КОВАРНЫЕ БОГИ

ЭПОХА ВАМПИРОВ #7

КЭРОЛАЙН ПЕКХЭМ

СЮЗАННА ВАЛЕНТИ

Рожденный воином, но ставший монстром,

Изменит судьбы порабощенных душ.

Восстанут близнецы солнца и луны,

Когда человек проживет тысячу жизней.

Золотой круг соединит две души,

И уплаченный долг исправит старые ошибки.

На святой горе земля исцелится,

Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

M

ои губы приоткрылись от ужаса, когда я уставилась на трансформацию, произошедшую с мужчиной, которого я любила.

Я потянулась к нему, моя рука легла ему на грудь над сердцем, и мои пальцы задрожали, поскольку я не почувствовала никакого движения. Его кожа была слишком холодной. Его черты лица слишком идеальны.

Он посмотрел мне в глаза, и я увидела там зарождающееся осознание.

— Все в порядке, — выдохнула я. — Все будет в порядке.

— Ему нужна кровь, — настойчиво прошипел Эрик.

— В грузовике, который мы забрали с базы, еще есть немного, — ответила Кларисса, и краем глаза я увидела, как она стремительно удаляется от меня к грузовику.

— Отойди, Келли, — прорычал Фабиан.

— Он не причинит мне вреда, — еле слышно ответила я.

— Брат? Ты нас слышишь? — Спросил Джулиус, подходя ближе, и глаза Магнара обратились к нему.

Этого не может быть. Это никак не могло быть правдой. Как богиня могла так поступить с ним?

Это ничего не меняет. Он все тот же мужчина, в которого я влюбилась.

Мое сердце заколотилось в яростном отрицании правды, и Магнар наклонил голову, как будто мог его услышать. Вздрогнув, я поняла, что он правда может.

Я сделала шаг ближе, сокращая расстояние между нами до нескольких дюймов, и скользнула рукой дальше вверх по его груди, проводя по шее, пока не обхватила его подбородок. Я заглянула глубоко в его золотистые глаза и увидела муку, которая бушевала там, пока он пытался смириться с тем, что с ним произошло.

— Все в порядке, — повторила я. Но это было не так. Я знала это. Он знал это.

— Вот, — сказала Кларисса и прижалась ко мне, протягивая серебряную бутылочку. Я с легким страхом наблюдала за тем, как она открутила колпачок и сунула ее под нос Магнару.

— Нет, — прорычал он. И его голос принадлежал ему, но не ему, как будто грубые грани исчезли, а их место заняли более глубокие, соблазнительные нотки.

— Чем дольше ты будешь сопротивляться, тем хуже будет, — твердо сказал Эрик.

— Нет! — Магнар выбил бутылку из рук Клариссы, и кровь пролилась на землю рядом с нами, впитываясь в грязь у наших ног.

Я отступила на шаг, убирая руку, и лицо Магнара сморщилось, когда он увидел мою реакцию.

— Не подходи, Келли, — снова попросил Фабиан, схватив меня за руку и отводя от него.

Дикий гнев вспыхнул в глазах Магнара при виде рук Фабиана на моем теле. Выражение его лица было первобытным, животным, и внезапно я испугалась того, что он может сделать, чтобы удержать меня подальше от Фабиана.

— Отпусти ее, — прорычал Магнар, его поза наклонилась так, что казалось, будто он может прыгнуть вперед в любой момент, угроза насилия ясно читалась в нем. Он был похож на дикого зверя, готового к нападению, его руки сжались в кулаки, и он посмотрел на Фабиана с явной угрозой.

— Он только беспокоится о ней, брат, — пробормотал Джулиус, занимая мое место перед ним.

Взгляд Магнара оставался прикованным к точке соприкосновения между мной и Фабианом, и он обнажил клыки. Дрожь пробежала по мне, когда я заметила их. Любая слабая надежда, за которую я цеплялась, покинула меня при этом последнем доказательстве. Он был вампиром. Мужчина, которого я любила, вся жизнь которого была посвящена уничтожению нежити, теперь сам был одной из них.

Срань господня.

Фабиан зашипел в ответ, собственнически притягивая меня ближе. Магнар рванулся вперед так быстро, что я едва успела вскрикнуть, прежде чем его кулак врезался в челюсть Фабиана.

Фабиана отшвырнуло от меня с такой силой, что я услышала, как от удара хрустнули его кости.

Я отпрянула назад, и Монтана обхватила меня руками, защищая, пока мое сердце гнало адреналин по всему телу.

Кларисса в панике вскрикнула, когда Фабиан не смог подняться с того места, на которое приземлился в двадцати футах от нее.

— Клянусь богами, — выругался Эрик, подходя и становясь передо мной и Монтаной. — Он сохранил свой дар истребителя, как и Валентина: раньше он был неизмеримо силен, но теперь…

— Он чертовски непобедим, — пробормотал Джулиус, тоже встав передо мной.

Все они смотрели на Магнара, как на незнакомца, который мог причинить боль любому из нас, и мое сердце разбилось при виде этого. В глубине души я знала, что это не так. Он все еще оставался собой. Не важно, какие изменения произошли с его телом.

Кларисса тоже придвинулась ближе, пытаясь оттолкнуть Джулиуса, но он оттолкнул ее, и вместо этого она была вынуждена занять позицию рядом с ним. Вампиры боялись, что Магнар причинит вред мне и Джулиусу, и от этой мысли меня затопила боль.

Магнар пристально смотрел на Фабиана, пока не убедился, что тот больше не поднимется. Он снова переключил свое внимание на меня, а Чикоа подбежала посмотреть, не может ли она что-нибудь сделать, чтобы помочь Фабиану, пока он без сознания.

Магнар нахмурился, заметив группу людей, стоящих между нами.

— Келли? — пробормотал он. — Не бойся меня… Я не буду…ты же знаешь, я бы никогда не причинил тебе вреда…

— Я знаю, — согласилась я, сжимая руки Монтаны, пока она не отпустила меня.

— Будь осторожна, — выдохнула она. — Он все еще не питался.

Я взглянула на свою сестру и увидела, как сильно это напугало ее, но я знала Магнара. И точно так же, как я доверяла ей, когда она была обращена, я знала, что могу доверять и ему.

Я обошла Эрика, и он посмотрел на меня так, словно хотел возразить, но я догадалась, что то, что только что произошло с Фабианом, заставило его поколебаться.

Мое сердце бешено колотилось, когда я снова подошла к Магнару, и его брови нахмурились, когда этот звук донесся и до него.

— Ты всегда заставлял мое сердце биться быстрее, — сказала я, пытаясь отнестись к этому легкомысленно. — Теперь ты тоже можешь услышать, как ты влияешь на меня.

Магнар нахмурился, наблюдая, как я снова приближаюсь, и замер в той жуткой манере, на которую способна только нежить. Он вообще не двигался. Он даже не дышал, и вид этого наполнил меня беспокойством.

Меня пугал не тот факт, что он был вампиром. Меня пугал тот факт, что это было так далеко от того, кем он был. Это шло вразрез с сущностью его души. Ему никогда не суждено было претерпеть эту трансформацию, и я понятия не имела, как он смирится с этим. Или даже смирится ли он вообще. Его собственный отец умолял о смерти в его положении, и я боялась, что Магнар почувствует себя вынужденным сделать то же самое.

Он потянулся ко мне, и я протянула ему руку. Его большой палец прошелся по моей плоти, как будто он никогда не чувствовал ее раньше, и он переместил другую руку, чтобы тоже прикоснуться ко мне. Его пальцы прошлись по моей руке, вызывая мурашки по всему телу, и он уставился на мою кожу.

Я задрожала под его нежной лаской, и он поднес мою руку к своему лицу.

Я посмотрела на него, а он наклонил мою руку в своей хватке и запечатлел поцелуй на внутренней стороне моего запястья, прямо над трепещущим биением пульса.

Эрик резко вдохнул позади меня, как будто ожидал, что Магнар нападет на меня в любой момент, и я почувствовала, что все их взгляды прикованы к нам.

— Брат, — пробормотал Джулиус. — Подумай, как сильно ранит тебя, если ты причинил ей боль. Будь осторожен…

Магнар глубоко вздохнул и снова поцеловал мое запястье. Я почувствовала прикосновение его зубов к своей коже, и мои мышцы напряглись.

Его взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с моим, и он внезапно отпустил меня, отступив назад.

— Я не причиню тебе вреда, — твердо сказал он.

Я кивнула в знак согласия, но ближе не подошла.

— Выпей, Магнар, — настаивала Кларисса. — Ты не можешь доверять себе рядом с Келли или своим братом, пока не выпьешь. У нас есть кровь в бутылках, тебе не придется никого кусать…

— В тот момент, когда я поддамся жажде крови, я вонжу клинок себе в сердце, — прорычал Магнар.

От его слов мой пульс участился, а на глаза навернулись слезы. Я знала, что он не захотел бы так жить, но услышать, как он подтверждает это вслух, ужаснуло меня. Если мы не сможем снять проклятие до того, как зов крови станет для него слишком сильным, я потеряю его.

— Мы направимся к горе, — сказала я. — Мы снимем проклятие до того, как тебе придется питаться, и ты снова станешь человеком…

— Это долгое путешествие для голодного вампира с двумя смертными на буксире, — пробормотала Кларисса, и я могла сказать, что она не думала, что он сможет это сделать. — Особенно с теми, от кого так вкусно пахнет, как от вас обоих.

— Я бы никогда не причинил вреда своему брату или женщине, которую я люблю, — прорычал Магнар, и Кларисса слегка отшатнулась, когда он обратил на нее свой пылающий взгляд.

— Ты и не обязан! — Раздраженно сказал Эрик. — Просто выпей кровь из бутылки. Это только вопрос времени, когда…

Магнар метнулся к нему размытым движением и схватил его рукой за горло, поднимая в воздух, как будто это была самая легкая вещь в мире. Эрик боролся, и слабый грохот прорезал почву у моих ног.

— Если ты еще раз попытаешься заставить меня сделать это, я оторву тебе голову от тела, — пригрозил Магнар, прежде чем ослабить хватку на Эрике так же быстро, как и сжал его. Эрик отшатнулся, и Монтана испуганно схватила его за руку.

Взгляд Магнара скользнул к руке Джулиуса, которая дотянулась до рукояти его клинка, и я увидела, какую боль причинил ему этот поступок. Он покачал головой и отвернулся от всех нас, метнувшись в деревья на вершине холма так быстро, что от его движения мои волосы разлетелись по плечам.

— Черт, — прорычал Эрик, и я могла сказать, что он собирался последовать за ним.

— Не надо, — быстро сказала я. — Я пойду.

Фабиан застонал позади нас, приходя в сознание, и, обернувшись, я увидела, что Чикоа отодвигается от него, когда он начал подниматься.

— Это небезопасно, — запротестовал Эрик.

— Мне неприятно это признавать, но я думаю, что он, возможно, прав, Келли, — выдохнула Монтана.

Из горла Клариссы вырвался резкий всхлип, и она упала на колени в грязь, когда последние остатки шока от битвы покинули нас и тяжесть всего, что только что произошло, навалилась на нее. Черты лица Эрика тоже были искажены болью, но он не сводил с меня глаз, пытаясь решить, что делать.

— Позволь мне пойти к Магнару, — настаивала я. — Ты сам сказал, что он сохранил свои дары. Он из Клана Войны: он уже был сильнее тебя, и теперь это только усугубилось в десять раз. Никто из нас не сравнится с ним, если он захочет причинить нам боль, и, по крайней мере, я знаю, что он будет бороться с желанием причинить мне вред всем, что у него есть.

Эрик кивнул, признавая поражение, его взгляд переместился на Клариссу, когда Джулиус положил руку ей на плечо.

— По крайней мере, принеси ему несколько бутылок крови, — пробормотал он, и я кивнула, закусив губу и глядя в сторону грузовика, где они хранились.

Фабиан поднялся на ноги и направился обратно к нам. Я бросила на него извиняющийся взгляд, обходя его и направляясь за кровью.

На мгновение мне показалось, что он снова собирается протестовать, но рыдания Клариссы стали громче, и он опустился на землю рядом со своей сестрой, прижимая ее к себе, поскольку горе от потери Майлза и Уоррена захлестнуло их.

Монтана придвинулась ближе к Эрику, и его глаза наполнились пустотой.

На сердце у меня тоже было тяжело из-за их смерти, но я пока не могла погрузиться в это горе. Я была нужна Магнару. Я не позволю ему разбираться с этим в одиночку.

— Я иду с тобой, — пробормотал Джулиус, пристраиваясь рядом со мной.

Я кивнула в знак согласия, когда мы подошли ближе к грузовику. Конечно, он идет. Он позволит Магнару разбираться с этим в одиночку не больше, чем я.

Джулиус достал из багажника грузовика большую бутылку с кровью, и я поймала его за руку, прежде чем он успел отойти.

— С ним все будет в порядке, — выдохнула я дрожащим голосом, пытаясь убедить себя в том же, в чем убеждала его.

Джулиус избегал моего взгляда, его большой палец касался горлышка серебряной бутылки.

— Келли… — Он посмотрел на меня, затем снова отвел взгляд, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Магнар — сын своего отца. Когда мы найдем его, он, возможно, попросит меня…

— Нет, — выдохнула я, осознав, о чем он говорит. — Мы так близки к разгадке пророчества. Он снова станет человеком через несколько дней! Ты не можешь согласиться, если он попросит тебя…

— Разве не ты только что убеждала свою сестру, что никогда не захочешь провести ни одного дня в качестве вампира? — он грустно спросил меня. — А что случилось с «Я хочу умереть смертной смертью, несмотря ни на что»?

— Я знаю, — прошипела я. — Да, я гребаная лицемерка! Но мне все равно. Это не одно и то же — никто не выбирал это за него. Я бы никогда не стала навязывать ему это, и ты это знаешь. Но теперь, когда дело сделано, не могли бы мы, по крайней мере, договориться сначала добраться до горы? Прежде чем нам придется принимать какие-либо решения…

— Келли, если он попросит меня об этом…

Я отвесила ему пощечину, и его голова дернулась вбок от силы моего дара. Его челюсть сжалась, и он мрачно посмотрел на меня сверху вниз.

— Если ты убьешь его, Джулиус, я клянусь всем, что я есть, что я…

— Он уже мертв, — прорычал Джулиус и стиснул зубы, в то время как его глаза заблестели от эмоций.

Моя ярость в одно мгновение превратилась в боль, и я бросилась к нему, обвивая руками его шею, а слезы хлынули наружу, словно прорвали плотину.

Джулиус обнял меня своими сильными руками, и находиться в них было так похоже на объятия Магнара, что мое сердце снова разбилось. Джулиус был теплым, и его сердце яростно билось рядом с моим. Магнар не ощущался бы сейчас так. Он был холодным и твердым, его сердце неподвижно застыло в груди. Он был мертв. Но он и был еще жив, и каким бы эгоистичным это ни было, я не могла позволить ему покинуть меня.

— Для начала подойди к нему, — выдохнул Джулиус, и я почувствовала, как его собственные слезы капают мне на волосы. — Ему нужен смысл жить. И ты — лучшее, что у него есть.

— Спасибо. — Я отпустила его и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Его слезы коснулись моих губ, и он поймал мою руку, прежде чем я успела отстраниться, вложив в нее бутылочку с кровью.

— Попробуй заставить его выпить это, — пробормотал он, и я могла сказать, что эта идея вызвала у него отвращение. — Я не могу представить, какую боль это причинит ему, если он потеряет контроль с тобой.

Я кивнула, бросив взгляд на серебряную бутылку, и попятилась назад. Мне нужно было убедить Магнара сделать это ради всех нас.

Я повернулась и направилась к деревьям, оставив Джулиуса у грузовика, а Бельведеров оплакивать свою потерю вместе с моей сестрой.

Уходя, я вытерла слезы со своего лица. Магнару нужно было, чтобы я была сильной ради него. Ему нужно было увидеть, что это ничего не изменило в моих чувствах к нему. И ему придется согласиться оставаться нежитью до тех пор, пока мы не снимем проклятие раз и навсегда.

Я

стояла рядом с Эриком, потрясенная тем, что только что произошло. Магнар был вампиром. И он явно плохо с этим справлялся. Я проклинала Идун за все, что она сделала с нами, даже умирая она продержалась достаточно долго, чтобы остаться мстительной в своем последнем поступке на Земле.

Разваливаясь на части, Кларисса обнимала Фабиана на земле, рыдая у него на плече из-за потери своего брата и его мужа. Я чувствовала их боль, как стрелу в своей груди, их горе было осязаемой вещью, которая витала в атмосфере.

Я взяла Эрика за руку, заставляя свой разум напрячься, когда повернулась к нему, зная, что больше всего на свете ему сейчас нужна моя сила. Его лицо было стоическим, а выражение отстраненным. В его взгляде сквозила потеря, а между глаз образовалась складка, которая, как мне показалось, никогда не исчезнет.

Я обняла его, желая предложить ему нечто большее, чем просто утешение. Я хотела бы вернуть Майлза и Уоррена. Но их больше нет. И никто в мире не мог ничего сделать, чтобы исправить это. Потеря их причинила мне такую боль, какую я и представить себе не могла, но я изменилась, и этого уже нельзя было отрицать.

Эрик медленно приходил в себя в моих объятиях, положив руку мне на спину, но, несмотря на физическую близость, я чувствовала себя такой далекой от него, что не могла этого вынести.

— Эрик, — прошептала я, обхватив ладонью его щеку, и слезы навернулись у меня на глаза.

Я попыталась заставить его посмотреть на меня, но его взгляд был устремлен поверх моей головы в том направлении, куда ушли Магнар и Келли. Я не знала, что сказать. Было бессмысленно спрашивать, все ли с ним в порядке, когда я знала, что это не так. Он был сломлен. Ему было больно, и он скорбел. Но я не знала, как преодолеть его молчание.

— Грузовик… — невнятно пробормотал он, затем отстранился от меня, направляясь к машине, стоявшей на холме. Я смотрела ему вслед, а слезы текли из моих глаз, бесполезно капая на потрескавшуюся землю у моих ног.

Я заметила, как Чикоа рылась в обломках, вытаскивая из-под камня разбитую рамку для фотографии. Она достала фотографию, бросив рамку на землю и сунула снимок в карман, сильно нахмурив брови.

Она перевела взгляд на дом, который все еще горел, мощное пламя поднималось к небу, пожирая ее пристанище. Дым, кровь и смерть разносились по ветру, окружая всех нас коконом отчаяния.

— Все в порядке, — пробормотал Фабиан Клариссе, успокаивающе поглаживая ее по спине.

— Это не так, ничто и никогда больше не будет в порядке, — прохрипела она, и Фабиан закрыл глаза, а на его лице ясно читалось горе.

Джулиус придвинулся ко мне, пристально глядя на двух Бельведеров, пока их боль наполняла воздух вокруг нас. Он взял меня за руку, сжимая. И этого было достаточно, чтобы мое сердце стало немного сильнее. Истребители и члены королевской семьи теперь были моей семьей. Я бы сделала все, что могла, чтобы попытаться успокоить их.

— Как ты думаешь, Келли в безопасности с Магнаром? — Я выдохнула, обращаясь к Джулиусу.

Я знала, что моя сестра никогда бы не прислушалась к моим предупреждениям, но Магнар умирал с голоду. Что, если он потеряет контроль рядом с ней? От этой мысли у меня скрутило живот от беспокойства.

— Да, — тихо сказал Джулиус. — Никакое проклятие на Земле не может быть настолько сильным, чтобы заставить его причинить ей боль.

Я кивнула, острый комок встал у меня в горле, когда я подумала о том, через что, должно быть, пришлось пройти Магнару. Вся его жизнь была посвящена уничтожению вампиров. Презиранию их. Хотя он примирился с Эриком и его семьей, я сомневалась, что он смог бы примириться с тем, что его собственное тело было запятнано таким образом.

Я взглянула на Джулиуса, смахивая последние слезы. Его лицо было пепельного цвета, и я чувствовала, что тьма нависла над ним, как тень. Я обвила руками его шею, когда поняла, насколько сильно проклятие Магнара, должно быть, причиняло боль и ему тоже. Он крепко обнял меня, и его пульс застучал у меня в ушах, когда он прерывисто вздохнул.

— Мы снимем проклятие, — пообещала я, и он кивнул мне в плечо.

— Это все, что сейчас имеет значение, — прорычал он, отступая назад и оглядываясь, как будто надеялся увидеть приближающегося брата. Но его там не было.

Эрик спустил грузовик с холма, поставил его на стояночный тормоз и остался внутри, ожидая всех.

— Ты должна пойти к нему, — тихо сказал Джулиус, и мое сердце раскололось, когда я посмотрела в сторону машины.

— Я не знаю, что я могу сказать, — призналась я. — Ему так больно… Я боюсь, что сделаю только хуже.

— Ты его жена, он захочет, чтобы ты была с ним. Даже если он этого не скажет, — сказал Джулиус, нахмурив брови.

Я кивнула, вытирая влагу со щек, не желая сдаваться. Я должна была быть рядом с Эриком. Я просто хотела бы сделать что-нибудь более осязаемое, что бы помочь.

Я отошла от Джулиуса, и направилась к пассажирской стороне грузовика и открыла дверцу. Эрик не посмотрел на меня, когда я забралась внутрь и закрыла за собой дверь. Удар прозвучал оглушительно громко в тишине. У меня пересохло во рту, когда я потянулась через сиденья и положила ладонь на его руку.

Он был неподвижен, как статуя, его взгляд был устремлен на холм за лобовым стеклом. Казалось, он еще больше ушел в себя, и я не была уверена, что он полностью осознавал, что я сижу рядом с ним.

— Прости, — прошептала я. Он покачал головой, но промолчал. — Я бы сделала все, чтобы вернуть их.

Он продолжал смотреть в никуда, и мое сердце разрывалось от жалости к нему, когда воздух стал тяжелым от его боли.

— Ты в шоке, — мягко сказала я, но он по-прежнему не отвечал.

Я ограничилась тем, что взяла его за руку и крепко сжала. Через мгновение он убрал свои пальцы от моих.

— Нам скоро нужно отправляться в путь, — ровным голосом сказал он.

— Эрик, — попыталась я снова, наклоняясь вперед и желая, чтобы он просто посмотрел на меня. Он отказывался встречаться со мной взглядом, и это убивало меня.

— В багажнике достаточно крови, чтобы продержаться по крайней мере несколько дней, — продолжил он.

— Поговори со мной, — настаивала я, и он наполовину повернулся ко мне, как будто хотел встретиться со мной взглядом, а затем снова отвел глаза. — Все, что тебе нужно, я дам тебе. Мы пройдем через это вместе, — пообещала я, сдерживая очередную волну слез.

Он наконец посмотрел на меня, и его глаза были холодными и твердыми, как сталь. — Мне нужно немного побыть одному, — сказал он глухим голосом.

Я кивнула, боль пронзила меня, когда я вернулась на свое место. Я взялась за ручку дверцы, но волна нерешительности остановила мою руку. Прежде чем я успела передумать, я бросилась вперед, чтобы обнять его.

Он не обнял меня. Его руки сжались в кулаки, и я почувствовала, как он напрягся в моих объятиях. Я отчаянно хотела помочь ему смириться с этим, но я знала, как это было трудно. Я совсем недавно потеряла своего отца и все еще каждый день переживала эту потерю. Я знала, что каждый справляется с подобными вещами по-своему, но оставить его в покое было самым трудным, о чем он мог меня попросить.

— Уходи, — прорычал он, и я резко отстранилась от него.

Его челюсть была сжата, пока я смотрела на него, не зная, как реагировать на это. В прошлом он всегда злился, когда пытался справиться со своими эмоциями, но это было похоже на стену, которую я не могла пробить.

Я склонила голову, выскользнув из грузовика, не оглядываясь. Моя душа рухнула, когда я закрыла дверь и ушла. Я сделала три шага, прежде чем опустилась на землю и прижала колени к груди.

Как все могло развалиться так быстро?

Я устремила взгляд на деревья, за которыми исчезли Келли и Магнар, молясь увидеть, как они возвращаются. Страх пронзил меня при мысли о том, что она осталась с ним наедине в его нынешнем состоянии.

Я чувствовала себя такой беспомощной перед всеми, кого любила. Я не могла исправить то ужасное зло, которое выпало на нашу долю. Я ничего не могла поделать, кроме как сидеть здесь и смотреть, как мир рушится вокруг меня.

Темные тучи нависли надо мной в небе, скрыв солнце и угрожая дождем. Я хотела, чтобы он пришел и смыл прошлую ночь. Чтобы мы могли вернуться назад во времени и все сделать по-другому. Мы должны были пойти к Келли, чтобы она могла спрятать нас всех кольцом до того, как появилась Идун.

Я стиснула челюсти, зная, что в реальности это означало бы, что Идун все еще жива. Но чего стоила ее смерть, если она унесла жизни двух наших друзей и наложила на Магнара вампирское проклятие?

Я заметила Чикоа, направлявшуюся через долину туда, где несколько ее коров жались друг к другу под деревом: они, должно быть, были в ужасе после того, что произошло прямо на краю их полей.

Я поднялась на ноги и направилась к ней, желая сделать что-нибудь полезное. Что угодно, лишь бы отвлечься от боли, пронзающей мое тело.

Я начала бежать трусцой, потом ускорилась до тех пор, пока ветер не развел мои волосы и я не почувствовала некоторое подобие облегчения просто от движения. Я догнала Чикоа, когда она прищелкнула языком перед четырьмя коровами, и они неуверенными шагами двинулись к ней.

Она заметила мое приближение и кивнула мне на одну из коров, когда та начала отделяться от группы. — Обойди ее с той стороны. Держи ее в стаде.

Я подбежала вперед, чтобы сделать как она просила, обошла большое черно-белое животное и замахала руками, чтобы вернуть его в группу.

Чикоа заговорила с ними успокаивающими словами, и вскоре они последовали за ней, их движения стали более уверенными. Я шла в хвосте стада, чтобы они не отставали, пока Чикоа вела их к амбару.

— Мне жаль, что так получилось с твоей фермой, — пробормотала я, взглянув на ее дом и увидев, что крыша обвалилась, когда огонь наконец начал утихать.

— Это не твоя вина, — сказала она со вздохом. — Я рада, что богиня мертва. — Она повернулась, чтобы посмотреть на меня через плечо, сильно нахмурившись. — Я сожалею о твоих друзьях.

Я натянуто кивнула, желая поговорить о чем угодно, кроме этого.

— Что ты теперь будешь делать? — Мягко спросила я. Она не могла оставаться здесь, когда дом превратился в руины.

— Я все равно пойду с вами к той горе. У меня есть подруга, которая присмотрит за фермой, — сказала она, когда мы подошли к амбару и она завела коров внутрь.

Я последовала за ней и принялась помогать кормить и поить коров в стойле. Закончив, мы вышли обратно на улицу, где из-за сгущающихся облаков начал накрапывать мелкий дождик.

Чикоа посмотрела поверх долины на нашу группу, сгрудившуюся у грузовика. Она достала фотографию из кармана и провела большим пальцем по изображению, на котором были она и ее муж.

— Я восстановлю его, Терри, — тихо сказала она.

Чувство вины закралось мне в душу из-за того, что мы приехали сюда и навлекли на ее голову эту катастрофу. Она не заслуживала быть втянутой в этот беспорядок. Но теперь наши судьбы сплелись воедино. И она явно была готова отправиться в путешествие, чтобы покончить с проклятием навсегда. Честно говоря, нам не помешала бы любая помощь, которую мы могли бы получить.

— С Эриком все в порядке? — Спросила меня Чикоа, и у меня внутри все сжалось от ее слов.

Я покачала головой в ответ. — Ему так больно… и он не хочет, чтобы я была рядом с ним.

Она положила руку мне на плечо, и я посмотрела на нее, найдя понимание в ее глазах. — Мой муж был таким же. Он всегда замыкался в себе каждый раз, когда случалось что-то плохое. Но ты просто должна оставаться с ним, Монтана. Прямо сейчас ты нужна ему больше, чем думаешь. Это свойственно некоторым мужчинам. Но если ты дашь ему время и будешь выслушивать его каждый раз, когда ему это понадобится, он одумается.

— Я надеюсь на это, — выдохнула я, опасаясь того, что это горе может сделать с Эриком.

— Я это знаю, — пообещала она. — Я видела, как сильно он тебя любит. Это всего лишь яма на вашем пути. К сожалению, в жизни таких много.

Я смотрела на эту прекрасную женщину, которая, должно быть, повидала в мире гораздо больше, чем я когда-либо могла представить. Она ходила по этой Земле тысячу лет. Жила и любила. И это дало мне надежду, что она могла увидеть проблеск света прямо сейчас. Потому что для меня мир был темным-темным местом, где больше не светило солнце.

Д

еревья мелькали мимо меня размытым пятном, пока я проносился между ними. Я должен был врезаться в стволы, но каким-то образом лавировать между ними на такой скорости было так же легко, как дышать. Не то чтобы я дышал.

Я внезапно остановился и вместо того, чтобы споткнуться, плавно заскользил по листьям у своих ног, почти не издав ни звука.

Боль в основании моего горла становилась все более ощутимой. Более требовательной. Но я не поддамся ей. Если я это сделаю, тогда я действительно буду одним из них. Вампиром. Моим заклятым врагом.

И если я приму этот факт, то мне придется закончить свою жизнь так же, как это сделал мой отец.

Я посмотрел на свои руки, медленно переворачивая их, когда заметил, что небольшие шрамы, которые всегда были на них, теперь исчезли. За годы овладевания искусством владения мечом на моих пальцах появилось бесчисленное множество шрамов, и я всегда воспринимал их как своего рода свидетельство тех часов, которые я провел, оттачивая свое мастерство и совершенствуя навыки. Теперь они были стерты, как будто это ничего не значило.

Мой взгляд опустился к груди. Изгиб моих мышц казался еще более четким, и когда я прижал большой палец к животу, то почувствовал твердость кожи, которая отказывалась поддаваться давлению. Казалось, что я высечен из камня.

Мои татуировки, данные богиней, остались там, где были всегда, руны даров богини отмечали мою кожу даже после ее смерти. Я догадался, что это действительно были дары, и ничто не могло лишить меня их, даже ее собственная кончина. К моему отвращению, метка, связывающая меня с Валентиной, тоже осталась на месте, и я сердито провел большим пальцем по ее линии. Даже моя смерть не освободила меня от клятвы, данной этому чудовищному существу.

Однако все остальные отметины на моей плоти исчезли. Шрамы, которые я получил на тренировках и в битвах, отметины, оставленные на моем бицепсе волком, от которого я отбился глубокой ночью тысячу лет назад.

Я повернул левую руку, и боль расцвела в моей груди, когда я заметил, что звезды, которая была вытатуирована в честь моего отца, там больше не было. Все татуировки, которые я выбрал для себя, исчезли, и моя бронзовая кожа теперь мерцала почти непорочно, как солнечный свет.

Я замер, когда тихий звук шагов приблизился из-за деревьев у меня за спиной. Я не сдвинулся ни на дюйм, но медленно вдохнул, и ветер донес до меня ее аромат. Жжение в задней части моего горла усилилось до отчаяния, но я подавил его своей волей, отказываясь смотреть в лицо реальности того, чего мое тело желало от нее сейчас.

Я повернулся, напряженно прислушиваясь, пока не уловил ровный ритм ее сердцебиения.

— Магнар? — позвала она меня, и каждый дюйм моего тела откликнулся.

Я ждал, пока она подойдет ближе, и одного вида ее появления на небольшой поляне было достаточно, чтобы заставить меня заколебаться. Я не хотел убегать от нее — я хотел бежать к ней.

Мое тело отреагировало на ее красоту так, словно я был животным, увидевшим свою судьбу. Все в этой трансформации, казалось, еще крепче привязало мою плоть к моим инстинктам. Я чувствовал себя волком в теле мужчины. А она была моей парой.

Я перестал сдерживаться и рванулся вперед, чтобы сократить расстояние между нами. Моя кровь закипела от ее близости, а аромата, исходящего от ее кожи, было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Она ахнула, когда я остановился перед ней, и я мог сказать, что эта перемена во мне заставила ее занервничать. Но я никогда не причиню ей боли. Она была для меня всем. Мысль о том, чтобы навредить ей, была невообразима. Я бы отдал свою жизнь за нее. Я бы защитил ее от всего, что этот мир может обрушить на нее, и крепко держал бы ее в своих объятиях до того дня, когда она умрет.

— Ты в порядке? — Келли вздохнула, посмотрев на меня, и я увидел, насколько неуверенно она чувствовала себя в моем присутствии.

— Я… — я действительно не знал, что ей ответить. Я не мог полностью осознать, что со мной произошло, но, глядя в ее глаза, я был уверен в одном. — Я это все еще я, — выдохнул я. — Несмотря на то, что я такой… — Я указал на свое недавно улучшенное телосложение, пытаясь подобрать подходящее слово для этого. — И я все еще люблю тебя с яростью тысячи солнц.

Улыбка тронула ее полные губы, и мне до боли захотелось поцеловать ее, но я заколебался, когда ее аромат снова окутал меня.

Мое новое тело было диким, наполненным плотским желанием к ней, которому я жаждал подчиниться, но я не мог отрицать голод, который испытывал, слушая биение ее сердца. Прямо под совершенством ее плоти протекала река ее жизненной силы, которая взывала ко мне, как сирена в волнах.

— Мы можем все исправить, Магнар, — медленно произнесла Келли. — Мы можем снять проклятие.

Я замер, обдумывая ее слова, и понял, что она имела в виду. — Ты хочешь, чтобы я остался таким?

— Хотя бы ненадолго, — взмолилась она, и я заметил слезы, которые она с трудом сдерживала. — Мы так, так близки к тому, чтобы покончить с ним.

Я хотел согласиться, сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить боль, которая, как я видел, нарастала в ней. Но я колебался. Как я мог просто стать тем, за уничтожение чего боролся всю свою жизнь? Как я мог отказаться от всего, что делало меня тем человеком, которым я был?

Я протянул руку, чтобы провести пальцами по ее лицу, и она закрыла глаза, откликаясь на мое прикосновение.

Жар ее кожи вызвал во мне желание, и я уступил зверю, который бушевал в моей груди, когда схватил ее за подбородок и притянул ближе.

Она ахнула, когда мой рот накрыл ее, и я издал удовлетворенное рычание, когда она подчинилась моим требованиям, приоткрыв губы, и я просунул язык ей в рот.

Ее кожа была мягкой, как шелк, под моими пальцами, а ее губы прижались к моим, еще больше разжигая мое желание. Я хотел от нее большего, всю ее, каждый дюйм ее плоти и каждую каплю ее крови.

Нет, не это. Я подавил свое желание ее крови, сосредоточившись на неописуемом ощущении ее тела, прижатого к моему. Если я смогу сосредоточиться на этом, тогда жжение в моем горле пройдет. Я знал, что смогу отогнать его, если просто отвлекусь от него достаточно, а прикосновений Келли было более чем достаточно, чтобы отвлечь меня.

Я поднял ее на руки, обнаружив, что она невероятно легкая благодаря моему дару истребителя и способностям вампира вместе взятым, словно она весила не больше перышка, лежащего в моей ладони.

Я бросился через поляну, прижимая ее к огромному дубу, который содрогнулся от силы нашего столкновения.

Келли зашипела от боли, когда я случайно слишком сильно прижал ее к стволу. Но она не прекратила целовать меня, ее руки запутались в моих волосах, и она вцепилась в меня, притягивая ближе, как будто она нуждалась в этом так же сильно, как и я.

Я зарычал глубоко в глубине своего горла, когда отпустил ее губы и провел ртом по ее подбородку. Я схватил ее рукой за подбородок и повернул ее голову так, чтобы завладеть ее горлом.

Мои губы скользили по ее коже, и стук ее сердца подстегивал меня. Ее кожа была такой мягкой и податливой, требующей большего моего внимания. Ее запах сводил меня с ума, и я был уверен, что она чувствовала толщину моего члена, прижатого к ней.

Я снова поцеловал ее в шею, и в моем горле начала нарастать боль, когда я почувствовал, как под моими губами бьется ее пульс.

Мои зубы коснулись ее кожи, и моя хватка усилилась, когда я застонал от желания, удерживая ее на месте, поскольку я жаждал большего.

Мои клыки покалывало, когда я коснулся ими ее шеи, и она замерла в моих объятиях, больше не притягивая меня ближе.

— Все в порядке, — выдохнула она, и ее руки выпустили мои волосы, и вместо этого она нежно погладила меня, проведя кончиками пальцев по моим плечам. — Ты можешь укусить меня, если тебе нужно.

Паника охватила меня, когда я внезапно осознал, что делаю, и я отпустил ее, с отвращением отстранившись.

Она упала на землю, когда я молниеносным движением попятился, и я выставил руку между нами, когда она поднялась на ноги, снова двигаясь ко мне.

— Прости, — выдохнул я, и меня захлестнуло отвращение к тому, что я чуть не сделал с ней.

— Я понимаю, — сказала она, и в ее глазах блеснула жалость. — И все в порядке, я клянусь. Тебе нужна кровь, и я дам тебе все, что угодно…

— Только не это, — взмолился я.

Она кивнула, соглашаясь с тем, что я говорил об этом, и ее глаза переместились на поляну. Она быстро пересекла ее, наклонившись, чтобы поднять бутылку с земли, куда она ее уронила. Я знал, что находится внутри этого сосуда, и снова покачал головой в знак решительного отказа.

— Я думаю, тебе следует подумать…

— Нет, — прохрипел я, хотя мое тело слегка придвинулось к ней вопреки моим словам. — Пожалуйста, не навязывай мне это. Я не могу этого сделать, я просто… не могу.

— Хорошо, — выдохнула она, опуская бутылку, поскольку приняла то, что я сказал. — Тебе не нужно делать ничего, чего ты не хочешь. Но я обещаю тебе, что для меня ничего не изменится, если ты это сделаешь. Ты все еще тот мужчина, которого я люблю, Магнар. Что бы ты ни сделал, это никогда не изменится.

Я медленно подошел к ней, сосредоточившись на поддержании нормального темпа вместо того, чтобы снова бросаться вперед.

— Как ты можешь любить меня такого? — Тихо спросил я. — Меня уже нет в живых.

— А я думаю, что есть, — ответила она, снова сокращая расстояние между нами. Я приподнял бровь, не в силах поверить, что она не боится меня после того, что я чуть не сделал с ней.

— Мое сердце не бьется, — глухо ответил я.

— Но оно все еще принадлежит мне, не так ли?

Я медленно кивнул. Несмотря на все сомнения, которые переполняли меня, это было единственное, в чем я был уверен. Моя любовь к ней ни на йоту не уменьшилась. И если бы мое сердце все еще могло биться, то оно билось бы ради нее.

— Так что думай об этом так. — Келли придвинулась достаточно близко, чтобы прикоснуться ко мне, и положила обжигающе горячую руку мне на грудь над моим неподвижным сердцем. — В ту секунду, когда ты умер, ты любил меня, и когда проклятие будет снято, ты будешь любить меня по-прежнему. Это всего лишь мимолетный миг между ударами сердца, пауза между вдохами. И пока мы в нем, наша любовь пылает так же ярко, как и будет гореть, когда он пройдет.

— Как я могу жить как один из них? — Пробормотал я, хотя и не был уверен, что смогу умереть и оставить ее.

— Ты дал мне обещание: ты сказал, что будешь моим. Всегда. Ты все еще хочешь этого? — спросила она соблазнительным голосом, и образ моей жизни с ней завис на краю моего воображения.

— Больше всего на свете, — признался я срывающимся голосом.

— Тогда сдержи свое обещание, — умоляла она. — Давай разрушим это проклятие и убьем Валентину. И когда твое сердце снова начнет биться и твоя связь с ней будет разорвана, ты сможешь предстать перед богами и объявить меня своей. Не потому, что они так решили, а потому, этого захотели мы. Не позволяй Идун отнять это у нас. Не дай богам разрушить то, за что мы так упорно боролись.

Я издал звук, который был чем-то средним между стоном и причитаниями. Как я мог отрицать то, о чем она меня просила? Как я мог нарушить свое слово и оставить ее одну сталкиваться с этой жизнью? Но как я мог еще хоть минуту оставаться таким монстром?

Келли приподнялась на цыпочки и прижалась своими губами к моим. Мои клыки закололо, когда запах ее крови на мгновение захлестнул меня, но я отбросил его в сторону, сосредоточившись на существе в моих руках. Трудно было поверить, что боги не принимали участия в ее создании. Она настолько подходила мне, что я с легкостью мог предположить, что она была создана специально для меня.

Я был рабом ее желаний, причем добровольно.

Мои пальцы скользнули по ее золотистым волосам и вниз по спине, когда она выгнулась мне навстречу. Тяжесть опустилась мне на грудь, когда я прижался к ней, и я знал, каким будет мой ответ. Конечно, я не мог оставить ее и уйти от обещанной жизни, о которой всегда мечтал. Даже в самых смелых мечтах я никогда не представлял, что найду женщину, которая хотя бы наполовину подойдет мне так, как она. Я бы сделал для нее все. Для нас. Даже позволю моей душе поселиться в теле монстра, если это потребуется.

— Хорошо, — выдохнул я ей в губы, хотя не был уверен, что когда-либо был какой-то другой ответ. Если бы не она, я никогда не смог бы даже помыслить об этом, но без нее я был никем, и я бы не отказался от нее. Чего бы это ни стоило. Даже если я прокляну этим свою душу.

Келли ахнула, глядя на меня с надеждой, сияющей в ее глазах. — Ты серьезно?

— Я готов на все, чтобы всю жизнь провести в твоих объятиях, — выдохнул я. — И я хочу, чтобы это проклятие было разрушено раз и навсегда. Мы не успели обрести наше счастье, и если мне придется ждать в промежутке между двумя ударами сердца, пока мы его обретем, то я это сделаю.

Келли икнула от смеха и крепче обняла меня, снова целуя.

Я сомневался, что в этом мире было что-то такое, что могло подтолкнуть меня к принятию такого решения, но если женщина, которая правила моим сердцем, хотела сохранить его даже после того, как оно угасло, то я был не настолько глуп, чтобы отказать ей.

Я

направилась через раскинувшуюся долину, чтобы снова присоединиться к группе у грузовика, неся с собой галлон молока, чтобы накормить Келли и Джулиуса в нашем путешествии. Это было немного, но большая часть продовольственных запасов Чикоа сгорело в полыхающем огне ее дома. И, надеюсь, это поможет им продержаться, пока мы не найдем больше припасов.

Вернувшись во двор, я заметила Келли и Магнара, возвращавшихся из-за деревьев. От нервов я застыла, ожидая их приближения, напряжение в воздухе нарастало, и остальные вытянулись по стойке смирно.

Взгляд Магнара метнулся между нами, затем остановился на его брате. В порыве движения он бросился к Джулиусу, резко остановившись перед ним. Челюсть Магнара была сжата, а в его глазах горела напряженность, которая заставила меня встревожиться.

— Ты… — Джулиус замолчал, не зная, как закончить это предложение, и я увидела муку в его глазах из-за проклятия его брата.

— Пока я собираюсь оставаться таким. Мы направляемся к горе, — прорычал Магнар, и его тон стал еще глубже, чем был раньше, когда он был смертным.

Плечи Джулиуса опустились, и он наклонился вперед, чтобы обнять Магнара.

Магнар замер, и я могла сказать, что жажда охватила его.

Я подбежала к Келли, нахмурившись. — Все в порядке?

— Да, — вздохнула она, хотя вокруг ее глаз залегли тени, говоря обо всем, с чем она имела дело внутренне. — Но он не будет пить.

Я знала, что Магнар силен. Он будет бороться. Но это был только вопрос времени, когда ему просто придется с этим смириться. Это было не то, чего я бы пожелала кому-либо, но истребителям больше всего. Они потратили всю свою жизнь, сражаясь с вампирами. Стать одним из них, должно быть, было пыткой.

Фабиан повернулся в нашу сторону, очевидно, услышав ее. — Я не позволю тебе сесть с ним в грузовик, пока он не выпьет немного крови.

— Тогда мы останемся здесь на весь год, — отрезала Келли. — Он не собирается пить. Он справится.

— Что ты об этом знаешь? — Фабиан зашипел, и я приготовилась встать между ними, когда она расправила плечи. — Ты не имеешь ни малейшего представления о том, насколько сильна жажда. У него не будет выбора, если он будет ждать слишком долго. И с каждой секундой, пока он откладывает это, все больше вероятность того, что он сойдет с ума и укусит вас. Лучше сделать это сейчас, пока он не превратился в изголодавшееся животное, неспособное контролировать себя.

— Я не такой, как вы, — крикнул Магнар, яростно шагая к нам. — Я бы не стал пить кровь, даже если бы жажда разрывала меня на части изнутри.

— Ты ошибаешься, — мягко сказала Кларисса, придвигаясь ближе. — Ты можешь бороться с ней какое-то время, Магнар. Но ты будешь глупцом, если подвергнешь Келли риску, когда у нас под рукой есть бутылки с кровью. Конечно, это лучше, чем укусить ее или Джулиуса?

Взгляд Магнара скользнул по ней, и дрожь пробежала по моей спине от его свирепого выражения лица. Они собрались подраться?

— Я не буду пить как паразит, — прорычал он на нее, и я увидела его клыки. Остальные тоже заметили, и Магнар внезапно понял это, резко отвернувшись от нас.

— Он этого не сделает, — повторила Келли, и Фабиан разочарованно выругался.

Эрик вышел из грузовика, и его глаза были бесконечно темными. — Магнар, садись спереди. Остальные сзади. Сейчас же. Мы выезжаем.

— Но Магнар… — начал Фабиан, и взгляд Эрика метнулся к нему.

— Если он не будет пить, то он, черт возьми, не будет пить, — отрезал Эрик, и дрожь пробежала по мне от его тона. — И мы не можем больше терять здесь время. Валентина, вероятно, уже в пути.

— Он прав. Пойдемте, — твердо сказала Кларисса, и все двинулись к грузовику, заполняя салон.

Я поставила галлон молока в кузов, а Чикоа поспешила за нами. Она набрала воды из колодца для людей и быстро поставила бутылки в кузов грузовика к остальным нашим скудным припасам. Я подошла к боковой двери, забралась внутрь и села рядом с Келли, расслабляясь от легкой близости моей близняшки. Чикоа запрыгнула внутрь и опустилась рядом с Фабианом, казалось, не замечая, с кем она села рядом, пока не стало слишком поздно двигаться.

Магнар обошел грузовик спереди и сел на пассажирское сиденье рядом с Эриком. Он захлопнул дверцу, и вся машина качнулась вбок.

— Черт возьми, — выругался Эрик себе под нос.

— Прости, я… — Магнар замолчал, и его плечи ссутулились, когда он отодвинулся от двери.

Когда грузовик перестал раскачиваться, я повернулась к Келли, сидевшей рядом со мной. — Он привыкнет к этому, — прошептала она мне, и я кивнула, молясь, чтобы она была права.

Руки Фабиана сжались в кулаки, когда он с беспокойством уставился на затылок Магнара. После удара, нанесенного ему Магнаром, я не думала, что он смог бы справиться с ним, даже если бы захотел. Меня пугало, что если Магнар потеряет контроль над жаждой крови, мы, возможно, не сможем усмирить его.

Эрик завел грузовик, но не поехал вперед, и я заметила, что его взгляд задержался на том месте, где погибли Майлз и Уоррен. Я наклонилась вперед, чтобы положить руку ему на плечо, но он отмахнулся от меня и включил передачу, начав движение по дороге.

Я откинулась на спинку кресла, борясь с обидой на его реакцию, и принялась смотреть в окно, пока мир проплывал мимо.

Келли, нахмурившись, посмотрела в мою сторону и взяла меня за руку. Я натянуто улыбнулась ей, сморгнув слезы, и снова перевела взгляд на дорогу.

Дождь начал лить из облаков, и я смотрела, как капли скользят по стеклу, образуя кружащиеся узоры. Мое сердце болело из-за потери Майлза и Уоррена. Я представила их лица перед смертью, и слезы потекли по моим щекам. Они так сильно любили друг друга, разве было справедливо, что к ним так отнеслись?

Напряженная тишина воцарилась над всеми нами, когда мы оставили ферму позади, и Эрик повернул машину на юг, на длинный участок дороги. Дороги, которая могла привести к нашему спасению или к нашей гибели. У нас не осталось ничего, кроме друг друга и единственной цели в голове. И я молилась, чтобы мы поскорее добрались туда.

День тянулся мучительно медленно. Тишина, повисшая над нами, нарушалась редко, но время от времени мы с Келли проверяли направление к горе с помощью кольца, и Эрик молча следовал нашим указаниям.

Мы проехали уже столько миль от фермы, что пейзаж вокруг нас изменился, становясь все более бесплодным по мере того, как мы направлялись к возвышающейся на горизонте горной цепи.

Свидетельства Последней Войны были повсюду вокруг нас. Огромные кратеры были всем, что осталось от целых городов, и нам часто приходилось съезжать с разбитой дороги и искать извилистый путь вперед через завалы и обломки. Я погрузилась в тихое созерцание мира, которым всегда интересовалась. При любых других обстоятельствах я была бы взволнована, исследуя холмистые пейзажи, о которых мечтала в нашей Сфере. Но я не смогла почувствовать ни малейшего волнения, которое должна была бы испытать, впервые в своей жизни увидев такие места. Как будто на мир легла какая-то тень, которая никак не желала рассеиваться.

Мы наконец-то вернулись на участок дороги, который все еще был нетронутым, и Эрик снова ускорился. Мы потеряли несколько часов, объезжай скопление руин, а солнце уже давно село, оставив нас в полной темноте.

Когда мы въехали на высокий горный перевал, я попыталась немного отдохнуть, прислонившись спиной к окну и закрыв глаза. Жажда подступила к моему горлу, и игнорировать ее становилось уже невозможно. Я пыталась воздержаться от крови в присутствии Магнара, забыв выпить на ферме, как это сделали другие. Но теперь когти начали впиваться в мой язык, поскольку мое тело требовало, чтобы его накормили.

Я судорожно вздохнула, зная, что Магнар, должно быть, чувствовал себя в десять раз хуже, чем я сейчас. И Эрик, насколько я помнила, тоже ничего не пил. С тех пор как меня обратили, мне не приходилось сдерживать жажду дольше нескольких часов, но я была полна решимости подождать, пока не смогу сделать это вдали от Магнара. Если он почувствует запах крови, то может потерять контроль, а я бы не стала рисковать, чтобы он причинил вред Келли или Джулиусу.

Тропа была длинной и петляла по горам, но в конце концов мы снова начали спускаться с них, достигнув каменистой равнины за ними. Мы ехали все дальше и дальше до глубокой ночи, и Келли заснула у меня на плече, мягко покачиваясь при каждом толчке грузовика. Джулиус и Кларисса тоже задремали, облокотившись друг на друга, пока сидели бок о бок.

Фабиан постоянно переводил взгляд с моей сестры на Магнара, и я не могла не восхищаться его решимостью оставаться начеку, несмотря на то, насколько неудачным было его вмешательство в прошлый раз. Время от времени его глаза встречались с моими сквозь полумрак, и я чувствовала, как между нами возникает безмолвное понимание. Если бы Магнар потерял контроль, мы были бы готовы держать его подальше от Келли и Джулиуса вместе.

Чикоа достала из кармана фотографию своего мужа и некоторое время смотрела на нее, нахмурив лоб. — Спасибо, что принес мне ее, — прошептала она Фабиану, взглянув на него.

Он натянуто кивнул. — Воспоминания — это все, что у нас остается в конце концов.

Она нахмурилась, снова переводя взгляд на фотографию, и мне вдруг стало больно оттого, что у меня нет фотографии моего отца. Я знала его лицо так же хорошо, как свое собственное, но мысль о том, что у меня будет только такое постоянное напоминание о нем, наполнила меня тоской. Может ли этот образ в моей голове когда-нибудь исчезнуть? Смогу ли я в конце концов сохранить в памяти то, как изгибались уголки его рта, когда он улыбался, или как образовывались эти маленькие морщинки возле его глаз?

— Зачем ты это сделал? — Спросила его Чикоа, ее глаза сузились, когда она уставилась на Фабиана, пытаясь разгадать его действия.

— Я просто… знал, как много она значила для тебя, — пробормотал Фабиан, прочищая горло.

Под нами раздался лязгающий звук, и грузовик неожиданно затрясся.

— Нет — блядь — нет, — прорычал Эрик, хлопнув ладонью по рулю.

Остальные резко проснулись, когда грузовик остановился, и Эрик стукнул кулаком по приборной панели.

— Что случилось? — Спросил его Магнар.

— У нас закончился заряд, — сообщил Эрик, и у меня внутри все оборвалось.

— Как нам получить… заряд? — Спросил Магнар, явно сбитый с толку значением этого слова.

— Никак, — отрезал Эрик, распахивая дверь и выходя наружу, прежде чем захлопнуть ее за собой. Он посмотрел в небо и взревел от гнева, и мое сердце сжалось от тревоги.

Я посмотрела на остальных, а их бледные лица были обращены ко мне.

— Тебе лучше пойти и поговорить с ним, — настаивал Фабиан, открывая боковую дверь и жестом приглашая меня выйти. — Мы будем работать над планом.

Я стиснула зубы, поднимаясь со своего места, но Келли поймала меня за руку.

Я оглянулась на нее и увидела на ее лице отчаяние. — Мы разберемся с этим, — сказала она.

Я кивнула, черпая утешение в ее словах, и вышла из грузовика. Фабиан быстро закрыл за мной дверь, и я бросила на него хмурый взгляд в ответ, когда он махнул мне рукой, чтобы я двигалась.

Эрик забрел дальше в пыльное поле перед нами, где бесплодная земля простиралась бесконечно во всех направлениях.

Он запустил руки в волосы, продолжая смотреть в небо над головой, теперь усыпанное звездами.

Я медленно двинулась за ним, пытаясь привести свои мысли в порядок. Что я должна была сказать? Фабиан действительно ожидал, что я успокою его от этой ярости? Мы застряли у черта на куличках и все еще находились в сотнях миль от святой горы. Черт, даже я была взбешена нашей ситуацией.

Я прикусила нижнюю губу, двигаясь через поле. Мои ботинки захрустели по растению, которое, должно быть, было мертвым много лет, и Эрик обернулся, заметив меня.

Все слова в моей голове перемешались, пока я не обнаружила, что просто стою там, совершенно лишенная дара речи.

— Я сейчас вернусь, — прорычал он. — Просто дай мне минуту.

Я сильнее прикусила губу, прокусив кожу клыками. Голод во мне выходил из-под контроля, и даже моя собственная кровь начинала казаться аппетитной.

Я смотрела на его мрачное выражение лица, которым он предупреждал меня не приближаться. Я медленно вздохнула, чтобы ослабить укол неприятия, сосредоточившись на том, что ему было нужно вместо этого.

— Ладно, — сказала я, поворачиваясь, чтобы направиться обратно к дороге с сокрушительным стеснением в груди.

— Подожди, — позвал он, и я закрыла глаза, купаясь в надежде, которая таилась в этом слове.

Я не обернулась, но остановилась, ожидая, когда он подойдет. Я почувствовала, как он приближается ко мне сзади, и его пальцы коснулись моей спины, посылая электрический разряд к моему сердцу.

Он обошел меня кругом, пока не встал передо мной, протягивая руку, чтобы большим пальцем стереть кровь с моей губы.

Он смотрел на меня мучительно долгую секунду, затем шагнул вперед и заключил меня в свои объятия. Он уткнулся лицом в мою шею, а я просто стояла там, обнимая его все крепче и крепче, надеясь, что это поможет собрать воедино осколки его сердца.

Мы оставались там, как мне показалось, целую вечность, а аромат кипариса и дождя, исходящий от него, окутывал меня своим знакомым запахом. Я почти чувствовала, как Земля вращается у меня под ногами, а ночное небо проносится над головой. Мы были самым надежным местом в центре вселенной, и я просто надеялась, что мы сможем удержать якорь, который мы создали между нами.

— Пей. Без вопросов, — наконец приказал Эрик, отстраняясь от меня, и на его лице застыла темная маска. Он развернул меня, подталкивая обратно к грузовику, и мне потребовалось еще несколько шагов, чтобы понять, что он не идет следом.

Когда я подошла, Фабиан открыл дверцу, и все остальные высыпались из грузовика вслед за ним.

— Какой у нас план? — Я вздохнула, подходя к багажнику и открывая его.

— Мы пойдем пешком, — сказала Кларисса, широко зевая. Хотя она немного отдохнула, в ее глазах все еще была усталость, которая говорила о том, что она очень измотана.

Я достала бутылку крови из заначки, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, наблюдает ли за мной Магнар. Он вышел на поле, приближаясь к Эрику, и я улучила момент, чтобы проглотить содержимое бутылки. Сладкая металлическая кровь потекла по моему горлу и ослабила тиски вокруг него, заставляя мои мысли снова прийти в порядок.

Остальные вампиры нетерпеливо двинулись вперед, быстро выпивая по бутылке каждый, бросая настороженные взгляды через плечо на Магнара.

— Он справляется, — настаивала Келли.

— Но так не будет всегда, — мягко сказала я, мои собственные тревоги терзали меня.

Я доверяла Магнару, но мы не знали наверняка, может ли он доверять себе прямо сейчас. И с его дополнительной силой истребителя… кто знал, на что он был способен?

К счастью, ветер дул в сторону Магнара, и он не смотрел на нас, когда мы закидывали пустые бутылки обратно в багажник и закрывали его.

Я поняла, что это был первый раз, когда я пила в присутствии Келли, и, нахмурившись, посмотрела на нее. Она, казалось, ничего не заметила, и ее взгляд скользнул к Магнару и Эрику на поле.

— Полагаю, нам придется оставить грузовик здесь? — Джулиус сказал, скрестив руки на груди.

Кларисса посмотрела на машину и угрюмо кивнула. — А разве у нас есть другой выбор?

— Мы могли бы поискать источник энергии? — Предложила Чикоа, хотя, когда ее взгляд скользнул по бесплодному ландшафту, никому не нужно было упоминать, что у нас нет никаких шансов найти здесь что-либо подобное.

Джулиус напрягся, потянувшись к своему бедру схватившись за Угрозу, и рука Келли выхватила Фурию. Я последовала их примеру, когда прикоснулась к Кошмару, и по моей руке пробежало покалывание.

Фамильяр!

Я напряглась, осматривая небо, и вампиры тоже обратили внимание на наше окружение.

— Черт, — прорычал Джулиус. — Эй, Магнар! — позвал он. — Валентина, блядь, наблюдает за нами.

Магнар и Эрик побежали к нам, уже через несколько секунд оказавшись возле группы.

— Как вы думаете, она близко? — Кларисса нервно спросила.

— Это всего лишь разведчик, — проворчал Фабиан, указывая на большую птицу, парящую в небе высоко над нами. — Ее нет поблизости, иначе мы бы уже знали.

— Мы можем ее сбить? — Спросила Келли, поднимая Фурию, словно собираясь метнуть.

— Она слишком высоко, — сказал Фабиан.

— Не для меня, — прорычал Магнар, вырывая Фурию из рук Келли. Отклонившись назад, он запустил его в небо с такой силой, что тот прорезал воздух, словно пуля.

Сверху донесся слабый визг, после чего Фурия рухнул обратно на землю.

— Черт! — Кларисса вскрикнула, отшатнувшись в сторону, когда он стремительно полетел в нее. Магнар подпрыгнул вверх и, поймав его в воздухе, подбросил на ладони и, приземлившись, вернул Келли. Его движения были такими плавными, такими грациозными, что это как-то не вязалось с его огромными размерами.

— Спасибо, — выдохнула она, широко раскрыв глаза.

— Это было гребаное безумие, — сказал Джулиус, и его рот приоткрылся.

Магнар хмыкнул, затем его взгляд скользнул к багажнику грузовика, и он осторожно отступил на шаг назад.

— Выпей, — настаивала я, но он резко покачал головой.

— Ты убьешь нас всех, если не сделаешь этого, — зарычал на него Эрик.

— С ним все в порядке, — настаивала Келли. — Так ведь? — спросила она его, и Магнар твердо кивнул.

— Давайте, соберем вещи и отправимся в путь, — сказала Кларисса, снова открывая багажник. Она застегнула молнию на рюкзаке с бутылочками, повесив его на спину, а Джулиус двинулся за водой и молоком.

Я прижала Кошмар к груди, впитывая покой его присутствия, и теперь мы знали, что Валентина все еще охотится за нами. Волна энергии прокатилась по мне, когда я подумала, насколько она была близка, и как скоро нам, возможно, снова придется бороться за наши жизни.

Когда мы взвалили все на спины, Эрик взял инициативу в свои руки, направляясь по бесконечной дороге впереди нас. Я приготовилась к предстоящему нам путешествию, зная, что оно будет тяжелым. Но в конце его меня ждал благословенный дар. Нам просто нужно было добраться туда как можно быстрее, тогда все снова будет в порядке.

М

ы шли несколько часов, пока мои ноги не начали волочиться, а суставы не завопили об отдыхе. Я оглядела остальных членов нашей группы и обнаружила, что они тоже немного ослабли, хотя никто из них, казалось, не был так измотан, как я.

Радости смертной жизни.

Руины представляли собой бесплодный ландшафт, который, казалось, бесконечно тянулся во всех направлениях, и я начала задаваться вопросом, найдем ли мы когда-нибудь им конец.

В животе у меня жалобно заурчало, но с этим ничего нельзя было поделать. Мы с Джулиусом оба выпили больше молока, чем я могла переварить, но это не шло ни в какое сравнение с питательностью настоящей пищи. И несмотря на то, что мои дары помогали мне, я чувствовала, как мое тело слабеет с каждой пройденной милей.

Слева от нас небо только начинало светлеть, а это означало, что рассвет снова приближался. Я не ела почти тридцать шесть часов, и хотя за время пребывания в Сфере мне было не привыкать к голоданию, я никогда так сильно не нагружала себя физически, борясь с приступами голода.

По мере того, как мы продвигались вперед, Магнар медленно удалялся от меня и шел впереди нашей группы рядом с Эриком.

Время от времени они обменивались парой слов, но остальные шли слишком далеко, чтобы подслушать их, и каждый раз, когда мы подходили ближе, они снова увеличивали разрыв.

Я прикусила губу, чувствуя уверенность, что Магнар избегает меня из-за запаха моей крови. Однако я ничего не могла сделать, чтобы ослабить то притяжение, которое он испытывал ко мне. И после того, как я умоляла его остаться в его бессмертной форме ради меня, я могла только поддержать его решения о том, как он хотел справиться с последствиями того, что остался с нами в качестве вампира.

Фабиан придвинулся ко мне, его взгляд скользнул по мне, когда он заметил, что мое состояние ухудшается.

— Тебе удалось выспаться в грузовике? — пробормотал он.

— Немного, — ответила я, пожимая плечами. — Может быть, несколько часов. — Вероятно, этого было недостаточно, но мои мысли были слишком заняты всем, что с нами произошло, чтобы я могла даже попытаться сделать это раньше.

— Нам все равно придется разбить лагерь на рассвете, — сказал он, взглянув на чистое небо над головой. — Большинство из нас не могут путешествовать под солнцем.

Я кивнула, с надеждой глядя на более светлый участок неба на востоке, но, похоже, нам еще несколько часов придется ждать, пока это произойдет. Увидев, что Фамильяр охотится на нас, я побоялась замедлить шаг, но у нас не было особого выбора. Нам с Джулиусом нужен был отдых, и даже вампиры выглядели так, будто им не помешал бы перерыв. Но мы не сможем долго отдыхать: Валентина шла по нашему горячему следу, и все, что мы могли делать, это продолжать двигаться к горе в надежде достичь ее раньше, чем она нас догонит.

— Ты в порядке? — неубедительно спросила я. — Я имею в виду, я знаю, что ты не в порядке, но… ты справляешься?

Фабиан покачал головой, глядя на звезды. Его волосы свободно упали на лицо, задев плечи, когда он глубоко вздохнул.

— Майлз был моим братом более двенадцати сотен лет. Я не знаю, как начать понимать идею жизни без него. — В его голосе было столько безнадежности, что мое сердце снова разбилось из-за него. Это было несправедливо. Майлз и Уоррен казались такими счастливыми, полными жизни, а Идун просто по прихоти отняла это у них.

Я протянула руку между нами и взяла руку Фабиана в свою, крепко сжимая его пальцы, поскольку у меня не хватало слов.

Он на мгновение прижался ко мне, затем убрал руку, взглянув на спину Магнара и слегка нахмурившись.

— Твои чувства к нему не изменились, не так ли? Теперь, когда он один из нас? — Спросил Фабиан, явно желая увести разговор в сторону от своего горя.

— Нет, — ответила я. — Я будут любить его, несмотря ни на что.

— И все же моя природа всегда отталкивала тебя от меня, — пробормотал он.

— Не твоя природа, — возразила я. — Твое прошлое. Кем ты был и остаешься. Я не моя сестра: я никогда не смогла бы простить того, что мы пережили под властью Бельведеров, настолько, чтобы так полюбить одного из вас.

Фабиан кивнул в знак горького согласия. — Тогда, я полагаю, для меня это всегда было безнадежно.

— Я никогда не была «той самой» для тебя, Фабиан, — пробормотала я. — Наши различия намного перевешивают все, что у нас есть общего. — Мой взгляд скользнул мимо Фабиана к Чикоа, которая шла слева от нас. Она тихо разговаривала с Клариссой, и наша группа достаточно разошлась, чтобы я была уверена, что она нас не услышит. — Ты уже извинился перед ней?

Фабиан посмотрел на женщину, которую когда-то любил, и его плечи опустились от поражения. — Не думаю, что она хочет это услышать.

— Даже если она этого не хочет, она все равно заслуживает этого. И ты тоже заслуживаешь шанса сказать это. Не живи с сожалениями, Фабиан, иначе в конечном итоге ты можешь умереть с ними.

Между нами воцарилось молчание, и взгляд Фабиана был обращен к Чикоа, пока мы дружно шли дальше. Было странно вспоминать ненависть, которую я когда-то испытывала к мужчине, идущему рядом со мной. Мы через многое прошли вместе с тех пор, как он заставил меня стать его невестой. Мы убивали друг за друга и рядом друг с другом. И теперь, как ни странно, в глубине души я знала, что он мой друг. И после сотни жизней одиночества я надеялась, что, когда мы снимем проклятие, он сможет вернуть себе последние остатки человечности и снова полюбить.

Я споткнулась о камень, не сумев как следует поднять ногe, и Фабиан поймал меня за руку прежде, чем я успела упасть на землю. Он рывком поставил меня на ноги и поднял на руки, прежде чем я успела запротестовать.

— Ты не обязан… — начала я, но он покачал головой, игнорируя меня.

— Разве это слишком — позволить мне помочь девушке, попавшей в беду? — он усмехнулся, и я не смогла удержаться от легкого смеха над нелепостью нашей ситуации.

— Так ты просто собираешься нести меня на руках следующие несколько часов? — Недоверчиво спросила я.

— Отдай мне должное, истребительница, — ответил Фабиан со слабой улыбкой. — Я переплыл великий океан со своими братьями и сестрой. Путешествие заняло месяцы наших жизней, в то время как мы не пили ничего, кроме соленой воды. Я могу нести такую крошку, как ты, в течение нескольких часов.

Я сдалась, закатив на него глаза, и обвила рукой его шею. — Прекрасно, но я у тебя в долгу.

— Ну, если ты захочешь, чтобы твой мул был сыт во время путешествия, я не буду возражать.

— Я уверена, ты вероятнее выпьешь кровь из бутылки, чем…

— Отпусти ее! — прорычал Магнар, оглянувшись на нас и заметив меня в объятиях Фабиана.

Мое сердце застучало от удивления, и я высвободилась из рук Фабиана, и он замер рядом со мной.

— Она чуть не упала от изнеможения, — отрезал Фабиан. — В чем ты бы убедился сам, если бы действительно заботился о ней так, как утверждаешь.

Магнар подошел ближе, и его глаза горели дикой яростью, пока он сокращал разделяющее нас расстояние.

— Он не лжет, Магнар, — сказала я, вставая между ними и протягивая руку, чтобы остановить его. — Я не ела больше суток, а мы идем уже тринадцать часов…

Магнар остановился передо мной, взял мою протянутую руку в свою и дернул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь, и его ноздри раздулись, когда он глубоко вдохнул.

— Келли моя, — прорычал он, и то, как он это сказал, не было похоже на то, как он говорил это мне, когда мы были одни. Это было властно и собственнически. Как будто я была объектом, которым он мог управлять.

Я попыталась вырвать свое запястье из его хватки, но он держал меня так крепко, что на нем появились синяки.

— Прекрати, Магнар, — настаивала я, пытаясь оторвать его пальцы от своей кожи.

— Ты делаешь ей больно, — прошипел Фабиан, обнажая клыки.

Это было все равно что размахивать красным флагом перед быком, и Магнар бросился в атаку, оттолкнув меня в сторону.

Я сильно ударилась о землю, и Монтана через несколько секунд оказался рядом со мной, испуганно поднимая меня на ноги.

Фабиан отпрыгнул назад, когда Магнар набросился на него, и они вдвоем закружились в отчаянном танце, пока Магнар боролся за то, чтобы заполучить Бельведера в свои руки.

— Прекрати! — Я закричала, но Магнар либо не слышал меня, либо ему было все равно.

Его нога угодила в грудь Фабиана, и Кларисса бросилась на помощь, а он врезался в нее.

Эрик выругался, бросаясь Магнару на спину и обхватывая его рукой за шею, пытаясь вывести из строя.

Магнар едва отреагировал на нападение на него и, протянув руку через плечо, схватил Эрика сзади за футболку и швырнул его на землю под собой.

Весь склон холма содрогнулся под нами, когда Эрик столкнулся с землей, и мое сердце в панике подпрыгнуло от ярости атак Магнара.

— Он, блядь, с ума сошел! — Фабиан зарычал, слезая с Клариссы, и Джулиус бросился вперед, чтобы перехватить своего брата.

— Держись от него подальше! — Кларисса закричала, предупреждая истребителя.

Голова Магнара резко повернулась, его ноздри раздулись, когда он посмотрел на своего брата с голодом, горящим в глазах.

Он отказался от борьбы с Эриком и вместо этого помчался к Джулиусу, и я вскочила на ноги, бросаясь вперед, чтобы остановить его.

Если он причинит боль своему брату, я знала, что он никогда себе этого не простит, но он был настолько поглощен жаждой крови, что я даже не была уверена, что он мог видеть, кто стоял перед ним в тот момент.

— Магнар! — Я закричала, когда глаза Джулиуса расширились от осознания, и Магнар врезался в него.

Они рухнули на землю и покатились по пыли, прежде чем Магнару удалось подмять Джулиуса под себя.

Он уставился на своего брата сверху вниз, обнажая клыки в животном отчаянии, и его взгляд скользнул к его горлу.

— Черт, — выдохнул Джулиус, когда Магнар бросился вперед.

— Стой! — Я закричала, и глубокая сила затопила мою грудь, обжигая конечности и вылетая из моего тела, прежде чем врезаться в Магнара.

Он повалился вперед, прежде чем его клыки смогли прокусить кожу брата, и Джулиус издал стон дискомфорта, когда Магнар навалился на него всем весом.

Воцарилось молчание, и все уставились на Магнара в полном недоумении.

— Что, черт возьми, только что произошло? — Кларисса выдохнула, придвигаясь ближе.

Джулиус со стоном усилия оттолкнул от себя Магнара, и тот перекатился на спину без сознания.

— Ткачиха Снов усыпила его, — объяснил Джулиус. — Хорошая мысль, Келли.

— Это было ненамеренно, — пробормотала я. Я даже не знала, что способна на такое. — Я просто хотела, чтобы он остановился, пока не сделал чего-то, о чем потом пожалеет.

— А ты не могла сделать это до того, как он сломал мне половину ребер? — Фабиан захрипел, тоже подходя ближе. Пыльный отпечаток ботинка Магнара выделялся на его черной футболке, и он зашипел от боли, пока его тело боролось за исцеление своих ранений.

— Она сказала, что хочет помешать ему сделать что-то, о чем он потом пожалеет, — сказала Чикоа. — И я не думаю, что он будет сильно переживать из-за того, что причинил боль тебе.

Фабиан нахмурился, а Монтана издала смешок. Я почти присоединилась к ней, но почувствовала, что если начну, то не остановлюсь, и не успею опомниться, как разрыдаюсь.

— Я говорил ему, что это произойдет, — прорычал Эрик, явно не находя в ситуации ничего смешного.

— Он просто слишком устал, — сказала я, защищаясь. — Мы все устали. С ним все будет в порядке, как только он немного отдохнет.

— Он не будет в порядке, — коротко ответил Фабиан. — Каждый миг, когда он обходится без крови, — это еще один миг, когда он приближается к тому, чтобы полностью потерять рассудок. Ты видела, что он чуть не сделал со своим собственным братом. Если он отказывается пить, мы должны заставить его сейчас, пока он без сознания.

— Неплохая идея, — пробормотал Эрик.

— Не смейте! — Я подошла, чтобы встать перед Магнаром, и Джулиус оскалил зубы, тоже обнажая клинок.

— Посмотрите, что он чуть не сделал с вами обоими, — запротестовал Фабиан. Он поймал мою руку и поднял ее так, чтобы все могли видеть красные отпечатки пальцев на моем запястье в том месте, где Магнар схватил меня.

Я отдернула руку. — Он не хотел этого делать, — сказала я, защищаясь. — Он просто на секунду потерял контроль.

— И он сделает это снова, — мрачно сказал Эрик. — Пока он не насытится, мы не можем доверять ему. И он слишком силен, чтобы мы могли рисковать. Мы должны сделать это сейчас, пока он в отключке.

— Это должно быть решением Магнара, — прорычал Джулиус. — И, если кто-нибудь из вас попытается навязать ему это, вам придется пройти через нас.

Фабиан обменялся взглядом с братом, и у меня заныло в животе: мы снова оказались против Бельведеров. Я подумала, не наступит ли время, когда между нами никогда не возникнут подобные границы.

Монтана, казалось, разрывалась по поводу того, какое решение было лучшим, но Чикоа подошла к нам ближе.

— Я на стороне истребителей. Я понимаю, какой это ад, когда тебя обращают против твоей воли, — прорычала она, глядя Фабиану прямо в глаза. — И если он еще не готов пить, то это его выбор. Келли сможет усмирить его, когда жажда крови станет слишком сильной для него. Мне этого достаточно.

— И мне, — согласилась Кларисса, взглянув на Джулиуса, и ее щеки побледнели от смущения. — Это должно быть решение Магнара.

— Блестяще, — саркастически проворчал Фабиан. — А кто его понесет, если даже мы не можем быть уверенны, что он не проснется в любой момент?

— Я понесу, — пробормотал Эрик, подходя ближе, чтобы схватить Магнара.

Я настороженно наблюдала за ним, пока он перекидывал мужчину, которого я любила, через плечо, а Магнар оставался безучастным ко всему этому, спя.

Кларисса все еще носила рюкзак со всей кровью в бутылках что у нас была, так что мне не нужно было беспокоиться о том, что Эрик обманет нас и накормит его тайно.

Мы продолжили идти по дороге, и Монтана придвинулась ближе ко мне, переплетая свои пальцы с моими.

— Я знаю, тебе тяжело видеть его таким, Келли, — выдохнула она. — Но он не сможет вечно бороться с этой жаждой.

— Это не обязательно должно быть вечно, — упрямо пробормотала я, желая уважать пожелания Магнара в этом. — Только до тех пор, пока мы не доберемся до горы.

Монти поджала губы, как будто не думала, что он продержится так долго, но я больше ничего не сказала. Если Магнару будет нужно подкрепиться до того, как мы доберемся туда, то я не буду его останавливать. Но это было то, что он должен был решить сам.

Н

аконец мы добрались до небольшого скопления разрушенных зданий, которые все еще стояли, хотя их фасады были повреждены бомбами, которые, должно быть, упали здесь давным-давно. Небо становилось все ярче, и хотя я могла видеть целый ряд домов на горизонте, никто не жаловался на то, что мы направились в первый попавшийся. Крыша и стены были целы, но дверь валялась на полу внутри. Пыль покрывала каждую поверхность одноэтажного дома, но там было сухо, и мы укрылись от надвигающегося рассвета. Так что этого, безусловно, было достаточно.

Келли со стоном опустилась на пол, стаскивая ботинки и массируя ступни. Эрик осторожно опустил Магнара рядом с ней.

— Спасибо, — сказала она, и он натянуто кивнул, прежде чем отойти.

В доме стояла куча деревянной мебели, и Эрик с Джулиусом начали разбирать ее на дрова.

Мы все согласились, что Валентина пока не может идти по нашему следу, и у нас все равно был обзор во всех направлениях за пределами дома, так что, если она все-таки появится, мы сможем убежать, прежде чем она подойдет достаточно близко, чтобы вызвать бурю.

Джулиус и Эрик принялись разводить костер, а Келли села напротив меня, поглаживая Магнара по щеке, пока он находился под ее чарами. Я помогла Клариссе установить дверь на место и задернула пару грязных штор на выбитом ветром окне, чтобы защитить нас от надвигающегося рассвета.

Эрик направился к выходу размытым движением и через секунду вернулся с двумя кремнями в руке. Он опустился на колени перед дровами, ударяя ими друг о друга, в то время как Джулиус пытался раздуть любую искру, которая долетала к сухой древесине.

— Я все еще за то, что мы должны насильно накормить Магнара из бутылки, — проворчал Фабиан, расхаживая взад-вперед перед истребителями. Я знала, что он просто защищал Келли, но моя сестра была права. Это должно было быть решение Магнара, и мы все должны были уважать его.

Я опустилась на пол напротив сестры, и во рту пересохло от пыльного воздуха и желания крови.

— Это не вариант, — прорычала Келли, придвигаясь ближе к Магнару, чтобы защитить его.

— Он чуть не убил нас! — Фабиан закричал, качая головой.

— Ну, пока что он спит. — Кларисса схватила его за руку, бросив на него суровый взгляд. — Так что брось это.

Фабиан фыркнул, садясь рядом со мной, и я заметила, как Чикоа бросила на него неловкий взгляд с другого конца комнаты.

Фабиан потер лоб, сильно нахмурившись, и перевел взгляд на стену. Я была уверена, что его горе было таким же сильным, как и у других Бельведеров, из-за смерти Майлза и Уоррена, но он похоронил его глубоко, сохранив внешнюю невозмутимость. Кларисса была единственной, кто действительно дал волю своим эмоциям. Когда потекли слезы, она позволила им литься, пока они не прекратились. Но мужчины, очевидно, относились к этому по-другому.

Мой взгляд упал на Эрика, когда огонь разгорелся, и он поднялся на ноги, пятясь от него. Он подошел, чтобы сесть рядом со мной, опустившись без единого слова, и я была рада его компании, даже если он не хотел разговаривать.

Джулиус сел рядом с Чикоа, взял бутылку молока и сделал большой глоток. Он передал его Келли, но она покачала головой, не отрывая взгляда от спящего Магнара.

— Нам следует немного отдохнуть, пока есть возможность, — предложила Кларисса.

— И проснуться оттого, что Валентина дышит нам в затылок? — с тревогой спросил Фабиан. — Что, если она использует это время, чтобы догнать нас?

— Мы будем следить за Валентиной, но Келли и Джулиусу нужно отдохнуть, — сказал Эрик, проводя черту на земле перед собой. — И пока они будут это делать, нам придется разведать местность в поисках припасов.

— Еда, — с тоской простонал Джулиус. — Я уже выпил большую часть этого молока. И мы не выживем на пыли и воздухе.

— Кровь закончится через несколько дней, — тихо сказал Фабиан. — Мы должны учитывать и это.

Я посмотрела на Келли, и у меня внутри все сжалось при мысли о том, что он предлагал. Как мы собирались добраться до горы, не питаясь от истребителей? Но эта идея была немыслима.

— Я не буду пить из них, даже если они предложат, — прошептала я так тихо, что только вампиры могли меня услышать.

— Теперь ты говоришь как Магнар. — Фабиан встал, пиная пыльный пол, и направился в угол комнаты.

Келли прижалась поближе к огню, и я заметила, как по ее телу побежали мурашки. Должно быть, в этом месте было очень холодно, и я была рада, что мы нашли достаточно дров, чтобы продержаться ночь.

Эрик продолжал чертить линии в пыли рукой. Пока я наблюдала, линии, казалось, стали глубже под его прикосновением, и слабая дрожь пробежала по бетону. Он поднял голову, нахмурившись, и я провела пальцами по линиям, которые он прочертил на грязном полу, гадая, не почудилось ли мне это.

— Я буду сторожить. — Кларисса поднялась на ноги, отряхивая пыль с джинсов.

— Я пойду с тобой. Я могу использовать свои мечи, чтобы обнаружить Фамильяров, прежде чем немного посплю, — сказал Джулиус, вскакивая на ноги, и они направились наружу.

Я задавалась вопросом, имеют ли они хоть малейшее представление о том, как сильно их тянет друг к другу. Мне было ясно как день, насколько они заботятся друг о друге. Но их гордость не позволяла рухнуть их барьерам, хотя в итоге они все равно ходили друг за другом по пятам.

Эрик взял меня за руку, и мои брови удивленно приподнялись, когда я взглянула на него. — Пойдем со мной погуляем. — Это не было просьбой, и я чуть не поддалась искушению закатить глаза на то, что он вернулся к своим старым привычкам. Но если это было то, что ему было нужно, чтобы пройти через это, то я должна была смириться с этим на данный момент.

Я поднялась на ноги, и его рука крепко держала мою, пока он выводил меня из дома и вел по сухой земле за ним. Кларисса и Джулиус шли по дороге, глядя в небо.

Мы двинулись в противоположном направлении, продолжая идти в тишине. Мне стало интересно, как далеко на этом огромном пространстве находится Валентина. Ненависть охватила меня, когда я подумала о той женщине, которая преследовала нас. Я не знала, кого презирала больше: ее или богов. Но я полагала, что именно Идун причинила нам наибольший вред.

Пальцы Эрика переплелись с моими, и он остановил меня, когда мы подошли к огромному валуну, торчащему из земли. Он прислонился к нему, и я встала рядом с ним, а его рука отпустила мою.

Я ждала, когда он заговорит, уверенная, что все, что я скажу, все равно будет пустой тратой воздуха. Он должен был открыться мне первым, чтобы я могла попытаться найти способ все исправить. Но до тех пор я хранила молчание.

— Кровь — наша главная проблема прямо сейчас, — сказал Эрик, и я нахмурилась, ожидая, что он упомянет Майлза и Уоррена. — Я не собираюсь смотреть, как ты голодаешь. — Его тон был ледяным и требовательным.

— Ну, возможно, тебе придется, — сказала я, пожимая плечами. — Пока мы не найдем другой способ.

— Ты же знаешь, что у нас есть только один выход, — тихо сказал он, и я покачала головой.

— Я ни за что на свете не попрошу крови у своей сестры или Джулиуса, — настаивала я.

— В конце концов, они предложат, потому что им придется это сделать, иначе они увидят, как мы сойдем с ума и нападем на них, — прорычал Эрик, и волосы у меня на затылке встали дыбом. Я бы никогда так не поступила. Это был не тот выбор, который я собиралась делать, даже если бы они отдали кровь добровольно.

Я скрестила руки на груди. — Я не могу этого сделать, Эрик.

— Дело не в том, чего ты хочешь! — крикнул он, заставив меня вздрогнуть.

Он подошел и встал передо мной, свирепо глядя, его верхняя губа приподнялась, обнажив клыки. — Они все равно предложат ее, и ты скажешь «да». Я не собираюсь смотреть, как ты умираешь с голоду. Я уже… — Он прижал пальцы к глазам, отворачиваясь от меня.

Комок эмоций подкатил к моему горлу, и я придвинулась к нему, положив руку ему на спину. Его мышцы расслабились под моим прикосновением, и я была до боли рада, когда он не отстранился.

— Тебе не обязательно пить из вены, мы разольем ее по бутылкам, — тяжело сказал он. — И когда они сделают предложение, я не хочу этого спора. Нам уже приходится иметь дело с Магнаром. Я не хочу заставлять тебя что-либо делать, но…

— Заставлять меня? — Выпалила я, убирая ладонь с его спины, как будто он физически ударил меня. — Ты не сделаешь этого. Я знаю, тебе сейчас больно, но ты не можешь просто помыкать мной, Эрик.

Он снова обернулся, и тьма в его взгляде лишила меня возможности произнести еще хоть слово. Я попятилась, и выражение его лица немного смягчилось, когда он увидел, как я отступаю.

Он запустил руку в волосы, закрыв глаза на несколько долгих секунд. — Просто… пообещай мне, что не будешь голодать.

— Мы найдем другой способ, — настаивала я.

Он покачал головой, прижимая язык к щеке. Он повернулся, как будто собираясь направиться обратно в дом, но я схватила его за руку.

— Эрик, пожалуйста…

— Что «пожалуйста», Монтана? — прорычал он, и то, что он не назвал меня бунтаркой, почему-то задело меня больше, чем его жестокий тон.

— Поговори со мной, — мягко попросила я, отчаянно пытаясь не поддаваться ярости, которая прожигала путь в моей груди.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — выплюнул он. — Что я облажался? Что я сидел в этом грузовике достаточно долго, чтобы проехать на нем половину фермы и попасть под влияние этого кольца до того, как появилась Идун? Что я мог бы спасти своего брата, если бы не убедил себя, что мы действительно в безопасности, в течение пяти гребаных минут?

Мое сердце обливалось кровью за него. Я вцепилась в его футболку, не давая ему вырваться, когда он снова попытался отвернуться.

— Как ты можешь даже думать об этом? — Я потребовала ответа. — Это была не твоя вина. Откуда ты мог знать, что Идун появиться?

— Потому что мы всегда в гребаной опасности! Так обстоят дела с моей семьей. И я не должен был терять бдительность! — Его лицо исказилось от ярости и такой сильной агонии, что мне захотелось забрать ее.

Я вцепилась в футболку Эрика, отказываясь позволить ему уйти.

— Послушай меня, — потребовала я, собираясь с силами, чтобы передать их ему.

Я взяла его за щеку и заставила посмотреть на меня, вторгаясь в его личное пространство. Потому что он был моим мужем. И ему было больно, и, вероятно, сейчас он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Но ему не нужно было этого делать. Потому что я была прямо здесь, и ему нужно было знать, что я никуда не денусь.

— Это была не твоя вина, — повторила я, на этот раз медленнее, пытаясь донести ему это. Его челюсть дрогнула, когда он посомтрел на меня, и его горло дернулось, а его твердый щит почти треснул. — Это была Идун. И она умерла за это. Я знаю, это не отменяет того, что она сделала, но это хоть что-то. Их убийца мертв. И ты никаким образом не причастен к их смерти.

Эрик застонал, и я увидела, что он на грани срыва. Он стиснул зубы и начал трясти головой, снова отстраняясь от меня. Он повернулся и бросился прочь, в темноту, а я, спотыкаясь, бросилась вперед от той ярости, с которой он ушел.

Дрожь сотрясла землю у меня под ногами, и энергия хлынула в мои вены от внезапного колебания почвы. Я вглядывалась в темноту вокруг себя, опасаясь приближения какого-то другого божества, которое могло решить разрушить наши жизни. Но за этим последовала лишь тишина. И небытие, простирающееся во все стороны.

Я

сидела у костра, пока тишина вокруг меня сгущалась от напряжения. Я чувствовала на себе взгляд Фабиана и игнорировала его взгляд так долго, как только могла, но по мере того, как тянулись минуты, а его внимание не ослабевало, мое раздражение на него переросло ту грань, когда я могла его сдерживать.

— Просто выкладывай, — прорычала я, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом поверх пламени.

Фабиан поджал губы и провел рукой по волосам, убирая их с лица.

— Давным-давно я был всего лишь человеком, — медленно произнес он, и я нахмурилась в замешательстве. Я ожидала, что он снова начнет о насильственном кормлении Магнара, и я понятия не имела, к чему он клонит. — И как смертное существо, мое тело легко удовлетворяло все мои желания. Но если еды было мало, мой желудок урчал и стонал, мое тело слабело, и я чувствовал усталость. Если заканчивалась вода, мой язык распухал, а мысли становились нечеткими. Возможно, эти вещи могли бы подтолкнуть меня к убийству, если бы я наткнулся на кого-то, кто хранил то, в чем нуждалось мое тело, и не желал делиться этим, но проклятие не так работает. Когда начинается жажда, это похоже на першение в задней части горла, которое беспокоит тебя, поглощая твое внимание все больше и больше. Раздражает, но его довольно легко игнорировать. Но потом оно становится болезненным, боль отвлекает твое внимание от всего остального, независимо от того, как сильно ты пытаешься с ней бороться. Ты можешь думать о чем угодно, о ком угодно в надежде забыть о ней. Но она не исчезнет. Ты слабеешь, но не в физическом смысле, как смертный из-за недостатка пищи: ты слабеешь разумом. Вещи начинают иметь меньшее значение. Ты начинаешь терять из виду то, что важно для тебя. Твои эмоции выходят из-под контроля. Ты быстро впадаешь в гнев. И с этим гневом твои низменные инстинкты берут верх, и агрессия побеждает. Каждый. Раз. Становится все труднее видеть в окружающих нас людях то, кем или чем они являются для нас. Особенно, если у этого человека случайно бьется сердце…

— Я знаю, ты думаешь, что он не справится с этим, — перебила я. — Но это не твой выбор. Возможно, он поддастся жажде крови. А может быть, и нет. Магнар не просто вампир. Он еще и Благословенный Крестоносец. И в этом мире не так уж много того, что имеет над ним власть.

— Кровь имеет над ним власть, — тихо сказала Чикоа, и я с удивлением повернулась к ней. Я думала, что она на моей стороне, защищая решение Магнара по этому поводу, но теперь это звучало так, словно она была на стороне Фабиана. — Я не говорю, что мы должны кормить его насильно, но и не думаю, что тебе стоит обманывать себя. Сейчас ему нужна кровь так же, как тебе нужен кислород. Если ты погрузишься под поверхность воды, ты сможешь задержать дыхание на несколько минут. Но в конце концов твое тело заставит тебя сделать вдох. Даже если ты знаешь, что это тебя утопит. Даже если ты знаешь, что умрешь, ты все равно это сделаешь. Не потому, что ты поддашься, а потому, что в какой-то момент твое тело отняло бы у тебя этот выбор. И это то, что рано или поздно случится с ним.

Я отрицательно покачала головой, но ее слова зажгли глубокий страх у меня под кожей. Если это действительно был только вопрос времени, когда Магнар полностью потеряет контроль, то я знала, что это будет означать. Поблизости было только два источника крови, и он любил их оба. Если он нападет на Джулиуса или на меня, я не была уверена, как он справился с этим. Что, если это будет означать, что он больше не сможет смотреть в лицо перспективе продолжать свою жизнь нежити? Ломка могла равняться его смерти, если он не сможет справиться с тем, что сделал с одним из нас.

— Тебе нужно убедить его выпить крови, прежде чем он потеряет право выбора, — заявил Фабиан, скользнув взглядом по Магнару, который продолжал спать рядом со мной. Время от времени он глубоко вдыхал, но это было нерегулярно, и долгие паузы между вдохами были более чем немного жуткими.

— Даже если я соглашусь с тем, что вы говорите, — сказала я нерешительно. — Это зависит не от меня. Магнар никогда не должен был становиться вампиром, и тот факт, что он согласился остаться им, — это чертово чудо. Я не хочу испытывать свою удачу, заставляя его делать что-то, с чем он не сможет смириться.

— Я полагаю, ему будет легче смириться с тем, чтобы выпить по собственному желанию, чем если он случайно убьет тебя или своего брата, — мрачно ответил Фабиан.

— Он никогда бы не убил одного из нас, — прошипела я.

Чикоа обменялась взглядом с Фабианом, и я сердито стиснула зубы, поняв, что они со мной не согласны.

Я перекинула волосы через плечо и запустила в них пальцы, упиваясь жаром пламени, когда ноющий холод, наконец, начал покидать мои кости. Мои мысли путались снова и снова, и я не знала, что будет лучше. Даже если я соглашусь с тем, что они говорили, я не представляла, как мне убедить Магнара выпить крови. Это шло вразрез со всем, за что он выступал. Как я могла ожидать, что он просто откажется от всего этого, потому что я эгоистично попросила его оставаться таким ради меня? А что, если он откажется? Что, если он выберет смерть вместо крови? Я не думала, что смогу справиться с такой возможностью, и мой разум содрогался от одной только мысли об этом, но я знала, что это может случиться.

Слеза скользнула мимо моей защиты, и я быстро смахнула ее со щеки, не желая, чтобы вампиры видели мое горе.

— Ясно, как сильно он тебя любит, — пробормотала Чикоа, и я снова посмотрела на нее. — Но проклятие — это не он. Соглашаться на это или нет — это не выбор. Единственный выбор заключается в том, когда и как он это сделает и что он почувствует по этому поводу впоследствии. Если есть что-то, что ты можешь сделать, чтобы помочь ему легче смириться с этим, то это все, что мы предлагаем. Потому что если он причинит боль одному из вас, то, возможно, не сможет простить себя.

Я тяжело вздохнула, глядя на красивую женщину напротив меня. Если и было что-то, что я знала о ней, так это то, что у нее было более чем достаточно лет, чтобы справиться с последствиями жизни с сожалениями. И если то, что она говорила, было правдой, то, возможно, в интересах Магнара, чтобы я убедила его выпить крови, когда он проснется. Однажды он уже потерял контроль, и я представила, что он будет еще отчаяннее пытаться утолить свою жажду, когда очнется от сна, который я ему навязала.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пораженно пробормотала я, и оба, Чикоа и Фабиан, вздохнули с облегчением от моих слов. Я догадалась, что знать, что член нашей группы, владеющий силой богов, был примерно в пяти секундах от того, чтобы в любую секунду сойти с ума, было невесело. И если бы он выпил, то в долгосрочной перспективе оказал бы услугу всей группе.

— Тебе следует немного отдохнуть, — сказал Фабиан, озабоченно нахмурив брови. — Кто знает, сколько у нас времени, прежде чем Валентина снова догонит нас.

— Мы не видели никого из ее Фамильяров с той вчерашней ночи, — ответила я, пожимая плечами. — Так что, надеюсь, у нас есть небольшая отсрочка.

Чикоа посмотрела на меня так, словно я только что сказала что-то увлекательное, и придвинулась ближе к Фабиану.

— Я просто подумала: нам следует задействовать наших собственных Фамильяров, чтобы противостоять ей, — взволнованно сказала она. — Мы могли бы выяснить, насколько она близко, и, возможно, даже перехватить некоторых из ее созданий, когда они будут шпионить за нами?

— Почему я об этом не подумал? — Фабиан замурлыкал и поднялся на ноги, одарив Чикоа широкой улыбкой. Она почти улыбнулась в ответ, затем быстро отвернулась, запрокинув голову к крыше и, казалось, к чему-то прислушиваясь.

— Мне кажется, я слышу, как голуби устраиваются на ночлег там, наверху, — сказала она, прежде чем выскользнуть за дверь.

— Как ты создаешь Фамильяра? — Я с любопытством спросила Фабиана, пока мы ждали ее возвращения.

— Сейчас ты увидишь это сама. Ты всегда была такой нетерпеливой или это недавно сформировавшееся качество? — спросил он в ответ.

— Думаю, всегда, — ответила я с ухмылкой. — Хотя знание того, что за нами охотятся, определенно делает меня более нетерпеливой. Если любой момент может стать для нас последним, тогда зачем чего-то ждать?

Чикоа вернулась с торжествующей улыбкой на лице и присела рядом с Фабианом, держа в руках испуганного голубя. Она протянула птицу, и Фабиан надрезал палец об один из своих клыков, прежде чем прижать рану к клюву птицы.

— Подожди секунду, — внезапно перебила я, поняв, что он собирается делать дальше. — Ты собираешься убить эту бедную птичку?

Чикоа виновато поерзала, а Фабиан с презрением поднял бровь, глядя на меня. — Я думаю, что жизнь голубя стоит такой жертвы в обмен на знания, которые мы могли бы получить о Валентине взамен.

— Не надо! — Сказала я, приподнимаясь на ноги, когда увидела ужас, наполнивший глаза птицы. — Есть способ получше.

— Например? — С сомнением спросила Чикоа.

— Если Валентина спит, я могу пойти к ней. Я могу выяснить, что ей известно о наших планах, и заставить ее сказать, насколько она отстала от нас. — Мысль о том, чтобы снова отправиться в сны Валентины, вызвала у меня глубокое чувство беспокойства, но я могла это сделать. Мир снов был моей территорией, и у меня не было причин бояться ее там. Кроме того, я бы с радостью сделала это в обмен на свободу этой маленькой птички в руках Чикоа.

Рот Фабиана скривился от удивления, и он вырвал птицу из рук Чикоа. — Тогда давай, Голубиная Королева, посмотрим, что ты сможешь выяснить, — насмешливо произнес он, прежде чем направиться к двери и выпустить птицу в ночь.

Глубокое чувство облегчения охватило меня, пока я смотрела, как он улетает, и я искренне улыбнулась ему, несмотря на то, что могла сказать, что он считал меня смешной. Но я провела всю свою жизнь во власти существ, намного более могущественных, чем я, и я увидела свой собственный страх в том голубе. Я была полностью во власти вампиров, и я точно знала, каково это. Но теперь он был свободен так же, как и я, и вместо этого я сосредоточилась на текущей задаче.

Я попыталась игнорировать тот факт, что и Чикоа, и Фабиан смотрели на меня как на сумасшедшую, и я подвинулась, чтобы лечь рядом с Магнаром.

Пол был твердым и холодным, но я устроилась у него под мышкой, положила голову ему на грудь и закрыла глаза.

Магнар пошевелился во сне, и его рука обвилась вокруг меня, когда он притянул меня ближе. Фабиан резко вдохнул, но я не ответила: Магнар все еще был под влиянием моей силы, и он не проснется, пока я не освобожу его от нее. Но даже когда он это сделает, я не собиралась прятаться от него. Я буду прямо здесь, с ним, и я думаю, что мне также нужно попытаться поговорить с ним о ситуации с кровью.

Но до всего этого у меня было свидание с монстром.

Я ворвалась в сон Валентины и быстро стерла все, что она создала для себя. Я вызвала образы всех своих друзей, одела нас в прекрасные черные одежды и возложила короны на наши головы. Она ненавидела нашу группу из-за положения, которого так отчаянно жаждала, и хотя она и захватила город, я знала, что теперь она преследовала нас отчасти из страха. Она знала, что любой из нас с радостью отнял бы у нее ее силу, и надеялась устранить нас до того, как у нас появится такая возможность.

Я прошла через большой тронный зал, который я узнала по тому времени, когда жила в замке Бельведеров. Валентина сидела на троне в центре возвышения, одетая в лохмотья, как я и хотела.

Она засмеялась, когда я приблизилась, и я встала перед ней в окружении своих друзей.

— Вы все еще считаете себя более могущественными, чем я? — насмехалась она. — Даже несмотря на то, что вы убегаете от меня, как кучка сопливых трусов?

Я пренебрежительно пожала плечами. — В данный момент у нас есть проблемы поважнее, чем ты. Кроме того, мы убили богиню, так с чего ты вообще взяла, что мы будем тебя бояться?

— Идун? — она выдохнула, и я могла сказать, что она была не до конца в этом уверена.

— Эта сука, слишком вмешивалась в наши дела, — прорычала я. — И она узнала цену своего вмешательства, и ее участь постигнет и тебя, если продолжишь преследовать нас.

— Мы не преследуем, — прорычала она. — Мы охотимся. Кровь истребителей намного вкуснее любой другой, и мы имеем право кусаться в моей Алой Империи.

Я подавила вспышку страха, которую почувствовала при ее словах. — Так ты преследуешь нас по всей стране, потому что голодна? Бедная Валентина, — передразнила я.

— Что ж, мне очень понравилось иметь Магнара в качестве моего личного кровного раба, и я намерена вскоре вернуть его к этой роли, — настаивала она.

Я подавила улыбку: она еще не знала о превращении Магнара, и я не собиралась делиться с ней этой информацией.

— И я уверена, что, если ты попытаешься овладеть им снова, он получит удовольствие, вырвав твое черное сердце из твоего тела, — мрачно ответила я, и созданный мной фальшивый Магнар шагнул к ней, обнажая свои клинки. Она отпрянула, и он рассмеялся над ней, придвигаясь ближе.

— Покажи мне, где ты, — сказала я тихо, но мои слова были пропитаны силой моих даров.

Валентина стиснула зубы, но не смогла устоять перед тяжестью моих даров. Сцена вокруг нас изменилась, и я обнаружила, что стою в затемненной комнате, где, ничего не подозревая, лежала спящая Валентина.

— Хорошая попытка, — пробормотала я, когда она попыталась скрыть детали своего местонахождения.

Еще раз подтолкнув мои дары, Валентина показала остальное. Я узнала руины недалеко от фермы, с которой мы сбежали несколько часов назад. Она была с большой группой кусачих, и они послали Фамильяров охотиться за нами во всех направлениях, но пока они не выяснили, в какую сторону мы пошли. Казалось, что птица, которую уничтожил Магнар, не успела отправить ей информацию о нашем местонахождении, и меня наполнило чувство глубокого удовлетворения. Она даже еще не знала, в каком направлении двигаться. Однако, если они найдут нас, у них был вертолет, чтобы передвигаться, и это было более чем немного тревожно. Независимо от того, как далеко мы продвинулись, она смогла бы быстро догнать нас на этой штуке. Но сейчас она не знала, в какую сторону лететь, так что, я могла утешиться этим.

— Спасибо за это, — пробормотала я, когда Валентина нахмурилась. — Приятных снов.

Я создала кошмары, которые преследовали ее, и мрачно улыбнулась, выходя из ее сознания, а звук ее криков преследовал меня.

Я заключила ее в объятия своей силы и была уверена, что она застрянет в этом кошмаре на несколько часов, прежде чем сможет вырваться на свободу.

Я

направилась обратно к дому с тяжестью в груди. Я не могла найти Эрика и подозревала, что он не хотел, чтобы я его искала. Приближался рассвет, и ему все равно скоро придется возвращаться в дом. Мне было ненавистно сознавать, что он был там один, в компании только своих отчаянных мыслей, но чем больше я подталкивала его открыться мне, тем больше он увеличивал пространство между нами.

Я добралась до дома и застала Джулиуса и Клариссу возвращающимися с разведки.

— Нашли что-нибудь? — Нервно спросила я, но выражения их лиц не дали мне особого повода для беспокойства.

— Никаких Фамильяров, — зевнул Джулиус. — Я собираюсь немного поспать.

Мы с Клариссой последовали за ним внутрь, и запах дыма от костра наполнил мои ноздри. Он просачивался через разбитое окно, но сильный запах заставил мой нос сморщиться. Когда мой взгляд упал на Келли и Магнара, свернувшихся калачиком у огня, улыбка тронула мои губы. Умиротворенное выражение лица моей сестры в миллион раз превышало мой дискомфорт от запаха.

Джулиус опустился на изъеденный молью диван, подперев голову руками.

Фабиан пристально смотрел на Келли, и я почувствовала, что что-то происходит. — Что такое? — Спросила я, и его взгляд переместился на меня, как будто он не заметил моего прихода.

— Келли отправилась в сны Валентины, чтобы узнать, где она находится, — сказал он, и мое сердце наполнилось надеждой.

— О, — сказала я удивленно. — Это отличная идея.

— До тех пор, пока Валентина спит и не собирается вломиться в нашу парадную дверь, — с тревогой сказала Кларисса.

— Не волнуйся, детка, я почувствую, если она и ее кусачие подберутся слишком близко. — Джулиус похлопал по рукояти Угрозы, в то время как Кларисса нахмурилась из-за небрежного прозвища, которое он употребил даже без тени шутки. Он заметил наше внимание к себе и быстро закрыл глаза, прижимая Угрозу к груди.

Я улыбнулась Клариссе, и ее щеки побледнели от смущения, прежде чем она вернулась к двери, прислонившись спиной к стене рядом с ней.

— Значит, она может просто входить в сны людей? — Спросила Чикоа, и на моем лице расплылась улыбка.

— Это ее дар истребительницы, — объяснила я, и Чикоа медленно кивнула, приподняв брови.

Келли пошевелилась, и я бросилась перед ней на колени, сжимая ее плечо. Ее глаза распахнулись, и порочная улыбка появилась на ее лице.

— Ну? — Спросила я с надеждой.

— Она не знает, где мы. — Она села прямо, повернувшись, чтобы проверить, все ли в порядке с Магнаром, прежде чем снова окинуть взглядом комнату. — И теперь ей снится адский кошмар.

Джулиус пристально посмотрел на нее из-под полуопущенных век, и я почувствовала, как близок он был к тому, чтобы заснуть. — Это хорошо, — пробормотал он. — Пора спать. Спааать… мечтая о еде. Свежая картошка… — Его глаза снова закрылись, и Келли фыркнула от смеха.

— Как далеко она? — Спросил Фабиан, и его плечи напряглись.

— Она отстает от нас на несколько дней, — сказала Келли, сдвинув брови. — Но у нее есть вертолет, готовый вылететь, как только ее Фамильяры обнаружат нас.

— Мы не должны тратить здесь больше времени, чем необходимо, — сказала Кларисса. — Отдохни еще немного, Келли.

Моя сестра кивнула, успокаивающе улыбнувшись мне, прежде чем снова опуститься рядом с Магнаром. Она положила голову ему на грудь, и его рука автоматически обхватила ее, притягивая ближе.

Я пересекла комнату, ложась и надеясь сама немного отдохнуть. Но где-то снаружи был Эрик, и я знала, что не смогу уснуть, пока он не вернется в целости и сохранности.

— Рассвет близок, — прошептала Чикоа, чтобы никого не потревожить, и выглянула в щель между занавесками.

Дверь открылась, и вошел Эрик, неся с собой тяжесть присутствия. Выражение его лица было пустым, а глаза затуманенными.

Кларисса рассказала о Валентине, и он натянуто кивнул, прежде чем без слов лечь рядом со мной.

Я попыталась привлечь его внимание, но он закрыл глаза, откинулся назад, положил руки под голову и притворился спящим.

Я прерывисто вздохнула, пытаясь заставить свое тело немного отдохнуть. Мои пальцы коснулись руки Эрика, и его рука согнулась, затем обвилась вокруг моей. Мои конечности расслабились от его прикосновений, и я пожелала, чтобы сон пришел за мной.

— Если облака появятся, я разбужу вас, ребята, через несколько часов, — сказал Фабиан. — Нам нужно собрать припасы и убираться отсюда.

Я пробормотала что-то в знак согласия, сворачиваясь калачиком рядом с Эриком и страстно желая ощутить полноту его объятий. Но мне пришлось довольствоваться тем, что он крепко держал меня за руку: как обещание, что еще есть шанс все исправить. И на данный момент этого было достаточно.

Кто-то толкнул меня ботинком в бок, и я застонала, выныривая из сна. Эрика рядом со мной не было, и я обнаружила, что Джулиус стоит надо мной, вкладывая мечи в ножны.

— Облака появились. Пора идти, — выдохнул он, и я кивнула, сонливость быстро отступала, а вампирская сила наполнила мои вены.

Он потянул меня наверх за руку, и я с тревогой посмотрела на Келли и Магнара, лежащих у угасающего костра.

— Мы оставляем их одних? — Спросила я, заметив, что Чикоа и Кларисса направляются к выходу.

Фабиан остался, выглядя встревоженным, пока смотрел на них обоих сверху вниз. — Я могу остаться здесь и понаблюдать.

— Ты нужен нам там, — твердо сказал Джулиус. — Чем быстрее мы соберем припасы, тем скорее сможем уйти.

Келли перевернулась на другой бок и пробормотала: — Я не дам ему проснуться, просто уходите.

— Поклянись в этом, — настаивал Фабиан, и я потянулась, чтобы увести его, желая, чтобы моя сестра отдохнула как можно больше.

— Да, да, — пробормотала она, снова прижимаясь ближе к Магнару, и ее лицо застыло, как будто она снова отключилась.

— Этого достаточно, пошлите, — потребовал Джулиус, направляясь через комнату к двери.

Фабиан колебался, но я ободряюще посмотрела на него, и он последовал за мной на улицу.

Облака сгустились, низко нависши в небе, и бескрайне простираясь вдаль. Они были устрашающе неподвижны, ветер вокруг нас стих, а мир — устрашающе умолк. Я задалась вопросом, наблюдал ли Один все еще за нами сейчас или он отвел свой взгляд от нашей группы. Насколько сильно наше затруднительное положение волнует такое божественное существо, как он?

Остальные собрались на дороге, и я осталась рядом с Фабианом, когда они начали двигаться по ней в бешеном темпе. Никто не хотел оставаться в этом месте дольше необходимого, но без припасов мы далеко не ушли бы. Я просто надеялась, что сначала мы сможем найти немного еды и воды для Келли и Джулиуса в этих бесплодных руинах.

— Я умираю с голоду, — пробормотал Фабиан, потирая горло, пока мы трусили за группой.

Мой собственный язык покалывало от желания, и я с надеждой посмотрела на рюкзак на спине Клариссы. — Скоро мы сможем выпить.

— Да… — Фабиан прочистил горло, и я вопросительно посмотрела на него. — Но я привык к трем бутылкам в день.

— Так много? — Спросила я в ужасе.

Он натянуто кивнул. — Я провел много времени голодая до того, как мы построили империю. И я поклялся, что больше никогда не буду голодать после того, как мы создадим Сферы.

— Верно, — отрезала я в гневе. — Но люди могут голодать, пока ты будешь хорошо питаться?

Фабиан бросил на меня извиняющийся хмурый взгляд. — Так было не всегда. Мы создали слишком много вампиров, слишком много ртов, которые нужно прокормить. А после Последней войны огромные участки земли были непригодны для сельского хозяйства. Многие из сброшенных бомб были химического происхождения. Они оставили многие поля неспособными приносить урожай для людей…

Я поджала губы, недовольная его ответом. — Но вся эта еда осталась нетронутой в руинах. Что насчет этого?

— Империя все еще новая, я знаю, что наша система была несовершенной, но я начал пытаться улучшить ситуацию еще до того, как Валентина взяла верх, — прорычал он.

— Только потому, что ты хотел произвести впечатление на Келли, — пробормотала я.

Взгляд Фабиана скользнул к Чикоа впереди, затем снова ко мне. — Ну, сейчас не об этом. Если мы разрушим это проклятие, я твердо намерен построить лучшую империю.

— Что изменилось? — Спросила я.

— Келли напомнила мне о том, чего мне не хватало в жизни. Я был одержим идеей сделать империю великой, но забыл о людях. — Его брови нахмурились, и он протянул руку, чтобы положить ее мне на плечо. — Мне жаль, что ты страдала в своей Сфере, Монтана.

— Спасибо тебе, — прошептала я, его слова много значили для меня после всего, что пришлось пережить мне и моей семье. Хотя их никогда не будет достаточно, чтобы исправить то, что было сделано.

Я оглянулась через плечо, разглядывая бесконечную равнину, простиравшуюся до покрытого снегом горного хребта вдалеке.

— Я хочу быть в пути к полудню, — рявкнул Эрик группе. — Прибавьте ходу.

Мы сделали, как он сказал, и я провела пальцами по рукояти Кошмара, надеясь, что это даст мне знать, были ли поблизости Фамильяры Валентины. Он сердито гудел, но его часто сбивало присутствие Бельведеров. Было трудно разобрать что-либо помимо этого.

По моему позвоночнику пробежали мурашки, которые не имели ничего общего с моим клинком, а скорее относились к моим инстинктам. Но я должна была верить в сны моей сестры: Валентина была далеко. Так почему же у меня возникло ощущение, что было что-то не так?

Я

пришел в сознание с тяжестью на душе, которую не мог до конца понять. Я сделал глубокий вдох, в котором на самом деле не нуждался, и мои глаза распахнулись, когда до меня донесся самый соблазнительный аромат.

Я лежал на спине на твердом бетонном полу и, нахмурившись, в замешательстве смотрел в потолок над собой, пытаясь вспомнить, как я здесь оказался. Пространство было пустым и гулким, ветер гулял между несколькими отверстиями в кирпичной кладке. Я ощущал тепло костра, который горел у меня под ногами, но мне не нужно было, чтобы тепло согревало мою холодную плоть. Для меня это не имело особого значения, но я думаю, что его развели ради Джулиуса и Келли.

Я снова глубоко вдохнул, и волосы Келли коснулись моих губ. Она свернулась калачиком рядом со мной, ее руки любовно обвились вокруг меня, и она положила голову мне на грудь, пока спала.

Комок в горле подступил ко мне, но я стиснул зубы, пока не отогнал его в сторону, наслаждаясь моментом в ее объятиях.

На меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи, и я нахмурился, осознав, что она, должно быть, сделала. Моя мать иногда использовала свой дар подобным образом и не раз использовала его против меня, если решала, что я выпил достаточно эля, а я не соглашался с ней по этому поводу.

Я вспомнил, как бросился на своего брата, страстно желая удовлетворить дьявола внутри меня вкусом его крови на своих губах. Эта девушка в моих объятиях спасла меня от этого. Я снова был в долгу перед ней.

От мысли о его крови у меня пересохло во рту, и я медленно вдохнул, когда запах крови Келли позвал меня. Это было похоже на движение прилива, который тянулся ко мне, а затем снова отступал, но с каждым пульсирующим движением он взывал ко мне все сильнее.

Мои клыки заныли от отчаянного желания вонзиться в ее плоть, и моя хватка на ней немного усилилась, пока я боролся с ним.

Я не причиню ей вреда. Я бы никогда не причинил ей вреда. Я хочу всю ее, кроме крови, и это проклятие не заставит меня смотреть на нее по-другому.

Я стиснул зубы и задержал дыхание, чтобы ее запах не притягивал меня так сильно.

Я запустил пальцы в ее волосы, восхищаясь тем, как они ласкают мою кожу, словно водопад мягких перьев. Я никогда ничего не чувствовал так остро, как сейчас, находясь в этой форме, и даже самые простые вещи привлекали мое внимание.

Келли глубоко вздохнула и внезапно выпрямилась, в замешательстве глядя на меня сверху вниз.

— Ты не должен был проснуться, — пробормотала она, положив руку мне на грудь и глядя на меня сверху вниз.

— Кажется, я больше не чувствую усталости. Ты собираешься доверять мне, или мне опять стоит уснуть? — Я накрутил прядь ее волос на указательный палец, зачарованно наблюдая, как на ней отражается дневной свет, который проникал в комнату из отверстия в стене слева от нас. Ее волосы действительно были похожи на жидкое золото: в них было больше оттенков, чем я когда-либо мог видеть раньше, и я был восхищен ими, продолжая накручивать их на палец.

— Ты собираешься вести себя прилично? — возразила она.

Мой взгляд упал на ее губы, когда я обдумывал то, что она сочла неподобающим поведением. Мой разум стал острее после сна, снова больше похожим на мой собственный, но першение в горле ощущалось сильнее, чем раньше.

— Я постараюсь, — без особого энтузиазма пообещал я. — Где все остальные?

— В поисках припасов. Этот город был разрушен во время Последней Войны, и от него остались одни развалины, так что я не сильно надеюсь. Но у нас почти закончилась вода, и у нас нет еды…

— Когда ты ела в последний раз? — Резко спросил я, осознав, что совсем забыл о еде во время нашего вчерашнего путешествия. Это было уже не то, чего жаждало мое тело, и эта мысль не приходила мне в голову во время битвы, которую я вел с непреодолимой жаждой.

— Когда ты в последний раз пил? — Возразила Келли.

Я судорожно сглотнул от ее слов, и она осторожно посмотрела на меня, приподнимаясь еще немного. Она провела рукой по волосам, перекидывая их через плечо, так что ее шея была открыта для меня с левой стороны, и я не мог не смотреть на гладкую кожу, которая мерцала под давлением ее пульса.

— Ты можешь укусить меня, — выдохнула она и придвинулась немного ближе, обнажаясь для меня. — Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог подобрать слов, так как вместо этого звук ее сердцебиения заполнил мои чувства.

— Не искушай меня, — простонал я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

— Я серьезно, — сказала она, придвигаясь ко мне ближе. — Я не хочу заставлять тебя делать что-то, что тебе неприятно, но после вчерашнего… Может быть, тебе стоит передумать?

Мое горло болезненно сжалось, когда я воспротивился этой идее, но аромат ее кожи взывал ко мне, а вид ее обнаженной шеи казался мне самой сладкой формой пытки.

— Пожалуйста, Келли, — умолял я. — Я не хочу жаждать твоей крови. Я хочу жаждать всего твоего, кроме этого. Мысль о том, чтобы питаться от тебя, использовать тебя вот так…

— Если бы я умирала с голоду, и ты дал бы мне немного еды, ты бы подумал, что я использую тебя? — спросила она, придвигаясь ближе ко мне, чтобы посмотреть мне в глаза. Она все еще обнажала передо мной свое горло, и я был переполнен большей любовью к этой женщине, чем она могла себе представить. Я лежал перед ней, превращенный в монстра, а она все еще любила меня, доверяла мне так сильно, что была готова остаться со мной наедине. Кормить меня из своего собственного тела. Но я не знал, что это сделает со мной. С моей душой. Причинить боль той, кого я так сильно любил…

Я медленно наклонился вперед, и она вздернула подбородок, когда я прикоснулся губами к ее шее. Я застонал, когда мой рот коснулся ее шелковистой кожи, и она облегченно вздохнула, когда я поцеловал то место, которое она подставляла моим зубам.

— Я хочу тебя вот так, — прорычал я, поднимаясь все выше. Я пожирал каждый дюйм ее плоти, лаская ее губами, языком, даже зубами, но не прикусывал.

Боль в моем горле становилась все более отчаянной, но я боролся с ней, вместо этого сосредоточившись на желаниях остальной части моего тела.

Я добрался до уголка ее рта, и она слегка отстранилась, улыбаясь мне.

— Ты пытаешься отвлечь меня от сути этого разговора, — пробормотала она.

— Тебя подговорили на это? — Спросил я, нахмурившись, когда эта идея пришла мне в голову. Неужели один из паразитов подбил ее попытаться соблазнить меня покормиться? Я нахмурился еще сильнее, когда понял, что больше не могу называть их так, не оскорбляя при этом также и себя.

— Нет. — Она прикусила губу, как будто что-то скрывала, и я протянул руку, чтобы высвободить ее, а мое желание к ней выросло, когда я сосредоточился на ее рте.

— Но? — Подсказал я, скользя пальцами вниз по ее шее и снова разглядывая ее горло.

— Возможно, я пообещала не давать тебе проснуться, пока их не будет. — Ее глаза виновато блеснули, но я мог сказать, что на самом деле она не чувствовала себя виноватой из-за того, что солгала им. Они все думали, что я причиню ей боль, но она знала лучше, и ее вера в меня пробудила в моей груди чувства, которых было почти достаточно, чтобы заставить мое сердце снова биться.

Я усмехнулся, выпрямляясь и увлекая ее за собой, так что мы сели, глядя друг на друга.

— Ты никогда не умела делать то, что тебе говорили, — сказал я.

— И ты все равно никогда не перестанешь мной командовать.

— Ммм, — я обхватил ее за талию и усадил к себе на колени. Это было до смешного легко с моей огромной силой, и я был осторожен, когда перемещал ее, не желая снова случайно причинить ей боль.

— Предложение остается в силе, — пробормотала она, снова вздернув подбородок.

— Принято к сведению. — Я оторвал взгляд от биения ее пульса и вместо этого поймал ее губы своими.

Я нежно поцеловал ее, теряя себя в ощущении ее мягких губ на своих. Она провела пальцами по моей груди, положив их на пояс, и я почувствовал, как она улыбается под нажимом моих губ.

— Через сколько вернутся остальные? — Спросил я.

— Не скоро, — ответила она, и я не смог удержаться от стона, когда она сильнее прижалась ко мне на коленях, покачивая бедрами над твердеющей длиной моего члена и тихо постанывая в знак благодарности за то, что она там нашла.

Я поцеловал ее снова, медленно, теряя себя в ощущении ее губ на своих. Я скользнул руками под ее свитер, обводя изгиб ее позвоночника, и она выгнула спину от моих прикосновений.

Жар ее крови под ее плотью шептал мне обещания экстаза, но я отказывался слушать темное желание, которое росло вместе с моей похотью. Я отказался подчиниться ему. Я не мог. Я не стал бы.

Наш поцелуй стал еще глубже, и она застонала, чувствуя, как ее потребность в этом влечет меня.

Я не хотел торопиться с ней. Мне нужны были часы, чтобы запомнить каждую деталь ее тела и исследовать все то, что я не мог ощутить своими смертными чувствами.

Я стянул с нее свитер через голову, и ее волосы упали из-под него, опускаясь вокруг нее и отразив слабый свет из окна.

— Я мог бы просто смотреть на тебя весь день, — пробормотал я, любуясь блеском ее глаз и румянцем на щеках.

— Надеюсь, что нет, — поддразнила она, наклоняясь ближе, чтобы снова поцеловать меня. Она устроилась у меня на коленях, постанывая от удовольствия, покачиваясь на моем члене там, где он выпирал из-под джинсов.

Я запустил пальцы в ее лифчик, и она быстро поймала мои руки, откидываясь назад с весельем в глазах.

— Я не хочу, чтобы ты портил мое нижнее белье, — предупредила она, отталкивая мои руки и расстегивая его сама. — Кто знает, смогу ли я найти здесь другой бюстгальтер.

Я мрачно усмехнулся, когда она сбросила с себя кружевное одеяние, освобождая для меня свои груди, а ее соски напряглись и привлекли мое внимание.

— В мое время женщины никогда не носили таких вещей, — напомнил я ей, наклоняя голову, чтобы пососать губами ее сосок.

— Ну, это не моя вина, что ты такой древний, — поддразнила она, приподнимая мой подбородок, чтобы снова поцеловать меня.

Она прижалась своим телом вплотную ко мне, и ощущение ее теплой плоти на моей холодной коже было восхитительным. Ее затвердевшие соски касались моей кожи, разница в наших температурах стала еще острее, когда она прижала их к моей груди, а я провел руками по ее бокам. Мурашки пробежали по ее плоти там, где она соприкасалась с моей, и она жадно застонала, прижимаясь языком к моему рту.

Я осторожно приподнял ее, поддерживая одной рукой, пока стаскивал с нее леггинсы и нижнее белье. Она отодвинулась, чтобы отбросить в сторону остатки своей одежды, затем переползла через меня, потянув за мою.

Я видел, как желание загорелось в ее глазах, когда она стянула с меня джинсы и ощутила твердую длину моего члена, прикусив нижнюю губу.

Я схватил ее за запястье, снова притягивая ближе и целуя. Я не хотел тратить время на игры с ней, я хотел показать ей, насколько больше я желал ее тело, чем ее кровь. Хотя, как только эта мысль пришла мне в голову, жжение в горле привлекло все мое внимание, и я замер, снова пытаясь побороть его.

Ее аромат был опьяняющим, ошеломляющим, ослепляющим…

Я выдохнул, когда она опустилась на меня, мой член вошел в ее тело, и мое внимание вернулось к ее плоти, когда она повела бедрами, чтобы принять меня глубже в себя, и громкий стон слетел с ее губ, когда я наполнил ее.

Я снова поцеловал ее, запустив руки в ее золотистые волосы, а она прижалась бедрами ко мне, и я потерялся в ее плоти, двигаясь в медленном и пьянящем ритме, а ее киска была тугой и влажной вокруг моего члена.

Я захватил ртом ее грудь, прикусив зубами сосок ровно настолько, чтобы вызвать у нее еще один стон.

Я обхватил ее бедра и толкнулся вверх, трахая ее сильнее и заставляя ее стоны удовольствия звучать все громче. Стон подкатил к моему горлу, когда ее лоно полностью обволокло мою плоть.

Мы начали двигаться быстрее, трахаясь жестче, ее пальцы впивались в мои плечи, а мои сжимали ее задницу достаточно сильно, чтобы оставить следы на ней. Пот позолотил ее кожу, сиськи подпрыгивали, а стоны эхом отражались от стен.

Я почувствовал, как ее тело напряглось вокруг моего, пока она продолжала двигаться вверх-вниз у меня на коленях, произнося мое имя так, что моя кровь забурлила.

Мне нравилось, что я мог заставить ее чувствовать себя так. Что я могу получать столько удовольствия от ее тела и заставлять ее изнывать от тоски по мне так же, как я изнывал по ней.

Я сжал ее бедра, направляя ее движения на себя, и она ахнула, когда я переместил большой палец на ее клитор и сильнее надавил на ее тело, а мой член глубоко вошел в нее.

Я подводил ее все ближе и ближе к кульминации, глубоко целуя, прежде чем скользнуть губами вниз по изгибу ее шеи.

Мои клыки коснулись ее кожи, и жажда охватила меня, умоляя получить еще больше удовлетворения от ее тела. Я зарычал, борясь с ней, сильнее вдавливая большой палец вниз, и вводя свой член глубже, так что она выкрикнула мое имя.

— Сделай это, — настаивала она, снова откидывая волосы в сторону, когда мой рот коснулся ее шеи.

— Я не хочу причинять тебе боль, — запротестовал я, хотя запах ее крови взывал ко мне так, что мог соперничать с удовольствием, которое она получала от моего тела. Я жаждал этого так же, как жаждал ее, и идея взять и то, и другое сразу была более чем соблазнительной.

Я покачал головой, отгоняя эту мысль, пришедшую мне в голову. Я не мог так поступить с ней. Я не позволю проклятию управлять мной подобным образом. Но, несмотря на аргументы, грохочущие в моем черепе, мои клыки задели ее плоть, и я почувствовал, что меня ждет источник удовольствия, если я только уступлю…

— Я справлюсь с этим, — возразила она, обхватив рукой мой затылок и прижимая меня к своему горлу, как будто она тоже этого хотела.

Ее бедра задвигались быстрее, и я зарычал, трахая ее сильнее, а мои зубы задевали ее плоть, почти до крови.

Я боролся с этим еще секунду, прежде чем мое сопротивление ослабло, и я застонал, когда сильно вошел в нее и в тот же момент мои зубы вонзились в ее плоть.

Келли вскрикнула от полного блаженства, сжимая в кулаке мои волосы и притягивая меня ближе, когда она сжала мой член, и восхитительная сладость ее крови прокатилась по моему языку.

Ее рука крепче сжала мои волосы, прижимая меня к своей шее, а я жадно пил, пока она расслаблялась в моих объятиях. Она продолжала двигаться на мне, приближая меня к моему собственному оргазму, пока я глотал ее кровь, а мои пальцы впивались в ее задницу так сильно, что, должно быть, оставляли синяки.

Мое тело содрогнулось от сочетания двух переполняющих меня ощущений, и мои руки сжались вокруг нее, когда я погрузился во взрыв экстаза, жестко кончая в нее, наполняя ее своим семенем и отмечая ее как свою собственную.

Жжение в моем горле отступило, и я заставил свои клыки оторваться от ее шеи, хотя желание выпить еще все еще одолевало меня. Я отстранился, глядя на это прекрасное создание, которое заявило права на меня как на своего, пока она тяжело дышала в моих объятиях, а на ее лице читалось удовлетворение.

Она снова поцеловала меня, не заботясь о том, что мои губы были покрыты ее кровью, и оттолкнула назад, а я подчинился ее команде, упав на спину и увлекая ее за собой.

— Ты в порядке? — выдохнула она, проводя пальцами по моему подбородку, когда я поднял на нее глаза.

— Я? Разве я не должен спрашивать тебя об этом? — Я приподнял бровь, глядя на нее, пока мое тело пыталось оправиться от двойного удовольствия, которое она только что доставила мне, и все мое существо гудело от этого, от нее.

В глубине души я понимал, что должен был чувствовать себя хуже из-за того, что только что сделал с ней, но ощущение ее крови в моем организме превосходило все мои ожидания. Я был полон сил: каждый дюйм моей кожи покалывало от энергии и удовлетворения. Я хотел большего, и у меня возникло искушение толкнуть ее на землю рядом с собой и снова укусить. Я потряс головой, чтобы избавиться от этой мысли, когда жажда крови охватила меня и медленно начала отступать.

— Значит, все было не так плохо, как ты думал? — Келли поддразнила.

Я не мог не рассмеяться при мысли о том, что она только что сделала со мной. Она соблазнила меня выпить из нее. Я не был уверен, должен ли я радоваться или сердиться, но не мог заставить себя сделать последнее.

Ее кровь прояснила мой разум, зарядила энергией мое тело и послала бесконечное удовольствие, пронесшееся по моим конечностям.

— Больно? — Спросил я, мое удовольствие немного померкло, когда я провел пальцами по следу от укуса на ее шее.

— Вообще-то нет, — сказала она, нахмурившись.

— Ты не должна лгать мне, — сказал я. Если я собирался сделать это с ней, то я хотел, чтобы она была честна в своих чувствах. — Я не хочу делать с тобой что-то, что причинит тебе боль…

— Это не так, — искренне сказала она, и я заколебался, глядя ей в глаза, и чувствуя, что она говорит правду. — На самом деле мне вроде как… понравилось. — Она прикусила губу, ее щеки покраснели, и я широко улыбнулся, вспомнив, как она кончила, когда мои зубы вонзились в ее плоть.

— Тебе понравилось? — Спросил я, удивляясь, как такое могло случиться, но румянец на ее щеках сказал мне, что она говорила серьезно, и воспоминание о том, как ее киска крепко обхватила мой член, подтвердило это.

— Он не жжет. В нем нет яда. — Она пожала плечами, и я приподнял ее подбородок, чтобы осмотреть рану, и я нахмурился в замешательстве, когда понял, что она была права. На колотых ранах, которые я ей нанес, не было следов серебряного яда.

Келли наклонилась, чтобы снова поцеловать меня, и я с улыбкой провел рукой по ее обнаженному телу.

— Ты определенно мог бы сделать это снова, — выдохнула она, и глубокое тепло разлилось по моей груди. Возможно, побыть вампиром некоторое время не так уж и плохо, в конце концов. И раз она заверила меня, что у нас еще много времени до возвращения остальных, не вижу причин, почему бы нам не устроить еще один такой раунд.

Я перевернул Келли на спину таким резким движением, что она ахнула от удивления. Мои пальцы скользнули между ее бедер, размазывая мою сперму, которая отметила ее там, прежде чем погрузиться в ее сладкое влагалище.

Я взял ее ногу и перекинул через плечо, глядя на нее сверху вниз, и она тихо застонала под ласками моих пальцев внутри нее. Мой член уже был твердым, как камень, и она прикусила губу, когда ее взгляд упал на него — с ее губ сорвалось одно слово, которое было совершенно невозможно отрицать.

— Еще, — потребовала она. И с мрачной усмешкой я вынул из нее свои пальцы и вогнал свой член на их место, а звук ее крика удовольствия только заставил меня захотеть большего.

К

ларисса раздавала бутылки с кровью, пока мы спешили по дороге, и я залпом выпила свою, наслаждаясь тем, как она успокаивает жжение в моем горле. Утренний отдых был ничем по сравнению с употреблением этого животворящего нектара. Мое тело ожило, когда кровь прилила к венам, и дрожь пробежала по позвоночнику. Это был самый извращенный вид удовольствия, к которому я уже слишком привыкла. Чувство вины обычно не возникало до тех пор, пока я не утоляла свои потребности, и было слишком легко выбросить его из головы, когда голод обострялся.

Кларисса молча забрала пустые бутылки обратно и убрала их в свою сумку. Единственная причина, по которой нам нужно было бы их хранить, — это возможность наполнить их заново, и никто не делал никаких замечаний по поводу того, как это может произойти. Насколько я понимала, истребители были под запретом. Неважно, что Эрик решил за меня.

Он шел во главе группы, его настроение снова было угрюмым. Я не думала, что он хорошо выспался этим утром. Я представила, что у него сейчас так много всего на уме, что отдохнуть было бы нелегко. После нашей ссоры мы едва сказали друг другу два слова, и я начала чувствовать, что делаю недостаточно, чтобы все исправить. Возможно, он снова вел себя как властный засранец, но я знала почему. И я отчаянно хотела что-нибудь с этим сделать.

Когда мы приблизились к ряду руин в дальнем конце длинной дороги, я подбежала к нему, слегка улыбнувшись.

Его губы дрогнули, и он взял мою руку, поднеся ее к своим губам и запечатлев поцелуй на тыльной стороне. После того, как я выпила, по моей коже пробежал электрический разряд, а от его прикосновений моя кровь еще больше наполнилась энергией. Я тихо вздохнула, коснувшись своим плечом его плеча, пока мы шли дальше, радуясь, что не собираемся продолжать спор.

Но продолжалось это недолго, потому что он сказал: — Я имел в виду то, что сказал прошлой ночью.

Я закатила глаза, прикусив язык, и пытаясь удержаться от резкого ответа.

Он скорбит, дай ему время. Позволь ему быть мудаком, если так нужно.

— Я в курсе, — сказала я беззаботно, не упоминая тот факт, что у меня все еще не было намерения следовать его требованиям и пить из истребителей.

— Я в этом не уверен, — коротко сказал он, отпуская мою руку.

Я перевела дыхание, устремив взгляд на первый ряд домов, пока мы приближались к ним. Крыса метнулась через улицу впереди нас, и все замерли.

— Это всего лишь крыса, — крикнул Джулиус. — Я скажу вам, если Угроза почувствует кого-нибудь из Фамильяров.

Мы продолжали двигаться, но напряжение в группе определенно возросло. Мы поспешили в руины по разрушенным улицам и мимо разломанных дверных проемов, ища что-нибудь, напоминающее супермаркет.

— Нам лучше разделиться, — сказал Фабиан, устремляясь в начало шеренги. — Так будет быстрее.

— Хорошо, встречаемся дома через два часа, — согласился Эрик, затем обвел взглядом группу. — Мы останемся парами. Прикрывайте друг другу спины.

— Здесь нет ничего, кроме грязи и крыс, — сказал Джулиус, лениво покачивая в руке Угрозу.

— Что ж, если за тобой придет грязный крысиный монстр, я смогу прикрыть тебе спину, — ласково сказала Кларисса, хлопая его по плечу.

Фабиан посмотрел на Чикоа с неуверенной улыбкой. — Хочешь составить мне пару?

Я ожидала, что она откажется, но она пожала плечами и направилась вслед за ним по боковой улочке.

— Увидимся позже, — крикнула Кларисса, направляясь вслед за Джулиусом по другой дороге.

Я внезапно осталась наедине со своим мужем, и теперь, когда его гнев вернулся на место, это казалось гораздо более пугающей перспективой.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, и я отошла от него, прежде чем он снова смог начать читать мне лекцию о крови истребителей. Я взяла инициативу на себя, свернув направо в узкий переулок, услышав почти бесшумные шаги идущего следом Эрика.

Я еще раз повернула направо и заметила ряд магазинов, которые выглядели многообещающе. Я поспешила к ним по разбитой дороге, проходя мимо разрушенных бомбами зданий и зная, что все, что находилось внутри, уже давно исчезло.

Я добралась до конца ряда, прижимая руку к стеклянному окошку двери, которое чудесным образом все еще оставалось целым. Она открылась, и я была еще больше удивлена, когда вошла в маленький магазинчик. Эрик вошел следом за мной, окинув взглядом дорогу и задержавшись в дверях, прежде чем пройти дальше внутрь.

Я нахмурилась, оглядывая помещение. Ряды полок были пусты, как будто все содержимое забрали. Эрик провел пальцем по одной из них, и тот остался чистым. — Что бы здесь ни находилось, это недавно унесли.

У меня внутри все сжалось, когда я повернулась к нему, и его тон вызвал вспышку страха во мне. — Кто мог взять человеческую еду в этом месте?

— Думаю, люди, — сухо сказал он, и я нахмурилась. Его глаза загорелись, когда его осенила идея. — И, если здесь есть люди, то есть и кровь. — Он повернулся к двери, рывком распахнув ее, и я бросилась за ним, а разочарование наполнило меня.

— Подожди. — Я схватила его за руку, но он не остановился. — Здесь не может быть людей, как это возможно?

— Потому что даже я не на сто процентов эффективен во всем, что делаю, — сказал он, и я бросила на него вопросительный взгляд, чтобы заставить его продолжать. — Мы поймали не всех людей, которые остались во всей Америке после Последней Войны. Некоторые из них живут на окраинах в местах, подобных этому, вдали от нашего вида.

У меня отвисла челюсть, и я остановилась. Он повернулся ко мне, и его брови опустились, когда он заметил выражение моего лица. Здесь жили люди? Свободно. Без вампиров, которые когда-либо говорили бы им, что делать… как жить… когда умирать.

У меня внутри все сжалось, когда я подумала о всех тех годах, когда мечтала о такой жизни. И было почему-то волнующе сознавать, что здесь все это время были люди-мятежники, которые избежали их правления.

Видение обрушилось на меня, когда мой муж-вампир направился ко мне.

— Мы возьмем то, что нам нужно, и ничего больше. Так мы жили раньше. Никто не должен умирать, — сказал он, и мои мысли разбежались, когда я поняла, что он предлагает.

— Эрик, мы не можем, — выдохнула я. Я не могла поступить так с людьми. С людьми, которые были такими же, как я. Я отрицательно покачала головой. — Я не стану одной из вампиров, которых боялась всю свою жизнь.

Его брови сошлись на переносице, а взгляд прошелся по мне. — Ты имеешь в виду, как я? — холодно спросил он.

— Я… я не это имела в виду, — пролепетала я.

Он натянуто кивнул, и его глаза потемнели.

Я смотрела на него, не в силах поверить, что мы снова оказались здесь. Там, где мы были, когда я была просто девушкой, запертой в его прекрасном замке. Я отогнала эту мысль, решив не позволить случившемуся сломить нас. Но он так все усложнял. И я не знала, что ему было нужно.

Я открыла рот, чтобы что — то сказать — что угодно, что могло бы улучшить ситуацию. Но как только слова коснулись моих губ, до моего слуха донесся крик. Я застыла на месте, чувствуя, как адреналин забурлил в моих венах.

— Это была не Кларисса и не Чикоа, — выдохнула я, и Эрик кивнул, а его зрачки расширились.

Крик раздался снова, и я, отбросив всякую осторожность, помчалась в том направлении, откуда он донесся.

Мы мчались по улицам влево и вправо, углубляясь в разрушенный город. Я завернула за угол на широкую площадь и в центре ее увидела человеческую девушку, стоящую на коленях перед высоким мужчиной-вампиром с ярко-серыми глазами. Он положил руку ей на плечо, и я в тревоге побежала вперед, отчаянно пытаясь остановить нападение этого зверя. Неужели кусачие нашли нас? Неужели они наткнулись на людей здесь, в этом разрушенном городе?

— Не так быстро, — крикнул мне мужчина с южным акцентом, поднимая руку. Я посмотрела на девушку перед ним, замедляясь и останавливаясь в страхе, что он убьет ее. — Еще один шаг, и ты превратишься в пепел.

Эрик влетел в поле зрения рядом со мной, рыча, когда смотрел на мужчину.

Вампир поднял руку выше, и я заметила оружие, направленное на нас из окружающих зданий. Из каждого окна, из каждого переулка. Они загнали нас в угол. Но кто они, черт возьми, такие?

Я сняла Кошмар со своего бедра и попыталась почувствовать, сколько вампиров окружает нас.

— Восемь слабых, четверо сильных, — прошептал Кошмар в моей голове.

— Нам не нужны неприятности, — прорычал Эрик. — Мы просто проезжали мимо.

— Проезжали мимо? — эхом повторил мужчина. — Нет, вы не просто проезжали мимо, правда, парни?

Из-за затемненных окон и дверных проемов донесся одобрительный гул, и я напряглась от дискомфорта.

— Кто ты? — Потребовала я ответа, делая шаг ближе к Эрику.

— Меня зовут Мемфис, — сказал он с улыбкой, от которой у меня по спине пробежал холодок. — И вы вторглись на мою территорию.

— Семеро слабых, трое сильных, — сказал Кошмар, и я нахмурилась в замешательстве, когда он изменил свое мнение.

— У тебя нет никакой территории в этой стране, — сказал Эрик убийственным голосом. — Но я сделаю исключение, если ты позволишь нам уйти. Мы здесь не ради тебя.

— Тогда зачем вы здесь, а? Из-за крови? — спросил он, поднимая человека на ноги, и она забилась в его руках. — Я слышал, что такие, как ты, не пьют из вены, — прорычал Мемфис, и мои мышцы напряглись, когда он убрал волосы с шеи девушки.

— Ты работаешь на Валентину, — прорычала я, поднимая Кошмар.

Мемфис медленно кивнул. — Валентина Торбрук назначила очень высокую награду за ваши головы.

— Пятеро слабых, двое сильных, — возбужденно прошипел Кошмар.

Эрик напрягся, и его руки сжались в кулаки. — Что бы она ни предложила, я удвою сумму.

— Видишь ли, я не думаю, что ты в том положении, чтобы вести переговоры, принц Эрик, — протянул Мемфис. — Что-то я не слышу, чтобы у тебя в карманах позвякивало золото. — Снова раздался смех, и Мемфис хищно ухмыльнулся. — Кроме того, возможно, дело не только в деньгах. Возможно, это также связано с местью, которую я так страстно желаю, за то, что ты назвал себя моим правителем без каких-либо президентских выборов. — Выражение его лица превратилось в смертельную гримасу, и он указал прямо на Эрика ножом в своей руке. — Мы здесь охотимся на свободных людей так, как это должно быть, не так ли? — он заговорил с человеком, и она задрожала в его объятиях.

Мой желудок скрутило узлом, и я сжала кулаки, паника поднималась во мне, пока я пыталась найти выход из этого положения.

— Мы путешествуем не одни, — выпалила я. — С нами целый отряд воинов. Бельведеры никогда не путешествуют без свиты стражников. Если ты убьешь нас, тебе придется иметь дело с сотней Элиты.

Мемфис обдумал мою ложь, и я надеялась, что он купится на нее.

— Неужели это так? — задумчиво спросил он. — Потому что новая королева прислала сообщение, что вы путешествуете совсем одни. — Он ухмыльнулся, и мои плечи напряглись.

— У Эрика все еще много преданных последователей, — попыталась я блефовать.

Мемфис указал на пустую площадь вокруг нас. — И где эти так называемые последователи, девочка? Мои глаза меня обманывают? Неужели я слеп и не вижу армии, которая стоит у вас за спиной? — Он снова засмеялся, и его смех эхом отразился от притаившихся вампиров.

— Берегись! — Кошмар закричал, и я схватила Эрика, потянув его за собой вниз, пригибаясь, когда золотое пятно пронеслось над нашими головами.

Мемфис дернулся вбок, и Порочный пролетел сквозь его ухо, разорвав его. Он зашипел от боли, когда меч влетел в дверной проем позади него, и из-за него донесся крик.

Мое сердце воспарило, когда я обернулась, чтобы найти Джулиуса, но не смогла его разглядеть.

Человеческая девушка сбежала, выбежав на улицу, используя отвлекающий маневр в своих интересах.

— Один слабый, один сильный, — Кошмар снова исправился, и я, наконец, поняла, что происходит. Наши друзья были здесь и убирали их.

Лицо Мемфиса исказилось в гримасе. — Убейте их! — взревел он.

Эрик с силой швырнул меня на землю, и я выругалась, когда он упал на меня сверху. — Нет! — Я закричала, пытаясь вырваться наверх, но пули так и не полетели.

Я замерла, и Эрик отодвинулся от меня, чтобы я могла видеть Мемфиса, который в шоке озирался по сторонам.

— Умри, ублюдок! — Джулиус выскочил из тени, замахиваясь Угрозой на Мемфиса, как предвестник смерти.

Эрик вскочил на ноги и помчался в сторону Мемфиса, пересекая площадь.

Эрик и Джулиус пустились в погоню, исчезнув в переулке из виду. Но я не волновалась. Они с легкостью расправятся с одним Элитом.

Я подошла, чтобы поднять Порочного с земли, взвешивая тяжелый клинок в руке, и он неохотно принял меня. Чикоа, Фабиан и Кларисса выпрыгнули из окна наверху, забрызганные кровью и выглядевшие свирепо.

— Слава богам, ты в порядке, — сказала Кларисса, подбегая ко мне и заключая в объятия.

— Ты имеешь в виду, благодаря вам, придурки, — сказала я с улыбкой. — Вы спасли нас.

— Гребаные мятежники, — сказал Фабиан, нахмурившись. — Они живут за нашими границами и мешают нашему правлению, когда им предоставляется такая возможность. Если Валентина им платит, она, должно быть, предлагает им жилье в городе. Это единственное, чего они хотели бы.

— Бляяяяядь! — Джулиус взревел, когда они с Эриком выбежали из переулка, направляясь к нам со страхом в глазах.

— Двадцать пять слабых и восемь сильных! — Кошмар завопил в моем сознании, и мой желудок сжался.

— Там орда! — Заорал Эрик. — Бегите!

Я

натянула одежду и ухмыльнулась Магнару, заметив, что он наблюдает за мной.

— Ты собираешься одеваться? — Спросила я, приподнимая бровь, потому что он неподвижно лежал на холодном жестком полу, выглядя так же уютно, как если бы он был на кровати с балдахином.

— Если придется, — согласился он. Он плавно встал и подобрал с пола свои джинсы, прежде чем натянуть их обратно. Я не могла не засмотреться немного на странную новую манеру, с которой он двигался. Казалось, с него словно срезали острые углы, и все, что он теперь делал, казалось почти отрепетированным до совершенства.

Я провела пальцами по своим волосам, пытаясь распутать склоченные пряди. Мне было жаль, что у нас не было возможности собрать вещи для этого путешествия: чем дальше на юг мы забирались, тем меньше вокруг нас было признаков старой цивилизации, и я начала беспокоиться, что в конечном итоге мы не найдем много припасов по пути.

Я провела кончиками пальцев по укусу на шее, и мое сердце слегка подпрыгнуло при воспоминании о том, как Магнар подарил его мне. Я была более чем готова накормить его своим телом, но пока он не сделал этого, я смотрела на это как на жертву, которую была готова принести ради него. Я никогда не представляла, что кормление вампира может быть таким, я не могла отрицать, насколько мне это понравилось. Я не была уверена, должна ли я чувствовать себя виноватой из-за этого факта. Сколько я себя помню, мысль о вампире, кусающем меня, преследовала меня в ночных кошмарах. Я не могла бы придумать ничего хуже, не говоря уже о том, чтобы представить, что мы сделаем это именно так, как только что сделали.

Обращение Магнара было вызовом во многих отношениях. И, несомненно, в некоторых отношениях он изменился. Но в то же время он остался совершенно таким же. Совсем как Монтана. И правдивость этого факта должна была равняться изменению моего собственного мнения. Больше не было «нас» и «их». Не могло быть. Все мы были просто людьми, которые в конечном итоге пошли разными путями. Были хорошие вампиры и плохие люди, а также все остальное между ними.

— Итак, я доказал, что могу оставаться бодрствующим? — Спросил Магнар, придвигаясь ближе ко мне, обнимая меня за талию и притягивая спиной к своей груди.

— Теперь, когда ты сыт, ты определенно снова больше похож на себя, — ответила я. — Если продолжишь вести себя хорошо, тогда почему бы и нет.

Магнар провел кончиками пальцев по колотым ранам на моей шее, и я наклонила голову, чтобы посмотреть на него, а он озабоченно нахмурился.

— Лучше бы я этого не делал, — пробормотал он.

— В то время тебе, казалось, это доставляло удовольствие, — поддразнила я, прикусив губу при воспоминании.

На его губах почти появилась улыбка, но он подавил ее. — Я превратился в монстра, которого всегда ненавидел. А теперь я использую женщину, которую люблю, для…

Я поднесла пальцы к его губам и сжала их, когда вывернулась из его хватки, чтобы полностью посмотреть ему в лицо. — Ты не использовал меня, — твердо сказала я. — Я предложила. И мне это понравилось. — Я приподнялась на цыпочки и убрала пальцы от его рта, чтобы вместо этого поцеловать его.

Он застонал от поражения, когда его руки скользнули по моим волосам.

— Я не заслуживаю тебя, — выдохнул он.

— Я просто рада, что ты снова пришел в себя. Теперь, когда ты поел, ты можешь перестать чувствовать себя таким напряженным, и мы сможем сосредоточиться на том, чтобы избежать встречи с Валентиной и добраться до горы.

— И тогда мне больше никогда не придется тебя кусать, — твердо добавил он.

— Ну, это долгое путешествие, так что, без сомнения, мы проделаем это еще несколько раз, — ответила я, проводя большим пальцем по его губам и ощущая его клыки на своей коже с трепетом возбуждения.

Магнар бросил на меня непристойный взгляд. — Как бы я ни представлял себе нашу совместную жизнь, я никогда не мог предсказать такого.

— Я тоже. Но мы можем извлечь из этого максимум пользы, пока есть возможность. И все будут довольны, что нам больше не придется беспокоиться о том, что ты потеряешь контроль над собой. Но ты должен извиниться перед Фабианом.

Магнар замер, и мне вдруг показалось, что я нахожусь в объятиях статуи, а не мужчины.

— Я не извинюсь перед этим паразитом: он облапал тебя со всех сторон, — прорычал он.

Я посмотрела на него, нахмурившись. — Знаешь, ты никогда раньше не был таким собственником, и я не думаю, что мне это очень нравится.

Магнар поджал губы, но ничего не ответил.

— Я не твоя собственность, — добавила я, приподняв бровь.

— Я знаю, — вздохнул он. — Я просто… Иногда в этом теле больше животного, чем человека. И мне трудно сдерживать свои порывы.

— Ну, ты достаточно долго боролся с желанием укусить меня, — сказала я. — Поэтому я думаю, что ты тоже можешь работать немного усерднее, чтобы контролировать свои идиотские порывы.

Магнар издал смешок. — Прекрасно. Но мысль о том, что другой мужчина прикасается к тебе, сводит меня с ума…

— Раньше ты не был таким ревнивым. Я устала, а он нес меня, мы же не трахались.

Магнар вздохнул. — В следующий раз, когда ты устанешь, я понесу тебя.

— Дело не в этом.

— Я знаю.

— Так ты извинишься? — Настаивала я.

Рот Магнара сжался в тонкую линию, но я отказывалась выпускать его из поля зрения, пока он не кивнул.

— Хорошо. В любом случае, все почувствуют облегчение от того, что ты поел. Не очень-то весело ожидать, что парень с суперсилой выйдет из себя в любую секунду.

— Суперсилой? — поддразнил он. — Ты так это называешь?

— За неимением лучшего…

— Молчать, — прервал меня Магнар, и я притихла, прислушиваясь к тому, что он услышал.

Магнар отпустил меня и прошествовал через комнату, собирая свои мечи и направляясь к двери.

— Знаешь, когда ты так говоришь «молчать», мне хочется тебя ударить, — пробормотала я, следуя за ним, по пути прихватив Фурию.

Магнар тихо хихикнул, но прижал палец к губам. Я напрягла слух, но ничего не услышала, а он выскользнул наружу.

Магнар быстро двигался между тенями в руинах, и я тихо ругалась, изо всех сил стараясь не отставать от него.

Фурия начал разгораться в моей ладони, и я сглотнула комок в горле, надеясь, что наши друзья не столкнулись здесь ни с чем плохим.

Магнар ждал меня, прижавшись спиной к полуразрушенной стене, и я двинулась к нему так быстро, как только могла, сохраняя тишину.

Я снова напрягла слух и замерла, когда услышала что-то похожее на возбужденные крики толпы людей вдалеке, но это не имело смысла.

— Нам нужно действовать быстро, — выдохнул Магнар.

— Хорошо, — согласилась я.

— Я имею в виду, быстрее, чем ты, — добавил он, и его глаза загорелись возбуждением от этой идеи.

— О, — ответила я, вспомнив, каково это было, когда Фабиан бежал со мной раньше, и не совсем уверенная, что хочу повторить этот процесс. У меня тогда закружилась голова, когда он вернул мои ноги на землю. — Я не уверена, что я…

Магнар рассмеялся, подхватывая меня на руки, и мне пришлось подавить желание обругать его, когда он бросился вперед, к руинам.

Ветер развевал мои волосы, пока я прижималась к его груди, и мир проносился мимо меня в пугающем размытом пятне. Я не могла уловить то, что меня окружает, и мой мозг закружился, когда я попыталась разглядеть то, что мы пробегали.

Я закрыла глаза и прижалась лицом к груди Магнара, а он захихикал, и рокочущий звук этого смеха прошел прямо по моему телу, туда, где мы были прижаты друг к другу.

У меня скрутило живот, когда он взмыл ввысь, и я не могла не смотреть сквозь ресницы, как он прыгал между различными опорами, пока, наконец, не остановился на третьем этаже полуразрушенного здания.

Мое сердце бешено колотилось, когда он поставил меня на ноги, и волна головокружения прошла через меня, заставив крепко схватиться за его руку, пока мир вокруг меня не пришел в норму. Рев толпы теперь звучал гораздо ближе, и страх захлестнул меня, когда я попыталась сориентироваться.

Я оглянулась на руины в том направлении, откуда мы пришли, и нахмурилась, осознав, как далеко мы зашли.

Я споткнулась, когда пол задрожал у меня под ногами, земля загрохотала, и землетрясение потрясло фундамент здания.

Магнар пересек открытую бетонную оболочку жилого дома, и я поспешила за ним, восстанавливая равновесие, и снова положив руку на Фурию.

Лезвие было обжигающим на ощупь, и я ахнула, когда оно предупредило меня о большем количестве вампиров, чем можно было легко сосчитать.

Я подошла к оконной арке, приблизившись к Магнару, и мы выглянули наружу.

Руины за нашим укрытием были более нетронутыми, и ряды зданий все еще стояли, обрамляя улицы среди обломков.

Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидела Монтану, мчащуюся к нам по дороге в сопровождении Фабиана, Чикоа и Клариссы. Эрик и Джулиус вылетели позади них секундой позже, и страх охватил меня, когда орда вампиров погналась за моей сестрой и остальными.

Магнар издал яростный рык и выпрыгнул из окна прежде, чем я успела среагировать. Он рухнул на крышу соседнего здания, а затем побежал к краю этой крыши, направляясь к дороге, по которой убегали моя сестра и остальные.

Я покачала головой, отгоняя страх, который почувствовала, выпрыгивая вслед за ним, и потянувшись к своим дарам, пока падала.

Мой желудок скрутило, когда я пролетела два этажа вниз и покатилась, ударившись о твердую черепицу крыши внизу.

Я быстро поднялась на ноги и помчалась за Магнаром как раз в тот момент, когда он приземлился на дорогу.

Я резко затормозила, добравшись до края здания, и посмотрела вниз на улицу.

Земля задрожала сильнее, и мое сердце забилось быстрее в ответ на это.

Монтана и остальные выбежали за пределы здания, на котором я стояла, и скрылись за углом, пока я наблюдала за ними. Моя сестра и остальная часть группы исчезли из виду, и я оглянулась на Магнара с замиранием сердца. Часть орды, преследовавшей их, быстро приближалась к нему, пока он двигался к ржавому грузовику, брошенному на обочине дороги.

Мое сердце ударилось о ребра, когда страх затопил меня, а мужчина, которого я любила, стоял один перед лицом этой толпы.

Зарычав от ярости, Магнар поднял грузовик на руки и бросил его вниз по улице. Я задохнулась, увидев, как огромная машина перевернулась на бок, и воздух наполнился звуком удара металла о бетон. Грузовик покатился к ним, расплющивая вампиров, которые были слишком медлительны, чтобы убраться с дороги, и кровь, смешавшись с пеплом, окрасила землю.

— Ну же! — взревел Магнар, пока выжившие одичавшие вампиры пытались прийти в себя после того, что он только что сделал. — Давайте посмотрим, как вы справитесь с последним творением богов!

Я

мчался между Фабианом и Монтаной, держа руку на запястье жены, пока мы бежали. Кларисса тащила Джулиуса за нами, придавая ему дополнительный импульс скорости. Мятежные вампиры быстро настигали нас, и я проклинал мир за его несправедливость. Мы, блядь, не собирались умирать здесь от рук кучки мятежников после того, как нас выгнали из нашего города, мы столкнулись с ордой кусачих и убили эту сучью богиню.

Мемфис кричал, возглавляя передовую линию своих ублюдочных повстанцев, когда они гнались за нами. Пули пробивали стены и разрывали землю вокруг нас, но мы метались влево и вправо по переулкам, уклоняясь от нападения, насколько могли. Я уже получил два пулевых ранения, но Монтана пока избежала травм, и я, черт возьми, хотел, чтобы так и оставалось.

Заметив дорогу, ведущую из города, я потащил Монтану дальше, рыча от ярости из-за нашей ситуации.

Земля задрожала у меня под ногами, смещаясь и грохоча.

Как раз то, что нам нужно. Гребаное землетрясение.

Полуразрушенные дома вокруг нас сильно затряслись, и я заметил впереди один, который уже был в аварийном состоянии и выглядел готовым развалиться на части. Мы пронеслись мимо него, и я оглянулся через плечо, заметив группу повстанцев, ускоряющихся позади нас. Я всем сердцем желал, чтобы это разрушенное здание раздавило их. Пока я думал об этом, земля затряслась так сильно, что мое желание действительно исполнилось. Половина группы была срезана падающими камнями, а остальные держались позади, помогая своим товарищам выбираться из-под обломков.

Джулиус закричал, но я не почувствовал такого облегчения. От них было не так-то просто отделаться. И мне нужно было как можно скорее увести всех отсюда к чертовой матери. Я больше никогда не приму нашу безопасность как должное.

Мы помчались по дороге в направлении дома, в котором укрывались. Пули снова начали разрывать воздух, когда некоторые повстанцы отделились от своей группы. Монтана вскрикнула, и ее рука выпустила мою, когда она рухнула на землю. Ярость поднялась в моей груди, когда я заметил кровь на ее спине, пробуждая во мне дикого зверя.

Остальные пронеслись мимо меня, когда Кларисса крикнула: — Поднимите ее!

Я стоял перед своей женой, пристально глядя на пятерых низших во главе с Мемфисом, которые неслись по дороге к нам. Моя верхняя губа приподнялась, когда гнев поглотил меня. Что-то забилось в моей крови, странный вид энергии, который послал волну тепла по моим венам.

Земля задрожала еще сильнее, когда я шагнул к ним, готовый разорвать их на части. Пули просвистели мимо меня так близко, что я понял, что был в нескольких секундах от смерти.

Земля содрогнулась, и яростный треск разнесся по миру, когда земля зашевелилась передо мной. Дорога разлетелась вдребезги, когда огромная каменная башня взметнулась из земли между нами и ними.

Я не мог понять, что происходит, но каким-то образом в глубине души я знал, что это произошло благодаря мне.

Я моргнул, прогоняя свое замешательство, и выплескивая свой гнев на любого, кто попытается причинить нам вред. Валентина вцепилась когтями в этих уродов, и я заставлю их поплатиться за то, что они когда-либо помогали ей.

Мощный грохот наполнил воздух, когда столб земли раскололся, и повсюду посыпались грязь и камни. На месте огромного кургана разверзлась пропасть, поглотившая все вокруг. Дома, ржавые машины, вампиром.

Крики повстанцев ударили по моим барабанным перепонкам, и болезненное удовлетворение наполнило меня, когда они рухнули в темноту, а земля поглотила их.

Кто-то схватил меня за руку, и я задрожал, когда повернулся лицом к Монтане, стоявшей рядом со мной, ее раны почти зажили.

— Что происходит? — она ахнула, переводя взгляд на разруху передо мной. Половина руин обрушилась, и пыль взвилась в небо бесконечной спиралью.

До моих ушей донесся крик, и я увидел Мемфиса, выбирающегося из-под горы обломков.

Его взгляд остановился на мне, и все больше его людей начали выползать из-под разрушений, как муравьи.

Монтана потянула меня за руку, но, если я мог уничтожить их с помощью этой дикой силы, я должен был это сделать. Я снова призвал жар в своей крови, но вместо этого яростная боль сжала мое горло. Я был опустошен, жажда крови затопила меня, пульсируя в моем теле, как боевой барабан.

Монтана заставила меня двигаться, и я, пошатываясь, последовал за ней, хрипя, когда потребность в моем горле стала невыносимой.

Я вцепился в ее руку. Единственное, что удерживало мои мысли в равновесии, была она, и я боялся, что если отпущу ее, то упаду в темную яму жажды.

Снова раздались выстрелы, и в голове у меня застучало, когда звук просверлил мой череп.

Кровь ударила мне в ноздри, и я ослабил хватку на руке Монтаны. Остальные укрылись в здании впереди, и Кларисса стояла в дверях, жестом призывая нас поторопиться.

Я проводил Монтану до двери, но шел туда не за этим. Кровь витала в воздухе, взывая ко мне, и потребность пульсировала по моему телу, пока я не начал забывать, зачем я здесь.

Мои мысли поплыли, когда я, спотыкаясь, вошел в дом, и мой взгляд остановился на единственной цели. Биение его сердца отдавалось в моих ушах, как шелест крыльев. Я бросился на него изо всех сил, прижав его к стене, и все сооружение содрогнулось.

— Что за черт! — Джулиус закричал, когда я пригвоздил его к месту, и мои клыки обнажились, когда я посмотрел на бьющуюся жилку у основания его горла.

Я наклонился вперед, чтобы взять то, что мне было нужно, но сильные руки оттащили меня назад. Джулиус начал бить меня, и мои мысли снова пришли в порядок.

— Прекрати! — Монтана прыгнула на Джулиуса, чтобы остановить натиск его кулаков, но мне было все равно, я наслаждался болью, падая на пол под ним, и из моей разбитой губы потекла кровь.

Кларисса перешагнула через меня, залезла в свою сумку и достала бутылку. Я зарычал, выхватывая ее у нее так, что мои ногти царапнули ее руку в отчаянии, пытаясь дотянуться до содержимого. Я вылил жидкость в рот и впал в экстаз, огонь начал разгораться в моей груди и нарастать, нарастать, нарастать.

Я издал стон, уронив бутылку рядом с собой и ударившись головой об пол.

Фабиан и Чикоа забаррикадировали дверь на периферии моего зрения, установив перед ней деревянный комод.

Я закрыл глаза, чтобы отгородиться от окружающего мира, злясь на себя. Я пытался спасти нас, а вместо этого чуть не убил одного из нас.

— Эта история с жаждой — полный пиздец, — прорычал Джулиус, и глубокая часть меня хотела извиниться, но я не мог заставить себя ничего сделать, кроме как лежать там.

Кто-то провел пальцами по моему лицу, и я открыл глаза, обнаружив склонившуюся надо мной Монтану с озабоченным выражением лица.

— Нам нужно добраться до Магнара и Келли, — прорычал Джулиус. — Выпустите меня отсюда.

— Не будь дураком, — зарычал на него Фабиан. — Их слишком много.

— После того землетрясения их стало меньше, — сказала Кларисса с надеждой в голосе. — Ты думаешь, Один помогает нам?

Я пробормотал что-то бессвязное, не в силах озвучить безумную возможность, прокручивающуюся в моей голове. Что я это сделал. Что я каким-то образом способен захватить власть над землей. Как будто я был…

Мои мысли вернулись к Идун. Я пил из нее. Ее золотистая кровь заливала мое горло, глоток за глотком.

Я схватил бунтарку за руку, выпрямляясь, и она пристально посмотрела на меня.

— Что случилось? — спросила она, сжимая мое плечо.

— Я забрал силы у Идун, — объявил я, оглядываясь на остальных, и понимая, насколько безумно это звучит.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Фабиан зарычал, когда по стене снаружи раздались выстрелы. Он уперся плечом в комод, прикрывающий выход, чтобы удержать его на месте.

— Я пил из нее, — сказал я. — Земля… думаю, я могу ею управлять.

Все уставились на меня с недоверием, и раздражение начало покалывать мою кожу. Я заставил себя подняться на ноги и подошел к окну на другом конце комнаты, глядя сквозь щелку в ставнях.

— Я могу сделать это снова, но после прошлого раза мне нужна была кровь. Это выкачало из меня все силы, — сказал я.

— О, ты думаешь? — Джулиус заартачился, дотронувшись до своей шеи, как будто я действительно укусил его.

— Если то, что говорит Эрик, правда, его нельзя винить, — мрачно сказал Фабиан.

Я покачал головой, ворча от разочарования. — Я этого не говорил. — Я взглянул на Джулиуса, извинение вертелось у меня на губах, но моя гордость не позволила произнести его. Я был так скован внутри, как будто каждая эмоция, которую я сдерживал, была более сильной, более могущественной. Я едва мог смотреть на бунтарку с тех пор, как мы покинули ферму. Чувство вины поглощало меня каждый раз, когда я оказывался рядом с ней. Даже сейчас, когда мой взгляд скользнул в ее прекрасные, полные обожания глаза, боль усилилась. Я должен был защищать ее. Я поклялся делать это. Но в моем обществе она была ближе к смерти больше раз, чем когда-либо в своей жизни.

Она могла погибнуть от рук Идун, потому что ты был неосторожен.

Волна боли обрушилась на мою грудь, когда в памяти всплыло лицо моего брата. Как раз перед его смертью. Я балансировал на грани того, чтобы снова потерять самообладание. Ярость кипела во мне, и ей не куда было деться.

— Выпустите меня, — потребовал я, направляясь к баррикаде.

— Ты с ума сошел? — Кларисса зашипела на меня, схватив за руку.

— Я сыт, я могу постоять за себя, — настаивал я, отпихивая Фабиана с дороги.

— Эрик, это самоубийство! — Монтана закричала, и ее глаза блестели от страха, когда она двинулась вперед, чтобы остановить меня.

Поток пуль разнес оконные ставни, и все упали на пол. Я побежал, нырнув в открытое пространство и приземлившись во дворе по другую сторону окна. Мемфис стоял там с винтовкой в руках, на лице его застыла насмешка. Я уклонялся от пуль на огромной скорости, петляя влево и вправо, чтобы сократить расстояние между нами.

Все, что произошло, вскипело у меня внутри. Майлз, Уоррен — эта сука Идун!

Я стиснул зубы, отчаянно пытаясь выплеснуть этот гнев. Мне это было необходимо. Я должен был попытаться стряхнуть его с себя.

Почва содрогнулась и затрещала у меня под ногами. Пожухлая трава на разрушенной лужайке ожила, став зеленой и длинной, разрастаясь и образуя виноградные лозы, которые обвились вокруг ног Мемфиса.

Он в ужасе перевел на них взгляд, пытаясь стряхнуть их с себя. Я свалил его на землю яростным ударом кулака и упал на него, а земля просела под нами.

Я бил его кулаками в лицо, снова и снова. Видя Валентину подо мной, Идун, Андвари, каждого кусачего, который пытался убить нас. Хрустнула кость, и из-под костяшек моих пальцев брызнула кровь.

Земля вокруг нас просела так глубоко, что мы оказались в восьмифутовой яме, и земля давила со всех сторон. Грязь начала наваливаться на нас, и я пожелал, чтобы она задушила его, забилась ему в рот и заполнила его легкие, его кишки. Он дико дергался, кашляя и отплевываясь, пока я удерживал его, а грязь засыпала его тело.

Когда все, что я мог видеть, было болью и горьким сожалением в его глазах о том, что он перешел мне дорогу, я прикончил его, вспоров ему грудь и сжав сердце, превратив его в пепел.

Я стоял на коленях, покрытый грязью и кровью, гнев в моем сердце даже отдаленно не уменьшился.

Мои плечи вздрогнули, и я согнулся пополам, когда горе нахлынуло на меня, проделав в моей груди такую глубокую дыру, что я был уверен: это единственное, что я когда-либо почувствую снова.

M

ои мышцы вздулись и напряглись, когда разрушительная сила моего дара объединилась с моими новыми способностями вампира. Кровь Келли подпитывала меня так, как ничто из того, что я когда-либо испытывал раньше. Она затопила мое тело, наполняя конечности чувством эйфории, которое было грубым и жестоким по своей сути.

Я улыбнулся, погнавшись за грузовиком, который я запустил в одичавших вампиров, и врезался в них, как разъяренный бык.

При столкновении тела разлетелись во все стороны, и я смеялся, разрывая тех, кому не повезло остаться стоять поблизости.

Я не стал утруждать себя извлечением клинков, предпочитая рвать их голыми руками.

Я с вызовом взревел, вскрывая грудины и раздавливая сердца кулаком.

Падальщики начали кричать в панике. Они больше не бежали ко мне, а поворачивали в обратную сторону. Они пытались убежать, но я был слишком быстр. Я был быстрее ветра и стремительнее самой смерти.

Я ломал кости, крушил черепа и купался в такой яркой крови, что она ослепляла.

Жар разлился по моим венам, когда радость битвы взяла верх. Это было то, для чего я был рожден. Я был из Клана Войны, а теперь еще и монстром. Жажда крови разгорелась в моих венах подобно лесному пожару, пустив корни в каждом уголке моей души и побуждая меня убивать, и убивать, и убивать.

Крики ужаса были подобны песне радости для моего не бьющегося сердца, и я бесконечно брел вперед, пока кровь Келли придавала мне силы, превосходящие всякое разумное понимание.

Когда мои мысли зацепились за девушку, которую я любил, я обернулся, ища ее в том опустошении, которое сам же и сотворил.

Она стояла на улице позади меня, уставившись с приоткрытым ртом на то, что я сделал.

Я рванулся к ней, и она ахнула, когда я врезался в нее, подняв на руки, прежде чем погнаться за падальщиками, которые ускользнули от нас.

Мы летели по заброшенным улицам, и звуки стрельбы звали меня вперед. Наши союзники были близко, и ветер доносил до меня запах моего брата. От него восхитительно пахло, но ничто не могло сравниться с опьяняющим ароматом женщины в моих объятиях.

Я промчался по длинной улице, прежде чем завернуть за угол и резко затормозить, когда заметил группу падальщиков, пытающихся силой проникнуть в большое здание в самом конце.

С дальней стороны дома в воздух взметнулась грязь, и я мгновение в замешательстве смотрел на нее, прежде чем снова поставить Келли на ноги.

Она схватила меня за руку, прежде чем я успел ринуться в бой, и я взглянул на нее сверху вниз, а мои мышцы напряглись в предвкушении предстоящей схватки.

— У них есть оружие, — предупредила она. — Не забывай, что ты не непобедим.

— Однажды я уже пережил смерть. Мне нравятся мои шансы сделать это снова.

Я вырвал свою руку из ее хватки и бросился на противников, которые пытались проникнуть в дом.

На этот раз я вытащил мечи из-за спины, желая посмотреть, насколько повысилось мое мастерство владения клинками из-за добавленной силы и скорости.

— К смерти и обратно, — Веном промурлыкал в предвкушении, когда я направился прямо к скоплению врагов.

Несколько из них обернулись и заметили меня, пока я приближался, и они выкрикнули предупреждения остальным.

Они подняли оружие, и раздалась стрельба, но я нырнул под линию огня.

Я метнулся к ним с невероятной скоростью, и пули попали в мой правый бок.

Боль вспыхнула у меня в животе, и я стиснул зубы, описывая Бурей широкую дугу, разрубая первого из моих противников. Я исцелился почти мгновенно и ухмыльнулся в яростном удовлетворении от того, что моя плоть почти неуязвима.

Вампиры бросились в стороны, но в след за моим клинком посыпался пепел — двое из них встретили свой конец.

Было выпущено еще больше пуль, и я прижал Венома к груди, прикрывая сердце мечом, и принимая огонь на себя всем остальным телом.

Боль от моих ран только подстегнула меня, и я врезался прямо в визжащую толпу, пытаясь освободить моего брата из здания позади них.

Ветер переменился, и я поднял глаза, когда запах Келли окутал меня, и она ринулась в бой рядом со мной, замахиваясь Фурией над головой.

Вампир поднял пистолет, целясь в нее, и я прыгнул между ними, когда он нажал на спусковой крючок. Пуля попала мне в грудь, сбив меня с ног, и боль от раны на мгновение ослепила меня.

Яростно вскрикнув, Келли перепрыгнула через меня, вонзая Фурию в его грудь, прежде чем он успел выстрелить снова и прикончить меня.

Дверь в здание распахнулась, и наши союзники высыпались наружу, чтобы присоединиться к битве и покончить с падальщиками раз и навсегда.

Джулиус бросился вперед, когда заметил меня на земле, но боль уже отступала, и я плавным движением поднялся на ноги.

Группа падальщиков объединилась и бросилась на нас, подняв оружие, пока наши союзники сражались с несколькими ближайшими к нам.

Я повернулся к зданию рядом с нами, выронив клинки, и с усилием сорвал тяжелую металлическую дверь с петель.

Я бросился вперед, когда падальщики прицелились, и замахнулся на них дверью, сбив их всех с ног яростным ударом.

Келли и Монтана бежали рядом друг с другом, — два близняшки работали вместе, уничтожая наших врагов своими клинками.

Наконец наступила тишина, и я поднял Бурю с земли, слушая его оценку и ухмыляясь, когда он подтвердил, что мы снова одни.

— Это все? — Спросила Кларисса, глядя на меня в поисках подтверждения.

— Да, — согласился я, возвращая себе Венома.

Эрик шел к нам из задней части дома, его взгляд был отстраненным, а тело покрыто запекшейся грязью. Он оглядел кровь и пепел, устилавшие улицы, но трудно было сказать, получал ли он какое-либо удовольствие от нашей победы. Его взгляд скользнул по своей семье и Монтане, и немного напряжения покинуло его конечности, но это было все.

— Ну, я полагаю, что из твоего обращения вышло что-то хорошее, Дикарь, — прокомментировал Фабиан, заметив причиненное мной опустошение.

— Не за что, — прорычал я. Его заявление вряд ли было наполнено благодарностью, учитывая тот факт, что я, вероятно, только что спас ему жизнь.

— Я так понимаю, ты наконец-то поел? — Спросил Фабиан, скользнув по мне взглядом. — Что в конце концов испортило твою мораль — бутылка или вена?

Я зарычал на него, когда его лицо расплылось в самодовольной улыбке, а Келли придвинулась ближе ко мне.

— Ты требовал, чтобы он покормился прошлой ночью, а теперь дразнишь его за это? — сердито спросила она Фабиана. — Решай уже. Вам двоим нужно прекратить эти глупые препирательства.

Я боролся с желанием размозжить Фабиану голову и вместо этого перевел взгляд на нее. Келли подняла бровь, глядя на меня, и я нахмурился, поняв, что она все еще ждет, что я извинюсь перед ним за прошлую ночь.

Воздух был густым от напряжения, и я расправил плечи, убирая клинки обратно в ножны, пытаясь унять бурлящий в груди гнев.

— Келли считает, что я должен перед тобой извиниться, — прорычал я, не сводя глаз с Фабиана, хотя чувствовал, что все остальные тоже обратили на меня внимание, пока я говорил.

Фабиан недоверчиво фыркнул и скрестил руки на груди. — Тогда давай послушаем.

— Мне жаль, — прорычал я и заметил, что Джулиус уставился на меня так, словно решил, что я сошел с ума. Брови Фабиана приподнялись, и я мог видеть, какое удовольствие он получал, видя, что я вынужден пресмыкаться перед ним, но я еще не закончил. — Мне жаль, что твое щуплое тельце не может сравниться с моей силой. И мне жаль, что ты почувствовал, что тебе нужно пойти поплакаться Келли, потому что я задел твои чувства. Но больше всего мне жаль, что я вынужден целыми днями смотреть на твою гребаную физиономию, пока ты обнюхиваешь ее, как дворняжка, выпрашивающая объедки.

Фабиан зашипел на меня, и я зарычал в ответ. Джулиус громко рассмеялся и хлопнул меня по спине, в то время как остальные уставились на нас, не зная, что делать с нашей перепалкой. Я был бы рад сразиться с Бельведером, если он считал себя достойным меня, но Фабиан не сделал ни единого движения, чтобы вступить со мной в бой.

Келли разочарованно вздохнула и повернулась ко мне спиной, взяв сестру за руку, прежде чем они зашагали прочь по улице.

У меня внутри все сжалось, когда я понял, что разочаровал ее. Но я не собирался подчиняться и уж точно не собирался пресмыкаться перед Фабианом Бельведером, прося прощения.

— Ну, теперь, когда мы все снова друзья, может быть, нам пора отправиться в путь? — Предложила Кларисса, снимая напряжение, встав между нами.

— Я не против, — пробормотал Эрик и направился вслед за Келли и Монтаной, но его затравленный взгляд не изменился после всего, что произошло.

Я одарил Фабиана насмешливой улыбкой и пошел в ногу со своим братом, в то время как он хмуро смотрел на меня. Возможно, сейчас я и был вампиром, но я никогда не видел себя одним из них. Нам просто нужно было добраться до горы и покончить с этим проклятием. После этого мне больше никогда не придется видеть Фабиана.

М

ы двинулись на юг, минуя разрушения, которые Эрик вызвал своими невероятными способностями. Вместе с Магнаром они были непреодолимой силой. Но это мало облегчало мое беспокойство, пока Эрик шел рядом со мной, покрытый запекшейся грязью, и его плечи были напряжены. С тех пор как он убил Мемфиса, он был стоически спокоен, едва сказав два слова кому-либо из нашей группы.

Джулиус и Кларисса нашли кое-какие припасы перед нападением. Воды и еды людям хватит еще на некоторое время, но самой большой проблемой сейчас была кровь. И я начинала понимать, почему Эрик так стремился убедить меня выпить из истребителей, если до этого дойдет. Что, несомненно, должно было произойти. У нас остались последние бутылки, и хотя Магнар пил кровь Келли, мне от мысли, сделать тоже самое, не стало легче. Кларисса разбавила водой последние наши запасы, разлив их по дополнительным бутылкам, которые она носила с собой. Но их все равно хватило бы самое большее на неделю…

Я шла рядом с Эриком: было бессмысленно спрашивать его, все ли с ним в порядке. Но я просто хотела, чтобы он знал, что я рядом. Всякий раз, когда он будет готов заговорить, я буду слушать. И я чувствовала, что это время приближается. Гнев покинул его позу, но чувство поражения в нем было еще сильнее. Он шел, словно не замечая окружающего мира, а его глаза остекленели от мрачных мыслей, которые держали его в своих тисках.

Дорога перед нами была бесконечной, и мою кожу начало покалывать по мере того, как облака становились все тоньше. Теперь мы были далеко за пределами укрытия, и я боялась того, что произойдет, когда облака разойдутся. Если солнце начнет палить прямо на других вампиров, они быстро истощатся. И вся кровь в мире не сможет им от этого помочь.

— План «Б», хм? — Джулиус пробормотал Клариссе, останавливаясь в начале группы.

Кларисса выглядела немного виноватой, когда сняла рюкзак с плеч и расстегнула его.

Все окружили ее, когда она достала из своего рюкзака четыре больших сумки. Она тревожно нахмурилась, но не стала объяснять, что происходит.

— Мы нашли их в руинах, — сказал Джулиус, подбирая одну и глядя на Фабиана.

— И к чему ты клонишь? — Спросил Фабиан, подозрительно разглядывая сумку.

— Облака здесь долго не задержатся, — сказала Кларисса со вздохом. — Мы с Джулиусом подумали… ну, если вы, ребята, не возражаете… — Она перевела взгляд с меня на истребителей и Магнара. — Я думаю, вам придется нести нас в этом.

— Я не собираюсь лезть в сумку, — возразил Фабиан, выглядя испуганным, и улыбка тронула мои губы.

Келли встретилась со мной взглядом, и мое веселье возросло, когда смех вырвался из ее горла.

Солнце изо всех сил пыталось пробиться сквозь тучи, и я заметила темные прожилки, расходящиеся от глаз Клариссы, Фабиана и Чикоа. Я повернулась к Эрику, нахмурившись, поскольку не обнаружила, что с ним происходит то же самое.

Он посмотрел на солнце, и в его стальных глазах отразились золотистые оттенки. — Что…

Солнце полностью вырвалось на свободу, и Кларисса ахнула, опираясь на плечо Джулиуса.

— Брат, срань господня, — выдохнул Фабиан Эрику, его голос стал сухим, так как солнце палило прямо на него. — С тобой все в порядке.

Эрик опустил взгляд на свои перепачканные грязью руки, резко сдвинув брови.

— Кровь Идун, — с благоговением произнесла Келли. — Должно быть, она дала тебе и этот дар.

— Ну, спасибо, блядь, за это, — сказал Эрик, почти выдавив улыбку. — Я ни за что бы не залез в одну из них. — Он указал на одну из сумок, и Магнар мрачно рассмеялся.

— Тогда залазь ты, Фабиан. — Магнар поднял одну и бросил ему.

Фабиан оскалился, но темнота вокруг его глаз становилась все гуще, и я увидела в его взгляде решение, которое он принял. — Ты меня не понесешь, — прорычал он, указывая на Магнара.

— Я бы не понес тебя, даже если бы ты меня умолял, — тихо сказал Магнар.

Кларисса шагнула в сумку и, поджав губы, села в ней. Джулиус опустился перед ней на колени, издав смешок.

— Это не смешно, — сказала Кларисса, когда он натянул сумку ей на голову.

— Совсем не смешно, — серьезно сказал Джулиус, затем повернулся к нам и, заливаясь смехом, взвалил ее на плечи.

Чикоа и Фабианом забрались в свои сумки, и Эрик двинулся, чтобы понести своего брата.

— Я ненавижу тебя прямо сейчас, — крикнул ему Фабиан, когда Келли присела, чтобы закрыть молнию сумки.

— Да, да. Я уверен, ты жалеешь, что не выпил крови Идун, когда у тебя была такая возможность, — сказал Эрик, поднимая Фабиана на спину.

Чикоа вздохнула, когда Магнар двинулся, чтобы понести ее, застегнул молнию и взвалил ее себе на плечи, как будто она ничего не весила.

Эрик поднял лицо к небу, упиваясь солнечным светом. Я улыбнулась ему, чувствуя, как его наконец затопляет волна умиротворения.

— Черт, это так приятно, — вздохнул он, и его глаза открылись и уставились на меня. Уголок его рта приподнялся, и мое сердце затанцевало от радости, когда я увидела проблеск счастья на его лице.

Крик орла донесся до моего слуха, и у меня внутри все сжалось. Я потянулась к Кошмару и почувствовала, что это Фамильяр, который летит высоко в небе.

— Похоже, Валентина снова нашла нас, — проворчала Келли, затем показала птице средний палец.

Джулиус повернулся, наклонился и спустил штаны, чтобы обнажить задницу. — О, смотрите, вышла луна, — сказал он, тряся задницей, и орел издал еще один крик.

Смех вырвался из моего горла, и Эрик ошеломленно посмотрел на меня.

— Я надеюсь, она видела, что там произошло. Возможно, она задумается, над тем, стоит ли нападать на нас в будующем, — сказала Келли.

— Да, мы можем надеяться, — усмехнулся Магнар, направив удар ногой на Джулиуса, так что тот споткнулся и упал на землю задом.

— Ой! — Кларисса закричала из мешка у него за спиной. — Что там происходит?

— Джулиус раздевается, — сказал Эрик, издав смешок, от которого мое сердце сжалось от радости.

— О, какой сюрприз, — ответила Кларисса, а Джулиус поднялся на ноги и натянул штаны.

— Нам следует убить его? — Я с опаской посмотрела на птицу, но не успела я это произнести, как орел взмыл над землей, направляясь обратно в том направлении, откуда мы пришли.

Я хмуро оглядела горизонт. Валентина была где-то там, выслеживая нас вместе со своими жестокими последователями. Но, возможно, Келли была права: если она увидела, на что сейчас способны Эрик и Магнар, она возможно отменит свою охоту.

— Давайте сойдем с дороги, — сказал Эрик, и его веселье угасло. — Нам нужно оторваться от нее.

— У нее есть вертолет, — с тревогой сказала Келли. — Как мы собираемся ускользнуть от нее?

— Бегом, — ответил Эрик, глядя на двух истребителей. — Не отставайте. Мы свернем с дороги.

Он рванул с места на бешеной скорости, и я помчалась за ним, когда мы свернули на обширную территорию слева от нас. В передвижении Эрика появилась новая сила, когда он двинулся вперед, а Магнар бежал рядом с ним.

Келли и Джулиус вскоре отстали, но их сила истребителя позволяла им бежать в приличном темпе. Я просто боялась, как долго мы сможем продолжать в том же духе.

В конце концов мы удалились от разрушенного города так далеко, что, даже если бы Валентина была на своем вертолете, ей было бы трудно снова найти нас. Когда истребители устали, мы перешли на быстрый шаг, но я держала ухо востро к небу, беспокоясь, услышать звук двигателя приближающегося вертолета.

Когда прошел еще один час и я начала немного расслабляться, я пошла в ногу с Келли, слегка улыбнувшись ей, когда мы вместе двинулись дальше. Я посмотрела на след от укуса у нее на шее, и моя брови опустились.

— Было больно? — Я указала на укус, и Джулиус пошел впереди нас, чтобы присоединиться к остальным.

— Нет… — Она виновато прикусила губу. — Думаю, мне это даже понравилось, — выдохнула она, и мои глаза расширились.

— Что? — Я ахнула.

Ее щеки вспыхнули, и она заправила прядь волос за ухо, переведя взгляд на Магнара. — Мы были как бы… в середине кое-чего, когда он это сделал.

— О! — Я рассмеялась, изумленно качая головой. — Ну… мне бы тоже понравилось при таких обстоятельствах.

Она посмотрела на меня с облегчением, отразившимся на ее лице. — Эрик кусал тебя?

Я прикусил губу, кивая, и она издала музыкальный смешок.

— Ну, теперь я чувствую себя немного менее смущенной из-за этого, — сказала она, беря меня под руку. Запах ее крови в ее венах взывал ко мне, и я резко отпустил ее руку, решительно отступив в сторону. После нескольких часов бега мой голод резко возрос.

Она с любопытством посмотрела на меня, но я не стала вдаваться в подробности. Мне была ненавистна мысль о том, что моя сестра узнает, как сильно мои клыки жаждут встречи с ее венами.

Я прочистила горло, желая сменить тему. Мой взгляд упал на Эрика впереди, и в груди возникло сильное давление. — Келли… Эрик не хочет со мной разговаривать. Я не знаю, что делать. Он горюет, и я знаю, что ему нужно время, но это молчание… оно убивает меня. Разве это эгоистично с моей стороны — хотеть, чтобы он открылся, если он сам этого не хочет?

Келли сильно нахмурилась, тоже переводя взгляд на Эрика. — Ты не эгоистка, Монти. Я бы тоже боролась, если бы Магнар оттолкнул меня.

От ее слов у меня в горле встал комок, и я обнаружила, что не в состоянии ответить.

Она провела рукой по моей спине с извиняющимся видом. — Когда умер папа, я тоже разозлилась. Я приняла клятву истребителей, несмотря на то, что Магнар этого не хотел. Но он остался со мной, несмотря на то, что я отняла у него это решение. Я так благодарна ему за это. — Она медленно вздохнула. — Я хочу сказать, что Эрик также сильно нуждается в тебе, как я тогда нуждалась в Магнаре. Иногда достаточно просто быть рядом.

— Также сказала Чикоа, — пробормотала я, сжав пальцы в кулаки. — Но это заставляет меня чувствовать себя такой бесполезной… как будто я должна сделать больше.

— Тогда сделай больше, — выдохнула она. — Продолжай пытаться, пока он снова не впустит тебя. Я знаю, что он впустит, Монти. Просто будь рядом.

Я вздохнула, чувствуя себя немного лучше. Мы пошли дальше, и я сосредоточилась на каждом шаге. Одно за другим, снова, и снова, и снова.

Через некоторое время Келли поиграла кольцом на своем пальце, а затем протянула его мне. — Хочешь посмотреть, покажет ли оно нам что-нибудь новое?

Я кивнула, протягивая руку, чтобы провести по нему пальцами, и в тот момент, когда я это сделала, я почувствовала, как моя душа отделяется от моего тела и соединяется с ее.

Мы взлетели высоко в небо, и я мельком увидела нашу группу на бесконечной равнине внизу, прежде чем мир превратился в размытое пятно. Мы мчались над землей, пролетая через опустошенную пустыню, которая простиралась на многие мили, а затем пересекая линию гор. В конце концов, на горизонте показался огромный водоем, и у меня внутри все затрепетало при виде океана. Он сверкал под солнцем, и его цвет был таким лазурным, что затмевал небо.

Мы поплыли прочь от него по густому лесу, болотам, а затем высоко над землей нависла святая гора. Масса облаков клубилась на ее вершине, и ее присутствие омыло меня, когда сила этого места проникала в самую сердцевину моего существа.

Видение исчезло, и я втянула воздух, когда меня вернуло в мое тело рядом с Келли.

— Ты видела океан? — Выдохнула я, и ее глаза сверкнули, когда она кивнула.

— Он был такой… большой, — засмеялась она, и я усмехнулась, нетерпеливо кивая.

— Я надеюсь, мы увидим его вблизи, — сказала я, когда энергия наполнила мое тело и заставила мои ноги двигаться быстрее.

Келли безмятежно улыбалась, пока мы купались в воспоминаниях обо всем, чему были свидетелями. — Я тоже на это надеюсь.

М

ои ноги волочились по мокрой дороге, пока мы приближались к концу нашей шестой ночи путешествия на юг. Ледяной дождь лил на нас бесконечно, и моя промокшая одежда прилипала к телу так, что мне становилось холоднее, а не теплее. Мне ужасно хотелось свежей еды и питья. Чего-нибудь более питательного, чем пачки с нездоровой пищей, на которых мы выживали.

Иногда вампиры несли меня и Джулиуса, чтобы быстрее преодолеть расстояние, но последние несколько дней у них не было на это сил. Я знала, что запасы их крови истощаются, и предположила, что они хотели сберечь свою энергию, чтобы им не приходилось потреблять больше, чем необходимо.

— Давайте остановимся на несколько минут, — вздохнула Монтана, вытягивая руки над головой. — Посмотрим по кольцу, может, найдем впереди место, где можно укрыться?

Иногда, когда кольцо показывало нам предстоящий путь, мы могли видеть, насколько близко мы находимся к следующему городу, и составить маршрут, где остановиться на отдых, что уже несколько раз оказывалось полезным.

Однако последние две ночи мы не подходили достаточно близко к чему-либо пригодному для жилья, и Эрик соорудил укрытие из земли на обочине дороги. Я никогда не видела сил, подобных тем, которыми наделила его Идун, но их использование быстро истощало его, и он, казалось, не стремился использовать их больше, чем необходимо.

Я опустилась на обочину, и Магнар встал надо мной, прикрывая от самого сильного дождя.

Джулиус опустился рядом со мной и провел рукой по лицу, чтобы стереть немного воды с кожи.

Все, кроме Фабиана, сели напротив нас, и Кларисса сняла рюкзак со спины, бросив бутылку воды Джулиусу. Он аккуратно поймал ее, осушив половину содержимого, прежде чем передать мне.

Теплая жидкость потекла по моему горлу, и я подавила гримасу, мечтая о чем-нибудь более освежающем.

— По крайней мере, двоим из нас не придется страдать от жажды, — раздраженно пробормотал Фабиан, держась от нас на расстоянии. Он и близко не подходил ко мне весь день, и было ясно, что сегодня жажда стала сильнее.

Джулиус нахмурился, вытаскивая из-за пояса маленький клинок. — Ты хочешь моей крови? — Он прижал кончик среднего пальца к лезвию, пока не выступила кровь. — Ну вот, можешь пососать его. — Он ухмыльнулся вампирам, наслаждаясь своей шуткой и беря их «на слабо».

Все они замерли от запаха его крови, и я не могла не задаться вопросом, когда именно они в последний раз ее пили.

Кларисса шагнула вперед и опустилась перед ним на колени, взяв его за руку и зажав ему глаз, когда засунула его палец себе в рот.

Джулиус издал какой-то горловой звук, который был чем-то средним между стоном и рычанием. Он зашипел от боли, когда она вонзила свои клыки, и попытался отдернуть руку, но она крепко держала его. Он неловко поерзал, пока она наблюдала за ним с веселой улыбкой на губах еще несколько секунд, а затем отпустила его.

— Спасибо, — беспечно сказала она, и я не смогла удержаться от смеха, глядя на выражение его лица, пока он осматривал свой палец и вытирал яд с раны, которую она ему оставила.

— Что ж, это будет мне уроком, не предлагать снова, — пробормотал он, провожая взглядом удаляющуюся от него Клариссу.

Она снова села напротив нас, ее глаза заискрились от выпитого, и она ухмыльнулась истребителю.

Фабиан зарычал и зашагал прочь, направляясь вниз по дороге.

Монтана придвинулась ближе ко мне, протягивая руку, и я наклонилась вперед, чтобы она могла коснуться пальцами кольца.

Я замерла, моя душа отлетела от тела, и мы понеслись высоко над дорогой. Мы остановились, едва не пролетев сквозь густые облака над головой, но из-за непрекращающейся мороси вид под нами казался нечетким, как будто он был не в фокусе. Прежде чем мы успели помчаться в сторону горы, перед нами раскинулся пейзаж, и я сосредоточила свое внимание на том, что находилось ближе всего к нам.

На краю горизонта в свете луны между дождевыми облаками едва виднелся город, и мое сердце подпрыгнуло при мысли о том, что я снова буду отдыхать в четырех стенах.

Мы рванули вперед, но вместо того, чтобы сосредоточиться на остальной части нашего путешествия, я переключила свое внимание на город, и видение немного замедлилось, когда мы скользили над ним.

Я почувствовала волнение Монтаны рядом со мной, когда мы заметили скопления зданий, которые не были разрушены бомбами во время Последней Войны, идеально подходящих для создания лагеря на ночь.

Остальная часть видения возобновилась, закончившись горой, но я не обратила на это особого внимания.

Когда я скользнула обратно в свое тело, улыбка тронула мои губы.

— Там есть город, — взволнованно сказала я.

— Еще несколько миль по дороге, — добавила Монтана, беря Эрика за руку и снова отодвигаясь от меня.

Он кивнул, оставив свою руку в ее хватке, но не переплел свои пальцы с ее.

Я прикусила губу, заметив, как вытянулось лицо Монтаны, желая, чтобы я могла что-нибудь сделать, чтобы улучшить ее ситуацию с Эриком, но никто не мог контролировать то, как кто-то другой скорбит. Мне просто оставалось надеяться, что он найдет способ вернуться к ней раньше, чем позже. Ради них обоих.

— Тогда пошлите, — сказал Джулиус, снова поднимаясь на ноги. — Если немного повезет, мы сможем найти там еще немного еды.

Магнар протянул мне руку, и я улыбнулась ему, когда он помог мне подняться на ноги.

— Если это всего лишь несколько миль, может, нам стоит пробежаться? — Предложила Кларисса. — Было бы неплохо укрыться от этого дождя.

— Встретимся там, — ответил Джулиус, качая головой. — Меня не очень волнует скорость, с которой вы любите путешествовать.

— Боишься, что не выдержишь такого темпа? — Поддразнила Кларисса.

— Я нечего не бою…

Кларисса бросилась к нему, перекинув его через плечо, прежде чем он успел ее остановить. Ее смех донесся до нас ветром, когда она умчалась по дороге, и я тоже не смогла удержаться от смеха, пока Джулиус громко ругался.

— Надеюсь, мы сможем найти там чистую одежду, — простонала Чикоа, прежде чем тоже умчаться.

Магнар криво улыбнулся мне, поднимая на руки, и я даже не стала возражать, несмотря на то, что это не был мой любимый способ передвижения. Я устала как собака, была ужасно грязной и жаждала чего-нибудь съедобного. Не говоря уже о том, как отчаянно я хотела выбраться из-под этого проклятого дождя. Если был хоть малейший шанс, что мы сможем найти решение какой-либо из этих проблем в этом городе, то я хотела добраться туда как можно быстрее.

Я закрыла глаза и обняла Магнара, когда он начал бежать, а холодный ветер и ледяной снег безжалостно начали хлестать меня, когда он прибавил скорость.

Сначала я слышала, как остальные не отставали, но сила Магнара сделала его быстрее их, и вскоре он оставил их позади, несмотря на то, что нес и меня.

Наконец он затормозил на залитом дождем асфальте города и слегка прижал меня к себе, пока я прижималась лицом к его груди в тщетной попытке защититься от непогоды.

— Похоже, боги наконец-то улыбнулись нам, — пробормотал Магнар, и я открыла глаза, чтобы посмотреть, что он нашел.

Мои губы приоткрылись, когда я увидела огромное здание, и нахмурилась, увидев буквы, которые висели над широким входом.

— Ч… иии… Нееб…

— Здесь написано: торговый центр «Чистое Небо», — нетерпеливо сказал Фабиан, подбегая к нам, и выражение его лица выдавало тот факт, что он считал меня идиоткой. — Это означает магазины, если ты и этого не знаешь.

Я повернулась, чтобы хмуро посмотреть на него, когда Магнар поставил меня на ноги, но внутри у меня все сжалось от смущения.

— Тебе это доставляет удовольствие? — Спросила я, пытаясь побороть стыд из-за того, что не могу прочитать надпись самостоятельно.

Взгляд Фабиана смягчился, и он открыл рот, чтобы ответить, но я зашагала прочь от него, потащив Магнара за собой. Жар пробежал по моей шее сзади, и я несколько раз моргнула, борясь с тем, чтобы не показать им, насколько униженной это заставило меня чувствовать себя. Если Магнар поймет, что я расстроена из-за этого, он только разозлится на самого Фабиана, а это никому из нас не поможет. Но это была не моя гребаная вина, что я не умела читать, и если кого-то и следовало заставить чувствовать себя плохо из-за этого, то это должны были быть Бельведеры.

Я отпустила Магнара, протиснувшись через старую вращающуюся дверь, и вздохнула с облегчением, оказавшись в сухом помещении.

Остальные вошли внутрь следом за нами, и я обернулась, чтобы найти среди них свою сестру.

Монтана улыбнулась, заметив, что я ищу ее, и я поспешила к ней, пытаясь отжать немного воды с волос.

— Давай посмотрим, сможем ли мы найти какую-нибудь чистую одежду? — Спросила я ее.

Мне казалось, что я почти не проводила с ней времени за последние несколько дней, и хотя я знала, что она пыталась помочь Эрику справиться с его горем, я начинала скучать по ней. Я даже не могла вспомнить, когда мы в последний раз делали что-то наедине, и я чувствовала, что мне действительно не помешало бы побыть несколько часов просто вдвоем.

— Это звучит как рай, — ответила Монти, делая шаг ко мне, но внезапно снова остановилась, закусив губу и оглянувшись на Эрика.

Он хмуро посмотрел на нее, как будто не одобрял ее уход со мной, и она медленно кивнула, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Но… мне, наверное, лучше пока остаться с Эриком, — сказала Монтана, и ее взгляд опустился на мои ботинки, когда она говорила.

— Что? — Нахмурившись, спросила я, протягивая к ней руку, но она отступила назад, прочищая горло.

— Я нужна ему, — неопределенно сказала она, ее взгляд скользнул к моей шее, и она отодвинулась от меня еще дальше.

— Ты мне тоже нужна, — ответила я тихим голосом.

Она открыла рот, чтобы ответить, и у нее на глазах словно разыгралась война. — Увидимся позже, Келли, — выдохнула она, прежде чем развернуться и поспешить в торговый центр с Эриком.

Я смотрела ей вслед, когда она уходила, не совсем веря, что она вот так просто меня отшила. Остальные тоже направились дальше в затемненное пространство, чтобы исследовать его, и мне пришлось бороться со слезами, которые подступили к моим глазам. Я знала, что Монтана любила Эрика и что он нуждался в ней прямо сейчас, но я никогда не ожидала, что она так поступит со мной.

Магнар подошел ко мне и перекинул руку мне через плечи, заметив мое мрачное настроение.

— Что случилось? — тихо спросил он, но я покачала головой, не желая озвучивать это, пока остальные были достаточно близко, чтобы услышать меня.

— Пойдем посмотрим, сможем ли мы найти какую-нибудь новую одежду, — пробормотала я, ведя его к лестнице слева от нас вместо того, чтобы следовать за остальными.

Когда мы добрались до верха лестницы, я направилась в первый попавшийся магазин и обратила внимание на огромную коллекцию одежды, которая висела повсюду.

Я стянула с себя промокший свитер еще до того, как нашла что-нибудь взамен, но Магнар перехватил мое запястье, прежде чем я смогла продолжить раздеваться.

— Скажи мне, что не так, — грубо потребовал он, и я облегченно вздохнула, придвинувшись к нему ближе и положив голову ему на грудь.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Просто это путешествие довольно ужасное, и я несколько дней толком не ела, и я ужасно грязная и…

— И? — он подсказал, зная, что на самом деле проблема была не в этом.

— И Монтана почти не разговаривает со мной. Если не считать проверки кольца, она почти не подходила ко мне в течение двух дней, и я просто попросила ее провести со мной немного времени, а она отказалась. Вот так просто. Я знаю, что сейчас она нужна Эрику, но я не понимаю, почему она отталкивает меня…

— Дело не в тебе, Келли, — мягко сказал он, приподняв бровь, как будто я упустила что-то действительно очевидное. — Их запасы крови закончились три дня назад, а ты пахнешь… — он поднес мое запястье к губам, и слабая улыбка тронула его губы. — Восхитительно.

Мое сердце воспряло от его слов, и широкая улыбка растянула мои губы. — Правда? Это все? Если ей нужно покормиться, она может просто укусить меня. Я пойду и…

— Нет, — сказал он, поймав меня прежде, чем я успела отправиться на поиски своей сестры. — Если ты подойдешь, пока она с остальными, то все они захотят питаться от тебя, а у тебя недостаточно крови для всех.

— Но если Джулиус тоже согласится, тогда, может быть…

— На вас двоих приходится шесть вампиров. Если мы все будем питаться от вас, это слишком сильно ослабит вас. Я не собираюсь стоять в стороне и наблюдать, как это происходит.

Мне хотелось возразить, но я боялась, что он прав. Магнар сам не кусал меня уже три дня, и я знала, что скоро ему снова понадобится это сделать. Но если я буду кормить их троих, то даже при сохранении прежней нормы мне придется сдавать кровь каждый день. Я не была уверена, что смогу долго заниматься этим.

— Мы поговорим с Монтаной вместе, — сказал он, увидев, что моя решимость поколебалась. — Как только мы сможем остаться с ней наедине.

— Хорошо, — согласилась я. Я не была уверена, правильно это было или нет, но Магнар был прав: я не могла просто стать круглосуточным буфетом для каждого вампира, который составлял нам компанию.

Так или иначе, нам предстояло выяснить, как справиться с этой ситуацией, но моим приоритетом всегда была моя сестра. Сначала я помогу ей, а потом уже решу, что делать дальше.

М

не было так приятно надеть новую одежду, но мое облегчение было недолгим, так как постоянный стук в черепе усилился, а боль в горле стала невыносимой.

Я вышла из магазина одежды и опустилась на скамейку в центре торгового центра, расставшись с Эриком, когда направлялась в магазин женской одежды. Я застонала, впиваясь клыками в язык, пока жажда царапала мои внутренности. Мысль о крови привела меня в такое отчаяние, что захотелось кричать.

— Эй. — Появился Эрик, бросившись вперед и опустившись передо мной на колени. Он убрал волосы с моего лица и бросил на меня встревоженный взгляд. Он переоделся в черный свитер и джинсы, а его волосы все еще были влажными от дождя.

— Я в порядке, — сказала я, но мой голос был хриплым и сухим.

Он покачал головой, помогая мне подняться на ноги. Я пошатнулась вперед, чуть не ударившись об пол, но он поднял меня на руки и промчался через торговый центр размытым пятном.

У меня так закружилась голова, когда он посадил меня, что я опустилась на пол и прижала колени к груди. Я продолжала держать его за руку, так сильно нуждаясь в нем в тот момент.

Мы находились в помещении, которое, как я предположила, было закусочной со стойками по периметру. В центре находился фонтан из белого камня, который давно перестал работать. Джулиус сидел за столом с Клариссой и ложкой отправлял в рот фасоль из банки.

— Все в порядке, — пообещал Эрик, сжимая мои пальцы, прежде чем отойти к Джулиусу.

Фабиан и Чикоа изучали витрины магазинов по краю круглого пространства, но, заметив нас, направились туда.

— Ей нужна кровь, — сказал Эрик Джулиусу.

— Как и всем нам, — прохрипел Фабиан, вблизи его кожа казалась почти прозрачной. Его голод был очевиден, и беспокойство зародилось у меня внутри при виде этого.

— Это чудо, что никто из нас еще не сошел с ума, — согласилась Кларисса, нерешительно глядя на Джулиуса. Небольшого глотка, который она взяла у него, явно было недостаточно, чтобы утолить ее жажду.

Джулиус обвел нас всех взглядом, проглатывая бобы. Запах его крови ударил мне в ноздри, и я обнаружила, что не могу высказать свои аргументы против этой идеи. Я была поймана в тиски проклятия так сильно, что потеряла волю делать что-либо, кроме как утонуть в боли внутри себя.

— Назад, мать вашу. — Джулиус указал на вампиров, но потянулся и схватил меня за руку, притягивая ближе.

Слезы защипали мне глаза, и я покачала головой, но все еще не могла выдавить из себя ни слова.

Нет, я не причиню тебе вреда. Я не хочу пить из своего друга.

Джулиус рывком усадил меня к себе на колени, и я прижала руки к его груди, издав болезненный стон, когда запах его крови взял меня в заложники. Мои клыки ныли, горло горело. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не вонзиться в его плоть и не утолить эту потребность.

— Остынь, девица, — мягко сказал он, поднося запястье к моему носу. — Я не собираюсь сидеть здесь и смотреть, как ты страдаешь.

— Но ты будешь счастлив наблюдать за всеми нами остальными? — Фабиан зарычал. — Мы умираем здесь. И если вы с Келли не начнете добровольно жертвовать свою кровь, у вас не будет выбора.

— Прекрати, — умоляла Кларисса Фабиана. — Мы можем продержаться еще немного. Мы Бельведеры.

Мое горло заскребло, а язык распух во рту. Я провела дрожащими пальцами по поднятому запястью Джулиуса со стоном тоски.

— Кормись, — скомандовал мне Эрик, но я этого не сделала.

— О, черт возьми, — пробормотал Джулиус, затем схватил Кошмар с моего бедра и вскрыл себе запястье.

Я потеряла контроль. Запах был слишком сильным. Темно-красный цвет его крови заполнил мои глаза, и я больше ничего не могла видеть. Я набросилась на него с первобытной потребностью, ненавидя себя, но слишком отчаявшись, чтобы делать что-либо еще, кроме как пить. Насыщенный вкус его жизненной силы прокатился по моему языку и спустился в горло, его сердце все сильнее и сильнее билось у меня во рту. Это было лучшее, что я когда-либо пробовала. Даже лучше, чем любая кровь, которую я когда-либо пила. Это был чистый экстаз, струящийся по мне и заставляющий мой рот наполниться слюной от того, насколько интенсивно сладким он был. Джулиус положил свободную руку мне на спину, пока я кормилась, и электричество пробежало по моему позвоночнику, когда я захотела большего от него.

Я сжала его футболку в кулаке и почувствовала, как стул заваливается назад, так что мы рухнули на пол. Я оседлала его, напиваясь, и мой разум затуманился. Я не могла остановиться. Я бы не стала. Это было слишком вкусно. И я не могла вспомнить, почему я когда-либо отказывалась от этого.

Глубокий стон вырвался из моего горла, и я закрыла глаза, принимая еще, еще, еще.

Чьи-то руки схватили меня, и я дико брыкалась, как зверь в клетке, когда Эрик обхватил меня руками и прижал к своей груди, оттаскивая от Джулиуса. Во мне нарастало желание бороться, вернуться к этой крови и допить все до последней капли.

Эрик успокаивающе провел руками по моим волосам. — Тсс, сделай вдох.

Я сделала, как он сказал, и тучи в моих мыслях рассеялись. Стыд занял их место, и я прижалась лбом к его груди, когда тяжесть того, что я сделала, навалилась на меня.

Я вырвалась из его объятий, но он держался рядом, когда я повернулась лицом к лежащему на полу Джулиусу. Он нахмурился, поднялся на колени и натянул рукав на окровавленное запястье.

Чикоа и Фабиан подошли ближе, и Кларисса покачала головой, умоляя их отступить.

— Прости, — выдохнула я Джулиусу, когда он выпрямился.

— Не стоит, — сказал он. — Хотя я не думаю, что смогу и дальше называть тебя девицей. Ты больше похожа на росомаху.

Я покачала головой, не находя слов, чтобы выразить, как я ему благодарна. Я остановилась на «спасибо», и он натянуто кивнул, снова отступая назад, когда Фабиан подбежал ближе.

— Нам нужна кровь, — прорычал Фабиан, и от напряжения в его голосе у меня волосы встали дыбом на затылке.

— Ты не получишь мою. Отвали, — прорычал Джулиус, протягивая руку к Угрозе на бедре.

— Все просто расслабьтесь. — Кларисса встала между ними, подняв руки.

— Расслабиться? Как мы можем расслабиться? — Спросила Чикоа, держась за горло. — Я сейчас потеряю себя. — Она попятилась, направляясь к фонтану и цепляясь за его край, стараясь держаться подальше. Через мгновение она повернулась и умчалась с этого места размытым движением.

— Почему ты так спокойна, Кларисса? — Фабиан холодно спросил ее. — Истребитель кормил тебя тайком?

Рот Клариссы приоткрылся от ужаса. — Конечно, нет!

— Да? Тогда почему ты не жаждешь его крови, как я, — прорычал Фабиан.

— Хватит, — прорычал Эрик, делая шаг вперед, чтобы успокоить их. Он посмотрел на Джулиуса, нахмурившись. — Джулиус, уходи. Убирайся отсюда.

Взгляд Джулиуса скользнул по нам, и он сделал шаг назад, как будто раздумывая, что именно сделать. Затем его взгляд упал на Клариссу, и выражение его лица сменилось мрачным согласием. — Я наполню бутылку. Найди что-нибудь, чтобы откачать кровь. Больше никаких укусов.

— Ты уверен? — Я ахнула, и мое сердце почти разорвалось от того, что он предлагал.

— Да… — Джулиус выпрямился. — У меня мурашки по коже от того, как вы все на меня смотрите. И я бы предпочел, чтобы вы были сыты, чем позволить трем Бельведерам проголодаться настолько, что они перестанут сопротивляться своим желаниям.

— Я принесу воронку, — сказал Фабиан, выбегая из помещения с явным волнением.

Кларисса опустила голову, направляясь к Джулиусу, и он не отступил, как это было с остальными.

— Ты уверен насчет этого? — спросила она.

Он кивнул, протягивая руку, как будто хотел взять ее за руку, а затем передумал и опустил ее. — Все в порядке. Разве у нас есть другой выбор? — мрачно спросил он.

Ни у кого не было ответа, потому что его и не было.

Фабиан вернулся в комнату с пластиковой воронкой, а Кларисса достала из рюкзака пустую бутылку и поставила ее на стол. Джулиус выхватил воронку у Фабиана, вставил ее в бутылку, прежде чем закатать рукав и выжать еще крови из раны.

Кларисса облизнула губы, а Фабиан продолжал придвигаться ближе. Эрик попятился, его поза была напряженной, когда Джулиус снова поднял Кошмар и порезал себе другую руку. Кровь полилась в бутылку, и вскоре она наполнилась. Он вытащил воронку и подтолкнул бутылку к Клариссе.

Фабиан рванулся вперед, но Джулиус поднял Кошмар, указывая на него. — Сначала дамы, — прорычал он, и Кларисса осторожно взяла бутылку, затем застонала, поднесла ее к губам и начала пить.

Сделав несколько глотков, она протянула ее Фабиану со вздохом тоски, как будто ей было больно отдавать ее.

Джулиус выхватил ее у нее из рук и вместо этого передал Эрику.

— Ты мудак, — прорычал Фабиан, и его руки сжались в кулаки.

Эрик взял бутылку, отпил несколько глотков и протянул ее Фабиану. Его брат прикончил ее одним глотком, а затем запустил бутылкой через всю комнату.

— Этого и близко недостаточно! — Фабиан взревел, и Эрик схватил его за руки, оттаскивая от Джулиуса. Мой желудок сжался от страха, пока я наблюдала, двигаясь вперед на случай, если ему понадобится моя помощь.

— Этого достаточно, — прорычал Эрик ему на ухо. — Успокойся, брат.

Фабиан обмяк в его руках, склонив голову. — Прости, — выдохнул он, глядя на Джулиуса. — Я привык пить больше. Я плохо справляюсь с жаждой.

Джулиус натянуто кивнул, но ничего не ответил.

— Для Чикоа ничего нет, — вздохнул Фабиан.

— Этот магазин крови закрыт, — пробормотал Джулиус. — По крайней мере, пока.

Кларисса двинулась к нему со слабой улыбкой. — Спасибо. Пойдем… поищем бинты.

— Все в порядке, — пробормотал Джулиус, но все равно последовал за ней. Когда она уводила его от нас, он вернул Кошмар мне, и я взялась за него с тяжестью на душе из-за того, что он нам предложил.

— Одного истребителя нам недостаточно, — сказал Фабиан, когда Эрик наконец отпустил его. — Келли тоже должна сдавать кровь. Магнар приберег каждую каплю для себя одного.

— Все не так, и ты это знаешь, — сказала я, скрестив руки на груди. — И ей ничего не нужно делать. Это ее выбор.

— Что ж, пришло время ей сделать иной выбор. — Фабиан направился прочь, а я с тревогой посмотрела ему вслед, собираясь последовать за ним.

Я ни за что не позволю, что бы мою сестру принуждали к этому. Фабиан не имел права требовать от нее этого, даже если был в отчаянии.

Я повернулась к Эрику, когда мы побежали за ним трусцой. — Мы не можем позволить ему принуждать ее.

— У нее сторожевая собака с силой динозавра, — сказал он с ухмылкой. — Я больше беспокоюсь о своем брате.

Я

вздохнула с глубоким удовлетворением, когда натянула теплую, чистую, сухую одежду, и холод, пробравший меня до костей за последние несколько дней, наконец-то прошел.

Магнар тоже переоделся, хотя я могла сказать, что ледяной дождь был для него скорее раздражением, чем реальной проблемой, и на этот раз я увидела вескую причину позавидовать тем, кто был пленником вампирского проклятия.

Я ухмыльнулась, натягивая самую теплую пару носков, которые когда-либо видела, и счастливо поджала пальцы в них.

— Я еще никогда не встречал человека, который бы так радовался из-за одежды, — пробормотал Магнар, наблюдая за мной.

— Никогда в жизни я не выбирала, что бы мне хотелось надеть, вот как сейчас, — ответила я. — И я не думаю, что перестану от этого испытывать такое волнение, когда-либо.

— Что ж, приятно видеть, что ты улыбаешься, — сказал он, когда я поднялась на ноги. — Даже если я бы предпочел, что бы ты сняла одежду, а не натягивала все подряд.

Я фыркнула от смеха и попыталась пройти мимо него, но вместо этого он схватил меня за талию и притянул к себе.

— Могу я побыть с тобой наедине еще несколько минут? — он умолял, и бабочки запорхали у меня в животе от его слов. Последние четыре дня мы провели в дороге, не имея настоящего убежища, и все это время мы фактически не отрывались от остальных.

— При условии, что ты пообещаешь не снимать мою новую одежду, — парировала я.

Магнар вздохнул, когда его руки переместились на мою поясницу, и он сильнее прижал меня к себе.

— Я не могу этого обещать. — Он поймал мой рот своим, и я растаяла в его объятиях, впиваясь пальцами в материал черной футболки, которую он натянул, и притянула его ближе.

Он толкал меня, пока моя спина не уперлась в стеклянную витрину магазина, и я рассмеялась, когда его прохладные пальцы скользнули под подол моего свитера, отчего по моей коже побежали мурашки.

Одна из его рук переместилась, чтобы обхватить мою челюсть, наклоняя меня к нему, и его язык вторгся в мой рот со стоном желания.

Его рот переместился ниже, его клыки задели мое горло, и я выгнулась навстречу ему, подстегивая его. Он мрачно рассмеялся над моим нетерпением, и я крепче сжала его в объятиях.

— Ну, я же говорил?! — Раздался голос Фабиана, и Магнар отпрянул от меня, рыча, как дикое животное, и встал передо мной в защитную стойку.

— Подожди секунду, Фабиан! — Крикнула Монтана, поспешая за ним, и я потянулась к руке Магнара, чтобы удержать его рядом со мной.

— У нас нет времени ждать, — отрезал он. — Я хочу пить сейчас.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я поняла, в чем дело, и Магнар зарычал на Фабиана с явным вызовом.

— Можно вас на пару слов? — Спросил Эрик стоя за группой, кладя руку на плечо Фабиана, чтобы остановить его продвижение.

Я потянула Магнара за руку, заставляя его оставаться рядом со мной, когда подошла ближе к ним.

— Хорошо, — нерешительно сказала я, глядя на свою сестру. Я ожидала увидеть в ее глазах тот же голод, что и у Бельведеров, но, как ни странно, все, что я там обнаружила, было беспокойство.

— У нас небольшая проблема, — пробормотал Эрик, и я могла сказать, что он чувствовал себя немного неловко, озвучивая эту просьбу.

— Это больше, чем небольшая проблема, — прошипел Фабиан, и его взгляд задержался на моем горле.

Я нервно сглотнула, узнав желание, которое увидела там. Однажды я поддалась этому его желанию и поклялась, что никогда не сделаю этого снова.

— Ты не можешь ожидать, что двое смертных прокормят шестерых вампиров, — твердо сказал Магнар.

— Легко говорить, когда тебя хорошо кормят, — ответил Фабиан. — Не все мы путешествуем со своим личным кровавым рабом.

— Не называй ее так. — Голос Магнара угрожающе понизился, и Фабиан принял боевую стойку.

— Мы пришли сюда, чтобы спросить, — быстро сказал Эрик. — Прежде чем ситуация станет еще более отчаянной и нам придется потребовать этого.

— Я требую этого, — возразил Фабиан.

— Ты можешь потребовать еще раз, и я с радостью оторву тебе голову и засуну в одну из этих сумок до конца путешествия, — ответил Магнар, и я могла сказать, что он не шутил.

— Все в порядке, Магнар, — сказала я со вздохом, понимая, что на самом деле у меня не было выбора. — Все будет хорошо.

Фабиан сделал шаг вперед, и в глазах Эрика на мгновение мелькнуло то, что я могла бы поклясться, было возбуждением, но Магнар переместился, преграждая им путь.

— Посмотрите на ее размеры, — прорычал Магнар. — Как, по-вашему, она сможет поддерживать трех вампиров в течение следующих нескольких недель?

— Ну, она справляется достаточно хорошо, чтобы поддерживать тебя, — мрачно ответил Фабиан.

— Может быть, мы просто накормим всех сегодня вечером, а завтра подумаем, как с этим быть дальше? — Предложила Монтана, и я могла сказать, что весь этот разговор доставлял ей настоящее неудобство.

— Хорошо, — выдохнула я и закатала рукав, готовясь снова встретиться лицом к лицу со своим кошмаром.

Рука Магнара сжалась вокруг моего обнаженного запястья, когда он остановил меня на пол пути. — Если хоть один из них прикоснется ртом к твоей плоти, я вырву их клыки из десен и силой воткну их им в глотку, — прорычал он.

— У нас есть воронка и бутылка, если ты не против пореза? — Предложил Эрик, с опаской глядя на Магнара.

Я взглянула на Магнара, и он неохотно кивнул.

— Тогда давайте покончим с этим, — вздохнула я, следуя за ними из магазина.

— Я пойду и найду Чикоа, — пробормотал Фабиан, прежде чем умчаться от нас.

Эрик первым спустился вниз и прошел через торговый центр, а Монтана двинулась рядом со мной.

— Прости за то, что было раньше, — пробормотала она.

— Все в порядке, Магнар понял, что тебя беспокоит, и я понимаю. Ты снова станешь нормальной, как только насытишься.

Она неловко откашлялась. — Ну, вообще-то, Джулиус уже…

— О, — ответила я, удивленная тем, что истребитель был готов помочь ей, и чувствуя себя безмерно благодарной ему за это. — Хорошо.

Монтана кивнула, но я не была полностью уверена, что она согласна.

— Я ненавижу, что тебе приходится это делать, — выдохнула она.

— Чем мы сильнее, тем скорее сможем добраться до горы и покончить с этим проклятием раз и навсегда, — ответила я. — Мы все пошли на жертвы, чтобы зайти так далеко, и я готова пойти на эту.

Она снова молча кивнула, взяв мою руку в свою. — Но если это слишком, — ты должна сказать нам.

— Хорошо, — согласилась я.

Мы подошли к старому ресторанному дворику, и появился Фабиан, таща за собой Чикоа. На ее щеках были следы слез, и я попыталась скрыть свое удивление, заметив ее руку в руке Фабиана. Ее отчаянный взгляд остановился на мне, и я коротко улыбнулась ей, опускаясь на стул.

Фабиан подтолкнул ко мне через стол бутылку и воронку, и я сняла Фурию с бедра.

Я прижала лезвие к коже и втянула воздух сквозь зубы, когда провела им по мякоти предплечья.

Я держала порез над воронкой и смотрела, как в нее стекает моя кровь.

Чикоа подалась вперед, застонав от отчаяния, наблюдая, как кровь капает с моей кожи. Ее пальцы сжались на руке Фабиана, как будто это было единственное, что удерживало ее от того, чтобы наброситься на меня.

Когда бутылка почти наполнилась, Магнар оторвал полоску от своей футболки и, оттащив меня в сторону, прижал ее к ране.

— Спасибо тебе, Келли, — выдохнула Монтана, и я неловко кивнула.

Другие вампиры смотрели на то, что я им дала, как будто думали, что этого недостаточно, но Магнар свирепо посмотрел на них, и они не высказали никаких возражений.

Сначала Фабиан передал бутылку Чикоа, и она со стоном потянулась к ней.

Я взяла Магнара за руку и отвернулась от них, не желая смотреть, как они поглощают мою кровь.

На одном из столов было собрано несколько банок с едой, и я с жадностью набросилась на них. Порез на моем предплечье горел, причиняя боль, и я вздохнула, подтягивая к себе банку кукурузы. Я просто надеялась, что мы скоро доберемся до горы, потому что я не была уверена, что мне понравится быть в меню.

Я

выпил достаточно крови, чтобы, наконец, утолить жажду. Мое тело содрагалось и разгорячалось от адреналина.

Наконец-то Фабиан стал больше похож на себя, когда с облегченным вздохом опустился на стул. Я подошел, чтобы присоединиться к нему, опустившись на стул напротив, когда Монтана пересела к Келли и Магнару.

— Лучше? — Спросил я, и он кивнул, а его глаза заблестели.

Свет в его глазах немного потускнел, и я почувствовал, что у него что-то происходит в голове. — Я рад снова прийти в себя, но я чувствую, что я слабее всех остальных. Магнар только что обратился, и он может обходиться без крови дольше, чем я. И теперь, когда я выпил кровь Келли, я чувствую, что предал ее доверие. Я обещал защищать ее, но чуть раньше был на грани того, чтобы укусить, Эрик.

Я нахмурился, увидев сожаление в его глазах. — Я думаю, Келли начинает понимать, как работает жажда крови. Она знает, что мы все боремся.

— Но ты не теряешь голову, тебе удается сдерживаться, — прошипел он.

— Ты хорошо справляешься, Фабиан. Ты никого не укусил, — твердо сказал я, и напряжение немного спало с его плеч.

— Как ты держишься? — спросил он, и я понял, что мы больше не говорим о крови.

Я опустил глаза, в моей груди нарастал узел при воспоминании о смерти Майлза и Уоррена. — Все в порядке, — буркнул я, но знал, что Фабиан на это не купился.

Он покачал головой, протягивая руку, чтобы положить ее мне на плечо. — Я знаю, это отстой. Это действительно отстой, Эрик, но ты справишься с этим. У тебя так много всего, ради чего стоит жить, и Майлз не хотел бы, чтобы ты все испортил из-за этого.

Чувство вины нарастало во мне, когда его взгляд переместился на Монтану. Я догадался, что мой брат заметил мою отстраненность рядом с ней, и я возненавидел себя за это. Возненавидел за то, что я так реагировал, когда мои эмоции становились слишком сильными.

— Ты идиот, — сказал он на выдохе. — Разберись с этим. Не испорти единственную хорошую вещь, которая когда-либо случалась с тобой. Не будь таким, как я.

Он похлопал меня по руке, поднимаясь на ноги и подзывая Чикоа. Я нахмурился, когда понял, что он имел в виду. Он разрушил отношения между собой и женщиной, которую когда-то любил. Женщиной, на которой собирался жениться. И потеря Чикоа опустошила его. Если я продолжу отталкивать Монтану, я тоже ее потеряю. А эта мысль была невыносима.

— Я собираюсь поискать на улице Фамильяров, хочешь присоединиться? — Фабиан спросил ее, и она энергично кивнула. Во мне вспыхнул огонек надежды, что, возможно, он сможет все исправить с ней… со временем.

Я поднялся на ноги с чувством срочности, поднимающимся по моим венам. Мы не знали, сколько времени на Земле нам осталось. И я не мог тратить ни секунды на то, чтобы быть в дали от Монтаны.

Я украл ее у Келли и Магнара, и мое сердце сжалось от того, что я хотел сделать. Я едва прикасался к ней с тех пор, как мы уехали с фермы. Мы почти не целовались. А когда поцеловались, между нами повисла темная тяжесть.

Я видел в ее глазах, как сильно она жалела меня, а я презирал это. Каждый взгляд был напоминанием о том, что мы потеряли. Но я перестал чувствовать себя неуправляемым. Мне нужно было взять себя в руки, и я хотел, чтобы моя жена смотрела на меня так, будто я больше не сломлен.

Я повел ее в магазин под предлогом осмотра, но любопытство в ее взгляде сказало мне, что у нее были подозрения. А может, она это почувствовала. Она была так внимательна ко мне, что я подумал, не ощутила ли она каждый дюйм той боли, которую я пережил за последнюю неделю. Она была рядом со мной во всем этом дерьме. В каждом требование, которое я предъявлял к ней, в каждом грубом слово, каждый раз, когда я отворачивался от нее. Это разрушало ее по кусочкам. И я ненавидел себя за то, как отреагировал на смерть Майлза.

Но слова не шли с языка, когда я пытался заставить себя сказать ей, почему я так себя вел. Что это был единственный способ справиться со своими чувствами. И если я не мог сказать ей об этом, то, может быть, я мог хотя бы напомнить ей, что я все еще люблю ее. Дорожу ей больше всем на свете. Может, это и заставляло меня вести себя как мудак, но если «быть мудаком» позволяло ей быть в безопасности, то это было самое простое, на что можно было опереться.

Я посмотрел на хозяйственный магазин, в который мы зашли, с проблеском веселья. Она пошла по проходу налево, а я — направо, стеллаж был достаточно низким, чтобы я мог не сводить с нее глаз. Я наблюдал, как бунтарка провела пальцами по некоторым инструментам, ее рука коснулась пилы, молотка, затем топора. Ее движения пленили меня, и я молча наблюдал за ней, а ее взгляд скользил по различным предметам, которые она, вероятно, никогда в жизни не видела. Моя вина.

Мы дошли до конца прохода, и она подняла свои прекрасные глаза, чтобы встретиться с моими. Темные, бесконечные и наполненные таким количеством любви, что я почувствовал, как она изливается из нее волнами.

Она с кривой улыбкой взяла пилу. — Ты привел меня сюда, чтобы убить, Эрик? — поддразнила она.

Я мрачно усмехнулся, забирая пилу у нее из рук. — Если бы я хотел убить тебя, я бы не использовал это.

— А что бы ты использовал? — задумчиво спросила она, поворачиваясь ко мне спиной и проходя дальше в магазин.

Мой взгляд опустился на изгиб ее задницы, и я поплелся за ней, а мои джинсы стали теснее в предвкушении всего, что я хотел с ней сделать.

Я взял с полки строительный пистолет. — Может быть, один из этих. Быстро и безболезненно.

Она обернулась, чтобы взглянуть на инструмент, и ее губы весело скривились. — Как романтично.

— Ты знаешь меня, бунтарка. — Я пожал плечами, и в ее глазах заплясали огоньки при звуке ее прозвища из моих уст. На меня навалился груз, когда я сосредоточился на всем том дерьме, через которое недавно заставил ее пройти. Она заслуживала извинений. Больше, чем извинений. Она заслуживала лучшего мужа.

Я положил гвоздодер обратно на полку, засовывая руки в карманы. — Я облажался, — сказал я, нахмурившись.

Она замерла, ожидая, что я продолжу.

— Я знаю, что был… в последнее время со мной было трудно.

Она с надеждой посмотрела на меня, скрестив руки на груди. — Продолжай.

Я сделал шаг к ней. — Я был мудаком.

— И? — спросила она, отчаянно желая услышать то, что я хотел сказать.

— И… я подвел тебя.

Она опустила голову, разглядывая свои ботинки, как будто готовясь к тому, что сказать. У меня внутри все сжалось, пока я ждал, и мое сердце не было готово к тому, что она собиралась озвучить. Часть меня хотела, чтобы она накричала на меня, даже ударила. Но она была не такой. Она попыталась бы понять, почему я так себя вел. Но я не хотел, чтобы она догадывалась об этом, потому что тогда, возможно, она поняла бы, что это была та сторона меня, которая никогда не исчезнет.

— Ты меня не подвел, — твердо сказала она, и мои брови сошлись на переносице, пока я ждал, когда мяч упадет. — Ты через многое прошел. Я понимаю.

— Это не оправдывает то, как я себя вел, — резко сказал я, а затем прикусил язык, когда демон внутри меня снова поднялся на дыбы. Я стиснул зубы, делая шаг вперед, чтобы сократить расстояние между нами. Сердитая часть меня билась и вопила, требуя, чтобы ее выпустили. Я снова терял над собой контроль, и мне нужно было вернуть хоть каплю его, иначе я сойду с ума.

Я прижал ее спиной к стене позади нее, схватив за подбородок. Она медленно вдохнула, и ее зрачки расширились, пока она ждала, когда я ее поцелую. Ее губы были полными, красными и такими соблазнительными. Она не собиралась требовать этого от меня. Не после всех тех случаев, когда я отмахивался от нее.

Я скользнул рукой к ее шее и крепко сжал. Ее горло дернулось под моей ладонью, и я почувствовал, что твердею для нее, желая ее.

Я посмотрел на стойку рядом с ней и, отпустив ее, взял с нее кусок веревки.

Она прижалась к стене, ее губы разошлись, и она наблюдала за мной. Я поманил ее ближе, и она повиновалась, придвинувшись ко мне с любопытством во взгляде.

— Руки вверх, — скомандовал я, и ее глаза сузились.

— Зачем? — спросила она, рассматривая веревку в моей руке.

Уголок моего рта приподнялся. — Пожалуйста, — добавил я, и она подняла руки.

Я связал ей запястья, привязав к металлической стойке над головой.

Она задрожала передо мной, и я с похотливым стоном провел большим пальцем по ее нижней губе. Ее бедра покачивались от желания, и меня пронзил трепет от того, как сильно она наслаждалась этим.

Я вторгся в ее личное пространство, и она наклонила ко мне подбородок, пытаясь соблазнить меня на поцелуй. Я почти поддался ей, но темная часть меня хотела оставить ее такой. Нуждающейся и желающей. Полностью в моей власти.

Она прикусила нижнюю губу и снова придвинулась ближе, прижимаясь своим телом к моему. Она снова нацелилась на поцелуй, и я ухмыльнулся, отклонившись за пределы досягаемости.

Ее брови резко сошлись на переносице, но она по-прежнему не умоляла меня об этом. Я хотел этого поцелуя так же сильно, как и она, но не так отчаянно, как хотел воздержаться от него.

Она дернула себя за руки, и стеллаж над ней задрожал.

— Освободишься, и я не прикоснусь к тебе, — прорычал я, и она замерла, глядя на меня с проблеском уязвимости.

Я провел большим пальцем по ее щеке, и она вздрогнула от моего прикосновения, выгибая спину так, что ее груди коснулись моей груди. Я сжал одну из них в руке, играя с ней, пока стягивал с нее футболку, чтобы освободить ее от нее. Мой рот захватил ее сосок, и она громко застонала, а ее бедра дернулись, когда она попыталась придвинуться ближе.

Моя рука скользнула вниз по ее животу, пока не оказалась между бедер, и я потер ей через тонкие штаны для йоги, пока она не застонала. Но она не умоляла меня, и меня захлестнула волна разочарования.

— Чего ты хочешь? — Требовательно спросил я у ее плоти.

— Тебя… пожалуйста, — выдохнула она, и эти слова прозвучали музыкой для моих ушей. Я кусал и посасывал ее кожу, пока мои клыки не оставили покрасневшие следы на ее груди. Ее мольбы становились все более неистовыми, и ее бедра жадно дернулись навстречу трения моей ладони.

Я убрал руку с ее бедер, чтобы взять ее за горло. Я наклонил голову, ее запах витал повсюду, вторгаясь в мои чувства и почти заставляя меня забыть об этой проклятой игре. Но я снова контролировал ситуацию. Я вернул себе один дюйм власти в своей жизни и не хотел его отпускать.

Ее губы разошлись, а глаза расширились. Она хотела этого поцелуя. Но я собирался заставить ее потрудиться для этого.

Я дразнил уголок ее рта, переместился к уху и покусывал его чувствительную плоть. Ее бедра сильнее вжались в мои, и из моего горла вырвался негромкий смех.

— Эрик, — взмолилась она, но на этот раз не хрипло. Более требовательно. Более сердито.

Вот что я чувствую, бунтарка.

Я продолжал свои мучения, посасывая и целуя ее шею, удерживая ее на месте другой рукой. Она приподняла колено, пытаясь приласкать меня, но я отшатнулся назад, отпуская ее горло.

— Мудак, — рявкнула она, дергая за веревку. — Развяжи меня.

— Веди себя хорошо, и я дам тебе то, что ты хочешь, — сказал я ей.

Ее челюсть дрогнула, и эта бунтарская натура в ней вырвалась на поверхность. Она не хотела играть в мою игру, но по какой-то причине война в ее глазах уменьшилась, и она натянуто кивнула, замерев.

Я снова придвинулся ближе, просовывая руку ей в легинсы, и мои пальцы заскользили по ее клитору и закружили во влажности между ног. Она застонала, ее голова запрокинулась, когда я ввел в нее два пальца и медленно начал двигать ими, наблюдая за выражением ее лица, пока она сдавалась мне. Я держал ее именно там, где хотел, подталкивая к блаженству, а затем снова убирал руку, не давая ей достичь кульминации. Я скользил пальцами внутрь и наружу, а затем провел ими по ее клитору, кружа и лаская, пока она снова не оказалась на грани экстаза. Она вскрикнула, дергая за свои оковы, и какая-то извращенная часть меня получила удовольствие от этого, когда я снова отдернул руку.

Ее глаза остановились на мне, обвиняющие и полные гнева. — Эрик, — прорычала она. — Прекрати.

Я склонил голову набок, наблюдая, как она борется со своими веревками, а затем вытащил руку из ее штанов и, опустившись на колени, стянул их с нее. Она пнула меня, когда я сорвал их с нее вместе с ботинками, носками и трусиками, и я мрачно рассмеялся, поднимаясь на ноги.

Я встретился взглядом с моим пылким маленьким созданием, когда она изрыгнула в мой адрес череду проклятий, но я только закинул одну из ее шелковых ножек себе на бедро и спустил штаны достаточно, чтобы освободить свой пульсирующий член.

— На этот раз не останавливайся, — прорычала она, когда я прижался к ее мокрой киске, и улыбка сползла с моего лица.

— Я главный, — предупредил я ее. — Сдавайся мне, бунтарка.

Я двинул бедрами вперед, заполняя ее тугую киску каждым дюймом своего члена, и она вскрикнула, а ее руки потянулись к своим оковам, когда мои пальцы сжали ее бедра, поворачивая ее именно так, как я хотел. Я трахал ее быстро, заставляя ее принимать меня именно так, как я хотел, и она подалась вперед достаточно, чтобы вонзить свои клыки в мое плечо в яростной попытке причинить мне боль, но я наслаждался болью, трахая ее еще сильнее.

Ее киска начала сжиматься вокруг моего члена, моей девочке явно нравилось то, как грубо я брал ее, но прежде чем она смогла получить свою кульминацию, я кончил с рычанием восторга, замирая внутри нее и запустив руку в ее волосы, чтобы украсть поцелуй с ее губ. Затем я вышел из нее, оставив ее хныкать, отчаянно желая большего, пока я заправлял себя в боксеры и поправлял штаны.

Доказательства моих прав на нее покрывали внутреннюю поверхность ее бедер, и она смотрела на меня в полной ярости, пока я наслаждался кайфом от своего контроля над ней.

— Развяжи меня, — прорычала она.

— Если ты хочешь кончить, тебе нужно вести себя хорошо, — предупредил я.

— К черту твои игры, Эрик. Я не хочу, чтобы ты снова прикасался ко мне. Отпусти меня.

Эти слова в одно мгновение разрушили извращенную игру, в которую я играл, и я бросился вперед, разрывая веревку голыми руками.

Она оттолкнула меня, схватила свои легинсы, натянула их и бросилась через весь магазин, оставив ботинки. Чувство вины пронзило мою грудь, и я бросился за ней, опередив ее у двери и преградив ей путь.

— Подожди, — взмолился я.

— Уйди с дороги, — прошипела она, пытаясь оттолкнуть меня в сторону.

Я поймал ее запястья, и она вырвала их из моей хватки. — Не прикасайся ко мне.

— Монтана, — попытался я.

— Я знаю, ты сейчас проходишь через какое-то ужасное дерьмо, Эрик. Но я не буду твоей гребаной отдушиной.

Стыд захлестнул меня. Я знал, что она права. Предполагалось, что я пытался загладить свою вину перед ней, но я снова облажался. Я поддался этой жгучей потребности внутри меня вернуть власть над миром и причинил ей боль в процессе.

Она попыталась обойти меня еще раз, но я не мог ее отпустить. Если она уйдет сейчас, я не знаю, вернется ли она когда-нибудь. — Пожалуйста, просто подожди. Прости, бунтарка. Позволь мне все исправить.

Я потянулся к ней, но она шлепнула меня по руке. — Нет, с меня хватит. Ты хочешь погрязнуть в этом в одиночку? Ты хочешь наказать людей, которые тебя любят? Тогда ладно, но я не собираюсь в этом участвовать.

Я шагнул вперед, нуждаясь в том, чтобы все исправить.

Черт! Что я наделал?

Я так по-королевски облажался, что даже не знал, как начать это исправлять.

— Двигайся, — потребовала она, но я покачал головой, мое сердце разрывалось на части, а душа разлетелась на куски.

Я упал на колени и обхватил ее руками, прижимаясь лбом к ее животу. — Прости… пожалуйста… просто подожди секунду.

Монтана напряглась, с тревогой глядя на меня сверху вниз. — Эрик, остановись, — потребовала она, пытаясь поднять меня на ноги.

Я притянул ее к себе и заключил в крепкие объятия. — Я не знаю, как выразить это словами, но позволь мне попробовать. Пожалуйста, позволь мне попробовать. — От меня не ускользнула ирония в том, что теперь я умолял Монтану побыть с ней минутку после того, как вынудил ее сделать то же самое со мной.

Она сморгнула слезы, глядя на меня и качая головой. — Я пытаюсь быть рядом с тобой, но не могу. Не так.

— Я знаю, я знаю, — простонал я, сжимая ее руку и садясь на пятки.

Она замолчала, поджав под себя ноги, с напряженным выражением лица, ожидая, что я заговорю. Она давала мне шанс. И я подозревал, что это был мой последний шанс. Так что мне пришлось отдать ей все, что у меня было. Самые темные стороны меня, боль, горе, потерю. И мою реакцию на все это.

— Я просто чувствую себя таким… — Я глубоко вздохнул, пытаясь выдержать ее взгляд, открывая ей свое сердце. — Бессильным.

Она медленно кивнула, и я сжал ее руку, молясь, чтобы она выслушала меня. Хотя это было последнее, чего я сейчас заслуживал.

Я опустил глаза на колени, эмоции накатывали и накатывали, пока я не понял, что они вот-вот выплеснутся наружу. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить их. Она была моей бунтаркой, моей женой, моей второй половинкой. И я должен был ей все объяснить.

— Когда Андвари наложил на меня это проклятие… Я потерял себя. Я стал монстром, я убивал людей, которых любил. И это повторялось снова, и снова, и снова. — Боль пронзила мое сердце, когда я заново пережил то, что сделал со своей семьей, когда жажда впервые охватила мое тело. Монтана молчала, и я не поднимал глаз. — Когда мы создали Новую Империю, я поклялся себе, что никогда больше не потеряю контроль. Что моей семье никогда не причинят вреда, на нее никогда не будут охотиться. И все, что я делал с тех пор, было попыткой сдержать эту клятву. — Мои брови сошлись на переносице, когда я приготовился озвучить остальную часть этого. Обнажив каждый гребаный дюйм моего тела. — Когда я встретил тебя, я молча поклялся, что ты попадешь под защиту, которую я смогу предложить. Сначала я хотел тебя просто потому, что был эгоистом. Я хотел тебя, потому что ты давала мне возможность жить не только ради империи, которую построила моя семья, но и ради снятия проклятия. Но потом это стало чем-то большим, и с каждым днем это становилось все большим и большим. Каждый день я пытался удержать тебя рядом с собой, уберечь. И не только тебя, но и мою семью. Боги хотят, чтобы мы разгадали это пророчество, хотя они изо всех сил стараются сделать это самой трудной задачей на Земле. Но я с радостью взялся за нее, зная, что все, кого я люблю, в безопасности. В кои-то веки я отпустил ситуацию. Отказался от контроля. Мне больше не нужно было держать все в своих руках. Но когда Майлз умер… — мой голос дрогнул, и Монтана успокаивающе сжала мои пальцы. — Когда богиня так легко уничтожила его и его мужа, я понял, каким глупцом был, когда думал, что нам не нужно быть постоянно на чеку. И за одну долю секунды, разрушилось все, что я пытался защитить. — Я закрыл глаза, желая, чтобы моя душа выпустила эту муку, потому что какой был смысл держать все это в себе? Это причиняло боль не только мне, но и ей.

Монтана забралась ко мне на колени, заключив меня в любящие объятия. Я крепко обнял ее, и мое сердце наконец-то обрело покой в этой жалкой ситуации.

— Ты не мог контролировать ситуацию, — мягко сказала она, проводя руками по моей спине успокаивающими круговыми движениями. — Мы не можем контролировать все. Такова жизнь, Эрик. Случаются плохие вещи. Ужасные люди совершают ужасные поступки. И иногда мы ничего не можем сделать, чтобы остановить это. Мы не боги. И мы не можем видеть будущее. Я знаю, ты всегда будешь защищать меня, и я тоже буду защищать тебя. Но большего мы сделать не можем. Мы просто не в состоянии.

Я кивнул, уткнувшись в ее плечо, зная, что она права. Что я должен признать, что не всегда могу контролировать свою судьбу или чью-либо еще.

Она сомкнула пальцы у меня на затылке, прижимаясь своим лбом к моему. — Я не могу видеть, как ты убиваешь себя из-за того, в чем ты никогда не имел права голоса. Мы все могли принять разные решения в ту ночь. Но мы этого не сделали. Мы здесь, и половина из нас все еще жива благодаря жертвам, которые мы принесли ради друг друга. Любой из нас мог умереть той ночью. И мне так жаль, что это были твой брат и его муж.

Я позволил ее словам овладеть собой, поддавшись ей, и каждая частичка меня распуталась, как бечевка. Я поднял подбородок, чтобы поцеловать ее, и она поцеловала меня в ответ без осуждения, без страха. Между нами текла только любовь. Чистая, сладкая и совершенно невинная. Что-то такое, чего такое покинутое существо, как я, никогда не должно было познать на вкус.

Когда она отстранилась, я почувствовал себя заново рожденным. Мое сердце снова срослось, может быть, не совсем так, как прежде, но стало сильнее. Стало чем-то, что могло противостоять любой судьбе, которая подстерегала нас на этом пути. Хорошей или плохой. Вместе.

Я

лежал на большой кровати в мебельном магазине рядом с Келли, вдыхая и выдыхая, несмотря на то, что в этом не было необходимости. Но аромат ее кожи омывал меня с каждым вдохом, и это было опьяняюще. Она снова спала на мне, и я был уверен, что никогда не устану от этого. Прошлой ночью я немного поспал, и моему новому телу больше этого не требовалось, поэтому я просто лежал с ней и наслаждался миром между нами, пока она отдыхала.

Было странно лежать так часами и не чувствовать тяги ко сну. Но это дало мне достаточно времени, чтобы обдумать несколько вещей.

Я начал анализировать некоторые изменения в своем поведении после моего превращения. И Келли была права, я был более ревнив, меня было легче разозлить, и я граничил с чрезмерным собственничеством по отношению к ней. Как будто теперь я был рабом своих инстинктов, особенно когда мной овладевала жажда. И многие из этих инстинктов вращались вокруг Келли. Меня тянуло к ней, я был привязан к ней, я одновременно защищал ее и испытывал перед ней яростный трепет.

Но мне нужно было усерднее работать, чтобы сдержать свои порывы защитить ее от других членов нашей группы. Она была более чем способна высказывать свое мнение, и я видел, что мое поведение уже граничит с властностью. Почему-то мне было труднее сопротивляться этим импульсам, чем зову ее крови. Во мне словно было заложено стремление защищать ее, и я постоянно видел бесчисленные угрозы в ее адрес. Возможно, это было связано с моим новообретенным бессмертием. Я не просил о нем и не хотел его сохранять. Но оно подчеркивало хрупкость ее смертной плоти. И я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.

Жжение в моем горле становилось все более отчаянным в течение всей ночи. После крови, которой она пожертвовала ради других вампиров, я не смог заставить себя укусить ее до того, как она уснула, хотя она и предложила. Я нуждался в ней, жаждал ее, как будто она была солнечным светом, а я заблудился в темноте.

Но я не поддался.

Она заслуживала отдыха, по крайней мере, одну ночь, прежде чем мне снова придется пить из нее.

Келли согнула руки, ее пальцы слегка коснулись моей прохладной плоти и послали электрический разряд по моей коже. Она скатилась с меня, зевая, поворачиваясь ко мне спиной и крадя тепло своей кожи, когда отодвинулась.

— Ты проснулась? — С надеждой спросил я, поворачиваясь к ней и рисуя рисунок на ее боку средним пальцем.

— Нет. — Она выгнула спину, прижимаясь своим телом к моему, и я издал мрачный смешок, когда моя кровь закипела.

— Хм, а как насчет сейчас? — Я просунул руку под просторную футболку, которую она украла у меня, чтобы спать в ней, и провел пальцами вверх по ее животу и вдоль изгиба груди. Глубокое удовлетворение наполнило мою грудь, когда я почувствовал, как ее сосок затвердел под моими прикосновениями, и я продолжил свое медленное исследование изгибов ее тела.

— Все еще сплю, — выдохнула она, но вопреки своим словам прижалась ко мне задницей, и я улыбнулся, начав целовать ее шею.

Жажда поднялась во мне подобно приливу, и в глазах у меня потемнело, когда я коснулся губами шелковистой кожи под ее ухом. Я боролся с ней изо всех сил, глубоко вдыхая ее аромат, наполнявший меня отчаянным желанием.

Я слегка потянул ее за сосок, и тихий вздох сорвался с ее губ. Она снова прижалась ко мне попкой, а мой член крепко прижался к ней в ответ.

— Тогда мне придется потрудиться усерднее, чтобы разбудить тебя, — пробормотал я.

Я исследовал выпуклость ее груди еще несколько мгновений, пока ее дыхание становилось все более неровным, а затем скользнул рукой ниже. Я добрался до верха ее нижнего белья и просунул пальцы под него, а она резко вздохнула. Я страстно застонал, почувствовав, какой влажной она была для меня, и она требовательно прижалась своей задницей к твердому члену. Я прикусил зубами мочку ее уха, и она застонала, когда я начал двигать рукой по ее клитору.

— Если ты спишь, то тебе следует вести себя тише, — поддразнил я, и она прижалась ко мне своим телом с мягким смехом.

— Теперь я проснулась, — выдохнула она, пытаясь повернуться в моих объятиях, но я удерживал ее на месте, продолжая мучить. Я чувствовал, как ее тело приближается к краю, и не собирался отпускать ее, пока она не перевалится через него.

Она снова прижалась ко мне более требовательно, выдыхая мое имя, в то время как я продолжал двигать рукой.

Я провел языком по всей длине ее шеи, и она снова застонала, сжимая простыни в кулак. Я слышал, как бьется ее пульс под кожей, и мои клыки коснулись ее шеи, в то время как искушение укусить ее росло и росло. Я нуждался в этом, как она нуждалась в воздухе, чтобы дышать, но я пока отказывался сдаваться.

Мое тело жаждало ее с тем же уровнем отчаяния, какой и была моя жажда крови, и я был ошеломлен двумя желаниями, которые она разбудила во мне. Келли снова прижалась ко мне, и я жадно зарычал, желая всего, что могла предложить мне эта женщина в моих объятиях.

— Просто возьми меня, — умоляла она, и я мрачно рассмеялся, отказываясь уступить ее требованию, и упиваясь тем фактом, что она так же страстно желала меня, как и я ее.

— Ты будешь слишком шуметь, — шепотом запротестовал я.

— Не буду, — сказала она. Я сильнее надавил пальцами, и хриплый стон сорвался с ее губ, когда я доказал, что она ошибалась.

Я чувствовал, как напрягается ее тело, пока она продолжала извиваться в моих руках. Я подталкивал ее все ближе и ближе к кульминации, и ее дыхание участилось, а ее тело умоляло меня продолжить. Мое собственное возбуждение росло в такт с ее возбуждением, и мне пришлось упорно бороться с желанием зайти еще дальше. Я хотел выжать из ее тела удовольствие до последнего дюйма и намеревался не торопиться с этим.

Ее сердцебиение билось так сильно, что я чувствовал его там, где моя грудь была прижата к ее спине. Казалось, я чувствовал, как мое собственное сердце бьется в ответ, движимое желанием быть с ней. Жар ее тела наполнил меня жизнью, и я цеплялся за нее, как за плот в море всего, что было не так в этом мире.

Келли прижалась ко мне еще сильнее, и я вонзил в нее пальцы, застонав, когда ее тело, наконец, распалось на части под моими прикосновениями. Она уткнулась головой в подушку и вскрикнула от блаженства, когда я заставил ее кончить.

Я улыбнулся, вынимая руку из ее нижнего белья, и повернул ее в своих объятиях, чтобы поцеловать.

Она потянулась вверх, обвивая руками мою шею, когда я повалил ее на мягкий матрас и яростно поцеловал.

Я чувствовал, как колотится ее сердце, когда я прижался всем весом к ее теплому телу, и она поцеловала меня яростней, явно еще не закончив со мной.

Ее руки скользнули по моим плечам и по спине, оставляя за собой огненную дорожку. Она добралась до пояса моих боксеров и попыталась стащить их.

Я на мгновение перестал целовать ее и посмотрел вниз, на красоту ее лица. Ее голубые глаза горели желанием, и я испытал мучительное искушение дать ей то, что она хотела.

— Я люблю тебя, — выдохнул я, поймав горячий взгляд в ее глазах.

Келли прикусила нижнюю губу, сдерживая улыбку, и убрала руки с моей спины, чтобы провести ими вниз по моей груди. Мое тело напряглось под ее прикосновением, и озорная улыбка осветила ее лицо.

— Я думаю, ты слишком привык к тому, что я в твоей власти, — выдохнула она, ее глаза многообещающе заблестели, а кончики ее пальцев оставили обжигающий след на моей прохладной плоти.

Она схватила меня за руку и использовала свои дары, чтобы внезапно оттолкнуть меня, так что я упал на спину рядом с ней. Я удивленно рассмеялся, когда она взяла управление на себя и забралась на меня сверху, злобно улыбаясь, когда наклонилась, чтобы поцеловать меня. Я запустил руки в ее золотистые волосы и прижал ее к себе, упиваясь тем, как ее рот двигался напротив моего.

Мои пальцы скользнули по ее шее, и я почувствовал, как бьется ее пульс под кожей, взывая ко мне, как обещание на ветру. Мне до боли хотелось взять ее кровь, но этот момент страстного желания, прежде чем я поддамся ему, был самой сладкой пыткой.

Она повернула голову и провела губами по моему подбородку и вниз по шее, медленно продвигаясь ниже по мере того, как мое желание к ней росло. Она провела зубами по моему горлу, покусывая мою плоть, имитируя то, что я хотел сделать с ней. Мои мышцы напрягались в предвкушении каждого поцелуя, который она оставляла на моей коже, когда опускалась ниже, и ее губы прочерчивали линию по центру моего тела.

Я не мог поверить, что эта девушка была моей. Она была всем, о чем я когда-либо мечтал в самые мрачные дни моего прошлого. Она была светом, смехом и обещанием лучшей жизни. Она словно нашла все осколки моей избитой души и запуталась между ними, снова соединив их воедино и сделав из меня лучшего мужчину. Возможно, даже мужчину, который заслуживал ее любви. А если и не заслуживал, то собирался это сделать. Я хотел быть достойным ее больше всего на свете. И я потрачу каждый день оставшейся жизни на то, чтобы доказать, что смогу им стать, как только мы избавимся от этого проклятия.

Келли переместилась ниже, ее поцелуи разжигали огонь желания, который затопил меня, когда ее губы прошлись по моему животу, и она зацепила пальцами пояс моего нижнего белья.

— Келли, — протестующе выдохнул я, и ее имя было как молитва на моих губах, когда я наполовину предупреждал ее остановиться, наполовину умолял продолжать.

— Тсс, — выдохнула она со смехом, когда прикусила зубами мою плоть. — Ты должен быть тихим.

Она не остановилась, и все протесты, которые я мог бы высказать, замерли на пути к моим губам, когда она стянула с меня нижнее белье и забралась под одеяло.

Она взяла мой член в рот, и мои руки сжались в кулаки на простынях, когда каждый мускул в моем теле напрягся в предвкушении удовольствия, к которому она меня подталкивала.

— Срань господня, — выдохнул я, когда она овладела моим телом, и мне пришлось бороться с желанием закричать, когда она мрачно замурлыкала, и вибрации прокатились по моему члену.

Я уступил ей, потеряв всякий контроль, когда она подвела меня ближе к краю, принимая мой член до задней стенке своего горла, а затем обхватывала его язычком, когда вынимала. Я так сильно хотел кончить в ее прелестный ротик, и смотреть, как она пожирает меня и доводит до гибели, но мне нужно было больше от нее, и огонь в моем горле тоже отчаянно требовал удовлетворения.

Я схватил ее за запястье с рычанием желания и притянул к себе, чтобы она снова поцеловала меня. Я перевернул ее под себя, срывая с нее черную футболку, чтобы увидеть каждый дюйм ее плоти.

Она потянулась ко мне, и жар ее кожи почти обжег мою.

Я наклонился вперед, чтобы поцеловать ее, снимая с нее нижнее белье и двигаясь между ее бедер.

Ее губы были мягкими и притягательными, и я погрузился в ее поцелуи, задержавшись еще на несколько мгновений, чтобы получить последнее удовольствие от ее плоти.

Ее руки скользнули по моим плечам, вниз по рукам, прежде чем крепко сжать меня и подтолкнуть вперед.

Мое горло горело от желания к ней, но и все остальное мое тело тоже, и я хотел всего этого. Всю ее.

Я поймал ее запястья и зажал их у нее над головой, вгоняя себя в нее.

Она вскрикнула, когда я погрузил свой член во всю длину в ее тело таким диким толчком, что у нее перехватило дыхание, и она выгнулась дугой на кровати, прижимаясь грудью к моей коже.

Ее бедра двигались в такт моим, умоляя меня продолжать, и ее мышцы напряглись вокруг меня.

Я снова поцеловал ее, поглощая ее желание, снова и снова входя в нее, и мое собственное освобождение замерло на горизонте, прижимая меня к ней все крепче.

Она оторвала свои губы от моих, приподняв подбородок и давая мне доступ к бьющемуся пульсу у нее на шее.

Я застонал, когда провел ртом по плоти, которую она предлагала, глубоко вдыхая, потому что ее кровь взывала ко мне, и жажда поднялась, как разъяренный зверь, требующий удовлетворения.

Она содрогнулась подо мной, когда я провел клыками по ее коже, и было трудно поверить, что она хотела этого так же сильно, как и я.

— Магнар, — простонала она, пока я трахал ее сильнее, и последнее мое сопротивление рассыпалось в прах, когда я вонзил клыки в ее шею.

Ее кровь хлынула в меня волной удовольствия, и я усилил хватку на ее запястьях, вгоняя свой член в нее сильнее, быстрее, и забирая сразу все из ее тела.

Она вскрикнула, когда я вытянул каждый дюйм удовольствия из ее тела, вызывая у нее оргазм, и продолжал двигаться, пока она содрогалась подо мной, выгибаясь навстречу мне, пока я сам приближался к краю.

Она была везде, во всем, ее кровь текла по моим венам, как моя собственная, и ее аромат ошеломлял меня, когда я пил все больше и больше. Мне никогда не будет достаточно, я мог выпить все до последней капли и не был уверен, удовлетворит ли это меня.

Я зарычал, приближаясь к своему собственному оргазму, и оторвал клыки от ее плоти, поскольку моя любовь к ней отогнала желание взять больше, чем мне было нужно.

Я снова прижался губами к ее губам, ослабляя хватку на ее запястьях и проводя пальцами по мягкой коже ее рук.

Она удовлетворенно вздохнула, целуя меня, и ее губы были мягкими и жадными, когда она протянула руку, чтобы провести пальцами по щетине на моем подбородке.

Я посмотрел на нее сверху вниз, и мое сердце наполнилось любовью к этой женщине, которая была моей. В мире не было лучшего места, чем лежать здесь, в ее объятиях.

— Нам нужно идти, — выдохнула она, хотя и не сделала ни малейшего движения, чтобы уйти. — Остальные скоро будут нас искать.

— Возможно, нам улыбнется удача, и они нас не найдут, — пробормотал я, и она тихо рассмеялась.

Сегодня утром мы договорились отправиться в путь как можно скорее, и я знал, что держусь за это короткое окно спокойствия, прежде чем нам придется продолжать и снова увеличивать разрыв между нами и Валентиной. Но я дорожил каждым мгновением в ее объятиях, и расставание даже с одним из них причиняло мне боль.

Она посмотрела на меня с понимающей улыбкой, и я начал играть с ее золотистыми волосами.

— Может быть, мне стоит еще раз предложить покормить остальных, прежде чем мы отправимся в путь, — нерешительно сказала она, и я замер, отпустив ее волосы.

— Нет. На данный момент ты дала им достаточно, — прорычал я.

— Ну, в любом случае, нам нужно двигаться, — ответила она, толкая меня в грудь в попытке заставить отступить.

Она была недостаточно сильна, чтобы заставить меня двигаться, даже с помощью своих даров, и хмурилась, когда я сопротивлялся. Я драматично вздохнул и откатился в сторону, чтобы она могла встать с кровати.

Я наблюдал, как она надевает новую одежду, которую нашла для себя, и неохотно натянул свою. Серая футболка немного натянулась на моих мышцах, но сидела лучше, чем многое из того, что я носил с момента пробуждения в этом времени.

Я застегнул пояс и подобрал с пола свои мечи, следуя за Келли в полумрак торгового центра.

Она повела нас обратно к ресторанному дворику, где нас ждали остальные.

Они разбирали огромную кучу вещей, которые собрали в разных магазинах, пока Келли и Джулиус немного поспали. Я подошел к брату, который набирал еду в рот из пакета. У него были два аккуратных пореза на предплечьях, которые почти зажили благодаря его дарам. Я вздохнул, садясь рядом с ним, задаваясь вопросом, как двое величайших истребителей вампиров в истории могли оказаться в такой ситуации. Один из нас питался от женщины, которую он любил, а другой раздавал кровь монстрам, уничтожению которых он поклялся своей жизнью.

— Мы нашли магазин, полный походного снаряжения, — объяснила Кларисса, когда Келли подошла ближе к ней, с интересом разглядывая собранный ими запас. — Здесь есть спальные мешки и достаточно упаковок с обезвоженной пищей, чтобы вам с Джулиусом хватило на несколько недель.

— Это здорово, — ответила Келли с улыбкой.

— Да, это прекрасно, что двое членов нашей группы так хорошо накормлены, — раздраженно ответил Фабиан. — Или мне следует сказать трое? — спросил он, когда его взгляд переместился на меня, и я замер под его пристальным взглядом. Я знал, что Келли дала мне гораздо больше крови, чем предложила им прошлой ночью, но я ничего не мог с этим поделать, да и не особо расстраивался из-за этого.

— Тебе нужно еще? — Спросила Келли, поглаживая большим пальцем повязку на руке. — Уже?

Эрик неловко поерзал, и Кларисса обменялась взглядом с Чикоа. Монтана была единственным вампиром, который, казалось, не отчаивался сказать «да».

Фабиан посмотрел на окровавленную повязку на ее руке, казалось, раздумывая над своей просьбой. У нее даже не было даров моего клана, которые помогли бы ей исцелиться от травмы, и я стиснул зубы при мысли о том, что она сделает это снова.

— Я не хочу причинить тебе вред, — пробормотал он, глядя на Келли так, что мне захотелось вырывать его глаза. — Если ты будешь резать себя каждый раз, предлагая нам свою кровь, то очень скоро будешь покрыта одними ранами.

Взгляд Келли неловко переместился на меня. — Укусы тоже причиняют боль, — сказала она, пожимая плечами. — За исключением тех случаев, когда это делает Магнар.

Фабиан закатил глаза, и Кларисса понимающе улыбнулась, а Эрик откашлялся.

— Ну, если ты хочешь, чтобы я тебя так кусал, тогда я тоже не причиню тебе боли, — многозначительно сказал Фабиан.

— Что ты имеешь в виду? — Монтана нахмурилась.

Эрик бросил на меня удивленный взгляд, прежде чем ответить. — Мы не выделяем никакого яда при укусе, если в это время находимся в процессе получения других видов удовольствия, — объяснил он.

Джулиус разразился лающим смехом, хлопнув меня по руке, и я тоже не смог сдержать ухмылку. Щеки Келли вспыхнули, когда она поняла, в чем только что призналась, и Монтана тоже начала смеяться.

— Ну что ж… Тогда я просто снова порежусь, — сказала Келли, отказываясь признавать то, что только что узнала.

— Не сегодня, — твердо сказал я, и все глаза вампиров обратились ко мне.

— Мой брат прав, — согласился Джулиус. — Наша кровь предназначена для поддержания наших собственных тел, и если вы хотите, чтобы она поддерживала и ваши, то хорошо. Но это будет происходить на наших условиях. Вы получите еще завтра, когда мы остановимся, чтобы разбить лагерь. Если вам этого недостаточно, можете попробовать забрать ее у нас.

— И я буду стоять рядом с ними, — прорычал я на случай, если это было непонятно.

Вампиры кивнули в знак согласия, и часть напряжения покинула мое тело, когда я двинулся, чтобы помочь им упаковать припасы, которые они нашли. Это было не идеальное решение, но оно должно было сработать. Я просто надеялся, что мы доберемся до горы до того, как их голод станет слишком сильным.

— Нам все еще нужно захватить палатки, — сказал Эрик, глядя на меня, когда начал уходить.

Я поднялся со стула, чтобы присоединиться к нему, и мой взгляд задержался на Фабиане, а Келли начала помогать ему укладывать припасы в сумку.

Я хотел уже сказать ему, чтобы он отошел от нее, но стиснул зубы, подавив порыв, и вместо этого последовал за Эриком в темные коридоры.

Некоторое время мы шли молча, пока до нас не донеслись звуки разговоров остальных.

— Похоже, вы с Келли неплохо справляетесь с твоим обращением, — сказал Эрик.

— Я обязан ей всем, — ответил я. — Если бы не она, я бы покончил с собой, когда на меня было наложено это проклятие, но она каким-то образом делает его… терпимым.

— Терпимым? Это ты так называешь то, как она тебя кормит? — поддразнил он, и я не смог удержаться от смеха.

— Она соблазнила меня на это, — слабо запротестовал я, но было очевидно, что я не чувствовал такой вины за нашу ситуацию, как следовало бы.

— То, что мы делаем ради любви, — пробормотал он, и я кивнул в знак согласия. Я бы не справился со всем этим должным образом, если бы не Келли, и эффект, который она оказала на меня, был неоспорим. Мне было трудно представить, как эгоистично я жил своей жизнью до того, как она появилась.

— У нее есть некоторые возражения против моего поведения с тех пор, как я был обращен, — сказал я, озвучивая вопросы, которые обдумывал, пока она спала.

Эрик приподнял бровь, призывая меня продолжать, и я нахмурился, осознав, что открываюсь человеку, который был моим врагом большую часть моей жизни. Но сейчас я не видел его таким: время, которое мы провели вместе под чарами Валентины, связало нас так, что я не могу точно описать, и с тех пор я обнаружил, что не могу вызвать к нему никакой ненависти.

— До этого я никогда не был особенно ревнивым мужчиной. Но теперь я ловлю себя на грани насилия каждый раз, когда другой мужчина смотрит на нее слишком долго, и если они прикасаются к ней…

— На протяжении моей жизни многие из моих людей заводили себе пару, и я снова и снова сталкивался с подобным поведением. До недавнего времени я этого не понимал: я не думал, что могу испытывать любовь в такой форме, но с тех пор, как я нашел Монтану, все изменилось. Я бы сделал все, чтобы защитить ее, я бы умер за нее… Когда она бросила меня, чтобы уехать с тобой после нашей свадьбы, я почувствовал, что она вырвала мое сердце и забрала его с собой. И мысль о том, что она будет проводить ночи с тобой и твоим братом в руинах…

— Тебе нечего было бояться, — ответил я. — Ее сердце всегда было твоим, и в этом никогда не было никаких сомнений.

Эрик посмотрел на меня, и я почувствовал, что он хотел сказать что-то еще, но вместо этого тяжело вздохнул и направился в магазин для кемпинга.

— Точно так же, как тебе нечего бояться Фабиана, — сказал он, передавая мне палатки и складывая их в мои руки. Я нахмурился, глядя на рулоны синтетического материала, которые совсем не походили на палатки, в которых я спал со своим кланом, но не стал отвлекаться от разговора.

— Я знаю, что Келли им не интересуется, — сказал я. — Но я был на свадьбе, я видел, что эта метка заставила ее сделать. Я знаю, как мысли о нем были вбиты в ее разум, так что ей было трудно разобраться в собственных чувствах, и в тот момент я отреагировал на это не лучшим образом. Я совершил ошибки. Я плохо с ней обращался и сожалею об этом больше, чем могу выразить, но он даже не пытался бороться с этой меткой. Он усложнил ей жизнь, он преследовал ее и… — Я почувствовал, как во мне снова нарастает гнев, когда я вспомнил об этом, и я заставил себя сделать глубокий вдох, прежде чем позволить ему взять надо мной контроль.

— Фабиан провел тысячу лет как одно из самых могущественных существ на Земле, — ответил Эрик. — Он мог выбрать любую женщину, которую хотел, и ни о ком из них по-настоящему не заботился, кроме Чикоа. Я думаю, он забыл, что такое любовь, и когда Идун предложила ему ее, он захотел принять ее. Но теперь, когда Чикоа здесь, я думаю, он понял, что то, что он чувствовал к Келли, было ненастоящим. Точно так же, как то, что Валентина заставляла нас чувствовать к ней, меркнет по сравнению с нашими чувствами к близняшкам.

От этих слов у меня отвисла челюсть, и я не мог не признать, что он был прав. Келли не считала меня ответственным за то, что эта сука с тем ожерельем заставила меня сделать, и я подумал, что мне тоже следовало попытаться с большим пониманием отнестись к ситуации с Фабианом.

— Легче мыслить ясно, когда я сыт, — признался я.

— Жажда все усложняет, — вздохнул Эрик, потирая горло. — Она заставляет нас вести себя скорее как животные, чем как люди.

Я провел языком по своим клыкам, поскольку был вынужден признать, что зла, которое я всегда видел в вампирах, на самом деле в них никогда не было. Моей ненависти заслуживали проклятие и боги, которые его создали, а не люди, попавшие в его лапы.

— Я убил бесчисленное количество тебе подобных, — пробормотал я. — Я думал обо всех вас как о зле, не заслуживающем какой-либо формы жизни после смерти…

Эрик схватил меня за руку и посмотрел на меня. — И я сделал то же самое с твоим народом. Мы демонизировали вас так же, как вы демонизировали нас, но теперь мы едины против наших истинных врагов и вместе покончим с этим проклятием.

— Наконец-то самые могущественные существа на свете объединились, — ответил я с мрачной улыбкой. — Пусть боги смилостивятся над каждым, кто осмелится выступить против нас сейчас.

М

ы двигались так быстро, как только могли, еще несколько дней, пока не достигли горного хребта, который показало нам кольцо Андвари. Мы наконец-то оставили руины позади, и мир здесь стал зеленее, избежав бомбардировок Последней Войны. За последние недели я повидала мир больше, чем когда-либо в своей жизни. Но ничто не сравнится с тем, что я вижу сейчас перед собой: просторы природы, пышные и зеленые, которые простираются бесконечно.

Нам еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем мы доберемся до святой горы, и мы постоянно оглядывались через плечо, ожидая, что Валентина догонит нас в любой момент. Но, судя по тому, что нам удалось узнать из кольца и того, что вампиры знали о нашем месте назначения, до него оставалась еще неделя или даже больше.

Мы сошли с дороги, выбрав прямой путь через скалистые холмы, забираясь все выше и выше в горы. Вскоре мы были вынуждены идти гуськом по узкой тропинке, которая петляла между высокими скалами по обе стороны от нас. Тучи сгущались, и дождь стекал по моим щекам, пока мы шли дальше.

За последние несколько дней я выпила недостаточно крови, чтобы полностью уменьшить боль в горле, и я была уверена, что другие вампиры чувствовали то же самое. Мы сохраняли устойчивый темп, никогда не перегибая палку, но из-за трудной дороги через эти горы, скорее всего, мы будем истощены к тому времени, как доберемся до другой стороны. Единственным утешением для нас было то, что Валентина не сможет посадить здесь свой вертолет, если обнаружит нас.

Тропа немного расширилась, когда мы взобрались на крутой холм, и кто-то толкнул меня плечом, продвигаясь вперед. Я подняла глаза и обнаружила Джулиуса рядом со мной, и звук его учащенного пульса заставил меня почти застонать от голода. Его дыхание становилось все тяжелее. Мы весь день поднимались по этим горам, ни минуты не отдыхая.

— Привал? — Пробормотала я, но он твердо покачал головой.

— В этом нет необходимости, — пробормотал он.

Я оглянулась через плечо на Келли, тяжело дышащую, когда она поспешила догнать меня, и напряжение на ее лице было всем, что мне нужно было увидеть, чтобы принять решение.

— Давайте сделаем привал! — Я обратилась к группе.

Джулиус больше не стал отказываться, опустился на валун, достал из рюкзака бутылку воды и передал другую Келли. Они проглотили их, когда вампиры расселись на скалах неподалеку, застыв как статуи, что подчеркивало нашу нечеловеческую природу.

Джулиус достал пару батончиков обезвоженной еды для себя и Келли, и моя сестра с жадностью набросилась на него. Я нахмурилась, ненавидя то, как сильно это путешествие влияло на истребителей. Им приходилось не только обеспечивать себя, но и кормить нас. Я по-прежнему отказывалась пить кровь Келли, и как можно меньше брала крови, которую Джулиус разливал для нас по бутылочкам. Мне было легче не сойти с ума, когда я пила, держа в голове образ его и Келли.

Кроме того, чем меньше я пила, тем больше оставалось для Фабиана, который, казалось, всегда был на грани того, чтобы сойти с ума и укусить кого-нибудь из них. Чем голоднее он становился, тем больше возвращался к своим идиотским привычкам. Но Магнар постоянно следил за ним, чтобы убедиться, что он никогда не поддастся своим импульсам. Я знала, что на самом деле Фабиан ни в чем не виноват, но его переменчивое настроение выводило всех нас из себя.

Дождь перешел в мокрый снег, и все застонали от горя. Келли плотнее закуталась в куртку, но было видно, что она дрожит под ней. Возможно, я и не чувствовала холода, но в этом не было ничего приятного, и в добавок ко всему, видимость на тропе все уменьшалась.

— Я ненавижу эту гору. — Фабиан пнул камень, и тот врезался в скалу, отколов от нее огромный кусок. Его поза была напряженной, когда он начал расхаживать взад-вперед перед Чикоа. Она потянулась к его руке, чтобы остановить его, и он замер, глядя на их пальцы, и сжал ее ладонь. Она снова быстро отстранилась, глядя на тропинку.

Над головой прогремел гром, и я вздрогнула, подумав о Валентине. Но я не считала, что у нее было много шансов пройти весь путь до этого горного хребта.

Мокрый снег шел все сильнее, и Джулиус с Келли поднялись на ноги.

— Лучше бы поторопится, — сказала Келли, покачиваясь на пятках, чтобы согреть свое тело.

Я сбросила рюкзак, расстегнула молнию и достала шарф, который взяла в магазине в торговом центре. Он был толстым и сделан из кремовой шерсти. На самом деле я взяла его только из сентиментальности, зная, что хотела бы чего-то подобного в Сфере. Я подошла к сестре и намотала его ей на шею. Ее глаза загорелись, когда она просияла, проводя пальцами по мягкому сухому материалу.

— Спасибо, Монти, — сказала она, засовывая его концы в куртку.

Я кивнула, ободряюще улыбнувшись ей, и мы все снова двинулись в путь. Магнар и Эрик, как обычно, взяли на себя инициативу, они вдвоем часто проводили дни вместе в первых рядах группы, их новообретенная связь была очевидна, даже если они никогда не высказывались по этому поводу.

Тропинка вилась все выше и выше, и когда мы выбрались на открытую тропу с отвесным обрывом слева от нас, ветер начал налетать на нас. Я прищурилась от тумана из мокрого снега и дождя, пока мы продвигались вперед. Каждый шаг приходилось делать осторожно, поскольку тропинка становилась все уже, и я смотрела на обрыв под нами, чувствуя, как сжимаются внутренности. Вампир или нет, я не хотела упасть туда и разбиться об острые камни.

Наконец-то мы отошли от пугающего обрыва, где перед нами лежали две тропинки. Одна вела вверх, а другая — вниз, на восток.

Мы сгруппировались друг к другу как можно ближе, и Джулиус обнял Келли за плечи, прижавшись к ней. Туман сгущался, и было слишком легко потерять друг друга в нем, если бы мы отдалились друг от друга.

Мокрый снег намочил волосы Келли, а шарф, который я ей дала, уже промок насквозь. Мы выглядели самой странной компанией на свете: Джулиус и Келли были закутаны, а остальные — только в свитерах и джинсах, которые теперь были насквозь мокрыми.

— Они больше не выдержат этого, — сказал Эрик, кивая на Келли и Джулиуса.

— Я в порядке, — сказала Келли сквозь стучащие зубы.

— Это не так, — прорычал Магнар, и в его взгляде вспыхнула защита.

— Ты получишь переохлаждение еще до того, как мы спустимся с этой горы, — согласился Фабиан, озабоченно наморщив лоб.

Мой желудок скрутило узлом, пока я переводила взгляд между ними, опасаясь того, что случится, если мы не найдем сухого места, где сможем в ближайшее время развести костер и разбить палатки.

— Я предлагаю спуститься отсюда, — сказал Эрик, глядя на тропинку, которая уходила вниз слева от нас. — Мы можем на некоторое время направиться на восток и миновать эти горы вдоль побережья.

— Быстрее идти прямо, — твердо сказала Келли, но Магнар покачал головой.

— Какой смысл в скорости, если ты умрешь до того, как мы дойдем до конца этой тропы? — он настаивал, и Келли кивнула, признавая поражение.

— Тогда на восток, — сказала Кларисса, указывая на тропинку, по которой нам нужно было идти, и мы поспешили в том направлении.

После мили спуска по крутому склону туман немного рассеялся, и мокрый снег превратился в мелкий дождь. Я посмотрела на Келли, и она выглядела уже определенно лучше. Я немного расслабилась, радуясь сделанному нами выбору. Было трудно судить, что могли преодолеть истребители. Моя кожа не чувствовала холода, и, хотя я была вампиром недолго, становилось все труднее вспомнить, на что именно был похож этот дискомфорт.

Тропа привела нас к утесу, который возвышался высоко над нами. С него каскадом стекала вода, и Джулиус поспешил вперед, чтобы наполнить бутылки водой из падающих потоков.

Деревья росли на краю широкой поляны, укрывая нас от ветра. Небо становилось все темнее, и я подумала, что солнце уже близко к закату, но из-за густых облаков было трудно сказать, какое сейчас время суток.

Я подошла к Эрику, когда он сел на землю, и присела рядом с ним. Он убрал влажную прядь волос с моего лица с успокаивающей улыбкой, и его пальцы оставили после себя электрическое покалывание. Я взяла его за руку, по очереди поцеловав костяшки пальцев, и он внимательно посмотрел на меня.

— Ты сильно проголодалась? — спросил он тихим шепотом, чтобы слышала только я.

— Я в порядке, — пообещала я, потирая горло. — Это не ужасно.

— Не ужасно — это не нормально, — сказал он с резкостью в голосе.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Келли через поляну, где она укрылась под деревом, снимая пальто и меняя влажный свитер под ним на новый из своего рюкзака. Я заметила бинты на ее руках, там, где она порезала себя, чтобы накормить всех, и мое сердце переполнилось к ней сочувствием.

Мы должны разрушить это проклятие.

— Я в порядке, Эрик, — настаивала я, прислоняясь к его плечу и упиваясь этим маленьким моментом покоя.

Он поцеловал меня в макушку, и я вздохнула, счастливая, что мы наконец-то разобрались с нашими проблемами. Его поведение значительно улучшилось с тех пор, как мы поговорили о его чувствах, и я почувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо.

Джулиус вернулся после того, как набрал воды, опустившись на землю перед нами, и Кларисса подошла, чтобы присоединиться к нему. Его глаза скользнули по ней, и жгучая интенсивность наполнила его взгляд. Я бросила взгляд на Магнара, который направился к Келли, а затем ошеломленно посмотрела на Джулиуса и Клариссу.

— Значит, Магнар все еще не знает о том, что вы двое целовались, верно? — Я поддразнила, желая для разнообразия сосредоточиться на чем-нибудь хорошем. Выражение лиц обоих в ответ на мои слова сказало мне, что они не думают, что в этом было что-то хорошее.

— Нет, — прошипел Джулиус. — И он не узнает.

— По крайней мере, теперь ты это признаешь, — сказал Эрик с ухмылкой.

Кларисса закатила глаза. — Это был просто поцелуй, а не гребаное предложение руки и сердца. Мы были пьяны.

Джулиус кивнул в знак согласия, и они оба изо всех сил старались не смотреть друг на друга.

— Магнар не может винить тебя сейчас, учитывая, что он один из нас, — сказал Эрик, пожимая плечами. — Я не понимаю, почему ты так переживаешь по этому поводу. Любой может видеть, что вы одержимы друг другом.

У Джулиуса отвисла челюсть, а Кларисса сложила руки на груди и покачала головой.

— Одержим? — Джулиус заартачился. — Я не одержим ни одной девушкой. Особенно паразиткой.

Кларисса отодвинулась от него, и в ее глазах промелькнула обида, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

Джулиус поджал губы, и я почувствовала, что он чувствует себя виноватым за это замечание, но был слишком горд, чтобы извиниться.

— Истребители отвратительны, — вежливо сказала Кларисса, и Джулиус нахмурился еще сильнее.

— Мы можем умереть здесь, — сказала я, переводя взгляд между ними. — Я просто не вижу смысла сожалеть.

— Тебе и не о чем сожалеть, Монтана, — сказал Джулиус, нахмурившись. — И я попрошу тебя не лезть в мои дела.

— О, но ты влез в мои дела, когда впервые узнал, что я была с Эриком. Ты даже рассказал об этом моей сестре до того, как я была готова, — сказала я, стараясь, чтобы в моем голосе не было слишком много гнева. Я не хотела ссориться: я только хотела дать им понять, что им не нужно скрывать это, если они заботятся друг о друге. Какой в этом был смысл? Магнар все равно теперь вампир, вряд ли он стал бы возражать, если бы Джулиус признался в своих чувствах к Клариссе.

Брови Джулиуса сильно нахмурились. — Я не хотел этого делать.

Наступила тишина, Кларисса встала и ушла, присоединившись к Фабиану и Чикоа, которые стояли на опушке леса.

Джулиус с угрюмым видом вертел в руках камешек на земле.

— Любовь не так уж часто встречается в жизни, — сказал Эрик, и я повернулась к нему, а мое сердце смягчилось от его слов. — Если ты думаешь, что с моей сестрой у тебя есть хоть какой-то шанс, воспользуйся им, Джулиус. Ты только возненавидишь себя, если не сделаешь этого.

Джулиус поднял голову, и в его взгляде светилась уязвимость. — Я истребитель, — сказал он прерывающимся голосом.

— Мы все просто люди, — мягко сказала я. — Ты, должно быть, уже понял это.

Джулиус посмотрел мимо нас на Клариссу, и в его глазах появилось решение. — Ты действительно думаешь, что она могла бы… что она… — Он пристально посмотрел на нас, не находя слов.

— Да, — ответили мы с Эриком вместе.

Джулиус поднялся на ноги, отряхивая джинсы, явно решая, что делать.

— Как ты думаешь, нам стоит разбить палатки здесь на ночь? — Спросила я Эрика.

Воздух прорезал вой, и Эрик вскочил так быстро, что вокруг меня пронесся порыв ветра. Я вскочила вслед за ним, и мой желудок сжался, когда я перевела взгляд на тени между деревьями.

— Фамильяры! — Крикнула Келли, подбегая к нашей группе с Фурией в руке.

— В деревья! — Заорал Магнар. — Не дайте им поймать нас на этой поляне!

Я

подбежала к сестре, и мы нырнули под прикрытие леса, а Фурия прокричал предупреждения в моей голове. Я никогда раньше не замечала, чтобы клинок так волновался из-за Фамильяров, и глубокий страх зародился у меня внутри, когда я почувствовала, что что-то действительно не так.

Эрик и Магнар двигались вместе, ожидая, пока остальные из нас пройдут вперед, прежде чем последовать в тыл группы, чтобы защитить нас.

Монтана схватила меня за руку, и мы побежали. Я не могла поспевать за ней, но она потянула меня за руку, помогая двигаться быстрее, пока мы бежали вниз по крутому склону.

Я оглянулась через плечо, пытаясь разглядеть остальных, но потеряла всех из виду за деревьями.

Мое сердце заколотилось в панике, когда мы побежали дальше, и я поскользнулась, когда земля пошла под резким углом.

Я ахнула, споткнувшись о свои замерзшие ноги, столкнувшись с сестрой и опрокинув нас обеих на лесную подстилку. Она вскрикнула, когда мы покатились, и я обхватила голову руками.

Мои конечности переплелись с конечностями Монтаны, камни под нами врезались в мои кости, и мир превратился во вращающийся вихрь вокруг меня.

Мы резко остановились, и боль пронзила мое тело, когда я врезалась в Монтану.

Она закричала от боли, приняв на себя основную тяжесть нашего столкновения, и я в панике откатилась от нее, глядя на огромное дерево, в которое мы врезались.

Монтана зашипела, пока ее тело боролось за исцеление ужасной раны в позвоночнике, там, где она лежала, скрючившись, прислонившись к высокому стволу.

— Все в порядке, Монти! — Я выдохнула, борясь с болью от собственных ран, и поспешила ей на помощь.

Я оттащила ее от дерева, но ее ноги не могли двигаться, а лицо исказилось от боли из-за ужасной травмы.

Я передвинула ее ноги так, чтобы они лежали прямо, и слезы заблестели у меня перед глазами, когда она вскрикнула, зажмурив глаза.

Я склонилась над ней, сжимая ее руку, но боль от моих собственных ран требовала моего внимания.

Что-то мокрое попало мне на щеку, и я подняла дрожащую руку к лицу, когда капля моей крови упала между нами, упав ей на подбородок.

Монтана ахнула, ее ноздри раздулись, а глаза распахнулись, и дикий голод отразился на ее лице.

— Назад! — предупредила она, ударив меня ладонью в грудь и сбросив меня с себя, отползая на локтях. От силы ее толчка я упала задницей на кучу коричневых листьев, но быстро поднялась на колени.

— Все в порядке, Монти, — настаивала я, когда она застонала от боли, потому что ее тело заживало медленнее, чем должно было.

Ей нужна была кровь, и мои вены были полны ею. Я не собиралась наблюдать, как она страдает, когда держала решение прямо под кожей.

— Это не так, — отчаянно сказала она, ее взгляд метался от моих глаз к ране на моей щеке и снова к моим глазам, пока она боролась с голодом, который боролся за то, чтобы завладеть ею.

Хор звериных завываний донесся из-за деревьев, и я в отчаянии огляделась, понимая, что потеряла Фурию во время падения.

— Это не переговоры, — прорычала я, бросаясь к ней.

Монтана отчаянно замотала головой, когда я подошла и опустилась перед ней на колени. — Пожалуйста, не заставляй меня, Келли, я не вынесу, если я…

— Мы были в одной утробе, Монти, — огрызнулась я. — Моя кровь в любом случае твоя.

Она протянула руку, чтобы предостеречь меня, но я отбила ее руку в сторону с помощью своих даров, прежде чем прижать запястье к ее губам.

Монтана стиснула зубы, слезы брызнули из ее глаз, когда она изо всех сил боролась с желанием укусить меня.

Вой раздался снова. На этот раз ближе.

— Сейчас же, Монти, — настаивала я.

Рыдание сорвалось с ее губ, прежде чем ее клыки вонзились в мою плоть.

Я стиснула зубы, отказываясь даже вздрогнуть, когда ее яд хлынул в мои вены и огонь запылал под моей кожей.

Следующим звуком, вырвавшимся у нее, был стон тоски, когда она схватила меня за руку обеими руками, прижимая к себе, пока пила с отчаянием изголодавшейся души.

Еще одна слеза скатилась из ее глаза, и я протянула руку, чтобы смахнуть ее, почувствовав прохладу ее кожи подушечкой моего большого пальца.

— Все в порядке, Монти, — выдохнула я, когда она втягивала все больше и больше моей крови из моего тела в свое. — Я сделаю для тебя все, что угодно.

Слишком близко от нас раздалось гортанное рычание, и я повертела головой, пытаясь найти его источник.

Монтана, казалось, ничего не заметила, продолжая пить, уступив жажде крови своего вида. Но я не убрала свою руку. Я доверяла ей так же, как Магнару. Она остановится, когда ей хватит. Она не возьмет слишком много.

Между деревьями раздался оглушительный треск, ветки сломались, и к нам приближались тяжелые шаги. Что-то большое направлялось прямо к нам, и мое сердце подпрыгнуло, пока я обшаривала склон холма в поисках своего клинка.

Монтана внезапно отпустила меня, с гибкой плавностью вскочив на ноги, как раз в тот момент, когда между деревьями промелькнула неуклюжая черная фигура.

Мои губы приоткрылись от ужаса, когда огромный медведь агрессивно взревел, и я вскочила, борясь с волной головокружения, поскольку встала слишком быстро.

Монтана зашипела, как кошка, принимая боевую стойку и снимая Кошмар со своего бедра.

Глаза медведя представляли собой две черные адские ямы, где вампир пустил корни туда, где раньше жила его душа. Я не сомневалась, что Валентина была ответственна за создание этого монстра, и страх пробежал у меня по спине, когда он перевел взгляд с меня на мою сестру, пытаясь решить, на кого из нас напасть первым.

Между деревьями снова раздался вой других Фамильяров, и адреналин заструился по моим конечностям.

Монтана не дала медведю возможности выбирать между нами, когда прыгнула вперед размытым движением, целясь Кошмаром прямо в горло.

Медведь взревел, брызжа слюной, когда встал на задние лапы и замахнулся толстой лапой в голову моей сестры.

Монтане удалось избежать удара, она провела клинком по плечу медведя и уклонилась в сторону.

Я побежала на помощь, нырнув под лапы медведя и целясь ногой ему в грудь, надеясь сломать ребра своими усиленными мышцами.

Медведь взревел, и бросился на меня с широко раскрытой пастью.

Монтана прыгнула ему на спину, обхватив рукой его толстую шею, и вонзила клинок ему между лопаток.

Медведь взревел, разворачиваясь, чтобы попытаться сбросить ее с себя, и врезался в меня, отбросив в сторону.

Я кувыркалась по сломанным веткам и опавшим листьям, и что-то горячее коснулось моих пальцев.

Я свирепо улыбнулась, схватив Фурию, и снова вскочила на ноги, тряся головой, чтобы прояснить ее, когда темнота на мгновение заволокла мое зрение.

Монтана все еще цеплялась за медведя, нанося удары снова и снова, в то время как одержимое существо ревело от ярости и пыталось сбросить ее.

Он встал на задние лапы, и я бросилась к нему, издав боевой клич и изо всех сил швырнув Фурию вверх.

Клинок радостно запел, найдя сердце животного, и Монтана рухнула на меня, когда существо превратилось в пепел.

Я рассмеялась от удивления, когда Монти обняла меня, и я крепко обняла ее в ответ.

— Мне так жаль, что мне пришлось укусить тебя, — выдохнула она.

— А мне нет, если это означает, что я могу снова обнять тебя, — ответила я, сжимая ее в своих объятиях. — Кроме того, это я сломала тебе спину при том падении.

— Ты определенно тяжелее, чем была раньше, — согласилась она со смешком.

Между деревьями послышался новый вой, и я отпустила ее, когда момент нашей победы снова сменился ужасом.

— Нам нужно убраться с этой горы, — выдохнула Монтана. — Все остальные продолжат спускаться по тропе.

Я кивнула в знак согласия, сосредоточившись на восприятии Фурии окружающего нас мира. Он все еще посылал предупреждения о Фамильярах, но в тот момент ни один из них, казалось, не находился слишком близко к нам.

— Тогда пошли.

Мы бежали между деревьями, пока не нашли тропу, ведущую через горный перевал, и начали спускаться по ней так быстро, как только могли, не рискуя снова упасть.

Вой койотов эхом отражался от крутых скал вокруг нас, и было невозможно сказать, насколько близко они могли быть.

Мы завернули за крутой угол, и я резко остановилась, когда Монтана схватила меня за руку.

Стая из двенадцати огромных койотов преграждала проход. Их зубы были выставлены напоказ, пока они рычали, а с челюстей капала слюна. Их глаза загорелись возбуждением вампиров, которые контролировали их, когда они заметили нас, и мое сердце упало от страха.

Я сделала шаг назад, потом еще один, и земля задрожала у меня под ногами.

Монтана ахнула, едва не упав, и койоты бросились вперед. Но прежде чем они успели приблизиться к нам, грохот стал громче, и земля под ними раскололась.

Стая взвыла, падая в огромный кратер, образовавшийся в земле, и у меня отвисла челюсть, когда Эрик выбежал из-за деревьев и упал на колени на дальней стороне, истощенный использованием своих сил.

Ветер растрепал мои волосы, унося их вниз по склону к нему, и его взгляд наполнился отчаянным голодом, когда мой запах окутал его.

— Эрик, — умоляла Монтана, вставая передо мной, когда вскочила на ноги, но жажда заставила его отказаться от самоконтроля.

Магнар выбежал из-за деревьев, его футболка была наполовину разорвана после столкновения с Фамильярами. Он предупреждающе зарычал на Эрика, врезавшись в него, и обездвижив его прежде, чем он смог приблизиться ко мне.

Еще один вой эхом прокатился по перевалу позади нас, и я в страхе огляделась, когда Фамильяры снова пришли за нами.

— Мы должны прыгнуть, — выдохнула я, глядя на пропасть перед нами.

Монтана испуганно кивнула, беря меня за руку, пока мы мчались к краю.

Мой ботинок ударился о край недавно образовавшейся выемки в земле, и я взмыла в воздух вместе с сестрой.

У меня скрутило живот, когда я посмотрела вниз на бесконечный обрыв под нами, и мы перелетели через пропасть.

Мы рухнули на землю, перед Магнаром и Эриком и я отпустила ее руку, когда перекатилась, чтобы смягчить удар при приземлении.

Магнар прижимал Эрика к скале, в его глазах горел голод, и я поползла вперед, протягивая ему запястье.

Магнар сердито зарычал, но он не помешал мне подарить свою кровь мужчине, которого любила моя сестра. Глаза Эрика встретились с моими на полсекунды, прежде чем его клыки вонзились в мою кожу, и я почувствовала сожаление, которое он испытывал из-за того, что делал со мной.

Он глубоко глотал, пока тянулись секунды, схватив меня за руку и сжимая ее так крепко, что стало больно. Я чувствовала, как кровь отхлынула от моего тела таким образом, что у меня закружилась голова.

Тихий стон сорвался с моих губ, и Магнар мгновенно оторвал его от меня, отбросив назад с рычанием ярости.

Эрик зашипел, принимая агрессивную стойку, когда поднялся на ноги, и Монтана рванулась к нему, протягивая руку в попытке усмирить его.

У меня перехватило дыхание, когда Эрик и Магнар столкнулись, словно на мгновение они снова стали врагами, и я почувствовала, что перенеслась назад во времени.

Голод медленно исчез из взгляда Эрика, и он тряхнул головой, пытаясь побороть жажду крови.

— Спасибо, — выдохнул он, не сводя с меня глаз.

Поза Магнара слегка расслабилась, и он взял меня под руку.

— Все в порядке, — ответила я, хотя жжение в запястье стало почти невыносимым.

Я потерла два следа от укусов на коже, пытаясь удалить яд, и Эрик быстро достал бутылку воды из своего рюкзака, бросив ее мне, чтобы я могла промыть раны. Я неловко попыталась поймать ее, и Магнар подхватил ее в воздухе за мгновение до того, как она успела упасть на землю.

Он тяжело вздохнул и открутил колпачок, прежде чем аккуратно промыть мне укусы. Облегчение нашло на меня, когда боль утихла, и я быстро выпила оставшуюся воду.

— Остальные впереди нас, — сказал Эрик, глядя на меня с беспокойством. — Нам нужно идти.

Я сделала шаг вперед, но при этом споткнулась. Магнар издал низкое рычание и подхватил меня на руки, когда меня захлестнуло головокружение.

— Давайте убираться с этой гребаной горы, — прорычал он, не давая остальным возможности высказать свое мнение, прежде чем рванул вниз по тропе, увлекая меня за собой.

М

ы неслись вперед, преодолевая как можно большее расстояние между нами и горным хребтом. Валентина шла по горячим следам, я чувствовала это всеми костями. Мы доводили себя до предела, чтобы оторваться от нее, но у нас не было выбора. Это была гонка на выживание. Если она найдет нас в таком состоянии, нам конец.

Мы были на пределе, и с каждым днем мы с другими вампирами выпивали только по трети бутылки крови каждый. Я неплохо держалась после того, как выпила из Келли, но теперь голод вернулся, и это начинало сводить меня с ума. Она отказывалась позволять кому-либо пить из нее в течение пары дней после того, как мы с Эриком выпили так много, и я не могла ее винить. Но теперь Джулиусу приходилось обеспечивать нас всех, а этого было и близко недостаточно.

Мы пробирались через болота на протяжении многих миль, а под палящим солнцем нам снова пришлось нести Чикоа, Фабиана и Клариссу. Жара стояла нестерпимая, и Келли с Джулиусом, пробираясь по колено в грязи и сражаясь с солнечными лучами, испытывали еще большие трудности. Может, сейчас и зима, но в этом месте так не казалось.

На лбу Келли выступили капельки пота, и я придвинулась к ней, взяв за руку. — Позволь мне понести тебя, — попросила я.

Магнар предлагал это не один раз, но у него уже была Чикоа на спине, и, несмотря на его силу, не имело смысла нагружать его больше, чем необходимо. Мои руки были свободны, поскольку Джулиус настоял на том, чтобы нести Клариссу, а я так отчаянно хотела помочь своей близняшке.

— Я справлюсь, — сказала она, задыхаясь. — Я не хочу быть… — Она споткнулась и с криком упала в грязь, и я бросилась, чтобы подхватить ее.

Я помогла ей подняться, развернувшись и подставив ей спину.

— Давай, — настаивала я, и она вздохнула, обвивая руками мою шею и подпрыгивая, чтобы обхватить ногами мою талию.

Я поддержала ее за бедра, а затем начала пробираться через трясину, способная двигаться довольно легко, если не сбавляла темп. Мои ноги не вязли так быстро, если я продолжала идти, переставляя ногу за ногой, следуя за группой.

Прошло несколько часов, и мы, наконец, оставили болота позади, встретив вместо них лес и направившись в тень.

Наконец Келли спрыгнула с моей спины, поблагодарив меня.

Мы остановились на поляне, пока все сбрасывали свои сумки и выпускали остальных.

Кларисса вылезла с мешка рядом с Джулиусом, обхватив его руками. Он обмяк от изнеможения, и его задница внезапно ударилась о землю. Он прошел много миль с Клариссой на спине, пока тащился по болоту. Просто чудо, что он не свалился от усталости раньше. Кларисса опустилась рядом с ним, и Келли, сняв с плеча сумку, поспешила вперед, чтобы дать ему воды.

— К черту эту гребаную грязь, — тяжело выдохнул Джулиус, хватая воду и делая большой глоток.

Когда Эрик расстегнул молнию сумки Фабиана, из него молниеносным движением выскочил его брат. Его клыки были обнажены, и он внезапно бросился к Келли и Джулиусу с криком отчаяния.

— Остановите его! — Эрик бросился за ним, и я побежала вперед, чтобы схватить его, а страх пронзил меня насквозь.

Магнар оказался рядом как раз в тот момент, когда пальцы Фабиана вцепились в волосы Келли. Он изо всех сил швырнул его в лес. Чикоа закричала, прижимая руку ко рту. Ствол за стволом ломались, пока Фабиан летел сквозь деревья, отлетая так далеко, что наконец послышался отдаленный треск, когда он ударился о землю.

— Черт возьми. Угомонись Магнар! — Рявкнул на него Эрик, устремляясь в лес вслед за Фабианом.

Я в ужасе оглядела группу, не зная, что делать.

Чикоа посмотрела на Магнара, качая головой. — Тебе нужно держать себя в руках. Что, если он мертв? — ее голос дрогнул, а в глазах отразились эмоции.

Магнар резко повернулся к Келли, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, игнорируя всеобщее недовольство им. Он провел рукой по ее лицу, и его взгляд был полон такой любви, что я не могла найти в себе сил сердиться на него. Он не пил уже несколько дней, и я знала, что он тоже приближается к критической точке.

Секунду спустя Эрик вернулся с Фабианом на руках, и меня охватило облегчение от того факта, что он жив. Во всяком случае, почти. Его голова была оторвана, а грудная клетка прогнута внутрь.

Эрик раздраженно заворчал, опуская Фабиана на землю. Он посмотрел на Келли и Джулиуса. — Теперь, когда я его разбужу, ему будет еще хуже.

— Тогда как насчет того, чтобы не будить его? — Предложил Магнар, скрестив руки на груди.

— Мы не можем оставить его в таком состоянии. — Кларисса подбежала к брату, опустилась на колени и погладила его по безжизненному лицу.

— Я больше не буду сдавать кровь, пока не отдохну, — натянуто сказал Джулиус.

— Я сделаю это. — Келли шагнула вперед, но Магнар поймал ее за руку.

— Нет, — сказал он грубым тоном.

Разразился спор, и я закрыла глаза, пульсирующая боль в моем черепе гнала меня к обрыву, с которого, как я думала, я уже не вернусь. Жажда крови усилилась, и я сделала осторожный шаг в сторону от группы, прижимаясь спиной к дереву. Проклятие проникало все глубже, требуя, чтобы я питалась, и от хаоса в моем разуме становилось все труднее и труднее отгородиться.

— Я кладу его в сумку, — настаивал Магнар.

— Прекрати, — рявкнула Кларисса, и я услышала возню, а затем болезненный стон.

Я открыла глаза и обнаружила Клариссу на земле у ног Магнара. Джулиус выскочил перед ним и нанес удар кулаком в лицо. Магнар никак не отреагировал физически, но его лицо исказилось от замешательства.

— Какого хрена? — Магнар зарычал на него.

— Ты толкнул ее, — прорычал Джулиус, хватая Клариссу за руку и поднимая ее на ноги.

— Она встала у меня на пути, — защищался Магнар. — Я только оттолкнул ее.

— У тебя сила быка! — Джулиус отругал его, и мои губы приоткрылись, когда я впервые в жизни наблюдала, как братья ссорятся. И к тому же из-за вампира.

— Я в порядке, — резко сказала Кларисса, отходя от них и перекидывая на ходу свои светлые волосы через плечо.

Эрик встал перед Фабианом, защищая, и его глаза встретились с моими через всю группу, как будто он отчаянно хотел, чтобы я нашла выход из этой ситуации.

Я шагнула вперед, прогоняя комок в горле, который сигнализировал о моем постоянно растущем голоде, и направилась мимо истребителей к лежащему на земле Фабиану.

— Это зависит от Келли, — сказала я, глядя на свою сестру.

Она прошла мимо Магнара, и его плечи напряглись, но он позволил ей приблизиться, когда она опустилась перед ним на колени.

— Помоги мне удержать его, бунтарка, — пробормотал Эрик, прижимая голову Фабиана к его шее и надавливая свободной рукой на его плечо. Я держала его за другую руку, и тень Магнара упала на нас.

— Я подержу его, — предложил он.

— Мы справимся, — коротко сказал Эрик. — И я не думаю, что ему понравится, если ты прикоснешься к нему прямо сейчас.

Магнар раздраженно фыркнул и попятился. Я навалилась на Фабиана всем весом, когда его голова воссоединилась с телом, и неровная кожа на шее снова срослась.

Келли порезала запястье и зажала рану у рта Фабиана. Запах запер меня в клетке, из которой я не могла выбраться. Я закрыла глаза, но от этого почему-то стало только хуже, поэтому я снова открыла их и заставила себя смотреть на лицо моей сестры, а не на кровь. Глаза Эрика были устремлены на меня с той же интенсивностью, и, клянусь, я слышала биение пульса моей сестры громче, чем любой звук в мире.

Фабиан дернулся под нами, вонзив клыки в ее руку и удерживая запястье на месте.

Келли вздрогнула, но не отстранилась. Мы все знали, что она должна дать ему достаточно, хотя меня практически убивало то, что я ничего не брала для себя.

Я больше не причиню ей боли.

Я сильная.

Я могу контролировать этот голод.

Эрик схватил Фабиана за волосы и дернул его голову назад, когда был уверен, что он насытился. Фабиан начал биться и реветь, отчаянно желая большего, и мы с Эриком бросились на него, чтобы удержать, в то время как Келли попятилась.

Медленно он затих под нами, прерывисто дыша, пока его раны заживали.

Я услышала треск и обернулась, увидев, как Магнар вырывает с корнем дерево, выплескивая так свой гнев.

— Что с ним не так? — Прошептала я, и Эрик нахмурился.

— Это дело пары, — тихо сказал Эрик. — Он испытывает собственнические чувства по отношению к Келли. Позволить вампиру питаться от нее противоречит всем инстинктам его тела. Тебе бы понравилось, если бы меня укусила женщина-вампир?

При его словах яростная волна ревности охватила мое тело, и я яростно покачала головой, заставив Эрика ухмыльнуться.

Фабиан тяжело застонал, ударившись головой о землю. Его взгляд прошелся по всем нам и остановился на Магнаре. — Мне жаль. Я не могу справиться с жаждой, как моя семья. Я просто… — Он покачал головой, и в его глазах вспыхнула боль.

Магнар натянуто кивнул, и напряжение в его позе спало.

Я ослабила хватку на Фабиане и наклонилась, чтобы нежно обнять его. Он проиграл битву с проклятием. На самом деле это был не он. Я знала это так же хорошо, как и каждый вампир в нашей группе. И, возможно, Магнар тоже начинал это понимать.

Когда я отпустила его, он поднялся на ноги.

— Вот, наполни бутылочку, — сказала Келли, протягивая запястье, и Кларисса достала из сумки воронку и бутылочку и подставила их под поток крови.

Бутылка медленно наполнилась, затем Кларисса сделала несколько глотков, вздохнув с облегчением. Она передала ее мне, и я бросила извиняющийся взгляд на Келли, прежде чем сделать глоток. Блаженство пронеслось по моей коже, скатываясь к горлу, и стон зародился в моем горле от ощущения удовлетворения проклятия.

Черт возьми, мне этого никогда не хватит.

Когда все, кроме Магнара, выпили, мы снова приготовились уходить, вампиры выглядели немного более жизнерадостными, чем раньше. Но пройдет совсем немного времени, прежде чем жажда снова запустит в нас свои когти. Того скудного количества, которое каждый из нас проглотил, надолго нам не хватит.

— Келли, держись позади меня, — сказал Магнар, приказывая остальным идти вперед. — Я защищу тебя, если кто-нибудь снова сойдет с ума.

Келли вздохнула, но никто не пожаловался, когда мы зашагали под прикрытие густого навеса над головой. Я пристроилась рядом с Эриком, и его пальцы коснулись моих, посылая прилив энергии в мои вены. После выпитого моя кожа стала чрезмерно чувствительной, и я наслаждалась его прикосновениями.

С тех пор, как мы покинули торговый центр, у нас не было ни минуты наедине. Но любовь между нами почему-то стала еще яростнее. Мы преодолели препятствие на нашем пути, и я знала, что мы справимся со всем, что бросит на нас мир. Каждое прикосновение наших рук, каждый задержанный взгляд были обещанием, которое я отчаянно хотела выполнить.

— Уже недалеко, — сказал он, оглядывая окрестности. — Скоро мы будем во Флориде.

Я улыбнулась, мысль о том, чтобы по-настоящему покончить с этим проклятием, была настолько заманчивой, что казалась почти невозможной. — Что будет первым, что ты сделаешь как человек?

Он улыбнулся мне, и я игриво толкнула его локтем.

— Ну, а после этого я хочу отвезти тебя домой, полежать на солнышке и съесть все новые блюда, которые я видел в этом мире за все эти годы, но так и не смог попробовать. На что похожа паста? — он спросил, и я улыбнулась, вспомнив, сколько макаронных изделий я ела в своей жизни. Это было, пожалуй, самое вкусное, что нам давали в наших рационах в Сфере. Было немного грустно, что Эрик никогда не пробовал ее, но с другой стороны, он держал в клетке таких, как я, так что я не собиралась так уж расстраиваться из-за этого.

— Она, хм, ее жуют… и она мягкая. Хорошо сочетается с помидорами. Мой папа готовил замечательный соус. Однажды он нашел дикий базилик, растущий на краю Сферы, и посадил его в горшок на нашей кухне. Это придавало еде такой… привкус.

Эрик с любопытством посмотрел на меня. — Что еще ты ела?

Я пожала плечами. — Хлеб… бобы… рис. Нам приходилось делать из этого все, чтобы хватило надолго, поэтому мы часто готовили тушеное мясо и супы из того, что у нас оставалось. Нам приходилось разбавлять наши пайки водой, поэтому они не отличались особым вкусом, но базилик всегда улучшал его.

Он нахмурился, осознав, как мы голодали на самом деле. Сожаление в его глазах сказало мне, что он никогда себе этого не простит. Но я не хотела зацикливаться на прошлом сейчас, не тогда, когда мы были так близки к тому, чтобы изменить наше будущее.

— Пляж! — Взволнованно воскликнула Кларисса. — И облака снова сгустились! — радостно воскликнула она, и мы помчались за ней сквозь деревья.

Грохот волн и острый запах морской соли наполняли воздух в течение последнего часа, и я была вне себя от восторга, впервые увидев песчаный пляж и открытый океан.

Эрик бежал рядом со мной, когда мы вчетвером продирались сквозь подлесок. Песок попал мне в ботинки, когда мы вырвались на белое пространство. Солнце стояло низко за облаками, окрашивая их в пастельные тона, от которых небо пылало.

Я, спотыкаясь, остановилась, и мой рот приоткрылся от благоговения, когда я увидела это невероятное зрелище. Песок простирался от нас в обоих направлениях, и на краю его был океан, синий, как сапфиры.

Я опустилась на колени, зарываясь пальцами в мягкий песок, и наслаждаясь его странным ощущением.

Келли опустилась рядом со мной, ухмыляясь от уха до уха и тоже водя по нему пальцами.

— Мне нравится, — проворковала она, и я рассмеялась, запустив в нее пригоршней.

— Давайте! — Джулиус завопил, и я, обернувшись, увидела, как он раздевается догола и убегает в океан.

Я подняла бровь на Эрика, когда он стащил с себя свитер и начал расстегивать брюки, и мой взгляд упал на его мускулистое тело, пока он раздевался. Келли тоже смотрела на раздевающегося Магнара, и я поймала ее взгляд. Мы вдвоем рассмеялись, когда наши мужчины вместе скрылись в море, а их сверкающие мускулы и обнаженная кожа быстро вернули наши взгляды к каждому из наших партнеров.

Чикоа сидела, прислонившись к пальме, и качала головой. — Мальчишки, — пробормотала она.

Кларисса сорвала с себя одежду, и у меня отвисла челюсть, когда она повернулась к нам во всей своей изящной красе, а ее сиськи смотрели мне прямо в глаза. — Наперегонки к океану.

Она прыгнула в воду, и Джулиус уставился на нее из воды, застыв на месте, пока волны разбивались о его широкие плечи.

Мы поднялись на ноги, но взгляд Келли скользнул к Фабиану, который заходил в море так же обнаженно, как и остальные.

— В этом океане слишком много членов, — сказала она, нахмурившись.

— И сисек, — добавила я, фыркнув, когда Кларисса вынырнула на поверхность, радостно вскрикнув, когда волна ударила ее в грудь.

— Ну, если ты не можешь победить их… — Я поднялась на ноги.

Келли стянула с себя футболку и бросила ее на песок, я тоже стянула свою через голову, а затем сняла штаны для йоги.

— Сними еще что-нибудь, бунтарка, и ты пожалеешь об этом! — Эрик заорал на меня, и я уперла руки в бока, надувшись от его лицемерного дерьма.

Магнар указал на Келли и крикнул: — Ты тоже, дракайна хьярта!

Я стянула с себя лифчик, отбрасывая его в сторону.

— Монтана Бельведер! — Взревел Эрик, в ярости пробираясь обратно к пляжу.

Бельведер? С каких это пор я взяла его фамилию? Этот засранец получит пощечину, когда я выйду оттуда.

Я одарила его насмешливой улыбкой и спустила трусики как раз в тот момент, когда Келли тоже закончила раздеваться. Мы вместе пересекли пляж и вбежали в воду. Когда мои ноги коснулись океана, энергия затопила меня. Я забыла о крови, о Валентине, святой горе и богах. Волны разбивались о мою кожу, и я наслаждалась бурлящей массой воды, когда она отталкивала меня назад, а затем втягивала в себя, когда волны отступали. Келли нырнула под воду, вынырнув на поверхность перед Магнаром, и он заключил ее в клетку своих рук.

— Надеюсь, ты не открывал глаза под водой, — проворчал он, оглядываясь на Фабиана, который проплывал мимо них.

— А я-то гадала, что это за болтающаяся сосиска, когда она проплывала мимо моей головы, — сказала в ответ Келли, обвивая руками шею Магнара, а он прижал ее к себе и громко рассмеялся.

Я направилась к Эрику, и он бросился мне навстречу, отрезая меня от группы.

— Оставайся под водой, — приказал он своим таким королевским тоном, и я закатила глаза.

Он схватил меня за талию, притягивая в свои объятия, и я обхватила его ногами, а наши губы встретились. Соль смешивалась со сладостью его кожи, и я стремилась ощутить еще больше этого восхитительного вкуса, прижимаясь языком к его рту.

Я вздохнула, когда его член утолщился между моих бедер, и отклонилась от его поцелуя с дикой ухмылкой. — И как ты теперь собираешься выйти из моря так, чтобы все не увидели, как сильно ты меня хочешь?

— Возможно, тебе придется убедиться, что я перестал хотеть тебя, прежде чем мы выйдем, — пробормотал он, и я хлопнула его по груди.

Вода обрушилась на нас потоком, и я упала под волны вместе с Эриком, размахивая руками и упираясь ногами в песок, чтобы подняться.

Когда мы вынырнули, Магнар стоял там с широкой ухмылкой на лице, явно ответственный за тот гигантский всплеск, который сбил нас с ног.

— Это должно решить твою проблему, Эрик, — ухмыльнулся он, и Эрик с вызовом ухмыльнулся ему, высунув руки из воды и послав Магнару огромную волну. Она обрушилась на Магнара с Келли, и мы с сестрой рассмеялись, прежде чем их отбросило назад.

Кларисса подплыла к нам, выпрямившись и обнажив свою полную грудь, любуясь открытой водой, простиравшейся до самого горизонта.

— Тебе обязательно вот так все выставлять? — Эрик выругался, прикрывая глаза от сисек сестры. — Джулиус очень старается не пялиться. — Он указал на истребителя, который плавал в нескольких футах от него, не сводя глаз с брата, а затем на полсекунды скользнул взглядом к Клариссе, прежде чем вернуться к Магнару.

Магнар рассмеялся, и мой рот приоткрылся от удивления из-за его небрежной реакции на идею о том, что Джулиус интересуется Клариссой. Он помахал брату рукой, но Джулиус покачал головой и нырнул под воду.

Кларисса заплыла в более глубокую часть моря, перевернулась на спину, распустив волосы по воде, и стала похожа на какое-то мифическое существо.

Фабиан вынырнул на поверхность рядом с нами, его глаза стали намного ярче после выпитой крови. Я безмятежно улыбнулась, игнорируя тупую боль в горле. Я не хотела, чтобы проклятие испортило этот момент. Он был слишком прекрасен. И после всего, через что мы прошли, ночь в этом прекрасном месте была именно тем, что нам было нужно.

Я

лежала в последних лучах солнца, когда оно опускалось к океану, наслаждаясь ощущением его прикосновения к моей коже, и проводя руками по мягкому песку.

Мы уже несколько дней не видели ни одного Фамильяра, а с тех пор, как покинули горный перевал, у нас были сотни маршрутов, которыми мы могли бы воспользоваться. Мы все согласились, что на данный момент мы в достаточной безопасности от Валентины, чтобы позволить себе провести одну ночь в этом месте, и с оружием истребителей мы сможем обнаружить ее, если она снова приблизится.

Монтана была рядом со мной, и мы вместе наслаждались солнечным теплом, пока наша кожа сохла.

Магнар и Эрик разбивали лагерь чуть дальше по пляжу, в то время как Кларисса, Фабиан и Чикоа прятались от солнца в палатках. Мне было немного жаль их, когда солнце вырвалось из-за туч и они были вынуждены снова спрятаться. Солнце на моей коже было одним из лучших ощущений в мире, и от его света в моей душе зарождалось счастье. Я не могла представить, что такое прятаться от него тысячу лет. Это был жестокий приговор в их проклятии, который, казалось, не служил никакой другой цели, кроме как наказать их.

Джулиус взял на себя ответственность за разведение костра, и хотя поначалу я предлагала помочь ему и остальным с их заданиями, я не особенно расстроилась, когда они отказались. Я наблюдала, как Джулиус ходит взад и вперед по пляжу, собирая коряги для разведения огромного костра, и мне не терпелось посидеть вокруг него, когда солнце опустится и тепло снова будет украдено у мира.

В желудке у меня было пустовато, но я боролась с желанием найти еду: Магнар обещал приготовить для нас с Джулиусом еду, и я хотела, чтобы в моем желудке осталось как можно больше места для того, что он для нас приготовит. Каждое блюдо, которое он готовил, когда я путешествовала с ним наедине, приводило мои вкусовые рецепторы в восторг, и я хотела по-настоящему оценить свой сегодняшний ужин.

Эрик предложил нам с Монтаной провести немного времени на пляже, как этого хотел бы наш отец, и у меня возникло ощущение, что он чувствует себя невероятно виноватым из-за нашей жизни в Сфере. И несмотря на то, что я преодолела свою ненависть к нему и его братьям и сестре из-за этого, какая-то часть меня все равно была согласна. Им должно быть стыдно за то, что мы никогда раньше не видели пляжа: мы должны были приезжать сюда с родителями и играть на песке в детстве. Так что, если я сейчас буду лежать на солнышке в качестве расплаты за его вину, я не собираюсь отказываться. Но, похоже, теперь я должна была простить его и за это.

— Я не могу поверить, что мы действительно здесь, — вздохнула я, не открывая глаз и прислушиваясь к грохоту волн о берег.

— Папа был бы так счастлив, если бы мог увидеть нас сейчас, — согласилась Монтана.

Я накрутила цепочку, подаренную мне отцом, на палец, подтянув ее поближе к горлу. Теперь, когда на ней больше не было кольца нашей матери, она казалась пустой, но я не сняла ее. Это было последнее, что у меня от него осталось.

— Может быть, он и может, — вздохнула я. Я никогда не была религиозна, но должна была признать, что теперь, когда мы узнали о существовании богов, было логичным, что существует и какая-то загробная жизнь. — Может быть, он с мамой сейчас наблюдает за нами и думает: «Я бы хотел, чтобы им не пришлось проходить через столько дерьма, чтобы добраться туда, но я так чертовски рад, что они на пляже».

Монтана рассмеялась, и я ухмыльнулась, повернув к ней голову.

— Я думаю, он был бы больше обеспокоен мужчинами, которых мы выбрали для себя, чем тем, что у нас наконец появилась возможность строить замки из песка, — поддразнила она.

— Монти, это что вампир, с которым ты встречаешься? — спросила я, в точности изображая голос нашего отца, что, по общему признанию, было довольно шокирующим.

— Келли, у этого человека в кармане клинок или он просто рад тебя видеть? — Ответила Монтана, и я рассмеялась.

— Ты помнишь, как он поймал тебя, когда ты тайком убегала на встречи с тем парнем… как его звали? — Спросила я.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — беззаботно ответила Монтана.

— Нет, имеешь. Это был Питер. Или Терренс, или что-то в этом роде. Тот, с кривой бровью…

— У него не была кривая бровь! — возмущенно ответила она. — И папа все равно позаботился о том, чтобы я никогда с ним не встречалась.

Я хихикнула, и она запустила в меня песком.

Тишина затянулась, пока я купалась в солнечном свете с улыбкой на губах.

— Ты думаешь… — начала Монтана, но остановилась, не закончив свою мысль.

— Что? — Спросила я, снова открывая глаза.

— Я беспокоюсь, что он может стыдиться меня… того, кто я сейчас, что я. Кого я люблю…

Я потянулась, чтобы взять ее за руку, заставляя снова посмотреть мне в глаза.

— Никогда, Монти, — прорычала я. — Никогда так не думай, даже на секунду.

Она выглядела так, словно была на грани слез, когда продолжила. — Но он так сильно ненавидел вампиров. Он научил нас ненавидеть их. Бояться их. Он мечтал увезти нас как можно дальше от них, и все же в конце концов я влюбилась в одного из мужчин, ответственных за все наши страдания. И сама стала вампиром…

— Он бы так гордился тобой, Монти, — твердо сказала я. — Я никогда не смогла бы увидеть Эрика таким, каким увидела его ты: таким человеком, каким он был до проклятия. Я бы никогда не поняла, что это была не их вина. Что во всем этом виноваты боги. У тебя такое большое сердце, и ты такая всепрощающая. Без тебя никого из нас сейчас не было бы здесь. У нас не было бы надежды снять это проклятие и остановить Валентину. Папа ненавидел, что мы живем в тюрьме, но он никогда не задавался вопросом, почему вампиры чувствовали, что должны посадить нас в нее. И я знаю, что Фабиан был задницей и что были допущены ошибки, но я могу понять идею Сфер. Особенно сейчас, когда мы оказались в такой ситуации… — Я вытащила свою руку из ее, переворачивая ее и рассматривая порезы и следы укусов на ней. Монтана неловко нахмурилась, когда посмотрела на мою поврежденную кожу.

— То, что ты была вынуждена отдать кровь ради кучки вампиров, помогает тебе сочувствовать им? — недоверчиво спросила она.

Я фыркнула. — Да. Потому что я вижу, как работает жажда крови. Что они не могут контролировать ее и как она контролирует их. И если бы они оставили людей на свободе после Последней войны и позволили им охотиться на нас, то, думаю, велика вероятность, что в конце концов люди были бы стерты с лица земли. После падения бомб выживших было недостаточно, чтобы прокормить всех, и Бельведеры сделали все возможное, чтобы защитить наши жизни, забирая нашу кровь таким образом, чтобы это не приводило к смерти. В этом есть смысл. Даже если я ненавижу это.

— И ничто из этого никогда не прекратится, пока мы не снимем проклятие, — пробормотала она.

— Что мы и сделаем, — твердо сказала я. — И тогда Фабиан сможет дать мне этот чертов развод, Валентина сможет умереть самым ужасным образом, который только можно вообразить, и мы сможем прожить наши жизни в доме с видом на море, окруженные кучей ребятишек.

— Целой кучей? — засмеялась она. — И ты действительно можешь представить, чтобы Эрик и Магнар жили в одном доме друг с другом?

Я взглянула на них двоих, пока они разбивали лагерь, устанавливали палатки и развешивали наши мокрые вещи сушиться на солнце. Они работали вместе довольно слаженно, и пока я наблюдала, Магнар рассмеялся в ответ на что-то, сказанное Эриком.

— Вообще-то, если подумать, может быть, нам стоит построить дома рядом, — сказала я. — Потому что в противном случае я боюсь, что эти двое могут так подружиться, что вычеркнут нас из уравнения.

Монтана прикусила губу от собственного смеха, наблюдая за ними, и снова взяла мои пальцы в свои.

— Вот почему папа хотел, чтобы мы поехали на пляж, — пробормотала она, когда наше веселье утихло. — Чтобы повеселиться. Просто посидеть на солнышке и посмеяться хоть раз.

— И плевать на все на свете, — поддразнила я.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку, — предложила она. — Только на одну ночь, больше ничего не существует. Ни Валентины, ни кусачих, ни Андвари, ни Одина. Ни кольца, ни гребаной горы. Только мы, — твердо сказала она. — Люди, о которых мы заботимся. Вокруг нас нет преград, нет завтра.

— Только мы, океан и песок. — Я ухмыльнулась, мне понравилась эта идея.

Солнце только коснулось горизонта, и я приподнялась, чтобы посмотреть, как оно мерцает над волнами. Монтана тоже села, протянув мне руку, и мы сидели вместе в тишине, пока небо становилось оранжевым, а голубая вода безмятежно мерцала.

На сердце у меня стало легче от проведенного времени вместе. Просто нахождение в ее присутствии наполняло мою душу удовлетворением. Мы были двумя половинками одного целого, и независимо от нашего выбора или проклятия, нашей клятвы или нашей любви, в конце концов, мы все равно дополняли друг друга.

За всю свою жизнь я никогда не могла представить себе такого совершенного момента, как этот. Просто сидеть, держа сестру за руку, пока накатывают волны и заходит солнце.

Я знала, что это не может продолжаться долго. Нам так много нужно было сделать, чтобы освободить мир от проклятия, которое наложили на нас боги. Но только на одну ночь мы забудем обо всем этом.

И я позволила себе окунуться в этот покой.

Рука об руку с самой настоящей любовью в моей жизни.

Я

ерез час после захода солнца я купалась в блаженстве, лежа на песке у костра рядом с мужем. Джулиус дал нам еще крови, и я наконец-то снова почувствовала себя целой. Теперь, когда я была сыта, мои приоритеты полностью изменились, и мне было наплевать на кровь.

Я перекатилась к Эрику и провела рукой по его обнаженной груди. Он сменил штаны, но больше ничего не надел, и я с наслаждением ощущала твердую поверхность его живота под своими блуждающими пальцами.

— Двинешься на дюйм ниже, и я потеряю контроль, бунтарка, — пробормотал он, запуская руку в мои волосы с плутоватой ухмылкой.

Остальные болтали, не обращая на нас никакого внимания, но холодный румянец все еще заливал мои щеки.

Его рука скользнула по моему обнаженному плечу. После нашего купания в море я надела майку и шорты, и Эрик жадно ласкал мою обнаженную плоть.

— Пойдем прогуляемся, — предложил он с намеком, и уголок моего рта приподнялся.

— Мы сегодня много гуляли, — поддразнила я, проводя пальцем по волосам, которые спускались под его пояс.

Он издал низкое рычание. — Мне нравится гулять, — сказал он, и его глаза озорно сверкнули. Он приложил два пальца к моему боку, поднимая их к плечу. Я улыбнулась, наклоняясь вперед и упираясь руками в песок с другой стороны от него.

Я коснулась своими губами его губ, и он обхватил меня сзади за шею, застонав, когда его язык вторгся в мой рот.

— Снимите комнату! — Крикнула Кларисса, и кто-то чем-то в нас швырнул. Я рассмеялась, когда Эрик поднял пустую бутылку и швырнул ее обратно в группу.

— Здесь нет комнат, — сказала я, уткнувшись лицом в грудь Эрика.

— Давай. — Эрик подтолкнул меня, поднимая на ноги, когда сам встал. — Стоит поискать, — прошептал он мне на ухо, отчего у меня по спине пробежали мурашки.

— Пройдите хотя бы милю, — взмолился Фабиан. — Я не хочу этого слышать.

— Ты просто завидуешь, что тебе не с кем поиграть. — Джулиус нацелился пнуть Фабиана в голень.

— Тебе тоже, истребитель, — ухмыльнулся Фабиан, но Джулиус только пожал плечами.

Эрик схватил меня за руку, оттаскивая от костра, и мы направились по песку, бесстыдно убегая в ночь.

Предвкушение нарастало в моей груди, и мое тело гудело от того, как сильно я хотела Эрика. Прошло слишком много времени, и он, наконец, снова казался самим собой. У меня все болело от того, как сильно я нуждалась воссоединиться с ним.

Когда мы отбежали достаточно далеко, он отпустил мою руку. Я едва могла разглядеть костер вдалеке: его оранжевое зарево смутно мерцало на горизонте. Эрик встал передо мной, и свет луны, проглядывающей из-за облаков, осветил его мрачное выражение лица.

— Мне причитается частное стриптиз-шоу, — задумчиво произнес он.

Я бросила на него игривый взгляд. — Я почти уверена, что ты стал очень сердитым принцем, когда я разделась ранее.

— Это потому, что ты сделала это на глазах у остальных, — процедил он сквозь зубы, и его ярость из-за этого все еще была очевидна. — Но теперь их здесь нет, и я весь день думал об этом маленьком трюке.

— А что же конкретно ты думал на счет него? — Я поддразнила, делая шаг вперед, но он отступил. Мы всегда так играли в кошки-мышки, и мне это чертовски нравилось. Несмотря на гнев в его глазах, я могла видеть в нем желание, а также свет, и я была уверена, что никакая тьма не настигнет нас сегодня ночью.

— Я думал о том, чтобы нагнуть тебя и отшлепать по заднице за непослушание, — сказал он, и его взгляд скользнул по мне, как будто мысленно снимая с меня одежду.

Я снова подошла ближе, прикусив губу, когда потянулась к нему, но он снова отступил.

— Раздевайся, — приказал он.

— Заставь меня, — осмелилась я.

— Болтлива, как всегда, — пробормотал он, поднимая руку, чтобы взять меня за подбородок, пока его стальной взгляд изучал мои черты.

— И тебе это нравится, — ответила я, слегка задыхаясь от силы, исходившей от него. Это напомнило мне о тех днях в его замке, когда я сражалась с ним, боялась его. Как мы к этому пришли? Когда это чудовище начало смотреть на меня так, словно я держу весь мир в своих руках?

— Вечная бунтарка, — согласился он. — Но, когда ты кланяешься, ты делаешь это только для меня.

— И только наедине, — сказала я, и усмешка тронула мои губы.

— Но я преклоню перед тобой колени где угодно, любовь моя, — поклялся он. — Ты — единственная богиня, которой я посвящаю себя.

Я вздрогнула, когда его рука скользнула к моему горлу, лаская, прежде чем сжать мою майку и притянуть меня на шаг ближе. — Разденься для меня, и я буду поклоняться тебе с болью и удовольствием. Подчинись мне сегодня вечером и позволь мне показать тебе силу, которую ты можешь получить от меня в этом подчинении.

У меня перехватило горло, и я кивнула, убирая его руку со своей майки и отступая назад, а наши взгляды оставались прикованными друг к другу.

Я откинула волосы с лица, затем подхватила подол топа и стянула его через голову. Его глаза загорелись возбуждением, когда он заметил кружевной бюстгальтер, который я взяла в торговом центре. Я нашла его в магазине, где не было ничего, кроме нижнего белья, и этот бюстгальтер вызвал во мне возбуждение. Я хотела, чтобы его увидел только он. То, как он приподнимал мою грудь, и его тонкий материал давали ему возможность увидеть, что скрывается под ним.

Я стянула с себя шорты, отбросив их от ног, и он с не меньшим желанием стал рассматривать подходящие трусики. Он издал горловой рык, и от этого звука по моим венам разлилось тепло. Он был ключом ко всем моим желаниям.

— Еще, — потребовал он, и я получила удовольствие от контроля, который это дало мне, потянувшись за спину и расстегнув лифчик.

Я повела плечами и позволила бюсту упасть на песок у моих ног, поворачиваясь, чтобы он мог лучше меня разглядеть.

— Достаточно? — Сладко спросила я, и он покачал головой, а его глаза были распутными.

Я засунула пальцы в трусики и наклонила голову, держа его в напряжении.

— Снимай, — приказал он, и я медленно спустила их по ногам, стянув через ступни и покачала на одном пальце, выпрямившись перед ним.

Его взгляд жадно скользил по мне, такой проницательный, как будто его руки уже были на мне.

— Ты понятия не имеешь, что ты делаешь со мной, — сказал он рокочущим тоном, от которого у меня по коже побежали мурашки удовольствия.

Я шагнула вперед, медленно приближаясь к нему. Его прохладное тело прижалось к моему, и ощущение того, как напряглись его мышцы, заставило меня задержать дыхание.

— Что я такого делаю с тобой, Эрик Бельведер? — Легко спросила я, поднимая руку между нами и проводя ею вниз по его груди к поясу.

Я растопырила пальцы и опустила их ниже, к его штанам, проводя языком по своим клыкам, когда почувствовала, как его большой член набухает под моей ладонью.

Он жадно застонал, затем оттолкнул меня на шаг назад. Я надулась, и он мрачно усмехнулся. Порывистым движением он сбил меня с ног, и я упала на песок, а он обнял меня за талию. Он раздвинул мои ноги, и я издала отчаянный стон, когда его рот тут же припал к моей груди. Мои соски затвердели под его пытками, пока он чередовал их, покусывая и посасывая, прежде чем подуть на них прохладным воздухом. Я откинула голову на песок, впиваясь ногтями в его плечи, пока он продолжал доставлять мне удовольствие.

Он провел языком по ложбинке моего декольте, облизывая до самого пупка. Я глубоко вдохнула, и мои бедра приподнялись навстречу влажности его губ.

Он поднял одну из моих ног, перекинул ее через плечо, отполз назад и оставил дорожку поцелуев вдоль моей лобковой кости.

Моя спина выгнулась дугой, и я вцепилась в песок, пока он продолжал свою сладкую пытку. — Эрик — блядь — пожалуйста.

Он рассмеялся, и его глубокий тон проник вибрацией в мое сердце. Он отодвинулся назад, обходя то место, где я так отчаянно хотела его губы, и вместо этого поцеловал внутреннюю поверхность моего бедра. Он ласкал тыльную сторону моего колена, перекидывая мою ногу себе на плечо, и это сочетание было чистым огнем. Я стонала и извивалась, желая большего.

Его губы двигались все выше, и я балансировала на грани безумия, когда он заговорил напротив моей кожи. — Сегодня на удовольствие ответят болью. — Он вонзил клыки в то место, которое только что целовал, и я вскрикнула, а моя плоть вспыхнула от внезапной смены ощущений.

Его укус стал глубже, и я выругалась, когда он, наконец, высвободил свои клыки и слизнул с меня кровь, которую он выпустил. Его поцелуи вернулись, мягкие и скользящие выше, задевая мой клитор и заставляя меня извиваться на песке. Он схватил меня за бедра, используя силу, заключенную в его теле, чтобы перевернуть меня на колени. Я ахнула, поймав себя, прежде чем упасть лицом в песок, как раз в тот момент, когда его ладонь ударила меня по заднице и послала еще один всплеск восхитительной боли.

Моя спина выгнулась, когда он сделал это снова, и я почувствовала, что становлюсь еще влажнее для него, потому что эта грубость была такой чертовски приятной. Он шлепнул меня по задней поверхности бедра, а затем снова по заднице, поглаживая кожу и сильно сжимая, пока я не осознала, что на мне остался отпечаток его руки. Он схватил меня за бедра, приподнимая их и зарываясь лицом между моих ног, лаская мою влажную киску и постанывая в нее, и эта вибрация заставляла меня стонать, как язычницу. Он трахал меня своим языком, доводя до полного исступления, прежде чем дотянуться до моего клитора. Грубо.

Я вскрикнула, когда его язык продолжил свою божественную пытку, в то время как его пальцы поглаживали мой клитор, причиняя мне боль и доставляя удовольствие одновременно. От этих совместных ощущений я разрывалась на части, и внезапно я впала в экстаз, мои бедра подались назад, чтобы впитать еще больше его порочного рта, и он засмеялся в мою киску, требуя от меня первого оргазма. Но, зная его, этого никогда не будет достаточно.

Он перевернул меня на спину, прежде чем я спустилась с граней экстаза, и опустил лицо между моих бедер, его язык скользил по моему чувствительному клитору и успокаивал боль, которую он причинил.

Мой оргазм быстро сменился другим, и я закричала, когда электричество пронеслось по моему телу с такой силой, что казалось, будто звезды падают с неба и врезаются в мою плоть.

Моя спина выгнулась, а бедра дернулись, и я обвила ими его шею, но он не останавливался, его язык мягко кружил, толкая меня все дальше и дальше в царство удовольствия, которого до него я никогда не испытывала.

Затем его пальцы вошли в меня, и мои глаза закатились, когда он выжал из меня еще больше удовольствия, а третий оргазм захватил в свои тиски каждый дюйм моего тела. Он двигал пальцами внутрь и наружу в мучительно медленном ритме, в то время как его язык соответствовал тому же темпу, и у меня закружилась голова, когда я, наконец, сошла с волны блаженства.

— Быстрее, — настаивала я, уже нуждаясь в большем.

Он склонился по моей команде, и я вскрикнула, когда мое тело затрепетало под напором его языка.

Я обхватила его шею другой ногой, притягивая ближе, оставляя руками большие борозды в песке.

Четвертый оргазм пронзил меня, и я наделала столько шума, что испугалась, что он достигнет ушей нашей группы. Но мне было все равно. Мир был потерян для меня, пока я плыла по волнам удовольствия, распространяющегося по моему телу бесконечной рябью.

Эрик поднял голову, когда я убрала свои бедра с его шеи. Он облизнул губы, и зрелище было таким эротичным, что я снова чуть не кончила. Он схватил меня за талию с диким выражением в глазах, снова переворачивая меня одним быстрым движением. Он отвел мои бедра назад в тот же момент, когда я услышала, как он спускает штаны, и я прижалась к песку, когда он вонзил в меня свой толстый член.

Он задохнулся от восторга, и его бедра прижались ко мне, когда он заявил на меня свои права таким способом, который казался совершенно животным. Он навис надо мной, откидывая мои волосы в сторону и впиваясь клыками в мою шею, глубоко ее прокусывая.

— Да, — вздохнула я, наслаждаясь болью, когда экстаз встретился с ней по середине. Этот звук заводил его, и он толкался глубже в меня, наполняя меня до тех пор, пока я не закричала его имя, а каждый дюйм его члена был так глубоко внутри меня, что я растянулась, приспосабливаясь к его размерам. Он схватил меня за подбородок, резко поворачивая мое лицо так, что наши губы встретились под неудобным углом. Я попробовала себя на его языке, и ледяной румянец залил мои щеки.

Его бедра задвигались более агрессивно, одна его рука впилась в мою талию, в то время как другая крепко прижимала меня к его рту. Когда он снова врезался в меня, я упала вперед на песок, набрав полный рот. Я рассмеялась, и Эрик весело фыркнул, выходя из меня и опрокидывая на спину. Я была вся в песке и не могла перестать смеяться, пока он снова не прижался ко мне и не вошел в меня.

Песок терся о нашу кожу, вызывая трение, которое было каким-то невероятным: каждый нерв в моем теле ожил от этого. Я обхватила ногами его талию, цепляясь за его плечи, когда он погрузился в меня с еще одним пылким толчком, который свел меня с ума.

Я ахнула, мое тело сладко сжалось вокруг каждого дюйма его длины. Он был огнем, а я льдом, мое тело плавилось под ним во что-то совершенно текучее.

Я посмотрела ему в глаза, и напряженность, которая прошла между нами, вызвала во мне еще одну накатывающую волну экстаза. Мои бедра яростно сжимали его, пока я разбивалась под ним снова, и снова, и снова.

Он зажал мою нижнюю губу зубами, покусывая и посасывая, прежде чем просунуть свой язык мне в рот. С хриплым стоном он рухнул ничком, его бедра врезались в мои так пылко, что мы заерзали по песку, и я почувствовала, как его сперма пролилась внутрь меня, а его член был таким твердым и так глубоко внутри меня, что я почувствовала, как будто мы были одним существом. Удовольствие струилось из его похотливого взгляда, пока он удерживал меня на месте, находя разрядку, которая заставляла напрягаться каждый его мускул.

Его губы прижались к моим, и песок, соль и море — было всем, что я почувствовала на вкус. Откинувшись назад, он со смехом стряхнул песок с моего лба.

— Ты вся в нем, — сказал он, выходя из меня и натягивая штаны.

Я чувствовала себя так, словно разбилась об землю под ним, не в силах пошевелиться, наблюдая, как он засовывает руку в боксеры и приводит себя в порядок.

— Пойдем купаться. — Он указал на море, и я покачала головой.

— Я не могу пошевелиться.

Он дьявольски ухмыльнулся, наклонился и подхватил меня на руки, прежде чем шагнуть в воду. Брызги покрывали мою кожу, и я погрузила пальцы ног в воду, когда он зашел еще дальше, а затем уложил меня, чтобы я плыла по спокойным волнам. Я погрузилась под воду и смыла песок со своей кожи, прежде чем встать рядом с ним, полностью очарованная им.

— Ты такая, такая красивая, Монтана, — сказал он, проводя рукой по влажным прядям волос, которые прилипли к моим плечам. — И не только из-за того, как ты выглядишь. Это твоя душа. Я никогда не встречал никого, кто был бы так полон жизни.

Эмоции захлестнули меня, и мое сердце прошептало мне сладкие обещания вечности.

Мы всегда будем вместе. Всегда.

Я прижалась к нему, и он крепко прижал меня к себе в ответ, нежно целуя и посылая поток любви в мое тело, как будто она исходила прямо из его сердца.

Я купалась в моменте спокойствия, зная, что как только мы продолжим наше путешествие завтра, реальность снова обрушится на нас. Кто знал, с чем нам придется столкнуться, когда мы достигнем святой горы? Нас могут ждать новые испытания, но сегодня вечером я с удовольствием проведу время с Эриком. Это был один из немногих мирных дней, которые были нам дарованы, но не совсем без тени Валентины, нависшей над нами.

— Раньше я мечтала о таких местах, как это, — сказала я, глядя на берег и окаймляющую его линию деревьев, шелестящих на легком ветерке. — Наша Сфера была сплошным бетоном, единственная зелень, которую я когда-либо видела, была за заборами.

Эрик нахмурился, и я положила руку ему на сердце, взглянув на человека, который когда-то был моим похитителем.

— Что бы ни случилось после того, как мы найдем гору, мы сможем жить там, где ты захочешь. Пляж, горы, город. Что бы это ни было, я дам это тебе, — пообещал он.

Я бросила на него понимающий взгляд. — На тебе лежит ответственность за управление империей, принц Эрик.

— Если мы снова станем людьми, у нас не будет империи, которой нужно будет управлять, — сказал он, сдвинув брови. — По крайней мере… Я думаю, что нет.

— Стране все еще понадобится руководство, — задумчиво сказала я. — Но я не могу представить, как будет выглядеть мир без вампиров. Примут ли их люди, даже если все вампиры вернутся в свои смертные формы?

— Мой жизненный опыт показывает, что люди находят способ ладить друг с другом, только если у них есть общее дело. Им понадобится причина, чтобы жить бок о бок. Им понадобится надежда, обещание лучшего мира.

— А кто даст им это, если ты откажешься от своего трона? — Настаивала я.

Эрик вздохнул, глядя на безоблачное небо над головой, и я проследила за его взглядом и увидела раскинувшиеся небеса. — Может быть, ты сделаешь это, — беспечно предложил он, и я ткнула его в ребра.

— Не говори глупостей, — рассмеялась я.

— Я не шучу. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Ты и твоя сестра — единственные, кто создал мост между смертными и вампирами. Может быть, вам двоим стоит вести нас в будущем.

— Ха. Ха, — сухо сказала я.

Он взял меня за подбородок. — Конечно, я с радостью предоставлю тебе советы, как управлять страной, принцесса.

— Ну, ты хорошо умеешь командовать людьми.

— Ммм, — промычал он, снова прижимаясь своими губами к моим.

Я отбросила странное предложение, которое он сделал, зная, что нет смысла в подобном обсуждении, пока мы на самом деле не снимем проклятие. Прямо сейчас все, чего я хотела, — это его, океан и одну-единственную спокойную ночь, которую я могла бы запомнить и унести с собой, когда наше время здесь закончится.

Я

смеялась, когда моя сестра умчалась по пляжу с Эриком, а я направилась в свою палатку, чтобы переодеться.

По мере приближения ночи температура падала, но огромного костра, разведенного Джулиусом, было более чем достаточно, чтобы справиться с сильнейшими холодами.

Я порылась в своих вещах в поисках свитера, но сдалась, когда заметила один из свитеров Магнара поверх его рюкзака. Я ухмыльнулась, натягивая его, и толстая синяя шерсть упала вниз, коснувшись моих бедер. По какой-то причине я получила настоящее удовольствие от того, что украла его одежду, и ухмыльнулась, как непослушный ребенок, закатывая рукава, чтобы освободить руки от слишком длинного материала.

Я оставила ноги голыми, оставшись в одних шортах и наслаждаясь ощущением песка между пальцами ног. Затем я нашла резинку для волос и снова направилась по песку к костру.

Не успела я сделать и нескольких шагов, как Джулиус высунул голову из палатки и нахмурился, заметив меня. — У меня к тебе претензии, — сказал он, ткнув пальцем в мою голую ногу.

— Правда? — Спросила я, приподняв бровь, и посмотрела на него сверху вниз, начав заплетать волосы в косу, перекинутую через плечо.

— Да. Ты сделала моего брата слишком счастливым.

— Слишком счастливым? — Спросила я с ухмылкой.

Он мрачно кивнул. — В моей жизни не было ничего лишнего. У нас с Магнаром все было просто замечательно: было много сражений, было что выпить, каждую ночь была новая женщина… — Я приподняла бровь в ответ на это замечание, и он неловко кашлянул, оглядываясь на огонь, как будто ожидал, что Магнар подслушивал его. — В общем, суть в том, что потом появляешься ты, и теперь у него на лице такое постоянное выражение, как будто… как будто ты в буквальном смысле лучшая гребаная вещь в мире.

— Я отвлекаю его внимание от тебя? — Я поддразнила.

— Нет. Не то чтобы. Ты забрала мою удовлетворенность.

— Ты уверен, что это подходящее слово? — Я нахмурилась.

— Это так. И я был доволен. Я был совершенно удовлетворен. До того, как ты заставила меня понять, что, возможно, это не так, — обвинил он.

— Ты меня запутал, — призналась я.

— Пффф. — Джулиус отмахнулся от меня, и я рассмеялась, вытягивая руки над головой и выгибая спину, чтобы размять ее.

— Ну, когда ты перестанешь быть загадочным, найди меня, я уже чую запах ужина. — Я отвернулась от него и направилась к огню с урчащим желудком.

Подойдя, я опустилась рядом с Клариссой, и она посмотрела на меня с улыбкой. Фабиан и Чикоа сидели справа от нас, разговаривая вполголоса, и она казалась почти счастливой в его обществе.

— Проголодалась? — Спросила Кларисса, когда до нас донесся запах еды, которую готовил Магнар.

Он нашел ингредиенты, которые росли в диком виде недалеко от пляжа, и я была взволнована, увидеть, что он приготовил. Он смешивал всевозможные травы и коренья с консервами, которые мы принесли из торгового центра.

Я посмотрела на него через огонь, и он приветственно улыбнулся мне. Он был без футболки, и пламя отбрасывало мерцающие тени на его бронзовую кожу и татуировки.

— Очень, — согласилась я, глядя на его обнаженную грудь.

— Ты такая же извращенка, как твоя сестра и Эрик, — сказала Кларисса со смехом.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — невинно ответила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.

Подошел Джулиус и опустился слева от меня, не сводя глаз с огня, когда начал вертеть в пальцах большую белую морскую раковину.

— Как раз вовремя, — объявил Магнар, направляясь к нам с двумя дымящимися мисками еды.

Я приняла свою с широкой улыбкой, когда от запаха у меня потекли слюнки.

Я проглотила полную ложку тушеного мяса и застонала, несмотря на то, что оно обожгло мне язык.

— Это. Все, — вздохнула я, закрывая глаза.

Хотя обезвоженная пища, которую мы взяли в походном магазине, определенно была улучшением по сравнению с нездоровой пищей, на которой нам приходилось выживать до этого, она не могла сравниться с правильно приготовленной едой. А Магнар был чертовски хорошим поваром.

Фабиан встал и ушел, не сказав ни слова, а я посмотрела ему вслед, слегка нахмурившись.

— Вот почему я рад, что вы, паразиты, ничего не едите, — сказал Джулиус, отправляя еду в рот. — Так мне достанется больше.

Клариса фыркнула от смеха, не сводя глаз с Джулиуса, пока он ел.

— Клянусь богами, хотела бы я вспомнить, на что это было похоже, — пробормотала она.

— Если немного повезет, ты скоро сможешь узнать это снова, — сказала я.

— Я хочу этого больше всего на свете, — тихо ответила она.

Магнар отодвинул брата в сторону и сел рядом со мной, положив мои ноги себе на колени. Я слегка вздрогнула от прикосновения к его прохладной коже, но это не было неприятно.

— Нет, — проворчал он, протягивая руку к моим волосам и вытаскивая из них резинку. Я закатила глаза, продолжая есть, в то время как он снова расплел мои волосы, распустив их по спине, и провел по ним пальцами.

Кларисса наблюдала за нами с весельем во взгляде, и я краем глаза заметила, что Чикоа улыбается нам.

— Ты снова украла мою одежду? — Поддразнил Магнар, отпуская мои волосы, и вместо этого провел пальцами по моей лодыжке.

— Я думаю, тебе это нравится, — ответила я с ухмылкой. Я поднесла ко рту еще одну ложку еды, но каким-то образом умудрилась промахнуться, и красный соус забрызгал его свитер спереди.

Джулиус фыркнул на меня, и я смущенно улыбнулась, зачерпывая ее обратно пальцем и отправляя в рот.

— С другой стороны, ты не мерзнешь, так что тебе на самом деле не нужен свитер, — отметила я.

— Ну, в таком случае, не стесняйся украсть всю мою одежду, — сказал Магнар, качая головой.

— Так и сделаю, — согласилась я.

— В любом случае, на тебе она смотрится лучше, — пробормотал он, скользнув взглядом по моим голым ногам. — Так что, думаю, мне придется обойтись без нее.

— Как жаль, — ответила я.

Фабиан вернулся с двумя большими бутылками в руках. Я с любопытством посмотрела на янтарную жидкость, и он ухмыльнулся, заметив всеобщее внимание к ней.

— Я подумал, что если это может быть одна из моих последних ночей в качестве бессмертного, то мне следует воспользоваться способностью моего тела исцеляться от последствий этого, — сказал он, откручивая крышку с первой бутылки и делая глоток.

— Где ты это взял? — Недоверчиво спросила Кларисса.

— Я взял их в торговом центре и ждал подходящего момента, чтобы напиться до бесчувствия в одиночестве. Но вместо этого я решил поделиться.

Он передал одну Чикоа, и она слегка улыбнулась ему, прежде чем сделать глоток сама.

Я покончила со своей едой, когда Магнар сделал глоток из бутылки и передал ее мне следующей.

Я понюхала ее, сморщив нос, когда аромат обжег горло. — Что это? — Спросила я с отвращением, не испытывая ни малейшего искушения выпить это.

— Виски, — ответил Фабиан. — Однажды ты пробовала его в моем сне.

— О да, — сказала я, когда Магнар неловко поерзал. — Он был отвратителен. — Я опрокинула в рот глоток жидкости и вздрогнула, когда она прошла по моему горлу. — В реальной жизни он тоже отвратителен.

Я передала бутылку Джулиусу, и он усмехнулся моему явному отвращению.

Тепло распространилось по моему животу, когда напиток нашел там приют, и я слегка улыбнулась, когда жар алкоголя начал покалывать под моей кожей.

Магнар забрал у меня пустую миску и направился с ней прочь.

— Хорошо натренирован, да? — Поддразнил Фабиан.

— Настоящий мужчина заботится о тех, кто ему дорог, — мрачно ответил Джулиус, осмеливаясь возразить Фабиану. — Возможно, если бы ты сделал это тысячу лет назад, женщина, которую ты любил, не ненавидела бы тебя сейчас.

Фабиан нахмурился, а Чикоа посмотрела свои ногти, явно соглашаясь с Джулиусом.

Кларисса посмотрела на Джулиуса так, словно хотела что-то сказать, но решила держать рот на замке.

— Что ж, здесь уютно, — сказала я, забирая бутылку из рук Джулиуса и делая большой глоток отвратительной жидкости.

Снова появился Магнар и бросил большой зеленоватый фрукт Джулиусу, прежде чем передать второй мне. Он снова сел рядом со мной и протянул мне нож со своего пояса, чтобы я могла им воспользоваться.

— Что это? — Спросила я.

Фабиан драматично вздохнул, прежде чем Магнар успел ответить, и я подняла бровь, удивляясь, что вывело его из себя.

— Это манго, — сказал Фабиан. — Которое ты, без сомнения, никогда раньше не видела. Так что можешь добавить это к бесконечному списку ошибок, которые ты приписываешь мне, и указать, какой я кусок дерьма. Еще раз.

Я прищурила глаза, глядя на Фабиана, решив не отвечать на это и начала разрезать фрукт.

— Знаешь, ты, наверное, не чувствовал бы себя так из-за всего, в чем ты ей отказал, если бы просто извинился за это, — пробормотала Чикоа.

— Я не думаю, что Келли нуждается в моих извинениях, — ответил Фабиан.

— Ты мог бы попробовать, — пробормотала я.

Взгляд Фабиана остановился на мне, когда он открывал вторую бутылку виски. Он опрокинул содержимое в рот и не переставал пить, пока она не опустела наполовину.

— Мне очень жаль, — выпалил он, отрывая бутылку от губ. — Прости, что я облажался со Сферами, за то, что ты никогда раньше не видела ни океана, ни травы, ни гребаного манго. Прости, что я похитил тебя, женился на тебе и хотел тебя, когда ты не хотела меня. Прости, что я не боролся с узами, наложенными на нас богами, и пытался заставить тебя полюбить меня. Прости за все то дерьмо, за которое я несу прямую и косвенную ответственность перед тобой, твоей семьей, человечеством и моими собственными братьями и сестрой… Майлз и Уоррен…

Я неловко поерзала, и никто ничего не сказал, когда он снова поднес бутылку к губам.

— Но больше всего, — продолжил Фабиан, переводя взгляд на Чикоа. — Мне жаль, что я был настолько глуп и эгоистичен, что поверил, будто ты хочешь любить меня вечно. Я никогда не должен был обращать тебя. Я должен был просто любить тебя столько, сколько тебе полагалось, и принять неизбежность твоей смерти.

Он швырнул пустую бутылку в огонь, а затем встал и бросился прочь, к деревьям.

Мои губы приоткрылись от удивления, и Кларисса начала подниматься, чтобы последовать за ним.

— Нет, — сказала Чикоа, поднимаясь на ноги. — Я пойду. Думаю, нам с Фабианом пора поговорить.

Я наблюдала, как она скрылась за деревьями вслед за Фабианом, и неловко прикусила губу. Я поднесла манго ко рту и несколько секунд жевала его. Приторный вкус захлестнул мои вкусовые рецепторы, и я перестала жевать, так как мной овладело желание выплюнуть его.

Несколько секунд я боролась с этим, но так и не смогла заставить себя проглотить. Я выплюнула фрукт на ладонь, и Джулиус громко рассмеялся.

— После всей этой драмы тебе он даже не понравился. — Магнар хрипло рассмеялся, забирая у меня из рук оставшийся фрукт и передавая его своему брату. Я бросила наполовину прожеванный кусок в огонь и нахмурилась.

— Извини.

— Ты извиняешься, за то, что тебе что-то не нравится на вкус? — Весело спросил Магнар.

— Ну, ты приложил все усилия, чтобы найти его для меня…

— Это не потребовало никаких усилий, вон там их полно на дереве.

— Я никогда раньше по-настоящему не воротила носа от еды, и это кажется неблагодарным, когда я знаю, что такое чувство голода…

Магнар нахмурился, притягивая меня ближе к себе. — Я больше никогда не позволю, что бы ты оставалась голодной, — прорычал он. — Так что, если хочешь выплюнуть манго, просто выплюни его. Я найду тебе яблоко, или апельсин, или кокос, если хочешь. Ты никогда не останешься голодной, пока ты со мной.

Моя грудь сжалась от его слов, и я наклонилась, чтобы поцеловать его в губы, при этом проведя пальцами по его подбородку. Мы с семьей максимально использовали все, что у нас было в Сфере, но мы всегда были беспомощны, желая, чтобы мир стал лучше, и выживали, несмотря ни на что. Но когда Магнар пообещал позаботиться обо мне, я знала, что он это сделает. С ним я была в такой безопасности, о какой даже не мечтала. Он всегда будет любить и защищать меня, и я буду делать то же самое для него.

— Вы двое никогда не устаете друг от друга? — Спросила Кларисса, и в ее тоне не было насмешки, только любопытство.

Джулиус издал тихий смешок. — Ты бы слышала, как они спорят. Они оба одинаково упрямые, — я никогда не видел, чтобы мой брат проигрывал в споре, пока он не встретил ее. Но в ней он обрел достойную пару.

Магнар усмехнулся, забирая у брата бутылку виски и поднося ее к губам.

— Ну и что такое любовь без страсти? — спросил он, протягивая бутылку мне, но я отрицательно покачала головой, и вместо этого он передал ее Клариссе.

— Ты думаешь, спорить — это хорошо? — Кларисса усмехнулась, делая глоток, затем снова передала ее Джулиусу. Она коснулась своими пальцами его пальцев, и он на мгновение заколебался, прежде чем отстраниться.

— Может быть, — сказал Магнар. — Или ты собираешься отрицать, что твоя кровь не бурлит, когда ты дразнишь моего брата?

Услышав это замечание, Джулиус выпрямил спину, а Кларисса покачала головой в яростном отрицании.

— Мне не нравится спорить с ним, — ответила она. — Он высокомерный, самонадеянный…

— Вам двоим следует прекратить танцевать друг вокруг друга, — сказал Магнар, игнорируя ее. — Жизнь слишком коротка.

Джулиус нахмурился, глядя на Магнара, как будто не знал, что сказать. — Ты же не можешь всерьез подталкивать меня к…

— К чему? — Магнар обхватил меня за талию и притянул к себе на колени. — Быть счастливым? Младший брат, я умер, когда убил Идун. Я не должен был быть здесь сейчас, но я остался ради этой женщины в моих объятиях. Цена пребывания с ней означает, что я должен питаться от нее. Ты действительно думаешь, что я буду осуждать тебя за любовь к вампиру после всего этого?

Взгляд Джулиуса скользнул к Клариссе, и она неестественно затихла.

— Любовь к ней? — он спросил, и я могла сказать, что он хотел, чтобы это прозвучало пренебрежительно, но вместо этого его голос прозвучал странно напряженно.

— Брось это, брат. Это написано у тебя на лице. — Магнар крепче сжал мою талию, и я прислонилась к его груди, стараясь не улыбаться.

Джулиус нахмурился еще сильнее. — Значит, тебя даже не волнует, что я…

Магнар покачал головой, и Джулиус снова посмотрел на Клариссу, тяжело вздохнув.

— Тогда к черту все. — Он опрокинул бутылку виски в рот и с громким стуком швырнул ее в огонь.

Джулиус вскочил на ноги и пересек пространство перед нами тремя большими шагами.

— Что ты делаешь? — Кларисса ахнула, взглянув на него.

— Очевидно, предлагаю тебе весь мир. Если ты этого хочешь? — Он протянул ей руку, и ее губы приоткрылись, когда она посмотрела на него.

Мгновение повисло между ними бесконечно, и я заерзала в объятиях Магнара, беспокоясь, что она вот-вот откажет ему.

— Я хочу этого, — выдохнула Кларисса, вкладывая свою руку в его.

Джулиус рывком поднял ее на ноги и поймал ее губы своими, когда она обвила его руками.

Магнар издал глубокий смешок, и я ухмыльнулась, когда он крепче сжал меня в объятиях.

Кларисса застонала от желания, и Джулиус поднял ее на руки, а она обвила ногами его талию. Его руки скользнули под ее рубашку, приподнимая материал сзади, и я не смогла удержаться от смеха, когда он понес ее обратно к палаткам.

Я повернулась к Магнару, когда мы остались одни у костра, и протянула руку, чтобы обхватить его лицо ладонью, проведя большим пальцем по щетине, которую обнаружила там.

— Ты хороший брат, — сказала я, наблюдая за мерцающим пламенем, отражающимся в его золотистых глазах.

— У меня бывают моменты, — согласился он с улыбкой. — Хотя в конечном итоге мы можем пожалеть, что это произошло.

— Почему? — Спросила я.

— Потому что теперь нам придется остаток ночи слушать, чем они занимаются.

Кларисса вскрикнула от удовольствия из палаток позади нас, и я не смогла удержаться от смеха, прислонившись к груди Магнара.

— Ну, может быть, нам просто нужно отвлечься от этого. Кроме того, ты все еще не поел. — Я повернулась к нему лицом, запечатлела поцелуй на его губах и почувствовала, как он улыбается мне на губах.

— По-моему, это хорошая идея, — согласился Магнар.

П

роснувшись рано утром, я взобрался на пальму, напевая себе под нос, на краю пляжа. Я сорвал несколько кокосов с верхушки и бросил их на песок. Обхватив ногами узкий ствол, я соскользнул на землю и подобрал свои припасы.

— Ты поешь? — Кларисса окликнула меня, выходя из палатки Джулиуса и направляясь к тлеющим углям костра. На ней определенно была его футболка.

Я замолчал. — Нет, я напевал.

— Напев — это форма пения, — обвинила она, и я покачал головой.

— Это совершенно не так. — Я опустился на землю и сел перед костром, бросив на нее озадаченный взгляд. — Ты вышла из палатки Джулиуса, как будто это совершенно в порядке вещей?

Кларисса прикусила нижнюю губу, и ее глаза загорелись такой страстью и любовью, что мои брови приподнялись.

— Да, — прошептала она, дергая за подол футболки Джулиуса.

Уголки моих губ приподнялись, и когда я открыл рот, она наклонилась надо мной.

— Не смей говорить: «Я же говорил». — Она укоризненно указала пальцем.

— Я и не собирался. — Моя улыбка стала шире. — Я собирался сказать, что очень рад за тебя. Он делает тебя счастливой, не так ли?

Она нетерпеливо кивнула. — Очень счастливой. — Она слегка застонала от какого-то воспоминания, и я поджал губы.

— Мне не нужны подробности, — добавил я.

Она драматично вздохнула. — Тысячу лет у меня не было сестры, с которой можно было бы поговорить, Эрик. Только братья. Раньше ты всегда слушал меня.

— Верно, но сейчас все по-другому. Тогда ты просто жаловалась на то, что ни один мужчина не может тебя удовлетворить. Но судя по твоему взгляду, ты собираешься сказать мне что-то совсем другое. И я не уверен, что готов это услышать.

Она подошла ближе по песку с озорной улыбкой. — Ну же… ты один из немногих людей в мире, с которым я могу поделиться своими секретами. — Она схватила меня за руку, и я склонил голову набок.

— Знаешь, ты можешь поговорить с Монтаной и Келли, — указал я.

— Хорошо, — она фыркнула и затихла. Она оглянулась на палатки, а ее ноги зарывались в песок, пока она теребила волосы.

Я вздохнул, зная, что она умирает от желания что-то рассказать. — Ладно, рассказывай, — подбодрил я.

Она бросилась в мои объятия и опустила руки мне на плечи. — Он — это все, Эрик. Клянусь богами — ах, что он со мной сделал… — Она снова застонала, а я начал бороться со своими инстинктами, стараясь не поморщиться.

— Ты же знаешь, что он, вероятно, слышит тебя прямо сейчас, — указал я, заливисто рассмеявшись.

— Я слышу! — Джулиус крикнул из своей палатки. — Пожалуйста, продолжай.

Кларисса засмеялась, и я притянул ее в свои объятия, крепко сжимая. — Приятно видеть тебя такой.

— Я никогда не думала, что это произойдет, Эрик, — прошептала она, и между ее бровями пролегла морщинка. — Как мы к этому пришли?

Монтана и Келли вышли из своих палаток почти одновременно, и мы оба подняли глаза, обменявшись с сестрой взглядами, которые говорили, что ответ кроется в них. Близняшки ворвались в нашу жизнь и изменили весь облик этого мира, и я не мог быть более благодарным за это.

Они двинулись к нам, синхронно зевая. Иногда они казались такими похожими. Они были странно настроены друг на друга, как две половинки одного существа.

Они поспешили ко мне и сели по обе стороны от меня, а Кларисса опустилась на песок.

— Доброе утро. — Я наклонился, чтобы поцеловать Монтану, и она сонно улыбнулась.

Я треснул один из кокосовых орехов о колено, и он раскололся пополам. Келли с любопытством посмотрела на него, и я передал ей половину плода.

Она сильно нахмурилась, когда взяла его. — Что это, черт возьми, такое? Похоже на волосатую…

— Мошонку с яйцами? — Предложил Джулиус, выходя из палатки.

Келли и Монтана расхохотались, и я передал жене вторую половину.

Кларисса вскочила и посмотрела на него так, словно не была уверена, собирается ли он подойти к ней. Он сократил расстояние между ними за полсекунды, обхватив ее за талию и втянув в поцелуй, который граничил с порнографией.

Закончив свое безбожное представление, они опустились рядом, и их руки остались в руках друг друга. — Ты не закончила предложение, — поддразнил ее Джулиус. — Что именно я с тобой делаю?

Монтана наблюдала за ними с улыбкой, обменявшись взглядом с Келли, который говорил, что они полностью согласны с новообретенными отношениями Джулиуса и Клариссы.

Кларисса провела пальцами по лицу Джулиуса с дразнящей усмешкой. — Очевидно, ты заставил меня кончить двенадцать раз за одну ночь.

— Кларисса, — прошипел я, нахмурив брови. Я не хотел слышать о том, что Джулиус сделал с моей сестрой.

Джулиус ухмыльнулся, взглянув на горизонт, где солнце только поднималось. — У нас есть время, чтобы достичь тринадцатого.

Кларисса бросила на него голодный взгляд, но покачала головой, закатив глаза, как будто ей не хотелось возвращаться в его постель, что было явной чушью.

— Что это? — Келли сменила тему, глядя на фрукт в своей руке.

— По-моему, папа как-то рассказывал нам о них, — сказала Монтана. — Это коконат. (Прим. Игра слов: cockonut-(cock-пенис, nut-орех); coconut-кокос)

— Близко. Это кокос, — сказал я со смешком.

— Именно это я и сказала, — настаивала она, упрямая маленькая штучка, какой она и была.

— Ты определенно сказал «кокнат», — сказал Джулиус, деловито кивнув.

— В любом случае, это фрукт. Можешь пить молоко.

— Фруктовое молоко… — Монтана сморщила нос, и я подтолкнул ее локтем. — Разве мы не должны оставить его для Келли и Джулиуса?

— Здесь хватит на всех, — сказал я. — Попробуй.

Она сделала глоток, и Келли повторила за ней. Их глаза загорелись одновременно, и я удовлетворенно улыбнулся.

— Я тоже хочу! — Джулиус бросился к нам, вздымая песок нам на колени. Он снял с бедра меч, описал им яростную дугу и разрубил еще один кокос пополам.

— Ты его прольешь. — Я подхватил две половинки, пока их содержимое не исчезло в песке, и протянул ему одну.

Он сделал большой глоток, и я отпил из своей, ощущая приторный вкус на языке.

Магнар появился из своей палатки, когда Кларисса подошла за вторым кокосом и разломила его о колено.

— А… я помню их. — Магнар взял половину, которую предложила Кларисса. — Мы их много пили, когда только прибыли на эту землю.

Я пристально посмотрел на него, вспоминая те дни. — Это было недалеко отсюда.

Магнар кивнул, и его челюсть напряглась. — Помнишь, когда мы впервые нашли их? — он спросил Джулиуса.

Джулиус рассмеялся, с энтузиазмом кивая, и повернулся к группе, чтобы рассказать свою историю. — Мы разбили лагерь на пляже, и Элфрик уснул под пальмой. Ночью ему прямо на голову упал кокос, и несколько дней у него на лбу была шишка.

Магнар рассмеялся, а затем посмотрел на океан. — Я скучаю по нему… по ним всем.

— Я уверен, что у них была замечательная жизнь, — сказал Джулиус, и его глаза потемнели, когда он перевел взгляд на меня. — До тех пор, пока кто-то из вас не вцепился в них зубами.

— Мы избегали истребителей в течение ста лет после того, как Валентина принесла известие о вашей смерти, — тихо сказал я. — Больше никто из ваших друзей не погиб от наших рук.

— По крайней мере, это уже что-то, — проворчал Магнар.

— Где Фабиан и Чикоа? — Я оглядел лагерь, желая сменить тему.

— Они не возвращались с тех пор, как ушли поговорить прошлой ночью, — сказала Кларисса.

— Кажется, они уже лучше ладят, — сказала Монтана с улыбкой.

Мои брови поползли вверх от ее тона, и я понадеялся, что Фабиан нашел решение проблемы с Чикоа. Ему потребовалось на это всего-то тысяча лет.

Я допил остатки кокоса, поднялся на ноги и начал собирать наше снаряжение. Сегодня было облачно, так что, по крайней мере, нам не придется никого тащить к святой горе. Исходя из оценки кольца, я прикинул, что сейчас мы были примерно в тридцати милях от ее местоположения. Я хорошо помнил эти земли. Болота были нашим следующим испытанием, но мы зашли так далеко, и, если мы будем и дальше избегать Валентину, тогда мы должны быть в состоянии добраться до горы за день.

Мне было грустно покидать пляж, часть меня хотела остаться здесь и подольше наслаждаться его красотой. Но у нас была задача, которую нужно было выполнить. И пришло время нам завершить ее.

Четыре часа — это все, что потребовалось, чтобы добраться до болот. В воздухе стояла густая жара, сырость липла к нашей коже, пока мы прокладывали путь вперед. Джулиусу и Келли пришлось пережить дискомфорт от этого. Если мы все-таки снимем проклятие, я знал, что всем нам придется столкнуться с этими испытаниями и по пути домой. Но я бы выдержал любую жару, любой пот, волдыри или ушибы, лишь бы снова почувствовать себя человеком. Чтобы мое сердце ровно билось в груди, обещая мне развитие и перемены с каждым ударом. Я хотел состариться, как бы странно это ни звучало. Но я столько лет жил застывшим во времени существом, что это было неестественно. Я тосковал по смертной плоти, которая загорала, обгорала и истекала человеческой кровью.

С каждым нашим шагом это страстное желание во мне становилось все яростнее. Теперь все это было так близко. Ближе, чем когда-либо. Думать, что я мог найти ответ на пророчество другим путем, было заблуждением. Все всегда должно было быть именно так. Монтана и Келли должны были быть в нашей жизни. И, возможно, братья-истребители тоже. Я был связан с этими двумя мужчинами: наши судьбы были переплетены всю жизнь, и я был рад, что мы наконец-то пошли по одному пути. Теперь мы не враги, а друзья. Я уже начал думать, что не захочу, чтобы они уходили, когда все закончится.

Никто из нас не обсуждал, что мы будем делать, если действительно снимем проклятие. Разойдутся ли наши пути? А если и так, я не думаю, что Монтана и Келли решат расстаться друг с другом ради нас с Магнаром.

Я смотрел на затылок Магнара, пока мы прокладывали путь через болото, повсюду свисали лианы и опускались в воду, через которую мы переходили вброд. Настойчивый стрекот цикад наполнял воздух, и это напомнило мне о том времени, когда я жил в деревне к югу отсюда. В честь которой мы назвали себя. Бель Ведере.

Я подошел к Магнару, и он кивнул, заметив мое появление. Остальная часть группы отстала, но я был благодарен за возможность побыть с ним наедине, чувствуя, что пришло время высказать свои мысли о нашем будущем.

— Я тут подумал… что ты будешь делать, когда это закончится? Куда ты пойдешь?

Магнар хмыкнул, не глядя на меня, и одним из своих мечей прорубил путь сквозь лианы, свисающие над мутной водой. — Туда, куда пойдет Келли.

Я положил руку ему на спину, и он замер, повернувшись ко мне. Я нерешительно улыбнулся ему. — Я просто хочу, чтобы ты знал: у тебя есть дом, который тебе причитается. От меня. В любом месте, где ты захочешь. И дело сделано.

Он с любопытством посмотрел на меня, затем положил руку мне на плечо и утвердительно кивнул.

— Я полагаю, после этого мы не будем так часто видеться, — неопределенно сказал я, задаваясь вопросом, собирается ли он мне возразить, и отчасти надеясь, что он это сделает.

Он громко рассмеялся, сжимая мою руку. — Кто знает, Бельведер. Может быть, мы станем соседями. — Он зашагал прочь, и я с ухмылкой последовал за ним.

— Ты будешь моим шурином, если женишься на Келли, — сказал я с насмешкой в голосе.

Он оглянулся через плечо, приподняв брови. — Я никогда не думал об этом… Мы будем семьей.

— Да, — согласился я. — И, если Джулиус женится на моей сестре, ты станешь и ее шурином.

Магнар рассмеялся. — Черт возьми, как мне избежать этого?

— А ты хочешь? — Спросил я.

Он замолчал, погрузившись в раздумья, и я подумал, не зашла ли моя насмешка слишком далеко. Возможно, истребитель никогда не смог бы присоединиться к моей семье.

— Возможно, я уже начинаю видеть в тебе брата, так что особой разницы не будет, — наконец задумчиво произнес Магнар, и я издал смешок, не в силах поверить, как далеко мы зашли от клятвы убить друг друга.

— Не уверен, что буду против этого, — сказал я, и веселье исчезло из моего тона.

Магнар замер и повернулся ко мне, резко сдвинув брови. — Я тоже, брат.

День пролетел незаметно, и я использовал каждый последний момент нашего путешествия, чтобы насладиться обществом Монтаны. С каждым шагом, который мы делали, вместо надежды во мне расцветало сомнение. Что, если все это было какой-то большой шуткой сотворенной богами? Или что, если мы найдем гору, но вместо ответов на наши молитвы найдем только новые загадки и пророчества, которые сведут нас с ума?

Наконец-то мы достигли более сухой земли, пробираясь через лес, такой густой, что солнце не могло проникнуть сквозь него, даже если бы оно было на улице. Но солнце начало садиться, а мы не останавливались. Мы были слишком близко. В миле или даже меньше. Пути назад не было, не было больше ночей под звездами, не было больше отсрочки неизбежного. Гора ждала нас, и пришло время встретиться с ней лицом к лицу.

Монтана шла рядом со мной, я держал ее за руку, пока мы пересекали тропу, которая, казалось, направляла наши стопы, как будто нам было суждено пройти по ней. И, возможно, так оно и было.

— Я не говорил, что люблю тебя сегодня, — пробормотал я, крепче сжимая ее пальцы.

— Это правда, — сказала она с дразнящей улыбкой. — Тогда тебе лучше сказать это.

Я убрал волосы с ее уха, наклонившись так, что мой рот оказался прямо напротив него. — Я люблю тебя.

Она медленно выдохнула, как будто мои слова вызвали в ней физическую реакцию.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она с серьезным выражением лица, когда повернулась ко мне.

Я почувствовал, как между нами нарастает напряжение, и щелкнул ее по носу, чтобы разрядить обстановку. Нет смысла зацикливаться на невозможном давлении нашей ситуации. Я просто хотел впитать в себя ее улыбку, ее смех, и весь свет, который в ней есть.

— Я не хочу видеть сегодня ни одного хмурого взгляда на твоем лице, — приказал я, и она тихо рассмеялась, прижавшись своим плечом к моему.

Келли оглянулась на нас с того места, где она шла с Магнаром, и я почувствовал, что у них был разговор, похожий на наш. Все слова, которые нужно было сказать… На всякий случай.

— Мы назовем нашего первенца Майлзом, — объявила Монтана, и у меня защемило сердце от ее слов.

— А что, если будет девочка? — Спросил я.

— Мне нравится имя Уоррен для девочки, — задумчиво произнесла она.

— Что ж, мне определенно нравится твой выбор. — Я обнял ее за плечи и поцеловал в висок.

Группа внезапно остановилась, и я понял, почему, когда мы с Монтаной протиснулись сквозь стену силы, висящую в воздухе вокруг нас. Мой рот приоткрылся, когда я взглянул на открывшееся перед нами зрелище: странный пузырь, в который мы попали, открывал нам Святую гору. Она возвышалась высоко в небе над лесом, где кружили птицы, а облака неподвижно висели на ее вершине.

— Мы сделали это! — Джулиус завопил, заключая Клариссу в крепкие объятия.

Монтана рванулась вперед и врезалась в Келли, они обнялись и одновременно подпрыгнули в воздух.

Фабиан вскинул кулак над головой, поворачиваясь, чтобы поймать мой взгляд с широкой улыбкой. — Мы нашли ее, брат, спустя столько лет.

— Я думал, тебе нравится быть бессмертным, — обратился я к нему с ноткой поддразнивания в голосе.

— Кажется, я передумал, — засмеялся он, поворачиваясь и заключая Чикоа в объятия.

Она вздернула подбородок, и их губы внезапно встретились. Все замерли, удивленно уставившись на них, когда она прильнула к нему, царапая ногтями его шею, как будто у них не было зрителей. Он застонал, схватив ее за талию, и я ухмыльнулся, глядя на их демонстрацию, и обрадовался, что мой брат наконец-то вернул любовь, которую потерял много лет назад.

Я наблюдал, как Магнар и Джулиус яростно обнялись, а затем Магнар повернулся ко мне.

— Эрик. — Он поманил меня к себе, и я подошел к нему с трепетом и предвкушением того, с чем нам предстояло столкнуться.

— Да? — Спросил я, и он ответил, заключив меня в самые крепкие объятия в моей жизни.

Я был почти уверен, что одно из моих плеч выскочило из сустава, но в ту секунду, когда он отпустил меня, я обнаружил, что со мной все в порядке. Я нежно погладил его по лицу. — Всегда знал, что ты питаешь ко мне слабость, Магнар.

— Ах да, когда я пытался оторвать тебе голову каждый раз, когда встречал тебя на протяжении многих лет, все, чего я действительно хотел, — это поцелуя.

— И в конце концов ты получил несколько, не так ли? — Я ухмыльнулся.

Он ударил меня кулаком в грудь, и я отступил на шаг, но он ухмылялся от уха до уха.

— Ну что, засранцы, — обратился Джулиус к группе с голодным блеском во взгляде. — Кто готов разрушить это забытое богами проклятие?

Г

ора возвышалась над головой, как неотвратимый маяк, зовущий меня вперед. Моя кровь кипела от магии этого места. Тяжесть силы, витающей в воздухе, давила мне на спину, притягивая меня к себе, зовя меня.

Монтана взяла меня за руку, и мы молча направились к ней.

Вокруг нас зазвучал глубокий ритм, подобный ударам барабана, который прокатывался из сердца горы по всему, что ее окружало. Глубокое ба-бам, ба-бам, ба-бам пело для меня так, что я была бессильна сопротивляться, и мое сердцебиение попадало в созданный им ритм. Наша судьба призывала нас, и нам не терпелось встретиться с ней лицом к лицу.

Высокая трава у наших ног раздвинулась от неестественного дуновения ветра, но вместо того, чтобы дуть в одном направлении, он разделился ее прямо посередине, прокладывая тропинку, которой раньше здесь не было. Даже деревья склонялись перед ним, их толстые стволы наклонялись влево и вправо, когда пульсация пронизывала воздух.

Монтана ахнула. — Мое сердце бьется, — изумленно выдохнула она, прижав руку к груди.

Ни одна из нас не остановилась, но я обернулась и с изумлением посмотрела на нее. Черты ее лица все еще были вампирскими, но глаза были широко раскрыты, а сердце бешено колотилось.

Дойдя до опушки деревьев, мы остановились, чтобы взглянуть на святую гору. Хельгафелл возвышалась над нами невероятно высоко. Ее склоны были отвесными и покрытыми изумрудно-зеленой листвой, которая ниспадала до серых скал. Я могла видеть, как снег мерцает на ее самых высоких склонах прямо перед тем, как она исчезала в облаках, которые висели вокруг ее вершины.

Над открытой равниной перед нами кружили птицы всех размеров и расцветок, от ярко-зеленых до мерцающих золотых, розовых, голубых и желтых. Их крики были мелодичными и музыкальными, создавая печальную песнь, которая по совершенному, неестественному замыслу переплеталась с биением сердца горы.

Я чувствовала, что остальные следуют за нами по пятам, но это место появилось не для них. Оно было предназначено для нас. Близнецов солнца и луны.

Все в нашей жизни влекло нас сюда. Теперь, когда я стояла под горой, я чувствовала это в своей душе.

На этом наше путешествие заканчивалось. Для этого все и было.

Пришло время заплатить долг. Голос прогрохотал сквозь ткань мира и взбудоражил мою кровь силой своего могущества.

Мы вышли на равнину, и трава затрепетала от дуновения ветерка, которого я не почувствовала, покачиваясь из стороны в сторону, и переливаясь то серебром, то золотом, и заново.

Ба-бам, ба-бам, ба-бам. Это сердцебиение было моим сердцебиением. Монтаны. Одно и то же. Мы были связаны друг с другом, как одна душа. Живая и мертвая. До и после.

Справа от нас солнце висело низко в небе, пылающий шар силы, который бросал яркий золотой свет на мою плоть и согревал теплом каждый когда-либо прошедший день.

Слева от нас, за Монтаной, взошла луна, низкая и полная, мерцающий серебристый шар на темном, усыпанном звездами небе. Отбрасываемый ею свет растекался, освещая бледную кожу моей сестры на прохладном ветерке, который нес в себе глубину каждой ночи в памяти мира.

Там, где наши руки встретились, столкнулись две небесные сущности, но вместо борьбы за власть свет обрел естественное равновесие, и в воздухе воцарилось ощущение баланса, отдающееся эхом.

Мы пересекли равнину, и сердцебиение стало громче, сильнее. Мы были в его власти, и я не думала, что мы смогли бы повернуть назад, даже если бы захотели. Но мы и не хотели. Это была наша судьба. Конец нашего пути.

Когда мы достигли середины равнины, поднялся ветер, и мы остановились, пока он кружился вокруг нас.

Я почувствовала поцелуй солнца и прикосновение луны к своей коже, к своим волосам, разливающиеся по крови в моих венах и воздуху в моих легких.

Когда ветер стих, я с удивлением посмотрела на свою сестру. На ней было платье, которое, казалось, было вырезано из самого лунного света. Оно струилось по изгибам ее тела и скапливалось у ног глубочайшим серебристым оттенком. Ее руки были обнажены, а бледная, почти прозрачная кожа слабо мерцала. Ее волосы казались еще темнее, чем раньше, ниспадая по спине шелковистыми волнами, а губы были темно-красными, как будто они были окрашены в цвет крови, питавшей ее бессмертное тело.

Ее губы приоткрылись, когда она заметила перемену и в моей внешности. Мое платье было соткано из солнечного света, хотя во всем остальном было ее двойником. Я чувствовала его тепло, когда оно обвилось вокруг моей плоти и опустилось до земли.

Когда я посмотрела на наши соединенные руки, я с легким удивлением отметила совершенство своей кожи: каждый порез и укус исчезли, как будто их никогда и не было. И тепло моей крови просвечивало сквозь нее, как будто солнечный свет жил под моей плотью.

Моя ладонь начала зудеть в том месте, где она была зажата в руке моей сестры, и я отпустила ее, чтобы посмотреть на руку, и руна партнерства, которая связывала меня с Фабианом, была снята. Монтана поднесла левую руку к глазам, наблюдая, как метка, привязывавшая ее к Эрику, тоже исчезает.

Фабиан застонал позади меня, и я повернула голову, чтобы посмотреть на наших друзей. Это было труднее, чем следовало, но в конце концов мой взгляд встретился с его. Глаза Фабиана на мгновение округлились от глубокой боли, но, когда руна наконец исчезла, его плечи поникли, и казалось, что с него свалилась тяжесть.

Его глаза оторвались от моих, и вместо этого он повернулся к Чикоа, протягивая ей руку, которая отмечала его как моего. Она взяла ее, и я почти улыбнулась, но сердцебиение горы становилось сильнее, требовательнее, и она не хотела, чтобы я больше теряла время.

Монтана снова взяла меня за руку, и мы двинулись дальше.

У подножия горы нас ждала огромная пещера, широко зияющая, как пасть, надеющаяся проглотить нас целиком.

Я не могла сказать, что скрывалось за давящей темнотой, которая заполняла ее, но я знала, что это было то, куда мы направлялись.

Ба-бам ба-бам, ба-бам. Мы продолжали идти, и мой взгляд был прикован к этой пещере. Кроме этого, ничего другого не существовало. Ничто другое не имело значения, кроме того, что было внутри.

Кольцо на моем пальце горело, причиняло боль, умоляя воссоединиться с тем, что ждало меня впереди.

Где-то позади нас раздался резкий крик, но я не обернулась.

Люди кричали, вопили, дрались. Но это не имело значения. Судьба звала нас, и мы шли к ней босыми ногами.

Маленькая частичка меня осознавала, что я оставляю что-то позади, но по-настоящему имело значение только то, что меня ожидало впереди.

Хватка Монтаны на моих пальцах была твердой и непреклонной, и мы вместе пошли на край света.

Ба-бам, ба-бам, ба-бам. Добравшись до входа в пещеру, мы остановились. Тьма вокруг была такой густой, что я ничего не могла разглядеть за следующим шагом, который нам предстояло сделать.

Ба-бам, ба-бам, ба-бам — бой барабанов прекратился, и тишина, которую он оставил после себя, вырвала воздух из моих легких.

Я посмотрела на сестру, и слабая улыбка тронула ее красные губы. Вот и все.

Я почти шагнула вперед, но что-то остановило меня, и я почувствовала, что Монтана тоже колеблется.

Я повернула голову, напрягая всю свою волю вопреки нашей судьбе, чтобы в последний раз взглянуть на мужчину, которого я любила. Он не смог последовать за мной сюда. Как только мы вошли внутрь, я поняла, что никто из них не сможет последовать за нами.

Монтана тоже подавила желание продолжить путь, и мы обе оглянулись через плечо на мужчин, которых любили в последний раз.

Я резко втянула воздух, когда мой взгляд упал на сцену позади нас.

Валентина прибыла с армией кусачих, чтобы попытаться помешать нам снять проклятие.

Остальные члены нашей группы вступили в бой, чтобы защитить нас от нее и дать нам возможность продолжить путь. Эрик разрывал равнину на части своей властью над землей, а в воздухе бушевал неестественный шторм, подконтрольный Валентине.

Мои глаза нашли Магнара среди хаоса, его мечи были высоко подняты, когда он прокладывал путь через кусачих, которые пытались остановить нашу судьбу своей неизмеримой силой.

Мое сердце сжалось, когда я посмотрела на него, и на самое короткое мгновение его взгляд встретился с моим. Боль наполнила мою грудь, когда любовь к нему захлестнула меня, и мне до боли захотелось повернуться и броситься обратно в его объятия. Но я не могла. Было слишком поздно. Наша судьба звала нас, и не было другого пути, кроме этого.

Слезы скатилась из моих глаз, когда я отвернулась от него, и мы шагнули в вечную тьму пещеры.

Гора поглотила нас, и мы погружались в нее все глубже и глубже, пока мир оставался позади нас.

Рука моей сестры крепко сжимала мою, и я прильнула к ней, когда боль от того, что я оставила Магнара позади, наполнила меня. Мы пришли сюда не просто так, и я не поверну назад. Но с каждым шагом, который мы делали, я не могла избавиться от ощущения, что только что попрощалась.

М

ы с Келли направились по темному туннелю, мощь этого места была такой гнетущей, что я ощущала ее в своих легких, как самый тяжелый воздух во вселенной. Мы двигались бок о бок в темноте, не переставая шагать по проходу, в котором не было ничего ни впереди, ни позади. Наши ноги направляло постоянное притяжение воздуха и ничто другое.

Мои мысли метнулись к Эрику, и на полсекунды мне захотелось снова обернуться, уверенная, что он в опасности. Но сила снова ворвалась в мое тело, и я оказалась ее пленницей. Потерянная, сбитая с толку и жаждущая чего-то, чего я не могла понять.

Свет исходил от наших платьев, яркость сливалась в интенсивное свечение, освещавшее путь вперед.

Перед нами появилась огромная золотая дверь, казавшаяся подвешенной в темноте. В металл была инкрустирована клубящаяся масса рун, пульсирующих аурой богов. Мое сердце бешено заколотилось при виде этого зрелища, а внутренности сжались от мощной силы, которая волнами исходила от нее.

Келли приблизилась к двери, сняла кольцо с пальца, и руны зашевелились, словно притянутые к нему магнитом. Она протянула руку, словно в трансе, и приложила его к двери.

Тяжелый стук заполнил мои уши, и руны растворились со звуком, похожим на падающий дождь. Дверь медленно распахнулась, и мое сердце забилось, забилось и забилось.

Стонущий порыв воздуха окутал нас, густой и горячий, и я почувствовала, что это дыхание бога. И их облегчение при нашем приближении было очевидным. Мы молча шагнули в непроницаемую тьму, которая ждала нас за дверью. И, с лязгающим звуком, который наполнил меня ужасом, дверь закрылась за нами.

Внезапно мое сердце перестало биться, и свет наших платьев исчез, оставив нас в непроницаемой темноте.

Я потянулась к руке Келли: она была единственной надежной вещью в этом забытом месте, и мне нужно было убедиться, что она все еще рядом. Тепло ее кожи покалывало мои пальцы, и я сжала ее крепче, когда звук нашего дыхания заполнил пространство.

— Эрик, — простонала я, поворачиваясь лицом к золотой двери, но я больше не могла ее видеть из-за сгущающейся темноты. Он был в беде, и я знала, что единственный способ остановить это — покончить с этим проклятием. Мы должны были закончить то, ради чего пришли сюда. Пути назад не было, и я чувствовала, что моя сестра тоже это знает.

— Давай, — прошептала она. — Давай покончим с этим.

Мы начали бежать, и земля встречала мои ноги, хотя я не видела пути вперед. Я потянулась свободной рукой, пытаясь нащупать стену, на которую можно было бы опереться, но там ничего не было. Мы ни на минуту не останавливались, просто продолжали бежать, ища свое спасение.

Мы оказались в ловушке в этом адском туннеле, мчась через то, что казалось пустотой между двумя мирами. И чем дальше мы продвигались, тем больше я была уверена, что мы оставляем мир смертных позади и вступаем во что-то гораздо большее.

Кошмар неистово вибрировал у меня на бедре. Я потянулась к его рукояти, черпая из его ауры еще одну унцию силы, пока наши ноги стучали по твердой земле.

На святой горе земля исцелится, тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

Мой клинок снова и снова мысленно повторял строчку пророчества, пока она не зазвучала подобно удару гонга.

— Так близко, мы так чертовски близко, Келли, — крикнула я ей, крепче сжимая ее руку.

Кусачие были снаружи. Наши друзья сражались за свои жизни. Мужчины, которых мы любили, были сильными, они могли сдерживать их. Но не вечно.

Мы можем сделать это. Мы должны были это сделать.

— Давай покончим с этим, — сказала Келли сквозь зубы, и новый прилив энергии привел в движение мои конечности.

Больше никакой крови. Мне больше никогда не придется пить ее. Мы с Эриком могли начать совместную жизнь. Наши сердца будут биться, наша любовь будет расти и расти, а боги смогут наблюдать за нами, пока мы не упокоимся с миром и не будем забыты.

Впереди показался свет, и я потащила Келли вперед, собирая все силы, что у меня были.

— Уже недалеко, — настаивала я, и она нетерпеливо кивнула.

Мы вбежали в комнату и оказались на вершине огромной каменной лестницы, которая вела вниз, в похожее на пещеру помещение. Богато украшенные факелы горели золотым огнем в подсвечниках на каждой стене, освещая пещеру. Словами не описать красоту, которая лежала передо мной. У меня поплыло в глазах от вида такого количества сокровищ.

У подножия ступеней лежала огромная гора сверкающих золотых монет, такая высокая, что она была почти такой же высокой, как сама лестница. За монетами находился длинный каменный стол, на котором лежало множество золотого оружия. За ним стояло огромное зеркало, овальное и высотой с человека. Рама была серебряной и сверкала, как лунный свет. Над нами гигантской сферой пылал огненный шар, вращающийся, как голодный глаз, наблюдающий за нами.

Дыхание Келли стало прерывистым, и я почувствовала, что она предвкушает то, что мы собираемся сделать. Я вцепилась в нее крепче, нуждаясь в ее силе так же сильно, как в своей собственной, когда мы начали спускаться по лестнице.

Мы подошли к столу, и я окинула взглядом разложенное перед нами оружие. Огромный молот, крестообразный амулет, изогнутый рог, кинжал, огромный меч и лук с колчаном стрел. Каждый из них лежал в углублении в камне, идеально вырезанном по размеру. В дальнем конце каменного стола было маленькое круглое отверстие, и я точно знала, что в него поместится.

Келли сняла кольцо с пальца, отпустив мою руку, и двинулась к отверстию. Она на мгновение задержала на мне взгляд, и у меня перехватило дыхание, когда она положила его внутрь.

В окружающем нас пространстве раздался глухой удар, как будто мир каким-то образом изменился. Мое сердце сжалось от предвкушения, надежды и страха.

Это все? Проклятие вот-вот спадет?

Воздух наполнился тяжелым грохотом, и несколько золотых монет каскадом посыпались с вершины кучи.

Я задрожала, посмотрев на Келли, затем на свои руки. Я прижала ладонь к груди над неподвижным сердцем, ожидая почувствовать, как оно забьется, когда жизнь вернется в мое тело. Но ничего не было. Ни биения, ни пульса. Я все еще была вампиром. Но почему?

Глубокий, раскатистый смех наполнил воздух. В нем было так много радости, что я почувствовала, как она разливается по моей крови, разгоняя ту же эмоцию по венам и растягивая мой рот в улыбке.

Зеркало за столом дрогнуло, и наше отражение замерцало и изменилось, показав Андвари. На нем была прекрасная черная мантия, резко контрастирующая с его обычными рваными коричневыми лохмотьями. Его лицо было совершенным и устрашающим, глаза отливали золотом, таким же ярким, как сокровища в пещере.

Он прижал руку к зеркальному стеклу, пройдя сквозь него так легко, как будто оно было жидким. Бог предстал перед нами во всей своей великолепной красе, и его сила волнами исходила от него. Веселье, которое он излучал, покинуло мое тело, и вместо него мной овладел страх, вонзаясь в мое сердце, как гвозди.

— Итак, вы вернули его, — вздохнул он, когда его взгляд упал на кольцо, и сильный ветер откинул назад наши волосы. — Тысяча лет — это ужасно долгий срок для ожидания. Но я был терпелив… и, наконец, я получил его обратно. — Он потянулся к отверстию, взял кольцо и надел его на палец. — Любовь моя… Андваранаут, ты скучал по мне? — замурлыкал он. Он погладил кольцо и что-то пробормотал ему на языке, которого я не знала. Когда он закончил, его глаза загорелись каким-то знанием. — Я видел всех, кто когда-либо скрывал от меня мое дорогое кольцо. Мать Эрика Ларсена была дурой. Она подарила кольцо одной из деревень, чтобы заключить между ними мир, и скрыла правду о том, что сделала, от своего никчемного мужа. Женщина, возглавлявшая то племя, стала первой истребительницей Идун, а затем все члены ее клана тоже были одарены. Мое кольцо передавалось из рук в руки, из поколения в поколение, пока не попало к таким, как вы.

Я обменялась взглядом с Келли, и мой рот приоткрылся от осознания этого. Что мы были прямыми потомками первой в истории истребительницы. Что в жилах нашей матери текла такая же могущественная кровь. И это кольцо чудесным образом оставалось в нашей семье тысячу лет, только для того, чтобы попасть в руки Келли как драгоценный подарок от нашего отца.

— Мы сделали то, что ты просил, — сказала Келли, снова поворачиваясь к Андвари, когда она отбросила это невероятное знание и встала перед нашей последней задачей. — Теперь сними проклятие.

Я нетерпеливо кивнула, с тоской делая шаг вперед.

Лицо Андвари исказилось, как будто в замешательстве. — Но, мои дорогие, вы не заплатили долг. — Он положил кольцо обратно в нишу, где ему и полагалось быть, пристально глядя на нас.

Я яростно затрясла головой. — Кольцо — это долг. — Я указала на него, и он двинулся ко мне, пройдя через каменный стол, как будто он был сделан из ничего, прежде чем провести пальцами по моей щеке. Его прикосновение было ледяным, и я почувствовала это как смертельный поцелуй, обжигающий мою кожу.

— Нет, это не так, — сказал он, переводя взгляд между нами, как будто ожидая чего-то еще.

— Тогда в чем дело? Чего ты еще хочешь? — Требовательно спросила Келли, и ее поза напряглась от ярости.

— Может быть, загадка, поможет вам разобраться? — Предложил Андвари, и, не дождавшись согласия, продолжил. — Что такое бесконечность, холод и тьма? Что подкрадывается и овладевает сердцами? Что это за раны, которые ранят слишком глубоко, смертный в тисках вечного сна… за чем, мои дорогие, приходит палач?

Слово пришло на мои губы, тело затряслось от страха, когда я приготовилась дать ему ответ, которого он так жаждал, ответ, который решил наши судьбы и украл все — все — у нас.

— Смерть.

К

огда девушка, которую я любил, и ее близнец были поглощены горой, эхо гонга разнеслось по равнине вокруг нас. Это было похоже на объявление для богов, и я почувствовал, как воздух наполнился невидимой силой, когда бесчисленные божества приблизились, чтобы посмотреть на нас.

Этот момент был достаточно важен для того, чтобы все они присутствовали. Я услышал тяжелую поступь великанов, звук боевого рога и смех Локи-обманщика. На мгновение я удивленно уставился в небо, прежде чем отвести взгляд. Возможно, боги и наблюдали за этой схваткой, но это была битва людей.

Я проревел вызов, когда кусачие бросились на нас шестерых, и, подняв мечи над головой, ринулся в бой.

Мой брат и Кларисса были готовы сдерживать левый фланг, в то время как Фабиан и Чикоа стояли справа.

Мы с Эриком выбежали в центр группы.

Под нами вздыбилась почва, так как Эрик использовал свою силу над землей.

Валентина стояла посреди своих последователей, вызывая бурю с небес по своему приказу.

Я бросился вперед, и земля заходила ходуном, когда Эрик соорудил лестницу из камней у моих ног. Я помчался по ней, и зазубрины на земле прорезали каждого кусачего, разрывая их на части и втаскивая останки в фундамент сооружения. Я мчался все выше и выше, проносясь над армией Валентины на платформе, до которой они не могли добраться.

Наверху лестницы я спрыгнул с нее, держа мечи над головой, проревел вызов и бросился к Валентине, обещая ей смерть каждой клеточкой своего существа.

Она подняла голову, когда я стремительно бросился к ней, и ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела мою бессмертную форму и катастрофическую силу, которой обладал Эрик.

Валентина подняла руки, и налетевший шторм сбил меня с курса прежде, чем я успел пронзить ее своими клинками.

Я врезался в ряды ее армии, кувыркаясь, и проламываясь сквозь плоть и кости, пока не остановился в окружении своих врагов.

Я взмахнул клинками еще до того, как снова поднялся на ноги, перерубая ноги вампирам, которым не повезло оказаться так близко ко мне.

Кусачие набросились на меня, быстро оправившись от первоначального шока моего приземления. На меня навалилась масса тел, прижимая меня к земле, кусая, нанося удары руками, ногами, и колотя ножами.

Но моя плоть была подобна стали, и раны, которые они мне наносили, заживали почти сразу же, как появлялись. Мне удалось перевернуться под напором их тел и заставить себя подняться на ноги со всей своей возросшей силой.

Вампиры отбрасывало от меня, врезаясь друг в друга и отступая назад, когда я проносился Веномом сквозь их ряды, толпами превращая их в пепел.

Буря взвыл, надеясь получить кровь от моей левой руки, и я крутанулся, исполняя его желание, когда ярко-красная жидкость покрыла и его, и меня.

Вампиры начали пятиться от меня, поднимая оружие, пытаясь прицелиться между своими товарищами.

Я рванулся вперед, когда загремела стрельба, и мои вампирские способности объединились с моей силой и позволили мне прорваться прямо через сердце их армии, как таран. Горсть пуль попала в мою плоть, но я не обращал внимания на жгучую боль, поскольку уже начал исцеляться. Единственная рана, которая могла остановить меня, — это рана в сердце, и я не собирался останавливаться перед меньшим.

На бегу я поднял клинки по бокам, причиняя смерти и увечья в колоссальных масштабах, даже не прицеливаясь.

Земля задрожала у меня под ногами, когда я снова приблизился к Эрику и окликнул его, пытаясь разглядеть в толпе.

— Магнар! — проревел он в ответ, и я стал искать его в этом хаосе.

С неба обрушился проливной дождь, пока Валентина готовила свою грозу, и молния ударила в землю передо мной, когда я повернулся на звук голоса Эрика.

Кусачие разбежались по ее команде, и я заметил ее на другой стороне равнины, злобно улыбающуюся, когда небеса раскололись над моей головой.

Я закричал, бросаясь прямо на нее с невозможной скоростью, в то время как ее молния снова и снова врезалась в землю. Она промахивалась по мне раз за разом, и я чувствовал жар ударов, врезавшихся в землю у меня за спиной, поскольку она недооценила мою скорость.

Ее губы приоткрылись, когда я оказался в нескольких футах от нее, прыгая вперед с Бурей, готовясь разорвать ее тело на части.

Молния ударила в меня прежде, чем я успел нанести удар, и я рухнул спиной на землю, а огонь разрывал мои вены на части. Я выронил клинки, когда электричество пробежало по металлу, обжигая плоть на моих ладонях.

Валентина радостно взвизгнула, приближаясь ко мне, и с неба снова сверкнула молния. Три, четыре, пять ударов вонзились в мое тело, когда она воздела руки к небесам, и мой позвоночник выгнулся дугой под ее натиском. Даже моя способность к исцелению не могла противостоять жестокости ее атак.

Небо надо мной снова раскололось, молния метнулась прямо к моему сердцу, но, прежде чем она успела поразить меня, из земли рядом со мной вырвалась земляная глыба, изогнулась надо мной и поглотила удар, похоронив меня в безопасном слое почвы.

Грязь накрыла меня, обволакивая, давя, удушая, но моему неживому телу не нужно было дышать.

Валентина в ужасе закричала из-за земляного холма, в котором лежал я, и на моем лице появилась дикая улыбка.

Я несколько секунд лежал неподвижно, пока мое тело залечивало обширные повреждения, нанесенные молнией, и мои конечности снова наполнялись силой.

Я начал царапать когтями землю, копать, черпать, отгребать ее в сторону, вытаскивая себя из могилы, которая меня спасла.

Свет проник сквозь почву, когда я достиг поверхности, и я потянулся к нему всем телом, как труп, поднимающийся из земли.

Валентина отчаянно сражалась с дарами Эрика впереди меня, дикий ветер бил по камням и гравию, которые он бросал в нее.

На мгновение ее взгляд обратился ко мне, и ужас наполнил ее глаза при виде своего суженого, поднимающегося из грязи, запачканного кровью и землей.

Я оскалил на нее зубы и снова бросился в атаку, на ходу подхватывая с земли свои клинки.

Эрик увидел, что я приближаюсь, и свирепая ухмылка осветила его лицо, когда мы вместе повернулись к ней. Эта женщина приковала нас к своей воле — разумом, телом и душой. Но она скоро выяснит, почему не следует держать монстров в качестве домашних животных.

С

ила сочилась из моего тела, из каждой кости, каждого волокна, каждого сухожилия. Жажда росла, требуя, чтобы я обратил на нее внимание, пока я слабел от использования своих огромных даров. Но я не склонюсь перед ней, не уступлю ей, пока все не будет сделано.

Магнар прорвался сквозь толпу кусачих, когда они сомкнули ряды перед Валентиной. Плечом к плечу, оскалив клыки, искажая рычанием лица.

Ничто, кроме решимости, не наполняло меня. Эта битва будет моей последней, и я буду купаться в лучах славы ее победы вместе со своей семьей.

Вопль ярости разрезал воздух, пока Кларисса разрывала тела наших врагов одними когтями и зубами. Фабиан и Чикоа работали как единое целое на моей периферии, прорываясь сквозь толпы, как демоны, посланные прямо из глубин ада. Валентина пришла подготовленной к этому бою, но она недооценила силу нашей совместной мощи.

Они жаждали нашей смерти и ничего больше, в то время как мы сражались с тоской и голодом тысячелетней жизни под властью богов. Мы больше не проиграем никому, как бы мало нас ни было. Вместе. Мы. Победим.

Я воспользовался своими дарами, чтобы завладеть лесом за спиной Валентины, когда она вызвала еще одну бурю. Тучи загрохотали от ее ярости, и молния угрожающе сверкнула в колышущейся темноте над головой. Корни деревьев вырвались из земли под моей волей, устремляясь к ней и ловя ее за ноги, прежде чем она успела обрушить еще один удар молнии на наши головы.

Она взвизгнула от испуга, ударившись о землю, и я попытался удержать ее запутанными корни, вцепившимися в ее конечности.

Магнар рубил и разрывал натиск кусачих, прокладывая путь к ней. Я шагнул вперед с могучим ревом, и земля яростно задрожала у меня под ногами. Волна энергии прошла по земле, когда дары богини придали больше силы моему телу. Я сжал руки в кулаки, на ладонях выступила кровь, когда ногти вонзились в плоть. Корни вокруг Валентины становились все туже, туже, и туже.

В меня врезались сразу четверо кусачих, и я впился пятками в землю, принимая удары. Я врезался кулаками в их лица. Зубы сломались, хлынула кровь. Земля вокруг меня разверзлась, и пропасть кольцом рассекла землю у моих ног, создав в самом центре платформу, на которой мог стоять только я. Мои нападавшие падали навзничь, кувыркаясь во чреве земли с воплями ужаса.

Я опустился на одно колено, стиснув зубы, и усилием воли заставил свое тело выстоять, пытаясь вернуть контроль над Валентиной. Кусачие вытащили ее из сети, которую я сотворил, и она упала на них, отшатнувшись с обещанием отступления в глазах.

— Магнар! — Крикнул я ему, когда он запустил вампира-мужчину в дерево и насадил его на сломанную ветку.

Он повернулся ко мне, и по его лбу струилась кровь, но это была не его кровь.

— Она собирается сбежать! — Крикнул я, указывая на Валентину, которая пыталась залечить свои раны. Небо посветлело, когда ее силы иссякли.

Магнар натянуто кивнул, взмахивая мечами, на лезвиях которых сверкало красное и золотое.

Я вздрогнул, когда мое горло обожгло, а разум наполнился дымкой. Жажда крови накрыла меня, как хищный зверь, и я желал избавиться от нее всем своим сердцем.

Не сейчас!

Магнар сражался изо всех сил, но численный перевес сдерживал его, давая Валентине шанс убежать в лес.

— Нет! — Я взревел от ярости, когда она метнулась между ветвями.

Я стиснул зубы, пытаясь подняться, но обнаружил, что обездвижен болью, пронзившей мое тело. Мои чувства переключились на что-то чисто животное: голод рос во мне и умолял насытиться.

Дуновение самого восхитительного аромата в мире коснулось моего носа, и мои мышцы напряглись, пока я боролся с желанием найти его. Потому что остался только один человек, которому он мог принадлежать. И я бы не причинил вреда Джулиусу. Я отказываюсь пить кровь когда-либо снова.

Аромат крови приблизился, и раздался тяжелый стон, когда платформа, на которой я стоял на коленях, задрожала от ударов чьих-то ног.

Его запах внезапно ударил в меня, и я, подняв глаза, обнаружил там Джулиуса, с его лба капал пот, а лицо было в пятнах крови наших врагов.

— Нет, отойди! — Я умолял, отступая, но он упал передо мной на колени, подняв запястье у меня под носом.

— Последний глоток, Эрик. Покончи с этим, — взмолился он.

Мои глаза встретились с его, и я понял, чем он жертвует, как много он был готов отдать, чтобы выиграть этот бой.

— СЕЙЧАС! — скомандовал он, и я вонзил клыки в его запястье, наслаждаясь его кровью.

Я делал глоток за глотком, слишком много, чтобы энергия наполнила мои вены. Джулиус зашипел сквозь зубы, положив руку мне на спину.

— Бери все, что тебе нужно, — прорычал он. — Бери и покончи с этим!

Я глотал снова и снова, сладость опьяняла меня, воспламеняя мое тело, словно чистый солнечный свет струился по моей крови.

Я выдернул клыки, поднимаясь на ноги со всей силой богов, пронзающей мои конечности. Джулиус осел на землю, явно ошеломленный. Кларисса подбежала к нам, нырнула на платформу и схватила его за руку.

— Иди! — прошипела она мне, и я не колебался, зная, что должен воспользоваться невероятным шансом, который предоставил мне Джулиус.

Я побежал вперед, спрыгнув с платформы и приземлился на землю с другой стороны. Я схватил кусачего за горло, поднимая из грязи под нами и швырнул его на зазубренные камни. Он превратился в пепел, когда острые пики пронзили его тело, а я побежал дальше, приближаясь к массе людей, с которыми Магнар сражался в одиночку.

Я ринулся в бой рядом с ним, пробивая кулаками грудные клетки и раздавливая сердца между ладонями. Кровь залила нас, и небо снова потемнело: Валентина собрала еще одну бурю, уносясь прочь от места схватки. Тучи зловеще кружились над нами, и с каждой секундой я понимал, что она отдаляется. Она бросает эту битву и направляет свою силу в космос, чтобы попытаться прикончить нас, пока она уходит.

С неба сверкнули молнии, от разлитого в воздухе электричества каждый волосок на моем теле встал дыбом. Я убил еще одного кусачего голыми руками, собирая грязь у наших ног, окутывая ею нас с Магнаром, и пытаясь защитить нас от того, что вот-вот должно было произойти. Молнии затопила землю вокруг нас, убивая кусачих, так что они превратились в пыль, создавая смертоносный туман.

Я поднял с земли огромные виноградные лозы, подбросив их в воздух, чтобы они поглотили молнию. Они обуглились под действием электрического тока, прошедшего через них, и превратились в пепел. Запах горящей плоти, костей и листвы завладел моими чувствами.

Я заметил Фабиана на земле, он отползал назад, залечивая ожоги на руке.

Кусачие снова приблизились, их лица были темными и искаженными. В их глазах сверкала наша смерть, и их становилось все больше и больше. Бесконечная армия. И какими бы сильными мы ни были, я не знал, как долго мы сможем продержаться против такого количества.

M

онтана придвинулась ближе ко мне, и ее рука коснулась моей, пока мы стояли перед лицом бога, который хотел заполучить наши жизни.

— Да, — радостно промурлыкал Андвари. — Смерть должна быть платой за жизнь. Вы согласны?

— Должно быть что-то еще, — запротестовала я, чувствуя, как стук моего сердца отдается в ушах. — Ты хочешь чего-то еще взамен наших жизней?

Я отказываюсь принимать то, что он говорил. Что мы прошли весь этот путь, стольким пожертвовали, победили все, что было против нас, только для того, чтобы обнаружить, что цена спасения была так высока.

— Ничто не имеет ценности, равной душам солнца и луны, — промурлыкал он. — Признаю, это высокая цена за жизни многих мерзких существ. Но если вы хотите, чтобы проклятие было снято, то такова цена.

В его голосе не было места для переговоров, не было возможности предложить что-то меньшее. Он положил глаз на наши души, и я знала, что ничего другого никогда не будет достаточно, чтобы погасить этот долг.

— Нет, — выдохнула я, делая шаг назад. Моя жизнь ждала меня за этой горой, мужчина, которого я любила, все, чего я когда-либо хотела, было прямо за стенами этой адской пещеры. Как я могла отказаться от всего этого, когда мы так упорно боролись, чтобы заполучить все это в свои руки? Мы едва почувствовали вкус свободы и даже не почувствовали безопасности. Неужели это действительно все, что мы можем взять от жизни?

Глаза Монтаны скользнули ко мне, и по ее лицу скатилась слеза, а взгляд был полон отчаянного принятия.

— Не она, — прорычала я, указывая на свою сестру. — Однажды она уже умерла из-за этого проклятия. Я не позволю ей сделать это снова.

— Нежить не совсем мертва, — прокомментировал Андвари. — Хотя ее сердце перестало биться, ее душа остается там, где была всегда.

— Если тебе нужна душа, тогда возьми мою, — прорычала я.

— Нет! — закричала Монтана, хватая меня за руку, когда я сделала шаг к богу. — Я уже мертва, Келли. Я и так живу в долг. Он может забрать меня, а ты все еще можешь…

— Какими бы трогательными и благородными ни были все эти разговоры о самопожертвовании ради спасения другого, это не та цена, которую я требую. Я не хочу половинной платы; ваши души связаны друг с другом. Вы — две половины одного целого, и цена прекращения этого проклятия — полный набор. Солнце и Луна.

— Этой сделки не бывать, — прорычала я, отталкивая Монтану на шаг назад. Я не позволю ему овладеть ею. Она была слишком хорошей, чтобы умереть вот так. Она была доброй, всепрощающей, честной, и жертвующей собой. И она уже слишком много отдала этому. Я не собиралась позволять ей умереть в этой яме под землей из-за какого-то проклятия, за которое мы никогда не несли ответственности с самого начала.

— Возможно, вам будет интересно узнать, что ваше время на исходе, если вы хотите спасти своих друзей, — пробормотал Андвари.

Огромное зеркало позади него покрылось рябью, как будто было сделано из воды, и внезапно я увидела Магнара, которого швырнуло в грязь яростью шторма Валентины. Молния ударяла в него снова и снова, и его крики боли разрывали мое сердце надвое.

Мгновением позже появился Эрик, швыряя в воздух комья земли со всей силой своего дара, но стая кусачих открыла по нему огонь из винтовок, и он был сбит с ног, брызжа кровью.

Сдавленный всхлип сорвался с губ Монтаны, и она прижала руку ко рту, чтобы подавить его.

Кларисса, Джулиус, Фабиан и Чикоа доблестно сражались бок о бок у входа в пещеру, но численное превосходство было значительно против них, и это был только вопрос времени, когда их ряды сломаются и они будут разбиты.

— А если я подслащу решение? — Спросил Андвари, когда видение исчезло и зеркало снова стало прозрачным, хотя в нем ничего не отражалось.

— О чем ты? — Я выдохнула, в моем горле образовался комок, пока я пыталась придумать какой-нибудь выход из этого положения, который не закончился бы смертью моей сестры.

— Я дам каждому из ваших бессмертных друзей по одной лишней минуте в когтях проклятия. Таким образом, когда все те, кто противостоят им, снова станут людьми, у них будет время уничтожить их, прежде чем произойдет их собственная трансформация. В конце концов, для них было бы позором вернуться к человечности и в тоже время погибнуть от рук разъяренной армии.

Андвари злобно улыбнулся, и мне показалось, что ледяная рука сжала мое сердце.

Я посмотрела на свою сестру со слезами на глазах. Как я могла согласиться, чтобы он забрал ее душу? Но если я этого не сделаю, что тогда? Даже если бы мы могли покинуть эту пещеру, нас бы убила армия, поджидающая нас снаружи. По крайней мере, так мы могли бы спасти людей, которых любили. И если бы мне пришлось умереть за что-то, то в глубине души я знала, что это было бы именно так.

— Мы будем вместе? — Спросила Монтана. — Куда бы ты нас ни отправил?

— Да, — нетерпеливо промурлыкал Андвари. — Ваши души бесполезны порознь. Я буду держать вас вместе целую вечность, хотя в конце концов вы, возможно, пожалеете, что я этого не сделал.

Моя нижняя губа задрожала от его слов. Он хотел заполучить наши души по какой-то мерзкой причине, придуманной им самим, и я не могла даже представить, что бы это могло быть. Но, несмотря на страх, охвативший меня, я знала, что у нас не было выбора. Я бы отдала свою жизнь за Магнара. За Эрика, мужчину, которого любила моя сестра. Ради человечества и шанса для всего мира снова исцелиться.

Монтана взяла меня за другую руку, и когда я посмотрела ей в глаза, мои слезы хлынули потоком, преодолев последнюю мою защиту.

Я бы принесла эту жертву десять раз, если бы могла избавить ее от той же участи.

— Значит, мы договорились? — Нетерпеливо спросил Андвари. Он придвинулся ближе, и его дыхание коснулось моей кожи, в то время как мой пульс грохотал в ушах, отчаянно пытаясь отбить как можно больше ударов, прежде чем ему придется остановиться.

Я не смотрела на жестокого бога, отказываясь допустить, чтобы его лицо было последним, что я увижу в этом неумолимом мире.

Вместо этого я не сводила глаз с сестры, цепляясь за ее руки, как будто только они приковывали меня к этому месту.

— Да, — выдохнули мы в один голос, и Андвари протянул руки, чтобы положить их нам на плечи.

Глаза Монтаны расширились от удивления, когда вампирское проклятие было снято с нее, и ее черты вернулись к своему прекрасному человеческому несовершенству. Ее щеки вспыхнули, когда ее сердце начало биться, и мое тоже почти болезненно ударилось о ребра.

Ее возвращение к жизни длилось всего полсекунды, прежде чем я почувствовала, как холод хватки Андвари на моем плече проник под мою плоть.

Я ахнула, делая свой последний вздох, когда его кулак сомкнулся вокруг чего-то глубоко внутри меня, и сила его хватки, казалось, могла задушить все, что делало меня той, кем я была.

Я потянулась к Монтане каким угодно способом, только не физическим, когда он вырвал наши души из наших тел, и плоть, которая когда-то приютила нас, упала на пол пещеры.

Царила тьма, наполненная болью, потерей и тоской, но где-то среди нее я нашла ее, взывающую о том, чтобы соединиться со мной в последний раз.

Моя душа прильнула к ней с отчаянной, щемящей потребностью, и на одно последнее мгновение я упала в ее объятия, прежде чем руки смерти забрали у нас даже это.

И нас больше не было.

— М

ы должны добраться до Валентины! — Я крикнул Магнару, пока он голыми руками отрывал конечности. Гора изломанных тел вампиров смешалась с пеплом, образуя кольцо вокруг нас.

Еще несколько человек прыгнули на кучу, чтобы перехватить нас, и я снова расколол землю, забирая с собой живых и мертвых.

Магнар отшатнулся от выступа, когда огромная трещина оставила нас с горсткой наших врагов.

Мы разрубили последних кусачих, преграждавших нам путь к Валентине, и Магнар подскочил ко мне, когда мы побежали в лес.

Мимо меня проносились стволы деревьев завесой зелени. Я двигался так быстро, что мир казался не более чем размытым пятном на периферии моего зрения. Магнар не отставал от меня, наши ботинки вспарывали грязь под ногами и выбрасывали ее за спину.

Кусачий бросился нам наперерез и был разорван на куски, когда встретил всю силу наших тел, врезавшихся в него, как грузовик.

Из моей руки торчал клинок, и я с шипением боли выдернул его, швырнув вперед со скоростью пули, когда заметил впереди свиту Валентины.

Мужчина, в которого он попал, превратился в пепел, и Валентина оглянулась через плечо с ужасом во взгляде. Она подняла руки, и небеса затрещали в ожидании. Молния устремилась к нам, такая ослепительно белая, что казалось, она обрушивает все небо нам на головы.

Она уперлась ногами, яростно крича, и этот звук отдавался у меня в барабанных перепонках. Молнии били со всех сторон, и я сдвинул землю, пытаясь поднять ее, чтобы укрыть нас.

Позади нас в горах раздался грохот, и волна невероятно сильной силы вырвала с корнем все деревья вокруг нас.

Мы с Магнаром ударились о землю, образовав огромный кратер, когда нас отбросило вперед под огромной ударной волной. Буря вспыхнула и утихла над нами, и каждая капля света в мире, казалось, заколебалась вместе с ней.

Воцарилась тишина, пока я карабкался по земляному холму передо мной, а Магнар двигался рядом со мной; два воина, объединенные нашим общим делом. Мы поднялись на вершину, и мой взгляд упал на Валентину и группу кусачих рядом с ней.

Она ахнула от ужаса, прижав руку к груди. До моих ушей донесся звук удара, затем он становился все громче и громче, он отдавался в груди всех наших врагов.

Щеки Валентины вспыхнули, и она покачала головой, страх отразился в ее глазах, когда она посмотрела на нас.

Они были людьми. Все они.

Я взглянул на Магнара, потянувшись к своему сердцу, когда он сделал то же самое. В ответ ничего не последовало.

Он оскалился, и поднялся на ноги, а мир, казалось, содрогнулся вокруг его огромной фигуры.

Я встал рядом с ним, мои мысли покинули меня. Все, что я знал, это то, что наши враги были людьми, слабыми, и полностью уязвимыми. А мы — нет.

Мы с Магнаром бросились вперед, разрывая кусачих на части, пока они тщетно пытались разбежаться. Кровь и кости ломались под моими руками, но пепла не было. Они развалились на части, их человеческие формы были разрушены безвозвратно.

Валентина осталась стоять, отступая шаг за шагом. Она знала, что не сможет убежать. Поражение вспыхнуло в ее взгляде, и ужас исказил ее прекрасные черты.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась она, упав на колени и сложив руки вместе, глядя на нас в отчаянной молитве.

Магнар шагнул ко мне, и я обнажил клыки, ярость от того, что эта женщина сделала с нами, заполнила атмосферу.

Я схватил ее за горло, и жажда мести запела в моих венах.

— У нас есть право кусаться, — прорычал я, поднимая ее в воздух.

Ее крики заполнили все мое нутро, когда я вонзил клыки в ее шею и разорвал ее плоть, не испытывая ни малейшего желания пить ее кровь. Я хотел ее смерти, мучительной и продолжительной.

Она кричала, пиналась и билась, но в ее смертном теле не было и капли силы, необходимой ей, чтобы победить меня.

Я снова толкнул ее на землю, выплевывая ее кровь. Магнар занес один из своих мечей над головой.

— За мою мать! — взревел он, описывая в воздухе смертельную дугу.

Крики Валентины оборвались, когда он обезглавил ее, а его клинок вонзился в землю с такой силой, что земля разлетелась на части.

Ее кровь смешалась с землей, пока ее изуродованное тело лежало у наших ног.

Гора снова загудела, и еще одна волна силы затопила землю, на этот раз подобно порыву ветра, заставляя нас опуститься на колени бок о бок, когда воздух ударил в нас. Магнар положил руку мне на плечо, а я положил свою на его, стиснув зубы, когда боги завладели нашими телами. Их сила просачивалась сквозь меня, волна за волной, и моя бессмертная плоть менялась под натиском. Моя кровь разгорячилась, почти забурлила, а затем закипала, закипала, закипала, разливаясь по телу человеческим теплом.

Жжение в моем горле сошло на нет, и я почувствовал, как мои клыки втягиваются и становиться тупыми.

Я ахнул, когда мое сердце заколотилось, затем снова и снова, возвращаясь к жизни, а электричество наполнило мои вены и погнало кровь по ним впервые более чем за тысячу лет.

Мое тело ослабло, а мышцы напряглись от странного прилива, который прокатился по мне. Ветер стих, и в ушах зазвенела тишина.

Я поднялся на дрожащие ноги. Глубоко вдохнув воздух, мои легкие расширялись, грудь вздымалась. Мое сердце забилось быстрее в ответ, когда я сделал еще один глубокий вдох.

Я был жив. Человек. Больше не монстр.

Магнар остался стоять на коленях, и я заметил румянец на его щеках, и смертный блеск на его коже.

Я закрыл глаза, наслаждаясь трепетным биением своего сердца под ладонью, когда все, чего я когда-либо хотел, осуществилось. Пророчество сбылось. Мы заплатили свой долг. И никакая божественная сила или бессмертное существование никогда не могли сравниться с человеческим телом, в которое я был возвращен.

Я снова был самим собой: человеком, который жил в оболочке, застывший во времени, плененный проклятием, а теперь, что невероятно, был свободен.

Я

рухнул вперед на колени, когда проклятие бессмертия было сорвано с моего тела, и мое сердце затрепетало в груди. Я ослабил хватку на клинке, прижав ладони к земле и согнувшись пополам, и все человеческие ощущения нахлынули на меня.

Мои легкие автоматически вдохнули поглубже и снова выдохнули. Не потому, что мне захотелось это сделать. А потому, что мне это было нужно.

Мое сердце гулко забилось в груди. И еще раз.

Глубокий смех сорвался с моих губ, продолжая звучать, попадая в знакомый ритм, которого мне так не хватало, пока я был монстром.

Моя футболка была разорвана на груди, и мой взгляд остановился на плоти над сердцем. Мой смех усилился, когда я заметил чистую кожу там, где раньше была татуировка, связывающая меня с Валентиной.

Вокруг нас пронесся порыв прохладного ветра, и по моей коже побежали мурашки. Я провел языком по зубам и больше не обнаружил заостренных клыков зверя, готовых проткнуть плоть.

Я поднял глаза и обнаружил Эрика рядом со мной, его лицо озарилось самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видел, когда он прижал руку к собственной груди, впервые за более чем тысячу лет почувствовав биение своего сердца. Я задавался вопросом, на что, черт возьми, было похоже так долго ждать этого: те несколько недель, что я провел в проклятии, уже заставили меня частично забыть это чувство. Для него оно было всего лишь отдаленным воспоминанием о сне, и почувствовать его снова спустя столько времени, должно быть, было более чем немного невероятно.

Я поднялся на ноги и оглядел поле боя, прищурившись, пока приспосабливался к изменению своего зрения. Мелкие детали окружающего мира снова были потеряны для меня, но я обнаружил, что не скучаю по ним. Я все еще мог видеть сияние заходящего солнца и мерцание первых звезд, встречающихся в неестественном небе над головой, и это было настолько прекрасно, насколько это было нужно.

— Они сделали это, — изумленно сказал Эрик. — Они действительно, черт возьми, сделали это!

Я, не веря своим глазам, уставилась на разницу в его чертах, когда на меня снова посмотрел человек. Его кожа была полна жизни, хотя и жаждала прикосновений солнца, а его улыбка полностью изменилась теперь, когда у него во рту не хватало клыков.

— Брат! — Джулиус взволнованно взревел, и я оглянулся как раз вовремя, чтобы он врезался в меня и повалил нас обоих обратно в грязь.

Я рассмеялся, яростно прижимаясь к нему, и наслаждаясь теплом своей кожи, поскольку впервые за несколько недель его кожа не обожгла меня. Он запечатлел влажный поцелуй на моем лбу, и я оттолкнул его, повалив на землю и снова поднявшись на ноги.

Я поднял свои мечи с земли и был удивлен, какими тяжелыми они казались в моей руке. У меня все еще были дары истребителей, но я явно привык к огромной силе, которую дало мне проклятие за время моего пребывания под его чарами.

Эрик обнимал своего брата и сестру, Кларисса плакала слезами облегчения и скорби по брату, который так и не почувствовал этой свободы.

Я повернулся обратно в сторону пещеры и побрел к ней, на ходу засовывая клинки за спину.

— Келли? — Я нетерпеливо позвал, удивляясь, почему она до сих пор не вернулась.

Проклятие было снято, и наша жизнь ждала нас впереди. Я намеревался поднять ее на руки и отнести прямо к алтарю, как только мы вернемся к какому-то подобию цивилизации.

Я быстрым шагом пересек поле боя, на ходу вытирая тыльной стороной руки кровь и грязь с лица.

Эрик выкрикнул имя Монтаны с таким же желанием, как и я, воссоединиться с ее сестрой, и побежал догонять меня.

Я обернулся, когда он приблизился, и его нога зацепилась за винтовку, брошенную на поле боя. Я поймал его за руку прежде, чем он успел упасть лицом на землю, и глубокий смех вырвался из моего горла, когда его губы приоткрылись от удивления.

— Клянусь богами, я не думаю, что мне приходилось так сильно концентрироваться на ходьбе за… ну, наверное, почти тринадцать сотен лет! — Он громко рассмеялся и хлопнул меня по спине в знак благодарности за то, что я спас его от падения.

Я не мог перестать улыбаться, приближаясь к пещере, ожидая, что Келли и Монтана выйдут оттуда в любой момент.

— Келли? — Я позвал снова, удивляясь, почему она до сих пор не появилась. Наверняка они так же отчаянно, как и мы, хотели жить дальше?

— Бунтарка? — Эрик закричал, и его голос эхом отразился от темного пространства под горой.

Ответа не последовало, и я нахмурился, собираясь переступить порог пещеры, но глубокая сила резонировала в воздухе, и я обнаружил, что не могу переступить через нее.

Эрик тоже попытался, и улыбка сползла с моего лица, поскольку ему тоже было отказано в доступе на гору богов.

— Где они? — Спросила Кларисса, когда остальные подошли ближе позади нас.

Я стиснул зубы и попытался снова силой проникнуть в пещеру, но воздух был подобен извивающемуся живому существу и не давал мне пройти.

В небесах раздался раскат грома, и звук его был таким громким, что я вздрогнул, и гора содрогнулась в ответ. Я обернулся, чтобы посмотреть, что послужило причиной этого, и небо над нами расступилось, пропуская самые яркие лучи света, которые не исходили ни от солнца, ни от луны.

Один выпрыгнул из расщелины в небе и приземлился с оглушительным грохотом в центре поля боя.

Я вытащил мечи из-за спины и повернулся лицом к эфирному существу. В последний раз, когда я столкнулся лицом к лицу с божеством, я убил ее и заслужил взамен собственную смерть. Я не собирался снова терять бдительность перед одним из богов.

— Итак, — прогрохотал Один, осматривая нас своим единственным ледяным голубым глазом. — Дело сделано.

Я взглянул на своего брата, и он переместил свой вес так, чтобы встать между Клариссой и царем богов.

— Где близняшки? — Спросил Эрик, и пристальный взгляд Одина обратился к нему.

— Они заплатили долг, — мрачно сказал он. — Ты должен радоваться тому, что они для вас сделали.

— Да, — выдохнул Эрик. — Но где…

— Тебя устраивает твоя смертность? — спросил бог. — Мир снова приведен в порядок. Стоило ли это того?

— Впусти нас в гору, — прорычал я, делая шаг к нему, когда мои внутренности скрутило от его слов.

— Открыть дверь между мирами — дело непростое, — прорычал Один. — Что вы предложите мне взамен?

— Разве мы не заплатили кровью в этой войне? — Спросил Фабиан. — Неужели смерти, окружающей нас, не достаточно, чтобы насытить тебя?

Один посмотрел на поле боя так, словно видел его впервые.

— Если вы войдете в Хельгафелл, вам может не понравиться то, что вы там найдете, — предупредил бог, опускаясь на одно колено и прижимая руку к крови, запятнавшей поле боя.

— Впусти нас, — потребовал я, в то время как мое сердце бешено колотилось от беспокойства за женщину, которую я любил. Она уже должна была вернуться к нам, и этот бог знал о ее судьбе больше, чем показывал.

— Как пожелаешь, — вздохнул Один, и дикий ветер пронесся вокруг нас, поднимая в воздух грязь и кровь. Тяжелое давление нахлынуло на меня, и когда его сила исчезла, и я открыл глаза, последние лучи солнечного света осветили вход в пещеру.

Один отступил навстречу ветру, и мы остались одни перед входом в гору между мирами.

Я обменялся взглядом с Эриком, и он озабоченно нахмурился, направляясь ко входу.

Глубоко вздохнув, я шагнул внутрь, держа мечи наготове. Это место пахло смертью и обещанием запредельного. Мы собирались перейти в царство самих богов, и я боялся того, что мы могли там найти.

М

ы двигались по темному коридору в бешеном темпе, и единственным звуком вокруг нас был грохот наших шагов. Я бежал, не останавливаясь, отчаянно желая найти Монтану. Чтобы заключить ее в свои объятия, увидеть жизнь в ее глазах и почувствовать, как ее сердце бьется рядом с моим.

Все, чего я когда-либо хотел, зависело от этих последних мгновений между настоящим моментом и воссоединением с ней. Как только она будет рядом со мной, я увезу ее далеко отсюда и никогда не оглянусь назад. Мы начнем нашу совместную жизнь. Настоящую жизнь. Ту, в которой мы состаримся, создадим семью, и будем счастливы.

Но все это было невозможно, пока я не верну ее обратно.

Мое сердце впервые за столько сотен лет забилось в панике. Я изо всех сил пытался привыкнуть ко всем новым ощущениям, охватившим меня. Холод лизнул мою кожу и поднял волоски на руках. Кровь после битвы пропитала мою одежду, уже подсыхая на теле, а футболка как липкая пленка прилипла к моей груди.

Мое дыхание становилось неровным по мере того, как мы неслись вперед, и я слышал, как все вокруг меня задыхались таким же образом, — наши смертные тела испытывали ограничения человечности. Но все это не имело значения; во всяком случае, я ценил то, как работали мои мышцы и как колотилось мое сердце. Я был настоящим мужчиной, и в этом теле я найду свою жену и никогда не отпущу ее.

Впереди разлился золотистый свет, и я определил источник, когда в поле зрения появилась огромная дверь. Сооружение было мерцающим и гладким, освещенным силой богов. Мы замедлили шаг и остановились перед ней, ища ручку. Должен был быть путь вперед. Монтана была по другую сторону этой двери. Она должна была быть.

Я двинулся вперед, ухватившись за металлический край и дернув изо всех сил. Магнар двинулся, чтобы помочь мне, но наши совместные усилия были тщетны. Мои ногти сломались, и я отшатнулся от острой боли, пронзившей мои руки.

— Блядь. — Я прошипел, глядя на дверь, прежде чем резко ударить ее ногой. Мое колено неприятно хрустнуло, и я стиснул зубы, оглядываясь на остальных.

— Что нам делать? — С тревогой спросила Кларисса, глядя на огромное сооружение.

— Один! — Магнар взревел. — Ты сказал, что мы попадем внутрь! Это какая-то шутка, чтобы подразнить нас?

Раздался грохочущий звук, и пещера задрожала от мощи обрушившейся на нас силы Одина. Дверь тяжело лязгнула и распахнулась, ведя в другой черный туннель за ней.

Я вздохнул с облегчением, врываясь в дверной проем, а Магнар шел впереди меня. Мы ускорили шаг, пока не перешли на бег. Мои легкие работали с трудом, а кожа стала скользкой от пота. Жар разлился по моим венам, и я наслаждался каждым его моментом, пока он распространялся по мне, как жидкий огонь.

Мы ворвались в пещеру, которая простиралась перед нами. Я запнулся, когда Магнар остановился, и мы уставились на невероятную гору сокровищ, которая лежала в самом ее центре.

Мой взгляд скользнул вниз, к основанию лестницы. И там, в той самой точке, куда упал мой взгляд, мой мир рухнул.

Монтана лежала рядом с Келли, они обе были безжизненны и так неподвижны, что это вызвало во мне волну ужаса, с которой у меня не хватило сил справиться.

— Нет. — Я отказывался поверить в случившееся, желая, что бы это было не реально. Но это не исчезало, оно смотрело на меня в ответ и взывало меня посмотреть этому в лицо.

Я чуть не скатился с лестницы, когда подбежал к ней: моему свету, моей вселенной, моему всему.

Я рухнул на колени и потянулся к пульсу Монтаны. Под моими пальцами не было ни одного удара. Ее глаза были закрыты, словно она спала, и я начал надеяться, просить, умолять, чтобы она все еще была в своей вампирской форме. Что это не ее смертное тело в моих объятиях в лапах настоящей смерти.

Я прижал ее к своей груди, ее конечности обмякли, как у куклы. Ее голова откинулась, и волосы рассыпались под ней, как водопад чернил.

Магнар взревел так громко, что задрожали стены. Но я не поверил. Я не хотел принимать это.

— Проснись, — потребовал я, встряхивая ее, а затем прижимаясь ухом к ее груди.

Бейся, черт возьми, бейся!

— Эрик… — неуверенно произнесла Кларисса, но я отказывался обращать на нее внимание.

— Это еще не конец, — прорычал я Монтане. — Мы дали обещание друг другу, и мне нужно, чтобы ты выполнила его, бунтарка. Просто открой глаза. — Я снова встряхнул ее, и боль нашла меня, зарываясь глубоко, пытаясь просверлить принятие этого в моем только что бьющемся сердце.

— Нет! — Я положил ее на землю и ударил кулаком по камню рядом с ее головой. Костяшки пальцев горели от боли, но мне было все равно. Ничто не имело значения, кроме того, что бы она вернулась ко мне. Ее смех, ее поцелуи, ее улыбка. Все это было так недосягаемо. Потерять ее было равносильно тому, чтобы погасить всякую надежду на то, что этот мир станет лучше.

— Ты не можешь уйти, — настаивал я, обхватив ладонями ее щеки, когда слезы обожгли мои глаза и угрожали разрушить меня. — Они не могут забрать тебя у меня.

Я прижался своим лбом к ее лбу, когда горе угрожало поглотить меня. И, вцепившись, оно уже не отпускало. Я пытался отвергнуть его, но оно впивалось острыми зубами еще глубже. Каждый дюйм моего тела болел, и я презирал его.

Что хорошего в смертном теле, без нее? Оно все равно принадлежало ей. Как она могла не быть здесь, чтобы заявить на него права?

— Я потерял тебя однажды, и не потеряю тебя снова, — прорычал я, а эмоции в моем голосе надрывали каждое слово.

— Это долг, — выдохнул Фабиан, осознав это, и я вздрогнул от его слов, потому что, если они были правдой, это означало, что она сделала это для нас. Она добровольно заплатила эту цену, и это была еще более ужасающая мысль, чем то, что боги просто забрали ее.

— Не ради меня, — выдохнул я, прижимая ее крепче, ее кожа была холодной и неумолимой под моими руками, не предлагая ни капли электричества, которым ее прикосновения всегда заряжали меня. Потому что ее здесь не было. Ее больше не было в этом теле. Я остался с оболочкой и пустым сердцем, которое вечно будет тосковать по ней. — Только не ради этого человека, который обязан тебе всем, а ты ему — ничем, — настаивал я, как будто мог каким-то образом отменить принятое ею решение.

Это смертное тело ничего не стоило без нее. Я пытался снять проклятие без истинной причины, пока не встретил ее. Но у меня наконец-то появилось то, ради чего стоило жить, и этим тем была она. Единственным желанием моего существа, смыслом моего существования. Теперь она ушла. И это снова превратило меня в сломленное существо в проклятом теле.

Я покачал головой, когда пульсирующая агония в моих венах превратилась в ярость и ненависть. Магнетическое желание мести все тянуло и тянуло мою душу и велело мне найти того, кто несет ответственность за это.

Андвари.

Я выслежу его и вырву из всех миров, из всех темных теней, в которых он попытается спрятаться. А когда все будет кончено, я брошу это тело на произвол судьбы и присоединюсь к своей возлюбленной в загробном мире. Я освобожу свою душу, найду ее в глубинах залов богов и останусь с ней навеки.

Я прижался ртом к ледяным губам Монтаны с самой отчаянной и серьезной клятвой, которую только мог произнести.

Смерть Андвари предрешена.

Моя тоже.

Я клянусь в последние часы своей человечной жизни отомстить за тебя, любовь моя.

Я

остался лежать, скорчившись на полу, с холодным телом женщины, которую я ждал тысячу лет, чтобы полюбить, в моих объятиях, и тяжестью ее смерти, сокрушающей мою душу.

Я не мог дышать. Не мог думать или чувствовать ничего, кроме боли, которая пожирала каждый дюйм моего тела.

Этого не может быть на самом деле.

Я взял руку Келли в свою и прижал к своей щеке, ее пальцы никак не реагировали на мое прикосновение. Я поцеловал ее ладонь, запястье, ее губы, которые были такими, такими холодными по сравнению с моими.

Она безвольно повисла в моих объятиях, ее голова откинулась назад, как только я ослабил хватку.

Эта боль была сильнее, чем я мог вынести. Мне казалось, что тяжесть тысячи душ навалилась на мою, полная решимости превратить меня в сажу и пепел, и мне было все равно, сделают ли они это.

Я ничего не хотел от жизни без нее. Не могло быть ни радости, ни удовлетворения в мире, где ее не существовало.

Я не плакал. Я не мог. Там, где меня пронзила бездна боли, не осталось ничего достаточно сильного, чтобы чувствовать горе.

Я был опустошен. Пуст. Убит ее отсутствием.

Для чего все это было, если такова цена? Как проклятие могло потребовать такой жертвы? У богов не было чувства справедливости, если они могли украсть такие невинные души в уплату за свободу человечества.

Что вообще сделали Келли и Монтана, чтобы их выбрали для этого? Они были хорошими, добрыми, храбрыми и преданными. И их наградой за такие качества была смерть?

Джулиус положил руку мне на плечо, его пожатие было крепким, но рука дрожала, когда он пытался хоть немного утешить меня.

Кларисса плакала, звук ее приглушенных рыданий эхом отражался от каменных стен высокой пещеры.

— Будь прокляты боги, — выругался Фабиан позади меня, и звук чего-то тяжелого, упавшего на землю, отразился от стен. — Они заслуживают самой подлой смерти за все, что они сделали!

Сверкающая золотая монета покатилась по полу в мою сторону и ударилась о сапог, после чего начала вращаться. Все мое внимание привлек шум, с которым монета кружилась все быстрее и быстрее. Это был единственный звук в мире. Единственное, что существовало за пределами этой боли. Монета все ближе и ближе подходила к концу своих мучений, и звук, который она издавала, ударяясь о камень, пронзал тишину, прежде чем она наконец упала на землю с глухим стуком.

Я заставил себя подняться на ноги, взяв безжизненное тело Келли на руки и отошел от своего брата.

Эрик лежал поверх тела Монтаны, нашептывая ей что-то, что она была уже не в состоянии услышать.

Справа от похожего на пещеру помещения находился каменный алтарь, на вершине которого находилось святилище, посвященное Андвари. Я смахнул с него все: свечи, подношения, книги и мерцающие цветы. Каждый предмет обладал неизмеримой ценностью, и все же ни один из них ничего не стоил.

Я уложил Келли, в последний раз проведя пальцами по ее золотистым волосам

Ее лицо было умиротворенным в смерти. Ни одна дразнящая улыбка не тронула ее полные губы. Ее голубые глаза были закрыты в последний раз, чтобы никогда больше не танцевать от радости и света.

Трещина, которую ее отсутствие вырезало в моем сердце, была кровавой и незаживающей, и я знал, что ничто в этом мире не сможет заполнить ее снова.

— Ты была всем, чего я когда-либо хотел, — выдохнул я, проводя кончиками пальцев по холодным линиям ее лица. — И ты была слишком хороша для меня. Слишком хороша, чтобы это стало твоим концом.

Я обхватил ее лицо ладонями и приподнял ее подбородок, чтобы поцеловать, но в холодных пределах ее тела не было и проблеска девушки, которую я любил.

Слезы потекли из моих глаз по ее щекам, и я отстранился, сморгнув их. Если я поддамся этому приливу горя сейчас, то я знал, что никогда не закончу то, что должен был сделать.

Я отошел от нее, оставив свое сердце на ее попечение, и повернулся к столу, стоявшему под мерцающим зеркалом в другом конце комнаты.

— Брат? — В замешательстве спросил Джулиус, когда я зашагал через пространство, и моя грудь наполнилась твердой силой моей конечной цели.

Я воздвиг ледяную стену вокруг своего сердца, моя боль превратилась в ярость из-за несправедливости, совершенной по отношению к девушке, которая сияла яростью солнца, и ее близняшке, которая сияла силой луны.

Я остановился перед столом, глядя на предметы, разложенные на камне так, словно он был вырезан из земли только для того, чтобы хранить их.

Я чувствовал прикосновение силы, исходящее от этих предметов. Это не было обычным оружием.

Сначала я потянулся за кольцом Келли, ради которого она и пришла в это адское место. Когда я вытащил его из ниши, волна силы захлестнула меня. Андвари знал, что кто-то претендует на его сокровище, но сейчас он будет бессилен найти нас здесь.

Я стиснул зубы, надевая кольцо на палец, и использовал его энергию, чтобы скрыть это место от него, в то время как я обратил свое внимание на другие предметы передо мной.

Всего их было семь, включая кольцо. И я мог сказать, что это были необычные предметы. На каждой детали были вырезаны руны богов, отмечавшие золото, которое их украшало. Каждый из них пел с глубоким источником силы, которая взывала ко мне еще до того, как я к ним прикоснулся.

Там были изогнутый рог, лук, меч, кинжал, амулет и огромный боевой молот, инкрустированный рунами силы и разрушения. Они взывали ко мне, обещая вечную власть и неудержимое господство, но мне они были нужны не для этого.

Я почувствовал, что кто-то приближается, и оглянулся, когда Эрик встал рядом со мной. Он возложил Монтану на алтарь рядом с Келли, и они соединились в смерти так же, как всегда были едины при жизни.

Мы встретились взглядами, и я почувствовал его гнев так же сильно, как и свой собственный.

— Я убью его, — сказал я, и мне не нужно было уточнять, кого я имею в виду. Смерть Андвари была единственным, что сейчас имело какое-то значение для нас обоих.

— Я иду с тобой, — ответил он.

Я кивнул один раз, затем протянул руку, чтобы взять молот.

Мои пальцы обхватили толстую рукоятку, и сила потекла по моим мышцам, когда я взял его в руки. Он был тяжелее всего, что я когда-либо держал в руках, и вес его был намного больше, чем просто физический. Но сила моей любви к женщине, которая лежала мертвой в дальнем конце комнаты, придала мне сил, необходимых для того, чтобы владеть им.

— Это молот Тора? — Кларисса ахнула, и я мог сказать, что она не думала, что я должен держать в руках такую вещь.

Мой взгляд скользнул мимо нее, и я, ничего не ответив, поднялся на платформу за каменным помостом и направился к задней стене пещеры.

— Это место находится между царством богов и царством людей, — прорычал я, поднимая огромный молот в свои руки.

— Магнар, — начал Джулиус, спеша ко мне. — Ты не можешь…

Я взмахнул молотком изо всех сил, с оглушительным грохотом ударив им в стену.

Гора застонала и завыла над нами, и я зарычал, снова взмахивая молотом. И еще раз.

Джулиус заключил Клариссу в объятия и начал пятиться от меня, поскольку стена сопротивлялась моим попыткам разломать ее на части. Но боги одарили меня силой и умением владеть своим оружием, и теперь им предстояло узнать, что это значит.

Я взревел от усилия, снова замахиваясь молотом на стену, и земля у моих ног содрогнулась, когда трещина расколола камень на части.

Я зарычал, занеся молот для последнего удара, и мои мышцы начали дрожать от усилий, связанных с владением таким оружием. Но я отказался останавливаться. Я бы не отступил от этого боя. Андвари заплатит за то, что отнял у меня, и жизнь Келли будет отомщена.

Я вложил свою ярость, свое горе, свою боль в этот удар, и молот врезался в стену с такой силой, что она раскололась на части. Камни каскадом посыпались мне под ноги, и передо мной возник грубо вырубленный дверной проем.

Я уронил молот рядом с собой, не в силах больше выносить его вес.

Пространство за дверью мерцало зеленым и голубым светом, как поверхность какого-то глубокого пруда. Я знал, что переход через порог потребует от меня гораздо большего, чем движения моей плоти, но какая бы цена ни была потребована, она будет того стоить. Жизнь Андвари оборвется от моего клинка, или я умру, пытаясь.

Я повернулся обратно к комнате, наполненной сокровищами, которые не представляли для меня никакой ценности. Мой взгляд с сожалением скользнул по моему брату.

Я сократил расстояние между нами, и он отпустил Клариссу, когда его глаза встретились с моими.

— Я иду с тобой, — яростно сказал он, но я покачал головой.

— Ты — единственное, что я не могу оставить позади, — сказал я ему, обхватив его лицо руками. — Но у тебя все еще есть жизнь, которую ты должен прожить, и я не собираюсь тащить тебя за собой на смерть.

Я видел, как в его глазах закипает отказ, и прижался лбом к его лбу. Мое сердце болезненно забилось о ребра, когда я приготовился расстаться с ним. Но он нашел то, ради чего действительно стоило жить. И я бы никогда не отнял у него это.

— Я бы последовал за тобой на край света, — прорычал Джулиус, и его руки сжали мои запястья, когда я обнял его.

— Я тоже, младший брат, — ответил я. — Но теперь мой путь ведет меня за пределы земли, в царство богов. Это неподходящее место для тех, у кого есть причина жить.

Джулиус покачал головой, и я отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, которые светились от эмоций.

— Люби ее, — прорычал я. — Живи ради нее и умри вместе с ней, когда придет твое время. А я буду ждать тебя в золотом зале с кувшином эля и нашими друзьями рядом.

Джулиус взглянул на Клариссу, которая прижалась к Эрику, — у них был такой же спор, как и у нас. Я видел, как мучительно это решение давит на моего брата, но я не оставлял ему выбора. Его путь дал ему все, что только можно пожелать, и я скорее вырежу свое собственное сердце, чем позволю ему отказаться от него ради меня. Я снял кольцо со своего пальца и вложил его в его руку.

— Защити ее от них, — прорычал я. — И знай, что я люблю тебя так сильно, что даже не могу выразить словами.

— Я не могу отпустить тебя… — выдохнул он, и его пальцы сжались вокруг кольца, поскольку он отказывался принять то, что должно было произойти.

— Я увижу тебя снова, — прорычал я. — Но не в этой жизни.

Джулиус открыл рот, чтобы возразить, но я притянул его к себе, стиснув в последнем объятии, которое положило конец нашему спору.

— Я люблю тебя, Магнар, — выдавил он, когда его рука сжалась в кулак на моей футболке сзади, и его слезы потекли мне на шею.

— Тогда живи для меня, — ответил я, целуя его в щеку, прежде чем отстраниться от него.

Кларисса упала в его объятия, когда Эрик отпустил ее, и он повернулся, чтобы обнять Фабиана в последний раз. Чикоа всхлипнула, когда он шагнул к ней, но я отвел взгляд от ужаса в ее глазах.

Я подошел к столу, заваленному сокровищами богов, и перекинул через плечо рог, а затем лук.

Я передал Эрику меч, когда он подошел ко мне, и он принял его, кивнув, а затем взял кинжал и амулет.

— Ну что ж, враг мой, — мрачно сказал я, удерживая его взгляд.

— Давай покажем богам, на что мы способны, когда едины, — ответил он.

Мы повернулись к расщелине, которую я вырубил в склоне горы, и я сделал последний вдох, в последний раз оглянувшись на своего брата и женщину, которую он любил, прежде чем шагнуть в пустоту.

M

ы с Магнаром двинулись в сияние колеблющегося сине-зеленого света, который, я был уверен, приведет нас в страну мертвых. Я бросил тоскливый взгляд на свою семью, зная, что вижу их в последний раз, пока они однажды не присоединятся ко мне в смерти.

Мы шагнули в поджидающие объятия разлома между мирами, и он захватил нас в свои объятия, унося прочь от всего земного, что мы когда-либо знали.

Мое тело протащило сквозь водоворот кружащегося света. Я не мог дышать, не мог думать, не мог чувствовать. Я превратился всего лишь в атомы, когда мое физическое существо разорвалось на миллиард крошечных фрагментов. Я почувствовал присутствие Магнара, когда основы нашей плоти развеялись под порывом странного ветра, увлекающего нас навстречу нашей предрешенной судьбе.

Части меня соединились, и мои ноги коснулись мягкой земли. Магнар встал рядом со мной, поднимая лук, который он взял из сокровищницы богов. Мой рот приоткрылся, когда я заметил странную черную мантию, в которую он был одет. Красный плащ свисал с золотых гребней на его плечах, ниспадая на спину и делая его похожим на короля. Я взглянул на себя и обнаружил на себе ту же одежду.

— Что это? — Выдохнул Магнар, дергая за накидку, свисавшую с его плеч.

— Кто знает, — пробормотал я, мрачно разглядывая пейзаж перед нами.

Мы стояли на берегу черной реки, которая перед нами исчезала в густом тумане. Туман давил со всех сторон, как будто это было все, что существовало над бурлящей водой. В туман уходила серебряная цепь, прикрепленная к огромному металлическому штырю на берегу реки.

Я шагнул вперед, и ветер, казалось, изменился вокруг меня, как будто он был гуще воздуха на Земле. Жара была невыносимой, и запах серы ударил мне в ноздри. Приглядевшись к реке повнимательнее, я понял, что это не туман, а пар, поднимающийся с ее поверхности.

Что-то в моих костях подсказывало мне, что нам нужно пересечь ее, но, когда я шагнул вперед и занес ногу над поверхностью, вода зашипела, и ее обжигающий жар заставил меня отпрянуть. Мой ботинок был в порядке, но каким-то образом моя кожа внутри него была обожжена, и я застонал от боли.

Я повернулся к Магнару, который сильно нахмурился, низко сдвинув брови. — Как мы пересечем ее?

В ответ воздух наполнил грохочущий звук, и цепь задрожала, когда что-то двинулось в нашу сторону.

У меня перехватило дыхание, когда появился баркас викингов, его корпус был мертвенно-черным, а нос загибался вверх, образуя высокую голову в форме дракона. К внешним краям были прикреплены деревянные щиты с символами древних племен. На нем не было весел: его тянул к берегу человек в плаще с капюшоном, который с помощью цепи подтаскивал ее к краю реки.

Я пристально смотрел на странное привидение, подняв подбородок, когда он подошел к борту лодки и оглядел нас. Я ничего не мог разглядеть в непроницаемой темноте его капюшона, и холодок пробежал по моей спине, когда его устрашающее присутствие окутало меня.

— Нам нужно переправиться, — хрипло сказал Магнар.

— Только мертвые переходят на другую сторону, я не могу взять тебя с собой, — раздался сухой, дребезжащий голос из-под капюшона, и облако пара наполнило воздух его прогорклым дыханием.

— Мы сделаем это, — прорычал я, когда гнев пронесся по моему телу. — Дай нам переправиться, или мы убьем тебя и заберем твою лодку.

Призрак наклонил голову в сторону сокровищ, которые мы держали, и последовал хриплый смешок. — Никогда не видел я такого оружия в руках смертных, почему же вы стремитесь пройти через последние порталы?

— Нам нужно кое-что сделать, — сказал я, презирая его. Он не боялся нас, но я бы заставил его бояться меня, если он не поможет нам.

— Ты знаешь, на что способно это оружие, — прорычал Магнар, выступая вперед в агрессивной позе. — Переправь нас и сохранишь свою жизнь.

Призрак в капюшоне рассматривал нас, разминая костлявые пальцы. — Вы ищете то, что я не могу дать, и нет никакой разницы, буду ли я жить.

— Должно же быть что-то, что мы можем предложить? — Спросил я, и еще одно облако пара наполнило воздух, когда призрак вздохнул. Он поднял руки и согнул пальцы, от них исходила странная сила. Амулет, который я взял из сокровищницы богов, всплыл с того места, где он висел на цепочке у меня на шее. Он пролетел над моей головой и повис в пространстве между нами, медленно описывая круги.

— Вечные годы приходят души, рассказывая о Земле, на которой они жили. Я жажду, чтобы все их знания стали моими, я смотрю на их лица и искренне тоскую. Но этот амулет бога Мимира может научить меня всему, что я жажду услышать. Шепот тысячи душ, несказанные знания о мире. Не отдашь ли ты его этому существу на его одиноком пруду, которое гадает о тайнах мира за гранью?

— Держи. — Я поймал его в воздухе и бросил ему. На моей ладони словно остался отпечаток, и я втянул воздух, когда видение мира заполнило мой разум. Прошло всего несколько секунд, но я словно стал свидетелем начала времен, когда Земля была создана великой силой богов. Извергались вулканы, формировались океаны, в эфире зарождались первые проблески жизни.

Я издал сдавленный звук, когда мощное ощущение покинуло мое тело. Магнар, нахмурившись, посмотрел на меня, а затем снова перевел взгляд на призрака. — Сделка заключена, перевези нас через реку.

Призрак жадно потрогал амулет, затем спрятал его в складках своей мантии, начиная смеяться. — О, я видел, кем вы были, — взволнованно сказал он. — Дети луны, крови и солнца, объединившиеся в своем деле в одно целое.

Я потянулся к краю лодки и забрался в нее, а Магнар вскочил вслед за мной и приземлился рядом.

— Прекрати читать стихи, — прорычал я, садясь, и Магнар опустился рядом со мной.

Призрак замолчал, взялся за цепь, сильно дернул ее и потащил лодку по реке.

Вода плескалась и пузырилась вокруг нас, когда пар поглотил нас, нагревая мою кожу. Я сдернул с плеч красный плащ, и Магнар сделал то же самое, недовольно ворча из-за этой вещи.

Мое сердце так сильно болело, что единственное, что удерживало меня на земле, — это наша жажда мести. Андвари должен был умереть. Я не мог позволить ему жить после того, как он забрал у меня всю мою жизнь. Мою любовь.

Монтана была потеряна, и с каждым рывком цепи мы приближались к земле, на которой ее душа жила вместе с душой ее сестры. Два поразительно ярких огня, которые никогда не перестанут гореть, даже в доме мертвых. И мой скоро будет гореть рядом с ее…

Мы добрались до другой стороны, и туман рассеялся, открыв за собой пустынную землю. Темная равнина небытия, но в центре ее была золотая лестница, мерцающая так, словно была соткана из самого солнечного света.

— Зал Валгаллы ждет, я желаю вам удачи в вашей судьбе, — сказал призрак, и мы выпрыгнули из лодки, направляясь по пыльной земле.

Мы бросились бежать, несясь по земле к высокой лестнице, которая уходила в густую массу клубящихся белых облаков наверху.

Моя нога ступила на первую ступеньку, и раздался удар гонга, подобный звону колоколов в небе. Мы с Магнаром мчались по ступеням бок о бок, взбираясь, взбираясь, взбираясь.

Мы поднялись в облака, и все, что я мог видеть, было размытым пятном яркого света. Он двинулся вокруг нас, раздвигаясь, и открывая огромную деревянную дверь.

Магнар шагнул вперед, взялся за бронзовую ручку и дернул ее.

Какофония шума заполнила мои уши. Смех, болтовня, радостные возгласы. Мы вбежали в комнату, готовые сражаться, если Андвари окажутся рядом. Но нас не ждали боги, только души. Их было огромное золотое помещение, простирающееся до бесконечности. Раскинувшийся зал был заставлен рядами столов, и бесконечный поток эля стекал с водопада над нами в огромный железный фонтан. Мужчины и женщины наливали его в серебряные сосуды, сидя за столами, и весело смеялись, попивая. По странной, почти прозрачной форме их тел я понял, что это души.

— Зал Павших, — с благоговением выдохнул Магнар, и я кивнул, когда мы поспешили вперед, зная, что нам нужно найти выход. Другую дверь, ворота — хоть что-то.

— Эрик? — чей-то голос донесся до моего уха, и я резко обернулся. Шок пронзил меня и на мгновение вытеснил все остальные эмоции. Это был голос человека, которого я так хорошо знал. Человека, который был моим братом более тысячи лет. Бельведер.

— Майлз? — Я ахнул, заметив, как он поднимается из-за стола в сопровождении Уоррена. Они оба выглядели моложе, чем я помнил, одетые в прекрасные одежды, такие же, как те, что носили мы с Магнаром.

Я покачал головой, не в силах поверить в невероятное зрелище передо мной. Они побежали вперед, и я заметил в них еще больше различий. Их тела были не совсем твердыми, а где-то посередине. Но их глаза были ярче и наполнены большим количеством тепла, чем я когда-либо видел в их земных формах.

Майлз врезался в меня, и я почувствовал его реальное присутствие с болью, разрывающей мои внутренности.

— Брат. — Я вцепился в него еще яростнее, крепко прижимая к себе, и не желая больше никогда отпускать.

— Ты мертв? — спросил он, отступая назад, и его лазурные глаза скользнули по мне. Он нахмурился, как будто увидел разницу в нашем телосложении. — Нет… это не так.

Я кивнул, но в душе нарастала боль, на которой невозможно было сосредоточиться. — Я здесь из-за Андвари, — прорычал я, цепляясь за единственную причину, по которой я все еще существовал.

— Выпейте с нами! — Попросил Уоррен, поворачиваясь, чтобы налить пинту эля в кружку.

Я покачал головой, комок в моем горле все рос и рос. — Монтана и Келли, — выдавил я. — Они мертвы.

Рот Майлза приоткрылся от ужаса, а я оглядел зал, внезапно наполнившись надеждой, что они могут быть здесь.

Майлз хлопнул меня по плечу. — Как это возможно?

Я начал объяснять, что произошло, заметив, что Магнар ускользнул в толпу. Я продолжал украдкой оглядывать помещение, молясь, чтобы темные глаза моей жены встретились с моими через всю комнату.

Но этого так и не произошло.

— Их здесь нет, — в конце концов сказал Уоррен, склонив голову с печальным выражением лица. — Здесь много земель. Если они у Андвари, он забрал их в свои владения.

— Где это? — Я умолял, мое сердце разрывалось.

— Через поле боя. Дальше я не знаю, — серьезно сказал Уоррен. — Но, Эрик… если Андвари забрал их, они уже потеряны. В этом месте мы узнали, что он делает с душами, которые отданы ему в уплату.

— Что? — Спросил я сквозь зубы, и жар разливался по моим венам.

— Он их пожирает, — ответил Майлз с бледным лицом и извиняющимся выражением в глазах.

Мне не нужно было больше ничего слышать, потому что слезы грозили захлестнуть меня. Я знал, что она ушла, но, по крайней мере, если бы она была здесь, среди друзей, она могла бы быть счастлива. Но это было слишком тяжело вынести.

Я заключил своего брата в еще одни крепкие объятия, готовый сделать все, что в моих силах, чтобы покончить с Андвари и избавить мир от его чумы. — Прощай, Майлз.

— Звучит так, будто это навсегда, — прорычал он, отталкивая меня, чтобы посмотреть мне в глаза. — Если ты умрешь здесь, ты вернешься в Зал Павших. Ты будешь с нами.

Я стиснул зубы, уставившись на него в ответ. — Нет. Когда Андвари умрет, я тоже умру. Я не могу оставаться ни в какой форме, ни здесь, ни где-либо еще. Не без нее.

Майлз яростно замотал головой. — Нет, Эрик. Ты должен жить. Как ты можешь говорить такие вещи?

— Потому что я не хочу смерти без нее, я не хочу никакой жизни без нее, — прорычал я, и взгляд Майлза наполнился болью.

— Я люблю тебя, — выдохнул он. — Пожалуйста, не делай этого.

Я вздохнул, зная, что не смогу убедить его принять это. Но ему придется. — Я уже мертв, просто мое сердце еще не осознало этого.

П

ока Эрик воссоединялся со своим братом, я обшаривал глазами огромный зал, и, когда я отвернулся от него, меня охватила неистовая тоска.

Я начал идти, лавируя между веселящимися воинами, в то время как мое сердце колотилось от надежды на то, кого я смогу найти в этом легендарном месте.

Я прошел через сводчатый дверной проем, и звуки барабанов увлекли меня дальше.

Воздух наполнился сильным давлением, и я почувствовал, как чья-то рука взяла мою, увлекая меня дальше в тесноту тел.

Я прошел через другую дверь и оказался в части зала без крыши, так что яркий солнечный свет освещал собравшихся там.

— Магнар! — Элисса закричала, бросаясь в мои объятия, прежде чем я успел повернуться на звук ее голоса.

Я слегка отодвинул ее, с удивлением глядя на ее лицо, когда она радостно засмеялась. Она выглядела точно такой, какой я ее помнил, и на мгновение я испугался, что это означает, что она умерла молодой, но, когда я посмотрел на море лиц вокруг меня, я понял, что все здесь были молоды и полны энергии. Словно зал решил принять их в их сильнейших формах, чтобы они оставались лучшими воинами, какими только могли быть до конца времен.

— Мы слишком долго ждали тебя, дорогой брат! — Взревел Элфрик, тоже врезавшись в нас, и с моих губ сорвался недоверчивый смешок, когда я воссоединился со своими самыми дорогими друзьями.

— Я думал, что больше никогда вас не увижу, — выдохнул я, и воспоминание о моем горе по ним начало подниматься в моем сердце, как разъяренный зверь.

— Как у тебя могло быть так мало веры? — Элисса поддразнила его, отступая назад. — Подожди, пока не увидишь, каким высоким вырос маленький Магнар.

Элфрик обнял меня за плечи, и я яростно вцепился в него, пока мы следовали за его женой сквозь толпу к группе воинов, которые были похожи на них двоих.

Из центра группы поднялся мужчина и широко улыбнулся, узнав меня.

— Я часто думал, не приснилось ли мне, что ты чертовски большой, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы.

— Это и есть малыш Магнар? — Я недоверчиво выдохнул. Он был почти такого же роста, как я, и у него было мускулистое телосложение своего отца. В последний раз, когда я видел его, он был маленьким ребенком.

— Знаешь, они никогда не переставали меня так называть, — сказал он со смехом. — Даже когда я был старше, чем ты был до того, как уснул, весь клан все еще называл меня малыш Магнар. Я никогда не мог соответствовать легенде, в честь которого меня назвали.

— Вот почему он вырос таким высоким, — добавила девочка. — В надежде, что он перерастет свое маленькое прозвище. — Она была так похожа на малыша Магнара, что я был уверен: она, должно быть, его родная сестра.

— Сколько детей у вас в итоге родилось? — Я нетерпеливо расспрашивал своих друзей, упиваясь этим шансом узнать, что стало с теми, кого мне пришлось оставить, пока я спал.

— Тринадцать, — печально ответила Элисса.

— Она чертовски святая, — гордо добавил Элфрик.

— И они подарили нам двоим сорок семь внуков, — добавила она.

Я широко улыбнулся, желая услышать о каждом из них, в то время как разбитые остатки моего сердца наполнились счастьем от осознания того, что они вели полноценную жизнь. Это было моим самым заветным желанием для них.

— Ты собираешься еще долго заставлять меня ждать, мой мальчик? — раздался низкий голос позади меня, и я замер, когда меня захлестнуло узнавание.

Я затаил дыхание, боясь обернуться и в то же время отчаянно желая увидеть его таким же.

Я медленно развернулся, и воины, окружавшие нас, расступились, так что между мной и моим отцом осталось большое пространство.

Он был точно таким, каким я его помнил, хотя и немного моложе. Его кожа была теплой от отзвуков жизни, в длинные волосы были вплетены бусины, украшенные рунами. Улыбка пряталась под его бородой, а золотистые глаза заискрились радостью при виде меня перед ним.

Так много ночей я провел без сна, сомневаясь в том, что я с ним сделал. Особенно после того, как произошло мое собственное обращение, и я был вынужден задаться вопросом, мог ли он жить здесь после проклятия. Но, глядя на него, я понял что все было в порядке. В его глазах не было обвинения. Ни осуждения, ни сожаления. Просто мерцающий водоем любви и радости от нашего воссоединения.

Я оставил все попытки сдержаться и побежал ему навстречу, столкнувшись с ним с такой силой, что сбил бы с ног человека поменьше.

Мой отец рассмеялся, обнимая меня, хлопая по спине со страшной радостью, когда я задрожал в его объятиях, переполненный эмоциями от того, что снова вижу его.

Еще одна пара рук обвилась вокруг нас, и я рассмеялся, узнав мамины объятия. Она была здесь. С ним. О чем она мечтала, как я знал, с момента его смерти.

— Просто увидеть вас двоих снова стоило моей жизни, — пробормотал я, купаясь в любви своей семьи.

Отец отодвинул меня назад, чтобы рассмотреть поближе, и я с удивлением понял, что теперь я немного выше его.

— Ты еще не умер, мальчик, — свирепо сказал он.

— И твоя борьба еще не закончена, — согласилась моя мать. — Мы наблюдали за тобой, мы видели, что сделал Андвари. Ты должен потребовать мести за свою любовь.

— Она здесь? — Внезапно спросил я, отчаянно гадая, близко ли Келли. Она отдала свою жизнь за человечество, и если это не была смерть воина, то я не знаю, что это было, поэтому я был уверен, что она заслужила свое место в зале.

— Нет, — печально ответила мать. — Андвари забрал их души для своих собственных целей. Он пожирает их. Они потеряны для всех видов существования.

Боль от этого факта пронзила меня, как свежая рана. Бог сделал больше, чем просто убил их: он уничтожил их полностью. У меня не было никакой надежды когда-либо воссоединиться с женщиной, которая зажгла мое сердце, и я отказывался проводить вечность в этом зале без нее.

— Где он? — Я зарычал. Я убью этого демона среди богов и заберу у него все, что он украл у меня, и даже больше. И когда это будет сделано, я брошу свою душу в неугасимый огонь. Я не буду существовать ни в какой форме без нее рядом со мной.

— За пределами вечной войны, — вздохнула мама, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моему лицу.

— Даже дальше, мой мальчик. Если ты хочешь убить это чудовище, тебе может потребоваться больше, чем ты можешь дать, — добавил отец.

— Я отдам все. Каждую клеточку своей души во имя нее, — яростно ответил я. Теперь для меня ничего не имело значения, кроме как отомстить существу, отнявшему у меня мою любовь. И не было ничего, чем бы я не пожертвовал, чтобы увидеть его конец от моей руки.

— Тогда тебе лучше идти прямо сейчас, — печально сказала мама. — Это не место для живых, чем дольше ты здесь пробудешь, тем больше это отнимет у тебя сил.

Она провела своей рукой по моей, и на мгновение моя кожа показалась почти прозрачной. Я сжал пальцы в кулак, и цвет вернулся к моему телу, но ее предупреждение было ясным.

Я посмотрел на людей, которых любил, с уколом сожаления, прежде чем повернуться и уйти от них. Я не попрощался, и они тоже. Мы встретимся снова, когда придет мое время, или я последую за Келли в пасть бога, который забрал ее душу. В любом случае, мертвым не нужны прощания.

Эрик встретил меня прежде, чем я успел начать его поиски, и я кивнул ему, когда он повернулся в дальний конец зала.

Мы проходили между воинами всех мастей. Враги пили бок о бок со старыми друзьями. Валгалла была местом радости и разгула, и нам не было места в ее золотых стенах с нашими разбитыми сердцами и изломанными душами.

Казалось, что мы шли целую вечность, но в конце концов мы наткнулись на дверь в самом дальнем конце большого зала. Она была маленькой, темной и скрытой в темном углу, куда, казалось, никто из воинов не заглядывал. Они были счастливы там, где находились, и этот выход ничего для них не значил, но он взывал к нам обещанием мести.

Эрик провел нас через нее, и мы оказались на вершине холма, с которого открывался вид на грандиозное сражение, бушевавшее на плоских равнинах внизу.

Море воинов бесконечно простиралось во всех направлениях, и я с удивлением смотрел на них, пока грохот лязгающей стали наполнял воздух шумом.

Небо над ними было темно-красным, как будто в нем отражалась кровь, запятнавшая землю внизу.

На моих глазах воины были изрублены, падая в битве, их кровь вытекала из тел только для того, чтобы вернуться обратно, и они могли снова подняться и сражаться дальше. Этому не было конца. Они умирали и возрождались. Снова и снова. Всегда поднимались, чтобы вновь вступить в бой, никогда не замедляясь, никогда не останавливаясь. Это была битва, которая бушевала вечно, и я не видел для нас способа пройти мимо, не вступив в бой.

— Как ты расцениваешь наши шансы? — Стоически спросил Эрик, и я нахмурился.

— Я не вижу способа, которым мы могли бы пересечь это море, сохранив свои жизни, — пробормотал я в ответ. Моя смерть больше не волновала меня, но я не был уверен, что смогу выполнить это задание, если останусь без своей плоти.

Слабое давление на мою спину нарастало, и я нахмурился, поскольку его тяжесть все росла и росла. Я протянул руку через плечо и вытащил боевой рог, который взял из сокровищницы Андвари.

Эрик с интересом наблюдал за мной, пока я проводил пальцами по рунам, вырезанным на золотом инструменте. Сущность рога омыла меня, и руны заговорили в моей голове.

— Это Гьяллархорн, — пробормотал я, и брови Эрика приподнялись, когда он понял. — Андвари, должно быть, украл его у бога Хеймдалля. Он призовет каждого воина в здесь к нам на помощь.

— Ты призовешь всех воинов Валгаллы на битву перед Рагнареком? — Спросил Эрик.

— Если боги могут использовать души смертных для создания своей армии, то смертный должен иметь право призвать их на помощь в ответ, — прорычал я, поднося рог к губам.

Я подул в него, и самый торжествующий гул раздался из золотого инструмента. Холм задрожал от его мощи. Воздух вокруг нас, казалось, завибрировал, а зов горна все продолжался и продолжался.

Из зала позади нас донесся оглушительный рев, и я обернулся как раз в тот момент, когда двери распахнулись.

Каждый воин в Валгалле устремился к нам бесконечной вереницей мужчин и женщин, высоко держащих оружие и выкрикивающих боевой клич.

Они расступились вокруг нас, как волна, разделенная огромной скалой, и я смотрел, как они проносились мимо. Я увидел членов моего клана, моих родителей, Уоррена и Майлза. Даже мой старый боевой конь, Балтиан, промчался мимо с Элфриком и Элиссой, кричащими, и требующими крови на его спине.

На сердце у меня стало легче при виде стольких великих воинов, стремящихся помочь нам в борьбе со злом Андвари.

Когда воины ринулись в битву, они проложили огромный путь по ее центру.

Я опустил рог на вершине холма, и мы побежали к промежутку между сражающимися воинами.

Шум и вонь битвы захлестнули меня, мы оказались в гуще нескончаемой войны и устремились между рядами, думая о собственном конфликте.

Каждый шаг, который мы делали, приближал нас к Андвари. И я чувствовал в ветре запах его смерти.

Ш

ум битвы затих у нас за спиной, когда мы приблизились к стене, которая тянулась вдаль через равнину. Конца не было видно, и я чувствовал, что мы не найдем его, даже если будем искать годами. Она была так высока, что поднималась к облакам и исчезала в вечности. Она была черной, как ночь, гладкой, как стекло, и мы никак не смогли бы взобраться на нее.

Я прижал ладонь к поверхности, сильно нахмурившись, столкнувшись с этим невозможным препятствием.

— Как мы пройдем через нее? — Магнар зарычал, расхаживая взад-вперед в поисках решения.

Здесь не было ни ворот, ни туннеля, ни возможного пути вперед. Я присел на корточки, разглядывая грязь и просеивая ее в ладони.

— Черт, — прорычал я, отбрасывая грязь и вместо этого опираясь на стену. Я прижался к ней лбом, умоляя о том, чего хотел. О том, в чем я нуждался больше всего на свете.

Ничего не произошло.

Магнар издал оглушительный рев, ударив мечом по камню. В ответ раздался грохот, но стена не сдвинулась, ни трещины, ни вмятины не появилось.

Магнар бил по ней снова и снова, но это ничего не меняло.

Он уронил меч на землю и рванулся вверх, пытаясь нащупать опору для рук в стене. Вскоре он сдался и опустился на землю рядом со мной, пока мы обдумывали наше затруднительное положение.

— Что нам делать? — взмолился он, поднимая меч и засовывая его в ножны за спиной.

Я покачал головой, не зная, что ответить.

До моего слуха донесся журчащий звук, и я поднял голову, увидев струйку крови, стекающую по стене ровным потоком. Я попятился, глядя на огромную стену, на которой была написана фраза на моем родном языке.

Ingen dødelig skal passere.

— Ни один смертный не пройдет, — перевел я, и глаза Магнара потемнели от какого-то решения.

— Тогда нам пора избавиться от этих тел, — прорычал он.

Мое сердце заколотилось в ответ на его слова, как будто его последний удар был неизбежен. Так оно и было. Ничто не могло помешать нам отомстить, даже смерть.

Я снял с бедра золотой кинжал, и Магнар придвинулся ближе. Я повертел его в руке и протянул ему рукоять, и он взял ее, а я обнажил меч богов, висевший у меня на бедре.

— Дейнслейф, — промурлыкало он в моей голове, и мое сердце замерло, когда я узнал это имя. Это был меч Одина, клинок, который нельзя было вложить в ножны, пока он не оборвет чью-то жизнь. Но сейчас это казалось уместным, ведь именно это я и собирался ему предложить.

— Ты всегда хотел убить меня, — сказал я с тяжелым вздохом.

— Хотя сейчас мне больно это делать, брат. — Магнар положил руку мне на плечо, и я придвинулся к нему ближе. Внезапно мы оба обнялись, потому что знали, что это конец. Что мы можем не вернуться после этого. Что это была авантюра, которая могла привести нас к нашей мести или к вечности в аду.

Если мы преодолеем это последнее препятствие, значит, время нашей мести было близко. И когда все будет сделано и мы бросим все, что осталось от наших душ, в вечную тьму, я знал, что если какая-то часть меня все еще будет существовать, она будет тщетно искать жизненную силу Монтаны. Безнадежно потерянный и навсегда оставшийся без своей пары.

Магнар прижал кончик кинжала богов к моей спине, и я вдохнул, прижимаясь лбом к его лбу. Я стиснул зубы, и он бросил на меня печальный взгляд.

— Вместе, — сказал я, поднимая меч Одина и приставляя его к его спине, где я собирался вонзить его в его сердце.

— Увидимся на другой стороне, — прорычал он и вонзил кинжал мне под ребра.

Я прижал руку к мечу, когда боль пронзила мое тело. Я зарычал сквозь зубы, направляя клинок к сердцу Магнара, пока он содрогался от боли.

Его кинжал попал в цель, и мое сердце внезапно остановилось, пронзенное и возмущенное тем, что я так быстро лишил его вновь обретенной жизни.

Мой прерывистый вдох наполнился вкусом крови, и я рухнул на землю, чувствуя, как Магнар падает вместе со мной, когда мы вдвоем забрали жизни друг друга способом, который мы никогда не могли себе представить.

Я проснулся и мое существование, было каким угодно, только не естественным. Мое тело казалось легким, как воздух, когда я поднялся на колени, обнаружив, что стена теперь позади меня и огромная пещера окружает нас.

Магнар встал, и я посмотрел на форму, которую приняла его душа. Тяжесть наших испытаний спала с его глаз, и мерцание света, казалось, повисло вокруг него. Я придвинулся к нему, потянувшись к своему сердцу, но там уже ничего не билось. Это тело казалось наполненным светом, плывущим внутри меня, как вода. Это было неплохо, но подействовало отрезвляюще — знать, что темнота — это все, что ждет нас сейчас в будущем.

Кинжал исчез, но у Магнара остались его собственные мечи и лук. Меч Одина тоже остался со мной, как будто у него было какое-то предназначение, которое еще предстояло исполнить.

Мы двинулись через пещеру, наши шаги были бесшумны, пока мы пересекали темное место, которое было наполнено присутствием бога. Мне казалось, что я плыву, как будто я мог двигаться только мыслью.

Рычание донеслось до моего слуха впереди, и я напрягся, поднимая Дейнслейф перед собой. Если он хотел больше смерти, я с радостью отдам их клинку.

Дрожь сотрясла землю, и я настороженно посмотрел на Магнара, пока мы готовились ко всему, что ожидало нас впереди.

Тяжелые шаги раздавались один за другим, заставляя землю содрогаться у меня под ногами.

Это был не бог…

Я крепче сжал меч, мое тело гудело, говоря мне, что к нам приближается странный дух.

Раздался гортанный рык, и из кромешной тьмы в конце пещеры вырвался зверь. Волк, в десять раз превышающий размерами смертное существо. Ряд зазубренных шипов тянулся по его спине, а кожа была голой и гладкой. Его морда являло собой картину ужаса, сотня огромных зубов обнажалась в удлиненной челюсти. У него был единственный красный глаз, который следил за нами, пока он мчался к нам на быстрых лапах.

Не испытывая ничего, кроме чистой ярости, я бросился вперед, чтобы встретить его, и когда он подпрыгнул в воздух, я кувыркнулся под его огромными лапами и нанос удар по задней. Меч задрожал в моей руке, потому что лезвие не смогло пробить его кожу.

Я выругался, и разочарование захлестнуло меня.

Магнар полоснул его по горлу силой двух своих мечей, но раздался лишь металлический лязг, а кровь не пролилась.

Мы были уже мертвы, и я не знал, что этот зверь способен с нами сделать, но взгляд его единственного глаза, когда он снова повернулся к нам, сказал мне, что он определенно может что-то.

Он подпрыгнул в воздух, и на этот раз я взмахнул клинком, целясь ему в живот, взревев и вложив в удар всю свою силу. Мои руки дернулись назад, когда удар не пронзил плоть, и я рухнул на землю, а его задние лапы прошлись по мне.

Магнар схватил меня за руку, поднял на ноги и бросился прочь от волка в том направлении, откуда он появился. Если мы не могли убить его, мы должны были опередить его, но эта надежда была недолгой, когда он пронесся в воздухе над нами и приземлился на все четыре лапы. Он резко повернулся и принялся расхаживать взад-вперед, и мотая своим колючим хвостом из стороны в сторону.

Его глаз повернулся влево-вправо между нами, и Магнар с диким рычанием снял лук с плеча.

Напряжение пронзило меня изнутри, когда он прицелился, выпустив одну из пяти стрел, которые были у него в колчане.

Зверь поймал ее в воздухе и раздавил зубами.

Я замахал руками, чтобы его внимание было направлено на меня, затем повернулся и побежал, слыша, как он мчится за мной. Я летел прочь так быстро, как только мог, но челюсти зверя сомкнулись на моей руке, и я закричал от боли, когда он подбросил меня в воздух. Я упал ему на спину, и шипы вонзились в мое эфирное тело, проливая жидкий свет из моих ран. Может, я и был мертв, но боль была такой же реальной, как и в моем смертном обличье.

Я зарычал, выпрямляясь и хватаясь за его шею. Я сжал его изо всех сил, и волк взвизгнул, дико дергая головой, чтобы сбросить меня.

— Задержи его! — Магнар взревел, когда стрела просвистела у меня над ухом.

— Что, по-твоему, я пытаюсь сделать?! — Крикнул я в ответ.

Волк рванулся вперед, дико дрожа, так что я ослабил хватку и отлетел к каменной стене. Я ударился о землю, и боль пронзила меня. Раны начали затягиваться, и я уставился на свое тело в изумлении от странной силы, которой обладала моя душевная форма.

Магнар выпустил еще две стрелы, и их наконечники срикошетили от морды волка.

— Глаз! — Настаивал я, бросаясь ему на помощь.

— Я знаю! — Крикнул Магнар, отступая и пытаясь прицелиться еще раз.

У него остался последний выстрел, и он должен был попасть.

— Эй, ублюдок! — Заорал я, размахивая руками перед чудовищем.

Он налетел на меня, как ураган, и я крепко держался, не сдвинувшись ни на дюйм, когда он бросился вниз и его зубы сомкнулись вокруг меня. Я вонзил нож ему в пасть, когда волк попытался меня проглотить.

Меня охватила паника.

Кровь хлынула из его раны, когда мой меч вонзился в мясо его десен.

Язык волка потянул меня назад, и я вонзила пятки в красную плоть вокруг себя, чтобы остановить его попытку проглотить меня. Я взмахнул мечом вверх, но он со звоном ударился о небо у него в пасти.

Меня поглотил страх.

Зубы пронзили мою руку, ногу.

Я собираюсь, блядь, умереть — снова!

Сильная дрожь сотрясла тело волка, и я выпал из его пасти, весь в слюнях и крови. Меня охватила слепая агония, но странный свет, просачивающийся из ран, начал заживлять их.

Я оттолкнулся от вывалившегося языка существа, заметив стрелу, глубоко вонзившуюся ему в глаз, и судорожно вздохнул. Магнар помог мне встать, с беспокойством оглядывая меня.

— Чертовщина какая-то, — выдохнул он, наблюдая, как золотой свет, льющийся из моего тела, проникает обратно в меня, и моя кожа срастается.

— Да, — сказал я, кивая. — Примерно так и есть. — Я хлопнул его по плечу, и он бросил лук на землю, качая головой.

Мы углубились в темную пещеру, и слюна и кровь на моем теле постепенно исчезали, а темная мантия восстановилась там, где была разорвана.

Я поднял меч выше, держа его в руке, потому что оглушительная сила росла в воздухе вокруг меня, когда мы приблизились к богу, на которого охотились. Дейнслейф горел в моих руках, требуя, чтобы я предложил ему смерть, которой он жаждал.

Месть зовет тебя по имени, Андвари.

Э

рик держался рядом со мной, пока мы углублялись в непроглядную тьму. Это было больше, чем просто отсутствие света. Это было присутствие чего-то мрачного и зловещего.

Мы приближались к концу нашей охоты. Я чувствовал это по вибрации воздуха, как дыхание на затылке.

Но вместо чувства триумфа от того факта, что мы наконец загнали нашу жертву в угол, меня охватило глубочайшее чувство тревоги. Как будто мы охотились на гремучую змею, но вместо этого собирались столкнуться лицом к лицу с горным львом.

Я расправил плечи, продолжая идти вперед, несмотря ни на что. Мы отдали все во имя этой мести. И если в конце концов этого окажется недостаточно и моя душа превратится в пиршество для существа, которое поглотило девушку, которую я любил, то так тому и быть. Я бы скорее зачах во тьме, где она нашла свой конец, чем остался на свету, обреченный вечно идти в одиночестве.

Моя нога задела что-то, и я споткнулся, а Эрик схватил меня за локоть, чтобы поддержать.

Над нами появился слабый серебристый свет, и я наклонил голову, наблюдая, как он понемногу разгорается, пока перед нами не открылась сияющая черная лестница.

Я взглянул на Эрика и воспрянул духом от решимости, которую увидел в его взгляде. Мы были по разные стороны баррикад на протяжении стольких лет, нам было суждено навсегда остаться врагами. И все же случай свел наши сердца с женщинами, в жилах которых текла одна кровь. И хотя они были достойны людей гораздо более великих, чем два таких негодяя, как мы, они отдали нам свои сердца и расстались с жизнью из-за этого.

Каким-то образом этот человек рядом со мной стал моим братом, а не врагом, и я гордился тем, что встречаю свою судьбу рядом с ним.

Мы начали подниматься по лестнице, и стало светлее. Я чувствовал, как воздух закипает от беспокойства, поскольку каждый шаг, который мы делали, приближал нас все ближе и ближе к богу, которого мы искали.

Знал ли он, что мы охотимся за ним, с того самого момента, как мы украли его сокровища, или же наше появление в этом месте было первым, что он узнал о происходящем, я не был уверен. Но он чувствовал наше приближение.

Я слышал это в эхе наших шагов, ощущал это на вкус в дуновении ветерка, проникавшего в мои легкие. Андвари был близко. И он был готов встретить нас.

Мы оказались наверху лестницы в огромном круглом зале, уставленном бесчисленными зеркалами.

Я обнажил мечи, бесшумно ступая вперед, и Эрик тоже поднял украденный им клинок.

Мы двинулись дальше, вглядываясь в тени между серебристыми зеркалами в поисках каких-либо признаков божества, но все было тихо.

В дальнем конце комнаты мое внимание привлекло огромное зеркало, рама которого была сделана из сухих веток, охваченных неестественным пламенем, которое не уничтожило его.

Я взглянул в ближайшее ко мне зеркало и с удивлением обнаружил, что не отражаюсь. Я посмотрел на свое тело, чтобы убедиться, что оно все еще на месте, и мое замешательство перед зеркалами возросло.

Эрик замер рядом со мной, и я встал к нему спиной, когда воздух стал густым от давления.

Кроваво-красные глаза появились в зеркале прямо передо мной, и я резко вдохнул при виде них.

Движение справа привлекло мое внимание, и в позолоченном зеркале, стоявшем на полу, показался улыбающийся рот с острыми, как бритва, клыками.

Эрик зарычал себе под нос, и я, оглянувшись через плечо, увидел цепкую руку, тянущуюся к нему из другого зеркала. Плоть, покрывавшая ее, была серой и гниющей, а ногти покрылись запекшейся кровью. Когда кончики ее пальцев коснулись стекла, они прошли насквозь, и когтистые ногти удлинились, дотягиваясь и царапая…

Эрик бросился вперед и вонзил клинок в руку, но от удара она превратилась в дым и снова появилась в зеркале, ближе ко мне.

Кончики пальцев скользнули по обратной стороне стекла, пока я смотрел на нее, но рука осталась под поверхностью зеркала, прежде чем исчезнуть.

Тишина была полна обещаний, пока мы ждали следующего проблеска бога, с которым мы пришли сюда покончить, и он держал нас в подвешенном состоянии в мучениях до своего прихода.

— Покажись, трус, — прорычал я, устав от его игр. Мы пришли сюда с определенной целью, и я намеревался увидеть, как она будет выполнена.

Из зеркал донесся навязчивым смех, и стекла завибрировали, когда в каждом отражении ожил огонь, а глаза в пламени уставились на нас со всех сторон.

Мой гнев становился все более диким, и я закричал от ярости, ударив ботинком стоявшее передо мной тяжелое зеркало, рама которого была сделана из тончайшего сланца.

Зеркало качнулось назад, наклонившись так сильно, что чуть не упало на каменный пол, прежде чем магия Андвари подхватила его, и оно снова встало вертикально, как будто было на пружинах.

— Ну что ж, Эрик Ларсен, — промурлыкал густой голос сразу отовсюду. — Похоже, ты принес мне душу дикаря, чтобы я мог ею полакомиться.

— Если ты хочешь угощения, то почему бы не прийти и не получить его? — Настаивал я, переводя взгляд с одного зеркала на другое.

Пока я пытался предугадать его уловки, пламя погасло, снова оставив отражения пустыми.

Жуткий смех раздался сразу отовсюду, и Эрик зарычал, привлекая мое внимание к зеркалам на его половине комнаты.

Тонкое зеркало в железной раме мощно сверкнуло, и внезапно в стекле появилось бледное лицо бога.

Андвари вышел из зеркала в длинной черной мантии с огромным капюшоном, плотно натянутым на голову. Из-под тени капюшона его взгляд скользнул по нам, и в ткани темного помещения возникла дрожащая сила.

Он выпрямился и был выше, даже чем даже я. Он широко раскинул руки, как будто с радостью принял бы удар, который мы так отчаянно хотели нанести, и мне пришлось бороться с желанием вырваться вперед и напасть на него.

Это мерзкое создание украло все, о чем я когда-либо просил в этом несправедливом мире, и я крепче сжал свои мечи, ожидая возможности отплатить ему тем же.

Что бы ни последовало дальше, все равно будет одно и то же: так или иначе, конец моего пути был близок. Я вдыхал аромат насилия, доносимый до меня ветром, который вообще не должен был существовать.

Андвари повернул шею, и делал это все дальше и дальше, далеко за пределы того, что должно было быть возможным.

Я встал рядом с Эриком, и мы вместе встретились с этим существом. Наша охота подошла к концу, и настало время встретить свою судьбу.

— Т

воя смерть ждет тебя на острие этого клинка. — Я поднял Дейнслейф, и Андвари посмотрел на него с проблеском дискомфорта.

— Этот меч нельзя снова вложить в ножны, пока ты не убьешь кого-нибудь, — прошипел он, переводя взгляд на Магнара. — Он достаточно силен, чтобы стереть с лица земли даже душу. Давай посмотрим, кого ты в конечном итоге действительно убьешь.

Он поднял руку, и я в страхе дернулась, когда он попытался вдавить свою волю в мою. Он зарычал, толкая сильнее, и я почувствовал, как его силы пытаются поймать меня в ловушку, но он не мог заполучить меня. Вокруг нас с Магнаром вспыхнул золотой свет, окруживший нас.

— Один, — прорычал Андвари. — Что ж, если царь богов отвернулся от меня ради двух никчемных душ, он скоро поймет, что со мной шутки плохи. — Он отступил назад, к стеклу, пока его отражение не исчезло и он снова не появился в другом зеркале на другом конце помещения.

Его облик изменился: он стал моложе, а глаза — по-кошачьи желтыми. Он отошел от стекла с кривой улыбкой, от которой у меня на затылке зашевелились волоски.

Я стиснул челюсть, не сводя с него взгляда.

— Ты забрал мою жену, — выплюнул я, поднимая меч.

— И какой же она была вкусной, — хихикнул он, и я побежал, подпитываемый чистой яростью.

Магнар бросился в бой слева от меня, двигаясь вперед с боевым кличем.

Появилось еще больше отражений, всего их было десять, они выскользнули из зеркал и окружили нас. В каждом из них Андвари был разным. Молодым, старым, некоторые с зазубренными зубами, а другие были так ужасно красивы, что у меня сводило живот. Я столкнулся с тем, у кого были желтые глаза, и взмахнул Дайнслейфом по смертоносной дуге. Андвари в мгновение ока переместился, обогнул меня сзади и нанес удар ногой в позвоночник. Я врезался в зеркало, и вокруг меня посыпались осколки стекла.

Я развернулся, рассекая клинком воздух со всеми навыками моей юности, подпитывающими мои движения. Когда-то я был воином, и было поэтично, что все закончится так, как началось. Со мной, бросившимся на бога с обнаженным мечом на перевес. Но я не спас свою семью в тот день. И Монтану, в конце концов, я тоже не спас. Все было потеряно, все рухнуло, но я получу его сердце и добьюсь справедливости для тех, кого он у меня отнял.

— Такой же слабый, как всегда, Эрик Ларсен, — насмехался надо мной желтоглазый Андвари, и я заметил, как Магнар столкнулся с несколькими божествами позади него.

Я снова бросился на него, подняв меч над головой. Он нанес удар мне в живот, но я взмахнул клинком в воздухе и отсек его руку от запястья. Бог взвыл, отшатнувшись от неожиданности. Я продолжал приближаться, как яростный шторм. Я вонзил меч в его обнаженный живот, издав шипение сквозь зубы.

Его желтые глаза встретились с моими в шоке.

— Я больше не Эрик Ларсен, — прорычал я, затем взмахнул лезвием вверх, чтобы разрубить его пополам. Ярко-зеленые угли горели там, где должна была быть кровь, и фигура обратилась в пепел во вспышке нефритового пламени. Его глаза — это все, что осталось, они смотрели на меня из-под пепла.

Другая его фигура столкнулась со мной, и я ударился о землю, перекатившись, чтобы избежать сильного удара. Этого я хорошо знал. Того, у которого острые зубы и глаза темные, как преисподняя.

Он часто насмехался надо мной, когда я призывал его отражение в пруду в лесу, давным-давно.

— Я бог! — воскликнул он, наклоняясь, чтобы схватить мою мантию в кулак. Я занес меч, но он наступил мне на запястье, чтобы удержать на месте. Его сила была огромной, но ничто по сравнению с моей яростью. Я не позволю себя удержать.

— И ты умрешь — как умерла Идун! — Я взревел, поднимаясь на дыбы и нанося удар ему в челюсть.

Он прикусил костяшки моих пальцев, и вспыхнула боль, за которой последовало сосущее ощущение, которое притянуло свет внутри меня к самым краям моей кожи. Я с отвращением отдернул руку, и Андвари хрипло рассмеялся, нанеся мне еще один удар ногой в бок. Я пролетел через пространство, разбив еще больше зеркал и приземлившись в груду стекла.

Боль вспыхнула в моей разорванной плоти, и свет потоком хлынул из ран. Несколько фигур упали рядом, становясь на колени и впитывая мою жизненную силу. Я застонал, когда какая-то часть меня была потеряна в их ртах. Кусочки моего прошлого растаяли, воспоминания, друзья. Я покачал головой, цепляясь за единственное воспоминание, которое имело значение. Бунтарка была мертва. И виной всему был Андвари.

Когда мои раны зажили, я вскочил на ноги, чтобы покончить с каждым из этих призраков.

— Я поглощу вас обоих, как поглотил близнецов солнца и луны. Свет ваших душ подпитает мое тело, и поднимет меня выше в рядах богов. И вы перестанете существовать, точно так же, как они, — рассмеялся Андвари, и все его формы в пространстве тоже начали смеяться.

Боль терзала мои внутренности, разрывая то, что осталось от моего разбитого сердца. Монтаны больше не было. Это проклятое существо поглотило ее свет, и все, чем она была, исчезло из вселенной.

Магнар разрубил одну из прекрасных иллюзий бога, и на ее месте вспыхнуло изумрудное пламя.

— Нет, — прорычал зверь, с которым я сражался, и я уставился на него, задаваясь вопросом, был ли он истинным богом или все они каким-то образом были частью божества.

Дейнслейф жаждал смерти в моих руках, и я с радостью дал бы ему то, чего он хотел. Я врезался в того, у кого были зазубренные зубы, но вместо этого обнаружил, что врезался в зеркало. Я зарычал, когда стекло врезалось мне в щеку, и повернувшись, я увидел свое отражение в зеркале. Но это была не я. Это был он. Таким, каким он часто приходил ко мне. Лицо не совсем мое, глаза бесконечно темные.

Все в комнате исчезло, пока не остались только я и он. Больше ничего не существовало.

Я сделала шаг влево, а он — вправо. Мы были равны во всех отношениях. Но в моем сердце была месть, а в руках — меч бога. Я одержу победу. И никогда больше мой образ не будет захвачен этим адским созданием.

— Я преподнес тебе дар, — промурлыкал Андвари моим собственным голосом.

— Ты наложил на меня проклятие, — бросил я ему в ответ, повторяя каждый его шаг, пока мы кружили вокруг друг друга.

— Ты прожил на Земле больше тысячи лет, увидел больше, чем когда-либо видел любой человек. Долг всегда был велик, — прошипел он.

— И я выплачивал свой долг снова и снова, — выплюнул я. — А ты забрал у меня то, без чего, как ты знал, я бы никогда не захотел жить. Насколько бессердечным ты можешь быть?

Он схватился за грудь, как будто там действительно билось сердце. Я надеялся, что это так, потому что собирался вырезать его. — Ты всегда знал, что нужно выплатить долг. Твои родители причинили мне зло, а потом ты обманул меня, спрятавшись под защитой моего кольца. Ты должен понимать последствия своих действий, — сказал он с тихим смешком.

Я сделал свой первый ход, но в тот же момент в его руке появился сверкающий меч, и он парировал мой удар. Раздался лязг металла, и я снова замахнулся на него, влево, вправо, в центр. Он знал мои движения. Он каким-то образом подражал мне, и я понял, что должен сменить тактику, если хочу победить его.

Я снова попятился, входя в медленный ритм, когда мы снова закружились.

— Это не я создал пророчество, — прошептал Андвари. — Его придумал Один. Так что, возможно, именно его тебе следует по-настоящему винить…

— Ты был тем, кто забрал их, — сказал я убийственным тоном. — Значит, ты будешь тем, кто заплатит за это. — Я снова бросился на него, но он снова парировал удар за ударом, и ни один из нас не попал в цель.

На этот раз он попятился, наклонив голову и расплывшись в приторно-сладкой улыбке. На моем лице.

Мне нужно было найти в нем слабость. И я с ужасом поняла, что, возможно, это моя собственная слабость, которую он будет иметь в этом облике. Моя сила как воина всегда заключалась в умении владеть клинком. Но если кто-то оказывался у меня за спиной, я терпел поражение.

Я остановился, и Андвари тоже остановился.

Я перевел взгляд за его голову и изобразил волнение на лице. — Магнар! — закричала я, хотя его там не было. Андвари повернулся, и я рванулся вперед, подбрасывая Дейнслейфа в воздух.

Андвари отшатнулся в сторону, осознав свою ошибку, но я оказался быстрее: яростным ударом клинка я снес ему голову с плеч. Пламя вспыхнуло, и форма, которая преследовала меня больше всего, развалилась у моих ног.

Комната содрогнулась, и передо мной вновь предстал Магнар. Андвари держал его за горло и втягивал воздух, а изо рта истребителя в рот бога струился золотой свет.

Гнев охватил меня, и мышцы налились жаждой крови. Я со всей силы метнул Дайнслейф, и он пробил бок фигуры, державшей моего друга.

Магнар упал на пол, и я в мгновение ока настиг его и поднял на ноги. Он тяжело моргнул, затем снова поднял мечи. Я взялся за Дайнслейф с отчаянным голодом в сердце.

Осталось шесть форм Андвари.

И мы убьем их всех.

Я

тяжело заморгал, приходя в себя от потери огромных кусков моего прошлого, которые были вырваны у меня. Осколки моего детства превратились в черные дыры, осколки того самого, что делало меня, мной, просто… исчезли. Поглощенные этим существом, стоящим передо мной, и не оставивши после себя ничего.

Я стоял рядом с Эриком, пока шестеро Андвари окружали нас, как стая волков. Веном горел жаждой мести в моей правой руке, в то время как Буря шипел проклятия в левой.

Они набросились на нас как один, и я с криком ярости поднял свои клинки, когда сила форм божества столкнулась со мной, отбросив меня назад к Эрику.

Ударившись об пол, я перекатился под их ногами и пополз вперед, когда костлявые пальцы вцепились в мои конечности. Их прикосновения обжигали, выжигая сущность моей кожи, и пожирая мою плоть.

Я пнул их, снова перекатываясь, чтобы попытаться освободиться.

Невероятно высокий Андвари врезался в меня, прижимая к земле, и его беззубый рот приблизился к моему лицу, втягивая воздух с достаточной силой, чтобы притянуть мои волосы к своим губам.

Золотой свет снова покинул меня, и я почувствовал, как зверь охотится за теми частями меня, которые любили Келли.

— Нет, — прорычал я, когда образ ее в моих объятиях начал ускользать из моего сознания. — Не она. — Это мерзкое создание могло бы забрать каждую жалкую частичку моей души, но я никогда не позволю ему забрать ее у меня. Мои воспоминания о ней — это все, что у меня осталось, и я пожертвовал бы всем, чтобы сохранить их при себе до самого конца.

Я с вызовом зарычал, врезавшись лбом в его переносицу, и черный эфир брызнул из раны, когда он отшатнулся. Я снова ударил его головой, сломав кость и раздробив левую половину его лица.

Андвари попытался слезть с меня, отпустив мои руки, пытаясь подняться, но я последовал за ним с яростью моего разбитого сердца.

Я ударил его кулаком в лицо, затем просунул Бурю между нами, выпустив ему кишки так, что из раны вырвалось изумрудное пламя.

Андвари начал кричать, причем так громко, что несколько небольших зеркал в комнате разлетелись вдребезги, и стекло посыпалось на пол пещеры вокруг нас.

Я воспользовался своим преимуществом, вскочив на ноги и замахнувшись Веномом на его чересчур длинную шею. Очередная форма Андвари отпрянула назад, поднимая руку, которая встретилась с острием моего клинка и была отсечена. Из раны полыхнуло еще больше изумрудного огня, и я ударил его ногой в грудь, отчего он отлетел назад, к высокому зеркалу в раме из горящих веток.

Он ударился о стекло, но вместо того, чтобы разбить его, упал в отражение, панически вскрикнув, когда его засосало внутрь.

Андвари начал колотить кулаками по стеклу, и мрачная улыбка осветила мое лицо, когда я понял, что он в ловушке.

Другая форма столкнулась со мной прежде, чем я смог приблизиться к пойманному в зеркале Андвари, и меня отбросило назад.

Я врезался в ряд зеркал слева, и стекло разорвало мою кожу, разлетевшись вокруг меня. Я упал на пол среди острых осколков, и цепкие руки потянулись ко мне из каждого целого зеркала.

Эрик ревел от боли на другой стороне пещеры, когда двое Андвари пытались развести его руки в разные стороны и разорвать на части.

Я рванулся к ним, Буря выскользнул из моей хватки, когда одна из рук выхватила его. Я бросился через пещеру, вопя от ярости, когда золотой свет полился из души Эрика в разинутые пасти существ, которые начали пожирать его.

Я столкнулся с ближайшим, врезавшись плечом в изгиб его сгорбленной спины и вогнав Венома прямо ему в грудь.

Он взвыл от боли, и я вытащил клинок, а ядовитая кровь покрыла мои руки, когда я бросил все свои силы, чтобы прикончить этого зверя.

Эрик упал на Андвари, который все еще цеплялся за его другую руку, впиваясь зубами в его плоть. Ростом он был ниже Эрика, но с толстыми мышцами, и он яростно прижимался к нему. Зубы Андвари глубоко впились в кожу Эрика, золотистый свет хлынул в его рот, и он застонал от удовольствия, начав высасывать душу моего друга.

Эрик закричал, нанося удары, но они отскакивали от его кожи, словно она была сделана из металла, и на его плоти оставались лишь царапины, истекающие темным эфиром.

Я подбежал к нему на помощь, врезался в мерзкое существо и оторвал его от руки Эрика.

Эрик взревел от ярости, пиная форму Андвари и швыряя его через всю комнату к пылающему зеркалу.

Я бросился за ним, когда он покатился по каменному полу, снова врезался в него плечом, когда он начал подниматься, и отправил его в полет к стеклу.

Я упал на колени от столкновения и поднял глаза, когда Андвари в панике закричал.

Когда он провалился сквозь зеркало, он слился с тем, кто уже был там в ловушке, их черты объединились в более ужасную версию двух форм. Он принял на себя коренастое тело одного и болезненно-бледную кожу другого и завыл, колотя кулаками по внутренней стороне зеркала, но вырваться не смог.

Мой взгляд встретился со взглядом Эрика через комнату, и оскал тронул его губы, когда три оставшиеся формы переместились между нами. Веном жаждал еще крови бога в моей руке, и я поднялся на ноги, готовясь исполнить его желание.

Д

ве формы Андвари сразу же набросились на меня, у одного были фурункулы на теле, а у другого — вывихнутая ступня. Я прицелился в более слабого, замахнувшись Дейнслейфом на его искалеченную ногу. Я промахнулся, когда они вдвоем прыгнули вперед, впиваясь ногтями в мою плоть.

Я закричал, когда они начали высасывать свет из моей души, силы покидали мое тело, и я упал на колени. Я отбивался локтями и пытался поднять свой меч, чтобы встретить их, но они держали меня со свирепой силой.

Мой разум затуманился, и мои мысли пропадали так же быстро, как и появлялись. У меня отняли еще больше воспоминаний о моем детстве, о моей матери, о годах, проведенных в одиночестве, о битвах с истребителями. Я стиснул зубы, прижимаясь к земле и пытаясь вспомнить, зачем я вообще здесь.

В моем сознании промелькнуло видение темноволосой девушки с кожей бледной, как луна, которой принадлежала каждая жалкая частичка моего сердца.

— Я найду тебя, — сказал я ей, когда зубы Андвари глубже погрузились в мое тело. — И я останусь с тобой навсегда.

Издалека до меня донесся крик, и золотой меч вонзился в тела двух Андвари.

Я ударился о землю, и дымка света, которую они украли у меня, выскользнула из горящих останков их тел и вернулась ко мне.

У меня перехватило дыхание, когда Магнар поднял меня на ноги, и я моргнул, прогоняя туман в голове. Магнар дико ухмыльнулся, разворачивая меня лицом к последнему Андвари в комнате. Кожа бога была покрыта жесткими черными волосами, а на лице застыла гримаса ярости.

Мы снова бросились на него, но он отступил в зеркало, и его смех зазвенел, когда он пробежал сквозь стекла. Я ударил рукоятью своего меча по каждому, разбив их, чтобы ему некуда было бежать. Я преследовал его, охотился, выслеживал. Я разбивал все больше и больше, пока раздавался его смех, и Магнар присоединился ко мне, разбивая стекла повсюду, пока не осталось только несколько зеркал.

Андвари выскочил из одного из них и бросился вперед с угрожающим блеском в глазах. Он двигался как ветер, в его руке появилось короткое лезвие, и он пронесся мимо Магнара, вспоров ему бок.

Магнар с шипением зажал рану, и я обернулся, пытаясь разглядеть зверя, который его порезал.

Пятно движения на периферии предупредило меня о его приближении, и я сделал выпад вперед, пронзив мечом воздух. Я нанес ему глубокую рану на щеке, и он вскрикнул от ярости, пригнувшись и нанеся удар по задней поверхности моего бедра.

Я ударил его здоровой ногой, сбив его с ног, и он отлетел назад. Золотистый свет стекал с его лезвия, и он слизнул его с голодной улыбкой.

— Боги склонятся передо мной, когда все закончится. В моем теле появятся еще две сильные души. Близнецы солнца и луны и так были очень сильны, а с учетом того, как долго каждый из вас прожил, я стану еще более непобедимым, — засмеялся Андвари, снова подбегая к нам.

Магнар схватил меч, который выронил, и взмахнул обоими клинками, зажатыми в руках. Он бросился на Андвари, и я бросился вперед, чтобы мы могли вместе перехватить последнюю его форму.

Андвари пригибался и метался, быстрее молнии передвигаясь вокруг нас, уклоняясь от смертоносных взмахов наших клинков. Гнев затопил меня, нагревая каждый дюйм моего тела, и я издал яростный рев, направляя свой меч к размытому пятну движения в уголке моего глаза. Лезвие задело мою спину, и в тот же миг мой меч достиг цели.

— Нет! — Андвари взвыл, ударившись об пол и отползая назад, когда черная кровь потекла из зияющей раны у него на животе.

Магнар бросился на помощь, когда я вогнал Дайнслейф в грудь Андвари. Магнар тоже пронзил его для пущей убедительности, и я выдохнул сквозь зубы, когда у наших ног вспыхнул изумрудный огонь.

Я смотрел сквозь оставшиеся в комнате зеркала, ожидая, что он появится снова. Но он не появился.

Черный пепел, оставшийся от его павших тел, начал двигаться, перемещаясь в бесплотном ветре, который нес его навстречу друг другу, закручиваясь в вихрь перед нами. Мы подняли мечи, и парящий пепел попятился назад, когда мы двинулись вперед. Мы направили его к пылающему зеркалу, откуда пыталась выбраться невысокая болезненно-бледная фигура. Когда пепел просочился сквозь стекло, он обвился вокруг Андвари, и появилась его окончательная форма, в которой были черты каждого из его павших форм.

Перед нами на корточках сидел обнаженный невысокий мужчина с желтыми глазами, зазубренными зубами и скуластым лицом. Его тело было покрыто густыми волосами, одна нога была вывернута, а плоть покрыта фурункулами.

Что-то в моей крови подсказывало мне, что это его истинный облик. Уродливый, как грех.

— Нет! — завопил он. — Что вы наделали?! — Он опустился на четвереньки, хватаясь за лицо.

Я подбежал ближе, мое сердце забилось сильнее при виде того, как он превратился в это истощенное существо передо мной.

Он поднял когтистую руку, пытаясь удержать нас. — Убирайтесь! — прорычал он. — Я не такой. Это не я!

— Это именно то, кто ты есть, — прорычал я.

Он рванулся прочь, но бежать было некуда. Он оказался в ловушке внутри зеркала и не мог вырваться.

— Нет! — снова взмолился он, хватаясь за глаза, как будто лучше было выколоть их, чем видеть себя таким.

Мы с Магнаром обменялись кивками, и молчаливое решение промелькнуло между нами, когда мы схватили одно из последних зеркал и повернули его к нему лицом.

Я хотел увидеть, как он корчится, умоляет и распадается на части при виде собственного отражения. Я хотел лишить его последней капли надежды, которая у него оставалась. Потому что с ним покончено. Я прикончу его. Человека, который мучил меня более тысячи лет. Который заставлял меня делать невыразимые вещи. Который отнял у меня все. И теперь он падет к моим ногам.

Его глаза открылись, и он вскрикнул от ужаса, увидев себя.

— Эрик Ларсен! — взмолился он, содрогаясь, и прищурился сквозь веки, чтобы посмотреть на меня, а его лицо исказилось в жалкой попытке найти во мне милосердие.

Мы придвинули зеркало поближе, пока он не был вынужден смотреть только на себя. Он застонал, пытаясь содрать с головы темные волосы, царапая щеки и шею.

Мы с Магнаром швырнули зеркало, которое держали в руках, на пол, и я с рычанием направился к Андвари. — Я не твоя пешка, я не раб твоего проклятия, и меня зовут не Эрик Ларсен. Я Эрик Бельведер, Андвари. И я — твоя смерть.

Он закричал, когда его руки бесполезно заскребли по стеклу. Ему некуда было идти, его связь с другими зеркалами была разрушена. Мы уничтожили все его формы до единой, и это все, что осталось.

Магнар бросился вперед, схватившись за край горящего зеркала, а я ухватился за другую его сторону. Андвари все кричал и кричал, колотя кулаками по стеклу и умоляя освободить его.

Яростным толчком мы швырнули зеркало на землю, крича о нашей победе. Крики Андвари разносились по комнате, такие громкие, что они разрывали мне уши. Рама зеркала ударилась об пол, и стекло разлетелось вдребезги со звуком раската грома.

Нас с Магнаром швырнуло на каменный пол, когда мощный взрыв разорвал воздух. Каждое воспоминание, каждая частичка моей души вернулись ко мне в виде полосы янтарного света. Я задержал дыхание, цепляясь за все драгоценные моменты, которые он украл у меня.

Стекло разлетелось во все стороны, и из него полилась черная кровь. Зубы, кости и пальцы разлетелись среди разрушений, и истинная форма Андвари исчезла вместе с зеркалом.

Крики Андвари эхом отдались вдали, и наступила тишина, а единственным звуком был звон осколков, разлетевшихся по комнате. Сила в пространстве поднялась, покидая эту область, как будто ее никогда и не было. Андвари был мертв. Наша месть свершилась. Нашей единственной цели в жизни пришел конец.

Тишина воцарилась словно на вечность.

Я повернулся к Магнару, его подбородок был высоко поднят, когда он смотрел на останки бога, который думал, что сможет победить. Но наша любовь к близняшкам победила. И в этом последнем акте мы поступили с ним по справедливости.

Хотя это ничуть не смягчило горе, переполнявшее мое тело.

Я опустился на колени, когда оно захлестнуло меня. Я знал, что этого будет недостаточно. Но это было хоть что-то. Это означало, что чудовище, отнявшее у меня бунтарку, больше не является чумой для мира. Что он больше никогда не причинит никому такого вреда, как мне или моей семье.

Магнар положил руку мне на плечо, опускаясь передо мной, его колени хрустнули о стекло. Он обхватил меня сзади за шею и прижался своим лбом к моему. — Дело сделано, — вздохнул он.

— Да, — вздохнула я, зная, что последует дальше, но держась за этот краткий миг с Магнаром еще мгновение, прежде чем мы покинем этот мир. Никто из нас не мог остаться здесь без близняшек. И если меня ждала лишь вечная тьма, когда я уничтожу свою бессмертную душу, то я знал, что это гораздо лучше, чем существовать в мире, где нет Монтаны.

— Я рад, что по-настоящему узнал тебя, брат, — сказал Магнар, и тяжесть его последних слов пронзила меня насквозь. Он протянул мне один из своих мечей, и мои брови поползли вверх от этого невероятного жеста.

— Я рад, что мой последний бой был на твоей стороне, — твердо сказал я. — Нет большей чести, чем эта.

— Это правда. Мой последний час прошел с пользой в твоей компании. — Его взгляд опустился на клинки между нами. — Это прекрасная смерть — умереть от этих мечей.

— Тогда пойдем, — сказал я, и последние крупицы моей решимости улетучились, а странный покой нахлынул на меня, когда я положил рукоять меча на землю, направив острие к своему сердцу.

— Эти клинки способны убивать богов, — прорычал Магнар, делая то же самое. — Они обладают силой покончить с нами.

Я твердо кивнул, и кончик лезвия впился мне в кожу. — Удачи, дорогой друг.

Х

олодный камень прижался к моим коленям, когда я склонил голову и тяжело вздохнул.

Бездна отчаяния разверзалась передо мной, когда я прижал Веном к своему сердцу, готовясь покончить со всем, кем я был.

Мы покончили с Андвари и отомстили за смерть женщин, которых мы любили, но, в конце концов, это никак не уменьшило боль их потери.

— Я не хочу сейчас существовать ни в какой форме, — пробормотал я. — Я брошу свою душу в вечный огонь, и пусть она сгорит в этом мире навсегда.

Я воспользовался моментом, чтобы подумать о своих друзьях до моего сна и после него. О моей матери, отце и брате и о любви, которую мы все разделяли. Я цеплялся за каждое хорошее воспоминание, которое мог найти о них, обнимая их своим сердцем в последнем прощании, прежде чем обратиться мыслями к Келли.

Ее жизнь была такой короткой. Такой жестокой и несправедливой. Она едва начала жить, когда судьба потребовала ее смерти.

Я думал о том, как она насмехалась надо мной и дразнила меня, смеялась вместе со мной и любила меня. О ее глазах, которые были такими же голубыми, как летнее небо, и о ее губах, от которых моя кожа загоралась желанием обладать всем, чем она была. И о ее длинных золотистых волосах, которые, казалось, сияли от солнечного света даже в самую темную ночь.

Любая боль стоила того, чтобы провести мгновение в ее объятиях. И если бы для нее нашлось место на любом уровне существования, я бы с радостью последовал за ней туда. Но ее судьба оказалась гораздо хуже. Быть стертой с лица земли, как будто ее никогда и не было, было величайшим преступлением, которое только можно себе представить. Мир будет вечно скорбеть о том, что такая душа была потеряна навсегда.

То, что с ней случилось, было неправильно. Быть съеденной таким мерзким зверем, как бог, проклявший Землю…

Я крепче сжал свой клинок, прижимая его острие к сердцу, и подался всем весом вперед, готовясь броситься на него.

Мне было интересно, будет ли это больно? Будет ли уничтожение моей души сродни завершению моего пребывания во плоти? Или же я просто растворюсь в воздухе, превратившись из памяти в несбыточную мечту.

Я сделал глубокий вдох, последний в любом смысле этого слова, и почувствовал, как Веном прорезает мою плоть.

Глубокое тепло коснулось моих щек, и золотая аура засияла сквозь тонкую кожу моих век, протягиваясь ко мне, несмотря на тот факт, что я больше ничего не хотел от этого мира.

Я заколебался на самую короткую секунду, задаваясь вопросом, были ли боги достаточно милостивы, чтобы даровать мне последнее мгновение на солнце с девушкой, которую я любил. Даже если бы оно было ненастоящим, я бы принял его. Мысль о том, что ее взгляд встретится с моим, ее губы прильнут к моим губам, и ее дыхание коснется моей щеки…

Я открыл глаза и нахмурился от открывшегося мне зрелища.

На темном полу лежала пылающая рама последнего зеркала Андвари, ярко горевшая, пока пламя сжигало последние отголоски его силы.

У меня отвисла челюсть, когда из дыма, поднимавшегося от пламени, вывалилась золотая фигура, сгущаясь и приобретая форму человека, который в замешательстве шагнул вперед.

Глаза души нашли мои, и он протянул руку, его пальцы коснулись моей кожи в знак благодарности, прежде чем он направился дальше, к лестнице, которая вывела его из этого места.

— Эрик, — выдохнул я, когда мой друг стиснул зубы, собираясь вонзить Бурю в его сердце. — Происходит что-то странное.

Я не хотел озвучивать догадку, которая сформировалась у меня в голове. Но пока я смотрел, другая душа выкарабкалась из дыма, валившего из рамы.

— Спасибо тебе, — выдохнула она, прежде чем поспешить прочь, и мое сердце заколотилось от самой отчаянной мольбы.

— Ты же не думаешь… — начал Эрик, и я мог сказать, что он так же боялся надеяться, как и я.

Если мы были свидетелями освобождения душ, которые поглотил Андвари, тогда, может быть, только может быть…

Эрик отвел лезвие от своего сердца. Всего на дюйм. Но этот небольшой зазор вселял тысячу надежд в промежуток между ударами сердца.

Я тоже ослабил хватку на Веноме, чувствуя, как капельки пота скользят по моей коже под черной мантией, которую я носил в этом царстве.

Мы молча наблюдали, как душа за душой поднимались из дыма, и медленно, но верно пламя догорало.

Когда от него остался лишь тлеющий уголек, и из пепла больше не восстало ни одного существа, у меня свело желудок.

Я опустил голову, ненавидя себя за то, что надеялся и навлек на себя эту боль во второй раз.

Я страстно желал, чтобы этот кошмар закончился не такой окончательной смертью, как та, что постигла мою любовь. Но Келли больше не было. Она была потерянная во всех смыслах этого слова, и я должен был принять это, хотя мое сердце отказывалось делать это с каждым отчаянным ударом. Не имело значения, что я уже был мертв. Имело значение только то, что она ушла. Моя настоящая любовь. Моя судьба. Мой конец.

Я снова потянулся за своим мечом, готовый покончить с этими страданиями раз и навсегда, когда из пепла рамы поднялся странный свет, когда погас последний уголек.

Он был одновременно серебряным и золотым, светлым и темным, ночью и днем.

Он поднялся из глубин сажи, которая когда-то была Андвари, и скрутился, придавая себе форму.

У меня перехватило дыхание, когда перед нами появилась женщина. Она была одновременно знакомой и нет. Другом и чужачкой. Я знал ее каждой клеточкой своего сердца и все же был уверен, что никогда не встречал ее раньше.

Она была одета в платье, которое развевалось на ветру, которого я не чувствовал, и, казалось, было соткано из света звезд. Золотое, серебряное и все, что между ними.

Ее взгляд упал на меня и Эрика, когда мы опустились перед ней на колени, и из горла моего друга вырвался сдавленный звук.

— Это ты? — выдохнул он, и я нахмурился, потому что это была не она, но в то же время это была она.

Она шагнула вперед, я изголодался по ее губам, но ее глаза горели от желания заполучить Эрика.

Я в замешательстве покачал головой, как будто передо мной была загадка, которую я не мог понять.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, потянувшись ко мне и глядя на Эрика. Она замерла, как будто почувствовала, что это неправильно, и ее карие глаза обратились ко мне. Глаза, которые я знал, но не любил.

— Келли всегда говорила, что они — две половинки одного целого, — пробормотал я, глядя на это существо, которое было моим и не моим одновременно.

Моя кровь закипела от осознания того, кем она была. Соединение двух душ, у которых было все общее, начиная с утробы матери. Их жизни были связаны, переплетены между собой способами, не поддающимися никакой логике, но при этом всегда остававшимися верными сути того, кем они были. И в смерти они прижались друг к другу, не желая расставаться, когда Андвари украла у них жизни, которые они должны были прожить.

Я поднял руку, чтобы встретить руку, которую она все еще держала протянутой ко мне, не уверенный, что означает это превращение, но знающий, что должен выяснить. Была ли это Келли. Хотя бы в малейшей степени. Тогда я должен был знать. Я должен был быть уверен.

Ее пальцы коснулись моих, и я перенесся через каждое мгновение, проведенное в ее обществе.

Я увидел себя ее глазами, свирепого, решительного, сильного. Она наблюдала за мной, когда должна была спать. Любила меня, когда я доводил ее до бешенства. Боролась за меня, когда у меня украли разум, и переживала за меня, когда меня не было рядом с ней.

С глубоким вздохом, разрезавшим воздух надвое, Келли упала в мои объятия, душа раскололась пополам, чтобы освободить ее, и Монтана задыхаясь рухнула перед Эриком.

Мое сердце перестало биться. Мир перестал вращаться. Солнце перестало светить. Ничто из этого не имело значения, кроме женщины в моих объятиях.

Она дрожала, ее глаза наполнились страхом и замешательством, когда ее ногти впились в мои руки, и она посмотрела на меня так, словно я был ответом на каждый вопрос, который она когда-либо задавала.

— Магнар? — прошептала она, и мое имя на ее губах, как всегда, погубило меня.

— Это ты, — выдохнул я, нуждаясь подтвердить это вслух, чтобы убедить себя, что это правда.

Мой мир наполнился светом, когда я снова обнял ее, и моя грудь почти болезненно сжалась, когда моя любовь к ней захлестнула меня.

Тысяча мыслей одновременно заполнили мой разум, но ни одна из них не имела значения, когда я вцепился рукой в ее платье и притянул ее к себе со страстью, которая была такой неистовой, что я был уверен, что она сожжет нас дотла.

Она растаяла рядом со мной, ее руки обвились вокруг моей шеи, когда она прижалась своим телом к моему, и мир исчез для нас.

Возможно, мы были в самых темных ямах подземного мира, но все это не имело значения. Только аромат ее кожи, прикосновение ее губ, ласка ее тела и абсолютная красота того факта, что она была здесь, имели значение для меня сейчас.

Я хотел сгореть, когда узнал, что она потеряна, но теперь я горел вместе с ней, когда мы воссоединились. И если огня нашей любви было достаточно, чтобы поглотить нас, то пусть будет так. Этот момент был всем, о чем я просил, и всем, в чем я нуждался. Если бы пламя поглотило меня сейчас, я бы покинул это место счастливым в последний момент. Но я эгоистично хотел большего. И когда я крепко сжал ее, чувствуя каждый дюйм ее тела здесь, в этот момент, рядом со мной, я поклялся себе, что все будет не так.

Боги никогда не хотели, чтобы мы были вместе, и мы показали им, что мы думаем об их планах.

И если они решили, что наше время вышло, то я отказался это принять. С ними все было переговорами, и я не желал принимать отказ.

M

оя судьба балансировала на острие клинка, весь свет в мире погас, и теперь, каким-то невероятным образом, любовь всей моей жизни снова была в моих объятиях. Чаша весов судьбы склонилась в мою пользу, и я едва осмеливался верить, что это правда.

Я упивался каждым дюймом ее жемчужной кожи, ее темными глазами, похожими на два бронзовых озера, ее алыми губами и ниспадающими волосами, черными, как полночь.

— Бунтарка? — Я спросил, потому что все еще не мог поверить. Судьба не могла предложить мне этого сейчас, не после всего. И все же она была здесь: мой смысл жизни. И, черт, я хотел жить. Я хотел дышать, развиваться и делиться всем, что я мог предложить, с этим прекрасным существом. Но мы все еще были всего лишь двумя душами в самых глубоких областях загробной жизни.

Она кивнула, потянувшись ко мне, и я поднял дрожащую ладонь, чтобы встретить ее на разделяющем нас пространстве. Мне хотелось схватить ее, зарыться носом в ее волосы, впитать ее заветный аромат, но я все еще боялся. Боялся, что это какой-то мираж, который сведет меня с ума, боялся, что боги снова запустили в меня свои когти, боялся, что, если я моргну, она исчезнет, и я никогда больше не увижу ее.

Наши ладони соприкоснулись, и я судорожно вздохнул.

Она здесь. Она настоящая. Она никуда не денется.

Там, где соприкасалась наша кожа, наши жизненные силы текли между нами точно так же, как позволяла руна партнерства. Страх во мне был смыт потоком облегчения, таким мощным, что захлестнул каждый уголок моего тела. Я вздохнул, и щемящая печаль в моем сердце наконец-то отступила, вытесненная всей любовью, которая пронеслась между нами.

Она издала стон боли, возбуждения и надежды, затем бросилась ко мне, обвивая своими конечностями в самых крепких объятиях.

Я прижал ее к своему телу, и каждая клеточка моего существа встретила ее, как будто наши нервные окончания соединились, а наши души по-настоящему объединились.

Ее губы нашли мои, и я застонал от абсолютного блаженства поцелуя, который, как я думал, никогда не повторится. Ее губы были теплыми, как солнечный свет, а кожа мягкой, как хлопок.

Она здесь, и я люблю ее так сильно, что мое тело вот-вот разорвется на части.

— Вы спасли нас, — выдохнула она, отстраняясь и проводя большими пальцами по моим щекам, пока обнимала меня.

Мое сердце билось, и билось, и билось, и я почти чувствовал себя таким же человеком, как до того, как сбросил свою смертную кожу.

— Вы спасли нас, — прошептал я. — Я такой, какой есть, благодаря тебе. Я существую благодаря тебе. И вы спасли не только нас, ты и твоя сестра спасли весь мир, принеся величайшую жертву.

Слезы потекли из ее глаз, и в них засиял чистый свет. Я смахнул их поцелуями, покачав головой, потому что не хотел, чтобы она снова плакала. Эта женщина заслуживала гораздо большего, чем вечность в загробной жизни. Ее время на Земле было слишком коротким. Она ушла из жизни задолго до того, как это стало справедливо, и едва ли видела проблеск того, что могла бы предложить ей жизнь.

— Прости, — вздохнул я, прижимаясь своим лбом к ее. — Хотел бы я дать тебе больше, чем это. Я бы хотел, чтобы все было не так.

Она обвила пальцами мой затылок, и еще одна слеза скатилась из ее глаза. — Не извиняйся, — взмолилась она. — Теперь мы есть друг у друга, это все, что имеет значение.

Я кивнул, но на меня навалилась тяжесть. Мы были окружены этим темным миром, и я не знал, где в загробной жизни мы сможем жить. Как могло случиться, что дитя луны оказалась именно здесь? Она была самой божественной, милосердной, сострадательной женщиной, которую я когда-либо встречал. Боги знали это. И все же они все еще позволяли это. Я ненавидел их за это больше, чем когда-либо ненавидел за что-либо.

— Ты заслуживаешь большего, — прорычал я, прижимая ее к себе.

Она запустила пальцы в мои волосы. — О, Эрик, — вздохнула она. — Ты тоже. Разве ты не видишь, что ты сделал? Вы с Магнаром все изменили. Вы столкнулись лицом к лицу с самой смертью и победили. Вы уничтожили существо, проклявшее всю Землю. И вы спасли Келли и меня от невыразимой участи.

— Он причинил тебе боль? — Я задохнулся, обхватив ладонью ее щеку. — Когда он забрал тебя, он…

— Нет, — прошептала она. — Боли не было. Только боль от осознания того, что я тебя больше никогда не увижу. — Она медленно вздохнула. — Меня убивает, что ты отказался от человеческого тела, которого так ждал тысячу лет. — Из ее глаз потекло еще больше слез, и я прогнал их всем сердцем.

— Я думал, что ждал его, бунтарка, но это было не так. Я ждал тебя. Я ждал любви, такой неистовой, что она превзошла даже смерть. Нет такой границы, нет такого царства на Земле или в другом мире, которое я бы не пересек, чтобы найти тебя. И если есть жизнь после этого, я найду тебя там, и снова, и снова. — Я взял ее за руку, прижимаясь губами к костяшкам пальцев, и она глубоко вдохнула, прежде чем ее губы снова встретились с моими.

— Но я все еще хотел бы дать тебе больше, чем это, — тяжело сказал я, отстраняясь.

— Мы есть друг у друга, — искренне сказала она. — И это больше, чем у нас когда-либо могло быть, если бы ты не убил Андвари.

Монтана была права: всего несколько мгновений назад это было больше, чем я мог себе представить. Возможно, этого было бы достаточно. Любое место в жизни или смерти было приятным подарком, пока я был в ее обществе.

Я снова поцеловал ее, чтобы унять жжение в сердце, чтобы дать понять, как глубоко она ошибалась. Что весь гнев пророчества обрушился на головы ее и ее сестры. Что им пришлось принести слишком большую жертву.

Это не было ни справедливо, ни хорошо, ни честно. Это просто было. И я ничего не мог сделать, чтобы все исправить.

Я

прижалась к Магнару, как будто он был единственным, что держало меня вместе. Его сильные руки обхватили меня, и я задрожала, уткнувшись лицом ему в грудь.

Я была потеряна во тьме. Существовала, не чувствуя, не думая и вообще не существуя по-настоящему.

Его руки были в моих волосах и спускались по спине, и его прикосновение было твердым, требовательным и собственническим. Он больше никогда не собирался отпускать меня, и я никогда не собиралась уходить.

— Я не могу поверить, что ты действительно здесь, — пробормотал он, и я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.

Они были наполнены глубокой тоской, и я чувствовала боль, в которой оставила его, когда Андвари забрал мою душу.

— Как вы нашли нас? — Выдохнула я, проводя пальцами по его лицу.

Я нахмурила брови, заметив полупрозрачный блеск его кожи и то, как он, казалось, был здесь прямо передо мной и в то же время не был вовсе.

— Нет! — Мои губы приоткрылись от ужаса, когда я поняла, что это означало. Мой воин, человек, который столкнулся с тысячей врагов, сражался с самыми могущественными существами, когда-либо существовавшими, и убил богиню, был мертв.

Я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня, не позволяя отодвинуться даже на дюйм.

— Я бы умер миллионом смертей за мгновение рядом с тобой, — прорычал он.

Я покачала головой, отрицая, что то, что я видела собственными глазами, было правдой.

Прежде чем я успела высказать еще какие-либо протесты, он прижался своими губами к моим, и все аргументы, которые я строила, рассыпались в прах, который унесло ветром, когда мое сердце забилось от любви, которую я испытывала к нему.

Электричество пробежало по моей коже, когда его губы коснулись моих, и я обвила руками его шею. Мне показалось, что суть наших душ слилась друг с другом в этом поцелуе.

Конечно, он пришел бы за мной. Так же, как я пришла бы за ним. Я обьявила этого человека своим, и ничто, даже смерть, не разлучит нас.

Он обхватил меня за талию, и я выгнулась ему навстречу, прижавшись языком к его рту и обхватив его лицо руками. Его хватка на мне усилилась, и я почувствовала его мучительное желание держать меня рядом вечно.

— Что теперь? — Позади меня раздался голос Монтаны, и я отодвинулась от Магнара, хотя и не могла заставить себя отвести от него взгляд.

Любовь, горящая в его взгляде, наполнила меня и озарила каждый дюйм моей души чувством безопасности. Пока я была с ним, я была дома. Он оберегал меня от бед и любил так же сильно, как я любила его.

— Мы можем вернуться в Валгаллу, — предложил Эрик. — И продолжать жить в большом зале.

— Это не жизнь, — тихо ответила я, наконец отрывая взгляд от мужчины, которого любила, и поворачиваясь, чтобы посмотреть на них.

— Мы больше не живые, — тихо сказала Монтана, но я покачала головой.

— Мы сделали все это не для того, чтобы расплатиться своими смертями, — прорычала я. — Боги обязаны нам нашими жизнями. И какую большую плату мы могли бы предложить Одину за них, чем смерть бога?

— Ты думаешь, он мог бы согласиться на это? — Монтана ахнула.

— Есть только один способ выяснить, — яростно сказал Магнар.

Эрик энергично кивнул и направился к куче пепла и костей, которая отмечала место, где Андвари встретил свой конец. — Один! — закричал он с явным отчаянием.

Черные каменные стены комнаты задрожали, когда глубинная сила приблизилась, и Магнар притянул меня к себе, приподнимая Венома на дюйм, как будто он наполовину ожидал, что на нас нападут.

Задняя стена пещеры сердито загрохотала, и ужасный скрежещущий звук разорвал воздух. Эрик двинулся, чтобы защитить Монтану, и мы вчетвером прижались друг к другу, а моя сестра взяла меня за руку.

Стена разлетелась на части с гулким грохотом, и Один вышел из руин, чтобы предстать перед нами.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть на царя богов, и его единственный глаз окинул зал и все, чего Эрик и Магнар достигли в своей битве с Андвари, прежде чем он, наконец, обратил свое внимание на нас четверых.

— Значит, вы вторглись в царство богов и убили одного из мне подобных в стенах моих владений? — яростно спросил он, и от его гнева зазвенели осколки стекла, устилавшие землю.

— Это было не убийство, — прорычал Магнар. — Это было правосудие.

Взгляд Одина упал на него, и я почувствовала, как сила его взгляда давит на Магнара, пока он боролся, чтобы устоять под ним. Его мышцы вздулись от усилий удержаться на ногах, а челюсть сжалась от боли, когда Один попытался поставить его на колени.

— Прекрати это! — Потребовала я, встав между ними и переключив внимание Одина на себя. — Я не позволю тебе причинить ему вред.

Один долго смотрел на меня, пока Магнар пытался заставить меня отступить, но я отказалась сдвинуться даже на дюйм. Он прошел через смерть, чтобы найти меня, и я не хотела видеть, как он кланяется одному из божеств, которые причинили нам столько боли.

— Ты все еще горишь со всей страстью солнца, — задумчиво произнес Один. — Даже после того, как провела время во тьме.

Я уставилась на него, не зная, как на это реагировать, и его взгляд переместился на Монтану.

— А ты все еще сияешь непоколебимой верой луны, — добавил Один.

Магнар силой притянул меня обратно к себе, и мой гнев начал перерастать в страх. Этот бог был единственной надеждой, которая у нас осталась, и я никак не могла понять, поможет ли он нам.

— Идун и Андвари всегда любили испытывать мое терпение, — пробормотал Один.

— Ты хотел этого, — обвинил Эрик. — Не так ли? Ты хотел их смерти!

— Я не мог пойти против своих, не спровоцировав войну между богами, — прогрохотал Один, отрицая это.

— Это звучит так, будто мы избавили тебя от множества неприятностей, — проворчал Магнар.

Один вздохнул, и сила его могущества захлестнула нас, как поток воды. Только моя хватка на Магнаре удержала меня на ногах. Бог наклонился, чтобы поднять меч с пола у своих ног, и на мгновение мне почти показалось, что он собирается улыбнуться.

— Дейнслейф… у меня были подозрения относительно причастности Андвари к твоему исчезновению, — задумчиво пробормотал он.

Мы с Монтаной обменялись взглядами, пытаясь понять, о чем думает бог. Его пристальный взгляд скользнул по нам в последний раз.

— Я принимаю эту жертву передо мной, — прорычал Один. — И я с нетерпением жду встречи со всеми вами на Рагнареке.

Вокруг нас вспыхнул голубой свет, и я ахнула, когда из комнаты выкачали воздух. Свет становился все ярче, и пальцы Монтаны крепче сжимали мои, пока я не почувствовала уверенность, что они — единственное, что удерживает меня на месте.

Мое тело начало дрожать, и глубокий жар затопил меня, нарастая внизу живота, пока не поглотил каждый дюйм моей плоти. Как раз в тот момент, когда я была уверена, что больше не выдержу, у меня в ухе прозвучал голос Одина.

Живите счастливо, близнецы Солнца и Луны. Ваши жертвы не будут напрасными.

Я судорожно вздохнула, когда жар отступил от меня, и попыталась разобраться в окружающем.

Я лежала на спине, на твердом камне, и пальцы моей сестры все еще были переплетены с моими.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, и улыбка тронула мои губы, когда я услышала, как кто-то резко вдохнул.

— Клянусь богами! Вы вернулись? — Джулиус удивленно закричал, а Кларисса взволнованно вскрикнула.

Мои глаза распахнулись, я повернула голову и снова оказалась в комнате, где хранились сокровища Андвари. Но Джулиус и остальные смотрели не на меня. Их внимание было приковано к глубокой трещине в скале в дальнем конце комнаты, через которую только что прошли Магнар и Эрик.

Монтана пошевелилась рядом со мной, и я повернулась, чтобы посмотреть на нее с широкой улыбкой на губах, когда Джулиус и остальные набросились на Магнара и Эрика.

— Мы живы, — выдохнула Монтана, улыбаясь мне от уха до уха.

С моих губ сорвался смешок, и Джулиус выругался, повернувшись к нам следующим.

Я поднялась на каменном алтаре, когда все остальные бросились к нам, и я снова не смогла удержаться от смеха, увидев выражение их лиц.

— Как? — Фабиан недоверчиво выдохнул.

— Это очень долгая история, брат, — ответил Эрик, и его глаза устремились на Монтану с такой любовью, что мое сердце наполнилось счастьем за нее.

— Тогда мы должны это услышать, — настаивала Кларисса.

— Услышите, — ответил Эрик. — Мы расскажем вам по дороге.

— Куда мы идем? — Спросил Джулиус. Его рука крепко обнимала Магнара за плечи, и не похоже было, что он собирался отпускать его в ближайшее время.

— Нам нужно восстановить империю, — ответил Эрик. — И освободить множество людей.

Мое сердце забилось от волнения при его словах. Вот и все. Наконец-то все закончилось. Все, о чем мы когда-либо мечтали в Сфере, наконец-то сбылось. Больше не было проклятия, больше не было вампиров, и, наконец, каждый из людей должен был быть освобожден.

Я оттолкнулась, спрыгивая с алтаря, и снова подошла к Магнару, ощущая тепло его человеческой плоти с приливом счастья.

Еще предстояло кое-что сделать, прежде чем мир полностью придет в норму.

Но наконец-то пришло время нам начать нашу совместную жизнь. И я не собиралась терять ни секунды.

П

рошли недели и недели, пока мы возвращались в Нью-Йорк. Наши человеческие тела двигались медленнее: нам требовалось больше отдыха, чем истребителям, но теперь у нас было все время в мире.

Когда мы приблизились к городу, капелька трепета наполнила мое сердце при мысли о том, что мы там найдем. Но когда мы прибыли, новообращенные люди не были в смятении. На самом деле, все выглядело так, как будто вечеринка продолжалась здесь с того момента, как было снято проклятие. Последние кусачие либо погибли в битве у святой горы, либо тихо отошли в тень общества, где, я надеялась, они больше никогда никому не причинят вреда.

Пока мы ввосьмером маршировали по дороге к стенам замка под лучами полуденного солнца, взгляды тех, кто пил или танцевал на улицах, упали на нас. Раздались радостные возгласы, когда они закричали о своей радости по поводу возвращения своих правителей.

Эрик сжал мою руку, пока мы шли в нашей молчаливой процессии, нас было восемь человек, марширующих в ряд, навеки объединенных тем, что мы пережили.

Мне было интересно, узнают ли люди когда-нибудь, что послужило причиной их возвращения к человечности. Но мне было достаточно стольких улыбающихся лиц. Я не хотела, чтобы меня чествовали за жертву, которую мы с сестрой принесли. Я хотела найти место в этом мире, где мы могли бы жить нормальной жизнью, о которой мечтали с детства.

Дни пролетали незаметно, пока Эрик и другие Бельведеры занимались реорганизацией империи. Было объявлено об открытии Сфер, и вскоре Келли, Эрик, Магнар, Джулиус, Кларисса и я ехали в поезде на запад, где должна была открыться первая из Сфер. Наша Сфера. Наш старый дом, единственный, который мы когда-либо знали, и даже сейчас я не знала, где мы найдем другой. Но каким-то образом, когда Эрик был рядом, я знала, что мы найдем.

Фабиан остался в Нью-Йорке с Чикоа, чтобы следить за порядком в городе. Бельведеры работали над будущим, которому я была так рада, что едва могла сдерживаться. Они собирались строить школы, больницы, жилые дома, фермы. Все, о чем мы когда-либо мечтали, пока росли в Сфере «G».

За последние недели страна менялась на моих глазах. Мир смертных становился прекраснее, чем когда-либо. И я молилась, чтобы люди в Сферах однажды нашли способ простить вампиров, но я не думала, что это будет так просто.

Когда мы прибыли за пределы Сферы «G», я посмотрела сквозь ограды, которые вели в город, который я так хорошо знала. Только теперь он выглядел перестроенным. Повсюду шли ремонтные работы, и люди внутри с радостью принимали участие в строительных работах.

Пара охранников открыли перед нами железные ворота, и я взяла Келли за руку, когда мы вошли внутрь. Две сестры, вернувшиеся туда, где все началось, прошли через ворота как свободные женщины. Мы так сильно изменились, и все же, глядя на знакомые улицы и здания, я знала, что эта часть нас никогда по-настоящему не покинет наши сердца.

Взгляды упали на нас, и те, кто знал нас, казались смущенными этим зрелищем. Возможно, они подумали, что мы мертвы после того, как сбежали много месяцев назад. И я подумала, что это было действительно странное зрелище — видеть нас в компании двух Бельведеров.

Эрик и Кларисса шли впереди нас, и Эрик обратился ко всем, кто был в пределах слышимости. — Ваша Сфера больше не тюрьма. Этот город ваш, и ворота никогда больше не будут закрыты. Сюда будут присылать еду до тех пор, пока окружающие земли не будут обработаны и вы не сможете прокормить себя. Новая Империя приветствует то, что вы остаетесь под нашим правлением, но теперь у вас не будет никаких обязательств делать что-либо, кроме как наслаждаться своей свободной жизнью.

Кларисса взяла инициативу в свои руки, оглядывая всех с обнадеживающей улыбкой. — Если вы хотите работать, есть много вакансий, которые можно заполнить. Чтобы перестроить этот мир, мы должны объединиться. И в качестве компенсации за то, что мы забрали у вас, каждая семья в каждой Сфере получит компенсацию за кровь, которую вы и ваши семьи сдавали на протяжении всей вашей жизни.

Несколько охранников, сопровождавших нас из города, принялись за снос ворот и заборов. Жители Сферы разразились радостными криками, бросаясь вперед, чтобы помочь им разрушить стены, которые сдерживали их всю их жизнь.

Я повернулась, чтобы обнять Келли, мое сердце пело при виде того, что наши люди наконец освобождены.

— Я бы хотела, чтобы папа был здесь, — прошептала я, и Келли кивнула, уткнувшись мне в плечо.

— Я уверена, что он наблюдает, — выдохнула она. — Теперь, когда мы знаем о загробной жизни, я более чем когда-либо уверена, что он может видеть нас.

Я сморгнула слезы, отстраняясь от нее, когда Магнар обнял ее за плечи.

Подошел Эрик, и я прикусила губу, потому что за ними я прятала секрет. Тот, который я скрывала, пока не была уверена, что это правда. И в последнее время он был так занят работой, что мы почти не говорили ни о чем другом, кроме как о том, как будет выглядеть новый мир. Он жаждал моего участия и прислушивался к каждому моему слову о том, каким я хочу видеть этот мир. Я не знала, были ли мои размышления действительно достаточно хороши, чтобы воплотиться в жизнь, но он, похоже, так думал. И вскоре он объявил нас с Келли послами Сфер. В ближайшие дни мы будем прислушиваться к людям и пытаться преодолеть пропасть между бывшими вампирами и смертными. Я надеялась, что со временем это сработает. Но прямо сейчас у меня на уме было только одно.

Я взяла Эрика за руку, вне себя от радости по поводу этого невероятного дня и уверенная, что именно сейчас я хотела высказать то, что крутилось у меня в голове. Я потащила его глубже в Сферу, проходя по улицам, которые знала так же хорошо, как свой собственный пульс. Я нашла свой старый жилой дом, удивляясь тому, как изменилось его строение. Оно было заново покрашено, разбитые окна починили, даже поставили новую дверь вместо той, что всегда разбухала под дождем.

У меня на глаза навернулись слезы, пока я смотрела на него, желая, чтобы все было именно так, когда я здесь росла.

— Хочешь зайти внутрь? — Спросил Эрик, заправляя прядь моих волос за ухо.

Я покачала головой, поворачиваясь к нему и беря его за руки. — Там живет мое прошлое, — прошептала я. — И теперь я готова к своему будущему. Нашему будущему.

Он ухмыльнулся, наклоняясь для поцелуя, но я прижала руку к его груди, удерживая его.

— Ты готов к будущему, Эрик? — Спросила я с дразнящей улыбкой на губах.

— Да, — прорычал он, подавшись вперед, так что я прижалась спиной к стене. Его пальцы скользнули вниз по моим бедрам, и бабочки заплясали у меня в животе. Недели тошноты и небольшая припухлость в животе подтвердили мне эту истину всего несколько дней назад. Я взяла его руку, положив ее себе на живот, предвкушая его реакцию.

— Ты уверен? — Выдохнула я. — Потому что твое будущее уже ждет тебя.

Его глаза расширились, когда он понял, что я имела в виду, и его взгляд с благоговением опустился на мой живот.

— Ты имеешь в виду…? — спросил он, и на его лице засияла надежда, и я кивнула, а слезы радости потекли по моим щекам.

Он поцеловал меня, и все счастье во вселенной, казалось, сошлось в том месте, где соединились наши губы. Он притянул меня к себе, обнимая. Я впитывала ощущение его объятий — самого безопасного места в мире.

У нас еще не было дома, но я знала, что мы его найдем. Место, где наш ребенок будет расти и жить свободной жизнью, где мы с Эриком будем проводить бесчисленные часы в обществе друг друга и где каждый день будет прожит на полную катушку. Впереди у нас были месяцы и годы, готовые предложить нам все, о чем мы когда-либо могли мечтать. И я купалась в этой мечте, цепляясь за нее с сияющим сердцем и дрожащим телом.

Я готова жить.

С

олнце палило вовсю, и прохладный ветерок дул вдоль пляжа, когда я ступила на песок.

Монтана ободряюще улыбнулась, когда я на мгновение замолчала, делая глубокий вдох. На ней было ниспадающее лавандовое платье, подчеркивающее ее цвет лица и облегающее округлость живота, где моя племянница лежала в ожидании встречи со мной. В ее темных глазах заплясало возбуждение, когда она посмотрела на меня.

— Полагаю, мне не стоит заставлять его ждать, — пробормотала я, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди, и я сжала кулаки, чтобы унять дрожь.

— Думаю, он будет ждать весь день и всю ночь, если придется, — ответила Монтана с ухмылкой. — Так что, если тебе понадобится несколько минут…

— Нет, — быстро ответила я. — Я просто думала о маме и папе, и хотела… это не имеет значения. — Я покачала головой и сделала еще шаг, но Монтана встала у меня на пути и обняла меня.

— Возможно, поначалу они были бы немного напуганы им, — печально сказала она. — Но любой мужчина, который преследовал тебя до смерти, наверняка в конце концов завоевал бы их.

Я нервно рассмеялась и кивнула. Она была права. Конечно, она была права. Но они должны были быть здесь в этот момент, и мне показалось правильным подумать о них до того, как я пройду через это.

Я с улыбкой посмотрела на голубое небо. Может быть, они все же были здесь. После всего, что мы узнали о богах и загробной жизни, было нетрудно представить, как они смотрят на нас сверху вниз. Были частью этого, даже если мы не могли их видеть. Я на мгновение сжала цепочку у себя на шее, и одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Монтана резко вдохнула и быстро смахнула ее. — Кларисса сойдет с ума, если ты испортишь ее шедевр, — упрекнула она, и я не смогла удержаться от усмешки.

Кларисса настояла на том, чтобы еще раз провести меня через всю эту канитель с укладкой волос и макияжем. Мои волосы были распущены по моему настоянию, хотя Кларисса позаботилась о том, чтобы ее люди завили их и заставили вплести белые цветы в золотые пряди. Не то чтобы я могла утверждать, что на самом деле возражаю против этого. Если она хотела помочь мне выглядеть наилучшим образом, то я не собиралась жаловаться на это. Не в этот раз.

— Теперь ты готова? — Монтана настаивала, и я ослепительно улыбнулась ей, взяв за руку, и мы пошли.

Белое платье, которое я надела, было простым, к большому неудовольствию Клариссы. Оно было без бретелек, облегая мою фигуру и волочась за моими босыми ногами, пока я продвигалась дальше по пляжу. Я шесть раз отказывалась от вуали, прежде чем она неохотно приняла мой выбор в этом вопросе, и я была рада, когда снова подул ветерок, растрепав мои волосы.

Бабочки заплясали у меня в животе, и я прикусила губу, осознавая реальность этого момента.

Нам потребовалось так много усилий, чтобы добраться сюда, но, как ни странно, я наконец-то шла навстречу судьбе, которую сама для себя выбрала.

Когда я ступила на песок, передо мной открылось водная гладь, бесконечный океан глубочайшей синевы, простирающийся до горизонта. Звук волн, набегающих на берег, наполнял воздух, и я чувствовала легчайший привкус соли на губах.

У воды стояли люди, о которых я заботилась больше всего в этом мире. Эрик, Фабиан, Кларисса и Чикоа стояли вместе, глядя на меня, пока я шла. А позади них спиной ко мне стояли Магнар и Джулиус, глядя на океан.

Монтана сжала мои пальцы, когда я сделала паузу в последний раз.

Я сделал еще один шаг, и до меня донеслись звуки струнного квартета, звучавшего откуда-то из-за дюн справа от нас.

Я нахмурилась, глядя на Клариссу с оттенком раздражения и чуть большим весельем. Я ясно дала понять, что сегодня не хочу смотреть ни на кого, кроме нас восьмерых, а она нашла способ обойти это, чтобы получить столь желанную музыку — я не видела музыкантов. Но я определенно могла их слышать.

Монтана рассмеялась, взглянув на мое лицо, и я закатила глаза, когда она снова потянула меня вперед.

Я подняла глаза и увидела Магнара, стоящего напротив меня на песке.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на него, и я снова замерла, а мой пульс застучал в ушах.

Вот и все. Момент, о котором мы оба мечтали и едва смели надеяться, что он когда-нибудь наступит.

Его золотистые глаза яростно загорелись, когда он посмотрел на меня, и у меня пересохло во рту, когда я почувствовала, как румянец заливает мои щеки.

Монтана подтолкнула меня вперед, и мои ноги сами собой пришли в движение, ведя меня навстречу моей судьбе.

Чем ближе мы подходили к нему, тем быстрее билось мое сердце, и в его напряженной позе я видела отчаянное желание, чтобы у нас все получилось.

На нем были светло-серые брюки и белая рубашка, которую он оставил расстегнутой у горла. Джулиус был одет так же, но я заметила, что Эрик и Фабиан оба были в серых жилетах и галстуках в тон брюкам, и я предположила, что Кларисса, вероятно, была очень зла на истребителей за то, что они упростили свои наряды.

Джулиус широко улыбнулся, когда мы подошли к ним, но мой взгляд был прикован к его брату.

Монтана передала мою руку Магнару, и он улыбнулся мне, принимая ее. Электричество пробежало по моей коже от ощущения его ладони на моей. Я не видела его неделю, что было еще одной идеей Клариссы: Джулиус и Эрик напоили его и посадили в самолет на этот скрытый остров в южной части Тихого океана, пока он был слишком пьян, чтобы возражать. К тому времени, как я узнала об этом, они уже улетели, но теперь я была даже отчасти довольна.

Неделя была долгим сроком, чтобы соскучиться по ощущению его кожи на своей, и я уже могла видеть желание, разгорающееся в его глазах, пока его взгляд скользил по мне. Кларисса заверила меня, что ее идея заключалась в том, чтобы сделать нашу брачную ночь как можно более запоминающейся, и я прикусила губу, поняв, что, вероятно, она была права. Магнар смотрел на меня так, словно никогда раньше не видел, и даже небольшого соприкосновения наших рук было достаточно, чтобы тепло разлилось по моим венам.

Джулиус отступил назад так, чтобы оказаться между нами и океаном. Магнар настаивал, что ему все равно, каким способом жениться на мне, лишь бы он это сделал, но я хотела, чтобы это было сделано по обычаю его народа. Он так много потерял, когда оставил их, и теперь, когда проклятие было снято, мы точно знали, что мы трое — последние истребители, которые когда-либо будут жить. Хотя в наших детях будет течь наша кровь, никто из них не принесет клятву.

И мне показалось правильным, что у последнего ярла истребителей должна состояться последняя в истории свадьба истребителей.

Джулиус ухмыльнулся нам двоим, когда Монтана подошла и встала рядом с Эриком и остальными. Он взял мою руку из руки Магнара, поднял ее и положил ему на сердце. Я чувствовала, как оно сильно бьется под моей ладонью, и улыбнулась мужчине, которого любила, когда волнение охватило меня. Джулиус поднял руку Магнара и тоже положил ее мне на грудь. Мое сердцебиение участилось, когда его мозолистая рука прижалась к моей коже.

— Собравшиеся здесь засвидетельствуют единение ваших душ. Произнесите эти слова, и пусть ваши жизни будут связаны друг с другом отныне и до конца времен. Этот союз свяжет вас на всю вечность и приведет к рождению благословенных детей. Вы понимаете, какую клятву приносите? — Спросил Джулиус.

— Да, — твердо ответил Магнар.

— Да, — добавила я.

— Магнар из Клана Войны, ты заявляешь права на эту женщину?

— Я объявляю Кэлли Форд из Клана Грез своей женой. Мое сердце принадлежит ей. Моя жизнь принадлежит ей. Я буду любить ее вечно, стану отцом ее детей и буду бороться за нее до последнего вздоха… и после этого тоже, — добавил он с ухмылкой. — Мы — одно целое.

Яростность его слов захлестнула меня, и я преисполнилась глубочайшего чувства любви к этому человеку, стоящему передо мной. Мне не нужно было выходить за него замуж, чтобы знать, что он мой, но я хотела этого. Я хотела связать себя с ним всеми возможными способами, высечь его имя в своем сердце и сделать так, чтобы никогда не возникало сомнений в том, что мы принадлежим друг другу.

— Келли из Клана Грез, ты заявляешь права на этого мужчину? — Джулиус спросил меня.

Я знала эти слова, потому что Джулиус научил меня им, но нервы скрутились у меня в животе, когда я открыла рот, чтобы произнести их. Магнар ободряюще улыбнулся, и я отбросила свои колебания, чтобы сказать то, что чувствовала в своем сердце.

— Я объявляю Магнара Элиосона из Клана Войны своим мужем. Мое сердце принадлежит ему. Моя жизнь принадлежит ему. Я буду любить его вечно, буду матерью его детей и буду бороться за него до последнего вздоха. — Я посмотрела Магнару в глаза, готовясь произнести последнюю фразу, которая навеки свяжет наши жизни.

— Мы — одно целое.

Я знала, что в этот момент сила богини должна была соединить наши души, но после смерти Идун не появилось божества, которое скрепило бы наш обет. Но мне было все равно. Я не хотела, чтобы богиня или кто-либо еще связывал меня с этим мужчиной передо мной. Я была вполне способна сделать это сама.

У нас была вся сила, в которой мы нуждались, в любви, которую мы разделяли, и ничто в этом мире или за его пределами не было более значимым, чем это.

Джулиус протянул Магнару кольцо, и я улыбнулась ему, когда он опустил мою руку от своего сердца и надел его мне на палец. Я удивленно приподняла бровь, узнав обручальное кольцо своей матери, а Джулиус пожал плечами.

— Боги не просили вернуть его обратно, и оно принадлежит твоей семье, — сказал он, подмигнув. — Кроме того, я не думал, что ты будешь возражать против того, чтобы снова стать для них невидимой.

Я ухмыльнулась ему, почувствовав, как сила кольца воздействует на мой разум, и Магнар провел по нему большим пальцем, снова привлекая мой взгляд к себе.

— Пусть сила вашей любви направляет вас, а сила ваших уз объединяет вас, — сказал Джулиус. — Скрепите это заявление поцелуем и ступайте как муж и жена.

Магнар обхватил меня за талию и притянул к себе со стоном желания, и я рассмеялась, когда он прижался губами к моим.

Наши друзья начали хлопать и подбадривать, а Кларисса и Монтана забросали нас пригоршнями белых лепестков.

Я встала на цыпочки, обвила руками шею Магнара и улыбнулась сквозь поцелуй, от которого у меня мурашки побежали прямо к основанию позвоночника.

Никто не мог отнять у нас этот момент. Я принадлежала ему, а он — мне. Мы связали себя всеми возможными способами, и я отказывалась упускать еще одно мгновение в его объятиях до конца своей жизни.

Мы сделали все, что от нас требовали боги, чтобы снять проклятие и спасти человечество от вампиров, и теперь мир родился заново, наполненный надеждой и обещаниями грядущих лучших дней.

Нам оставалось сделать только одно. И я намеревалась сделать это так хорошо, как только могла. Наша жизнь ждала нас. И мне не терпелось начать ее.

— М

айлз Бельведер, немедленно прекрати бить своего кузена! — Я закричала, указывая на него, когда он занес кулак, чтобы ударить Бьорна снова. Маленький сын Келли был таким же светловолосым, как моя сестра, с крепким телосложением Магнара и золотистыми глазами. Он был так же вовлечен в их борьбу, как и Майлз. И хотя они вдвоем получали удовольствие от драк, мне все равно не нравилось, что они подражают своим отцам. Этим утром Магнар и Эрик снова тренировались во дворе, и теперь два наших старших сына подражали им. Как обычно.

Майлз опустил руки, но его глаза горели бунтом. Он был копией своего отца, с темными волосами и точеными чертами лица, но его глаза были полностью моими. И это выражение было мне хорошо знакомо. Это было мое выражение. Мое вызывающее, взбешенное, «это нечестно» выражение, которое я использовала по отношению к его отцу тысячу раз.

— Иди в дом и оставайся со своей сестрой, — уговаривала я Майлза, указывая на ряд домов на холме. Мы с Эриком — слева, Кларисса и Джулиус — посередине, а Магнар и Келли — справа. Эрик выкупил огромный участок земли на востоке Нью-Йорка и построил дома в качестве сюрприза, пока мы оставались в его доме в Вестчестере. Это было четыре года назад. И с моими двумя детьми и двумя парами близнецов Келли, это было самое идеальное место для их воспитания.

Кларисса вышла из дома, когда Майлз взбежал на холм и врезался ей в ноги, прижимаясь к ней. — Тетя Кларисса!

Она ахнула, наклоняясь, чтобы обнять его поверх огромной выпуклости своего живота.

Я побежала вверх по холму к ним, оставив Бьорна играть на лужайке со своей сестрой Астрид, которая взволнованно наблюдала за их потасовкой. Когда я двинулась, чтобы схватить Майлза, чтобы Кларисса могла перевести дыхание, мой сын ворвался в наш дом с озорным смехом, который вызвал улыбку на моих губах.

— Это благословение, я не скажу иначе. Но, клянусь богами, у меня болит спина, — простонала Кларисса, когда Джулиус вышел из дома следом за ней.

Он обнял ее за плечи и поцеловал в висок. — Еще несколько недель, детка.

— Монти, ты не видела Бьорна? — Келли выбежала из дома, неся на руках маленького Ивара. У него были длинные темные локоны, которые Магнар не разрешал Келли стричь, и я подозревала, что он станет копией своего отца, когда вырастет.

— Он спустился с холма, у него снова был спарринг с Майлзом, — сказала я, не в силах сдержать смех.

Она покачала головой, и ее глаза весело блеснули. — Почему меня это не удивляет? — Она передала Ивара на руки Джулиусу и побежала вниз по холму за Бьерном.

В моем доме раздался грохот, и я побежала, ворвавшись внутрь и обнаружив Майлза и его сестру Уоррен, взволнованно смотревших друг на друга.

— Что происходит? — Спросила я.

— Папа и дядя Магнар борются внутри, — сказала Уоррен с широкой улыбкой, и ее черные кудри рассыпались по плечам, когда она хихикнула.

Я метнулась на кухню и обнаружила, что они вдвоем борются на кухонном столе. Задняя дверь была широко открыта, и линия разрушений вела туда, где они проводили спарринг.

— Дети смотрят, — пропела я, вставая перед ними, пока Магнар душил моего мужа на столе.

— Я сдаюсь, — пролепетал Эрик, и Магнар отпустил его с торжествующим смехом.

Магнар выпрямился, с виноватым видом оглядывая беспорядок, который они устроили. — Прости, Монтана.

Я подавила смешок. — Пригласи нас сегодня на ужин и загладь свою вину передо мной.

Магнар просиял. — Готово.

Эрик сел на край стола, его грудь была обнажена, а кожу покрывали ссадины.

Уоррен и Майлз бросились за Магнаром, когда он направился к задней двери, и начали дергать его за джинсы. — Расскажи нам еще раз о клятве истребителя. Я собираюсь дать ее, когда стану достаточно взрослым! — Закричал Майлз.

— Никакой клятвы давать не нужно, — начал Магнар, поднимая Уоррен на руки, когда они вышли в сад.

— Почему мой сын хочет стать истребителем? — Спросил Эрик, поджимая губы, когда я намочила тряпку в раковине и подошла, чтобы обработать его раны.

— Потому что он бунтарь, — сказала я с усмешкой, начиная вытирать струйку крови, стекающую по его груди.

— Как ты. — Он приподнял мой подбородок, и мое сердце бешено заколотилось, когда я посмотрела на его лицо, и любовь разлилась по моему телу. Он наклонился, прикасаясь своим ртом к моему, нежно прикусывая мою нижнюю губу.

— Я скучаю по твоим клыкам, — поддразнила я, и он громко рассмеялся.

— Я прекрасно могу укусить тебя и без них. — Он наклонил мою голову, царапая зубами мое горло, и желание разлилось у меня в животе.

— Дети, — выдохнула я, когда его укусы перешли в поцелуи, спускаясь к моему уху и посылая волну энергии к моему сердцу.

— Они с Магнаром, — прорычал он, касаясь губами раковины моего уха. — И пока он будет отвлекать их, я предлагаю попробовать завести еще несколько детей.

— Еще несколько? — Я рассмеялась, проводя руками по его твердой груди.

— Да, целую армию, — выдохнул он, опускаясь на пол и заключая меня в объятия. Он повел меня назад, так что мы ударились о кухонную стойку, и чайная чашка упала на кафельную плитку, разбившись среди остальных разбитых предметов, которые они с Магнаром разнесли вдребезги.

— Нам не нужна армия, нам больше не с чем сражаться, — сказала я ему в губы, и наше дыхание стало тяжелым, когда его рука скользнула по моей рубашке сзади. Его кожа горела на моей, и я наслаждалась тем, как наши тела соединялись по-человечески. Это было даже лучше, чем когда я была вампиром. Горячая плоть, жжение в мышцах и одышка, от которой кружилась голова, были намного лучше, чем вечная энергия. Это означало, что каждый раз, когда мы соединялись, этому должен был прийти конец. И мы всегда выжимали друг из друга каждую каплю удовольствия до тех пор, пока наши бренные тела еще могли двигаться.

Я обвила ногой его бедро, и он бесстыдно прижался ко мне. Я наполовину осознавала, что дверь открыта, а жалюзи на окне подняты. Но я была потеряна в тот момент, очарованная его кожей на моей, и его блуждающими руками.

— Я люблю тебя, — прорычал он мне в рот, и я проглотила его слова, чувствуя, как они разливаются по моей крови подобно жидкому огню.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнула я. — К черту все, делаем армию.

Он рассмеялся, и я упала в руки человека, который любил меня телом и душой. Мы все время пытались достичь той ноющей близости, которую нашли в загробном мире, где наши тела были обнажены и мы были не чем иным, как чистым светом. И когда его тело заявило права на мое, мы нашли его еще раз.

Мы ужинали на террасе в задней части дома Магнара и Келли, пили вино и наслаждались невероятными блюдами, поставленными перед нами. Летнее солнце все еще грело нам спины, когда оно опустилось низко над горизонтом за холмом.

Наши дети играли на лужайке, и Кларисса с нетерпением наблюдала за ними, поглаживая рукой свой раздутый живот. Фабиан и Чикоа присоединились к нам со своей новорожденной. Она спала в объятиях Фабиана, пока он любовался ее умиротворенным лицом. Я никогда не видела в нем такого умиротворения с тех пор, как они поженились. Трудно было припомнить, чтобы он когда-нибудь смотрел на Келли так, как сейчас смотрел на Чикоа.

Я сидела между Эриком и моей сестрой, потягивая вино, пока покой волнами омывал меня. Империя формировалась, и мы в кои-то веки взяли заслуженный перерыв. Люди из Сфер заключили союз с бывшими вампирами, и, хотя прогресс еще не был достигнут, они сотрудничали достаточно, чтобы все были довольны.

Дочь Келли Фрейя прогуливалась по траве рука об руку с Уоррен, оживленно разговаривая. Фрейя была такой же светловолосой, как Уоррен — брюнеткой, и из всех наших детей они больше всего походили на нас с Келли. Казалось, их тянет друг к другу так же, как две капли воды. Келли наблюдала за ними с озадаченным выражением лица, затем повернулась ко мне.

— Может, нам сказать им, что пора спать? — спросила она с ухмылкой.

— Пусть пока не ложатся, — сказал Эрик, махнув рукой. — Завтра они поспят подольше.

— Мне нравится, как это звучит. — Магнар потянулся через стол, чтобы наполнить бокал Келли, с озорным блеском во взгляде.

— Мы с Магнаром никогда так рано не ложились, и это не приносило нам вреда, — вставил Джулиус, протягивая свой бокал брату за добавкой вина.

— Если подумать, может, нам стоит отправить их спать, — поддразнил Эрик, и Джулиус усмехнулся.

— Хочешь прогуляться? — Спросила я Келли, и она энергично кивнула, мы встали со стульев и направились по лужайке мимо наших детей.

Ночной воздух окутал нас, и ее рука легко скользнула в мою.

— Трудно поверить, что эта жизнь действительно наша, — сказала Келли, и я кивнула в знак согласия, мое сердце болело из-за того, что мы чуть не потеряли на святой горе.

— Я не поклонница богов, но я питаю слабость к Одину за то, что он дал нам еще один шанс на жизнь, — сказала я.

Мы добрались до края лужайки, где перед нами в свете луны простирался сверкающий ручей. Он протекал до самого океана, где волны набегали на берег и чайки издавали свои последние жалобные крики, прежде чем отправиться на ночлег.

— Это странно… но у меня такое чувство, что нам всегда было суждено оказаться здесь, — тихо сказала Келли, и я сжала ее пальцы.

— Я думаю, что наша судьба всегда была так или иначе только наша. Даже несмотря на то, что боги подталкивали и тянули нас в ту или иную сторону. Мы хотели оказаться здесь, что мы и сделали.

Мы смотрели на открывшийся вид, а время, казалось, замедлилось. За пределами этого мира нас ждала вечность. Но до этого мы выпьем каждую каплю жизни, какую сможем. Мы будем греться на солнце, смотреть на луну и запечатлевать в своих душах каждое прекрасное мгновение. И когда мы в последний раз покинем свои бренные тела, у нас будет миллион воспоминаний, которые мы сможем унести с собой. А большего мы и не могли желать.

— Я рада, что мы здесь, — сказала Келли, поворачиваясь ко мне, и ее голубые глаза заблестели от слез радости.

— Мы всегда будем вместе. Как и должно быть. — Я притянула ее в свои объятия, и две наши половинки слились воедино.

Солнце и луна.

Свет и тьма в идеальном балансе.

Две сестры, навеки связанные в бесконечных сумерках и рассвете.