Что делать, если нашла в мусорном баке раненого оборотня? Конечно, притащить его к себе домой! Пожалеть, вылечить и-и… нечаянно стать его женой. Судьбе плевать, что я не планировала выходить замуж. Тем более за ревнивого бешеного зверя, у которого все мысли ниже пояса. Между нами постоянно искрит, горит, взрывается. И всё бы ничего, но развестись с ним я не могу, а наша связь крепнет. Притяжению почти невозможно сопротивляться.
Думала, я не узнаю?!
— Спала с ним?! — сжимаю пальцы на горле истинной. — Отвечай, мать твою!
Ярость глушит разум. Я готов убить собственную пару. Придушить тварь!
— Нет, Раж! — охрипший крик волчицы бьётся о стены комнаты. — Я… не…
У Жанны почти заканчивается дыхание. А я почти не контролирую себя. Ещё немного — и распутной девке конец. Пожалею ли я о содеянном? Возможно. Но не сейчас.
— Что
— Он… взял меня… силой, — сипит истинная.
В голове звучит гонг. Хватка ослабевает, и Жанна ловко выскальзывает из-под меня.
— Самвэлл тебя изнасиловал? — выпрямляюсь и давлю взглядом пару.
Жанна прижалась к стене, тяжело дышит и держится за помятое горло. Лучше бы ей начать говорить. Другого шанса объяснить всё может не случиться.
— Хочешь подробностей?.. — голосок дрожит горьким смешком. — О, Луна… Ты настоящее чудовище, Раж! — выкрикивает и заходится в кашле.
Да, я чудовище. Измена истинной сделала меня таким. Я всё ещё хочу её убить. А потом прикончить кобеля, который её трахал.
— Если это правда, то почему ты сразу мне не сказала? — невероятным усилием воли сдерживаю кровожадный порыв.
— Я боялась, что ты мне не поверишь, — по щекам пары текут слёзы. — И не зря… Ты только что едва не убил меня! — всхлипывает.
Актриса. Я знаю, что Жанна врёт, ночувство вины втыкается в мою онемевшую от гнева душу. Хорошо, что я сейчас не ощущаю моральную боль, иначе меня бы просто размазало. Размотало бы нахрен…
— Не убил ведь, — шагаю к истинной. — Ты жива, — сократив расстояние между нами до минимума, заглядываю в затуманенные страхом и слезами глаза.
— И-и? — Жанну колотит. — Что теперь?
— Хороший вопрос, — скалюсь, как сумасшедший. — Прокатимся? — провожу пальцем по точёной девичьей скуле. — Посмотришь, как я загрызу твоего обидчика.
— Раж, но-о… — глазёнки у Жанны забегали. — Самвэлл — альфа. Ты с ним не справишься.
— За меня переживаешь? — едкий смешок вырывается из горла. — Или за трахаля своего?
— За тебя, — истинная отмирает и хватает меня за руки. — За тебя, конечно!
— Ни один мужик не смеет дотрагиваться до тебя. Только я, — хриплю в губы, которые очень люблю… любил. — Самвэлл смоет вину кровью.
— Раж, не делай глупостей. Умоляю, — шепчет Жанна.
— Он надругался над тобой, а ты готова это проглотить? — давлю тоном. — Странно, — щурюсь.
— Ты мне не веришь, да? — с наигранным трагизмом спрашивает истинная.
Пора заканчивать этот спектакль. Оба сдохнут. В одной яме закопаю любовничков.
Заработаю вывих челюсти и уйду на больничный. А что? Производственная травма.
Зевнув в сотый раз, клацаю пальцем по клавиатуре. Рабочей нагрузки этот процесс не несёт — развлекаюсь, как могу. Кто вообще придумал работать по субботам? Самое обидное, что на весь МФЦ сегодня только я и охранник Вова. Он, кстати, за пирожками ушел и потерялся.
А может, уволиться нафиг? Не, ну серьёзно! Как дежурить в субботу, так Золотова, а как премию, так другим. В этом месяце меня вообще оштрафовали. И ведь ни за что!
Притащили ко мне бочку с русалкой — незаконная миграция. Эта коза чешуйчатая пересекла водную границу миров без соответствующих документов. Плюхается в бочке, права качает, а я её оформляю. Короче, залила она мне весь стол вместе с важными документами и ноутбуком. Начальство разбираться не стало — взгрели меня по полной.
Телефон рабочий тренькает. Отвечать ноль желания, но надо:
— МФЦ. Специалист Золотова Дарина Дмитриевна, слушаю вас.
— Магический федеральный центр? — скрипит в трубке старушечий голос.
Почему мне не доплачивают за количество произнесённых слов? Беспредел!
— Да, это магический федеральный центр, — вздыхаю. — Чем могу помочь?
— У вас можно оформить квоту на бесплатные ингредиенты для зелий?
— Магия чёрная или белая?
— Чёрная.
— Для оформления квоты нужно предоставить справки. Записывайте, — открываю на компе документ. — Форма «Б», «Б-5», «Е-1», «Ж», «Ц-15», «Ш»…
— Прокляну! — бабка прерывает меня угрозой.
— Не вы первая, не вы последняя, — бросаю холодно. — Вам квота нужна или нет?
— Чтобы у тебя свиное рыло вместо носа выросло! — орёт и бросает трубку.
— И вам хорошего дня, — пищу в тон коротким гудкам.
Я не виновата, что в нашей магической суперсекретной организации процветает самая обыкновенная и не капельки не секретная бюрократия. Я, кстати, тоже задаюсь вопросом: какого фига? Из ста процентов населения нашей страны только десять процентов владеют магией. Не так уж много. МФЦ может работать гораздо бодрее и без проволочек. Может, да. Но это так не работает.
От нечего делать размышляю о жизни. Мне двадцать лет, и я трачу её на русалок, ведьм и иже с ними. Хотякогда ещё я такую необычную работу найду? Эх…
А где Вова? У меня уже живот от голода свело!
— Здравствуйте. Можно? — на пороге появляется красивая девушка.
Иди отсюда, незнакомая девочка…
Но я растягиваю губы в дежурной улыбке:
— Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь.
Дамочка ухоженная, я бы сказала — шикарная, но какая-то дерганая. Она явно нервничает.
— Я хочу расторгнуть пару, — выдыхает, заправляя за ушко каштановую прядь шёлковых волос.
— Очень замечательно, — открываю на компе папку с шаблонами.
Отправляю документы на печать, а девушка сидит на стуле как на иголках.
— Долго ещё? — она поглядывает то в окно, то на работающий принтер.
Нервная клиентка. У меня таких, как она, в будни по пятьдесят человек за смену. Я привыкшая.
— Нет, недолго, — сохраняю невозмутимость, складывая распечатанные бланки в стопку. — Вы человек?
— Издеваетесь? — девушка хлопает пушистыми ресничками и прямит спину, выставиввперёд твёрдую четвёрочку. — Я волчица.
— Простите. Сложно определить, когда вы в человеческой ипостаси. Заполните, пожалуйста, — отдаю ей бумаги. — Я пока внесу информацию в электронную форму. Ваш человеческий паспорт, будьте добры.
Волчица нервно ищет документ в сумочке и с раздражением швыряет его на стол. Очень замечательно — дубль два. Хорошо, что у меня иммунитет к чужим психозам.
Спустя полчаса моей кропотливой работы и пыхтения волчицы всё заполнено. Аллилуйя!
— Всё? — она смотрит на меня с плохо скрываемым презрением.
— Всё, — не убираю с лица дежурную улыбку.
— Тогда дайте мне мазь, — протягивает раскрытую ладонь, торопит наманекюренными пальчиками.
Глянь какая шустрая! Мазь ей вынь да положь.
— Какую мазь? — делаю вид, что не понимаю.
— Девушка, вы точно специалист? — волчица кривится. — Или уборщица? — фыркает. — Мне нужна мазь, чтобы избавиться от метки, — сдёргивает с плечика блузку, демонстрируя клеймо.
Что, правда? Я и не знала. С — сарказм.
— Вашему истинному придёт уведомление. По почте, — спокойно объясняю быстрой и дерзкой. — Он должен будет явиться к нам в десятидневный срок, чтобы заполнить документы. Только после этого вы сможете получить порцию мази для сведения метки.
— А что, раньше никак? — волчица таращит глаза.
— Как. Приходите вместе с истинным, сделаем всё за час.
— А давайте я заполню документы за него? — она снова бросает короткий взгляд в окно. — Он ждёт внизу, в машине. Я отнесу ему на подпись и вернусь. Оттиск лапы подойдёт?
Всё интереснее и интереснее! Если её мужик внизу в машине, то почему он не поднялся сюда? И почему оттиск лапы, а не подпись? Подозрительно.
— Нет, не пойдёт, — качаю головой.
— Чёрт с тобой… — шепчет волчица на конкретном нерве, но держит себя в руках. — Сколько вы хотите за срочность? — вынимает кошелёк из сумки.
Э-э! Не надо мне тут этого! Возьму взятку — и вылечу с работы. Мои мысли об увольнении не настолько материальны.
— Вам придётся обеспечить безбедную старость не только мне, но и моим детям. А я пока даже не знаю, сколько их будет, — пытаюсь отшутиться.
Волчица свирепеет. Взвыв — она запрыгивает на стол и берёт меня за грудки. Радужка в её глазах становится жёлтой — процесс обращения запущен. Ой…
— Мазь гони! — рычит. — А то я тебе глотку перегрызу!
У меня сейчас только один вопрос: где, чёрт возьми, Вова?!
— Жанна, да? — вспоминаю имя, которое видела в паспорте. — Я вам искренне не советую убивать меня, — стараюсь держать спокойствие. — Это подсудное дело, — дрожащий голос выдаёт меня с потрохами.
Ещё немного, и потроха окажутся под столом! Порвёт меня Жанна, как Тузик грелку.
— Мазь давай!
К пожелтевшим глазам прибавляется шерстяной покров на щеках. Аргумент более чем! На одной чаше весов незаконный развод оборотнейи моя полная за это ответственность, а на другой — моя жизнь. Хм, даже не знаю, что выбрать… Конечно, знаю!
Под строгим взглядом волчицы, я открываю сейф и достаю оттуда баночку с мазью. Хочу отмерить дозу препарата специальной ложкой, но Жанна вероломно выдирает зелье у меня из руки. Эта ненормальная быстро скручивает крышку и зачерпывает мазь пальцами. И как ни в чём не бывало наносит её толстым слоем себе на плечо.
— Что ты натворила?! — подскакиваю, как ужаленная.
Волчица скалится, оголяя острые уже совсем не человечьи клыки:
— Сядь!
Я плюхаюсь на стул и в оцепенении смотрю на остатки мази в баночке. Препарат подотчетный, я за каждый грамм отвечаю. За такое меня сошлют в Сибирь. В какую-нибудь колонию поселения шить дварфам штанишки…
После ухода волчицы прошло уже минут десять, а я до сих пор не могу прийти в себя. Зависла. Перед глазами мелькают совсем не привлекательные картинки моей ссылки. Я не хочу в Сибирь.
— Соберись, Дарина! — убеждаю сама себя.
Беру мерную ложку и пытаюсь равномерно распределить остатки мази по баночке. Бесполезно. Её осталось слишком мало. Тут и на глаз понятно, что масса нетто сильно меньше, а уж когда возьмут весы, чтобы проверить…
Всё будет, как с той русалкой — никто не станет искать правду. Сделаю из меня крайнюю, накажут по всей строгости и забудут. В начальстве я не сомневаюсь.
— Дарюш, я весь старый город обежал — нет пирожков с капустой, — в кабинет заходит Вова. — Кулебяку мясную будешь? — демонстрирует мне пакет с покупками.
Да, кулебяку буду. Если она из Вовы!
— Меня чуть не убили, пока ты эти дурацкие пирожки искал! — нервное напряжение выходит с криком.
Вова ничего не понимает, только глазами лупает.
Активно жестикулируя, рассказываю охраннику, как я провела время без него. Показываю полупустую банку с мазью, с чувством швыряю её на стол и не могу сдержать слёзы «радости». Я так счастлива, что поеду шить дварфам штанишки!
— Кажется, видел эту волчицу. Она у чёрного входа в МФЦ из тачки что-то тяжёлое вытащить пыталась. Я мимо прошёл, — Вова пожимает плечами.
Нехорошее предчувствие берёт ледяными руками за душу. Что такое тяжёлое она пыталась вытащить из машины? Да ещё и возле чёрного входа — место немноголюдное, рядом тупик и мусорные контейнеры.
— Надо проверить, — вытирая слёзы, заявляю решительно.
Стремительно выхожу из кабинета и шагаю по коридору к лестнице.
— Эй! Ты куда?! — Вова бежит за мной.
— Хочу посмотреть, что там, — отвечаю, а камень на душе становится ещё тяжелее.
— Да она, наверное, мусор выкидывала. Что ты так переполошилась?
Есть повод. Пока в виде нехорошего предчувствия, но это пока.
Хотела бы я ошибаться, только, похоже, не ошиблась. У крыльца чёрного входа всё перемазано кровью — асфальт, стена здания и… мусорный бак. Заглядываю в контейнер — а там жесть!
Вова тоже сует любопытный нос в мусорку:
— Ни хрена себе!
На дне контейнера вместе с обычным мусором есть кое-что нестандартное. Или кое-кто? Не знаю, как сказать правильнее. Это туша огромного пепельно-серого волка. Впрочем, он сейчас скорее алый, чем серый. На нём живого места нет. Смотреть страшно!
Сомнений нет, что этот зверь — истинный волчицы, которая едва меня не загрызла. Конечно, он не мог подняться ко мне в кабинет, а вот откатать отпечаток с его лапы труда не составило бы.
— Плюс-минус всё понятно, — глядя на волка, тихо вздыхаю.
Бумажки нужны бюрократам, а Жанне важно было свести метку. И она её свела. А потом просто скинула полуживого истинного в звериной ипостаси в мусорный бак. Коммунальщики приедут только в понедельник. Да и кого интересует «пёс» в баке? Ну, сбил кто-то собаку на дороге, ну выкинул. Бывает.
— Пусть Луна примет этого оборотня, — выдаёт Вова.
— Ты дурак, что ли?! — шлёпаю его ладошкой по плечу. — Он дышит, — киваю на мусорку.
— А, да? — Охранник ещё раз заглядывает в бак. — Отлежится, значит.
Вове прилетает от меня по другому плечу.
— Помоги вытащить зверя!
Коллега от моей идеи не в восторге — ворчит, но волка тащит из бака вместе со мной. Не знаю, как наш охранник, а я не готова идти есть кулебяку, когда под окном умирает волк.
— Кажется, я спину сорвал, — Вова кряхтит и трёт перегруженную поясницу. — Что теперь с ним делать? — брезгливо смотрит на израненного зверя.
— Тамаре звонить, — достаю телефон из кармана.
У меня точно есть её номер. Скролю пальцем по экрану и поглядываю на волка. Держись, миленький, скоро тебе помогут. Тамара — специфический ветеринар, специализируется на оборотнях. Ого-го сколько она волков и медведей с того света вытащила! И этому бедняге обязательно поможет. Лишь бы не умер, пока она едет.
— Слушаю, — уставшим голосом отвечает ветеринар.
— Тамара, здравствуйте. Это вас Дарина Золотова беспокоит. Помните меня?
— Помню-помню, — вздыхает.
— Я не вовремя, да? — прикусив губу, жду ответа.
— Только что из операционной вышла. Устала как собака, прости хоспади. Случилось что-то?
— Я в мусорном контейнере нашла волка. Он подранный весь, в крови. Еле дышит.
— В сознании?
— Скорее нет, чем да, — присаживаюсь на корточки рядом со зверем. — Глаза открыты, но мутные и не двигаются. Вы не могли бы приехать? Он очень большой, а машины у меня нет.
— Приеду, что делать-то, — ещё тяжелее вздыхает Тамара. — Адрес мусорки черкани мне.
— А-а… Оу… — растерявшись от чувства юмора ветеринара, не сразу соображаю, что от меня требуется. — Возле МФЦ, где я работаю.
— Жди.
Ну вот, ждём теперь. Осторожно глажу зверя по пропитанной кровью шерсти. Главное — дождаться.
— Что там? — Вова вклинивается в мои мысли.
— А? — оборачиваюсь. — Нормально всё. Тамара скоро приедет.
— Может это… — мнётся. — Пойдём, чаю попьём? Обед пропустили.
— Вов, ты в себе? — встаю с корточек и с упрёком смотрю на коллегу. — Тут оборотень при смерти, а мы чай пойдем пить?
— Я так-то не свою смену взял, — бухтит Вова. — С тобой хотел время провести.
— Не начинай, пожалуйста, — снова сажусь на корточки рядом с волком. — Хочешь — иди, а я тут побуду.
— Дался тебе этот оборотень, — зло сплёвывает на асфальт и отходит.
Владимир за мной ухаживать пытается, а я вроде как не против. Но отношения начинать не тороплюсь. Вова нормальный парень: двадцать пять лет, своя квартира, работа, но хочется не этого. Искры хочется, чувств. А их нет.
— Матёрый кобель, — Тамара ходит вокруг раненого волка. — По размерам похож на альфу, но не альфа.
Мне всё равно, кто этот волк. Только бы не умер.
— Его можно спасти? — стою рядом и от переживаний грызу ногти.
— Попробуем, — ветеринарша кивает. — Ты у нас сегодня потаскун? — обращается к Вове.
— Я охранник и таскать всяких не нанимался, — ворчит обиженно.
— Тебе скотинку не жалко? — Тамара гнёт бровь. — Неси пёсика в здание, штопать его буду.
—
Да, сильно не карликовый пинчер, и что? Вове под силу поднять большого зверя, а мы с Тамарой и вдвоём не справимся.
— Вова, сделай что просят, — толкаю коллегу локтем в бок. — Помрёт ведь, — жалобно свожу брови.
Тихо матерясь, Владимир поднимает оборотня и тащит в МФЦ. Чую, мне этот добрый жест ещё аукнется. Придётся сходить с ним на свидание. Как минимум.
Тамара с раненым волком закрываются в моём кабинете. Вова, махнув на всё рукой, идёт пить чай в комнату отдыха. А я остаюсь сидеть в коридоре и смотреть в окно.
М-да, не этого я ждала от рабочей субботы. Думала, меня ждёт обычный рутинный день, вечером домой. Завтра на речку съездить хотела — искупаться.
Осень уже. Скоро станет холодно, а я за лето ни разу ножки не мочила в большом водоёме. Но, чувствую, после такого стресса завтра я буду весь день лежать в постели. В понедельник снова на работу, и, скорее всего, это будет мой последний рабочий день. Поеду в Сибирь… Зато на свидание с Вовой идти не придётся.
— Дарин, зайди, — из кабинета выглядывает Тамара.
Подскакиваю с диванчика для посетителей и почти бегу в кабинет.
— Как он? — прижав ладонь к губам, смотрю на оборотня.
— Волк потерял много крови, и его регенерация отключилась. Но ты вовремя его нашла, — успокаивает меня ветеринар. — Теперь с ним всё будет хорошо.
— Он спит? — подхожу ближе к столу, где лежит зверь.
— Под наркозом, ага. Принеси мне вон ту штуку, — показывает пальцем на напольную вешалку. — Забыла, как называется, прости хоспади.
Несу. А Тамара с её помощью ставит оборотню капельницу. Вот это я понимаю врач! Приехала через десять минут после моего звонка с одним чемоданчиком и почти в полевых условиях спасла жизнь едва живому волку.
— Жалко его, — присев на стульчик, вздыхаю.
— Животных любишь или этот пёсик приглянулся? — ветеринарша хитро улыбается.
— Просто… — поджав губы, вспоминаю Жанну. — Его раненого в мусорный контейнер пара выкинула.
— Вот как?.. — Тамара перестаёт улыбаться. — Бывает и так. Истинность — это страсть, влечение. Очень сильная химия. А после должна прийти любовь, но, к сожалению, так случается не всегда. Видимо, этому волку не повезло.
— Очень красивая девушка. И очень жестокая, — киваю задумчиво. — Пришла ко мне, чтобы расторгнуть пару. Наверное, думала, что всё можно сделать за пять минут. Мне пришлось ей отказать, тогда она разозлилась и стала требовать мазь для сведения метки, — беру со стола почти пустую баночку. — Вот видите, — протягиваю тару Тамаре, — черпнула так, что ничего не осталось. Убить меня грозилась, если не дам.
— Тартарол, что ли? — ветеринарша нюхает остатки содержимого банки.
— Угу, — вздыхаю тяжелее прежнего, — мне теперь влетит от начальства. Я за каждый грамм должна отчитаться — куда, кому, в соответствии с каким документом…
— Тю! Нашла из-за чего переживать, — с лёгкостью заявляет Тамара и достаёт из чемоданчика похожую банку. — Накладывай в свою тару, — улыбается.
Глазам не верю… Правда? Это не сон?!
— Спасибо вам огромное! — быстро перекладываю мазь, пока Тамара не передумала.
— Да не за что, — она только плечами пожимает. — Препарат старого поколения, сейчас его редко используют. Есть новее и гораздо эффективнее.
Есть, но магический федеральный центр — заведение, можно сказать, казённое. Много тратить на нас никто не собирается. Я и подумать не могла, что мне подвернётся шанс раздобыть Тартарол. Всё, Сибирь отменяется. Ура!
— Не помер волк ваш? — в кабинет заходит Вова.
— Запомни, пупсик, — ветеринарша откидывается на спинку стула, на котором сидит, — если тётя Тамара приехала, ни одна скотина не помрёт, — улыбается довольно.
— И что с ним делать теперь? — Вова смотрит на настенные часы. — Рабочий день заканчивается. Здесь его оставлять нельзя.
Блин, об этом я не успела подумать. Волк спасён, и это очень замечательно, но дальше-то что?
— Давай оставим зверя здесь до завтрашнего вечера? — предлагаю Вове. — В воскресенье в МФЦ никого нет. Может, он успеет прийти в себя, перекинется в человека и уйдёт, — наивно строю планы.
— Я сегодня сдаю смену. Если в понедельник здесь что-нибудь будет не так — спросят с меня. Мне нафиг это не надо, — Владимир идёт в категорический отказ.
— Тихо, мальчики и девочки! — Тамара вклинивается в наш спор. — Во-первых, до понедельника волк не очухается и не превратится — это я вам как доктор говорю. А во-вторых, за зверем придётся ухаживать какое-то время.
— Может быть, вы его к себе заберёте? — решаю немного обнаглеть. — В стаю. Временно, конечно.
По Тамариному лицу видно, что моя идея у неё не вызывает энтузиазма. Наша ветеринарша хоть и человек, но живёт в волчьей стае. Поэтому я и подумала… Зря озвучила мысли.
— Наш альфа резко против чужаков, — объясняет Тамара. — Был бы оборотень в человеческой ипостаси, я бы его в больничку пристроила. А так, извините, — разводит руками.
— Вов, тогда ты возьми его к себе. Пожалуйста, — складываю ладони вместе и смотрю на охранника с самым жалобным выражением лица, на которое только способна.
— Я похож на сиделку? — возмущается, приподняв брови. — Нет.
— Дарин, а ты сама-то что? Забирай волчару, в хозяйстве пригодится, — хихикает ветеринарша.
Куда мне его? Я у двоюродной сестры живу. Она мне аквариум с рыбками в комнате поставить не разрешила, а с волком и в подъезд не пустит. Люба животных признаёт только в готовом виде. Кажется, у неё за всю жизнь даже котёнка не было.
— Дарюше, зачем этот хомут на шее? Не нужен ей дома оборотень, — Вова решает, что может говорить за меня.
— А ты ревнуешь, что ли, прости хоспади? — Тамара хитро щурится.
— Кто?! Я?! — лицо Володи покрывается малиновыми пятнами. — Ещё чо не хватало, — бурчит.
— Стоп! — прерываю диалог этих двоих, потому что Тамара уже готова к следующей колкости. — Вова, я сама решу, нужен мне дома этот оборотень или нет.
Если я притащу в дом волка, даже под видом крупной собаки, скандала с сестрой не избежать. Но я готова найти аргументы для Любы, чтобы она позволила оставить зверя. Теперь это принципиально. Вова не имеет права указывать мне и решать за меня. Одно дело — ухаживать за девушкой, и совсем другое — вести себя так, будто ты её хозяин. Я не Володина собственность.
— Сама, значит? Вот и тащи его домой сама. — Вову моя моральная оплеуха сильно задела. — У меня рабочий день закончен. До свидания, — разворачивается и выходит из кабинета.
— Точно ревнует, — тоном любовного эксперта заявляет ветеринарша.
— Его проблемы, — хмурюсь. — Как мы волка потащим?
— Сейчас мальчикам наберу, — Тамара достаёт телефон, — приедут и разрулят доставку волка на дом, — подмигивает мне.
Она звонит кому-то из стаи, просит подъехать, а тянусь за тряпкой. Надо отмыть тут всё от крови и прибрать следы операции. В понедельник никто не должен заподозрить, что у меня была нестандартная рабочая суббота.
— Всё вроде, — стягиваю с рук резиновые перчатки.
— Ага-ага, — Тамара пишет что-то на листочке. — Присядь пока, Золушка. Скоро мои мальчики подъедут.
— Что вы пишите? — заглядываю ветеринарше через плечо.
— Рецепт на вкусные таблеточки для твоего оборотня, — улыбается. — Пока он в звериной ипостаси, толки их в порошок и с водой через шприц заливай ему в пасть. Будет плеваться, скажи, что приедет тётя Тамара и надерёт пушистую задницу.
Умеет эта женщина пошутить в любой ситуации. У меня даже настроение лучше стало. Стою, улыбаюсь.
— Что я Любе скажу?.. — вспоминаю про сестру, и улыбка сползает с губ.
— Подгузники для животных купи, — ветеринарша пропускает мой риторический вопрос мимо ушей.
— Сколько я вам должна? — беру в руки сумочку, ищу в ней кошелёк.
— Ничего ты не должна. Свой человек в МФЦ на дороге не валяется, — отдаёт мне рецепт.
— Вы обращайтесь, если что, я всё сделаю, — обещаю, прижав листок к груди.
Я очень благодарна Тамаре. Мировая женщина!
Волки из стаи Тамары приехали на пикапе. Собираемся. Оборотни грузят раненого зверя в кузов, а я сажусь в машину ветеринарши.
— Не волнуйся ты так, — она рулит и поглядывает на меня. — Всё будет хорошо. Вообще всё.
— Вам я верю, — улыбнувшись, смотрю в окно.
Этот небольшой городок условно поделён мостом на две части — Старый город и Новый город. В старом красивые исторические здания, дома с лепниной на фасадах, узкие улочки, парки с фонтанами. Здесь запросто можно встретить мистических существ. За соседним столиком в кафе может сидеть дракон в человеческом обличье, а низкорослый человек, которого все считают обычным карликом, окажется дварфом.
В Новом городе всё не так волшебно. Совсем не волшебно. Сплошные спальные районы с серыми коробками-человейниками, круглосуточные магазины и бетон, бетон, бетон. Там в основном живут простые смертные. Как я.
Старый город и Новый город — два в одном. Совсем как наш мир, где по соседству живут люди и мистические расы. Волшебные существа не спешат с каминг-аутом, и правильно делают. Так было тысячелетиями и продолжается по сей день. Нет, некоторые люди знают про оборотней, драконов или русалок. Как я. Но таких немного. Скажи я Любе, что оборотни существуют — она мне психиатрическую бригаду вызовет.
Снова я вспомнила о сестре и снова сникла. Её не будет дома примерно до девяти вечера. До этого времени надо придумать железобетонные аргументы, чтобы Люба не выставили меня с волком из дома.
Что ей сказать?.. Не знаю. Все идеи какие-то вялые.
— Повезло волчаре, — выдаёт Тамара за рулём.
— Что? Почему? — не без труда выдёргиваю себя из мыслей.
— В добрые руки попал, а мог бы умереть в мусорном баке.
— А, вы в этом смысле… — снова попадаю в круговерть размышлений. — Кто его так подрал, интересно?
— Перекинется в человека — расскажет, — легко подытоживает Тамара.
В этом моменте есть загвоздка. Сейчас раненый волк беспомощный, но силы к нему вернутся. Какой он? Хороший или плохой? Агрессивный или миролюбивый? По сути я везу домой не волка, а кота в мешке.
Оборотни помогли занести раненого зверя в квартиру, а Тамара обустроить для него лежанку в моей комнате. Да-а, Люба будет в восторге…
Все разъехались, и мы с оборотнем остались наедине. Он уже отошёл от наркоза, получил от Тамары два укола на прощание и уснул. Лежит, сопит себе. А я даже не знаю, как его зовут.
Так, всё! Хватит лирики, пора делать дела.
Считаю наличку, проверяю баланс карты и понимаю, что больше половины спущу в ветаптеке. Ничего, прорвёмся как-нибудь. Не бросать же оборотня — надо его выходить.
Бегом в душ — смыть с себя следы волчьей крови. Одежду в машинку, машинку на стирку. Потом чай и бутер на скорую руку. Ем первый раз за день, но ни голода, ни аппетита не чувствую. Такой вот нервяк.
А ведь надо чем-то зверя кормить. Сам он вряд ли сможет питаться. Ставлю на плиту кастрюлю с водой, в воду опускаю кусок мяса, вынутый из морозилки. Сварится — перемелю в блендере и буду как-то заливать всё это в волка. Ох, как ребёнка усыновила, честное слово!
Сколько времени? Смотрю на часы, и по телу проходит дрожь — восемь уже! Скоро придёт Люба, а я ещё в аптеку не сбегала. Сойдёмся с сестрой в жарком многочасовом споре, и останется оборотень без лекарств и подгузников.
Аптека для животных находится недалеко от нашего дома, и, чтобы не тратить время на переодевание, решаю идти в халате.
Лечу! Насколько это возможно в тапочках.
— Здравствуйте, мне всё по списку, — отдаю девушке в белом халате рецепт. — И ещё подгузники для собак. Есть большие размеры?
— Насколько большие? — спрашивает аптекарша, не отрывая взгляда от рецепта.
— Самые большие, какие есть, — выдыхаю.
— А-а, я поняла. Вы от Тамары, — аптекарша тычет пальцем в печать на бланке. — Вам для оборотня?
Я даже немею на несколько мгновений. Оглядываюсь. Посетителей, кроме меня, здесь нет. Можно расслабиться.
— Ага, для оборотня, — выдыхаю, радостная, что мы с девушкой нашли общий язык. — Волк. Крупный.
— Сейчас подберём, — мило улыбается аптекарша. — Я бы вам посоветовала ещё одноразовые пелёнки взять. Пару пачек. Поверьте, пригодятся.
— Эм-м… Ладно, давайте.
В процессе обслуживания выясняется, что кроме лекарств, подгузников и пелёнок мне нужно ещё много всего. Есть ощущение, что девушка в белом халатике имеет процент с продаж. А с другой стороны — вроде нужные для ухода за раненым зверем вещи.
На улицу я выхожу гружёная как маленькая, но всё же лошадка. Тащусь домой не так резво, как бежала в аптеку. Всё, завтра точно не встану с кровати до обеда!
Захожу домой и замираю у порога. Любины туфли на коврике. Блин, она дома! Пришла раньше.
— Ничего не хочешь мне объяснить? — злющая, как чёрт, сестра выходит в коридор.
— Хочу, — ставлю пакеты на пол и молчу.
Хочу, но не знаю, как сделать это с минимальными потерями для нервов. Моих и сестры. Придумать я ничего не успела.
— Это что за псина нереальных размеров?! — кричит Люба, показывая пальцем на дверь моей комнаты.
— Э-э… порода такая. Крупная.
— Даря, мы с тобой о чём договаривались? — сестра упирает кулаки в бока. — Ты когда из своего задрищенска ко мне переехала, я тебе что сказала?
— Никаких животных, — отвожу взгляд.
— Точно! Так почему в моем доме
Думай, Дарина! Срочно! Быстро!
Мыслительный процесс идёт со скрипом, но идёт. На адреналине.
— Не сожрёт, Люб, — скидываю с ног тапочки. — Это собака моих знакомых, — вру и почти не краснею. — Он не агрессивный. К тому же пёс голову поднять не может, а ты говоришь сожрёт.
— Так, стоп, — Люба выставляет ладони вперёд. — Что собака твоих знакомых делает в моём доме?
— Э-э… Его отдали мне на передержку. С пёсиком случилась беда, а хозяевам в отпуск ехать, — вру как пою. — Не сдавать же путёвку в Турцию, правда? Я согласилась поухаживать.
По глазам Любиным вижу, что история её не впечатлила:
— Интересное кино! А платить за передержку твои знакомые собираются?!
— Конечно! — выдаю, не задумываясь.
— Сколько? — тон сестры становится мягче.
— Два-а… Двадцать?
— Ты у меня спрашиваешь? — она округляет глаза.
Фу-у-ух, я аж вспотела! Сама не понимаю, что несу. Но назад дороги нет.
— Помнишь, я говорила, что меня в этом месяце на работе оштрафовали?
— Ну и?
— И-и… я решилась на такую подработку, — элегантно вхожу в мёртвую петлю лжи. — Не хочу сидеть на твоей шее.
— При всём желании не сядешь, — между бровей Любы появляется складочка. — Мне зарплату урезали.
— Вот! Значит, я всё правильно сделала, — пытаюсь улыбнуться. — Деньги где-то брать надо.
— Десятку мне, — сестра складывает руки на груди.
— Без проблем! Знакомые приедут с отпуска, заплатят, и я тебе переведу десять тысяч.
— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но… — Люба тяжело вздыхает и косится на дверь комнаты, — собака может пожить здесь. Только смотри, чтобы не загадил квартиру и ничего не сгрыз.
Вердикт вынесен, и сестра идёт набирать воду в ведро. Полы мыть собирается. Люба ловит дзен в уборке. Кажется, скандал отменяется.
Перекрестившись, иду в кухню смотреть, что там с бульоном. Огонь! В смысле, всё хорошо. Пахнет вкусненько.
— Даря! — ор сестры заставляет меня вздрогнуть.
Бросаю всё и бегу к ней. Люба в моей комнате. Стоит у подстилки и недобро смотрит на волка.
— Что случилось? — растерянно моргаю.
— А ты не видишь?! — сестра опускает взгляд. — Он лужу наделал!
Занялась в кухне, а подгузник зверю надеть забыла.
— Я всё уберу.
— И побыстрее, пока под ламинат не натекло. Хотя, наверное, уже поздно, — фыркает и выходит из комнаты.
— Люб! — кричу ей.
— Что ещё?!
— Пятнадцать!
— Ещё раз — и всю двадцатку заберу!
Такими темпами меня скоро на процент поставят…
Хочется добраться до кровати и уснуть. Но нет, надо дать волку лекарства. Дроблю таблетки в ложках, набираю в шприц воды и, по-турецки скрестив ноги, устраиваюсь на полу рядом с оборотнем.
Он весь штопаный-перештопанный, шерсть в крови клочками торчит, взгляд пустой и подгузник ещё этот… Жалко зверя, словами не передать.
— Пора пить лекарства, молодой человек, — шмыгая носом, разговариваю сволком.
Э-эй! Куда это мы смотрим?!
Натягиваю халат на ноги. Кажется, зверюга пялится на мои трусики. А теперь принюхивается. К-хм… Аккуратно меняю положение головы оборотня — пусть коленку нюхает, а не то, что у меня между ног. Но зверь возвращает морду в прежнее положение, облизывается.
Офигел?!
Или это я себе надумала? Могла, да. С восприятием реальности есть проблемки — спать очень хочется. Хотя кого я обманываю? Проблема в моём парне. Точнее, в его отсутствии. Выдаю желаемое за действительное, вот и всё.
Даю волку лекарство — он пьёт, а я зеваю. На сегодня все обязательства перед зверем выполнены, пора баиньки. Время детское — десять вечера, а я с ног валюсь. Сил нет даже переодеться в пижаму. Буду спать в халате, пофиг.
Доползаю до кровати, обнимаю подушку, и так мне становится хорошо…
— Дарь, ты спишь, что ли? — голос сестры выдёргивает меня из сладкой дрёмы.
— А?! — подскакиваю. — Что случилось?.. — щурюсь от яркого света из коридора. — С волком что-то? — пытаюсь разглядеть оборотня.
— С каким ещё волком? — от тона Любы веет ужасом.
— Ой… То есть, я хотела сказать, с собакой, — прихожу в себя и понимаю, что дала маху.
— Нормально всё с твоим псом, — ворчит сестра. — Ты чего так рано спать завалилась?
— Устала, — зеваю. — Спокойной ночи, — снова ложусь.
— Не спать! — вытягиваетиз-под меня подушку. — Мне помощь твоя нужна. Пойдём.
Очень замечательно… Придётся вставать.
Плетусь в спальню Любы, а там сон с меня как рукой снимает. Сестра, одетая в красивое вечернее платье, малюет губы перед зеркалом. На комоде лежит огромный букет красных роз. Там их штук сто, наверное. Откуда всё это?
— Люб, что происходит? — осторожно глажу букет ладошкой.
— Не трогай цветы, пожалуйста, — не отрываясь от макияжа, просит сестра. — Я букет напрокат взяла. Заберут через час.
— Эм-м… Зачем ты его взяла?
— Сейчас всё увидишь, — с хитрой улыбкой подмигивает мне в зеркало.
Люба надевает туфли на шпильке, берёт тяжёлый букет и дефилирует в прихожую. Я ничего не понимаю, но иду за ней.
— Ты куда?! — пытаюсь поймать исчезающую за дверью сестру.
Бред какой-то… Скорее сую ноги в тапочки и выхожу на площадку.
— Просто делай, что говорю, — Люба жмёт на кнопку вызова лифта.
Таинственность зашкаливает. Я работник магического федерального центра и часто становлюсь свидетелем чудес, но такое преображение сестры и рядом с чудесами не стояло. Я ещё не видела Любу такой расфуфыренной. И платья этого у неё не было. Она его тоже напрокат взяла?
На улице оказывается, что букет и платье — не единственные арендованные моей сестрёнкой вещи. Есть ещё непомерно дорогая люксовая тачка шикарного жёлтого цвета. Первый раз вижу, чтобы у машины двери наверх открывалась.
Я в халате и тапках, смотрюсь среди этого «лухари», как бомжиха какая-то. Стрёмненькие ощущения, если честно.
— Прошу вас, — элегантный молодой мужчина приглашает Любу сесть в машину.
— Здрасте, — она приветствует его в лучших традициях колхоза. — Тут такое дело, я никуда не поеду, — улыбается глупо. — Припаркуйте машину ближе к подъезду, пожалуйста.
Я в шоке. Водитель тоже. Ему, видимо, деньги плачены, и он делает, что сказала моя ненормальная сестричка. Вообще-то я всегда считала Любу адекватной. Но начинаю сомневаться.
— Или ты объяснишь, что происходит, или я иду домой, — не выдерживаю.
— Дарь, ты тупая? — сестра смотрит на меня как на дуру. — Сфоткаешь меня, и пойдём домой.
Опомниться не успеваю, как уже стою с Любиным смартфоном в руке, а она позирует в дорогой машине с букетом. Устраивать разборки не место и не время. Мне и так кажется, что на нас весь дом из окон смотрит.
Это называется: чудит сестра, а стыдно мне. Фотаю.
— Всё, надеюсь? — спрашиваю с раздражением, пока Любовь листает фотки в телефоне.
— Почти, — улыбается мне коварно и поворачивается к водителю. — Извините, а-а-м-м… — смотрит на него томным взглядом. — Не могли бы вы сфотографироваться со мной? Селфи.
— Нет, — мужчина коротко обламывает кокетку.
— Свободен, — фыркает Люба.
Водитель, похоже, только рад — так по газам дал, что в соседнем районе слышно было. А мы с Любой присаживаемся на лавочку ждать, когда приедут за арендованным букетом.
— И зачем всё это? — вздыхаю, кутаясь в махровый халат.
— Для Серёги. Сейчас фотки выложу, пусть посмотрит, — крутит телефоном у меня перед носом.
А-а, понятно. И как я сразу не догадалась, что для Серёги? Наверное, потому что Люба с ним давно разошлась. Пора бы отпустить эту историю.
— Люб, тебе тридцать два, — качаю головой.
— И что?
— Так поступают только молодые и глупые девушки. Ты серьёзно думаешь, что Серёгу заденут эти фотографии?
— Да, — тыкает пальчиком в экран — фотки постит. — Приползёт ко мне на пузе.
Серёга увидит фотографии, где Люба с букетом из сто одной розы в дорогой тачке, и приползёт на пузе? Логика странная. Я уже молчу о том, в какую копеечку влетел сестре спектакль. Ей зарплату на работе урезали, а она арендовала машину, платье и букет ради фоточек.
— Прости, но я не разделяю твоё мнение, — пытаюсь быть вежливой.
— Мужику надо соперника чувствовать. Понимаешь?
— Не очень, — хмыкаю.
— Вот потому ты до сих пор со мной живёшь, а не с парнем, — сестра кривится. — Этот, с твоей работы… Как его? Вова, кажется. Чем тебе не вариант?
Чуть помедленнее, пожалуйста. Как-то мы резво перескочили с Любиной личной жизни на мою.
— Я его не люблю, — обнимаю себя за плечи.
— Главное, чтобы мужик деньги нормальные зарабатывал и тебя не обижал. А принца можно всю жизнь ждать и не дождаться.
На пару мгновений представляю, как Вова зарабатывает нормальные деньги для нашей семьи и не обижает меня. Не воодушевило.
— К-хм… я, пожалуй, ещё немного подожду.
— Даря, ты имей в виду: когда Серёжа ко мне вернётся, я ему поставлю условие — съехаться. В его хрущёвку я не поеду.
Оу… Ясно. Мне только что намекнули, что надо будет съезжать из квартиры. И я бы запаниковала, но уверена, что Серёга даже не увидит Любины фотографии.
Ночка выдалась та ещё. Зверь весь извёлся — стонал, кряхтел и даже рычал. Сам не спал и мне не давал. Тогда я дала волку дополнительную дозу обезболивающего. Дала и пожалела. Зверя попустило — страдать он перестал, но решил стянуть с себя подгузник. Упорно. И шумно. Пришлось мне ему помогать — дело это небыстрое, а после я застилала пол одноразовыми пелёнками, чтобы не дай бог ничего не протекло под ламинат.
Короче, уснула я на рассвете. А утром соседи сверху решили громко послушать музыку. В восемь утра, Карл! В воскресенье!
— Можно не надо, а?! — кричу, стоя на столе и стучу плечиками для одежды по потолку.
Меня не слышат. Или игнорируют? Долблю по батарее — ноль реакции. Утренняя дискотека продолжается. Очень замечательно… Такое ощущение, что весь мир против меня! Пойду водички попью.
Две секунды завидую мирно спящему оборотню и выхожу из комнаты. Люба? Сестра красит губы у зеркала в прихожей — в платьице и туфельках. Я думала, она спит, а она снова куда-то намылилась.
— Уходишь? — приваливаюсь плечом к стене.
— Ага, — растушевывает помаду пальцем по губам. — Фотки выстрелили, — улыбается.
— Как выстрелили? — хмурюсь. — Серёга пригласил тебя на свидание с утра пораньше?
— Не он. Его сестра.
— Хм… И что ты тогда такая расфуфыренная?
— Всё тебе надо разжевать и в рот положить, — Люба вздыхает. — Серёжка решил меня вернуть, вот и попросил сестру со мной встретиться. Почву прощупывает.
— Это она тебе сказала?
— Нет, Вика пригласила меня выпить кофе в Старом городе. Но всё очевидно, — прямит спину, вздёргивает носик.
На мой скромный взгляд, ничего очевидного. У меня на такую версию фантазии не хватило бы. Зато у Любы с лихвой.
— Не торопись с выводами, чтобы потом не разочароваться, — советую искренне.
— Так, всё! — сестра округляет глаза. — Я делаю правильный посыл во Вселенную, а ты мне настрой портишь.
— Скажите, пожалуйста… — цокаю.
— Помиримся с Серёжкой, продадим его халупу и купим машину. А жить здесь будем, — Люба в отместку давит мне на жилищную мозоль.
Если Люба снова сойдётся с Серёгой, я буду только рада. Честное слово! Да, в дополнение к старым проблемам у меня появятся новые — поиск съемного жилья, новая дырочка на ремне, — но это неважно, когда речь идёт о личном счастье сестры. Только я в чудеса не верю. Хотел бы Серёга вернуть Любовь, вернул бы давно. И без всяких постановочных фото.
Окрылённая сестра упархивает навстречу собственному счастью, а приземлённая я ползу в кухню на водопой. Осушив стакан, заруливаю в ванную. Умываюсь, чищу зубы и понимаю, что хочу спать не меньше, чем до водных процедур. Лепит меня — хоть сейчас в ванну ложись.
А почему нет, собственно? В смысле, почему я не могу позволить себе поспать ещё немного? Раненый зверь в царстве Морфея — моцион не начать. Соседи, вроде, успокоились. Всё, решено! Я спать.
Захожу в комнату, и сон как рукой снимает. Вместо волка на одноразовых пелёнкахдрыхнет здоровенный мужик. Голый! В том, что это оборотень, которого я приютила, сомнений нет. Швы на его коже — лучшее тому доказательство. Но на швы я сейчас почти не смотрю. Взгляд липнет к мужскому паху.
— Какой… ужас, — шепчу и прижимаю ладонь к губам.
Нет,
Дарина, хватит пялиться!
Стягиваю простынь с кровати, накидываю на нижнюю часть тела мужика и отпрыгиваю от него. Думала, почувствует и проснётся. Но нет, спит. Или не спит? Он вообще живой?
Осторожно подхожу к оборотню, прислушиваюсь и присматриваюсь. Вроде, дышит. Но это не точно. Набравшись смелости, прижимаю пальцы к запястью зверя в человеческом обличье, чтобы пощупать пульс, а оно холодное, как ледышка. Что, вся кровь в члене, на руки не хватает?..
Блин, о чём я вообще думаю?!
Тамара сказала, что волк не обернётся в ближайшие дни, но он обернулся. И ему точно не хорошо. Возможно, он умирает. Или уже умер!
Паника. Я действую на автомате. Хватаю телефон и набираю номер Тамары. Не думаю, что сегодня воскресенье, не смотрю на время. Звоню.
— Что там у тебя? — после долгих гудков сонным голосом отвечает ветеринарша.
— Это капец! — кричу. — Я вышла из комнаты на десять минут, возвращаюсь, а тут!.. Тут! — дыхание перехватывает. — Человек!
— Перекинулся, что ли? — догадывается Тамара.
— Да! Но он не должен был! Вы сами сказали!
— Я полагаю, а Луна располагает, — ветеринарша зевает в трубку. — Так в чём проблема-то?
— Он холодный, как труп! Не дышит почти!
— Отставить панику! — рявкнув, Тамара сталкивает меня с кривой дорожки переполоха. — Поставь ему градусник. Температуру измерить надо.
Несусь в кухню. Пока я в поисках градусника переворачиваю пластиковые контейнеры с лекарствами, ветеринарша на связи. Нашла! Бегу в комнату.
На подстилке под простынёй лежит волк.
— Он опять… — растеряно сообщаю в трубку.
— Что опять? Превратился?
— Д-да, — меня потряхивает от впечатлений.
Зверь на полу открывает глаза и зевает. Будто не лежало тут минуту назад никакого голого хладного почти трупа. Вполне живой волк. Не в самом бодром состоянии, но живой.
— Отбой тревоги, — командует ветеринарша. — Полагаю, это было неконтролируемое обращение. В сознании сил для превращения не хватает, но во сне оно может произойти. Ненадолго.
— В смысле, это может повториться? — с опаской поглядываю на зверя.
— Понятия не имею, но если что — набирай меня, — подытоживает Тамара и завершает звонок.
Вот это заряд бодрости я хапнула!
— Доброе утро,
Собращением я промахнулась конкретно. Мало того что не человек, так ещё и не особо молодой. Человеческой ипостаси этого оборотня на вид лет сорок пять. Круто! Я приютила у себя заматеревшего оборотня с поленом между ног.
Тьфу! Далось мне его
Время к обеду, а сестры до сих пор нет. Отправляю ей сообщение с вопросом «Ты скоро?» и получаю в ответ «Как получится». Ну и ладно. Придёт — расскажет, чем там дело кончилось.
Я уверена, что Любины планы насчёт Серёги провалились. Я этому не рада, но она задрала уже шантажировать меня жилплощадью. И главное, когда я из деревни в город переезжать собралась, Люба сама меня к себе жить позвала. Вдвоём за квартиру платить проще, и продукты я покупаю. Сестра мне целый список условий выкатила, а я согласилась. Города не знала, как пойдёт на работе — тоже не понимала. А потом в жизни Любы появился Серёжа — свет в оконце — и у неё начались эмоциональные качели. Он с моей сестрой съезжаться не спешил, а она срывала недовольство личной жизнью на мне. И вот опять началось.
На экране ноута сериал выходного дня, а я валяюсь на кровати и грызу шоколадку. Волк спит. Правильно делает — во сне силы восстановятся быстрее.
В дверь звонят. Люба снова ключи забыла? С ней это часто случается. Иду открывать.
— Вова? — растерянно хлопаю ресницами, глядя на коллегу на лестничной клетке.
В руке у Владимира хризантема — одна штука. Белая. Уставшая.
— Привет, — вручает мне цветок и, не спрашивая, заходит в квартиру.
— Проходи, ага… Чувствуй себя, как дома, — кладу цветок на тумбочку.
— В вазу поставь, а то завянет, — Вова кивает на хризантему и стягивает с ног туфли.
Хм, вода ей вряд ли поможет. Но да ладно.
— Чаю? — предлагаю из вежливости.
— Да, не откажусь, — идёт в кухню.
Чего пришёл, спрашивается? Если мне не изменяет память, Вова на меня обиделся.
Ставлю чайник, достаю из холодильника колбасу, сыр — нарезаю. Вова молчит. Моё любопытство накалено до предела, а он ни гу-гу.
— Меня достала френдзона, — выдаёт он с серьёзным видом.
— Э-э… какая ещё френдзона? — стоя у раковины, вполоборота смотрю на Владимира.
— В которую ты меня засунула. Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой.
Очень замечательно. Только меня спросить забыл.
— Вов, давай не сейчас? — улыбаюсь смущённо.
— И так каждый раз, — мнёт в пальцах кусочек сыра. — Меня отшиваешь, а оборотня жить к себе пустила. Запросто! — бросает сыр на тарелку.
— Не путай мягкое с горячим, пожалуйста, — строго гну бровь. — Тебя истинная не бросала, и ты не ранен.
— Причём тут это?! — Вова выходит из себя. — Сколько можно меня динамить?!
— Громкость убавь, — рычу на обнаглевшего гостя. — Выпей чаю и успокойся, — заливаю кипяток в кружку с чайным пакетиком.
— Не хочу! — отпихивает от себя чашку. — Я тебя хочу, а ты ломаешься, — заявляет обиженно.
Ты ещё ножкой топни, ага. Всё это напоминает детский сад. Мальчик хочет конфетку, а ему не дают.
— Вов… — вздохнув, пытаюсь подобрать слова. Этот разговор назревал давно. — У нас с тобой ничего не выйдет, — отвожу взгляд.
— Нормально! — хмыкает нервно. — И что ты раньше молчала?! Я за тобой больше года ухаживал!
— Прости, — присаживаюсь за стол. — Я боялась тебя обидеть.
— Бабская логика… — поникнув, Вова качает головой. — Мне не понять.
Терпеть не могу, когда мужчины говорят такое:
— Может быть, ты просто не понимаешь меня? — пытаюсь вернуть диалог в русло настоящей логики. — А я не понимаю тебя. Мы друг другу не подходим.
— Ты мне подходишь, — Володя не собирается сдаваться. — А я тебе чем не угодил? — смотрит на меня волком. — Не пью, не курю, работаю. Хата своя. Что не так-то?!
Мне только вздохнуть и остаётся. Отсутствие вредных привычек, наличие квартиры и работы — не всё, чего хочет женщина от мужчины. Для меня это вообще не главное. Мне нужен человек, с которым я буду по любви.
— У меня к тебе только дружеские чувства, Вов, — развожу руками. — Не могу я так.
— И я не могу! — он снова взрывается. — Хрю, му — ни хрена внятного!
— Тебе лучше уйти, — пытаюсь вежливо спровадить гостя.
— Никуда не уйду, пока не объяснишь!
— Вали отсюда! — не выдерживаю.
— Даря, не беси меня!..
Сдавленный, негромкий, но грозный рык заставляет Вову заткнуться.
Раненый зверь, пошатываясь, стоит на пороге кухни. К хвосту пелёнка одноразовая прилипла. Как он умудрился встать и прийти сюда? Не знаю, но сейчас для меня милее его злого оскаланичего нет. Оборотень демонстрирует Вове острые белые клыки. Переводчик здесь не нужен.
— Скажи, чтобы шёл отсюда, — гость обращается ко мне в приказном тоне.
— Знаешь, а не скажу, — складываю руки на груди. — Ты уходи. Сам дорогу найдёшь или волка попросить, чтобы проводил?
Вова смотрит на зверя, на меня — и сжимает кулаки. Злость и бессилие.
— Позже поговорим, — быстро выходит из кухни.
Прозвучало как угроза, но сейчас меня это не волнует. Главное — ушёл. Правда, дверью на прощанье хлопнул так, что штукатурка едва не посыпалась.
— Защитник, — улыбнувшись, осторожно касаюсь мягкой шерстяной головы зверя. — Ты как встал-то?
Оборотень едва стоит: лапы дрожат, дышит тяжело, как после долгой пробежки.
— Р-ры… — выдаёт на выдохе и ложится.
Что могу сказать — нет худа без добра. Вова испортил мне настроение, но взбодрил раненого зверя. Прогулка из спальни в кухню далась оборотню нелегко, но далась. Есть прогресс.
— Полежи-полежи, пока. Наберись сил, — убираю со стола и поглядываю на волка. — Сейчас посуду вымою, и пойдём на улицу.
В ответ я получаю тяжёлый вздох.
Не хочет носить подгузник — пусть делает свои грязные дела на улице. У меня всё строго.
Посуда вымыта, «собака» выгуляна. И я со спокойной душой возвращаюсь в горизонтальное положение, чтобы досмотреть кино. Серии пролетают одна за другой, и я сама не замечаю, как наступает вечер.
Зверь снова спит, я доедаю вторую шоколадку за день и переживаю за главного героя. Самый экшн начинается.
— Даря! — кричит из прихожей сестра.
О, Люба вернулась. Сейчас будет сериальчик покруче этого.
— Ты чего так долго? — выхожу из спальни.
— Гуляла, — сообщает сестра и трясёт бутылкой вина. — Штопор мне найди.
Скинув с ног туфли на шпильке, она идёт в кухню. Я за ней.
Чую, всё даже хуже, чем я думала.
— Держи, — достаю штопор, кладу на стол. — Бокал сполоснуть?
— Сполосни, — Люба достаёт из сумки пачку сигарет.
У-у-у, совсем плохи дела. Любовь бросила курить, когда встречалась с Серёгой. И не сорвалась, когда они расстались. А тут…
— Рассказывай, — наливаю вино и ставлю на стол перед сестрой.
Люба глотает вино, словно это виноградный сок. Выпив всё до капли, закуривает, а в глазах у неё собирается влага.
— Козлина… — выдыхаетшёпотом с дымом и плачет.
Это я поняла. Нужны подробности. Я волнуюсь не меньше сестры, только не плачу:
— Что случилось-то?
— Оказывается, Серёженька женился! — «Серёженька» у Любы получается сказать с отвращением. — Со мной он съехаться не решался, а с какой-то козой в ЗАГС пошёл! — растирает слёзы вместе с тушью по лицу.
Значит, я была права — фотки Серёга, скорее всего, не видел. А вот Вика разглядела. И мотивы Любины поняла. Внимательная и проницательная девушка.
— Тебе его сестра рассказала? — вздыхаю.
— Рассказала и показала. Фотки с их свадьбы, — Люба злится. — Угрожала мне, корова толстая. Не смей, говорит, лезть в молодую семью, — кривляется, изображая Вику.
— Блин… ну, бывает, — пожимаю плечами. — Может, Серёга влюбился?
— Ага, влюбился он, как же! Просто девка ушлая попалась, — убавляет громкость. — Залетела по-быстрому, окольцевала и к нему переехала. Теперь у дамочки полный комплект — муж на привязи и хата в Старом городе, — наливает вина в бокал, а руки ходуном.
— Люб, забей, — пытаюсь утешить сестру. — Ребёнком мужика не привяжешь. Захочет — уйдёт. А квартира Серёгина тебе никогда не нравилась.
— Во-первых, ребёнок — это уже всё… прицеп с алиментами. Во-вторых, хата… — Люба снова пьёт вино крупными глотками. — Какая бы халупа у Серёги ни была, она денег стоит. Где я другого такого найду? — сверлит меня взглядом, ожидая ответа.
Понятия не имею, где обитают
— Люб, а чего ты раньше сидела на попе ровно?
— Не сидела! — сестра хлопает ладошкой по столу. — Я выдерживала паузу. За всеми его соцсетями следила… — замолкает.
Мужчины имеют свойство не афишировать некоторые события своей жизни. Или вовсе их скрывают. Как раз чтобы бывшие девушки вроде Любы не влезли с ногами и всё не испортили.
— Тогда надо отпустить ситуацию, — предлагаю хлипкий вариант.
Люба открывает рот, чтобы возразить, но вместо этого выдаёт:
— О-о! — и смотрит мимо меня. — Чудище твоё ходить стало?
Оборачиваюсь. Волк пришёл в кухню водички попить. Я, пока посуду мыла, миску с водой ему тут поставила, а перенести её в комнату забыла.
Оборотню всё равно до меня и моей сестры. Налакавшись воды, он плетётся обратно в комнату.
— Полегче стало. Ходит немного, — внимательно слежу за реакцией Любы.
Одно дело — лежачий немощный
— Может, его цепью к батарее прицепить? — размышляет сестра. — Не, не надо, — почти сразу отказывается от идеи. — Вырвет батарею с корнем, потоп устроит… Даря, — поднимает взгляд, — сбегай в магазин. Купи ещё вина.
— Ещё? — у меня глаза на лоб лезут. — У тебя эта бутылка не кончилась.
— И что? Мне мало.
— Люба, ночь на дворе, — не оставляю надежду отговорить сестру от пьянства. — Ты завтра на работу не встанешь.
— Не учи меня жизни, молодая, — выплёвывает мне в лицо и присасывается к бутылке, как заправская алкоголичка.
Не пойду я — пойдёт она. И точно найдёт приключений на хмельную задницу.
Приходится переодеваться. Зверь внимательно следит за процессом. Я его взгляд кожей чувствую. До мурашек! Даже трясет немного.
Прячусь за дверцу шкафа и быстро натягиваю джинсы. Ощущение, что на меня не посмотрели, а выдали хороший такой шлепок по попе. Булка горит. Я прям ощущаю на ней след от мужской лапы. М-да, ручищи у этого зверя в человеческой ипостаси просто огромные. И не только руки.
Хватит!
— Начинается опять… — ворчу тихо и выхожу в прихожую.
Волк плетётся за мной. Садится у порога, ждёт чего-то, пока я обуваюсь.
— У-ух.
Силы кончились, лёг.
— Я быстро. Любе за вином в магаз сгоняю и вернусь, — объясняю волку.
Открываю дверь, выхожу, а он за мной. Снова гулять? Может, и стоит вывести волка на ночь, но сначала мне надо сбегать в магазин. Через двадцать минут перестанут продавать алкоголь, а с раненым зверем я только туда час идти буду.
Но ему всё фиолетово. Он уже к лифту плетётся. Очень замечательно.
— Домой зайди, — изображаю строгую хозяйку. — Вернусь и выведу тебя, — показываю пальцем направление движения.
Двери лифта разъезжаются, и оборотень заходит в кабину. Навигатор из меня никакой.
Пока мы с волком едем в лифте, я придумываю многоходовочку. Ни в какой магазин с раненым зверем я, конечно, не пойду. Прогуляемся перед домом, а Любе скажу, что на кассе была очередь, в итоге мне алкоголь отказались продавать по времени. Наплету что-нибудь. И волки сыты, и овцы целы.
Бросаю короткий взгляд на оборотня, а свет в лифте гаснет. Кабинка дёргается и останавливается. Конечно, блин! По закону жанра ничего другого ждать и не стоило. Теперь вместо прогулки во дворе придётся куковать в лифте.
— Как ты там? — интересуюсь у зверя.
— Ух-х… — укладывается мне на ноги.
И в этот проклятый момент лифт продолжает движение вниз. Резко. И очень быстро! Растопырив руки, я пищу. А зверь возится у меня в ногах — встать пытается.
За пару мгновений в голове успевает пролететь вся жизнь. Не такой уж длинной она была. И собственный конец я представляла иначе. Хотелось бы отправиться на тот свет в окружении детей, внуков, а возможно ещё и правнуков. А не вот это всё!
— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловаться!
Чего?!
Перед глазами туман. Но он не из-за лифтовой катастрофы. Разглядеть окружающую действительность мне мешает полупрозрачная тряпка на лице. Из-за этого я различаю только силуэты. Я в помещении, и здесь точно есть другие люди.
Хочу убрать дурацкую ткань с лица, но меня кто-то хватает за руку.
— Не время, — заявляет строгим шёпотом женский голос. — Повернись к мужу.
К какому нафиг мужу?! Я девушка свободная! У меня даже парня нет!
Хозяйка строгого голоса берёт меня за плечи и разворачивает к какому-то мужику. Не вижу подробностей, но он большой и вроде бы в латах.
Погодите минуточку! Я что, попала на свадьбу? В качестве… невесты?!
Последние сомнения отпадают, когда опускаю взгляд и с ужасом смотрю на подол белоснежного платья, расшитого жемчугом. А в руках у меня букет из нежно-кремовых цветов.
Слова сказать не успеваю, как шепчущая женщина убирает с моего лица вуаль.
О-ох… Мужик в латах — это мой раненый оборотень в человеческой ипостаси. Этого дяденьку «слегка» за сорок ни с кем не перепутать.
— Твою мать… — глядя на меня, выдаёт зверь.
— О
Это я сейчас хрюкнула? Хотела спросить, не охренел ли уважаемый зверюга, а получилось «хрю».
— У тебя там… — оборотень морщит нос. — Рыло.
Хватаюсь за лицо, щупаю и нащупываю то, чего там быть не должно. Волк прав — у меня вместо носа свиной пятак. Капец!
Мысли снуют в голове шустрыми муравьями. Я, кажется, начинаю понимать, что произошло. Та ведьма, с которой я говорила в пятницу по телефону: сначала она грозила проклятием, а потом пожелала, чтобы у меня вместо носа выросло свиное рыло.
Нервно сглотнув, оглядываюсь. Очень замечательно… Мы в соборе перед алтарём. Дед в нарядной рясе с бородой до пола — аналог священника. Это точно свадьба. В украшенном цветами зале гостей больше, чем семечек в огурце. Не берусь утверждать, но что-то мне подсказывает, что мы с волком упали в лифте прямиком в другой мир.
— Валить надо, — округлив глаза, шепчу оборотню.
— Согласен, — отвечает тихо. — Но, сука, я пошевелиться не могу, — пытается поднять руку в доспехах.
Сказать, что мы влипли — ничего не сказать. И главное — зверь вообще не при делах. Случайно попал вместе со мной под раздачу. А ему говорила, что позже выгуляю!
— Молодожёны, вы можете поцеловаться, — подаёт голос старик в рясе.
— Не буду я её целовать! — возмущается оборотень. — У неё рыло!
Что?! На себя пусть посмотрит! Рыцарь тоже мне… Тушёнка в консервной банке.
— Сир, зачем вы так? — рядом с волком появляется ушастый эльф в зелёном камзоле. — Подумаешь — рыло… — шепчет, но я всё слышу. — Вы женились на принцессе Пятого королевства. Однажды можете стать нашим властителем.
— Ты кто вообще? — брезгливо спрашивает зверь.
Но эльфа и след простыл. Куда он делся, я не заметила. Испарился? Неважно.
Важно, что все поняли — поцелуя не будет — и перешли к поздравлениям.
— Делай вид, что счастлив… — шепчу новоиспечённому мужу. — А я подумаю, как нам отсюда сбежать.
— Могу обернуться и положить здесь всех на хрен, — с серьёзным лицом предлагает зверь. — Уйдём без проблем.
— Ты в этом оборачиваться собрался? — стучу кулаком по латам. — Очень умно.
Оборотень хмурится, но через мгновение берёт себя в руки — натягивает на губы очаровательный оскал.
— Вот и всё, милая… — меня берёт под руку женщина. — Вот и всё.
Она удивительно похожа на мою Любу, только лет на двадцать старше.
— Что — всё? — напрягаюсь больше прежнего.
— И тебя король пристроил. Сир Раждён — рыцарь и прекрасный мужчина, — улыбается. — Он будет замечательным мужем.
Ага, рыцарь. Сир! А матом кроет, как «дядя вася» на оптовке. И хамит. Ответственно заявляю, что волчья ипостась этого оборотня гораздо приятнее человеческой.
— А когда свадьба закончится? — решаю поинтересоваться у Любиной копии.
— Не терпится провести с мужем первую брачную ночь? — она хихикает. — Понимаю, милая, — наглаживает моё плечо. — Ты дочь короля, и это твоя свадьба — сделаем, как пожелаешь. Отменим пир? — многозначительно играет бровями.
— Отменяйте, — соглашаюсь, не раздумывая.
— Принцесса Даяна и сир Раждён желают отдыхать! — громогласно на весь собор заявляет женщина. — Пир в честь свадьбы отменяется!
Первая хорошая новость за последние полчаса. Мне нужна тишина, чтобы подумать. Я, блин, в МФЦ работаю — ещё не из таких задниц находила выход.
Меня предала моя истинная. Меня чуть не загрызла стая волков. Я думал, хуже уже быть не может. Может! Я в сраном мире, где все называют меня сиром и коверкают моё имя. Раждён… Я Раждэн! Выбесят окончательно — глотки им всем тут повскрываю.
Кстати, я неплохо себя чувствую. Не сравнить с тем, что было совсем недавно. Силы возвращаются, раны почти исчезли. Видит Луна, я хоть сейчас готов положить всех обитателей замка, в который нас привезли, но… Девочка за мирное решение проблем.
Она ничо такая. Молоденькая совсем, а матёрого оборотня взять к себе не побоялась — выходила меня. Но она не в моём вкусе. Я люблю породистых тёлок — чтобы ноги от ушей, сиськи третьего размера, волосы до задницы. Хотя какой толк от сук с родословной? Жанна такая — красотка модельной внешности — но душа у неё гнилая. Сначала легла под альфу, а потом и вовсе выкинула меня полудохлого в мусорный бак. Метку свела…
Я уже от мыслей сатанею! Где этот чёртов эльф?!
Привёл меня в какой-то зал, помог снять доспех, еды на стол накидал. Тут жратвы — стаю накормить можно, и пойла всякого хватает. А мне кусок в горло не лезет, и пить опасно. Я себя пьяного знаю: захочу навести тут порядок — никто не спасётся.
— Эльф, мать твою! — ору, грохнув кулаком по столу.
— Я здесь, сир! — он появляется будто из воздуха.
— Ты обещал, что я скоро встречусь с женой, — смотрю на него сурово.
Меня ещё и женили, кстати. Полный фарш!
— Непременно, сир! Как только принцессу подготовят к брачной ночи, вы отправитесь в её покои.
Перспектива не воодушевляет. Меня интересует только выход из этого сумасшедшего мира. Надеюсь, девчонка придумала, как нам свалить отсюда.
— Сколько ещё ждать? — спрашиваю и поглядываю на кувшин с вином.
Бахнуть, что ли? От кубка виноградного сока ничего не будет.
Наливаю, пробую. А нормально! Прям хорошее вино! Оставляю мелкую тару, присасываюсь к кувшину с узким горлом.
— Принцесса Даяна почти готова, сир, — заверяет меня остроухий. — Осталось только поставить ей брачное клеймо. Этим уже занимается придворный конюх.
Едва не поперхнувшись, отлипаю от кувшина и смотрю на эльфа охреневшим взглядом. Пил я, а дичь несёт он. Но сдаётся мне, что
Разбиваю кувшин с вином о стену и несусь к двери. Вылетаю в коридор, эльф за мной.
— Сир, не надо волноваться! Это всего лишь клеймо…
Он хочет продолжить, но моя пятерня на его горле — серьёзный повод заткнуться.
Бросаю эльфа и быстро шагаю по длинному дворцовому коридору. Тут много дверей. Нет, это не та. И не эта. Крики стихли, а шлейф девичьего аромата смешался с запахом палёной плоти. Здесь.
Толкаю дверь — заперта. Не проблема. Выношу массивное деревянное полотно с ноги. Мне открывается картина, от которой переворачивается душа.
Девчонка в кресле у камина. Полулёжа. Кажется, без сознания. Подол её свадебного платья закинут на грудь, ноги широко расставлены — за них держатся две дородные бабы в чепчиках. Белья на девочке нет. Зато на внутренней стороне её бедра есть кровавая отметина. И конюх тут — обжигает в каминном огне инструмент пытки.
— Сир, я почти закончил, — как не в чём ни бывало сообщает мне.
Мой взбешённый вид и слетевшая с петель дверь, которая весит раза в два больше всех присутствующих вместе взятых, его не смутили. Зря.
Десять уверенных шагов к цели — и я ломаю садисту шею. Конюх падает замертво. Вот теперь ты закончил, ублюдок.
Бабы в чепчиках визжат как резаные. У меня от их воплей уши разрываются.
— Вон отсюда! — ору.
Не идут — летят, чуть не сносят в дверях эльфа.
— Сир, вы… — он с ужасом смотрит на бездыханное тело у камина. — Вы убили придворного конюха!
— Да, убил. В чём проблема? — встаю так, чтобы закрыть собой девочку в кресле.
— К-ка-а… как пожелаете… — Остроухий и сам чуть не в обмороке.
Вот и славно. А то я уж подумал, что эльф захочет проводить меня в местную темницу. Тогда и его пришлось бы грохнуть.
— Убери это отсюда, — пихаю труп носком сапога.
Ушастый без разговоров выполняет приказ. На вид этот эльф, как и все его сородичи, дохляк, но сил у него хватает. Магических. Он растворяется в воздухе вместе с ещё не успевшим остыть телом конюха.
Ну а я кое-как насаживаю тяжёлую дверь в раскуроченные петли и возвращаюсь к девочке.
— Эй… — хлопаю её по щекам. — Просыпайся, лапа.
Бесполезно.
Если бы в меня ткнули куском раскалённого металла, я бы тоже вырубился. Что о девчонке говорить? Думаю, дворцовых лекарей звать не стоит. Мало ли какие у них методы приводить дам в чувство.
Поглядываю на рану девчонки, а взгляд липнет чуть выше. Прям розочка она там… между стройных ножек. Я бы лизнул.
Совсем чердак поехал?! Мало того что ситуация не располагает, так я ещё и забил на потерю истинной. Жанна свела мою метку. Я должен страдать, а не хотеть другую женщину.
Но я хочу. Хочу так, что член сейчас взорвётся. Поправляю гудящий пах и сглатываю скопившуюся от сладких фантазий слюну. А может, лизнуть? Клеймо. Болеть быстрее перестанет и заживёт лучше.
Башкой понимаю, что это неправильно. Что я просто нашёл отмазку, чтобы сделать то, чего хочу до трясучки. Но сейчас мной руководит не разум. А что? Да хрен его знает.
Устраиваюсь на коленях между ног девочки, осторожно касаюсь пальцами шёлковой кожи, вдыхаю приятный интимный аромат и-и-и… Чёрт возьми, она такая сладкая! У меня от пары так крышу не рвало, как сейчас от этой лапочки. Прохожусь языком по свежему клейму, поднимаюсь выше и понимаю, что меня уносит. Без шансов остановиться.
Жадно вылизываю ту самую
— Давай, лапа, расслабься, — шепчу ей прямо туда. — Хочешь кончить, да? — сам уже не понимаю, что несу.
— Пошёл вон!
Девочка приходит в себя, и я получаю пяткой в лоб. Не больно. Но облом конкретный. Уровень похоти в крови стремительно снижается, до меня начинает доходить жёсткий абсурд ситуации.
Больной, что ли?! Я ему, значит, швы обрабатывала, таблетками кормила, подгузники меняла, а он!..
— Козёл, блин! — ругаюсь, расхаживая по комнате. — Я отключилась, а ты решил воспользоваться ситуацией?! — возмущённо жестикулирую.
Кулаки сами собой сжимаются. Как врезала бы ему!
— Лап, прости, — сидя в кресле, оборотень хмурится и на меня не смотрит. — Не знаю, что на меня нашло. Я вина выпил… Может, из-за него? — поднимает на меня виноватый взгляд.
— Я не нарколог, не подскажу, — фыркаю. — И перестань называть меня лапой. Меня зовут Дарина.
Зверь встаёт и идёт ко мне. Я пячусь. Но сзади камин.
— Раждэн, — стоит в полуметре, тянет мне руку. — Можно просто Раж.
Серьёзно?! После
— Очень замечательно, — кошусь на здоровенную мужскую руку.
— Лап, ну чо ты?! — искренне возмущается оборотень. — Я рану зализать хотел.
— Там, где ты лизал, нет раны! — взрываюсь.
Кстати, насчёт раны… Не болит вроде. Хм…
— Тогда предлагаю забыть, — Раждэн делает шаг назад. — Так себе предложение — понимаю. Но я правда не хотел.
Ага, не хотел, но залез мне под юбку. Что-то тут не сходится. Престарелый ловелас с приступами сексуальной гиперактивности? Не поверю. Волк сильно старше меня, но до старости ему далеко. Я назвала бы его зрелым мужчиной.
— Надо думать, как отсюда выбираться, — решаю закрыть обсуждение пикантной ситуации.
— Давай начнём с того, как мы вообще здесь оказались, — Раж возвращается в кресло, закидывает ногу на ногу.
— Так звёзды сошлись, — вздыхаю. — Бывает, когда магическое существо оказывается вместе с немагическим существом в пространстве портального типа, — вспоминаю теорию. — Плюс осложнения в виде проклятия.
— Какого, на хрен, проклятия? — зверь удивлённо гнёт бровь.
— Такого. Ведьма прокляла. Пожелала, чтобы у меня вместо носа выросло свиное рыло. Теперь надо ждать, когда проклятие потеряет силу, и пятак исчезнет.
— Но у тебя больше нет пятака, — Раждэн щурится, разглядывая моё лицо.
Да? Щупаю себя. Действительно, нет свиного рыла, только мой курносый нос. На всякий случай проверяю этот офигительно приятный факт с помощью зеркала и пищу от счастья.
— Что ты сидишь?! — поворачиваюсь к волку.
— А что ещё делать? — пожимает плечами.
— Ищи лифт! — бегу к шкафу, распахиваю створки. — Проклятие спало, должен открыться портал в наш мир!
Носимся с оборотнем как в попы ужаленные — ищем лифт в комнате средневекового замка. Он точно должен быть где-то здесь!
Заглянув под огромную кровать с балдахином, Раж ничего, кроме пыли и мышиного помёта, не находит. В шкафу тоже нет — я два раза проверяла. За ширмой для переодевания пусто.
— Может, в других покоях посмотрим? — предлагает волк.
— Нашла! — прыгаю от счастья и хлопаю в ладоши. — Он тут! — показываю пальцем на камин. — Полезли. Давай!
— Уверена? — Раждэн настроен скептически.
— Хочешь — оставайся, а я иду домой, — согнувшись, лезу в очаг.
Мгновение — и я оказываюсь в кабине лифта. Фуф, прям отлегло! Не хотела бы я застрять в том мире. Их обычаи мне несколько чужды.
— А ты шаришь, лапа, — оборотень тоже здесь, улыбается довольный.
— Я специалист МФЦ, — гордо вздёргиваю нос. — Со мной и не такое случалось.
— Так и не понял, как это работает… — Раж чешет репу. — Они считали тебя свинорылой принцессой, а меня сиром рыцарем. Тогда кто был на их месте до нас? И кто будет после?
— Пространственно-временные искажения реальности любых миров запросто компенсируются за счёт резерва Вселенной. Личности в том числе, — выдаю на одном дыхании.
— Чо? — Раждэн смотрит на меня, как на сумасшедшую ботаничку.
— Ничего. Забей, — отмахиваюсь и жму на кнопку восьмого этажа.
Лифт начинает движение. Свет мигает пару раз и гаснет, но я не паникую. Мы возвращаемся — уверена. Лампочки над головой вспыхивают тёплым жёлтым светом, и двери лифта разъезжаются. Мы дома. Очень замечательно!
Хотя не совсем. Мы с Ражем остались в нарядах из другого мира: я в свадебном платье, а он в льняной рубахе, чёрных кожаных штанах и сапогах до колена. Милые сувениры. Если не вспоминать, что ключи от квартиры остались в джинсах. Где теперь эти джинсы — бог его знает.
— Я ключи потеряла, — хлопаю себя по бёдрам. — Придётся будить Любу.
— Посторонись, — оборотень отодвигает меня и берётся за дверную ручку.
Не знаю, что и как он сделал, но меньше чем за минуту дверь открыта. И без шума.
— После вас, — в шутку пропускаю оборотня вперёд.
— Не, лап, мне пора, — улыбка у него получается грустная. — Я вроде как в уходе больше не нуждаюсь.
Об этом я как-то не подумала. Ещё даже не понедельник, а зверь уже в порядке. Ошиблась Тамара. А я успела к нему привыкнуть. Даже эротическое хамство зверюге с рук спустила. Жаль расставаться, но не оставлять же у себя сорокапятилетнего мужика. Тут про передержку Любе уже не соврёшь.
— Если хочешь, можешь превратиться и переночевать у меня. Как зверь, — предлагаю скромно совсем нескромную вещь. — Утром пойдёшь домой.
— Рассвело уже, — Раж кивает на пыльное окно в подъезде.
— Оу… Правда рассвело. Я не заметила, — мну подол свадебного платья. — Тогда пока? — прощаюсь с надеждой, что он останется.
— Спасибо, что спасла мне жизнь. Я перед тобой в долгу, — волк тянется, чтобы взять меня за руку, но почему-то передумывает.
— Сочтёмся, — улыбаюсь глупо и собираюсь зайти в квартиру.
— Лап, погоди, — оборотень делает шаг ко мне.
— Да? Что? Зайдёшь? — оживляюсь.
— Нет, я не об этом. Спросить хотел, — чешет затылок. — То, что нас поженили в другом мире, считается законным браком?
М-м, фиг его знает. Но, думаю, нет. Всё-таки мы были не совсем мы. И вообще присутствовали только в финале бракосочетания.
— Не считается, — выношу вердикт с ноткой сожаления. — Ну всё, пока, — снова на губы лезет эта тупая улыбка.
— Прощай, лапа.
Раж спускается по лестнице, а я захожу домой. Закрываю дверь и понимаю, что ноги не держат. У меня такой огромный камень на душе — стоять невозможно. Присаживаюсь на прихожку, а под горлом стоит комок обиды.
Это просто оборотень. Волк. Подлечился и пошёл по своим делам. Я планировала, что так и будет. Чего тогда нюни развесила? Давай заплачь ещё…
Всхлипываю.
Чем дальше ухожу, тем сильнее хочется вернуться. Ни хрена! Не будет этого!
Я понял, почему меня так штырит. Это всё из-за Жанны, из-за того, что она свела мою метку. Я теперь на баб, наверное, кидаться буду. Неадекват я теперь. Зачем такой подарочек молодой девке? На хрен не нужен.
Дарина меня в дом приглашает, а я её мысленно во всех позах имею. Как только силы воли хватило отказаться от приглашения? Надо лапе цветов отправить в знак благодарности за помощь. С курьером. Лично с ней увидеться я ещё долго не решусь. Может быть, никогда. Скорее всего — никогда.
Была у меня истинная и сплыла, второй раз встретить пару я не могу. М-да, не думал, что за сраку лет останусь одиночкой. Я ж эту шлюху любил. А она меня в мусорку…
Останавливаюсь, оборачиваюсь. Смотрю на серую панельную многоэтажку, и такая тоска за душу берёт, хоть ори на всю улицу. Желание вернуться к девочке-лапочке становится ещё сильнее. Хрен!
Денег с собой ни копейки — ни на автобус сесть, ни такси взять. Пойду до Старого города пешком, заодно проветрюсь. Как выбить из себя всю эту похотливую дурь? Может, девку снять на ночь? Нет, лучше сразу двоихи на неделю. Продлять будете? Буду, твою мать!
Иду психую. Курить хочу, а сигарет нет. И стрельнуть не у кого. А может, взять цистерну гномьей настойки и в запой? Штука забористая, пара рюмок — и полное забытье обеспечено. Очнусь через месяцок другим оборотнем. Сильно не факт, что я себе понравлюсь, но хоть на какое-то время избавлюсь от мучений.
Или пойти кому-нибудь морду набить? Оппоненту для профилактики, а мне для эмоциональной разгрузки. Не, этот вариант — не вариант. Я только-только после драки со стаей Самвэлла одыбался. Как он, интересно — жив или сдох? Я бы предпочёл для альфы второй вариант.
Гоняя в звенящей от боли голове тупые мысли, добираюсь до Старого города. Захожу в уютный дворик с двухэтажными домами из красного кирпича и понимаю, что вообще не хочу заходить в хату. Жанны там нет. Ею там даже не пахнет. И, скорее всего, вместе с этой шалавой из моей квартиры много чего испарилось. Машины у подъезда нет — мысленно загибаю первый палец.
— Сука ты… — поминаю бывшую и захожу в подъезд.
Дома тихо, только холодильник рычит. Непривычно. А надо привыкать. Теперь так будет всегда.
Вместе со шмотками Жанны из шкафов пропали некоторые мои вещи. Брендовые. Ремни и запонки в основном. Портмоне с банковскими картами тоже исчезло. Держу пари, что деньги с них Жанна сняла — пароли секретом не были. Сейф пустой — драгоценности и нал ушли в гору. Как и мой ноутбук под руку с дорогим телефоном.
Про работу тоже можно забыть — я пахал на Самвэлла. Думаю, после нашей стычки он меня уволил заочно. Нормально я ему навтыкал, ага. Это потом подтянулась стая и превратила меня в фарш.
Иду в кухню, отковыриваю фальшивую доску в полу и, вздохнув, достаю из тайника пресс крупных купюр. Заначка. О ней Жанна не знала. Я на дом загородный копил. Думал, соберу бабла, приобрету недвижимость и привезу туда истинную. Сюрприз. Не случился.
Сижу на полу, держусь за сердечко и размышляю над тщетностью бытия. Зачем лапа меня из рук смерти вытянула? Лучше бы сдох.
Чо ж так больно-то, а?.. Как жить-то теперь? Ради чего?
Когда волк встречает истинную пару, он в ней растворяется. Так было и со мной. Жанна была для меня всем…
А вообще по-разному у нас бывало. Около года назад, мне казалось, что наша любовь с Жанной умерла, остались только обязательства. Мы скандалили, неделями не разговаривали и не трахались, а потом как-то всё само наладилось. Нормально зажили. А оказалось, что мне казалось. Но без Жанны у меня нет цели в жизни, воздуха нет. Шалава!
Я собирался выпить и снять девок. Этим и займусь.
Отсчитываю от пресса приличную сумму, а остальное возвращаю в тайник.
Из дома выхожу, даже не переодевшись. Какая, на хрен, разница, как я выгляжу? Когда у тебя есть деньги, остальное никому не интересно.
Цель — гномий бар. Идти недалеко, настойка там злая и бабу снять можно. Не гномью.
Заруливаю в заведение.
— Раж, дорогой! — хозяин бара выходит меня встречать. — Ходили слухи, что ты умер, но я не верил!
— Кто бы тебе выручку делал, если бы я умер… — ворчу и присаживаюсь за столик. — Неси, что обычно, но по два. Для начала.
— Хороший намечается денёк! — потирая руки, радуется утреннему алкоголику гном.
Женщины с низкой социальной ответственностью уже на рабочих местах. Блондинка, брюнетка, рыжая — выбирай любую или бери всех. Мне всегда было интересно, кого они ждут в баре по утрам. Теперь понял. Дебилов вроде меня, с полным карманом и пустым сердцем.
Погнали.
Замахиваю первую рюмку. Алкоголь обжигает желудок, а боль в сердце притупляется. О-о, пошёл процесс! И вторая пошла. Не закусывая.
— Неси ещё! — требую у гнома добавки. — И сигарет пачку!
Пять минут — полёт нормальный. Пью, курю, смотрю на падших женщин. Не вставляет меня это зрелище. Вот девочка-лапа — она да-а…
Прочь эти мысли! Не фиг грязным мозгом думать про это чистое создание. Дарина найдёт себе хорошего мальчика. Не старого оборотня со сломанной жизнью, а нормального молодого пацана. С перспективами. Он её любить будет, уважать.
— Я прям от души тебе желаю встретить принца. Только смотри, с конём его не перепутай. Это важно, — еле ворочаю захмелевшим языком, представляя, что лапа сидит напротив меня.
Нежная такая, хрупкая. Самая лучшая девочка во всех мирах! Кто бы ещё притащил домой полудохлого оборотня и подгузники ему менял? Нет больше таких, как лапа.
Ну, за неё!
Тот случай, когда утро начинается не с кофе, а со слёз. Попила солёненького и хватит. Пора на работу собираться.
Стою в ванной после душа, разглядываю след от клейма на бедре. Я наивно думала, что метка исчезнет, как только я окажусь в своем мире. Но нет. Рана превратилась в шрам, похожий на какой-то герб. Сволочи, конечно.
Если бы не Раж, не знаю, чем бы всё кончилось. Неизвестно, какие ещё традиции в диком средневековье. В некоторых мирах, например, первым в брачную ночь к девушке приходит совсем не муж, а его «заместитель». Лишает новобрачную девственности и только потом к ней пускают супруга. Кто сказал, что в том мире не так?
Мне ещё повезло. Я получилапервый в жизни кунилингус от законного в моменте мужа. Да, не такой долгий, как хотелось бы, но я сама завопила и всё испортила. А сейчас я бы повторила.
От воспоминаний внизу живота сладко сжимается маленькая пружинка.
Хрясь. Ой…
Держу в руке рычажок регулятора горячей воды от нашего прекрасного крана. Говорила я Любе, не надо покупать эту дешёвую хрень. Теперь ругаться будет. А я не специально! Это всё концентрация негативной энергии от отсутствия интимной жизни.
— Доброе утро, — бурчит сестра из кухни, когда я выхожу из ванной.
— Доброе, — заглядываю к ней. — Как самочувствие?
— Фигово, — ставит на раковину пустой стакан. Воду пила. — Где тебя ночью носило?
— Встретила знакомую, заболтались. Давно не виделись, — выдаю заранее заготовленную ложь. — Вино я всё равно не купила. Опоздала.
— Ты телефон дома оставила, а я волновалась, — складывает руки на груди, смотрит строго.
— Прости, — пожимаю плечами. — Сварить тебе кофе?
— Вари, — садиться за стол. — Может, полегчает. Кстати, насчёт болезных — где собака?
— Забрали собаку, — перехожу ко второй части продуманного вранья. — Хозяева отменили отпуск. Заехали за псом вчера. Я же с ним на улицу вышла.
— Так-так, интересно, — Люба прямит спину. — Теперь ты мне деньги не отдашь?
— Нет, наверное, — ставлю турку на плиту, поглядываю на сестру. — Передержка отменилась,
— Даря, так не пойдёт. Обещала — гони пятнадцать тысяч.
— Люб, где я их возьму?! — у меня дыхание перехватывает. — Давай хотя бы пять. После зарплаты.
— После зарплаты, — кивает. — Пятнадцать. А это что такое? — цапает со стола обломанный рычаг из ванной. — Ты кран сломала, что ли?
— Сломала, — вздыхаю и опускаю голову.
— Сломала — почини. Всё, я спать, — уходит с графином воды, забив на кофе.
На работу Люба, похоже, тоже решила забить. Может, отгул взяла — я не знаю. Знаю, что уже опаздываю!
Вальсирую между шкафом с одеждой и зеркалом. Видок у меня сегодня будет тот ещё. Держитесь ведьмы, русалки и иже с ними.
Но держаться приходится мне.
Захожу в кабинет, а на моём рабочем месте Марьяна сидит. Работает. Почему?
— Доброе утро. Что ты здесь делаешь? — ставлю сумочку на стол.
— Доброе утро, — улыбается широкой белозубой улыбкой. — Я теперь специалист — меня повысили. А ты курьер — тебя понизили.
— Чего? — падаю на стул для посетителей. — С какого перепуга?
— Ну-у… — девушка смотрит на часы. — Ты опоздала на полчаса.
— И что, меня из-за этого понизили до курьера? — растерянно моргаю.
— Нет. Просто пока тебя не было, приходило начальство. Змеина Вульфовна провела взвешивание Тартарола, — замолкает и смотрит на меня, приподняв брови.
— И-и? — зеркалю её мимику.
— В банке оказалось больше мази, чем должно быть по журналу учёта.
— Больше — не меньше, — развожу руками. — Это преступление?
— Под дурочку не коси, — хмыкает Марьяна. — Понятно, что ты с ним что-то делала. Незаконное, — добавляет шёпотом.
А мне понятно, что всё это случилось не на пустом месте. Во-первых, Змеина Вульфовна никогда не приходит взвешивать Тартарол с утра. Во-вторых, даже если случился нонсенс, то после завеса меня должны вызвать на ковёр, а не понизить без вопросов до курьера. Не напел ли кое-кто кое о чём начальству?
Хватаю сумочку и выхожу из кабинета. Пора навестить одного языкастого мальчика. Спускаюсь на первый этаж, захожу в комнату, где готовится к смене охрана. Вова на месте — пуговки на форме застёгивает.
— Сдал меня, да? — начинаю с наезда.
— Кому сдал? — Владимир делает вид, что не понимает. — Я пять минут назад пришёл. Опоздал.
— Хватит делать из меня дуру! — луплю его сумкой по плечу. — Сдал меня Змеине Вульфовне с Тартаролом!
— Дарюш, у тебя ПМС, что ли? — давит мерзкую улыбочку.
— Аффект у меня! — трясу сумкой. — Убивать тебя буду!
— Оборотню своему угрожай, — бросает зло. — Когда он там уже в человека обратиться и отжарит тебя? Может, подобреешь.
У меня от возмущения из горла рвётся нецензурное бульканье, а Вова выходит из комнаты. Очень замечательно. Хамло тупое! Всё через одно место у него!
Злая, как фурия, иду к начальнице. Змеина Вульфовна заявляет, что мне дико повезло: я не еду в Сибирь, хотя могла бы. Она вообще много чего знает про субботний инцидент. В итоге сомнений не остаётся — меня сдал Вова. Больше некому. Только он всё знал.
Выходит, я ещё легко отделалась. Буду не бесплатно штанишки шить, а работать за деньги курьером. Хотя наши в курьерской службе так получают, что, наверное, лучше в Сибирь… Там хоть кормят бесплатно.
В курьерском отделе меня приняли как родную. Выдали конверты с документами для доставки в одном районе Старого города. Работы много, но территория ограничена — до конца рабочего дня должна успеть.
Ношусь как пчёлка — устала, ещё и ботинки неудобные надела. Кто же знал, что вместо сидения в кабинете я буду по городу бегать.
Присаживаюсь на лавочку под ивой, чтобы немного отдохнуть. Кофе купила. Выпью и пойду отдавать последний на сегодня конверт. Тут недалеко — в гномий бар.
Выбрасываю пустой картонный стаканчик в урну и иду работать. В баре отдыхают — пьют, едят и веселятся, а я пашу. Нет на свете справедливости!
— Распишитесь, — отдаю гному квиток. — И здесь тоже, — потом бланк.
Где самая бюрократистая бюрократия во всех мирах? Правильно! У нас в МФЦ.
— Лапа?..
Знакомый, блин, голос. Оборачиваюсь. Ну точно! Раж сидит за высоким столиком с какой-то вульгарной бабой. Он пьяный. В умат.
— Ты почему в таком виде? — подхожу к зверю.
— Лапа-а-а… — едва ворочает языком. — Вот это я допился! Ты как настоящ-щ-щая! — хватает меня за попу.
— Эй! — бью его по лапе.
— Раж, ты чо?! — возмущается не менее пьяная барышня за столиком. — Ты другую снять решил? А как же я?!
Капец, это ещё и проститутка. У меня слов нет! У Раждэна тоже. Он пытается встать с высокого табурета, но падает на пол. Лежит.
— Лап, я спать, — сообщает и поворачивается на бок.
— Зая, ну-у… — проститутка стекает со своего места. — Ты обещал. Я весь день с тобой пила.
Ему очень жаль. Он дико сожалеет. Храпит и страдает по этому поводу.
— Банкет окончен, — сложив руки на груди, обращаюсь к дамочке. — Вы свободны.
— Да пошла ты, курица облезлая!
Оскорбив меня, неуверенной походкой проститутка удаляется из бара. Я бы ответила, но есть дела поважнее. Раж на полу. И он реально спит.
— Извините, вы не поможете мне поднять этого интеллигентного оборотня? — обращаюсь к гному — хозяину заведения.
— Куда вы его? — гном прячет улыбку в бороде. — Утром проснётся, опохмелится и сам домой пойдёт, — и исчезает в кухне.
Нормально… Растерявшись, лупаю глазами. Лежит мужик на полу и пусть лежит. Никому же не мешает. Вот где философское отношение к жизни.
В зале кроме нас есть ещё орк. Стандартный экземпляр. В толстовке с капюшоном и кожаной куртке, на шее бандана — прикрывать лицо на улице — на столике лежат кожаные перчатки. Не светят орки зелёной кожей в нашем мире.
— Уважаемый! — машу рукой, привлекая внимание клыкастого. — Помогите, пожалуйста, дотащить зверя до туалета. Ему надо освежиться.
— Не нанимался, — отвечает хамовато.
— Куда вы нанимались, я отлично знаю, — подхожу к его столику. — На стройке у старой библиотеки работаете. До какого числа у вас виза?
— Какая разница? — орк начинает нервничать.
— Просто я ваше лицо запомнила. Обязательно поздороваюсь с вами, когда вы ко мне в МФЦ за продлением визы придёте, — многозначительно гну бровь.
Медленно, но до орка доходит тонкий намек, и он нехотя топает к волку. Поднимает его, тащит в туалет. Там Раждэна ждут водные процедуры.
— Приём! — хлопаю оборотня по мокрым щекам. — На связи? Нет… — вздыхаю. — Давайте ещё раз, — прошу орка.
Клыкастый суёт оборотня по струю холодной воды, а я умываю. О, забулькал! Проснулся, ясно солнышко. За край раковины держится, пошатывается, но стоит.
Орк считает, что его дело сделано. Ворчит что-то на своём и уходит, а я остаюсь в мужском туалете с мокрым нетрезвым зверем.
— Далеко отсюда живёшь? — наклоняюсь, заглядываю в лицо оборотню.
— М-ы-р-р-ы, — отвечает с хмельной чёткостью.
Куда вести-то тебя? Адрес, «сестра»! Бесполезно. Кроме нечленораздельных звуков, волк ничего выдать не может, а я мысли читать не умею.
Иду в зал пытать гнома. Но выведать информацию не получается — хозяин бара знает, где живёт Раж, только не признаётся. Вообще, гномы славятся своей вредностью, так что я не удивлена.
Возвращаюсь в туалет.
— И что с тобой делать? — руки в боки, смотрю на волка.
Он никакой, блин. Сидит на унитазе, подбородок кулаком подпёр. Мыслитель.
— Я ж её… А она меня в мусорку… — хрипит Раж.
О, заговорил!
— Адрес, — присаживаюсь рядом с ним на корточки. — Скажи свой адрес.
— М-м-м…
Как бывшую обругать, так всё чётко, а адрес сказать мы не можем. Ну а я не могу бросить немощного зверя. Где-то это уже было, да? Второй раз на те же грабли — это прям моё. Не в баре же его оставлять, а то проснётся и опять напьётся.
Заказываю такси по телефону и морально готовлюсь. Протащить в дом огромного пьяного мужика так, чтобы Люба не заметила, тот ещё квест.
Таксист оказывается милейшим человеком — помогает усадить Раждэна в машину и всю дорогу развлекает меня болтовнёй. Я не любительница диалогов с таксистами, но сегодня исключительный случай. Дорога до Нового города пролетает незаметно.
Выгружаем оборотня. И снова водитель выручил — помог дотащить волка до лифта. Благодарю мирового таксиста, и двери лифта схлопываются. На восьмой этаж приезжаем без приключений в чужих мирах. Очень замечательно!
— Сиди здесь, — усаживаю Ража на ступеньку. — Никуда не уходи.
— А ты другая… — он еле ворочает хмельным языком. — Хорошая. Мне бы такую ис-с… — не может выговорить. — Ис-с-и-и…
— Истинную, — заканчиваю за волка.
— Да! — поднимает вверх указательный палец.
Будем считать это комплиментом. Спасибо.
Открываю дверь ключом, заглядываю в квартиру. Тихо. И темно.
— Люб?!
Сестра не отвечает.
Проверяю в спальне — пусто. Нет Любы дома, можно выдохнуть.
Открываю глаза и ни хрена не понимаю. Почему я в комнате лапы? В баре же пил с проституткой. По всем канонам, я должен был проснуться у себя дома и не один.
Ля-я, моя голова… Зажмуриваюсь, терплю боль. Жёсткое похмелье от этой гномьей настойки. Больше ни в жизнь!
Сажусь на кровати, кручу башкой. На тумбочке бутылка минералки, мои сапоги в углу стоят. Очень интересно, но ни хрена не понятно.
Напрягаю гудящий котелок и вспоминаю подробности гулянки. Сначала всё шло по плану. Почти. Я доводил себя до кондиции, но чем сильнее хмелел, тем больше думал о девочке-лапочке. Выцелил одну из трёх шлюх, посадил к себе за стол, пообещав снять её на всю ночь, и присел на уши. Всю душу излил, а легче не стало. Даря перед глазами стояла как живая. Оказалось, не казалось. На хрен она в гномий бар пришла?..
Присасываюсь к бутылке с минеральной водой и выпиваю всё. Мутит. Сижу жду, когда отпустит. Валить отсюда надо. Близость лапочки ощущается остро и отзывается в потрепанном алкоголем организме диким желанием трахаться.
Прислушиваюсь: в кухне шумит вода, на плите что-то булькает. Еда какая-то. Но я чувствую только аромат девочки. Ещё немного — и крыша уедет. Всё, сваливаю.
Встаю с кровати, беру сапоги и крадусь в прихожую. Стою на коврике, натягиваю сапог на ногу.
— Уже уходишь?
— Ёлки… — непроизвольно вырывается у меня.
Оборачиваюсь. Стоит. Шортики на ней короткие, как заячий хвост. В былые времена бабы трусы скромнее носили, чем эти шорты. Маечка не маечка — еле сиськи прикрывает. И на хрена, спрашивается, она вообще нужна? Ткань прозрачная, а белья на лапочке нет. Она вообще соображает, в чём и к кому вышла?!
— Ты всего пару часов поспал, — заметив мой похотливый взгляд, девчонка инстинктивно прикрывает ладошкой грудь, — не протрезвел ещё, наверное, — улыбается смущённо.
Да, я бухой вхламину! Только не от алкоголя.
Инстинкты берут верх над рассудком — хватаю лапу и прижимаю к входной двери. Дышу — рычу, кровь кипит, в штанах пожар. Допрыгалась.
— Ты не понимаешь, что тебе хана, лапа? — хриплю в сладкие губки.
— А может… — осторожно кладёт ладони мне на плечи. — Может, я этого хочу? — хлопает пушистыми ресницами и закрывает глаза.
Этого?! Этого — это чего?!
Развернуть дурочку наивную, нагнуть раком и засадить член ей по самое не могу. Драть, драть, драть её! Намотать шёлковые волосы на кулак и иметь, как хочу. А хочу я дохрена. И ещё больше. А она этого хочет? Уверена?
Нервы на пределе, в башке звон:
— Дурочка человечка, — сжимаю девичьи скулы пальцами, чтобы чухнула.
Дарина распахивает глаза, а кокетство куда-то делось. Она смотрит на меня испуганно. Всё верно. Меня надо бояться. Ей — точно надо.
— Я не дурочка, — пытается отпихнуть мою руку.
— А я стрельнутый на всю башку, понимаешь?! — крепче сжимаю пальцы. — Буду драть тебя во все щели! Просто драть! Трахать без чувств, без поцелуев, без обязательств! Трахать и уходить к другим бабам за тем же самым, зачем прихожу к тебе! И так раз за разом, пока ты не пошлёшь меня подальше! — сильнее впечатываю жертву в дверь. — Я больше никогда не смогу полюбить! Я сдох!
Вижу собственное отражение в глазах девочки — разъярённый зверь. Я в человеческой ипостаси, но нет во мне ничего человеческого. Оборотень с разодранным в клочья сердцем, который не знает, как будет жить. Моя жизнь закончилась. Но у лапочки всё только начинается. Ей ни к чему связываться с мертвецом.
Понимаю, что был груб и едва ли сказал то, что действительно хотел сказать. Мне жаль. Я плохо себя контролирую, несу чушь, хамлю. Дарина спасла мне жизнь, нельзя было с ней так разговаривать. Открываю рот, чтобы объяснить, но с той стороны двери вставляют ключ в замочную скважину.
Отпускаю лапочку, шагаю назад.
В квартиру заходит хозяйка. Окинув меня оценивающим взглядом, Любовь фиксируется на сестре:
— Что здесь происходит?
— Ничего не происходит, — торопливо оправдывается Даря. — Всё в порядке.
— А это кто? — Люба кивает на меня.
— Э-это… мой коллега. Раждэн, — лапа поправляет сползшую с плеча лямочку. — Я его попросила кран посмотреть, — лепит отмазку.
— Угу, Раждэн, значит, — на губах сестрички появляется масленая улыбка. — Любовь, — элегантно протягивает мне руку.
Знакомы уже. Хотя она, слава Луне, об этом не знает.
— Очень приятно, — цежу сквозь зубы.
— Так что у нас с краном? — Люба небрежно бросает сумочку на пуфик. — Можете починить?
Даря набирает воздуха в грудь:
— Там ничего не…
— Я ещё не смотрел, — перебиваю её. — Только что пришёл.
Решаю задержаться. Так вышло. Глупо. И грубо. Я идиот, да… Надо всё объяснить девочке.
— Тогда проходите, пожалуйста, — быстро скинув обувь с ног, Люба берёт меня под руку. — Вот здесь, в ванной, — ведёт меня по коридору. — Моя сестра такая растяпа, — хохочет наигранно, — умудрилась сломать кран. Представляете?!
— Бывает, — захожу в ванную.
Рычажок холодной воды обломан. На стиральной машинке лежит новый для замены. Работы на пять минут.
— Пациент скорее жив, чем мёртв, или наоборот? — кокетливо каламбурит Любовь.
— Сейчас всё починю. Только не стойте над душой, хорошо? — скалюсь одновременно весело и агрессивно.
Сестра лапы считывает невербальную угрозу на раз-два. Нервно кашлянув, она ретируется в спальню.
— Спасибо, что подыграл. — Даря стоит в коридоре, ближе ко мне не подходит. — Не чини ничего, иди домой. Я придумаю, что сказать Любе.
Во взгляде холод. Тон — лёд. Девочку, которая десять минут назад полыхала, как огонёк свечи, теперь не узнать. Это я с ней сделал.
— Лапа, я сорвался. Вообще не то хотел сказать, — оправдываюсь тихо, чтобы её сестра не услышала.
— Всё в порядке, — улыбается натянуто. — Не стоило забирать тебя из бара и привозить сюда. И вообще я вела себя навязчиво с самого начала.
— Нет, хрень… Не то, — башка с похмелья гудит, соображаю медленно. — Я объясню, погоди.
— Давай я объясню, — встаёт на пороге ванной. — Ты благодарен мне за помощь, но не больше. Я всё понимаю, правда.
Тот случай, когда слова попали в цель, но при этом не отражают реальной картинки. Вообще! Я даже растерялся, если честно. Со мной такое нечасто случается.
— Как там кран? — из-за плеча лапы выглядывает улыбчивая Люба.
— Никак, — резко отрезает Дарина. — Раж не взял с собой нужный инструмент.
— М-м, жаль, — Любовь отклячивает нижнюю губу. — Но вы загляните к нам ещё раз? С инструментом, — играет бровями.
— Обязательно, — лапа отвечает за меня. — А сейчас Раждэну пора уходить.
Сижу в ванной на полу, из крана хлещет вода. Пытаюсь не думать о том, что случилось. Только не получается. Никогда я ни за кем не бегала, не навязывалась, не помогала, если не просят.
Что со мной случилось? Оборотень случился. Точнее, не случился.
Я уже видела разводы истинных. Пары приходили ко мне с твёрдым желанием сжечь мосты любви. Семь кругов бюрократического ада, время на раздумья, и вот он — конец. Женщина получает порцию Тартарола, чтобы свести метку своего бывшего мужчины, а его самого — с ума.
Однажды оборотень-медведь разнёс почти в пыль стену в моём кабинете. Аффект. Он обезумил, когда связь с парой начала стремительно исчезать. Это страшная мука. В тот день я впервые задумалась о силе истинной любви. Но до сегодняшнего дня я не понимала всю глубину и мощь парности.
Я никогда не заменю Ражу истинную. И никто не заменит. Это против природы оборотней. Истинная пара в волчьей жизни одна, второй не будет. Оставшись в одиночестве, зверь потихоньку сходит с ума, а потом его жизнь угасает. Я так хотела, чтобы мой раненый зверь жил, что забыла о законах мироздания. В себя поверила, дурочка. Роковая женщина, ага.
Ковыряю пальцем шрам на внутренней стороне бедра и ненавижу его. Это клеймо — напоминание о Раждэне. А мне надо забыть зверя. Отметина должна сойти, но почему-то не сходит. Бесит меня!
— Даря, выходи уже! — сестра вероломно дёргает ручку на двери. — Поговорить надо!
О чём? Снова про Серёжу втирать мне будет? Своих проблем хватает, а тут ещё Люба с вагинальными страданиями. Как же всё достало!
Смываю с лица следы слёз, вытираюсь и щёлкаю шпингалетом. Сестра, как верный пёс, ждёт меня под дверью. Что, настолько
— Чаю пойдем попьём, — Люба почему-то нервничает.
Хм, ну пойдём. На часах полночь, а мы чаёвничать будем. Очень замечательно.
— Что случилось? — сажусь за стол.
— Это ты, моя дорогая, расскажи, что случилось? — грохает на столешницу кружку, бросает в неё чайный пакетик. — Как ты докатилась до жизни такой, м? — хватает чайник с кипятком, нервно льёт в кружку.
— Я не понимаю, о чём ты, — убираю коленки подальше от опасной струи.
— Всё ты понимаешь, — плюхается на стул напротив меня. — Сколько этому
— Э-э… Ты про Раждэна спрашиваешь?
— Да-да! — Люба таращит на меня глаза. — Сколько?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Лет сорок пять.
— Прекрасно! Замутила с мужиком, который тебе в отцы годится! Может, он ещё и женат, а?! — забрасывает меня обвинениями. — Ты хоть представляешь, что с твоей матерью будет, когда она узнает?! Тётю Олю в тот же день на скорой в райцентр увезут! С инфарктом! — нагнетает.
— Стоп! — хлопаю ладошкой по столу. — С чего ты взяла, что я с ним замутила?!
— Даря, я похожа на дуру?! — возмущается сестра. — Сорокапятилетний мужик пришёл чинить кран молодой девке! Жена его знает об этом?!
— Блин, какая жена?! Нет у Раждэна жены! — тоже перехожу на крик.
— Правда? — Люба резко меняет настроение — улыбается едва заметно. — Он разведён? Или вдовец? А дети есть?
— Какие ещё дети? — сижу в полном шоке. — Нет никаких детей.
— Квартира своя?
— Вроде бы, — пожимаю плечами.
— Золото, а не мужик! — довольно заключает сестра.
— Ты же сказала, что он старый, — растеряно моргаю.
— Дарюш, это для тебя он старый, а мне пойдёт.
И тут до меня доходит, что это был техничный развод. Вагинальные страдания сестры переключились с Серёжи на Раждэна. Но это гиблое дело. Только Любе об этом неизвестно.
— Без шансов, Люб, — качаю головой.
— Курочка моя, у меня шансов больше, чем у кого-либо. Я знаю, что нужно мужчине, и могу ему это дать, — поправляет волосы, грудь. — Если ты не будешь вставлять палки в колёса, я его быстро в бараний рог скручу, — рассуждает мечтательно. — Кем он там работает?
Я уже соврала Любе, что Раж мой коллега. Наше секретное учреждение — официально архив, где хранятся никому не нужные бумажки. Крайне неперспективное место для кандидата в Любины мужья. Осталось только придумать Раждэну должность.
— Раж работает дворником у нас в архиве, — откидываюсь на спинку стула, жду разочарования сестры.
— Врёшь! — грозит мне пальцем. — Я породистого кобеля от двортерьера отличить могу. У него бабла хватает.
— Это ты по запаху перегара поняла? — хмыкаю.
— Он был странно одет, от него пахло алкоголем, но я вижу глубже, — черпает рукой воздух. — Настоящие богачи часто выглядят немного бомжевато. Это сейчас в тренде.
Погодите, я челюсть со стола подниму. Не перестаю поражаться Любиной фантазии.
— У тебя с Ражем ничего не получится, — пытаюсь вправить сестре мозг. — Он пережил тяжёлое расставание с женщиной и не готов к новым отношениям.
— А кто говорит про отношения? — Люба смотрит на меня как на дуру. — Можно просто трахаться. Главное — залететь от него.
— Чего?! — у меня глаза на лбу. — Сестрёнка, у тебя крыша поехала?
— У Серёгиной бабы получилось. Чем я хуже?
Вопрос риторический. Я не собираюсь продолжать этот разговор.
— От меня ты чего хочешь? — вздыхаю устало.
— Сведи нас, а? — сестра оживляется. — Пригласи Раждэна ещё раз. Мол, надо с краном разобраться. Ты куда-нибудь уйдёшь, а я его встречу. В халатике, под которым только я, — у Любы едва губы не рвутся от улыбки.
Щаз, ага! Теряю тапки!
— Нет, — встаю из-за стола. — Я сводничеством не занимаюсь принципиально.
Оставляю сестру в кухне в одиночестве. Она кричит, что я предательница, и вообще она со мной месяц разговаривать не будет. Собака лает, ветер носит. Я спать.
Нарыл дома какую-то симку, телефон и заказал доставку из ресторана. Рёбрышки бараньи под кисло-сладким соусом. Много. Лежу на диване перед теликом в трусах чешу жирными пальцами сытое пузо. Морально разлагаюсь. А по-другому под такие передачи, какие крутят по телику, не получится. Теперь я знаю, что пьющая семья с пятью детьми, которых тягают из детдома в детдом, может быть счастлива. Хэппи-энд, ёлки! Э-э, чо?.. Не, на фиг этих алкоголиков. Переключаю на фильм. Пусть трындит на заднем фоне.
С выпивкой я завязал. Толку никакого. С бабами тоже покончено. Остаётся только жрать и тупить в телевизор. Я теперь из своей конуры не вылезу. Тут и сдохну.
Телефон звонит. А я смотрю на мигающий экран и не верю. Я этот мой номер точно никому не давал. Наверное, мошенники. Разводить будут.
— Я вас внимательно, — быкую сходу.
— Это я тебя внимательно, — доносится из трубки глухой бас. — Узнал?
Какие люди! Узнал, конечно. Сурен — бета Самвэлла, богатым не будет. Понятия не имею, где он взял этот номер. Да, в принципе, плевать.
— Любимая! Я узнаю тебя из тысячи! — ржу.
— Ты выпил? Или под кайфом?
— Трезвый я. Чо хотел?
— Я хотел свернуть тебе шею, но Самвэлл решил, что сам тебяубьёт.
— Как он, кстати? Бодр или одной ногой уже у Луны? — язвлю крайне больно для беты.
— Альфа в больнице. Но его жизни ничего не угрожает. А вот твоему никчёмному существованию скоро придёт конец.
— Ближе к телу, — мне становится скучно.
— Самвэлл поправится и придёт навестить тебя. Ты смоешь свою ошибку кровью.
— О-о, жду! Чайник ставить побежал. Давай, не хворай, — гогочу и сбрасываю звонок.
На самом деле мне не весело. Звонок Сурена заставил меня вспомнить Жанну. Сука!
Бросаю пакет с рёбрами в стену, вскакиваю с дивана и ломаю пополам плазму. Всё, кина не будет. В бар пойду. Всё настроение испортил, гандон штопаный!
Надеваю джинсы, майку, кожаную куртку и кроссовки. Красавчик с трёхдневной щетиной на роже. Вообще огонь! Сегодня все шлюхи мои. Бесплатно ноги передо мной раздвигать будут. Факт.
Сарказм в мыслях, на сердце тяжесть — выхожу из подъезда. Тачка какая-то модная припаркована. Не припомню в нашем дворе такую.
— Здравствуй, зверюга, — из машины выходит Тамара. — Я к тебе.
— Доброй ночи, — стою ошалевший. — Как вы меня нашли?
— Так я тебе всё и выложила, — улыбается. — Куда собрался?
— Бухать, — говорю как есть.
— Тогда я, пожалуй, составлю тебе компанию. Если ты не против, конечно.
— Не поздновато для свидания с не самым порядочным оборотнем? — смотрю на наручные часы.
— Радость моя, мне скоро шестьдесят, прости хоспади. Я уже большая девочка, могу гулять с плохими мальчиками хоть до утра.
— Тогда в гномий бар? — пожимаю плечами.
— Прыгай в тачку, — задорно подмигивает мне и садится за руль.
Интрига прям. Зачем она меня нашла? Чего хочет? Вечер сюрпризов. Надеюсь, этот будет приятным.
Хозяин бара встречает нас с распростёртыми объятиями. Любит гном, когда я прихожу. А сегодня ещё и гостью ему привёл.
— Мне как обычно, — делаю заказ.
— А мне травяной чай, — Тамара закрывает барную карту и кладёт её на стол.
— Эх, а я думал, собутыльницу нашёл, — пытаюсь шутить.
— Я за рулём не пью. И тебе даже без руля не советую.
За словом в карман не лезет дама. И, кстати, на шестьдесят не выглядит. Максимум на полтинник. Ухоженная, статная. В компании такой женщины напиваться как-то нелепо.
— Зачем я вам понадобился? — кручу в пальцах полную рюмку — выпить не тянет.
— Меня как доктора заинтересовал твой случай. Расскажешь?
— Вы это серьёзно? — искренне удивляюсь.
— Вполне. Я хочу написать статью о последствиях сведения меток. Я бы и с парой твоей бывшей поговорила, но что-то найти её не могу. Резвая девочка.
— Сука… — хриплю и замахиваю рюмку гномьей настойки.
— С этого места поподробнее, — Тамара достаёт из сумочки блокнот и ручку.
Выговориться мне не помешает. А если ещё и с пользой для собеседницы, вообще шикарно. Рассказываю Тамаре всё как на духу, а она записывает мои страдания.
Спустя полтора часа от болтовни сводит челюсть и на языке, кажется, образовался мозоль. Но на душе стало легче. И выпил-то всего одну рюмку, а не тянет больше. Вот что значит поговорить с правильным человеком.
— Слушай, зверюга, а что там про Пятое королевство и Дарину? — Тамара листает блокнот. — Ты как-то вскользь это упомянул.
— Что там?.. — задумчиво чешу затылок. — Мы в лифте ехали, а попали в этот грёбаный мир. Нас сходу объявили мужем и женой. Потом я в зале ждал, когда меня к Даре пустят, а ей в это время конюх клеймо поставил. Ну, я его и грохнул…
— Стоп-стоп, — машет руками. — Вас с Дариной поженили в Пятом королевстве и ей поставили брачное клеймо, всё верно?
— Да, — киваю.
— Откладывается моя статья, — с сожалением заявляет Тамара и убирает блокнот в сумочку. — Придётся искать другого страдальца.
— Это почему?
— Я хотела написать про душевные муки из-за сведённой метки истинной, а не описывать, как колбасит волка во время притирке к паре. Об этом все кому не лень сто раз написали.
— Что вы сказали? — у меня сейчас башка взорвётся от этой информации.
— Я сказала, что у тебя идёт притирка к паре. Между тобой и Дариной возникает связь. Как между истинными.
— Как такое может быть? — сердце заходится частыми густыми ударами. — Разве я могу второй раз встретить пару?
— Вообще, нет. Но вас женили, а Дарюше поставили клеймо. Технически всё как в обычной волчьей жизни, только чужими руками, — замирает на мгновенье. — Хм-м, а это интересно!
— Трындец как интересно…
Лапа сказала, что наш брак не считается. Что мы были не мы и всё такое. Выходит, она ошиблась? Конечно, ошиблась! Меня прёт от неё так, что яйца гудят. Кроет не по-детски. Ощущения как с Жанной в начале отношений, только раз в десять сильнее. Я подумать не мог, что это то самое…
— Алё, гараж! — Тамара улыбается и щёлкает пальцами перед моим лицом. — Отомри, зверюга.
— Да-да, я тут. Просто охренел… малость.
— Ничего, это пройдёт, — смеётся. — Вот что, друг мой, возьмёшь жену и приедете ко мне на приём вместе.
— Зачем? — спрашиваю, а картинка перед глазами плавает.
— Ну, во-первых, я теперь другую статью писать буду. Про ваш уникальный случай, — довольная, пританцовывает на стуле. — А во-вторых, надо подобрать тебе вкусные таблеточки, чтобы ты супругу до смерти не затрахал. У тебя либидо с цепи вот-вот сорвётся.
— Есть такое дело, — тянусь к рюмке.
— Завязывай, — Тамара забирает у меня стопку. — Тебе вредно, прости хоспади, — и выпивает её.
Потом встаёт, занюхивает моей макушкой и на этом мажорном аккорде покидает помещение. А я?.. Я в ауте!
Сегодняпроснулась и решила, не дожидаясь «понедельника», начать новую жизнь. Да, вот так сразу. Резко.
Цель: брать от жизни всё, а на сдачу шоколадку. И никаких больше оборотней с большими членами. Вообще все оборотни с членами мимо. А ещё я нашла плюсы в новой должности. Не придётся сидеть в кабинете по восемь часов, буду много гулять и пить кофе, когда захочу. Не работа — мечта! Всё у меня хорошо.
Сверкая белыми осенними кедами, захожу в МФЦ. Вова на входе дежурит, но он не испортит мне настроение. Не сегодня. Короткий взгляд на Владимира — и я прохожу в холл.
— Змеина Вульфовна, я не понимаю, что этот орк от меня хочет! — канючит Марьяна.
— А я причём? — начальница задаёт резонный вопрос. — Свободных переводчиков сегодня не будет.
— Что же делать? — девушка дует губки.
— Орочий язык учить! Ты специалист или пустое место?! — не выдерживает Змеина Вульфовна. — Иди работай!
Не злорадствую, но испытываю гордость за себя любимую. Со мной таких проблем начальство не знало. Я говорю на орочьем, эльфийском, гономьем и дварфском. Драконий со словарём.
— Даринка! — Марьяна машет мне рукой.
У-у… нет! Мне своей работы хватает. Я девочка не глупая, прекрасно понимаю, чего Марьяна хочет.
Собираюсь ретироваться, но коллега хватает меня за руку.
— О, Марьяна! Я тебя не заметила, — кошу под дурочку. — Извини, мне надо бежать. Дел много, — пытаюсь освободить конечность.
— Даря, помоги! — вцепилась в меня намертво. — У меня в кабинете орк, и я не понимаю, что ему нужно. Он по-нашему вообще не говорит, — вздыхает. — Только знаки какие-то на листочке рисует.
— Меня понизили, тебя повысили, — силой выдёргиваю руку из хватки приставучей коллеги. — Каждый должен делать свою работу.
— Я не виновата, что тебя перевели в курьерский отдел. Почему ты на меня злишься?
— Не злюсь я на тебя, — бурчу тихо.
— Тогда помоги, — наседает Марьяна. — Что тебе стоит? Ты же знаешь орочий.
И тут мне в голову приходит гениальная идея. У Марьяны есть то, что нужно мне.
— Хорошо, я помогу, — расправив плечи, смотрю девушке в глаза. — Но только взамен на Тартарол.
— Чего? — Марьяна делает шаг назад. — С ума сошла?! — шепчет, озираясь по сторонам.
— Тогда можешь сходить на стройку возле старой библиотеки и нанять переводчика. Там орков хватает, — даю бесплатный совет и делаю вид, что собираюсь уходить.
— Стой! — снова ловит меня за руку. — Дарь, войди в положение, — хнычет. — Если я не разберусь с этим орком, Змеина Вульфовна меня уволит. Ты же её знаешь.
— Я помогаю — ты даёшьТартарол, или ищи другого переводчика, — стою на своём.
Марьяна кусает губы — не знает, как поступить. Все переводчики сегодня заняты, а Змеина Вульфовна в курсе непростой ситуации и обязательно поинтересуется, чем дело кончилось. На стройку Марьяне идти страшно — орки сильно не джентльмены.
— Ладно, я согласна, — шепчет Марьяна. — Под монастырь меня подведешь, — ворчит.
— Не нагнетай, — поправляю куртку и иду к лестнице.
Пропажу Тартарола заметят нескоро: проверка была вчера, следующая через месяц. За это время Марьяна десять раз придумает, как выйти из ситуации. А если сделать всё тихо и по уму, о пропаже порции Тартарола вообще могут не узнать. Риск есть всегда, но сейчас он сильно меньше, чем был в истории со мной.
Поднимаемся на второй этаж, идём в мой бывший кабинет. Там орк на стульчике. Зелёный во всех смыслах. Видимо, гастарбайтер недавно в нашем мире и язык ещё не выучил.
— Локагрх, — здороваюсь с клыкастым уважительно.
— Локагрх! — подскакивает со стула, радостно жмёт мне руку. — Ыгыдарыногоп, дрыда, — объясняет торопливо. — Гара-гараыгыдарын, — оттягивает нижнюю губу, демонстрируя мне обломанный клык.
Кошусь на Марьяну — она дурочка или что? Тут и без перевода ясно, что мужик зуб сломал. Ему направление к врачу нужно.
— Талончик к зубному дай ему, — вздыхаю.
— И всё? — Марьяна округляет глаза.
— И всё, — развожу руками.
Цокнув, новоиспечённая специалистка садится за комп. Пять минут делов, и орк получает талон к доктору. Поедет в свой мир, починят ему клык, и снова вернётся на стройку.
— Гырум, лок-лок, — благодарит, прощается и уходит.
Проще не бывает. Представляю, что случится, если Марьяне притащат в кабинет истеричку-русалку. Или лепрекона. С этими вообще разговаривать бесполезно.
Девушка закрывает дверь на ключ, опускает жалюзи на окнах и открывает сейф:
— Сколько? — спрашивает тихо.
Прикидываю мысленно, сколько Тартарола понадобится, чтобы покрыть им шрам на моём бедре.
— Половина порции… Да, этого достаточно, — выдаю вердикт.
— Половина порции? — Марьяна озадачена. — Я думала, ты минимум полбанки попросишь. Разве ты не торгуешь Тартаролом?
— Нет, — улыбаюсь её глупости, — мне для личного пользования.
По глазам Марьяны вижу, что
Девушка отмеряет ложечкой мазь, отправляет её в специальный контейнер и отдаёт мне. Сделку можно считать завершённой.
— Только никому не говори, — Марьяна жалобно сводит брови.
Как Змеине Вульфовне только в голову пришло поставить её на место специалиста? Марьяна тупая как пробка.
— Если я сдам тебя, то сдам и себя, — вздыхаю. — Мне это не нужно.
Сую контейнер с мазью во внутренний карман куртки и выхожу из кабинета.
Цели подставить Марьяну у меня нет. Я вообще не собираюсь никому делать плохо. Просто сведу брачное клеймо. На Раждэна это никак не повлияет, уверена. Всё равно наш брак недействителен. Между мной и Ражем нет связи, а этот шрам — тупое напоминание о приключении… Эротическом. Хочу его забыть.
— Золотова Дарина, у вас межмировая командировка! — объявляет голос по громкой связи. — Пройдите к стойке регистрации!
Приятный бонус за хорошее настроение с утра прилетел почти мгновенно. Вот что значит правильный посыл во Вселенную! Я еду в межмировое путешествие. И получу премию за командировку.
Шагаю по платформе и, затаив дыхание, смотрю по сторонам. Вокзал дварфов — это отдельный вид искусства. Самое крутое место в Старом городе! Под ногами глянцевая гранитная плитка в стиле шахматной доски, над головой грандиозный купол из кованых рам с витражами песчаных оттенков. Фонари, стилизованные под старину; высокие виадуки, возвышающиеся над перроном; огромные часы похожие на зеркало в венецианской раме.
А паровозы какие! Настоящие, между прочим. Они похожи на чёрных носорогов-великанов на перекуре. Пускают клубы дыма в небо, перекидываясь между собой басистыми гудками.
Здесь я чувствую себя героиней стим-панк игры или книги — только успевай включать фантазию. Но простым смертным на вокзал не попасть — он скрыт от глаз не магических существ и тех, кто не имеет отношения к магии. Для большинства жителей нашего города здесь просто пустырь. Какое счастье, что я работаю в МФЦ и могу видеть всё это!
Я так увлеклась местной красотой, что забыла зарегистрироваться для пересечения межмировой границы. Придётся возвращаться в здание вокзала. С сумкой через плечо почти бегу к будке регистрации. Не так уж много времени осталось до отправления поезда.
— Здравствуйте, — стучу пальцем в окошко. — Мне нужно зарегистрироваться, — отдаю дварфу документы.
— Назовите цель визита в Левенрос, — строго смотрит на меня.
— Командировка, — ищу в кармане удостоверение работника МФЦ. — Вот, возьмите, — отдаю его дварфу.
— Золотова Дарина Дмитриевна? — поглядывает на меня, сравнивая с фото в документе.
— Ага, я, — киваю. — Можно побыстрее? — жалобно свожу брови. — На поезд боюсь опоздать.
— Правильно боитесь, — бурчит бородатый мужчина в фуражке железнодорожника. — Следующий рейс в Левенрос только через неделю.
— И я об этом, — пытаюсь улыбнуться как можно милее.
— Ваш напарник давно зарегистрировался и пошёл на посадку, — продолжает учить меня жизни дварф.
Напарник? Нет у меня никакого напарника. Видимо, уважаемый что-то перепутал. Но вникать некогда.
Дварф ставит штамп в документе, и я счастливая бегу на платформу. Вон он мой паровозик. Кажется, самый большой и красивый среди тех, что стоят на путях. К локомотиву прицеплены всего два вагона: в одном обычные туристы, а второй принадлежит МФЦ. Да-да, я поеду одна в целом вагоне. Никаких попутчиков с плохо пахнущими носками, быстро завариваемой лапшой и курочкой в фольге. Проводников в поезде тоже нет, а места сидячие. Ехать часов десять, наверное… Десять часов одиночества хватит, чтобы собраться с моральными силами и свести метку. Тартарол у меня с собой. В рюкзаке лежит.
Захожу в вагон, и настроение превращается в труху. Не ошибся дварф насчёт напарника.
— Какими судьбами? — снимаю сумку с плеча и ставлю на деревянное сиденье.
— А ты думала, курьера отправят в Левенрос без сопровождения? — хмыкает Вова. — Ты везёшь важные документы.
Я везу обычные бумажки на право собственности. Кто-то из Левенроса приобрёл недвижимость в нашем мире, и я должна передать бумаги новому хозяину. На мой взгляд, ничего такого, из-за чего мне нужна охрана.
— Есть предложение, — плюхаюсь на лавку напротив Володи. — Ты сейчас идёшь домой, а я указываю тебя в отчёте после возвращения. Премию за командировку тебе выпишут.
— Нет, — сходу отказывается. — Я хочу поехать.
— Что тебе там делать? — гну бровь. — С твоей нелюбовью к оборотням… — добавляю тихо.
Левенрос — место в другом мире, где обитают стаи оборотней. Волки — основные жители этого места, а людей они не слишком жалуют. Считают нас дикарями. Кидаться на нас оборотни, конечно, не будут, но и хлебом-солью не встретят. Зачем оно Вове — непонятно.
— Оборотни здесь ни причём, — вздохнув, объясняет напарник. — Я с тобой помириться хочу.
— У-у… — качаю головой. — В таком случае тебе точно пора домой. Без вариантов.
— Я не сдавал тебя Змеине Вульфовне.
— Ага, так я тебе и поверила, — морщу нос.
— Марьяна тебя сдала, — стыдливо отводит взгляд. — Мы встретились на выходных в центре Старого города и решили немного выпить. Я думал, что нравлюсь ей, ну и… — с сожалением поджимает губы. — Я ей рассказал про Тартарол.
— Хм, не такая уж она дура, — бормочу.
— Это я дурак, — поддакивает Вова. — Поругался с тобой и решил, что замутить с Марьяной будет отличной местью. Мы выпили, и я сболтнул лишнего.
— То есть выложил ей всё, — бросаю с упрёком. — Про волчицу, раненого волка в мусорном контейнере и мазь.
— Ну да… — соглашается грустно. — Сам не знаю, как так вышло.
Несколько лет назад мы с Марьяной претендовали на место специалиста в МФЦ. Нас двое, а вакансия одна. Не дотягивала она до специалиста, в бухгалтерию пошла работать. Но, как видно, от мечты не отказалась. О способах достижения цели и моральных качествах Марьяны я вежливо промолчу.
— Может, хоть на свидание с ней сходишь, — хмыкаю.
— В кино её звал. Не пошла. Сказала, что к маме поедет, а сама с каким-то мужиком вечером гуляла. Я видел их в парке.
— Сочувствую, — пожимаю плечами. — Снова не повезло.
— А-ай… — Володя машет рукой. — Держит морковку у меня перед носом, а откусить не даёт.
— Ты поэтому решил всё мне рассказать?
— Нет. Стыдно просто. Я не хотел, чтобы тебя понизили до курьера. Прости, пожалуйста.
Вова выглядит, как побитый пёс. Жалко его. Натворил глупостей, а теперь раскаивается. А толку? Марьяна на моём месте, а я курьер.
— На будущее: думай, пожалуйста, что и кому говоришь, — даю Вове добрый совет.
— Это значит, я прощён? — поднимает на меня полный надежды взгляд.
— Прощён, — улыбаюсь. — Но! — выставляю вверх указательный палец. — Мы можем быть только друзьями.
— Идёт, дружище! — легко соглашается напарник и стягивает с полки сумку. — Идём, Дарюш.
Топает к местам, где между лавками установлены столики, и ставит на один из них сумку. Ба-а! У Вовы с собой целый ресторан! На столе оказывается бутылка вина, пара бокалов, сырная нарезка на красивой тарелке, мои любимые орешки и шоколад.
— Ничего себе… — смотрю на накрытую поляну. — Как думаешь, это похоже на обед двух друзей или на свидание?
— Дарюш, ну чо ты? — Вова наливает вино. — Не мог же я взять с собой в поезд курицу и варёные яйца. В честь примирения по бокальчику, — протягивает мне фужер.
— Мы так-то на работе, — не спешу принимать приглашение к попойке.
— Мы в межмировом поезде, который вот-вот повезёт нас в Левенрос. Это ли не повод немного расслабиться? — искушает меня Володя. — Ехать десять часов, алкоголь успеет выветриться.
— Не знаю… — всё ещё сомневаюсь, но бокал беру.
— Давай, Дарюш, за нас! За новый виток в наших отношениях!
— За дружбу, — напоминаю напарнику.
— За неё, — улыбается.
Мы чокаемся, а поезд даёт первый гудок. До отправления остаётся пять минут.
Всю ночь не спал — крутился, вертелся, думал. Две пачки сигарет скурил на нервах. У меня есть жена. Всё, что я чувствую, переживаю, связано только с ней, а не с сучкой Жанной. На неё вообще насрать. Я, может быть, первый раз в жизни влюбился по-настоящему! Я не понял этого из-за метки, которую свела бывшая. Я запутался, не знал, не понимал. Спасибо Тамаре, что помогла разобраться.
Но есть проблемка. Я такого наговорил лапочке — самому от себя стрёмно. Девочка меня выгнала и не факт, что простит. Вчера орал, что не люблю и не полюблю её никогда, а сегодня собираюсь объясниться в чувствах. Пошлёт меня лапа куда подальше… Ой, пошлёт!
Бреюсь у зеркала в ванной и мысленно репетирую речь. Говно одно. Банально, глупо и не от души. То есть от души, но я слишком волнуюсь.
Надеваю свежую рубашку, брюки со стрелками, туфли. Парфюм? Лишним не будет. Чо, как я? Смотрюсь в зеркало. Ну и рожа. Под глазами от недосыпа мешки, на щеках следы нервного бритья. Мной детей пугать можно. Красавчик что капец.
Выхожу из дома и иду в цветочную лавку. Я туда заранее позвонил — заказал шикарный букет. На коленях перед Дариной стоять буду, умолять простить идиота. Надеюсь, сработает.
Забираю цветы и направляюсь в МФЦ. Номера телефона Дари у меня нет, и это к лучшему. Я бы ещё ночью стал ей написывать и названивать. А это не то — надо лично. Глаза в глаза, так сказать. По телефону можно только рассыпаться в красивых словах. У меня другой план. Слова, конечно, будут, но немного. Я собираюсь работать языком несколько в другом направлении. Помню, как девочка стонала в прошлый раз.
Захожу в МФЦ, ищу нужный кабинет. Помню, лапа говорила, что работает здесь специалистом. Булками стоит шевелить активнее — время к обеду. Если лапа меня простит, утащу её к себе на обеденный перерыв. Только бы не послала…
О, вот же! Стою напротив двери с табличкой «Золотова Дарина Дмитриевна. Специалист». Расстёгиваю верхнюю пуговицу на рубашке, вдыхаю и толкаю дверь.
За столом сидит какая-то девка. На мою жену она совсем непохожа.
— Здравствуйте, — с улыбкой смотрит на букет. — Вы ко мне?
— К Дарине я, — выдыхаю набранный ещё в коридоре воздух.
— А-а-а, к Золотовой, — девка перестаёт улыбаться. — Она здесь больше не работает.
— Как так? — я в ступоре. — А табличка на двери?
— Не успели поменять, — девушка кривится. — Может, я могу помочь? — смотрит на меня как-то странно.
— Вряд ли… — рука с букетом сама собой опускается. — Поеду к ней домой, — не знаю зачем, но сообщаю о планах незнакомой бабе.
— Дарины нет дома, — хмыкает. — Она в Левенрос с нашим охранником Вовой укатила. На поезде.
Чего?! С тем самым Вовой, которого я по кухне гонял?! Охренеть дела! Мы с лапой только вчера поругались, а сегодня она уже уволилась, нашла себе другого мужика и свалила в другой мир! Перед глазами маячит красная шторка ярости.
— Убью говнюка… — рычу тихо и сжимаю в руке букет.
Выжатый из стеблей цветов сок капает на пол, а баба за столом вздыхает.
— Я, кажется, поняла, кто вы. Мне вас так жаль, — выдаёт с сочувствием. — Золотова, конечно, та ещё дрянь.
Эта человечка только что назвала мою жену дрянью? Бросаю букет на пол и, наступив на него, шагаю к девке. Она подскакивает со стула, пытается свалить, но я ловлю. Прижимаю недостаточно шуструю бабу к стене, держу за плечи и рычу ей в рожу.
— Как ты смеешь говорить такое про мою женщину?!
— Вы что?! Прекратите! Я охрану позову!
— Зови, — соглашаюсь холодно. — Но учти, я перегрызу тебе шею раньше, чем сюда зайдут, — демонстрирую козе острые волчьи клыки. — Спрошу ещё раз: как ты посмела назвать мою женщину дрянью?!
То, что моя жена уехала с каким-то гусём в Левенрос, этой коровы не касается. Никто не смеет говорить про Дарину плохо.
— Я-а-а… Она-а… — испуганно лопочет хамка. — Я из-за Тартарола так сказала… — признается и бледнеет.
У меня от этой информации звон в бубне. Из-за Тартарола?.. Чо, мать твою?!
Разжимаю пальцы, делаю символический шаг назад. А девка припечатывает ладонь к губам и смотрит на меня большими глазами.
— Объясни, — требую.
— Я не могу сказать, — мотает головой. — Я вообще не должна была об этом говорить.
— Тогда сдохни, — провожу языком по клыку и хищно смотрю на потенциальную жертву.
Время на раздумье вышло, и я отменяю символический шаг назад символическим шагом вперёд.
— Я скажу! Скажу! — верещит баба.
— Слушаю, — выдыхаю ей в лицо.
— Дарина сегодня взяла у меня половину порции Тартарола. Сказала, что для личных нужд. Вот я и подумала, что вы… Ну-у-у… Что она… Э-э-э… — мнётся, — хочет свести вашу метку, — дышит тяжело. — Это же очевидно, — оправдывается, надеясь сохранить жизнь.
Очевидно, что лапа собралась со мной развестись. Увольнение, Вова, Левенрос, Тартарол… Всё сходится. Твою ж мать!
— Знаешь, во сколько у них поезд? — едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать злость на девке.
— В обед, кажется, — ползёт на рабочее место. — Но я не уверена.
А я уверен на все сто железобетонных процентов — мой поезд ещё не ушёл. Сначала догоню паровоз, который везёт мою жену в Левенрос, потом вырву ноги Вове, а после… Не знаю, что будет после. Меня кроет злостью так, что башка трещит.
Прихожу в себя уже в такси. Едем на вокзал дварфов. Вова, приготовься.
— Билет на поезд до Левенроса, — сую деньги в окно кассира.
— Все билеты проданы, билетов больше нет, — кассирша-дварф выдвигает наружу монетницу с моими купюрами.
— Значит, роди для меня этот чёртов билет!
Я и так в бешенстве, ещё эта кассирша нервы делает. Пофиг мне, что билетов нет! Надо!
— Не буяньте, мужчина, — тётка — тёртый калач, не струхнула. — Билеты проданы, мест нет.
— Денег хочешь? — сую руку в карман, достаю мятые купюры. — Забирай всё, только организуй мне место в поезде!
— Ничего не выйдет, — кассирша упирается рогом. — Даже если я разрешу вам сесть в поезд без билета, вы не успеете. Он уже отходит, — высовывается из окошка и показывает пальцем на паровоз.
Только тронулся — гудит, набирает скорость. Локомотив и два вагона. В одном из них сейчас моя лапочка и гусь Вова. Жить ему осталось недолго.
Дварфша прячется в свою будку, а я бегу к путям навстречу приближающемуся поезду. Торможу на перроне, жду. Поезд проплывает мимо меня, и я, цепляясь за поручень на торце последнего вагона, запрыгиваю на металлическую площадку. Полдела сделано, осталось попасть внутрь. Дверь здесь почему-то отсутствует. Площадка есть, а двери нет. Дварфы те ещё машиностроители.
Высовываюсь из-за угла, чтобы оценить расстояние до боковых дверей, и понимаю, что впереди жопа. На горизонте маячит чёрная дыра в пространстве — межмировая граница. И лучше бы мне оказаться внутри поезда, когда он будет её пересекать. Снаружи я могу не выдержать перегруза. Практики у меня не было, но наслышан.
На мандраже-кураже карабкаюсь на крышу поезда. Тут должны быть люки. Но люков нет — только сплошной метал на заклёпках. Грёбаные инженеры!
В нос бьёт нежный девичий аромат. Моя. Я сейчас прямо над женой — лежу, распластавшись на крыше разгоняющегося состава. И гусяра этот воняет. Его запах я тоже чувствую чётко.
Граница между мирами всё ближе, скорость поезда возрастает с каждой секундой. У меня не остаётся выбора. Бью кулаком по металлу, он гнётся. Хочу добить вмятину. Нет, надо ещё. И ещё… Пятый, шестой, седьмой. Костяшки в хлам.
Пробил! Вместе с деревянным потолком вагона. Но этого мало, я не пролезу. Голыми руками рву, ломаю ни хера не тонкий металлический корпус. Я не подозревал, что во мне столько силы. Или бешенства? Неважно. Ору и продолжаю рвать, ломать, крушить. Лапы воют от боли, но эта боль ничто по сравнению с желанием убивать, которое движет мной в эти минуты. Стимула сильнее у меня не было, даже когда я ехал с Жанной к Самвэллу.
За мгновения до встречи с границей я успеваю сделать дыру подходящего размера и оказываюсь внутри вагона. День добрый! Кому добрый, а кому и последний.
Встаю с колен, расправляю плечи. Руки по локоть в крови, рожу перекашивает от злости. Я бы предпочёл ослепнуть, но это так не работает. Реальность жёстко бьёт по волчьему самолюбию, из горла рвётся сдавленный рык. Моя лапа в красивом платье мятного цвета, в белоснежных кедах, а рядом с ней гусяра позорный. На столе следы романтического приёма алкоголя. Пьют они тут! Что празднуем, господа и дамы?
— Раж?! — лапочка в шоке. — Ты как тут?..
— Молчи! — рявкаю на жену, уничтожая взглядом Вову.
— Даря, что происходит? Как он здесь оказался? Почему он так смотрит на меня? — паникует гусь лапчатый.
Отвечаю по порядку: происходит трында, оказался я здесь как-то так, а смотрю без любви, потому что от гусятины у меня изжога.
— Со мной говори! — бью себя окровавленным кулаком в грудь. — Или обосрался?!
— Я… Я-а-а… Дарина!
Не понимает. Ладно, хрен с ним. Я дал гусю шанс сказать последнее слово, он им не воспользовался. Яблоко ему в жопу засуну и на стол. Стол накрыт уже.
— Раж, ты сдурел?! Не смей!
Девочка в панике пытается остановить оборот — хватает меня за руки, тянет на себя. Нет, дорогая, ничего не выйдет. Я уже в звериной ипостаси, шерсть дыбом. Сквозняк из дыры в потолке добавляет антуража — обрывки моей одежды под стук колёс поезда танцуют хороводы в воздухе.
Рычу на жену, скалю зубы, давая понять, что настроен крайне серьёзно и лучше ей не лезть в мужские дела. А теперь вернёмся к нашим гусям. Гоняю гада по вагону и офигеваю от его способностей. Первый раз вижу, чтобы человек бегал по стенам. Увлекательный марафон, но он заканчивается для упыря углом. Всё, Вовчик, ты допрыгался.
— Остановись, ненормальный! — жена хватает меня за холку двумя руками.
Мне встряхнуться разок — и лапа улетит на лавку, а я закончу начатое. Но что-то меня останавливает.
— Р-р-р-р! — угрожаю дрожащему гаду.
— Не трогай его! — кричит Дарина и тянет меня за холку. — Иначе я!.. Я забуду, что ты существуешь!
Слова лапочки выворачивают душу наизнанку. Она его защищает… Весь агрессивный запал сходит на нет. Хочется оказаться под полной луной и выть, выть, выть, пока чёртова мука, кромсающая мою душу, не утихнет.
Оборот.
Сижу на голой заднице на полу вагона, а под горлом стоит комок из несказанных слов. Но я не могу говорить. Только выть. Задрав голову, вою. Протяжно, долго, горько.
— Даря, срывай стоп-кран! — требует гусь.
А из угла не выходит, прилип к стенкам вагона. Обосрался.
— Замолчи ты! — бросает ему лапа и грохается рядом со мной на колени. — Раж, посмотри на меня, — обхватывает ладошками моё лицо, заглядывает в глаза. — Что случилось? Ты почему воешь? Тебе больно? Что, скажи?
И тут в этом полнейшем сюре, когда у меня в голове сплошное месиво, становится, очевидно — лапе на меня не плевать. Это как реанимация. Прямой массаж сердца, кислород и искусственное дыхание одновременно.
Я с ума с ним сойду! Свихнусь!
Надо же было додуматься догнать поезд, забраться на вагон и проломить крышу! Зачем?!Меня напугал до седых волос, Володю чуть не прикончил и ведёт себя как умалишённый.
— Раж, что случилось? — глажу зверя по щекам. — Объясни, умоляю!
Вместо ответа он бросает злой взгляд на моего напарника:
— Скройся… — цедит сквозь зубы. — Чтобы я тебя не видел! — орёт.
Владимиру два раза объяснять не надо: по стеночке он ползёт в конец вагона и юркает в тамбур. Вова мужик немаленький, но против разъярённого оборотня не пойдёт. И правильно. Я сама не знаю, чего ждать от волка.
Помогаю Раждэну встать, а у него все руки в порезах, в крови. Наделал дел…
— Я жду от тебя объяснений, — не прошу — требую.
— Что ты в нём нашла?.. — волк с психом плюёт на пол. — Был бы ещё мужик нормальный! Гусь!
— О чём ты?! — я вообще перестаю что-либо понимать.
— С работы уволилась и с этим… — кивает на дверь тамбура, — в другой мир рванула.
Такого отборного бреда я давно не слышала! Беру с лавки пакет документов и сую волку под нос:
— Я в командировке. И Володя тоже. Он мой охранник.
— Этого охранника самого охранять надо, — хмыкает зверь. — Погоди, что ты сказала? Командировка? — впивается глазами в строчки на конверте. — Но я был в МФЦ, в твоём кабинете. Мне сказали, что ты там больше не работаешь.
— Меня перевели в другой отдел. Я не уволилась, — хлопаю себя ладошкой по лбу.
Раж берёт паузу для переваривания информации. Хоть бы дошло до голожопого оборотня, каких глупостей натворил.
— Откуда мне было знать? — бурчит Раж.
Зачем разбираться, когда можно крушить, громить и убивать? Только кое-кто забыл, что вечера по собственной воле лишился права лезть в мою жизнь. Но ведь лезет! С ногами.
— Мы обо всём поговорили. Точнее, ты наговорил, — пытаюсь не показывать, что злюсь, но не получается. — Или забыл? Я вот не забыла.
Раж стоит молчит. И у него стоит. Ситуация для
Раждэн замечает, куда я пытаюсь не смотреть.
— Ты капец красивая, когда злишься… — оправдывается.
— Прикройся, будь добр, — торопливо достаю с багажной полки плед.
Вид мускулистого привлекательного тела заводит с пол-оборота, ещё
— Лап… — мне на плечо ложится тяжёлая ладонь.
Ещё одна волна желания прошивает тело, я вздрагиваю. Не надо меня трогать! Не сейчас.
— Я-а… обработаю твои раны, — суечусь, достаю из сумки дорожную аптечку.
Убираю на край стола остатки нашего с Вовой пира и раскладываю всё для перевязки. Раж устраивается на лавке, а я сажусь напротив него. Мощная мужская рука ложится на столешницу. Волку надо по наглой моське врезать, а я лечить его собралась. Впрочем, как всегда. Не могу по-другому.
— Клеймо свела?
Вопрос зверя застаёт меня врасплох. И ещё и спросил так… вкрадчиво, с издёвкой.
— Откуда ты знаешь, что я собралась сводить клеймо? — поднимаю взгляд на Раждэна.
— Сорока на хвосте принесла, — вздёргивает бровь.
— Пусть тогда сорока тебе скажет, свела я клеймо или нет.
Мерный стук колёс, тяжёлое дыхание зверя и шелест моих мыслей. Железнодорожная симфония с трагической нотой. Такого концерта по пути в Левенрос я не ожидала.
— На вопрос ответь, — выдержав паузу, оборотень решает дожать.
— Знаешь, по своей воле я бы никогда за тебя не вышла, — отвечаю намёком.
— Это почему? — искренне недоумевает. — А-а, я понял: Вова тебя больше привлекает.
— Причём тут Вова? — промакиваю антисептиком раны зверя. — Дело в тебе. Ты бешенный.
— Взбесишься тут, — ворчит, — когда твоя жена укатила с другим мужиком на межмировом поезде, — снова заводит свою шарманку.
— Я тебе не жена, — очень хочется наорать на волка, но я держусь.
— Жена, — настаивает. — Если клеймо не свела, конечно.
Вот докопался! Будто шрам на моём бедре что-то значит. Это не волчья метка — просто жестокая традиция в чужом мире.
— Закроем тему, — выдыхаю. — Надоело.
Бессмысленная болтовня меня не интересует. Но Раж не собирается заканчивать:
— Клеймо не исчезло, потому что наш брак действителен. Тамара так сказала.
Бум-бум-бум! У меня в груди маленький сумасшедший молоточек, а перед глазами пляшут цветные круги. Тамара — человек с большим опытом в магической сфере. Я привыкла ей доверять.
— Ты обсуждал это с Тамарой? — хриплю — горло от волнения сдавило.
— Вчера. А ещё она сказала, что между тобой и мной рождается связь. Как между истинными.
— Но это невозможно, — не веря, мотаю головой. — Твоей парой была Жанна. Она
— Выходит, ты
Надо же, как быстро поменял мнение! Вчера за лицо меня хватал, орал, что мы можем только трахаться без обязательств, и от других женщин ради меня он отказаться не собирается. А сегодня я жена. Его
— Я свела клеймо. Забудь об этом.
У зверя желваки ходят и глаза наливаются кровью. Он с корнем выдирает прикрученный к полу стол, опустошая пространство между нами. Я пищу, пытаясь отбиться от взбесившегося в очередной раз оборотня. Но ему фиолетово — под юбку лезет. Шершавые горячие ладони трогают мои бёдра, а внизу живота сжимаются раскалённые пружинки.
— Лапа, я только посмотрю… Только посмотрю, — твердит Раж.
— Отстань! Уйди!
Бесполезно! Волк силой разводит мои ноги, и на его губах появляется плотоядная улыбка. А я вся полыхаю от стыда, возбуждения и желания. Господи-и-и…
Раждэн стоит на коленях и разглядывает меня между ног. Снова. Как в тот раз в Пятом королевстве. Предвкушение сладких ощущений, здравствуйте.
— Не свела, — довольно заключает оборотень.
— Сведу! — дышу часто. — Сведу его, кляну-у…
Моё слово органично превращается в стон. Крупные мужские пальцы ловко ныряют мне в трусики и делают что-то такое, отчего я почти теряю сознание.
Но быстро прихожу в чувства. Вова! Вернулся в вагон.
Отпихиваю от себя наглого зверя, поправляю платье. Лицо горит, между ног горит…
— Тебе какого хрена тут надо, утырок?! — Раж в ярости.
Володя или храброй воды выпил, или просто собрался в кучу и решил проявить мужество. Смотрит на зверя без страха, и не скажешь, что десять минут назад сбежал в ужасе.
— В соседнем вагоне нет мест, а стоя ехать нельзя, — спокойно объясняет. — Нравится тебе это или нет, но я еду с вами.
Глухой рык — и бешеный зверь делает первый шаг к трагедии.
— Даже не думай! — ловлю Раждэна за руку. — Не усугубляй, — шепчу настойчиво.
Честно говоря, не думала, что это сработает, но сработало. От души матюгнувшись, оборотень занимает место рядом со мной. Хочется верить, что все в этом поезде останутся живы в ближайшие десять часов.
До станции «Левенрос» остаются считанные десятки метров. За окном мелькают сосновый бор и приземистые домики из камня. Многочасовая дорога прошла почти в полном молчании. Вова ни слова не проронил, а мы с оборотнем перекинулись несколькими фразами и всё. Было о чём подумать. Особенно мне.
Тамара не стала бы просто так встречаться с Ражем и болтать впустую она тоже не станет. Почему ветеринарша мне ничего не сказала о брачном клейме? Муж… Связь парная… Совершенно непонятно, что с этим делать.
Приехали — поезд останавливается. Из соседнего вагона выходят пассажиры, и мне пора. Надо отвезти документы получателю. Вова, естественно, идёт со мной, а вот Раж… Даже не знаю.
— Меня не будет несколько часов, — достаю из сумки карту, поглядываю на волка. — Чем думаешь заняться?
— С тобой пойду, — вопреки моему настрою заявляет зверь. — Этот вон… — кивает на стоящего у двери Володю. — Походу, гусь решил к тебе присоседиться.
— Вова не присоседиться решил, а поработать, — объясняю, глядя в карту. — Мы доставим конверт по адресу и вернёмся, — поднимаю взгляд. — Поезд через два часа, ты поедешь с нами.
— Рад, что ты у меня самостоятельная девочка, — ухмыльнувшись, Раж снова переводит взгляд на Вову, — но я не отпущу тебя с ним одну.
Начинается. Этот самоуверенный зверюга решил, что если мы по воле случая женаты, то он имеет право на всё. Не на ту нарвался.
— Я сама решу с кем и куда мне идти, — заявляю твёрдо.
— Лапа, не начинай, — рычит волк.
— А ты не мешай мне работать, — нервно складываю карту.
Зверь, конечно, не собирается молчать, но сказать ничего не успевает. Дверь открывается, и в вагон заходят дварфы. Трое низкорослых бородатых мужчин в форме, похожей на полицейскую. Один из них выдувает из трубочки дротик, который метко попадает Раждэну в шею. Оборотень с грохотом валится на пол.
— Раж! — трясу волка за плечи, а он не реагирует. — Вы что творите?! — поворачиваюсь к дварфам. — С ума сошли?!
— Нам поступил сигнал, что в вагоне межмирового поезда оборотень пытался убить сотрудников МФЦ, — спокойно объясняет бородатый. — И нанёс материальный ущерб, — поднимает голову, смотрит на дыру в потолке. — Парни, зафиксируйте.
Похоже, в дротике было снотворное. Зверь спит. А я, кажется, знаю, как блюстители порядка здесь оказались.
— Вова, ты ничего не хочешь мне объяснить? — шагаю к напарнику.
— Что? Я действовал по протоколу, — он только плечами пожимает. — Этот псих напал на нас.
Вова послал межмировой сигнал в полицию Левенроса. Я должна была догадаться, что Володя так сделает, но всё мои мысли заняло брачное клеймо. Будь оно неладно!
— Эй-эй! Перестаньте! — бегу к Ражу и дварфам.
Пока я говорила с напарником, бородатые очертили оборотня мелом. Так делают в полиции Левенроса, когда хотят переместить обездвиженного преступника из точки «А» в точку «Б».
— Мисс, не мешайте правосудию, — дварф преграждает мне путь. — А то мы и вас в каталажку определим.
Пикнуть не успеваю, а низкорослые мужики исчезают вместе с моим волком.
— Ну, вот и всё, — подытоживает Вова, — можно идти работать.
Я в бешенстве! И больше всего бесит, что Вове ничего не предъявишь. Он на работе и действовал по протоколу. Но есть по закону, а есть по-человечески… Р-р-р!
— Иди работай, — нервно достаю из рюкзака пакет с документами, карту и отдаю Володе.
— А ты? — он растеряно таращит глаза.
— Я иду вытаскивать Ража из каталажки, — выдыхаю с раздражением.
— Серьёзно? — Вова в недоумении, поверить не может. — Оборотень чуть не убил нас, разнёс вагон, а ты побежишь к нему?
— Да, — отвечаю твёрдо.
— Приди в себя! — напарник повышает голос. — Нам домой через два часа! Ты опоздаешь на поезд!
— Плевать, — обхожу Володю и выхожу из вагона.
На перроне пусто. Почти. На лавке скучает дварф. Увидев меня, бородатый дяденька оживляется.
— Мисс, вам такси не нужно?! — встаёт.
— Нужно, — киваю. — До полицейского участка.
— Домчу с ветерком! — радуется.
Пара минут — и я уже еду с водителем-дварфом на раздолбаной колымаге по гравийной дороге спасать Ража. Только бы получилось. Я в законах Левенроса не разбираюсь и не знаю, отпустят буйного зверя или без суда не обойтись.
Через сорок минут в пути становится совершенно очевидно, что домой я сегодня не вернусь. Час двадцать до отправления поезда, а я ещё не добралась до полиции, и потом обратно на вокзал надо. Если Раждэна вообще отпустят. Я уверена только в одном — из Левенроса без него не уеду.
— Приехали. Оплачивайте, — требует дварф.
Отдаю ему деньги из командировочных и выхожу из машины.
Полицейский участок — неприметное одноэтажное кирпичное здание, стоит посреди леса. Мне сюда.
— Добрый день, — обращаюсь к дежурному полицейскому в холле. — Не могли бы вы мне помочь?
Мужчина в форме принюхивается и одаривает меня брезгливым взглядом. Всё понятно — он оборотень. Волки Левенроса с пренебрежением относятся к людям. Для меня не сюрприз.
— Чего тебе? — невежливо спрашивает дежурный.
— Дело в том, что моего му-у-у… — не могу заставить себя сказать это.
— Хватит мычать, объясни нормально, — требует оборотень.
Сейчас, да. Я скажу это. Должна сказать.
— Моего… м-м-мужа задержали, — вытираю потные ладошки о платье. — Он у вас в участке.
— Имя, — волк открывает тетрадку.
— Раждэн, — говорю, а голос дрожит.
— Есть такой, — полицейский находит Ража в списке.
— Очень замечательно, — обмахиваюсь пятернёй как веером — жарковато тут у них. — Скажите, когда его отпустят?
— Лет через пять, — холодно бросает волк и закрывает тетрадь. — Нападение на сотрудников МФЦ и порча имущества — не меньше пяти лет работ в исправительной стае.
— Послушайте, я была в том вагоне. Я одна из сотрудников МФЦ. Минуточку… — роюсь в рюкзаке, ищу документы. — Вот возьмите, — отдаю волку удостоверение.
— Золотова? — читает фамилию и поднимает на меня глаза.
— Да, это я. Раждэн не собирался никого убивать, он… — кусаю губы, пытаясь придумать — что он. — Он просто ревнивый. Это наши личные дела, понимаете?
— Старейшины в суде разберутся, — оборотень непреклонен.
— Войдите в положение, прошу вас, — умоляю полицейского. — Мы прибыли из другого мира, нам нужно вернуться домой.
— Не мои проблемы, — фыркает волк.
— Тогда позовите начальство, — я не собираюсь сдаваться.
— Пошла вон, — равнодушно бросает дежурный.
То есть я сейчас распиналась, выдавливала из себя «муж», чуть инфаркт не схватила, и всё зря?! Да я его!.. Я ему!..
— Я сяду на порог и с места не сдвинусь, пока вы не отпустите моего мужа! — кричу в сердцах.
— Садись, чо! — хохочет наглый оборотень.
Сказано — сделано. Сажусь на порог полицейского участка. Не уйду отсюда, пока Раждэна не отпустят.
— На выход!
Тяжёлая дверь камеры с лязгом открывается, и я щурюсь от яркого дневного света. На выход так на выход. Шуршу, а цепи на стальных кандалах звенят. Не знаю, куда меня поведут. Да и пофиг, если честно. Настроение — говно.
Лапа где-то с гусём этим, а я здесь. Не исключено, что застряну в Левенросе не на один год. Следак сказал, мне светит пятюня. Дела, мягко говоря, не очень.
Выхожу в коридор, а оборотень-полицейский открывает ключом замки на моих кандалах. Не понял.
— Я свободен? — решаюсь спросить.
Волк почему-то смеётся. Прям от души так ржёт.
— Жена твоя пришла, такой концерт нам закатила! Всем участком смотрели! — объясняет и хохочет. — В конце концов девчонка добилась встречи с начальником участка и он разрешил выпустить тебя под залог. Можешь идти, — утирает слезу веселья.
Лапа? Она здесь? Мотор в груди радостно тарахтит. Стоп. Откуда Дарина взяла деньги? Не знаю, но скоро узнаю.
Иду по коридору, громко топая тяжёлыми ботинками на шнуровке. Нарядили меня шикарно. Засаленная серо-буро-малиновая роба и сильно поношенные берцы — я похож на пьющего сантехника из ЖЭКа.
Выхожу в холл полицейского участка, а там жена-лапочка своего мужа-преступника ждёт. На её платье мятного цвета засохшие пятна моей крови — напоминание о приключении в поезде, а белоснежные кеды теперь совсем не белоснежные. Но Даря всё равно красавица. Лучшая девочка во всех мирах!
— Привет, — подхожу к ней, улыбаюсь однобоко.
— Привет, ага, — бурчит сердито.
Понятно. На горячий поцелуй рассчитывать не приходится. По роже не схлопотал — уже неплохо.
— Где деньги для залога взяла?
— Где взяла, там уже нет, — фыркает. — Из командировочных взяла.
— Ясно, — хмурюсь. — Пошли отсюда, — беру жену под локоть и веду на выход.
Я как-то не привык, чтобы женщина за меня платила. На душе гадко. Наломал я дров — хрен разгребёшь.
— Пусти! — на улице Даря выдёргивает руку из моей лапы. — Лучше не трогай меня! — выставляет вперёд указательный палец.
— Лапа, прости, — вздыхаю тяжело.
Мне, возможно, впервые в жизни по-настоящему стыдно.
— Так, ладно… Всё потом, — расхаживает взад-вперёд. — Надо думать, как вернуться домой. Поезд, на котором я рассчитывала уехать, уже не догнать, а денег у меня нет, — замирает, поднимает взгляд в небо и хнычет. — Мне на работу завтра…
Я на свободе, а значит я решаю проблемы. Этим и займусь.
Принюхиваюсь, до вокзала дварфов расстояние приличное. Пешком доберёмся только к вечеру. Надо быстрее.
— На волках каталась когда-нибудь? — стягиваю с себя рубашку.
— Что?.. Ё-моё… — выдыхает тихо лапа, и её взгляд липнет к моему обнажённому торсу. Отворачивается. — Что ты задумал?
— До вокзала поедешь у меня на спине. Там разберёмся, что делать, — снимаю штаны, берцы. — Вещи мои в рюкзак сложи.
Оборот.
Запахи становятся ярче. Левенрос пахнет прекрасно, но моя жена… Её аромат напоминает свежесваренный утренний кофе, который вдыхаешь, едва проснувшись. Или тонкий шлейф элегантных женских духов, оставленных прекрасной незнакомкой. Или хвойный лес после дождя. Запах Дарины соткан из нот моих любимых ароматов.
Даря складывает одежду в рюкзак и подходит ко мне. Конь подан, принцесса — ложусь, чтобы девочке было удобнее забраться мне на спину. Оседлав меня, Дарина запускает пальчики в густую шерсть. Держись крепче, лапа. Погнали!
Несусь через сосновый бор и чувствую себя самым счастливым зверем на свете. С Жанной я никогда не был таким. Удивительно, но факт. Если отбросить половое влечение, то у нас с ней и общего-то ничего не было. Жанне хотелось развлечений, общества других оборотней, а я хотел семью. Чтобы свой дом и дети… Волчицу тянуло к стае, а я хотел жить отдельно от всех. Наверное, поэтому сучка легла под Самвэлла — надеялась стать Луной в его стае.
Под свист мыслей о прошлом и ласковый шёпот фантазий о будущем дорога пролетает незаметно. Мы на вокзале. Я перекидываюсь в человека и переодеваюсь, а лапочка стоит отвернувшись. Не хочет смотреть на голого мужа. Смешная. Ничего, первая брачная ночь всё исправит.
— Что по плану? — спрашивает нервно лапа.
— Сначала узнаем, что по билетам. Потом я подумаю, где взять деньги, — застёгиваю пуговицы на рубашке.
В сам Левенрос за работой соваться не стоит. Тут живут волчьи стаи, территории строго поделены. Не стоит чужаку заходить на землю местных оборотней. Тем более с человечкой. Людей здесь не жалуют. А вот вокзал дварфов — совсем другое дело. Грузовые составы сюда приходят регулярно. Думаю, работа для меня найдётся.
Идём к кассе, спрашиваем про билеты и получаем неприятный ответ — следующий поезд в наш мир будет только через неделю. Это плохо. Тусоваться в чужом мире неделю — само по себе хреново, а тут ещё и лапа на нерве. Ей на работу надо.
— Если бы ты думал головой, а не другим местом, этого бы не было! — срывает злость на мне, кричит на весь вокзал. — Я бы просто съездила в командировку и всё!
Да-да, а вернулась бы домой с новым молодым человеком. Заметила Даря или нет, но гусяра её клеил — винцо, все дела. Я натворил глупостей — не спорю, но лапа со мной, а не с Вовой этим.
— Миссис, скажите, а нет другого способа добраться по нашему направлению? — решаю конкретно присесть на уши кассирше.
— Есть. Поезд до Петри отправляется в два часа ночи. В Петри можно пересесть. Билеты у них есть всегда.
— Что вы сказали? — Даря оттесняет меня от окошка. — Петри?
— Да, мисс. Или езжайте через Петри, или ждите неделю, — фыркает дварфша.
— Забронируйте два билета для нас, — заглядываю в окно кассы. — Я выкуплю их через несколько часов.
— С ума сошёл! — мне прилетает ладошкой по спине от Дарины. — Я не поеду в Петри!
Возмущение девочки можно понять. Петри — одно из самых злачных и опасных мест между мирами. Грубо говоря, этот город — один большой невольничий рынок. Там торгуют в основном девушками. Кто-то едет в Петри прикупить себе служанку, а кто-то любовницу.
— Тебе на работу надо или нет? — поворачиваюсь к лапе.
— Надо… — выдыхает обречённо. — Но это Петри, Раж!
— Думаешь, не смогу тебя защитить?
— Нет, но-о… Я в принципе нехочу ситуаций, в которых меня придётся защищать.
— Тогда придётся задержаться в Левенросе на неделю, — развожу руками.
По глазам лапы вижу — этот вариант её не устраивает. Решай, дорогая.
— Ладно, поедем через Петри, — соглашается без радости.
Так бы сразу. Девочке нечего бояться, когда я рядом.
Я до ночи мечтала, чтобы на вокзале открылся случайный портал домой. Я бы сейчас в игольное ушко пролезла, лишь бы не ехать в Петри. Отвратительное место. Но, увы, портал не открылся, а Раж выкупил билеты. Он разгрузил вагон с зерном, и ему неплохо заплатили.
Живот больно урчит. Надо бы поесть. Я такая голодная!
Сижу на лавке, жду оборотня. Раж сказал, что скоро вернётся, и куда-то ушёл. Блин, поезд отправляется через десять минут. Выглядываю волка — нет его. А может, опоздаем и никуда не поедем? На мгновение представляю, что со мной сделает Змеина Вульфовна, и становится дурно. Завтра надо быть на работе, или мне крышка.
О, идёт! На горизонте появляется Раж. В одной руке у него бумажный пакет, в другой — бутылка с водой.
— Быстрее! — машу оборотню. — Паровоз! — показываю пальцем на наш поезд.
Раждэн подходит ко мне и вручает пакет:
— Успеем, не кипишуй.
— Что это? — заглядываю внутрь.
Что-то похожее на большой пирожок с посыпкой. Пахнет вкусно.
— Пирог из бреддена с мясом. Немного островат, но очень сытный. Поешь в поезде, — берёт меня за руку и ведёт по перрону.
— Я бы дотерпела до Петри. Ненавижу есть в общем вагоне. Все смотрят, — объясняю на ходу.
— Не вздумай съесть или выпить что-нибудь из того, что предлагают в Петри. Ни крошки, ни глотка.
— Думаешь, нас могут отравить?
— Не думаю — знаю. Для меня яд, а для тебя снотворное.
Ну да, этот вариант исключать нельзя. Раждена могут попытаться убить, а меня усыпить, чтобы потом продать. Не город — преисподняя.
Мы с волком занимаем места в вагоне, и я с интересом разглядываю попутчиков. Здесь оборотни, дварфы, люди, но только мужики. Кроме меня и Ража, тут все едут на шопинг в Петри. Очень замечательно.
Паровоз даёт гудок, трогается, и я вынимаю из бумажного пакета шедевр кулинарии дварфов. Пахнет божественно. М-м, и на вкус отлично!
Раж достаёт из кармана пачку сигарет, закуривает. В поезде до Петри можно курить. Но я вообще-то ем.
— Ты не мог бы потушить сигарету, — морщу нос. — Аппетит портишь.
— Без проблем, — тушит бычок об стекло. — С такой женой, как ты, можно совсем отказаться от вредных привычек, — улыбается.
Опять. Что он за оборотень такой?..
— Давай кое-что проясним, — убираю пирог в пакет, отряхиваю ладошки. — То, что нас поженили в Пятом королевстве, ещё ничего не значит. Я собираюсь поговорить с Тамарой, чтобы выяснить, как развестись.
Раж мрачнеет. Нет больше улыбки на губах и искорки во взгляде. А чего он ждал?
— Мы даже не попытаемся? — спрашивает хмуро.
— Попытаемся — что? — гну бровь. — Трахаться без обязательств? Нет, меня это не устраивает.
— Причём тут это?! — оборотень снова достаёт сигарету, чиркает зажигалкой. — Я не знал, что ты моя жена, когда говорил это, — выдыхает вместе с сигаретным дымом.
— Отличная логика, — всплеснув руками, хлопаю себя по коленям. — То есть наличие брачного клейма у меня изменило твои чувства. Щёлк! — прищёлкнув пальцами, смотрю оборотню в глаза. — Чудо!
— Нет, лапа… Не так, — Раждэн нервничает. — Меня ломало и выворачивало наизнанку, я думал, что из-за Жанны. Оказалось, всё не так. Я ошибся.
— Я понимаю, — сложив руки на груди, киваю, — но и ты меня пойми. Я не могу просто взять и поверить, что ты за сутки разобрался в чувствах. Ты и сейчас можешь ошибаться. Не думал об этом?
Курит, молчит. Нечего ответить? Так и есть.
Невозможно страшно запутаться, а потом сразу распутаться. Если оборотня, выражаясь его языком,
Вчера Раж не мог никого полюбить, сегодня радуется, что я его жена, а завтра скажет, что ему меня мало и вообще семейная жизнь не для него. Заведёт любовницу или уйдёт в запой. Да что угодно может быть. Я хотела, чтобы между нами появились чувства, но получила плевок в душу. Волк слишком доходчиво всё объяснил. Я понятливая.
— Если тебе нужно время, чтобы убедиться в серьёзности моих намерений, я готов ждать. Только не отталкивай меня. Не надо разводиться, — докурив сигарету Раж, берёт следующую. — Дай мне шанс, лапа.
— Ты много куришь, — разгоняю рукой затуманенный никотином воздух.
Раждэн убирает сигарету в пачку. Передумал дымить.
— Ладно, буду курить меньше.
Ого, какой покладистый! Тогда я озвучу больше хотелок.
— И перестань, пожалуйста, вести себя так, будто я твоя собственность.
— Постараюсь, — стиснув зубы, соглашается волк. — Что-то ещё?
— Укольчик от бешенства? — прячу улыбку в уголках губ. — Не хочу носить передачки в тюрьму.
— Ты серьёзно? — Раждэн напрягается.
— Нет, конечно! — смеюсь. — Хочешь кушать? — снова достаю пирог.
— Не откажусь.
Подсаживаюсь к волку и даю ему откусить. Жуёт и сияет. Раж как пацан, честное слово. Дяденьке сорок пять, если что. Интересно, он сам об этом помнит?
Пейзаж за окном превращается в чёрную пустоту. Кусаем по очереди дварфский пирог и болтаем. Мужики в вагоне поглядывают на нас с интересом, а Раж на них с плохо скрываемой злостью. Но волк ни на кого не кидается — достижение.
Кто знает, может, у нас с Раждэном что-нибудь и получится. Да, он сильно старше меня и по возрасту мог быть моим отцом, но мне с ним легко. Жаль, что до Петри ехать всего час. Я бы с удовольствием продлила дорогу часов на пять или шесть.
— Всё запомнила? — с видом строгого учителя спрашивает волк.
— Всё, — киваю.
Поезд стоит настанции в Петри. Пассажиры покинули вагон, а мы остались. Оборотень проводил инструктаж. Я всё запомнила. Вроде.
— Повтори, — требует Раж.
— Мы выходим из поезда, идём к кассе. Я ни с кем не разговариваю, кроме тебя. Даже если будут провоцировать, я молчу. Говоришь только ты, — замолкаю, вспоминаю, что там дальше.
— Хорошо. Продолжай, — Раж напряжённо смотрит в окно.
— Ты покупаешь билеты, и мы идём на платформу ждать поезд. Я держусь рядом с тобой — не отхожу ни на шаг.
— Всё верно. А чтобы не было сюрпризов, нам понадобиться это, — достаёт из карманов наручники.
— Не слишком ли? — удивлённо приподнимаю брови.
— Для твоей же безопасности, лапа.
Раж застёгивает один браслет на моей руке, а другой на своей. М-да, перебор.
— Где ты их взял? — разглядываю новый аксессуар.
— В полицейском участке Левенроса позаимствовал. Вещь в хозяйстве нужная.
Даже не буду спрашивать, как зверь планировал использовать наручники в хозяйстве. Приковать дома к батарее кого-нибудь? Ох, лучше об этом не думать.
Мы с Раждэном выходим на перрон. Тут куча народа, некоторые расы мне незнакомы. Мне! Я работаю в МФЦ и всяких существ видела. Но Петри — это другое.
Проходим несколько метров, и я понимаю, что торговля живым товаром в этом прекрасном городе начинается с вокзала. И даже то, что сейчас ночь, никого не смущает. Возможно, даже наоборот.
Вон какой-то мужчина продаёт эльфийку. Покупатель прилюдно рвёт на ней платье, чтобы оценить товар. Мнёт аккуратные девичьи груди, забирает мерзкими откляченными губами сосок и, сплюнув, на перрон, цокает недовольно. «Недостаточно большие сиськи», — так он объяснил продавцу. Все эльфийки плоские, мужик просто хочет скинуть цену. Девушка кричит, пытается отбиваться и сыплет проклятиями на своём языке, но это никого не останавливает. Торговля идёт, а народ проходит мимо сделки, не обращая внимания на издевательства.
Мимо нас шаткой походкой с горшком наперевес плывёт нетрезвый орк.
— Леприконья баба! Недорого! — рекламирует товар. — Хоть в койку, хоть за стол в бухгалтерию! Сосёт член не хуже, чем считает золото!
Здесь даже леприконов продают. Какой ужас…
— Лапа, не слушай. Не смотри, — Раж держит меня за руку, ведёт сквозь толпу.
Нас связывают наручники, но, несмотря на это Раждэн крепко сжимает мою пятерню в огромной лапе. В таком месте что угодно может случиться.
Я едва держусь, чтобы не кинуться на кого-нибудь с кулаками. Мне так жаль этих женщин. Невольниц продают на каждом углу. Это кошмар!
— Э-э, ни хрена какая цыпа! Иди сюда, кошечка! — незнакомый мужик тянет ко мне руку.
Но прежде, чем конечность ублюдка успевает приблизиться ко мне на критическое расстояние, на его горле сжимаются мощные пальцы оборотня.
— Не продаётся, — тихо, но крайне зло выдаёт Раж.
Ноги мужика не касаются земли. Он сипит и пытается отбиться от волка.
— Понял, брат!.. — хрипит.
— Брата в сортире увидишь, когда посрёшь, — заявляет Раждэн и отпускает мужика.
Незнакомец даёт дёру, а меня трясёт от впечатлений. Жмусь к волку и безумно хочу исчезнуть из этого места. Срочно!
— П-пойдём быстрее… — у меня зубы клацают. — Я хочу домой.
— Не паникуй, всё будет хорошо. Я рядом, — тон у Ража уверенный.
Это меня успокаивает. Немного. Но всё равно жутко.
Добираемся до кассы. Волк занят разговором с кассиром, а я стараюсь не смотреть по сторонам. Но не получается. Мужчина-оборотень продаёт человечку, а я невольно примеряю этот сюжет на нас с Ражем, и сердце кровью обливается. Где-то ведь все эти продавцы берут свой товар… Воруют из других миров и везут в Петри, чтобы продать за большие деньги. Рабыня — это дорого, не каждому по карману. Однако недостатка в покупателях нет.
Раж отлипает от прилавка кассы. Он держит в руке билеты, но его лицо — грозовая туча. Что не так?
— Хреновые новости, лапа, — его ноздри раздуваются, желваки ходят. — Поезд, на котором мы должны были уехать через пятнадцать минут, отменили. Следующий только через пять часов.
— Пять часов?! — у меня сердце обрывается и летит вниз. — Я не выдержу!
— Спокойно! Снимем номер в гостинице. Деньги есть.
Гостиница лучше, чем улица, но хочется домой. И на работу я теперь точно опоздаю. Часа на два. Это ничто по сравнению с тем, что я могла бы зависнуть в Левенросе на неделю, но Змеина Вульфовна будет орать. Ох, ещё и Вова наверняка забил на доставку документов. Не видать мне премии как своих ушей. А штраф мне выпишут обязательно.
Наша прогулка по ночному Петри недолгая, но и её хватает, чтобы поклясться самой себе: я сюда больше ни ногой. Никогда в жизни!
— Этот отель, — Раж показывает пальцем на мигающую лампочками вывеску. — Насколько я знаю, здесь более-менее безопасно.
«Романтик» написано на вывеске. Как мило, блин. В таком месте — и романтик. Тьфу! У меня уже рвотный рефлекс срабатывает от всего этого. Ещё немного — и стошнит прямо на мостовую.
Номер нам сдаёт девушка-ангел. Я так понимаю, она — падший ангел. Крылья у неё есть, но сильно потрепанные. Наверное, отбирали их у дамы, отбирали, но до конца не отобрали. Чего здесь только не увидишь.
Раж демонстрирует мне ключ от номера и впервые за время, что мы в Петри, улыбается:
— Всё, идём отдыхать, лапа.
— Едва ли это будет похоже на отдых, — вздыхаю.
Тело после долгих поездок в поездах просит отдыха, но я просто не смогу расслабиться. Это невозможно.
Первым делом проверяю в номере все углы и пространства, где даже в теории можно спрятаться. Принюхиваюсь — не намазали ли здесь что-нибудь отравой. Стопроцентной уверенности быть не может, некоторые яды не пахнут. Но у отеля неплохая репутация. В Петри мало мест, где можно почувствовать себя в безопасности. Точнее, их нет. Но «Романтик» хотя бы не торгует невольницами, это уже ого-го.
Хожу по комнате, а лапа за мной, как привязанная. Хотя почему
— Раж, у меня рука отнимается, — Даря растирает запястье с браслетом. — Сними наручники, пока мы здесь.
— У меня нет ключа, я могу их только сломать. А нам через пять часов придётся выйти на улицу.
— За что мне всё это?.. — хнычет лапа. — Давай хотя бы полежим. Всё тело ноет.
Кровать здесь что надо — большая, видно, что крепкая. На такой только трахаться. Твою мать! Снова все мысли ниже пояса.
Смотрю на траходром и прикидываю, как буду держать себя в руках… зубами, когда мы с лапочкой окажемся в горизонтальном положении. Тот ещё квест намечается.
— Давай полежим, — выдыхаю безрадостно.
— Как же я устала! Ты даже не представляешь, — ведёт меня к кровати.
Ложимся. Лапа молчит, я тоже. Сдерживаю похотливые порывы. Стояк такой, что, кажется, сейчас штаны лопнут. Вытаскиваю подушку из-под головы, кладу на пах. Даря поглядывает на это и задумчиво елозит пальчиком по моей ладони. А мне от её манипуляций только хуже. Как шокер к яйцам приставили и дали разряд. Потом второй, третий. До боли! И руку не убрать — в наручниках мы.
— Ты могла бы так не делать? — сверлю взглядом изящные пальчики жены.
— Неприятно?
Приятно, в том и дело!
— Щекотно, — цежу сквозь зубы.
— Ладно, — прекращает беспределить. — Расскажи что-нибудь о себе, — решает поболтать.
— Что рассказать?
Дышу, надышаться не могу. Как же кайфово она пахнет!
— Сколько тебе лет?
— Сорок пять.
— Так и думала, — хихикнув, Даря прикусывает губу и смотрит на меня кокетливо. — Но иногда мне, кажется, что тебе пятнадцать.
— Есть такое…
Девочка даже не представляет, как права. У меня спермотоксикозкак в пубертате. Нет, хуже. Даже во времена юности я не чувствовал себя настолько озабоченным.
— У тебя было много женщин?
— Достаточно. Я не считал.
— Примерно, — лапа не сдаётся.
— До Жанны, я был тем ещё ходоком по бабам, — вздыхаю, вспоминая прежнюю жизнь. — Потом остепенился.
— М-м, а ты был у неё первым мужчиной?
— Нет, не первым. Далеко не первым, — ухмыляюсь горько.
— Ты любил Жанну? — Даря продолжает вести допрос с пристрастием на личные темы.
А вот тут надо подумать. Так сходу и не скажешь.
— Раньше думал, что любил. Сейчас не уверен.
Молчание. Что такое, вопросы закончились?
— Этого я и боюсь… — лапочка поворачивается на бок, утыкается носом в подушку.
— Чего ты боишься? — не понимаю, о чём она говорит.
— Ты меняешь мнение, как перчатки. Сегодня — люблю, завтра — ненавижу. И наоборот.
Девочка снова вспоминает мой нервный срыв у неё в прихожей. Я дико раскаиваюсь. Но Даря мне не верит. Нужно время, чтобы она перестала считать меня пустобрёхом.
— Я вёл себя как настоящий псих, — смотрю в потолок, собираю мысли в кучу. — Выглядело так. Но я просто боялся причинить тебе боль, — наконец, нахожу правильные слова, чтобы объяснить тот отвратительный поступок. — Лучше сдохнуть, чем сделать тебе больно.
— Правда? — вопрос девочки звучит шёпотом.
— Правда, — поворачиваю голову.
Мы с лапой встречаемся взглядами. Лежу лыблюсь, как придурок. Вызывайте бригаду, мне надо в дурдом.
— Ты, наверное, подумал, что я… — осторожно касается ладошкой моей щеки.
Ой, моя ты хорошая, не надо так делать…
— Что я подумал? — хриплю.
— Я сама была не против с тобой, ну-у… ты понял, — отводит взгляд, убирает руку. — Сказала, что хочу тебя. И ты наверняка решил, что я не парюсь по поводу мужиков. Готова лечь с любым, если понравился.
— Глупости говоришь, — я в шоке с её логики. — Ничего такого я не думал.
Снова пауза. Но на этот раз молчание ощущается по-другому. Прям давит оно на меня.
— Давай сделаем это, — выдыхает лапа с волнением и убирает подушку с моего паха. — Сейчас. Здесь, — несмело кладёт ладошку мне на бедро.
Меня бросает в холодный пот. Я впервые в жизни собираюсь отказаться от секса с женщиной, которую хочу так, что зубы сводит. Потом буду вспоминать этот момент с улыбкой, а сейчас рыдать готов от бессилия. Нельзя поддаваться на провокацию. Тамара чётко сказала, чем всё может закончиться. Да я и сам знаю.
— Лап, нет… — меня потряхивает от напряжения — физического и нервного. — Не надо сейчас. И место так себе.
— Я потом передумаю, — заявляет Даря и смотрит на меня решительно.
И я на неё смотрю. А потом провожу подушечкой большого пальца по пухлым губкам, толкаю его в сладкий ротик. Девочка выдаёт такой стон, что у меня всё…
Ля-я-я! Не могу, на хрен!
Набрасываюсь на лапу с поцелуем. Вылизываю, трахаю её рот языком, жамкаю лапой аппетитную попку и трусь сдуревшим от желания каменным стояком об её животик. Даря пищит от моего напора, но отвечает. Смелая лапочка.
— Раж, подожди… Подожди, — шепчет, задыхаясь.
Только Луна знает, чего мне стоит остановиться. Чудо, не иначе.
— В чём дело? — хриплю, тяжело дыша.
— У меня… — в глазах Дарины стоят слёзы. — Ни с кем не было.
Солёные капли катятся по вискам и остаются мокрыми пятнышками на подушке.
Твою мать! У неё мужика ни разу не было!
До меня начинает доходить весь ужас ситуации, которая случилась тогда в прихожей. Лапа не просто сказала — хочу тебя, она сказала гораздо больше.
Ситуацию можно исправить только одним способом — перестать вести себя как животное. Первый раз моей жены должен быть особенным, а не таким, как хочется мне. То, что произойдёт, вообще не про меня. Это про доверие Дари ко мне. Она не знает, как это — быть с мужчиной, и от этого меня штырит конкретно. О таком подарке я и мечтать не мог. Чтобы моя истинная — и девочка невинная!
Рву цепь, которая соединяет браслеты наручников. Собираю губами слёзы с висков лапы. Покрываю цепочкой поцелуев изящную шею. Даря вроде и отвечает жарко на ласку, но вздрагивает от каждогоприкосновения.
Я почти верю себе. Почти. У меня было достаточно женщин, но такая лапочка первая. И единственная. С ней и ощущения другие. Ни с кем такого не было. Один взглядна неё — и я возбуждён. Это безумие! Игра разума без правил.
Провожу лапами по стройным ножкам — поднимаю платье выше, изо всех своих волчьих сил пытаюсь быть нежным. Девочка помогает мне избавить себя от одежды. Боится меня и хочет. Но её страх пройдёт, а желание станет сильнее. Я научу Дарю всему. Она для меня. Идеально моя.
Зацеловываю желанное тело, не хочется попустить ни сантиметра — плечи, грудь, животик. Шёлковая светлая кожа покрывается мурашками, а я дурею от этого. Стоны лапы становятся смелее. Она запускает пальчики мне в волосы, выгибается в моих руках. Вздрагивает, но теперь не от страха. Это ток. Тот самый, который рождается на кончиках нервов между двух сгорающих от желания тел и прошивает насквозь, заставляя сходить с ума.
Я стараюсь не переборщить с силой. Целую, ласкаю языком отвердевшие идеальные розовые соски, по очереди забираю их губами, прикусываю. И получаю в ответ сладкие всхлипы моей девочки. Кайф! Вот он, сука, где живёт! Оказывается, бывает оргазм души. Мы с лапой ещё толком не начали, а я уже ментально кончил раз пять.
Уже и девочка осмелела — сама расстёгивает пуговицы на моей рубашке, на брюках. Тряпки летят на пол. Дарябольшими глазами смотрит на напрягшийся член и облизывает припухшие от моих поцелуев губки. Да, он у меня мальчик немаленький. Беру ладошку Дарины и показываю, как надо держать мужика.
Уменя точно чердак уедет. Не уедет, я смогу! Обойдусь без Тамариных таблеток.
Дарина нежная такая. Трогательная… Трогает меня, ага. А я смотрю, как она неумело, но старательно водит ручкой по напряжённому стволу, и, кажется, сейчас кончу не ментально, а очень даже физически. Сдуреть от неё можно! Что за чушь я нёс про породистых сук с ногами от ушей? Ни одна из них не сравнится с моей тоненькой девочкой-веточкой. Я просто не знал, каково это — чувствовать себя огромным дрессированным хищником рядом с нежной человечкой. Прикажет умереть — пойду и умру.
Развожу ножки девочки, и из моего горла рвётся довольный рык. Влажное пятнышко на её трусиках — лучшее подтверждение, что я делаю всё правильно. Дай волю, я бы эти трусы с неё сорвал зубами, но Раж сегодня паинька. Стягиваю бельё с Дари, накрываю плоский животик лапой и сжатым в кулаке членом провожу по влажным от сока складочкам. Она снова вздрагивает, стонет и ёрзает на простыне — не терпится первый раз попробовать меня. И мне тоже не терпится. Прости, милая, сейчас будет больно. Я постараюсь аккуратно, но…
Припечатываю головку к входу, даю лапе несколько секунд для глубокого вдоха и толкаюсь в неё. Крик Дари взрывает тишину ночи, а у меня в висках долбит молот и в башке стоит гул. Ля-я… Она узенькая там, как… девочка. На умные мысли я сейчас не способен.
— Тих-тих-тих… — наваливаюсь телом на пищащую от боли жену. — Всё пройдёт, лапа, — двигаюсь в ней осторожно и целую дрожащие губы. — Потерпи.
Я вошёл только наполовину, а может, и того меньше. Член ходит туго по горячей шёлковой плоти и от этого ощущения острее раз в сто. Хочется в неё на всю длину, до упора и как дать жару. Оттрахать Дарину как следует. Так, чтобы яйца по промежности шлёпали, а она стонала от удовольствия. Голову медленно, но верно затуманивает похоть.
Нельзя, твою мать! Не будет Даре кайфа от этого. А если я не сдержусь — вообще беда случится. От мысли о страшном трезвею. Слава Луне.
— Раж, ещё… пожалуйста, — в глазах недавно невинной супруги танцуют дьяволята.
И тут я охреневаю конкретно. Мне на ягодицы шлёпаются две тёплые ладошки и давят с претензией на конкретный грех. Остановись, девочка! Но она продолжает. Елозит подо мной, сама насаживается на член и стонет.
С этого чёртового момента я теряю связь с реальностью. В лакированном изголовье кровати отражаюсь не я — дикий зверь. И пофиг, что внешне он похож на человека. Им управляет похоть, желание иметь свою самку по-звериному жёстко. Рыча и капая слюной на постельное бельё. Он это делает. Я ору ему, чтобы остановился. Но зверь не слышит. Он двигается резко и яро, тяжёлой кувалдой вколачиваясь в стонущую девочку…
Очухиваюсь от собственных криков, смешанных с рычанием. Бёдра сводит от оргазма, подобного которому я ещё не испытывал. Так ярко и хорошо я ещё в жизни не кончал. Стою на коленях на матрасе, в кулаке выстреливший ствол, на животе и груди жены сперма.
— Даря?.. — сиплю в ужасе. — Лапа!
Открываю глаза. Картинка нечёткая. Моргаю — жду, когда зрение восстановится.
— Лапа, ты как? — тон у оборотня крайне взволнованный. — Где больно?
Нигде не больно. Чего это он?
Способность видеть чётко возвращается, но я не верю глазам. Раж сам на себя не похож. Не думала, что выражение лица способно так сильно изменить то самое лицо. Однако. Я словно не на Раждэна смотрю, а на другого мужчину. Взмыленного, растерянного и даже испуганного. Чтобы этот зверь и боялся?
— С тобой-то что? Ты чего переполошился? — приподнимаюсь на локтях.
— Лап, я думал, что… Что я тебя убил, — признаётся и сгребает меня в охапку. — Слава Луне, ты в порядке!
— Я, наверное, сознание потеряла, — глажу мощную мужскую спину — успокаиваю оборотня. — От впечатлений, — улыбаюсь.
— От впечатлений?! — резко отрывает меня от себя, держит за плечи. — Какие, на хрен, впечатления от такого?!
— Не кричи на меня, — растерянно хлопаю ресницами.
— Прости, — подрывается с кровати, нервно расхаживает по комнате. — Я испугался за тебя. Думал, что всё… Ну это… — эмоционально жестикулирует, изображая половой акт.
— Затрахал до смерти? — выгибаю бровь.
— Типа того, — выдыхает и приземляется на матрас. — Думал, что порвал тебя к чёртовой матери и кости переломал.
Я гораздо крепче, чем кажусь Раждэну. И мне всё понравилось. Сначала было больно, да и потом тоже, но боль притупилась, и я распробовала приятные ощущения. Помню, что мне было очень классно, а потом… Хм, не помню. Вырубилась на самом интересном месте. Обидно.
— Выдохни уже, — подползаю к волку, пристраиваюсь ему под бочок. — Всё со мной хорошо, — закидываю на него ногу и вожу пальчиком по волосатой мощной груди.
Мужчина — огонь! Я рада, что потеряла невинность с Ражем. Он в постели опытный — это многое решает. А обморок — ерунда, бывает. Я отлично себя чувствую. Хотя… есть нюанс. Слукавила, когда сказала, что у меня ничего не болит. Между ног —
— Не, лап, так нельзя, — Раждэн задумчиво смотрит в потолок. — Пока Тамара не даст таблетки, я тебя пальцем не трону.
— А не пальцем? — хихикаю.
— Лапа! — психует, встаёт с кровати и исчезает в душе.
Вода в душе хлещет, и мне очень хочется присоединиться к волку. Но лучше не надо. После него схожу помыться. Пусть зверь немного успокоится. Петри действует на людей своим магнитным полем, не иначе. Я, например, не собиралась сегодня расставаться с девственностью, но что-то нахлынуло. Насмотрелась на всяких здесь и поняла, что Раж — прекрасный мужчина. Да и с кем, если не с мужем, девушке терять невинность? Лежу улыбаюсь.
Время летит как сумасшедшее — вот уже пора покидать номер и топать на вокзал. Наш поезд домой совсем скоро.
Раж отошёл от шока и даже позволил мне немного его потискать. М-м, какое у него всё-таки классное тело! Мощный, мускулистый — трогала бы и трогала. Но приходится одеваться. Достаю из рюкзака запасной комплект одежды — джинсы и майка — скручиваю влажные после душа волосы в бублик на затылке. Готова.
— Мы ничего не забыли? — окидываю комнату взглядом.
— Вроде нет, — Раж крутится вокруг себя, осматривает номер. — Жалко, наручники сломал, — вздыхает, глядя на обломки браслетов на кровати. — У тебя случайно нет верёвки?
— Обойдёмся без неё, — хмурюсь. — Тем более пора идти, — открываю дверь.
Спускаемся в холл, где нас ждёт девушка-ангел. Надо заполнить какие-то документы и сдать ключи. Раж берёт в руку гусиное перо, макает в чернильницу и замирает.
— Ты билеты с тумбочки забрала? — поворачивает на меня голову.
— А должна была? — пожимаю плечами. — Я думала, ты забрал.
— Твою мать… — бросает перо. — Идём, — тянет меня за руку.
Ой, нет, только не это! По ровной поверхности я хожу нормально, а вот ступеньки — это проблема сейчас. Секс-марафон всё же сказался на моём организме. Точнее, на одной его части.
— Можно я не пойду? Мне больно, — жалобно свожу брови, а потом опускаю взгляд, чтобы было понятнее.
— А говорила, не болит, — ворчит Раж.
— Чуть-чуть, — показываю пальцами миллиметр. — Ты сбегай, а я пока заполню бумаги.
— Лапа, мы же договаривались — ни на шаг от меня.
— Здесь нет никого, кроме этой милой девушки, — киваю на ангела, которая занята своими делами. — Сбегать — минута, мы спорим дольше.
— Ладно, я быстро, — говорит и летит вверх по лестнице.
Так, что тут у нас? А, ерунда. Формальности. Беру перо, собираюсь заполнять документы.
— Я вижу твоё прошлое и могу заглянуть в будущее, — голос девушки-ангела заставляет меня вздрогнуть. — Я расскажу, что с тобой будет.
Э-э… Очень замечательно, но я не просила. И вообще я не любительница заглядывать в будущее. Что будет, то будет.
— Спасибо…
— Я знала, что ты согласишься! — у ангела в руках появляется колода гадальных карт.
Я собиралась сказать «Спасибо, не нужно», но администраторша грубо перебила меня. Раж запретил говорить с кем-либо кроме него, пока мы в Петри, а я заговорила. Блин… Ангел раскладывает карты и поглядывает на меня. Ещё и денег потребует за гадание, которое мне даром не нужно.
Но она не успевает — Раждэн возвращается, и девушка быстро убирает карты.
— Всё нормально? — интересуется у меня волк.
— Да… всё хорошо, — поджимаю губы. — Пойдём отсюда, — поправляю рюкзак на плече и беру Ража за руку.
Фиг я его отпущу до самого поезда. Как-то не по себе после этой гадалки.
— Даруш осош норэ — эдар, — прилетает мне в спину у самой двери.
— Чо ты вякнула там? — Раждэн поворачивается и недобро зыркает на ангела.
Она молчит. На меня смотрит.
— Это на драконьем, — объясняю оборотню.
— Ты поняла, что она сказала? — он переводит взгляд на меня.
— М-м… белиберда какая-то, — улыбаюсь натянуто. — Наверное, девушка выпила лишнего, вот и несёт всякую чушь.
Беру зверя под руку, и мы выходим из гостиницы.
Едва мы пересекли границу миров, Раж начал дозваниваться Тамаре. Поезд ещё был в движении, до станции оставалось приличное расстояние, а он успел набрать номер ветеринарши раз двадцать. Настойчивый зверь. Только толку от его настойчивости оказалось мало — Тамара так и не взяла трубку. Я не удивлена. Ранним утром она, наверное, спит, но Раждэну на этот факт плевать. Он решил нанести визит доктору. Оборотню нужны таблеточки от сексуального бешенства. Я тоже «за», но с выдержкой у меня получше будет. Зачем так беситься?
— Всё, лапа, дуй на работу, а я к Тамаре.
Раж открывает передо мной дверь такси. Он спешит попрощаться, только что в машину меня не запихивает. Обидно.
— Не поцелуешь жену на прощание? — цепляюсь за дверцу малолитражки и щурюсь, глядя на волка.
— Если я тебя поцелую, всё закончится трахом прямо здесь, — бедного оборотня едва не колотит. — Я в поезде еле сдержался. Маньяком себя чувствую, — он всё-таки запихивает меня в такси и хлопает дверью.
Смотрю в спину уходящего мужа и не могу подобрать челюсть с колен. Очень замечательно. Надеюсь, Тамара окажется дома и выдаст ему пачку вкусненьких таблеток. Я только рассталась с невинностью и ещё не успела толком распробовать секс, а тут такой облом по всем фронтам. Даже не поцеловал.
— Куда едем? — спрашивает приятная девушка за рулём.
— Простите, я задумалась, — встрепенувшись, обнимаю рюкзак. — В старый городской архив, пожалуйста.
То есть в МФЦ. На работу. Я уже опаздываю больше чем на час, а по утренним пробкам ехать ещё минут сорок. Итого: опоздание на два часа. В принципе, как я и думала. Только от этого не легче. Змеина Вульфовна съест меня без приправ и соли.
Едем. Я грущу. Сбежавший от меня муж и предвкушение выговора на работе не поднимают настроение. Но есть ещё кое-что, о чём я не могу забыть. Девушка-ангел из гостиницы в Петри. А точнее, её слова, которые не выходят у меня из головы.
Драконьим языком я владею не так хорошо, как, например, орочьим, но примитивные фразы могу перевести без словаря.
Зачем она вообще полезла ко мне с этим дурацким гаданием? И денег не попыталась содрать. В чём прикол? Неужели так сильно хотела предупредить об опасности? Это полный бред. В Петри нет порядочных существ, все хотят нажиться. Скорее всего, предприимчивая девушка из «Романтика» просто закинула удочку, а я попалась на крючок. У меня теперь голова шире попы, а она в Петри спокойно ждёт, когда я вернусь за подробностями. Вот тогда и раскрутит меня на бабки. Точно, так и есть.
Убедив себя не волноваться по пустякам, решаю немного подремать. Мы встали в пробке на мосту. Но погрузиться в хрупкий сон не успеваю — телефон пищит сообщением.
Кто тут у нас? Оу, «Муж»! Так и записано у меня в телефоне, только я не записывала. Когда Раж успел? Ох уж этот хитрый, ловкий зверь…
Хихикаю тихонько. Таких многообещающих сообщений я ещё не получала.
Пихаю смартфон в карман, а он снова пищит входящим сообщением. Похоже, Раж не собирается заканчивать переписку.
Треньк!
Треньк! Треньк! Треньк!
Эти входящие сообщения от Ража какие-то слишком
Но не читать я не могу. Сила воли сделала мне ручкой.
Уф, успокоился вроде. Хотела внимания мужа — получила. Бойтесь своих желаний это называется.
— С вас пятьсот рублей, — девушка-таксист останавливает машину у крыльца МФЦ.
Расплачиваюсь с ней последними деньгами и выхожу из машины.
И как теперь на работу идти? Щёки горят, внизу живота чёртовы тугие пружинки, а трусики вообще отжимать можно. Представляю, что у меня сейчас с лицом. В таком виде только «на ковёр» к Вульфовне, ага.
Но делать нечего — надо идти. В десять часов ноль-ноль минут я захожу в здание МФЦ. Вова дежурит на дверях.
— Ну, слава богу! — увидев меня, радуется Володя. — Я тут весь извёлся уже.
— Со мной всё в порядке, — отвожу друга в сторонку. — Что там Змеина Вульфовна? Злая?
— Я договорился с девчонками из твоего отдела, они тебя прикрыли, — шепчет охранник. — Змеина думает, что ты ушла работать. Отчёт по командировке я написал за тебя и сдал. Сходи в кассу — получи премию.
У меня душу распирает от радости. Какой Вова молодец! Отнёс документы получателю в Левенросе, ещё и на работе меня прикрыл по полной программе.
— Спасибо! — пищу и висну у Володи на шее.
— Без проблем, — хлопает меня ладонью по спине, — мы же друзья. Всё, беги в кассу, пока деньги дают.
— Ага, — киваю и закидываю рюкзак на плечо.
Лямка рюкзака рвётся, и он падает на пол, а из внешнего кармана летит разнокалиберная мелочёвка. Блин! Наверное, я не застегнула молнию. Голова у меня дырявая!
Суечусь, собираю вещи с пола, а Вова помогает.
— Ну ты растяпа, — улыбается, протягивая мнеблеск для губ.
— Не говори, — смеюсь сама над собой.
— Слушай, а может, вечером после работы прогуляемся в парке? — внезапно предлагает друг. — Съедим по мороженому, а потом я провожу тебя на автобус.
Эм-м… У меня на вечер совсем другие планы. Но делиться этим с Вовой как-то неловко.
— Я так устала, — жалобно свожу брови. — Попробую отпроситься и поеду домой. Спать хочу невозможно.
— Ладно, в другой раз, — пожимает плечами. — Работать пойду.
Он занимает пост у дверей, а я чувствую себя предательницей. Вова меня сильно выручил, а я ему в прогулке отказала. Но если выбирать между другом и мужем — выбор очевиден. Прости, Вов.
Отпроситься получилось без проблем — работы на сегодня практически нет. Я бы просто тупила в кабинете в ожидании окончания трудового дня. Ненавижу просиживать жопочасы.
Получаю деньги за командировку в кассе и счастливая выхожу из здания. Карман греют двадцать премиальных тысяч за межмировую командировку. Очень замечательно!
Топаю с рюкзаком на плече к остановке. Приеду домой, приму душ, перекушу, починю рюкзак и завалюсь спать. А вечером увижусь с Раждэном. У меня словно крылья за спиной выросли. Не иду — лечу!
Отправляю сообщение Ражу и стою на остановке, жду транспорт. Час пик закончился, интервал между автобусами вырос. Минут пятнадцать уже жду. Ни автобуса, ни ответа от Раждэна.
Отправляю. И снова в ответ тишина. Он что там, таблеток объелся и впал в кому?
Автобус подходит. Захожу, падаю на сиденье и сверлю взглядом потухший экран. Нет, ну можно слово в ответ написать? «Занят», всё. И я отстану. Ох… Почему меня так колбасит?
Кусаю губы, пытаюсь переключиться с паранойи на самоанализ. Кажется, я понимаю, в чём дело. Я решила дать Раждэну шанс, но мои страхи никуда не делись. Я всё ещё боюсь, что он даст заднюю, сольётся, исчезнет с радаров. То, что сейчас происходит, очень на это похоже.
Да, блин! Просто занят, и всё! Едет в общественном транспорте и не слышит телефон.
Или?..
В голову упорно лезут мысли а-ля помотросил и бросил. Может, все разговоры о нашей связи только разговоры, а связи-то никакой и нет. Наплёл с три короба, чтобы переспать со мной. А эмоциональные качели устроил, чтобы я глубже насадилась на крючок. Тогда зачем он просил не сводить брачное клеймо? И для чего писал утром, что умирает как хочет меня?
Я схожу с ума!
Автобус заезжает в Новый город, до моей остановки остаётся совсем немного, и я решаюсь позвонить Раждэну. Слушаю длинные гудки, а потом он сбрасывает звонок. Серьёзно?!
Собственно, а что «Серьёзно?» Просто занят. Откуда мне знать, какие дела у зверя?
Усилием воли заставляю себя убрать телефон в карман и выхожу из автобуса. Завязываю разводить панику, действую по плану. Иду домой, залажу в душ, кушаю, чиню лямку на рюкзаке и ложусь спать. Вечером паниковать буду, если что.
Домой почти бегу — на небе собрались чёрные тучи, скоро бахнет дождь. А может и снег с дождём — осень, холодает. Залетаю в подъезд под густые раскаты грома. Фух, успела! Поднимаюсь на лифте, открываю дверь ключом и с удивлением смотрю на Любины туфли у порога. Она вообще-то на работе должна быть.
— Люб! — кричу, стягивая кеды. — Ты дома?!
— Дома я, — выглядывает из своей комнаты.
— А чего не на работе?
— Тебе какая разница? — рычит и, сердито топая голыми пятками, идёт в ванную. — Это моё дело.
Ни фига себе поговорили. Что это с ней? Я бы списала всё на нашу последнюю ссору — Люба обиделась, что я не захотела свести её с Ражем — но она женщина отходчивая и не злопамятная. Больше суток прошло. Неужели ещё обижается? Нет, не думаю.
Мало того, что сестра не на работе и злая, как собака, так она ещё и выглядит странно. Я видела Любу мельком, но успела кое-что подметить. Бледная, глаза красные и какие-то… стеклянные, что ли.
— Люб, ты не заболела? — стучу в дверь ванной.
— Нет! Отвянь! — рявкает.
Так не пойдёт. С Любой явно происходит что-то не то. Я вообще первый раз вижу её в таком настроении.
— Люб, давай поговорим, — снова стучу.
Дверь резко открывается — чуть не снесла меня нафиг! Я еле успела отпрыгнуть.
— Так, ты с командировки вернулась, да? — спрашивает сестра, сверкая злыми стеклянными глазами.
— Э-э… как видишь, — пожимаю плечами.
— Ты говорила, тебе премию должны дать, — выходит из ванной. — Дали? — упирает кулаки в бока.
— Дали, а что?
— Деньги мои давай, — трясёт открытой ладонью. — Скорее.
— Люба, что происходит? — не тороплюсь отдавать сестре долг. — Ты на кипише, не на работе, денег требуешь…
— Даря! — толкает меня. — Отдай мне пятнадцать тысяч! Быстро!
Я в полном шоке от происходящего, но деньги из кармана достаю. Протягиваю сестре три купюры по пять тысяч, а она выдирает их у меня из пальцев, как коршун какой-то, и убегает в спальню.
Я вообще уже ничего не понимаю. Иду за ней.
— Люб, ты влипла в историю? — стою под дверью. — Расскажи. Придумаем что-нибудь вместе.
Сестра не отвечает. Я слышу, как она тихо ругается, ходит по комнате, шуршит там чем-то. Моя сестра — не подарок, но такой я её вижу первый раз в жизни.
— Я ухожу, — Люба резко открывает дверь и проходит в прихожую.
— На работу? — следую за ней, как хвостик.
— Нет. По делам, — не жалея, льёт на себя туалетную воду.
— Скажи хоть куда ты?
— Ты не похожа на мою маму, — хмыкает. — Не приставай. Я давно взрослая.
— Но я беспокоюсь за тебя, — развожу руками.
— Гос-с-споди… — нервно суёт ногу в ботинок. — В Старый город поеду. Дела у меня там.
— А деньги тебе зачем? — не отстаю.
— Даря, зачем людям деньги? — поворачивает ко мне голову, смотрит как на идиотку. — Чтобы тратить, — сама отвечает на свой вопрос.
Это я и без Любы понимаю. Меня интересует, зачем ей пятнашка срочно понадобилась. Вот только делиться информацией со мной сестра, видимо, не собирается.
— Во сколько придёшь? — вздыхаю.
— Может, и не приду сегодня, — улыбается собственному отражению в зеркале.
Улыбка сумасшедшей, честное слово! У меня рука так и тянется к телефону — вызвать бригаду из дурдома.
— Люба, ты меня пугаешь, — стягиваю с вешалки её сумочку, прячу за спину. — Ты накуренная, что ли? — щурюсь, разглядывая хрустальные глаза сестры.
— Сама ты накуренная! — кривится. — Я близко к этой дряни не подойду никогда. Сумку отдай, — тянет ко мне руку.
— На улице ливень, — бросаю короткий взгляд в окно комнаты. — Куда ты пойдёшь в такую погоду? — цепляюсь за последнюю надежду задержать Любу.
Отпускать её в таком состоянии страшно. Она не в адеквате — это видно.
— Дай сюда! — рычит сестра.
Короткая потасовка заканчивается не в мою пользу. Люба обзывает меня обидными словами, цапает куртку с вешалки и, перекинув сумку через плечо, уходит. А я остаюсь стоять в прихожей в полном шоке.
Я даже про собственные проблемы забыла. Достаю телефон из кармана — ни ответа, ни привета от Раждэна. Что за день сегодня такой долбанутый?!
Добираюсь до стаи, где живёт и работает Тамара, и без очереди пру к ней в кабинет. Оборотни в коридоре на стульчиках пытаются возмущаться, но это пофиг. Мне срочно нужны таблетки. Не волнует.
— Какие звери! — Тамара за столом, приспускает очки на нос. — Чего один? Где жена?
— Занята. На работе, — прохожу, сажусь на стул для пациентов. — Я к вам по-быстренькому. За таблетками.
Тамара открывает ящик стола, достаёт чистый рецептурный бланк и неторопливо царапает на нём как курица лапой.
Прям не верится! Это что, я смогу принять таблетку и, ничего не боясь, заняться любовью с Дарей? Да, именно так — заняться любовью с женой. С другими бабами я трахался, жарил их, пёр, а с супругой — любовь.
— Выкупи и принимай по инструкции, — ветеринарша ставит золотым штампом печать на бланке.
— Спасибо, Тамара! От души! — забираю бланк, читаю.
Не понял. На удивление, я могу разобрать врачебный почерк, но содержание рецепта меня настораживает. Почему лекарство называется «Умеренность» и что такое «Аптечная лавка госпожи Эфы»?
— Что с лицом? — едва сдерживая улыбку, интересуется Тамара.
— Это что? — как дурак смотрю на строчки. — Это где?
— Королевство Межмирье, город Альвахалл, — невозмутимо объясняет Тамара. — Сейчас адресок черкану, — быстро пишет адрес на стикере. — Будешь кушать вкусные таблеточки и вспоминать тётю Тамару, — широко улыбаясь, клеит бумажку мне на лоб.
Я всё понимаю: тётя Тамара — баба с юмором. Но не смешно! Думал, мне эти таблетки в любой аптеке продадут, и я сегодня с горячим сердцем, с чистой писей приду к жене. А тут такая хрень. Это другой мир!
— Как я туда попаду? — отклеиваю стикер.
— Но не летят туда сегодня самолёты и не ездят даже поезда, — весьма талантливо поёт Тамара. — Пятнадцать лет в караоке, прости хосподи, — откашливается. — Остаётся только портал. Его для тебя может создать мастер, — вынимает визитку из блокнота и вручает мне.
— Боюсь спросить, но спрошу. Сколько он берёт за портал в «Тамбов»? — задумчиво разглядываю дорогую на вид визитную карточку.
— Тысяч триста. Может, четыреста, — выдаёт Тамара. — Это в обе стороны.
— Хрена се…
Степень моего офигивания можно заносить в книгу рекордов Гиннесса как абсолютный межмировой рекорд. У меня в заначке дома меньше сотни, а тут четыреста за портал. Вопрос дня: где взять много денег? Желательно быстро.
— Чем могла — помогла, — ветеринарша пожимает плечами.
— Спасибо, ага, — чешу репу. — Пойду я.
Забираю макулатуру, которой меня щедро снабдила Тамара, и тащусь в коридор. Там меня встречают недобрые взгляды оборотней. Насрать. Я думаю, где деньги взять. Идей пока ноль.
Выхожу на улицу — погодка шепчет. Дождь фигачит от души. Стою под козырьком крыльца, читаю сообщения от лапы. Она пишет, что с работы отпросилась, домой поехала. Что за твою мать, а?! Жена дома — бери и люби её, а у меня таблеток нет.
Придётся звонить лапе — оправдываться. Это накаляет больше всего. Ещё недавно я бы эти деньги со счёта снял и не заметил. А теперь неоткуда снимать. Разве что последние трусы с задницы. Ни денег толком, ни машины, ни работы. Я так жить не привык. Тем более не одинокий я теперь — женатый оборотень. И что я, кроме букета, лапе могу дать? Да она за меня залог в тюрьме Левенроса внесла, ё-моё!
Стою, кручу телефон в руке и мысли в голове. Всё очень не очень. Надо выходить из положения. И не в моменте, а вообще.
— О, ни хрена! Раж, ты, что ли?!
Поднимаю взгляд — оборотень стоит. Молодой. И рожа его кажется мне знакомой.
— Ты кто? — разглядываю волка.
— Гошан я, — хлопает себя ладонью по груди. — Не помнишь?
— Смутно.
— Ты когда-то в Круге хотел биться, а я тебе свои услуги предлагал. Менеджер бойцов я. То есть был менеджером, сейчас в Круг только зрителем хожу.
А-а, помню-помню! Гошан-менеджер.
Пару лет назад я подумал, что скучно живу, адреналина не хватало, и решил поучаствовать в нелегальных боях в подземке Старого города. Круг, называется. Подготовился, менеджера себе нашёл. А Жанна истерику устроила: «Ой, тебя убьют! Ой, не ходи!» Короче, повёлся на её слёзы и забил на Круг.
— Чо, говоришь, не работаешь больше менеджером, да? — тру пальцами подбородок, смотрю на оборотня.
— Всё, завязал, — складывает крест руками. — Работа нервная, а у меня язва. Вот хожу лечусь.
— А связи у тебя остались? Мне в Круг попасть надо. Сегодня.
— Хрен знает, — пожимает плечами. — Можно позвонить узнать, есть на сегодня места или нет.
— Не в службу, а в дружбу сделай.
Гошан прилипает ухом к смартфону, а я скидываю звонок от лапы. Прям почуяла, когда позвонить. У женщин на это дело интуиция настроена чётко. Только соберёшься заняться чем-нибудь нехорошим, а женщина уже тут как тут.
— Повезло тебе, Раж, — Гошан завершает звонок и лыбится довольно. — Сейчас попасть в Круг с улицы сложно, но я договорился.
— Отлично! — хлопаю волка пол плечу.
В Круге платят хорошо. Там за бой меньше трёхсот тысяч не получишь. Если, конечно, победишь. То есть живой останешься. Но я гад везучий. Всё нормально будет.
— Но есть нюанс. Выйти тебе придётся против цербера, — оборотень гасит мой позитивный настрой.
Это уже хуже. Хотя почему хуже? За цербера сильно больше трёхсот тысяч заплатят. Если не думать о смерти, то вариант — огонь!
— Я согласен, — соглашаюсь не раздумывая.
— Тогда подходи в одиннадцать вечера в Круг. Тебя встретят.
— Должен буду.
Жму руку Гошану, и он идёт лечить язву. А я снова сбрасываю звонок от Дари, потом выключаю телефон. Прости, лапа… Я собираюсь потеряться примерно до завтра. Да, некрасиво с моей стороны, но если рассказать Дарине правду, она кипиш поднимет и мозг мне вынесет. Хрен мне, а не Круг в таком случае.
Рассвет, идёт дождь, а я стою, прижимаясь лбом к прохладному стеклу, и глотаю горячие слёзы. Шесть утра уже, а Раж так и не объявился. Это всё. Всё…Он слился. Совсем. Окончательно. Наобещал и передумал. Расхотелось ему.
Вчера я звонила Тамаре — Раждэн был у неё, а потом ушёл. Куда? Не знаю. Да без разницы. Раж получил от меня, что хотел, и свалил в закат.
Ага, случилось, как же! Тёлка какая-нибудь задницей вильнула, и пошёл гулять. Кобель бес в ребро.
В голове горькие мысли, а сердце не верит. Рука снова тянется к телефону. Оживляю экран, смотрю на падающие листья на заставке, и становится совсем тошно. Хватит уже дёргать чёртов смартфон! Раж не позвонит и не напишет. Приди в себя, Даря!
От эмоций перехватывает дыхание, снова всхлипываю. Я тут рыдаю, а он там развлекается с какой-нибудь бабой. С которой не надо ничего опасаться в койке, принимать таблетки, чтобы потрахаться. С ней всё просто.
Телефон летит на кровать, а я, закрыв лицо руками, плачу навзрыд. Плевать Раждэн хотел на нашу связь. И на меня ему плевать.
Стоп. Отрываю ладони от лица, шмыгаю носом.
Если зверю плевать на меня, то почему я должна заботиться о его душевном равновесии? Не должна!
В прихожей рюкзак, в рюкзаке Тартарол… Сведу это чёртово брачное клеймо! Прямо сейчас. Расставание с Жанной раненый зверь как-то пережил — и развод со мной переживёт. Тем более сейчас он здоров. Ах, страдать будет? Пусть страдает!
Растираю слёзы по щекам и, сердито топая голыми пятками, иду в коридор. Я такая решительная! И стремительная!
У-уй!
Плюхаюсь на пуфик в коридоре и, согнувшись пополам, держусь за мизинец на ноге. Врезалась нежным пальцем в угол комода. Будь он неладен, комод этот!
И опять у меня слёзы ручьём. Я как этот порванный рюкзак — никчёмная тряпка, которую только на помойку отнести. Даже клеймо не могу свести нормально — что-то да случается.
Звонок в дверь заставляет меня разом забыть обо всём. Подскакиваю, как ужаленная, и, не глянув в глазок, щёлкаю замком.
Стоит за порогом — красавец мужчина: бровь рассечена, скула припухшая, на кожаной куртке непонятные пятна. Перегара вроде нет. Трезвый. Хотя бы.
— Ты что, подрался? — Подъездное эхо подхватывает мои слова.
— Неважно, — хмуро отзывается Раж.
Неважно?! Я тут извелась вся, телефон до дыр затёрла, мизинец ударила, а он мне —
— Иди туда, откуда пришёл! Раз неважно! — кричу на эмоциях.
Пытаюсь закрыть дверь, а волк вцепился в неё намертво — держит. Моргнуть не успеваю, а Раждэн уже в квартире.
— Лап, ты злишься — это понятно. Но так было надо, — крайне размыто оправдывается.
Скрестив руки на груди, недобро смотрю на гулящего мужа. Объяснять своё поведение он не торопится, и моя воспалённая фантазия делает это за него. Так и вижу, как оборотень подцепил левую тёлку в каком-нибудь злачном месте, а она оказалась не одинокой. Вот он и подрался. Точно, так всё и было! Нервы рвутся как струны. Пух-пух-пух!
Со всей силы луплю волка ладошкой куда попадаю:
— Кобель старый!
Раж даже скрутить меня не пытается, только локти выставляет. И то скорее по инерции, чем для защиты. Зверю что радио послушать, что мои удары потерпеть — эффект примерно одинаковый. Мне хоть душу отвести.
— Лапа, ну чо ты… — бормочет, уворачиваясь. — Лап, прекрати…
— Зачем нам таблетки пить, да?! — добавляю удары кулаком. — Сунул-вынул — изменой не считается! Ничего такого! Неважно!
Я расхожусь всё сильнее, и Раж не выдерживает — грубо сгребает меня в охапку. Обезврежена. В смысле, обездвижена.
— Кому я там сунул-вынул?! — рычит мне в губы.
— Свечку не держала! — пытаюсь вырваться из стальных тисков мужских рук. — Пусти! Я тебя ещё не добила!
Он отпускает. И отходит от меня на два шага. Естественно, не для того, чтобы я продолжила его лупить. Но покидать помещение зверь не собирается. Нервно снимает кожаную куртку, комкает её, как тряпку какую-то, и с чувством швыряет на пол. Взгляд у Раждэна дикий, желваки ходят. Таким мужа я уже видела. Это у него первая стадия сексуального бешенства такая. Дальше — больше. К гадалке не ходи!
— Знаешь же, что злая ты меня сильнее заводишь…
Что?..
Смысл слов доходит до затуманенной головы плохо. Зато уши чётко улавливают интимную хрипотцу в низкомтембре голоса мужа. Звуковой коктейль приятной щекоткой оседает внизу живота. Так сладко. И волнующе. Мозг собирается окончательно отключиться, отдав руль инстинктам.
Раж говорит что-то ещё, а потом стягивает с себя светлую футболку, обнажая красивый подкаченный торс. М-м, эти кубики пресса на бронзовой коже… Эротичная геометрия мужского тела заставляет сердце биться чаще, а дыхание сбиваться.
Провожу взглядом линию по дорожке из жёстких тёмных волос, ныряющих под пряжку ремня, и, сглотнув тугой комок похоти, фиксируюсь на крупных пальцах. Волк ловко расстёгивает ремень, пуговицу и молнию на джинсах. Неприлично вкусная картинка — налитая головка готового к бою члена чуть выглядывает из-под широкой резинки боксеров.
Интересно, он таблетки купил?.. А если купил — выпил?..
— Сначала… — облизав пересохшие губы, выдыхаю, — объясни, где ты…
Я не могу говорить. Я задыхаюсь. Такое ощущение, что воздух в коридоре нагрелся до не пригодной для дыхания температуры. Непонятно откуда взявшийся в прихожей горячий ветер обжигает кожу, и расстояние между мной и Ражем резко превращается в ноль.
Зверь сдёргивает лямку домашнего платья с моего плеча и жадно проходится языком от ключицы до мочки уха. Из моего горла рвётся злой стон. Совсем не человеческие клыки опасно задевают пульсирующую жилку на моей шее. Опасно. Но зверю вкусно, зверь рычит. А я дрожу. Да, мне, чёрт возьми, страшно! Первый раз тоже было страшно. И сейчас. Я вообще не уверена, что когда-нибудь перестану бояться.
Ласки бешеного оборотня — та ещё лотерея. Но мне нравится ощущать совсем неделикатные прикосновения шершавых горячих ладоней. Нравится, когда зверь, не церемонясь, сжимает сильными пальцами ягодицы — мнёт, тискает. Это ой как заводит! И плевать, что завтра у меня будут синяки. Сейчас мне на всё плевать.
Глаза в глаза, одно на двоих дыхание — рваное, потерянное в сладких горячих поцелуях — и пляшущая вокруг нас с Раждэном реальность. Кожа пропитывается возбуждающим мужским ароматом. Мне кажется, так пахнет секс: чуть табака, лёгкий шлейф древесного парфюма и насыщенный терпкий запах горячего мощного тела. С ума можно сойти!
Раж снова, как несколько дней назад, впечатывает меня в дверь. Лёгкое чувство дежавю на месте. Только всё закончится совсем по-другому. Не как тогда. Я знаю. Я этого хочу…
Мои запястья в плену сильных пальцев впечатаны в мягкий дерматин, которым обита дверь. Мои стоны слышно, наверное, до первого этажа. Мои искусанные, онемевшие от жёстких поцелуев губы шепчут что-то неразборчиво. Я уже не я.
Огромная лапа вероломно вклинивается мне между ног:
— Мокренькая уже, — хрипит Раж и растирает подушечкой пальца влажное пятно на моих трусиках. — Что кобели старые возбуждают? — ехидно припоминает мне мои же слова.
— Один. Старый кобель, — не растерявшись, зло цежу сквозь зубы.
И да, я не забыла, что Раждэну сносит крышу, когда я злюсь. Сладкая истома потягивает низ живота.
Три, два, один…
Раж резко разворачивает меня лицом к двери. Его руки под платьем рывком уничтожают мои трусики, я только пискнуть и успеваю. Теперь они бесполезной тряпочкой болтаются у меня на лодыжке.
— Старый я для тебя, да? — бесится и хочет меня.
Берёт мою руку, заводит за спину, вкладывает мне в ладонь пульсирующий твёрдый член. Провожу кулаком по стволу: собираю кожу к головке, чувствую каждую набухшую венку, а зверь стонет.
— М-м, может, не такой уж старый…
У меня на губах улыбка, но Раждэн этого не видит. И тут до меня доходит, что шутки кончились. Или не начинались. Член исчезает из моей руки и входит в меня резко, жёстко, больно. Вскрикнув, луплю кулаком по двери. Сердце заходится частыми ударами, перед глазами цветные круги, в ушах гул. Только бы снова не потерятьсознание. Если Раж и принял таблетки, то они ему как мёртвому припарка. Бешенный!
Тяжёлая ладонь давит на поясницу, заставляя прогнуться. Рыча, зверь насаживает меня на всю длину сильно немаленького члена. Боль сменяется приятным жаром, распирающим чувством наполненности и чёрт пойми чем ещё, но тоже классным. Волны возбуждения накатом проходят по телу, оставаясь влагой между ног. Одна, вторая, третья…
— Ещё! — сама насаживаюсь на член, пытаясь ускорить и без того быстрый темп.
— Лап, ты не понимаешь… — хрипит Раж, жадно облизывая моё плечо. — Не знаешь, о чём просишь, глупая, — царапает клыками кожу.
Не знаю. Я уже ничего не знаю. Я сейчас кончу! Ещё чуть-чуть и-и…
Волк наматывает на кулак мои волосы, тянет на себя, а другая рука ложится мне на шею. Сжимает пальцы на горле, выбивая из меня членом хрипы, стоны, всхлипы. Жёстко. Его движения, прикосновения, укусы лишены нежности. Я сама этого хотела. Просила. Это как есть острое: обжигает, но так вкусно. А без перца не то.
Каменный ствол скользит во влажной плоти, словно по шёлку. Я почти умираю от ощущений. Или не почти. Горячий мощный зверь за моей спиной запросто может убить. Да ему только пальцы сильнее сжать — и горло мне сломает. Оргазм с риском для жизни…Он того стоит!
Шиплю, бьюсь в крепких мужских руках. Озверевшая, сумасшедшая. Я сама сейчас как зверь. Животная похоть обнимает плотным коконом всё тело. И вот оно, наконец-то. Ч-чёрт… Да-а! Ноги слабеют, я чуть не падаю. Раж стонет, больновгрызается мне в загривок и на бедро брызжет тёплая сперма.
Всё хорошо. Все живы. Уф-ф…
Но через мгновение и всё выходит из-под контроля. У меня за спиной раздаётся душераздирающий вой, а за ним грохот. Пол под ногами вздрогнул, а дверь завибрировала.
Сердце в пятки — поворачиваюсь.
— Господи… — шепчу, прижимая ладонь к губам.
Пока я приходила в себя после дикого секса, зверь успел натянуть штаны и пробить бетонное перекрытие между ванной и туалетом. Ту самую стенку с выключателями. Теперь у нас дыра из коридора в санузел. Очень замечательно…
— Сука! — Раждэн трясёт сбитым кулаком.
— Ты как? — топаю к нему. — Больно? — осторожно касаюсь крепко сжатой пятерни.
— Фигня. Пройдёт, — отвечает мрачный, как грозовая туча.
Эта дыра в стене… Нет, это не просто дыра. Это то, что Раж сдерживал. Мысли путаются, но до меня начинает доходить. Если бы он не сдержался, я бы уже…
Я за десять минут успеваю принять душ и высушить волосы. Тороплюсь. Не хочу опоздать на работу. Не хватало только, чтобы меня понизили ещё раз. Куда ниже? Только в уборщицы.
Выхожу из ванной в банном халате и вижу в кухне за столом грустного Раждэна. Зверь налил чай, но, кажется, не притронулся к напитку. Сидит и сверлит упрямым взглядом дыру в стене. Вздохнув, быстро иду к волку. Мне неловко и непонятно. Что ему говорить, как успокоить? А ещё у меня куча вопросов, но я не знаю, стоит их задать сейчас или лучше отложить.
— Быстренько позавтракаем, и я побегу на работу, — достаю из холодильника хлеб, колбасу. — Мне нельзя опаздывать.
— Я на машине. Подвезу, — глухим эхом отзывается Раж.
На машине… Интересно, откуда она у волка? Или всегда была, просто я не знала? М-да, я прекрасно знаю собственного мужа! И речь не только о том, что у него было в жизни до меня. Раж сейчас сильно парится из-за того, что случилось: глаз с этой дыры в стене не сводит. И молчит.
Нет, так нельзя. Надо поговорить.
— Ты не выпил таблетку, да? — присев за стол, спрашиваю.
— Не выпил, — продолжает гипнотизировать взглядом стенку. — Тамара рецепт выписала, а аптека оказывается в Альвахалле.
— В Альвахалле? — хлопаю ресницами. — Ты в курсе, сколько стоит открыть портал в Альвахалл?
— Ветеринарша просветила, — кивает. — Бабки есть, надо только сгонять туда. А я, дебил старый, к тебе попёрся, — бурчит тихо.
— Ты не…
— Старый кобель, прошу пардону, — перебивает меня.
Вот в чём дело. Раж обиделся. Я со злости сказала про старого кобеля, а потом ещё и повторила, чтобы подраконить Раждэна. Но я не считаю его старым.
— Я просто очень на тебя разозлилась, — сдуваюсь как шарик. — Подумала, что ты слился.
— Не понимаю молодёжный сленг, — зверь кривляется.
Может, Раж и выглядит как взрослый мужчина, но в душе он ранимый ребёнок. Обиделся конкретно.
— Перестань, — вздыхаю. — Ты ведь понял, о чём я говорила.
— А ты поняла, что мне, кроме тебя, никто не нужен? — оборотень бросает пялиться на стену и переводит взгляд на меня.
Ох, как он смотрит! Даже у табуретки, на которой я сижу, ножки подкашиваются. Ещё немного — и мы повторим недавнее сладкое безумие. Или стены в доме закончатся, или я.
— Э-э… Может, в душ сходишь? Раз уж нам не надо торопиться, — улыбаюсь глупой улыбкой.
— Угу, схожу, — сердито отзывается волк и идёт в ванную.
— Полотенце на змеевике! — кричу. — Белое!
Уф-ф… Крепче сжимаю бёдра, переживая волну возбуждения. Это было горячо. Зачем на меня так смотреть с утра пораньше? Искуситель мохнатый.
Приготовлю завтрак. Пожарю яичницу с беконом — будет вкусно, и я отвлекусь от похотливых мыслей. Достаю сковородку, подсолнечное масло и слышу, как поворачивается ключ в замке… Люба! Чёрт возьми, я вообще забыла о существовании сестры!
Я в кухне в банном халате готовлю завтрак, а в ванной моется Раж. Ситуация, в которой врать бесполезно. Блин!
Стою в кухне со сковородкой в руке и с ужасом прислушиваюсь к звукам в прихожей. Сестра разувается, вешает ключи на крючок, вздыхает. Три, два, один…
— Это что, блин, такое?! — Люба замечает дырку.
— Доброе утро, — выхожу из кухни, улыбаюсь зачем-то.
— Даря, что это?! — у сестры перехватывает дыхание. — Как это получилось?! — показывает пальцем на дыру в стене. — Кто в ванной?! — дёргает дверную ручку. — Дарина!
В голове мелькает опасная мысль вырубить Любу сковородкой. Я, похоже, схожу с ума.
От греха подальше бросаю сковороду на кухонный стол:
— Я всё объясню, — заверяю сестру.
— Потрудись, пожалуйста! — упирает кулаки в бока.
В этот момент шпингалет на двери ванной щёлкает и в коридор выходит Раждэн. Он взял белое полотенце со змеевика… и обернул его вокруг бёдер.
Любовь замирает с приоткрытым ртом. Такое ощущение, что она взглядом как языком слизывает капельки воды со смуглого торса моего мужа. Хватит смотреть! Это мой полуголый мужчина!
— Раждэн… — шикаю на волка.
— Доброе утро, — Люба мгновенно забывает про ярость, дыру в стене и бетонную крошку на полу. — Рада видеть, — смотрит на зверя, поигрывая бровями.
— Дырка в стене — моя вина, — заявляет Раж. — Я компенсирую ущерб.
Он решает, что компенсация сейчас важнее, чем одеться, и, топая голыми пятками по ламинату, идёт в прихожую. Люба провожает зверя томным взглядом. А потом вообще идёт за ним. Как собачонка на поводке, честное слово!
Раж достаёт из внутреннего кармана своей кожаной куртки пачку мятых крупных купюр, отсчитывает десять тысяч и протягивает их Любе. Полуголый сексуальный мужик даёт деньги. У Любы экстаз.
— Раж, ты так и будешь ходить или что?! — я не выдерживаю. — Она на тебя смотрит! — киваю на сестру.
До оборотня наконец доходит, что он «немного» перегнул палку со стриптизом:
— Да… — откашливается. — Пойду оденусь, — исчезает в ванной.
Люба ещё несколько мгновений тупит в воздух, а потом отмирает и поворачивает ко мне голову:
— Погоди… Ты что, с ним?.. — показывает пальцем на дверь. — Ты-ы!.. — теперь её палец направлен на меня. — Обманщица!
Дошло, наконец? Складываю руки на груди. Может, я и обманщица, зато это мой мужчина. Пусть Люба выкусит!
— Что ты на меня так смотришь? — не могу сдержать довольную улыбку. — Что я сделала?
Сестра открывает рот, чтобы выплюнуть что-то ядовитое — то ли слова, то ли жало из языка, но Раждэн выходит из ванной. Любовь мгновенно превращается в загипнотизированную кобру.
— Лап, одевайся, а то опоздаем, — проходя мимо, смачно шлёпает меня по попе. — Я в машине подожду, — быстро обувается и выходит из квартиры.
Ну не красавчик ли? Он самый!
—
С одной стороны, мне жалко сестру — она помешана на мужиках, а с другой — достала уже со своими заскоками.
Одеваюсь, беру сумочку и выхожу из дома. С Любой я не прощалась. Вряд ли она хочет со мной разговаривать. К вечеру отойдёт немного и снова заведёт песню о том, что не разрешала мне водить мужиков в дом. Выгнать меня не выгонит, потому что одной жить ей тяжело, но нервы испортит.
Нет, я не подумала, что пора съехаться с Ражем… Не-не-не, и мысли такой не было!
Но наши отношения ещё не проверены. Я почти ничего не знаю о собственном муже. И уровень моего доверия к Раждэну оставляет желать лучшего. Пока. Но, к слову, Раж только понижает этот уровень. Он даже не объяснил, где был ночью.
Выхожу из подъезда и остаюсь стоять на крыльце. Подберите мне челюсть, ей на асфальте лежать неудобно. Раж сидит за рулём дорогой машины. Очень дорогой машины. У Змеины Вульфовны была такая тачка, и я знаю, сколько она стоит.
Зверь курит с открытой дверью и улыбается, глядя на меня. Правду говорят, что дорогие аксессуары украшают мужчину.
— И давно у тебя эта машина? — подхожу ближе.
— Нет. Взял в аренду на месяц. Этой ночью, — запросто признаётся.
Хорошо, не купил — арендовал, но это всё равно очень недёшево. Зверь так сказал, будто не люксовое автона прокат взял, а упаковку туалетной бумаги по скидке прикупил. Мне становится не по себе.
— Раж, слушай, это странно… — обхожу машину, возвращаюсь к зверю. — Аренда такой машины на месяц стоит не меньше сотни.
— И? — он с хитрым прищуром затягивается сигаретой.
— Откуда у тебя такие деньги? Кто ты такой? Где работаешь? Где живёшь? — задаю вопросы и загибаю пальцы. — Я ничего о тебе не знаю.
— Лап, обязательно сейчас это обсуждать? — вздыхает и стреляет бычком точно в урну.
— Да, — встаю в позу. — И в первую очередь я хочу знать, где ты был этой ночью.
— Калым подвернулся, — отвечает без конкретики.
— Что за калым?
— Не забивай голову ненужной информацией, — Раж достаёт из внутреннего кармана кожаной куртки пачку денег и протягивает мне примерно половину от неё.
— Что это? — поглядываю на купюры, но брать не спешу. — Хочешь откупиться от меня, чтобы не отвечать?
— Лап, не говори ерунду. Возьми, — выходит из машины и пихает мне деньги.
— Не буду я ничего брать, — убираю от себя лапу оборотня.
— Ничем противозаконным я не занимаюсь. Достаточно?
— Оставь себе, — отворачиваюсь. — У меня зарплата есть, — бурчу.
Волк снимает сумочку у меня с плеча:
— Я твой муж и буду тебя обеспечивать, — звучит твёрдое заявление у меня за спиной.
— Ты что делаешь? — поворачиваюсь.
Раждэн пихает в мою сумочку деньги, а потом вручает её мне.
— Закончатся бабки — скажешь. Ещё дам.
Он явно что-то скрывает. Что за калым, за который такие деньжищи платят? Оборотень мне не меньше тридцати тысяч в сумку сунул. Машину дорогуюв аренду взял, будто чашку кофе в автомате купил. И деньги заплатить мастеру порталов у него есть. Я попой чую подвох, но аргументов нет.
— Значит, не объяснишь? — гну бровь.
— Потом. Как-нибудь, — отмазывается волк.
— Тогда до свидания.
Припечатываю сумочку к его груди и иду по тротуару. Телефон, ключи от дома и мелочь на дорогу — в карманах. В сумке остались деньги зверя, зеркало и помада. Переживу потерю.
— Лапа! Лапа, стой!
— Отстань!
Иду и даже не оборачиваюсь.
За спиной мягко урчит мотор дорогой машины. Поравнявшись со мной, Раждэн опускает стекло.
— Лап, не глупи. Садись. На работу опоздаешь.
— Не сяду, пока не расскажешь, что ты делал этой ночью, — стою на своём.
Машина останавливается, а я продолжаю шагать. Метров пять ещё. Потом меня подхватывают сильные руки, и я добираюсь до авто, переваленная через крепкое плечо. Не кричу и не сопротивляюсь. Не хочу устраивать концерт для соседей.
— Что ты завелась? Не понимаю, — Раж усаживает меня на переднее сиденье. — Дался тебе этот калым, — пристёгивает меня ремнём безопасности.
— Мне далась правда, — заявляю, когда он садится за руль. — Как я научусь тебе доверять, если ты не говоришь мне правду?
— Да ёлки… — шепчет, глядя сквозь лобовое. — Делал кое-какую работу для одного оборотня, — признаётся громче.
— Да? — наклоняюсь, заглядываю Раждэну в лицо.
— Да, — выдыхает как-то нервно. — Что-то вроде услуг телохранителя. То, чем я занимался, пока Жанна мне рогов не наставила. Только разово.
— Сразу нельзя было объяснить? — фыркаю.
— Мне нельзя об этом распространяться.
И вроде правдоподобно звучит, но сердце грызёт червячок сомнения. Возможно, если бы Раждэн был со мной чуточку откровеннее и не скрывал пустяки, я бы не испытывала таких ощущений.
— Ладно, поехали, а то опоздаем, — решаю закрыть тему.
— Сначала на заправку. Бак почти пустой.
Едем на заправку. Молчим. Настроение испорчено и у меня, и у Ража.
Я делаю шаг навстречу примирению — кладу ладонь на бедро зверя:
— Пообещай, что на днях мы сядем, и ты мне про себя расскажешь.
— Только после того, как сгоняю в Альвахалл за лекарством. Мне сложно быть с тобой рядом и не хотеть до дурной башки.
— Хорошо, — хмурюсь и убираю руку.
Раждэн идёт оплачивать бензин, а я ловлю своё отражение в боковом зеркале. Тушь размазалась. Пытаюсь убрать несовершенство пальцем, но выходит только хуже. Блин, и салфеток с собой нет.
Гуляю взглядом по салону, ищу что-нибудь, что подойдёт, чтобы поправить макияж. Ничего. Это очень мужская машина. Может, в бардачке? Открываю, и мне на кеды приземляется какая-то бумажка. Хм, знакомый логотип.
Беру листок, и сердце перестаёт стучать. Это пропуск в Круг! Пропуск для бойца на имя Раждэна. Дата сегодняшняя.
То есть ночью он не работал на оборотня, а бился в Круге.
Теперь я понимаю, откуда у зверя машина, деньги и ссадина на брови. В Круге можно заработать неприлично большие суммы. Или умереть.
Кулак сам собой сжимается, бумажка хрустит.
До Старого города доезжаем без пробок. И молча. Раждэн строит из себя обиженного праведника, а я едва держусь, чтобы не заорать на него. Не хочу устраивать сцен в дороге.
Оборотень паркует машину возле МФЦ.
— Беги, лапа. Хорошего дня, — он даже не смотрит на меня.
Сейчас посмотрит!
— Это что такое, а?! — бросаю ему на колени пропуск.
Волк опускает взгляд на мятую бумажку, и лицо его покрывается красными пятнами.
— Где взяла? — хрипит, не притрагиваясь к пропуску.
— В бардачке! — кричу. — Ты в своём уме вообще?! Погибнуть хочешь?!
— А что было делать? — поворачивает ко мне голову. — Мне не хватало денег на портал в Альвахалл. Где ещё взять? Чтобы много и сразу.
— Ты слышишь себя?.. — у меня глаза, как блюдца. — В Круге бои идут до смерти! Ты мог умереть ночью! — колочу зверя кулаками по плечу.
— Так… Всё… Успокойся! — перехватывает мои руки, держит. — Я живой! — смотрит в глаза.
Очень замечательно! Я думала, что он по бабам ходит, а он в Круге бился. Лучше бы по бабам!
— Ты реально не понимаешь?! — пытаюсь вырваться из стальных тисков мужских рук.
— Лапа, послушай, я за три раунда уделал цербера и ушёл оттуда. Всё, — отпускает меня.
— Ты ещё и с цербером бился?! — у меня дыхание перехватывает. — Сумасшедший…
— Я больше не вернусь в Круг. Обещаю.
— Назови хоть одну причину поверить тебе? Давай, — нервно тереблю ремешок сумочки.
Молчит. Глаза закрыл, за переносицу держится. Нечего сказать? Тогда и мне нечего ждать.
Отстёгиваю ремень безопасности, дёргаю рычаг на двери. Но Раж успевает поймать меня за руку.
— Я заеду за тобой вечером, — заявляет, будто мы не ссорились.
— Позвони, когда твой мозг найдётся, — освобождаю конечность и выхожу из машины.
Иду к зданию, не оглядываюсь.
Совсем дурак. Додумался против цербера в Круге выйти. Я сейчас такая злая, что словами не передать! Ещё и врал мне в глаза бессовестно.
Чёрт, блин… Замедляю шаг.
Две клуши из бухгалтерии возле МФЦ шушукаются. Вова тоже там — стоит чуть в стороне от них. Раждэн припарковался прямо у крыльца здания. Все нас видели. Мне стесняться нечего, но разговоров будет на неделю. Ненавижу сплетни и сплетников. Ещё один минус в копилку фигового настроения.
— Доброе утро, Дарюша, — Вова встречает меня улыбкой.
— Кому доброе, а кому как получится, — бурчу.
Заходим с Володей в МФЦ, и я вполоборота смотрю на стеклянную дверь. Машины Ража нет — уехал — зато две дамочки так и стоят на крыльце, шепчутся.
— Ты чего злая с утра пораньше? — Вова встаёт передо мной, не давая пройти. — Не выспалась?
— Вообще не спала, — фыркаю.
Спасибо одному оборотню с большим членом! Ночью плакала, на рассвете стонала, а с утра психовала. Так прокатить меня на эмоциональной карусели может только Раждэн. У него талант.
Не могу удержаться и снова поглядываю надам за стеклянной дверью. Когда они уже наговорятся и пойдут работать?
— Да, они обсуждают тебя, — Володя угадывает мои мысли.
— Ты слышал, что они говорили?
— Таня сказала Лизе, что ты нашла себе папика. Старого, но богатого. Теперь кости моют тебе и твоему оборотню.
— Жабы, блин, — выдыхаю с обидой. — Раж не старый и не папик… Он просто идиот, — добавляю едва слышно.
— Я видел, что вы ругались, — друг обнимает меня за плечо и ведёт по коридору. — Не расстраивайся, Дарюш. Просто волки — они такие…
— Какие? — приподняв брови, смотрю на эксперта-Вову.
— Жестокие, беспринципные, часто врут.
Отчасти Вова прав, но я верю, что мой зверь осознает ошибки. Надежда умирает последней.
— Спасибо за откровенность, — благодарю Володю, но сильно не от всей души.
— Брось, Даря. Кто, если не я, скажет тебе правду? Ты не захотела стать моей девушкой — выбрала волка, но мне не плевать, что с тобой происходит. Мы ведь друзья?
— Друзья, — киваю.
— Держи голову выше. У меня есть предчувствие, что скоро твоё настроение станет чуточку лучше, — заявляет с загадочным видом.
— Ты стал прорицателем? — улыбаюсь грустно.
— У-у-у… — Вова нагоняет жути и, подмигнув, уходит.
И мне пора работать. Точнее, сначала на планёрку зевать, а потом уже работать.
Выхожу из конференц-зала и понимаю, что у меня глаза закрываются. Я так сильно хочу спать, что готова улечься на диванчике в холле и уснуть. А мне работать надо. Стопку конвертов на планёрке выдали — тащить тяжело.
Еле переставляя ноги, плетусь завизировать документы. Потом отправлюсь в добрый путь — разносить клиентам документы. Закон подлости работает безотказно: сил нет, а работы валом.
Едва успеваю дойти до крыла, где находится курьерский отдел, меня догоняет крик Змеины Вульфовны:
— Золотова, стоять!
Стою. И даже глаза открылись. Зачем так орать?
— Да, Змеина Вульфовна? — поворачиваюсь к ней, улыбаясь с большим таким натягом.
— Руки в ноги и пошла к себе в кабинет, — тараторит начальница.
— Я туда и шла, — киваю на дверь курьерского.
— Да не сюда, а туда! — поднимает палец вверх — показывает на потолок.
— Что, прям по стене ползти? — моргаю растерянно. — Я не умею.
— Та-а-ак… — выдыхает нервно. — Я сделаю вид, что не слышала этого, а ты поднимешься на второй этаж, зайдёшь в кабинет специалиста, сядешь за стол и будешь работать.
То есть в мой старый кабинет? Ничего не поняла.
— А как же Марьяна?
— Уволена Марьяна! — безапелляционно заявляет начальница. — Иди работай!
Ого! За что, интересно, Марьяну уволили? Хотя какая разница? Я снова буду работать на своём месте! Это главное.
Быстро поднимаюсь на второй этаж и дёргаю ручку двери кабинета, где даже табличку с моим именем поменять не успели. Недолго продержалась новоиспечённая специалистка.
— О, явилась… — бурчит заплаканная Марьяна.
Она собирает личные вещи в картонную коробку и шмыгает носом. Даже жаль её. Самую малость.
— Меня повысили — тебя уволили. Такие дела, — занимаю место за столом, включаю комп.
— А говорила, что не сдашь меня. Предательница.
— Ты о чём? — с непониманием смотрю на уже бывшую коллегу.
— Не прикидывайся овечкой, — Марьяна вытирает слёзы, а они снова наворачиваются. — Сначала попросила у меня Тартарол, потом подослала ко мне своего бешенного оборотня, а сегодня меня уволили. Думаешь, я поверю, что между этими событиями нет связи?
Спич Марьяны прозвучал для меня как набор несвязанных между собой слов. Тартарол, оборотень, увольнение — я ничего не поняла.
— Я к этому отношения не имею, — заявляю уверенно. — А Тартарол я вообще потеряла… — прикусив губу, замираю.
Мазь была у меня в рюкзаке, когда я садилась в поезд до Левенроса. В поезде до Левенроса со мной ехал Раж. И потом он всё время был рядом. Волк знает, что меня понизили — я сама ему об этом сказала. И да, Раждэн приходил сюда и познакомился с Марьяной. Выходит, мой муж — спонсор торжества справедливости? Понятия не имею, как он это провернул, но счастлива до безумия!
— Надеюсь, ты сгоришь на этой чёртовой работе, — зло бросает бывшая специалистка МФЦ.
Прихватив с собой коробку с пожитками, она удаляется из кабинета. Классический «хлоп» дверью до дрожащих стен присутствует.
А я скорее хватаюсь за телефон.
Отправляю сообщение и пищу от радости. Я забыла про бессонную ночь и усталость. Я полна энергии и готова принять хоть сотню звонков от проклинающих меня ведьм. Я горы свернуть могу!
— Тук-тук, можно к тебе? — в кабинет заглядывает Вова.
— Проходи скорее! — подпрыгиваю на стуле и улыбаюсь.
— Мне тут птичка на хвосте принесла хорошую новость, — Володя тоже улыбается. — Не врёт птичка?
— Как видишь! — хлопаю ладонью по столу. — Я снова здесь. Справедливость существует.
— И кто тот герой, который помог тебе вернуть место специалиста?
Друг плюхается на стул для посетителей, закидывает ногу на ногу.
— Раждэн, — улыбаюсь ещё шире. — Я ему так благодарна, ты не представляешь! Я даже нашу ссору забыла, — прижимаю телефон к груди.
Сияю всё ярче и ярче, а вот с Вовой происходит что-то не то. Он зашёл в кабинет на позитиве, а теперь сидит мрачный. Злой даже.
— К-хм… Дарюш, ты прости, конечно, но при чём тут волк?
— Как при чём? Ты спросил, кто помог мне вернуть должность, и я ответила — Раждэн.
— Я не глухой. Слышал, — Володя хватает со стола карандаш, крутит его в пальцах. — Только Раждэн не имеет к этому отношения, — поднимает взгляд на меня.
— Как это? — растерявшись, замираю. — Кто тогда?
— Я.
— Ты?..
— У тебя лямка на рюкзаке порвалась, и оттуда посыпалась всякая мелочь. Там был контейнер с Тартаролом, я его незаметно взял и сунул себе в карман. Вчера я сделал так, чтобы начальник охраны нашёл мазь в сумочке Марьяны, когда она собиралась уходить с работы. Сегодня с утра на стол Змеине легла соответствующая докладная. Вульфовна так взбесилась, что уволила Марьяну с концами.
— А могла бы в Сибирь сослать, — шепчу.
— Это долгий процесс. Уволить быстрее.
— Бли-и-ин, Вов… — сведя брови, тянусь через стол и беру друга за руку. — Я такая дурочка! Прости.
— Это ты меня прости, Дарюш, — он тяжело вздыхает. — Тебе пришлось работать курьером из-за меня.
— Я безумно рада, что вернулась в родной кабинет на прежнюю должность, — крепко сжимаю пальцами Вовину руку. — Здесь я как рыба в воде.
— И я рад, что смог всё исправить.
Ну вот мы всё и выяснили. Обменялись любезностями, подержались за ручки и хватит. Хва-тит! Пытаюсь вытащить пальцы из тисков Володиных пальцев, а он не отпускает. Смотрит на меня, как завороженный, улыбается и держит. Я на столе почти лежу. Это неудобно. И глупо.
— Пусти… — прошу тихо.
— А… прости, — опомнившись, разжимает «плоскогубцы».
Плюхаюсь на стул, прибираю растрёпанные волосы, поправляю кофточку.
— Я работать буду, наверное, — нервно улыбнувшись, клацаю пальцами по клавиатуре.
— Слушай, а может, сходим вместе пообедать? — будто не понимая намёка, предлагает друг.
— В столовку за углом? Можно, да, — соглашаюсь, чтобы скорее ушёл.
— Вообще-то я думал про ресторан, — Вова приподнимает брови. — Отпразднуем твоё возвращение.
Почему мне кажется, что он не оставляет попыток приударить за мной? Два друга могут устроить праздник в столовке. Тут важен настрой, а не атмосфера заведения. Если это, конечно, не свидание.
Надо ответить, а я не знаю как. Технично съехать — это не моё.
— Дарина Дмитриевна, принимай работу! — в кабинет заходит мой коллега из курьерского отдела.
Немаленький парень тащит увесистый горшок, набитый золотыми монетами с горкой. В таких обычно живут леприконы.
— Так-так, что тут у нас? — оживляюсь.
— Рабочая виза закончилась, депортировать надо. Только он в горшке засел и не выходит, — объясняет курьер. — Бумаги не подписывает. Сказали к тебе нести, ты разберёшься.
Быстро изучаю документы, которые прилагаются к леприкону. Он работал в обувной мастерской. Виза закончилась, и хозяин заведения решил отказаться от услуг работника. Но возвращаться в свой мир товарищ гастарбайтер желанием не горит. Что ж, он у меня такой не первый и, думаю, не последний.
— Разберусь, не переживай. Часов через шесть сможете передать в миграционную службу, вместе с подписанными документами.
Курьер уходит, а Вова сидит, ответа моего ждёт.
— Так что? Насчёт ресторана, — друг напоминает о своём существовании.
— Прости, Володь, с рестораном облом, — делаю вид, что мне жаль. — Сам видишь, — киваю на горшок на столе.
— Может, тогда вечером сходим? — друг не сдаётся.
— Эм-м, давай не будем загадывать. С леприконами никогда не знаешь, как пойдёт дело.
— Ладно, я работать тогда, — хлопает себя по коленям и встаёт.
Уходит Вова медленно и печально. Вздох, взгляд через плечо на меня. Ох уж этот взгляд… полный надежды.
— Пока-а… — шепчу, когда Володя закрывает дверь с той стороны. — Эй, уважаемый! — стучу шариковой ручкой по горшку. — Вы выходить собираетесь?
Тишина. Ну, сиди-сиди, мне так даже проще.
Снова достаю телефон.
Жму «Отправить» и ловлю себя на мысли, что получилось как-то по-дурацки. А с другой стороны, кое-кто не стеснялся тянуть из меня нервы. И врать не стеснялся. Пусть Раж почувствует себя в моей шкуре.
Эта девочка доведёт меня до ручки. Точно вам говорю!
Да, я потерялся на одну ночь. Да, накосячил. Но я пришёл. А она мне — к
Ну всё вроде, решили вопрос, закрыли тему. Нет, оказывается! Даря устроила допрос, где я был ночью. Придумала, что я её кинул, по бабам пошёл. Как я должен был объяснить ей про Круг? Пришлось соврать. А Даря пропуск этот нашла — и понеслась душа в рай.
Мне, сука, сорок пять! Я всю жизнь жил и думать не знал, что с женщинами
И вообще, что значит:
Замираю у зеркала с бритвенным станком в руке.
— Чо, реально старый? — задаю вопрос собственному отражению.
Не щенок уже, да. Но и не старик. Хотя, если смотреть правде в глаза, для Дари я староват. Она могла быть моей дочерью. Легко. Итого: я женат на красавице в два раза младше меня. Как соответствовать? На башке и бороде седина проскакивает, не сегодня завтра бодрый член превратится в унылую пипирку…
От этих мыслей крыша снова начинает медленно, но верно уезжать.
Выдо-о-ох…
Телефон на полке с шампунем чирикает сообщением.
У меня в глазах темнеет на несколько мгновений. Простила? Серьёзно?
Мотаю башкой, чтобы прийти в себя, и откладываю телефон в сторону.
Продолжаю бриться у зеркала в ванной, пытаюсь поверить собственному счастью. Но чую подвох. С чего вдруг Дарине меня прощать? Я и сделать-то ничего не успел, только зародыши идей в голове гоняю.
Звонок. Быстро вытираю мокрую руку о полотенце, хватаю смартфон. Номер незнакомый. Ля, обидно. Я думал, Даря звонит.
— Слушаю, — отвечаю по громкой связи.
— Раждэн? — приятный женский голос называет моё имя.
— Я за него, — скребу станком по щеке.
— Это секретарь мастера порталов вас беспокоит. Вы оставляли заявку на нашем сайте. Вас интересует создание двери в Альвахалл, туда и обратно — всё верно?
Оставлял заявку, да. Вчера ночью. Как только получил бабки за цербера.
— Всё верно. Скажите, когда у мастера ближайшая свободная дата?
— Появилось окошко на сегодня. Клиент отказался от портала. Через час вас устроит?
— Твою ж мать… — с психом бросаю бритву в раковину.
— Простите? — девушка на том конце связи удивлена.
Не прощу! У меня личная жизнь рушится, а эта краля предлагает мне всё бросить и слинять в Альвахалл. Кто за меня перед женой извиняться будет? За час я даже придумать ничего не успею, не то что реализовать.
— Может быть, перенесём? — пытаюсь говорить спокойно. — На вечер. Хотя бы часиков на семь.
— Увы, остальное время у мастера занято.
— Так, ладно… — присаживаюсь на край ванны. — Если не сегодня, то когда он сможет открыть для меня дверь в Альвахалл? — злой, рычу в трубку.
— Минуту… — секретарша шуршит бумажками. — Ближайшая свободная дата через двадцать восемь дней.
Да что ж такое-то, а?! Второй вариант не лучше первого. Я сейчас что-нибудь сломаю!
— Девушка, а может, придумаем, что-нибудь? — цежу сквозь зубы. — Подумайте, пожалуйста, что можно сделать? — давлю тоном.
— Желаете приобрести место вне очереди? — у дамы включается режим пылесоса для денег.
Нельзя было раньше предложить? Конечно, нет! Сначала надо меня почти до инфаркта довести.
— Цена вопроса?
— Стандартная цена вашего портала плюс пятьдесят процентов сверху, — запросто выдаёт предприимчивая секретарша.
Сколько-сколько?! Шестьсот кусков за дырку между мирами?! Они там совсем охренели с такими ценами?!
Но это бизнес, да. Мастера порталов в нашем мире найти непросто, а его услуги стоят дорого. Иногда очень дорого. Только в любом случае у меня нет таких денег. А за нормальную цену сегодня я не могу. Придётся посадить член на цепь на целый месяц.
— Понял. Запишите меня на ближайшую свободную дату. Если что-то изменится, я перезвоню.
Расписавшись в собственном бессилии, отключаю звонок и тихо рычу. Сегодня точно не день Раждэна. С утра поругался с Дарей, днём обломался с порталом. А вечером что? Поймаю кирпич на голову? Я, если честно, уже не против.
Смартфон в руке снова чирикает.
Ля-я-я… Придерживаю дёргающееся веко.
Выдо-о-ох.
Пора заканчивать с торжеством женского садизма. Если лапе неинтересны материальные ценности, то буду творить своими руками и головой. Творец я, конечно, ещё тот, но другого выхода нет.
Беру пачку бумаги, ручку и сажусь за стол в кухне. Пушкин! Только пера с чернильницей не хватает, и побрился зря. Первая строчка лезет, как… Неважно. Короче, у меня творческий запор. Или ступор? Нет, всё-таки запор.
Зачем-то комкаю почти чистый листок и мастерским броском отправляю его в мусорное ведро. Красивый жест. Поэтический такой, ага.
А может, ну их нафиг эти рифмы? Точно! Зафигачу в прозе.
Написал пять строчек, вспотел. Встряхиваю лист, читаю и понимаю, что это полный, мать его, провал. Писец из меня звездец. Правильно сделал, что отказался от портала в Альвахалл сегодня. Какой там час?! До ночи бы написать что-нибудь приличное.
До вечера Вова ещё несколько раз заглядывал ко мне в кабинет под разными предлогами. Козе понятно, чего он хотел, но я кремень. Вздыхая, показывала взглядом на горшок с леприконом и мотала головой — ничего не выйдет.
Даже пришлось задержаться после работы на целый час. Ждала, когда Володя уйдёт. И вот свершилось! Теперь и я могу идти домой. Точнее, ехать. На улице дождь, ветер и снежок пробрасывает.
Вызываю такси и с грустью смотрю на кучу пропущенных вызовов от мужа. Раж звонил и сообщений набросал, но я не реагирую. Одного дня недостаточно для качественного маринада. Прощать волка я буду завтра, а сегодня пусть ещё помучится. Будет знать, как жену обманывать.
Беру сумочку и выхожу из кабинета. Такси уже ждёт у крыльца, но домой откровенно не хочется. Там обиженная жизнью Люба. Только делать нечего — не в кабинете же ночевать.
Добираемся долго: на дороге наледь, из-за наледи пробки. Я даже подремать успеваю. Сонная, расплачиваюсь с таксистом и бреду к подъезду.
Лестница, лифт, мой этаж — всё на автопилоте с одним открытым глазом. Захожу в квартиру, снимаю обувь, бросаю сумочку на комод и одержимая единственным желанием — спать — иду к себе в комнату.
В кухне играет музыка — сестра по любому снова пьёт. Алкоголем в квартире попахивает. Я даже умываться не пойду — не хочу пересекаться с Любой.
Время ещё детское, но после бессонной ночи я просто с ног валюсь. Смываю макияж тоником, переодеваюсь в пижаму и ложусь на кровать. О-о, как хорошо оказаться в горизонтальном положении…
Закрываю глаза и вспоминаю, что не почистила зубы. А если я не почистила зубы — я не могу спать. Ворочаюсь с боку на бок, мучаю подушку — результат нулевой. Придётся чесать в ванную. Мимо Любы.
Иду. Лицо кирпичом. Берусь за дверную ручку и, не удержавшись, поворачиваю голову. Лучше бы я этого не делала! Злость берёт цепкими пальцами за душу.
Люба в кухне за столом с бутылкой вина и залапанным бокалом… в моём свадебном платье! В том самом наряде, в котором я вышла замуж за моего зверя в Пятом королевстве. Убью!
— Ты зачем его надела?! — быстро иду к сестре. — Снимай! — выдираю у неё бокал из руки. — Снимай сейчас же, я сказала!
Люба и бровью не ведёт. Смотрит на меня хорошо так пьяненькими хрустальными глазами и улыбается.
— А ты уже замуж за него собралась, да? — едва ворочает языком. — Вперёд меня выскочить решила? А вот хрен тебе! — хватает бутылку и льёт вино на себя.
На платье… На моё прекрасное свадебное платье из другого мира!
— Ну всё, достала! — хватаю сестру за руку.
Вытаскиваю Любу из-за стола и пытаюсь снять с неё наряд. Надо скорее застирать пятна от вина, иначе потом ничем не выведу. Но всё оказывается не так просто — Любовь отчаянно сопротивляется. И не скажешь, что пьяная. Будто протрезвела, ёлки-палки!
— Не трогай меня! Я его не сниму! — вопит так, что её, наверное, до первого этажа слышно. — Пошла вон! — отталкивает меня.
Я улетаю к мойке и замираю. Стеклянные пьяные глаза сестры чернеют. Полностью. Капец… Это не Люба! Точнее, Люба, но в ней есть кто-то ещё.
Мне уже приходилось видеть одержимых существ. Я прекрасно знаю, как выглядят те, чьё тело стало сосудом для демона. Испортившийся характер сестры: непомерная жадность, пьянство, лень и маниакальное желание заиметь мужика — это демон в ней! Вот чёрт…
— Ладно, не хочешь — не снимай, — выставив руки вперёд, кошу под дурочку. — Я могу подарить тебе это платье.
— Да? — запыхавшаяся после возни со мной Любовь смотрит на меня с удивлением. — Может, и мужика своего вместе с платьем завернёшь? — хохочет.
— Не смешно, — цежу сквозь зубы. — Пойдём в ванную, надо замыть пятна. Если, конечно, не хочешь окончательно испортить
— Я его не сниму, — сестра выставляет вперёд указательный палец.
— Не снимай. Я на тебе замою.
Сработало. Любовь шаткой походкой отправляется в ванную. Едва она переступает порог, я хлопаю дверью и щёлкаю шпингалетом.
— Открой, зараза! — сестра пытается выломать дверь.
Хотя нет, это не Люба беснуется, а демон в ней. Дверь вот-вот сломает.
Бегу в комнату за телефоном, а потом так же бегом возвращаюсь к ванной. Прижимаюсь спиной к двери и судорожно ищу в записной книжке номер нашего штатного экзорциста из МФЦ.
Есть! Нажимаю кнопку вызова, слушаю длинные, как вечность, гудки.
— Эдита, здравствуйте. Дарья Золотова беспокоит, — тараторю под крики демонической сестры из ванной. — У меня тут ситуация по вашей части. Ой! — вздрагиваю вместе с дверью. — Вы не могли бы приехать?
— Вы ещё работаете? — экзорцистка зевает.
— Нет-нет, я дома. В мою сестру что-то вселилось.
— А-а, ну тогда это не служебный вызов. Придётся оплатить.
— Я оплачу. Приезжайте!
— Адрес, пожалуйста.
— Новый город! Улица Октября, дом пятнадцать, квартира девяносто три! — пытаюсь переорать беснующегося в ванной демона.
— Не паникуйте, я уже выезжаю.
Эдита отключает звонок, а я напираю на дверь. Ещё немного, и Люба её сломает.
— Откро-о-ой! — орёт сестра не своим голосом.
У меня мурашки по рукам и ногам скачут перманентно, а пульс зашкаливает. Мне даже в Петри так страшно не было, как сейчас в собственном доме. Перекрестившись, крепче сжимаю в руке вибрирующий телефон. Муж звонит! Весь день его слышать не хотела, а сейчас хочу. Очень!
Нажимаю на кнопку ответа, и меня сносит вместе с дверью…
Принарядился, надушился, купил цветы и, прихватив с собой «шыдевер» собственного написания, поехал к лапе. Она весь день мои звонки скидывала и на сообщения не отвечала, но по времени уже должна быть дома. Мчу к жене.
Точнее, мог бы мчать, но пробки. Осадки, гололёд, час пик — идеальные условия для авторомантики. Поцелуев на дороге хватает.
Стою. Сверлю взглядом дутую задницу впередистоящей иномарки и барабаню пальцами по рулю. На душе паршиво — предчувствие нехорошее. Хоть бросай тачку и беги к Даре ножками. Можно лапками.
О, глянь, поехали! Газую понемногу, а рука сама тянется к телефону. Прям чую, что надо лапе позвонить. Только она опять трубку не возьмёт, как пить дать.
Гудок. Второй. И-и… есть контакт! Только вместо голоса жены я слышу грохот и дикие вопли, а потом связь обрывается.
Душа уходит в пятки. Снова набираю номер лапы — теперь у неё телефон вне зоны доступа. Даю кулаком по сигналу на руле, но всем насрать на мои нервы. Выворачиваю руль и пру мимо правил по встречке. Письма счастья уже летят ко мне, но это пофиг.
До Нового города долетаю минут за десять. Бросаю машину у подъезда и взлетаю на верхний этаж. Тихо. Жму на кнопку дверного звонка. Жду. Хрен мне, а не «Здравствуй, милый муж». Топтаться под порогом не собираюсь: пара ловких движений — и замок щёлкает.
Даря стоит в прихожей. При параде — сапожки, пальтишко на ней, а в руках деньги. Нормальная такая пачка крупных купюр. Похоже, это те бабки, что я ей утром в сумочку запихал.
— Привет, — захожу в квартиру.
Девочка скорее прячет деньги в карман:
— Привет, — дарит мне нервную улыбку.
На полу почему-то лежит сломанная дверь. Судя по пустым петлям, она из ванной. Интересные дела.
— Лап, что случилось?
Я делаю шаг к ней, а она отступает.
— Ничего. Всё отлично.
— А это что? — показываю взглядом на дверь на полу.
— А-а, это… Ерунда, — отмахивается. — Мы просто с Любой немного поругались.
Ни хрена себе немного! Да тут бои без правил были хлеще, чем в Круге.
Щурясь, разглядываю жену — странная она какая-то. Выглядит как Даря. Пахнет как Даря. Но ведёт себя не как обычно, и в глазах нездоровый блеск.
— Где сейчас твоя сестра? — продолжаю сканировать лапу взглядом.
— Психанула и ушла, — пожимает плечиком. — Не знаю куда.
Оп-па, чо! Родному мужу врём? Я пока нюх не потерял — запах Любы чую чётко. Дома она.
— Гляжу, и ты прогуляться собралась. На ночь глядя, — выгнув бровь, поглядываю на руку жены, которую она держит в кармане пальто. — Не страшно по тёмным улицам с такой суммой?
— Та-а… Я-а-а… В магазин сходить хотела.
— Давай подвезу. Я на машине.
Тянусь, чтобы взять жену за руку, а она от меня отпрыгивает.
— Не трогай! Это мои деньги! — шипит как кобра какая-то.
Когда Даря успела стать такой жадной? Ей на эти деньги утром насрать было, а тут такие бурные эмоции. Вон, аж трясёт бедную. Нет, моя жена не такая…
Без лишних разговоров хватаю нечто за плечи:
— Ты кто, мать твою?! — рычу ей в лицо.
Вместо ответа поддельная Дарина ловко выскальзывает у меня из лап и быстро ползёт вверх по стене. Прям ползёт по стене! Замирает на потолке, растопырив руки и ноги, как паучиха. У неё изо рта капают слюни, а глаза — чёрная бездна, ни радужки, ни белка. Всяких тварей видел, но сейчас очко сжимается от такой
— Аш-ш-ш!..
Издав угрожающий звук, существо робко ползёт по потолку к входной двери. Слинять решила? Ни хрена не угадала. Пусть жену мою сначала вернёт, а там посмотрим.
— Чо шипим? Страшно? — тянусь к старенькой швабре у стенки. — Правильно — бойся меня. Два удара — и ты мешок с костями, — демонстрирую чудовищу деревянное «оружие». — У меня дури хватит, поверь.
Не рыпается больше — значит, верит. Уже неплохо. Только непонятно, как с этим существом контакт устанавливать. Оно больше не разговаривает, шипит только.
— Ащ-щ-щ!.. — снова пытается меня напугать.
— Ты мне глазки не строй! — рычу. — Жена моя где?!
Вместо ответа получаю нечленораздельные гортанные звуки. Мило, чо…
Мне и так сильно не по себе, а тут ещё дверной звонок добавляет. Вздрогнув от трели, от души матерюсь. Кого там принесло? В глазок смотреть не рискну: отвернусь — и тварь с потолка на меня кинется.
— Ш-шы-ы… — показывает зубы.
— Кто там?! — спрашиваю громко, не сводя глаз с «паучихи».
— Экзорцист! — отзывается детский голосок из подъезда.
У меня случается когнитивный диссонанс. Экзорцист и тоненький голос ребёнка никак не стыкуются. Но! Экзорцист и то, что того и гляди прыгнет мне на голову, очень даже подходят друг другу. Идеальная пара.
Завожу руку за спину, открываю замок.
— Добрый вечер, — в квартиру заходит маленькая девочка.
На вид ей лет семь. Ангелочек. Белокурая, голубоглазая, в голубом платьишке, в курточке и белых колготках. На ногах симпатичные сапожки, а за спиной розовый рюкзак с нарисованной Барби. Первоклашка-отличница или экзорцист? Мой когнитивный диссонанс усугубляется в разы.
— Добрый, ага, — поглядываю на девочку и слежу за тварью на потолке. — Ты реально экзорцист?
— Эдита, экзорцист шестого разряда. Работаю в МФЦ с Дариной Дмитриевной. Она меня и вызвала. Сказала, её сестра одержима демоном, — снимает с плеч рюкзак и задирает голову. — Ага, ясно. — Делает шаг в сторону.
Существо шлёпается с потолка и остаётся лежать на полу скрюченной недвижимостью. То ещё зрелище, конечно… С одной стороны, чудовище похоже на мою жену, а с другой — это демон.
— Это ты сделала? — растеряно смотрю на экзорцистку.
— Я, да. А вы, собственно, кто такой?
— Муж Дарины… Раж я, — нервно сглотнув, наклоняюсь к обездвиженному телу.
— Не знала, что она замужем.
— Мы недавно поженились, — хриплю. — Так это Даря или нет? — поднимаю глаза на девочку.
— И да, и нет. Вы не видели, как всё произошло?
— Нет, не видел. Я сам недавно пришёл.
— Думаю, демон перебрался в Дарину Дмитриевну из её сестры. Так сказать, сменил сосуд, — заключает с умным видом.
Кому сосуд, а кому жена. Я ведь подумал, что кто-то крайне умело закосил под Дарю, и реально мог шваброй её отходить. От этой мысли становится ещё хреновее…
— Мы будем что-то делать или как? — напираю на экзорцистку.
— Для начала мне надо увидеть сестру Дарины.
Любу? А фиг знает, где она. Принюхиваюсь. Кажется, в кухне.
Раз, два, три, четыре, пять… Нашёл. Любовь в белом платье с розовым пятном на подоле сидит на полу у холодильника. Коленки к груди прижала и раскачивается, глядя в одну точку. Выглядит она как махровая посетительница дурки.
— С катушек слетела? — спрашиваю у специалиста.
— Не исключено, — Эдита разглядывает Любу. — Судя по всему, демон пробыл в её теле не меньше полугода. Психика не выдержала.
— По ней и видно, — хмурюсь.
— Всё, — девочка отряхивает руки, — можем оформлять договор, — достаёт из розового рюкзака бумаги.
— Какой договор? Разве ты не коллега Дари из МФЦ?
— Коллега из МФЦ, но вызов частный. То есть платный, — протягивает мне бумаги. — Ознакомься, подпиши и приступим.
Читаю и офигиваю: цена вопроса — четыреста пятьдесят кусков.
— Такая маленькая и такая жадненькая, — поднимаю глаза на девочку.
— Мне семьсот лет, если что, — вздёргивает курносый нос. — И вообще, ты не в той ситуации, чтобы торговаться.
Это правда. Думаю, никому не придёт в голову торговаться, если в жену вселился демон. Да я и не собирался сбивать цену, просто прифигел от прайса.
— Безналом принимаешь? — достаю телефон из кармана.
— Принимаю, — улыбается девочка.
Эдита диктует номер, и я перевожу ей деньги. У меня на карте остаются шесть тысяч рублей. Вот оно как бывает — планируешь купить лекарство от сексуального бешенства, а тратишь все бабки на экзорцизм. Спасибо, Люба! Где она только этот «сифилис» подцепила?..
— Давай уже делай что-нибудь, — поторапливаю девчонку. — Я не хочу, чтобы моя жена тоже слюни начала пускать, — киваю на Любовь.
Экзорцистка работает. Я ассистирую. Первым делом несу Дарину в спальню, укладываю на матрас и привязываю её к кровати, любезно предоставленными Эдитой верёвками. Пока я вожусь с вязками, экзорцистка чертит мелом круг на полу, потом щедро посыпает пол солью и расставляет чёрные свечи. Двадцать первый век на дворе, а демонов изгоняют по старинке. Надеюсь, осинового кола не будет? Или осиновый кол — это не про демонов? Короче!..
— Всё? — у меня терпение на исходе.
— Почти, — девочка прищёлкивает пальцами, и фитили свечей вспыхивают огоньками. — Сейчас только найду сосуд, — снова лезет в рюкзак.
Эдита извлекает оттуда лампу Алладина. Натурально восточная масляная лампа с блошиного рынка. Это, я так понимаю, новая жилплощадь демона. Теперь, если мне предложат лампу с джинном, я десять раз подумаю, прежде чем её взять.
— Начинай уже, — плюхаюсь в крутящееся кресло на колёсиках.
— Начну. Как только ты выйдешь. Я не работаю на публику, — заявляет девчонка.
Так и хочется хорошенько дёрнуть Эдиту за косичку, чтобы не выкаблучивалась. Но она экзорцист. Затаит обиду, и полезут у меня демоны из-под кровати без перерыва. Хуже всего, что от такой, как Эдита, не спрячешься — она и с того света достанет. В общем, возмущаться отменяется — иду на выход.
Стою в коридоре и слушаю, как за дверью происходит обряд экзорцизма. От этих звуков у меня седых волос прибавилось. На жопе. За жену страшно.
Приоткрыв дверь, заглядываю в комнату.
— Ты всё испортишь! — не своим голосом орёт Эдита. — Вон!
Меньше всего я хочу всё испортить. Ещё раз увидеть бешеную Дарю на потолке — сердце может не выдержать. Бедная моя девочка…
Экзорцистка громко читает заклинание, а демон визжит, вопит и вообще ведёт себя невоспитанно. Сломал что-то из мебели походу.
Я как кол проглотил — напряжённый, с прямой спиной, стою в коридоре и молюсь Луне, чтобы жена пережила весь этот ужас и не сошла с ума. Одной сумасшедшей в семье достаточно.
Внезапная тишина болью врезается в уши. Толкаю дверь, захожу в комнату — бардак тут конкретный. Довольная экзорцистка собирает инвентарь, а моя Даря сидит на кровати с абсолютно растерянным выражением лица.
— Лап, ты как? — быстро иду к ней.
— Н-нормально… — у бедняжки зуб на зуб не попадает. — Уж-ж-же…
Подбираю с пола одеяло, накидываю жене на плечи и, сев рядом, сгребаю её в охапку. Трясёт лапу неслабо. Колотит прям.
— Всё хорошо. Его больше нет, — бормочу банальные глупости, не зная, как ещё успокоить Дарю.
— Матёрый демонюга, — со знанием дела заявляет белокурая девочка. — Чуть в меня не зашёл.
— Спасибо, Эдита Павловна, — немного отойдя от шока, Даря благодарит спасительницу.
— Всегда пожалуйста. Обращайтесь ещё, — улыбается экзорцистка.
— Нет уж, — хмурюсь, крепче обнимая жену. — Обойдёмся без демонов.
— Всякое бывает, — хмыкает Эдита. — Дарина Дмитриевна, завтра на работу можете не приходить. Я даю вам освобождение на один день, начальство сама уведомлю. Отдохните, снимите стресс. А демона я забираю с собой — опасный экземпляр.
— Угу… — Даря кивает. — Сколько я вам должна?.. Можно рассрочку?
— Ваш муж всё оплатил. Не переживайте, — надевает розовый рюкзачок на плечи. — А сестре вызовите скорую. Психиатрическую бригаду.
— Любе? — встрепенувшись, Даря выбирается из моих объятий. — Что с ней?
— Я не доктор, к сожалению. Диагноз поставит психиатр, — вздыхает девочка. — Не провожайте.
— До свидания, — Дарина заворожено смотрит в спину коллеге.
Входная дверь хлопает, а моя жена вздрагивает.
— Люба там… В кухне, — беру Дарю за руку.
Растормошить Любу не получается. Что мы с Раждэном только ни пробовали: уговаривали, просили, ругали — ноль эмоций. Любовь сидит на полу у холодильника и раскачивается, обхватив коленки руками. Взгляд строго в одну точку — в пустоту.
Раж чёрт знает какой раз проводит ладонью перед лицом моей сестры и вздыхает:
— Ну чо, вызываем бригаду?
— Психиатрическую? — смотрю на него, жалобно сведя брови.
— Терапевтическая здесь точно не в кассу.
Сама вижу. Но мне жалко Любу. Отправлять её в дурку… это неправильно.
— Мою сестру запишут в шизофреники. Но ведь это не так, — пылко объясняю волку. — Всё, что случилось — реально. Понимаешь, о чём я?
— Понимаю. — Раждэн вздыхает, берёт табуретку и присаживается за стол рядом со мной. — Но мы не можем оставить её здесь в таком состоянии. Твоей сестре нужна помощь специалиста.
Раж прав. Демон провёл в теле Любы не меньше полугода, а это очень и очень серьёзная нагрузка на психику. Я после получаса тесного «общения» с этой тварью чувствую себя подавленной и разбитой, что говорить о моей сестре. Ей нужна помощь психиатра.
— Ты прав, — вздыхаю тяжело. — Вызывай скорую, а я попробую переодеть Любу.
Сестра до сих пор в моём свадебном платье, но я не сержусь на неё. Не за что. Всё, что Люба творила последние шесть месяцев, это не она, а демон в ней. Где только подцепила эту гадость?
Беру сестру под локоть, тяну вверх, а она послушно встаёт. Ни тени эмоции на бледном лице. Веду Любу в спальню, усаживаю на кровать и открываю шкаф, чтобы найти для неё другую одежду.
— Он из меня в тебя… — едва слышно шепчет сестра.
Оборачиваюсь, смотрю на Любу, и сердце сжимается от боли. Ей сильно не повезло. Бедняжка жила и даже не подозревала о магических существах, а тут такое…
— Люб, ты как? — подхожу к ней, наклоняюсь и заглядываю в абсолютно пустые глаза.
Молчит. Представить страшно, что творится у неё в голове.
Переодевать сестру приходится, как куклу. Я вспотела, пока возилась, но справилась. Полчаса — и Любовь в тёплой пижаме с котиками с полным безразличием встречает психиатрическую бригаду.
Заключение врачей после осмотра: надо везти Любу в стационар. Ожидаемо. Но всё равно тяжело.
Собираемся, едем. Я с сестрой в машине скорой помощи, а Раждэн за нами на машине. Пока есть время, пытаюсь придумать стройную историю для беседы с врачом. Бригаде скорой помощи я наплела что-то — сама уже не помню что — но в дурке будут спрашивать подробно.
— Пойти с тобой? — Раж встречает меня у крыльца психиатрической больницы.
— Подожди в машине, пожалуйста.
Мимоходом касаюсь руки мужа и ныряю в приёмное отделение. Местный дурдом — то ещё местечко. Бюджетность и безнадёга.
Врач в приёмнике вроде адекватный. Только говорит непонятно. Ступорозный синдром, катотанический ступор, мутизм — что всё это значит?
— Доктор, пожалуйста, объясните, что с моей сестрой? — умоляюще смотрю на врача. — Это пройдёт?
— Обследуем, поймём и попробуем помочь, — мужчина в белом халате пишет какие-то цифры на листочке. — Вот телефон отделения. Звоните узнавайте о состоянии родственницы. Свидания по четвергам.
Камень у меня на сердце становится ещё тяжелее. Любу закроют в психушке с правом свидания раз в неделю. Я положила ей телефон в сумку с вещами, но мне его вернули. Не положено. Да и смысл? Люба ни с кем не разговаривает.
Смотрю, как санитар ведёт мою сестру по длинному коридору, и едва не плачу. Люба похожа на послушную собачку — куда потянули за поводок, туда и пошла. Никогда её такой не видела.
Бумаги заполнены, пациентка отправляется в отделение, а я могу быть свободна. Выхожу на крыльцо, спускаюсь по ступенькам и всхлипываю.
— Лап, ты чего? — Раж тут как тут. — Что сказали-то?
— Сказали, будут обследовать, а потом лечить, — шмыгаю носом.
— Значит, Любе помогут, — муж обнимает меня. — Не плачь, лап.
— Как я не замечала в ней демона? — прижимаюсь щекой к крепкой груди зверя. — Полгода… Что я за специалист, если не видела демоническую сущность шесть месяцев? Я должна была понять.
— Вот только себя винить не надо, — Раждэн целует меня в макушку. — Ты тоже пострадала.
— По сравнению с Любой, я в порядке, — вздыхаю. — Хотя…
— Что?
— Знаешь, я чувствую себя грязными трусами, которые сняли и бросили в корзину для стирки. Мерзко, — поджав губы, поднимаю голову и смотрю на волка.
— Сегодня ночуешь у меня, — заявляет решительно.
— Ты серьёзно? — растерянно хлопаю ресницами. — А как же твоё бешеное либидо?
— Потерплю, — волк хмурится. — Одну я тебя не оставлю.
Раж прав — не стоит мне сегодня оставаться одной, но… Снова у меня в голове звучит фраза на драконьем. Предсказание девушки-ангела из Петри постоянно всплывает в памяти. Глупость, а гадалка — обычная шарлатанка. Но червячок страха грызёт душу.
— Поехали в гномий бар, — вытираю пальцами слёзы со щёк.
— Хочешь выпить? — Раждэн удивлён. — Лап, из тебя точно весь демон вышел? — окидывает меня внимательным взглядом.
— Весь, не сомневайся. Мне просто нужно быстро и качественно расслабить нервы. Есть другие предложения?
Раж не перестаёт сканировать меня взглядом. Да, я не из тех, кто топит стресс в рюмке, но сегодня особенный случай, а завтра не на работу. Почему бы и да?
— Ладно, поехали, — наконец, соглашается. — Выпьем чисто символически.
— Чисто символически, — кивнув, беру зверя под руку.
Сумасшедший вечер плавно перетёк в не менее сумасшедшую ночь. Возможно, идея лапы напиться не так уж плоха. Безудержного веселья не будет, но мы расслабим нервы, а потом поедем ко мне и крепко уснём без опасных сексуальных приключений.
В гномьем баре царит туманный никотиновый полумрак, играет приятная музыка. Бородатый хозяин за стойкой натирает стаканы белоснежным полотенцем, а немногочисленные посетители потягивают алкоголь за столиками. Сегодня здесь, прямо скажем, не аншлаг. И это хорошо.
— Раж, дорогой! Рад видеть тебя и твою спутницу! — гном приветливо улыбается. — Всё как обычно?
— Да, всё как обычно, — поглядываю на хозяина заведения, помогая лапе снять пальто. — Мы ненадолго.
— Понял! Всё сделаю!
Мы с женой занимаем мой любимый столик, и я вспоминаю, что со всей этой психиатрической суетой забыл вручить ей букет, который купил в качестве извинений. Цветы остались в машине, в багажнике. И кое-что ещё собственного сочинения в кармане. Не до романтики сейчас — момент неподходящий.
Хозяин бара приносит нам две стопки гномьей настойки. Лапа хватает рюмку и осушает до дна. Морщится. А я сижу с глазами-овалами. Ничего себе у меня жена…
— Чего не пьёшь? — выдохнув, спрашивает Даря.
— Та-а-а… — кошусь на рюмку. — В прошлый раз, видать, напился до краёв.
Мне от запаха этого пойла воротит. Надо было пивка взять.
— Не хочешь, как хочешь, — пожав плечиком, лапа цапает мою стопку.
Содержимое рюмки исчезает в моей жене за пару мгновений.
— Всё нормально? — охреневший, смотрю на неё.
— Нормально, — морщится и ставит пустую рюмку на стол. — Повторите, пожалуйста! — прищёлкнув пальцами, обращается к гному.
— Галя, у нас отмена! — тоже щёлкаю пальцами.
Гном за барной стойкой в смятении, а лапа хмурится. Она всегда недовольна, когда я пытаюсь её контролировать. Но, ёлки, это алкоголь! У Дари после пары рюмок настойки глаза хмельные, выпьет больше — и её унесёт.
— Повторите! — настаивает.
— Не повторяй! — не сдаюсь.
— Раж, в чём дело? — Дарина складывает руки на груди. — Ведёшь себя, будто ты мой папочка, — морщит носик.
Прям под дых сейчас было. Я не папочка, а муж! Но да… Я веду себя как старый брюзга. Ещё немного — и прочитаю лекцию о вреде алкоголя. Душнила, ё-моё!
— Моей даме стопку настойки, а мне кружку пива! — киваю гному.
— Две стопки! — Дарина повышает ставки.
Мне остаётся только крепче стиснуть зубы. Не хочу, чтобы она считала меня старым моралистом.
— Ваши напитки, — улыбчивый гном приносит заказ.
— Завтра на меня свалится похмелье и груз проблем, — лапа берёт стопку в руку, — но сегодня я не хочу об этом думать.
— За тебя, — приподнимаю кружку и, не притрагиваясь к пенному, ставлю на стол.
— Будем, — выдохнув, лапа выпивает настойку.
Пьянеет моя жена быстро и канонично. Сначала у неё в глазах появляется хмельной блеск, потом язык начинает заплетаться…
После восьми рюмок гномьей настойки Дарину Дмитриевну можно выносить из бара. Но мы сидим. Я же не старый моралист. Не-е!
— Ещё? — спрашиваю, окинув взглядом пустую тару на столе.
— Не-а… хватит, — заявляет хорошо так пьяненькая лапа. — Гулять хочу!
— В смысле? По улице?
— Да!
Даря сползает с высокого табурета и зигзагами идёт к выходу. Сумочка остаётся на столе, а пальто на крючке. Ей пофигу вообще.
— Запиши на мой счёт! — киваю гному.
Хватаю вещи жены и иду за ней.
Уже на улице помогаю Дарине надеть пальто, сую её сумочку себе под мышку и выставляю локоть, предлагая стать поддержкой и опорой на ближайшие хрен знает сколько шагов.
Машина остаётся на парковке у бара, а мы идём гулять. Не, не идём — пишем. Что может быть лучше, чем пройтись с хмельной женой по Старому городу в три часа ночи?
— Знаешь, а мне стало легче, — признаётся лапа, когда мы заруливаем в глухой тупик между домами.
— Это хорошо… — оглядываюсь. — Но куда-то мы с тобой не туда пришли.
Старый город — сравнительно безопасный район, но всё равно не стоит шастать по таким местам ночью. Не, я, конечно, решу проблемы, если они появятся, но мне хотелось бы завершить сегодняшние сутки мирно. Приключений хватило.
— Почему не туда? Туда, — лапа едва ворочает хмельным языком, а в глазах у неё беснуются весёлые черти.
— Ё-ёперный театр! — хватаю хрупкую девичью ручку, которая настойчиво лезет мне в брюки.
— Ты чего? — жена улыбается. — Расслабься, — шепчет и, прикусив губу, смотрит на меня однозначно похотливым взглядом.
Не, всё-таки я старый моралист… Не в смысле — нельзя на улице, а в смысле — не могу позволить себе убить жену в порыве страсти. Но член стоит, а самоконтроль на грани фола.
— Опасно, лапа… — прохожусь взглядом по сладким пухлым губкам, а потом целую жадно.
Этот поцелуй можно считать полноценным сексом. Я трахаю ротик жены языком, рычу и, кажется, вот-вот спущу в штаны. Такого я ни с одной бабой не испытывал. И не испытаю. Всё, я приплыл.
Даря, обломщица, отрывается от моих губ. Но от меня не отлипает. Обнимает за шею и трётся плоским животиком о гудящий у меня в штанах ствол. Дразнит. Опыта у девочки немного, зато много желания. И этот её взгляд… О, Луна!
— Знаешь, чего я сейчас хочу? — Даря опускает глазки вниз и облизывает губы.
Не, не может быть… Да нет! Нет же!
Да…
Жена опускается на колени и тянет вниз собачку на ширинке моих брюк. Смотрит на меня снизу вверх, ломая всё мои моральные шлагбаумы к чёртовой матери.
Отказаться от минета? Я что, похож на идиота?
— Твою мать… — рычу, борясь с искушением.
Даря сжимает пальчики на каменном стояке с пульсирующими венами. В её хрупком кулаке мой ни хера не маленький член кажется ещё больше.
Что же ты со мной делаешь, девочка?..
Красавица трогает меня осторожно, несмело, а всё, о чём я могу думать, — это как жёстко отыметь её в сладкий горячий ротик.
Громкий стон рвётся из горла, бьётся эхом о стены домов, и я кладу ладонь жене на затылок. Никто не знает, чего мне стоит сейчас контролировать собственные желания. Ситуация на грани. За гранью, сука, ситуация! Вся кровь в паху, мыслей нет, а стояк такой что, кажется, сейчас взорвусь. Пухлые губки жены несмело касаются налитой головки. Она собирает язычком каплю прозрачной смазки, а этот её разбитной хмельной взгляд меня добивает.
А-а, ч-чёрт возьми!
Атмосфера ночной улицы и скромница, вдруг превратившаяся в развратную девчонку — от такого сочетания у меня рвёт крышу. А ещё я точно знаю, что у жены я во всех смыслах, кроме поцелуев, первый. Вообще отвал башки!
— Давай, девочка… — хриплю, глядя на развратную картинку внизу. — Оближи…
Горячий язычок проходится по напряжённому стволу вниз. Вверх. Вот так, моя, хорошо. Умница.
Сжимаю пальцами точёный хрупкий подбородок, и Даря послушно открывает ротик. Всё. Обратной дороги нет. Уже не остановлюсь. Пухлые губки жены скользят по твёрдому стволу, а я еле держусь, чтобы не сорваться. Бёдра занемели от напряга, толкаюсь во влажную тёплую тесноту и мысленно останавливаю себя, чтобы не сделать больно, не навредить лапе.
Кайф, мать его! Какой же это кайф! И ад. Моя личная преисподняя, раскалённая докрасна, в которой демоны превращают меня в пепел.
Разум в режиме «Выкл», звериные инстинкты на максимуме, но я каким-то чудом держусь. Всё, что нужно, — кончить и не убить жену. Кончить, а потом сломать что-нибудь. Но только не мою лапу.
О, Луна, я прошу, дай мне сил… Дай сил…
Да-да-да!
Кончаю в рот Даре и ору, как безумец. Мне одновременно хорошо и охеренно плохо. Ноги подкашиваются, в башке звенит, а реальность мигает, как новогодняя ёлка.
Свет перед глазами вспыхивает, и я обнаруживаю себя с окровавленными руками рядом с покорёженным мусорным баком. В окнах домов вспыхивает свет, люди мелькают за стеклом, кто-то громко и грозно обещает вызвать полицию.
Оборачиваюсь. Лапа… Она стоит, обняв себя за плечи, и смотрит на меня, не зная, что делать. Я снова выплеснул бешенство на глазах у жены. Не знаю, какой силой духа нужно обладать, чтобы сохранять спокойствие, когда я крушу всё вокруг…
— Я напугал тебя? — выдыхаю.
— Нет, — мотает головой и идёт ко мне.
Колготки капроновые порваны на коленках, волосы растрёпаны, пальто расстёгнуто. И ни капли хмеля во взгляде. Моя красивая нежная девочка. А я зверь.
— Пойдём отсюда, — обнимаю жену за талию и веду прочь из глухого тупика между домами.
— Раж, прости, — вцепившись пальчиками мне в куртку, пищит тихо. — Я сглупила. Опять. Не стоило так рисковать ради пары минут непонятно чего, — отводит взгляд.
Останавливаюсь. Смотрю на жену и так много хочу ей сказать. Но то ли я чёртов косноязычный придурок, то ли слов таких не придумали, чтобы описать мои чувства.
— Это лучший минет в моей жизни, — говорю искренне. — Ты лучшая, лап.
— Правда? — растерянно хлопает пушистыми ресничками.
— Да. И ты не представляешь, как сильно мне с тобой повезло.
Моё бешенство — это плата за второй шанс, который подарила мне Луна. Каждая близость с женой — большой риск потерять её. Иначе и быть не могло. Потому что ничего в жизни не даётся просто так. За всё надо платить. И я банкую.
Нельзя мне пить! Хотела расслабиться, а получилось наоборот. Хмельную эйфорию с меня как рукой сняло, когда Раж голыми руками раздолбал металлический бак для мусора. В тот момент меня накрыло пониманием того, что я наделала и чем всё это могло закончиться, если бы зверь сорвал бешенство на мне. Снова…
О том, что я устроила разврат на улице под окнами квартир — вообще молчу. Нас могли увидеть. Нет, нас точно видели! Видели, как я… Ох… Сейчас мне даже мысленно произнести эту фразу стыдно: я отсосала мужу в какой-то подворотне. Капец! Но полчаса назад меня это дико заводило. Просто какое-то животное желание, честное слово. Я отлично понимала, что делаю и как выгляжу на коленях с членом во рту. У Ража просто не было шансов отказаться. Да не один здоровый мужик от такого не откажется! Тем более зверь в притирке с парой.
Мой первый в жизни минет… Хорошо, что я уже замужем за этим мужчиной, иначе он бы подумал, что я шлюха. Неопытная нимфоманка, готовая практически на всё. У меня во рту до сих пор вкус спермы, мои трусики можно выжимать, а между ног всё горит, требуя продолжения разврата. М-да… парность и мне расплавила мозг, хоть я и не волчица. Я чувствую себя страшно
— Всё в порядке? — взволнованно спрашивает муж, сидя за рулём.
— Угу… — отвечаю тихо.
Мы едем к нему. И я не знаю, чем это закончится. Раж отказался оставлять меня сегодня одну, а я себя плохо контролирую. Я не спала прошлую ночь, весь день работала, вечером в меня вселился демон, потом мою сестру положили в дурку, а я напилась. Но после всего я хочу не уснуть и забыться, а заняться сексом. Я точно ненормальная.
— Лап, завязывай врать, — вздыхает оборотень. — Наша связь крепнет, и я чувствую, что чувствуешь ты. Пока не всё, но кое-что, — поглядывает на меня вполглаза.
— Я тоже… тебя чувствую. И перестаю себя контролировать. Раж, мне кажется, это очень опасно.
Волк сбавляет скорость и паркуется в кармане около магазина. Тяжёлое молчание давит на нервы. Мы оба сейчас думаем об одном и том же. С одним отличием — я знаю, что сказала девушка-ангел из Петри, а Раждэн не знает. Сказать ему? Страшновато. Мало ли какое решение проблемы найдёт зверь. У Ража есть склонность к самопожертвованию. Вдруг он предложит расстаться ради моей безопасности? Нет, этого я точно не хочу. Тем более гадалка вполне может оказаться шарлатанкой. Девушка с подранными крыльями явно рассчитывала, что я буду мучиться сомнениями и вернусь в Петри ещё раз, чтобы она мне погадала уже за деньги. Так и есть. Всё, нечего вспоминать всякие глупости.
— И что ты предлагаешь? — зверь прерывает молчание.
— Ничего, — вздыхаю. — У меня нет предложений. Я просто боюсь, — поворачиваю голову к мужу, — своих желаний и их последствий.
Раждэн дует щёки и задумчиво смотрит на мигающую вывеску магазина.
— Самое хреновое, что я потратил все бабки, которые заработал в Круге, на оплату услуг экзорциста, — откидывается на спинку сиденья. — Мастер сможет открыть портал для меня через месяц, и к этому времени я должен снова заработать бабки.
— Только не говори, что снова пойдёшь в Круг, — качаю головой.
— Нет, я не пойду в Круг. Придумаю, как заработать, — снова замолкает, и я, кажется, слышу, скрежет его мыслей. — Но, лап, пойми, я ничего другого не умею — только бить морды.
Я бы обсудила это с мужем и даже поспорила, но на меня наваливается тяжёлый груз похмелья. Гномья настойка — зло! Её готовят с применением бытовой магии — отходняки от неё воистину волшебные. Похмелье наступает внезапно и конкретно.
— Моя голова-а-а, — хнычу, массируя виски пальцами.
— У-у-у… Началось, — со знанием дела заявляет муж. — Поехали домой.
Выруливает из кармана, и мы мчимся по ночному Старому городу.
Ощущения не прикольные, мягко говоря. Теперь всё, чего я хочу, оказаться в горизонтальном положении с подушкой под головой. Очень, блин, замечательно. Я уже и забыла, что такое болеть с похмелья. Зато похоть отступила, ага.
Раждэн заезжает в уютный дворик. Здесь мило. Дома из рыжего кирпича, мягкий жёлтый свет фонарей и аккуратно стриженные кустики. Кустики…
Выхожу из машины и ныряю в заросли акации. Выражаясь словами моего мужа — прошу пардону, но я бы не донесла до дома. Господи, мне стыдно до ужаса!
Ноги снова почти не держат, будто я ещё пьяная, но руки заботливого мужа надёжно поддерживают меня, не давая упасть.
— Полегче? — зверь помогает мне выбраться из кустов.
— Не очень, — достаю из кармана платок и прижимаю к губам.
— Тебе пора отдохнуть. Идём.
Я бы рада пойти, но не могу. Мужу приходится нести меня на руках. Ему несложно, а мне неловко. Никогда в жизни больше не напьюсь!
Минута — и мы с волком оказываемся в небольшой квартирке. Нас встречает полумрак и урчание холодильника. Очень любопытно посмотреть, как живёт Раж, но, похоже, не сегодня. Всё, на что меня хватает, доехать на ручках мужа до дивана и, позволив ему стянуть с меня подранные колготки, обнять маленькую вельветовую подушку. Силы закончились.
— Ты у меня такой хороший… Самый лучший, — погружаясь в вертолётную дрёму, едва ворочаю языком. — Посиди со мной.
— Спи, лапа. Я буду рядом.
Муж заботливо укрывает меня пледом и садится на пол у дивана. Это всё, что мне нужно, чтобы Раж был рядом. Сейчас. И всегда.
Сижу за столом в кухне, мну пальцами сигарету. Курить хочу, но не курю. У меня дома лапа — она не любит сигаретный дым.
Подумать только, я снова привёл в дом женщину. Жен-щи-ну. Мою. Ещё недавно я даже подумать не мог, что здесь окажется кто-то, кроме Жанны. А теперь я от всей души не понимаю, что волчица тут делала столько лет. Собственное прошлое кажется чужим — будто не со мной было. Зато настоящее — моя дорогая жена — очень гармонично вписывается в реальность. Я не хочу, чтобы лапа уходила. Хочу засыпать и просыпаться с ней. Хочу возвращаться домой к жене, а не ехать в Новый город на свидание с ней. Но чёртово половое бешенство…
Короче, надо срочно где-то брать бабки и дуть в Альвахалл за лекарством. Без таблеток я не справлюсь. И Даре тяжело. Наша связь крепнет, и её тоже кроет. Девочке сложно держать себя в руках — она дразнит, провоцирует меня. И, надо сказать, у неё это отлично получается. Такого минета, как сегодня, у меня никогда не было. Ни одна даже самая опытная в койке женщина не способна на такое. Я думал, выключусь нафиг от впечатлений. До сих пор вздрагиваю, вспоминая горячий ротик жены.
Ух, ёлки!
Надо успокоиться, а то пойду будить Дарю грязными приставаниями. Нет, это не вариант. Каждый наш секс — риск остаться вдовцом. Короче, жопа.
Обуваюсь, натягиваю куртку и выхожу из квартиры. Покурю на крыльце, потом схожу в магазин за минералкой для лапы — утром ей пригодится.
Выдыхаю клубы дыма в прохладную осеннюю ночь, любуюсь пока ещё зелёными акациями в снегу и размышляю о бренности бытия. Мысли в целом невесёлые. Я ведь реально только морды бить умею. Мне или телохранителем идти к какому-нибудь альфе, или в Круг драться. Первый вариант отметается из-за Самвэлла — он точно пустил слушок среди волков насчёт меня, а второй из-за лапы — она мне ещё раз Круг не простит.
Стреляю бычком в урну и, сунув руки в карманы, иду в магазин. Тут недалеко, прогуляюсь. Заодно проветрюсь немного, а то голова от мыслей уже шире задницы.
Только я подхожу к арке, которая выходит на большую улицу, в кармане звонит телефон. Кто там хочет меня в пять утра? Достаю звонилку и вижу на экране номер Гошана.
Не к добру это. Сбрасываю. А он тут же снова звонит. Да достал!
— Алло, да, — отвечаю, а на сердце нехорошее предчувствие.
— Здорово, братишка. Как ты?
Зашибись, чо. Особенно учитывая, что Гошан звонит в такую рань. Он чисто поинтересоваться, как у меня дела или что? Ненавижу, когда заходят «из-за угла».
— Ты время видел? — спрашиваю совсем недружелюбным тоном.
— Я по делу. Тут хозяин Круга тобой заинтересовался.
Я же говорил — не к добру… Не надо было брать трубку.
— Рад за него, но мне неинтересно.
— Погоди отказываться, — Гошан интригует. — Вано видел, как ты уделал цербера, и он в восторге. Хочет предложить тебе прямой контракт с Кругом. Понимаешь, о чём я?
Примерно. Прямой контракт с Кругом — это договор без посредника. Значит, что я не буду платить менеджеру процент и получу за бой на порядок больше денег. Заманчиво. Но нет.
— Брат, я не пойду больше в Круг, — стою на своём.
— Это ещё не всё, Раж, — Гошан не сдаётся. — Вано предлагает тебе контракт на особых условиях. Ты сам выбираешь с кем биться и устанавливаешь свою цену за бой. В пределах разумного, конечно. Думаю, ляма полтора за бой спокойно можешь просить.
Чо делает гад, а! Нельзя так искушать волка, которому звездец как нужны деньги. Полтора миллиона за бой — крайне заманчивое предложение. Я ещё и сам буду выбирать противника. Понятно, что дохляка против меня не поставят при любом раскладе — зрителям нужно зрелище — но никто в Круге не выбирает себе оппонента. А я буду. Тянет согласиться.
— Ты пойми, Гошан, мне теперь есть что терять, — выдыхаю неуверенно.
— Вряд ли кто-то сделает тебе предложение лучше, — справедливо замечает оборотень. — Да и Вано два раза не предлагает.
— Слушай, ты же говорил, что завязал с Кругом, — вспоминаю слова Гошана. — Чо ты так суетишься?
— Завязал, а теперь развязал, — ухмыляется голосом. — Раж, дорогой, с Кругом невозможно завязать навсегда. Рано или поздно все возвращаются. Таких денег, как здесь, нигде не заработать.
Что правда, то правда — нигде так не платят, как в Круге. Деньги там крутятся неприлично большие. Вот только есть вариант откинуть копыта в бою. В конце концов, все мы смертные.
— Мне надо подумать, — хочу поставить многоточие в разговоре.
— Подумай, — легко соглашается Гошан. — Но только по дороге в Круг. Вано будет ждать тебя до шести утра, потом его предложение будет неактуально.
— Понял.
Отрубаю звонок и достаю сигарету из пачки.
Я не собирался возвращаться в Круг, потому что обещал лапе. Но, ё-моё, полтора ляма за бой и возможность самому выбирать противника — это подкупает. Можно с победы в одном бое взять место вне очереди у мастера порталов и сгонять в Альвахалл, а не ждать месяц, ещё и пытаясь найти работу. Да и не найду я такое место, чтобы за двадцать восемь дней заработать четыреста кусков. Нереально это.
Дохожу до круглосуточного магазина, беру бутылку минералки и чешу домой весь в своих мыслях. Прогулялся, чо. Развеялся. Голова теперь ещё больше пухнет.
На одной чаше весов — отличная возможность заработать, на другой — обещание, которое я дал лапе. Дилемма, сука.
Вскидываю руку, смотрю на часы — у меня есть ещё сорок минут, чтобы доехать до Круга и поговорить с Вано. Но сначала неплохо бы обсудить это с женой. Не успею… Не будить же Дарю. Она сейчас вообще не в том состоянии.
Короче, делаю так: еду к Вано, говорю с ним и прошу дать мне время. Сегодня я ничего подписывать не буду. Просто обсудим.
Открываю глаза и сразу закрываю. Мне больно смотреть на этот мир! Будто песка в глаза насыпали. И голова раскалывается. Гномья настойка просто ужасная вещь!
— Раж…
Я не то что крикнуть, громко сказать не могу. Наверное, муж меня не слышит.
Кое-как разлепив веки, усилием воли заставляю себя сесть на диване. Всё тело ломит. По мне будто каток прошёлся. Или поезд. Ещё и тишина в квартире… напрягает. А вот бутылка минералки на журнальном столике радует.
Жадно выпиваю половину и ещё минут пять сижу, не двигаясь — жду, когда жидкость приживётся в желудке. Я вообще с алкоголем на «Вы», а тут гномья настойка… Сколько рюмок я выпила: шесть? восемь? Короче, много.
Встаю. Иду. Точнее, ползу, держась за стенку. Улиточная экскурсия по квартире не даёт нужного результата. Раждэна здесь нет. Как и его машины у подъезда.
Нахожу мою сумочку в прихожей, достаю телефон и, сев на пуфике у порога, звоню мужу.
— Привет, лап, я сейчас немного занят, — сходу сообщает зверь.
— Ты где? — хриплю в трубку. — Мне плохо. Очень, — держусь за живот — желудок ноет.
— Я по делам… Короче, приеду и расскажу. Это надо обсудить.
Если честно, мне сейчас не очень интересно, по каким делам с утра пораньше уехал мой оборотень. Я просто хочу, чтобы он был здесь.
— Приезжай, пожалуйста, — выдыхаю.
— Скоро буду. Держись там.
Раж отключает звонок, а я бросаю телефон на пол. Пофиг вообще. Надо что-то делать, иначе я помру тупой похмельной смертью.
Ползу на водопой. Минералка — это хорошо, но от Сахары во рту она не спасает. Тут нужен кран.
Захожу в кухню и замираю, держась за дверную коробку. Видно, что к интерьеру когда-то приложила руку женщина. Жанна. Хотя женщиной эту волчицу я могу назвать с большим натягом. Как по мне, у бывшей пары моего мужа нет главного женского качества — умения сострадать. Зато есть вкус. Это видно по элегантному кухонному гарнитуру, шторам и мелким предметам интерьера — всё идеально сочетается. Бесит. Я бы здесь всё переделала, получилось бы не хуже. Может быть, даже лучше.
О чём я, боже?! Мне бы не умереть…
Пью воду прямо из-под крана. Дышу. Становится немного легче. Теперь надо сходить в душ.
Чувствую себя как дома — беру из шкафа чистую футболку мужа, полотенце и иду в ванную.
После водных процедур становится ещё лучше. Я чувствую себя почти человеком. Вытираюсь, одеваюсь и смотрю в зеркало. Видок у меня, конечно, просто ужас. Хорошо, что на работу не надо. Таким лицом можно детей пугать — я сама на себя не похожа. И содранные коленки саднит…
Воспоминания накрывают горячей волной, и я присаживаюсь на бортик чугунной ванны. Моя сестра в дурдоме после того, как в ней полгода прожил демон, а я вчера напилась в хлам и сделала мужу публичный минет. Ох… Это капец!
Если срочно чем-нибудь не заняться, я буду без конца крутить в голове всё, что произошло вчера, и точно сойду с ума. Или сгорю со стыда. Оба варианта так себе.
Выхожу из ванной и слоняюсь по квартире. На журнальном столике толстый слой пыли и на комоде пылюга. На полу какие-то пятна: похоже, от сладкого. Вещи Ража разбросаны по комнате. Одинокие носки ищут свои истинные пары — холостяцкая классика. Но Раждэн не холостяк.
Жена я или не жена?! Да, голова всё ещё раскалывается, но я вроде расходилась, и силы появились. Почему бы не прогнать похмелье трудотерапией? Попробую.
Через минуту в ванной уже наливается вода в ведро, а я изучаю арсенал моющих средств. Не так много, как хотелось бы, но они есть. Вымыть сантехнику и пол хватит. Для зеркал ничего нет, но я вполне могу обойтись водой и парой тряпок.
Не могу сказать, что работа кипит, но успехи есть. Закончу с пылью и сделаю перерыв на кофе — желудку уже значительно легче. И вообще плохое самочувствие отступило на второй план, когда появился азарт домохозяйки.
Звонок в дверь заставляет меня замереть. Кто это может быть? Раж? Вряд ли. Он бы открыл дверь ключом. Восьмой час утра, блин. Может, из ЖЭКа кто-то пришёл или что-то в этом духе? Глазка на двери нет — не подглядеть. Сделаю вид, что никого нет дома.
Не тут-то было! В дверь теперь не только звонят, но ещё и стучат. Гость очень упрямый.
— Открывай, Раж! — доносится женский голос из подъезда. — Сынок, я знаю, что ты дома! Это твоя мама Гулико приехала! Сыно-о-ок! Раждэн, открой матери!
Мама Гулико?! У меня сердце перестаёт стучать.
Очень замечательно, но я не планировала сегодня знакомиться со свекровью. Я с похмелья, от меня вчерашним алкоголем за версту несёт! Господи-и-и… Что делать?!
Хватаю телефон и, юркнув в ванную, звоню мужу.
— Лап, я ещё занят. Что-то срочное?
— Бросай все дела и едь домой!.. — кричу шёпотом. — Твоя мама приехала!
— В смысле? Чо, реально? — зверь искренне удивлён.
— Реально! В дверь звонит!
— Так открой ей.
— С ума сошёл?! Я в таком виде, что чужому человеку показаться стыдно, а тут твоя мама! Что она обо мне подумает?!
— Лап, давай начнём с того, что я ещё не успел рассказать матери, что у меня есть жена.
— Тем более!
— Я домой добираться час буду, не держать же маму Гулико в подъезде. Она издалека приехала.
— Блин! Блин! Блин!
— Спокойно! Выдохни, вдохни и открой маме дверь. Я выезжаю.
Раждэн сбрасывает звонок, а я трясу телефоном и рычу от бессилия. Почему у нас всё через одно место, а?!
Задавать риторические вопросы можно долго, но открыть дверь маме Гулико всё равно придётся.
Быстро переодеваюсь в свою одежду, приглаживаю растрёпанные волосы и, натянув на губы дежурную улыбку, иду знакомиться со свекровью. Вот у неё радости-то будет.
Вдох — выдох, щёлкаю замком.
— Здравствуйте, — пытаюсь очаровательно улыбнуться, но выходит криво.
Увидев меня, красивая женщина в возрасте морщит нос — принюхивается. Она очень похожа на Раждэна. Вернее, Раждэн похож на неё. Неважно.
— Ты ещё кто такая, человечка? — Мама Гулико смотрит на меня не самым добрым взглядом.
— А-ам… Я Дарина. Проходите, пожалуйста, — делаю шаг назад, пропуская свекровь в квартиру.
Волчица затаскивает через порог за ручку элегантный чемодан на колёсиках. И снова принюхивается, словно не разнюхала меня с первого раза. Но она разнюхала. Ошибки нет — я человечка.
Мама Гулико окидывает взглядом фронт моих незаконченных работ по уборке помещения, и на её губах появляется улыбка облегчения:
— Я поняла, — она трясёт указательным пальцем, — ты горничная.
Ничего себе логика! Но разочаровывать волчицу страшновато.
— Ага, горничная, — нервно сглотнув, смотрю на свекровь.
— А я мама твоего работодателя, — не перестаёт улыбаться. — Зови меня мама Гулико. Меня все так зовут.
— Х-хорошо…
— Где мой любимый сыночек? Я хочу обнять его поскорее, — быстро разувается и идёт в комнату.
— Мама Гулико… — топаю за ней, — Раждэна нет дома.
— Где же он? — оборачивается.
— Уехал по делам. Но он скоро вернётся, — спешу успокоить волчицу.
— Луна-Луна… — свекровь цокает и качает головой. — А где Жанночка? Где моя любимая дочка?
Такая постановка вопроса лишает меня надежды на добрые отношения со свекровью. Похоже, волчица без ума от Жанны.
— Жанна здесь больше не живёт. Она рассталась с вашим сыном, — сообщаю свекрови.
— Ты что, выпила? — мама Гулико морщит нос.
— Выпила, — вздохнув, опускаю взгляд. — Но это было вчера. Я не пьяная.
— Значит сумасшедшая, — заключает волчица. — Истинные не могут расстаться.
— Жанна свела метку Раждэна, — ещё немного приоткрываю завесу тайны.
— Луна всемогущая… — выдыхает свекровь, держась за сердце, и бледнеет.
— Вам плохо? Воды принести? Может, вызвать скорую?
Суечусь, не знаю, что делать.
— Воды. Принеси мне воды, девочка, — машет рукой, словно выметая меня из комнаты.
Несусь в кухню, хватаю чистый стакан из сушки, наливаю воды и замираю. Ситуация — врагу не пожелаешь. У мамы Гулико от новости о расставании сына с парой едва не случился инфаркт. Расскажу ей, что Раж обрёл
Вернувшись в комнату, отдаю свекрови стакан с водой:
— Вот, выпейте.
Она пьёт и поглядывает на меня. Кажется, мама Гулико заподозрила неладное. Или я от страха вижу то, чего нет?
— А ты многое знаешь, человечка, — волчица ставит стакан на журнальный столик. — И про оборотней, и про личную жизнь моего сына.
Э-э… И добавить больше нечего. Надо как-то выкручиваться.
— У меня большой опыт работы на магических хозяев, — импровизирую. — А насчёт личной жизни вашего сына… Я ведь горничная, — пожимаю плечами. — Много чего вижу и слышу.
— Луна-Луна, никакого стыда у нынешней молодёжи! — Мама Гулико смотрит на меня с упрёком. — В наше время молодая девчонка ни за что бы не стала работать у холостого мужчины. Ты каждый день здесь прибираешь?
— Угу, каждый, — продолжаю врать во благо.
— А грязь такая, что, кажется, раз в месяц приходишь, — свекровь бросает увесистый упрёк. Делай уже свою работу. Тебе за болтовню платят или за уборку?
М-да, властная женщина, ничего не скажешь. Так и тянет поклониться «владычице». Теперь я понимаю, почему Раж вечно всё пытается решить за меня — этим он пошёл в маму.
Но раз уж я взялась изображать прислугу, буду делать это до его прихода.
Вытаскиваю ведро с водой в коридор, мочу тряпку и слушаю, что происходи в комнате. Свекровь говорит по телефону. Похоже, с кем-то из родни. Со слезой в голосе мама Гулико сообщает о горе в семье. «
Мою пол и злюсь. Хочется пойти и рассказать свекрови, что её
— Три усерднее! — голос волчицы заставляет меня вздрогнуть.
Я задумалась и не заметила её. Волчица стоит надо мной и смотрит, как я ползаю на коленках. Швабры в доме не нашлось.
— Я тру… — шепчу и ползу попой назад.
— Там пятно, — мама Гулико показывает пальцем на едва заметное пятнышко на ламинате. — И вообще, кто моет пол от порога? А-ай, Луна всемогущая! К порогу моют!
Сказать, что я бешусь — ничего не сказать. Бешусь и молчу. А почему, собственно, я должна молчать?!
— Вас устраивало, как Жанна занималась домом? — встаю и с вызовом смотрю на свекровь.
— Что за вопрос? — волчица снова морщит нос. — Жанночка — картинка, её красивые ручки не созданы для уборки.
Поворот ключа в замке — в квартиру заходит Раж. Отлично! Теперь можно и поговорить. Всем вместе.
Зверь смотрит на маму, потом на меня, на ведро и свежевымытый пол:
— Что тут происходит? — удивлённо гнёт бровь.
— Луна, всемогущая! Сыночек!
Мама Гулико встречает сына так, будто он из космоса вернулся. Раждэн сам в шоке от такого приёма.
— Мам, хватит! Всё! — отцепляет от себя волчицу. — Я тоже очень рад тебя видеть. Только я не ожидал, что ты приедешь сегодня.
— А я вот собралась и приехала. Сюрприз! — Улыбается сыну во все тридцать два, а потом поворачивается ко мне — Всё, хватит развозить грязь по полу. Ты свободна. Иди домой.
— В смысле — домой? — у Раждэна лицо вытягивается от удивления. — Дарина никуда не пойдёт. Она уже дома.
Теперь удивлена я. Впервые слышу, что мой дом здесь. Я что, с нетрезвой головы согласилась на переезд?
— Сынок, ты поселил у себя горничную? — Мама Гулико хватается за сердце. — Как так можно? Это же неприлично!
— Какая на хрен горничная?! Даря — моя жена!
Нервно улыбаясь, смотрю на свекровь. Она в полном ауте.
— Здравствуйте, — не придумываю ничего лучше, чем поздороваться снова. — Очень приятно.
Только непохоже, что это взаимно…
Трында полная! Мама принципиально не идёт на контакт ни со мной, ни с Дарей. Волчица затаила на нас смертельную обиду. Причин хватает — согласен, но надо что-то решать. Нельзя же всю жизнь молчать! Вот только мама встала в позу. И даже кофе, который сварила невестка, она демонстративно вылила в раковину.
— Я лучше пойду в комнату, — шепчет жена мне на ухо.
— Нет, — беру её за руку. — Останься. Я сейчас что-нибудь придумаю.
— Раж, ты только хуже сделаешь, — тихо говорит лапа. — Твоя мама не хочет разговаривать из-за меня.
Она чмокает меня в щёку и уходит. Лицо мамы Гулико надо видеть — на нём крайняя степень раздражения. И что с этим делать? Непонятно.
— Хочешь, я сварю тебе кофе? — дую щёки, смотря на волчицу.
— Обойдусь, — фыркнув, садиться за стол. — Я жду объяснений.
— А я ждал, что ты проявишь уважение к моей личной жизни. — Тоже сажусь за стол. — Ты приехала без предупреждения, смутила Дарю, а потом вообще отказалась с ней общаться.
— Я бы не приехала, если бы ты брал трубку. — Мама Гулико прямит спину. — Я неделю тебе звонила, — бросает с упрёком.
Вот чёрт… Мой телефон исчез вместе с Жанной, а номер, которым я пользуюсь сейчас, мама Гулико не знает. Конечно, она заволновалась.
— Мой косяк. Прости, — хмурюсь. — Просто доху…
— Не матерись! — Мама Гулико хлопает ладошкой по столу. — Я не так тебя воспитывала! — Поправив причёску, посылает мне строгий взгляд.
— Ты просто не знаешь, что случилось, — стыдливо отвожу взгляд.
— Так расскажи мне, сынок. — Волчица напирает грудью на столешницу.
— Жанна изменяла мне с Самвэллом, — выдаю первую порцию правды.
Судя по лицу мамы Гулико, ей сложно поверить в предательство
— Луна всемогущая! Что ты такое говоришь?! Твоя истинная пара — изменила тебе? Быть этого не может! — мотает головой.
— Может. Жанна спала с моим боссом, — стою на своём. — Задолбала её жизнь с одиночкой, стаи захотелось. Только Самвэлл не торопился принимать Жанну в семью. Стерва мечтала и раздвигала ноги, пока я не узнал обо всём.
Мама Гулико бледнеет, а я спешу налить воды в стакан. Мне жаль расстраивать маму, но другой правды у меня для неё нет.
— Как Жанна могла предать тебя? — шепчет волчица, а потом пьёт воду. — Луна-Луна… Я не верю!
— Я узнал про измену, взял Жанну и поехал к Самвэллу разбираться. Уделал его, как подростка, но подоспели волки из его стаи. Толпой они превратили меня в кусок мяса. Я почти сдох. И знаешь, что сделала моя пара?
Мама сглатывает тугой комок ужаса и смотрит на меня большими глазами:
— Что она сделала?
— Погрузила меня в машину и поехала разводиться. Но в МФЦ ей отказали, предложили прийти на развод вместе со мной. Тогда Жанна сама свела мою метку, а меня скинула в мусорный бак подыхать. Если бы не Дарина, я бы уже отдыхал у Луны. Даря меня спасла. Понимаешь?
— Нет, не понимаю… — Мама Гулико постукивает ладошкой по столу. — Как ты мог не позвать меня на свадьбу?! — взвинчивается моментально.
— Мы с Дарей поженились случайно… — Хмурюсь, вспоминая нелепую свадьбу в Пятом королевстве. — Но это не отменяет моих чувств к ней. Дарина — моя истинная, вторая единственная.
— О, Луна, сынок! У тебя жар? Или ты сошёл с ума? У волка может быть только одна истинная, — всплеснув руками, мама замирает.
— Я тоже так думал… Но Луна дала мне второй шанс, и я бесконечно благодарен ей за это.
Непохоже, что философская романтика тронула струны души мамы Гулико. Она сидит с отрешённым видом и кусает губы — думает. А когда моя мама думает о чём-то, можно смело тушить свет.
— Поверить не могу, — поднимает взгляд, смотрит на меня с упрёком, — вы вообще никого из родственников не пригласили.
— Мам, я же говорю — свадьба была спонтанной, мы сами не ожидали.
— Слышать ничего не хочу! Что скажет бабушка Зухра, когда узнает, что её любимый внук женился втихаря? А дядя Манур? Он тебе не простит, — качает головой. — Луна-Луна… Какой позор!
Ну, ёлки, это надолго… Сейчас мама Гулико припомнит всех наших многочисленных родственников. Вздохнув, иду к плите варить кофе под монотонный аккомпанемент с периодическими подъёмами на высокую ноту.
Выдо-о-ох.
— Может, хватит уже? — разливаю кофе по чашкам, поглядываю на маму.
— Да, хватит, — промокнув взмокший лоб ладошкой, соглашается она. — Хватит позорить нашу семью. Мы, конечно, не стая, но волчьи традиции чтим.
— Что ты имеешь в виду? — заподозрив неладное, с опаской смотрю на полную решимости волчицу.
Вздёрнув нос, она распахивает дверь кухни:
— Дочка, иди сюда! — громко зовёт невестку.
Но моя лапа не спешит приходить. Думаю, она вообще не поняла, что это её зовут.
— Лап, иди сюда! — решаю помочь маме Гулико, но на сердце неспокойно.
Я слышу несмелые шаги Дари, и через пару мгновений она появляется в кухне.
— Что-то случилось? — Смотрит на меня, потом на свекровь.
— Случилось, — мама Гулико берёт слово. — Вы поженились втайне от семьи и никого не позвали на свадьбу. Это надо исправить. И чем скорее, тем лучше.
Так и знал! Хотелось верить, что обойдётся, но хрен там плавал — не обошлось.
— Раж, я не понимаю, о чём речь, — шепчет мне на ухо лапа.
— Маме праздника захотелось, — ворчу.
— Луна всемогущая, да как у тебя совести хватает так говорить?! — Волчица упирает кулаки в столешницу. — Молодёжь совсем перестала уважать старших! Не чтите традиции! Безобразие!
У меня и без большой волчьей свадьбы проблем хватает. Точнее, хватало. Теперь прибавилось. Мама Гулико не отступится.
— Вы хотите устроить нам ещё одну свадьбу? — поняв в чём дело, Даря хмурится.
— Не ещё одну, а единственную, — уверенно заявляет ей свекровь. — Всё, что у вас там было без родственников, не считается.
— Но-о… — лапа хватает меня за руку, — волчьи свадьбы — это очень дорого. У нас нет таких денег.
— Об этом пусть заботится твой зверь, — мама фыркает. — Женщина для того и выходит
И ведь не возразишь. Вообще-то у меня есть решение всех проблем, но, боюсь, ни жене, ни маме оно не понравится.
— Как это понимать? — шиплю на мужа, пока его мама в комнате звонит родне.
— Всё под контролем, — с абсолютно спокойным лицом заявляет он.
Раж притягивает меня за руку к себе, чтобы обнять, но я отступаю, не давая шанса успокоить меня нежностями.
— Под контролем?! Ты в своём уме?! — кричу на зверя шёпотом.
Мама Гулико за пару минут обзвонила не меньше пяти родственников и пригласила их на свадьбу. На свадьбу, которой ещё даже в проекте нет! По крайней мере, у меня точно. Хотя… Не удивлюсь, если эта решительная женщина уже определилась, какое на мне будет свадебное платье. Она может.
— Лап, ты чего так завелась? — недоумевает оборотень.
— Наверное, потому что у нас и так проблем хватает! — упираю кулаки в бока. — Какая сейчас может быть свадьба?!
Раждэн смотрит на меня, изогнув бровь, словно реально не понимает, в чём дело.
— С этого места поподробнее, — усаживается за стол, закидывает ногу на ногу.
А у меня в душе всё кипит, бурлит и лезет через край. Ну какая свадьба, господи?!
— Моя мама в деревне даже не знает о твоём существовании, — едва сдерживая эмоции, загибаю палец. — И вообще она не в курсе, что оборотни — это не сказки. — Моя сестра в психушке, — загибаю второй. — Нам нужны деньги на портал в Альвахалл, чтобы ты не прикончил меня случайно в порыве страсти, а тут дорогостоящее торжество намечается. Ещё? — сжав кулак, вопросительно смотрю на мужа.
— Достаточно, — откинувшись на спинку стула, вздыхает. — Ты всё верно сказала, но эти проблемы решаемы. Мне давно пора познакомиться с твоей мамой, а ей узнать про оборотней. И свадьбу можно отложить до момента, когда Любе станет лучше. Что касается денег — их надо заработать. И на свадьбу, и на портал.
— Снова в Круг пойдёшь? — поджав губы, смотрю на зверя.
Я просто так спросила… Съязвила. Но судя по выражению лица оборотня, я попала в яблочко. Очень, блин, замечательно!
— Лап, мне предложили индивидуальный контракт в Круге, — выдаёт Раж. — Хорошие деньги, и я сам буду выбирать себе противника.
Лава эмоций поднимается к выходу из души и едва не рвёт меня на части.
— Нет! — выкрикнув, выставляю указательный палец вперёд. — Речи быть не может! Или?.. — осекаюсь. — Только не говори, что ты уже согласился!
— Не согласился. Попросил хозяина Круга дать мне время подумать. С тобой хотел посоветоваться.
— Мой ответ — нет, — сложив руки на груди, стою на своём. — Какими бы выгодными ни были условия контракта, одно остаётся неизменным — тебя могут убить на ринге. Тема закрыта.
— Лап, там очень хорошие деньги и минимальный риск, — Раждэн пытается убедить меня. — Я ведь ничего другого не умею — только морды бить.
— Нет! Нет! И ещё раз нет! — Я категорична как никогда.
Спор мог бы продолжиться, но у меня звонит телефон. Это из больницы. В смысле, из психушки. Люба после лекарств пришла в себя и уговорила врача на свидание со мной в неположенный день. Я должна ехать к сестре.
— Что там? — Раждэн поглядывает на телефон в моей руке, когда я завершаю звонок.
— Мне нужно к Любе, — убираю смартфон в карман.
— Я тебя отвезу, — оборотень встаёт из-за стола и идёт прихожую обуваться.
И я иду. Мимо комнаты, где мама Гулико по телефону приседает на уши своим родственникам насчёт свадьбы. Заметив, что мы с её сыном собрались уходить, волчица выходит в коридор.
— Я перезвоню, — сообщает собеседнику и отключает звонок. — Луна-Луна… — качая головой, смотрит на нас с Раждэном. — У нас куча дел перед свадьбой, а вы сбегаете.
— Мам, притормози немного, — просит волк, шнуруя кроссовок. — Мы всё обсудим, но позже. Сейчас не до этого.
— Луна всемогущая, что может быть важнее свадьбы?! — Всплеснув руками, волчица хватается за сердце. — Сынок, ты хочешь опозорить меня перед семьёй? — даёт слезы в голос.
— Мама Гулико, успокойтесь, пожалуйста, — решаю вставить свои «пять копеек». — Никто не хочет вас опозорить, но насчёт свадьбы ещё ничего не решено.
У оборотницы от удивления и возмущения вытягивается лицо. Властная женщина явно не ожидала, что кто-то здесь пойдёт против её слова.
— Всё, мам, пока. — Раж помогает мне надеть пальто.
Мы выходим из квартиры, оставив маму Гулико наедине с не самыми приятными эмоциями. У меня тоже от всего этого осадочек на душе, да и у Ража. По его лицу это вижу. Но, извините, я никогда не плясала под чужую дудку и начинать не собираюсь. Мы с Раждэном и так связаны крепче некуда.
— Если хочешь, иди домой. К маме. — Замираю у открытой двери шикарного авто. — Я сама доберусь до больницы.
— Садись уже. — Раж падает за руль.
Ладно. На машине в любом случае быстрее, чем на трамвае.
Едем и молчим. А ехать ещё долго, плюс затор на мосту — ползём. После богатых на потрясения вечера и ночи добавилась утренняя шок-терапия, и эффект от неё мне совсем не нравится. Мало того что я на нерве, ещё и муж надулся на меня, как мышь на крупу.
— Раж, ну в чём дело? — Кладу ладонь ему на бедро. — Зачем нам эта волчья свадьба? Мы и так вместе.
— Вместе да не вместе… — выдаёт задумчиво. — Мою метку тебе заменило брачное клеймо Пятого королевства, — следит за дорогой, на меня не смотрит. — Наша свадьба была случайностью, а по своей воле ты моей стать не хочешь. В этом дело? — поворачивает ко мне голову.
— Рука-лицо… — Прикладываю ладонь ко лбу. — При чём тут твоя метка? Я твоя истинная. Что ещё нужно?
— Не знаю, — пожимает плечами, — это ты мне скажи. Может, всё из-за того, что я староват для тебя?
Опять двадцать пять! Надо было мне ляпнуть тогда, а? Я уже сто раз пожалела о сказанном, но слова обратно не засунешь.
— Ты прав, — выдыхаю с раздражением, — я остро чувствую разницу в возрасте между нами. Такое ощущение, что ты пятилетний капризный ребёнок, — фыркнув, отворачиваюсь к окну.
Затор рассасывается, и зверь прибавляет скорости. Всё чего я сейчас хочу — поскорее доехать до места.
— Лап, прости, — немного подумав, Раждэн решает извиниться. — На нервах я, вот и лезут мысли всякие.
— Я, знаешь ли, тоже нервничаю, — рычу тихо. — Ладно, проехали… — вздыхаю.
— У меня кое-что есть для тебя.
Зверь достаёт из внутреннего кармана куртки аккуратно сложенный лист бумаги и отдаёт мне.
— Что это? — собираюсь развернуть его.
— Не сейчас, — Раж останавливает меня строгим взглядом. — Позже… Я сам написал. Это в качестве извинений за то, что врал тебе.
— Ого! — прячу улыбку в уголках губ. — Ты сочинил стихи?
— Не совсем. Увидишь, — объясняет расплывчато.
Мне не терпится посмотреть, что там оборотень нацарапал, но раз он просит, то почитаю позже. Стесняется, наверное.
Подъезжаем к психушке, и Раж глушит мотор. Судя по всему, собирается ждать меня.
— Поезжай к маме, поговори с ней, а я увижусь с Любой и поеду домой, — снова кладу ладонь на бедро мужу. — Раж, пожалуйста, убеди маму Гулико отказаться от идеи с волчьей свадьбой. Нам это не нужно.
— Может, ты и права… — зверь хмурится.
— Не может, а точно. У нас и так проблем выше крыши, а тут ещё свадьба.
— Хорошо, я поговорю с мамой и буду искать работу. — Раж мрачнее тучи.
Вот это правильно, я считаю. По крайней мере, разумно. А настроение исправится — дело времени.
Сижу в тачке у подъезда и задумчиво пялюсь на погасший экран телефона. Пару минут назад я позвонил Вано и отказался от контракта. Сказать, что он охренел — ничо не сказать. Хозяин Круга редко делает такие щедрые предложения, ещё реже от них отказываются. Я и сам охренел от собственного поступка. Но лапа… Она против, а мне её мнение важно.
Теперь надо искать работу. Где? Как? Какую? Понятия не имею. Пока. Но ничего, разберусь как-нибудь. Только сначала надо объяснить маме, что свадьбы не будет. Тоже тот ещё квест.
Ставлю тачку на сигналку и иду домой.
Мама Гулико встречает меня у порога, и вид у неё крайне недовольный.
— И где твоя невеста? — спрашивает строго.
— Жена, — стягивая кроссовки, вношу небольшую поправочку. — У Дари появились срочные дела.
— Женой она станет после свадьбы, — мама не унимается. — Проведём все ритуалы, поставишь ей метку — вот тогда Дарина станет твоей женой. По-настоящему, — выгнув бровь, смотрит на меня.
— Мы оба знаем, что всё это ради показухи, — прохожу в кухню, щёлкаю кнопкой на чайнике. — Даря не хочет вторую свадьбу.
— Вот как? — мама стоит у меня за спиной. — Значит, она не хочет носить твою метку.
— Может, оно к лучшему, — бормочу.
— Что это значит?! — Мама Гулико снова на взводе. — Ты зовёшь своей истинной девчонку, у которой даже нет твоей метки!
— У Дари есть брачное клеймо, — разворачиваюсь, смотрю в глаза волчице, — оно заменило мою метку.
— Какое ещё брачное клеймо? Я уже ничего не понимаю, — мама Гулико выглядит растерянной.
Долго объяснять. И не факт, что оборотница старой закалки поймёт. Для неё не заклеймённая истинная — не истинная.
— Просто поверь мне.
Достаю кружки из сушилки, наливаю чай, а мама тихо ворчит. Слов не разобрать, но смысл понятен.
— Не понимаю, как какое-то брачное клеймо может заменить паре твою метку?! — громко спрашивает мама Гулико. — Ты, похоже, сошёл с ума, сынок!
— Я в своём уме, — поворачиваюсь к ней. — Между мной и Дарей есть связь, она крепнет, а отсутствие моего клейма скорее плюс, чем минус. Я это полчаса назад понял.
Ставлю кружки с горячим чаем на стол и взглядом приглашаю маму Гулико присесть. Она в шоке, понимаю. Просто, пока ехал домой, думал и пришёл к выводу, что Дарина права. Да, её нежелание осознанно выйти за меня замуж больно бьёт по волчьему самолюбию, но это можно пережить. Особенно если учесть кое-какой момент.
— Объясни, — мама берёт кружку с чаем и, не отпив, снова ставит на стол.
— Как думаешь, почему Жанна сначала свела мою метку и только потом скинула меня в мусорный бак умирать? — начинаю издалека.
— Луна всемогущая, я понятия не имею! — мама Гулико кривится. — Мне даже думать об этом больно!
— А я тебе объясню, — горько ухмыльнувшись, сажусь за стол напротив неё. — Связь истинных связывает пару воедино. Если кто-то один умрёт, второй может этого не пережить и тоже отправится к Луне.
— А-ай, не говори глупостей! — мама сердито фыркает. — Если и умирают, то от тоски. Остальное сказки.
— Сказки не сказки, а Жанна собой рисковать не стала. Вот и я не хочу рисковать. Как показывает практика, жизнь полна сюрпризов.
— Кто знает, что с нами может случиться завтра? — хмыкает мама Гулико. — Но это не повод отказываться от метки.
Ещё какой, мать его, повод. Месть Самвэлла никто не отменял. Я не боюсь альфу, но скидывать его со счетов нельзя. Одыбается чуток и будет мстить, к гадалке не ходи. К тому же я вовсе не уверен, что найду спокойную и безопасную работу. С моими талантами шансов маловато.
— Короче, я всё сказал, — подытоживаю. — Звони родне, говори, что свадьбы не будет.
— Позор… — мама Гулико хватается за телефон.
Только она не родственникам звонит, а билет на самолёт купить пытается. Онлайн. Получается фигово. Точнее, не получается вообще.
— Помочь? — вытягиваю смартфон у неё из пальцев.
— Луна-Луна… — качает мама головой и смотрит на меня с упрёком.
Не этого она ждала от сына, понимаю. Но маме Гулико лучше уехать, иначе она такой хаос устроит — не разгребу.
Две минуты — и билет на вечерний рейс куплен.
— Отдохни, — отдаю ей телефон, — потом я отвезу тебя в аэропорт.
— Никогда не думала, что единственный сын опозорит меня перед семьёй! — мама Гулико незамедлительно начинает вынос мозга.
— Так всё, мне пора. Дела, — решаю ретироваться, пока не поздно. — Приеду за тобой к пяти часам.
Выхожу из квартиры, из подъезда, сажусь в тачку, а в голове эхом звучат причитания мамы. Умеет она надавить на совесть. Видит Луна, мне стыдно, и вообще вся эта ситуация дико напрягает, но другого выхода я не вижу. Мама ещё не раз свернёт мне кровь, но это будет на расстоянии. В конце концов, она успокоится, и тогда мы с Дарей сами к ней приедем. Так будет лучше для всех.
А мне сейчас надо заняться делом. То есть поиском работы. Рулю к киоску с прессой. Я оборотень немолодой, мне привычнее искать вакансии в газете.
Покупаю пахнущую типографской краской портянку и кофе, сажусь на лавочку в парке. Что тут у нас? Повар в забегаловку. Готовить я умею только яичницу с колбасой, луком и помидорами. Это вкусно, но явно недостаточно, чтобы претендовать на место повара. Едем дальше. Следующая вакансия — педагог дополнительного образования, музыка. Вообще мимо.
Прочитав несколько десятков объявлений и допив кофе, я прихожу к неутешительным выводам. То ли сегодня не мой день, то ли я конкретно влип. Ни одной вакансии типа охранника в газете нет. Остаётся последний вариант — рынок. Местечко так себе и платят там не очень, зато мясники требуются постоянно. Настроение моё с нуля стремительно уходит в минус.
Просторная комната для свиданий с пациентами психиатрической больницы пуста. Сегодня не день встреч и, кроме меня, никто никого навещать не пришёл.
Присаживаюсь на стульчик и, вцепившись пальцами в сумочку, жду сестру. Надо было хоть фруктов и сока купить. Пришла с пустыми руками. Пройдясь взглядом по обшарпанной стене, фиксирую взгляд на картине с жизнерадостным сюжетом. Художник изобразил залитый солнцем пляж — смотрится это здесь инородно. Атмосфера в комнате давящая. Впрочем, как и во всём этом «прекрасном» заведении.
— Привет! — в комнату бодрым шагом заходит моя Люба.
— П-привет… — привстаю и снова плюхаюсь на стул.
Я не ожидала увидеть сестру цветущей после вчерашнего. Тут что, волшебные лекарства раздают? Ночью Любовь выглядела как тень и почти не разговаривала, а сейчас едва не пританцовывает, улыбается и вообще выглядит как обычно.
— Едем домой, — подтянув пижамные штанишки, заявляет сестра и опускает сумку с вещами на свободный стул.
Офигев ещё больше, растерянно смотрю на Любу и моргаю. Все слова разбежались. Сестра под лекарствами? Или ей реально стало настолько лучше, что можно выписываться?
— А-а… врач тебя отпустил? — собравшись с мыслями, спрашиваю.
— Нет, — Люба мотает головой, — но я не сумасшедшая. Что мне здесь делать? Давай иди к доктору и пиши отказ от лечения, — поторапливает меня.
Да, пожалуй, с врачом мне поговорить не помешает. Оставляю Любовь в комнате для свиданий и иду искать её доктора. Добрые люди в белых халатах подсказывают, что мне нужно в сто восьмой кабинет к Давиду Олеговичу.
— Извините… — стучу по дверному косяку и заглядываю в кабинет. — Можно?
— Вы ко мне? — доктор, с которым я беседовала вчера в приёмном покое, строго гнёт бровь.
— Да, я сестра Любы Шолоховой, — переступив порог, замираю. — Мы с вами вчера виделись.
— А-а, помню-помню! Проходите, — кивает и утыкается носом в бумажки.
Прохожу. У меня миллион вопросов и фиг знает, с какого начать.
— Доктор, Люба собирается домой. Вы её выписываете? — присаживаюсь на краешек кушетки и вопросительно смотрю на врача.
— Ни в коем случае! — заявляет без раздумий. — У вашей сестры тяжёлый посттравматический синдром. Надо лечить.
— Хм, а по ней не скажешь… — бурчу задумчиво.
— Любовь сейчас под препаратами, но их действие недолгое, — будничным тоном объясняет Давид Олегович. — Чтобы подобрать терапию, нужно время и ещё кое-что… — делает паузу, многозначительно смотрит на меня. — Я разрешил свидание в неурочное время, чтобы обсудить это с вами.
Я вообще перестаю что-либо понимать. Доктор явно на что-то намекает.
— О чём вы? — напрягаюсь под тяжёлым взглядом врача.
— Я давно лечу людей с психическими расстройствами и сталкивался с разными случаями. Любовь не первая моя пациентка, пережившая долгосрочное слияние с тёмной сущностью. Если вы понимаете, о чём я, — приподнимает брови и ждёт моей реакции.
Давид Олегович в теме. Это очень замечательно!
— Да-да, я отлично понимаю, о чём вы говорите! — оживившись, киваю. — Я специалист МФЦ. Это я вчера вызвала экзорциста для Любы.
— Прекрасно! Значит, вы в курсе, где сейчас демон, который занимал тело вашей сестры несколько месяцев.
Конечно, знаю. Эдита поместила его в сосуд и отнесла в хранилище МФЦ. После долгой бумажной волокиты и кучи согласований тварь утилизируют.
— К-хм… я знаю, где демон, — хмурюсь, поглядывая на доктора. — Но зачем он вам?
— Не изучив тёмную сущность, я не смогу подобрать лечение, — Давид Олегович вздыхает. — Точнее, смогу, но это займёт не один год и сильно подорвёт здоровье пациентки.
— Э-э… вы серьёзно? — у меня лёгкий шок от безграничной смелости этого человека.
— Не вижу другого выхода, — он разводит руками.
— Тварь едва не вселилась в специалиста высшей категории — в штатного экзорциста МФЦ. Вы понимаете насколько это опасно?
— Я всё понимаю, но понимаете ли вы? — доктор постукивает карандашом по папке с бумагами. — Если я не изучу демона, то придётся подбирать лекарства методом тыка, и я не гарантирую, что всё пройдёт без последствий для психического здоровья вашей сестры.
Как и мне никто не гарантирует, что я не присяду за похищение демона из хранилища: по доброй воле мне его никто не отдаст. Это, блин, не Тартарол из сейфа тырить.
— Я вас услышала, — сглотнув тугую слюну, сползаю с кушетки.
— И поторопитесь, — врач встаёт и берёт меня под локоть. — Чем скорее я изучу демона, тем больше шансов, что Любовь станет прежней, — ведёт меня к порогу. — Всего доброго, — практически выпихивает меня из кабинета и хлопает дверью.
Стою в коридоре, не знаю, что делать. Идти к Любе? Бежать в МФЦ? Вот я влипла!
К Эдите с таким вопросом даже подходить не стоит — бесполезно, а за сохранность содержимого бронированного подвала МФЦ отвечает лично начальник охраны. Человек он законопослушный и принципиальный, с ним не договориться.
Я не хочу, чтобы Люба выписалась из психушки овощем через несколько лет. Нет, определённо, я так с сестрой поступить не могу. Что же делать?..
Вова! Он мой друг и работает в охране не первый год. Он может посоветовать что-нибудь дельное.
Пишу Володе смс и через минуту получаю ответ. Он не на смене, но в МФЦ по каким-то там делам. Значит, я еду на работу.
Врываюсь в здание МФЦ и с бешеными глазами бегу искать Вову. Я звонила пару минут назад, но он не взял трубку. Не дай бог ушёл, не дождавшись меня!
Лечу по длинному коридору мимо приёмной кабинета начальницы, и в этот момент дверь резко открывается. Я успеваю отпрыгнуть и, замерев не дыша, смотрю на Вову. Это он вылетел в коридор — едва не зашиб меня.
— Привет, — рычит злой, как чёрт, Володя.
— Привет, — растерянно смотрю на него. — Что-то случилось?
— Да ни хрена! — с громким хлопком закрывает дверь.
У нас в МФЦ даже на нервах не принято так вести себя, когда до начальства несколько метров. Оштрафуют, лишат премии и отгулов. Как нефиг делать.
— Не стоило так… — кошусь на дверь.
— Да пошла она… Кобра недобитая! — Вова продолжает психовать.
Беру друга под руку и скорее увожу от кабинета начальницы. Не хватало только, чтобы его уволили из-за минутной эмоциональной слабости.
— Не знаю, что случилось, но с Вульфовной лучше не ссориться, — шепчу.
— Как не ссориться?! Как?! — Володя только больше расходится. — Я эту должность полгода ждал! Меня начальник охраны лично ей рекомендовал. И ведь согласна была, сука такая!
Мы сворачиваем за угол, и Вова плюхается на стул для посетителей. Расстроенный, злой, взмокший, он мнёт пальцами переносицу, переживая карьерное фиаско. Только я пока не очень понимаю, о чём конкретно идёт речь.
— Можешь нормально объяснить? — присаживаюсь рядом с другом.
Вова отрывает пальцы от носа и зыркает на меня недобрым взглядом:
— Нач охраны на пенсию собирается, а я на его место хотел встать. А теперь всё, — разводит руками, — Змеине моя кандидатура не нравится. Неделю назад нравилась, а теперь не нравится!
Начальник охраны давно собирается на пенсию, на это уже никто внимания не обращает. Но сейчас, видимо, он собрался уходить конкретно. Движуха со стороны Вовы — не случайность. Если бы он стал начальником охраны, это решило бы мою проблему.
— Так! — встаю, упираю кулаки в бока. — Соберись! Ты что, Вульфовну не знаешь? Наверное, ты просто попал ей под горячую руку.
— Нет, не попал, — друг мрачнее тучи. — Змеина сказала, что на эту должность нужен кто-то постарше, солидный. Кто-то, кто одним своим видом внушал бы подчинённым уважение.
Тогда без вариантов. Внешне Вова скорее похож на добряка-здоровяка, чем на начальника внушающего подчинённым страх и трепет. У нас даже бабульки-ведьмы что-то спросить первым делом не на стойку информации чешут, а к Володе.
— Может, завтра ещё раз попробуешь к Змеине сходить? — снова сажусь рядом с Вовой, заглядываю ему в глаза.
— Бесполезно. Отдел кадров уже ищет нового нача охраны. Говорят, почта рюзюмешками завалена. Короче, я пролетел, — махнув рукой, отворачивается.
Шанс решить мою проблему сорвался. И Вова, мягко говоря, не в духе — не поговорить с ним сейчас. Да и толку? Скоро у охранников будет новый начальник, а новая метла метёт по новому. Не станет Вова рисковать карьерой, помогая мне в таких обстоятельствах.
Вздохнув, кладу руку на плечо другу. У меня проблемы, но Володю жалко. Такой он расстроенный — жуть.
— Не грусти, — как могу, утешаю его. — Всё наладится.
— Доработаю до пенсии и наладится, — вздыхает. — А ты чего примчалась? Мне сказали, у тебя сегодня выходной.
— Та-а… — поджав губы, думаю что соврать. — С утра почувствовала себя не очень, отгул взяла, а к обеду всё прошло, и я решила поработать, — улыбаюсь натянуто.
— Странно, — Вова щурится. — Я думал, ты со мной хотела поговорить.
— Тебе показалось, — ещё сильнее натягиваю улыбку.
— Тогда я пойду, — Володя встаёт. — Настроение — говно. Извини, Дарюш.
Друг уходит, а я остаюсь. У меня тоже настроение — только в унитаз смыть. Моя сестра в дурдоме, а я не могу ей помочь.
Перед тем как уйти, я заглянула в комнату для свиданий и обнаружила там не жизнерадостную Любу, готовую ехать домой, а безмолвную тень. Видимо, действие лекарства закончилось и сестре снова стало плохо. Я ей даже объяснить ничего не смогла. Сдала Любу санитару и поехала в МФЦ.
И что теперь делать? Чёрт его знает. Без помощи я не достану сосуд с демоном из хранилища, а помочь мне некому. Круг замкнулся.
Расстроенная, покупаю кофе в автомате и поднимаюсь к себе на второй этаж. Поработаю. Может, отвлекусь от тяжёлых мыслей.
Только успеваю включить комп и сделать глоток кофе, как мой смартфон звонит. Он в сумочке, сумочка на подоконнике — пока тянусь к ней, пока расстёгиваю молнию, пиликать он прекращает. Да и пофиг. На дисплее пропущенный звонок из ЖЭКа. Наверное, Люба опять что-нибудь забыла оплатить, а трезвонят, как всегда, мне.
Бросаю телефон на стол, плюхаюсь в кресло и замечаю торчащий из сумочки край свёрнутого вчетверо листа бумаги. Сюрприз-извинение от Раждэна. Он сказал прочитать, когда его не будет рядом — самое время.
Разворачиваю бумагу, читаю заголовок, и улыбка лезет на губы. Это «Резюме мужа». Раж указал полное имя, дату и место рождения, адрес, номер телефона, рост, вес. Тут много всего о нём. Даже длину члена указал. Линейкой измерял? Хихикаю, представляя, как это было.
Я хотела знать о нём всё. Вот, пожалуйста.
Попивая кофе, знакомлюсь с собственным мужем. Мне нравится такой формат извинений. Креативно, полезно и с душой. Это не деньги в сумку напихать.
Минуточку!
Вот он!
Мой муж идеально подойдёт на должность начальника охраны МФЦ. Кого ещё бояться и уважать, если не зверя, который голыми руками порвал цербера в Круге? И вообще, судя по «Резюме мужа», Раждэн много лет работал главным охранником у альфы. Завидное постоянство — редкость в наше время, и опыт работы очень даже в кассу. А ещё он оборотень с острым нюхом и слухом.
Открываю на компьютере чистый документ, создаю таблицу. «Резюме мужа» в отдел кадров не отравить — слишком вольным языком оно написано. Да и некоторые параметры Ража моим коллегам-девочкам знать не надо. Придётся немного поколдовать над тестом.
Я почти устроился мясником на рынок. Работа по двенадцать часов шесть дней в неделю, официального трудоустройства нет, соцпакет отсутствует, зарплата — двадцатка в месяц, никакого аванса и выплаты не по определённым числам, а когда директор рынка захочет. Шикарные, ё-моё, условия.
Ещё и демонстрировать умение разделывать мясо заставили. Типа без этого не возьмут. Хотелось вместо барашка разобрать на запчасти главного менеджера торгового зала, под чьим чутким руководством и надзором мне предстояло показать себя в роли мясника.
Я разделывал тушку, когда мне позвонили. Пришлось завязывать мучить и без того уже неживого барана и грязными руками доставать из кармана телефон.
Звонили из МФЦ, из отдела кадров. Мол, им на электронку пришло моё резюме, и теперь меня ждут на собеседование на должность начальника охраны. Вот тут я охерел конкретно. Я никакого резюме им не отправлял, но не надо быть академиком, чтобы догадаться, откуда у этой истории растут стройные ножки.
Первое желание — позвонить любимой жене и поинтересоваться, чего это мне так повезло? Во-первых, Даря могла бы предупредить, потому что от неожиданности я чуть эту девку из отдела кадров на хрен не отправил. Вовремя спохватился. А во-вторых, я вроде как мужик. По крайней мере, с утра яйца точно были на месте. А это значит, что проблемы должен решать я, а не лапа за меня.
Но пока я снимал перепачканную кровью и ошмётками мяса униформу, отмывал руки и слушал нудное ворчание менеджера, желание предъявлять жене претензии испарилось. На одном месте я ветрел весь этот рынок и всех местных начальников заодно. Работа — не сахар, месячную зарплату можно за раз оставить в продовольственном магазине, почти ничего не купив, ещё и мозг выносят. Менеджеру не понравилось, что я говорил по телефону и покинул рабочее место. Хотелось без лишних слов перегрызть ему горло, но пачкаться перед собеседованием не с руки. Послал нудного парня на болт и удалился.
Сев в тачку, я немного подумал и решил сначала скататься в МФЦ, а потом уже по факту разговора с возможно будущим начальством поговорить с женой. Дюже интересно, почему Дарина сделала всё за моей спиной? И откуда взялось резюме? Если лапа отправила кадровикам шедевр, который я нацарапал для неё… Отшлёпаю нахрен! По содержанию той бумажки меня должны были не начальником охраны пригласить, а начальником по части удовлетворения женщин. Я как бы в выражениях и цифрах не стеснялся.
Паркуюсь у входа в МФЦ, захожу в здание и первым делом принюхиваюсь. Аромат жены не чёткий, но присутствует. Видимо, у себя в кабинете на втором этаже сидит. Трудяжка моя. Даже в выходной день на рабочем месте.
Вторым делом окидываю просторное фойе взглядом — ищу гуся. Но среди присутствующих охранников его нет. Жаль, я бы поздоровался.
Иду к стойке информации:
— День добрый, — отдаю симпатичной эльфийке паспорт. — У меня собеседование назначено на три часа.
— Первый этаж, приёмная начальника МФЦ, — без эмоций отзывается девушка и отдаёт мне документ.
Прелесть тут девчонки работают на ресепшен. Чисто в духе бюрократических контор — хрен улыбнётся даже за шоколадку. Ну а я сегодня без сладкого, поэтому спасибо, что на хрен не послала.
Приёмную начальника нахожу быстро. Точнее, начальницы с говорящим именем Змеина Вульфовна. Лапа что-то про неё рассказывала. Подробностей не помню, но помню, что общий фон рассказа был в негативном ключе. Только мне после рынка уже ни фига не страшно.
Секретарша сообщает начальнице о моём приходе. После десятиминутного маринада в ожидании я захожу в «логово» Змеины Вульфовны. На вид тётка совсем не грымза. Женщина средних лет, чуть старше меня, наверное. В стильном деловом костюме, в очёчках. Такая каноническая начальница. Но я не спешу обольщаться — внешность часто бывает обманчива.
— Вы ко мне по какому вопросу? — поправив очки, смотрит на меня.
А я на неё. Проходить не спешу.
— На собеседование. Мне звонили из отдела кадров по поводу вакансии начальника охраны.
— Вы Раждэн? — губы Змеины растягиваются в доброжелательной улыбке.
— Я, да, — напрягаюсь мгновенно.
— Проходите, — улыбка начальницы МФЦ становится ещё шире. — Я лично выбрала ваше резюме из десятка других. Должна признаться, оно меня впечатлило.
Прохожу, сажусь в скрипучее кресло.
Чем там впечатлило Змеину моё резюме? Не длинной члена, случаем? Почувствуй себя секретуткой это называется. Я реально ощущаю себя так, будто пришёл устраиваться секретаршей, которую точно будут драть во все дыры. Неуютно как-то.
— Вы позволите взглянуть на моё резюме? — задаю самый тупой вопрос, который только можно задать на собеседовании.
У начальницы от удивления вытягивается лицо. Да, я понимаю, что не прибавил себе очков, но я должен увидеть его до того, как начнётся собеседование.
— Вы хотите посмотреть на собственное резюме? — Змеина снова поправляет очки и впивается в меня любопытным взглядом.
— Я не уверен, что отправил то, что нужно, — мажусь как могу.
— Хорошо, смотрите.
Щёлкнув мышкой, начальница разворачивает ко мне ноутбук.
Слава Луне, это не шедевр, который я сочинил для жены. Это гораздо круче! Лапа даже фотку мою присобачила. Но дело не в этом. Даря так разрекламировала меня, что я сам себя хочу нанять на работу. Не кадр — золото. Могёт моя жена, ничего не скажешь.
— Всё в порядке. Спасибо, — выдыхаю с облегчением.
— Итак, Раждэн, вы претендуете на должность охранника МФЦ, — Змеина Вульфовна прямит спину и постукивает острым зелёным коготком по столешнице.
— Типа того, — киваю. — Я работал главным в охране у одного альфы.
— Да, я читала. А ещё я знаю, что этот альфа пострадал от стычки с вами, — гнёт бровь. — Вы напали на собственного шефа?
А этой даме палец в рот не клади. О моих тёрках с Самвэллом в резюме ни слова, но она в курсе. Ладно, буду честным.
— Альфа трахал мою истинную пару и я надрал ему зад, — признаюсь и бровью не веду. — К работе это не имеет отношения.
— К-хм… — Змеина в шоке. — Что ж, мне нравится ваша прямолинейность, — заявляет неожиданно для меня. — Важен сам факт вашей стычки с альфой, — холодно рассуждает. — То есть вы готовы вступить в бой с противником сильнее себя, верно?
— Почему нет? — пожимаю плечами. — Главное, чтобы удача была на моей стороне, — улыбаюсь.
— Вы нравитесь мне всё больше! — Змеина хлопает ладошкой по столу. — У вас в подчинении были волки?
— Пара десятков дебилов, — продолжаю отвечать честно.
— Вы привыкли унижать подчинённых?
— Нет. Просто в охране умные на хрен не нужны. Нужны дисциплинированные, сильные и смелые, — загибаю по очереди три пальца.
Змеина Вульфовна расцветает, как майская роза. Откинувшись на спинку кресла, она смотрит на меня с искрой во взгляде. Могу спорить, такой уникальный кадр у неё впервые.
— Достаточно, Раждэн, — привстав, она с улыбкой тянет мне руку. — Вы нам подходите.
— Польщён, — отвечаю на рукопожатие. — Но я хотел бы узнать об условиях труда и зарплате.
— О, я прошу прощения! — округлив глаза, Змеина плюхается в кресло. — Я так обрадовалась, что совсем забыла об этом. Ваш оклад составит сто тысяч на руки плюс различные премии. Отпуск, больничный и дорога на любом виде межмирового транспорта оплачивается раз в год. Всё будет прописано в трудовом договоре.
Вот это я понимаю условия! Не Круг, конечно, но очень и очень достойно. Работу за сотку у нас в городе хрен найдёшь. Я у Самвэлла получал меньше.
— Меня всё устраивает, — стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица.
— Замечательно. Тогда вас проверит наша служба безопасности, и если ничего криминально не найдут, то сможете приступить к работе. Стажировка две недели, а потом заключим договор.
На этой жизнеутверждающей ноте я прощаюсь с начальницей и выхожу из её кабинета. Прям на душе легче стало. С зарплатой в сотню плюс премии вполне реально накопить на портал в Альвахалл, и рисковать жизнью не придётся. Всё как хотела моя дорогая жена. Правильно говорят, что мужик голова, а женщина шея.
Залезла в документы, которые вела Марьяна, и поняла, что не зря пришла на работу в выходной. Эта клуша наделала столько ошибок, что мне и за неделю не разгрести. Буквально все бланки, заполненные Марьяной, с ошибками. А мне, блин, переделывать. Очень замечательно!
Ещё раз прохожусь глазами по объёму работы и, вздохнув, открываю на компе первый документ. Это дело того самого орка с больным зубом. «Гениальная» специалистка оформила ему визит к врачу совсем не в его родном мире. Боюсь, бедного клыкастого мужика там так полечат, что он на всю жизнь запомнит. Денег в чужом мире за починку зуба он отдаст много. Если, конечно, я всё не исправлю, и орк не поедет к дантисту на родину.
Вдохновенно клацаю пальцами по клавишам, заполняя новые документы для зелёного гастарбайтера. Не печатаю — исполняю клавиатурную симфонию. Но музыку приходится остановить… В моём кабинете появляется мама Гулико.
У меня галлюцинации на фоне перманентного стресса?
Моргаю, чтобы развидеть волчицу, но она не исчезает. Похоже, это вовсе не глюки. Мама Раждэна пришла. С чемоданом.
— Здрас-с-сьте… — привстав, снова плюхаюсь в рабочее кресло.
— Виделись уже, — на лице оборотницы ни тени дружелюбия. — Я хочу с тобой серьёзно поговорить.
— Но… э-э… Как вы меня нашли? — растерянно моргаю. — Раж вам сказал, где я работаю?
Я начинаю злиться. Попросила мужа поговорить с мамой Гулико, а он вместо этого прислал её ко мне. Мило!
— Я сама догадалась. Это было несложно. — Волчица проходит к стулу для посетителей, садится. — Раждэн говорил, что Жанна привезла его в МФЦ разводиться… — И замолкает, многозначительно глядя на меня.
Ясно. За дедукцию маме Гулико можно смело ставить пять с плюсом. Но и я не глупенькая — прекрасно понимаю, зачем она здесь. Понимаю и жутко не хочу обсуждать нашу свадьбу. Зачем? Мы с Раждэном уже обо всём поговорили и решили, что нам сейчас не до толпы гостей, поздравлений и праздничной суеты. Других проблем хватает.
— Мама Гулико, вы простите, но мне надо работать, — пытаюсь быть вежливой, но позиций не сдаю.
— Ничего не выйдет, — у волчицы в пальцах появляется квиток. — Я официально записалась к тебе на приём, и ближайшие тридцать минут твоя работа — это я, — гордо вздёргивает нос.
Рыкнув, давлю в себе желание нецензурно выругаться. Потом я обязательно выясню, зачем регистраторша внизу выдала посетительнице квиток в мой выходной, но сейчас придётся «работать».
— Раждэн должен был всё вам объяснить, — выдыхаю с раздражением.
— Сын сказал только, что свадьбы не будет, и купил мне билет на самолёт, — фыркает мама Гулико. — Хочет, чтобы я сегодня же улетела домой.
Угу, а моя драгоценная свекровь, значит, решила «полететь» другим маршрутом. Чую, меня ждёт долгий неприятный разговор. Волчья свадьба — это не в ЗАГС сходить поставить росписи, а потом гульнуть в ресторане. Придётся минимум на неделю ехать в глухой лес, как-то организовывать там банкет, участвовать в бесконечных свадебных ритуалах, знакомиться со всей волчьей роднёй и прочее, прочее, прочее. Всё это можно пережить, согласна. Но, чёрт возьми, не сейчас!
— От меня вы что хотите? — выныриваю из круговерти мыслей и поднимаю взгляд на оборотницу.
— Чтобы ты согласилась на свадьбу, — выдаёт вполне ожидаемый ответ. — Раждэн против только из-за твоего нежелания выходить замуж.
— Господи… — зажмурившись, массирую виски пальцами. — Мы с вашим сыном уже женаты.
— Это не в счёт, — мама Гулико упорно стоит на своём. — Вы меня перед роднёй опозорить хотите?
— Послушайте… — открываю глаза, смотрю на неё, — никто вас не хочет опозорить, просто сейчас не самый подходящий момент для свадьбы. Надо подождать.
— Сколько? — спрашивает волчица, будто пришла на рынок торговаться.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Полгода. Или год. Мы решим наши проблемы и устроим волчью свадьбу. Я вам обещаю, — приложив руку к груди, заверяю свекровь.
— А-ай, Луна всемогущая! — округлив глаза, возмущается. — А если за это время у вас родится волчонок?! У матери моего внука не будет волчьей метки! Что мы скажем родне?! — повышает на меня голос.
Маму Гулико волнует только, что о ней подумают родственники. Эгоизм в чистом виде. Есть такие люди, да. То есть волки. Да в любой расе существуют индивиды, которым на всех, кроме себя, плевать. Моя свекровь в их числе.
— Не надо на меня кричать! — хлопаю ладошкой по столу. — Я просто пытаюсь сказать, что свадьбу нужно отложить!
— А я говорю, что свадьбу нельзя откладывать! — рьяно протестует оборотница. — Или ты выходишь замуж за моего сына в самое ближайшее время, или я вам жизни не дам!
О-о-о! В ход пошли угрозы. Шантаж.
— Так, всё… Это уже слишком, — у меня лопается терпение. — Полчаса закончились. Уходите, — встаю и киваю на дверь. — Проводить вас или сами дорогу найдёте?
— Луна-Луна… Она ещё и хамит мне! — причитает мама Гулико. — Невоспитанная человечка! Ты недостойна быть женой моего Раждэна!
Свекровь как ужаленная подскакивает со стула и, схватив за ручку элегантный чемодан, нервной походкой идёт к двери.
— Всего хорошего… — ворчу тихо.
— Жизни не дам! — оборотница снова бросает угрозу и скрывается за дверью.
После воодушевляющего собеседования с новым начальством иду в кабинет жены, а в коридоре меня чуть не сносит моя собственная мать. Понятия не имею, что она делает в МФЦ, но подозреваю, что не за субсидией пришла…
— Только не говори, что ты была у Дари, — сжимая пальцами плечи мамы Гулико, заглядываю ей в глаза.
— Ай, Луна, была! — выпалив зло, дёргается. — Не хватай меня! Не трогай! — психует конкретно. — Эта девчонка мне нахамила!
Думаю, лапа не на пустом месте эта сделала. Зная собственную мать, могу предположить, что она попыталась навязать Даре волчью свадьбу и получила отпор.
— Зачем ты вообще к ней пошла? — забираю у мамы Гулико чемодан и веду её к лестнице.
— Что ещё мне оставалось? Родной сын не хочет меня слушать, и я надеялась на благоразумие человечки. Но благоразумием там и не пахнет, — фыркает.
Этого мне только не хватало. Я прям чую, как по воздуху распространяется стойкий аромат катастрофы.
— Я просил тебя подождать меня дома, — рычу тихо.
— А я просила тебя сделать всё по уму! — мама резко останавливается. — Что с тобой случилось, сын? — щурясь, вглядывается мне в глаза. — Ты с этой человечкой словно с ума сошёл! Плюёшь на семью, на меня! Неужели тебе всё равно, что будет?!
— И что будет? — вздыхаю обречённо. — Дядя Манур расстроится, что не замахнул лишнюю рюмку? Или бабушка Зухра не переживёт, что в свои девяносто не отплясывала на нашей с Дарей свадьбе?
— Все! — мама Гулико таращит на меня глаза. — Все будут говорить гадости и обсуждать меня!
— Посылай их ко мне. Я разберусь, — беру волчицу под локоть. — Идём, я отвезу тебя в аэропорт.
— Не надо. Сама доберусь, — мама Гулико освобождает конечность. — Или я, или она — выбирай, — выдаёт зло.
Если тут кто-то и сошёл с ума, то это не я. Мамины выходки меня достали.
— Не говори глупостей. Через пару дней ты успокоишься, и мы ещё раз поговорим. По телефону.
— Эта девушка тебе не подходит, — уверенно заявляет мама. — Я теперь тоже против вашей свадьбы. И вообще против вашего брака. Твоей метки у человечки нет, а это брачное клеймо ничего не значит. Разводись.
— Ну-у… — дую щёки. — Я принял к сведению твоё мнение, но это ничего не меняет. Мы с Дарей уже муж и жена. Она моя истинная пара. Развода не будет.
— В таком случае забудь, что у тебя есть мать! — кричит на весь второй этаж.
Мама Гулико, гордо вздёрнув нос, идёт прочь. Наверняка она рассчитывает, что я побегу за ней. А я не побегу. На дешёвые женские спектакли я давно не ведусь: жизнь с Жанной закалила меня в этом плане. Мама успокоится и смирится, просто ей нужно время.
После такой встряски меня саму потряхивает.
— Привет, — в приоткрытую дверь заглядывает мой зверь.
М-м… Они всей волчьей семьёй решили штурмовать МФЦ? Ражу не стоило сюда приходить. Я сейчас страшно злая и плохо контролирую эмоции.
— Тебе лучше уйти, — делаю вид, что занята работой.
— Я маму в коридоре встретил, — несмотря на мой протест, Раждэн заходит в кабинет. — Она испортила тебе настроение?
— Настроение?! — взрываюсь. — Да она мне жизнь обещала испортить!
— Лап, успокойся, — идёт ко мне, как смелой воды хлебнувший. — Сегодня мама улетит домой, а через пару дней и не вспомнит о вашей ссоре. — Встаёт у меня за спиной, кладёт тяжёлые горячие руки мне на плечи, разминает их.
По телу ползёт приятная истома. Нескольких секунд массажа хватает, чтобы в голове мелькнула мысль забыть обо всём плохом и расслабиться. Но на этот раз раздражение куда сильнее парной связи с мужем.
— Мама Гулико, может, и не вспомнит… — скидываю его руки со своих плеч, — а я после разговора с ней под впечатлением. Что она сказала тебе?
— Какая разница? Глупости это всё…
— Нет, не глупости. Скажи, — требую. — Только правду, Раж.
— Ну, ёлки… — он хмурится. — Мама Гулико злится. Но её можно понять, — вздыхает. — Она волчица старой закалки и не признаёт брак без метки.
— Метка… — Встаю с кресла, обхожу стол. — До сегодняшнего дня о ней и речи не было, но стоило твоей маме приехать… — поджимаю губы.
— Забудь, — зверь подходит ко мне, сгребает в охапку. — Я вообще не за этим пришёл, лап.
Не знаю, что случилось, но прикосновения мужа больше не успокаивают. Я злюсь, и злость не проходит. Скорее наоборот. Я только больше завожусь.
— Лучше бы ты не приходил, — освободившись от объятий зверя, делаю шаг назад.
— Мне уйти? — Раждэн мрачнеет.
— Да, — иду на рабочее место. — Мне сейчас не до семейных разборок, — утыкаюсь взглядом в монитор.
Немного помолчав, Раж разворачивается и идёт к порогу. А я понимаю, что мама Гулико добилась своего — мы с волком уже ссоримся. Дальше будет только хуже.
Дверь хлопает, а я вздрагиваю. Под горлом комок, на глазах слёзы. Я не хотела ссориться с мужем, но свекровь так меня накрутила, что я не сдержалась. Нервы на пределе.
Стойкое ощущение, что у нас с Ражем никогда ничего не будет хорошо, не покидает меня. Вечно что-то случается. То одно, то другое. Теперь мама его нарисовалась. Знаю я таких дамочек, как она. Не отстанет. Больше того, я почти уверена, что мама Гулико никуда сегодня не улетит. Останется в городе и будет отравлять мне жизнь, как и обещала.
Ночевать в кресле за столом было плохой идеей: теперь у меня болит шея и гудит голова. Я чувствую себя разбитой. Ещё и совесть грызёт. Зря я вчера наехала на моего зверя, прогнала его. Всё его мама! Довела меня… до нервного срыва.
Проверяю телефон — ни звонка, ни сообщения от Ража. Обиделся конкретно. По внешнему виду не скажешь, но он очень ранимый оборотень. Надо теперь как-то разгребать всё это и мириться с мужем. Но сначала я приведу себя в порядок, а то похожа на взъерошенную сову.
Беру сумочку, плетусь в туалет на первый этаж. До начала рабочего дня ещё час, в холле тусуется только охрана. Парни всегда приходят раньше всех. Стараясь не привлекать внимание, я по стеночке ползу к туалету. Там включаю воду, достаю из сумки дежурную зубную щётку и… замираю с ней у рта. Вова на пороге санузла. Он как из воздуха возник, честное слово! У меня даже сердце кольнуло от страха.
— Напугал, блин… — выдыхаю. — Обязательно подкрадываться?
Вместо ответа Володя таранит меня плечом, заходит в туалет и закрывает дверь на щеколду.
— Я поговорить хочу, — взгляд у него недобрый. — Один на один.
Ранним утром утра в женском туалете? Не знаю, что случилось, но, видимо, что-то серьёзное. По крайней мере, вид друга не даёт и намёка на шутку. Такое ощущение, что Вова пришел, чтобы задушить меня. Не по себе от его пристального злого взгляда.
— Говори… — выдаю осипшим голосом, убирая зубную щётку в сумочку.
— Это ты говори, — Вова щурится. — Как так вышло, что твой волчара стал новым начальником охраны МФЦ?
— Раж?! — в шоке смотрю на Володю.
— Только не надо делать вид, что ты не в курсе! — он повышает голос.
— Но… я… э-э… — У меня нет аргументов.
— Бэ-э, мэ-э! — психует Вова. — Классно ты придумала, Золотова! Теперь я понял, почему Вульфовна отказала мне в должности!
Очень замечательно. Только я тут не при делах! То есть почти не при делах.
Да, я отправила с левого почтового ящика резюме Раждэна в отдел кадров, но я не знала, что его рассмотрели. И уж тем более не могла знать, что моего зверя взяли на работу. Откуда? Раж ничего не говорил. И вообще, я не уверена, что он со мной станет разговаривать после вчерашней ссоры.
— Вов, я тебя очень прошу, успокойся, — пытаюсь вразумить охранника. — Я не знала, что Раждэна взяли на работу.
— Не прикидывайся дурочкой, — хватает меня за плечи и, встряхнув, как куклу, заглядывает в глаза. — Я думал, мы с тобой друзья… Думал, ты мне помогаешь, а ты… — поджимает губы. — Не прощу… — цедит сквозь зубы и, оставив меня, вылетает в коридор.
Стою, прижавшись к холодной кафельной стене, и пытаюсь собрать мысли в кучу. Я подумала, что если Вове всё равно отказали, то почему бы не попробовать устроить начальником охраны Ража? Но в Володином представлении всё выглядит иначе, а я даже объяснить ничего ему не смогла. Он просто не захотел слушать. Получается, что я предательница. Это звездец…
Нет, так дело не пойдёт!
Выхожу из туалета и иду за Вовой. Хочет или нет, но ему придётся меня выслушать.
— Стой ты! — догоняю друга. — Послушай меня! — хватаю его за руку.
— Твои дела говорят больше любых слов, — остановившись, Володя сверлит взглядом пустоту.
— Я не делала ничего из того, что ты мне приписываешь! Я правда не знала, что Раждэна взяли на работу! — тараторю, захлёбываясь словами. — Вакансия была открыта, и я отправила резюме в отдел кадров!
— Просто… — Вова поворачивает ко мне голову. — А он теперь просто уволит меня.
— С чего ты взял? — растерянно моргаю.
— Это ежу понятно, Дарь, — друг горько ухмыляется. — Твой волчара меня не переваривает, а тут такая возможность. Ему пофиг, что у меня два кредита и ремонт в хате самом разгаре, — ворчит тихо.
Вова плохо знает моего мужа. Раж не станет его увольнять. Наоборот. Оставит работать и будет планомерно доводить до белого каления. Вариант ещё хуже увольнения. Я об этом не подумала, когда отправляла резюме.
— Послушай, я поговорю с Раждэном, он ничего тебе не сделает, — заверяю друга.
— Великодушно с твоей стороны, но лучше поговори с Вульфовной, — заявляет он.
— В смысле?.. О чём?.. Как? — растерявшись, делаю шаг назад.
— Это уже не мои проблемы. Я накосячил с Марьяной и исправил свой косяк. Теперь твоя очередь устранять лажу.
От такой наглости у меня снова все слова разбегаются. Хватаю воздух ртом и не знаю, что сказать. Сравнил, блин, историю с Марьяной и резюме Ража в отделе кадров!
— А знаешь что? — упираю кулаки в бока. — Всё честно, — гордо вздёргиваю нос. — Ты не подошёл на должность начальника охраны, а Ража взяли. Мне не за что перед тобой оправдываться, — вздёрнув бровь, смотрю на друга.
— Так, значит? — Володя ухмыляется. — Ну ты и стерва, Золотова!
— Оборзел совсем?! — у меня дыхание перехватывает от возмущения. — За языком следи!
— А мне насрать, — смело заявляет Вова. — Давно пора было сказать тебе это. Я ж тебя любил, встречаться с тобой хотел, а ты меня на старого оборотня променяла. Дура! — разворачивается и твёрдым шагом идёт по коридору.
Очень замечательно, блин! Я, оказывается, стерва, ещё и дура. И вообще, кажется, дело совсем не в должности, которая досталась Ражу, а в Вове. Я сильно ошибалась, когда думала, что мы с Володей сможем дружить. Сегодня он это доказал.
Не то чтобы я думал, что с зарплатой в сотку буду сидеть в кабинете и плевать в потолок, но к такому жизнь меня не готовила…
Рассказываю. Вчера ближе к ночи позвонила Змеина Вульфовна и сообщила радостное известие: служба безопасности закончила проверку, утром я могу выходить на работу. Если, конечно, пять часов утра можно назвать адекватным началом рабочего дня. Но делать нечего — лапа постаралась, а я подписался.
Встал до рассвета, намылся, побрился, надел строгий костюм с белоснежной рубашкой и галстуком. Красавчик ни дать ни взять. Приехал в МФЦ и понял, что попал. Спокойствие здесь — это не только мальчики, которые смотрят за порядком. Это ещё и куча камер наблюдения, помещения с особым режимом охраны, сигнализация со сложным магическим устройством и прочее, прочее, прочее. Короче, дохера всего, а ответственный за это — я.
Как так вышло? Да хрен его знает!
«Плавать» здесь учат классическим дедовским методом: сталкивают с лодки в воду — и как хочешь, так и греби. Я рассчитывал на стажировку две недели, но её не случилось. Собравшийся на пенсию нач охраны пробежался по верхам рабочих моментов и к шести утра нарисовал сквозняк. Совсем. Его нет в здании, на звонки он не отвечает. А теперь вопрос: куда прутся его подчинённые с делами насущными?
— Там это… — на пороге мнётся один из молодых охранников, — портальная комната с сингалки не снимается. Посмотрите?
Я, как говорится, не гинеколог, но посмотреть могу. А чо толку?! Сигнализация наверняка сломалась, и нужен техник, а не оборотень в лютом стрессе. У меня тут пачка пропусков на подпись и стопка каких-то непонятных бумаг, с которыми я должен ознакомиться и тоже подписать. Всё срочно.
— Спецов вызови, — быстро чиркаю шариковой ручкой по бланкам. — Пусть посмотрят сигналку.
— Вы начальник, вы и вызывайте, — парень пожимает плечами.
Зашибись! Может, мне ещё на входе с металлоискателем встать?!
Начальник должен грамотно делегировать ответственность, управлять подчинёнными и рабочим процессом, а у меня даже секретарши нет. Трахайся как хочешь это называется.
— Закончу с документами и посмотрю, — бубню, смирившись с несправедливостью.
— Ладно, скажу всем, что порталы пока недоступны…
Да мне насрать, если честно. Не до порталов сейчас.
Охранник уходит, а я продолжаю подписательство. Минут через пять рука начинает отниматься, а бумажки не заканчиваются. Ещё рабочий телефон на столе тренькает. Бесит меня, сука!
В дверь моей рабочей обители снова стучат, и я на взводе реагирую соответственно:
— На хрен пошли все! — хватаю со стола телефон и швыряю в стену.
Вдо-о-ох… И не выдохнуть. Заклинило.
В ноздри забрался самый лучший аромат во всех мирах. Лапа моя пришла, в коридоре стоит. А у меня тут всё колом стоит: мозг, лёгкие, член. Стояка только не хватало! Но моему организму плевать на рабочий завал. Чует пару и реагирует как обычно — остро и горячо.
— Я не вовремя? — Даря заглядывает в кабинет и с опаской смотрит на меня. — Или ты так на меня обиделся за вчерашнее?
Вчерашнее? А что вчера было? Не помню.
— Ты о чём? — хриплю сдавленным горлом.
— Мы вроде поссорились. — Жена делает несмелый шаг через порог. — Из-за твоей мамы.
— Ля… забыл, — суечусь, доставая из кармана пиджака телефон.
Хотел же позвонить маме Гулико узнать, как долетела. Быстро нахожу её номер и жму кнопку вызова. Идут длинные гудки, а Дарина идёт ко мне. Присаживается на край стола, водит пальчиком по бумагам и на меня поглядывает. Кокетливо так. Мои костюмные штаны трещат по швам в паху, в башке гудит, и слюни едва не текут от вида соблазнительной девочки.
Приступ сексуального бешенства, привет! Соскучился я по истинной. Вот только разнести кабинет после траха — плохая идея. А иначе не будет, это мы уже проходили.
Не дождавшись ответа мамы, сбрасываю звонок и почти до хруста сжимаю телефон в руке. Гаджет рискует стать первой жертвой моего ненормального влечения к паре. Но он хоть не казённый.
— Значит, ты больше не злишься на меня? — облизав пухлые губки, спрашивает жена.
Она специально это, да? Сидит на столешнице аппетитной попкой передо мной светит, губы облизала, ресничками пушистыми хлопает. Или это моя фантазия превращает обычные телодвижения пары в «зелёный свет»? Боюсь, что так.
— Не… Не сержусь, — ослабляю удавку галстука, пытаясь перестать смотреть на красивую грудь жены. — Работаю, — не без труда перевожу взгляд на бумаги.
Но так и тянет всё бросить и ещё немного посмотреть. А потом не только посмотреть. Потрогать, облизать и…
— Я рада, что тебя взяли на работу, — голос Дари звучит для меня как из бочки.
— А? — отмираю. — Да, я тоже рад. Тебе спасибо за резюме.
— Не за что, — жена хмурится. — Но я должна тебе признаться… — прикусив губу, замолкает.
Не знаю, в чём лапа собралась признаться, но она в любом случае не успеет. Или Дарина Дмитриевна покинет мой кабинет, или быть ей оттраханой, а кабинету разгромленным.
Чтобы долго не объяснять суть дела, я встаю.
— Есть проблема, — вздыхаю.
Проблему видно невооружённым взглядом. Нервно сглотнув, Даря приходит к правильному выводу:
— Я позже зайду, — спрыгивает со стола и быстро идёт на выход.
Дверь хлопает, а у меня по вискам ползут капельки пота. Единственное желание сейчас — догнать жену и будь что будет. Но я держусь.
К слову, приступы бешеного желания стали появляться реже и, как показывает практика, я могу с ними бороться. Да, не как два пальца об асфальт, но уже кое-что.
Если с утра начались неприятности, то весь день насмарку — народная мудрость. И она, к сожалению, реально работает. В отличие от меня. Не могу собраться в кучу и сесть за комп, начать разгребать завалы Марьяны. Я даже на звонки сегодня не отвечаю: сняла трубку с телефона, и пофигу на всех. У меня нервы. То есть совесть. И то, и другое у меня!
Хожу из угла в угол, губы уже в кровь искусала. Ни о чём, кроме Ража и его новой должности, думать не получается. Зверь искренне верит, что я отправила его резюме в отдел кадров, чтобы помочь, а я… Нет, конечно, я хотела помочь мужу найти работу, и лучшего начальника охраны Вульфовна не найдёт, но есть и другая причина моего поступка. И самое хреновое — я не рассказала об этом Раждэну. Некрасиво, мягко говоря.
Соваться сейчас к волку чревато последствиями не только для меня, но и для казённого имущества, а нас тогда обоих попросят на выход. Вопрос: как дожить до вечера и не сойти с ума? Я реально ни о чём, кроме этой ситуации, думать не могу.
На столе жужжит в беззвучном режиме мой смартфон. Бросаю взгляд на экран и вздрагиваю. Это Давид Олегович, психиатр. Разговаривать с доктором откровенно не хочется. Мне пока нечего ему сказать насчёт демона. Но вдруг с Любой что-то случилось?.. Я не могу игнорировать звонок.
— Да, слушаю, — отвечаю, а голоса почти нет.
— Давид Олегович беспокоит, — бодро чеканит врач. — Как дела у вас? Если понимаете, о чём я…
Понимаю. Ещё как! Лучше бы я не брала трубку…
— Дела пока никак, — выдыхаю. — Всё не так просто. Я бы сказала, всё очень сложно. Нужно время.
— А времени у нас нет. Вашей сестре стало хуже. Я бы рекомендовал поторопиться.
Как ножом по сердцу чиркнул. Я и так на нервах, а тут ещё плохих новостей подвезли.
— Поняла, — мне едва удаётся держать спокойствие. — Постараюсь быстрее.
Отключаю звонок, бросаю телефон на стол и вытираю вспотевшие ладони о джинсы. Хоть вой.
— К вам можно без записи? — в кабинет заглядывает мой зверь.
Смотрит на меня и улыбается. Вижу, полегчало ему.
— Можно… Нужно. Проходи, поговорить надо.
— Я, лап, не разговаривать пришёл, — раж щёлкает ключом в дверном замке, поглядывая на меня однозначно
Не полегчало. Поторопилась я с выводами.
Делаю пару шагов назад и упираюсь попой в стол, а зверь идёт на меня. Внизу живота моментально сжимаются тугие пружинки желания, между ног печёт, щёки горят. Парность — штука упрямая, ей сложно противостоять. Но я должна.
— Надо поговорить, — повторяю, упираясь ладонями в крепкую мужскую грудь. — Раж, это очень важно.
— После поговорим, — легко, как куколку, усаживает меня на столешницу. — Сколько у нас уже не было, а?
Сутки. Или двое? Короче, непохож Раждэн на моряка дальнего плаванья, а тема для разговора более чем серьёзная.
— Послушай… Раж…
Пытаюсь остаться в трезвом уме и твёрдой памяти. Только это чертовски сложно, когда рука сжимает твёрдый, как камень, горячий член, и под пальцами пульсирует напряжённая венка.
— Лап, я ничего здесь не сломаю, — шепчет зверь, зацеловывая моё лицо. — Я сдержусь, точно тебе говорю…
— Не… в этом… дело, — постанывая, задыхаюсь от его горячего дыхания и собственного желания. — Раж!
Взяв себя в руки, отвешиваю мужу лёгкую, но отрезвляющую пощёчину.
— Лап, ну чо ты?! — смотрит на меня как обиженный ребёнок. — Давай разок, а? Пипец как хочу тебя, — снова набрасывается на меня с жадным поцелуем.
— М-м-м! — кусаю зверя за губу.
Укус действует эффективнее пощёчины — оборотень сбавляет напор.
— Вот на фига ты это? — он вытирает подушечкой большого пальца кровь с губы и сверлит меня недобрым взглядом.
— Поговорить надо, — повторяю чёрт знает какой раз и стекаю со стола.
Голова кругом, между ног пульс и влага, все мысли растеряла. Помню только, что хотела сказать мужу что-то важное… А, да — вспомнила.
Приглаживаю растрёпанные волосы, поправляю блузку и виновато смотрю на Раждэна:
— То, что я скажу, тебе совсем не понравится, — от волнения выкручиваю себе пальцы, — но у меня не было выбора, — вздыхаю.
— Та-а-ак… — Раж застёгивает молнию на ширинке, разворачивает стул спинкой вперёд и садится. — Рассказывай.
— Я… То есть ты… Короче! — психую, раздражённая собственной нерешительностью. — Мне надо достать из бункерного хранилища МФЦ сосуд с демоном, — выпаливаю на одном дыхании и зажмуриваюсь.
Молчание. Раж складывает кусочки пазла воедино и готовится вынести вердикт. А я, кажется, не дышу.
— Тебе нужен демон, который сидел в твоей сестре, я правильно понял? — глухим тихим голосом спрашивает волк.
Открыв глаза, не могу посмотреть на него. Стыдно.
— Угу…
— То есть я стал начальником охраны не просто так, да?
— Я решила отправить твоё резюме на удачу, — пожимаю плечом. — Сработало.
— Зайдём с другой стороны. — Я чувствую на себе тяжёлый взгляд супруга. — Зачем тебе этот демон?
— Не мне, а доктору, — решаюсь посмотреть на зверя. — Психиатру Любы. Он оказался человеком осведомлённым и сразу понял причину её болезни. Без этого демона Давид Олегович не может подобрать лечение и пичкает мою сестру таблетками наугад. Я не хочу, чтобы она вышла из дурдома через несколько лет овощем.
— Ты понимаешь, что это опасно? — Раж серьёзен как никогда.
— Понимаю, — отзываюсь тихо.
— И это преступление. Нас за такое по головам не погладят, лап.
— Никто не узнает, — я оживляюсь, почуяв, что Раждэн готов дать слабину и согласиться на авантюру. — Я возьму сосуд с демоном из хранилища всего на несколько часов. Мне просто нужна твоя помощь, — жалобно сведя брови, смотрю на мужа.
— Мне ни хрена не нравится эта идея, лап.
— Мне тоже, но выбора нет, — заявляю твёрдо.
Его реально нет. Я бы никогда не решилась на преступление, будь у меня другой вариант. Хоть один. Хоть половинка.
Полночь. Я в машине возле дурки, жду, когда вернётся лапа. Она понесла доктору лампу Алладина с демоном, которую я вынес из бункерного хранилища МФЦ.
Пока ехали сюда, Даря десять раз переспросила — это точно тот самый демон? Точно, ёлки! В хранилище много опасных артефактов, но такая лампа одна. Кроме того я хорошо запомнил сосуд, в который Эдита поместила демона. Ошибки быть не может. Но затея от начала и до конца — говно.
Я, конечно, не эксперт в лечении душевнобольных, но есть подозрение, что доктор нечист на руку. Давид Олегович вполне может оказаться обычным аферистом. Мы с лапой прекрасно это понимаем, но времени разбираться нет. Когда на кону жизнь и здоровье члена семьи, надо действовать быстро. Люба хоть и не самая приятная баба, но с некоторых пор она моя родня. Так уж вышло.
Да и мне ли рассуждать об осторожности? Я с ней не в ладах. Просто за жену переживаю. Я ещё не так хорошо знаю здание МФЦ и нюансы системы охраны. Да, я нашёл слепые зоны камер наблюдения, чтобы вынести лампу из хранилища, и вообще был максимально осторожен. Но это не точно. Могут вылезти неприятные сюрпризы. Ну… если что, возьму вину на себя.
Гоняю в голове невесёлые мысли, а из ворот дурдома выскальзывает моя лапа. Идет, озирается, как воровка. Хотя почему как? Мы с ней сегодня самые настоящие воры.
— Отдала? — спрашиваю, когда Даря садится в машину.
— Отдала, — шепчет. — Сказала доктору, что у него есть два часа, чтобы изучить демона. Засеки время.
Вскидываю руку и смотрю на часы на запястье — половина первого ночи. То есть уедем мы отсюда минимум в третьем часу, потом надо вернуть лампу в хранилище, а там и начало моего рабочего дня не за горами. Весело, чо…
— Чем займёмся? — поглядываю на стройные ножки жены и вздыхаю для убедительности.
Меня до сих пор не отпустило, нужна разрядка. Раз уж мы тут застряли на два часа, то почему бы и да? Тем более у меня уже всё готово к процессу.
— Не знаю, — не понимая намёка, Даря вздыхает. — Я на стрессе хочу есть, но уезжать отсюда не стоит.
— Я тоже голодный, — кладу руку на бердо жены и медленно веду пальцем к пуговке на её джинсах.
Тут-то уже всё понятно, да?
— Раж, блин! — Дарина лупит меня кулаком по конечности. — Вообще не время! — округляет глазки.
— Лап, ты стресс заедаешь, а я затрахиваю. Мне прям очень надо, — тянусь к ней.
— Я сейчас не могу. Извини, — отстраняется.
Да, ё-моё! Я понимаю, что лапа переживает, но и меня понять можно. Либидо снова бесится, яйца ломит, голова соображает с трудом. Не, я могу передёрнуть, но эффекта хватит минут на десять, а потом снова начнёт рвать крышак.
Хочу озвучить мысли, но у жены жужжит телефон.
— Это Давид Олегович, — она демонстрирует мне экран смартфона и бледнеет.
— Бери трубку, — вздыхаю.
— Алло, да. Что-то случилось?.. Нет, мы ждём возле ворот… Да, два часа… Как? Нет!.. Ладно, я поняла, — жмёт кнопку отбоя и сидит белая, как мел.
— Что там? — у меня терпение на пределе.
— Сказал, что два часа ему мало, — Даря сверлит взглядом потухший экран телефона. — Мы заберём лампу утром. Точнее, я заберу, — поворачивает голову ко мне. — Ты уже будешь работать.
— Доктор там ничо не попутал? — бросаю короткий злой взгляд на здание больницы. — Ему сказано два часа, значит, два часа.
— Раж, мы не в том положении, чтобы ставить условия, — лапа тяжело вздыхает. — Он пытается помочь Любе. Я надеюсь, — добавляет тихо.
Вот-вот, только надеяться и остаётся. Но в любом случае я не позволю Даре одной забирать эту чёртову лампу с демоном.
— Значит, утром поедем вместе, — выдаю сухо.
— Но тебе на работу к пяти, — хлопает ресничками.
— Пенсионер этот… — поджав губы, вспоминаю пока ещё действующего начальника охраны, — кинул меня сегодня одного. Вот пусть завтра день без меня начинает.
— Тоже верно, — Дарина с облегчением выдыхает. — Мне одной было бы страшно везти демона в МФЦ.
— Вот и решили, — поворачиваю ключ в замке зажигания. Мотор мягко рычит. — А сейчас едем ко мне.
— К тебе? — жена вздрагивает. — Может, отвезёшь меня домой? Ко мне домой, — уточняет, чтобы я точно не ошибся с дорогой.
— Издеваешься? — крепко сжимаю пальцы на руле.
— Раж, я не издеваюсь. Просто настрой совсем не тот. Да и зачем рисковать? Ты ведь не хочешь навредить мне?
Это что-то новенькое. Не так давно лапа сама меня соблазняла всеми возможными и невозможными способами, и ни хрена её не останавливало: ни стресс, ни опасность. Но стоило мне научиться более или менее контролировать агрессию, у жены
— Я чувствую, что могу себя контролировать. Пара завязанных в узел фонарей во дворе тебе точно не навредят.
— Раж, я… не могу. Не сегодня, — отводит взгляд, мнёт пальчиками ремешок сумки.
— Почему у меня ощущение, что ты мне что-то недоговариваешь? — ловлю виноватый взгляд лапы.
— Э-э… ничего, — мотает головой. — Поехали к тебе, — неожиданно меняет решение.
Хрен этих женщин поймёшь. То не хочет ко мне, а то бац — поехали. Задницей чую, что здесь что-то не то, но Даря не признаётся. Или мне кажется?
Выруливаю на дорогу, поглядывая на жену. Она сидит напряжённая, с прямой спиной, как кол проглотила, в сумку вцепилась до белых пальцев. Будто я не муж ей, а незнакомый дядя, который везёт не домой, а хрен знает куда. Чо за фигня?
Раж заметил, что я веду себя странно. Да, так и есть. Но не без причины, блин!
Прогулка по дурдому с лампой, в которой заточён демон, — стресс. Но я стрессанула ещё больше, когда отдала артефакт доктору и вышла из его кабинета. Я услышала голос девушки-ангела из Петри.
Вздрогнув, обернулась, но ничего, кроме пустого коридора, не увидела. По телу пробежал холодок с мурашками. Я ещё пару минут стояла, дыша через раз, и прислушивалась к гудящим на потолке лампам.
Дурка — не то место, где хочется задержаться. Списав всё на волнение и усталость, я пошла на выход. Но и пяти метров не прошла — снова замерла, услышав зловещее проклятие. Голос падшего ангела звучал у меня в голове, как из наушников на приличной громкости.
Слуховая галлюцинация повторялась словно на репите, а я ничего не могла с ней сделать. Голос без конца твердил, что если я останусь с оборотнем, то умру…
А потом всё закончилось. Я очнулась, сидя на полу в коридоре: меня знобило как при высокой температуре, а голова кружилась и гудела.
Немного отдышавшись, я собрала мысли в кучу и пришла к выводу, что аферистка из Петри решила меня дожать. Я не спешу вернуться к ней с денежками, и она делает всё, чтобы исправить эту жестокую несправедливость. Готова спорить, что дамочка и не на такое способна. Коза, блин.
— Лап, ты здесь или где? — голос мужа возвращает меня в реальность.
— Да-да, конечно! — моментально оживаю и делаю вид, что всё в порядке.
Но нет, ничего не в порядке. Мы едем домой к Ражу, и ежу понятно, чем будем там заниматься. Страшно…
Поздравляю, Дарина Дмитриевна, ты словила паранойю! Головой я понимаю, что мной манипулируют с помощью магии, но плохое предчувствие сводит с ума.
— Идём? — Раж подаёт мне руку.
Я снова выпала из реальности, а тем временем зверь успел доехать до дома, припарковать машину возле подъезда, заглушить мотор и галантно открыть мне дверь. Ох…
— Да, идём, — изображая улыбку, выхожу из авто.
Муж у меня далеко не дурак, да и наша связь подсказывает ему, что я, мягко говоря, что-то от него скрываю. Но я не могу признаться. Во-первых, как-то поздновато для откровений, а во-вторых — я буду выглядеть тупо. Ещё недавно я ничего такого не боялась, а теперь трясусь. И из-за чего? Из-за слов какой-то хитрожопой заразы. Раж решит, что я больше его не хочу и тупо ищу повод слиться.
Я должна перестать думать о глупостях, надо взять себя в руки. И я беру. А муж берёт меня за руку и стремительным шагом ведёт к подъезду.
Заходим в подъезд, и Раждэн резко останавливается. Стоп-сигналов на «заднем бампере» у моего мужа нет, и я втыкаюсь носом ему в спину.
— Ты чего? — спрашиваю растерянно.
— Помолчи, лапа, — командует и принюхивается.
Всю решительность Раж растерял, теперь он напряжён и сосредоточен. Только непонятно, кого вынюхивает.
— Что случилось-то? — не выдерживаю минуту молчания.
— Около получаса назад здесь были оборотни, — выдаёт Раж. — Трое.
— И? Что в этом такого? — спрашиваю в недоумении. — В старом городе полно оборотней. Может, в гости к кому-то приходили.
— Ага, приходили, — с рыком отзывается зверь. — Ко мне.
Он быстро поднимается по ступенькам и толкает дверь квартиры — не заперто. Перед нами открывается совсем невесёлая картина.
— Они ещё здесь? — спрашиваю шёпотом.
— Нет. Ушли.
Сплюнув на пол, Раж идёт в комнату, а я остаюсь стоять в прихожей. Не знаю, кто приходил, но это точно были не воры. По всем законам логики воры забрали бы многое из вещей, что сейчас валяются под ногами, и просто не стали бы ломать мебель. А тут погром конкретный.
Не разуваясь, прохожу в кухню. Под подошвами смачно хрустят осколки посуды, а стол, за которым мы прошлым утром пили кофе, превратился в дрова. Я в шоке.
Кто это всё устроил? Зачем?
Поворачиваю голову и вздрагиваю: к дверце холодильника кто-то пригвоздил ножом записку. Очень замечательно. Обычно для таких целей используют магнит, но это явно не тот случай. Да и смысловая нагрузка записки далека от классического «Купи молока».
— Раж! — не в силах оторвать взгляда от корявых букв, зову мужа.
— Что такое? — он врывается в кухню. — Ты в порядке?
— В порядке, — показываю взглядом на бумажку, прикованную ножом к дверце холодильника. — Пока в порядке.
— Уроды грёбаные! — выругавшись, Раж снова с чувством плюёт на пол.
— Кто? — выдыхаю с дрожью. — Ты знаешь, кто это сделал?
— Волки Самвэлла, — муж извлекает холодное оружие из дверцы. — Тот альфа, с которым мне изменяла Жанна. Мстить мне собрался за то, что я его заставил огрести по полной.
Плохи новости. Записка как бы намекает, что в сценарии мести Самвэлла есть роль для меня. И, скорее всего, это будет мой последний выход на сцену, так сказать.
— Что теперь делать? — нервно сглотнув, поднимаю с пола записку.
— Надо подумать, — Раж забирает у меня бумажку и суёт её в карман куртки. — А пока валим отсюда.
Огромная лапа сжимает мою пятерню, и мы уходим прочь из разгромленной квартиры.
Кажется, я поторопилась с выводами насчёт девушки-ангела из Петри. И ошибалась, когда думала, что встречу смерть от рук обезумевшего после секса мужа. Тут совсем другая история намечается.
Пришлось мне везти Дарю к ней домой — не оставаться же в разгромленной хате. По дороге в Новый город она уснула. Я донёс её до квартиры на руках, уложил в кровать и взялся за телефон. Мне на угрозы Самвэлла по было похрен, а он спал и видел как побольнее ударить. И ведь, гнида, нашёл способ. Угрожает мне, на жену мою намекает. Новых разборок захотел? Будут ему разборки.
Пара звонков кому надо — и я выясняю, что Самвэлл до сих пор в больничке. Значит, налёт на мою хату организовал не он, а его бета Сурен. Ещё пара звонков — и мне становится известно, что Суренчик прямо сейчас отдыхает в известном всем небедным оборотням нашего города закрытом элитном баре. Я сегодня пить не планировал, но раз такое дело…
Приезжаю к бару, бросаю машину на парковке и иду промочить горло ни хрена не дешёвым пойлом. В «Новолуние» кого попало не пускают, но в былые времена я работал на Самвэлла и был частым гостем этого заведения. Проблем на фейс-контроле не возникает.
Захожу, осматриваюсь, принюхиваюсь. Сурен сидит у барной стойки с бокалом своего любимого коктейля — это я вижу. А кое-кого ещё не вижу, но чую носом. Её отвратный запах забирается в ноздри и заставляет моего волка агрессивно оскалиться. Ненавижу! Но сейчас не о ней.
— Доброй ночи, — присев на высокий табурет рядом с бетой, здороваюсь с барменом.
Делаю заказ, а Сурен пялится на меня. Не ожидал? Зря.
— Кто тебя сюда пустил? — бета, желая унизить меня, бьёт вопросом. — Надо поговорить с охраной, — качает головой. — Нищебродам здесь не место.
— Тебя спросить забыл, — хмыкаю. — А вот вашим гиенам в моём доме точно не место, — поворачиваю голову к Сурену. — Вы там не охренели, не?
— Нет, — улыбается. — Я предупреждал, что мы придём в гости.
Беру стакан с выпивкой, делаю обжигающий горло глоток и достаю из кармана куртки записку, которую снял с дверцы холодильника:
— Нет, козлы, вы охренели, — кладу бумагу на столешницу. — Не по понятиям это. Точнее, не по законам оборотней.
Самвэлл — альфа стаи и обязан чтить, уважать и придерживаться волчьих законов. Женщинам не мстят, женщин не используют для мести, но альфа поклал на это болт. И он не блефует.
— Не тебе говорить о законах, — пренебрежительным тоном заявляет Сурен. — Ты кинулся на своего босса — это тоже запрещено. Зуб за зуб, Раж.
— Тронете девочку — я всю вашу стаю прикончу. Не сомневайся.
— Не обещай того, что тебе не под силу. — Допив коктейль, волк, слезает с табурета.
Я тоже встаю. Не получится у Суренчика уйти, я ещё не закончил.
— Хочешь проверить, что мне под силу, а что нет? — гну бровь, сурово глядя на оборотня.
— Я тебя не первый год знаю, Раж. Мне отлично известно, на что ты способен. Или ты думаешь, что я идиот? — снова давит лыбу. — Мы с Самвэллом заставим тебя ответить за всё, но исполнение будет виртуозным и совершенно для тебя неожиданным.
Кровь в венах закипает за секунды. Я комкаю записку, хватаю бету за шкирку и трамбую бумагу ему в пасть. Он пытается сопротивляться, но попытки успеха не имеют, а барная охрана бездействует. Они знают, кто Сурен, и помнят, кем был я — в такие разборки лучше не лезть.
— Жри, с-сука… — шепчу зло. — Может, так до тебя дойдёт, кому и что ты пишешь! — добавляю громко.
В этот славный момент из туалетного закутка в зал вылетает моя бывшая.
— Сурен! — кричит в ужасе Жанна и бежит к нам.
С какого-то перепуга осмелевшая дура теряет весь запал, когда я впиваюсь в неё взглядом. Думаю, видок у меня сейчас тот ещё.
— Какая встреча! — скалюсь, глядя на Жанну. — С ним пришла? — киваю на давящегося бумагой волка и отпихиваю его от себя.
— Не твое дело, — схватив Сурена под локоть, дерзит мне. — Как ты? Позвонить нашим? — очень переживает за беднягу.
Нашим? Ты ж моя радость! В стаю, значит, приняли. Теперь понятно, что Жанна здесь делает. Мне чисто из спортивного интереса интересно: она теперь и с Суреном трахается?
Вытащив огрызки записки изо рта, бета пытается отдышаться:
— Не надо… никому звонить. Придёт время, и он за всё ответит.
Шарманка та же. Видимо, не дошло до Сурена. Зря.
— Рыпнитесь на мою женщину — и я вас всех не бумагу — землю жрать заставлю, — сажусь у барной стойки, беру стакан и выпиваю содержимое до дна.
— Как был бешеным придурком, так и остался, — тявкает из-за широкой спины Сурена моя бывшая.
— Мнение шлюхи меня не интересует, — огрызаюсь.
— Выбирай слова, когда говоришь с будущей матерью наследника моего альфы! — вступается за неё бета.
Вон оно что! Теперь ясно, как Жанна добилась места в стае Самвэлла — ей удалось от него залететь. Красотка, чо. Не стану скрывать, новость шаркнула меня по самолюбию. Я с этой дрянью много лет прожил, и о волчатах она слышать не хотела.
Но сейчас не о ней речь. Я подустал от тупости Сурена и от лишних телодвижений. Снова слажу с табурета и беру бету за грудки. Молча заглядываю ему в глаза. Сдаётся мне, что он всё же идиот. Как и его альфа.
— Слушай сюда, — выдыхаю пары алкоголя ему в морду, — передашь Самвэллу, что если он хочет разборок, то пусть разбирается со мной. Я готов биться, когда он очухается. Раз на раз.
— Как скажешь. — Сурен и бровью не ведёт.
Непонятный итог разговора. Но большего я сейчас не добьюсь. Разжимаю пальцы, и оскорблённый бета удаляется из бара вместе с брюхатой от альфы самкой.
Я не надеялся, что Сурен обделается от моих угроз, но надеялся, что он призадумается. Кажется, я прогадал. Надо думать, как защитить мою лапу. Эти мрази на многое способны.
Легла поздно, спала плохо, встала рано и чувствую себя разбитой. Я даже волноваться не в состоянии, а есть из-за чего. Беспредельщики разгромили квартиру Ража, оставив послание с угрозой фактически адресованное мне. Не могу определиться — это главная проблема или она идёт бонусом к истории с ворованным демоном? Сложный вопрос.
Зевнув, кутаюсь в пальто и сижу, нахохлившись, как воробушек. Погодка сегодня почти зимняя, а Раж толком не успел прогреть машину. Мы едем в дурдом забирать лампу с демоном. Впрочем, ни я, ни муж не уверены, что доктор вернёт артефакт. Мы вообще ни в чём не уверены.
— Прорвёмся, — подбадривает меня зверь за рулём.
— Конечно, прорвёмся, — вздыхаю. — Выбора-то нет.
— Это точно…
Волк пытается бодриться — ситуация под контролем и всё такое, — но мы оба знаем, что это не так. Такое ощущение, что жопа, которая происходит с нами не первый день, вот-вот достигнет апогея.
Приезжаем на место. Раждэн остаётся ждать в машине, а я иду на утреннее свидание с Давидом Олеговичем. Может, и стоило сразу взять оборотня с собой, но пропуск в дурдом один и на моё имя. Чтобы пройти дальше поста охраны, Ражу пришлось бы устроить скандал, а возможно, и драку — это крайняя мера. Но так и будет, если психиатр решит выкинуть что-нибудь не по плану.
Длинный больничный коридор заканчивается дверью кабинета врача, и я, выдохнув, стучусь.
— Заходите! — отзывается Давид Олегович.
— Доброе утро, — решаю начать встречу с позитива, хоть на душе и скребут кошки.
— Добрейшее! — психиатр в отличном настроении. — Всё получилось, — широко улыбается.
На его столе стоит лампа с «джинном». В смысле, с демоном. Это значит, что обойдёмся без афёр? Хотелось бы.
— Вы подберёте лечение для Любы? И-и… я могу забрать? — поглядываю на артефакт.
— Лечение я уже подобрал, ваша сестра сегодня чувствует себя гораздо лучше, — отчитывается доктор. — И да, демона вы можете забрать.
— Спасибо, — выдыхаю с облегчением.
Но Давид Олегович цепляет пальцем ручку масляной лампы и притягивает её к себе:
— Не так быстро, — вздёргивает бровь. — Спасибо, как говорится, на хлеб не намажешь.
А вот и причина энтузиазма в лечении особенной пациентки. Стоило догадаться, что специфическая услуга Давида Олеговича не пройдёт по полису ОМС. Но он не намекал! Конечно, я затупила.
— Сколько? — спешу исправить ошибку.
— Скажем-м… — врач окидывает меня задумчивым взглядом. — Пятьдесят тысяч.
Сколько?! У меня даже рот приоткрывается от удивления. Что за конские цены?!
— У меня нет столько, — растеряно хлопаю ресницами.
— Не надо устраивать здесь торги, — врач кривится. — Я рисковал, помогая вашей сестре. Так что-о… — дует щёки. — Вы взрослая девушка, всё понимаете.
Я тоже, блин, рисковала, устроив кражу демона из бункерного хранилища МФЦ. И рискую до тех пор, пока не верну лампу с тварью на место. Просто «уважаемый» психиатр не до конца понимает, на что я готова, чтобы забрать артефакт. Один звонок — и мой бешеный зверь разнесёт пост охраны, поднимется в кабинет и возьмёт алчного докторишку за горло.
Представив в красках, как это будет, я мысленно вздрагиваю и решаю дать Давиду Олеговичу последний шанс. Мясорубку устроить мы всегда успеем.
Достаю из сумочки деньги, которые несколько дней назад дал мне Раж, и шагаю к столу.
— Здесь двадцать восемь тысяч. Это всё, что у меня есть, — кладу пачку купюр на столешницу. — Или вы соглашаетесь, или я звоню мужу, — демонстративно кручу в руке телефон. — Вы помните моего супруга-оборотня? — спрашиваю холодно. — Вы виделись с ним в приёмном покое.
Похоже, мне удаётся освежить память врача. Он меняется в лице, нервно сглатывает и, подумав несколько мгновений, забирает деньги. Правильное решение.
— Возьмите это, — брезгливо пододвигает к краю стола лампу, — и убирайтесь отсюда.
Очень замечательно! Хватаю артефакт, пока Давид Олегович не передумал, но «убираться» не спешу.
— Когда выпишут Любу? — давлю тоном.
— Хоть сейчас забирайте, — фыркает врач.
И тут мне становится окончательно ясно, что доктор устроил спектакль. Дешёвым это представление не назвать — билет в первый ряд обошёлся мне двадцать восемь кусков. Не изучал он никакого демона, а Любу, скорее всего, накачивал лекарствами, чтобы она вела себя странно.
Давид Олегович — аферист обыкновенный. Я бы сказала, банальный. И его стоило бы проучить, но… Я рада возможности забрать сестру, лампу и поскорее уйти отсюда. У меня и без этого гада проблем выше крыши. А деньгами пусть подавится.
Луплю ладошками по закрытым дверям лифта на нашем этаже и кричу:
— Раж?! Раж, ты там?! — Голос срывается, сердце стучит, как ненормальное.
— Здесь я! — отзывается зверь из шахты лифта.
Другая бы на моём месте пришла в ужас, а я с облегчением выдыхаю.
Сейчас под моим волком хренова туча метров, а то и километров, магической пустоты, а я радуюсь, что он здесь, а не где-нибудь в другом мире. Пока здесь. Наш дом обожает внезапно открывать порталы между мирами, и неизвестно куда ведёт сегодняшняя дыра.
— Держись! Я сейчас!
Придерживая, норовящий распахнуться халат, под которым у меня ничего, кроме меня, несусь домой. Время почти три часа ночи, а у нас ситуация! И снова всё из-за бешенства моего зверя. После крышесносного секса он выскочил в подъезд, чтобы не пробить в стене квартиры Любы очередную дыру, но что-то пошло не так. Раж замахнулся кулаком на двери лифта, а они распахнулись, и Раждэна затянуло в шахту, когда лифта там не было. Капец полный! Я это видела своими глазами.
Забегаю в комнату сестры и на панике пытаюсь открыть балкон. Ручку, собаку такую, заело!
— Дарь, ты чего? — сонная Люба садится на кровати и щурится, глядя на меня.
— Мне на балкон надо! — психую, дёргая проклятую ручку. — Давай же открывайся!
— Ты время видела? — зевает. — Какой балкон в три часа ночи?
— Такой, блин! Раж застрял в шахте лифта! Там открылся портал в другой мир! Мне нужен ломик, чтобы открыть двери!
Сон у Любы как рукой снимает. Она действует в стиле «Ни слова больше!» — помогает мне открыть заклинившую дверь. Оказавшись на балконе, я хватаю ломик и бегу в подъезд спасать мужа. Сестра за мной.
В четыре руки и один лом с большим трудом, но нам удаётся открыть двери лифта. Я падаю на пол, тянусь к мужу, но вместо него обнаруживаю в шахте девушку-ангела из Петри…
Что за чертовщина?!
Растерянно смотрю, как дамочка с подранными крыльями не хуже мухи ползёт вверх по стене, и мое сердце покрывается корочкой льда. Картинка и так, мягко говоря, жуткая, ещё и звуковое сопровождение добавляет впечатлений.
— Даруш сош норэ — эдар… — вещает ангел. — Даруш сош норэ — эдар! — орёт, глядя на меня снизу вверх.
Нет, этот сюр просто не может быть реальностью.
— Лапа… Лап, проснись. — Голос Раждэна приятной щекоткой забирается мне в уши.
Вскрикнув, открываю глаза и подрываюсь на матрасе. В голове стоит гул, комната приплясывает перед глазами, а вместе с ней и мой обеспокоенный муж.
— Кошмар приснился… — хриплю, держась за горло.
— Я так и понял, — зверь кивает. — Водички принести?
— Угу…
Раждэн уходит в кухню, а я падаю на подушку и пытаюсь отдышаться.
Глубокая ночь. Я в квартире Любы, в моей комнате. А это был просто плохой сон. Всё хорошо.
Я всегда жила в перманентном стрессе — с моей работой это неудивительно, — но после встречи с Раждэном эмоций прибавилось в разы. Про последнюю неделю вообще молчу. На фоне угроз альфы Раж стал опекать меня ещё больше, чем раньше. Теперь мы всё время проводим вместе, и это, скажу вам, чистый трэшак.
Мы оба работаем в МФЦ и часто пересекаемся в здании. На работу едем вместе, обедаем вдвоём, а вечером домой. Тоже вместе. И так по кругу. Зверь даже в выходные не дал мне побыть наедине с собой. Максимум, что я смогла, — поваляться с книгой в комнате, пока Раж готовил нам ужин. Полчасика — негусто.
Муж переживает, что Самвэлл найдёт способ навредить мне, и ни на минуту не хочет оставлять без присмотра. А я, кажется, потихоньку схожу с ума. И ведь его даже домой теперь не спровадить — у Раждэна в квартире после погрома элементарно спать негде. Так и живём.
Оборотень возвращается в спальню, вручает мне стакан с водой и присаживается рядом. Смотрит, как я пью. Да, я теперь и попить водички без его надзора не могу. Очень замечательно.
— Что? — ставлю стакан на тумбочку, смотрю на волка.
— Ничего, — он пожимает плечами. — Ты кричала во сне, звала меня.
— Я же говорю, кошмар приснился, — беру волка за руку. — Бывает.
— Не знаю, — сжимает огромной лапой мою пятерню и смотрит в глаза. — Тебе было трудно дышать.
— Это всё из-за стресса, — отвожу взгляд. — Понимаешь, я… — собираюсь с мыслями, чтобы не обидеть мужа резкими заявлениями. — Я до тебя никогда не жила с мужчиной.
— И что? — Раж искренне не понимает, в чём дело.
— Только не обижайся, ладно? — поднимаю глаза на мужа. — Тебя слишком много в моей жизни, — выдыхаю неприятную для него правду.
— Ну и дела… — он выглядит растерянным. — Я думал, у тебя стресс из-за угроз Самвэлла, а тебе, оказывается, я надоел.
— Нет, ты мне не надоел, — двигаюсь ближе к волку, кладу голову ему на плечо, — просто мне нужно немного личного пространства и одиночества. Иногда, — добавляю тихо.
— Сейчас иначе нельзя. Ты сама всё прекрасно понимаешь, — зверь вздыхает. — Мне тоже непросто. Ты даже не представляешь, чего мне стоит оставаться спокойным рядом с тобой.
Мне становится неловко. Я об этом даже не думала. А ведь Ражу и правда тоже непросто. Я эгоистка…
— Давай спать, — тяну мужа к себе.
Укладываемся, но не в обнимку, как обычно. Оборотень даже во сне старается быть ко мне как можно ближе, но не в этот раз. Раждэн даёт мне немного пусть и номинальной, но свободы. Это приятно.
Зевнув, закрываю глаза, готовясь провалиться в мягкий сон. Очень надеюсь, без кошмаров.
Голос девушки-ангела из Петри у меня в голове. Не смешно, блин! Зря я списала всё на ночной кошмар. Похоже, эта зараза пробралась ко мне в сновидения и специально изводит меня.
Я и сам понимаю, что перегибаю палку, таская лапу за собой везде и всюду. Но что мне делать? Пойти добить альфу, мать его так! Это единственный вариант вернуться к нормальной жизни, только пока цель недостижима. Вот и приходится жить и оглядываться. Я тоже на конкретном нерве из-за всего этого.
Пью кофе в кухне, поглядывая на Любу в коридоре — вот кто у нас познал дзен. Разложила на полу туристическую пенку и сидит в астрале. У Любы всё отлично, а мне стоит у неё поучиться. Она вышла из дурдома на больничный и занялась йогой, медитацией и иже с ними. Молодец, я считаю. Стресс снимает правильными методами, а не бухает по барам.
Любовь без демона оказалась вполне сносной бабой. Не без тараканов в башке, конечно, но в целом нормальной. Извинилась за всё, что творила не по своей вине, и с тех пор ещё ни разу не косячила.
— И не лень тебе в четыре утра вот это вот всё?.. — решаюсь поинтересоваться у самой спокойной дамы в мире.
— Не лень, — приоткрыв один глаз, отвечает Люба. — Я получаю удовольствие от медитации. Особенно если мне не мешают, — тонко намекает, чтобы я заткнулся.
— Завидно мне, — хмыкаю. — Душевное равновесие — не мой конёк.
— Зря ты так думаешь, — Любовь открывает оба глаза. — Я вот для себя всё поняла, разложила по полочкам, и стало легче.
— Что ты поняла? — спрашиваю с искренним любопытством.
— Я была несчастна, потому что не понимала и не принимала себя, — разводит непонятную мне философию. — Все наши страдания исходят от наших ожиданий. Не надо ничего ждать, и тогда не придётся страдать.
— Стопэ, Любовь! — ставлю чашку с недопитым кофе на стол и встаю. — Ты мне мозг свернула, — по стеночке пробираюсь в прихожую.
— Главное — он у тебя есть, — довольно хмыкает сестра лапы и возвращается к медитации.
Пойду прогрею машину, покурю и тоже, может быть, познаю дзен. До Любиных методов я ещё не дорос.
— Я готова, — из спальни выходит Даря.
Действительно готова. Одета, при макияже. Мне становится стыдно, что я тащу лапу на работу к пяти утра, когда она ещё несколько часов могла спать в тёплой постельке.
— Не торопись, — заявляю, взглянув на часы. — Выпей кофе, позавтракай. Я бутеров тебе сделал с колбасой.
— Спасибо, не хочу. Аппетита нет, — сердито бурчит жена и достаёт из тумбочки сапоги.
Понял, не дурак. Сейчас к лапе лучше не лезть даже с заботой.
Прощаемся с Любой, выходим из квартиры и идём к лифту. Даря подтормаживает. В смысле, идёт, но нерешительно.
— В чём дело? — окинув жену внимательным взглядом, вздёргиваю бровь.
— В кошмаре, который мне сегодня приснился… — вздыхает, — был лифт.
— Пойдём пешком, — беру лапу за руку.
— Нет, не пойдём. Клин клином вышибают, — заявляет решительно и жмёт на кнопку вызова лифта.
Лапа — девочка не из трусливых. Это я давно понял, но иногда смелость не идёт на пользу. У моей жены конкретные такие синяки под глазами: их даже Любина лютая тоналка не взяла. Нервы, недосып и ночные кошмары делают своё дело. Мне это ни хрена не нравится.
В лифте лапа жмётся ко мне и молчит. Ей страшно. А мне стрёмно. Ни фига не могу сделать для неё. Только, ёлки-палки, мучаю. Что я за муж такой?
На улице завожу машину и закуриваю. С утра морозец вдарил, надо тачку хорошенько прогреть. И жену.
— Иди сюда, — тяну Дарину за руку к себе. — Замёрзла совсем, дрожишь.
— Я не замёрзла, — она отстраняется, — и дрожу не от холода, — поднимает на меня полные паники глаза.
— Не понял… — нехорошее предчувствие бьёт под дых.
— Мне надо тебе кое-что рассказать, — лапа переминается с ноги на ногу. — Давно надо было, но я думала, что это ерунда.
Я с ней точно с ума сойду! Надо — говори. На хрена нервы из меня тянуть?
— Ну?! — не выдержав молчания, поторапливаю жену.
— Короче… — выдыхает с клубком пара. — Помнишь ангела из Петри? Девушка на стойке регистрации в гостинице, — шмыгает покрасневшим носиком.
— Помню, — восстанавливаю в памяти образ ангела с ободранными крыльями. — Она тут каким боком?
— Я не послушала тебя и заговорила с ней, — отведя взгляд, признаётся Даря. — Я её не просила, но она мне погадала, — замолкает.
Стоит, губки кусает и на меня не смотрит. Я, бляха-муха, уже понял, что лапа накосячила. Осталось понять глубину последствий.
— Дальше-то что? — приходится тянуть из жены каждое слово.
— Даруш сош норэ — эдар… — тихо выдаёт знакомую мне фразу. — Это значит: останешься с оборотнем — умрёшь.
Я теряюсь в пространстве и времени на пару мгновений, а когда прихожу в себя, срочно хочу обратно в забытье. Охренеть информация! Почему лапа мне не сказала, когда мы были в Петри в этой чёртовой гостинице? Я бы этому падшему ангелу-гадалке глаз на жопу натянул!
— Очень вовремя ты решила признаться, — хриплю и стреляю бычком в урну. — Года не прошло.
— Сначала я подумала, что эта девушка просто хочет вытянуть из меня деньги, а сейчас… — Даря вздыхает. — Она как-то залезла в мои мысли и сны. Я постоянно слышу её голос, понимаешь? — нервно жестикулирует. — Я с ума сойду, Раж, — замирает и смотрит на меня, жалобно сведя брови.
— Вытянуть деньги… — повторяю эхом. — Не все в Петри шарлатаны, лап.
— Я уже поняла, — в глазах моей жены собираются слёзы.
Что ты будешь делать с этой маленькой глупенькой девочкой? Никак не поймёт, что я тот, кому стоит рассказывать всё и сразу, даже если на первый взгляд инфа кажется ерундой.
Обнимаю хрупкую девочку, крепко прижимаю к себе — хочу успокоить, но кто бы меня успокоил. Дело — дрянь. Я эту девку из Петри знаю. То есть не лично знаю, но наслышан о её способности видеть будущее. Говорят, она редко ошибается в предсказаниях. Надо что-то делать. Срочно.
Проводил лапу до рабочего места, поцеловал, пожелал хорошего дня и, выйдя из кабинета, провёл инструктаж с её охранником. Да-да, теперь у Дарины Дмитриевны есть личный охранник на весь рабочий день. Парень крепкий, смышленый — думаю, не подведёт, если что. Но хотелось бы обойтись без «если что».
— Всё понял? — строгим тоном спрашиваю секьюрити.
— Немедленно сообщать вам обо всех подозрительных личностях, которые пытаются контактировать с вашей женой, — чеканит он.
— Красавчик! — хлопаю парнягу по плечу. — Работай.
Сунув руки в карманы, разворачиваюсь и иду к лестнице. А там… подозрительная личность номер один. То есть гусь лапчатый. Он же Владимир, мать его.
— Доброе утро, — этот крендель мимоходом здоровается со мной и чешет по коридору к кабинету моей жены.
— Стоять! — командую по-армейски громко.
Гусю приходится притормозить. Хочешь не хочешь, а я ему начальство.
— Что? — оборачивается.
— Ты куда ласты пилишь, юродивый? — Сложив руки на груди, гляжу на Вову, желваками танцую.
— Давай без оскорблений, да? — отвечает борзо.
Ля, оскорбился он! Где оскорбление-то, не пойму? Я чисто по делу спросил.
— Почему не на рабочем месте? — сложив руки за спину, шагаю к подчинённому. — Кто на входе документы у народа проверяет? Тётя Клава?
— Колян проверяет… — бухтит гусь и косится на дверь кабинета моей лапы.
Понятно, куда он шёл, пока я его не тормознул. Совсем оборзел.
— Значит, твоя сегодняшняя смена Коляну в кошелёк упадёт, — выношу вердикт.
— С какого хрена?! — искренне возмущается гусь-Владимир. — Я на десять минут отошёл!
— Лень высчитывать стоимость десяти минут твоего рабочего времени, поэтому округлим, — Я и бровью не веду. — Свободен. — Обхожу Вову и встаю на пути в кабинет Дари.
Лицо охранника покрывается багровыми пятнами. Злится мальчик. Бывает.
— Начальником себя почувствовал? — шипит, стиснув зубы. — Не советую привыкать, — бросает абстрактную угрозу и собирается уйти.
— Чо ты сказал? — ловлю гуся за шиворот. — Или ты молчал, а мне послышалось? — даю ему последний шанс.
— Не послышалось, — дёргается, освобождаясь от моей хватки. — Недолго тебе осталось в начальниках ходить.
— Не надо меня пугать, — скалюсь зло.
— Я по факту сказал, — заявляет бесстрашный и уходит.
Стою в коридоре и понимаю, что облажался конкретно. Надо было Вовчика тряхнуть как следует, чтобы забыл, как гадости в мой адрес говорить. Но я не тряхнул. Дал ему уйти, спустил с рук угрозу. Старею? Да хрен знает. В любом случае поздно об этом думать. Прижму щенку хвост в другой раз.
Тихо матерясь, спускаюсь на первый этаж и шуршу к себе. Работы валом, личных проблем вагон, ещё и этот крендель добавил. Доброе утро!
Злой, как чёрт, захожу в кабинет и становлюсь ещё злее — на столе пухлая стопка бумаг на подпись. Это, пожалуй, самая нелюбимая часть моей работы — ненавижу ставить автографы.
Быстро прохожусь по верхним документам и понимаю, что вся стопка от нашего штатного экзорциста Эдиты. Вечером изучу и подпишу. Подождёт девчуля, ничего с ней не случится. Мне сейчас вообще не до работы.
Падаю в кресло и достаю из кармана телефон. Где-то у меня был номерок одного нужного человечка. Скролю пальцем по экрану — ищу. Вот он.
Давненько мы с этой дамой не общались. Повода не было, а теперь появился. Звоню.
— Добрейшее утро, Раж! — бодро отвечает София. — Не ожидала звонка от тебя.
— Доброе утро, — вздыхаю в трубку. — Я и сам не ожидал, что позвоню, но обстоятельства вынуждают.
— Решил улучшить жилищные условия?
— Не совсем, — задумчиво чешу репу. — Мне надо срочно продать мою квартиру.
— Ту самую уютную квартирку в Старом городе? — Софа едва не взвизгивает от предвкушения.
— Ту самую, да, — снова вздыхаю.
— Без проблем, Раж! — слышу, как риелторша клацает пальчиками по клавиатуре. — Я уже размещаю объявление.
— Нет, ты не поняла, — обрываю полёт её профессионального рвения. — Меня интересует срочная продажа. Сегодня.
— Хм-м… В таком случае я могу сама у тебя её купить. Но, Раж, это будет совсем не та цена, которую может дать новый жилец.
— Понимаю. Сколько ты готова дать за мою хату?
— Скажем-м… — Софа прикидывает цену. — Миллион.
Лям за отличную квартиру в самом сердце Старого города — это охренеть как мало. Но мне срочно нужны деньги. Настолько срочно, что я даже торговаться не стану.
— Я согласен.
— Шутишь?
— Не шучу. Приезжай в обед к моему дому с договором и бабками.
— Отличное начало дня! — София не может скрыть радость. — До встречи!
Я бы на её месте тоже был рад до жопы. Софа купит мою хату за лям, а продаст за четыре. Или больше. Повезло девке.
Меня сложно заставить действовать в ущерб собственному кошельку. Сложно, но можно. Если бы Даря не призналась насчёт предсказания ангела из Петри, я бы и дальше булки мял. Хорошо, что рассказала.
Я знаю, как защитить жену, и я сделаю это. Только вот ей это вряд ли понравится.
Убираю телефон в карман, встаю и выхожу из кабинета. Мои подчинённые могут расслабить булки — начальника не будет на месте почти весь день. Планы у меня грандиозные. Как всё успею — не знаю. Но успею. Должен.
А вечером Дарину Дмитриевну ждёт немного романтики и много шокирующих новостей. Прости меня, лапа, я снова всё решил за тебя.
Аллилуйя! Я закончила исправлять ошибки за Марьяной. Справилась всего за пару дней. Теперь в электронной документации идеальный порядок. Кто молодец?
Ой…
Глянув на часы, тихо хнычу — девять вечера. Я не заметила, как пролетело время, засиделась допоздна. Теперь на личные дела времени не хватит. Приедем с мужем домой, поужинаем и баиньки.
Кстати! Где мой муж? Неужели тоже заработался?
Не успеваю подумать о звере, а он уже звонит. Устало улыбнувшись, беру смартфон и нажимаю сенсорную кнопку ответа:
— Одеваюсь и выхожу, — мурлычу в трубку.
— Одевайся и выходи, — повторяет за мной Раждэн. — На крышу.
Убираю телефон от уха, чтобы убедиться, что это Раж звонит, а не кто-то с безумно похожим голосом ошибся номером. Но ошибки нет — я говорю с моим оборотнем. Я собиралась, как обычно вечером, выйти из МФЦ, сесть к нему в машину и вместе поехать домой. Какая, блин, крыша?
— Ты что придумал? — спрашиваю строго.
— Приходи, лапа. Всё узнаешь, — интригует муж и отключает звонок.
Сюрприз? Для меня? Хм-м…
Меньше всего я сейчас ждала от Ража сюрпризов. У нас куча проблем: альфа этот и предсказание девушки-ангела из Петри. Нет, я не против романтики, но это странно.
Надеваю пальто и выхожу из кабинета. Поднимаюсь на четвёртый этаж и, поплутав немного, нахожу нужную дверь. Дёргаю ручку, и моё лицо целует прохладный вечерний воздух.
Ох… Раждэн тут целый ресторан устроил! И это без преувеличения. Притащил на крышу круглый столик и пару стульев, пригласил официанта и скрипача. На столе блюдо с фруктами, свечи в красивых стаканчиках, бутылка вина и два хрустальных бокала.
Организатор внезапной романтики стоит у ограждения на краю крыши и, глядя на меня, загадочно улыбается. В руках у него аккуратно сложенный клетчатый плед.
— Чтобы не замёрзла, — подходит и накидывает мне на плечи шерстяное одеяло.
Очень кстати. Погодка сегодня по-зимнему прохладная, снежок пробрасывает. А мы на крыше собираемся пить вино и слушать скрипку. Такого для меня ещё никто не делал!
— Не знала, что здесь так красиво, — заворожено смотрю на вечерний Старый город.
Здание МФЦ невысокое, но вид отсюда открывается шикарный. Сверкающие огни улиц, мост, окутанный морозной дымкой, чёрное звёздное небо над головой — и всё это под нежную мелодию скрипки. Вот это я понимаю сюрприз так сюрприз!
— Выпьем? — Раж открывает вино, разливает по бокалам.
Вино оказывается с нотками магии. Терпкое и согревающее — то, что нужно, чтобы не думать о холоде, наслаждаясь романтикой этого чудесного вечера.
Официант приносит горячие закуски, и мы с Раждэном ужинаем, слушаем музыку и болтаем. Еда явно из дорогого ресторана — очень вкусно. Да и вообще всё просто восхитительно! Я даже на какое-то время забываю о проблемах. Но ненадолго.
— Не хочу показаться занудой, но-о… — поджав губы, ставлю бокал с вином на столик. — Где ты взял деньги на это всё?
Будь я девушкой Раждэна, не спросила бы. Но я жена. И наш семейный бюджет переживает не лучшие времена.
— Лап, ну чо ты? — Раж вздыхает.
— Тебе аванс дали? — продолжаю пытать оборотня.
— Нет, не дали. Рано для аванса.
Вот и я думаю — рано. Волк отработал в МФЦ чуть больше недели. Если он снова ходил в Круг биться… загрызу!
— Не скажешь? — гипнотизирую мужа взглядом.
— Скажу. Позже, — отвечает сухо. — Давай расслабимся, ладно? Мне просто хочется побыть с тобой сегодня.
Последняя фраза оборотня мне совсем не понравилась. Вроде ничего такого, но он сказал так, будто собирается со мной попрощаться. Навсегда. Или у меня очередная паранойя разыгралась?
Отогнав прочь дурные мысли, встаю и, кутаясь в плед, иду к ограждению. Кроме красивых видов Старого города отсюда можно увидеть кое-что ещё — мусорный контейнер у чёрного входа. Знаковое место для нас с мужем. Когда-нибудь наши дети спросят, где я познакомилась с их папой, а я гордо отвечу — на помойке. Иногда счастье можно встретить в самых неожиданных местах.
Сильные руки мужа обнимают меня за талию, я спиной чувствую его горячее тело и ещё более горячее желание. Я тоже с ума схожу как хочу его. Думаю, если бы на крыше не было скрипача и официанта, нас бы ничего не остановило. Даже холод. Тю, какой-то мороз. Фигня!
Впрочем, есть ощущение, что мы с Раждэном начинаем привыкать к постоянному безумному сексуальному желанию. Оно постепенно становится частью нашей обыденной жизни и уже не воспринимается так остро, как в начале отношений. Я учусь не провоцировать зверя при любой возможности, а он надел ошейник на свою агрессию. У нас и без лекарства из Альвахалла всё получится — я уверена.
— До встречи с тобой я не знал, что с женщиной может быть так хорошо, — шепчет мне на ушко Раж. — Настолько хорошо, что больше ничего в жизни не нужно. Я люблю тебя, лап.
Мне в сердце втыкается острая раскалённая иголка. От боли я на несколько мгновений перестаю дышать. Сейчас бы развернуться, обвить шею моего зверя руками и, заглянув ему в глаза, ответить «Я тоже тебя люблю», но… У Раждэна был миллион шансов признаться мне в любви, а он сделал это именно сегодня. Дорогущий ужин, вино, обслуга и не признается, откуда взял деньги. Я не идиотка!
— Нет, я так не могу. — Освободившись от тисков-объятий, стягиваю с плеч плед. — Что-то происходит. Признавайся, — упрямо смотрю на волка.
По глазам Раждэна вижу — ему есть что мне сказать. Вздохнув, он прищёлкивает пальцами и кивает обслуживающему персоналу — свободны. Музыкант и официант уходят, мы с мужем остаёмся наедине.
Итак, я одно большое ухо. Что, чёрт возьми, происходит?!
— Я не ходил в Круг. Я продал мою квартиру, — признаётся зверь.
— Что ты сделал? — у меня глаза, как плошки. — Зачем ты продал квартиру?
— Чтобы оплатить одну услугу. — Раждэн достаёт из внутреннего кармана куртки свиток.
Беру бумагу, разворачиваю. Читаю и перестаю вообще что-либо понимать. Это договор на создание портала в Альвахалл. Что, блин?
— Ты собрался в Альвахалл? Сейчас? — поднимаю глаза на волка. — Контролируешь каждый мой шаг, на минуту оставить не хочешь, а тут… Альвахалл, — растерянно моргнув, снова впиваюсь взглядом в строчки.
Да, это договор на создание двери в другой мир. На одну персону. Мне не показалось.
— Это для тебя, — Раж вбивает последний гвоздь в крышку гроба моей надежды на лучшее.
Поверить не могу! Он продал квартиру в Старом городе, чтобы отослать меня в Альвахалл. И возвращать обратно, похоже, не собирается. В договоре черным по белому написано — портал в одну сторону.
Лежу. Смотрю на бортики с вензелями под потолком. Ничего не понимаю. Я в чужой квартире, но как здесь оказалась — не помню.
Зевнув, сажусь на матрасе и ещё раз прохожусь взглядом по комнате. Уютненько здесь. Интерьер в классическом стиле, массивная деревянная мебель под старину, высокий потолок с хрустальной люстрой, мохнатый ковёр на полу. Чисто, и пахнет цветами.
Инстинкт самосохранения молчит, а значит я в безопасности. Очень замечательно. Но почему я здесь?
Встаю, иду к окну и, отодвинув плотную занавеску, замираю с приоткрытым ртом — на улице метель. Погода сегодня шептала, но чтобы настолько много снега… Ничего не видно. Почти ничего.
Прильнув к холодному стеклу, разглядываю чугунный фонарь на высокой ножке. У нас даже в Старом городе такого раритета нет. Чтобы освещать улицу этому фонарю не требуется электричество. Ему нужен старый добрый фонарщик, который зажжёт его обычным огнём. Офигеть! В смысле, добро пожаловать в чужой мир, Дарина.
Напрягаю память, пытаясь вспомнить, что могло привести меня в это прекрасное место.
Раж!
Зверь устроил ужин пари свечах на крыше МФЦ. Мы ели вкусную еду, слушали живую скрипку и пили вино с нотками магии. Думаю, истина, как всегда, в вине. Мой собственный муж подмешал мне в бокал снотворное, и я вырубилась.
Зачем?..
Массируя виски пальцами, напрягаю память ещё раз, и через мгновение перед глазами танцуют строчки договора на открытие портала в Альвахалл.
— Раждэн!
Мой вопль, наверное, слышала вся округа. Но не Раж. Я в Альвахалле, а он остался дома. Чтоб его! Коварный хитрый оборотень!
— О, ты проснулась! — в дверь заглядывает Люба.
Та-а-ак, ещё интереснее! Сестра моя что здесь делает?!
У меня глаза как блюдца и дым из ноздрей едва не валит:
— Люба?! Какого чёрта?!
— В смысле? — она искренне не понимает, почему я возмущаюсь. — Я помогала тебе добраться сюда.
Если Люба кому и помогала, то только Раждэну. Вступила в преступный сговор с моим мужем, стала его подельницей.
— Помощница, блин, — буркнув, обнимаю себя за плечи. — Как ты вообще прошла в портал? Я видела договор с мастером, он был на одну персону.
— Угу, на меня и составляли, — сестра виновато отводит взгляд и замолкает.
— Люба! — впиваюсь в неё недобрым взглядом. — Рассказывай!
— Что? — округляет глаза. — Раж сказал, что ты в опасности, и просил помочь. Я помогла.
Это я уже слышала. Хочу подробностей.
— Хватит косить под дурочку, — скрестив руки на груди, давлю тоном. — Как я оказалась здесь, если договор на твоё имя?
— Ну-у… официально границу миров пересекла только я. А ты… хм-м… Багаж, — виновато улыбается.
— Что значит — багаж? — растерянно моргаю. — Вы что, в чемодане меня в Альвахалл доставили?
— Почти. В большой хозяйственной сумке, — без тени смущения выдаёт Любовь. — Так ваши с Раждэном враги не узнают, где ты. Идеально.
От такого поворота истории у меня случается лёгкое головокружение. На ватных ногах добираюсь до кровати, сажусь и дышу… почти ровно.
— Ты меня по Альвахаллу в сумке таскала? — переварив информацию, поднимаю взгляд на сестру.
— Никого я не таскала, — фыркает и присаживается рядом со мной. — Ты, конечно, девушка стройная, но не настолько. Я грузчика наняла. Он, кстати, помог обменять наши деньги на местные гроны и снять эту квартиру.
— Очень замечательно, — шепчу растерянно.
— А что ещё оставалось? — Люба разводит руками. — Сама бы ты ни за что не согласилась. Пришлось так, — вздыхает.
Конечно, не согласилась бы! Оставить мужа один на один с проблемами, бросить всё и сбежать в Альвахалл — ни за что! Но Раж всё просчитал, ещё и сестру мою завербовал. ОПГ, блин.
— Так… — выдыхаю. — Откуда деньги на грузчика и квартиру?
— Раждэн дал.
За-ши-бись.
Я смотрю, Любовь быстро освоилась. Переварила информацию о существовании магии и иже с ней — ничему не удивляется. Вынуждена признать — я недооценивала сестру. Впрочем, как и мужа. Раж умудрился за сутки провернуть глобальную афёру, а я и не чухнула.
— Не ожидала я от вас такого, — бью по Любе взглядом-плёткой.
— Вот этого не надо! — на всякий случай отсаживается от меня подальше. — Раж попросил помочь, и я помогла. Кстати, — суёт руку в карман джинсов, — он просил тебе передать. — И кладёт на матрас конверт.
О-ой, письмо от мужа! Как это мило!..
Нет! Это вообще не мило!
Нервно цапаю конверт, достаю из него аккуратно сложенный лист бумаги.
Боже, он невероятно догадливый! Какой умный и проницательный мужчина мне достался. Я сейчас с ума сойду от счастья! Ну или просто сойду с ума.
Как знала, что не нужно говорить Раждэну! Я безумно жалею. Но что сделано, то сделано.
Ага, щаз! Не дождётся.
Не дочитав письмо, сую его в конверт и поворачиваю голову к сестре:
— Мы должны вернуться домой, — заявляю строго и уверенно. — Немедленно.
— Не-не, — сестра мотает головой. — Раж сказал…
— Пофигу мне, что там Раж сказал! — подскакиваю с кровати. — Я иду искать мастера порталов. Ты со мной или нет?
Люба хмурится и молчит. Думай, сестрёнка. Желательно побыстрее.
— Ладно, идём, — вздыхает тяжело и тоже встаёт.
Вот и замечательно! А то выдумали, блин, хитрый план.
Пятница, рабочий день окончен. Закрываю кабинет на ключ, ставлю на сигналку бункерное хранилище — всё, пора валить. И желательно в темпе. У меня билет на поезд в Петри. Отправление через два часа, а мне ещё по гололёду и пробкам до вокзала добираться.
Хочу встретиться с крылатой девкой из «Романтика» — пусть мне погадает. Со мной эти штучки на драконьем не пройдут. Ангел будет рассказывать много, подробно и понятно. Я хочу знать, кто или что представляет опасность для моей жены. Может, угроза для Дари — я сам? Самвэлл? Сурен? Или
Спускаюсь в холл и встречаю Змеину Вульфовну. Вид у начальницы недовольный.
— Раждэн, что с вашей женой? — сходу лупит в меня вопросом. — Мне сказали, что она на больничном.
— Так и есть, — держу невозмутимость на лице. — Подхватила какой-то вирус и слегла с температурой.
Легенда с простудой подкреплена больничным листом. Спасибо Тамаре.
— Очень не вовремя, — фыркает Вульфовна. — У нас квартальный отчёт на носу, а мне Золотову даже заменить некем.
— Надеюсь, моя жена не будет болеть долго… — выдаю задумчиво.
— А я-то как на это надеюсь! — громко заявляет Змеина Вульфовна и, поправив сумочку на плече, берёт меня под руку. — Вы на машине, Раждэн?
Ёлки… Только не сейчас!
— На машине, но я тороплюсь, — пытаюсь отцепить от себя руку начальницы.
Хрен там! Чтобы отодрать от себя эту пиявку, надо сломать ей конечность. А это явный перебор.
— Ваша супруга меня расстроила. Не советую усугублять ситуацию, — заявляет Вульфовна, крепче сжимая пальцами мой локоть. — У меня машина на ремонте, а такси придётся ждать не меньше получаса. Подвезёте меня до магазина рукоделия на Восточном бульваре.
Понял. Только чтобы всё успеть, придётся лететь. Полетели, чо.
— Идёмте, — решительно веду даму к выходу.
Я бы с удовольствием послал Змеину куда подальше, но начальство есть начальство. К тому же Вульфовна сильно не в восторге от
Садимся в тачку, я завожу мотор и сдаю назад, чтобы выехать с парковки. На улице холодрыга, а машина не прогрета — дёргается.
— Куда вы так торопитесь? — Змеина Вульфовна хмурится.
— У меня поезд через два часа, — бормочу, выруливая на дорогу.
— Вот мужчины пошли! — недовольно цокает начальница. — Жена лежит дома с температурой, а муж едет в путешествие на выходные.
Вульфовна активно лезет не в своё дело. Ещё немного болтовни в таком ключе, и она из меня сделает козла отпущения.
— Вы занимаетесь рукоделием? — технично съезжаю с темы.
— Занимаюсь, — начальница мгновенно забывает о негативе — поправляет причёску, улыбается. — Вязанием.
— Спицы или крючок?
— Спицы, — поглядывает на меня. — Вы что-то в этом понимаете?
— Я? Нет, — у меня на губах появляется лёгкая ухмылка. — Но моя мама заядлая вязальщица. Сколько себя помню, она всегда вязала.
— О, у вас, должно быть, замечательная мать! — оживляется Вульфовна. — Я искренне верю, что только по-настоящему хорошие женщины имеют талант к вязанию.
Дальше едем под чириканье Змеины о спицах, пряже и прочих рукодельных штучках. Оно мне в свирель не свистело, но я старательно изображаю крайнюю степень заинтересованности. И, надо сказать, у меня получается довольно талантливо. В теме немного шарю. Спасибо моей маме.
Подъезжаю к магазину на Восточном бульваре и паркуюсь рядом с крыльцом. Всё, чтобы дорогой Змеине Вульфовне было приятно. Пусть только валит уже из машины, и я погнал на вокзал.
— Приятно было узнать вас с новой стороны, — подвожу итог разговора.
— И мне приятно было с вами поболтать, — Змеина отстёгивает ремень безопасности. — Спасибо, что подвезли. Хороших выходных.
— До понедельника, — улыбаюсь натянуто.
Начальница покидает салон авто, а я, глянув на время, матерюсь. Тапку в пол и вперёд. Погнал.
Стоп!
Из магазина рукоделия только что вышла моя драгоценная мамочка. Это что ещё за новости? Я думал, она давно дома — вяжет носочки под сериальчик, а она тут!
Выскакиваю из тачки и иду за мамой. Нос волчицы не обманешь — учуяв меня, она останавливается и оборачивается. Глаза мамы Гулико полны удивления и паники. Интересно, как будет выкручиваться?
— Вечер добрый, — подхожу к ней. — Ничего не хочешь мне объяснить?
— Вы кто такой? — мама делает вид, что не узнаёт меня.
— Сын твой, — выдыхаю нервно. — Почему ты здесь, а не дома?
— Вы обознались. У меня нет сына, — морщит нос. — Был когда-то, а теперь нет.
— Хватит валять дурака! — психую конкретно. — У меня нет времени на многоэтажные выяснения отношений! Почему ты не улетела домой?!
Поправив пальто, мама прямит спину и с самым гордым видом смотрит мне в глаза:
— Это тебя не касается, Раждэн, — забывает про амнезию, вспоминает, кто я. — Ты потерял право задавать мне подобные вопросы, когда сделал выбор в пользу капризной человечки, — чеканит без запинки, словно долго репетировала эту фразу перед зеркалом. — Мне пора. Всего доброго.
Разворачивается и идёт прочь по скользкому тротуару. А я стою, прикидывая варианты. Первый: метнуться за мамой и дожать. Второй: плюнуть и ехать на вокзал. Всё и сразу я точно не успею.
Что ж, если выключить эмоции, которых у меня сейчас больше, чем хотелось бы, то всё очевидно: мама Гулико пришла в магазин рукоделия не от плохой жизни. Наверняка поселилась где-нибудь недалеко отсюда в гостинице и от скуки взялась за рукоделие. Волноваться за неё не стоит.
Другой вопрос — зачем она осталась в городе? Кажется, я знаю ответ. Мама ничего никогда не бросает на половине пути, и сейчас — не исключение. Она вбила себе в голову, что должна развести нас с Дарей, и идёт к цели. Других причин остаться здесь у мамы Гулико нет.
Что я должен сделать в сложившейся ситуации? По-моему, ответ очевиден: забить на всё, кроме поездки в Петри. Сейчас ничего важнее этого нет, а с мамой я обязательно поговорю по душам когда вернусь.
Сплюнув на обледеневший асфальт, провожаю маму Гулико взглядом и иду к машине. У меня чуть больше часа, чтобы успеть на поезд в Петри. И я успею.
Когда я сказала, что надо искать мастера порталов, то имела в виду прямо сейчас. Но мы с Любой не можем покинуть квартиру. Виной всему «прекрасный» зеленокожий мужик в кухне. Орк. Тот самый грузчик, которого наняла Люба. Ну, наняла и наняла, зачем было в гости приглашать? Ах, да-а… Клыкастый помог моей сестре снять квартиру, а она в благодарность позвала его на чай. Очень мило с её стороны. И очень не вовремя.
— Он уже третью чашку пьёт, — сидя за столом в кухне, толкаю сестру локтём в бок.
— Пусть пьёт, — шепчет она в ответ. — Тебе жалко?
Нет, мне не жалко. Мне вообще фиолетово на расход воды, заварки и печенек в съёмном жилье. У меня просто нет времени гонять чаи.
— Люба, нам надо идти, — шиплю. — Давай, намекни ему.
Сестра вздыхает и, подперев щёку кулаком, смотрит на мускулистого орка.
— Багул, вы давно живёте в Альвахалле? — мило улыбается.
Как-то сильно издалека Любовь зашла. Я не просила её начинать светскую беседу с орком. Я просила намекнуть ему на выход.
— Я здесь родился и вырос. Всю жизнь живу в этом городе, — улыбается в ответ зеленокожий и суёт в рот печеньку.
— Здорово… — заворожено шепчет Любовь.
Это что такое?! Да она ему глазки строит! Нашла, блин, время.
— Люба!.. — кричу на сестру шёпотом.
— А вы к нам надолго? — игнорируя моё недовольство, Багул поддерживает беседу с Любовью.
— Очень надеюсь, что нет, — отвечаю за неё. — Не подскажете, где нам в Альвахалле найти мастера порталов в другие миры?
Отставив кружку с чаем, орк чешет лысый затылок:
— Есть такой мастер. Только он в пригороде живёт. Часа три на поезде.
— Надо ехать, — полная решимости встаю из-за стола. — Есть ночные поезда до пригорода?
— Есть. Но вы собираетесь ехать в метель? — Багул поглядывает в окно, за которым лютует непогода. — Я бы не советовал.
— Дарь, не надо, — Люба поддакивает орку. — Дождёмся утра.
— Госпожа Любовь права, — клыкастый подливает чая в кружку. — Отсюда до станции далеко. Трамваи в такую погоду не ходят, а такси можно прождать и до полуночи.
— Лучше выпей чаю и успокойся, — сестра тянет меня за рукав. — Ты ведь не хочешь угробить нас, правда?
Пока мы тут гоняем чаи, дома может случиться беда. У меня предчувствие. Нехорошее.
— Пойду тогда… прилягу, — леплю первое, что приходит в голову, и выхожу из кухни.
Конечно, я не собираюсь лежать. Я должна действовать. А с Любой каши не сваришь — она орком увлеклась. Да и пофиг, без неё справлюсь.
По пути в спальню я прихватываю с комода в коридоре толстый адресно-телефонный справочник: полезная штука, когда не знаешь ни мира, ни города, в котором оказался. Надеюсь, там найдётся адрес мастера порталов.
Закрыв дверь в комнате, устраиваюсь на кровати с потрёпанной жизнью книжкой. Искать долго не приходится. «Порталов мастер» на странице с буквой «П». Аккуратно вырываю лист из справочника и прячу в карман.
Теперь нужно заказать такси…
— Обиделась? — в спальню заходит Люба.
— Нет. Просто хочу побыть одна, — спешу завершить бесполезный разговор.
— А мне показалось, что обиделась, — сестра настаивает.
Всё понятно: отставать от меня она не собирается.
— Я же молчу о том, что мне показалось, — бурчу тихо.
— Не молчи. Скажи, — она присаживается рядом со мной на кровать.
— Ты запала на этого Багула, и теперь тебе всё до фонаря, — озвучиваю мысли. — Ты не против остаться в Альвахалле.
— И что в этом такого? — Любовь пожимает плечами.
— Да ничего, Люб! Ничего! — взрываюсь. — Просто когда ты попала в беду, я тебя не бросила! Рискнула работой, отношениями с любимым мужчиной и вытащила тебя из дурки! — тараторю, задыхаясь. — А ты кинула меня ради первого встречного орка! — бросаю с обидой.
— Я тебя не кинула, — насупившись, заявляет Любовь. — Но переться фиг знает куда ночью в метель — это самоубийство. Поедем на станцию утром.
— Ты не понимаешь, да? — у меня на губах появляется горькая улыбка. — Раж отправил меня в Альвахалл, потому что всё реально плохо. Никто не знает, что может случиться за ночь.
— Прекращай опекать мужа, как ребёнка, — сестра хмурится. — Он взрослый сильный мужик и он должен тебя защищать, а не наоборот.
— Ах, простите! — всплеснув руками, округляю глаза. — Я и забыла, что ты у нас эксперт по отношенькам! Напомни, сколько лет ты уже в счастливом браке со своим принцем?
По лицу Любы видно, что я задела её за живое. Но она сама виновата. Зачем было говорить, что я опекаю Раждэна, как ребёнка? Это не так.
— А знаешь что?.. — сестра поджимает губы. — Иди ты… к чёрту, — едва сдерживает слёзы.
Она встаёт, подходит к шкафу и достаёт оттуда огромную сумку. Видимо, в ней меня и доставили в Альвахалл. Люба швыряет сумку на кровать и растирает слёзы по щекам. Она меня так выгоняет или что?
— Это лишнее, — кривлюсь. — Мне нечего в неё складывать.
— Там деньги. Гроны, — голос у сестры дрожит. — Можешь идти куда и когда хочешь, а я остаюсь в Альвахалле.
— Что и требовалось доказать, — фыркаю.
— Думай что хочешь. Мне всё равно, — вздёрнув подбородок, Любовь шмыгает носом.
Любовь — амбассадор гордости! Да плевать вообще. Я не собираюсь сидеть на попе ровно, когда моему мужу грозит опасность.
В Альвахалле магию можно встретить на каждом шагу, а вот смартфоны и интернет здесь не водятся. Этот «прекрасный мир» напоминает пятидесятые годы из нашей реальности. И как, спрашивается, мне вызвать такси? Телефонный аппарат на столике в прихожей из-за метели не подаёт признаков связи, а спрашивать совета у орка не хочется. Остаётся только идти на улицу и «голосовать».
Надеваю пальто и, прихватив с собой замшевый мешочек с гронами, иду к порогу обуваться. Проходя мимо кухни, краем уха ловлю разговор Любы и её нового знакомого — меня обсуждают. Точнее, сестра жалуется, а орк ей сочувствует. М-да… язык за зубами Люба держать не умеет. Ещё немного — и всю душу перед зеленокожим наизнанку вывернет. Но это не мои проблемы.
Влажу в сапоги, открываю дверь и выхожу в подъезд. Бр-р… Холодина! Что же тогда на улице?..
А на улице, ожидаемо, хуже. В разы. Моё пальто на рыбьем меху не спасает от пронизывающего ледяного ветра, а подошвы сапожек скользят по обледеневшему тротуару как коньки. Видимость почти нулевая. Вокруг ни души.
Поймать такси при таком «дано» нереально, а вернуться в съёмную квартиру я не могу. И дело вовсе не в гордости… Я, блин, заблудилась! Прошла метров сто и потерялась. Очень замечательно!
Но мне всё ещё мало приключений. Поскользнувшись, падаю и больно бьюсь копчиком о каменную кладку тротуара. Лёжа тихо скулю и смотрю на кристаллы ледяного молока в воздухе. От холода зуб на зуб не попадает, а от страха замёрзнуть насмерть сердце покрывается инеем.
Подняться не получается, и я встаю на четвереньки. Ползу. Куда? Сама не знаю. Просто очень хочется жить. Но веры в лучшее всё меньше и меньше.
Звон колокольчиков щекоткой забирается в уши, и я поднимаю голову. Сквозь снежную пелену вижу дверь с вывеской, но разобрать надпись не получается. Вцепившись в ужасно холодный чугунный фонарный столб, совершаю нереальное усилие и встаю на ноги. В этот момент метель прекращается. Раз — и нет непогоды. Словно кто-то кнопку нажал, честное слово.
Теперь прочитать надпись на вывеске проще простого: там написано «Аптечная лавка госпожи Эфы». В абсолютно незнакомом городе в метель я доползла до единственного знакомого места. Ну как знакомого… Заочно. Сюда должен был прийти за лекарством Раждэн. А пришла я. Как говорится, все случайности неслучайны.
Осторожно перебирая ногами, добираюсь до крыльца и захожу в аптеку. Колокольчики на двери снова звенят, оповещая о новом клиенте. Хотя здесь и без меня яблоку упасть негде. Народу — не протолкнуться.
— За мной будете, — строго сообщает мне дедушка в чёрном кашемировом пальто.
— Э-э… Ладно, — выдаю неуверенно, но вставать за господином не спешу.
Вообще-то я не собиралась стоять в очереди. Мне бы согреться.
— Десять минут до закрытия! Обслуживаю только по рецептам! — кричит из-за лакированного прилавка женщина в круглых очках и белом халате.
Я так понимаю, эта милая полноватая дама и есть госпожа Эфа. Видимо, она с большой любовью и трепетом относится к своему делу, раз сама работает в лавке фармацевтом.
Пока я разглядывала хозяйку заведения, большинство покупателей покинули помещение. Наверное, это были люди без рецептов. Блин, и я без рецепта. Теперь как-то неловко стоять «зайцем». Но я ещё не согрелась.
По стеночке ползу в самый дальний угол зала и встаю там, стараясь не привлекать внимания. Сейчас руки, ноги отойдут, и я уйду. Десять минут — не больше.
— Пять унций «Негодования», — покупательница протягивает аптекарше заполненный бланк.
— Доктор выписал вам две с половиной унции «Негодования», — прочитав рецепт, Эфа поправляет очки на носу.
— Я знаю, — дама машет ручкой. — Но боюсь, одной дозы будет мало, и я снова прощу мужу все грехи.
— Доктору виднее, — строго заявляет аптекарша. — С вас пятнадцать грон за две с половиной унции.
Заворожено наблюдаю, как Эфа отмеряет пипеткой дозу препарата и пытаюсь переварить то, что услышала. Я разное повидала, но чтобы в аптеке продавали негодование в жидком виде… Однако! Интересно, что ещё здесь есть? Может быть, «Любовь» на разлив или «Ненависть» в порошке?
Как мелко я плаваю со своими предположениями, становится ясно, когда пожилой мужчина в чёрном кашемировом пальто, просит у Эфы… «Жадность»!
— Ох, и насмешили вы меня, господин Гросс! — от души хохочет аптекарша.
— Чем же? — мужчине совсем не смешно. — Рецепт от доктора, печать настоящая.
— Я не об этом! — утирая слезу веселья, заявляет Эфа. — Да простит меня Королева, но вы, господин Гросс, самый большой скупердяй Альвахалла! Зачем вам «Жадность»?
— Понимаете, дорогая моя Эфа, я, похоже, старею, — тяжело вздыхает мужчина. — Позавчера одолжил племяннику сто грон, а сегодня подал нищему у собора. Куда это годится? — качает головой. — Я так всю репутацию растеряю.
— Хм-м… действительно, — аптекарша сбавляет градус веселья. — Серьёзный случай.
— Да-да! — кивает господин Гросс.
Эфа набирает пипеткой «Жадность» из большой бутылки и поглядывает на меня. Ч-чёрт… заметила. А я так надеялась основательно согреться и досмотреть «сериальчик». В этой аптеке не только тепло, но и очень интересно.
— Что же вы там стоите? — аптекарша улыбается мне. — Проходите ближе.
— Я-а-а… — делаю неуверенный шаг вперёд. — У меня нет рецепта, — чувствую, как щёки наливаются краской. — На улице была метель, и я зашла погреться. Мне пора. Извините, — топаю к двери.
— Как это — нет рецепта?! — прилетает мне в спину от Эфы. — Рецепт у вас при себе!
— Что? — оборачиваюсь.
— Проходите, не стесняйтесь, — настаивает аптекарша.
У меня с собой рецепт? Нет. Вроде. Спорить с Эфой не берусь — иду к лакированному прилавку. Мне интересно, что из этого получится.
— Вы, наверное, меня с кем-то перепутали, — пытаюсь объяснить хозяйке лавочки.
— Я ничего ни с чем и никого ни с кем не путаю. Никогда, — заявляет Эфа. — Подождите минуту, пожалуйста, — просит меня и переводит взгляд на господина Гросса. — С вас тридцать пять грон, — мило улыбается мужчине.
— Сколько?! — мужчина взрывается мгновенно. — Тридцать пять грон за малюсенький флакончик «Жадности»?! Это грабёж!
— Это цена, — Эфа хихикает. — Наличные или чек?
— Чек, — буркнув, покупатель достаёт из внутреннего кармана пальто чековую книжку.
Выписывая бумажку на тридцать пять грон, он тихо, но от души костерит аптекаршу. Только её, похоже, это ни капли не смущает. Правильно, чего ещё ждать от главного скупердяя столицы? Мужчина забирает пузырёк с «Жадностью» и уходит. Мы с Эфой остаёмся в аптеке одни.
— Итак, госпожа Золотова, — она прямит спину, — ваш рецепт, будьте добры.
— Что?.. — у меня глаза едва не вываливаются из орбит. — Откуда вы знаете моё имя?
— Я много чего знаю, — аптекарша хмыкает. — Рецепт у вас в кармане, в бумажном конверте.
Пара мгновений, чтобы немного отойти от шока, и моя рука сама тянется в карман. Там письмо от Раждэна, которое мне дала Люба. Но… кроме письма в конверте я нахожу ещё и рецепт. Почему я его там сразу не заметила? И как о нём узнала Эфа?
— В-вот… — растеряно моргнув, отдаю бланк аптекарше.
— Угу… «Умеренность» в таблетках, — Эфа достаёт с полки три спичечных коробка и кладёт их на монетницу. — Пятьдесят грон, — озвучивает цену.
— Да… я… сейчас, — суетливо развязываю замшевый мешочек с гронами и пытаюсь отсчитать деньги.
Проблема в том, что гроны — это мелкие шарики, чуть больше дроби каждый, а у меня руки-крюки.
— Всё в порядке? — участливо интересуется Эфа.
— Всё отлично! — улыбаюсь смущённо. — Просто пальцы ещё не согрелись.
— В таком случае вам надо выпить что-нибудь согревающее. Могу предложить какао.
— Эм-м… мне неловко.
— Неловко будет, если придётся собирать деньги по всему залу, — безапелляционно заявляет аптекарша.
Я пикнуть не успеваю, а она вешает на дверь табличку «Закрыто». Похоже, придётся задержаться. Отказывать невежливо. И бесполезно.
— Я иду тебя искать! — ору на всю гостиницу и, собственно, иду искать.
Вечер, полумрак узких коридоров «Романтика» и я злой, как чёрт, ищу драпанувшую девчонку-ангела. Заведение сегодня пустует — ни одного постояльца, — и я чувствую себя махровым маньяком. Но раз начал — закончу. Молись пернатая.
Эта коза за администраторской стойкой едва увидела меня на пороге — дала по тапкам. Невиновные не бегают. Значит, рыльце у неё в пушку, а мне страсть как хочется узнать, в чём дело.
Иду по приборам. В смысле, по запаху. Прятаться от оборотня с волчьим нюхом — глупо и недальновидно.
— А-ай! — верещит девчонка в ужасе.
В одном из номеров в шкаф залезла. Наивная. Хотя…
Крепко держу девку за руку и сую голову в недра шкафа. Ля-я! Да у нас тут вход в тайную комнату! Или, правильнее сказать, в подземелье. Не успела, красавица, уйти огородами.
— Ну, привет, — рычу, выдёргивая гадалку из убежища.
— Не надо! Прошу, не трогайте меня! Я всё расскажу! — паникует.
Вот это я понимаю! Не успел толком припугнуть, а она уже на всё согласна. Мне нравится.
— Давай! — соглашаюсь с энтузиазмом. — Рассказывай на хрена ты к моей жене с гаданием полезла и что оно значит! — требую и тащу девчонку к кровати.
Толкаю хрупкую хозяйку гостиницы на грязный матрас. Она падает и зыркает на меня со страхом и ненавистью — идеальная жертва.
— Меня попросили погадать вашей жене… — выдаёт тихо.
Интер-р-ресно как! Я, честно говоря, на это не рассчитывал. Думал, ангел взяла мою лапу в оборот: сказала ей часть правды, а часть утаила. До лучших времён. Эта девка хоть и прорицательница с хорошей репутацией, но денежки любит. Как и все в Петри. Только, походу, в истории наметился ещё один пассажир.
— Кто? — нависаю над гадалкой. — Говори, сука! — беру её за горло.
— Я… Я его не знаю! — ангел таращит глаза. — Он из вашего мира!
— Как он выглядит?
— М-молодой! Красивый…
— Ля-я, ты описала!.. — не могу скрыть разочарования и добавляю нажима на горло девчонки.
— Нет! Я знаю… — хрипит под натиском, цепляясь за мои запястья. — Его имя!
Терпеть не могу прижучивать баб, а эту приходится. Почему нельзя сразу всё сказать? Нет же, надо тянуть кота за яйца, вынуждая меня применить силу.
— Я и убить могу ненароком, — объясняю глупой козе и за руку рывком поднимаю с кровати. — Давай информативнее как-то, да? — держу её за плечи, заглядываю в глаза.
— Он представился чужим именем, но я случайно услышала на улице, как кто-то окликнул его… — замолкает на пару мгновений, Вова. Он обернулся.
Гусь, ёлки! Выходит, он попросил ангела погадать Даре.
— Ясно, — отпускаю девчонку. — То, что ты сказала моей жене — правда?
Девчонка шагает назад и опускает глазки в пол:
— Это ложь, — признаётся стыдливо. — Тот парень пришёл ко мне, показал фото вашей жены и сказал, что она прибудет вместе с вами в Петри. Он дал мне денег. Хотел, чтобы я нашла вас на вокзале и погадала вашей жене. Но не по-настоящему, — вздыхает. — Я сказала девушке то, что он просил.
— А мы ещё и поселились в твоей дыре… — ворчу задумчиво. — Удобно.
— Поезд до вашего мира отменили, а моя гостиница самая близкая к вокзалу и самая приличная. Звёзды сошлись, — пожимает плечами.
Я бы сейчас и тем звёздам, и этой козе навтыкал по самые помидоры. Но хрен с ними, пусть живут.
— А потом? Ты залезла в мысли и сны моей женщины. Это тоже Вова оплатил?
— Угу… Он приходил сюда после всего.
Гусяра, а! Хорош, падла! Нагадил так нагадил.
Если бы я не работал в МФЦ, то ещё долго гадал бы, как Вовчик всё провернул. А зная устройство магического ведомства, понять это несложно. У нас есть комната с порталами в другие миры. Дверей немного — выбор небольшой, но в Петри попасть можно. Порталы работают в одностороннем порядке. То есть из нашего мира можно попасть в Петри, а возвращаться придётся своим ходом. Мне сегодня совесть не позволила воспользоваться служебным положением, а Вова тогда не постеснялся. Он приехал домой из Левенроса, просчитал, что мы с Дарей домой доберёмся вовремя только через Петри, и шагнул в дверь в портальной комнате. Договорился с гадалкой и уехал обратно. Поезда из Петри до нашего мира ходят как дачные электрички — спрос большой. Как у него всё гладко получилось. Бесит меня это резиновое изделие узкого назначения.
Не прощаясь, ухожу из «Романтика» и двигаю к вокзалу. Пора домой. С гусём разговор намечается интересный. Только слов будет мало.
После признания гадалки у меня камень с души упал — жизни моей пары ничего не угрожает. Я не жалею, что отправил лапу в Альвахалл. Она у меня девочка добрая и наверняка решила бы простить гуся. А я не прощу. И помешать мне некому. Ух, разгуляюсь!
А после Вовчика поеду и разберусь с альфой. В этом вопросе отсутствие Дари в нашем мире тоже мне на руку. Самвэллу теперь нечем меня шантажировать. Всё складывается просто замечательно. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
— Подождите! Стойте!
Оборачиваюсь. Девчонка с ободранными крыльями несётся за мной. Мало я её тряхнул?
— Добавки захотела? — строго гну бровь, когда она подбегает ко мне.
— Нет, я… — пытается восстановить дыхание. — Я хотела извиниться. Мне очень стыдно. Гадая, я не вру, но… Мне срочно нужны были деньги.
— Извинения приняты. Катись к чёрту, — бросаю холодно и собираюсь уходить.
— Нет, подождите, — девчонка хватает меня за руку. — Я могу погадать вам. Бесплатно. В качестве компенсации. Хотите?
— Нет, — освобождаю конечность.
— Уверены? — девчонка щурится, глядя на меня.
— Уверен, — отвечаю, не раздумывая.
Гадания порождают сомнения, а мне это сейчас не нужно. Есть чёткий план: нагнуть Вовчика, Самвэла и его гиен, а потом вернуть жену из Альвахалла. Я и без этой куры ощипанной знаю своё будущее.
— Я чувствую, что должна предупредить вас о чём-то важном. Позвольте погадать вам, — не отстаёт девчонка. — Я искренне хочу помочь.
— Себе помоги, — сплёвываю на тротуар и окидываю взглядом улицу. — Живёшь в гадюшнике и становишься как они, — киваю на продавца живого товара. — Скурвишься — не заметишь. Предпосылки уже есть.
Отчитав ангела с ободранными крыльями, разворачиваюсь и шагаю на вокзал. Тратить время на глупости я не собираюсь.
Полчаса в компании госпожи Эфы за чашкой какао — и я согреваюсь и немного успокаиваюсь. Нет, тревога за мужа никуда не делась, но я посмотрела на ситуацию с другой стороны. Дороги и железнодорожные пути завалены снегом, поезда и такси не возят пассажиров — я могу хоть взорваться от беспокойства, но толку не будет. К тому же заявиться к мастеру порталов среди ночи — не лучшая идея. Выход один: взять себя в руки и дождаться утра, когда снегоуборочная техника закончит с последствиями метели.
Поблагодарив госпожу Эфу за всё, прощаюсь с ней и выхожу на улицу. Морозная тишина и чистое звёздное небо — будто не было недавно страшной непогоды. О метели напоминают сугробы на дороге и тротуарах, и занесённые снегом ретроавтомобили на обочинах.
Шмыгая носом, гребу по тротуару по морю из снега. Надо как-то найти дом, где Люба сняла квартиру. Дороги я не знаю, но надеюсь, что это где-то рядом. Не могла же я уползти на четвереньках далеко?!
— Даря! — голос сестры бьёт мне в спину.
Оборачиваюсь и вижу Любу — она машет мне рукой и торопливо топает по сугробам. Не ожидала увидеть её здесь. Тем более одну. Я думала, она до сих пор пьёт чай в компании зеленокожего кавалера.
— Ты как здесь оказалась? — бурчу сердито.
— Тебя искала, — Люба тяжело дышит. — Нашла, слава богу.
— Надо же… И что, бросила ради этого своего клыкасто принца? — не могу удержаться — язвлю.
— Вон он, — улыбнувшись, сестра кивает на дорогу.
Поворачиваю голову, и челюсть отвисает. По заснеженной улице катится машина… вроде джипа на огромных колёсах. Я такие тачки только на фотках видела. И то не такие, а лишь подобные. Для Альвахалла с его горбатыми ретроавто этот монстр-трак просто сюрреализм какой-то.
— Что это? — растерянно смотрю на сестру.
— Багул на авто его дяди, — вздёрнув подбородок, объясняет сестра. — Он одолжил машину, чтобы подвезти нас до пригорода. Карета подана, госпожа Золотова, — подмигивает мне.
В том, что этот «танк» довезёт нас по непроходимым снегам, я не сомневаюсь. У меня сомнения по другому поводу.
— Люб, что значит —
— А теперь не хочу, — пожимает плечами.
Мне становится грустно. Я наговорила сестре всякого, и теперь её грызёт совесть. Получается, она решила покинуть Альвахалл не потому, что хочет помочь мне, а потому что ей стыдно. Это неправильно. Я вовсе не хотела, чтобы Люба чувствовала себя обязанной.
— Ты имеешь право на счастье, — беру её за руку. — Прости меня за то, что тебе сказала. Это было на эмоциях.
— И ты прости, — вздыхает. — За полгода я привыкла жить, как хочет демон. Иногда мне сложно сразу принять правильное решение.
— Люб… — поджав губы, смотрю на неё.
— Поехали, — подталкивает меня к автомонстру. — Багул сказал, что доедем за час. На машине быстрее, чем на поезде.
За час? Получается, мы приедем к портальщику поздним вечером, а не ночью. Шансы попасть домой сегодня есть. Очень замечательно!
О том, как мы с Любой карабкаемся в эту тачку, можно писать монологи для комиков. Незабываемые впечатления! Но я на всё готова ради того, чтобы поскорее оказаться дома.
В салоне «монстра» темно и тепло. Улыбчивый орк за рулём подбадривает меня и сестру, обещает, что домчим быстрее ветра, но я слышу в его голосе нотки грусти. Он знаком с Любой всего несколько часов, а расставаться с ней не хочет. Знакомые чувства для меня. Я помню, как Раж уходил, а я сидела в прихожей и ревела белугой… Тогда нам казалось, что мы больше не увидимся. Никогда. И совершенно неважно сколько вы знакомы: пару лет или два часа. Дело совсем не в этом.
— Люб, оставайся. Я справлюсь, — тереблю её за рукав куртки.
— Сестёр на женихов не меняю, — шепчет мне на ухо и, грустно улыбнувшись, отворачивается к окну.
У меня под горлом комок горечи и слёзы на глазах. Мне жаль, что всё так вышло. Если бы я могла всё исправить из Альвахалла, я бы исправила, но я не могу. А Люба не может бросить меня одну. Конечно, ей жаль покидать волшебный город и принца, которого она здесь наконец-то встретила, но её забота искренняя. Я её чувствую.
Держимся с сестрой за руки, как в детве, и молчим. Орк за рулём тоже немногословен. Сказал что-то про погоду и притих. На сердце тяжело. У всех.
Вытираю слёзы, выдыхаю и решаю разбавить тишину:
— Люб, я всё хотела спросить, но не получалось… Когда демон в тебя вселился? Где ты подхватила эту заразу?
Сестра щурится, видимо, вспоминая «прекрасный» момент.
— Не знаю, — отвечает. — Однажды я просто начала слышать голос. Он приказывал, а я делала. Не могла сопротивляться, — от волнения выламывает пальцы. — Я думала, у меня реально проблемы с головой, — вздыхает.
— Когда это началось? В какой день?
— Да не помню я! — Люба сильно взволнованна.
Странно. Я, например, никогда не забуду, как тварь в меня залезла. Такое не забывается.
— Постарайся вспомнить, ладно? — глажу бедняжку по руке.
— Ой, Дарь… — её передёргивает. — Я медитацией занимаюсь, чтобы забыть какой была, а ты мне вспомнить предлагаешь, — кривится.
— Мне почему-то кажется, что это важно. Объяснить не могу, но есть такое чувство.
— Хорошо, я попробую, — без энтузиазма соглашается Любовь.
После встречи с истинным я стала больше прислушиваться к интуиции — побочное действие парной связи. Шестое чувство подсказывает, что демон залез в мою сестру неслучайно.
Как и обещал Багул, мы добрались до пригорода Альвахалла за час. Не улетели в кювет и не врезались в грузовики, которые шли навстречу. Мы живы, мы на месте, а значит скоро окажемся дома, и будет совсем хорошо.
Показываю орку вырванную из справочника страничку, и он привозит нас к дому портальщика. Пришло время прощаться. Поблагодарив Багула за всё, говорю ему «пока» и выпрыгиваю из высокой машины. А Люба не спешит. Пусть поговорят напоследок, пять минут погоды не сделают.
Переминаясь с ноги на ногу, разглядываю дом мастера порталов, жду сестру. Интересная архитектура в Альвахалле. Чем-то напоминает старую Прагу.
— Ну всё, идём, — рядом со мной материализуется Люба.
— Напугала… — выдыхаю.
Я не ожидала, что сестра так быстро наговорится со своим зеленокожим принцем. Вон он, бедненький, в салоне автомонстра. Прилип к стеклу и смотрит тоскливым взглядом на Любовь. Даже мне становится от этого грустно.
— Может, останешься? — сильно не первый раз спрашиваю у сестры. — Мне его жалко, — киваю на орка.
— Мне тоже, — вздыхает Люба. — Возможно, когда-нибудь я наведаюсь сюда ещё раз, но сейчас мы должны вернуться домой. Вместе.
Она машет рукой Багулу и берёт меня под локоть. Идём к дому.
Я нажимаю на холодную металлическую кнопку дверного звонка, и нам почти сразу открывают дверь. Седовласый дедуля в терракотовом жилете будто ждал нас у порога.
— Э-э… добрый вечер, — здороваюсь с ним растерянно. — Мы ищем мастера порталов.
— Волшебного вечера, — улыбается старик. — Вы пришли по адресу. Проходите.
Проходим и оказываемся в просторной прихожей. Уютненько здесь, только не прибрано. Вещи валяются, коробки какие-то стоят. Стягивая сапоги с ног, рассматриваю бардак и понимаю, что это хлам из разных миров. Кое-что из безделушек я уже видела на работе, и это точно были вещи не из Альвахалла. Интересно здесь.
— Капец… Ему бы клининг заказать, — шепчет Люба.
— Это просто творческий беспорядок, — отвечаю тихо.
— Проходите в гостиную, дамы, — приглашает портальщик. — Для начала выпьем чаю, познакомимся и наметим условия контракта.
А дедуля-то с хорошей коммерческой хваткой! Пока мы с сестрой разувались и снимали верхнюю одежду, он организовал чай и разложил на столе бумаги. Я так понимаю, это и есть контракт.
Мы с Любой присаживаемся за круглый стол. Ощущение какое-то… неуютное. Словно нас сейчас попытаются ободрать как липку.
— Меня зовут Дарина, а это моя сестра, — улыбаюсь натянуто.
— Любовь, — сестра тянет деду руку.
— Очень приятно, — он отвечает на рукопожатие. — А я мастер Бом Пенни.
Бом Пенни… Имя этого человека кажется мне знакомым. Может, мы с ним пересекались в МФЦ? Хотя вряд ли. Я бы запомнила не только имя, но и лицо дедушки.
— Миленько у вас тут, — Люба с интересом разглядывает захламлённую гостиную.
— Я коллекционирую вещи из разных миров. Планировал обзавестись стеллажами для них, но всё нет времени заняться, — мастер отпивает чай из фарфоровой чашки. — Итак, дамы, куда путь держите?
— Наш мир далеко отсюда. — Беру со стола шариковую ручку и царапаю на краешке листа цифры. — Вот его координаты во временно-магическом диапазоне.
— Оу… Вы разбираетесь в таких тонкостях как координаты мира, госпожа? — Бом Пенни искренне удивлён.
— Немного, — отвечаю, не вдаваясь в подробности. — Вы можете отправить нас домой?
— Несомненно, — не раздумывая, отвечает.
Портальщик хочет ещё что-то сказать, но в соседней комнате звонит телефон, и он, извинившись, идёт отвечать на звонок.
Люба — любопытная душа — пользуется моментом. Пока хозяина нет, она ходит по гостиной и суёт нос не в своё дело. В смысле, разглядывает диковинные вещицы.
— У меня ощущение, что дед попытается содрать с нас втридорога, — говорю сестре тихо.
— Ну-у… — она дует щёки, заглядывая в ящик массивного комода. — Порталы вообще недешевое удовольствие, как я поняла. Твой мужик ради двери в Альвахалл квартиру продал, — бросает на меня многозначительный взгляд.
— Это у нас недешёвое, а здесь другое дело, — хмурюсь. — Альвахалл — столица Межмирья. В этом городе порталы в другие миры как у нас на юге фрукты. Понимаешь?
— Не совсем, — сестра почти не слушает меня.
— Да блин, Люб! — психую. — Здесь дырка в другой мир может появиться в любом месте и в любой момент. Хоть сейчас у тебя под ногами.
— Нафиг тогда нам этот дед?
— Ради безопасности, — вздыхаю. — Чтобы точно попасть туда, куда нужно, и желательно не по частям.
Сестра замирает, а потом смотрит на меня полными ужаса глазами:
— Не пугай меня так, ладно? — шепчет испуганно.
— Да я вообще не об этом хотела сказать, — машу рукой. — Открыть портал из Межмирья не так сложно, и услуги мастера не стоят баснословных денег. В теории, должно хватить грон, которые у нас есть. Но это только в теории, — вздыхаю.
— Смотри, что я нашла! — сжимая в руке сотовый, Люба едва не прыгает от радости.
Для кого я сейчас рассказывала? Моей сестре плевать на тонкости перемещения между мирами и их стоимость, она радуется находке — «деревянному» монохромному сотовому телефону. Очень замечательно.
— И что? — развожу руками.
— Здесь нет сотовой связи, а телефон есть! — как дитё удивляется Любовь. — Он ещё и включен!
— Просто сувенир из нашего мира. Часть коллекции Бома Пенни…
Замолкаю, задумчиво глядя на допотопный телефон в руке сестры. Или не просто сувенир? Мне ведь откуда-то знакомо имя этого дедушки.
— Ладно, — разочарованно заявляет Люба и кладёт сотовый в ящик комода.
— Нет, подожди, — тяну руку. — Дай сюда.
Пожав плечами, сестра несёт мне гаджет. Заряда немного, но он есть. Первым делом я проверяю последние звонки — они сделаны чуть меньше месяца назад. Похоже, этот сотовый появился у деда не так давно. Лезу в записную книжку, листаю контакты. Среди записанных номеров я нахожу «Анжела-сауна» и «Витя-такси». Банально. Идём дальше. Вот оно! Я вижу знакомый номер, а имя абонента стирает последние сомнения — «Марьяна-МФЦ». Проверяю звонки и вижу, что моя бывшая коллега неоднократно звонила на этот сотовый и с этого сотового ей звонили много раз. Жаль, что сообщения стёрты.
Стоп!
Я вспоминаю, где встречала имя Бом Пенни. Оно значилось в документах, которые я совсем недавно исправляла за Марьяной. Если мне не изменяет память, этот человек подал заявление на рабочую визу в нашем мире. Гастарбайтер, значит. Ну-ну.
Прячу сотовый в карман и сижу себе дальше, жду мастера.
— Ты что, решила украсть телефон? — Люба округляет глаза. — Зачем тебе этот хлам?
Я бы рассказала сестре, но дед возвращается в гостиную. Делаю вид, что ничего не произошло. Я чай пью.
— Ещё раз прошу прощения. Важный звонок, — поправив жилет, дед берёт с полки счёты и садится за стол. — Итак, посмотрим… — бросает взгляд на координаты, на нас с Любой и щёлкает костяшками счёт. — Перемещение на большое расстояние двух лиц… И плюс за срочность… Пять тысяч грон, — выдаёт вердикт.
А губа у него не дура! Дед завернул даже круче, чем я могла представить.
— Простите, конечно, но это слишком, — растерянно моргаю. — У нас нет таких денег.
— Сколько есть? — дедуля готов торговаться.
— Вот столько, — шлёпаю на стол мешочек с гронами.
— М-м… — Бом Пенни взвешивает кошелёк и разочарованно вздыхает. — Судя по весу, грон триста. Я не готов работать за такую сумму.
Это разводилово чистой воды. После встречи с Любиным психиатром я стала тёртым калачом. Бом Пенни — вымогатель.
— Но это все наши деньги, — моя сестра вклинивается в диалог.
— Прекрасно вас понимаю, — дед делает вид, что сочувствует нам. — Но и вы поймите, я не могу работать себе в убыток. Мы можем что-нибудь придумать, — проходится по Любе однозначно похотливым взглядом. — Втроём, — теперь облизывает глазами меня и расстёгивает пуговку на воротнике рубашки.
Спасибо, что сразу хозяйство на стол не вывалил… Меня передёргивает от отвращения. У Любы, судя по её офигевшему выражению лица, идея переспать с дедом тоже энтузиазма не вызвала.
— Ты не охренел часом, отец?! — возмущённо спрашивает моя сестра. — Закатай губу!
— Дело ваше, — невозмутимо заявляет портальщик и застёгивает пуговицу на рубашке. — Волшебного вечера, дамы, — встаёт из-за стола, всем видом намекая, что нам пора.
Что ж, пришло время достать козырь из рукава. То есть сотовый из кармана. После моей нехитрой манипуляции у деда вытягивается лицо.
— Не так быстро, господин Пенни, — прокручиваю вниз контакты в телефоне, поглядываю на мастера. — Нам ещё есть что обсудить.
— Вы рылись в моих вещах? — он сердито гнёт бровь. — Дайте сюда! — пытается через стол забрать у меня сотовый.
— Руки! — рявкаю, и дед, отшатнувшись, приземляется на стул. — В вашем возрасте нельзя волноваться — сердце может не выдержать, — плотоядно улыбаюсь.
— Я абсолютно здоров… — рычит портальщик.
— Настолько здоровы, что готовы отправиться на заработки в другой мир, — киваю. — Но у меня для вас плохие новости. Ваш запрос на рабочую визу оформили с ошибками, и он был отклонён.
Правда, я всё исправила, но Бому Пенни об этом знать не надо.
— Ничего страшного, — дед держит покер-фейс. — У меня в МФЦ свой человек. Исправим.
— Вы про Марьяну? — хмыкаю. — Она уволена, а я работаю на её месте. Пусть не сегодня, не через ваш портал, но я вернусь домой. Не видать вам визы, господин Пенни, — вздыхаю наигранно.
Такой поворот событий вызывает у деда крайнюю степень возмущения. Его можно понять. Потерять рабочую визу в наш мир — большая неприятность. У нас мастера порталов — редкость, а их заработки в разы больше, чем в Альвахалле. Сочувствую, как говорится.
Надувшись, как пузырь, дед багровеет. Моя выходка его здорово разозлила.
— Не боитесь, госпожа Дарина, что я вас похороню в портале? — спрашивает, глядя мне в глаза.
— Этого стоит бояться вам, господин Пенни, — отвечаю, ни капли не смутившись. — В МФЦ работают специалисты разного профиля. В том числе и те, кто общается с духами умерших. Присядете до конца жизни.
— Красиво… — заворожено шепчет Люба.
А то! Умение находить выход из любой ситуации — главное в моей профессии.
Добрался домой, наконец-то!
Выхожу из вагона, мысленно проклиная межмировые железные дороги в общем и энергички в частности. В жизни больше не поеду на этом виде транспорта. Духота в сочетании с запахами перегара и пота — м-м-м! Съеденный в Петри перед посадкой пирожок до сих пор наружу просится. О том, что в вагоне был явный перегруз, вообще молчу. Кажется, в этой давке кто-то таки присел мне на макушку. Спасибо, что не на лицо.
Чешу по перрону на выход, никого не трогаю, и тут — оп-па! — менты мне навстречу. В смысле, представители магической полиции. Этих бравых ребят просто так на улицах не встретить, а тем более одетых в форму и при оружии. Зато на гномьем вокзале — пожалуйста. Интересно, брать кого-то собрались или обычный рейд?
— Предъявите документы, — один из полицейских встаёт у меня на пути.
Остальные «мальчики» окружают, за автоматы держатся. И тут как бы понятно, что они не хороводы водить собираются. Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Жёсткая у них проверка документов.
— Мужики, вы чего? — окинув взглядом полицейских, достаю из кармана паспорт и билет. — Я только что с поезда, — киваю на энергичку на путях.
— Разберёмся, — заявляет полицейский, который меня остановил.
— Было бы неплохо… — ворчу тихо.
Я хочу в душ и спать, а не стоять тут в компании ментов. Но блюститель магического порядка никуда не торопится. Он листает паспорт, поглядывая на меня так, будто я особо опасный преступник.
В чём дело, ёлки?!
— Пройдёмте в комнату для досмотров, — заявляет полицейский и кивает своим парням.
Двое ребят за три секунды ловко скручивают меня бубликом. Приехали. Это ни хрена не шавки из стаи Самвэлла, которых я бы запросто размазал по перрону. Парней специально готовят качественно брать таких сильных волчар, как я. Шансов дать по тапкам у меня ноль. Да и надо ли? Наверняка я просто подошёл под какую-нибудь ориентировку. Сейчас разберутся и отпустят.
Согнувшись буквой «Г», со скрученными за спиной руками послушно иду под конвоем в комнату для досмотров. Ощущения не очень, но надежда на лучшее есть.
— Лицом к стене, руки за голову, ноги на ширине плеч!
Меня шмонают как в последний раз. Сейчас душу через жопу вытащат!
— Вы хоть объясните, что происходит, — решаюсь подать голос.
Но вместо ответа получаю тычок автоматом между лопаток. Исчерпывающе…
Стою лицом к стене — не вижу, что происходит у меня за спиной, но слышу:
— Он?
— Он-он. Вот его паспорт.
— Вызывай следака.
Следака? Зашибись, чо! Со мной обращаются как с матёрым преступником, а я даже не в курсе, что натворил.
Надежда на лучшее делает последний вздох, когда я оказываюсь за столом в комнате для досмотров с серебряными браслетами на запястьях. Красавчик! Хоть сейчас в камеру.
— Добрый вечер, — в комнату заходит гном в полицейской форме.
Я так понимаю, это и есть следак. Судя по погонам — капитан.
— Не уверен, что этот вечер добрый, — хриплю тихо. — Может, хоть вы мне объясните, что происходит?
— Торадзе Раждэн Амиранович? — уточняет гном, раскладывая на столе бумажки из папки.
— С утра был, — хмурюсь. — В чём дело?
— Вы обвиняетесь по статье двести пятьдесят пять магического кодекса — незаконная торговля демонами. И ещё-ё… — скользит взглядом по строчкам в документе. — У-у-у… — качает головой, — я так до ночи зачитывать буду. Ознакомьтесь, — подвигает бумагу ближе ко мне.
Читаю, и глаза на лоб лезут. Что мне только ни шьют! Торговля демонами, превышение должностных полномочий, преступная халатность, кража — это крупное, и ещё мелких статей штук десять.
Первая мысль — это какая-то ошибка. А потом до меня начинает доходить… Ошибки нет. Но… Я вернул сосуд с демоном в хранилище МФЦ. Какая на хрен торговля, если демон ждёт утилизации в бункере? И вообще, я денег ни от кого не получал. Наоборот — лапа приплатила психиатру.
Я бы сказал об этом следователю, но, зная ментов… Лучше пока молчать.
— Вам знаком этот человек? — гном показывает мне фотографию.
На фотке Давид Олегович, мать его. А ведь я хотел свернуть ему шею, но Даря не разрешила.
— Я не буду говорить без адвоката, — снова иду в отказ.
— Не надо так, Раждэн Амиранович, — полицейский задумчиво чешет бороду. — У вас полный букет. Давайте будем сотрудничать со следствием.
— Обязательно, — киваю. — Как только у меня появится адвокат.
— Смотрите… — гном вздыхает, перебирая бумажки, — в распоряжении следствия имеются неоспоримые доказательства вашей вины. Видеозаписи с камер наблюдения МФЦ, где вы сначала забираете сосуд с демоном из хранилища, а потом возвращаете, но уже без демона.
О как! Во-первых, я, кажется, знаю, откуда у магической полиции
— Товарищ начальник, как у вас обстоят дела со слухом? — вытянув шею, заглядываю в глаза гному. — Я уже два раза сказал, что мне нужен адвокат.
— Жаль, — вздохнув, мент демонстративно собирает бумажки. — Этот вот, — стучит пальцем по фотке психиатра, — уже во всём сознался. Из показаний обвиняемого следует, что вы его подельник. Вы регулярно поставляли этому человеку демонов, не так ли?
Чо?! Думаю, по моей роже отчётливо видно, что я, мягко говоря, удивлён. Не знаю зачем, но барыга-психиатр сделал меня своим подельником. Ничего, разберёмся, когда у меня появится юридический защитник.
— Вот и занимайтесь преступником, раз он сознался, — заявляю невозмутимо.
— Мужчина вывез демона в Петри, а это дело межмировой полиции. К слову, он наторговал лет на двадцать строгого режима, но у вас дела обстоят не так плохо. Рассказать? — щурится хитро.
— Как хотите, — пожав плечами, держу покер-фейс.
— Вам и вашей жене светит по десяточке в колонии на севере, — гном кладёт передо мной чистый лист бумаги и шариковую ручку. — Давайте так: вы пишете чистосердечное, плюс рассказываете, где найти вашу жену, а я со своей стороны, скажем-м… — снова чешет бороду, поглядывая на меня, — похлопочу. Скостим срок до пяти лет и отправим вас с женой в поселение дварфов с приличными условиями содержания и кормёжкой. Вы даже видеться сможете.
Щедро, ничего не скажешь. Но нет. Я, может, и сяду, но до моей девочки-лапочки они не доберутся.
— Телефон верните, — рычу.
— Ясно, — вздыхает гном. — На контакт вы идти не хотите.
— Алё, начальник! — скалюсь зло. — Мне адвокату позвонить надо!
— Громкость убавь, гнида! — забыв о вежливости, рявкает мент. — Ты у меня не то что адвоката — глотка воды не получишь! — сверкая злющими глазами, орёт гном. — Канвой!
В комнату заходят мальчики-шкафчики. Ясное дело, держать меня в комнате для досмотров на вокзале никто не будет. Кататься поедем. В места не столь отдалённые.
У каждого мастера порталов свои методы открытия дверей в другие миры, и я понятия не имею, как господин Пенни отправит нас с Любой домой. Интрига.
Старик велел нам одеться и выйти на улицу, а сам пошёл в кладовую. Гремит там чем-то и громко ругается, пока мы с сестрой обуваемся в прихожей.
— Может, ему помочь? — Любовь смотрит в глубину тёмного коридора
— Сам справится, — подталкиваю её к порогу.
На улице ночь и конкретная холодрыга, а у нас с Любой верхняя одежда на рыбьем меху. Пританцовывая, чтобы не замёрзнуть, пытаемся шутить, чтобы не сбрендить, и ждём деда. А он, надо сказать, не слишком торопится.
Я уже готова идти ругаться, когда свершается явление Бома Пенни народу. То есть нам с Любой. И мы с сестрой, мягко говоря, офигиваем. Дед вытаскивает из дома старую дверь в дверной коробке и, взвалив её себе на спину, согнувшись, идёт прочь со двора. Ни здрасьте, ни до свидания.
— Эй, дед! Ты куда, блин?! — кричит Люба в свойственной ей непринуждённой манере.
— Идите за мной… — кряхтит мастер.
Так бы сразу и сказал, а то устроил тут показательное выступление престарелого грузчика.
Шагаем по заснеженой деревенской улочке — Бом Пенни с дверью на горбе впереди, а мы с сестрой за ручку за ним. Холодновато, страшновато и странновато.
— На фига ему дверь? — шёпотом спрашивает меня Люба.
— Думаю, через неё мы попадём домой, — отвечаю тихо.
— А-а, понятно… Интересно, куда мы идём? — снова шепчет сестра
— Господин Пенни, куда вы нас ведёте? — громко переадресую вопрос Любы мастеру.
— На перекрёсток, — тяжело дыша, отвечает он. — Мне нужен перекрёсток.
— Понятнее не стало, — ворчит сестра.
— Хоть бы дуба не дал по дороге, — вздыхаю.
Но дедок, слава богу, жив. Он приводит нас на место, сгружает со спины дверь и ставит её посередине перекрёстка четырёх дорог. Дверь стоит! Хотя по всем законам физики она должна упасть и лежать на снегу. А с другой стороны, откуда мне знать на что способна местная физика?
Мастер порталов достаёт из кармана тёплого жилета рулетку и ходит вокруг старенькой двери — воздух замеряет. По крайней мере, выглядит именно так. Ну а мы с Любовью клацаем зубами от холода.
— Можно как-то побыстрее? — околевшая Люба поторапливает деда. — Не май месяц.
— Не отвлекайте, — строго заявляет портальщик. — Если, конечно, не хотите, получить неработающий портал.
— Почините, — фыркает моя сестра. — Или новый сделаете.
О, узнаю Любовь! Дзен дзеном, но в экстремальной ситуации моя сестрёнка «медитировать» не будет. И другим не даст.
— Если вы не заметили, я уже немолод, госпожа, — язвительно выдаёт дед. — Моих сил может не хватить на такие подвиги.
— Ха! — выдохнув, Люба сверлит глазами мастера. — А на постельные подвиги, значит, силы есть?
Деду ответить нечего. Дед надувается от возмущения, как шарик, но молчит. А мне смешно, и я хихикаю. Подловила Любовь старого ловеласа, ничего не скажешь.
— Пусть работает, — едва сдерживая улыбку, тяну сестру за рукав.
— Я уже ног не чувствую, а он копается, — бурчит она.
Согласна с Любовью, но ничего не поделать. Создание двери в другой мир — процесс, требующий времени и концентрации. Придётся ждать.
И мы ждём. Портальщик ходит вокруг двери, бормочет что-то, потом ломает ветку кустика и чертит на снегу похожие на руны знаки. Долго смотрит на результат и решает переделать. Выражаясь словами моего мужа: О, Луна, дай мне сил!
— Портал готов, — после сотни манипуляций наконец-то заявляет мастер. — Пропускная способность — две персоны без багажа.
Мы с Любой, переглянувшись, впиваемся глазами в старенькую дверь. Внешне ничего не изменилось: никаких искр волшебства или сияющего пространства. Кажется, обойдёмся без спецэффектов. Даже обидно немного.
Но всё меняется, едва господин Пенни открывает дверь. Пустой дверной проём мгновенно заполняется «Северным сиянием». Стоим с сестрой и заворожено смотрим на эту красоту — не оторваться.
— Офигеть… — шепчет Люба.
— Эй, дамочки! — портальщик щёлкает пальцами у наших лиц. — Вы домой собираетесь?
— Собираемся, — мотнув головой, беру сестру за руку. — Идём?
— Мне страшно, — она бледнеет.
— В смысле? — я гну бровь. — Ты сюда тоже через портал попала.
— Там такого не было, — нервно сглотнув, Люба смотрит на играющее зелёными оттенками пространство. — Оно нас не убьёт?
— Не должно, — хмурюсь. — Хочешь, я первая зайду?
— Угу…
Я, если честно, тоже впервые вижу такую красочную иллюминацию в портале. И она реально выглядит зловеще. Будто собираешься шагнуть в чан с кипящим ведьмовским зельем. Но чего ни сделаешь ради сестры и мужа! Погнали!
Задержав дыхание, переступаю порог и… ничего особенного не чувствую. Я просто стою в зеленоватом свечении, и всё. Это коридор между мирами. Выдох. Портал на две персоны — он не начнёт перемещение, пока Люба не зайдёт.
Я поворачиваюсь, и сестра, видя, что я в порядке, подаёт мне руку. Она уже одной ногой в портале. Пространство, загудев, начинает сжиматься — процесс перемещения запущен.
Но в этот крайне ответственный момент происходит то, чего никто не ожидал.
По ночной заснеженной дороге летит джип на огромных колёсах. Машина останавливается метрах в десяти от нас и из салона в сугроб вываливается орк. Багул, как птица феникс из огня, восстаёт из снега и на всех парах мчит к своей пассии.
— Люба, не уходи! — орёт клыкастый. — Я не смогу без тебя!
По глазам сестры вижу, что бросаться в объятия к романтично настроенному поклоннику она не собирается. А дальше всё происходит за секунды: крепкие руки орка сжимаются на Любиных плечах — Багул тянет её из портала.
— Ты что творишь?! — она упирается, отчаянно цепляясь за дверную коробку. — Даря, помоги!
Да блин, я пытаюсь помочь! Тащу сестру в портал за руки. Идиотская ситуация! И опасная.
Краем глаза замечаю, что приятный зеленоватый свет чернеет, словно тлеющая бумага. В ноздри забирается едкий запах гари, а глухой гул превращается в громкий тонкий писк. Портал заглючил.
Хана!
По технике безопасности, в такой ситуации надо срочно покинуть коридор между мирами, но… Мне надо домой. Я не могу ждать. И я готова рискнуть, но только собой.
— Ещё увидимся, сестрёнка… — прошептав, я разжимаю пальцы, отпуская запястья Любы.
Последнее что вижу — застывший в её глазах ужас. А дальше — наступает темнота.
К новостям. Я жива и даже не ранена, но не смогла полностью материализоваться. Тут отлично вписался бы мой муж с его коронным «
Из-за чересчур эмоционального орка портал господина Пенни заглючил и переместил меня с системной ошибкой, если можно так сказать. Я оказалась в родном мире в коридоре какой-то больницы, но никто меня не видит. Я теперь что-то типа призрака. Это стало понятно, когда сквозь меня прошли медсестра, беременная женщина, тётечка с ведром и шваброй и ещё человек десять.
Кстати, старая дверь мастера тоже здесь. Портал должен был вернуться к хозяину в Альвахалл, но торчит посреди больничного коридора. И это замечательно! Значит, я могу попробовать переместиться ещё раз. Главное — обрести плоть, а там буду действовать по обстоятельствам.
Вся из себя воодушевлённая берусь за ручку, открываю дверь и переступаю порог. Стою красивая в зелёном свете, жду. А ничего не происходит. Конечно, нет, блин! Потому что портал на две персоны, а я одна. Очень замечательно.
Возвращаюсь в больничный коридор и, плюхнувшись на металлическое кресло у одного из кабинетов, тяжело вздыхаю. Не прёт мне сегодня, хоть тресни.
Кстати, насчёт
Напряжённо слежу за информацией в бегущей строке на настенном мониторе. Хочу узнать сегодняшнюю дату. Пара минут, и я с облегчением выдыхаю. Меня выкинуло в будущее — на неделю позже, чем Раж отправил меня в Альвахалл. Вывод: портал хоть и глючит, но временной континуум почти в норме. Но я, чёрт возьми, не знаю, как поменять количество персон для перемещения через эту дверь! А остаться здесь, не имея тела, всё равно что добровольно запереть себя в каком-нибудь замке и ходить цепями греметь тысячу лет.
Пытаюсь вспомнить хоть что-то полезное о порталах. Расхаживаю взад-вперёд, а через меня проходят люди — думать в такой обстановке непросто. Мой не до конца материализованный мозг сейчас вскипит!
У нас в МФЦ есть комната с порталами дверного типа, и я примерно представляю, как ими пользоваться. Только наши двери работают с помощью магической электроники, а господин Пенни едва ли не шаманизмом занимался, чтобы запустить портал. Короче, его дверь не имеет ничего общего с магэлектроникой. Неутешительно.
Но я буду не я, если не проверю!
Подхожу к двери и внимательно смотрю на петли. Вот жук навозный, а! Меня трясёт от злости. Бом Пенни целый час изображал из себя инженера с рулеткой и рунописца с веточкой, только чтобы поморозить нас с Любой. Отомстил за отказ в интиме. Его портал тоже работает от магической электроники. И вообще, я не удивлюсь, если он прикупил эту дверь у Марьяны.
Да фиг с ними: и с дедом, и с Марьяной. Мне надо поменять настройки.
Так… Если я правильно помню, кнопки на нижних петлях для набора координат места и времени — их лучше не трогать. На верхних петлях расположена панель для установки количества перемещаемых персон — они мне и нужны.
Вроде всё понятно — тыкай пальчиком и вперёд! Но страшно. Вдруг натыкаю что-нибудь не так, и меня как расщепит на атомы!
— Тётя Вера, я здесь! — знакомый голос разносится эхом по больничному коридору.
Жанна?
Выглядываю из-за двери и вижу бывшую истинную пару моего мужа. Волчица походкой от бедра на высоченных каблуках идёт на меня. Но не ко мне, слава богу, а к тёте Вере — полноватой женщине в белом халате. Я так понимаю, тётя Вера — врач.
Дамы устраиваются на стульчиках в закутке.
— Что ты кричишь на весь коридор? — с раздражением шепчет женщина в белом халате. — Я из-за тебя карьерой рискую, а ты орёшь.
— Извините, — потупив взгляд, отвечает Жанна. — Вы принесли, что я просила?
— Да, принесла, — тётя Вера сует волчице большой бумажный конверт. — Там свежее УЗИ и заключение врача. Всё как всегда сделано чисто — не подкопаешься.
— Блин, тёть Вер, я про другое!.. — шепотом кричит на неё волчица. — Самвэлла завтра выписывают из больницы, и он возвращается в стаю. Если альфа не почует запах беременности, меня даже Сурен не спасёт! — жалобно сводит брови.
— Тише ты! — шикает врачиха. — Я принесла.
Она вынимает из кармана белого халата бутылёк, похожий на пробник духов, и отдаёт его Жанне.
— Это оно? — волчица заворожено смотрит на мутную жидкость.
— Оно, — кивает тётя Вера. — Только не переборщи с ароматом. Настоящий запах беременности очень тонкий, едва уловимый. Поняла?
— Спаси-и-ибо! — растрогавшись, Жанна обнимает женщину.
— Тебе надо поскорее забеременеть, — врачиха буквально отдирает от себя волчицу, — иначе я не смогу подделать тебе сроки. Время поджимает.
— Я постараюсь, честное слово.
— Постарается она… — фыркает тётя Вера. — Заварила ты кашу, конечно. Представляешь, что альфа с тобой сделает, если узнает?
— Я бы не стала врать, но Самвэлл не хотел принимать меня в стаю, — тяжело вздыхает Жанна. — Я через многое прошла, чтобы стать частью его семьи, и не могла поступить иначе.
— Хватит языком чесать. Иди, пока нас вместе не увидели.
Жанна как в лучших традициях дешёвых фильмов о шпионах надевает солнцезащитные очки и сваливает. Тётя Вера тоже долго не задерживается в коридоре — даёт по тапкам. А я стою невидимая рядом с невидимой дверью и челюсть с пола подобрать не могу.
Бывшая баба моего мужа сфальсифицировала беременность, чтобы надурить своего нового мужика — альфу. Вот так выйдешь из портала и станешь свидетельницей чужой тайны. Бывает же!
Тряхнув головой, возвращаюсь к моим баранам — кнопкам на петлях двери-портала. Страшно или нет, а надо переместиться, чтобы обрести тело. Ох, блин…
Нажимаю сенсорные кнопки — меняю две перемещаемые персоны на одну, открываю дверь и захожу в коридор между мирами.
Дубль два. Погнали!
Недолгое кувыркание в густой вязкой пустоте, на пару мгновений меня ослепляет яркий свет и — приехали. Лежу на ковре, пытаюсь отдышаться. Где я? Квартира какая-то. Я здесь раньше не бывала.
Поднимаюсь, оборачиваюсь, и хочется плакать — дверь господина Пенни не исчезает. Стоит себе посреди чьей-то гостиной, нормально ей. А мне не очень! Если портал не вернулся к хозяину, то и я, скорее всего, не материализовалась.
— Зараза! — с чувством даю кулаком по дверному полотну. — Что с тобой делать, а?!
И в этот момент сквозь меня проходит… Давид Олегович.
Серьёзно? Я что, переместилась в квартиру Любиного психиатра?
Доктор в банном халате и в тапках расхаживает по комнате — занимается своими делами, а меня и портал в упор не замечает. Да, я снова не материализовалась. Что и требовалось доказать, как говорится.
Рыкнув, сажусь на колени рядом с дверью и с тоской смотрю на нижние петли. Думаю, придётся менять координаты. Попробую переместиться с небольшим пространственным сдвигом. Или временным? А может, и то, и другое?..
Да, блин, не знаю! Я специалист МФЦ, а не мастер порталов!
— Алло, да… — Давид Олегович отвечает на телефонный звонок. — Подошёл? Хорошо, сейчас открою.
Шаркая тапками, он идёт в прихожую, а я пытаюсь дышать ровно. Сейчас к психиатру набегут гости, и я вообще не смогу сосредоточиться. Очень замечательно.
Слышу, как в коридоре щёлкает дверной замок.
— Привет.
— Проходи. Чай, кофе или покрепче чего плеснуть?
— Кофе давай. Но я ненадолго.
Голос гостя мне знаком. Очень хорошо знаком! Это Вова.
В шоке поднимаюсь с колен и выглядываю из гостиной. На коврике в прихожей разувается мой бывший друг Владимир. Выходит, он знаком с Давидом Олеговичем. Для меня это сюрприз.
Позабыв о портале, иду в кухню, где за столом устроился мой заклятый друг. Пока психиатр колдует над туркой, Володенька, скучая, гоняет пальцем крошки на скатерти.
— Просто так зашёл или по делу? — спрашивает Давид Олегович.
— По делу, — не глядя на него, отзывается Вова. — Мне демон нужен.
У меня в груди играет холодок. Демон… Вове нужен демон.
— Зачем тебе? — доктор удивлённо гнёт бровь.
— Для дела.
— Понятно, что не забавы ради, — Давид Олегович убирает турку с плиты и присаживается за стол. — Но я должен знать, что ты собираешься с ним делать.
— Нафига тебе это знать? — Володя откидывается на спинку стула и с ухмылкой смотрит на врача. — Ты бросил нас с мамой, когда мне и трёх лет не было. Не интересовался, как мы живём, на что живём, — щурится зло. — Ты даже с днюхой ни разу меня не поздравил за хрен знает сколько лет.
— Ты пришёл, чтобы упрекать меня? — вздыхает Давид Олегович.
— Я просто напоминаю, что ты не имеешь права задавать мне лишние вопросы. Хочешь со мной общаться — помогай. Ты, если что, обещал.
Минуточку! Вова — сын Любиного психиатра? Офигеть! Володя всем рассказывал, что его папа давно погиб. А он вот он. Интересно.
— Сын, послушай… — психиатр вздыхает и хмурится, — я очень виноват перед тобой, но манипуляции оставь при себе. Рассказывай зачем тебе демон или уходи.
Вова молчит. Смотрит на отца как на врага народа, но уходить не торопится.
— Ладно, я расскажу, — почти рычит, глядя на родителя. — Но ты поможешь.
— Договорились.
— Короче… — Володя собирается с мыслями, — мне одна девчонка нравится. Я к ней уже давно подкатываю, а она вроде не против, но морозится. Типа сама не знает, нужны ей отношения или нет. Задолбала уже с этими качелями.
— А демон тебе как поможет? — удивлённо гнёт бровь психиатр.
— Мне знающие люди подсказали, что девушка, одержимая демоном, по мужикам начинает переться, — почти шепчет Вова. — Вот я и хочу… — играет бровями. — Ну ты понял, да?
— Хочешь, чтобы демон вселился в девушку, и её потребность в отношениях с мужчинами выросла, — формулирует за Володю отец.
— Точно! — кивает и улыбается.
— Не боишься, что по мужикам пойдёт? — хмыкает Давид Олегович. — Мало приятного, когда твоя любимая из койки в койку скачет.
— Да какая любовь, бать? — смеётся Вова. — Мне её чисто распаковать. Она девочка ещё.
— Ну, сынок, ты даёшь… — Давид Олегович качает головой. — Но раз я обещал — помогу.
Очень обидно, что я не материализовалась до конца. Я бы сейчас с удовольствием воткнула Володеньке в глазик вилочку. Он ведь обо мне говорит, гад!
Давид Олегович встаёт из-за стола и достаёт из кухонного шкафчика старую советскую сахарницу в горошек. Извлекает из неё браслет с фиолетовыми бусинами и отдаёт его сыну. А у меня сердце замирает от ужаса. Я этот браслет знаю!
— Чо это? — Вова крутит украшение в пальцах. — Дешёвка какая-то.
— Не дешёвка, а сосуд с демоном внутри.
— Маленький такой! — удивляется Вова. — Там точно есть демон? — трясёт украшением.
— Точно есть, — успокаивает сына Давид Олегович. — Это новая разработка, — заявляет со знанием дела. — Человек надевает это на запястье, и в него переселяется демон. Контакт не чувствуется.
— Вот техника дошла! — кивает Володя.
— Только когда распакуешь свою девочку, демона мне вернёшь. Понял? — психиатр строго смотрит на сына и стучит пальцем по столу.
— Каким макаром?
— У тебя есть знающие люди, пусть подскажут, — невозмутимо отзывается Давид Олегович. — На этого демона есть покупатель в Петри. Я жду, когда он соберёт нужную сумму.
— Дорогое удовольствие?
— Недешёвое. Так что попользуешься и верни в целости и сохранности.
— Ладно, понял, — вздыхает Вова и прячет браслет в карман.
Получив, что хотел, мой заклятый друг отчаливает, его папаша идёт заниматься своими делами, а я остаюсь сидеть за столом в полном ауте…
Я попала примерно на полгода назад.
— Торадзе, на выход!
Дверь камеры с мерзким скрипом открывается, и у меня из глаз ручьём текут слёзы. Отвык я от света. Хрен знает сколько суток в кромешной темноте просидел.
Условия содержания «шикарные» — крохотная камера без окон в подвале старого поместья за городом. Не изолятор, а средневековая темница. Ни света, ни воды, ни жратвы, зато крыс полно. Был бы я обычным мужиком, а не оборотнем, уже бы дуба дал.
— Куда меня?.. — хриплю, выходя из камеры.
— Лицом к стене, руки за голову, ноги на ширине плеч, — вместо ответа командует надзиратель. — Быстрее!
Я бы рад, но сил нет. Двигаюсь как улитка в замедленной съёмке. Меня накачали какой-то дрянью, чтобы не мог обернуться волком. Видимо, от этого препарата я чувствую постоянную слабость.
Мне на руки цепляют браслеты и ведут по длинному коридору подземелья. Куда? Зачем? Хрен его знает. Здесь никто ничего мне не объясняет — информационный вакуум, сука. А всё потому, что я сижу в этой проклятой одиночке.
Но прежде, чем попасть в отдельные «апартаменты», я несколько дней проживал в самой обычной общей камере. Я зверь коммуникабельный — быстро нашёл общий язык с оборотнем, который держит связь между «хатами», и выяснил кое-что интересное.
Оказывается, Давид Олегович — папка гуся-Вовы, и оболгал он меня по просьбе сына. По крайней мере, так психиатр рассказал одному из своих сокамерников. Узнать больше я не успел — переехал в одиночку.
Меня подводят к двери и опять ставят мордой к стене. Мелькает надежда, что переведут в общую камеру, но нет. Через пару мгновений я оказываюсь в комнате, где никого нет. В интерьере сплошной минимализм: крашеные в зелёный цвет стены, загаженная мухами лампочка под потолком, стол и пара стульев. Из коридора звучит команда «Сидеть, Торадзе!», и я как самый послушный в мире пёсик плюхаюсь на стул.
— Воды дайте! — сиплю громко.
— Не положено!
Не сомневался, ёлки… Живодёры.
— Привет, милый, — звучит елейный голосок у меня за спиной.
От этого голоса меня словно током пробивает. Больно, неприятно, мерзко.
— Соскучилась? — рычу сдавленно.
— О-очень! — хохочет.
В мутной башке ни одной светлой мысли. Я понятия не имею, на хрена она пришла, но как пришла, так и уйдёт. Мне с ней говорить не о чем.
— Начальник! Уведите меня в камеру! — требую.
Уж лучше в темноте с крысами, чем при свете с ней.
— Не положено в камеру! Свидание — тридцать минут! — орут из коридора.
Что, мать их, за принуждение?! Мне это свидание не брякало!
— И не надейся, Раж, — волчица устраивается на стуле напротив, — ты от меня так быстро не отделаешься.
— Чо надо? — смотрю на Жанну и мечтаю ослепнуть.
— Поговорить, — она картинно дует губки. — Как у тебя дела? Как сидится?
— Отлично всё, — бросаю холодно.
— По тебе не скажешь, — бывшая пара окидывает меня взглядом. — Похудел, осунулся и морщин прибавилось. Выглядишь лет на пятьдесят.
— Ты мне купон в салон красоты втюхать собралась или что? — хмыкаю.
— Нет, конечно, — улыбается. — Я пришла сообщить тебе хорошую новость.
— Сообщай.
— Самвэлл узнал, что ты попал в беду, и решил тебе помочь. — Волчица клацает красными коготками по старой столешнице. — Завтра вечером ты выйдешь отсюда.
Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я никогда не поверю, что альфа подсуетился, чтобы освободить меня. Тут точно есть подвох.
— Ля-я! Дружище Самвэлл спешит на помощь! — язвлю. — И что я должен ему за такой крутой подарок?
— Бой в Круге, — огорошивает меня бывшая.
— Чо? — выгнув бровь, смотрю на неё. — Какой бой в Круге? С кем?
— Завтра ночью, ты и альфа.
— Самвэлл хочет поскорее сдохнуть? — скалюсь, вспоминая, как однажды уже навалял этому псу. — Без проблем! Я устрою.
— Нет, Раж, не устроишь. Завтра у всех на глазах ты позволишь Самвэллу убить тебя. — Жанна говорит это абсолютно серьёзно.
Ни хрена себе заявочка! И, судя по всему, я не могу отказаться. Осталось выяснить — почему не могу?
— Интересное предложение… — вздыхаю наигранно. — Но что если я пошлю вас всех на хрен? Отсижу своё и выйду.
— Это не предложение, Раждэн. Ты не можешь отказаться, — уверенно выдаёт волчица и достаёт из сумочки смартфон.
Тапает пальчиком по экрану и кладёт девайс на стол. Там видос какой-то. Кино смотреть будем.
Голос мамы Гулико заставляет вздрогнуть, и я впиваюсь взглядом в экран телефона. Смотрю, слушаю и не верю. Не хочу верить. Моя мать у них. Заплаканная, с растрепанной прической, умоляет меня простить её за всё.
Тогда в баре я не обратил внимания на слова Сурена. Думал, бета на понт меня взять хочет, а он не блефовал. Этот волк знал, что говорил. Он тогда почти прямо сказал, что им нужна не Даря, а мама Гулико. Только я этого не понял.
— Сука! Убью!
Подскакиваю со стула, пинаю стол. Смартфон Жанны падает на пол, а она молнией оказывается у дальней стены. Мне пофиг, что я в наручниках и не могу обратиться. Я эту дрянь человеческими зубами загрызу!
Но в дверь залетает охранник. Бодрый здоровяк быстро и чётко гасит мой агрессивный порыв шокером. Не электрическим — магическим. Эта хрень бьёт крайне больно и эффективно. Я вою от адских ощущений и падаю на колени. Подняться не могу, да и надзиратель не даст.
— Вы в порядке? — спрашивает он Жанну.
— Д-да, всё… хорошо… — Она клацает зубами от испуга, но делает вид, что в порядке.
— Торадзе, на выход на! — быковато рявкает охранник и дёргает меня за плечо, чтобы поднимался.
А мне не подняться — прилечь хочется. Я и так был не в лучшем виде, а теперь вообще трында. Стою на коленях, ловлю афтершоки от магических разрядов — едва слюни не пускаю. В глазах двоится от впечатлений, а грудь разрывает от страха за мать.
— Нет, подождите, — моя бывшая берёт себя в руки. — Я ещё не закончила. Оставьте нас, пожалуйста.
— Не положено, дамочка. Заключённый агрессивен.
Расчесав пальцами растрепавшиеся шёлковые локоны, Жанна поправляет блузку, прямит спину и дефилирует к охраннику. На губах волчицы надменная ухмылка. Быстро очухалась.
— Послушай, мальчик, — Жанна проводит коготком по пуговицам на рубашке надзирателя, — этот волк — собственность моего альфы. Мы его купили у твоего начальства. Тебя разве не предупредили? — выдыхает вопрос ему в губы.
— Предупредили, — сглотнув тугой комок возбуждения, отвечает охранник. — Но есть правила.
Бедняга не знает, куда деться от чар волчицы. Ну да, она эффектная дрянь — умеет завести мужика. Я когда-то тоже с ума сходил от томного шёпота Жанны.
— Ваши правила больше не распространяются на него, — шепчет ему на ухо волчица. — Выйди! — орёт.
И парень, кивнув, выходит в коридор. Послушный оказался мальчик.
— Мать не трогайте… — Я еле ворочаю языком.
Волчица цокает, вздыхает и присаживается на корточки — движение достойное стриптизёрши.
— Раж, милый, — она гладит меня по голове, — если будешь паинькой, Самвэлл не тронет маму Гулико.
В переводе с куриного: сдохни завтра в Круге.
— Ты и твоя стая — последние волки, которым я верю на слово, — поднимаю взгляд на бывшую, а перед глазами всё плывёт.
— М-м, ты хочешь гарантий, да? — спрашивает с издёвкой Жанна. — Прости, милый, но Самвэлл может гарантировать только одно, — заглядывает в мои мутные глаза, — взбрыкнешь — и мы всей стаей порвём твою мамашку на заплатки. Понял?! — с ненавистью выплёвывает мне в лицо.
Думала ли когда-нибудь моя мама, что та, которую она звала
— Жаль, что в прошлом мне никто глаза на тебя не открыл… — выдыхаю и падаю на пол.
— Раждэнчик, милый, — хохочет волчица и встаёт, — в прошлом ты был готов убить любого, кто скажет плохое слово в мой адрес.
— Сука ты… — прошептав, закрываю глаза.
Держать себя в сознании больше нет сил. Жанна что-то ещё говорит, но её голос уплывает от меня вместе с реальностью. Качаюсь на волнах забытья и ни черта не могу сделать. Я больше ничего не могу.
Лапа… Как она переживёт это?
Моя сладкая девочка. Она лучшее, что случилось со мной за сорок пять лет. Луна позволила мне испытать настоящую любовь, и я благодарен ей за это. Пусть и недолго, но я был счастлив.
А сейчас я рад… Рад, что не поставил Даре волчью метку. Моя смерть сделает ей больно, но не убьёт её. Это главное.
Психиатр ещё полчасика побродил по квартире, а потом оделся и куда-то ушёл. Наконец-то! Он задолбал ходить сквозь меня — это безумно отвлекало, не давало сосредоточиться на дверных петлях.
— Так… — смотрю на сенсорные кнопки, вспоминая, как с этим работали мои коллеги. — Капец, конечно… — выдыхаю обречённо.
У нас в МФЦ есть все, но только не портальщик. Специалисты МФЦ, которые обслуживают порталы дверного типа, работают по мануалам. Куда уж мне — рядовой офисной крыске — выставить настройки без подсказки? Нет, я не справлюсь…
Но я должна!
Тут сотни комбинаций! Ошибусь на одну «запятую» — и привет. Есть стопроцентный вариант не совершить ошибку — ничего не делать, но в моей ситуации это непозволительная роскошь.
Пока я ломаю голову над задачкой, вокруг меня начинают происходить странности. Звуки какие-то непонятные — словно ткань рвётся. Хм… Соседи что-то делают? Но звучит так, словно кто-то рвёт простынь у моего уха.
Что за?.. Ох, блин!
Отшатнувшись от портала, на попе отползаю подальше. Это ни фига не простынь рвётся, а пространство и время рядом с дверью! С ужасом наблюдаю, как в гостиной Давида Олеговича образуется портальная дыра. Я о таком только на лекциях по технике безопасности слышала, но видеть не приходилось. А теперь вот смотрю. Заглючивший портал вызвал аномалии вокруг себя, и чем дело кончится — неизвестно.
Края портальной дыры светятся ядовито-зелёным цветом, а центр остаётся чёрным. Но ненадолго. Через пару мгновений я вижу в дыре людей, гномов, орков, эльфов, дварфов. Там просто тьма народа! Все улюлюкают, что-то орут. Похоже на зрительный зал в разгар представления, где можно выражать эмоции не стесняясь.
Погодите… Там канаты, как на ринге. Да это же Круг. Господи!
— Чо, на кого поставила? — громко спрашивает гоблинша.
— На
— Зря. Победит
— Потому что он альфа? — фыркает гнома. — Нет, это ерунда. Никто заранее не знает результат боя.
— Не в этот раз, дорогая. Бой куплен.
— Вано не пойдёт на такое! В Круге только честные бои. Насмерть бьются — такое не купишь.
— Кто здесь уборщицей работает: я или ты? — скривившись, спрашивает гоблинша.
— Ты. И что с того?
— Поговаривают, Вано однажды сделал
— Да ну, ерунда. Сплетни, — отмахивается гнома. — Ты бы пошла в Круг, точно зная, что умрёшь в бою?
— Если бы мне сказали, как ему… — вздыхает гоблинша.
— Что сказали?
— Если
— Ого!
— Ага!
Я с замершим сердцем подползаю ближе к разрыву, но портальная дыра схлопывается у меня перед носом за секунды. Конец.
Прижав ладонь к губам, пытаюсь держать себя в руках, не заорать. Не получается. И я кричу, надрывая горло.
Я знаю, кто был на ринге.
Из глаз ручьём текут слёзы, мне нечем дышать. Как жить без моего зверя? Как?! Мир, который ещё недавно вращался вокруг нашей любви, вдруг остановился, оставив в моей душе лишь пустоту. Счастливые моменты, слова, прикосновения отзываются болезненными воспоминаниями в сердце и не приносят ничего, кроме страшных мук.
Я не привыкла сдаваться, но сейчас у меня опускаются руки. Как бы я ни старалась, ничего не получается. Прошлое, настоящее, будущее — всё смешалось, а я застряла эфирным существом между слоями времени.
Минуточку!
Завязываю плакать и, шмыгнув носом, смотрю на деревянную виновницу моих неприятностей. Эта дверь больше не работает как портал между мирами. Она работает как… машина времени! С глюками, да. Но это, чёрт её подери, натуральная машина времени!
— Почему я раньше не догадалась?! — вытираю слёзы и ползу на четвереньках к порталу.
Если не изменить подход к делу, то я могу хоть пальцы в кровь стереть, перебирая правильные комбинации кнопок, но один фиг буду перемещаться во времени, оставаясь бестелесным существом.
И что делать в таком случае? Конечно, воспользоваться проверенным дедовским методом!
Иногда, если техника отказывает, стоит долбануть её чем-нибудь, да посильнее, и всё сразу заработает. Шутка. А если серьёзно, я собираюсь устроить порталу перегруз. Клин клином вышибают.
Любой хоть немного соображающий в магических перемещениях специалист, взглянув на эти настройки, ужаснётся — здесь ошибка на ошибке. Но, как говорится, и что вы мне сделаете?
Жму на кнопку «
— Уф-ф…
Кашляя, разгоняю рукой дым, который валит из дверного проёма как из печной трубы. Перегруз конкретный. Главное — не стать курочкой гриль в таком путешествии. Говорят, румяная корочка сейчас не в тренде.
— Так, мне, значит… — прохожусь взглядом по строчкам меню. — Давай сет из настоек на горных травах и нарезку из вяленого мяса. А моей даме бокал белого вина и сыра какого-нибудь вкусного, — бросаю короткий взгляд на волчицу за высоким столиком.
Жанна вся в телефоне — пишется с кем-то. Раздражает. У меня первый выходной за месяц, я её в бар позвал — приятно провести время, выпить, поболтать, а она в смартфон уткнулась. Когда я вернусь за столик, ситуация не изменится. Проходили уже.
— Настойки на горных травах, бокал белого вина, вяленое мясо и сыр, — повторяет мой заказ гном.
— Точно, — киваю и, вздохнув, поглядывая на пару.
— Сейчас сделаю!
Он уходит в кухню, а я отрываюсь от барной стойки и рулю за стол.
— Может, хватит уже? — устроившись на высоком табурете, изымаю у истинной телефон.
— Отдай, — она хмурится и возвращает себе гаджет. — Я с подружкой общалась.
— А должна со мной, — гну бровь. — У нас свидание.
— Свидание? — Жанна хмыкает. — Милый, свидание — это в ресторане, а тут… — окидывает взглядом зал бара и брезгливо кривится. — Фигня, а не свидание.
— На хрена ты тогда согласилась?! — психую. — Почему не сказала, что хочешь в ресторан?!
— Потому что мне нечего надеть в ресторан, — с упрёком выдаёт Жанна.
— В смысле? — опешив, лупаю глазами. — Я недавно тебе на карту денег кидал, чтобы ты пошопилась.
— О, Луна! — волчица закатывает глаза. — Раж, я покупала косметику, а не платья.
— У тебя этих платьев… — бурчу, — шкаф не закрывается.
— Они старые, — ни капли не смутившись, отвечает Жанна.
Чем выше мой доход, тем больше её аппетиты. В начале отношений моя истинная пара вела себя сильно скромнее, по крайней мере денег на тряпки точно тратила меньше. А сейчас наша квартира похожа на склад торгашей с рынка. Это, кстати, раздражает мою благоверную. Во-первых, по её мнению, хатку я мог бы купить и побольше: обязательно с гардеробной для её шмота. А во-вторых, волчицу далеко не всякая тряпка устроит — ей бренды подавай. К слову, цена платья никак не влияет на скорость его старения. Выгуляла разок вещь и всё — пора хоронить.
— Сколько твоим старичкам? Месяц или два? — ёрничаю.
— С возрастом ты стал душнилой, — Жанна закатывает глаза.
А я злюсь ещё сильнее. Она знает, что я не люблю разговоры про возраст, и специально меня драконит. Я старше моей пары, и да, у меня пунктик по этому поводу.
— Обязательно было?.. — ворчу.
— Ой, всё! Я лучше с подружкой поговорю. — И Жанна снова залипает в телефоне.
Хрен знает, что там у неё за подружка, но общаются они сутками напролёт. Кушает моя пара с телефоном, в туалет ходит с телефоном, спать ложится с телефоном. Пароль на него поставила.
Нам приносят заказ, и Жанна, не отрывая взгляд от экрана, берёт в руку бокал. Делает глоток вина, ставит бокал на стол, нащупывает кусочек сыра на тарелке и отправляет его в рот. Цок-цок-цок наманекюренным пальчиком по сенсорной клаве — отправляет сообщение, а получив ответ — хихикает.
Может, зря я стал её мужиком? Надо было просто дружить… Дурдом какой-то!
— Послезавтра Новый год. Где праздновать будем? — задумчиво кручу в руке стопку с настойкой.
— А? — встрепенувшись, волчица поднимает на меня глаза. — Новый год? Не знаю, — пожимает плечиком. — Мне всё равно.
Конечно, ей всё равно. Потому что в этом году мы не уехали на праздники в жаркую страну. Я не понимаю эту тему. Провести самый зимний праздник там, где нет снега и температура воздуха плюс двадцать пять минимум — это чо, Новый год? Нет. Новый год — это холодрыга, ёлка в гостиной, гирлянды на окнах, жратвы и пойла полный стол, фейерверки во дворе, а с утра рассольчик. Или можно завалиться весёлой компанией в кабак в Новогоднюю ночь — пожрать от пуза, выпить, потанцевать.
— Раз мы не поехали на бали-шмали, давай к маме Гулико рванём, — предлагаю воодушевленно. — На все выходные.
— Если хочешь — поезжай, а я лучше дома побуду, — натянуто улыбается Жанна. — Не хочется никуда ехать, — возвращается к переписке с подружкой.
Да сколько можно?! Никаких нервов не хватает!
Выпиваю стопку настойки на горных травах без закуски. Потом ещё одну. Попустило вроде. Сломать смартфон Жанны уже не хочется.
Настроение понемногу выравнивается, и я решаю ещё раз попытать счастья:
— На работе недавно прикол был, — беру с тарелки вяленое мясо. — Самвэлл сказал провести кастинг новых охранников в стаю…
— Можно вопрос? — истинная перебивает меня.
— Конечно, малышка, спрашивай, — радуюсь, что она не прочь поболтать.
— Ты регулярно проводишь кастинги оборотней в стаю Самвэлла, но сам упорно не хочешь стать частью волчьей семьи. Почему?
Ля-я… началось. Я отвечал раз сто, но Жанна продолжает спрашивать. У моей пары идея-фикс — попасть в стаю Самвэлла. А мне оно не надо.
— Во-первых, никто меня в стаю не звал. Во-вторых, мне это неинтересно. Ты запиши себе где-нибудь, — вздыхаю, — я задолбался повторять.
— А я задолбалась жить в городе. Одна, — Жанна лезет на рожон.
— Ты живёшь со мной — это раз, а два — у тебя машина под задницей. Села и поехала в лес, если хочешь поохотиться.
— При чём здесь это? — моя пара округляет глазки. — Быть стайными волками — это престижно. Понимаешь?
— Нет, не понимаю, — выпиваю рюмку настойки, занюхиваю рукавом. — Я не хочу жить в общине.
— Ясно. — Жанна кривится и ныряет носом в смартфон.
Третья стопка доводит меня до кондиции «ещё не пьян, но уже не трезв». Меня тянет на эротические приключения. Чего дробить, когда рядом красотка с модельной внешностью?
— Малышка… — урчу и лезу лапой под коротенькую юбочку, — а может, мы это… — кошусь на дверь туалета.
Жанна отрывает взгляд от экрана телефона и понимает, на «где» я намекаю.
— В толчке? — она смотрит на меня как на идиота.
— И что? — не сдаюсь и лезу под юбку дальше, к трусикам. — Разнообразие, новые ощущения и всё такое.
— Милый, тебе скоро сорок пять, — волчица отпихивает мою лапу, — ты взрослый мужик. Секс в туалете — это для подростков. — Ёрзает на стуле, поправляя бельё без рук. — И вообще, мы с тобой уже не первый год живём вместе — каких новых ощущений ты хочешь?
— Мне бы старых… Хотя бы, — берусь за рюмку. — Вспомнишь, когда мы последний раз трахались?
— Не начинай, — Жанна фыркает.
Я, может, таким нервным стал из-за спермотоксикоза. Меня конкретно кроет от отсутствия интимной жизни. Рука не в счёт. Да, работы валом, и дома я бываю не так часто как хотелось бы. Но, сука, почему каждый раз моя истинная находит отмазку, чтобы не спать со мной? Меня уже орденом почётного дрочера пора награждать.
А она сидит, опять в смартфон рогом упёрлась. Достала!
— Дай-ка сюда, — забираю у волчицы телефон. — Сейчас посмотрим, что и кому ты пишешь.
— Отдай! — она тянется, чтобы забрать его, но я поднимаю руку.
— А чо мы занервничали? — гну бровь. — Может, ты не с подружкой переписываешься?
— Ты что-нибудь слышал о личных границах? — Жанна поджимает губки. — Так нельзя, Раж!
Ох уж этот упрёк в её взгляде. Он всегда срабатывает.
— Ладно, извини, — возвращаю истинной её телефон. — Я на взводе.
— Ничего страшного, — получив гаджет, волчица мгновенно превращается в ласковую кошечку. — Выпей, расслабься, — кивает на три полные рюмки и сама берёт бокал с вином. — Мне никто, кроме тебя, не нужен.
Хрен её знает. Я в последнее время начинаю в этом сомневаться. Поводов хватает.
Один за другим опустошаю оставшиеся стопки и прошу хозяина бара принести мне ещё один сет шотов. Не пообщался, не потрахался так хоть нажрусь.
В этот раз полёт и посадку мягкими не назовёшь. Сначала я долго бултыхалась в темноте, как в барабане стиральной машины — чуть сердце не разорвалось от впечатлений — а потом приземлилась на пол собственного кабинета МФЦ, больно ударившись спиной и затылком.
— Капец… — лежу, считаю звёздочки перед глазами.
Оторвав гудящую голову от линолеума, ищу глазами дверь-портал. А её нет.
Это что значит?.. У меня получилось?
Кое-как встаю, пошатываясь, иду к компу и, пошевелив мышкой, оживляю монитор. В правом нижнем углу дата
Господи-и-и, да! Я переместилась в прошлое на год назад! Как и хотела!
Плетусь к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, и охаю. На мне серое кигуруми-кошечка: на капюшоне розовая мордочка и ушки. А на ногах меховые угги в тон костюму.
Осталось вспомнить, почему я в таком виде на работе… А-а-а, точно! Это я на корпоратив нарядилась. Змеина Вульфовна прикололась — велела всем прийти на пьянку в новогодних костюмах, как на детский утренник. Я не стала заморачиваться и просто заказала кигуруми-кошку в интернет-магазине.
Голова и спина ещё болят, но я улыбаюсь. У меня всё получилось! Я материализовалась в прошлом. В единственном экземпляре, что немаловажно. И память о событиях будущего у меня сохранилась. Впрочем, этого будущего не случится. Я всё для этого сделаю.
А это что такое? Щурюсь, разглядывая три спичечных коробка, которые валяются на полу. Да это же «Умеренность» в таблетках от Эфы! Мне становится смешно — нормально так в аптеку сходила.
Хихикая, поднимаю с пола коробочки с лекарством и сую их в бездонный карман костюма. Отдам Раждэну, когда найду его. И познакомлюсь… Голова ещё мутная, и я не могу сообразить, с чего начать операцию по спасению будущего.
Позвонить Ражу? Не выйдет. Год назад у него был другой номер телефона, я его не знаю.
Подхожу к окну и, прижав ладошки к холодному стеклу, смотрю на дом из красного кирпича. В окнах квартиры на первом этаже нет света. Вряд ли мой зверь улёгся спать в семь вечера. Значит гуляет где-то. Можно сесть под дверью и подождать, когда он вернётся, но, боюсь, терпения на такой подвиг у меня не хватит.
Остаётся одно — слушать собственное сердце. Оно приведёт меня к моему мужчине. Мы с Ражем истинные друг для друга, а связь пары не зависит от пространственно-временного континуума. Она есть везде и всегда по умолчанию.
— Дарина Дмитриевна, вы чего тут застряли? — в кабинет заходит Эдита.
Она тоже в новогоднем костюме. Сегодня Эдита Павловна — фея. Девочка в платье с рюшами, за спиной у неё красивые крылья из тюля с блёстками, а в руке волшебная палочка. Милота семисотлетняя. Но, кстати, экзорцистка — единственная, кто на том корпоративе выглядела не как детсадовец-переросток. Детская внешность тут решает.
— Эдита Пална, я такое сделала! — позабыв о боли, подхватываю экзорцистку на руки и танцую с ней по кабинету.
— Что вы сделали? — спрашивает, крепко обнимая меня за шею.
Кружусь, а потом усаживаю Эдиту на стол и продолжаю пританцовывать.
— Я настроила заглючивший портал дверного типа как машину времени и переместилась из будущего в прошлое. На год, — поднимаю указательный палец вверх. — Пу-буп-пи-ду! Пу-у! — выкаблучиваюсь от души
— О-о-о! — глаза девочки блестят от восторга. — Значит, вы только что из будущего! И как я там? Жива?
— Конечно! — улыбаюсь. — С вами всё в порядке.
— Ну слава богу, — выдыхает с облегчением. — А то с такой работой…
— И не говорите, Эдита Павловна, работа у нас не самая безопасная, — поддакиваю и машу рукой.
— Так, всё! — экзорцистка спрыгивает со стола. — Больше ни слова о работе! Идёмте в холл, там сейчас белочка на столе отжигать будет.
Белочка? Ох, блин!
В костюме белочки на корпоративе была Змеина Вульфовна. И она танцевала на столе. А потом упала с него и сломала руку. Два месяца в гипсе мучилась.
— Эдита Павловна, я не пойду в холл. У меня появились срочные дела, — улыбаюсь смущённо. — Но вы передайте белочке, чтобы на стол не лезла.
— Почему? — экзорцистка хмурится. — Я снять хотела. Видос точно залетит в топ.
— А Вульфовна улетит со стола, — вздыхаю. — Перелом руки со смещением.
— Ой! — Эдита Павловна прикладывает ладонь к груди. — Пойду спасать, — быстро выходит из кабинета.
И мне пора идти. Я пока не знаю куда, но, думаю, пойму в процессе.
Постояв ещё несколько мгновений, выдыхаю и выхожу в коридор. Надо сосредоточиться, подумать о муже…
— Дарюш, я тебя обыскался.
Голос Вовы за спиной заставляет меня тихо рыкнуть. Я тут о любимом муже думаю, а не об охотнике за моей девственностью.
— Обыскался, значит? — поворачиваюсь к заклятому другу.
В костюм принца вырядился, корону бутафорскую нацепил. Куда деваться, ага!
— Пойдём в холл, — улыбается принц Владимир. — Выпьем, потанцуем.
Я отлично помню, как Вовочка пытался меня напоить на этом корпоративе. Не получилось. Но дело не в этом, а в его намерениях.
— М-м… — кривлюсь. — А потом?
— В смысле? — Вова делает вид, что не понимает.
— Я спрашиваю, что будет после того, как ты меня напоишь? — складываю руки на груди.
— Дарь, ты чего? Я не собирался…
Я не даю Вове договорить — луплю смачную пощёчину справа и сразу ещё одну слева, пока не опомнился. Заклятый друг в шоке — глаза на меня таращит и булькает что-то от возмущения, а мне прям легче стало.
— Никогда… — выдыхаю. — Больше никогда не смей ко мне подходить!
Разворачиваюсь и иду к лестнице, оставляя оскорблённого Вову в одиночестве.
— Тебе кто-то что-то сказал про меня, да?! — кричит бывший друг мне вслед. — Не верь!
— Завали! — рявкаю, спускаясь по лестнице.
Пусть булки не расслабляет, я с ним ещё не закончила, как и с его папаней-барыгой. Но это позже, а сейчас у меня другая цель.
Выхожу на крыльцо МФЦ, вдыхаю холодный зимний воздух любимого мира, и ноги сами несут меня вниз по ступенькам. Сердце молотит как ненормальное, в груди играет холодок — я на хорошем таком адреналине.
Наша связь с Ражденом — мой навигатор. Это сложно объяснить словами, я… просто знаю, где его искать. Ну что? Я иду в гномий бар подкатывать к собственному мужу! Сдуреть можно…
— Даря, стой!
Не успокоится Вова никак. За мной побежал. Мало я ему по моське нахлестала?
Иду, не оборачиваюсь, молчу. Игнорирую, в общем. Надеюсь, подумает, что я оглохла, и отстанет.
Но Вовочка догоняет меня и хватает за руку. Не угадала.
— Отвали ты от меня уже!
— Хватит от меня бегать! — резко разворачивает лицом к себе, держит за запястья. — С-сука, ты достала! — дышит часто и смотрит на меня бешеными глазами.
От этого дикого Вовиного взгляда у меня душа уходит в пятки. Ядерная смесь из хмеля и злости бурлит в крови моего заклятого друга, и чем всё закончится — неизвестно. Год назад этой ситуации не было: примерно в это время я ехала с начальницей и её переломом в травмпункт.
— Вов, отпусти меня, пожалуйста, — держу тон ровным, стараюсь не провоцировать ещё больше. — Я тороплюсь.
— Со мной поедешь… — сипит мне в лицо обезумевший Володя. — Отбегалась.
Он накрывает мой рот ладонью и тащит по улице. Я пишу, упираюсь, но всё зря. На улице ни души, в МФЦ громко играет музыка — коллеги веселятся, а жилые дома находятся на другой стороне дороги. Никому нет дела до моих мышиных писков.
Вова тащит меня на дальнюю парковку, где обычно оставляет машину. Да, в этом времени у него есть тачка. На моё несчастье, Вова продаст её только весной.
Если меняешь собственное будущее — будь готова к крутым поворотам.
— Эй, дружище! — киваю гному за барной стойкой. — Какого хрена твоё пойло меня не берёт?
— Раж, дорогой, я не знаю, — бородатый смотрит на меня честными глазами. — Вроде всё как обычно, — разводит руками.
Врёт, жопа бородатая. Сегодня не так много гостей, вот он и бодяжит напитки водой. Не первый раз такое. Как-то я ушёл отсюда абсолютно трезвый с пустым кошельком. Сегодня намечается такая же картина. Не, ну его на хрен.
— Собирайся, мы уходим, — накрываю лапой руку пары.
— Уходим? Так рано? — Жанна отрывает взгляд от смартфона. — Давай ещё посидим, — хлопает ресничками.
— Не понял, — гну бровь. — Сначала ты не хотела сюда идти, а теперь не хочешь уходить?
— Я хотела в ресторан, но раз уж ты притащил меня сюда… — хмурится и снова залипает в телефон.
За идиота меня держит. Жанна не хочет уходить, потому что тогда ей придётся лечь со мной в койку. Моей истинной интересно досидеть в баре до ночи — подождать, пока я напьюсь. У меня включится автопилот с конечной целью зайти на посадку в кровать и вырубиться. Бинго.
— Мы идём домой, — настаиваю.
— Иди, а ещё посижу, — бурчит волчица.
— Пришли вместе и уйдём вместе, — встаю с высокого табурета, снимаю с вешалки куртку пары.
Жанна снова пытается затирать мне что-то о личных границах. Хрен знает где они находятся. Не бывал.
Заставляю волчицу надеть куртку и под локоть веду её на выход, по пути вызывая такси. От бара до нашего дома идти десять минут, но пешком — не вариант. У Жанны надеть нечего, поэтому на ней заплатка, которую она гордо зовёт юбкой, и колготки в дырочку, то есть в сеточку. Короче, едем.
— Ненавижу, когда ты так делаешь, — фыркает истинная, пока мы ждём машину.
— Как? — вздыхаю в предвкушении скандала.
— Не считаешься с моим мнением — вот как! — Вдавливает мне в грудь острый коготок. — Мои желания для тебя ничего не значат. Вообще!
— Завелась… — закатываю глаза.
— Я хочу ещё посидеть в баре — ты плюёшь на это! Я хочу жить в волчьей стае — тебе насрать! — тараторит и активно жестикулирует, умножая экспрессию.
О, опять она стаю приплела! За уши притянула. Жанне лишь бы поругаться и не трахаться сегодня. А у меня нет настроения скандалить. И так выходной испорчен.
Такси подъезжает, и я открываю перед волчицей дверь:
— Ты на машине, а я пешком пройдусь, — кидаю ей на колени наличку, чтобы расплатилась с водителем.
— Как скажешь, — хмыкнув, истинная хлопает дверью.
Так или иначе Жанна добилась чего хотела. М-да…
Проводив взглядом уезжающую таксишку, закуриваю и иду в другую сторону. Обойду район проветрюсь, а потом уже домой. Наверное.
Последнее время живём с Жанной как кошка с собакой. Сил нет терпеть это. И мысли всякие в голову лезут. Иногда я всерьёз задумываюсь о том, что мы не истинная пара. Луна что-то перепутала, сделав нас с Жанной двумя половинками одного целого. Потому что мы ни хрена не одно целое. У нас разные взгляды на жизнь, мы хотим разного. И грызёмся из-за этого.
Но ничего не поделаешь… Я её судьба, а она моя. Вместе до конца.
Выруливаю из дворов на улицу. Иду, курю, никого не трогаю и слышу — ругается кто-то. Девчонка кричит, а парень громко на неё рявкает. Оборачиваюсь — на парковке недалеко от МФЦ парочка ряженых. Оказывается, у взрослых тоже детство в заднице играет. Он в наряде средневекового аристократа — камзол, лосины, рюши. А она в плюшевом мешке с капюшоном в виде головы кошки.
Мне бы пройти мимо, а я стою. На фига? Сам не знаю. Ну, выпили молодые люди, повздорили — с кем не бывает? Только сердце у меня не на месте от этой картинки.
Выбрасываю бычок в урну и закуриваю новую сигарету. Стою наблюдаю. Парень пытается запихать девчонку в заведённую белую копейку, а она отбивается.
— Не поеду я с тобой никуда! Отвали! — лупит его кулаком.
— Ещё как поедешь! Достала!
Судя по костюмчикам, они из одного дурдома сбежали. Явно не чужие друг другу. Моя тоже бывает упрётся рогом «не поеду, не пойду» — приходится тащить силой. А с другой стороны, не факт, что девчонка будет в безопасности с этим… гусём. Парень здоровый, как лось, а шея у него длинная, как у гуся.
Ля, бешеный прям! Не нравится он мне.
Бросаю курить и топаю к молодым людям поинтересоваться, не нужен ли им совет старого волка. Только пока я иду, парень окончательно звереет и даёт девчонке такого леща, что она улетает в сугроб.
— Э, бес! Ты чо творишь?! — гаркаю и прибавляю шагу.
Я сейчас дам ему, но не совет! Распустил клешни на девушку, мразь!
— Те чо надо, дядя?! — быкует он и прёт на меня.
Стыковка моего кулака и гусиного клюва проходит успешно. Он даже среагировать не успел — выхватил и прилёг на снег отдохнуть. Поднимаю говнюка за шиворот и припечатываю к белой копейке.
— Дядя не любит, когда обижают беззащитных девушек, — рычу ему в рожу. — Дядя за такое и порвать может, — добавляю к словам первую фазу оборота.
Вообще-то светить волчьей внешностью на улице нельзя — запрещено законом. Можно напугать ничего не подозревающего о магических расах человека и всё такое. Но я забил на закон.
А гусь, похоже, в теме. Увидев клыки и шерсть на моей роже, он мгновенно осознаёт глубину жопы, в которую залез, и бледнеет. В глазах у этого куска говна туман-дурман. Думаю, впечатлений ему хватит надолго. Не смею задерживать.
Отпускаю кухонного боксера, а он быстро прыгает в тачку и уезжает. Вроде я всё правильно сделал, но есть чувство незавершённости. Как будто гештальт не закрыт, и в груди булькает раскалённая агрессия. Вот это меня кроет!
Мотаю башкой, чтобы очухаться, и оборачиваюсь — девочка в плюшевом комбезе стоит в нескольких метрах, а глаза у неё как хрустальные плошки. На меня смотрит, не моргает. Молодая совсем — лет двадцать или около того.
— Привет, — подхожу к ней.
Щурюсь, разглядывая разбитую губу и припухшую скулу жертвы абьюза. Неслабо ей прилетело. И снова в груди раскалённой лавой бурлит желание убить того гуся.
— Привет, — шепчет девочка, а в глазах у неё стоят слёзы.
У-у-у… Сейчас истерика случится.
— Холодно сегодня, да?.. М-да… Меня Раж зовут, — несу что попало, лишь бы отвлечь девчонку.
А она, всхлипнув, бросается мне на шею и висит, как обезьянка на ветке, плачет. Не, я всё понимаю — стресс, все дела… Но, мать её! Эта девочка пахнет так сладко и вкусно, что у меня крыша едет. Хочется прижать малышку к себе, зарыться носом в её волосы и нюхать, нюхать, нюхать…
Стою обнимаю её. Чисто чтобы успокоить, конечно.
— Спасибо… — рыдает.
— Тише-тише… — провожу ладонью по мягким волосам. — Всё хорошо. Слышишь?
Я без задней мысли! Но с крепкой передней. Нельзя, падла, так с мужиком, у которого жёсткий недотрах! Ещё немного — и до греха дойдёт.
Раж, в себя приди!
Не хочется, но я заканчиваю с опасными обжимашками. Я не железный. А руки так и тянутся к ней. Фу, я сказал! Нельзя!
— Даря… Дарина, — девчонка вытирает слёзы.
— Это кто был? — киваю на место, где стояла копейка. — Парень твой?
— Нет, он не мой парень, — мотает головой, шмыгает носом. — Володя — мой коллега. Мы в МФЦ работаем. Там сейчас корпоратив, — поглядывает на административное здание.
МФЦ, значит? Тогда неудивительно, что гусь всё быстро осознал и дал по тапкам. Знает, что с оборотнями связываться себе дороже.
— Хреновый какой-то коллега-Володя, — сплёвываю на снег. — Калека… на голову.
— Так бывает, когда кто-то давно мечтает тебя трахнуть, а ты не даёшь, — вздыхая, откровенничает Даря.
— Однако… — чешу репу.
Нет, меня не удивляет, что гусь хотел трахнуть эту девочку: внешность у неё не модельная, но очень даже привлекательная. Только для меня взять женщину силой — это за гранью понимания, а кому-то норм.
Натерпелась девчушка, ещё и по лицу выхватила. Жалко её. Стоит в костюме этом плюшевом на морозе, трясётся от пережитого и холода.
— Ещё раз спасибо, — обняв себя за плечи, Даря заглядывает мне в глаза.
Она просто посмотрела на меня, а ощущение, что за яйца взяла. Ух! Ей холодно, а меня в жар бросило. Вспотел.
— Не за что, — стягиваю с себя куртку и накидываю ей на плечи. — Я тебя до МФЦ провожу. Идём, — беру Дарину под локоть.
— Нет, я не пойду, — упирается. — Не хочу портить коллегам праздник.
Тоже верно. Вид у моей новой знакомой сильно не праздничный.
— Далеко отсюда живёшь?
— В Новом городе.
— Я тебе такси вызову, — тянусь в карман джинсов за телефоном.
— М-м… — Даря прижимает ладошку ко лбу, её ведёт.
— Оп-па! — успеваю подхватить девочку под руки. — Голова закружилась?
— Да, мне нехорошо, — выдыхает.
— В больничку поедешь?
— Нет, я домой. Только… — снова этот её взгляд «за яйца». — Вова… Я его боюсь. Вдруг он меня в подъезде караулит? — жалобно сводит брови.
Ни слова больше! Во мне уже проснулись джентльмен, супергерой, рыцарь и его конь. Стою копытом бью — не терпится блеснуть доблестью перед дамой.
— Могу проводить до квартиры, — выкатываю грудь колесом. — Если, конечно, оборотней не боишься, — добавляю с лёгкой улыбкой.
— Не боюсь, — заявляет девочка. — Проводи.
Да не вопрос! Спрашиваю у Дари её адрес, забиваю маршрут в приложении такси и ставлю цену. Машина приедет через пять минут. Покурю пока.
Стою, дымлю и разглядываю девочку, которую спас. Хоть и не в моём вкусе, но она хорошенькая. И пахнет классно.
Стоп.
Забыв затянуться сигаретой, замираю. Я уже нашёл свою пару, и аромат других женщин меня привлекать не должен. Но привлекает. И ещё как! Это чо за?..
— Раж, ты здесь? — Дарина прищёлкивает пальцами у моего лица.
— А?.. Чо? — отмираю.
— Машина, — кивает на чёрную иномарку у обочины.
— Да, поехали.
Выбрасываю истлевшую сигарету в мусорку и веду девочку к авто. А в башке жужжат сотни мыслей. Ни хрена непонятно, но очень интересно!
Садимся в тачку на заднее сиденье, и я принюхиваюсь.
Это отдаёт безумием. Бредом. Мороком каким-то. Запах Жанны — вонь по сравнению с тонким, элегантным, невероятным ароматом Дарины.
Девочка кутается в мою куртку и смотрит в окно.
— О чём думаешь? — решаюсь заговорить.
Даря поворачивает ко мне голову и смотрит в глаза. На её губах нет улыбки, а во взгляде есть.
— Ни о чём, — пожимает плечами. — Мне спокойно рядом с тобой, и я ни о чём не думаю.
Приятно, чёрт возьми!
Даже как-то слишком приятно.
Гусей в подъезде у Дарины не обнаружено. Обнаружен оборотень в предынфарктном состоянии. У лифта выходной, а я уже ни хрена не мальчик по лесенкам скакать! Одышка, аритмия — все дела. Короче, мотор в груди не рад такому кардио.
Девочка ворочает ключом в замке, а я стою, согнувшись, за коленки держусь и на неё поглядываю. Хорош защитник! Чуть не сдох, пока шёл. Не, если гусь из мусоропровода выпорхнет, я ему, конечно, наваляю, но от этого не легче.
— Ты дома?! — открыв дверь, громко спрашивает Даря. — Нет её… — улыбается едва заметно.
— Кого… нет? — сиплю, пытаясь дышать, но в груди словно заклинило.
— Сестры. Я с сестрой живу, — Даря смотрит на меня, стоя вполоборота. — Тебе плохо? — в её голосе появляются нотки беспокойства.
— Со мной всё хорошо, — натягиваю на губы улыбку и выпрямляю спину.
Зря-я-я… От резкой смены положения стало ещё хуже.
— Выглядишь не очень, — справедливо замечает Даря.
— Водички не нальёшь? — приваливаюсь плечом к соседской двери.
— Заходи, — берёт меня за руку и тащит в квартиру. — Я тебя чаем напою.
Да, чаю я бы выпил. С валидолом.
Квартирка не богатая, но уютная. Сразу видно, что здесь живут девочки.
— Не боишься малознакомого мужика в дом приглашать? — стягиваю с ног ботинки, поглядываю на хозяйку.
— Я уже ничего не боюсь… — бубнит тихо. — Проходи в кухню, а я пока переоденусь, — добавляет громче и уходит в комнату.
Захожу в небольшую кухню и, первым делом открыв холодную воду в кране, присасываюсь к живительной влаге. Вот теперь хорошо!
Устраиваюсь за столом с телефоном и туплю в экран на номер моей пары. Ни звонка, ни сообщения от неё. Жанне вообще не интересно, где я два часа шляюсь? Позвоню поинтересуюсь.
— Да-а… — зевает в трубку волчица.
— Разбудил?
— Нет, я фильм смотрю. Ты что-то хотел?
Была надежда, что Жанна хотя бы изобразит волнение. Не срослось.
— Ничего. Приятного просмотра, — отключаю звонок.
Надо признать, что наши отношения скончались, только похоронить их нельзя. Истинная пара — вместе до последнего вздоха. Звучит как реклама ритуальных услуг.
— Всё, я переоделась, — Даря заходит в кухню. — Сейчас будем пить чай, — берёт чайник, идёт к раковине.
В красном свитере до колен, в полосатых шерстяных носочках — уютная девочка-лапочка. Она шуршит по кухне — на стол собирает. Для меня. Хотел бы я, чтобы Жанна так встречала меня дома. Пусть не каждый день, но иногда.
— Тебе лучше? — наблюдаю, как Даря бодро снуёт от холодильника к столу и обратно. — Голова не кружится?
— Всё прошло, — улыбается. — Думаю, мне было плохо из-за стресса.
А последствия этого
— Надо было снег приложить. Теперь синяк на скуле вылезет.
— Ну и ладно, — Даря машет ручкой. — На работу ещё нескоро. У нас каникулы новогодние.
Кому
— Каникулы… — Вспомнить значение этого слова получается не сразу. — Я забыл, когда нормально отдыхал.
Бали-шмали с Жанной не в счёт. Я там отдыхать не умею, только напрягаюсь.
— Расскажи о себе. — Девочка, подперев щёку кулаком, смотрит на меня.
Ей интересно узнать обо мне?.. А мне приятно рассказать. Я давно ни с кем по душам не разговаривал.
Уютная беседа с девочкой-лапочкой расслабляет, и я забываю, что мы познакомились несколько часов назад. Ощущение, что я знаю Дарину всю жизнь. Рассказываю ей о своей работе и на автомате выкладываю из кармана на стол телефон, достаю пачку сигарет, зажигалку. Закуриваю.
— …Не работа мечты, конечно, но пойдёт, — выпускаю изо рта сигаретный дым.
А хозяйка строго гнёт бровь, глядя на тлеющую сигарету.
— К-хм… — выдаёт с тонким намёком.
Да-а… дал я маху. Забылся.
— Прошу пардону, — смотрю на девочку виновато. — Куда выкинуть можно?
— Давай, — вздыхает, — выброшу.
Забирает у меня сигарету и идёт к раковине. Потушив окурок под струёй воды, Даря открывает дверцу мойки, чтобы выкинуть его в мусорное ведро, но замирает. И я тоже…
Из-под раковины лупит яркий жёлтый свет — как дверь в рай открылась, честное слово. Не хватает только эпичных завываний хора.
— Это чо? — перевожу взгляд на девочку.
— Портал, — пожимает плечиком, будто всё в порядке. — В другой мир.
— У тебя в мойке дверь в другой мир? — лупаю глазами, ни хрена не понимаю.
— Не всегда, но сейчас — да. Так уже было в лифте… — хмурится.
— В смысле? — я вообще перестаю что-либо понимать.
— Я хотела сказать, так бывает, когда магическое существо оказывается вместе с немагическим существом в пространстве портального типа, — выдаёт Даря. — Мы с тобой в маленькой кухне… — наклоняется и заглядывает под раковину.
— Э-э! Не лезь туда! — встаю из-за стола, подхожу к девочке.
— Разве тебе неинтересно, куда ведёт этот портал? — спрашивает, а в глазах скачут чертенята. — Мне очень интересно.
Матюгнуться не успеваю — девчонка уже наполовину в портале. Вот же а! Оставила мне только аппетитную попку и стройные ножки в шерстяных носочках. Вместо того чтобы срочно вытаскивать обезбашенную девочку из светящейся дыры, я стою и залипаю на её сочный персик. Пятиминутка уютных разговоров за чаем закончена. Здравствуй, приход похотливый!
— Твою мать… — отмерев, хриплю. — Даря, вылезай оттуда!
Не слышит. Или делает вид, что не слышит. Ножкой дёрнула и дальше стоит на четвереньках. Ещё немного так постоит, и я забуду, что у меня есть истинная пара!
Жанна? Кто это? Не, не слышал.
Дарина выныривает из светящегося пространства под раковиной. Встаёт и с улыбкой протягивает мне горсть снега.
— Потрогай его! — предлагает с восторгом.
Что я снег никогда не трогал, что ли? Ну, окей. Дотрагиваюсь до сугроба на ладошке девочки, и у меня случается диссонанс восприятия — выглядит как снег, но он тёплый.
— Как так-то? — офигев, смотрю на Дарю.
— А вот так, — она хитро улыбается. — Там много интересного. Идём посмотрим.
Стряхнув тёплый снег в раковину, Даря снова исчезает под раковиной. На этот раз вся. Авантюристка!
Мне тоже приходится лезть в портал. А что ещё остаётся?
Я стою в шерстяных носках на снегу, и мне не холодно. Офигеть! Раньше я о таком только слышала.
— Мы в лесу? — Из портала появляется мой зверь.
— Технически. — Прохожусь взглядом по заснеженным деревьям. — Думаю, это дипломная работа студента-демиурга. Блуждающий мирок.
— Ничо не понял, — Раж осматривается. — Но здесь красиво.
Да, очень красиво. И необычно. Сказочный зимний лес: сугробы, иней на деревьях и туманная дымка в воздухе, но мороз не чувствуется. Тепло как в погожий весенний денёк. А уютный полумрак добавляет этому месту уюта и романтики.
— Не вникай, — мягко улыбнувшись, смотрю на мужа. — Прогуляемся?
— А дырка? — косится на портал. — Она не схлопнется, пока мы гуляем?
Надеюсь, что схлопнется. А я сделаю вид, что понятия не имею, как отсюда выбраться.
— Не думай об этом. Идём, — беру Раждэна под руку.
— Ты слегка сумасшедшая, — он вздёргивает бровь. — В хорошем смысле этого слова, — улыбается.
— Не исключено, — улыбаюсь в ответ.
Я выгляжу спокойной и уверенной в себе, но в груди взрываются эмоции. Бах! Бах! Бах! Хочу поцеловать моего зверя, прижаться к нему, сказать, что люблю больше жизни. Боже… Я люблю его, а он меня не знает. От этого так больно, что дышать невозможно!
Я бы хотела рассказать Раждэну правду о нас, но нельзя. Из-за этого может получиться ещё хуже, чем уже получилось. Будущее вообще очень капризно, и, меняя его, надо сохранять спокойствие, а Раж не умеет держать эмоции в узде.
Вопрос о том, как мне обскакать Жанну, остаётся открытым. Раж считает волчицу истинной парой, а я для него — случайная знакомая. Надежда, что зверь почувствует нашу с ним связь, тает.
Он ведёт себя как девяностолетний старик, честное слово! Я уже и попой перед ним крутила, и губы облизывала, и… И что только ни делала там, в кухне! Ему фиолетово. А я, дурында, ещё в чай ему «Умеренность» подмешала. Думала, у меня всё сто процентов получится.
Самоуверенность меня когда-нибудь погубит.
Оборотень наклоняется и зачерпывает пригоршню снега:
— Он тёплый, но тает… — мнёт миллион слипшихся снежинок в лапе. — Охренеть!
Природовед, блин! Ещё бы спросил, какие деревья и кустарники здесь растут!
— Просто демиург был двоечником, — бурчу сердито.
Где мой развратный похотливый зверь? Обычно Раж заводится с пол-оборота так, что уже не остановить. Но не сегодня. Не со мной. Я не хочу верить, что в этой реальности совсем не привлекаю мужа. Этого просто не может быть!
— Уф-ф… — оттягиваю вырез свитера, дую себе на грудь. — Жарковато здесь, да?
Поглядываю на Ража, пытаясь уловить хоть нотку ответной реакции. Стоит, смотрит на меня, а лицо каменное. Хоть бери его за член, блин, чтобы проверить — встал или нет.
— Нормально вроде, — волк и бровью не ведёт.
— А мне жарко… Я бы сняла свитер, но под ним ничего нет. Кроме трусиков, — облизав губы, добавляю и смотрю на мужа.
Раждэн, которого я знала, после такого намёка содрал бы этот свитер с меня к чёртовой бабушке. Но нет…
— Можем вернуться в кухню, если хочешь, — предлагает ровным тоном.
— А ты? — шагнув к зверю, пересчитываю пальцем пуговицы на рубашке. — Чего ты хочешь? — заглядываю ему в глаза.
— Водички бы… — хрипит. — В горле пересохло.
Непробиваемый! А я чувствую себя дурой. Опыта в обольщении мужчин у меня ноль. Нет, это бесполезно.
— Пойдём поищем родник… — бормочу растерянно. — Да, здесь наверняка есть родник. — Тихо рыкнув, отправляюсь вперёд по тропинке.
На хрена она сказала, что у неё под свитером ничего нет?!
Стоп. Даря мне на секс намекает? Не-е-е… Нет, конечно. Она не похожа на развратную девицу, готовую дать малознакомому мужику. Да и я не смогу. Или смогу?
Я едва держусь, чтобы не сдать себя с потрохами. Моя игра достойна лучших театров! До сегодняшнего дня я не знал, что у меня есть актёрские способности. Но опасные мысли настойчиво пульсируют в голове, отзываясь ломотой в члене. Долго я не выдержу.
Порыв тёплого ветра приносит мне яркий вкусный аромат девичьего тела, и в паху всё сжимается от боли. Стояком уже гвозди забивать можно. На чём держусь — непонятно. Валить надо! Сначала отсюда, а потом из квартиры Дари, иначе всё закончится тем, чего я себе никогда не смогу простить.
— Нам ещё не пора? — поглядываю на портал вдалеке.
Вместо ответа Даря смотрит на меня и молчит. Насупилась. Что такое? Не нагулялась?
— Раж, ты идиот? — выдыхает, а голосок дрожит. — Ты не понимаешь?
— Чего? — на всякий случай делаю шаг назад.
— Того! — Дарина психует.
Она стягивает с себя свитер, комкает его и бросает в меня. Ловлю. И свитер, и моментальный приход от картинки, которую вижу. Вот они… трусики. И девочка-лапочка с шикарной голой грудью. Сосочки розовые острые так и манят облизать их. Да-а, я бы попробовал…
Засада, мать её!
— Девчуль, ты бы оделась, — протягиваю ей свитер. — Я не железный.
— Ты деревянный! — кричит на весь лес Даря, а из её глаз катятся слёзы. — Дуб ты!
От такого поворота я, мягко скажем, охреневаю. Дарина права — я дуб. Но и она не врубается, на что собирается подписаться сама и подписать меня.
Я не железный и не деревянный. Я, сука, живой! Живой голодный мужик, который хочет эту девочку так, как никого никогда не хотел.
— Нельзя мне, понимаешь? — шагнув к Даре, рычу ей в губы. — Нельзя. И тебе со мной не надо…
— Я люблю тебя… — закрыв глаза, шепчет и дрожит.
Взрыв у меня в груди почти ядерный.
После этих слов во мне что-то изменилось. Всё изменилось. А моя волчья ипостась радостно виляет хвостом, словно эти слова сказала не случайно спасённая мной девчонка, а моя истинная пара.
Я хотел услышать эти слова от Жанны. Она говорила о любви ко мне много раз, но не так. Дежурное «люблю» или «люблю», когда ей надо загладить вину, получить от меня деньги, подарки — всё фальшь. Я верил, а теперь не верю. Мои чувства к истинной угасли совсем. Как такое возможно? Я не знаю.
Да плевать.
Выдираю из рук девочки свитер, выбрасываю его в сторону и цепляю пальцами острый подбородок. Заглядываю ей в глаза и захлёбываюсь нежностью, страстью, желанием сделать её своей. Моя метка на тонкой шёлковой коже смотрелась бы идеально.
Моя девочка. Моя лапочка.
Набрасываюсь на неё с жарким поцелуем — ураганом, вихрем, бешеным чёртом, самим дьяволом. Я сейчас не могу ни думать, ни контролировать себя. Я уже ничего не могу. Только жёстко трахать сладкий ротик языком, прижимая к себе почти голую стонущую от моих ни хрена не ласковых порывов девочку и рычать.
Я — волк. И я страшно голоден.
Над головой серо-розовое небо, а под ногами фантастический тёплый снег. Вокруг нереальность, и в этой нереальности мы — зверь и человечка — одно целое. Крепко прижимая к себе девочку, падаю в мягкий тёплый сугроб и ловко перевернувшись, нависаю над ней. На эту красоту с блеском в глазах я готов смотреть вечно. Она такая нежная, такая желанная. Моя.
Даря подо мной как струнка — напряжённая, звенящая. Её стоны — музыка. И я знаю, что для девочки всё это — не случайный трах с почти незнакомым мужиком. Она
От моих ласк божественный девичий аромат раскрывается как цветочный бутон. Теперь он ещё теплее, вкуснее, слаще. Вгрызаюсь в изящную шею рядом с пульсирующей жилкой и снова рычу, а девочка, всхлипнув от боли, почти загоняет мне коготки в спину.
Я пьян от вкуса Дариной крови: башка кругом — лес вертится как юла. Моё клеймо на шее лапочки… Обычная рана. Она заживёт, оставив шрам — напоминание о том, что я
Мы могли бы стать одним целым. Я бы хотел этого. Но «бы» мешает. Я давно и безнадёжно принадлежу другой. Той, которой нет до меня дела. Той, которую я не люблю.
Дарина собирает губами слёзы с моих щёк, целует и шепчет что-то — я не могу разобрать слов. Девочка вряд ли понимает, что со мной происходит, но искренне пытается успокоить. Плачу как истеричка какая-то. Да, я не смогу быть с Дариной, но хочу отпечататься в её памяти горячим мужиком, а не рыдающим на ней зверем.
Цепочкой жадных поцелуев спускаюсь от губ к груди, а она вздрагивает от каждого моего прикосновения, дышит часто и постанывает от нетерпения. Девочка хочет меня. Ух как хочет! Горячая такая, отзывчивая к моим ласкам. Это заводит и пьянит даже больше вкуса её крови.
— Раж… я не могу больше… — захлёбываясь рваным дыханием, хнычет лапочка.
Отрываюсь от острых розовых сосочков и заглядываю в мутные от страсти глаза Дари. В них космос. Туманность Андромеды, чтоб её! Я даже потерялся на пару мгновений в этой невесомости.
Я тоже
Матерясь, трясущимися от переполняющих душу эмоций руками рывками сдираю с Дари трусики, кое-как справляюсь с пуговицей и молнией на моих джинсах и развожу стройные девичьи ножки. Даря красивая такая. Идеальная. Пусть только на сегодня она моя, но моя. И хрен я остановлюсь — совесть может хоть глотку сорвать, крича о морали. Я аморален, и мне похрену.
Оба хрупких девичьих запястья легко помещаются в моей лапе — прижимаю руки Дарины к снегу над её головой. Член гудит, предвкушая первые, самые острые ощущения, и я резко вхожу в неё. Шёлковая влажная теснота сжимается вокруг каменного ствола, и у меня из горла рвётся стон удовольствия, а Даря кричит. И точно не от кайфа.
Я замираю с членом в девочке и боюсь пошевелиться. Дурак старый… со шпалой между ног. Хрупкая тонкая веточка, а я с ней так грубо.
— Больно? — шепчу в приоткрытый ротик красавицы. — Прости. Я постараюсь аккуратнее.
— Нет-нет… Просто ты… первый, — на припухших от поцелуев губах Дари мелькает слабая улыбка. — Снова…
— Как это? — её слова окончательно сбивают меня с толка.
— Ты мой первый и единственный, — выдыхает.
Она мне только что душу вырвала и запустила к Луне. Я умер. Всё. Нет меня. Пропал.
Что же ты со мной сделала, девочка? Я теперь не смогу без тебя.
Уставшие, промокшие, после долгих жарких кувырканий в тёплом снегу, но абсолютно счастливые, мы с Дарей, обнявшись, идём к порталу. Я бы продолжил многочасовое эротическое безумие с девочкой, но пора возвращаться. Сегодня у меня много важных дел.
— Не жалеешь? — робко спрашивает Даря.
— С ума сошла?! — крепче обнимаю её за талию. — Ты лучшее, что случилось со мной в жизни!
Искренностью и нежностью Даря пробила стену, за которой я прятался, думая, что ничего в жизни уже не исправлю. Ещё как исправлю! С этой девочкой я почувствовал себя любимым и нужным. Я забыл обо всём, кроме неё. Как это работает? Не знаю. Но Дарину мне подарила сама Луна, я уверен. Я так долго её ждал, и вот теперь она моя. Моя и точка.
— Смотри не передумай. — Даря кусает губки и поглядывает на меня.
— Это ты не передумай, — хмурюсь.
— И не мечтай, — хихикает, — не передумаю.
От эмоций распирает в груди. Сердце полно мечтами и предвкушением новой жизни. Я завязываю с парным рабством и с Жанной соответственно. Хватит. Я досыта нажрался отношениями с волчицей. Как? Кажется, можно оформить развод или что-то в этом роде. Я не шарю в бюрократии, надо узнавать.
После развода с Жанной я буду подыхать от душевной боли. Но лучше так, чем гнить заживо в отношениях с нелюбимой волчицей, медленно сгорая от тоски по моей девочке-лапочке. Я всё переживу, если Дарина будет рядом.
Пришло время покидать блуждающий мирок. Я мысленно благодарю студента-демиурга за уютный лес с тёплым снегом, и мы с Дариной на четвереньках лезем в портал. Пара мгновений — и мы снова в кухне.
Ля-я, а за окном рассвет! Доброе утро.
Даря первым делом идёт проверять наличие сестры дома. Но я и без этого носом чую, что мы здесь одни.
— Не хочешь, чтобы сестра знала обо мне? — спрашиваю, когда лапочка возвращается в кухню.
— Не совсем, — она вздыхает. — Просто это Любина квартира, и она просила не приводить сюда парней.
Парней! Я расцветаю — плечи расправил, грудь колесом. Давненько меня не называли парнем. Даря даже в такой мелочи умудрилась попасть в десятку. Порадовала старика.
— Какая ты у меня… — от восторга не могу подобрать эпитет и сгребаю девчонку в охапку.
— Мокрая? — шутит, прижимаясь щекой к моей груди.
— Уже? — щупаю её между ножек. — Я только обнял тебя, — юморю, заразившись её настроением.
— Я не об этом! — хохочет девочка, вцепившись пальчиками в моё запястье. — Я вообще вся мокрая. И липкая. Мне в душ надо.
— Иди, — отпускаю лапочку. — Я подожду.
— Я быстро. Туда и обратно, — обещает и тянется за поцелуем.
Целую Дарю сладко, горячо, долго. Я, если что, тоже промок, вспотел и не против пойти в душ с ней, но тогда мы там точно не мыться будем. Приходится отпустить девочку в ванную одну.
Даря щёлкает шпингалетом, включает воду, а я ставлю чайник кипятиться и плюхаюсь за стол. Беру телефон, который всё время, пока мы с Дарей были в лесу, лежал в кухне на столе. Оживляю экран и офигиваю. От даты, мать её! Если верить цифрам, то сегодня тридцать первое декабря. То есть мы провели в блуждающем мирке почти двое суток!
Разгребая тонну пропущенных звонков и сообщений от Жанны, я натыкаюсь на смс от моего работодателя Самвэлла, и седых волос на моей заднице становится гораздо больше. Вчера я должен был подъехать на встречу с партнёрами и привезти с собой документы, которые альфа отдал мне на ответственное хранение. Но, естественно, ни меня, ни доков на встрече не было.
Кося-я-як… Потянет на увольнение. А мне это не нужно! Где я ещё такую работу найду?
Пытаюсь дозвониться до Самвэлла, но он не берёт трубку. Сурен тоже не алё. А потом мой смартфон вообще делает «пилик-пилик» и вырубается — батарея села. Твою ж мать!
Подрываюсь, бегу в прихожую. Натянув один ботинок, матюгаюсь, вспомнив о Дарине, и скачу на одной ноге к ванной. Чуть не ушёл молча, идиот!
— Лапа, мне уехать надо! — стучу в дверь.
— А?! — отзывается девочка.
— Я говорю, мне уехать надо! По работе!
— Хорошо!
Прыгаю обратно в прихожую, надеваю второй ботинок, хватаю куртку и пулей вылетаю из квартиры. Бегу по ступенькам вниз и вызываю такси. Сначала смотаюсь домой за доками, прыгну в мою тачку и полечу в стаю к альфе. Хрен знает как ему всё объяснять.
Такси приезжает через пару минут. Сажусь. Едем.
Эйфория от эротического приключения потихоньку отпускает, и отрезвевший разум выдаёт неприятные мысли. Неприятные, но справедливые. Я хреново поступил по отношению к Жанне. Как бы там ни было, но я ей изменил…
В наше время многие молодые истинные пары разводятся, а я — волчара старый, и закалка у меня старая. Меня учили, что истинная — это навсегда. Я привык так думать и жить так. Кто в этом виноват? Не Жанна точно. Я давно должен был расставить все точки над «Ё», а не доводить ситуацию до края пропасти. Волчица меня не любит, но новость об измене и развод больно ударят по её самолюбию.
М-да, ситуация…
Исправить это нельзя, но можно попробовать смягчить негативный эффект. Жанна всё измеряет в деньгах, наши отношения — не исключение. Кругленькая сумма на её банковском счёте станет хорошей компенсацией морального ущерба. Договоримся. Надеюсь на это.
Успокоив себя, расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины. Захожу в подъезд, подношу ключ к замку и застываю. Запахи… Жанна дома. И она не одна — у нас в гостях Самвэлл. Впрочем, ничего удивительного. Наверняка альфа переворачивает мою хату в поисках документов. Могу его понять.
Весь из себя понимающий и толерантный, открываю дверь, захожу домой и снова принюхиваюсь. У меня дома пахнет трахом. Прям конкретно так пахнет! И в комнате какие-то нервные шорохи. Интересное кино.
— Доброе утречко, — прохожу в спальню-гостиную.
Самвэлл стоит у окна, а Жанна сидит в кресле. В комнате ни намёка на переворачивание всего и вся вверх дном, а оборотни выглядят так, словно я пришёл не вовремя. Особенно волчица. Помятая, в глазах влажный блеск. Сомневаюсь, что Жанны плакала от тоски по мне. Скорее, кто-то ей в рот член пихал. По самое горло. Вот слёзки и выступили на глазках бедняжки. Кто бы это мог быть, м?
— Где тебя носило два дня? — без «здрасте» наезжает на меня альфа.
— Попал и пропал, — вздёрнув бровь, смотрю на Самвэлла. — А ты чем занимался, пока меня не было?
— Что за тупые вопросы, Раж? — Жанна решает влезть в наш с альфой диалог. — Вэлл приехал за документами. Мы искали бумаги.
— И как? — ухмыляюсь. — Нашли?
— Нет, не нашли, — рычит на меня альфа. — Где документы, мать твою?!
Я бы поверил, что эти двое чисты передо мной как слёзы младенца, но есть нюанс.
— Ширинку застегни, — улыбаюсь, глядя на Вэлла.
У волка вытягивается рожа, но он быстро берёт себя в руки. Застёгивает молнию на брюках и смотрит на меня до одури наглыми глазами. С Жанной ситуация хуже — у неё паника. Пока тихая, но это ненадолго.
— Документы давай, — требует Самвэлл.
Альфе сегодня с утра все дают: Жанна — рот, я — доки. Нормально у Вэлльчика утро началось. Но у меня лучше!
Иду в кухню, достаю документы из тайника и возвращаюсь в комнату.
— Держи, — отдаю бумаги альфе. — А теперь вали. Мне надо поговорить с Жанной.
— Раж, ты всё не так понял! — запоздало, но горячо оправдывается волчица.
— Рот захлопни, — бросаю ей сухо.
— Вэлл, скажи ему! — Жанна не сдаётся.
— Сама разбирайся, — альфа выходит из комнаты.
Растерянно моргнув, моя без пяти минут бывшая пара плюхается в кресло. А я иду провожать шефа и по совместительству её любовника. Измена Жанны меня не колышит. Вообще. Настрой ровный.
— Кстати, Раж, я забыл сообщить тебе новость, — альфа замирает, держась за дверную ручку, и смотрит через плечо. — Ты больше у меня не работаешь.
— Да насрать. Всё, давай, — киваю на дверь, — у меня дела.
Самвэлл освобождает помещение, а я иду к Жанне. Я собираюсь быть с волчицей предельно честным, но сильно сомневаюсь, что она ответит мне взаимностью. Точек над «Ё» оказалось значительно больше, чем я думал.
Жанна — застывшая в кресле восковая фигурка. Смотрю на неё и не испытываю эмоций. Это странно. Я должен злиться, беситься, негодовать. Хотя бы потому, что волчица отжигала с любовником в моей хате. Но нет, мне фиолетово. Ощущение, что я под качественным успокоительным «Похренин форте».
— Твой телефон… — присаживаюсь на диван напротив Жанны. — Дай мне его, — требую.
Я отлично понимаю, что она не с подружкой переписывалась днями и ночами, но и не с альфой. Не станет Вэлл тратить драгоценное время на переписку.
— Ты поспешил, дорогой, — невозмутимо заявляет моя истинная. — Я собиралась рассказать тебе всё позже, и, поверь, ты бы от этого только выиграл. Но раз уж ты узнал о нас с Вэллом… — Вводит пароль на смартфоне и швыряет его в меня.
Ловлю. Убить меня гаджетом хотела? Смешная.
Открываю мессенджеры на телефоне пары, читаю переписки и глазам не верю. Жанна — шлюха. Элитная. Её клиентов можно пересчитать по пальцам одной руки, но все они состоятельные и уважаемые в городе сильно немолодые оборотни.
Читая всё это, я не испытываю ни боли, ни злости. Только отвращение. Ну и любопытство. Мне жутко интересно, как Жанне удавалось скрывать такое? Да, я постоянно на работе, а у волчицы полно свободного времени. Да, её клиенты не станут светить связью с женщиной лёгкого поведения — в этом плане полная конфиденциальность ей обеспечена. Но! Куда девался запах любовников с её кожи? Я нюх не потерял, должен был учуять.
Ответ на вопрос нахожу в переписке с тёткой Жанны. Волчица подогнала племяннице духи, которые перебивают левые ароматы. Тётя Вера, ёлы-палы! Приличная баба, в гинекологии работает на хорошей должности и барыжит магическими духами. Ай-ай, нехорошо!
— И как тебе с дедушками? — отрываю взгляд от смартфона и смотрю на Жанну. — Круче, чем со мной?
— Они мои клиенты, — выдаёт с раздражением, резко встаёт с кресла и подходит к окну. — Клиенты не лезут мне в душу, не выносят мозг. Я трахаюсь с ними, получаю внимание и деньги.
— М-м, ясно… — киваю задумчиво. — А Самвэлл? Он теперь тоже твой клиент? Или ты ему по дружбе отсосала?
— Вэлл — это другое, — Жанна смотрит в окно через тюль. — Я с детства мечтала, что встречу истинного, и он будет вожаком стаи. Но мне достался ты, — вздыхает тяжело. — Безродный волк на побегушках у альфы.
— Сочувствую, — отвечаю без ноты сочувствия в тоне.
— Знаешь, я смирилась с тем, что моя мечта не сбудется, и приняла тебя как неизбежное зло.
— Спасибо, милая, — улыбаюсь.
— Не иронизируй. В моём горе нет ничего смешного, — фыркает Жанна. — Я просила тебя устроить нам жизнь в стае Самвэлла, но ты отказал. Тогда я обратилась к Сурену. Он сказал, что поможет мне попасть в стаю, но надо немного поработать… — замолкает, кусает губы, — в эскорте. Я ему почти всю выручку от клиентов отдавала.
— Сурен — твой сутенёр? — у меня глаза на лоб лезут от удивления.
— Называй как хочешь, мне всё равно, — обхватив себя за плечи, волчица качает головой. — Сурен сказал, что я должна проработать полгода, а потом он уговорит Вэлла взять меня в стаю.
— Я так понимаю, полгода ты проработала. От звонка до звонка, так сказать, — ухмыляюсь. — Пришло время ублажать альфу?
— Угадал, — шёпотом подтверждает Жанна. — Я претендую на место жены Самвэлла, — добавляет громко и уверенно. — Его истинной мне не стать, но я могу родить ему наследника.
Нормальный поворот! И ничего волчицу в этой схеме не смущает.
— Два вопроса, — закидываю ногу на ногу. — Первый: куда ты денешь меня и мою метку? И второй: разве альфу устроит шлюха в качестве матери его волчонка?
— Наивный, — Жанна наигранно смеётся. — С тобой я разведусь, а твою метку сведу. Я до сих пор этого не сделала только из жалости и сострадания к тебе. А насчёт шлюхи… — поворачивается, смотрит на меня полным ненависти взглядом. — Вэлла интересует здоровое потомство от умной, красивой, образованной волчицы из хорошей семьи. Мне даже заниматься щенком не придётся, — снова отворачивается. — Рожу и скину ребёнка нянькам, пусть воспитывают. Я буду жить в своё удовольствие. В стае.
Развод, значит? Меня устраивает. Только теперь Жанна от меня ничего не получит.
Подхожу к ней, встаю за спиной и тоже рассматриваю улицу за окном. Люди куда-то спешат — пешком и на машинах. Предпраздничная суета будоражит всех, а у меня на сердце покой.
— Жанна-Жанна… — вздыхаю. — И почему ты ничего не можешь сделать нормально? Вечно у тебя всё через жопу.
— Это у тебя через жопу, а у меня всё хорошо, — твёрдо отрезает волчица. — Я буду жить в стае, а ты гнить в этой дыре. Один.
Тут я бы поспорил, но мне лень…
Скоро волчица сведёт мою метку. Тоскливо ли мне от этого? Нет. Безразлично. Я жалею лишь о том, что когда-то заклеймил эту женщину и потратил на неё кучу лет собственной жизни. Жанна того не стоила.
Убираю копну тяжёлых шёлковых волос волчицы ей на плечо — хочу последний раз взглянуть на метку на её загривке. Но… метки нет! Вместо шрама от моего укуса я вижу на шее Жанны ровную смуглую кожу. Это как вообще?..
— Значит, мы разводимся, и ты сводишь метку? — осторожно прощупываю почву.
— Да, дорогой, — волчица поворачивается ко мне. — Только когда это случится, я тебе не скажу. Мне нужно время, чтобы расположить к себе Самвэлла, а тебе придётся меня потерпеть, — улыбается.
Ага, то есть про исчезновение клейма Жанна не в курсе. Всё веселее и веселее!
— Собирай узелок и уё-ё-ё… — ржу как конь. — Вали отсюда короче!
— С чего бы это? — Жанна смотрит на меня как на идиота. — Что ты смеёшься?! — её злит моё веселье.
— С того, что на тебе нет моей метки, — не могу перестать смеяться. — Пошла вон отсюда, незнакомая девочка!
Достаю из шкафа спортивную сумку и начинаю сборы. Шлюхе в моём доме не место.
А Жанна в ужасе бежит в ванную к зеркалу и видит то же, что видел я — полное отсутствие даже намёка на шрам на шее. Её истеричный вопль едва не рвёт мои барабанные перепонки.
— Раж, что это значит?! — волчица врывается в комнату. — Это ты сделал, да?! Ты?!
— Нет, — быстро пакую её трусики и бусики в сумку, — я ничего не делал.
— Но так не бывает!
— Как видишь, бывает, — замираю. — Хотя-я… — щурюсь, — возможно, я внёс вклад в это знаменательное и воистину прекрасное событие. Сегодня я поставил метку другой женщине. Женщине, которую я люблю и которая любит меня.
— Ты?.. — волчица в шоке шагает назад. — Ты мне изменил?! — красивое личико шлюхи покрывается малиновыми пятнами.
— Да, я тебе изменил, — пожимаю плечами. — И Луна решила, что я достоин шанса на счастье. Она подарила мне истинную пару.
Жанна вопит, лупит меня кулаками, обещает сотворить со мной страшные вещи. А насрать. Соберу её шмотьё, и пусть катится, куда хочет. Хоть к своим престарелым клиентам, хоть к Сурену, хоть сразу в роддом рожать щенка Самвэллу. Мне вот вообще не до неё сегодня. Мне ещё Новый год с моей девочкой-лапочкой праздновать.
— Раж? — обернувшись полотенцем, хожу по квартире ищу зверя.
Но зверь не булавка — его как бы сразу видно… если он есть. Ни ботинок его на коврике, ни куртки на вешалке. Раждэн стучался в ванную, говорил что-то, но я не разобрала толком и ответила дежурным «Хорошо».
Может, в магазин вышел? За сигаретами или к завтраку что-то взять захотел.
Надеваю халат и нервно хожу от одного окна к другому — мужа выглядываю. Только на улице, кроме ребятни на горке, нет никого. Через час становится окончательно понятно, что Раж не вернётся.
Плюхаюсь на прихожку и пытаюсь сглотнуть комок отчаянья, вставшего под горлом — фиг. В груди жжёт, из глаз катятся слёзы. Где-то это уже было, да? Слился, свинтил. Всё.
— На что я рассчитывала?.. — размазываю солёную влагу по лицу.
Дура! Дура! Дура!
Припёрлась в прошлое менять будущее, ага. Думала, Раж почувствует нашу связь, ну-ну. У зверя сейчас другая связь, с другой женщиной. Он её, блин, чувствует! Может, Раждэн и не счастлив с волчицей, но это не значит, что он готов оставить её ради меня. Да и кто я для Раждэна? Случайная знакомая, которая ноги перед ним раздвинула. Ах, девственность ему отдала! Тоже мне главный приз.
— О! Сидит! — на пороге квартиры стоит запыхавшаяся Люба. — Я всех соседей, всех твоих знакомых, все больницы и морги обзвонила! Ты где была, коза?!
— В смысле? — растеряно хлопаю мокрыми от слёз ресницами.
Ночь дома не ночевала — и такая паника. У Любы ПМС?
— Я тебе сейчас устрою «всмыслю»! — сестра хлопает дверью и достаёт из кармана пальто сотовый. Звонит кому-то. — Валерий Иванович, нашлась пропажа. Дома она, ага… Не нужно искать, я заберу заявление, — отключает звонок.
— Какое заявление? — смотрю на Любу в шоке.
— Такое! — орёт. — Я только что из ментовки! Тебя двое суток дома не было! И главное — верхняя одежда на месте, а её нет! — Мою сестру несёт. — Куда в мороз босая и раздетая делась?! Что я должна была думать, а?!
— Какое сегодня число? — у меня в груди играет холодок.
— Тридцать первое! С наступающим!
— И тебя… — шепчу.
Получается, мы с Раждэном провели в блуждающем мире двое суток. Демиург — создатель этого места, точно двоечник. В его дипломной работе не только снег тёплый, но ещё и время течёт с ошибками.
— Так… — Любовь наклоняется и разглядывает моё лицо. — Даря, это что такое? Кто тебя так разукрасил? — у неё глаза становятся больше и больше — сейчас из орбит выпрыгнут.
— Никто, — касаюсь пальцами припухшей скулы. — Ерунда.
— Ерунда?! Синяк на пол-лица, губа разбита, а на шее рана! — негодуя, перечисляет диагнозы. — Собирайся быстро!
— Куда? — встаю с прихожки.
— В полицию пойдём, — твёрдо заявляет Люба. — Будешь писать заявление на того, кто с тобой это сделал.
— Не пойдём мы в полицию, — хмурюсь. — Я на корпоративе подралась с одним придурком.
— У тебя корпоратив два дня назад закончился, а раскраска свежая, — справедливо замечает сестра.
— Люб, просто отстань от меня, ладно? — выдыхаю и плетусь к себе в комнату.
Подхожу к зеркалу, смотрю на себя и не узнаю. Я похожа на жертву маньяка, которую продержали в подвале несколько месяцев минимум. Синяк, разбитая губа, бледная кожа, мокрые растрёпанные волосы и волчий укус на шее — главная героиня триллера. Выгляжу ужасно и чувствую себя так же, если не хуже.
Осторожно подушечками пальцев касаюсь раны — больно. Но не телу — душе. Раж всё же что-то почувствовал… Неосознанно, но волк пытался меня заклеймить. Только это невозможно, потому что метку Раждэна носит Жанна.
Зверь понял, что долго отсутствовал, собрался и умчал к волчице. К своей паре. Логично всё, а я руководствовалась не логикой — чувствами. Зря.
Ложусь на кровать и, обняв подушку, закрываю глаза.
У каждого события миллиард вариантов развития, но я с чего-то решила, что всё пойдёт так, как мне нужно. Шансы исправить будущее минимальные, продолжать нет смысла. У меня закончились силы: моральные, физические — вообще все. Я устала. И я сдаюсь.
— Дарь, ты всю ночь так лежать собираешься? — Люба сидит рядом со мной на кровати.
— Угу…
— Новый год всё-таки, — вздыхает сестра.
Она нарядная — красивое вечернее платье, причёска, макияж. Люба с Серёжей идут праздновать Новый год в ресторан. Он внизу в машине её ждёт.
Грустно, что Люба из-за меня не встретится с романтичным орком из Альвахалла. Багул так на неё смотрел, ух! Серёжа рядом с ним не стоял.
— А что ещё делать? — вздыхаю, крепче обнимая подушку. — С таким лицом я с вами в ресторан пойти не могу.
— Это понятно, — Люба тоже вздыхает. — Но ты хоть встань. Телек посмотри, мандаринкой закуси… А хочешь, я никуда не пойду? С тобой останусь.
Ну да, ага — не пойдёт она. Дома для праздничного настроения только мандарины и есть. Я двое суток теряла девственность в блуждающем мире, а Люба паниковала. В итоге у нас ни ёлки, ни салатов — ничего. С Новым годом!
— Нет, не хочу, — поворачиваюсь к сестре. — Иди в ресторан с Серёгой. Оторвитесь там за меня, — улыбаюсь грустно.
— Выше нос, Дарюш. До свадьбы заживёт, — гладит меня по волосам. — Скоро твоя мама приедет, — утешает, как может.
Блин, мама завтра приезжает, а я с таким лицом. Зачем я вообще всё это затеяла? Дура…
— Иди уже, а то опоздаете, — поторапливаю Любу.
— Пойду тогда…
— Иди-иди. С наступающим, — улыбаюсь, хоть и не хочется улыбаться.
Люба выходит в коридор, а я снова отворачиваюсь к стенке. Такого нового года у меня ещё не было. Жила-была девочка, сама виновата. И снова у меня слёзы и сердце ноет. Раж, сейчас, наверное, с Жанной. Не наверное — точно.
— Даря… — сестра заглядывает в комнату.
Не уйдет никак. Серёга там уже заждался.
— Со мной всё нормально. Иди, — зеваю.
— Не, я не об этом. Там… кхе-кхе… к тебе пришли.
В сердце втыкается острая иголочка надежды, и я поворачиваюсь к сестре:
— Кто пришёл?
— Дед Мороз, — она растерянно улыбается.
Быстро встаю с кровати и, топая босыми пятками по ламинату, иду в коридор.
Совсем не дед. Дяденька Мороз! В расстёгнутой красной дедморозовской шубе, с голым торсом, в кожаных штанах и сапогах-казаках. Борода у него почти не седая. И вообще не борода, а трёхдневная щетина. Эротичный такой Мороз. Интересно, подарки у него соответствуют образу?
Губа и щека болят, а я улыбаюсь. И стою. Не могу пошевелиться — оцепенела от счастья, видимо.
— Ох…
Яркое возбуждение щекочет пёрышком низ живота, и я крепче сжимаю бёдра — реакция моего организма на истинного. Я почти привыкла.
— Стишок приготовила? — шутит Раж с лёгкой улыбкой на красивых губах. — Иди ко мне, лапа, — и сам шагает ко мне.
Это самый вкусный, самый сладкий и нужный поцелуй, который у нас был. Раж здесь, со мной. Мой зверь. Мой и только мой. У меня получилось!
Раждэн жадно облизывает рану на моей шее.
— Кхе-кхе…
Сестра снова кашляет. Простудилась, что ли?.. А! Ой!
— Люб, познакомься это Раж, — у меня щёки горят от смущения.
— Раждэн. Парень Дарины, — волк тянет руку Любе.
— Ни фига себе… парень, — едва слышно шепчет сестра. — Любовь, — отвечает на рукопожатие.
— Можно Раж сегодня останется у нас? — с надеждой смотрю на сестру. — Пожалуйста.
Люба не разрешает мне водить парней домой, но, может быть, сегодня не откажет? В порядке исключения.
— А я что? — Любовь делает большие глаза. — Я ничего, — пожимает плечами и идёт обуваться. — Чистое постельное знаешь где, да? — шепчет мне.
— Ага, — киваю радостно.
— Ну, мать, ты даёшь… — сестра улыбается уголками губ, застёгивая замок на сапогах и поглядывает на моего
Раждэн сгребает меня в охапку и обнимает так, что, кажется, сейчас рёбра хрустнут. Лапы зверя настойчиво мнут мою попу и во взгляде у него килограммов сто похоти. Что-то мне подсказывает, что сегодня под бой курантов и бабахи фейерверков за окном я буду совсем не шампанское пить. Мой зверь вернулся.
— Лап, пойдём, — Раж оттаскивает меня от кухонного стола. — Полчаса до Нового года, а ты никак не успокоишься с этой готовкой.
— Сейчас, подожди. — Ловко выскальзываю из лап мужа и возвращаюсь к нарезке. — Надо свежих овощей добавить. Огурчики, помидорчики.
— Куда ещё?! В гостиной у стола ножки подкашиваются!
— Гостей много. Вдруг не хватит?
— Так, всё! — строго заявляет Раж и вынимает у меня из руки нож. — Идём к гостям, — похлопывая меня по попе, направляя к выходу.
У нас в гостиной яблоку негде упасть, а гостиная немаленькая. Мы теперь живём в особняке в Старом городе. Отреставрированный старинный дом стоил немало, но мы это сделали. В смысле, купили его. Правда, работать приходится много, чтобы платить ипотеку, но ничего, справляемся.
Я теперь ведущий специалист, а Раждэн — начальник охраны МФЦ. Кстати, у него много новых подчинённых, и все они волки — парни из стаи Самвэлла. «Крепкая» волчья семья развалилась, когда их альфа что-то не поделил с бетой. Сурен загрыз Самвэлла в бою и сам скончался от полученных ран. Смерть этой стаи достойна премии Дарвина, я считаю.
И, конечно, Жанне после таких событий жить стало совсем невесело. Других дураков, готовых принять её в стаю, просто не нашлось. Говорят, последний раз волчицу видели в Петри: один гоблин предлагал за неё хорошие деньги. Сочувствую. Гоблину. Хотя, может, он её перепродал уже. Кто знает?
Оставляю мужа болтать с хозяином гномьего бара и направляюсь с инспекцией к столу. Прохожу мимо нашего женского кружка рукоделия. Четыре дамы на мягком диванчике возле нарядной ёлки — моя мамуля, Любина мама, мама Гулико и Змеина Вульфовна — обсуждают вязание. Им, кажется, Новый год неинтересен, у них своя атмосфера. Они Тамару к себе звали, но ветеринарша вежливо отказалась. Сказала, что рукодельница она от бога, только если дело касается косметических швов на жопках оборотней.
— Я рада, что вы с нами, — шепчу на ухо Тамаре.
— Без проблем, — она подмигивает мне. — Если что, откачаю твоего старичка. Не волнуйся.
Тамаре пришлось оставить своих волков и стаю в новогоднюю ночь — я её попросила праздновать с нами. Всё из-за подарка, который я приготовила для Раждэна. Это станет сюрпризом для всех, но за мужа я переживаю особенно.
— Дарина Дмитриевна, пока не забыла… — ко мне подходит Эдита Павловна и отводит в сторонку. — Есть сплетни про Володю.
— Только не говорите, что его отпустили, — хмурюсь.
— Да прям! — девочка делает большие глаза. — Всё совсем наоборот. Я созванивалась с другом из ада, и он мне шепнул, что Вове выделили отдельный котёл.
— Допрыгался, — качаю головой.
Нет, Володенька не умер, хотя имел все шансы. Раж его чуть не прикончил за моё подпорченное лицо, и я решилась написать на Вову заявление в магическую полицию. Хотела, чтобы моего заклятого друга наказали по справедливости. За нападение на сотрудника МФЦ суд назначил Вове пятнадцать лет в адском котле. Магический закон — штука суровая.
Папа Вовы — Давид Олегович — поехал зеком в Сибирь за торговлю демонами и бесами. Теперь он до конца жизни будет шить дварфам штанишки. Кардинальная смена профессии получилась.
До Нового года остаётся двадцать минут, а Любы с её клыкастым мужем до сих пор нет. Звоню сестре.
— И где вы? — вздыхаю в трубку.
— Где-где? В такси, — фыркает Любовь. — Нас на границе задержали, документы проверяли.
Потому что визы надо делать вовремя, а не клювом щёлкать!
Люба у нас теперь гражданка Межмирья, живёт с мужем в Альвахалле. Домой наведывается по большим праздникам и постоянно забывает вовремя подать документы на визу. Всё у неё в последний момент. Но я рада за сестру, и совесть меня больше не грызёт.
Когда Любовь рассталась с Серёжей, я решила — пора. Купила бутылочку вина, посадила сестру за стол в кухне и вывалила на неё сначала правду о магии в нашем мире, а потом альтернативную историю её личной жизни. Люба смеялась, думая, что я её разыгрываю, но вино и моя настойчивость сделали своё дело. Мы наскребли денег на портал, и сестра отправилась в Альвахалл искать Багула. К слову, этот орк оказался не таким простым — он один из самых богатых жителей столицы. Моя Люба, как сыр в масле катается.
Без пяти минут двенадцать — Любовь с мужем врываются в гостиную. Всё, можно начинать. Ох, волнительно мне.
Куранты отсчитывают последние секунды уходящего года, Раждэн взрывает шампанское, разливает по бокалам. Поздравляемся, обнимаемся, садимся кушать. А у меня мандраж.
— Минуточку внимания! — встаю, выдыхаю. Сердце стучит как ненормальное. — Все уже знают, что мы с Раждэном готовимся стать родителями… — слова застревают в горле, и я замолкаю.
Да, я беременна. Ура-ура! Уф-ф… Луна, дай мне сил!
— Лап, что сказать-то хотела? — муж дёргает меня за юбку.
— А? — вздрагиваю с бокалом сока в руке.
— Не торопи девочку, зверюга, — шепчет ему Тамара.
— У меня есть новость. Три… — бормочу.
— Три новости, милая? — мама Гулико вопросительно смотрит на меня.
— Можно и так сказать, — нервно улыбаюсь свекрови.
Мама Гулико меня обожает и очень поддерживает. Волчица, конечно, разозлилась, когда узнала, что сын поставил мне метку до свадьбы — вообще не по канонам оборотней, но смягчилась, когда я сказала, что больше всего на свете мечтаю о волчьей свадьбе. Промолчу о том, как мы пережила это событие, зато теперь у меня со свекровью идеальные отношения.
— Доча, не молчи раз начала, — поторапливает меня моя мама.
— Да-да… — делаю глоток апельсинового сока и поворачиваюсь к моему зверю. — Раж, ты станешь папой.
— Да, я в курсе, лап, — он встаёт. — Ты чего?
— Папой троих детей, — признаюсь, глядя мужу в глаза. — С Новым годом, любимый.
Раждэн бледнеет и плюхается на стул. Ой-ёй! Этого я и боялась.
— Охренеть дела… Тройня? — хрипит Раж.
— Дыши, милый, — суечусь за столом, не знаю, чем помочь будущему многодетному отцу.
— Вкусную пилюлю — ням, — Тамара суёт в приоткрытый от удивления рот оборотня таблетку. — И запей, — подаёт ему заранее приготовленный стакан с водой.
Муж мой — зверь немолодой, сердце у него шалит. Доктор рядом и успокоительное вообще не лишние.
Мхатовская пауза за столом заканчивается аплодисментами, все нас поздравляют, обнимают — особенно мамы. И Раж понемногу отходит от шока. Взгляд ещё немного растерянный, но он улыбается.
— Лап, как ты троих рожать-то будешь? — смотрит на меня с сочувствием.
— Я? Я одна не буду, — смеюсь.
— Не вопрос! — без раздумий соглашается Раж.
— Да ладно, я пошутила, — прижимаюсь к нему. — А то ещё в обморок упадёшь.
— Не-не, я на роды пойду. Ты чо, лап? Это же первый раз детей на руки взять и всё такое. Я всегда мечтал. А тут трое! — тормошит огромной лапой короткие волосы. — Фу-у-уф… Вот это мы с тобой дали жару!
Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра, будущее меняется каждую секунду. И только одно остаётся неизменным — любовь.
Конец!