исходе…

Встреча с Себастьяном Мейзом не прошла для меня бесследно. Я потратила всю свою ману на то защитное заклинание, которое успела применить против него, и теперь была бессильна.

Это злило и пугало.

Я безучастно наблюдала, как мама и Линз храбро сражались рука об руку, умело совмещая защиту и атаку. Они действовали вместе, словно единый слаженный механизм и создавали новое, невероятно мощное заклинание, что закручивало и наэлектризовывало воздух в тронном зале.

Ветер срывал гобелены, стекла в окнах дрожали, осыпаясь на мраморный пол, голубые вспышки молний сверкали под потолком, предвещая настоящую бурю.

Я знала, Линз был искусным магом, но мама… она поражала своей силой и мастерством, виртуозно владея магией.

И, кажется, не я одна недооценила императрицу…

Повстанцы вынужденно пятились, прикрывая лица. Артефакты в их руках отражали атаки, но полностью не защищали от резких порывов ветра. Они не могли подойти и что-то сделать.

Внезапно один из них достал из-за пазухи пистолет странной конструкции и направил прямо в спину Линзаэля.

— Линз, берегись! — прокричала я изо всех сил, и брат успел выставить магический щит, от которого в следующий миг отлетели ярко-синие пули.

Неужели в них…

— Турмалин, — озвучил мое предположение брат, и я услышала его хриплый голос сквозь порывы ветра. — Пора с этим заканчивать.

Глупец продолжал стрелять, пока Линз угрожающе наступал на него, изменившись в лице.

— Не подходи, мертвый принц! — кричал мужчина, откинув бесполезный пистолет и выставив перед собой защитный артефакт. — Эта штука не позволит тебе навредить мне. Сдайся по-хорошему!

Ох, как он ошибался…

— По-хорошему? — брат неожиданно остановился и перевел на меня оценивающий взгляд, в котором читалось сожаление и злость.

Он вглядывался в капли крови, что стекали по моей щеке и шее, оставляя грязные следы.

— По-хорошему уже не получится, — ответил он, а затем сплел заклинание и выпустил ударную волну маны, что далеко откинула повстанца и его союзников, расколов мрамор под ногами и их артефакты на части.

Ветер мгновенно стих, опуская звенящую тишину.

— Линз… — взволнованно прошептала я, наблюдая как брат бледнеет и шатается, лишившись большей части своей силы.

Я хотела подбежать к нему, но ноги не слушались, не позволяя двинуться с места.

— Дальше я сама, — вдруг строго произнесла мама и, сделав несколько взмахов руками, беспощадно лишила кислорода разом всех наших врагов, присутствующих в зале.

Это было ужасно и смертельно жестоко. Но я не могла ее винить.

— Они заслужили это, — словно в оправдание прошептала она, незаметно смахнув слезу со щеки, и быстро подошла к Линзу, ничуть не удивившись его возвращению из мертвых. — Я рада тебя видеть, сын.

Я неподвижно стояла у стены и беспокойно оглядывала разрушенное помещение, что еще совсем недавно было роскошным тронным залом и являлось гордостью империи. Всюду лежали бездыханные тела повстанцев и стражи, виднелись осколки стекла, остатки от кристаллов магов и артефактов людей.

Главный оплот двух миров рухнул, объявляя начало войны.

— Теперь все изменится, навсегда… — озвучила мысли, устало прислонившись к холодной стене и закрыв глаза.

Неожиданно сдержанные громкие аплодисменты нарушили тишину ночи, и я вздрогнула, ощутив, как внутри все сжимается от страха.

— Браво! — надменно произнес Себастьян, внезапно появившись из портала в центре залы.

Он медленно надвигался на меня, не сводя своих черных, словно смоль глаз.

— Признаться честно, я удивлен.

Он подошел вплотную и крепко схватил меня за подбородок, поворачивая мое лицо в сторону и рассматривая глубокий шрам.

— Не трогай мою дочь, мерзавец! — грубо произнесла мама, дернувшись вперед, но Линз удержал ее за руку.

— Сбежавшая принцесса, воскресший принц и лживая императрица… — невозмутимо подметил он, оглядев всех присутствующих и отдернув руку от моего лица. — Я никого не пропустил?

Он повернулся лицом к трону, который был накрыт полотном с гербом империи, и иронично произнес:

— Ах да, еще император неодаренный маной.

— Закрой свой рот, — вновь несдержанно произнесла мама, что было для нее несвойственно.

Я никогда прежде не видела ее такой.

В ее больших светлых глазах таилось столько боли и отчаянья, что это ранило сердце.

Мне не представить, что ей пришлось пережить!

— Вы прекрасно сражались, ваше величество. Но ваше правление подошло к концу, — голос Себастьяна прозвучал подобно стали, и каждый нерв в моем теле натянулся до предела.

— Убей меня, но не трогай моих детей…

— Прямых наследников престола? — перебил ее Мейз, злорадно усмехнувшись. — Это противоречит моим планам.

— Ты не сможешь ничего изменить, Себастьян. Лишь приведешь империю к распаду! — не унималась моя императрица, едва заметно дрожа.

— Именно, — ответил маг, сузив глаза. — Я не собираюсь ничего менять, я планирую уничтожить все, чтобы после создать новый мир.

Я слушала его, затаив дыхание.

— Предыдущий император был слаб и совершил много ошибок… — задумчиво произнес он, вновь переведя взгляд на трон. — И где он теперь?

Себастьян взмахнул пальцем и расшитое полотно слетело в сторону, являя мне обугленное тело моего отца.

— Боже… — ноги подкосились, и я рухнула на мраморный пол. Тошнота подступила к горлу и меня вырвало, высвобождая содержимое желудка.

Кажется, руна на моем запястье больше не действовала.

— Ты чудовище! — воскликнул брат, тяжело дыша.

— Как и он, — невозмутимо ответил Себастьян. — Я лишь сделал с ним тоже, что и он когда-то с моей семьей — сжег заживо за измену.

— Что ты несешь?

— Я считаю предательством халатное отношение к своей империи и судьбе ее жителей.

— Ты просто безумен… — прерывисто прошептала я, и Мейз младший обратил на меня внимание, нахмурив выразительные брови, в результате чего на его переносице появилась глубокая черточка. — Смерть твоих родителей была ужасной. Но ты не должен был становиться таким… как мой отец. Куда делся тот маленький мальчик, который держал за руку брата и плакал, потому что хотел есть или боялся крыс?

Выражение лица Себастьяна дрогнуло. За долю секунды он оказался рядом и сжал мое горло рукой, подняв от пола на несколько сантиметров.

— Откуда… ты… это знаешь? — сдержанно произнес мой бывший жених, выделяя каждое слово, пока я вглядывалась в его черные глаза, в которых колыхалась сама тьма.

— Риель! Нет! — раздались обеспокоенные голоса брата и мамы, но я уже не видела их.

Боль ослепила. Сильные пальцы не давали сделать вдох.

Я не умру так просто!

— Он… показал, — призналась я, и этой заминки хватило на то, чтобы коснуться его груди и выпустить остатки маны, перенаправив влагу в его теле всего на несколько секунд, ставшими для меня решающими.

Я не владела искусством крови, но сделала это по наитию, отчаянно пытаясь спастись.

Себастьян разжал руку, согнувшись пополам, и я рухнула на пол, жадно глотая губами воздух.

— Ты… — прошипел он, приходя в себя.

Внезапно широкие двери с грохотом распахнулись и внутрь ворвался Габриэль, пылая взглядом янтарных глаз.

Он был вне себя от злости и выглядел словно демон.

Только не это…

— Ну, здравствуй, брат!

Габриэль

Я зря тратил время.

Портал перенес меня в совершенно другое место, а точнее в противоположную часть замка, как можно дальше от моей принцессы. И теперь я снова искал ее, преодолевая коридорные лабиринты.

Чертовы ловушки!

Себастьян все предусмотрел. Он заранее расставил по всему дворцу запечатывающие артефакты, лишающие маны. На меня они, конечно, действовали слабо (чего не скажешь о других магах), но вот портальное перемещение искажалось, специально отбрасывая меня все дальше от моей цели.

Я был в ярости.

Кровь шумела в ушах. Собственная мана обжигала пальцы, выйдя наружу и окутав мое тело бледно-красной аурой.

Я ощущал боль, унизительное бессилие и паническое чувство страха, вот только все эти эмоции были не мои. Они принадлежали ей — моей Розе.

Я вновь остановился и закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Это помогало сконцентрироваться.

— Потерпи, милая… — прошептал в тишину, пытаясь сориентироваться в пространстве. — Мне нужно еще немного времени.

Я знал, где она, чувствовал. И отчаянно размышлял над тем, как быстро до нее добраться, преодолев все эти коридоры и залы.

Это странно, но мне и раньше удавалось безошибочно находить ее, не используя при этом заклинания. Даже тогда, в ночь маскарада и когда ее похитил Себастьян, я знал наверняка, где она находится благодаря нашей связи.

В голове выстроился детальный план с расположением комнат, и я наконец нашел для себя максимально короткий путь, что лежал через несколько стен.

К черту…

Если понадобится, снесу весь замок!

Я сорвался с места и побежал, не замечая преград. Мана действовала на опережение и открывала передо мной двери, обрушала стены, разбивала вдребезги артефакты людей, направленные на запечатывание или уничтожение…

Я не останавливался ни на секунду, желая немедленно ее вернуть.

Внезапно яркая вспышка боли ослепила глаза, и я сам не понял, в какой момент оказался в тронном зале, ворвавшись в широкие двери.

Все мое внимание было приковано к ней.

Роза бессильно сидела у ног Себастьяна, а по ее окровавленному бледному лицу стекали слезы.

Одним богам было известно, чего мне стоило сдержаться и не убить собственного брата в эту самую секунду.

— Ну, здравствуй, брат! — веско произнес он, с осторожностью вглядываясь в мое лицо.

Мгновение, я очутился рядом и откинул его в сторону, отчего Себ пролетел через всю залу и врезался спиной в трон, упав прямо на колени императора.

— Спасибо… — сдавленно произнес он, поморщившись от боли. — Здесь мне самое место.

Я тут же подбежал к Розе и сгреб ее в охапку.

Она была опустошена и напугана. Шумное дыхание срывалось с алых губ, сердцебиение учащалось, хрупкие пальцы дрожали, а взгляд синих глаз взволнованно бегал по моему лицу.

— Ты не должен был приходить… — прошептала она, и внутри меня что-то надорвалось. — Я ушла, чтобы не навредить тебе.

— Глупая, — хрипло произнес и прижал ее к себе, зарывшись носом в спутанные белоснежные волосы, от которых все еще пахло цветами.

Она здесь. Рядом со мной.

Не тратя больше драгоценного времени, я сосредоточился и направил поток собственной маны прямо в ее тело, исцеляя раны.

Метка еще ярче засияла на ее бедре, и моя принцесса облегченно выдохнула, мгновенно расслабившись в моих руках.

— Больше никогда не сбегай от меня, Риель… — сурово произнес я, едва узнавая свой грубый голос. — Иначе последствия будут необратимы!

Я не шутил.

Чтобы найти ее, я готов был разрушить половину империи, едва не поддавшись ярости и отчаянью, что подводили меня к опасной черте.

Я смотрел в ее прекрасное, испачканное кровью лицо без шрама и по мимо нежного чувства внутри испытывал выжигающую обиду и злость.

— Прости, — она виновато опустила затуманенный взгляд, и я поднялся вместе с ней, направляясь в сторону внезапно ожившего Линзаэля Грейман и императрицы.

— Присмотрите за ней, — скомандовал тоном, не терпящим возражений, и передал ее в руки брату.

Я обернулся в сторону Себастьяна и увидел, что тот уже удобно сидит на троне с короной на голове и задумчиво опирается рукой о подбородок, приняв скучающий вид.

— Ты закончил? — поинтересовался он, не обращая внимание на тело мертвого императора у своих ног. — Толпы неодаренных уже идут сюда, чтобы объявить это место своим. У нас осталось не так много времени.

— У нас? — переспросил, иронично вскинув бровь.

— Конечно, — он вальяжно отклонился назад, перекинув ногу на ногу. — Я сделал то, о чем мы оба давно мечтали: отомстил. И теперь империя в наших руках!

— Ты выбрал не лучший путь, — хмуро ответил, медленно двигаясь в его сторону.

— Возможно, — брат усмехнулся, сохраняя привычное ему хладнокровие. — Я пытался сделать все по-честному, но ты помешал мне, Габриэль.

— Не я один, — зловеще прохрипел, едва удерживая контроль.

Как же мне хотелось его убить…

Наше соперничество слишком далеко зашло.

— Верно. Если бы Риель не сбежала, я бы стал верховным магом. Всего этого кровопролития можно было бы избежать… — он многозначительно посмотрел на мою принцессу, и та побледнела еще сильнее. — Но знаешь, я даже благодарен вам. У меня ушло бы слишком много времени на то, чтобы очистить империю от всякого знатного сброда с помощью турмалина, а так… я убил почти всех разом.

Я остановился у широких ступеней, ведущих к трону, и с готовностью поставил ногу на одну из них.

— Идеально вышло, правда?

— Ты просчитался в одном… — угрожающе произнес, глядя исподлобья. — Я обещал убить тебя, если ты хоть пальцем тронешь мою Риель!

— Обещания в этом мире ничего не значат, брат, — иронично подметил он. — Тобой, как всегда движут эмоции. Ты успокоишься и поймешь, что я сделал все правильно.

— Я так не думаю.

Себастьян устало вздохнул и поднялся с трона, снимая корону с головы.

— Ты присоединишься, как обычно выбрав меня… — рассуждая, произнес он и откинул золотой ореол, что с характерным звуком покатился по треснутому мрамору и остановился прямо у ног императрицы. — А пока, я позволю тебе выпустить пар.

Я смотрел в темные глаза брата, видя в них собственное отражение, и отчетливо понимал…

Эта битва между нами станет последней.

Этого не должно было произойти…

Я лежала на руках Линзаэля и с замиранием сердца следила за происходящим. Слова Себастьяна, словно набатом звучали в голове:

«— Если бы Риель не сбежала… Всего этого кровопролития можно было бы избежать».

Это правда? Я виновна во всех этих смертях?!

Нет.

Кровопролитие было неизбежно. Себастьян Мейз собирался развязать войну, в которой император, несомненно, бы погиб, а он занял его место!

Я судорожно выдохнула и вновь взглянула на обугленное тело моего отца.

Видеть его таким было невыносимо тяжело. Сердце надрывалось от боли, душа изнывала. Разум до сих пор отказывался верить в то, что это он…

Но сомнений быть не могло.

— Не смотри на него, — приказал Линз, мгновенно разгадав мои мысли, и я послушно отвела взгляд, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

Это еще не конец.

Себастьян вальяжно спускался по ступеням, бесцеремонно перешагнув через моего отца, и остановился прямо напротив Габриэля, сделавшись с ним одного роста за счет ступени.

— Мне не в первый раз приходится остужать твой пыл… — без доли иронии произнес он и любопытно посмотрел на меня. — Но в последнее время это все чаще происходит из-за нее. Скажи, чем тебя так зацепила моя невеста?

Секунда и пылающий кулак Габриэля остановился прямо у лица брата, молниеносно блокированный его твердой рукой, отчего искры разлетелись в стороны.

Я инстинктивно покачнулась, и Линз чуть крепче прижал меня к себе, держа навису.

— Сегодня мы на равных, Габ, — самодовольно произнес Себастьян, продолжая сжимать его кулак. — Артефакты сделали свое дело, хоть ты этого и не заметил.

Они ослабели его…

Выходит, Себастьян перестраховался и заранее все предусмотрел!

— Это не помешает мне убить тебя, — угрожающе прорычал мой ректор и второй рукой нанес мощный удар маной, в результате чего они оба отпрянули и оказались на противоположных сторонах залы.

Все произошло так быстро, что я даже не успела уловить движения.

— Да-да… — саркастично протянул Мейз младший и встал в боевую стойку, окутав маной ладони. — Ты не ответил на мой вопрос.

— Я и не собирался.

— Зря, а ведь здесь есть над чем подумать, — начал он, и внутри меня все сжалось от напряжения и оголенные нервы натянулись до предела.

О чем он говорит?

— Тебя не смущает накал страстей? Чувство чрезмерной привязанности, необузданного влечения, от которого теряешь рассудок?

Габриэль осторожно посмотрел на меня через плечо, и я увидела его пылающий янтарный взгляд из-под опущенной челки.

— Посмотри на себя, ты буквально одержим ею. Не задавался вопросом, откуда взялась эта «нездоровая» связь? Явно же не из-за руны на бедре.

Он заметил даже это!

— Что ты имеешь ввиду? — голос Габриэля прозвучал настолько низко и грубо, что у меня дрожь пробежала по спине.

— Кто-то наложил на вас магическую привязку… — вынес вердикт Себастьян, заставив меня ошеломленно застыть. — И этот кто-то сейчас находится в этой комнате.

Что? Как такое возможно?

Габриэль стоял на месте, опустив голову, отчего длинные пряди волос спадали на его лицо.

Получается, все эти чувства, головокружительные эмоции и ощущения были ненастоящими? Это всего лишь результат чей-то магии?!

— Ты ведь догадывался об этом, — в голосе Себастьяна слышался победный тон, а я едва дышала, пораженная до глубины души. — Не так ли, брат?

— Замолчи, — вкрадчиво ответил он и сорвался с места, выпустив одно атакующее заклинание за другим.

Вверх поднялся столп пыли, и я крепко зажмурилась, чувствуя, как сердце пропускает удар, едва выдерживая все это.

Нет.

Этого просто не может быть.

— Нам нужно уходить… — произнесла мама, мягко касаясь моего плеча, пока я все еще прибывала в шоке, не решаясь открыть глаза.

Мир рушился вокруг. Вспышки и раскаты маны доносились со всех сторон, разряженный воздух становился горячим, раскалённым.

— Они здесь камня на камне не оставят. Мы проиграли!

— Нет, — раздался ровный голос Линзаэля над ухом. — Еще ничего не кончено. К тому же, мы не можем уйти. За пределами тронного зала стоит барьер. Себастьян опустил его, как только пришел!

Я слушала разговор мамы и брата отдаленно, думая лишь о том, что узнала минуту назад…

Я не могла поверить, но все слишком сильно походило на правду.

Меня тянуло к Габриэлю Мейзу с той самой минуты, как я переступила порог его кабинета и заглянула ему в глаза. Я ненавидела его, но не могла сопротивляться внезапно нахлынувшим чувствам, что испытывала к этому магу. Я будто растворялась в нем, пока окончательно не потеряла себя.

Все это ошибка. Проделки чей-то невероятной жестокости.

— Прости меня, Ри… — внезапно прошептал брат, обратившись ко мне, и его слова будто пронзили насквозь.

Неприятный холод пронесся по коже, и я широко распахнула заплаканные глаза.

— Ты… — изумленно прошептала, пока все вокруг разрушалось, раздаваясь звуками ожесточенного боя. — Ты это сделал…

Я растерянно смотрела в голубые глаза брата, которым верила безукоризненно, и чувствовала себя преданной, убитой им.

— Ри, я должен был сделать это. Наша империя…

— Ты хоть представляешь, что натворил? — шепотом перебила, медленно отстраняясь. — Хоть понимаешь, на что меня обрек?

Он вынужденно поставил меня на пол, и я сильно пошатнулась, опираясь на руку мамы.

— Я все объясню… — но я уже не собиралась слушать.

— Ты связал меня с тем, кого я винила в твоей смерти. Я оплакивала тебя… ненавидела его… и каждый раз умирала от своих чувств, испытывая вину!

Черное пламя вспыхнуло в стороне, окутав трон, но я даже не обернулась, вглядываясь в печальные глаза брата.

Сейчас рушился не только мой мир, но и моя семья.

— У меня не было другого выхода. Я пожертвовал нами, чтобы спасти империю!

— Ты знала? — произнесла, вдруг обратившись к маме. — Поэтому отправила меня в эту академию?

— Прости, родная… — ответила она, ласково коснувшись губами моего виска. — Мы все пожертвовали чем-то.

Я оказалась пешкой в одной большой игре. В игре, в которой для меня все пазлы мозаики наконец-то сложились воедино.

Неожиданно пол дрогнул, и красная волна маны прошла сквозь нас и стены, уходя далеко за пределы тронного зала.

Я обернулась и увидела, как Габриэль и Себастьян стоят друг напротив друга, тяжело дыша.

Их движения становились все более тяжелыми, сокрушительными, четкими. Они больше не использовали стихийные заклинания, а сражались ударами чистой маны, от которых разлетались оранжевые искры.

Они были равны. Их природа магии была одна.

— Этот мир давно прогнил, Габриэль… — Себастьян начал выходить из себя. Он хмурился, нанося все более яростные атаки. — Я лишь зачистил его для нас!

— Ты сделал это для себя! — ответил мой ректор, защищаясь, и я заметила на его шее кровь, что стекала под воротом рубашки до пальцев рук.

Я смотрела на него и… сердце замирало в груди. Чувства казались такими реальными, искренними, обжигающими.

Я знала, что такое магическая привязка. Понимала, что это навсегда.

Но все равно переживала за него и боялась потерять. Я любила его, пусть и не «по-настоящему»!

— У нас нет на это времени, толпы неодаренных уже у ворот! Вставай со мной рядом, и мы вновь будем вместе, как в детстве. Брат за брата!

Габриэль отразил удар и вдруг резко остановился, опустив крепко сжатые кулаки, на которых выпирали вены.

Воцарилась гнетущая тишина.

— Габриэль… — настороженно прошептала его имя, и он посмотрел на меня.

На какое-то мгновение время словно остановилось, и я забыла, как дышать. Взгляд его янтарных глаз прожигал насквозь, выворачивал душу, касался самого естества.

Я не знала, как это объяснить, но отчетливо понимала, что больше не смогу без него.

— Нет, — внезапно твердо произнес он, обращаясь к брату, и по моей щеке скатилась слеза. — Ты посмел тронуть мое, пытался отнять жизнь у той, что стала для меня всем. И тебе это с рук не сойдет!

— Серьезно? — нервно уточнил Себастьян, откинув подол пальто и указав на нас пальцем. — Ты так же ненавидишь этих выродков, как и я! Мы вместе мечтали изменить этот мир, вместе пытались хоть что-то сделать… и вот теперь ты отказываешься от всего ради нее? Зная, что это лишь… жалкое искусство?!

— Это не искусство… — прошептал Габриэль, подняв руку по которой текла кровь. — Это любовь. Но тебе меня не понять, брат.

— Я защищал тебя все это время! Закрывал глаза императору на твои выходки! Устранял наших врагов, укрыв тебя в академии, а ты меня предал?!

— Ты первый предал меня.

Никогда прежде не видела Себастьяна таким. Всегда сдержанный и хладнокровный он вышел из себя и стал словно другим человеком.

— Что ж… — досадно произнес он, сложив пальцы рук между собой в сложном магическом жесте. — Тогда вы все умрете здесь!

Я лишь успела сделать вдох, прежде чем черное пламя вспыхнуло вокруг и всех прижало к полу чудовищным давлением маны.

Не пошевелиться…

Мы оказались в ловушке!

Я не видела Габриэля, поскольку моя голова была повернута в другую сторону. Видела лишь напряженное лицо Линза напротив и бессильно наблюдала за тем, как он отчаянно пытается сопротивляться, упираясь обеими руками в мраморный пол.

— Все кончено, господа! — раздался где-то в стороне победный возглас Себастьяна, отозвавшийся звоном в моей голове.

Я больше не могла бороться. У меня не осталось сил.

Я неподвижно лежала на животе, чувствуя, как боль пронизывает виски, а из уха течет кровь. Тело словно находилось под паровым прессом, выжимающим жизнь.

— Ри… — брат вытянул дрожащую руку, пытаясь дотянуться до меня, но заклинание Себастьяна не позволило ему сделать это, припечатав его обратно к полу.

Он смотрел в мои глаза с такой досадой и сожалением, что душа разрывалась на части.

— Мне жаль, — едва слышно произнес он, и по моей щеке скатилась безмолвная слеза, мгновенно испарившись на приоткрытых губах.

Черное пламя подбиралось все ближе, обжигая жаром. Треск магического огня становился громче, заглушая остальные звуки…

Еще немного и нас постигнет участь отца!

Внезапно перед глазами все стало сливаться воедино. Я издала прерывистый вдох и ощутила, как сознание ускользает от меня, прежде чем пламя успевает объять, а затем…

Тьма.

Размытый образ Линза был последним, что я увидела перед собой.

Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я уже готова была окончательно покинуть этот мир, чьи-то сильные руки вырвали меня из забвенья и подарили невесомость.

Я оказалась в нежных объятиях, окутанная запахом виски и шоколада, что проникал внутрь и дарил уют.

— Роза… — чарующий голос Габриэля заставил меня очнуться и все звуки вернулись разом, обрушив тяжесть воспоминаний. — Прошу тебя…

Эмоции казались настолько ошеломительными, что я не сразу открыла глаза, а когда нашла в себе силы сделать это, то увидела взгляд светло-карих глаз, в которых будто потухли янтарные искры.

— Слава богам… — прошептал на выдохе любимый и чуть крепче прижал меня к груди, в которой бешено стучало сердце. — Я думал, что потерял тебя!

Габриэль держал меня на руках и учащенно дышал, уткнувшись носом в мою макушку.

— Все закончилось.

Я несколько раз моргнула, пытаясь скинуть наваждение, и растерянно огляделась по сторонам.

Место, в котором некогда была сосредоточена вся власть империи, сейчас было похоже на руины.

Но оно волновало меня меньше всего.

Я осторожно провела взглядом вдоль пустых стен и затаила дыхание, замерев от увиденного.

Мама и Линз лежали на полу и постепенно приходили в себя, а на обугленном, уцелевшем троне грузно восседал Себастьян Мейз, устало опустив голову вниз.

Он…

Смешанные чувства отозвались внутри, и я встретилась взглядом со своим кошмаром, что смотрел на нас черными глазами из-под опущенных волос и был удивительно похож на Габриэля в этот момент.

— Почему он жив и сидит на троне моего отца? — услышала я хрипловатый голос брата, поднявшегося на ноги.

Я молча ждала ответ, совершенно ничего не понимая.

Что происходит? Габриэль выбрал его сторону?!

На лице Себастьяна отразилась зловещая улыбка, похожая на оскал, и страх пронзил меня насквозь.

Внезапно мой Мейз взмахнул рукой и вокруг трона в воздухе проявились бледно-красные линии маны, удерживающие Себастьяна на одном месте.

Он заточил его в магическую клетку!

— Почему ты не убил его? — возмущенно произнес Линз, сжимая кулаки. — Он не остановится, пока не добьется своего. Ты это знаешь!

— Знаю, — ровным тоном ответил Габриэль, даже не взглянув на него.

Он не смог.

— Тогда это сделаю я, — Линз тут же достал окровавленный серебряный клинок и бросился в сторону Себастьяна, который этого наверняка только и ждал.

Я даже закричать не успела, чтобы его остановить.

Секунда, и Габриэль молниеносно двинулся вперед. Его рука сомкнулась на горле принца, пока вторая продолжала удерживать меня, прижимая к груди.

— Не смей… — ответил он с такой непоколебимой сталью в голосе, что осколки стекол едва не зазвенели на полу.

— Он убил императора, убил верховного мага… убил практически всех в этом замке… — не унимался брат, пытаясь вырваться из стального захвата. — Он должен умереть!

— Я сказал: нет, — четко произнес Габриэль и в следующее мгновение Линз с невероятной скоростью отлетел, врезавшись спиной в стену. — Мой брат виновен и понесет наказание. Он пожизненно будет заточен в этой клетке, и я лично буду охранять его!

— Ты совершаешь ошибку, ректор! — вмешалась в разговор мама, встревоженно подбегая к Линзаэлю.

— Императрица права, брат… — надменно произнес Себастьян, подняв лицо и откинувшись на спинку трона, словно это не его сейчас решалась судьба, а наша. — Рано или поздно я найду брешь в твоей защите, и тогда…

— Тогда я снова тебя остановлю, — перебил его Габриэль, сурово нахмурившись.

— Но все равно не сможешь убить… — иронично подметил Себастьян. — Потому что я твой брат. Мы до конца жизни будем связаны.

— Ты до конца жизни будешь моей ответственностью!

Себастьян заметно вздрогнул, а затем поспешно отвернулся, вглядываясь в предрассветное небо за разбитым окном.

— Теперь придется сделать тебя верховным магом… — Линз сплюнул на пол кровь и показательно откинул кинжал в сторону. Он поверил ему.

Боже…

Только сейчас я облегченно выдохнула и разжала вспотевшие ладони, что оказывается все это время прижимала к груди.

Габриэль тут же обратил на меня внимание и, не мешкая ни минуты, открыл портал, удобно подхватив меня обеими руками.

— Ты не забыл? У ворот восстание… — словно в напоминание сказал Линз, вскинув голову.

— Мне нужно позаботиться о твоей сестре. Я вернусь.

Брат больше не успел сказать ни слова, поскольку Габриэль вошел вместе со мной в портал, и мы оба оказались в академии прямо в его комнате, где было все тихо и спокойно.

Даже после столь изнурительного боя, всех ловушек и заклинаний, этот мужчина выглядел великолепно, без каких-либо следов усталости…

И это просто не могло ни поражать!

Габриэль бережно опустил меня на постель, затем снял с меня грязный плащ и укрыл одеялом.

— Оставайся здесь. Я не переживу, если с тобой что-то случится… — он наклонился и нежно поцеловал в губы, отчего сердце болезненно сжалось в груди. — Я люблю тебя.

— Даже… если это не по-настоящему? — прошептала осипшим голосом, чувствуя, как дыхание замирает, а на глаза наворачиваются слезы.

— Моя маленькая, наивная принцесса… — он сказал это таким низким глубоким голосом, что у меня завибрировала каждая клеточка в теле. — Наши чувства настоящие. Магическая привязка не создает новые эмоции, она лишь усиливает уже существующие, такие как ненависть, страсть… любовь.

— Получается…

— Подумай над этим позже, — мягко перебил он, коснувшись кончиками пальцев моего плеча, и исчез в портале, оставив толпу мурашек после себя.

Я чуть приподнялась, едва не задохнувшись от нахлынувших чувств.

Сердце пылало в груди, словно только что восстало из пепла.

Облегчение вперемешку с возбуждением растеклось по венам, создавая мощный коктейль. Тело ломило, слабость накатывала волнами, закрывая глаза.

Я устало откинулась на подушку, вдыхая запах любимого мужчины, и постепенно приходила в себя.

За одну ночь я лишилась отца, но вновь обрела брата. Я любила Линзаэля так же сильно, как Габриэль любит Себастьяна, и никогда не смогла бы отказаться от него…

Мой брат станет прекрасным императором, а Габриэль Мейз — верховным магом. Я помогу им, сделаю все, что в моих силах.

И больше не сбегу. Никогда.

Рассвет ярко поднимался за окном, щебетание птиц встречало утро, но я не обращала на это внимание, чувствуя, как сон и покой забирают меня в свои владения.

От себя не сбежишь, и я этому оказалась несказанно рада.

Кажется, в первые за долгие годы я была счастлива. Я знала где мое место и чего хочу достичь.

Теперь все изменится…

Мы сами все изменим. Вместе.

Год спустя…

Я сидела на огромной постели в роскошной спальне дворца и нервно прокручивала пальцем, циркулируя воздух.

Совет верховных должен был начаться с минуты на минуту. Это первый совет за всю историю империи, в который входили не только маги, но и равное им количество людей неодаренных маной.

Целый год Линзу потребовалось на то, чтобы изменить свод правил, способствующих этому решению, пока я училась на четвертом курсе академии Эденгард, куда нас с Аяном перевели практически сразу.

Мысли мгновенно унесли меня в сторону марийского принца, и я рефлекторно перевела взгляд на шкатулку-телепорт.

Аян Мандела должен был вернуться домой, чтобы занять свое законное место. Я знала, что он сделал для меня, и была ему безмерно благодарна, но все равно каждый раз отчитывала его за неоправданный риск или очередную интрижку, после которой он отсиживался в моей комнате.

Руна с инициалами мужа внезапно вспыхнула на бедре, и я вся подобралась, отчего сонный котенок лисны недовольно заворошился на покрывале, лениво вытянув лапы. Он всегда находился где-то рядом и спал в моих ногах.

Мой маленький защитник.

Габриэль Мейз распахнул тяжелую дверь и вошел внутрь, обдавая меня обжигающим взглядом янтарных глаз.

— Ты готова? — поинтересовался он, остановившись в полуметре.

Верховный маг выглядел великолепно.

Каштановые волосы аккуратными прядями спадали на плечи, дорогой приталенный пиджак выгодно подчеркивал его телосложение, а обручальное с голубым камнем кольцо говорило о том, что этот прекрасный мужчина только мой.

— Совет начнется через десять минут, — я согласно кивнула и отвела в сторону взгляд, потирая вспотевшие ладони.

— Милая, все в порядке? — заботливо поинтересовался он, нежно касаясь моего лица. — Что-то произошло?

— Нет, то есть да… — я волновалась. Голова начинала немного кружиться. — Мне нужно тебе кое-что сказать…

Габриэль нахмурился и опустился рядом, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Щеки горели. Сердце отбивало барабанный ритм.

— Я беременна, — наконец-то произнесла, и губы любимого растянулись в довольной улыбке.

Он тут же заключил меня в объятия, посадив к себе на колени, и я почувствовала, как тепло заполняет душу.

— Я знаю, — внезапно прошептал он на ухо, и я изумленно отстранилась, потеряв дар речи. — Действительно думала, что я не почувствую в тебе каплю другой маны?

— Почему не сказал?

— Ждал, когда ты сама догадаешься. К тому же ты так мило краснела и смущалась во время признания… — он чуть подался вперед и его губы коснулись моей шеи, разгоняя трепетную дрожь. — Но тебя тревожит не это, верно?

Он чувствовал меня, видел насквозь. С каждым днем наша связь становилась прочнее, позволяя лучше понимать друг друга.

— Себастьян, — честно ответила я, и муж чуть отпрянул, внимательно заглядывая в мои глаза. — Что, если он освободится и вновь попытается убить меня… или нашего ребенка?

Голос дрогнул на последнем слове, и Габриэль нежно обхватил мое лицо ладонями.

— Я этого не допущу, — уверенно ответил он, в миг став серьезнее. — К тому же мой брат никогда этого не сделает. Себастьян понял, как много ты для меня значишь. И знает, что мы связаны магически: умрешь ты, умру и я, а мой брат не желает мне смерти.

— Но в ту ночь он пытался…

— Он пытался защитить меня так, как видел это сам. Пламя не причиняло мне вред, хоть и могло сжечь дотла. Себастьян победил бы, если бы дал мне умереть.

— Выходит, он тоже не смог убить тебя…

— Да, — подметил Габриэль, нежно поправив прядь моих волос у лица. — Я не держу на него зла. Но никогда не прощу за то, что он пытался навредить тебе.

— А наш ребенок?

Любимый вновь улыбнулся, от чего черты его лица сделались мягче.

— Этот ребенок мой, а значит часть его семьи. Семья для нас с братом дороже жизни. Мы учли это в детстве и не забудем никогда.

Я смотрела в глаза Габриэля, пораженная до глубины души. Его слова успокаивали меня, дарили уверенность.

— Я люблю тебя, — вдруг прошептала на выдохе, решив сказать это прямо сейчас, и горячие губы мужа тут же смяли мои в жадном поцелуе.

— Ты вновь играешь с огнем, Роза… — осторожно назвал он мое имя, от которого я так и не смогла отказаться. Слишком много оно значило для меня. — Теперь нам придется опоздать на совет…

Я едва не задохнулась, когда его рука проникла под подол длинной юбки и сжалась на упругом бедре, на котором ярко сияли две заглавные буквы, вырезанные лезвием ножа для писем: «Г.М».

Руна больше не поглощала мою ману, она лишь позволяла этому сексуальному магу знать мое точное местоположение и усиливала желание в стократ.

— Пожалуйста… — простонала, сгорая от нетерпения.

— Обожаю твои мольбы, принцесса! — и одним усилием порвал на мне блузку вместе с бюстгальтером, воспользовавшись маной на кончиках пальцев.

Каждый раз я теряла себя от страсти в его объятиях, а после находила вновь, готовая идти дальше. Только рядом с ним я чувствовала себя живой, настоящей, неуязвимой. Мне больше не нужно было претворяться кем-то, скрывать свои эмоции, я могла сама принимать решения на благо империи, а не быть пустой куклой.

Окончание академии Эденгард и членство в верховном совете было лишь началом…

Я собиралась купить несколько зданий, чтобы открыть в них приюты для сирот, планировала ужесточить закон касательно браконьерства, а Линзаэль, занявший трон отца, решительно был настроен искоренить турмалин и все заведения, связанные с боями «в клетке», осудив всех причастных.

К слову, брат по-прежнему тайком выбирался из дворца в одежде обычного прохожего и лично проверял, как обстоят дела.

Я больше не злилась на него, наоборот в какой-то мере была даже благодарна…

Он принял верное решение. Империи нужен был такой как он, а мне — Габриэль Мейз.

Я издала громкий стон, от которого у моего ректора потемнело в глазах, и мы окончательно потеряли счет времени.

Наши чувства нам неподвластны. И порой, когда кажется, что спасения нет, а тьма поглощает целиком, обязательно наступит рассвет. Ведь даже лютая ненависть может переродится в нечто прекрасное и возвышенное, если в сердце бушует страсть.

Я усвоила этот урок.

И теперь растворялась без остатка в руках того, кто так учтиво мне его преподал.

Конец!