Её волосы не были рыжими. Не блестели медью, не отливали бронзой. Не имелось в них красно-бурых оттенков осеннего леса в канун Духова дня.

Кайден вздохнул. Врал, видать, старый Пит, когда утверждал, будто у ведьм шевелюра непременно огненная. У этой вот волосы самые обычные. Скучного каштанового цвета. Висят себе сосульками, темнея на обнажённых плечах.

Несчастной не дали толком обсушиться, и девушка напоминала мокрую кошку. Весьма сердитую при этом. Она шипела и изрыгала проклятия на полузабытом наречии жителей низин. Дёргалась и пыталась высвободиться, но Кай лишь крепче сжимал нежное предплечье. Руки ей, конечно, связали: крепко стянули кожаным ремнём за спиной. Однако брыкаться меньше бесовка от этого не стала. Кай уже дважды получил по голени, а на ладони красовались следы зубов. А Леоту, что удерживал ведьму слева, досталось коленом промеж ног.

Милая женщина, ничего не скажешь. Одна попытка бежать чего стоила! Вырвалась, когда её вели на допрос, да сиганула с крепостной стены прямиком в реку. Леот уж думал, о камни расшиблась, ан нет — вытащили живую. Живую, мокрую и злющую, как…

— Ведьма! — крикнул кто-то, и слово, отразившись от каменных сводов, разнеслось над толпой. — Ведьма!

— Сжечь её! Сжечь ведьму!

— В огонь её! — прокатилось по залу. — В огонь, проклятую!

Лорд Галивий, владетель Зелёного простора, смерил девицу холодным цепким взглядом.

— Тебя обвиняют в ведовстве, женщина, — сказал он, и все голоса разом смолкли. Сребровласый Галивий, разменявший пятый десяток на прошлой неделе, не отличался ростом и статью. Сила владетеля крылась в уме. Остром, как мечи его стражей. — Говорят, будто ты наслала чёрную смерть на мирных вилланов в деревне Таррен. Признаёшь ли ты свою вину, женщина?

Девушка сощурилась, прошипела что-то на древнем языке и смачно харкнула в сторону резного каменного кресла, на котором восседал грозный Лорд.

Владетель скривил губы в злой ухмылке, которой позавидовала бы и ехидна.

— Кайден, — изрёк Галивий тоном, каким обычно справляются о погоде. — Будь другом, преподай-ка барышне урок хороших манер. Похоже, наша очаровательная гостья позабыла, как следует себя вести в приличном обществе.

Кай предоставил Леоту заботу удерживать чародейку, а сам стиснул зубы и с хрустом сжал кулак. Бить девчонку было не по нутру. Беззащитная, связанная, мокрая, в изорванном платье… Разве можно такую ударить? Но… приказы Галивия не обсуждаются, на то он и владетель.

— Ты пожалеешь, ублюдок! — выцедила пленница, сверкнув глазищами. Кай машинально отметил, что такие глаза для ведьмы — самое то. Чуть раскосые, зелёные и блестящие, словно изумруды. Удивительные глаза…

Он ударил аккуратно, но сильно. Кулак врезался в мягкую плоть, и девушка задохнулась. Она бы упала, если бы Леот её не удерживал.

Кай бросил на Галивия короткий взгляд. Господин едва заметно кивнул.

Второй удар вынудил несчастную согнуться пополам. Она побледнела, но не издала ни звука. Лишь прошептала одними губами: "сволочь". Тогда Кайден пустил в ход левую руку. Он бил вполсилы, но девчонка не выдержала. Вскрикнула.

Бабы, что с них взять.

— Довольно, — прогудел Лорд, и Кай отступил в сторону. Леот рывком заставил пленницу выпрямиться и встать ровно. Тёмные волосы чародейки разметались по плечам. Влажные пряди упали на лоб. Она тяжело, со всхлипами, втягивала в себя воздух. — Назови своё имя, женщина.

— Сначала сними это чёртово дерьмо! — хрипло потребовала она и вскинула голову.

Ошейник чернел на белой, словно лепесток водяной лилии, коже. Кай видел, как девчонку заковывали. Ведьма не сопротивлялась: она лежала без сознания. Пресвитер читал молитвы, окропляя железо святой водой, а кузнец сдавливал горло испещрённым рунами обручем. Обнаружив на шее благословлённое украшение, девица металась, точно одержимая бесами, и рвала на себе волосы. Она бы выцарапала священнику глаза, если б Кай её тогда не перехватил…

— Назови имя, или мой страж снова ударит тебя, — спокойно изрёк владетель, а Кай выразительно сжал кулак.

Пленница посмотрела на этот кулак, а потом подняла глаза. От зелёного взгляда стало не по себе, но Кайден сдержался и не отвернулся. Пит говорил, ведьма ни за что не должна видеть страха. Тем более, она не должна видеть, что бить её ему совсем не хочется.

— Ну? — нахмурился Галивий.

Девушка повела плечами и приосанилась.

— Моё имя Вейлинн, — гордо заявила она и мотнула головой, отбрасывая с лица каштановые пряди. — Вейлинн из Эльса.

По залу пробежал шепоток. Лорд сморщил лоб.

— Это мужское имя, — сказал он.

— Другого у меня нет.

Губы владетеля сжались в тонкую линию. Морщины обозначились резче.

— Да будет так, — кивнул Лорд. — Признаешь ли ты свою вину, Вейлинн из Эльса? Признаёшь ли, что отравила колодцы и наслала на жителей Таррена чёрную смерть?

— Нет. — Голос ведьмы напоминал воронье карканье. — Снимите ошейник, я невиновна!

— Это решать не мне, а Священному совету, — отозвался Галивий. — Таков обычай. Раз ты не признала вины здесь и сейчас, мы не имеем права придать тебя казни немедленно. Мой долг отправить тебя на Божий суд, женщина. В святой город Харивму. А уж там участь твоя будет решена.

Пленницу затрясло, как в лихорадке, а Лорд взмахнул рукой:

— Уведите её!

Кружка со стуком опустилась на столешницу, и Кай воззрился на пенную шапку. Пожалуй, стоит попросить шнапса: от здешнего пива никакого проку, кроме пробежек по нужде.

— Ну? — старый Пит нагнулся к самому лицу и дыхнул чесночным ароматом. — Она прокляла тебя?

— Не думаю, — пожал плечами Кай и ополовинил кружку жадным глотком.

— Говорят, она сбросилась со стены, но уцелела, потому что сам Сатана защитил её от смерти!

Кай не нашёлся с ответом: девица и в самом деле сиганула в реку. Она могла утонуть, или разбиться о камни, но выжила. Если это заслуга Нечистого, то, возможно, эта ведьма в Преисподней на хорошем счету, раз сам Дьявол о ней так печётся.

— А! Вот ты где, дружище! — Леот хлопнул его по плечу, без лишних прелюдий сцапал кружку и допил оставшееся пиво. Сморщился. — Что за кислятина?

— Это была моя кислятина, — буркнул Кайден и окликнул подавальщицу: — Шнапса мне!

— Ты чего такой хмурной, командир? — Леот уселся рядом, и колченогий табурет скрипнул под его тяжестью.

— Переживает, что поколотил ведьму, — сообщил Пит, оглаживая спутанную чёрную бороду. — Боится, небось, что наутро хозяйство отвалится, или яйца засохнут.

Кай только фыркнул в ответ, да сунул под нос старику пудовый кулак. Пит расхохотался.

Леот хмыкнул и перехватил взгляд Кая.

— Скоро нам на собственной шкуре придётся проверить, так ли сильны чары бесовской шлюхи. — Он сплюнул под ноги. — Лорд отправляет ведьму на суд Божий. Угадай, кого он возжелал назначить главой конвоя? Кстати, Галивий звал тебя. Хочет, видать, лично сообщить о важной миссии.

Кай тихо выругался. Ещё месяца не прошло, как он вернулся в Зелёный Простор из последнего похода, и вот на тебе. Новое задание, будь оно неладно! К тому же, до Харивмы путь не близкий — недели две минимум, если очень повезёт. Видимо, "радужные" мысли в полной мере отразились на лице, потому что Леот хохотнул и наградил его тычком в плечо.

— Брось, дружище! Мы успеем в Харивму до Лютых ветров, а рождение Господа будем праздновать уже дома.

Кай вздохнул. Подавальщица как раз сунула ему в руки бутыль шнапса. Что ж… весьма кстати. Он присосался к горлышку и крякнул.

— Сколько людей в отряде?

— Полдюжины доблестных воинов и ведьма, отдери её черти. — Леот протянул лапу к шнапсу, но Кай увернулся.

— Кто едет?

— Я, ты, братья Грэм, лысый Айван и Эд-красавчик. — Он снова попытался ухватить бутылку, и Кай снова не позволил этого сделать. — Эй, дай уже промочить горло, ты, прижимистый сквалыжник!

— Надо бы вам заглянуть ко мне на конюшню, — заметил старый Пит, приглаживая бороду. — Два жеребца, которых давеча привезли из Мелеота, никуда не годятся. Всё норовят оттяпать руку, или цапнуть за голову, а твой любимый мерин захромал. — Он кивнул Леоту, и тот вздохнул.

— Ты уж подбери нам добрых коней, старина, — сказал он,- до Харивмы сплошь леса, холмы да болота. Норовистые зверюги нам в такой дороге ни к чему. Как и полудохлые клячи впрочем.

— А ведьма? — поинтересовался Кайден и вручил-таки Леоту вожделенную бутыль.

— А что ведьма? — друг сделал большой глоток и зажмурился. Видимо, пойло оказалось крепче, чем он ожидал. — Запрём в клетке да повезём в повозке.

— В повозке? — Кай фыркнул. — Да мы так до самого Майского дня не управимся!

— У тебя есть другие предложения? — Леот вопросительно изогнул бровь, и Кайден вздохнул.

На часах стояли братья Грэм. Два удальца, которых иногда даже собственная мать не различала. Темноволосые, темноглазые, смуглые, они были на голову ниже Кайдена, но обладали медвежьей силищей и могли голыми руками гнуть подковы. Затейный навык, хоть и совсем бесполезный в жизни.

Братья вытянулись по струнке, едва завидев его, и Кай коротко кивнул близнецам.

— Мне надо поговорить с ведьмой, — заявил он без лишних предисловий.

Брох и Бригг переглянулись, но препятствовать не стали.

— Ты с ней осторожней, — шепнул Брох. — Ошейник сковал её чары, но…

— Кто знает, на что способна эта бесноватая, — закончил за него брат, и они оба осенили себя крестом.

Кайден снова кивнул и спустился по стёртым ступеням.

В темнице было сыро и холодно. С потолка мерно капала вода, а шершавый камень стен зеленел от плесени. Из тёмных углов раздавался шорох и писк — наверное, главный крысиный вождь собирал в поход серую мохнатую рать. Всего в подземелье имелось шесть камер, и нынче все они пустовали.

Все. Кроме одной.

Ведьма сидела у стены, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Она по-прежнему оставалась в изорванном платье: никому не пришло в голову дать ей шаль, чтобы укрыть обнажённые плечи. В неверном свете факела кожа пленницы казалась мёртвенно бледной.

Кай приблизился к железным прутьям. Деликатно кашлянул.

— Чего тебе надо? — прохрипела узница, не поднимая головы.

— Говорить с тобой.

Тут она всё же взглянула на него и презрительно фыркнула.

— О! Так это тот самый смельчак, который отважился поколотить богомерзкую ведьму! — Девушка скривила губы. — Ну как? Ты гордишься собой и своей отвагой, солдат?

Кайден заметил синяки на её предплечьях и помрачнел.

— Для воина нет чести в избиении женщины, — сказал он, старательно избегая презрительного взгляда. — Я выполнял приказ.

— А если бы милорд повелел тебе взять меня силой у всех на глазах? — сощурилась пленница. — Ты сделал бы это?

Кай всё же посмотрел на неё.

— Не думаю, чтобы Лорд стал требовать подобное. Слишком уж он разумный человек.

Кайден вытащил из-за пазухи свёрток и просунул между прутьями решётки.

— Вот.

— Что это? — ведьма с опаской покосилась на кулёк.

— Хлеб, сыр и эль, — сказал Кай.

Девушка подобралась ближе, вырвала гостинец из руки и забилась в угол. Она набросилась на еду, точно голодный зверь. Не удивительно: три дня её держали на воде и сухарях, и Кай прекрасно знал об этом.

— Ммм… — блаженно протянула она, приложившись к фляге с элем. — Волшебно.

Кайден усмехнулся. Крепкая, однако, девица. Любая на её месте давно бы утратила присутствие духа и рыдала ночи напролёт. А эта…

— Если ты хотел о чём-то спросить, сейчас самое время, — заявила узница, а глаза её заблестели. — Знатно ты меня задобрил, так что задавай свой вопрос, пока не передумала.

— Ты ведьма?

— Нет, — с подозрительной лёгкостью выдала она и склонила голову на бок. — Это всё?

— Нет. — Кай кашлянул, собираясь с мыслями.

— Говори уже. — Пленница скрестила руки на груди. На хорошей такой груди…

Кайдену пришло в голову, что надо бы принести узнице плащ, или рубаху. Слишком уж сильно разорвали ей платье, когда искали метку Дьявола.

— Ты умеешь ездить верхом? — Он усилием воли оторвал взгляд от соблазнительных округлостей.

— Ч-чего? — подозрительность в зелёных глазах сменилась удивлением. Тёмные брови поползли вверх.

— В седле сидеть умеешь? — повторил он вопрос. — С лошадью управишься?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом, солдат?

— Послезавтра мы отбываем в Харивму. — Кай уселся на пустой бочонок и вытянул ноги. — Тебя предполагается везти в повозке.

— И что?

— Да, собственно, ничего, — пожал он плечами, вытащил кинжал и принялся чистить ногти кончиком острого лезвия. — Подумалось, что гораздо предпочтительней путешествовать верхом, а не в клетке.

— Как мило, — хмыкнула она. — Только вот… Бить женщин у тебя получается куда лучше, чем врать.

Кайден ощутил, как жар заливает щёки.

— Поедешь в повозке, — твёрдо заявил он и вскочил. — Я лично запихну тебя в клетку и собственноручно замкну засов!

— Как скажешь, — вздохнула ведьма и опустилась на солому, а Кай выскочил из подземелья, бранясь на чём свет стоит.

Ночь выдалась промозглой, и Кай никак не мог уснуть. Он ворочался в общей комнате под дружный храп замковых молодцев, и думал о ведьме. Девчонка не робкого десятка. Колючая, острая на язык, вредная, но явно не трусливая. Кайден вспомнил, как они с Леотом отбили её у вилланов. Несчастной уже накинули петлю на шею, но её глаза оставались сухими, а взгляд дерзким.

"Может, девица просто слаба рассудком, и не понимает, что её ждёт?" — подумалось ему, но он тут же отбросил эту мысль. Слишком уж ведьма наглая для блаженной.

Со стороны леса донёсся волчий вой. Такой громкий и басовитый, что его удалось расслышать весьма отчётливо, несмотря на громогласные рулады двух дюжин глоток. Дворовые псы тут же подхватили эту песнь, а взволнованные кони заржали. Наверное, переполошились беспокойные жеребцы, о которых говорил Пит.

Кай сполз с койки, заправил некогда белую, а теперь посеревшую рубаху в плотные шерстяные бриджи и натянул сапоги. Сон не шёл, и ждать его дольше не имело никакого смысла. Он прихватил плащ и вышел в холодную, пропахшую лебедой, дымом и навозом полночь.

Пит спал в обнимку с полупустой бутылкой шнапса, привалившись спиной к яслям. Пришлось весьма основательно пнуть его, чтобы старый конюх соизволил открыть глаза.

— На завтра мне понадобится ещё одна верховая лошадь, — сказал Кай тихо, но твёрдо.

— Что? Кто? Ещё лошадь? Зачем? — Пит всё никак не мог проснуться, и моргал, точно филин. — Куда?

— Не бухти, старик, — шикнул Кайден. — Просто подыщи покладистую кобылку, с которой сладит даже младенец.

Конюх неуверенно кивнул, и Кай криво улыбнулся. Полдела сделано. Теперь дело за ведьмой.

Узница свернулась клубком в тщетных попытках согреться. Она дрожала, как осиновый лист на ветру, и обнимала себя за обнажённые плечи. Кай был уверен, что девушка забылась сном, однако ошибся.

— Снова ты? — бросила она сердито, едва он вошёл, и села. Откинула с лица растрёпанные волосы. — И чего ж тебе неймётся?

— Держи. — Кай просунул через решётку тяжёлый шерстяной плащ. — Укройся. Ночь выдалась холодная.

— Если ждёшь, что рассыплюсь в благодарностях, то зря тратишь время, солдат, — ответила она, но плащ всё-таки взяла. Закуталась и села на скамью, поджав под себя босые ноги. — Ты меня сегодня избил, если помнишь.

— Я уже говорил, что не хотел этого делать.

В полумгле показалось, будто ведьма улыбнулась безо всякого ехидства и злобности.

— Предоставь мне лошадь, и такая обуза, как повозка с клетью, вам не понадобится, — тихо сказала она. — Я держусь в седле не хуже тебя.

"Но и не лучше", — подумал Кайден и улыбнулся.

— Только не рассчитывай заполучить жеребца, на котором умчишь в закат, девушка, — хмыкнул он. — У тебя будет смирная кобылка, а я буду ехать рядом.

— Даже не сомневаюсь. — Ведьма издала звук, который мог бы сойти за смех. — И всё-таки хотелось бы узнать причину.

— Причину?

— Ну да, — подтвердила она. — Ты так торопишься сбагрить меня в Харивму, что даже готов отказаться от заговорённой клетки. А это огромный риск. Так что должна быть причина. И веская.

— Хех, — Кай покачал головой и опустился на знакомый уже бочонок. — Ты сообразительная женщина. Причина действительно имеется: мне нужно вернуться в замок до Святок.

— Отчего такая спешка?

— Хочу успеть на свадьбу, — просто сказал Кай.

— Жених, должно быть, твой близкий друг.

— Не думаю, что стоит обсуждать это с ведьмой, — ухмыльнулся Кайден.

Отсутствие пылкого возражения "я не ведьма!" слегка покоробило. Девица не возмущалась. Только скривила губы и хмыкнула в тон ему. Лохматая, замёрзшая и закутанная в плащ, она всё равно не выглядела жалкой. Кай не видел в полумраке её глаз, но не сомневался, что в зелёном взгляде пляшут чертенята.

— Она красивая? — прозвучал в темноте хриплый шёпот.

— Кто?

— Твоя невеста.

Сердце тронуло холодком, и Кайден поёжился. Похоже, девчонка и в самом деле не так проста. Но ошейник… Ошейник же должен сдерживать магию!

Узница вдруг рассмеялась. Хрипло и отрывисто.

— Не волнуйся, — шепнула она, словно прочла его мысли. — Я просто догадалась. Чары здесь ни при чём.

Кай бросил на неё быстрый взгляд. Догадалась? В самом деле?

— Ну так что? — фыркнула ведьма. — Красива твоя избранница, или перед исполнением брачного долга тебе придётся надраться в лоскуты, лишь бы только влезть на неё?

Пакостные слова противно резанули по живому. Подобные замечания Кай легко бы снёс от того же Леота, или старого пропойцы — конюха Пита, но…

Кто она такая, чтобы говорить эдакие гадости?

Захотелось немедленно подняться и уйти, но Кай решил уязвить наглую зловредную сучку.

— Моя невеста, безусловно, красива, — тихо сказал он. — Она юна и свежа, словно майский ландыш. Она никогда не знала других мужчин, и её чистота и праведность достойна ангелов небесных. Её глаза подобны сапфирам, а губы слаще мёда. Сама Луна завидует платине её волос.

— Тогда почему ты совсем не хочешь её, солдат?

Кай побледнел.

— Гореть тебе в аду, подлая ты ведьма! — выцедил он сквозь стиснутые зубы и ушёл, пылая от гнева до самых ушей.

На рассвете с гор спустился туман, и Зелёные просторы утонули в белёсых клубах. Седая пелена была такой густой, что даже с замковой стены не удавалось ничего толком разглядеть. Бесконечное серо-белое марево казалось неприятно липким на ощупь, и Кай плотнее кутался в тяжёлый дорожный плащ. Лошади храпели, фыркали и нетерпеливо били копытами землю. Пит суетился рядом со своими питомцами: гладил по холкам, угощал битыми яблоками и хрипло шептал ласковые успокаивающие слова.

Лорд Галивий хоть и выглядел сонным, держался необычайно прямо. Ветер растрепал волны густых серебряных волос. Сеть мелких морщин вокруг глаз и глубокие борозды на лбу и у носа добавляли ему лет, но тёмно-синий взгляд — цепкий и пробирающий — ставил всё на свои места. Немощные старики так не смотрят. Так смотрят властные, полные сил мужчины, которые привыкли приказывать и знают, что никто и никогда не ослушается их воли.

Первыми колени перед лордом преклонили братья Грэм.

— Клянёмся! — сказали они в голос. — Клянёмся исполнить волю Господа и приказ владетеля и доставить обвиняемую на Божий суд целой и невредимой.

Они продолжали синхронно сыпать клятвами, и пар вырывался из их ртов. Кай зевнул и встретился взглядом с Эдом-красавчиком. Парень подмигнул серым глазом. Эд явно мучился суровым похмельем. Он был бледен, под глазами залегли тени, лицо опухло, но Кайден знал, что Красавчик провёл минувшую ночь в компании двух аппетитных прачек, о чём явно не жалел. Бабы на Эда так и вешались. Знамо дело: высокий, ладный, гибкий, как молодой тополь, черноволосый, с лукавой улыбкой и глазами цвета неогранённого топаза. Он умел найти подход к прекрасному полу и частенько бахвалился мужской силой, хвастая подвигами сомнительного характера. Кайдену на эти обстоятельства было глубоко плевать. Главное, что Эд — хороший боец и великолепный наездник. А остальное — его личное дело.

— Не могу дождаться, когда увижу, наконец, нашу ведьмочку, — шепнул Эд, тряхнув иссиня-черной гривой, и на губах его промелькнула похотливая улыбка. — Говорят, она горячая штучка.

— Смотри не обожгись, — хмыкнул Кай и кивнул лысому Айвану, который сменил Бригга и Броха пред светлыми очами владетеля. Айвану перевалило за пятьдесят, он был лыс и грузен, однако о его могучей силище ходили легенды. Сев на боевого коня в пятнадцать, он с оружием в руках отстаивал честь владетелей Зелёного Простора. Молодые братья Грэм могли, конечно, потягаться с ним мощью, однако имелось у лысого Айвана то, о чём близнецы могли только мечтать: смекалка. И этот фактор, при общих равных, порой играл решающую роль. Айван, несмотря на сложение буйвола, был хитёр, как лис. Бригг и Брох отличались наивным полудетским простодушием.

Последним приносил клятву Леот. Он говорил с такой серьёзной торжественностью, что Кай с трудом сдержал улыбку. Не далее как вчера, за доброй кружкой эля, друг убеждал их с Питом, что россказни о ведьмах сплошь бредни и суеверия. Кай и сам склонялся к этой мысли, поэтому особо не спорил. Наверняка есть какое-то разумное объяснение тому, почему темноволосая девица далеко за полночь в свете Луны вылезла из колодца с пучком засохшей травы в руках…

— Благословляю вас, чада Святой Матери церкви! — пресвитер, стоящий по правую руку от лорда Галивия, осенил конвоиров крестным знамением. — Да будет путь ваш лёгким и безопасным. Аминь!

— Аминь, — откликнулись хором все шестеро.

Ведьма сидела на лошади прямо и напряжённо. От холода её предохранял плащ. Тот самый, который Кай принёс в темницу. Лицо скрывалось за глубоким капюшоном.

— Не разумнее ли поместить её в клетку? — спросил Пит у самых ворот и бросил на девушку короткий, но полный подозрений взгляд.

— Она обещала не шалить, — улыбнулся Кай и ловко уселся в седло. Старый конюх подготовил для него надёжного мерина, но в последний момент Кайден передумал и взял одного из свежеприобретённых лордом жеребцов. Пит нарёк коня Бесом и не зря: чёрный, как самая тёмная ночь, беспокойный и злобный, Бес при всех недостатках обладал силой и скоростью, недоступной для остальных лошадей замковой конюшни. Если ведьма решит дать дёру, жеребец нагонит её пегую кобылку в два счёта.

Чародейка вдруг вскинула голову и уставилась на них, и Кай непроизвольно вздрогнул. Слышать разговор она никак не могла — слишком далеко стояла, но, тем не менее… Отчего такой взгляд?

Кай видел, как к ведьме вплотную подъехал Эд. Красавчик что-то шепнул пленнице на ухо и улыбнулся во все зубы. Девица тихо ответила, и парень побагровел до корней волос, поджал губы и ретировался.

Кай хмыкнул. Да, у девчонки острый язык. И на этом, похоже, кончается вся её колдовская сила. Он подмигнул Питу и послал Беса вперёд.

— Готова? — спросил Кайден, поравнявшись с ведьмой.

— Да, — кивнула та и нарочито тяжко вздохнула. — Только вот… боюсь, дряхлая кляча, что ты мне подсунул, и половины пути не продержится.

— Если твоя лошадь падёт, поедешь со мной, — серьёзно сказал Кайден. — Посажу тебя впереди и…

— Избавь меня от этой перспективы, солдат, — фыркнула девица и дала кобыле шенкеля.

Они покинули замок, двигаясь парами. Впереди шли Леот и Эд-красавчик, позади — неразлучные близнецы Бригг и Брох. Кай и Лысый Айван ехали рядом с ведьмой. Когда солнце поднялось высоко, а туман рассеялся, Кай дал команду перейти на рысь. Меньше, чем через час, замковые башни скрылись из виду.

На границе Зелёного Простора прохладное дыхание осени ощущалось особенно отчётливо. Воздух казался прозрачным, точно хрусталь, и золотая пудра коснулась густых кленовых крон. Ковёр из опавшей листвы хрустел под ногами лошадей.

Леот и Эд-красавчик без умолку болтали всю дорогу. Судя по обрывкам фраз, они ухитрились обсудить всё, начиная от последней вылазки в Низину до третьей жены лорда Галивия, молоденькой совсем девчушки, которая, вопреки надеждам и молитвам, оказалась столь же бесплодна, как и две предыдущие.

Когда Леот в тысяча пятьсот пятьдесят первый раз принялся рассказывать, как на него во время соколиной охоты напал кабан, Кайден закатил глаза. Сколько же можно мусолить эту байку! Айван ехал, хмуро пялясь перед собой. Нос с горбинкой, мохнатые брови и глубокая складка между ними делали его похожим на Угрюмца — Великана-дровосека из детских сказок. За всю дорогу лысый воин не проронил ни слова, но Кай заметил, что на ведьму старик смотрит без враждебности, но с каким-то… сочувствием, что ли. Он даже угостил девушку желтобокой грушей, которую по ходу движения сорвал с ветки.

Братья Грэм заметно поотстали и уже клевали носами. Разговаривать им не требовалось — они понимали друг друга без слов, как, должно быть, умеют только близнецы.

Пленница тоже молчала. Время от времени она прикасалась тонкими пальцами к грубому железному ошейнику, кожа под которым воспалилась и покраснела.

— Ошейник не будет жечь, если не пытаться его снять, — сказал Кай, когда девушка очередной раз вцепилась в жутковатое, расписанное загадочными рунами "украшение".

— Может, наденешь да проверишь, так ли это на самом деле? — огрызнулась ведьма. Лицо её было мертвенно бледным, отчего зелёные глаза казались особенно яркими.

"А ведь она красива, — подумал Кай. — Конечно, не так хороша, как дочери старого Мельбуса или аппетитные шлюшки мадам Катрионы, но всё же далеко не уродина". Он хмыкнул и спросил:

— Устала?

Девица явно намеревалась съязвить, но встретилась с ним взглядом и вздохнула.

— Тебе-то что?

— Вообще-то я поклялся доставить тебя в Харивму целой и невредимой, — заявил Кайден. — Если ты умрёшь от усталости, не сносить мне головы!

Последние слова он произнёс, ошалело выпучив глаза, и отчего-то очень обрадовался, когда пленница слабо улыбнулась в ответ.

— Привал! — Скомандовал Кай, натянув поводья. Отряд последовал его примеру.

Они сошли с тракта и, на полмили углубившись в кудрявую осиновую рощицу, остановились на берегу звонкого ручья.

Братья Грэм занялись лошадьми, Лысый Айван молча принялся собирать хворост для костра, Эд отправился по воду, а Леот, стукнув себя в грудь, пообещал обеспечить королевский ужин. Кого он притащит — кролика, куропатку, или форель — оставалось только гадать. Благо, Леот никогда не возвращался с охоты с пустыми руками. Но даже если удача от него отвернётся, у них в седельных сумках имеется вдоволь сыра, лепёшек и кровяной колбасы.

На полянке кипела бурная деятельность, и только ведьма по-прежнему оставалась в седле.

— Эй, барышня, — Кай подошёл, ухватил пегую кобылку за узду и улыбнулся пленнице. — Давно пора спешиться. Тут поблизости отличные кусты, и если вы вознамеритесь их посетить, я любезно избавлю вас от своей компании.

Пленница сердито зыркнула на него и насупилась.

— В чём дело? — нахмурился Кайден.

— Я… я не могу, — еле слышно ответила она.

Кай вопросительно вскинул бровь.

— Не могу слезть! — уточнила девушка и, ещё более понизив голос, добавила: — Ноги затекли. Совсем их не чувствую.

Кайден вознамерился прокомментировать это заявление, но тёмные ведьминские брови грозно сошлись над переносицей:

— Не вздумай насмехаться надо мной, солдат! Иначе превращу тебя в жабу! Мерзкую и склизкую! — заявила она.

— Трепещу от ужаса, — спокойно сказал Кай. — Давай, обопрись на мои плечи. Вот так. Смелее.

Он ловко подхватил её. Донёс до кострища и бережно усадил на поваленное бревно.

— Держи. — Кай снял с пояса флягу и протянул пленнице. — Пей.

— Что это?

— Шнапс, — сказал он, усаживаясь прямо на землю. — Ядрёная вещь, но кровь по жилам разгоняет знатно.

Девушка сделала глоток и закашлялась. Кай хмыкнул.

— Давай сюда ногу.

Теперь тёмные брови удивлённо поползли вверх.

— Ч-что?

— Ногу, барышня! — строго повторил он. — Или ведьмы нынче столь целомудренны, что боятся оголить лодыжку в присутствии мужчины?

Пленница насупилась, пробурчала что-то себе под нос, но всё же высвободила голень из плена бесконечный юбок.

— Так-то лучше, — усмехнулся Кай и принялся разминать затёкшие мышцы, отметив про себя, что ножки у колдуньи что надо: стройные и сильные, с маленькими, как у ребёнка, узкими ступнями.

— А-ах! — Девушка закрыла глаза и откинула голову, когда он особенно удачно нажал на нужную точку. — О, Небеса!

— Впервые слышу, как ведьма взывает к Господу, — фыркнул Кай. — Но я рад, что доставил тебе удовольствие.

Она приподняла веки и глянула сердито, однако в глубине зелёных глаз плясали озорные искорки.

— Мужчинам это весьма льстит, — сказала девица. — Поэтому женщины частенько привирают, лишь бы потешить вам самолюбие.

Кай услышал странный звук и сообразил, что это рассмеялся Айван, который как раз высекал искру для костра. Вот так поворот!

— Сядь ближе к огню и закутайся, — не терпящим возражений тоном заявил Кай. — А когда ногам станет лучше, погуляй по поляне, разомнись. Но только в пределах моей видимости, иначе…

— Иначе снова меня изобьёшь? — Тёмная бровь изогнулась лукавой дугой.

— Даже не сомневайся. — Он поднялся. — Но на этот раз пройдусь ремнём пониже спины, девушка.

Дикие яблоки, кислые до умопомрачения, пришлись Бесу весьма по вкусу. Он слопал три подряд и теперь с тоской глядел на четвёртое. Кайден скормил коню последний дичок и потрепал жеребца по холке.

— Молодец, парень.

Конь фыркнул, мотнул головой и принялся щипать сочную траву, что росла ближе к воде, а Кай уселся на берегу. Ручей был таким чистым и прозрачным, что удавалось разглядеть мелкие камешки на дне. Один показался особенно интересным, и Кай, засучив рукав, вытащил его из воды.

Округлая поверхность молочно-белого камня переливалась розовым и тёмно-голубым. Кайден присмотрелся и увидел золотистые крапинки, которые слабо мерцали в лучах заходящего солнца.

— Это опал, — раздалось за спиной. Ведьма подошла ближе и опустилась на траву. В руках она держала букет полевых цветов. Кай видел, как она собирала их, придирчиво разглядывая каждый экземпляр. — Приносит удачу в любви. Знал ты об этом, солдат?

— Нет.

— Подари его своей невесте, и вы будете жить долго и счастливо много лет.

Кайден помрачнел и сунул камень в поясную сумку.

— Что? — девица мгновенно заметила перемену в его настрое. Вскинула бровь. — Мои слова опечалили тебя?

— Нет, — буркнул Кай.

— Расскажи, какая она. — Пленница устроилась поудобнее, поджав по себя ногу. Чуть склонила голову.

Прямо вот всерьёз слушать настроилась. Ну и наглость!

— Не суй нос в чужие дела, ведьма.

— И всё-таки?

— Зачем тебе? — Кайден нащупал какой-то камешек и зашвырнул в воду. Вздохнул. Он вполне мог осадить дерзкую девчонку. Да так, чтобы она больше никогда к нему не подошла. Но…

Ему не хотелось её прогонять. Совсем.

— Женское любопытство, — промурлыкала пленница.

Кай изобразил кривобокую улыбку.

— Моя невеста красива, юна и…

— Свежа, как майский ландыш, — закончила за него ведьма. — Это я уже слышала. Порадуй меня чем-то новым.

Кайден сморщил лоб.

— Ну… она благовоспитанная девушка из хорошей семьи.

— У неё доброе сердце?

"Чтоб ты сдох, проклятый ублюдок!" — прозвенел в ушах голос Айли.

— Добрее только у святой девы Марии, — сказал он и поймал внимательный взгляд. Выдержать его оказалось очень непросто.

— Пойдём. — Кай поднялся. Поправил ремень привычным жестом. — Кролики заждались. Слышишь запах?

— Ты… готов разделить со мной пищу? — с опаской спросила пленница.

— Я готов рискнуть, — хмыкнул он и протянул ей руку. — Ну так идёшь ты, или нет?

Восхитительным оказался не только запах, но и вкус. От пары кроликов почти мгновенно остались одни косточки, и Леот раздувался от гордости, в деталях описывая процесс поимки.

— Самое главное, когда ставишь силки на кроликов, это правильно завязать петлю, — вещал он, облизывая пальцы.

Бригг и Брох одновременно кивнули и взялись за фляжки с элем. Лысый Айван крякнул и ослабил ремень. Эд-красавчик уселся на бревно рядом с пленницей и вытянул длинные ноги.

— Как тебе угощение, милая? — спросил он, пожёвывая длинный стебель мятлика. — Сыта ли ты? Всем ли довольна? Быть может, я мог бы… побаловать тебя чем-то ещё, а?

Он потянулся её приобнять.

— Уж не свой ли отросток ты имеешь в виду? — огрызнулась ведьма, сбрасывая руку. — Если так, придержи его в штанах.

Эд тут же сгрёб её за волосы.

— Ах ты грязная шлюха! — прошипел он. — Сейчас узнаешь, как…

— Пусти её.

Кай говорил спокойно и тихо, а остриё его кинжала упиралось Красавчику аккурат в адамово яблоко.

Телячьи глаза близнецов Грэм стали круглыми, точно блюдца. Айван схватился за нож, да так и не вытащил его из ножен.

— Она оскорбила меня, — хрипло выцедил Эд, но хватку ослабил. Девушка тут же вырвалась и переместилась на противоположную сторону, ближе к Леоту. — Ты же сам всё слышал!

— В том-то и дело. — Кинжал отправился в ножны.

— Да брось, — не унимался Красавчик. — Она же чёртова ведьма! Да она…

Он вдруг осёкся, фыркнул и растянул губы в мерзкой улыбочке.

— А может… ты сам намеревался её…

Затрещину Эду дал Айван. Не затрещину даже, а подзатыльник, хотя и весьма внушительный. Солидный такой подзатыльник. С оттяжкой.

— А-ай! — воскликнул горе-ловелас и вскочил. — Совсем ополоумел, старый ты хрен?

— Убавь гонор, дружище, — примирительно сказал порядком захмелевший Леот. — Не доводи до греха.

Кай, как и Айван, воздержался от слов. Он смерил Красавчика тяжёлым взглядом и двинулся туда, где лежали седельные сумки.

— Ты делаешь глупость, защищая её, — крикнул Эд ему в спину. — При первой возможности эта тварь перережет тебе, спящему, глотку, и даст дёру!

Кайден обернулся.

— Мы давали клятву, Эд. Забыл?

— Да, — заявил Красавчик. — Доставить ведьму на Божий суд целой и невредимой. А уж там, поверь, её поджарят до хрустящей корочки, или задавят каменными плитами, или еще что похуже сотворят. Сам же знаешь — ей не выжить. Так отчего бы напоследок не попользовать её сладкую щель?

Кайден мельком глянул на пленницу. Она не сжалась от страха, нет. Наоборот, сидела прямо, точно проглотила палку. Только побледнела и стиснула кулаки.

— Сделай это, и я собственноручно оскоплю тебя, — спокойно, но твёрдо сообщил Кай и продолжил свой путь.

Луна светила холодным белым огнём, и озарённые призрачным светом ветви выглядели особенно зловеще. Казалось, будто сотни узловатых скрюченных пальцев тянутся к бледному лику ночного солнца.

Кай, погружённый в невесёлые раздумья, сидел на берегу и крутил в пальцах гладкий молочно-белый опал. Сейчас камень выглядел, словно уменьшенная копия луны.

Приносит удачу в любви… Надо же…

Он стиснул зубы и усилием воли прогнал мысли об Айли, её отце и предстоящей свадьбе. Думать об этом, всё равно что проворачивать в воспалённой ране ржавый нож…

Подари опал своей невесте, и вы будете жить долго и счастливо…

— Почему ты вступился за меня, солдат?

Кай не услышал, как она подошла, и ему стало стыдно.

— Я же сказал. — Он спрятал камень и нахмурился. — Мы дали клятву.

— Ты защитил ведьму от надругательства только ради клятвы? — девица склонила голову на бок.

— А ты ведьма?

— Нет. — Она протянула ему флягу. — А ты совсем не умеешь врать.

Кайден хмыкнул и сделал глоток. Во фляге оказался яблочный сидр. Сладкий и пряный, какой обычно подают на Рождество.

Он поднял на пленницу вопросительный взгляд. Она улыбнулась.

— Твой безволосый товарищ угостил меня, — сообщила девица. — Намекнул, что тебе это придётся по вкусу.

— Айван?

— Наверное. — Девушка уселась рядом.

— Но он же… — Кай убил комара, севшего на шею. — Он же никогда ни с кем не говорит.

— А он и не говорил. Я поняла без слов.

Кай вздохнул и снова пригубил сидра. Он чувствовал себя разбитым, словно фаянсовый умывальник на постоялом дворе.

Чёрт, а ведь это только первая ночь!

— Эд снова к тебе полезет, — сказал он, наблюдая, как лунные блики играют на воде.

— Знаю.

— Я не допущу насилия.

— Верю.

— Но если ты нарочно начнёшь провоцировать его, чтобы мы сцепились, словно дворовые псы, то…

И тут она коснулась его. Накрыла ладошкой руку. От лёгкого прикосновения прошило молнией, а зелёный взгляд заставил нервно сглотнуть.

— Я всё поняла, — сказала темноволосая колдунья. — А теперь идём спать, солдат. Я вижу, ты устал, да и полночь близится. Слышишь, как ухает филин?

Гром шарахнул так, что Бес дёрнулся, а мерин Леота взвился на дыбы. Пегая кобыла ведьмы испуганно заржала и шарахнулась в сторону, но наездница удержала лошадь. Кай видел, как пленница наклонилась и прошептала что-то своей коняге, ласково потрепав по холке.

Тяжёлые брюхатые тучи опростались дождём. Да таким сильным, будто кто-то наверху опрокинул гигантский ушат воды. Тракт мгновенно раскис, а землю сотряс новый раскат небесного гнева.

— Ну? — Леот подъехал ближе и орал во всю глотку, стараясь перекрыть шум ливня. — Что скажешь? Лучше тебя никто этих мест не знает, дружище!

Кай натянул капюшон. Действие это было лишено всякого смысла: он уже успел вымокнуть до нитки, как и все остальные.

— До постоялого двора часов пять, — гаркнул он в ответ. Струи дождя били в лицо, а удерживать Беса становилось всё сложнее. Конь фыркал и плясал, точно гном на раскалённой сковороде. — Укроемся в лесу. За мной!

— Кайден! — голос, позорно сорвавшийся на фальцет, принадлежал Бриггу Грэму. — Ты что? Это же Дикая чаща! Проклятое место, сам знаешь. Нельзя туда идти! Нечего праведным путникам делать в обиталище нечисти!

— Нечего! — поддержал его брат, и близнецы порывисто перекрестились.

— Боитесь, вас заберут феи? — хохотнул Эд-красавчик. — Слишком уж вы здоровы для этого, ребятки!

Бригг и Брох переглянулись и нахмурились, а Кайден, не говоря ни слова, направил Беса в чащу. В том, что остальные последуют за ним, он не сомневался ни секунды.

Лес сомкнулся над головами зелёным альковом. Изумрудный туман сочился сквозь ветви, наполняя воздух гулкой тишиной. Такой вязкой, что её хотелось потрогать. Густые кроны предохраняли от ливня, однако Кай знал, что даже в самый солнечный день в чащобе царит полумрак.

— Этот лес кишмя кишит злыми духами, — не унимался Бригг. Парень говорил шёпотом, будто опасаясь, что эти самые духи его услышат.

— В канун Самайна сюда даже лихой народ не суётся! — добавил Брох, а мерин его фыркнул и дёрнул ушами.

— Не волнуйтесь, други! — Леот растянул губы в улыбке. — С нами самая настоящая ведьма! Такая любого духа одним взглядом в морской узел скрутит!

Кайден бросил короткий взгляд на пленницу. Та явно не оценила шутки. Насквозь мокрая, измученная и дрожащая ведьма, казалось, вот-вот свалится с лошади, точно мешок с мукой.

— Хватит, — скомандовал Кай и натянул поводья. — Переждём грозу и вернёмся на тракт. А сейчас займитесь делом. Это куда полезнее, чем молоть всякую чушь.

Лагерь разбили за час с небольшим. Сложнее всего вышло с костром: ветки и сучья пропитались влагой и ни в какую не желали разгораться, только дымили почём зря. Конвоиры уже совсем отчаялись, когда Айвану каким-то чудом удалось запалить ломкую хворостину. Эд и Леот принялись раздувать искру, и, когда трепетный сполох заплясал в сердцевине кострища, Кай вздохнул с облегчением.

У них будет огонь.

Тёмной ночью, в зловещем прибежище духов и фей, у них будет огонь, который развеет все страхи этого места.

О Дикой чаще знали все, но бывали здесь немногие. Этого леса боялись. Редкий путник рисковал зайти дальше опушки, а те, кто заходил, рассказывали такое, что кровь стыла в жилах. Говаривали, будто в сердце чащобы обитает дух-людоед. Огромный, мохнатый, с рогами оленя и зубами, острыми как иглы. Вместо глаз у него чёрные дыры, на ногах копыта, а руки такие длинные, что волочатся по земле. По ночам он воет и скулит, мучимый неутолимым голодом, а всякий, кто увидит его, лишается души. Служат чудовищу феи и тролли. Они заманивают странников в глухие дебри, и несчастным уже не суждено вернуться назад…

Да уж. Не самое лучшее место для остановки.

Кайден нахмурился. Может, всё-таки стоило дотянуть до постоялого двора? Он мотнул головой, прогоняя шальную мысль: пять часов плестись под проливным дождём — форменное безумие! К тому же, опасно оставаться на тракте, когда по небу гуляют красные молнии.

Кай зевнул. Он вымок, устал, проголодался и мучительно хотел выпить. Рука потянулась за флягой на поясе, но вдруг замерла.

Бригг и Брох стреножили коней и теперь вытаскивали из седельных сумок меховые покрывала. Леот водрузил над костром крепкую рогатину и подвесил котелок. Что именно он собрался в нём варить — одному Богу известно. Эд справлял нужду у ближайшего дуба, а Айван медленно и со вкусом точил кинжал.

— Где ведьма? — рявкнул Кайден. Под ложечкой противно заныло, а ладони вспотели.

Упустил!

— Где она?!

Ведьма нашлась у озера. Сюда её проводил Леот, когда ходил набрать воды. Кай от души обругал друга за безалаберность. Это же надо, оставил пленницу одну!

"Она принялась за женские штучки! — оправдывался Леот. — Мне такое зрелище выдержать не под силу!".

Только спустившись по пологому склону к самой воде, Кайден понял, о чём толковал этот пройдоха.

Девица не заметила его. Она стояла спиной, чуть нагнувшись, что в крайней степени усугубляло ситуацию. Из одежды на ней оставалась лишь нижняя туника. Сквозь тонкую ткань отлично просматривались аппетитные округлости и соблазнительные изгибы.

Кайден врос в землю. Наверное, даже дюжина волов не смогла бы сейчас сдвинуть его с места. Как завороженный, он наблюдал за ведьмой.

— Ты проглядишь во мне дыру, — сказала она, так и не обернувшись.

Кай сглотнул.

— Что ты делаешь? — Голос, хвала Господу, прозвучал достаточно твёрдо. Грозно даже.

— Разве не видишь? — Она всё же удостоила его коротким взглядом, брошенным через плечо. — Привожу себя в порядок.

Кай сложил руки на груди и скривил губы в ухмылке, но от комментариев воздержался.

— Тебе бы тоже не помешало помыться, солдат. — Ведьма развернулась и выжала волосы. — А то воняешь, как протухшая стерлядь.

— С каких пор тебя волнует мой запах? — Кай выбрался из зарослей камыша и вплотную приблизился к ведьме. Для женщины она была вполне себе высокой, футов пять с половиной, не меньше, но на него ей приходилось смотреть, высоко задрав голову.

— С тех самых, как ты подарил мне свой плащ.

Кайден фыркнул.

— Неужели всё так плохо?

— Сейчас стало легче, — лукаво улыбнулась она. — Но по первости я едва не наложила на себя руки.

Кай не сдержался и улыбнулся в ответ. Вот же бесовка!

— У тебя на подбородке ямочка, — выдала вдруг пленница и так внимательно уставилась на него, что Кай вспыхнул.

— И что с того? — буркнул он.

— Такую метку называют поцелуем феи, — сообщила девица. — Это особый знак. Говорят, с теми, кто его носит, не бывает скучно в постели. Правдива ли людская молва, солдат?

Вопрос она сопроводила плутовской ухмылкой.

От дерзкой прямолинейности покоробило, и Кайден поспешил взять ситуацию под контроль.

— Тебе лучше одеться, женщина, — строго сказал он. — И побыстрее. Если не вернёшься в лагерь через десять минут — приволоку силой.

И он ушёл, ощущая спиной пристальный взгляд.

Айли не плакала. Не проклинала его, не отталкивала и не сжимала крепко-накрепко пухлые губы, когда Кай впился в её рот жадным поцелуем. Наречённая отвечала ему. Отвечала страстно и напористо, словно хотела близости так же сильно, как он сам. Она обнимала его, впиваясь ногтями в обнажённые плечи, выгибалась дугой, подавалась навстречу и шептала снова и снова:

— Кайден! Кайден! Да! Ещё! Ещё!

Кайден!!!

Кай взглянул в её лицо и увидел, что глаза невесты не лазурно-голубые, как обычно, а зелёные, словно ряска на пруду…

— Кайден!

Брох тряс его за плечо.

Кай мысленно выругался. Вот же засранец! Не дал довести дело до конца.

— Кайден!

— Чего тебе? — Пробурчал он, стряхивая остатки сна. — Уже моя стража?

— Нет.

— А что тогда? — Кайден машинально схватился за рукоять кинжала. Портупея со шпагой висела на ветке старого дуба, прямо над головой, но кинжал всегда был под боком: спать без оружия Кай не привык.

— Ведьма! — громко прошептал Брох.

— Что, "ведьма"? — недовольно набычился Кай. Все знали, что близнецы Грэм всерьёз верят в призраков, колдунов, проклятья, наговоры и прочую чепуху. — Улетела верхом на метле?

— Нет, она… — Парень явно волновался. — Она… Она к-колдует!

— Колдует? — нахмурился Кайден.

— Да.

— Точно?

Брох кивнул и, понизив голос, горячо затараторил:

— Она призывает Сатану, клянусь небом и ангелами!

Парень осенил себя крестом.

Кай тяжело вздохнул.

— Ступай спать, Брох. Я сменю тебя на страже.

Здоровяк непонимающе уставился на него.

— А как же ведьма?

— Разберусь, — ухмыльнулся Кай. — Иди, отдыхай и ни о чём не волнуйся. Ты правильно сделал, что разбудил меня. А теперь иди.

Ведьма металась на своей лежанке. Бледная, мокрая от испарины, она говорила во сне. Быстро-быстро бормотала на чужом, непонятном языке, но периодически Кай улавливал знакомое для уха "Нет".

Сегодня была их пятая ночь, но кошмар случился с девицей впервые. До этого момента Кай пребывал в уверенности, что ничего не способно вывести дерзкую пленницу из душевного равновесия. В том числе, приближающийся Божий суд и неотвратимая казнь. Однако оказалось, что даже ведьме не чуждо ничто человеческое.

— Нет! — пролепетала она в очередной раз, и Кай заметил, как слеза прокатилась по бледной щеке. — Нет, пожалуйста!

Он осторожно коснулся нежной кожи. Провёл тыльной стороной пальцев от скулы до подбородка. Девчонка всхлипнула и дёрнулась.

— Проснись, — сказал он тихо-тихо. Даже тише, чем шелестели листья. — Это всего лишь сон. Проснись, барышня.

Погружённая в кошмар, она не слышала его. Тогда Кайден осторожно потряс её за плечо.

Пленница распахнула глаза, шумно втянула в себя воздух и выставила вперёд руки, словно хотела защититься от неведомого врага.

— О-ох! — всхлипнула она, озираясь по сторонам.

— Спокойно, это всего лишь я, — прошептал Кай. — Ты в порядке?

— Да, — кивнула девица и обняла себя за плечи. — Всё хорошо.

— Оно и видно, — хмыкнул Кайден. — Лучше не бывает. На вот, согрейся.

Он протянул ей флягу со шнапсом.

— Ядрёное пойло — первое средство при ночных кошмарах.

Девушка сделала глоток, зажмурилась и так скосоротилась, что Кайден не смог сдержать улыбки при виде её физиономии.

— Ну как? — поинтересовался он. — Пробирает?

Ведьма молча вернула флягу, и Кай жадно припал к горлышку.

— Кх-ха! — крякнул он, утирая губы. — Отличная дрянь! Лучшая во всём Просторе.

Пленница ничего не ответила. Лишь покосилась на него и фыркнула.

— Что? — Он не смог оставить без внимания этот её взгляд.

— Ты надираешься каждый вечер.

В голосе не звучало ни намёка на укор, но Кайден мгновенно завёлся.

— С чего бы тебе читать мне нотации, девушка? — нахмурил он брови. — Ты не жена мне. И не мать.

— Пытаешься утопить невзгоды в выпивке? — она поймала его взгляд.

— Не твоё дело.

— Отчего ты не хочешь жениться?

— Зачем тебе понадобилось лезть в колодец?

Пару мгновений они пристально смотрели друг на друга, ожидая ответов, которым не суждено было прозвучать. Потом ведьма отвернулась, а Кайден снова приложился к фляге.

Так сидели они, бок о бок, а ночной лес вокруг жил своей жизнью. Чуть слышно шептались густые кроны, где-то далеко-далеко гулко ухал филин, с болота доносилось басовитое кваканье. Лысый Айван храпел, как конь, а в костре потрескивали тлеющие поленья.

Резкий звук вырвал Кайдена из омута мрачных мыслей, и он вскинул голову.

— Слышала? — спросил он, хватаясь за кинжал.

— Сороки, — отозвалась ведьма и уставилась на него.

Да, это были сороки. Кто-то спугнул лесных сплетниц и они, подняв гвалт, взмыли в тёмное небо. Вслед за сороками заволновались и лошади. Где-то совсем рядом хрустнула ветка…

Дух леса воет от неутолимого голода и бродит по чащобе в поисках новых жертв…

Сжимая рукоять кинжала, Кай бесшумно поднялся. Девица вознамерилась последовать за ним, но он остановил её.

— Сиди здесь, — приказал Кайден. — И сиди тихо, как мышь. Поняла?

Ведьма кивнула в ответ, а он тенью скользнул к костру, где на лежанках мирно посапывали остальные конвоиры.

Айван проснулся моментально, едва Кай протянул руку к его плечу. Старый воин сразу сообразил, что к чему, и с лёгким шорохом вытащил кинжал из ножен. Леота пришлось основательно пнуть, и Эда-Красавчика тоже: эти двое ужрались в стельку и дрыхли, привалившись спинами к вековому дубу. Брох похрапывал, свернувшись калачиком, но очухался с похвальной быстротой, а вот его братца Бригга поблизости не наблюдалось — видимо, парень отлучился по нужде.

Кайден жестом приказал бойцам занять нужные позиции, а сам отправился туда, где оставил ведьму.

Броха Грэма трясло. Даже ядрёный шнапс не помогал. Остекленевшими глазами юноша пялился в пустоту, а бледными губами повторял снова и снова:

— Брат был тут, когда я пришёл. Он спал. Спал рядом на своей лежанке. Клянусь. Клянусь Богом!

Айван потрепал парня по плечу.

Ночь давно минула, и наступил серый рассвет. Туман стелился над оврагами, а пятеро конвоиров искали шестого.

Кайден выругался и смачно харкнул под ноги. Он-то беспокоился, что исчезнуть может ведьма. Ан нет — сидит себе преспокойно, в плащ кутается, а они тут с ног сбились в поисках Бригга.

Поляна затряслась от топота копыт.

— Ничего, — крикнул Леот, резко натянув поводья, отчего его мерин недовольно заржал и поднялся на дыбы. — Никаких следов отсюда до самого тракта.

Он спешился, и Кайден перехватил мрачный взгляд товарища. Плохи дела. Плохи. Кай прекрасно это понимал.

Они облазили всё в радиусе мили. Каждый куст проверили, под каждый пень заглянули. Брох звал брата так долго, громко и отчаянно, что сорвал голос. Но всё бесполезно: Бригг словно сквозь землю провалился.

— А может… — прохрипел Брох. — Может его забрали феи?

Леот и Кайден переглянулись. Айван угрюмо покачал лысой головой.

— Или… — Брох вдруг вскинул голову. Тёмные глаза его казались совершенно безумными. — Это она виновата!

Он поднял руку и указал на ведьму. Девушка вздрогнула. Напряглась, как лань, почуявшая хищника.

— Это она! Она! — продолжал кричать несчастный парень. — Я сам слышал, как она читала бесовские заклятья! Это ведьма погубила Бригга! Отдала его Сатане!

— Остынь парень, — Кай шагнул к нему. — Я всю ночь её караулил. Сидел рядом и глаз не спускал. Девица не приближалась к твоему брату ни на йоту. Даже не смотрела в его сторону.

— Но её заклятья…

— Да не было никаких заклятий! — не выдержал Кайден. — Ей просто приснился кошмар, вот и всё!

— С чего это ты так её покрываешь? — вмешался Эд. Тяжёлый квадратный подбородок его зарос щетиной, а чёрные волосы спутались. — Вообще всё это очень подозрительно. Разве не так, друзья? Сначала наш доблестный командир отказался везти девчонку в клетке, потом решил не связывать на ночь, а теперь выступает в качестве единственного свидетеля её невиновности!

— Она околдовала тебя! Она околдовала тебя, Кайден! — мгновенно сделал Брох нужный вывод, и Эд довольно хрюкнул. Кай бросил на Красавчика испепеляющий взгляд.

Вот же маразота!

— Хватит молоть чепуху! — прорычал Кайден. — Никакого колдовства не существует! Ни колдовства, ни ведьм, что его творят! А она — всего лишь обычная девчонка!

Он кивнул в сторону замшелого бревна, но пленницы на нём не оказалось.

С языка слетело тихое, но крепкое ругательство. Кай сорвался с места прежде, чем Эд успел ляпнуть очередную гадость, и помчался в чащобу, ломая ветки, точно медведь-шатун.

Он настиг её быстро, хотя пленница едва не обвела его вокруг пальца: затаилась, укрывшись за валежником, и Кайден, охваченный яростью, промчался бы мимо, но… Слишком он был опытен для подобной промашки.

Кайден сделал вид, будто свернул к болоту, а сам спрятался за стволом могучей сосны. Девица покинула укрытие, подобрала юбки и рванула в противоположном направлении. Понадобилось два прыжка, чтобы догнать беглянку.

— А ну стой! — Он схватил её за плечи, развернул и прижал спиной к дереву. — Ты чего творишь такое, а?

— Пусти! — она дёрнулась и лягнула его.

— Не пущу!

— Пусти меня! — девушка ударила его в грудь, а когда замахнулась снова, Кай перехватил её руку. — Они убьют меня! Убьют! Как ты не понимаешь?

Кайден решил, что речь о знаменитом святом правосудии.

— Божий суд суров, — сказал он, — но справедлив. Если ты невиновна, тебе нечего бояться.

— Я не о нём, а о твоих друзьях! — выпалила она.

Кай опешил.

— Неужели ты думаешь, я бы позволил… — прохрипел он.

— Никто бы и не спросил!

— Слушай и запоминай. — Он крепче впечатал девушку в ствол и наклонился к бледному, как мел, лицу. — Никто из них не коснётся тебя даже пальцем, пока я живу и дышу. Слышишь ты? Ты слышишь меня, ведьма?

Она подняла на него блестящие от слёз глаза, и Кай утратил над собой всякий контроль. Он впился в дрожащие пухлые губы и целовал их жадно и грубо, совершенно одуревший от желания. Пленница могла вырваться. Пнуть его, пихнуть, врезать коленом промеж ног, или же ограничиться звонкой пощечиной — излюбленным девчачьим приёмом. Но ничего из этого она не сделала. Лишь тихо застонала под его напором. Стон этот подействовал как ушат ледяной воды: Кай опомнился и шарахнулся от беглянки, с трудом соображая, что это сейчас такое произошло с ним… с ней… с ними…

— П-прости… — выдавил он.

Губы у ведьмы припухли, щёки порозовели, волосы растрепались, а грудь часто вздымалась…

Одного взгляда на неё, такую распалённую, хватило, чтобы в паху мучительно сладко заныло, а бриджи стали неприлично тесны.

Проклятье!

— Прости, я… — он осёкся. Что, чёрт побери, говорят в подобных ситуациях?

Но девчонка не слушала. Она смотрела куда-то за его плечо, и Кайден машинально обернулся проследить за её взглядом.

В густых кустах мелькнула лысина.

Айван…

Как много старик успел увидеть? И как много готов рассказать остальным?

Леот хлопнул его по плечу, вырывая из пучины безрадостных раздумий.

— Не казни себя, — сказал он, уселся рядом и протянул флягу. — Ты не виноват.

"А кто тогда виноват?", — мрачно подумал Кайден, но флягу взял. Хотелось упиться до беспамятства.

Бригг не хотел заходить в проклятую чащу. Не хотел, словно чувствовал, что случится непоправимое. От этих мыслей по спине бежали мурашки, а на лбу выступала испарина.

Что могло стрястись с парнем? Куда он подевался? Неужели и вправду ушёл с феями в логово голодного духа?

Чёрт!

Кай сделал новый глоток, да легче не стало. Взгляд ведьмы он скорее почувствовал, чем заметил. Девица сидела в стороне, на здоровущем, зелёном от густой поросли мха, пне и по обыкновению куталась в плащ.

Вот еще одна проблема…

И как его угораздило поцеловать её? Зачем? С какого перепугу?

Да еще у Айвана на глазах…

— Мы не сможем продолжить путь, пока не отыщем Бригга. — глухо выдавил Кай, тупо пялясь в пустоту.

Слова прозвучали, но на душе стало только тяжелей: три дня поисков не дали результатов, и Кай подозревал, что надеяться на удачу бессмысленно. Бригг исчез бесследно. Словно растворился в тумане. А его брат едва не лишился рассудка от горя…

— Кай… — Леот смотрел без осуждения. — Сейчас важнее всего доставить ведьму в Харивму. Ты дал обет. Поклялся. Ты должен.

— Мы не можем двинуться дальше без Бригга, — повторил Кайден, повысив голос. — Не можем, понимаешь ты это?

— Можем, — ультимативно заявил Леот и тут же уточнил: — Но не все. Поезжай в святой град со спокойной душой, а я провожу Броха в Зелёный Простор. Лорд Галивий, когда обо всём узнает, снарядит в чащу лучшие поисковые отряды, не сомневайся. Мы выясним, куда девался Бригг, а ты выполнишь свой долг и вернёшься домой аккурат к свадьбе. Айли — красавица. Негоже заставлять её ждать. Да тебе, наверное, и самому не терпится уложить её в постель. Так ведь?

Кайден покосился на друга. Странно как-то прозвучали последние слова, но… В целом, предложение Леота выглядело вполне разумным.

— Я предпочёл бы отправить в Зелёный Простор Эда-красавчика, — вздохнул он, обращаясь скорее к себе, чем к другу.

— Красавчик не умеет держать на привязи свой длинный язык, — усмехнулся Леот. — А Брох сейчас не в том состоянии, чтобы терпеть Эдовы подколки. Если они сцепятся в пути, никто из них живым до замка не доберётся.

— Ты прав, — кивнул Кай. Он заметил, как безутешный Брох кинул на пленницу полный ненависти взгляд, дополнив его ядрёным проклятьем и смачным плевком. — Увези его. Так будет лучше для всех.

— Уверен, что сумеешь сладить с жуткой ведьмой? — как-то слишком уж задорно хохотнул Леот и наградил его тычком под рёбра.

Кай собрался достойно отшутиться, но взгляд сам собой вернулся к стройной фигурке в тяжёлом дорожном плаще.

Жуткая ведьма…

Мгновенно вспомнился вкус её губ и то, как она смотрела на него. Кровь предательски прилила к щекам, и Кайден опустил голову. Не хватало ещё, чтобы Леот заметил…

Она околдовала тебя! она околдовала тебя, Кайден!

— Что, по — твоему, стряслось с Бриггом? — спросил он, уводя разговор подальше от пленницы.

— За последние пару дней мы обмозговали вариантов двести, не меньше, — друг наморщил лоб. — Какой из них тебе пересказать?

Кай громко выдохнул и вытянул ноги.

— Помнишь, как в детстве мы приходили сюда искать эльфийские клады? — спросил он, прикрыв глаза.

— Помню, — отозвался Леот. — Но ещё крепче помню, как нам прилетело за эти прогулки. Отец всыпал мне такого ремня, что я неделю сидеть не мог. А вот кто тебя выпорол, я позабыл.

— Айван, — улыбнулся Кай.

— У него крепкая рука. — Друг мельком глянул на старого воина и отчего-то помрачнел.

— Знаешь, я ведь тогда дошёл почти до самой трясины… — Кайден уставился на сжатые кулаки. — До того самого места, где у высохшей реки стоит заброшенная хижина. Но так никого и не встретил. Ни троллей, ни эльфов, ни фей. Даже болотных огней не видел, а уж про них рассказов больше всего.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что байки про Духа-людоеда — сплошь выдумки.

— Возможно, — согласился Леот. — Однако судьбу искушать не стоит. Бригг был сильным воином, но исчез без следа, и никаких здравых объяснений этому нет. Так же, как нет никаких объяснений тому, зачем эта малышка полезла в колодец.

Кайден вздрогнул. Как раз в это мгновение он смотрел на ведьму, а она — на него. Леот, видимо, подметил этот их перегляд.

— Не теряй головы, дружище. Опасность иной раз поджидает в самых неожиданных местах. Паслён сладок, но ядовит. Не забывай об этом.

— Уверен? — Эд-Красавчик нахмурился и с сомнением глянул на узкую лесную тропу, над которой сомкнулись густые кроны.

— Да, — Кай решительно кивнул. — Так мы минуем топь и выйдем прямо к Кедровому тракту. По нему до Харивмы чуть больше недели.

Кайден понимал, что ни Эд, ни тем более Лысый Айван не в восторге от идеи пробираться вглубь Дикой чащи, особенно после всего, что случилось. Но другого выхода он не видел. Внезапное исчезновение Бригга задержало их весьма основательно, и теперь единственный способ успеть в святой град до наступления Лютых ветров — срезать путь через лес. Быстро и организованно. Безо всяких там остановок на ночлег и привалов. А уж если какая нечисть и полезет к ним… Что ж. На этот случай при них шпаги и мушкеты.

Хотя, наверное, проще отыскать девственницу в заведении мадам Катрионы, чем повстречать обитателя Туманных миров. Даже здесь, в Дикой чаще.

Кай послал Беса вперёд. Следом ехал Эд, за ним ведьма, а Айван прикрывал тылы. Красавчик принялся насвистывать, и свист его раздражал сильнее, чем давящая тишина чащобы. Айван весь подобрался и нахмурился. Здоровенная лапища лысого воина лежала на рукояти кремниевого пистолета. Пленница опасливо поглядывала по сторонам и молчала. Она не проронила ни слова с тех пор, как Кайден, потеряв голову, целовал её, прижимая к шершавому стволу старого дуба.

И слава Богу!

Сам Кай старался ни при каких обстоятельствах не оставаться с ней наедине даже на минуту. Слишком уж хорошо он представлял, что случится, если кому-то придёт в голову, будто его влечёт к женщине, обвинённой в колдовстве. Помолвку с Айли разорвут, не успеет он и глазом моргнуть. А допустить этого нельзя. Никак нельзя. Слишком уж многое поставлено на карту.

Слишком многое…

Как всегда, мысли о невесте погрузили сердце во мрак, и Кай понурился.

«Я выцарапаю тебе глаза прежде, чем ты меня коснёшься, проклятый ублюдок! — кричала Айли, сверкая бирюзовыми очами. — В брачную ночь тебе придётся взять меня силой! По доброй воле я под тебя не лягу, подлый ты выродок!».

Помимо прочего она обещала задушить его во сне, отравить, кастрировать и много чего ещё.

"Перебесится", — уверенно заявлял отец Айли, один из самых богатых и влиятельных вассалов Простора. Однако Кай в глубине души понимал, что этого никогда не произойдёт. У Айли имелся тайный возлюбленный, имя которого она тщательно скрывала, а его, Кайдена, невеста ненавидела всеми фибрами души.

От мысли о том, что в первую брачную ночь предстоит изнасиловать собственную жену, передёрнуло. Кайден нащупал в кармане опал, вытащил его и принялся крутить в пальцах.

"Подари его своей невесте, и вы будете жить долго и счастливо", — мелькнули в памяти слова ведьмы.

Эх… если бы всё было так просто!

Тропа уходила всё глубже в непролазные тёмные дебри. Воздух здесь был тяжёлый и влажный. Ощущалась близость болота. Стаи голодных комаров вились над головой с противным писком. Мелкие кровопийцы ухитрялись жалить даже сквозь одежду. Мгла, густая, как чёрная патока, сочилась из зарослей чертополоха и крапивы, с ветвей свисала плотная паутина, а сухие корявые сучья так и норовили проткнуть насквозь.

— Долго ещё до развилки? — спросил Эд, и Кай вздрогнул.

— Нет, — уверенно соврал он и стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Благо, никто не видел его лица.

От озера до развилки всего пара часов неспешного ходу. Они же шли в два раза дольше, но никакого намёка на стежку так и не встретили. Совсем.

Кайден пристально вглядывался в кусты, холмы и заросшие плющом овраги — да всё без толку. Куда девалась чёртова дорога? Не могла же она вот просто так взять и исчезнуть?

Или могла?

Он скрежетнул зубами, давясь проклятиями. Что вот теперь делать? Повернуть назад? Они и половины пути не пройдут, как сгустится такая тьма, что хоть глаз выколи. А значит, придётся делать остановку.

Рискованно. Однако… если не смыкать глаз и не выпускать из рук кинжала, то…

Стая летучих мышей с громким писком пронеслась над дорогой и исчезла во мраке чащобы. Бес мотнул головой и встал, как вкопанный.

Чёрт!

Кай дал шенкеля, но конь сердито фыркнул и загарцевал на месте. Эд, что ехал следом, натянул поводья.

— Что стряслось? — тревожно шепнул Красавчик.

Кайден сглотнул.

— Впереди, — сказал он. — Там что-то есть.

Эд прищурился, вглядываясь в дебри. В гнетущей тишине отчётливо слышались шорохи, скрипы и приглушённое постукивание, какое бывает, когда камень ударяется о камень. Трещали, ломаясь, ветви. Хрустели под чьей-то тяжёлой поступью корни и сучья.

Кай тоже пялился в темноту, размышляя, за что хвататься в первую очередь: шпага висела на левом боку, кинжал — на правом, а в поясной сумке прятался мушкет. Накрутив себя до предела, он едва не свалился с коня, когда сзади раздался приглушённый вскрик.

Кай обернулся.

Ведьма сидела, прижав ладошку к губам. Бледная, точно покойница, она смотрела вперёд и дрожала. В зелёных глазах застыл не просто страх, а дикий ужас.

— Что? — Кайден подъехал вплотную к её пегой кобыле. — Что ты видишь, девушка? Отвечай!

Вместо ответа она перевела на него остекленевший взгляд, дёрнулась… и повалилась с лошади.

Кай не подозревал в себе такой прыти. В мгновение ока он выскочил из седла и успел подхватить пленницу в самый последний момент.

— Проклятье! — прорычал он. Айван тут же спешился и заторопился к ним. Кай передал старику бесчувственную девицу, а сам схватил под уздцы пегую кобылу.

— Надо уходить! — скомандовал он. — Назад. Быстро!

Повторять дважды не пришлось: Эд резко развернул мерина, Айван усадил пленницу впереди себя и, бережно удерживая, прижал к широкой груди. Кай бросил последний взгляд на зловещую, наполненную пугающими звуками мглу, что наползала со стороны трясины, и пришпорил коня.

Леот прав. Искушать судьбу не стоит.

Да, их шпаги остры, а мушкеты — заряжены, но… Кто знает, какой силой обладает неведомая тварь, что бродит в дебрях близ болот…

Хватило половины глотка, чтобы привести ведьму в чувство. Она дёрнулась и зашлась кашлем.

— Чёрт! — прохрипела девица, продышавшись. — Слушай, солдат… ты все недуги этим пойлом лечишь?

— Да, — честно ответил Кай и убрал флягу. — Даже от поноса помогает… иногда. Ты как?

Пленница сморщилась.

— Я ударилась головой, когда упала с лошади?

— Нет. Я успел тебя поймать.

Девушка внимательно посмотрела на него.

— Помоги мне сесть, солдат.

Он выполнил просьбу. Надо признать, уложил он её не слишком удобно: расстелил на траве свой плащ, а под голову пристроил седельную сумку — вот и вся постель.

— Где мы? — спросила она, озираясь.

— Где-то недалеко от опушки, — Кай скривил губы в невесёлой ухмылке. — Наверное.

— Наверное?! — она округлила глаза. — Надо уходить из этого леса! И как можно скорее!

— Что ты видела? — Кайден строго глянул на неё.

— Ч-что? — спросила она и тут же отвела глаза. — Я не понимаю, о чём ты…

Кай тихо выругался, схватил её за подбородок и заставил посмотреть в лицо.

— Всё ты понимаешь, — зло выцедил он. — Ты что-то видела там, в зарослях. И я бы хотел знать, что именно.

Он ждал лжи. Ждал, что девица начнёт изворачиваться и невнятно мямлить глупые оправдания. Примется городить враньё на вранье, или сочинять какую-нибудь дикую небывальщину. Но этого не произошло.

Зелёные глаза сузились. Губы сжались в тонкую линию.

— Отвечай! — гаркнул Кай.

— Ничего я тебе не скажу, — прошипела она.

— Скажешь! — он схватил её за плечи и крепко сжал.

— Нет! — она дёрнулась, пытаясь высвободиться.

Кайден с ужасом обнаружил, что опять хочет поцеловать её. Приникнуть к губам и ощутить на них терпкий вкус шнапса. Почувствовать под ладонью упругую мягкость тяжёлой груди. Провести пальцем по затвердевшему соску… Бешеным усилием воли Кай прогнал наваждение и, взяв себя в руки, наклонился к самому носу ведьмы.

— Эд и Айван не видели твоего лица, — тихо, но твёрдо сказал он, продолжая её удерживать. — А я — видел. Так что прекращай валять дурака и морочить мне голову. Если там, в лесу, кроется опасность, мне надо об этом знать.

— Там кроется опасность, — процедила пленница сквозь зубы, а в изумрудных глазах её лютовала злоба. — Теперь ты знаешь. Доволен?

Кай побагровел, теряя терпение.

Ну и стерва!

— Неужели нельзя просто сказать? — прорычал он. — Обязательно надо туману напустить? Без этого никак?

И вдруг она заплакала.

Точнее, Кай заметил одинокую слезинку, прокатившуюся по бледной щеке. Выражение лица ведьмы при этом оставалось весьма воинственным, хотя нос предательски покраснел, а губы задрожали.

— Не могу я сказать, — прошептала она чуть слышно и всхлипнула. — Не могу, даже если…

— Милуетесь, голубки? — Эд бесцеремонно уселся рядом, сунул в рот длинную травинку и принялся жевать. — Право слово, ради плотских утех совершенно не обязательно забредать в такое дурнолесье.

Кай смерил его тяжёлым взглядом, но от подопечной отстранился.

— Да брось, — Красавчик подмигнул, наклонился ближе и понизил голос: — Никто не спорит, твоя невеста — известная красавица, но перед такими титьками, — он кивнул на пленницу, — ни один мужик не устоит, ей Богу. Так что я вполне тебя понимаю.

Кайден сжал кулаки и шумно втянул в себя воздух. Эд хороший боец. Отличный фехтовальщик и превосходный наездник. Но он на полголовы ниже и почти на два стоуна легче. Один славный удар, и Красавчику придётся придумывать новое прозвище. Например — Беззубый Эд… или Эд-Кривонос.

— Заткнулся бы ты от греха подальше, — изрёк Кай, призвав на помощь всё отпущенное Создателем хладнокровие.

Красавчик улыбнулся и смерил девушку похотливым взглядом.

— Спасибо за совет, — в сладости его голоса крылись острые, пропитанные ядом, шипы. — А вот тебе мой: кончай строить из себя командира.

Кай напрягся, как струна, а Эд продолжил:

— Ты завёл нас в Дикую чащу. Теперь Бригг исчез, а мы заблудились. Кто, по — твоему, виноват во всём этом дерьме? Может, ведьма?

Он поднялся. Высокий, гибкий, ладный. Посмотрел сверху вниз. Подмигнул.

— Возможно, Брох прав, и она действительно тебя околдовала. — Мерзкая улыбка стала шире. — Если так, поимей её от души, и все чары как рукой снимет. А когда закончишь, позови меня.

Кай не стал его бить, хотя, наверное, следовало. Но он не стал. Отпустил. Как ни крути, в чём-то Эд прав. И прав весьма основательно: это он, Кайден, завёл отряд в проклятый лес, и теперь не имел ни малейшего представления, как отсюда выбраться.

— Чёрт! — Кай долбанул кулаком ближайшую осину.

Узкие ладошки тут же легли на предплечья.

— Не надо, — прошептала ведьма, и в голосе её звучало неподдельное участие. — В том, что случилось, твоей вины нет.

Теперь Кайден упёрся в дерево лбом.

— Ошибаешься, девушка, — тяжело вздохнул он. — Виноват во всём я и никто кроме.

Показалось, будто пленница хотела что-то сказать, но осеклась и закусила губу. Кай перехватил её взгляд.

— Не волнуйся, — сказал он. — От нападок Эда я сумею тебя защитить.

— Я боюсь не его, — тихо сказала девица и, подобрав юбки, проследовала туда, где Айван до хрустящей корочки поджаривал на костре ломоть зачерствевшего хлеба.

Уснуть не решился никто. Глухая ночь в дремучем лесу дышала опасностью, наполняя души тревогой.

Нервы натянулись до предела, и Кай хватался за кинжал всякий раз, когда шуршала в высокой траве полёвка, ухал филин или фыркала одна из лошадей. Он хотел хлебнуть волшебного пойла, что бы немного расслабиться, но перехватил взгляд ведьмы и повесил флягу обратно на пояс.

Проклятье… Странно как смотрит! Что она скрывает? Кого боится? О чём молчит?

Изумрудные глаза внимательно изучали его лицо. Потом девица чуть заметно кивнула и вернулась к своему занятию: она плела странный венок из каких — то непонятных колючих стеблей с невзрачными мелкими соцветиями. Тонкие пальцы мелькали, ловко переплетая узелки. Бледные губы что — то беззвучно нашёптывали.

Молитву? Или…

Были бы тут братья Грэм, непременно завопили бы, что это — богопротивное колдовство. Однако их нет. Бригг бесследно исчез, а его близнец отправился за помощью к лорду Галивию.

Кай не стал одёргивать подопечную. Понятно же, это всего лишь способ отвлечься от дурных мыслей и взять себя в руки. Айван вон снова принялся точить кинжал, а Эд в сотый раз расчёсывал костяным гребнем длинные иссиня-черные волосы. Для чего вот ему такие косы? Хотя, Красавчик говаривал, что девицам его грива весьма по вкусу. Зато мороки сколько! Сам Кай ненавидел всю эту возню с шевелюрой, поэтому волосы обрезал коротко, чуть ниже ушей. Но подлые космы слишком быстро отрастали и вечно падали на глаза. Да ко всему прочему ещё и вились локонами, как у девчонки!

Кайден вздохнул. Чёрт! Как же сильно не хватает Леота! Совершенно не с кем поделиться опасениями, или даже банально переброситься парой фраз. Эд до сих пор держит зло и смотрит волком. Как же! Его лишили возможности позабавиться с пленной, а это теперь обида на всю жизнь, к гадалке не ходи. Да и сам Кай, положа руку на сердце, не горел желанием болтать с Красавчиком: слишком уж велик соблазн втащить по смазливой роже… Оставался Айван. Он, конечно, отличный мужик, хоть и молчун из молчунов. Да только вот старик видел, как Кай целовался с ведьмой в лесу, поэтому любой разговор с ним придётся начинать с объяснений. Кайдена передёрнуло от такой перспективы. Ужас!

Как, прости Господи, можно кому — то признаться, что он, командир замковой стражи, потерял голову от близости обвинённой в ведовстве зеленоглазой чертовки, когда дома его дожидается невеста? Невероятно красивая, юная девственница, за которой дают не только приданое, но и имя, о котором Кайден мечтал всю жизнь! Имя, которое обеспечит ему будущее, на какое он не смел даже надеяться, будучи незаконнорожденным!

Да… не слишком годится Айван в собеседники. Порой мерещится даже, будто он смотрит с укором. Нахмурит мохнатые брови и буравит тяжёлым взглядом, так что аж пот на спине проступает.

Кай сжал и разжал кулаки. Зажмурился. Проморгался. Тяжело… Спать хотелось неимоверно. Почти так же сильно, как напиться до одури. Пойти, что ли, лошадей проверить?

Он встал. Отряхнул приставшие листья и сделал решительный шаг. Правда, совсем не в ту сторону, где мирно перетаптывались стреноженные кони, а в противоположную. Туда, где корпела над чудной своей затеей потенциальная жертва церковного правосудия.

— Что это? — спросил Кай, небрежно привалившись плечом к стволу сосны. — Очередное коварное заклятье?

Девица вскинула голову и посмотрела на него своими удивительными чуть раскосыми глазами.

— Это оберег, — сказала она и улыбнулась краешком губ. Кайден моментально вспомнил их вкус и мягкость, а еще то, как они приоткрылись под его напором.

— Оберег? — переспросил Кай и опустился рядом на корточки. — Он защищает от опасности?

Пленница кивнула и продолжила плести нелепый колючий венок. Мучительное желание прикоснуться к ней росло с каждой секундой.

— Расскажи мне… — Кай прилип к девушке взглядом, рассматривая каждую чёрточку. Белый лоб, тёмные, чётко очерченные брови, прозрачные глаза, высокие скулы, полные чувственные губы, острый подбородок… Красивая. И есть в ней что-то такое, чего нет, и никогда не будет у Айли… — Расскажи об этой опасности.

Посылая к чертям все условности, Кайден осторожно коснулся её руки. Пленница замерла и так на него поглядела, что Кай нервно сглотнул.

— Прошу тебя, солдат, — прошептала она чуть слышно. — Пожалуйста, не спрашивай.

Кайден прищурился.

— Кто ты?

Девушка заметно напряглась. Побледнела. Изумрудные глаза потемнели и казались теперь почти чёрными.

— Я… — начала она, но так и не закончила.

Свинец впился в ствол сосны, и ошмётки коры посыпались на голову. Кай схватил девчонку и повалил, укрывая собой. Перепуганные лошади заржали. Бес взвился на дыбы. Айван и Эд подхватились, встали спина к спине, готовые встретить врага огнём и сталью.

Второй выстрел окончательно заставил увериться в том, что нападает на них вовсе не рогатый дух трясины.

Он наверняка бы целился лучше.

Кайден оттащил пленницу к поваленному дубу.

— Сиди здесь и не высовывайся! — приказал он, выхватывая шпагу из ножен. — Сиди и даже не думай дать дёру: я вернусь за тобой. Поняла?

Ведьма кивнула.

Интересно, надеется ли она на его смерть? Айли бы надеялась…

Странно это, быть причиной несчастий сразу двух красавиц. Но… не время сейчас для таких размышлений.

С яростным рыком Кай бросился туда, где звенела, высекая искры, острая сталь.

Их было девять. Девять удальцов. Лица почти полностью скрывались за платками-масками. Наверняка было ясно только одно — это люди. Люди из плоти и крови, а не какая-нибудь там лесная нечисть.

Как, чёрт побери, обидно, что это не эльфы! У остроухого народца вряд ли имелись бы при себе мушкеты и клинки. И наверняка куда как проще отбиться от стайки крылатых феечек, чем сдерживать напор здоровенных бугаев.

— Рр-р-раа-а! — Кай ловко отвёл удар, поднырнул под руку нападавшего и скользнул в сторону.

Лезвие рассекло воздух у самого уха. Кайден развернулся и ринулся в контратаку. Он теснил противника к дереву, ловко орудуя шпагой и кинжалом. Кай умело фехтовал и прекрасно знал об этом. Всё, что его смущало сейчас, это численное превосходство.

Девять клинков против трёх. Слишком сложно…

Сталь пела в ночи. Рычание, брань, стоны, крики, звон, грохот выстрелов и ржание коней наполнили глухую чащу. Кто-то затоптал костёр, разметав по траве тлеющие угли, и драться приходилось в полной темноте.

Кай слышал басовитое рычание Айвана и забористую брань Эда. Они живы. И это главное.

На него самого теперь наступали двое, и он плясал, уклоняясь от смертоносных ударов. Кайден еле ушёл от очередной атаки. Взмыленный, точно проскакавший полсотни миль жеребец, он отступил назад и, резко развернувшись, описал клинком дугу. Один из супостатов взвыл: шпага Кайдена, свистнув, оставила на нём длинный красный след. Знатный будет шрам, если парень выживет!

Крик заставил обернуться.

Проклятье! Ведьма!

К укрытию девчонки устремились сразу два разбойника. Кайден бросился наперерез. Первого гада встретил кинжалом под рёбра, второй же оказался силён, как медведь. Тёмные глаза вспыхнули гневом, когда клинки скрестились. Здоровяк орудовал палашом топорно, но так мощно, что сдерживать его выпады становилось всё сложнее. Громила без труда блокировал удары, но Кай не отступал.

Спина взмокла от пота. Влажные волосы противно липли к лицу. Где — то рядом грохнул выстрел, и плечо обожгло болью. Палаш обрушился сверху. Потом снова. И снова…

Силы утекали вместе с кровью, но Кай собрал их остатки и захватил тяжёлый клинок в ловушку, скрестив шпагу и кинжал.

Враг зарычал. Зарычал и Кайден. Они напирали друг на друга с бешеной яростью. В тёмных глазах Кай разглядел ликование.

"Он видит, что я ранен, — понял Кайден. — И шанса мне не даст".

Чёрт!

Ещё немного и…

Ведьма напала сзади. Она действовала неумело, но с таким остервенением, какому позавидовали бы древние берсерки.

Возопив, точно обезумевшая баньши 1, девчонка вонзила в бок здоровяка кинжал по самую рукоять. Громила захрипел, закатил глаза, и Кай повалил его, намереваясь довершить дело собственным клинком. Но сначала…

…сорвал маску с посеревшего лица. — Брох? — Кай едва не задохнулся. Ноги отказались его держать, и он опустился на траву рядом с поверженным врагом.

Или другом?

— Брох… — прохрипел Кайден и сглотнул ком, подкативший к горлу. — Но… зачем? Зачем, Брох?

— Она околдовала тебя, — еле слышно отозвался парень. На губах его выступила кровавая пена. — Ведьма околдовала тебя, Кайден. Разве не видишь? Теперь ты такой же слуга Сатаны, как… как и она. Вас надо остановить… Остановить, пока вы не…

Брох задёргался в конвульсиях, захрипел, и глаза его остекленели.

Кай втянул в себя воздух и шумно выдохнул. Заморгал. Быть может, всё это просто сон? Ночной кошмар? Но нет. Вот лежит мёртвый Брох, который только что пытался его убить…

Она околдовала тебя…

— Проклятье!

— Эй, солдат! — пленница трясла его за плечо. — Ты ранен. Ты весь в крови.

Кай замотал головой, что бы хоть немного очухаться.

— Встать сможешь?

Девица протянула руку. Смешно. Можно подумать, она способна удержать такую махину.

— Смогу, — буркнул Кай и поднялся, игнорируя ладошку. Однако стоять оказалось сложнее, чем он предполагал. — Откуда у тебя оружие?

— Одолжила, — она кивком указала на первого мертвеца.

Кай поморщился. Огнём жгло не только плечо, но и бедро. Когда это его зацепило? Он и не заметил…

Кайден вздохнул. Бой еще шёл. А значит, надо драться.

Ладонь крепко сжала рукоять шпаги. Кай стиснул зубы и, пошатываясь, двинулся вперёд.

— Эй! — ведьма остановила его, ухватив за локоть. — Совсем сдурел? Ты не можешь…

— Могу, — холодно ответил он. — Других вариантов нет.

— Есть. — Глаза ведьмы полыхнули зелёным огнём. — Сними с меня ошейник.

— Нет. — Он зашагал прочь.

— Они убьют вас всех, упрямый ты дурень!

Кайден замер. Развернулся и схватил девчонку за плечи.

— Слушай внимательно, — сказал он. — Возьми лошадь. Скачи к трясине. Недалеко от болота высохшая река, ты легко её найдешь. Там рядом хижина… — он скривился от боли. — Заброшенная хижина. Жди меня там три дня. Если не приду — ты свободна. Поняла?

Ведьма кивнула. Но на этот раз этого было недостаточно.

— Обещай мне, — прорычал Кай, крепче сжимая её. — Дай слово, что будешь ждать три дня!

Девушка поджала губы и глянула с ненавистью.

— Дай мнё чёртово слово, проклятая ты стерва! — он с силой тряхнул её. Голова предательски кружилась, ноги дрожали, а сердце норовило пробить грудную клетку. Рубаха стала красной от крови, но Кайден решил, что скорее сдохнет, чем покажет свою слабость. — Обещай мне!

— Обещаю! — она дёрнулась, высвобождаясь из стальных объятий. — Даю тебе слово, упёртый ублюдок! Доволен?

— Вполне, — кивнул он и отступил. Ведьма подобрала юбки и рванулась к перепуганным лошадям.

— Будь осторожна, — прошептал Кайден ей вслед. Девица на миг замерла. Обернулась.

Услышала?

Вряд ли…

1. Баньши — женщина-призрак, которая издаёт пронзительные вопли.

Кай не смог бы объяснить, что здесь произошло. Даже если бы от этого зависела его жизнь. Когда он пришёл в себя, всё уже кончилось. Лохмотья воспоминаний походили на самый кошмарный сон из всех, которые он когда-либо видел, и Кайден боялся, что если сложит их воедино, то просто сойдёт с ума.

Поэтому он просто лежал, придавленный трупом собственного жеребца, и прерывисто дышал.

Дышать было больно. Очень больно. Бес давно остыл, а кровь из разорванного горла коня запеклась у Кая на лице. Рядом, изломанный, точно выброшенная на помойку старая марионетка, распластался Леот.

Леот…

Леот снял маску перед тем, как ударить его ножом.

"Ты не получишь Айли, — сказал он голосом холодным, как сталь клинка. — Она моя!".

В душе что — то умерло. Леот… Леот, дружище, как же так? К чему всё это? Зачем же ты молчал? Зачем?

"Я бы уступил, скажи ты мнё всё, как есть, — пронеслось в затуманенном болью сознании. — Ведь ты мне друг…".

Я бы отдал тебе девушку, Леот. Не колеблясь ни минуты, отдал… вот только…

Вот только отцу Айли в зятья требовался непременно наследник лорда. Единственный наследник. Хоть и незаконнорожденный…

Леот занёс руку, а Кай попрощался с жизнью.

И вдруг лес взвыл. Затрясся, застонал, как раненый зверь. Земля дрожала, словно кто-то дубасил по ней гигантским молотом. Дум-дум-дум… Вековые деревья ломались, будто сухие ветлы, а листья сыпались вниз беспрерывным ржаво-зелёным ливнем.

Кай мог поклясться, что видел ветвистые рога и слышал утробный рык… а через долю секунды неведомая сила подхватила одного из людей Леота и разорвала пополам, словно ковригу с вишневым джемом. Следом Нечто раздавило двух коней, превратив несчастных животных в месиво из костей, кишок и крови. Леота отшвырнуло в сторону, а на Кайдена рухнул Бес с разодранным горлом и вспоротым брюхом…

Тогда-то Кай и лишился чувств. А когда пришёл в себя…

Все были мертвы. И люди, и кони. Чудовище исчезло, оставив после себя заваленную трупами и залитую кровью лесную проплешину.

Кай медленно моргнул. Осторожно повернул голову и увидел ёжика. Ёжик поглядел на него глазками-бусинками и, деловито перебирая лапками, прополз мимо. Бессмысленно ждать помощи от колючего пройдохи. Вороны устроили кровавый пир на коченеющих телах. Вдалеке послышался волчий вой. Голодный, алчный, опасный…

"Надо выбираться отсюда, — мелькнула мысль. — И поскорее…"

Выползти из-под мёртвого коня оказалось непростой задачей. Каждое движение причиняло такую боль, что Кай скулил, точно побитый пёс. В какой-то момент он чуть не отключился снова.

"Если сейчас потеряю сознание, очнусь уже на том свете", — сказал он себе и, собрав последние силы, рывком высвободился из плена холодной мёртвой плоти.

Кай встал на четвереньки. Продышался и, ухватившись за ветку молодого клёна, поднялся на ноги. Шатаясь, он проковылял к Леоту. С огромным трудом, кряхтя, как столетний старик, наклонился и поднял с земли шпагу.

С ней будет спокойнее. Гораздо.

Отыскать бы Эда и Айвана… или хотя бы то, что от них осталось.

Кайден обвёл поляну взглядом и тут же согнулся пополам: его вывернуло наизнанку.

Вот же чёрт!

Когда рвотные спазмы утихли, Кай утёрся рукавом и привалился спиной к стволу сосны. Закрыл глаза.

Чёрт!!!

Вой волков стал заметно громче…

Надо уходить!

Покачиваясь, он двинулся на запад. Туда, куда пегая кобылка унесла зеленоглазую пленницу.

Ведьма дала слово. Она дала чёртово слово. Она будет ждать. Обязательно будет. Она же обещала!

Чем сильнее Кайден убеждал себя в этом, тем больше приходил к мысли, что он — самый настоящий кретин.

Ждать? Ха! Для чего ведьме его ждать? Чтобы он приволок её на суд в Харивму? Бред! Полный бред! Да девчонка давным-давно уже на пути к границам, а он…

А он — круглый идиот!

Идти оказалось гораздо тяжелее, чем Кай предполагал: он мог сделать подряд всего лишь четыре шага. Потом приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Кайден разорвал рубаху и попытался перевязать раны — вышло не очень. Кровь так и хлестала из него. Соблазн улечься на ковёр из опавшей листвы и тихо отойти был так велик, что приходилось кусать губу, дабы вернуть себе способность рассуждать здраво.

Кай шёл. Он должен был идти и шёл. Брёл, не разбирая толком дороги. Падал, спотыкаясь о коряги, поднимался и продолжал путь.

Сколько часов он продирался сквозь непролазные дебри? Он не знал. Ему казалось, будто он плетётся через проклятущий лес неделю, не меньше. Боль слепила его, лишая способности соображать, а силы таяли с каждым пройденным ярдом.

Иногда Кайдену мерещился бледный лик смерти: она шла за ним, сжимая костлявой лапой длинное древко острой косы. Порой он различал во мгле исполинский жуткий силуэт рогатого духа-людоеда, слышал знакомый уже пугающий хруст и приглушённые стоны-завывания.

В голову лезли мысли, одна дурнее другой. Он думал о Леоте и его предательстве. О красивой, но вероломной Айли. О том, что Брох погиб от руки ведьмы, которая кинулась защищать его, Кайдена…

Зачем вот она кинулась его защищать? Для чего ей это понадобилось? Совершенно непонятно…

Мысли становились всё мрачнее, а лес — гуще. Хотя… может это двоится в глазах?

Кай не мог больше идти. Он устал. Измучился. Ему даже дышать было невыносимо больно. Отчаяние затопило душу ядом, и Кайден застонал, ухватившись за сухой ствол.

Сухой ствол сухой осины… На берегу высохшей реки…

Высохшая река… Он дошёл. Дошёл!

Хижина где-то здесь. Осталось совсем немного. Совсем чуть-чуть!

Перед глазами мелькали красные пятна, но Кай всё равно увидел её. Покосившаяся, крытая соломой, она смотрела на него единственным тёмным окном. Дверь хижины была распахнута…

Кайден застыл.

"Там никого нет", — осознал он с пугающей ясностью. Глаза противно защипало.

Там никого нет. Хижина пуста. Ведьма не дождалась его и ушла.

Он понурил голову. Из груди вырвался странный звук, подозрительно похожий на рыдание.

"Господи! Какой же я идиот!", — подумал Кай… и тут же вздрогнул: совсем рядом хрустнула ветка.

С великим трудом он поднял глаза. Фигура перед ним расплывалась, поэтому вместо одной пленницы он увидел сразу трёх.

Она здесь!

Ведьма стояла в десяти шагах и держала охапку хвороста.

— Ты? — девица уставилась на него, словно перед ней возник призрак.

"Ты пойдешь со мной в Харивму, девушка!" — хотел сказать Кайден как можно строже, но вместо этого выдавил лишь невнятный полустон-полувсхлип. Сделал шаг, и нога подогнулась. Лес поплыл перед глазами тошнотворным зелёным пятном.

Ведьма выронила свою ношу и подлетела к нему.

— Держись! — она нырнула под руку, подставляя в качестве опоры хрупкое плечо. — Ты слышишь меня, солдат?

Кай кивнул.

— Если ты сейчас упадёшь, мне нипочём тебя не поднять: слишком ты здоровый. Сможешь дойти до хижины?

Кайден снова кивнул, хотя особой уверенности не испытывал. Однако ведьма была настроена серьёзно. Она поволокла его вперёд, приговаривая:

— Ещё немного. Вот так. Осталось совсем чуть-чуть. Потерпи, солдат. Потерпи. Ещё пару шагов…

Когда они добрались до избушки, Кайден почти ничего не соображал. Девушка каким — то чудом затащила его внутрь, и он отключился, мешком повалившись поперёк узкой лежанки.

Голодные чудовища впивались в него острыми когтями. Рвали на части. Обжигали плоть едкой как желчь слюной.

Кай стонал и дёргался, но не мог высвободиться.

— Тише, тише, — ласково шептал самый кровожадный из монстров. — Уже почти всё. Потерпи.

Из темноты выплывало лицо Леота. Друг улыбался. Кайден звал его и протягивал руку.

Забери Айли, Леот. Забери, если она так нужна тебе. Почему не сказал, что любишь её?

— Лежи смирно. Не дёргайся. Ещё пара швов, и всё.

Кайден замычал. Не мог он лежать смирно! Лучший друг предал его. Всё подстроил так, что не подкопаешься. Леот расскажет всем, что отряд сгинул в Дикой чаще, и все ему поверят! Все знают, как сильно голоден дух леса в канун Самайна. Никто не пойдёт их искать. Никто!

— М-м-м… — Кай мотнул головой. Горькие слёзы душили его. Лицо Леота таяло, обнажая желтоватый череп. Из чёрной глазницы выполз жирный опарыш.

Леот мёртв. Мёртв. Его убило чудовище. И теперь чудовище придёт сюда. За ними.

— Нет… — прохрипел он.

У запекшихся губ возникла глиняная кружка.

— Пей.

Кай послушно сделал глоток. Поперхнулся. Зашёлся кашлем. Чья-то рука промокнула пылающий лоб влажной тряпицей.

— Теперь отдыхай.

Кайден провалился в забытьё, как в чёрную бездонную пучину.

Похоже, проспал он порядочно, потому как проснулся в преисподней: совсем рядом полыхало адское пламя. Оранжево-красные языки лихо плясали, аппетитно похрустывая поленьями. Кай моргнул и понял, что видит очаг. Однако огонь отчего-то совсем не грел: Кайдена трясло так, будто он голышом сидел в сугробе, хотя кто — то заботливо накрыл его шерстяным пледом.

Громкий стук его зубов привлёк лишнее внимание.

— Что с тобой? — холодная ладонь легла на лоб. — Опять жарит?

Кто это? Голос казался знакомым. И не только голос, но и мутный силуэт.

Кай напряг истерзанную лихорадкой память. Ведьма! Ах да, конечно. Ведьма. Как он мог забыть…

— Ну-ка! — ведьма поднесла к его губам ложку. Кай попытался увернуться, но девчонка впихнула-таки адское снадобье ему в рот. Заставила проглотить. — Сейчас станет легче, и ты уснёшь. Расслабься.

Кайден дёрнулся. Зашипел.

— Ты… — прохрипел он. — Ты опоила меня, проклятая ведьма! Одурманила, чтобы сбежать!

— Свинья неблагодарная, — услышал он в ответ. Вот же дрянь!

Кай не видел, куда она подевалась. Просто исчезла, и всё. Наверное, ушла. Бросила его. Зачем он ей, такой беспомощный? Он заскулил, силясь плотнее закутаться в плед. Колотило его не по — детски.

Кайден ёрзал и ворочался, но толку было чуть: ещё немного, и он замёрзнет насмерть, как тот паренёк из сказки про Снежную фею.

— Ты чего заметался? — раздалось в темноте.

— Мне х-холодно.

Отвечать ведьма не стала. Лишь тяжело вздохнула. Кай расслышал шорох, а в следующую минуту ощутил прикосновение обнажённого тела. Поначалу он растерялся, хотел прогнать её, но ведьма оказалась такой восхитительно тёплой. Тёплой и мягкой.

— Это самый верный способ согреться, солдат, — прошептала девушка и расправила плед так, чтобы он укрывал их обоих. — Не беспокойся за свою честь: приставать не буду. Даю слово.

Он не стал сопротивляться — слишком уж нещадно бил его озноб. Благодарно прижался к ведьме, уткнулся носом в плечо и уснул, вдыхая сладкий запах её волос.

Сны ему снились добрые. Добрые и светлые. Он видел мать. Высокую статную красавицу с волнистыми — точь-в — точь как у него — русыми волосами. Она пела, раскатывая скалкой тесто. А толстый рыжий кот норовил залезть в кувшин со сметаной. Леот звал играть, а старина Пит обещал взять с собой на озеро — купать господских коней. И было так уютно и светло, что хотелось плакать от счастья…

Кайден проснулся, разбуженный собственным всхлипом. Коснулся щеки. Надо же… Он и вправду разревелся, прямо как девчонка! Позор какой. Если ведьма увидит — засмеёт.

Ведьма…

Она легла ночью к нему в постель. Обнажённая.

Или это только сон?

Он провёл рукой по лежанке. Никого. Однако Кай не сомневался, что различает лёгкий запах мёда. Аромат мгновенно вызвал в памяти нужный образ: аппетитные формы, нежная белая кожа, пухлые губы, изумрудные глаза…

Ведьма где-то здесь. Где-то рядом.

Огонь давно погас, и угли тлели в очаге, переливаясь красноватыми бликами. В хижине было тепло, даже душно, и очень тихо. Так тихо, что Кайден различал стук собственного сердца.

Это всё, конечно, здорово, но… Где же девчонка?

"Надо найти её!" — решил Кай и, откинув плед, рывком поднялся с лежанки.

Он думал, будет хуже, однако ощутил во всём теле удивительную лёгкость, словно весил не тяжелее лебяжьего пёрышка. Кай совсем не чувствовал боли, а соображал так ясно, что без труда решил бы самую сложную арифметическую задачку.

Странно, но его совсем не стесняла нагота. Наоборот, она казалась правильной и уместной.

Разве нужна кому-то одежда глухой ночью в тёмном лесу?

Дверь тихо скрипнула и приоткрылась. Кайден прищурился: в темноте мелькнул бледный зеленоватый сполох. За ним — ещё один.

Что же там такое?

Без долгих колебаний, он вышел в густой мрак полуночи… и застыл на пороге.

Лес был полон огней. Крошечные, размером не больше грецкого ореха, они, казалось, живут своей жизнью. Одни медленно плыли между деревьями, подсвечивая поросшие мхом стволы изумрудным мерцанием, другие танцевали в шелестящих кронах, третьи прятались в высокой траве.

Кай тут же вспомнил все россказни о Дикой чаще, которые когда-либо слышал.

"Да это же те самые болотные огни!" — понял он.

"Они опасны, — говаривал старина Пит. — Могут заманить путника в непроходимую трясину".

Однако пляшущие огоньки совсем не казались опасными. Кайден протянул руку, и один из призрачных светляков опустился на раскрытую ладонь.

Кай не ощутил ни тепла, ни жара. Он хмыкнул, когда к светляку присоединилось с полдюжины товарищей. Они принялись танцевать вокруг него, а их мерцание пульсировало, словно в каждом огоньке билось крошечное сердечко.

Кайден даже не сообразил, как очутился на тропинке. Волшебный хоровод светлячков увлекал всё дальше в чащобу, и Кай следовал за своими новыми друзьями. Лёгкий, свободный, счастливый и беззаботный.

Печали и тревоги стёрлись из памяти, и до умопомрачения хотелось воспарить над грешной землёй. Полетать в компании болотных огней над лесами, полями, холмами и реками…

Счастье переполнило его, и Кайден рассмеялся. Эхо отозвалось десятком звонких девичьих голосов. Чудо-светляки вывели его к затянутой ряской заводи, скрытой от посторонних глаз плотной стеной камыша. Там, под ивами, танцевали феи.

Обнажённые и прекрасные, с длинными зелёными волосами, они смеялись и щебетали, точно ласточки по весне.

Кай замер. Он никогда раньше не видел фей и не знал, как вести себя при встрече. Поэтому укрылся за широким стволом болотного кипариса.

Феи принялись шалить и плескаться. Капли воды блестели на полупрозрачной коже, точно алмазы. Смех звенел, словно серебряные колокольчики.

Но вдруг смех стих.

Болотные огни погасли один за другим.

Из мглы, сгустившейся над трясиной, появился он. Дух-людоед…

Кайден сразу узнал его.

Поросший густой шерстью исполин с ветвистыми рогами, длинными, достающими до земли, ручищами и острыми, будто иглы, зубами. Голову, а точнее — пустой волчий череп — венчал мерцающий рогатый полумесяц. Чёрные глазницы равнодушно взирали на мир.

Феи склонились перед чудовищем, как вельможи перед королём. Кай плотнее вжался в кипарис. Затаился и дышал через раз.

Монстр взмахнул узловатой когтистой лапищей, и из зарослей ивняка появилась она.

Ведьма.

Кайден плотнее прижался к дереву. Стиснул зубы и впился взглядом в подопечную.

Из одежды на ней оставался лишь заговорённый ошейник. Длинные каштановые волосы тяжёлыми волнами ниспадали до поясницы.

Кай хорошо рассмотрел полную грудь с розовыми бутонами сосков и тёмный треугольник между ног. Не оставила его равнодушным и сочная попка.

Девушка несла в руках сердце. Кроваво-красное бьющееся сердце. Вполне возможно, что человеческое…

Кайден сглотнул. Коротко обрезанные ногти вонзились в шершавую кору, но не смотреть на ведьму он не мог.

Она опустилась перед монстром на колени и вскинула руки. На ладонях пульсировал алый сгусток. Дух чуть заметно кивнул, и девушка положила страшный дар к его ногам. Одна из полупрозрачных фей вручила ведьме кинжал. Та приняла его и, крепко сжав, занесла руку для удара…

Кай вскрикнул. Он сам не понял, как это вышло, но он вскрикнул. Приглушённо и сдавленно. Как раз в тот самый миг, когда блестящее лезвие устремилось к окровавленной плоти.

Тонкая рука застыла на полпути. Фейри разом обернулись на звук. Дух вскинул череп и уставился в сторону Кайдена пустыми глазницами, в чёрной глубине которых вспыхнули блуждающие зеленоватые сполохи…

Кай попусту цеплялся за кипарисовый ствол: неведомая сила заставила его покинуть укрытие, и он, обнажённый и безоружный, предстал перед кошмарным плотоядным чудовищем.

Могучая пятерня медленно поднялась, и длинный узловатый палец, подрагивая, указал на него.

Кайден хотел закричать, но не смог разлепить губы. Он хотел убежать, да ноги вросли в землю…

"Господь всемогущий защити меня!" — мысленно взмолился Кай, ощущая, как по спине струится ледяной пот.

Ведьма обернулась. Изумрудные глаза светились точь-в-точь, как болотные огни. Зрачки по-кошачьи вытянулись. Девушка гневно поглядела на Кайдена, а потом вдруг резко распласталась ниц перед Духом-людоедом.

— Нет! — выпалила она. — Не забирай его! Его время ещё не настало! Назначь мне другую жертву!

Когтистая пятерня опустилась так же медленно, как и поднялась. Кай испугался, что вот-вот хлопнется в обморок.

— Ты! — ведьма окликнула его громким сердитым шёпотом. — Зачем ты пришёл? Тебя не должно быть здесь! Тебе ещё рано! Уходи! Немедленно уходи! Проснись!

Просинь!

Проснись!!!

ПРОСНИСЬ!!!

— А-ах! — Кайден шумно втянул в себя воздух и дёрнулся, порываясь встать, но боль уложила его на лопатки. — О-ох!

— Ты чего всполошился? — Ведьма присела рядом.

— Л-лес… — прохрипел Кай, тупо озираясь по сторонам. Обветшалые стены, колченогий стул, крошечное оконце, очаг… и никаких чудовищ. Совершенно никаких.

— Тебе снился лес? — Девушка как-то слишком уж по-хозяйски накрыла его лоб ладонью.

— Т-ы… — он сглотнул. — Ты была там. Я пошёл за тобой… Пошёл к трясине…

— Пошёл? — Она лукаво улыбнулась. — К трясине?

Кайден попытался изобразить праведный гнев. Получилось плохо, но суть ведьма уловила.

— Уж не знаю, куда ты там пошёл. — Она сложила руки на груди и скривила губы. — Ты и встать-то, наверное, не сможешь. А если встанешь — тут же упадёшь.

Кай непонимающе уставился на неё, и девица снова поняла его без слов.

— У тебя сломана пара рёбер и плечо прострелено, — сообщила она. — А рана на бедре воспалилась. Да так, что ты чуть Богу душу не отдал.

Кайден понурился. Во время блужданий по лесу он чувствовал себя лучше некуда, а сейчас боль пронзала каждый дюйм тела. Он даже вдохнуть толком не мог…

Неужели… Лес, феи, болотные огни и кошмарный монстр… Всё это… Просто сон? Всего лишь жуткий сон?

— Тебя лихорадило три ночи кряду, — сказала ведьма. Мысли она читает, что ли? — В бреду и не такое привидится.

Кай тяжело вздохнул. Давно он не чувствовал себя таким потерянным и разбитым. Он попытался сжать кулак, но ничего из этого не вышло: сил совсем не осталось.

— На вот, выпей. — Девица поднесла к его губам глиняную кружку.

— Что это? — Кайден попытался отстраниться. Нахмурился.

Да, сейчас он беспомощнее котёнка. Но зеленоглазой чертовке совершенно не обязательно знать об этом!

— Зелье, разумеется, — совершенно спокойно отозвалась девчонка. — Сделаешь глоток и превратишься в мула. Весьма полезный в хозяйстве зверь.

Кай сердито зыркнул на подопечную. На бледном лице не дрогнул ни один мускул. Лишь в глазах плясали бесенята.

— Ну? — спросила девица строго. — Лечиться будем, или характер показывать?

Кайдену вдруг стало стыдно. Зачем вот ей травить его? Глупость несусветная! Ведь это она дотащила его на себе до хижины, когда он едва мог сделать шаг. Не бросила. Не уехала, хотя могла. Осталась. Выхаживала. Обработала его раны, грудь стянула плотным жгутом, что бы рёбра быстрее срослись…

Не говоря ни слова, он послушно сделал глоток. Закашлялся. На глазах выступили слёзы.

— Ну и дрянь!

— Эта дрянь поставит тебя на ноги быстрее, чем примочки стоумовых эскулапов.

— Дай мне шнапса, женщина!

— Прости, солдат, но всё пойло ушло на обработку твоих ранений, — вздохнула чертовка.

Кай чуть не взвыл.

— Не печалься, — девица аккуратно поправила перевязь у него на плече и бережно подоткнула края пледа. — Так и быть. Будешь хорошо себя вести, схожу в деревню и принесу тебе сидра.

Он нахмурился.

— В… деревню?

— Угу, — промычала ведьма и принялась выгребать золу из очага.

— Ты про ту деревушку, что зовётся Белой Рощей?

— Угу.

— Но… она же на северной окраине чащобы!

— Угу.

— Туда же идти полдня, девушка. И столько же обратно!

— Знаю, — она выпрямилась и откинула со лба тёмную прядь. — Я туда уже наведалась разок. Надо же было привести в божий вид эту хибару и хоть какими-то припасами разжиться.

Кай похолодел. Нехорошее предчувствие разлилось по венам.

Ведьма посмотрела на него каким-то странным взглядом. Во взгляде этом смешалась тоска, усталость и участие.

— Мы обретаемся здесь почти две недели, солдат, — сказала она. — И сегодня ты впервые пришёл в себя.

Компресс пришлось отдирать чуть ли не с кожей — так он присох. Однако ведьма действовала с величайшей осторожностью. Задубевшая материя с хрустом отставала от плоти, обнажая шеренгу аккуратных стежков.

— Ну вот, — девица оглядела швы и кивнула, видимо, вполне удовлетворившись их видом. — Уже не так страшно. Потихоньку заживает.

Она вдруг наклонилась и понюхала рану.

— Эй! — возмутился Кай и дёрнулся. — Прекрати!

— С чего бы? — нахмурилась она. — Как еще мне понять, что нагноения нет?

— Его нет, — угрюмо буркнул Кайден. — И хватит нюхать мою ногу!

Ведьма упёрла руки в бока.

— Не в том ты положении, чтобы указывать мне, что нюхать, а что нет, солдат. Буду нюхать всё, что заблагорассудится!

— Но только не моё бедро, — глухо прорычал он и набросил плед. Глянул волком.

Тёмные брови подопечной грозно сошлись над переносицей… но вместо гневной отповеди девица вдруг прыснула со смеху. Кайден не сдержался и тихонько рассмеялся сам.

— Надо принять отвар, — сказала она, успокоившись, и смахнула с ресниц невольные слёзы. — Лежи, сейчас принесу.

— Захвати воды, что бы запить эту гадость, — попросил Кай и зевнул.

— Хорошо.

Он теперь знал, что именно это за гадость. Ведьма варила древесные грибы, щедро добавляла можжевеловой живицы и сдабривала настойкой полыни. Вкус был отвратный, зато силы возвращались не по дням, а по часам.

— Вот, держи.

Она всучила ему две кружки. Маленькую, чуть больше напёрстка, с отваром, и другую, здоровенную, с водой.

— Что ж, за здоровье! — Кай выдохнул и одним махом опрокинул в себя лекарство. Зажмурился. Сморщился, и скорее кинулся запивать.

— Сколько тебе лет?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Кай поперхнулся.

— Смерти моей хочешь, женщина? — Он стёр с подбородка и шеи пролитую воду. — Скоро двадцать четыре. Зачем тебе это?

— Ну… — Она улыбнулась. — Ты казался таким суровым, однако во сне, когда твоё лицо смягчается, ты выглядишь совсем мальчишкой.

— Не стоит тебе называть меня мальчишкой, — с мрачной серьёзностью заявил Кайден.

— А я и не называла. — Девица поднялась. Забрала у него чашки. — Сказала просто, что ты очень молод. Только и всего. А теперь отдыхай, солдат.

Кай схватил её за локоть.

— Меня зовут Кайден, — тихо проговорил он. — Но друзья называют Кай. Ты… ты тоже можешь.

Девушка улыбнулась мягкой тёплой улыбкой.

— А меня зовут Вейлинн.

— Я знаю. — Кай усмехнулся краешком губ. — Вейлинн из Эльса. Жуткое имечко.

— Это почему же? — нахмурилась она.

— У нас так звали замкового псаря, — пояснил Кай. — Этот толстый полудурок был вечно пьян и в итоге свалился с крепостной стены прямиком в ров. Расшибся насмерть.

— Печальная история, — криво улыбнулась ведьма. — Если хочешь, можешь звать меня просто Линн.

Девушка отнесла кружки и вернулась с кувшином и тряпицей.

— А как зовут твою невесту, солд… Кайден? — спросила она.

— С чего опять интерес к моей невесте? — сердито рыкнул он.

— С того, что люди в бреду частенько зовут близких и любимых. — Она аккуратно приложила влажную тряпицу к ране на плече. Кай не шелохнулся. — А ты её совсем не звал. Если только её имя не Леот.

От упоминания Леота передёрнуло. Перед глазами мелькнуло искажённое злобой лицо друга, а потом его же остекленелый взгляд, устремлённый в небеса…

— Её зовут Айли… — Кайден отвернулся. Сморщил лоб. — Мою невесту.

Вейлинн внимательно посмотрела на него, но не проронила ни единого слова. Она молча продолжила обрабатывать раны заживляющим настоем, а поленья уютно потрескивали в очаге.

— На самом деле, она не слишком-то хочет за меня замуж.

С чего это пробрало на откровенность? Может, дело в чудодейственном отваре? Или в том, что он никогда и никому не рассказывал о том, что его беспокоит? Кай не знал.

— Её отправляют к алтарю против воли, — пробормотал он, проклиная себя за болтливость.

Не стоило говорить этого ведьме! Ох, не стоило! Но молчать он не мог. Больше не мог.

— Твоя Айли не первая, кому предстоит выйти замуж без любви, но по воле родителей, — резонно заметила Вейлинн, продолжая возиться с его плечом. — Однако ей повезло: ты явно не из тех, кто станет без причины поколачивать жену.

Она посмотрела на него, и в зелёном взгляде промелькнула хитринка.

— Ну… если только лорд Галивий не прикажет.

Кайден почувствовал, как жар заливает щёки. Насупился.

— Тогда… в большом чертоге… — начал он, кашлянув. — Прости, что побил тебя.

Ведьма как-то странно посмотрела на него. Он поймал этот взгляд и растворился в нём, как капля росы в лесном озере.

— Давно простила. — Слова достали до самого дна души. — Есть хочешь?

Кай был голоден, как волк. Он мечтал о здоровенном шмате хорошо прожаренного мяса, но ведьма заявила, что ему надо беречь желудок. Три дня она пичкала его бульоном, а сегодня торжественно преподнесла горшочек с тушеными овощами и курятиной. Кайден долго и сердито ворчал: какой толк кормить его, как старика на смертном одре? Однако первая же ложка свела всё возмущение на нет.

— Вкусно, — буркнул Кай с набитым ртом.

— Не забывай жевать, так будет ещё вкуснее. — Вейлинн опустилась на колченогий стул и расправила юбки.

Он фыркнул, но совету последовал.

— Откуда здесь такое богатство? — спросил Кайден, когда горшочек опустел, и обвёл взглядом хижину. Она пустовала долгие годы, и изобилие утвари и снеди казалось более чем странным.

— Я же сказала: пришлось прогуляться до деревни.

— Но… — Кай нахмурился. — Ты ведь должна была чем-то расплатиться за всё это добро.

— Разумеется, — улыбнулась девица, и от улыбки этой мороз побежал по коже. — Одной богатенькой матроне опостылел муж, и я помогла несчастной избавиться от супруга-рогоносца. А такие услуги, знаешь ли, стоят недёшево.

Кайден чуть не выронил ложку. Он вскинул голову, и их с Вейлинн взгляды скрестились.

Для того, что бы всё осознать и взвесить, потребовалась бесконечно долгая минута.

— Ты продала лошадь, — заявил Кай, и это был не вопрос.

— Да. Я продала лошадь, — ответила ведьма и подмигнула.

Кай сжимал в ладони опал, ощущая его прохладную твёрдость, и ждал, когда камень наполнится теплом. Согреваясь, самоцвет начинал переливаться золотыми и бирюзовыми бликами. Интересно было смотреть, как камень меняет цвет. Но ещё интереснее оказалось наблюдать за ведьмой. Особенно за тем, как она выскребает золу из очага. Вот как сейчас.

Чтобы достать подальше, Вейлинн встала на четвереньки, и Кайден сглотнул, ощутив совершенно неуместное томление. Надо бы сказать ей, что бы больше так не делала. Неужели не понимает, что такая поза может лишить мужчину душевного равновесия?!

Как вот теперь перестать думать о её заднице? Чёрт!

Кай решил переключиться и заставил себя вспомнить кровавую бойню на поляне. Желание как рукой сняло, и тревога принялась терзать душу.

Эд и Айван. Что с ними?

Кайден мог поклясться, что не видел их тел среди остальных мертвецов, но… Сам он был еле жив и вполне мог ошибиться. Вполне…

А если их утащил Дух? Или…

Ему вдруг вспомнилось сердце, которое ведьма преподнесла в дар жуткому монстру. То сердце билось, а исходящее от него тепло курилось дымком в прозрачном ночном воздухе… Но это же был только сон. Лихорадочный бред и не более.

Так ведь?

Кай закрыл глаза. Тяжело вздохнул.

— Ты чего? — Ведьма приблизилась к лежанке. Растрёпанная, чумазая… и такая невероятно красивая, что захватило дух. — Опять бедро дёргает?

— Нет, всё в порядке. — Он снова сжал опал в кулаке. — Надоело бревном лежать.

— Предлагаешь выплясывать джигу? — Девица вскинула бровь. — С переломанными рёбрами это весьма затруднительно. Но дело твоё.

Она взялась за метлу, а у двери дожидалось своего часа ведро с водой и половая тряпка.

Шурх-шурх-шурх-шурх…

Звук убаюкивал, но спать Кайден не собирался.

— Я помню, как ты согревала меня, — сказал он. А когда ведьма прекратила подметать и уставилась на него, добавил: — Ты разделась и легла ко мне в постель. Голая.

— Легла. — Вейлинн заправила тёмную прядь за ухо. — Надо же было как-то тебя угомонить. Иначе бы ты до рассвета метался.

— Ты что, — он нахмурился, — совсем не боишься за свою репутацию?

Девица поставила метлу в угол и вытерла руки о подол.

— От моей репутации, солдат, давным-давно ничего не осталось, — сказала она. — Я обвиняюсь в колдовстве и чародействе. Мне ли бояться осуждения? Меня ждёт виселица, и это в лучшем случае.

Кай, сжав зубы, принял этот удар. Да, он везёт на верную смерть женщину, которая спасла ему жизнь. И отпустить её не может. Не имеет никакого права.

Чёртова клятва, будь она проклята!

— Почему ты не дала мне погибнуть? — Кайден вперился в подопечную взглядом.

— Так я дала, — возразила девушка, пожав плечами. — Оставила тебя, израненного, на поле брани, и ускакала в ночь. Кто же знал, что ты выживешь.

— Ты могла уехать… — глухо пробормотал Кай.

— Могла, — серьёзно согласилась Вейлинн и присела на лежанку рядом с ним. Глаза её блестели. — Но не уехала.

— Понимаю, о чём ты хочешь попросить, но… Я не могу отпустить тебя, — прохрипел Кайден. Он отвёл взгляд: близость ведьмы тревожила всё сильнее.

— Знаю, — кивнула она. Протянула руку и коснулась его небритой щеки. — Ты любишь её?

— Ч-что? — Кай растерялся чуть больше, чем полностью. Нахмурился.

— Ты любишь эту свою Айли?

В изумрудных глазах мерцали жёлтые искры. Кай засмотрелся на них и вдруг осознал со всей ясностью, как легко ответить на этот странный вопрос.

— Нет, — ответил он тихо. — Я не люблю её.

— Тогда зачем тебе так важен этот брак?

Кайден облизнул запекшиеся губы.

"Не твоё дело, ведьма", — обычно огрызался он, но теперь…

Разве можно сказать такое женщине, которая кормила тебя, когда ты сам не мог донести ложки до рта, и выносила за тобой ночной горшок?

Ведьма могла бросить его, израненного и беспомощного, и уйти. Но не ушла. Она имеет право спрашивать. А он обязан уважить её ответом.

— Старый лорд Лиам был любовником моей матери, — Кай понурил голову. Признаваться в том, что ты — ублюдок, рождённый вне брака — не самое приятное занятие.

— Ты… брат лорда Галивия? — Тёмные брови удивлённо поползли вверх.

— Единокровный, — угрюмо кивнул Кай. — А моя невеста — внучатая племянница Старого лорда. Женившись на ней, я получу законное имя. Надеюсь, всё теперь ясно?

— Более чем, — девушка кивнула. — Ясно и гусю, что Галивий не способен зачать дитя, и ваш с Айли ребёнок станет полноправным наследником, а потом и владетелем Зелёного Простора. Так?

— Именно, — Кай тяжело вздохнул. Всю эту хитросплетённую схему придумал его будущий тесть.

Вот кто по — настоящему станет владетелем Простора…

— Не терзай себя, Кайден. — Так странно и непривычно было слышать, как она зовёт его по имени. Он даже вздрогнул.

Вейлинн наклонилась к нему, и Кай закрыл глаза. Отчего-то он не сомневался, что сейчас почувствует сладкий вкус манящих губ, но девушка лишь бережно укрыла его пледом.

— Спи, — сказала она. — Набирайся сил, солдат. Скоро они тебе понадобятся.

И он уснул. Провалился в черноту глубокого сна без сновидений. Лишь в самый тёмный предрассветный час ему пригрезилось, будто ведьма всё-таки поцеловала его. Долго и сладко, жадно и так горячо, что в паху мучительно заныло. Кай гладил девушку по спине и ягодицам, сжимал ладонью полную грудь, ощущая, как под тканью напрягаются соски. Хотелось большего, и Кайден, задрав её юбки, провёл ладонью по шелковистому бедру. Мечтал он только об одном: насадить девчонку на твердокаменный член и сделать так, что бы она выкрикивала его имя снова, и снова, и снова…

Когда он проснулся, её уже не было. На перевёрнутой бочке рядом с лежанкой Кай обнаружил кувшин молока, ломоть хлеба с вонючим козьим сыром и записку.

От дурного предчувствия противно засосало под ложечкой. Дрожащие пальцы развернули бумагу, и взору открылись ровные строчки. Изящные, с завитками, буквы, были выписаны с завидной аккуратностью, но смысл слов ранил глубже самого острого ножа:

"Теперь, когда твоя жизнь вне опасности, я должна покинуть тебя. Прощай, Кайден. Прощай навсегда"…

Кай вымотался и замёрз. С утра с серого неба посыпалось снеговое крошево, и ветер швырял его горстями прямо в морду.

"Я убью её, когда отыщу, — сердито подумал Кайден, споткнувшись о выбоину. — Придушу чертовку!".

Хотя нет. Убить он ведьму никак не мог: священная клятва не позволяла. Но вот влетит девчонке основательно. По первое число.

Он замерз так, что не чувствовал пальцев. В сапогах хлюпало — вчерашний ливень превратил дороги в грязевую реку. Последнюю ковригу Кай доел два дня назад, а заработанные колкой дров монеты потратил на шнапс — надо же как-то согреваться!

И теперь он брёл, голодный, промокший и не до конца протрезвевший по широкому Кедровому тракту. Брёл и проклинал тот день, когда вытащил из петли пойманную вилланами ведьму.

— Чтоб тебя черти взяли, Вейлинн из Эльса! — рычал Кай и, словно живой мертвец, ковылял вперёд.

Он мог бы вернуться. Да, он мог бы повернуть и добраться до Простора к Рождеству. Вполне мог бы. Но…

Дома ждала неизбежная свадьба с ненавидящей его Айли и тяжёлый разговор с лордом Галивием. Кто-то ведь должен поведать владетелю горькую правду о судьбе его людей.

Леот и Брох мертвы. Бригг, Айван и Эд бесследно исчезли…

— Будь ты проклята, ведьма! — крикнул Кайден в морозную пустоту. — Будь ты проклята!

За что он её проклинал? Кай и сам не понимал толком. Слишком уж он измучился, а шнапс вытворял с нм пакостные шутки: живот противно урчал, а тошнота то и дело подкатывала к горлу. В голове гудело, во рту пересохло, а спать хотелось так, что ноги подкашивались. Но Кай продолжал упрямо переставлять их.

Чёртова ведьма!

Он вышел на её след еще в Белой Роще. Девчонка помогла жене местного головы благополучно разродиться. В награду получила лошадь — свою же пегую кобылку. Кайден в жизни не догадался бы, куда беглянка направится после, но Вейлинн допустила роковую ошибку: она попросила деревенского кузнеца снять ошейник.

"Обещала любую прихоть исполнить, — поведал красномордый детина. — Сними, говорит, и проси, что пожелаешь".

"И что же ты попросил?" — хмуро поинтересовался Кай.

"Ну… — здоровяк расплылся в улыбке и почесал брюхо. — У бабёнки с такими сиськами я бы только одно попросил. Да вот только не под силу мне ошейник снять. Мало кто такое умеет. Вот и отправил я её…".

Кузнец отправил её в Шатгард — город мастеров. Там и только там рукодельные искусники моги расковать заговорённый ошейник без дозволения Священного совета.

Кайден не сомневался, что туда она и поехала. А он отправился следом, но сильно поотстал: всё ж таки у ведьмы имелась лошадь.

В крошечной деревушке у переправы беглянка провела два дня и три ночи. За это время она успела подлатать местного дровосека, на которого в лесу напал медведь-шатун. В таверне "Синий кот" разругалась с хозяином — он, дескать, разбавлял эль водой. Стародуб — город на пересечении главных торговых трактов — Вейлинн и вовсе обошла стороной: ни в одной гостинице там не видели молодой темноволосой женщины с глазами цвета листьев. Кай предполагал, что ночевать тогда ей пришлось под открытым небом, или вообще спать в седле. Жуткое дело — те ночи выдались особенно холодными.

Погода портилась стремительно. Солнце пряталось за свинцовыми тучами, ледяной ураганный ветер срывал с деревьев последние листья. Но Кайден шёл за ведьмой по пятам. Он знал, что настигнет её. И ни секунды не сомневался в этом. Как и в том, что перед побегом она опоила его какой-то сонной гадостью.

На постоялом дворе было душно, как в преисподней. Воняло потом, мочой, лошадьми и перегаром. Благодать!

Кайден протиснулся между порядком осоловевшими постояльцами и уселся за стойку. У него имелся план. Простой, как бревно.

— Чего желаете, — хрипло пробасил угрюмый бородатый толстяк. Передник на нём смотрелся, как седло на собаке. В волосатой лапище он держал тряпицу, которой периодически принимался протирать всё подряд: столешницу, кружки, собственную шею…

— Кровяной колбасы и тёмного эля.

Трактирщик смерил его оценивающим взглядом и буркнул:

— Серебро вперёд.

— Нету денег.

— Тогда проваливай, нищеброд, — спокойно ответил толстяк, схватил тарелку и начал остервенело тереть. — У нас приличное заведение.

— Дров на месяц наколю, — подался вперёд Кайден. — Воды натаскаю, и конюшни от навоза вычищу.

На сытой физиономии трактирщика не дрогнул ни один мускул.

— Идёт, — по — прежнему без каких-либо эмоций заявил он. — Сначала работа, потом — еда.

Кайден согласился. На выполнение условия ушло часов шесть, не меньше. Махать топором он умел неплохо, да только каждое движение причиняло адскую боль — это напоминали о себе сломанные рёбра. С водой оказалось проще, хотя путь до колодца по заледенелой тропинке, да еще и под горку, никто не назвал бы лёгким. А уж конюшни чистить Кай привык с детства — старина Пит то и дело поручал им с Леотом сие ответственное задание и грозно требовал: "Чтобы всё блестело как в церкви перед Пасхой!".

Когда Кай управился с работой и рухнул — грязный, потный и измотанный — на единственную свободную лавку у очага, трактирщик вручил ему щедрый дар: миску наваристого супа, кружку эля и ломоть свежего, только-только из печи, хлеба.

Кайден набросился на еду с такой жадностью, что даже на время забыл о ведьме. От души набив желудок, он прислонился спиной к стене и провалился в сон под гул голосов и взрывы пьяного хохота.

Хорошо это, прикорнуть у очага, где ярко пылает огонь, а поленья уютно потрескивают. Редко такая благодать выпадает людям с бродячей жизнью, а уж если выпадает — ценить её надо как великое сокровище.

Кай проспал совсем недолго, всего пару-тройку часов. Разлепил глаза, потянулся до хруста в суставах и смачно зевнул. Эх, недурственно!

Интересно, как провела эту ночь Вейлинн?

Он выбрался на улицу справить малую нужду и ахнул: белый саван укрыл всё вокруг. Снег блестел и хрустел под ногами, а изо рта вырывался пар. Лютый холод пробирал до костей, ветер выл и гнал по дороге позёмку.

— Холодно? — флегматично поинтересовался трактирщик, когда Кай нырнул обратно в теплоту. Здоровяк размеренно полировал столешницу замызганной тряпкой.

— Не тепло. — Кай прошёл к очагу и принялся отогревать озябшие руки.

— А будет ещё холоднее.

— Знаю. — Кайден несколько раз сжал и разжал кулаки, разгоняя кровь.

— Оставайся, — предложил здоровяк. — Сильный мужик во время Лютых ветров — отличное подспорье.

— Не могу. — Кай подошёл к стойке и взгромоздился на стул. — Я ищу свою сестру. Мы… эммм… немного разминулись.

Хозяин постоялого двора бросил на него равнодушный взгляд, и Кайден продолжил:

— Она молодая. Высокая. У неё тёмные волосы, зелёные глаза и…

— Железный обруч на шее?

Кай аж подскочил. Перегнулся через столешницу.

— Ты видел её? — выпалил он. — Она была здесь?

— Вот чудак человек! — фыркнул трактирщик и принялся за кружки. — Она же сидела в зале, когда ты сюда ввалился и принялся еду выпрашивать.

— Ч-что?

— То, что слышал, — пожал плечами бугай. — Хороша сестрёнка! Едва братца завидев, напялила капюшон и дала дёру.

Рука как-то сама собой сжалась в кулак. Кайден от души жахнул по столешнице и выругался, поминая по матери всех чертей преисподней.

Хозяин постоялого двора даже бровью не повёл.

— Женщины, — философски изрёк он, обтирая очередную кружку. — Такова уж их порода. Хитрее выхухоли, коварнее куницы.

Выпросить коня не удалось. Жадюга-трактирщик требовал взамен шпагу, но такая сделка ни в какие ворота не лезла: превосходный клинок да за дохлую клячу! Нет уж!

Кайден вежливо отказался, мысленно пожелал скаредному бугаю поноса и вышел в снежную замять.

— Когда приходят Лютые ветра, по дорогам шастают только безмозглые идиоты, — заметил здоровяк на прощание.

И, чёрт побери, как же он был прав!

Кай понял это, отойдя от постоялого двора всего на полмили. Ледяной ветер сбивал с ног. Колючий снег набивался в рот, нос, застил глаза. Метель свистела, как шальная и гнала по небу серые тучи.

Лютые ветра… Каждый год эта напасть приходила в мир, лишая людей тепла и солнечного света на долгие семь недель. Пресвитеры говорили, что так Господь карает грешников. Старики винили во всём неуспокоенных духов. Учёные мужи сочиняли трактаты о загадочных воздушных потоках. В общем, никто толком не ведал в чём причина буйства природных сил, зато каждый наверняка знал: пришли Лютые ветра, закрывай ворота.

Кайден замёрз так, что не мог даже думать. Все силы уходили на то, что бы двигаться вперёд и проклинать чёртову ведьму. Вот куда её понесло, а? В такую-то пургу!

Эта баба совершенно чокнутая!

В свирепом буране дорогу отыскать непросто даже опытному путнику. А уж девчонке…

С десятой попытки Кай выбрался-таки на Кедровый тракт… точнее на то, во что он теперь превратился. Идти приходилось против ветра, и Кайден согнулся в три погибели, закрывшись для верности рукой. Из носа текло, глаза слезились, ледяной воздух драл горло и колом вставал в лёгких.

Чёрт. Чёрт! Чёрт!!!

Чёртова ведьма!

Желание придушить бесовку крепло с каждым шагом. А шаги приходилось считать.

Сто шагов — и Кай, поскользнувшись на ледяной корке, хряпнулся навзничь.

Сто пятьдесят — и на пути вырос покосившийся от ветра верстовой столб.

Ещё дюжина — и впереди замаячил лес. Деревья стонали и скрипели, как корабли в шторм.

Протопав ещё лигу, Кайден обнаружил, что хочет спать. Опасный признак: именно так Лютые ветра забирают жизни — человек мёрзнет, засыпает, а просыпается уже в мире Туманов, окруженный сидхами.

Чтобы хоть как-то себя отвлечь, Кай принялся думать о Леоте. Интересно, как давно они с Айли задумали убить его? Кто придумал хитрую схему? Или, может быть, она сложилась сама собой?

Леот… Как же так? Как же ты мог?

Кай вдруг представил Айли так ясно, будто она стояла перед ним. Миниатюрная, нежная хрупкая. С робкой улыбкой, струящимися льняными локонами, глазами цвета июльского неба в обрамлении длинных ресниц… и небольшими, но очень аппетитными упругими грудками.

Да, Айли, безусловно, красива. Красива настолько, что способна лишить способности мыслить здраво любого в радиусе мили. Возможно, Леот попросту потерял голову. Влюблённый мужчина пойдёт на всё ради своей зазнобы, это всем известно. Вот Леот и пошёл…

Странная шутка любовь. Странная и опасная. От неё дуреют, страдают, сохнут, убивают и… умирают. Суровых воинов любовь превращает в болванчиков и угодников, тщедушных слабаков заставляет рисковать жизнью, праведников толкает на преступления, а верных друзей — на предательство. Сколько об этом песен сложено — не счесть. Так что лучше держаться подальше от всего этого дерьма, иначе пропадёшь.

"Слава Богу, мне это не грозит", — подумал Кайден и замер. Чёрт!

Впереди, на белой метущейся глади, лежала запорошенная снегом… дохлая лошадь.

Закрываясь рукой от ураганных порывов, Кай подобрался ближе.

— Проклятье… — беззвучно прошептал он потрескавшимися губами.

Это была она. Та самая покладистая пегая кобылка, которую Пит специально выбрал для ведьмы…

К горлу подкатил ком, и Кай нервно сглотнул.

Найти бы следы, да всё вокруг замело. Буран бушевал такой, что не понять, день сейчас, или ночь.

Кайден всмотрелся в снеговую даль, да без толку: ничего не видно. Только белые хлопья мельтешат. Так сыпалась мука, когда мать просеивала её через сито.

— Вейлинн! — крикнул он, сложив ладони рупором.

Крик вышел слабым, осипшим, и Кай повторил его снова.

— Вейлинн!!!

Он шёл, перебарывая ветер, и кричал снова, и снова и снова. Останавливался. Прислушивался и шёл дальше.

— Вейлинн!

Почему же она не откликается? Может, бесовка добралась до леса и затаилась в глухом ельнике?

С неё станется.

— Вейлинн!!!

Нога провалилась в сугроб по самые яйца. Кайден насилу выбрался из снежного плена, но тут же споткнулся о поваленное бревно.

— Чёрт! — выругался он, теряя равновесие. Ухнулся на колени и…

… оказался с бревном лицом к лицу… Волосы и ресницы ведьмы стали белыми. Губы посинели. Черты лица заострились.

— Ч-чёрт… — глухо повторил Кайден и схватил девчонку за плечи.

— Вейлинн! — он тряханул её как следует. — Вейлинн! Нельзя спать!

Он тряс беглянку почём зря, а потом принялся согревать дыханием окоченевшие ладони, щипать ледяную кожу, легонько шлёпать по щекам.

— Не смей умирать! — приговаривал он. — Не смей, слышишь? Мне непременно надо доставить тебя в Харивму!

Девушка не подавала признаков жизни, а пульс нащупать не получалось — Кайден почти не чувствовал собственных пальцев.

И вдруг он понял, что надо делать. Понял и обругал себя за тупость — видимо мозги совсем замёрзли, раз он сразу не догадался.

Шнапс! У него же ещё остался шнапс!

Недолго думая, Кай сорвал флягу с пояса и поднёс к губам девицы.

— Вот, — сказал он. — Выпей-ка, милая.

Большей частью самогон пролился, однако несколько капель всё ж таки попали в рот.

Девчонка вздрогнула и еле слышно застонала. Кайден шумно выдохнул.

Жива!

Он осторожно подхватил её на руки и поднялся. Бросил хмурый взгляд на заснеженный тракт, крепче прижал к груди свою ношу и уверенно двинулся вперёд.

Монастырь чернел под серо-стальным небом. Узкие окна-бойницы хмуро взирали на мир, а высокие толстые стены превращали обитель в неприступный бастион.

Аббатство святого Эльма…

Кай хорошо знал это место. Точнее — был наслышан. Здешние монахи жили крайне уединённо, отрекались от всего мирского и покидали аббатство очень… очень-очень редко.

Ещё реже они принимали кого-то в святых стенах.

Кайден молотил в ворота как одержимый и отступать не собирался: на его руках умирала замёрзшая ведьма.

— Откройте! — орал он во всю глотку. — Впустите нас!

Вьюга пела, а монастырь молчал. Отчаяние пробиралось под одежду вместе с холодом, и Кай чувствовал, что еще немного и он совершит величайшее богохульство: проклянёт святую обитель и всех её подвижников с игуменом во главе.

— Впустите нас! — хрипло возопил он в сотый раз. — Во имя Господа, впустите!

— Что орёшь, как бесноватый? — в наглухо запертой калитке приоткрылось крошечное оконце. Оттуда смотрели сердитые глаза, мешки под которыми вместили бы по пуду соли. — Чего надо?

— Впустите нас, — голос осип и звучал еле-еле. — Она… она умирает.

Сердитые глаза скользнули по бесчувственной ведьме.

— Побойся Бога, парень, она уже мертва.

Привратник вознамерился захлопнуть окошко, но Кайден не дал ему этого сделать.

— Она жива! — выпалил он. — А вы обрекаете её на смерть, отказывая нам в убежище! Губите невинную душу! Это вам надо бояться Бога, вы, благочестивые ироды, чтоб вас разворотило!

— Да не ори ты так, — шикнул привратник, и Кай услышал, как лязгнул засов. — Не дай Бог Отец-Настоятель услышит!

Калитка со скрипом отворилась, и Кайден мысленно возблагодарил Господа, заступницу Богородицу и всех Святых. На негнущихся ногах он ввалился в монастырский двор, бережно прижимая Вейлинн к груди. Не уронить бы! С каждой пройденной милей ведьма чудесным образом становилась всё тяжелее и тяжелее.

Привратник — тощий сутулый мужичонка с осунувшимся лицом — вооружился факелом и жестом повелел следовать за ним.

— Наш Настоятель — человек суровый, — сказал он, вытаскивая откуда-то из недр рясы связку ключей. — Видит грех даже там, где его нет, и отродясь не водилось. В канун Духова дня отказал в убежище молодухе с новорожденным мальчонкой. Несчастная слезами захлёбывалась, в ноги падала, но Отец всё равно её выгнал. Сказал, будто чует, что она с нечистой силой якшалась, а ведьмам не место на святой земле. Мы потом нашли в лесу её труп.

Кай нервно сглотнул и половчее перехватил подопечную. Он-то рассчитывал рассказать игумену правду, но теперь…

Пожалуй, о том, что его спутницу обвиняли в чародействе и чуть не повесили, лучше деликатно умолчать.

Сутулый привратник, вооружившись факелом, отпер низенькую дверцу в глухой стене и пригласил войти. Коридор оказался узким — двум людям не разойтись — и длинным, как кишка.

Зато колючая вьюга осталась там, снаружи!

— Кем тебе приходится эта девица, парень? — спросил святой брат, и эхо дважды повторило вопрос.

— Она… она моя сестра. — Предательский жар залил щёки, но монах не мог этого видеть, если только не имел глаз на затылке.

Однако привратник фыркнул.

— Хорошенько подумай, прежде чем сообщить это Отцу, — изрёк он. — Настоятель не принимает на веру таких заявлений. Он поручит братьям отыскать свидетелей вашего родства, а если таковое не подтвердится, вас утопят, как клятвопреступников. Примотают к ногам камень, да столкнут с утёса.

Кайдену показалось, будто на шее затягивается удавка. Дышать стало трудно, и он с шумом втянул в себя воздух.

— Ваш Игумен лёгких путей не ищет, — только и сказал Кай, судорожно соображая, что же теперь делать.

— О! Он тот еще затейник! — хмыкнул привратник и снова загремел связкой: впереди маячила массивная дверь из тёмного дуба. — Если кто из визитёров называет спутниц жёнами, Отец без промедления устраивает повторное венчание.

— Чего? — Кайден нахмурился.

— Повторное венчание. — Ключ скрылся в скважине, и замок щёлкнул. — Отец проводит его по всем правилам и утверждает, будто брак от него становится крепким, как морёный дуб. Хотя на самом деле это всего лишь очередной способ убедиться, что наши драгоценные гости не лгут.

— За отказ от обряда тоже топят? — мрачно предположил Кай.

— О! Вовсе нет! — провожатый спрятал связку в потайной карман. — Мужчин высекают плетьми и урезают язык, а женщин замуровывают в каменных мешках.

Привратник посторонился, пропуская вперёд Кайдена с девушкой на руках.

— Так что милости просим, любезный!

В назначении помещения сомневаться не приходилось: ряды длинных столов и скамей не оставляли простора воображению.

Монастырская трапезная…

Сейчас она пустовала — оно и понятно: за окном ночь-полночь — но кто-то явно поддерживал огонь в трёх очагах и жаровне.

Может, братья дежурили по очереди?

— Присядь ближе к огню и обогрейся, — сказал их сутулый спутник. Он стянул с головы капюшон, обнажив тонзуру, — а я позову Отца-Настоятеля. Его воля решать, что с вами делать.

Совершенно измотанный, Кайден последовал совету. Опустился на лавочку, а Вейлинн удобно устроил на коленях. Прижал к себе. Непутёвая беглянка и в самом деле казалась мёртвой, но Кай различал слабое дыхание и чувствовал, как на шее под кожей пульсирует жилка.

Он уткнулся носом в тёмную макушку, вздохнул и пробормотал:

— Похоже, мы вляпались в дерьмо по самые уши, девушка.

Кайдену редко когда приходилось смотреть на кого-то снизу вверх. Однако сейчас его шести футов и трёх дюймов не хватало: высоченный, как горный йотун 1, Отец-Настоятель нависал мрачной тенью. Под тяжёлым взором угольно-чёрных — точь-в-точь как сутана — глаз Кай ощущал себя нашкодившим мальчишкой.

— Значит, разбойники… — Голос игумена напоминал рокот камней.

Не погибнуть бы под этим камнепадом…

Кай прекрасно понимал, что без боя в обиду не даст ни себя, ни пленницу: шпага при нём, да и рефлексы не дремлют. Ясно и гусю, святые братья в итоге возьмут числом, но перед этим он минимум дюжину отправит к праотцам. Вот только…

Что там делают с теми, кто убивает монахов в обители? Четвертуют? Вешают? Сжигают? Всё сразу?

А стало быть, надо врать. И врать убедительно.

Все знают, что любая, даже самая махровая ложь, зазвучит куда основательней, если щедро сдобрить её щепоткой правды.

— Да, разбойники, — кивнул Кайден. — Они напали близ Дикой чащи. Загнали нас в лес, перебили провожатых. Уцелели только мы с женой.

— Господь уберёг вас, — изрёк Настоятель, и губы его сжались в тонкую линию. Крупный крючковатый нос делал игумена похожим на коршуна. — Все мы дети Божьи. Давно вы женаты?

Благочестивый аскет кивнул в сторону Вейлинн. Ведьма всё еще пребывала в глубоком забытьи. Монахи обмазали её согревающим бальзамом, укутали в одеяла и уложили рядом с очагом на узкую койку.

— Н-нет… — Кай с трудом оторвал взгляд от подопечной. — Нас обвенчали в День сбора урожая, и мы без промедления отправились в путь.

Историю о цели своего путешествия в Харивму Кай поведал Настоятелю сразу, как тот приметил на Вейлинн заговорённый ошейник.

— Вашей супруге повезло, — Отец так пристально разглядывал ведьму, что стало не по себе. — Очень повезло. Отправиться в святой град, что бы снять с благоверной ложные обвинения и восстановить доброе имя… Редкий муж согласится на такое.

— В самом деле?

— Гораздо проще взять новую жену, вам не кажется? — Настоятель плеснул в чашу тёплого вина с мёдом и протянул Кайдену. — Недостатка в смазливых девицах у нас никогда не наблюдалось.

Кай сделал глоток и внимательно посмотрел на игумена.

К чему это он клонит?

— Если конь захромал — его следует пристрелить, — назидательно изрёк Настоятель. — А женщина, что опорочила доброе имя наговорами — это хромая лошадь, мой друг. С такой одна морока.

Кай грозно нахмурил брови.

— Я никому не позволю сравнивать мою супругу с кобылой, — глухо рыкнул он. — Даже вам, Святой Отец. При всём уважении.

Показалось, или глава обители действительно посмотрел с одобрением?

— Вы просто ещё очень молоды, мой юный друг, — тонкие губы растянулись в улыбке, — и плохо знаете жизнь.

— Я знаю достаточно, что бы отличить оскорбление от совета, — набычился Кайден, но игумен, казалось, не расслышал стальных нот в его голосе.

— Вы консумировали брак 2? — спросил он будничным тоном, словно задавать подобные вопросы в порядке вещей для тех, кто принял целибат 3. Чёрные глаза уставились цепко и выжидательно — ни дать ни взять, коршун, выслеживающий степного зайца.

Кай почувствовал, как жар заливает щёки, и обозлился на себя. Что за дурная манера краснеть по любому поводу?

— Это не ваше дело.

— Судя по всему — ещё не успели, — заметил Настоятель и улыбнулся. — Но это даже к лучшему, друг мой.

— К лучшему?

— Разумеется, — кивнул аскет. — Ваш скороспелый брак надо скрепить истинными узами. Я лично проведу повторное венчание, а потом прослежу, что бы вы полноценно совершили супружеский акт.

Кай вздрогнул. Он-то рассчитывал отделаться проведённым наспех обрядом, который утратит силу, если муж и жена не лягут вместе. Но теперь…

— Дать обеты на святой земле, когда в свидетелях сам Господь — большое счастье, — Отец положил руку ему на плечо. Тяжёлую, с длинными узловатыми пальцам и горячую, как раскалённый кирпич. — Уверен, ваша супруга будет только рада такой возможности.

— Она придёт в восторг, — буркнул Кайден и хмуро глянул на мирно спящую в коконе одеял ведьму.

1. Йотун — великан.

2. Консумировать брак — совершить половой акт.

3. Целибат — обет безбрачия.

Леот никак не мог его догнать, хотя мчался, как ветер. Кай взлетел на гору первым и раскинул руки.

— Я победитель! — сообщил он расстилающемуся у подножья Зелёному простору.

Его слышали деревни и уединённые хутора, харчевни и церквушки, часовни, кузни и окружённый высокими стенами господский замок. — Я — первый!

И тут его толкнули в спину.

Кайден пытался сохранить равновесие, но коварный известняк выскользнул из-под сапога. Брызнуло фонтаном каменное крошево.

— Ай! — Кай ухватился за выступ, но держаться было трудно: пальцы онемели, а ноги никак не могли найти опору.

— Меньше будешь зазнаваться! — Леот глядел на него сверху, и лыбился во весь рот. Золотистые вихры и рассечённая накануне в драке губа придавали другу на редкость шалопайский вид. — Держись!

Он протянул руку. Кай хотел ухватиться за неё, но длань исчезла, а лицо Леота изменилось. Теперь на Кайдена смотрел не тринадцатилетний хулиган, а опытный воин. Сильный, отчаянный и коварный.

— Ты мнишь себя лучше других, потому что Старый Лорд удачно присунул твоей матери-шлюшке? — прошипел Леот, равнодушно наблюдая за тщетными попытками Кайдена не сорваться в пропасть. — Спишь и видишь, как приберёшь к рукам весь Простор?

— Нет! — возопил Кай. — Помоги мне, Леот! Дай руку!

— Ты не получишь Простор, — заявил друг и выпрямился во весь рост. — И никогда не получишь Айли. Никогда!

Кай запоздало сообразил, что сейчас произойдёт: Леот приподнял ногу, намереваясь наступить ему на пальцы. Нога эта была покрыта шерстью и кончалась не сапогом, а тяжёлым и раздвоенным, как у горной козы, копытом.

— Нет!

Кай летел в чёрную пропасть и кричал, кричал, кричал… Орал во всю глотку, метался и дёргался.

— Нет!!!

— Тихо, тихо. — Ласковый голос прозвучал у самого уха. — Всё хорошо. Это просто сон.

— М-мама? — хрипло позвал он и заморгал.

— Как тебе будет угодно, мой супруг и повелитель.

Кайден сел и мотнул головой. Остатки сна слетели, как жёлтые листья под порывом холодного ветра.

— Ты… — он уставился на ведьму. — Ты же при смерти!

Вейлинн криво улыбнулась. Она выглядела вполне себе живой, хотя и порядком помятой. Щёки ввалились, отчего острые скулы обозначились резче, губы потрескались, лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Волосы девушка собрала в пучок, но непослушные пряди выбились из причёски и тёмными завитками спускались к плечам.

— Ты похожа на оживший труп, — просипел Кайден и откинулся на подушку.

— Я тоже бесконечно рада видеть тебя в добром здравии, солдат.

Кай потёр кулаками глаза и осмотрелся. Крошечная келья впечатляла уютом. В жаровне весело трещал огонь, под потолком мерцала лампада, а за узким мозаичным окном бесновалась упрямая вьюга.

Чудно это — наблюдать за непогодой из теплоты надёжного убежища…

— Как я здесь оказался? — Он натянул шерстяное одеяло до самого подбородка. — И где моя шпага? И одежда?

— Уф, сколько сразу вопросов! — Девица взяла со столика кувшин и наполнила глиняную чашу водой. — Смочи горло, а я расскажу всё по порядку.

И она рассказала. Рассказала, что он просидел у её постели два дня и две ночи, а потом отключился, и монахи перенесли его в отдельную келью, где Кай проспал почти трое суток.

— Ты слишком ослаб, — ведьма так странно посмотрела на него, что Кайден поёжился. — Как-никак ты нёс меня на руках от самого тракта, а это без малого десять лиг. Десять лиг сквозь бушующую метель…

Тонкие пальцы коснулись колючей щеки. Изумрудный взгляд жёг насквозь.

— Зачем ты спас меня, Кайден?

Он вздрогнул от звука своего имени, но с ответом не нашёлся.

— Неужели только ради клятвы, данной Лорду? — Она склонилась к его лицу. — Ты веришь, что я ведьма, солдат?

Кай вскинул голову. Их губы оказались в опасной близости. Соблазн поцеловать чертовку был столь велик, что Кайден от греха подальше закрыл глаза.

— Нет, — прошептал он прямо в сладкие губы. — Не верю.

— Хорошо. — Вейлинн чуть отстранилась. — Тогда сними ошейник.

Он стиснул зубы и глянул волком.

— Так я и думала, — хмыкнула она и заправила непослушную прядь за ухо. — А теперь поведай, дружище, какое безумие заставило тебя назвать меня женой?

— Это долгая история, — вздохнул Кай. — А я голоден, как зверь.

Вейлинн, определённо, знала, как покорить мужское сердце. И колдовство здесь было ни при чём. Абсолютно. Девушка покинула келью, а через четверть часа вернулась с плетёной корзиной полной яств.

Сваренные вкрутую яйца, свежий хлеб, холодная, нарезанная тонкими ломтиками оленина, масло и мёд в крошечных горшочках. И, самое главное, целый кувшин эля. Такого тёмного, густого и крепкого, что уже после первого глотка голова пошла кругом.

То, что надо!

— Я боялся, что они прогонят нас, и ты замёрзнешь насмерть, — пробубнил он с набитым ртом.

— Ты мог бы сказать Настоятелю правду, — Вейлинн пожала плечами. Она стояла у жаровни, небрежно привалившись спиной к стене. Отблески пламени танцевали в зелёных глазах. — Зачем лгать? Ты всего лишь выполнял волю Лорда, и…

— Ты видела этого фанатика? — перебил Кай, отпил еще эля и крякнул. — Он никогда бы не принял в обители ведьму… то есть, ну… в общем, ты поняла.

Он запихнул в рот яйцо целиком.

— На мне ошейник, забыл? — Девица постучала ноготками по испещрённой рунами чёрной железке. — Только не говори, что Настоятель не приметил этой милой детали.

— Приметил. — Кай щедро сдобрил ломоть хлеба растопленным маслом. — И пришёл в ярость.

Он впился в ковригу зубами, а Вейлинн вопросительно изогнула бровь, однако терпеливо дождалась, пока он прожуёт и проглотит.

— Я выступил свидетелем твоей невиновности, — Кайден внимательно посмотрел на неё и кривобоко улыбнулся. — По обычаю, так могут поступать только мужья.

— А как же Айли? — нахмурилась ведьма. — Твоя невеста. О ней ты подумал?

— Айли — моя забота, — угрюмо отозвался Кайден и одним махом допил остатки терпкого эля.

— Допустим, — Вейлинн сложила руки на груди и глянула исподлобья. — А то, что я уже могу быть замужем, тебе в голову не приходило?

Чёрт! Кай чуть не подавился куском оленины.

— Признаться, меня слишком занимала иная мысль, — он смутился, припомнив пикантное условие Настоятеля. — А ты замужем?

— А что, если так? — Она склонила голову на бок и прищурилась.

— И где же тогда твой муж?

Кай хотел поддеть бесовку, но, похоже, ляпнул что-то лишнее: Вейлинн побледнела, как снег за окном. Зрачки изумрудных глаз расширились, руки сжались в кулаки.

— Слишком близко, чтобы я могла спокойно спать по ночам, — глухо выцедила она сквозь стиснутые зубы, сверкнула глазищами и бросилась прочь прежде, чем Кай успел её остановить.

Кай видел, что ведьма нервничает. Кто-то из братьев подарил ей кружевной платочек, и Вейлинн беспрестанно теребила его в руках. Опущенные долу зелёные глаза оставались сухими, но лицо побледнело, как простыня.

До венчания оставался час с небольшим.

— Брак признают недействительным, обещаю. — Кай накрыл пятернёй холодную ладошку. — Я сумею добиться этого… как только обстоятельства позволят. Ты мне веришь?

Девушка кивнула, но как-то не слишком убедительно. Губы её дрогнули.

Кайден нахмурился. В голове промелькнула мысль. Настолько неуместная и дурная, что он тут же её озвучил:

— Я тебе противен?

Вейлинн подняла глаза и уставилась на него. Смотрела она так пристально, что Кай ощущал взгляд кожей.

— С чего ты взял?

Вопрос заставил щёки вспыхнуть. Кай облизнул губы.

— Ну… — протянул он. — Причины три озвучить мне под силу. И это по меньшей мере.

— Ты всё напутал, солдат, — ведьма беззлобно улыбнулась, хотя улыбка вышла не слишком весёлой. В изумрудных глазах плескалась горечь. — У меня имеется дюжина резонов отправить тебя на тот свет, но… ты не противен мне. Ни чуточки.

Она легонько сжала его руку, и сердце Кайдена подпрыгнуло куда-то к глотке.

— Стало быть, дело всё-таки в нём, — заключил Кай.

— В ком?

— В твоём супруге.

Девушка тут же убрала руку, встала и подошла к узкому окну.

Что она могла там увидеть? Да ничего: иней наглухо затянул цветные стёкла диковинными узорами.

— Я уже сказала тебе вчера, — тихо прошептала она спустя вечность длиною в минуту. — Можешь считать меня вдовой.

— Твой муж мёртв?

Вейлинн молчала. Только кулаки стиснула.

Да что за чертовщина?

— Если нет, ты совершишь великий грех, вступив в новый брак при живом…

— Это не твоё дело! — выпалила она и развернулась. Зелёный взгляд метал молнии. Глаза блестели. — Не твоё дело, солдат, слышишь?

Кайден поднялся, одёрнул сюртук и поправил пояс.

— Меньше чем через час ты станешь моей женой, девушка, — сурово напомнил он. — Будет весьма кстати, если к этому времени ты запомнишь, наконец, как меня звать.

От будущего тестя — отца Айли — Кайден много раз слышал, что свадьба — главное событие в жизни девушки: ведь ради этого женщины, по сути, и живут. Цель и смысл их существования — выйти замуж и нарожать детишек. Поэтому, для любимой дочери самый богатый вассал Галивия решил устроить незабываемый праздник. Платье из белоснежной парчи он заказал у лучшей швеи и повелел расшить его речным жемчугом. Из Западной Столицы выписал целую армию поваров, пригласил бардов, волынщиков, дударей и скрипачей. Венчание должно было проходить в роскоши главного храма Простора, под пение юных послушников и сияние тысяч свечей. Молодым предстояло принять триста поздравлений от трёх сотен гостей, а потом отправиться на брачное ложе, усыпанное лепестками осенних роз…

Вейлинн так и осталась в дорожном платье. Другого у неё попросту не было. Хорошо ещё, что монахи помогли ей как следует вычистить и просушить его.

В скромной часовне царил полумрак, а за стенами металась, словно дикий зверь, выла и свистела вьюга.

Настоятель украсил чёрную сутану кипенно-белым воротничком и атласным сиреневым манипулом 1. Благочестивый аскет нараспев произносил заветные слова, и Кайден послушно повторял их, не слишком веря в реальность происходящего.

— Клянусь чтить и уважать тебя, оберегать от невзгод и защищать, как только муж может защищать жену.

— Клянусь чтить и уважать тебя, следовать за тобой и повиноваться во всём, как только жена может повиноваться мужу, — откликнулась Вейлинн тихим эхом.

— Если есть те, кто знает, почему этот мужчина не может взять эту женщину в законные супруги — говорите сейчас, или молчите вовек.

К кому обращался Настоятель — неизвестно. Кроме них в часовне находился лишь святой брат и пара молчаливых послушников. Однако Вейлинн заметно вздрогнула, когда сильный порыв ветра гулко ударил в деревянную дверь.

"Кем бы ни был её муж, которого ведьма записала в покойники, боится она его знатно", — понял Кайден, глядя на бледную как полотно девушку.

— Пред лицом Господа соединяю этот союз, и ничья сила и воля, кроме Божьей не сумеет отныне расторгнуть его! — Отец окропил их святой водой. — Будьте же вместе, благословенные дети мои, пока смерть не разлучит вас. Аминь.

— Аминь, — звучно повторил Кайден и бросил взгляд на подопечную.

— Аминь, — еле слышно прошептала та, устремив глаза в пол. Ведьма так судорожно стиснула дарёный платочек, что костяшки пальцев побелели.

Мда… вот тебе и счастливая невеста.

Хотя… Страшно даже представить, что делала бы на её месте Айли. Белокурую красавицу, наверное, тащили бы к алтарю связанной, брыкающейся и с кляпом во рту.

— Можете поцеловать супругу, — сообщил Настоятель и улыбнулся так искренне, что хмурое лицо его преобразилось.

Кай сглотнул. В последний и единственный раз он целовал ведьму в Дикой Чаще, прижимая к дереву. Украденный, тайный и порочный поцелуй мгновенно вспомнился во всех деталях. Сейчас же предстояло повторить его на полностью законных основаниях. Поразительно! То, что еще совсем недавно считалось грехом, удивительным образом превратилось в супружескую обязанность.

"При всех недостатках свои плюсы у брака всё ж таки имеются", — подумал Кайден и склонился к лицу новоиспечённой жёнушки. Та дрожала, как осиновый лист, но отстраняться не стала. Наоборот, вскинула голову и, спрятав глаза за густыми ресницами, подставила губы. Кай прильнул к её устам, и они раскрылись, точно бутон.

Да, определённо, свои плюсы есть…

— Ну а теперь, — торжественно объявил игумен. — Пришло время довершить брачные обеты на супружеском ложе. Может быть, именно сегодня вам посчастливится зачать своего первенца, так что старайтесь как следует, дети мои.

Кайден покосился на ведьму. Мрачный взгляд зелёных глаз не предвещал ничего хорошего.

1. Манипул — часть торжественного убранства католических священников. Его используют во время особенно важных обрядов и таинств.

— Вы так и будете торчать под дверью? — рыкнул Кайден, но святые братья даже не моргнули.

— На то воля Отца-Настоятеля, — сообщил один.

— Он велел передать вам это и пожелать удачи, — добавил другой и протянул мутно-зелёную склянку. — А также напомнить, что оставляет за собой право нарушить ваше уединение в любой удобный для него момент.

— Искренне надеюсь, что здравомыслие удержит его от этого шага, — ледяным тоном отрезал Кайден и захлопнул дверь прямо перед святыми носами. Хотел запереть, но засова так и не обнаружил. Поэтому попросту просунул через ручку кочергу и раскорячил враспор.

Авось поможет…

— Что это? — нахмурился он, усаживаясь рядом с вынужденной супругой.

Ведьма взяла у него пузырёк, откупорила и осторожно понюхала.

— Масло страстоцвета, — авторитетно сообщила она.

— Масло? — Кай сморщил лоб. — На кой чёрт нам масло?

Вместо ответа Вейлинн посмотрела на него, как на полудурка.

— О-о… — Кай почувствовал, как жар заливает щёки. — Похоже, Святой Отец настроен более чем серьёзно.

Ведьма ничего не ответила. Сцепила пальцы в замок и уставилась на них.

— Не волнуйся, мы сумеем перехитрить этих святош. — Кайден хотел приобнять её, но не рискнул: слишком уж хмуро девчонка пялилась в одну точку. — Некоторые влюбленные ухитряются годами скрывать связь. А раз её можно скрывать, то, стало быть, можно и изобразить.

— Изобразить?

Видимо, идея вызвала неподдельный интерес. Вейлинн посмотрела на него и удивлённо вскинула бровь.

— У меня имеется преотличный план, дорогая супруга, — сообщил Кай. — Но сначала…

Он извлёк из кармана небольшой свёрток и вручил ведьме.

— Вот. Это тебе. Свадебный подарок.

— Что это? — тонкие пальцы аккуратно развернули тряпицу, и девушка ахнула.

Кай хмыкнул.

— Ну, что скажешь?

— Это же… — прошептала она, рассматривая диковинное украшение: бело-лунный мерцающий опал в серебряной оправе на цепочке тройного плетения. — Это…

— Да, тот самый камень из ручья. — Кайден отвернулся. Неуместное смущение накрыло волной. — Тогда ты сказала, чтобы я подарил его своей невесте.

— Я помню, — кивнула она. — Но как ты…

— В монастырской кузне нашёлся один умелец, — Кай улыбнулся. — Тебе нравится?

Вейлинн медлила с ответом. Кайден вздохнул и обвёл взглядом комнату. Убранство гостевой опочивальни в аскетизме не уступало монашеским кельям. Однако здесь имелась широкая кровать, рядом с которой ярко пылал очаг, а окно не напоминало щель в заборе. Стену опочивальни украшал гигантский гобелен, на котором рыцари давно минувших веков сражались с неверными, спасая гроб Господень. На стол святые братья предусмотрительно водрузили бутыль сладкого вина, кувшин терпкого тёмного эля, пирог из осенних яблок, вонючий козий сыр и гору ржаных лепёшек. Длинное плоское блюдо умещало тонко нарезанную солонину, вяленую конину и кровяную колбасу. В маленькую глиняную миску монахи щедро сыпанули орехи и изюм, которые якобы подкрепляли мужскую силу.

Ну и дела…

Кай уже вознамерился плеснуть себе эля, когда девушка, наконец, заговорила.

— Мне нравится, Кайден, — тихо сказала она и коснулась его руки. — Ты отдал единственное, что у тебя было. А это — великий дар.

Вейлинн подалась вперёд и, прежде чем Кай сообразил, что к чему, коснулась его губ.

Поцелуй вышел лёгким и целомудренным. Так могла бы сестра поцеловать брата.

— Спасибо. — Ведьма глянула с хитринкой. — Я могла бы надеть кулон прямо сейчас, но чёртов ошейник испортит весь вид. Может, снимешь его?

Сдержать улыбку оказалось непросто. Ну и лиса!

— Конечно, сниму, — серьёзно заявил Кай. — Сразу, как получу разрешение церковного суда и ни секундой раньше.

— Значит, всё-таки Харивма… — обречённо изрекла Вейлинн и тяжело вздохнула.

Кайден обнял её за плечи. Притянул к себе. Девица дёрнулась, но Кай не позволил ей вырваться.

— Послушай, девушка, — шепнул он, почти касаясь губами уха. — Я отвезу тебя в Харивму и буду официально ходатайствовать о снятии всех обвинений. Теперь я — твой муж, и одно моё слово значит больше сотни наговоров. Таков закон. И ни один суд не сможет им пренебречь. Даже Церковный. Я добьюсь твоей свободы. Обещаю.

Вот теперь они целовались, как и положено молодожёнам. Долго, горячо и жадно. Кайден прижал жену крепче, а она запустила пальцы в его волнистые волосы.

— Постой… — он отстранился. Перехватил её руки. — Погоди.

— Что не так? — Губы ведьмы чуть припухли. Щёки порозовели.

Кайден нервно сглотнул. Отвёл взгляд.

— Ещё немного, и я не смогу остановиться. Слишком уж ты сладкая, Вейлинн.

— И чего же такого ужасного ты собираешься сотворить со мной, солдат? — тёмная бровь по обыкновению выгнулась дугой, а пальцы принялись расшнуровывать корсаж. — Или вкусы твои так диковинны, что мне следует трепетать?

Взгляду открылись соблазнительные белые груди. Тяжёлые, полные и такие манящие, что захотелось немедленно припасть губами.

Сердце забилось чаще, в паху заныло. Кровь прилила к щекам.

— Что ты творишь, женщина? — хрипло спросил он.

Вейлинн высвободилась из туники, стянув её до самой талии, и Кай увидел, как сжались до размеров ореха крупные тёмно-розовые соски.

Он шумно выдохнул, зачарованный зрелищем, а ведьма взяла его ладонь и накрыла упругую белую округлость. Кайден ахнул. Мужское естество стояло колом. Похоть путала мысли, и хотелось одного…

— Ты сошла с ума, — выцедил он. — Остановись, пока ещё не поздно.

— Если ты намерен обмануть святош за дверью, капелька достоверности не помешает. — Ведьма потянулась к его паху и накрыла ладошкой твердокаменный ствол. Кай застонал и смежил веки. — Да и тебе пойдёт на пользу немного расслабиться и снять напряжение. Разве нет?

Это не женщина, а одно сплошное наваждение!

— Прекрати! — рявкнул он, собрав остаток сил. — Прекрати сейчас же!

Девчонка убрала руку и хмыкнула.

— Решил сберечь себя для Айли?

— Что? — Кайден искренне удивился. Нахмурился. — С чего ты взяла?

— С того, что твоё тело и разум в серьёзном противоречии, — она выразительно глянула на туго натянувшуюся ткань бриджей.

Кай покраснел. Отодвинулся.

— А какой, интересно, ты ждала реакции? — буркнул он. — Я же мужчина!

— Да. — Вейлинн натянула тунику, пряча всю красоту. Показалось даже, будто в комнате стало темнее. — Мужчина. Но сдерживаешь себя. Зачем?

Кайден отвернулся. Сжал и разжал кулаки. Да уж! Нелегко будет объясниться. Очень нелегко…

— Ради тебя.

— Ради меня?

— Да. — Он хмуро уставился на огонь в очаге. — Не хочу, чтобы ты делала это из чувства признательности. Ты будешь лежать, терпеть и молить Господа, чтобы всё побыстрее закончилось. А потом плакать. Это… Это неправильно. Я не хочу так.

Ведьма придвинулась к нему.

— Кайден… — прошептала она безо всякой томности и склонила голову. Глянула пристально. Прищурилась. — Кайден, ты что… до сих пор девственник?

Кай не ответил. Стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, шумно втянул в себя воздух и так же шумно выдохнул.

— Святая Богоматерь помилуй нас грешных! — выдала жёнушка громким шёпотом и схватилась за штоф с вином.

Вино показалось противно сладким, но Кай готов был влить в себя что угодно, лишь бы захмелеть.

— Мне было тринадцать, когда нас с Айли обручили, — язык порядком заплетался, но выговориться хотелось, как никогда. — Уже тогда я понимал, какого это, быть бастардом. А брак с Айли это… это бы всё изменило. Навсегда.

Ведьма внимательно слушала. Она закуталась в шаль, дабы не смущать его своим видом.

— Её отец, Лавидий Корвудский, поставил два условия. Первое — Айли выйдет замуж, лишь когда созреет по летам. Ну а второе…

Он запнулся и покраснел.

— Ты должен блюсти невинность до свадьбы, — закончила за него Вейлинн. — Жестоко.

— У Лавидия имелись свои резоны, — пожал плечами Кай. — Он боялся, что я настрогаю с полдюжины других бастардов, пока его дочь подрастёт. Каждый мой отпрыск стал бы угрозой для его грандиозных замыслов.

— И ты согласился.

— Как видишь, — хмыкнул Кайден, принимаясь за очередную чашу. — Мне тогда стукнуло всего тринадцать. Я и не знал толком, на что подписываюсь.

— Неужели ты ни разу не нарушил условие?

— Ну… — Кай почесал нос. — Поцелуи, ласки… Это, конечно, случалось, но дальше дело не заходило.

— Ни разу?

— Ни разу, — он посмотрел ведьме прямо в глаза. — Я же слово дал. А слово для мужчины — это святое. Девочек с детства учат слушаться, а мальчиков — отвечать за свои слова. Это все знают.

Ведьма задумчиво почесала нос.

— Видимо, шансов уговорить тебя снять ошейник у меня никаких?

Кай хмыкнул и отсалютовал чашей.

— Рад, что ты, наконец, это поняла.

Он сделал глоток и поморщился: голова кружилась нещадно. Что, интересно, добавляют монахи в своё знаменитое вино? Опий?

— Лучше тебе лечь, солдат, — сказала девица, внимательно глядя на него. — Ты пьян в стельку.

— Хватит нотаций, женщина! — сердито буркнул он. — Ты мне не мать и не…

Кай осёкся. Нахмурил брови.

— Ах да…

— Ложись и крепко подумай.

— М-м? — девчонка расплывалась перед глазами, и Кай моргнул разок-другой. — О чём это?

— О том, что всех слов не сдержать. — Показалось, будто невесть откуда взявшееся эхо повторило фразу трижды.

Всех слов не сдержать…

Не сдержать… Не сдержать…

Кайден бросил на ведьму тяжёлый взгляд исподлобья.

— Я уж как-нибудь сам разберусь со своими клятвами, женщина, — холодно выцедил он и схватил подушку. — Занимай кровать. Я лягу на полу.

Он устроился у очага, прямо на досках. Укрылся плащом и заложил руки за голову.

Всех слов не сдержать… Надо же такое брякнуть! Да он в жизни никогда ни одного обещания не нарушил! Ни разу!

Всех слов не сдержать…

Кайден повернулся на бок.

Неужели ведьма права, и ему придётся-таки поступиться одной из клятв? Но какой?

Отказаться от Айли? Безумие! Это всё равно, что отказаться от собственного будущего, перечеркнуть к чертям свою судьбу. Нет. Нет! Это совершенно недопустимо.

Да, сегодня он поклялся перед Господом чтить, уважать и оберегать Вейлинн из Эльса. Что ж, этим он и займётся. Доставит девчонку в Харивму и добьётся полного оправдания. А потом… Потом они расторгнут брак. Вот и всё.

"И моя честь не пострадает", — подумал Кайден и перевернулся на другой бок.

Если только Настоятель не прикажет святым братьям держать свечи, пока они с Вейлинн исполняют супружеский долг…

Ему снилась хижина в лесу. Та самая, на берегу высохшей реки в глубинах Дикой чащи. Он, обнажённый по пояс и мокрый от пота, колол дрова, а шустрый кудрявый мальчонка складывал поленья ровными штабелями. Ведьма смотрела на них, улыбалась и вытирала перепачканные мукой ладошки о передник. Из дома вкусно пахло похлёбкой, а на окне остывали пироги с лесными ягодами…

Кай подошёл к ней. Потный и голодный. Впился в губы поцелуем. А девица привстала на цыпочки и обвила его шею руками. Приоткрыла рот, впуская настойчивый жадный язык.

Поцелуй был долог и сладок, как патока.

— Ты счастлив? — прошептала Вейлинн, когда он, наконец, оторвался от неё.

— Да, — кивнул Кайден, поглаживая её округлившийся живот. — Да, я счастлив. Ты уже выбрала имя?

— Я решила назвать её Лили, как твою мать.

Он захотел поцеловать ведьму снова, но обнаружил, что её лицо превратилось в пустой вытянутый череп с чёрными глазницами. Девушка покрылась густой шерстью, конечности её с хрустом удлинились, а рот разверзся, превращаясь в острозубую пасть. Она протянула к нему корявые когтистые пальцы, намереваясь ухватить за шею…

— А-ах! — Кайден сел. Задышал часто и жадно.

Пламя свечи задёргалось и угасло, а в окне мелькнула странная рогатая тень. Стёкла задрожали от протяжного воя. Но это, безусловно, только вьюга.

Всего лишь вьюга.

Просто ветер, и больше ничего…

— Эй, солдат, ты чего? — ведьма приподнялась на локте и уставилась на него сонными глазами.

Кай отбросил с лица влажные пряди: проклятущие кучеряшки вспотели, хотя сам он закоченел так, что зуб на зуб не попадал.

— Ничего, — буркнул он. — Спи.

Чертовка криво улыбнулась и откинула одеяло.

— Иди ко мне, пока не схватил воспаление лёгких, — сказала она. — Мы просто ляжем рядом. В этом нет греха.

Кайден хмуро глянул на окно и не стал затягивать с решением. Поднялся, прихватил подушку и коротко скомандовал:

— Двигайся.

Они легли настолько далеко друг от друга, насколько позволяла ширина кровати, и повернулись спинами. Кай помнил это вполне отчётливо. Так какого чёрта, проснувшись среди ночи, он обнаружил, что прижимает ведьму к себе? Причём, тело на эту близость реагировало… весьма недвусмысленно!

Кайден стиснул зубы. Да что ж такое-то, а?

Они уже как-то лежали вместе. Давным-давно, в заброшенной лесной хижине, когда его, раненого, немилосердно терзала лихорадка. В тот раз было не до греховных помыслов. Ну а сейчас…

Вейлинн повернулась спиной. Спала она, судя по ровному дыханию, безмятежно и сладко. Её округлая сочная попка опасно прижималась к паху и вызывала такое томление, что Кайден нервно сглотнул и беспокойно заёрзал. От ёрзания сделалось только хуже.

Проклятье!

Надо бы откатиться, но девчонка улеглась на его руку. Чтобы высвободить из плена порядком затёкшую конечность, пришлось потревожить ведьму. Вейлинн сонно промурчала что-то нечленораздельное и перевернулась на другой бок. Обняла Кайдена за талию, закинула на него ногу и уткнулась носом в грудь.

— Мать пресвятая Богородица! — выдохнул Кай.

И что вот теперь делать? Кровь кипела от возбуждения, внизу всё налилось силой и отвердело, хоть масло взбивай. Кайден провёл ладонью по стройному шелковистому бедру. Скользнул под тунику. Накрыл ягодицу. Легонько сжал. Мягкая, как свежая булочка…

Так. Пора остановиться, пока не поздно.

Какая, однако, нежная у девчонки кожа. Словно бархат. А от прикосновений бегут мурашки. Особенно, если поглаживать спину ближе к пояснице…

Лучше уйти. Просто встать, одеться и уйти, ничего не объясняя. Да. Так будет лучше всего.

Всё. Решено. Надо уходить. Немедленно!

Но сначала…

Если он разок её легонечко потрогает, буквально самую малость, ничего же страшного не случится… Так ведь?

Полная грудь легла в ладонь, и Кайден с трудом сдержал стон, ощутив упругую тяжесть. Вейлинн ахнула, когда он провёл пальцем по затвердевшему соску, и теснее прижалась к нему. Горячие девичьи губы обожгли кожу, узкие ладошки гладили грудь, живот, спускались ниже…

Что это? Снова сон? Или реальность вдруг стала так невыносимо сладка, что хочется жадно впитывать каждый миг?

Тонкие пальцы достигли конечной цели, и Кай застонал. Ведьма ласкала его с явным знанием дела, и очень скоро Кайден вообще перестал соображать, что происходит. Он гладил жену по спине, ягодицам, бёдрам. Сгрёб в кулак тёмные волосы, когда она принялась чертить языком узоры под его пупком. В намерениях ведьмы не осталось никаких сомнений, и Кай напрягся, точно натянутая тетива. Вейлинн игриво подула на мужское естество, а спустя миг плотно обхватила головку губами. Из груди вырвалось хриплое "А-ах", и Кай закрыл глаза, проваливаясь в сладкую пучину наслаждения.

Неужели это всегда так приятно?

Молодая супруга распалила его так, что Кайден не смог бы остановиться, даже если бы в комнату ворвалась рыдающая Айли в подвенечном платье… или её разъярённый отец с топором.

Глухо зарычав, Кай опрокинул жену на лопатки. Взгромоздился сверху и… растерялся на тысячную долю секунды.

А вдруг ей не хочется? Вдруг она боится? Может, ей больно, противно, и…

Нежная ладошка решительно направила его туда, куда требовалось. Повинуясь древнему, как мир, инстинкту, Кайден толкнулся вперёд и растворился в круговороте новых, непередаваемо сладостных и ярких, точно вспышки молний, ощущений…

— Расскажи о нём, — попросил Кай, уткнувшись носом в растрёпанные тёмные локоны. — О своём муже.

Огонь в очаге давно погас, свечи догорели, а за окном вьюжная ночь медленно превращалась в унылый ветреный день.

— Зачем? — Вейлинн вздрогнула, и он крепче прижал её к себе.

До рассвета они ещё трижды дарили друг другу удовольствие, но Кай и представать себе не мог, сколько счастья кроется в том, что следует после. Уютные объятия и тихие разговоры, когда два сердца бьются в унисон, а время замирает…

— Затем, что я почти ничего о тебе не знаю.

— Ну-у… — протянула ведьма. — Мой синеглазый супруг высок, строен, до безобразия кучеряв, вынослив, как вол и упрям, словно тысяча чертей.

Кайден нахмурил брови, переваривая сказанное, а потом расплылся в улыбке.

— Вот же чертовка! — он ущипнул жену за ягодицу. — Я хочу услышать о том муже, что имелся прежде.

Она чуть повернулась к нему. Прищурилась.

— Уверен?

— Вне всякого сомнения. — Кай поцеловал каштановую макушку.

Вейлинн вздохнула и принялась ласково поглаживать его руку, отчего по коже тут же побежали мурашки.

— Мой муж был плохим человеком, — тихо сказала ведьма, и что-то в её голосе заставило Кайдена насторожиться. — Он получил меня пятнадцатилетней девственницей и жестоко изнасиловал на глазах пьяных гостей. Он бил меня, оттого что никак не могу забеременеть, а когда я, наконец, понесла, запер в башне на все девять месяцев.

Кайден сглотнул. Свободная рука сама собой сжалась в кулак. Ведьма же продолжила. Говорила она спокойно и размеренно, как обычно бабушки рассказывают внукам сказки на сон грядущий.

— Родилась у меня девочка — Кай не видел, но отчего-то не сомневался, что супруга улыбнулась. И улыбка эта наверняка вышла печальной. — Очаровательная маленькая крошка. Однако муж не обрадовался. Ему ведь требовался сын. Наследник… Он забрал её. Забрал мою крошку, а меня избил так, что я неделю не могла подняться на ноги.

Кайден не выдержал и развернул девушку к себе лицом. В уголках зелёных глаз блестели алмазы слёз.

— Ох, девочка… — прошептал он. — Прости, я не знал. Прости, не плачь. Но… почему ты не рассказала всё отцу? Не попросила помощи?

— У меня нет отца, Кайден, — сказала она тихо. — И матери тоже нет. Они погибли, когда мне сравнялось девять. Я сирота.

Кай помрачнел.

— И ты… оставалась с этим монстром?

— Шесть долгих лет… — Взгляд ведьмы затуманился. Она смотрела в пустоту, словно перед ней мелькали картинки далёкого прошлого. — Я пыталась сбежать от него. Много раз. Но он спускал собак и устраивал на меня охоту. Потом возвращал, бил, делал беременной, запирал в башне… и это повторялось снова, и снова, и снова… Я молила Господа послать мне сына, но… со мной то и дело случались выкидыши. Когда я выкинула в пятый раз, муж запретил давать мне пищу и повелел замуровать в комнате…

Кайден крепко обнял девушку. Не удивительно, что она предпочитает ничего о себе не рассказывать.

— Вспороть бы подонку брюхо, — глухо прорычал Кай, обращаясь больше к себе, чем к супруге.

— В этом нет нужды, солдат, — отозвалась ведьма. — Мой муж мёртв. Я убила его.

Ледяная гладь искрилась впереди, сколько хватало глаз. Солнце висело низко, но светило так ослепительно ярко, что приходилось жмуриться и закрывать глаза ладонью. Наст хрустел и трескался под ногами мулов.

— Не могу поверить, что ты переупрямил самого Отца-Настоятеля. — Щёки Вейлинн разрумянились, а нос покраснел.

— Я обыграл его в шахматы, всё честно, — отозвался Кай. — К тому же, мы обещали вернуть зверюг к Майскому дню.

Он похлопал своего мула по загривку, и тот мотнул головой.

"Да уж, — подумал Кай и грустно усмехнулся, вспомнив длинноногого горячего Беса. — Это тебе не боевой конь".

Зато не пешком.

Святые братья собрали им столько провизии, сколько хватило бы месяца на три. Тащить все подарки на себе было бы весьма затруднительно.

— А ещё ты обещал Настоятелю, что мы приедем в обитель крестить нашего первенца.

Кайден рассмеялся.

— Тебя не учили, что подслушивать чужие разговоры непорядочно?

В ответ Вейлинн скривила губы и выгнула бровь.

— Я бы сказал что угодно, лишь бы уехать из обители на неделю раньше, — признался Кайден. — Мы и так там порядочно загостились.

— Да, — согласилась ведьма. — Ты наколол им дров на год вперёд.

— А ты залатала бесчисленное множество чулок и ряс.

— И оставила секретный рецепт глинтвейна, — добавила девушка. — А мне он от прабабки достался!

Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Кайдену пришло в голову, что этот их вынужденный брак в целом не так уж и плох.

А по ночам — так просто великолепен.

Жена так страстно отдавалась ему, что Кай сгорал от желания обладать ей снова, и снова, и снова…

Смущало только одно…

"Мой муж мёртв. Я убила его", — сказала Вейлинн в их первую ночь.

Кайден помнил, как побледнело её лицо, как губы сжались в тонкую линию, а ноздри затрепетали. Смотрела ведьма при этом куда-то в никуда…

Кого она видела перед собой? Мужа садиста? Дочь, которую у неё отняли? Пятерых нерождённых сыновей?

Я убила его. Убила своего мужа…

Жуткое признание. Страшное. Пугающее до дрожи. Но… как? Как удалось запертой в башне девчонке одолеть своего мучителя?

Кай спросил её. Не мог не спросить. Но ведьма не ответила. Разрыдалась. И Кайдену пришлось приложить массу усилий, чтобы её успокоить…

Могла ли Вейлинн убить своего мужа? Случайно, или даже преднамеренно убить подонка, который измывался над ней шесть долгих лет? Могла. Будь Кай женщиной, он сам поступил бы также, что бы спасти собственную жизнь и обрести свободу…

Чем больше Кайден думал об этом, тем лучше понимал, что не может винить жену в случившемся, если хотя бы половина из сказанного ей правда. Но…

Знать он должен всё. От начала и до конца.

— Ты помнишь своё обещание? — спросил он, когда мулы зашагали нога в ногу.

— А ты своё? — Вейлинн поглядела на него, щурясь от слепящих лучей.

Кай хмыкнул. Вот же вредная чертовка!

Как там сказал тот трактирщик? Хитрее выхухоли, коварнее куницы.

— Я дал слово не выпытывать больше ничего о твоём покойном муже, пока ты не будешь готова рассказать всё сама. Но… Чёрт побери, Вейлинн! А если ты соберешься с силами лет эдак через двадцать?

— Ты дал мне обещание по доброй воле, дорогой супруг, — последовал ответ. — Никто тебя не принуждал.

— Не принуждал? — К щёкам, горящим от мороза, прихлынула кровь. — Ты хоть помнишь, при каких обстоятельствах выудила эту клятву, женщина?

— Прекрасно помню, — ведьма лукаво улыбнулась. Зелёные, невероятно светлые на ярком солнце глаза заблестели. — И вряд ли когда забуду. Но разве я виновата, что в определённые моменты мужчины используют для размышлений не голову, а несколько иной орган?

Кайден рассмеялся. Три недели в обители святого Эльма промелькнули, как краткий миг, и каждый день был наполнен… счастьем. Да-да, именно счастьем, как бы странно это не звучало. Тихим, неспешным, сладким и пьянящим, как дикий мёд.

Утро начиналось с молитвы, день продолжался в праведных трудах, вечера Кай проводил в компании Отца-Настоятеля — они обсуждали сущее, пили тёплое вино и устраивали шахматные турниры, — а ночи…

Ночи были полны страсти и нежности.

Поначалу Кай безумно переживал из-за того, что случилось. Осуществив брак с Вейлинн, он перечеркнул все свои планы, предал Айли и нарушил клятву, данную её отцу. Но…

Всё чаще и чаще вспоминался заветный посул новоиспечённой супруги: "Всех слов не сдержать". Да и мысли об Айли и её папаше — чего греха таить — кувырком летели в тартарары всякий раз, когда Кайден ложился в постель с молодой женой.

Вейлинн не вздрагивала от его прикосновений, не избегала поцелуев, откровенно наслаждалась его ласками и щедро дарила свои.

Она хотела его. Он хотел её. Чего ещё желать? К тому же девица красива, умна и… у неё доброе сердце. Не помоги ведьма ему тогда в хижине, он бы уже пел с архангелами гимны.

Надо добраться до Харивмы и добиться её полного оправдания. Ну а потом…

О злополучном "потом" Кайден старался не думать вовсе.

Сейчас, сегодня, в этот самый миг он едет через бескрайнюю сияющую равнину бок о бок с женщиной, рядом с которой чувствует себя мужчиной острее, чем когда-либо прежде.

— Смотри! — Вейлинн натянула поводья. — Что это там? Река?

Кай приставил ко лбу ладонь козырьком и сощурился. Вдалеке блестела, переливаясь, широкая серебристая лента. Закатная река — граница святых земель. А значит…

До Харивмы рукой подать.

— Будь осторожна, — предупредил Кайден, когда они подъехали ближе. — Эта речушка не так проста, как кажется на первый взгляд. Так что, если не горишь желанием искупаться в ледяной воде, делай, что говорю. Поняла?

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин и повелитель, — отозвалась ведьма, сердито зыркнув.

— То-то же, — серьёзно сказал Кай. — Лучше нам спешиться, а то не дай Бог мулы на полпути заартачатся. Я пойду первым, а ты…

— Помоги-ите-е!!! — крик далеко разнёсся в звенящем морозном воздухе. — На помощь! Помогите!

Кай перехватил встревоженный взгляд жены. Не сговариваясь, они повернули на юг, к излучине. Туда, где к пологим берегам Закатной вплотную подбирался густой пролесок.

Кричал парнишка. Совсем еще ребенок, не старше двенадцати. Как он ухитрился провалиться в полынью, оставалось загадкой. Мальчонка орал белухой и дёргался, а лёд покрывался паутиной трещин и крошился, точно глазурь на кренделе. Каждая новая попытка выбраться лишь усугубляла ситуацию.

— Нужна палка, — заявил Кайден и спешился. Озябшие пальцы с трудом одолели завязки тяжёлого мехового плаща.

— Палка? — Вейлинн тоже слезла с мула. Нахмурилась.

— Да. — Кай двинулся к берегу решительным шагом. — Длинная ветка, толстый сук или бревно.

Он хотел прибавить "Быстрее!", но жена уже заторопилась в сторону подлеска. Закутанная в пуховый платок поверх всех своих одёжек, она напоминала лесного совуха 1. Неуклюжего, но на редкость стремительного.

— Держись, пацан! — крикнул Кайден, сложив ладони рупором. Изо рта вырвался пар, а морозный воздух обжёг лёгкие. — Держись и не дёргайся!

Ползти на пузе по льду — не самое великое удовольствие. Но провалиться в невидимую, затянутую тончайшим слоем наледи, полынью — ещё менее приятно. Особенно на таком морозе.

Кай осторожно скользил к перепуганному и уже порядком посиневшему мальчонке. Ближе, ближе и ближе…

Солнце слепило, но не грело. Скованная стужей речная гладь блестела, словно по ней рассыпали бриллианты. Лес, укутанный белым саваном, торжественно замер под пронзительно синим небом.

Кай полз. Полз медленно, как улитка, но верно.

Вейлинн отыскала под снегом отличную корягу. Порядком кривую, но достаточно длинную. Подобравшись к прогалине как можно ближе, Кайден протянул палку парнишке.

— Хватайся! — скомандовал он. — Ну же! Давай!

Перепуганный мальчонка не стал задавать лишних вопросов. Выпростал из ледяного плена ручонку и вцепился в корягу окоченевшими пальцами.

Отлично. Теперь надо потихонечку тащить. Казалось бы, что проще?

Только вот… Пацан показался тяжёлым, словно мамонт. Знамо дело — мокрая одежда добавляла порядочно веса.

— Давай! — прорычал Кайден сквозь стиснутые зубы, обращаясь скорее к себе, чем к мальчонке. — Ещё чуть-чуть! Держись! Ну же!

Паренёк уже почти выбрался на толстый лёд. Осталось совсем немного, но… силы покинули несчастного: Кай видел, что мальчишка посерел, глаза у него закатились, а пальцы, стиснувшие корягу, разжались.

— Ч-чёрт! — Кайден подался вперёд. Медлить нельзя: ещё секунда, и бесчувственного парня затянет под воду. Кай рванулся и ухватил бедолагу за химок в самый распоследний момент, когда река уже почти проглотила парня. Когда мальчишка оказался на поверхности, Кайден схватил его в охапку и шумно выдохнул, крепко прижимая к себе. Он даже не заметил, как серебристо-белая гладь под ними подозрительно захрустела…

Алый закат разукрасил всё розовым. Розовые сугробы громоздились на розовых берегах. Розовый лёд блестел под розовым небом. Даже опал на шее Вейлинн порозовел, словно его поцеловало заходящее зимнее солнце.

Кайден подозревал, что его посиневший нос и синие дрожащие губы заметно нарушают уютную нежно-розовую гармонию. Он плотнее закутался в пуховый платок жены и громко шмыгнул носом. Мальчишка сидел рядом в похожем состоянии.

— Пейте маленькими глотками, — распорядилась она, вручив им походные кружки.

Кайден послушно сделал глоток. Пацаненок молча последовал его примеру.

Ведьма извратила шнапс самым коварным образом: разбавила прокипячённой талой водой, смешала с какими-то травами, мёда добавила…

Ужас!

Хотя, следует отдать должное: получившийся напиток отлично согревал и быстро возвращал силы.

Кай вздохнул и принялся медленно цедить снадобье. Чувствовал он себя при этом редким идиотом. Провалился в реку вместе с потерявшим сознание мальчишкой и чуть не утонул!

Это ж надо так ухитриться! Нарочно не придумаешь.

Слава Богу, Вейлинн среагировала быстро, как кошка. Приволокла какое-то бревно, помогла выбраться и вытащить парня.

Кайден поёжился, вспоминая об этом. В пиковый момент, когда холод сковал конечности, а ледяная вода потянула вниз, он решил, что ведьма даст ему погибнуть. Он ждал бездействия вкупе с холодным надменным взглядом, а получил… самоотверженную помощь и поддержку.

Почему? Кай не знал. Но отчего-то очень хотел верить, что не совсем уж безразличен зеленоглазой плутовке.

— Дыру решил во мне проглядеть? — Вейлинн сунула ему ломоть хлеба и шмат вяленой оленины. — Если хочешь что-то спросить — спрашивай. Читать мысли я сегодня не в настроении.

"Почему ты не сбежала, когда появился шанс? — подумал Кай — Зачем помогла мне?", а вслух сказал:

— Подбрось в костёр чурочку и пару веток, иначе прогорит, глазом моргнуть не успеешь.

Ведьма посмотрела на него так, что кровь в жилах застыла. Она наверняка сказала бы какую-нибудь жуть, да спасённый парнишка вдруг подал голос.

— Госпожа! — сипло пискнул он, сорвавшись на фальцет. — Госпожа, благодарю вас за спасение моей жизни!

— Думается мне, мой дорогой супруг постарался для этого ничуть не меньше моего, — изрекла Вейлинн и, лукаво подмигнув, вручила пацану его порцию незамысловатого ужина. — Ему ты не хочешь спасибо сказать?

— Оу! — Мальчишка округлил карие глазёнки, сорвался с места и тут же рухнул на колени.

Кайден хмуро глянул на ведьму. Бесовка фыркнула в ответ.

— Милорд! Благодарю за спасение моей жизни! Теперь я ваш покорный слуга на веки вечные и готов исполнить всё, что пожелаете!

Лавиной пафоса накрыло так, что Кайден на мгновение лишился дара речи. Вейлинн закусила губу. Похоже, изо всех сил старалась сдержать смех.

— Как тебя звать, малец? — сохранять серьёзную мину давалось ой как непросто.

— Вейлинн, — отозвался парнишка.

— Из Эльса? — спросил Кайден и выразительно посмотрел на супругу. Та поджала губы.

— Почему из Эльса? — искренне удивился малец. — Я из святого града Харивмы.

— Вот и славно, — кивнул Кайден. — Проводи нас в Харивму кратчайшим путём, Вейлинн. И будем в расчёте. Идёт?

— Идёт! — просиял мальчонка и, видимо, намереваясь закрепить сделку, протянул для пожатия ладонь. Ещё совсем маленькую, но уже довольно крепкую. — Все друзья зовут меня просто Вей. Вы тоже можете.

1. Совух — обитатель густых лесов и глухих чащоб. Совершенно очаровательная живность!

— Я эти места знаю, как свои пять пальцев, — гордо заявил Вей, но почти сразу же потух. — От того вдвойне обидно, что провалился в полынью…

— За каким чёртом тебя вообще туда понесло? — поинтересовался Кайден и ловчее перехватил поводья мула. Он уступил пацану кусачую зверюгу, а сам пошёл пешком.

— Ну… — паренёк почесал в затылке. — Это долгая история.

— Да и путь у нас не близкий, — бросила Вейлинн, поравнявшись с тёзкой.

Мальчишка тяжело вздохнул.

— Мой отец он… Мы порой с ним… эээ… ссоримся. А недавно он снова женился, и…

Кайден многозначительно переглянулся с женой.

— Найти общий язык с мачехой оказалось непросто? — вопросом ведьма подсказала парню самый деликатный ответ из всех возможных.

Ловко!

— Да, — благодарно кивнул Вей. — Найти общий язык с мачехой оказалось непросто.

Девица понимающе улыбнулась. Кайдену вспомнилась присказка здоровяка-трактирщика про женскую природу, но он благоразумно промолчал: мальцу всего двенадцать. Рано пока ему знать о дамском коварстве.

— И ты решил дать дёру, парень? — Кай глянул на мальчугана. Щуплый, нескладный, рыжий и физиономия вся сплошь в веснушках. Настоящий сорванец.

— Я решил поймать налима, — с завидной серьёзностью отозвался Вей. — А потом увидал лисицу с перебитой лапой и погнался за ней. Думал, изловлю и подарю мачехе на воротник — авось подобреет. Да только… не вышло ничего: рыжая хитрюга заманила меня на лёд, и я ухнулся прямиком в полынью.

— Повезло тебе, что мы оказались рядом, — изрёк Кайден и кивнул на перекрёсток. — Куда теперь?

— По узкой тропе до Дуба-Патриарха, а от него на Запад, — уверенно заявил мальчуган, и Кай двинулся в указанном направлении.

Уже к полуночи, когда остророгий месяц ярко сиял на звёздном небе, вдалеке показались башни святого города. Золочёные купола храмов стремились ввысь, к тёмным облакам. На крепостной стене мерцали огни — дозорные без устали патрулировали все подходы к Духовной столице, как еще называли Харивму.

Поговаривали, будто город отстроили на том самом месте, где бродячим аскетам-праведникам явился сам архангел Гавриил. Небесный страж повелел беречь святую землю от всякого порока и ведовства и благословил странников удивительным даром — распознавать грехи.

Кайден был далёк от мысли, что нынешний Божий суд унаследовал эти таланты, но надеялся, что против обычаев святые старцы не попрут. Они должны оправдать Вейлинн. Непременно должны.

Слово мужа — решающий аргумент. Это все знают.

— Полжизни бы отдал за лохань горячей воды, — буркнул Кай и засунул ладони под мышки. — Есть там у вас достойные гостиницы?

— Найдутся, — отозвался Вей и нахмурил рыжие брови. — "Золотая подкова" весьма неплоха, хоть там и дерут втридорога.

Кайден скосоротился.

— Ну… — протянул мальчонка. — Если вашу супругу не смутит близость погоста, лучше остановиться в "Слезах девы". Туда мало кто заглядывает, потому и цены не кусаются.

— Думаю, нам это вполне подойдёт, — кивнул Кай и мельком посмотрел на ведьму.

Девица совсем измаялась и клевала замерзшим красным носом. За последние пару часов она не проронила ни слова. Похоже, все силы новоиспечённой супруги уходили на то, чтобы держаться в седле.

Кайден вздохнул.

Ей бы сытно поесть да отлежаться как следует. Но…

У них не было денег. Совсем. И Кайден с трудом представлял, сколько дров ему нужно наколоть и сколько конюшен вычистить, чтобы хватило на ночёвку, ужин и вожделенную лохань с горячей водой…

Скорее всего, ночевать им придётся под открытым небом в каком-нибудь Богом забытом проулке и ужинать задубевшими от мороза лепёшками, но… Рыжему юнцу совершенно незачем знать об этом.

— Да, "Слёзы девы" как раз-то, что нужно… — тихо повторил Кай, а мальчишка смерил его долгим внимательным взглядом.

Их приметили еще на мосту. Впрочем, ничего другого Кайден не ожидал. Как-никак, он и сам служил капитаном замковой стражи.

— Кто вы и куда держите путь? — голос раздался из бойницы массивного барбакана, увенчанного флагами святого города: узорчатый алый крест на белом поле.

— Мы — благочестивые христиане и пришли за правосудием! — крикнул Кай. — Со мной супруга и…

— Милон, если это ты — впусти нас немедля, старый негодяй, иначе поведаю твоей жене о курносой пампушке, с которой ты провёл минувшую ночь! — звонко потребовал рыжий мальчонка, а Кайден остолбенел. Даже ведьма вскинула голову и уставилась на парнишку.

Чего-чего, а подобных заявлений от вихрастого сорванца никто из них не ожидал.

Кай приготовился услышать гулкий хохот вперемешку с проклятьями, но…

Страж ворот высунулся из бойницы, сжимая в руке факел. Прищурился.

— Мать пресвятая Богородица храни нас грешных! — выпалил тот, кого пацанёнок назвал Милоном. — Это и впрямь вы, господин Вейлинн? Да ваш батюшка с ног сбился! Два наряда на поиски отправил. А вы тут, жив живёхонек. Слава Господу!

Страж скрылся в глубинах барбакана, но голос его прогудел, будто охотничий рог:

— Ребята. Отворяй ворота. Да поживее! Молодой господин вернулся!

В ночной тиши лязгнули и заскрипели тяжёлые засовы. Вей ловко соскочил с мула. Оправил сюртук. Пригладил взъерошенные волосы.

Кайден уставился на мальчонку, словно видел впервые.

— Вейлинн, — спросил он серьёзно. — Кто твой отец?

— Мой отец — Петер Маланисор, прозванный Храбрым, — гордо сообщил сорванец, вскинув голову. — Первый патриций и губернатор святого града Харивмы. И он почтёт за честь принять спасителей своего сына и наследника как самых дорогих гостей.

— О-о-о… Да-а-а… — простонал Кайден, блаженно закрыв глаза. — Ещё! Чуть ниже! Правее. Ещё немного правее… Вот так. Да!

Жесткая банная щётка сместилась туда, куда он просил.

— Не останавливайся!

Вейлинн рассмеялась и взъерошила ему волосы.

— Хватит с тебя, не то кожа слезет.

— Правда?

— Нет. — Ведьма полила ему на спину и плечи из ковшика. — Но вода почти совсем остыла. Ты вообще собираешься вылезать?

— Даже не думаю. — Кай ухватил жену за локоть. — Наоборот, намереваюсь затащить тебя к себе и как следует… намылить!

— Я только что приняла ванну и всё ещё чистая.

— Тогда… — Кайден резко выпрыгнул из лохани, сгрёб Вейлинн и повалил на кровать. — Для начала надо тебя как следует испачкать…

Он принялся жарко и жадно целовать её, а попытки ведьмы высвободиться только распаляли ещё сильнее. Кай навалился всем весом, ловко ухватил оба запястья, завёл ей за голову и пригвоздил к подушке. Раздвинул коленом бёдра.

— Попалась? — прошептал в мягкие губы и тут же приник к ним.

Вейлинн сдалась. Раскрылась. Обвила его ногами, и он грубо взял её, теряя голову от каждого хриплого стона…

Румянец залил бледные щёки, на лбу блестели капельки пота, тёмные волосы разметались по подушке… Кай мог бы рассматривать её вечно. Он протянул руку и отвел с лица влажный каштановый локон, коснулся большим пальцем губ, припухших от неистовых поцелуев…

"Ты счастлива?" — мог бы спросить он.

"Ты любишь меня?"…

— Тебе… было хорошо?

Вейлинн дышала часто-часто, а сердце у неё колотилось, как у синички.

— Да. — Она повернулась на бок и потянулась, словно кошка.

Кайден задумчиво погладил её по бедру.

— Женщины частенько лгут о таких вещах, — сказал он. — Ты сама говорила, помнишь?

— Помню. — Она поймала его руку. Поднесла к губам. Поцеловала пальцы.

Кайден замер, как заворожённый.

Ты сможешь когда-нибудь полюбить меня?..

— Скажи мне правду, Вейлинн, или, клянусь, я придушу тебя! — рявкнул он, сбрасывая оковы оцепенения.

— Поверь, ты бы сразу почувствовал фальшь, — прошептала ведьма и посмотрела так, что кровь закипела в жилах, а по коже побежали мурашки.

Кай сглотнул, когда она погрузила в рот его средний палец и плотно обхватила губами.

— О-ох… — хрипло выдохнул он, откинулся на подушки и позволил жене вытворять с ним всё, что в голову взбредёт.

А фантазия у Вейлинн была богатая…

Усадьба первого патриция располагалась на отшибе, в северной части города, подальше от главного храма, часовни святого Антония и шумной толчеи центральной площади, где регулярно кого-то секли, четвертовали или вешали. Из окон гостевой спальни открывался потрясающий вид на сад. Летом сад этот, должно быть, пестрел от многообразия цветов на затейливых многоуровневых клумбах, но сейчас, в разгар зимы, всё здесь блестело серебром. Арки и фонтаны, скамьи, парапеты, причудливые скульптуры… Мороз коснулся их своим ледяным дыханием и окутал мерцающей пылью, которая блестела в свете луны, точно россыпь бриллиантов.

Удивительная красота, застывшая в призрачном великолепии…

Кай замечал, что Вейлинн частенько замирает у огромного — от пола до потолка — окна и смотрит, как резные снежинки, кружась и переливаясь, танцуют в скупых лучах зимнего солнца.

О чём она думает? Что её тревожит? Что видит она там, за затянутым инеем стеклом?

Может, вспоминает покойного мужа-садиста и винит себя в его гибели? Или тоскует по детям, которым не суждено было сделать первый вздох? А вдруг она проклинает его, Кайдена, за дурацкую авантюру с венчанием и ненавидит себя за то, что приходится спать с нелюбимым?

"Если это так, то она хорошая актриса", — подумал Кай и тяжело вздохнул.

Очень хорошая…

Верно говорят — чужая душа потёмки. Но…

Как же, чёрт побери, хотелось, схватить ведьму, тряхнуть и крикнуть: что с тобой?! Скажи же. Как помочь тебе?

"Я сделаю всё. Сделаю всё, лишь бы не видеть, как ты смотришь в пустоту потемневшими глазами… и молчишь. Всё время молчишь…"

О чём ты молчишь, Вейлинн?

Кайден встал позади неё. Опустил ладони на хрупкие плечи. Зарылся лицом в тёмные, пахнущие мёдом волосы. Закрыл глаза.

О ком ты молчишь?…

— Ошейник снимут послезавтра, — прошептал он. — Сразу после празднества. Заседание соберут исключительно для соблюдения формальностей, так обещал Губернатор.

— Да, — кивнула ведьма и чуть повернулась. — Я помню.

Кайден разглядел в блестящих зелёных глазах непролитые слёзы и бескрайнюю тоску.

— Не тревожься. Всё будет хорошо.

Кай мысленно обругал себя за столь неуклюжую попытку ободрить жену, но никаких других слов попросту не пришло в голову.

— Я не тревожусь, Кай. — Как всегда, собственное имя в её устах прозвучало как-то по-особенному. Гораздо мелодичнее, чем обычно. Нежнее. — Просто…

Кайден замер. Сердце от этого "Просто" бултыхнулось куда-то в желудок, а ладони стали мокрыми от пота.

— Что "просто"? — спросил он холоднее, чем планировал. Под ложечкой противно кольнуло. Гадкое предчувствие разлилось по венам едкой желчью.

— Кайден… — ведьма поймала его взгляд, и стало во сто крат хуже. — Я… Я давно хотела тебе…

— Кайден! — Вей ворвался рыжим вихрем без малейшего намёка на стук, но, увидев их, застыл в дверях истуканом. — Ой… Простите… Я не вовремя… Наверное…

Вейлинн вывернулась из объятий, как угорь, и Кай машинально оправил сюртук. Кашлянул, прочищая горло.

— Я потом приду! — выпалил мальчишка и попятился.

— Да нет, заходи уже, покоритель ледяных водоёмов и гроза хромых лисиц, — Кай пригласил парня жестом и уселся на стул. — Чего хотел?

— Можешь проводить меня к излучине, проверить силки?

— Те, что мы поставили вчера утром?

— Ага, — мальчонка кивнул, и медные вихры упали на веснушчатую рожицу. — Вдруг там уже кролики?!

— Кролики — это серьёзно, — пробормотал Кайден и с тоской поглядел на Вейлинн. Супруга снова отошла к окну и, сложив руки на груди, принялась в сотый раз созерцать зимний сад. Между тёмных бровей залегла вертикальная морщина.

— Не хочешь немного развеяться? — предложил Кай. Оставлять девицу в одиночестве, наедине с явно не радужными размышлениями, хотелось меньше всего на свете. — Мы вполне успеем вернуться к ужину.

— Нет, — тихо отозвалась ведьма. Уголок её рта нервно дёрнулся. — Думаю, лучше мне прилечь и вздремнуть немного. От перемены погоды такая слабость…

— Хорошо, — кивнул Кайден и выдавил учтивую улыбку. — Отдохни как следует, дорогая…

Он встал, преодолел разделявшее их расстояние и наклонился к жене, словно собирался поцеловать.

— Если, вернувшись, я не застану тебя на месте, — выцедил он тихо и грозно, впившись стальными пальцами в нежное предплечье, — пеняй на себя, девушка.

Милон снова дежурил у Южных ворот. Кай отсалютовал ему и подъехал ближе.

— Если моя супруга вознамерится отправиться на прогулку, отряди с ней пару провожатых, — Кай подкрепил просьбу парой серебряных монет: несмотря на отчаянное сопротивление, губернатор всучил-таки ему кошель со звонкой наградой. — Госпоже нездоровится, и я буду признателен, если ты приглядишь за ней, дружище.

— Глаз не спущу, — подмигнул Милон, не задавая лишних вопросов, и сунул монеты в карман. — Далеко собрались?

— Юный господин жаждет узреть свою добычу. — Кайден ласково потрепал по холке серую в яблоках кобылу.

— М-м-м… крольчатина… — мечтательно протянул страж и потёр ладони. Замёрзшие пальцы его покраснели. — Лучшее украшение праздничного стола.

— Что ж, если нам повезёт, один ушастый — твой, — пообещал Кай и тронул лошадь, направляя к мосту. Там его уже поджидал Вей на рыжем, как и он сам, толстоногом пони.

— Договорились, — кивнул Милон. — Держитесь подальше от воды и не задерживайтесь. Видишь, как алеет закат? В ночь опять мороз ударит, как пить дать.

Путь до опушки по знакомой уже тропе казался привычным и безопасным. За спиной блестели золочёные башни Харивмы, впереди стелилась белоснежная гладь, чуть подёрнутая розоватой дымкой. Солнце ещё не село, но месяц уже взошёл и норовил проткнуть острыми рогами сиреневые облака. Его извечная спутница — Северная звезда — казалась бриллиантом, приклеенным к синему бархату неба.

— Целоваться противно? — нарушил Вей благословенную тишину.

Вопрос озадачил, и Кайден нахмурился.

— Не рановато тебе о таком спрашивать?

— В самый раз, — удручённо вздохнул парень и повесил раскрасневшийся нос. — На рождественском приёме отец объявит о моей помолвке.

"Ах, вон оно что!" — сообразил Кай.

— Мне едва исполнилось тринадцать, когда нас с невестой обручили, — он криво улыбнулся.

— А сколько тогда было госпоже Вейлинн?

— Понятия не имею, — пожал плечами Кай. — Причём здесь она?

Мальчонка вскинул голову и удивлённо уставился на него.

— Как это "причём"? Вас же обручили!

"От же чёрт!" — Кай мысленно дал себе пенделя.

— С наречённой у меня разладилось, и помолвку пришлось…эээ… расторгнуть, — неуклюже соврал он. — Ну а потом я встретил госпожу Вейлинн…

— И сразу влюбился?

Кай бросил на парня яростный взгляд. Что за дурацкий допрос?

— Нет, не сразу, — сердито выцедил он.

— Ну а потом? — не унимался любопытный сорванец.

— Что потом?

— Потом влюбился?

Кай стиснул поводья так, что пальцы побелели.

— Тебе зачем?

— Да так… выяснить одну вещь хочу.

Кайден внимательно глянул на рыжего спутника.

— Это какую же?

Парнишка глубоко вздохнул, явно собираясь с мыслями, и выпалил:

— Старшая дочь Милона — Толстушка Лиззи — говорит, что если любишь, целоваться не противно. Вот и хочу выяснить, правда это, или очередная девчачья выдумка.

Кай закусил губу, чтобы не прыснуть со смеху, а пацанёнок смотрел на него, как ученики на Христа. Бесхитростный детский взгляд этот тронул до глубины души, и Кай решил просветить бедолагу. За десять дней, проведённых в Харивме, он успел искренне привязаться к рыжему непоседе и ощущал какую-то странную, неуместную и нелепую ответственность за судьбу вихрастого мальца.

— Лиззи не обманула тебя, — изрёк он, придав голосу всю возможную серьёзность. — Целоваться гораздо приятнее, если влюблен.

— Правда?

— Слово воина! — Кай жахнул в грудь кулаком, подтверждая вес сказанного.

Однако его ждал новый удар…

— Я видел, как вы целуетесь, — заявил наследник губернатора, — и сразу понял, что тебе не противно. Ты глаза закрыл и так прижимал госпожу, будто боялся, что она исчезнет.

— Подглядывать нехорошо, — буркнул Кай, но сорванец ничуть не смутился.

— Это случайно вышло, — заявил он и посмотрел внимательно. — Она, кстати, тоже глаза закрывала. И даже на цыпочки встала, чтобы тебя за плечи обнять. Это значит, вы влюблены?

Вот оно… То, о чём Кай строго-настрого запрещал себе думать.

Вопрос, которого он так страшился, прозвучал с той категоричной прямотой, на которую способны лишь дети, пьяные и юродивые. И что лучше сказать в ответ, Кайден не имел ни малейшего представления.

Проще всего, конечно, соврать. Но возможно ли обмануть собственное сердце?

— А твой отец и мачеха? Они влюблены? — исхитрился Кай и ответил вопросом на вопрос.

— Не думаю, — отозвался Вей. — За глаза она называется отца старым вонючим боровом, а меня наглым выродком. Как по мне, на любовь это мало похоже. И они с отцом никогда не целуются. По крайней мере, я ни разу не видел.

Парень паник и Кай поторопился сменить тему.

— Расскажи о своей невесте, — попросил он, а в памяти тут же всплыл собственный разговор с ведьмой. Когда-то она точно также расспрашивала его об Айли. — Какая она?

Юна и свежа, как майский ландыш…

— Обычная девчонка, — Вей скосоротился. Видать, не в восторге парень от отцовского выбора. — Мелкая, тощая, а промеж передних зубов у неё щель. Зато отец — глава гильдии торговцев.

"Ещё один брак, выгодный более родителям, чем детям", — мрачно подумал Кай и вздохнул. Надо бы подбодрить мальчонку.

— Главное, чтобы у неё было доброе сердце, — сказал он.

— И как это проверить?

— Ну… — Кай почесал в затылке. — По части таких советов я не мастак. Лучше спросим у госпожи Вейлинн, когда вернёмся. Она наверняка придумает какую-нибудь мудрёную хитрость. Договорились?

— Идёт! — просиял Вей и кивнул в сторону опушки. — Смотри! Вон уже Дуб-Патриарх виден! Там наши силки! Поехали! Поехали скорее!

Пацан дал своему нелепому скакуну шенкеля, и рыжий пони рванул вперёд, споро перебирая мохнатыми ногами. Кай хмыкнул и двинулся следом.

Пять кроликов — шикарная добыча. Вей был вне себя от счастья. Одного ушастого, как и обещалось, они торжественно преподнесли Милону, и капитан замковой стражи на радостях угостил их горячим ягодным пуншем. Они распили по кружке, и Кай отправил рыжего мальчугана в Префектуру — хвастаться отцу охотничьим успехом, а сам поехал к усадьбе. Отчего-то очень хотелось проверить, действительно ли Вейлинн закрывает глаза, когда целуется с ним…

"Это значит, вы влюблены?" — крутился в голове вопрос паренька.

Кай думал об этом, и на сердце становилось тяжело и муторно. Уже совсем скоро с девчонки снимут ошейник, она вновь обретёт свободу и доброе имя. И что тогда делать ему? Он обещал добиться, чтобы брак признали недействительным, но…

Сумеет ли он отпустить её? Расстаться навсегда, чтобы никогда не встретиться снова?

Это будет непросто. Очень… Очень непросто.

Ведь он всегда закрывает глаза, когда целуется с ней…

Усадьба встретила тишиной. Только с кухни доносились приглушённые голоса: подготовка к завтрашнему приёму шла полным ходом. Кай поднялся по лестнице и свернул налево, к западному крылу, где располагались гостевые опочивальни.

Он вознамерился деликатно постучать, однако их с Вейлинн комната оказалась незапертой, а дверь — приоткрытой.

Противная тревога поднялась со дна души вязкой мутью, и Кайден сжал кулаки до хруста.

Неужели опять? Опять сбежала? Неужели Милон таки проморгал девицу? Да как такое вообще возможно? Обещал же, что глаз не спустит! Вот же чёрт. Не надо было оставлять её одну! Ох, не надо! Дались же Вейлинну эти проклятые кролики!

Кай набрал воздуха, чтобы от души обматюгать вся и всех, но ругательства застряли в горле: ведьма лежала на кушетке у окна. Она мирно посапывала, обнимая какую-то книгу.

Кайден подобрался тихо, как горная пума, и осторожно вытащил потрёпанный том из рук спящей супруги.

"Травы целебные и ядовитые", — гласило название. Что ж… вполне себе полезное чтиво. Остаётся надеяться, что девчонка не собирается никого травить.

Кайден выдохнул. Напряжение отпустило так резко, что голова закружилась. Он опустился на корточки, и несколько долгих секунд наблюдал, как его вынужденная жена обретается в объятиях Морфея. Потом протянул руку и осторожно погладил девицу по голове. Вейлинн замурлыкала. В сонном нечленораздельном урчании Кай явственно расслышал собственное имя и улыбнулся.

Она думает о нём. Даже во сне.

Хотя… вдруг в этих своих грёзах ведьма душит его бельевой верёвкой, или травит мышьяком? Кто знает…

— Кайден… — пробормотала она и перевернулась на другой бок.

— Я здесь, родная, — тихо прошептал он, взял узкую ладошку и поцеловал холодные пальцы. — Я здесь. С тобой.

— Ты не должен… — она дёрнулась, но не проснулась. — Не должен винить себя…

Вот теперь он напрягся. Нахмурился.

— В чём? — спросил осторожно. Только бы не разбудить!

Вейлинн вздрогнула. Мотнула головой. Всхлипнула… Но глаза её оставались закрытыми: ведьма крепко спала.

— В том, что меня…

— Ка-а-айден! — Вей ворвался рыжим вихрем. Удивительно, что дверь с петель не снёс.

Девчонка резко села. Заморгала, ошалело озираясь по сторонам. Посмотрела на Кайдена, сжала губы и отвела взгляд.

"Проклятье", — мысленно выругался Кай и, грозно сдвинув брови, сурово рыкнул:

— Чего тебе?

Авось до мальца дойдёт, что нельзя ко взрослым без стука вламываться!

Однако надежды не оправдались — юный Вейлинн бесцеремонно приблизился и выпалил:

— Отец требует тебя к себе. Срочно!

Кабинет. Так уж принято было называть эту комнату, размером с малый чертог Зелёного Простора. Длинный дубовый стол занимал почти всё пространство, согретое огнём трёх каминов. На стенах красовались оленьи рога, медвежьи, лисьи и кабаньи морды, мохнатые шкуры, перекрещенные ружья…

Ясно теперь, от кого юный Вейлинн унаследовал страсть к охоте.

— Вы звали меня, и я пришёл, — Кайден учтиво поклонился.

Петер Маланисор, прозванный Храбрым, первый патриций и губернатор святого града Харивмы, смерил его долгим взглядом и кивнул на ближайший стул.

— Присядь.

Кай сел.

— Сын показал мне кроликов, — сообщил губернатор. Он имел на редкость сытый вид, который в сочетании с выдающимся ростом делал его похожим на здоровущего степного хряка. — Отличная работа.

— Никакой работы, — пожал плечами Кайден. — Мы просто поставили силки. Только и всего.

— Вейлинн очень привязался к вам за эти дни. — Глава города плеснул в чашу вина и протянул ему. — Лишь о вас и говорит.

— Он славный паренёк, — учтиво заметил Кай.

— О, безусловно, — согласился Петер Маланисор, прозванный Храбрым. — И у него должны быть лучшие учителя. В его возрасте иметь толкового наставника — архиважно. Вы согласны со мной?

"Вы обещали освободить мою жену от ошейника, и я соглашусь с чем угодно", — подумал Кай, а вслух сказал:

— Да, разумеется.

— Рад это слышать. — Грузный плечистый Петер Маланисор опустился напротив. Налил себе вина и уставился на огонь, жарко пылающий в ближайшем камине. Шевелюру губернатора уже посеребрила седина, но не оставалось никаких сомнений, что раньше она сияла бронзой и отливала золотом.

Кай мог поспорить на десять золотых, что старший Маланисор в юности был таким же бескомпромиссно рыжим, как и его сын.

— Я хочу предложить вам сделку, Кайден, — сказал первый патриций, осушив бокал одним махом.

Кай внимательно посмотрел на собеседника.

Уставшие поблекшие глаза, бульдожьи брыли, блестящие от пота залысины, пузо, как у молодухи на сносях… И при всём этом в губернаторе чувствовалась такая несгибаемая сила и мощь, что так и подмывало преклонить колено и выпалить заветное: "слушаюсь и повинуюсь", даже не вникая в суть приказа. Точно так же, как и лорд Галивий, Петер Маланисор привык повелевать. И привык, что ему подчиняются.

— Я весь внимание, господин губернатор, — светским тоном сказал Кай и пригубил вина.

— Оставайтесь с женой после суда в Харивме, — заявил Петер Маланисор, прозванный Храбрым. — Вы получите дом в пригороде, достойное жалованье и моё особое расположение. И ни в чём не будете нуждаться. Никогда.

Кайден допил вино и покрутил в руках фужер тонкой работы: хрусталь был украшен замысловатым серебряным орнаментом.

— А взамен я должен стать нянькой?

— Наставником, — уточнил первый патриций и добавил: — Вейлинн растёт, как придорожная трава. Парню нужна твёрдая рука, а у меня совсем нет времени заниматься сыном. Особенно теперь, когда я снова женился.

— Понимаю… — Кайден нахмурился. — Но когда юный господин возмужает и достигнет совершеннолетия, наставник ему уже не понадобится.

— А ты смышлёный парень, — хмыкнул губернатор и снова взялся за штоф. Наполнил бокалы. — Разумеется, взрослому Вейлинну наставник не потребуется. Но молодому губернатору Харивмы, который сменит меня на посту, понадобится опытный и надёжный советник.

Кай принял вино и сморщил лоб, так и эдак ворочая в голове сказанное.

— Не торопись с решением. — Маланисор обошёл стол и положил ладонь ему на плечо. — Обдумай всё как следует. Поговори с женой. Говорят, она у тебя далеко не дура. Если согласишься, я самолично утрясу детали с лордом Галивием. Не думаю, что он будет сильно возражать.

Кайден медленно кивнул, опасаясь обнаружить свою растерянность.

— И не забудь, — добродушно ухмыльнулся первый патриций. — Я жду вас с супругой на завтрашнем приёме. Вы — мои почётные гости.

Облачаться помогал будущий воспитанник.

— Синий бархат… — буркнул Кай и повёл плечами, чтобы камзол сел как надо. — Не слишком по пижонски?

— В самый раз, — хмыкнул рыжий Вей. — Остальные будут разряжены еще хлеще, вот увидишь. К тому же, от синего у тебя глаза ярче. А девчонкам нравятся голубые глаза, мне Лиззи говорила.

— Я женат, — напомнил Кайден.

Малец даже бровью не повёл.

— Ну, строго говоря, госпожа Вейлинн — тоже девчонка, — со знанием дела заявил он. — Разве ты не хочешь ей нравиться?

— Помоги лучше с волосами, ты, дамский угодник. — Кай всучил пацану костяной гребень, и Вей тут же пустил в ход это жуткое орудие пытки.

— Ай! — Кайден дёрнулся. — С ума сошёл? Больно же!

— Ты их вообще когда-нибудь расчёсывал? — хмуро поинтересовался губернаторский сынок. — Сиди и не вертись. Соберём твои кудри в хвост… если очень повезёт. В противном случае придётся тебя обрить.

— Попробуй, и останешься без… Ай!

Вейлинн проявил твёрдость, усердие и достойное восхищения мужество, ибо — спустя полчаса мучений, отчаянного сопротивления и забористой ругани — перевязал-таки непослушные вьющиеся локоны тонким кожаным ремешком.

— Всё, — торжественно возвестил мальчуган. — Можешь смотреть.

Кайден поднялся, прошествовал к исполинскому зеркалу в тяжёлой резной раме и замер. С другой стороны на него смотрел щеголеватый модник в кипенно-белой рюшистой сорочке, тёмно синем камзоле с серебряными застёжками, светло-коричневых бриджах из мягкой шерсти и высоких, начищенных до зеркального блеска сапогах.

— Выгляжу, как надушенный паж, — сердито буркнул Кай. — Принеси портупею и шпагу. С ней хоть есть шанс, что за мужика примут.

— Э-э-э… — Рыжий состроил скорбную мордашку. — Нельзя на бал со шпагой.

— То есть как нельзя?

— Совсем нельзя, — Вей вздохнул. — Обычай такой. Означает, что все приглашённые — друзья, и врагов ни у кого нету.

Кайден глухо выругался и повязал поверх ремня серебристо-синий, в тон камзола, кушак.

— И что делать на балу без шпаги? — задумчиво спросил он у своего отражения, но ответа так и не дождался.

Бальный зал сиял в свете легиона свечей. Переливались хрустальные люстры, звенели бокалы, искрился смех, лилась музыка. В центре зала возвышалась исполинская ель, украшенная фруктами, имбирными пряниками, леденцами, нарядными подвесками и блестящими бусами. Поговаривали, будто губернатор пообещал десять золотых тому, кто отыщет в харивмских лесах самую высокую, статную и пушистую лесную красавицу.

Интересно, кто стал сегодня богаче на пригоршню звонких монет? Надо будет потом спросить у Милона. Наверняка он знает.

— Ка-айден! — затянутая в атласную перчатку ладошка легла на локоть. — Мы так рады, что вы пришли. Для нас с мужем большая честь принимать спасителя нашего милого непоседы Вейлинна.

Её звали Лукреция, и только слепой мог не заметить её красоты. Стройная, гибкая, словно молодая берёза, с волосами цвета липового мёда и удивительно ясными янтарными глазами в обрамлении невероятно длинных и чёрных, как смоль, ресниц.

Супруга губернатора. Та самая, которая за спиной называет первого патриция старым вонючим боровом, а "нашего милого Вейлинна" — наглым выродком…

Кай отвесил элегантный поклон — по всем правилам, как учил будущий воспитанник.

— Всегда к вашим услугам, мадам.

Лукреция смерила его плотоядным взглядом и зазывно скривила пухлые губы.

— Главное, чтобы ваша супруга не была против, — томно шепнула она, придвигаясь ближе, чем предписывали приличия. — Она ведь не против, правда?

— О, она сейчас в других заботах, — вздохнул Кай, стараясь не пялиться в декольте чужой жены. — Мою благоверную, знаете ли, обвиняют в колдовстве. Якобы её так обуяла ревность, что она заставила кожу соперницы сморщиться и покрыться гнойными язвами. Глупые суеверные бредни, как вы считаете?

Первая дама Харивмы отпустила его руку, сердито зыркнула и, грациозным движением распахнув веер, зашагала в противоположную сторону зала.

Кайден хмыкнул и ухватил с подноса проходящего мимо слуги бокал игристого вина. Сделал глоток.

Да уж. Повезло Петеру Маланисору, прозванному Храбрым, ничего не скажешь. Это же надо было такую змеюку на груди пригреть. Неужели красота способна компенсировать все недостатки? Неужели, женщина может быть чёрствой, пошлой, бессердечной и скудоумной, но если она прелестна — никто не заметит этих её пороков?

Грустно это всё. И неправильно. Любопытно, а какое качество мужчины перевесит для женщины все изъяны избранника?

Кайден приметил, как Лукреция подплыла к супругу. Сияющая, хрупкая и изящная рядом с обрюзгшим рыхлым толстяком. Ответ пришёл моментально: туго набитый кошелёк. Вот, что сделает неотразимым любого. Звонкая монета способна творить чудеса…

Это тоже неправильно. И очень… очень грустно.

Кай неспешно потягивал вино, размышлял о женском коварстве и разглядывал гостей.

Разряженные в пух и прах главы торговых гильдий спорили о делах с патрициями. Их супруги шептались чуть поодаль. Щеголеватые харивмские гвардейцы вовсю флиртовали с юными прелестницами — дочками богатых купцов и знатных вельмож. Те отвечали взаимностью и заливались серебристым смехом. Туда-сюда сновали слуги, кардинал в алом облачении протягивал кому-то руку, позволяя поцеловать рубиновый перстень. Остальные члены Божьего суда с интересом что-то обсуждали, склонив друг к другу седые головы. Зал гудел от разговоров, взрывался хохотом, и всё вокруг дышало праздником. Самым главным, самым долгожданным праздником года — Рождеством Христовым…

— Кайден! — Кай чуть не поперхнулся, развернулся и узрел сияющую веснушчатую физиономию. — Смотри кто у меня!

Вей вскинул руки и продемонстрировал своё сокровище: белый пушистый мяукающий комок с атласным голубым бантом.

— Это кот, — сказал Кайден.

— Ты очень наблюдательный, — съязвил сын губернатора. — Далеко пойдёшь.

Кай проигнорировал шпильку и почесал кота за ухом. Зверь заурчал.

— И зачем тебе понадобился этот хищник? — спросил Кай. — Будешь брать с собой на охоту? Отличное подспорье, особенно против медведя.

— Много ты понимаешь. — Мальчуган прижал урчащего котёнка к груди. — Я подарю его своей невесте и погляжу, что она будет делать. Так и определю — доброе у неё сердце, или нет.

— Хитро.

— Между прочим, это мне госпожа Вейлинн посоветовала.

— Госпожа Вейлинн? — Кайден нахмурился.

— Ну да…

— Она уже здесь?

Сорванец как-то странно глянул на него своими телячьими глазёнками.

— Она давно здесь, — сказал паренёк с ноткой укоризны в голосе. — Просто ты её не заметил.

Рыжий сорванец повернулся в сторону ёлки, и Кай машинально проследил за его взглядом.

"Ошибаешься, парень, — подумал он. — Я её заметил. Давно заметил, да только не узнал собственной жены…".

Она стояла одна. Стояла и рассматривала ёлку. Платье глубокого малахитового цвета с вставками из чёрной парчи выгодно оттеняло молочно-белую кожу. Каштановые волосы, уложенные в высокую причёску, блестели. Ясные зелёные глаза сияли так же ярко, как тяжёлые изумрудные серьги в ушах. Бледных щёк коснулся румянец. Нежный-нежный, словно роза шиповника в начале июня.

Даже уродливый ошейник не портил общей картины. А уж когда Кай заметил, что Вейлинн надела кулон с опалом…

Он двинулся к ней сквозь толпу. Жена увидела его и робко улыбнулась, пряча глаза.

— Вейлинн… — Кай бережно сжал узкие ладошки. — Ты… Ты такая красивая.

— А ты… такой причёсанный.

— О-о! — Кайден машинально вскинул руку и пригладил волосы. — Твой рыжий тёзка постарался. Сказал, так лучше, чем когда всё дыбом.

— Не соврал. — Вейлинн смотрела на него, и от ласкового взгляда сердце сжалось в груди, замерло, а потом забарабанило о рёбра с бешеной скоростью.

Странное чувство. Вроде бы вот она, рядом. Такая земная и близкая. Но… каким-то внутренним чутьём Кайден понимал, насколько зыбко их мимолётное счастье. В любую секунду всё могло рассыпаться, разлететься пеплом, исчезнуть, словно мираж…

"Я люблю тебя, — хотелось крикнуть. — Останься со мной. Будем жить здесь, в Харивме. Ты и я…".

Но для таких откровений Кай был еще преступно трезв…

Музыканты — все сплошь в париках и фраках, на столичный манер — заиграли менуэт, и Кайден тут же использовал эту возможность, чтобы скрасить неловкость от затянувшейся паузы.

— Потанцуем? — он выставил локоть, предлагая супруге взять его под руку.

— А ты умеешь? — ведьма скептически выгнула бровь.

— Это не намного сложнее, чем фехтовать.

Поклон, поворот и снова поклон. Шаг назад. Шаг вперёд. Левая рука за спиной. В правой — ладошка партнёрши.

Невелика премудрость менуэта.

Они с Вейлинн сходились и расходились, кланялись, менялись партнёрами и воссоединялись вновь, повторяя рисунок танца под неспешное анданте.

Кай заметил, что неброская, как бриллиантовые капельки росы туманным утром, красота его жены притягивает взгляды мужчин, и испытал странную гордость. Да, Вейлинн не обладала блистательной яркостью Лукреции и холодным совершенством Айли, но от супруги за версту веяло какой-то необъяснимой таинственностью, которую так хотелось разгадать. Возможно, всё дело в прозрачной бледности матовой кожи. Или зелёных, словно лесные озёра, чуть раскосых глазах… А может, виной всему полные белые груди, соблазнительно выглядывающие из обшитого чёрным кружевом корсажа?

Женщина — тайна. Женщина загадка. Молчаливая, с пронзительным чарующим взглядом и тёплой, хотя и чуточку печальной, улыбкой…

Кай смотрел на супругу, такую волнующе нежную, и думал о той страшной цене, которую пришлось заплатить за счастье быть с ней. Роковая ночь в Дикой чаще до сих пор снилась в кошмарах, а вой рогатого монстра слышался в каждом порыве ветра.

Айван, Эд-Красавчик, Бригг… Что с ними стало? Куда исчезли они с той злосчастной поляны? Сможет ли он когда-нибудь отыскать их следы?

— Ты помрачнел, — шепнула Вейлинн, когда они сошлись в сотый раз, чтобы в тысячный раз поклониться. — Что случилось?

— Ничего, — соврал Кайден. Получилось плохо: голос предательски дрогнул.

— Ты думаешь о своих друзьях, да?

— Думаю, — признался он. — Постоянно. Иногда они мне даже мерещатся.

Это было правдой.

Во время очередного па Кайден мазнул взглядом по залу. Он увидел, как златокудрая Лукреция заливается смехом, скрывая лицо за веером из пушистых жёлтых перьев. Рядом, небрежно привалившись могучим плечом к колонне, стоял молодой гвардеец. Высокий и ладный, он шептал что-то хозяйке бала, отчего та совсем по-девичьи краснела. На мгновение красавец-воин отвлёкся от обольщения статусной дамы и вскинул голову…

Леот?!

Кай сбился с ритма, едва не порушив весь танец.

— Да что с тобой такое? — ведьма прищурилась. — Тебе нехорошо? Не стоило налегать на маринованных моллюсков. Когда вернёмся, заварю крапиву. Она отлично помогает от расстройства.

— Подозреваю, моллюски тут не при чём, — отозвался Кай. — И крапива мне вряд ли поможет.

Он дождался очередного поворота и, оказавшись вплотную к жене, тихо шепнул:

— Мне причудилось, будто я только что видел Леота.

— Леота? — девчонка нахмурила брови. — Того самого, который хотел убить тебя ради Айли?

— Да.

Теперь с ритма сбилась Вейлинн. Она просто остановилась, как вкопанная.

— Ты уверен?

— Нет, разумеется, нет. — Кай ухватил узкую ладонь и привлёк супругу к себе. — Просто парень похож на него, вот и всё.

Ведьма ничего не ответила. Сощурилась и принялась шарить глазищами по залитому мерцанием свечей чертогу.

— Не вижу его, — прошептала она. — Не вижу Леота.

Кай хмыкнул.

— И не должна. Говорю же, мне просто показа…

И тут он встретился с ним взглядом.

Леот, живее всех живых, стоял в алькове и улыбался. Он вскинул чашу с вином и приветственно отсалютовал. То, что Кай разглядел в глазах внезапно воскресшего товарища, не сулило ничего хорошего. От слова совсем.

"Уйдём отсюда!" — вознамерился сказать он, схватив Вейлинн за руку, да не успел.

Пронзительный крик заставил прирасти к начищенному до зеркального блеска паркету.

— Ведьма! — раздалось со стороны золочёной арки входа, и гости расступились. Дамы ахали, кавалеры недоумённо переглядывались. Губернатор поднялся со своего места. — Эта женщина ведьма!

Нежданный визитёр пробирался сквозь толпу, и Кайдена вдруг замутило: он мгновенно узнал статного старца с проседью в чёрной гриве.

— Эта женщина ведьма! — громогласно повторил незваный гость, приближаясь к ним. Глаза его гневно сверкали. — Она околдовала этого юношу и увела прямо из-под венца. Она разбила сердце моей несчастной дочери!

Кай сглотнул и машинально шагнул вперёд, закрывая Вейлинн спиной. Перед ним, раздувая ноздри, точно разъярённый бык, стоял…

Лавидий Корвудский. Отец Айли…

В себя Кай пришёл уже в темнице. Избитый, но не скованный. Да и к чему кандалы, когда есть крепкая решётка? Он сел и сморщился: голова трещала, точно арбуз. Стёсанные до мяса костяшки пальцев саднили, левый глаз заплыл и не желал открываться.

А ведь Вейлинн просила его не вмешиваться. Пыталась остановить…

Но разве мог он не вмешаться? Ведь он дал клятву защищать жену! На земле святой обители, пред лицом Господа!

Чёртовы гвардейцы… Их было слишком много. Слишком. С двумя Кай справился играючи: вломил первому в челюсть, а второй сам шарахнулся в сторону, споткнулся да повалился навзничь, как куль с мукой.

Потом на Кайдена кинулись остальные.

Вот тут-то он и вспомнил оставленную в комнате шпагу. Эх, как бы она пригодилась, когда ему принялись выкручивать руки!

Кай вырвался и расквасил кому-то нос, опрокинул стол, едва не удушил одного особо ретивого усача. Он дрался, как лев. С такой яростью он не сражался даже с полудикими обитателями низин, что нападали на южные деревушки Простора минувшим летом. Но…

Гвардейцев было слишком много. Слишком…

Дело решила бутылка. Не простая, а с дорогущим, выдержанном в дубовой бочке лет эдак дцать, коньяком. Кто-то весьма сообразительный обрушил её Кайдену на голову. Да так душевно, что затылок до сих пор раскалывался от нестерпимой боли.

Кай коснулся шишки и замычал.

Он не смог спасти Вейлинн. Не сумел защитить её честь.

Боже… Боже! Что теперь будет с ней? С ним? С ними? Что наплёл Лавидий, этот подлый властолюбец, губернатору?

Страшно даже представить…

Кайден зажмурился и закусил губу.

Чёрт!

И откуда там взялся Леот? Это ведь был Леот там, в алькове, вне всякого сомнения!

Громогласный вопль давно не смазанных петель заставил его вздрогнуть и вскинуть голову. Кай ожидал увидеть кого угодно, но только не…

— Вейлинн?

— Тихо! — мальчишка прижал палец к губам и прошмыгнул в камеру. — Отец прибьёт меня, если узнает.

Он опустился рядом. В руках мальчонки обнаружилась фляга.

— Вот, — Вей протянул гостинец. — Я принёс тебе выпить.

Кай жадно присосался к горлышку, и ядрёный шнапс обжёг внутренности.

То, что надо.

Пацан терпеливо ждал, пока он напьётся, и озирался вокруг. Карий взгляд рыжего мальчугана скользил по серым, подёрнутым плесенью стенам, низкому потолку, толстым решёткам… В какой-то момент сорванца передёрнуло.

— Жутко здесь, — сказал он и поёжился. — И холодно.

Да уж… Жутко и холодно… Как, должно быть, напугана Вейлинн. Вряд ли её держат в лучших условиях.

— Я должен увидеть её, — заявил Кайден. — Должен увидеть свою жену. Немедленно! Сию же минуту!

Парнишка вздрогнул. Понурил плечи и повесил нос.

— Прости но… — он сглотнул, и кадык его дёрнулся. — Боюсь это невозможно.

Внутри всё захолодело.

Неужели…

Видимо, невысказанные страхи отразились на лице, потому как сын и наследник губернатора поспешно выпалил:

— Нет, что ты! Ты что! Госпожа жива! Она жива! Просто… её держат в Оплоте скорби — самой охраняемой темнице королевства. Туда даже мышь не прошмыгнёт без дозволения Священного совета, поэтому…

— Попроси отца помочь, — резко перебил Кай. Он не просил. Требовал.

Мальчонка снова опустил глаза долу.

— Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Отец отрёкся от тебя.

Кайден тяжело вздохнул. Последняя надежда выскользнула из рук и разбилась вдребезги.

Так, значит, ценит губернатор спасение собственного сына…

— Слушание уже назначили? — глухо спросил Кай.

— Да, — отозвался парень. — Обвинения очень серьёзные. Госпожу Вейлинн лишили права на защиту. Тот старик, что ввалился на бал, грозился представить неопровержимые доказательства её связи с… кхм… с сатаной.

Кайден заскрипел зубами. Лавидий… Чтоб ему пусто было!

За звонкую монету в тугом кошельке он купит любые показания. Отыщет и тех, кто держал свечку, пока Вейлинн ублажала хозяина преисподней и всех его демонов в придачу.

Проклятье!

Кай хрустнул кулаками.

Он должен спасти её. Должен. И дело тут не в клятвах. Совсем не в них…

— Когда состоится заседание?

— Через неделю, — ответил губернаторский сынок. — В Харивму съедутся все высшие иерархи. Дело обещает быть громким.

Кайден уронил голову на руки.

Чёрт… Чего хочет добиться Лавидий? Чтобы девчонку сожгли на костре, как в мрачные времена? Не иначе… Старый интриган пойдёт на всё, лишь бы доказать, что потенциальный зять попал в сети злых чар. В противном случае, их с Айли брак окажется под большим вопросом.

— Тебе известно, кто будет председательствовать? — поинтересовался Кай, ощущая, как сердце раскалывается на части.

— Да, — угрюмо кивнул Вей. — Его святейшество Кардинал Флавий. Настоящий фанатик. Он сжёг бы пол Харивмы, дай ему волю.

— Умеешь ты порадовать, — вздохнул Кайден. — А свидетели? Что ты слышал о них? Есть ли хоть кто-то здравомыслящий, кто не верит во всю эту чепуховину с колдовством?

Рыжий пацанёнок посмотрел на него как-то странно. Облизнул губы.

— Да, — изрёк он. — Один такой точно имеется.

— И кто же это?

— Ты.

Кайден не разглядел в зелёном взгляде страха. Ни страха, ни тревоги, ни паники. Ни даже ненависти или хотя бы злости. Ничего. Совсем ничего. Так могла бы смотреть покойница. Впрочем, по мнению многих, Вейлинн уже таковой являлась: кардинал Флавий не из тех, кто милует обвинённых в ведовстве. Поговаривали, будто на центральной площади уже вовсю сооружают костёр…

Стражи запихнули Вейлинн в клетку, словно дикого зверя. Ей предстояло простоять три часа кряду. Со связанными руками и…

Кай чуть не взвыл, когда увидел, что эти нелюди сотворили с его женой. Они нацепили на неё намордник. Жуткий железный намордник, чтобы она не могла вымолвить ни единого слова в своё оправдание…

Однако в зелёном взгляде не было страха. Только холод и пустота…

Кайден хотел броситься к супруге, как только её ввели, но здравый смысл взял верх над острым сердечным порывом. Добиться разрешения присутствовать на слушании оказалось не на много легче, чем протолкнуть борова в иголочное ушко. Рыжий Вей уговаривал отца два дня и две ночи, а тот, в свою очередь, ходатайствовал в Священный совет. Прошение сопровождалось щедрыми дарами и личным поручительством губернатора. В итоге, вожделенное разрешение было подписано, но Кай хорошо понимал, что удалить его могут за малейший пустяк. Поэтому пришлось врасти задом в лавку, стиснуть зубы, сжать кулаки и ловить отрешённый взгляд своей женщины.

Она видела его. О, да. Она определённо его видела. Вне всякого сомнения. Показалось даже, будто на миг изумрудные глаза потеплели, но суровый кардинал начал заседание, и ведьма снова стала смотреть так, словно всё, что происходит вокруг, волнует её не больше, чем метель за окном.

Вейлинн сильно исхудала. Похоже, всю неделю её держали на хлебе и воде и, возможно, совсем перестали кормить, когда нацепили намордник. От этой мысли внутри что-то оборвалось, и Кай нервно сглотнул. Он впился взглядом в жену, надеясь, что она посмотрит на него, но ведьма созерцала пустоту…

"Это я виноват, — подумал Кай, сжимая кулаки до хруста в суставах. — Во всём виноват один только я".

Если бы он не упирался, как баран, и снял проклятущий ошейник, им не пришлось бы задерживаться в Харивме. Они давным-давно могли рвануть куда-нибудь к западным границам, или за Туманное море. Или даже вернуться в заброшенную хижину в Дикой чаще…

И никто никогда не нашёл бы их там. А теперь…

"Ты не должен винить себя… — сказала Вейлинн в тот день, когда Петер Маланисор, губернатор и первый патриций Харивмы, сделал им щедрое предложение. — Не должен винить себя в том, что меня…".

Она так и не закончила фразу: в опочивальню бесцеремонно вломился рыжий Вей, и ведьма проснулась. Но…

Неужели она говорила о том, что происходит сейчас? Предвидела? Или…

— Первым свидетелем приглашается Лавидий Корвудский, вдадетель Корвуда и верный вассал лордов Зелёного Простора, — прогремел голос кардинала Флавия, и в зале суда стало тихо, как в церкви во время мессы.

Все взоры устремились на помост, куда взошёл упомянутый Лавидий. При виде несостоявшегося тестя Кайден стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки.

Подлец. Он устроил всё это представление вовсе не ради Айли, а только за тем, чтобы Простор не уплыл из его цепких рук!

Лавидий, облачённый в скромный дорожный сюртук, взошёл на помост и встал за кафедру. Служка поднёс к нему Библию в чёрно-золотом переплёте. Обложку украшало массивное распятие из освящённого серебра.

— Клянётесь ли вы говорить правду пред лицом Господа и верного слуги его — Священного совета? — Кардинал вскинул руку, и рубиновый перстень на костлявом пальце блеснул кроваво-красным.

— Клянусь, — отозвался Лавидий, приложив ладонь к Библии.

— Что ж, начнём, — кивнул кардинал и указал на Вейлинн. — Вам знакома эта женщина?

— Знакома, ваше святейшество, — выпалил Лавидий. — Много бед причинила она жителям Зелёного Простора… и моей семье в том числе.

— В чём именно вы обвиняете её?

— В том, что при помощи злого чародейства она околдовала наречённого моей дочери, — старый стервец выразительно уставился на Кайдена. Его примеру последовали все собравшиеся. Кай напрягся. Только бы не покраснеть! — Она влюбила его в себя и увела прямиком из-под венца: до свадьбы оставались считанные дни. Моя дочь едва не наложила на себя руки!

Зал ахнул. Кайден дёрнулся.

"Это неправда!" — чуть не выпалил он, но перехватил угрюмый взор губернатора и прикусил язык.

Кричать нет смысла. Куда разумнее чётко, спокойно и без лишних эмоций выложить факт за фактом, когда его самого вызовут на помост и дадут слово. Клятва на Библии станет для многих здесь решающим аргументом. Именно под такой нерушимой клятвой лучше всего поведать истинную правду об их с Айли безграничной любви друг к другу.

Чуть руки на себя не наложила. Как же! Да она, узнав об отмене свадьбы, устроила бы пир на весь мир! Три дня о зари до зари гуляла бы!

Хотя… быть может… Айли так отчаянно скорбела по Леоту? Убивалась, плакала… А Лавидий подумал, что…

Чёрт!

Не исключено, что так оно и есть…

— Вы утверждаете, что она приворожила жениха вашей дочери? — уточнил один из членов Священного совета. Белоснежный парик его резко контрастировал с чёрной, как непроглядная ночь, мантией. — Но зачем ей это понадобилось?

— Мой зять — капитан замковой стражи, — молвил Лавидий Корвудский. — Только он способен снять с шеи богомерзкой ведьмы заговоренный ошейник без дозволения Священного совета.

— Однако ошейник на месте, — заметил самый старый из судей. — Похоже, сила приворота так и не сработала?

— Не будем делать поспешных выводов, коллега, — оборвал его тощий сотоварищ с длинным носом и глазами навыкате. — Каждый знает, что даже самое сильное чародейство — ничто супротив истинной любви.

В зале заохали и закивали. Кай почувствовал, как кровь закипает в жилах.

— Суд вызывает следующего свидетеля! — прогремел кардинал Флавий, и стражи ввели в зал невысокого плечистого человека. Лысина нового свидетеля блестела от пота.

Едва завидев его, Кай захрипел: крик застрял в глотке, как рыбья кость. Удары собственного сердца оглушили, а перед глазами заплясали алые точки.

— Назовите себя, — потребовал кардинал.

— Моё имя — Айван, — сказал Айван и поймал взгляд Кайдена. — Я — один из шестерых конвоиров, что провожали ведьму на суд, ваша милость.

— Подтверждаете ли вы, что она приворожила вашего командира при помощи злого чародейства?

— Да, — твёрдо заявил Айван, и Кай едва не схватился за сердце. — Подтверждаю.

Здоровенная лапища старого воина распласталась на чёрно-золотой обложке, почти полностью скрыв серебряное распятие.

— Клянусь, — пробасил Айван.

Кайдену сделалось плохо. Он с трудом соображал, в ушах звенело, а язык присох к нёбу.

Айван жив…

Жив и даёт показания… против него! Точнее… против Вейлин.

— Расскажите нам, уважаемый, как ваш отряд очутился в Дикой чаще? — вопросил кардинал. Представители Священного совета — семеро сморщенных старцев в париках да мантиях — дружно закивали. — Ведь всем и каждому известно, что место это проклято и кишит нечистью.

Айван принялся рассказывать, а Кай нервно сглотнул: в словах лысого воина не было ни слова лжи. Только правда.

— В дороге нас застал ливень, — поведал Айван. — Лошади пугались грома, и молодой командир предложил переждать ненастье в лесу.

— Звучит разумно, — кивнул кардинал Флавий и сложил пальцы домиком. — Но отчего вы не отправились на постоялый двор?

— Гроза разбушевалась не на шутку, а до ближайшей гостиницы оставалось лиг пятнадцать, не меньше.

Члены совета переглянулись и принялись шептаться. В конце концов, один из них — тощий, как жердь, и с глазами навыкате — спросил:

— Ваш командир позабыл об опасностях, что таит в себе Дикая чаща?

— Не думаю, ваша милость, — Айван нахмурил седые брови. — Двое наших, Бригг Грэм и его брат, отказывались идти туда, но…

Он запнулся. Кай хотел поймать его взгляд, но старый солдат понурил лысую голову.

— Но ваш командир настоял, — закончил за него Флавий. — Не так ли?

— Так, — вздохнул Айван.

— Это ведьма его заколдовала?

— Не могу знать, ваша милость, — пожал плечами воин. — Скажу лишь, что командир не слишком-то верит в колдовство, волшбу и всякие там проклятия.

Священный совет снова принялся шептаться.

Кайден шумно выдохнул. Рубашка насквозь промокла от пота. Руки тряслись, как у пропойцы Пита, и он крепко сжал кулаки, чтобы унять эту дрожь.

— Однако вы заявили, будто ведьма приворожила этого несчастного юношу, — кардинал кивнул в сторону Кайдена, в очередной раз привлекая к нему всеобщее внимание. — Чем вы можете подкрепить свои слова?

И гром грянул…

— Я видел, как они целовались, — сообщил Айван, и Кай обречённо закрыл глаза.

Чёрт!

— Поцелуи не всегда вызваны чародейством, уважаемый, — хмыкнул самый старый из членов совета. — У молодых кровь кипит, точно лава, не стоит забывать об этом.

— Может и так, — кивнул Айван. — Но наш командир… он…

Все снова уставились на Кайдена, и он заскрипел зубами.

— Он много лет хранил верность своей невесте — непорочной красавице из благородной семьи, равных которой нет во всём Просторе.

— Поэтому вы решили, что поцелуй с обвиняемой вызван приворотом? — кардинал Флавий подался вперёд.

— Иначе и быть не могло, — пожал плечами лысый воин. — Кайден ни на кого другого, кроме дочери владетеля Корвудского, и не глядел никогда. Даже… эээ… заведения мадам Катрионы стороной обходил. Да и до свадьбы считанные дни оставались. А тут…

— Что же случилось дальше? После поцелуя?

Перешёптывания в зале разом стихли. Видать, всем и каждому не терпелось узнать пикантные подробности. Но их не последовало.

— Ничего, — честно признался Айван. — Тогда — ничего. Но позже, когда на отряд напали, командир отпустил ведьму.

— Отпустил? — лицо кардинала оставалось бесстрастным. Только морщины на лбу обозначились резче.

— Да, ваша милость, — кивнул человек, которого в детстве Кай почитал за отца. — Отпустил. В самом разгаре схватки. Взял и отпустил. Я видел это собственными глазами.

— Это правда?

Сумрачная тревога сковала крепко-накрепко, и Кай даже не сразу сообразил, что вопрос адресован ему.

— А-а? — вскинул он голову.

— Вы действительно отпустили ведьму? — Флавий впился в него глазами. Серыми, как сталь клинка.

— Т-так было нужно. — Собственный голос звучал глухо и казался чужим. — Я боялся, что…

— Совету не интересно, чего вы боялись и чем руководствовались, — резко перебил кардинал. — Совет задал конкретный вопрос и жаждет конкретного ответа. Вы действительно отпустили ведьму, Кайден из Простора? Отвечайте коротко и по существу.

Кай сглотнул. Выдавить одно единственное слово оказалось сложнее, чем прирезать дюжину врагов в горячей схватке.

— Да, — чуть слышно сказал он и опустил глаза: встречаться с Вейлинн взглядом было выше его сил.

Кай не помнил толком, как прошла ночь. Глаз он не сомкнул, от ужина отказался. Трижды пытался выбить у стражей разрешение повидать жену. Просил, умолял, угрожал и даже предлагал взятку. Всё без толку. Даже записку передать отказались, гады!

Из подземелья его перевели в скромную гостевую, но это мало волновало Кайдена. Он не находил себе места и скоро извёлся так, что готов был выть от безысходности и лезть на стену.

Айван… откуда взялся Айван?

Кто привёз его в Харивму и уговорил дать показания?

И, самое страшное, кто станет следующим свидетелем обвинения…

Кто… Кто? Кто?!!!

Неужели Эд-Красавчик? Может, он тоже уцелел и теперь здесь, в Харивме? Если так, то Вейлинн сожгут, не дожидаясь завершения разбирательств. Кто-кто, а уж этот словоблуд сумеет так всё вывернуть, что не разберёшь, где ложь, а где — правда.

Однако Кай ошибся.

Когда хмурым утром миряне приветствовали в зале суда членов Священного совета, на помост взошёл…

Настоятель обители святого Эльма. Сухой, угрюмый, похожий на коршуна, он окинул присутствующий цепким взглядом. Когда чёрные глаза набрели на Кайдена, игумен поджал губы.

Плохой знак…

— Вам знакома эта женщина? — кардинал Флавий, сверкнув перстнем, указал на Вейлинн.

Исхудавшая, осунувшаяся, с намордником на лице и железным обручем на шее, она ухитрялась стоять, гордо вскинув голову и расправив плечи.

Кай с трудом представлял, сколько душевных и физических сил нужно для такого подвига, ведь все, кто смотрел на неё сейчас… абсолютно все, за редким исключением, жаждали, что её привяжут к позорному столбу, обложат хворостом и…

— Да, — кивнул Настоятель. — Я предоставил им с мужем укрытие в обители святого Эльма.

— С мужем? — нахмурился Флавий.

— Так назвался молодой человек, сопровождавший её.

Кардинал сложил пальцы домиком.

— Этот юноша присутствует в зале суда сегодня? — спросил он, хотя в ответе никто не нуждался.

— Да. — Святой Отец чуть повернулся и встретился взглядом с Кайденом. — Это он.

Щёки вспыхнули, и Кай заскрежетал зубами. Очень хотелось провалиться сквозь землю, но…

Если и падать, то только вместе с Вейлинн.

— И вы впустили их без малейших колебаний? — прищурился Флавий.

— Это мой христианский долг, — уверенно заявил Настоятель, а Кай вспомнил об умирающей молодухе с младенцем на руках. — Лютые ветра в ту ночь разбушевались не на шутку: вьюга выла, как шальная. Всякий, кто оказался бы тогда на тракте — непременно бы погиб.

— Ваше милосердие и самоотверженность делают вам великую честь, Святой Отец. — В знак уважения кардинал чуть склонил голову.

— Благодарю вас, ваша милость. — Настоятель тактично ответил поклоном на поклон. — Служение Господу нашему есть суть всей моей жизни.

— Поведайте суду, что было дальше.

— Я дал приют этим несчастным, а потом провел над ними особый обряд. Они переждали в обители ярость Лютых ветров и снова отправились в путь.

— Что это был за обряд?

— Обряд скрепляющих уз. По сути — повторное венчание.

Кайден сжал и разжал кулаки: пальцы немели от напряжения. Игумен говорил правду. Но…

Сгодится ли такая правда Священному совету?

— Для чего вам понадобилось венчать их? — Флавий нахмурился, и лоб прорезали глубокие морщины.

— Так издревле заведено в обители, — развёл руками Настоятель. — Раз мужчина назвал женщину женой, пусть повторит клятвы перед Господом: прелюбодеям, шлюхам и лгунам не место на святой земле.

Кардинал цокнул языком и переглянулся с членами Совета. Старики в париках и мантиях зашептались, склонив друг к другу головы.

— Был ли брак консумирован после обряда? — спросил лупоглазый доходяга и наскоро поправил сбившийся на бок парик.

Кай ощутил прилив крови и стиснул зубы: да сколько можно! Он шумно втянул в себя воздух и, раздувая ноздри, так же шумно выдохнул, надеясь хотя бы немного успокоиться. Не помогло.

— Да, — кивнул Отец-настоятель. — Мы тщательно проследили за этим.

— Это каким же образом? — хмыкнул кто-то из членов совета. — Свечку держали?

— Отнюдь, — спокойно и с достоинством возразил игумен. — В гостевой опочивальне имеется потайное отверстие, сокрытое гобеленом. Наблюдение велось через него. Молодые супруги скрепили брак как положено, в этом можно не сомневаться.

Кайден закрыл глаза. Терпение его таяло. Ещё немного, и он кинется на всю эту братию с кулаками.

Нет. Нет! Надо держать себя в руках. Держать до последнего: ведь его показания — единственный шанс сохранить Вейлинн жизнь.

— Хм-м-м-м… Хм-м-м… — протянул кардинал и потёр подбородок. — А вы заметили на девушке заговорённый ошейник?

— Заметил. — Казалось, вопрос ничуть не смутил святого аскета. — Но юноша уверил меня, что везёт супругу в Харивму на суд и хочет добиться полного оправдания. Его убеждённость в её невиновности казалась такой искренней, что ни у кого из братьев не возникло ни сомнений, ни подозрений.

Судьи снова принялись шептаться. На этот раз совещались они дольше обычного, периодически поглядывая на Вейлинн.

— Сколько времени провели ваши гости в обители? — противным скрипучим голосом вопросил старший судья.

— Три недели и три дня, ваше святейшество.

— Долгий срок… — старикан причмокнул беззубым ртом. — Удалось ли за это время уличить ведьму в колдовстве?

— Что конкретно имеет в виду ваше святейшество?

— Ну-у-у… — протянул судья. — Заговоры, зелья, заклятья… Полёты на метле, разговоры с крысами, тайные свидания с нечистью, пляски под луной и всё в том же духе.

Кардинал повернулся к высокому месту.

— Осмелюсь напомнить, что силу ведьмы сковывал заговорённый ошейник, ваше преосвященство.

— Я стар, но не слеп, Флавий, — огрызнулся старик, и кардинал стал красным, точь-в-точь как рубин в его перстне, однако спорить с председателем Священного совета не рискнул. — Отвечайте на вопрос, Святой Отец.

— Нет, ваше святейшество, — изрёк игумен. — Молодая женщина вела себя скромно и достойно. Во всём слушалась мужа и помогала братьям по хозяйству.

— За время её пребывания в обители кто-нибудь заболел? Отравился? Умер?

Игумен сморщил лоб, видимо, припоминая.

— С одним из монахов случился понос, а кто-то из послушников подвернул ногу, когда спускался в подвал по заледенелым ступеням.

— Похоже на злые чары, — шепнул один из судей, а другие закивали. По залу прокатился ропот.

Кай вцепился в лавку, чтобы не вскочить.

— Разумеется, — фыркнул председатель совета и сложил руки на груди. — Злые чары нынче главная причина поноса. Как же иначе!

Кайден уставился на сморщенного старикана во все глаза.

Не может быть! Неужели…

Похоже, сам председатель Священного совета ни на йоту не верит во всю эту колдовскую чепуховину!

Неужели есть надежда? Неужели не все судьи хотят немедленной и жестокой расправы над беззащитной девушкой, обвинённой на скорую руку?

Он посмотрел на Вейлинн, и она тут же перехватила его взгляд.

"Всё будет хорошо, родная, — кричал Кай глазами. — Не бойся, милая, всё будет хорошо".

Но тут Кардинал вызвал нового свидетеля…

Лукреция была прекрасна, как закат над морем. Медовые волосы, собранные в замысловатую причёску, блестели золотом. Щёчки разрумянились, янтарные глаза скромно смотрели в пол, ладошки в белых кружевных митенках трогательно теребили платочек.

— Он сам сказал мне! — первая дама Харивмы всхлипнула и окинула судей взглядом ангела. — Прямо на балу, когда я подошла поздравить его с Рождением Христа!

— Что именно сказал вам Кайден из Простора? — уточнил кардинал Флавий.

— Что жена его — ведьма и из ревности насылает на соперниц порчу, лишая красоты, вот что!

Кайден стиснул кулаки. Проклятье!

Зал взорвался возмущением, и терпение окончательно лопнуло.

— Это неправда! — крикнул Кай, вскакивая с места.

Кардинал громко стукнул молотком о кафедру.

— Сядьте, юноша, — приказал он. — Попытка уличить супругу первого патриция во лжи — не самый разумный поступок. Особенно в вашей ситуации.

— Но…

— Сядьте и закройте рот, или мне придётся удалить вас из зала заседаний!

Кардинал, похоже, хотел добавить что-то ещё, однако с высокого места проскрипел старческий голос:

— Полноте, Флавий, — сказал председатель совета. — Давно пора выслушать этого мальчика. А то у меня создалось впечатление, будто мы судим не ведьму, а её несчастного супруга.

Старый судья посмотрел на коллег, и те дружно кивнули, а кардинал жестом пригласил Кайдена на помост.

Вот он, момент истины…

Кай с трудом выдавил слова клятвы и убрал с Библии дрожащую руку. Ноги так и норовили подогнуться, поэтому он вздохнул с облегчением, когда, наконец, ухватился за кафедру.

Слишком многое зависит сейчас от него. Слишком многое…

— Назовите ваше имя, — начал Флавий. Голос его звучал ровно, без каких-либо эмоций.

— Кайден из Простора.

— Просто Кайден? — уточнил кардинал. — А как же родовое имя?

— Родового имени не имею, — по-солдатски коротко отрапортовал Кай. — Являюсь незаконнорожденным.

Волна шепотков, прокатившихся по залу, не вызвала на этот раз никаких переживаний.

Плевать. Плевать на всех.

Кроме Вейлинн…

— Вы знаете эту женщину? — Флавий кивнул на клетку.

— Да, — отчеканил Кай. — Это моя жена. Вейлинн из Эльса.

Он не увидел, но почувствовал, как она посмотрела на него. От взгляда сделалось теплее.

— И вы, надо полагать, намереваетесь воспользоваться правом мужа для её защиты? — кардинал вскинул бровь.

— Моя супруга невиновна, ваша милость.

— Покидая Зелёный Простор, вы поклялись доставить её на Божий суд. — Флавий сложил пальцы домиком, и рубиновый перстень заблестел.

— Так и есть, — подтвердил Кай. — И, как видите, слово своё сдержал.

Председатель совета хмыкнул. Кардинал бросил на него быстрый взгляд, но старик лишь качнул головой — продолжайте, мол.

И Флавий продолжил.

— Где вы впервые встретили эту женщину?

Кайден посмотрел на жену. Воспоминания нахлынули лавиной. Припомнилось даже, что воздух в тот день сладко пах печёными яблоками…

— Вилланы селения Таррен хотели повесить её, — спокойно изрёк он. — Но самосуд в Просторе под строжайшим запретом, ваша милость. Поэтому мы с товарищами отбили девушку у разъярённой толпы и увезли в замок лорда.

— За что же обитатели деревни так разъярились? — кардинал скривил губы.

"Он всё знает, — понял Кай. — Хитрый лис Лавидий всё ему доложил".

Теперь малейшая ложь станет капканом: Флавий сцапает его, как цапля жабу, а несчастную Вейлинн зажарит до хрустящей корочки.

Надо. Говорить. Правду.

Кайден облизнул губы, набрал в лёгкие воздуха и выдал:

— В поселении начался мор, и жители решили, будто виной всему злое чародейство.

— И причём же здесь ваша жена?

Несостоявшийся тесть — Лавидий Корвудский — злобно ухмыльнулся и сложил руки на груди. "Давай-давай, — подначивал хитрый взгляд. — Попробуй-ка соври, парнишка".

— Жители деревни поймали её рядом… рядом с колодцем, — прохрипел Кайден. — Глубокой ночью. При полной луне.

— И что же она делала рядом с колодцем глубокой ночью при полной луне?

— Я… — Кай нервно сглотнул и понурил голову. — Я не знаю.

Члены Священного совета принялись шептаться, а сердце у Кайдена упало. Он беспомощно посмотрел на Вейлинн. Взгляд супруги оставался тёплым и нежным, как если бы это он, а вовсе не она, нуждался в поддержке и защите.

Прости меня, я идиот. Прости меня!

— Это ведьма заставила вас сделать остановку в Дикой чаще? — вопросил тощий, похожий на замороженную камбалу, судья.

— Нет, — уверенно отозвался Кайден. — Причиной привала, как вы уже слышали, стала гроза.

— Её наслала ведьма?

— Нет, — Кай нахмурил брови. — Просто погода испортилась, вот и всё.

— Просто так сама собой взяла и испортилась? — не унимался худосочный блюститель церковного правосудия. — Не слишком ли подозрительно, коллеги?

Председатель Священного Совета смерил товарища долгим мрачным взглядом и обратился к Кайдену:

— Нам уже известно, что вы, юноша, дали ведьме сбежать, когда на отряд напали. Будьте любезны, объясните суду, зачем вы так поступили.

Кай повернулся и встретился со стариком взглядом: пусть видит, что каждое сказанное слово — правда.

— На нас напали люди лорда Галивия, — заявил он. Кто-то в зале охнул. Отец Айли сжал зубы так, что на челюсти проступили белые пятна. — Зачем и почему — не имею понятия. Знаю одно — нас хотели убить.

Старый судья внимательно смотрел на него, и, казалось, видел насквозь. Он едва заметно кивнул, и Кайден продолжил:

— Мы… — Кай отыскал глазами Айвана. Лысый воин помрачнел. Понурился. — Мы — мужчины. Солдаты. Смерть в бою для нашей породы — штука привычная: с каждым случиться может. Но… — он облизнул губы. — Я подумал тогда о девушке… О том, как ей, должно быть, страшно.

Все присутствующие уставились на Вейлинн, а она смотрела на него, Кайдена. Изумрудные глаза блестели от непролитых слёз.

— Она-то сражаться не умеет. — Кай снова поймал взгляд председателя. — Что стало бы с ней, если б меня убили? Её бы насиловали снова и снова, а потом бросили на растерзание лесному зверью, или что похуже.

— Вы уже тогда не верили в то, что обвинённая — ведьма? — уточнил кардинал Флавий.

Кай почувствовал, что багровеет.

— Ни тогда, ни сейчас, — выцедил он. — Я никогда не верил в то, что она — ведьма. Когда на нас напали, я взял с неё слово, что она будет ждать меня три дня и три ночи в заброшенной хижине. И она сдержала клятву, хотя могла сбежать. Я обязан этой женщине жизнью. Она выходила меня, умирающего от ран. Считай, с того света вернула. Только благодаря Вейлинн я сейчас здесь.

Судьи зашептались, низко склонив головы. Кардинал, прищурившись, взглянул на узницу. Кайден стоял, ни жив ни мёртв, и боялся даже дышать.

Достаточно ли убедительно прозвучала его пылкая речь? Хватит ли этих показаний, чтобы пошатнуть обвинение?

"Богородица заступница, помоги нам!" — взмолился он мысленно и тут же вздрогнул от нового вопроса.

— Ваш товарищ видел, как вы целовались с ведьмой в лесу, — председатель совета причмокнул, а старческие глаза его лукаво заблестели. — Многие тут убеждены, что это был результат приворота. Что вы скажете на это, милейший?

— Скажу, что я еще довольно молод, — пожал плечами Кай, не обращая внимания на перешёптывания в зале, — а Вейлинн — весьма привлекательная женщина.

— С большими титьками! — раздалось с задних рядов, и мужская половина обывателей дружно загоготала.

Старик судья хмыкнул. Лавидий Корвудский заёрзал на лавке и потемнел лицом.

— А как же ваша невеста? — вопросил кардинал. — О её красоте, говорят, слагают легенды.

— Нас с Айли обручили, когда мы были детьми. — Кайден вперился взглядом в несостоявшегося тестя. — Меня никогда не влекло к ней. А её — ко мне. Наш союз стал бы роковой ошибкой и не принёс нам ничего, кроме горя.

Кто-то ахнул. Кто-то охнул. Одна из присутствующих дам прослезилась, другая принялась отчаянно обмахиваться надушенным платочком. Лавидий сжимал кулаки и скрипел зубами, председатель Священного совета кривил губы в полуулыбке…

…а Кай ощутил странное облегчение, словно занозу из сердца вырвали. Чудны дела твои, Господи! Почему же он раньше не признался, что не хочет жениться на Айли? Неужели только потому, что рядом не было зеленоглазой ведьмы? Или…

Кардинал Флавий жахнул молотком по кафедре, призывая присутствующих к порядку, и устремил на Кайдена цепкий взор.

— Однако не будем забывать, что под влиянием ведьмы вы сотворили тяжкий грех — соврали Настоятелю обители святого Эльма. Признаёте вы это?

По залу снова прокатился ропот.

— Признаю, что соврал, — холодно отозвался Кай. — И готов понести наказание. Любое, какое суд сочтёт нужным назначить. Но вот супруга моя здесь совершенно не при чём: в ту ночь она лишилась чувств от холода, голода и усталости. Я боялся, что нам откажут в убежище, потому и назвал её своей женой. Никакого приворота не было. Клянусь своей честью и жизнью.

Председатель совета переглянулся с коллегами и едва заметно кивнул кардиналу. Флавий скосоротился и, вцепившись в кафедру, проскрипел:

— На основании нерушимого супружеского права защиты и в виду отсутствия состава преступления, Священный совет постановил освободить Вйлинн из Эльса и снять с неё все…

— Постойте! — возглас, раздавшийся с задних рядов, заставил вздрогнуть. Кайден напрягся, словно туго натянутая тетива, и вперился взглядом в говорившего. Что за…? — По традиции вы должны задать особый вопрос, ваше преосвященство.

Время замерло. Лица судей застыли.

Серая скрипучая полумгла окутала зал заседаний, точно седая пелена предрассветного тумана. Тишина проглотила звуки. Все, до единого. Остался лишь гулкий цокот: у человека, что шёл между рядами лавок, вместо ступней имелись раздвоенные копыта…

Цок-цок-цок…

— Непременно надо задать традиционный вопрос, ваше святейшество.

— Непременно надо задать традиционный вопрос, ваше святейшество. — Леот приближался к помосту, и от улыбки друга по коже пробежал мороз, а ладони заледенели.

Кайден нервно сглотнул.

"Ты мёртв!" — хотел крикнуть он, да не сумел раскрыть рта: губы слиплись, будто кто-то смазал их смолой.

Обыватели на лавках застыли, подобно ледяным скульптурам в зимнем саду. Их кожа посерела. Глаза остекленели.

— Вы должны спросить его, — настаивал Леот. — А он обязан ответить правду.

— Я должен спросить его, а он обязан ответить правду, — тупо повторил председатель совета, пялясь в пустоту ошалелым взглядом. Изо рта его вырывался пар, как обычно бывает на морозе, хотя в зале суда стояла невыносимая духота.

— Так спрашивай! — приказным тоном изрёк внезапно воскресший товарищ.

Старый судья повернулся к Кайдену, как могла бы повернуться марионетка, покорная воле кукловода.

— За то время, что вы провели вместе, вступала ли ведьма в контакт с нечистой силой? — хрипло вопросили старческие уста.

— Не забывай, ты под присягой, дружище, — Леот ухмыльнулся и подмигнул Кайдену. — Поэтому будь паинькой, скажи нам правду. Общалась твоя благоверная с нечистью, или нет?

"Нет!" — вознамерился рявкнуть Кай, но вместо этого промямлил:

— Н-но это был сон! Просто сон!

— И что же вы видели в том сне? — голоса судьи, кардинала и Леота слились в один. Жуткий и пугающий.

Тошнота подкатила к горлу. Колени дрожали. Кровь громко стучала в ушах, оглушая, а руки тряслись, будто с похмелья.

Кай медленно повернулся в сторону клетки.

Вейлинн стояла в ней. Обнажённая и прекрасная, несмотря на уродливый намордник, скрывающий нижнюю часть лица. Волосы рассыпались по плечам тёмными волнами. В руках девушка держала пульсирующий красный сгусток. Кровь текла по узким ладоням, животу и стройным бёдрам, собираясь под ногами пленницы в багряную лужу…

— В полнолуние моя жена принесла в жертву духу-людоеду человеческое сердце, — слова вырвались против воли. Голос звучал глухо. Язык не слушался. Точнее — слушался, но кого-то совсем другого, а вовсе не его. Кайден будто покинул собственное тело, парил под потолком и видел со стороны себя самого: бледного, потерянного и совершенно беспомощного… — Она была совсем голая, а вокруг танцевали лесные феи…

— Хороший мальчик! — хохотнул Леот, и леденящий душу морок развеялся.

Кай обнаружил, что по-прежнему стоит за кафедрой, воскресший друг испарился, словно его и не было, а зал суда гремит от криков.

— Ведьма! Ведьма!

— Сжечь её! Сжечь проклятую нечестивицу!

Кардинал Флавий трижды стукнул молотком и проорал, перекрывая гвалт:

— Основываясь на показаниях супруга, суд признаёт Вейлинн из Эльса виновной в колдовстве и приговаривает к…

— Нет! — Кайден кинулся к кардиналу. — Не смейте! Она не ведьма! Не ведьма! Она не виновата! Это всё Леот! Он воскрес из мёртвых и хочет погубить нас! Леот заставил меня оговорить её!

— Смотрите! — Лавидий Корвудский рывком поднялся со своего места и вскинул руку. — Этот юноша одержим злыми чарами, как я и говорил!

— Держите его! — приказал кто-то из судей.

Стражи рванулись к Кайдену. Накинулись. Скрутили.

— Нет! — ревел он, вырываясь. — Не трогайте меня! Пустите! Моя жена невиновна! Невиновна!

Невиновна!!!

Кай не знал, кто ударил его и чем именно. Может, кто-то из стражей. Или один из обывателей — любители почесать кулаки вскочили с лавчонок и бросились к помосту, где завязалась драка. Не исключено даже, что сам кардинал Флавий огрел его по затылку судейским молотком — с него станется.

Да это и неважно…

Удар обрушился внезапно. Бледное, как полотно, лицо Вейлинн мелькнуло перед глазами, и Кайден обмяк, проваливаясь в темноту.

— М-м-м… — Кай чуть приподнялся на локте. Тело отказывалось слушаться: руки и ноги затекли. В голову, похоже, кто-то впихнул колокол и звонаря в придачу: от малейшего движения башка звенела, точно пустой жбан, а перед глазами вспыхивали искры.

Чёрт!

Кто-то поднёс к губам глиняную чашу, и Кайден выпил воду жадными глотками.

— Вейлинн? — сипло позвал он, вглядываясь в полумрак.

— Да, это я, — откликнулся мальчишеский голосок. — И я очень рад, что ты очнулся. Мы уж было решили…

— Где я? — Кай заморгал, силясь унять головокружение. — В темнице?

— Нет. — Кресало чиркнуло о кремень, и жёлтый огонёк свечи выхватил из мглы веснушчатую рожицу. — Ты в коморке для слуг.

— А Вейлинн? — Кайден попытался сесть, и голову пронзила боль. Острая, как щучьи зубы. — Что с ней? Она жива? Говори же!

— Да, она жива, — парнишка не стал тянуть с ответом. — После того, как тебя признали одержимым, суд долго спорил, как с ней поступить. В последний момент костёр заменили испытанием.

— Испытанием? — Кай нахмурился. — Что за испытание?

— Понятия не имею, — пожал плечами рыжий сорванец. — Но если госпожа его пройдёт, будет полностью оправдана.

— Откуда знаешь?

— Послушал разговор отца с кардиналом, — не моргнув глазом, выдал пацан.

Кай смежил веки и потёр виски: череп раскалывался. Мысли ворочались медленно, точно откормленные свиноматки, и любая дума превращалась в адскую пытку.

— Когда состоится испытание? — спросил он, судорожно прикидывая в голове варианты освобождения Вейлинн.

— Завтра. На рассвете, — ответ прозвучал, как приговор. Что можно успеть за ночь? Ничего!

Кайден уронил голову на руку и шумно выдохнул.

Если Вейлинн пройдёт испытание, её оправдают… Может, ещё не всё потеряно? Но…

— Я должен увидеть её, — заявил Кай и для убедительности ухватил рыжего мальчугана за ворот. — Слышишь? Я должен увидеть её непременно. Возьми моё серебро из седельной сумки, подкупи всех, кого сможешь, но устрой нам встречу. Понял?

Пацанёнок преданно смотрел на него грустными карими глазёнками и молчал.

Кайден рывком притянул его к себе и выцедил сквозь стиснутые зубы:

— Сделай это для меня, парень. Я знаю, ты сможешь.

Вейлинн смог.

Кай не знал, как это ему удалось, да и не хотел знать. Главное, что в глухую полночь рыжий пройдоха бесшумной тенью скользнул в каморку для слуг и, приложив палец к губам, потащил  Кайдена за собой.

— Держи. — Вей сунул ему шерстяной плащ с глубоким капюшоном. — Надевай, и чтоб ни звука!

Без лишних разговоров Кайден набросил плащ на плечи и двинулся следом за мальчишкой. Губернаторский сын двигался быстро и тихо, точно камышовый кот. Он безошибочно угадывал в лабиринте коридоров нужное направление и не нуждался в освещении там, где любой другой без факела свернул бы себе шею. Они миновали галерею, спустились через кладовую в винный погреб, вынырнули где-то в глубинах зимнего сада, отыскали брешь в заборе и очутились на старом городском кладбище.

— У ограды тебя ждёт Милон, — шепнул пацанёнок, замерев у заснеженного склепа. — Ступай к нему.

Кай кивнул. Шагнул в заданном направлении, но мальчуган остановил его, ухватив за локоть.

— Кай… — произнёс он с серьёзностью, редкой для столь нежного возраста. — Если ты замыслил освободить госпожу, лучше сразу откажись от этой затеи. Тебе дадут четыре минуты. Только четыре, и не секундой больше. И если за это время случится непоправимое, полетят головы. В самую первую очередь пострадает Милон. А у него семья. Дети. Помни об этом.

Кайден скрипнул зубами, но всё-таки выцедил хриплое "хорошо" и бросил взгляд на мрачную громадину — самую охраняемую тюрьму королевства.

Поговаривали, будто сбежать оттуда невозможно, и теперь стало ясно, почему: тонны серого камня, железа и беспроглядного отчаяния — вот из чего была сделана Обитель Скорби…

Милон вёл его по узким тёмным коридорам. Тут и там раздавались стоны, рыдания, приглушённые мольбы и лязг цепей. Звук шагов разносился под сводами. Свет факела трепетал от сквозняков.

Они вышли к винтовой лестнице и спустились ниже на несколько уровней. Там, где ступени почти совсем стёрлись, Милон остановился. Нашарил в кармане ключ и открыл тяжёлую дверь.

Каменная кишка была узкой и, казалось, не имела конца. С потолка мерно капала вода. В углах пищали крысы — неизменные обитатели всех темниц необъятного мира. Пахло плесенью, гнилью и смертью.

— Третья по правую руку, — шепнул Милон и протянул внушительную связку ключей. — Сперва отвори верхний засов вот этим, а уж потом навесные. Разберёшься?

— Разберусь. — Кай принял ключи и ощупью двинулся вперёд: факел Милон оставил при себе.

— Если через пять минут не вернёшься, подыму тревогу, так и знай! — шикнул капитан стражников ему в спину.

Кайден не стал тратить времени на ответ: ладонь уже нашарила холодные прутья решётки, и ключ с тихим щелчком повернулся в замке…

— Вейлинн?

Она поднялась ему навстречу. Измождённая, худая, бледная, как полотно. Глаза опухли от слёз. Тёмные волосы растрепались.

— Вейлинн, прости меня, родная! — Кай рухнул к её ногам. Обнял. Уткнулся носом в колени. Зажмурился. — Прости меня! Прости!

Глаза жгло от непрошеных слёз. Ком встал поперёк горла. Сердце разрывалось от боли.

Узкая ладошка легла на голову, и Кай перехватил её. Припал губами.

Прости… Прости!

Вейлинн молчала: намордник по — прежнему лишал её возможности говорить, но глаза…

С такими глазами слова не нужны.

Кайден сглотнул солёный ком и прошептал:

— Я вытащу тебя, слышишь? Уйдём отсюда вместе. Я убью их. Убью их всех, ради тебя!

Но Вейлинн лишь качнула головой и вскинула руку. От тонкого запястья к плесневелой стене тянулась массивная цепь.

Против этого браслета ключа у Кайдена не имелось…

— Вейлинн! — простонал он, и тут же обернулся на звук шагов за спиной.

— Слишком долго и слишком громко! — шикнул Милон. — Заканчивайте, пока нас не засекли!

— Ещё минуту! — взмолился Кай.

— С ума спятил? — взвился капитан стражи. — Патрульные уже близко!

— Тогда секунду.

Против секунды Милон возражать не стал. А Кай не стал тратить её попусту. Он встал. Прижал Вейлинн к себе, крепко обнял и, когда пальцы нащупали скрытый механизм на шершавом, испещрённом рунами, металле, прошептал заветные слова…

— Пошли! — капитан стражи грубо дёрнул его к выходу, а Вейлинн так и осталась в темнице.

Худая, измождённая, растрёпанная, в наморднике…

…но уже без заговорённого ошейника. Неуловимым движением Кай сунул треклятую железку в карман плаща. Милон ничего не заметил. Но Вейлинн…

Она смотрела на Кайдена, а он — на неё.

"Ты права. Ты права, милая, — кричал он взглядом, пока стражник запирал замки и засовы. — Всех клятв не сдержать…".

Рассвет наползал с востока, пронзая алым заревом тяжёлые снеговые тучи. Кардинал кутался в меховой плащ. Лицо сановника осунулось, но глаза…

Что за испытание задумал для Вейлинн фанатичный блюститель святости?

Кай предполагал, что сумеет отбить жену во время сакрального мероприятия, если что-то вдруг пойдёт не так, однако, похоже, такой разворот событий предвидел не он один: в последний момент охранники накрепко стянули его запястья пеньковой верёвкой, а шпагу и кинжал отобрали.

Зевак собралось не меряно: если зал суда вмещал от силы пару дюжин, то тут, на утёсе святого Петра, могло разместиться сколько угодно любителей горячих зрелищ.

Кайден отупело скользил по обывателям взглядом: сонные физиономии казались похожими одна на другую, как горошины в стручке. Зачем они здесь? Неужели банальное испытание на безгрешность никому не известной девчонки важнее, чем сладкий сон в тёплой постели?

Он поёжился. Связанные руки онемели, а ноги замёрзли так, словно вместо сапог на нём были банные тапки.

Судьи явились, когда с тёмных небес посыпались белые хлопья. Снег серебрил чёрные мантии и оседал на париках тополиным пухом. Кружился в воздухе, мерцал и таял на губах и коже.

Волшебное утро страшного дня…

Хоть бы ветер подул, разгоняя к чертям весь этот балаган. Но нет… Воздух оставался недвижим, а колючий мороз сменился влажной промозглостью. Теплело.

В толпе чужаков мелькнули знакомы лица. Губернатор глянул так, будто Кайден внезапно сделался прозрачным, и поджал губы. Его красавица-жена грациозно повела плечами, поправляя накидку из шкурок белого горностая. А её пасынок…

Карие глаза паренька поблёскивали. Нос раскраснелся, а припухшие губы дрожали. Похоже, мальчуган получил от отца серьёзную взбучку. Кайден кивнул ему, и пацан обречённо понурил рыжую голову. Губернаторскую чету сопровождали гвардейцы: и пешие, и конные, а в оцеплении стояли замковые стражи с Милоном во главе. Капитан старался вовсе не смотреть на Кайдена.

Плохи дела. Плохи.

— Ведьма! — хриплый возглас разорвал вязкую тишину. — Ведьму везут!

— Ведьма! Ведьма!

Кай сморщился. Ни к селу ни к городу вспомнился тот самый день в Просторе, когда, повинуясь воле лорда Галивия, он избил будущую супругу.

Тогда тоже так кричали… как сейчас.

— Ведьму везут! Смотрите! Смотрите на неё, паскудницу!

Скрипучую телегу тянули два толстоногих мерина. Возница лениво охаживал шерстистые спины хлыстом. Клетка, лязгая, качалась на повозке. А в клетке…

Кай нервно сглотнул. Сердце мучительно ныло, душа пылала, и нестерпимо хотелось выть, орать и вопить.

Всё одеяние Вейлинн состояло из грубой власяницы, железного намордника и кандалов. Босая, дрожащая, измученная, она, казалось, не замечала ничего вокруг.

В клетку полетел камень. Следом — ещё один. Но девушка не шелохнулась. Зато Кай дёрнулся, будто в него угодила красная молния.

— Вейлинн! — крикнул он, но голос растворился в рёве толпы. — Вей-й-л-и-инн!!!

— А ну стой! — железная рука охранника опустилась на плечо.

— Сними с меня плащ и передай ей! — выпалил Кайден.

— Не положено, — последовал ответ.

— Я заплачу!

— Это чем же? — хмыкнул здоровяк. — Чеканной монетой? Нету у тебя ничего! Так что стой и не рыпайся, бесноватый.

Кай харкнул ему в рожу, стирая улыбку, и стервец тут же занёс кулак для удара. Да так и не ударил…

— А ну уймись, баран безрогий, — рыкнул Милон, и охранник, пробормотав проклятья, ретировался.

Кайден взглянул на капитана, стиснув зубы до хруста. Милон тяжело вздохнул и протянул руку.

— Давай уже.

Дважды повторять не пришлось.

Душу затопила волна благодарности, и Кай спешно повернулся, позволяя капитану стянуть с себя плащ.

— Вейлинн из Эльса, — прогудел над утёсом бас глашатая. — Тебя обвиняют в богопротивном чародействе и колдовстве, связях с нечистой силою, любовном привороте, похищении души, наведении порчи, отравлении колодцев и прочее, прочее, прочее…

Кай смотрел на жену во все глаза. Она стояла на заледеневшем валуне, расставив скованные цепью ноги и стиснув руки в кулаки.

— Но божий суд милостив… — глашатай на миг прервался. Один из стражей оцепления — молодой совсем парень — подлетел к Вейлинн, набросил плащ на узкие плечи и снова скрылся в толпе. Обыватели забухтели: одни восторженно, другие — возмущённо. — Божий суд милостив, и, ввиду противоречивости показаний, назначил испытание, в случае успешного исхода которого ты, Вейлинн из Эльса, будешь полностью оправдана. Понятно ли тебе сказанное, женщина?

Вейлинн с заметным трудом вскинула голову. Остекленелый взгляд упёрся в пустоту. Несчастная моргнула разок-другой и… покачнулась. Ещё немного и она бы упала, но стражи вовремя подхватили её.

Кайден зарычал, дёрнулся, однако крепкие руки удержали его на месте.

— Понятно ли тебе сказанное, Вейлинн из Эльса? — грозно повторил глашатай, и девушка кивнула. Другой возможности выразить согласие она не имела: мешал намордник. Но и кивка оказалось достаточно…

Её приволокли к краю утёса.

— Честная смерть оправдает тебя в глазах Господа, суда и людей, — громко изрёк кардинал, и Кайден забыл, как дышать. Так вот в чём милость божьего суда! — Но если ты уцелеешь…

— Нет! — завопил Кайден, вырываясь из объятий охраны. — Нет! Не смейте! Не смейте! Не делайте этого! Она невиновна! Нет!

Он расталкивал толпу локтями, кричал, споткнулся и растянулся на снегу, который стремительно таял, превращаясь в грязь.

— Нет! Пожалуйста! Нет! Не убивайте её, прошу вас! Нет! Я люблю её! Люблю!

Он не видел, как она шагнула вниз. Слышал лишь, что толпа замерла и затихла. Кардинал Флавий и члены Священного совета приблизились к обрыву. Спустя секунду длиною в вечность глашатай объявил:

— Вейлинн из Эльса полностью оправдана в глазах Господа, суда и людей: добрая женщина разбилась о скалы.

Зрители принялись истово креститься.

Кайден зажмурился. Жгучие слёзы слепили, а рыдания душили, разрывая сердце в клочья. Он рухнул, уткнулся лицом в грязный снег и оглох от собственного крика.

— Не-е-е-е-ет!!!

— Ешь. — Айван протянул ломоть ржаной ковриги.

Кай отвернулся. Как вчера, позавчера, за день до этого и днём раньше.

— Не будешь есть — ослабнешь и умрёшь.

Кайден злобно зыркнул на лысого воина. Испепелить бы взглядом сучьего сына! Какая нелёгкая принесла его в Харивму, свидетельствовать против Вейлинн? Зачем?

И как удалось ему спастись от монстра?

Айван расценил его взгляд по-своему.

— Не обессудь, но развязать тебя не могу, — сказал он. — Не то опять дёру дашь, а нам это ни к чему.

Под камень попало колесо, и кибитку качнуло. Отрез истёртой мешковины, скрывающий вход, сбился в сторону, и Кай увидел алое зарево.

Закат…

Ещё один бессмысленный закат, за которым последуют унылые сумерки, а потом на тракт опустится ночь. Беспроглядная, как его тоска.

Они ехали уже почти неделю: Лавидий надеялся вернуться в Простор до ростепели, когда дороги превратятся в болота жидкой грязи, а реки выйдут из берегов.

Из Харивмы они выехали верхами — губернатор предоставил владетелю Корвудскому пару толстоногих скакунов из собственной конюшни. Однако, во время переправы через Закатную, Кай улучил секунду, пришпорил жеребца и рванул к лесу во весь опор. Он ушёл бы, если б коняга не провалился в сугроб по самое брюхо. После этого Лавидий в первой же деревне прикупил кибитку и пару кляч, чтобы тащить её.

К Кайдену приставили смотрителя, одного из людей Корвуда. В тёмный предрассветный час Кай вырубил его мощным ударом и снова сделал ноги. На этот раз его искали долго — почти двое суток. Но… Нашли, скрутили и вернули.

Больше Лавидий рисковать не стал: приказал связать будущего зятя крепко-накрепко, а караулить его поручил Айвану, как самому опытному.

Лысый воин бережно завернул хлеб в льняной лоскут и тяжело вздохнул.

— Мне искренне жаль, что так вышло, парень. — Старый солдат хотел потрепать его по плечу, но Кайден отстранился. — Айли — твоя наречённая — красива, богата и благородна 1. Отказаться от неё — форменное безумие. Вот я и решил, что тебя приворожили.

Кай посмотрел угрюмо и отвёл глаза.

— А уж когда Лавидий сказал, что тебя надобно спасать… Я тут же бросил всё и помчался в Харивму. Ведь ты… Ты мне как сын.

— Как ты уцелел? — хрипло спросил Кай после долгой паузы. С момента смерти Вейлинн он заговорил впервые и даже вздрогнул от звука собственного голоса. — В той бойне на поляне, когда нас атаковало чудовище.

— Чудовище? — седые брови поползли вверх. — Так ты… тоже его видел?

Кай кивнул, хотя теперь во всё произошедшее в Дикой чаще верилось с огромным трудом.

— Помню всё смутно, как сон, — Айван сжал кулаки и уставился на волоски на пальцах. — Помню, как услышал рычание, как затрещали ветки… А потом — провал. Очнулся на опушке. Одежда изорвана, весь в ссадинах… но цел. Я решил вернуться на поляну, да не смог её отыскать, как ни старался. Зато нашёл Эда…

— Он тоже выжил?

— Ну… Можно и так сказать.

Кай вопросительно глянул на товарища, и тот продолжил:

— Эд скрючился в три погибели и укрылся под валежником. Дрожал, аж зубы стучали. Он был совсем голый и… — Айван запнулся. — …и полностью седой, прям как наш лорд Галивий. С божьей помощью я дотащил его до границ Простора. Дома бедолага впал в беспамятство, а когда очнулся — тронулся умом.

Кайден понурил голову. Перед мысленным взором возник Эд, прозванный Красавчиком. Жуткий бабник, хвастун и повеса. Черноволосый сероглазый Аполлон, не пропускавший ни одной юбки…

Поседел? Тронулся умом?

— Он теперь молчит всё время, — добавил Айван. — Только по ночам скулит иногда. Как собака.

Кайден ощутил, как по спине побежали мурашки.

—Ну а с тобой как вышло? — лысый воин внимательно посмотрел на него.

— Я был ранен, — хмуро сказал Кай. — Сильно. Чудом добрался до заброшенной хижины, а там меня ждала Вейлинн. Она меня и выходила. Целый месяц со мной песталась…

— И ты влюбился в неё.

Кайден отвернулся.

— Слушай, парень… — старый солдат всё-таки коснулся его руки. — Там, на суде, я…

— Она снится мне каждую ночь, Айван, — голос предательски дрогнул. Глаза защипало. — Каждую ночь. Иной раз я не вижу лица, но слышу голос. Вейлинн говорит со мной. Постоянно.

— И… что же она говорит?

— Говорит, что увижу её снова, когда с небес начнёт падать чёрный снег.

Айван вздохнул. Почесал нос.

— Мне понятно твоё горе, парень, — сказал он. — Любовь — штука сложная. Но… Ты должен найти в себе силы жить дальше. Как когда-то нашёл я.

— Ты? — Кай удивлённо вскинул брови.

— Я, — кивнул лысый воин. — Никого и никогда не любил я так, как твою мать.

Кайден сглотнул. Откровение пришлось обухом по голове.

— Лили была для меня всем, — продолжил старый солдат. — Влюбился совсем мальчишкой — не старше тебя. Планов настроил громадьё, но… Когда вернулся из очередного похода, узнал, что она запятнала свою честь рождением бастарда. Мне, если честно, было плевать. Я взял бы её и с ребёнком, да Господь прибрал Лили к рукам раньше, чем мы успели обвенчаться.

— Моя мать умерла от болезни, — хрипло выдавил Кай. — А Вейлинн… Вейлинн убили. Убили у меня на глазах. И я ничего не смог сделать! Ничего!

— Твоё сердце разбито, но боль со временем утихнет, поверь. Раны зарубцуются. А уж я прослежу, чтобы ты не натворил глупостей.

— Отпусти меня, Айван, — Кайден вскинул голову. — Как друга прошу. Как отца, которого у меня никогда не было. Развяжи чёртовы верёвки, и…

— Нет, — лысый воин решительно мотнул головой. — Сейчас ты ослеплён горем и не способен мыслить здраво. Ты не видишь даже, что судьба даёт тебе шанс на счастье.

— Счастье? — Кай скосоротился. — По-твоему, брак с женщиной, которая тебя презирает — счастье?

— По крайней мере, это возможность устроить благополучное будущее.

— Кому? — взвился Кайден. — Лавидию? Его драгоценной дочери? Нашему с ней ребёнку? Да ты попросту слеп, Айван, или непроходимо глуп, раз не замечаешь очевидного: от этого союза выиграют все, кроме меня! Мои же шансы на счастье закончились в Харивме. Если только…

Кай бросил угрюмый взгляд на тускнеющее зарево, полускрытое сбившейся на бок мешковиной.

—… если только с небес когда-нибудь не повалит чёрный снег…

Он летел вниз с бешеной скоростью. Мир перед глазами кружился и плавился, лёгкие разрывались от крика, кишки скручивало в тугой узел, и каждая клеточка тела ждала удара, который поставит последнюю точку.

— Не-ет! — Кайден дёрнулся и сел на постели. Шумно выдохнул. Отбросил с лица мокрые от пота волосы.

Чёртов кошмар снился шестую ночь подряд. Снова и снова Кай, погружаясь в мрачные грёзы, шагал с Харивмского утёса вслед за супругой. Шагал, чтобы разбиться с ней вместе. Иногда в этих снах он слышал её голос. Тихий шёпот. Мягкий, как мох, и ласковый, точно апрельское солнце.

"Не вини себя, солдат, — говорила Вейлинн. — Ты ни чём не виноват. Ни в чём".

"Я позволил им убить тебя", — отвечал Кай, не размыкая губ.

"Ты сделал то, что должен был сделать"…

Сделал то, что должен был…

Кайден сжал кулаки, хрустнув костяшками. Стиснул зубы и глухо зарычал.

Прыгнуть вниз и разбиться о скалы — вот, что требовалось сделать тогда! Это и только это! А он… Что сделал он?

Позволил себя скрутить, запихнуть в кибитку и привезти в Простор. Курам на смех! Даже сбежать, и то не сумел. А теперь и вовсе сделался пленником: Лавидий разместил его в гостевой опочивальне, что располагалась в самом сердце усадьбы Корвудов, и приставил охрану.

"Уж лучше бы в темницу бросил", — мрачно подумал Кай и вытащил из-под кровати ночной горшок, намереваясь облегчиться.

— Доброе утро! — Пит заявился в самый разгар процесса. На сгибе правой руки бородатого конюха висела корзина с яствами, левой он прижимал к груди оплетённую лыком бутыль с мутной жидкостью. — Как спалось?

Кайден смерил старикана хмурым взглядом.

— Не боишься, что в один прекрасный день я размозжу тебе голову и сбегу? — спокойно вопросил он и оправил рубаху.

— Неужто ты обидишь старика, парень? — Пит водрузил корзину на стол и раздвинул занавески, впуская в комнату солнечный свет. — Старый Пит тебе зла не желает.

— Ну да, — скривился Кай. Он давно подозревал, что хитрец Лавидий неспроста приставил к нему именно Пита. — Как и все здесь.

— Да брось уже бухтеть. — Конюх извлёк из корзины ломоть свежего хлеба с хрустящей корочкой, завёрнутое в тряпицу сало и сыр. — Смотри, какое богатство! Выпьем?

Кайден фыркнул.

— Айли вы тоже спаиваете, чтоб посговорчивее стала?

Пит задумчиво почесал под подбородком, в дремучих недрах курчавой бороды.

— Я даже не знаю, куда Лавидий её упрятал, — слова прозвучали вполне себе искренне. — Но кухарка говорит, будто юная барышня воет и ревёт по ночам от горя, точно дикий зверь. Бедная девочка!

Бедная…

За минувшие две недели Кай видел её лишь однажды, в день своего возвращения в Простор. Невеста изъявила глубочайшие сожаления по поводу того, что Кайден уцелел… и от всей души плюнула ему в физиономию. После этого они не встречались…

— Позволь мне исчезнуть, и юной барышне сразу станет легче.

— Ну уж нет! — мотнул головой конюх. — Вы — молодые, сами не ведаете, чего хотите. Оттого и все беды.

Кайден гневно глянул на него.

— Никто не заставит меня идти под венец с Айли.

— Лавидий заставит, — философски отозвался Пит и впился зубами в ржаную горбушку. — И лучше тебе не упираться, парень.

— Иначе что? — набычился Кайден. — Бросит заживо гнить в темнице? Всыпет сотню плетей? Заморит голодом? Ничего из этого не страшит меня, так ему и передай.

— Передам, раз на то твоя воля, — кивнул Пит. Плеснул в чашу мутного пойла из бутыли и вскинул руку. — Пью за то, чтоб ты образумился!

— Не утруждай себя, — буркнул Кай. — Не образумлюсь.

— Неужто девица из Эльса оказалась настолько хороша?

Кайден ответил молчанием. Долгим и угрюмым.

— Э-э, парень, — Пит положил руку ему на плечо. — Скажу по секрету, все бабы, по сути, одинаковы. Как кобылицы. Представить одну на месте другой — плёвое дело. А твоя задача — обрюхатить Лавидиеву дочурку. Всего-то! Делов на три минуты. Поднапрягись маленько, заделай ей ребятёнка, и глядишь…

— Не так всё просто, старина, — Кай уронил голову на руки. Он хорошо понимал, к чему клонит старый конюх. — Лавидий не отпустит меня, когда Айли понесёт. Нипочём не отпустит. Дети — существа хрупкие, сам знаешь. Болеют, умирают… Поэтому Корвуд не успокоится, пока его дочь не обзаведётся целым выводком наследников. И ни у кого в округе не должно возникнуть ни малейшего сомнения, что отец этих детей — я. Даже… Даже если это будет не так.

— Сло-ожно, — протянул Пит и хлебнул самогона. — И как ты только до такого додумался.

— А я и не додумывался, — Кай скривил губы в невесёлой усмешке — Лавидий сам мне сказал.

Конюх вздохнул и причмокнул губами.

— Чудной ты, — сказал он после внушительной паузы и плеснул в опустевшую чашу добавки. — Как есть чудной. Да на твоём месте я бы…

— Ты не на моём месте, Пит, — оборвал Кайден. — И… хватит уже об этом. Поделись лучше пойлом.

— Пойлом-то я поделюсь, для тебя и принёс, — конюх протянул полную всклянь чарку. — Ты вот только одно мне скажи. Если не свадьба, то что?

Кай вопросительно уставился на собеседника.

Пит почесался и уточнил:

— Если ты не хочешь жениться, чего тогда хочешь? Вернёшься на службу к Галивию? Уйдешь в монастырь этого… как его… Святого Эльма? Отправишься за моря искать новую ведьму? В бутылке утопишься?

— Я поеду в Эльс.

— В Эльс? — косматые брови поползли вверх. — На кой тебе этот Эльс сдался? Он же у чёрта на рогах!

— У Вейлинн осталась дочь. Хочу её отыскать.

— Дочь?

Кай кивнул.

— Да. Девочке сейчас лет шесть, не больше. Возможно, малышка нуждается в защите и помощи. Мой долг — позаботиться о ней: ведь из-за меня её мать погибла.

Пит помолчал, вздохнул и качнул головой.

— Похоже, ты крепко любил свою ведьму, парень.

— Похоже на то, — мрачно согласился Кайден и осушил чарку в три жадных глотка.

Серое утро, серый день и ночь, полная кошмаров.

И снова, и снова, и снова…

Кайдену казалось, будто он сходит с ума. В один из безликих дней он в очередной раз пытался бежать, но ничего хорошего из этого не вышло: его избили и заперли, лишив на трое суток всякого общества. Лишь на четвёртый день, ближе к вечеру, заявился Пит с заветной корзинкой.

Конюх имел угрюмый вид и больше помалкивал.

"Оно и к лучшему", — подумал Кайден, наблюдая, как старикан выкладывает на стол гостинцы. Когда дело дошло до пирожков с мясом, Кай не выдержал. Ухватил один, укусил за румяный бок и… сморщился: разбитая губа воспалилась изнутри и саднила.

Пит хмуро глянул на него, но ничего не сказал. От его молчания на душе сделалось паскудно.

— Чего? — буркнул Кайден. — Дыру во мне прожечь хочешь? Не выйдет.

Конюх открыл было рот… но тут же закрыл, так и не вымолвив ни единого слова.

Да что с ним такое?

— Если собрался читать нотации за драку — лучше сразу оставь эту затею. Толку не будет.

Пит ничего не ответил. Отвернулся и уставился в окно.

Зима уходить не торопилась, но ростепель уверенно брала своё: снег таял, превращая дороги в озёра, звенела капель, воробьи купались в лужах, а коты выводили рулады так громко, что, наверное, в Харивме слышали.

Когда пирогов не осталось, Кай принялся за вяленого леща — столь же вкусного, сколь и солёного. Помимо рыбы в корзине обнаружились маринованные огурцы и ржаные сухари, подсушенные с чесноком.

Покончив с ужином, Кай хотел только одного — выхлестать пару-тройку вёдер воды. Но воды не было. Зато имелось вино.

— Выпей со мной, старина, — сказал Кайден, откупоривая штоф. — И кончай дуться ежом.

— Своей последней выходкой ты окончательно разъярил Лавидия, — тихо сказал Пит.

— Даже если так, он вряд ли меня вздёрнет, — пожал плечами Кай и осушил бокал одним махом. — Так что у меня еще сохранились шансы побороться за свою свободу.

— Возможно, ты прав, — кивнул конюх. — Но… кое-что изменилось. Существенно.

— Что именно? — Кайден подлил себе вина: пить хотелось неимоверно.

— Мне очень жаль, парень. Владетель Корвудский притомился ждать твоего согласия на брак. И решил получить его…эээ… как бы это половчее сказать… без твоего участия.

Слова резанули, как бритва. Кай уставился на пустую чашу в своей руке, а потом медленно поднял глаза на того, кого считал другом.

Проклятье!

— Пит… — прохрипел он. — Как ты мог?

— Они заставили меня, Кайден, — последовал ответ. — Прости, если сможешь.

Кай вскочил, но было поздно: тело перестало слушаться, и ватные ноги подкосились. Потолок и стены заплясали, комната закружилась, а лицо Пита расплылось тошнотворной кляксой.

Прости, если сможешь. Прости.

"Не прощу! — хотел крикнуть Кайден. — Никогда не прощу! Никогда!"

Но язык уже не слушался. Кай с грохотом повалился на пол, и сознание угасло, погрузившись во тьму. Вязкую, как патока.

Голоса. Лица. Обрывки фраз. Неясный гул и тихий шорох…

Ноги не держат, но чьи-то сильные руки не дают упасть. Голова плывёт, а к горлу подкатывает ком.

— Клянусь чтить и уважать тебя…

Чей это голос?

—… и защищать, как только муж может защищать жену…

В уши словно ваты набили, но Кай всё же расслышал нежное:

— Клянусь чтить и уважать тебя, следовать за тобой и повиноваться во всём, как только жена может повиноваться мужу…

Жена…

Вейлинн? Вейлинн! Она здесь!

Вейлинн здесь. С ним. А гул — всего лишь вой метели за окном. Ведь там, за толстыми стенами святой обители, беснуются Лютые ветра. И нет от них спасенья…

— Пред лицом Господа соединяю этот союз, и ничья сила и воля, кроме Божьей не сумеет отныне расторгнуть его!

Да, да, их союз никто не расторгнет. Никто. Никогда. Они будут вместе всегда, до самой смерти. Уедут в лесную хижину, где их никто никогда не отыщет, и нарожают детей. Двух пацанов и девчонку…

— Можете поцеловать супругу…

Кайден неуклюже подался вперёд, а Вейлинн приподнялась на цыпочки. Но…

Что-то было не так. Не так, как должно. Невеста еле-еле коснулась его губ холодными губами и отстранилась, кривясь, будто поцеловала жабу.

Кайден потянулся к девушке, но она оттолкнула его руку.

Вейлинн… Что случилось? Ты разлюбила меня?

Чертог взорвался голосами. Здравницы, громкие "Ура", восторженные крики, бурные рукоплескания…

И лица, лица, лица…

Музыканты взялись за инструменты. Подавальщицы наполняли кубки вином.

Откуда они здесь, в тихой обители? И зачем зажгли столько свечей? И где Отец-настоятель?

Голова закружилась пуще прежнего, и Кай попытался ухватиться за жену, но она шарахнулась от него, как от прокажённого.

— Не трогай меня, скотина! — выцедила любимая, и Кай вдруг прозрел…

Прозрел и чуть не рухнул.

Платье из белого атласа, сплошь расшитое мелким речным жемчугом, газовая вуаль на платиновых локонах, и синий лёд в глазах…

Нет, это не Вейлинн. Совсем не Вейлинн. Вейлинн умерла. Погибла в Харивме. Навсегда. И уже никогда не вернётся.

А его, простодушного дурака, только что женили на Айли…

Рвотные спазмы выворачивали нутро наизнанку. Кай всерьёз опасался, что выблюет кишки, но сделать ничего не мог. Его колотило, словно в лихорадке, и тошнота с каждой минутой становилась сильнее и сильнее. Он опёрся о деревянную балку в алькове большого чертога, когда очередной позыв жестоко скрутил его, заставляя согнуться пополам.

А вокруг гремела музыка, взрывался смех и звенели, врезаясь друг в друга, кубки.

Гости пили за здоровье молодых. За счастливых жениха и невесту…

Проклятье!

— Вот. — Кто-то сунул под нос чарку с водой. — Прополощи рот. Полегчает.

Предложение прозвучало так неожиданно, что Кай чуть не упал. А уж когда увидел благодетеля…

— Ты? — он заморгал, не веря глазам, но рыжий мальчуган никуда не исчез. — Ты откуда здесь взялся?

— Твой тесть пригласил отца, — пожал плечами Вейлинн. — Ну а я, знамо дело, напросился: хотел увериться, что ты в порядке.

— А Лукреция? — нахмурился Кай. — Тоже здесь?

Не приведи Господь встретить эту вероломную суку!

— Мачеха занемогла и осталась в Харивме, — мальчуган лукаво ухмыльнулся. — Лиззи говорит, хворь вызвана молодым чернобровым гвардейцем.

Кай вздохнул. Поднёс чарку к губам и принялся жадно пить. А то, что осталось, не мудрствуя лукаво, вылил на голову. Вода вернула способность соображать, а вместе с ней — ярость и злость, и Кайден впечатал кулак в дерево балки. Так вот зачем Лавидий держал его взаперти всё это время! Старый чёрт попросту дожидался приезда гостей, не более того. А его, Кайдена, согласие, ему никогда особо и не требовалось. Как и согласие дочери, впрочем.

Скотина!

Кай опустился на корточки, привалился спиной к стене и уронил голову на руки.

— Вся округа знает, что тебя заставили. — Вейлинн уселся рядом с ним и положил ладонь на плечо. — Кто-то сболтнул лишнего, так отец сказал.

— Мне от этого не легче, — глухо отозвался Кайден.

— Лиззи говорит, ты не первый, кого опоили таким снадобьем. Слышал, после него человек себя не помнит, а только повторяет всё, что ему скажут. Правда это?

— Правда.

Малец помрачнел.

— Прости, что не смог тебя выручить… тогда, в Харивме…

Истерзанное сердце странно ёкнуло в груди, и Кайден потрепал губернаторского сына по рыжей голове.

— Вряд ли ты смог бы что-то изменить, дружище, — сказал он и грустно улыбнулся. — Спасибо, что устроил нам с Вейлинн встречу. Без тебя я не смог бы увидеть её… в последний раз.

— Тебе… плохо без неё? — робко нарушил Вей затянувшееся молчание.

— Да, — кивнул Кайден. — Мне плохо без неё.

Парнишка вознамерился что-то сказать, но тут в алькове возник Лавидий Корвудский собственной персоной. Высокий, статный и нарядный. Его сопровождали удальцы из замковой стражи и пара арендаторов средней руки.

— А вот и наш жених! — сообщил он, обращаясь к вассалам. — Как я и говорил — перебрал малость на радостях. Ну как? Тебе уже лучше, сынок? Полегчало? Отпустило?

Кай гневно зыркнул на тестя, но тот и бровью не повёл.

— Поднимайся. — Лавидий протянул руку. — Пора показать тебя нашим дорогим гостям.

"Нашёл жеребца, гостям хвалиться, подлец!" — вознамерился заявить Кайден, но не успел вымолвить ни слова: вместо него заговорил сын губернатора Харивмы.

— Достопочтенный владетель! — бойко выпалил парнишка и поклонился. — Мы с отцом бесконечно счастливы посетить свадьбу вашей прелестной дочери!

— Своим визитом вы оказали нам великую честь, — Лавидий расплылся в улыбке и поклонился в ответ. Вне всякого сомнения, он прекрасно понимал, кто этот рыжий мальчуган. А точнее — кто его батя. — Чем я могу услужить вам, мой юный друг?

— Позвольте ненадолго похитить вашего зятя, — без затей заявил Вейлинн, а владетель Корвудский переменился в лице. Но пацан не дал ему опомниться и выпалил: — Я очень хотел послушать сказителя из Столицы, а Кайден обещался составить мне компанию.

Лавидий нахмурил брови, явно колеблясь между возможными раскладами.

— Кроме него я здесь никого не знаю, — совсем по-детски протянул губернаторский сынок. — Пожалуйста! Всего лишь на пару историй! Мой родитель будет вам весьма признателен!

Отец Айли плотно сжал тонкие губы. Раздул ноздри, но всё ж таки сдался.

— Ладно, — сказал он. — Но только на час, не больше: гости заждались.

И, склонившись к Кайдену, грозно прошипел в самое ухо:

— И чтобы без глупостей, парень. Мои ребята с тебя глаз не спустят, можешь не сомневаться. Я усилил охрану и патрули, так что шансов на побег никаких. Уяснил?

Кай не стал утруждаться с ответом и, переборов головокружение и слабость, позволил Вейлинну себя увести.

Сказитель — сухощавый носатый человечек неопределённого возраста в рыжекудром парике — обладал удивительным даром. Голос его — глубокий и звучный — завораживал, гремел раскатами грома, падал до еле различимого шёпота, звенел и стелился шёлком, рисуя перед слушателями небывалые картины дальних странствий, тайн и рискованных приключений. Рядом со сказителем на помосте стояла тощая девчушка лет тринадцати. В её арсенале имелась флейта, небольшая арфа, колокольчики и трещотка. По сигналу мастера худышка вооружалась определённым инструментом и создавала нужный фон.

Что и говорить, выступления столичной парочки вызывали фурор у благодарной публики, но Кайден, погружённый в невесёлые раздумья, слушал краем уха. Вейлинн же сидел, подавшись вперёд и приоткрыв рот, как все остальные.

Давным-давно…

Так начинались почти все истории. Сначала знаменитый сказитель поведал о юноше, которого похитили феи. Он вырос в мире Туманов и стал великим воином, однако без памяти влюбился в дочь заклятого врага и погиб, пытаясь спасти любимую.

Следующая сказка оказалась не такой трагичной. Многие, кто несколько минут назад оплакивал судьбу несчастного воина, теперь хохотали, потешаясь над похождениями оборотня-неудачника. Бедолага как-то провёл ночь с красавицей, а наутро обнаружил, что она — страшная старая ведьма, и дал дёру. Ведьма, разумеется, не оставила стервеца безнаказанным: оборотень утратил способность становиться могучим волком, и превращался то в ежа, то в куницу, то в выхухоль или полевую мышь. Один раз обернулся гусём и чуть не угодил на рождественский стол…

После сказитель порадовал зрителей-мальчишек. О подвигах ловкого мореплавателя, успевшего за время своих похождений сразить морское чудовище, одолеть пиратов, соблазнить русалку и украсть несметные сокровища, пацаны слушали, затаив дыхание. Чего уж там, даже Кай вырвался ненадолго из паутины мрачных мыслей. А уловив начало новой истории, замер, не в силах шевельнуться…

— Давным-давно, на заре мрачных времён, когда рыцари носили кованые латы, на площадях пылали костры, а по городам бродила Чёрная Смерть, жил в своём замке молодой князь. Душа его была чернее ночи, и столько он сотворил злодеяний, что даже пресвитеры отказывались причащать его. Прочили грешнику, что после смерти его ждут вечные муки в самой глубокой яме преисподней, где за каждое преступление воздастся ему стократно…

Девчушка тревожно затрещала трещоткой. Зрители заметно напряглись, а сказитель, выдержав паузу, продолжил:

— Шли годы. Князь становился старше, и вместе с возрастом к нему пришёл страх. Страх смерти и бесконечных страданий. Он начал искать способ обрести бессмертие, и повстречал чернокнижника, который поведал ему великую тайну. Тайну о том, что можно забрать непрожитые годы собственного ребёнка и продлить себе жизнь.

Кто-то из слушательниц ахнул.

— Но вот беда, никто из женщин не мог зачать от князя, и великий грешник снова пошёл на поклон к колдуну. "Найди девицу, — сказал ему чародей, — что появилась на свет в день, когда разгневанные сидхи похитили солнце с небес. Только такая сможет подарить тебе наследника".

— Он говорит о солнечном затмении, — шепнул Вейлинн, и Кай кивнул.

— Долго искал князь подходящую супругу и, наконец, нашёл. У бедной сиротки не имелось ни отца, ни матери, ни имени, ни земель, ни приданого. Родственники рады были избавиться от такой обузы, и в день своей пятнадцатой весны несчастная пошла под венец с чудовищем в обличье человека. Жених не стал дожидаться завершения свадебных гуляний и овладел юной супружницей прямо посреди пира…

"Мой муж был плохим человеком… Он получил меня пятнадцатилетней девственницей и жестоко изнасиловал на глазах пьяных гостей…"…

Кайден сжал кулаки и сглотнул. Совпадение?

— Несчастная не могла понести от гнилого семени, и князь жестоко наказывал её за это. Бил, истязал, морил голодом. Наконец, Господь смилостивился над юной сиротой — она забеременела, но на свою беду родила девочку.

"Очаровательная маленькая крошка…" — вспомнил Кай, чувствуя, как по спине струится холодный липкий пот. Что происходит? Вейлинн обманула его и выдала старинную сказку за собственную судьбу? Или…

— Князь забрал девочку и повелел отнести младенца в тёмный лес на потеху диким зверям и злым духам. От горя его молодая супруга повредилась в уме. Она пыталась сбежать снова, и снова, и снова. И тогда князь запер несчастную в самой высокой башне и навещал лишь для того, чтобы наполнить её лоно своим семенем. Так продолжалось шесть долгих лет, но княгиня так и не сумела родить здорового ребёнка. В гневе князь повелел замуровать неугодную жену…

— Что же случилось потом? — Кай вздрогнул. Кто-то из собравшихся очень точно озвучил его собственную мысль.

— Пока каменщики закладывали вход, девушка вылезла в окно. Она была беременна очередным ребёнком. Злодей этого не знал. Как не знал и того, что именно это дитя могло сделать его бессмертным. Доведённая до отчаяния молодая княгиня крикнула тёмному небу, что готова на всё, лишь бы отомстить чудовищу, и шагнула вниз, на скалы. Но сила её ненависти оказалась столь велика, что разбудила самого могущественного демона Преисподней — Белиала, повелителя грехов.

Слушатели, как по команде, осенили себя крестом. А кто-то даже трижды плюнул через левое плечо.

— Страшную цену заплатила княгиня демону — отдала свою безгрешную душу и нерождённое дитя, а взамен получила колдовскую силу. Она восстала из мёртвых и тёмной безлунной ночью вернулась к благоверному. Всякий, кто пытался остановить её, сгнивал заживо от одного лишь взгляда.

— Что же случилось с князем? — нетерпеливо выпалил Вейлинн, и сидевшие рядом гости сердито зашикали на него.

— Своему мужу княгиня подарила то, о чём он грезил — бессмертие. Но мечта обернулась проклятьем: ведьма поместила в его чрево гомункула, который терзал князя изнутри, как терзает молодуху дитя в родовых схватках, а потом обрушила замок, заперев супруга в катакомбах на веки вечные. Так и бродит он там до сих пор. Бродит и воет от страшной непереносимой боли!

Зрители заохали, заахали, захлопали в ладоши — жутковатая история явно пришлась гостям по душе, но…

Кай так и не узнал главного.

— А как же княгиня? — вопросил он, перекрывая восторженные возгласы.

— Она стала ведьмой, — мрачно отозвался сказитель. — И обречена вечно служить демону, которому продала душу.

Она. Стала. Ведьмой…

— Постойте! — Кай в два прыжка оказался на помосте и ухватил сказителя за худые плечи. — Откуда вы знаете эту историю?

— Это моя профессиональная тайна, — заявил артист и поджал губы.

Кайден, игнорируя поднявшийся шум, как следует тряханул артиста.

— Кто тебе поведал эту сказку? — прорычал Кай. — Отвечай, или, клянусь, я сверну твою тощую шею!

Гул нарастал, и к ним уже летели стражи, но Кай продолжал стискивать жертву в стальных объятиях.

— Отвечай же, гадина столичная!

— Я купил её у старухи на ярмарке за три медяка! — пропищал сказитель как раз в тот момент, когда на Кайдена накинулись сзади.

Кай вырвался и снова сгрёб артиста за шиворот.

— Что за ярмарка?

— Не знаю! Не помню! А-а-ай!

Кай сомкнул железные пальцы на горле ни в чём не повинного бедолаги.

— Стойте! Стойте! — девчушка, выступавшая вместе со сказителем, подлетела и повисла у Кайдена на локте. — Пустите отца! Он и вправду не помнит! То было давно, прошлой весной, в деревеньке близ Эльса!

— Близ Эльса? — глухо повторил Кай и ослабил хватку.

Артист вырвался и захрипел, хватаясь за шею. Дочь вцепилась в него. Рыжий Вейлинн плёл какую-то несусветную чушь, пытаясь остановить подоспевшую стражу…

Но Кайдену было всё равно. Он продолжал стоять истуканом и не воспротивился, когда его взяли под руки и потащили за праздничный стол.

Близ Эльса… В деревеньке близ Эльса…

Его усадили рядом с невестой. Точнее — уже с женой, и кто-то громогласно крикнул "Счастья молодым!".

Айли послушно подставила губы, и Кай бессознательно коснулся их, ощущая в сердце странную пустоту. Он не чувствовал ничего похожего даже тогда, когда закованную в цепи Вейлинн сбросили с утёса у него на глазах.

"Она стала ведьмой…" — прозвучал в ушах голос сказителя.

Она. Стала. Ведьмой…

Сколько правды в старой легенде? Сколько лжи в словах Вейлинн о собственной горькой судьбе?

Теперь этого никто не узнает. Никогда.

Кем же ты была на самом деле, Вейлинн из Эльса?

Лавидий расстарался на славу. Обширный двор его усадьбы превратился в гигантский праздничный чертог, полный чудес и разнообразных увеселений. Музыканты, барды, гибкие чернокудрые танцовщицы, фейерверкеры, жутковатые на вид гадалки, готовые предсказать судьбу за звонкую монету, жонглёры и даже заклинатель змей. Погода не подвела: безветренный весенний денёк плавно догорал, уступая мягкой вечерней прохладе. Гости ели и пили, пили и ели. Гремели тосты, звенели кубки, а вино лилось рекой. На длинных лавках разместился, наверное, весь Зелёный Простор. Наверное, даже свадьбы королей праздновали менее пышно. К слову, своего могущественного сюзерена — Галивия — Лавидий окружил таким назойливым вниманием, что седовласый владетель поспешил удалиться, не дожидаясь церемонии провожания жениха и невесты на брачное ложе. Лорд сослался на усталость молодой супруги, которая действительно выглядела бледнее обычного, и направился в замок, прихватив с собой свиту, охрану и с полдюжины знаменосцев.

Но после отъезда владетеля веселье не утихло, а наоборот, вспыхнуло с новым жаром: темнеющее небо затрещало и заискрилось от ярких вспышек фейерверков, вместо элегантного менуэта заиграла задорная кадриль, а тосты и здравницы сменились скабрезными шуточками в адрес молодожёнов. Кайдену, которого порядком мутило, пришлось раз десять изображать супружеский поцелуй. Айли не противилась, но целовать её было всё равно, что прижиматься губами к одной из статуй в зимнем саду губернатора Харивмы… который, кстати, тоже покинул празднество за компанию с лордом Галивием.

Сына первый патриций увёз с собой.

— Счастья молодым! — гаркнул кто-то в очередной раз. — Долгих лет!

Кай обречённо вздохнул и повернулся к невесте. Айли сидела, опустив глаза долу. За весь вечер она не съела ни крошки. Лишь немного поковыряла ягодный пирог да выпила полбокала лёгкого розового вина.

— Целуй её! — раздалось со всех сторон. — Целуй же, не тяни!

Кайден вздрогнул и скосоротился, но наткнулся на ледяной взгляд Лавидия, что сидел по правую руку дочери.

— Делай, что должен, — почти беззвучно прошипел тесть, грозно хмуря брови, и Кай подчинился.

На краткий миг он остановил взгляд на лице невесты. До чего же она красива! И не просто красива, а совершенна. Белый лоб в обрамлении платиновых локонов. Пшеничные брови вразлёт. Небольшой прямой носик с изящными ноздрями. Румяные щёчки. Идеально очерченные губы цвета спелой княженики, такие чувственные и манящие. И глаза — синяя бездна полная льда. Хотя…

Быть может, Леота Айли целовала совсем не так? Быть может, только для него одного берегла она свой огонь и всю нежность?

Кайдену вдруг стало жаль её.

"У нас похожее горе, — понял он. — Я скорблю по жене, а она лишилась возлюбленного"…

Однако если Леот мёртв, кто тогда заявился на суд, а еще раньше — на губернаторский бал?

Кай поёжился. Он до сих пор не мог уразуметь, что случилось там, в Харивме. Действительно он видел Леота, или покойный друг всего лишь пригрезился ему? Мало ли… В те дни он вообще плохо соображал, и думать мог только об одном. О том, как выручить Вейлинн.

Но он не смог спасти жену. А наоборот — погубил её. И теперь, как послушный болванчик, женится на нелюбимой.

— Да поцелуй ты её уже как положено! — пьяно проревел кто-то из гостей, жахнув по столу обглоданной бараньей костью. — Или учить тебя надо?

— А вдруг он и в постели растеряется? — хохотнул его сосед. — Может, покажем да объясним парню, что к чему, а?

— Для начала бы проверить, каков его петушок. Вдруг размер неподходящий?

— Главное, чтобы умел им орудовать как следует!

Гости сыпали сальными прибауткам и гоготали, а порядком захмелевший Лавидий лыбился во всё лицо, то и дело поглядывая на зардевшуюся дочь. Айли сидела ни жива ни мертва и, казалось, даже не дышала.

Догадаться, к чему всё движется, труда не составило: настало время скрепить брачные узы.

Кайден поднялся и потянул Айли за руку.

— Пойдём.

Невеста уставилась на него, как еретик на инквизитора.

— Не собираюсь я никуда идти, — глухо выцедила она и попыталась высвободить пальцы, но Кай лишь крепче сжал ладошку, наклонился и прошептал в изящное маленькое ушко, мочку которого оттягивала массивная серьга из горного хрусталя:

— Не будь дурой, пошли в спальню. Иначе гости твоего отца примутся раздевать нас прямо здесь, да ещё, чем чёрт не шутит, заставят совокупиться на глазах у всех!

На лице Айли отразилась нешуточная внутренняя борьба, но девушка довольно быстро приняла решение.

— Пошли! — она вскочила со своего места, намереваясь выйти из-за стола. Однако сделать это, не привлекая лишнего внимания, у неё не получилось.

— Ба! Смотрите, как невеста заторопилась. Видать, совсем неймётся!

Кай повернулся на голос, чтобы достойно ответить на реплику, но Айли его опередила.

Хрупкая красавица ухватила со стола чей-то кубок с крепкой медовухой и в несколько больших глотков осушила его.

Гости затихли. Даже музыка смолкла.

Айли смачно крякнула, утёрла рот рукой и выпалила:

— Пришла пора испытать муженька на прочность. Что скажете? А уж если он не сдюжит, вернусь за кем-нибудь из вас!

Толпа взорвалась хохотом, кто-то принялся свистеть, другие одобрительно хлопали, стучали по столу и громко топали ногами.

Кай ошалело воззрился на наречённую. С точно таким же выражением на Айли глядел отец. Но девушка не стала тратить времени на их переглядывания и решительно потащила Кайдена за собой.

— Это что сейчас такое было? — спросил Кай, когда они почти миновали бесконечно длинный стол и вышли к тропинке, что вела к господскому дому.

— Вдохновение напало, — отозвалась Айли, уверенно шагая по кленовой аллее. — Ты чем-то недоволен? Ты же сам хотел уйти!

— Хотел, — кивнул Кай. — Но…

Он вдруг замер. Ноги вросли в землю, а дышать стало трудно.

С неба посыпались серые хлопья. Они кружились и танцевали в прохладном ночном воздухе. Смущало одно — на чистом звёздном бархате небосвода не наблюдалось облаков. Совсем.

Тогда откуда снег?

Кай вытянул руку, и снежинка опустилась на раскрытую ладонь. Кайден растёр её пальцем и нервно сглотнул: на коже остался чёрный след.

— Что это? — хрипло выдохнул он. — Что это такое?

Айли как-то странно посмотрела на него, но всё-таки ответила:

— Пепел. На рудниках прошлой ночью случился пожар. Огонь потушили, но пепел до сих пор летит.

— Но… до этого он не летел… — задумчиво пробормотал Кай. — Почему?

— Ветер переменился, — пожала плечами Айли и снова схватила его за руку. — Пошли. Или ты передумал?

— Нет. — Кай бросил последний взгляд на тёмное небо и тяжело вздохнул, прогоняя глупую надежду, которая колыхнулась в душе, точно водная гладь под поцелуем тёплого бриза. Вейлинн больше нет. И она никогда не вернётся. — Не передумал.

Брачный чертог впечатлял, как и всё на этой роскошной свадьбе. Огромную кровать под балдахином покрывали шёлковые простыни, усыпанные лепестками роз. От свечей шёл лёгкий аромат: ваниль, корица и страстоцвет настроили бы на романтический лад любого. Ну… или почти любого. Щедрое угощение дожидалось на низких столиках, придвинутых к супружескому ложу. Сладкое и лёгкое розовое вино, пирожные с заварным кремом, сочные груши и зимние яблоки явно предназначались для Айли. Мужской аппетит призваны были удовлетворить иные яства: обжаренные в сухарях отбивные из телятины, вяленая оленина, сыр с голубыми прожилками плесени, солёная икра в хрустящих промасленных тарталетках и традиционные орехи с изюмом. Куда же без них.

Видимо, Лавидий не исключал, что Кай может ужраться в хлам, а потому распорядился лишить его крепких напитков. И, вместо вожделенного ядрёного шнапса, на столе красовалось местное пивко, захмелеть от которого было сложнее, чем от кваса.

Кайден сморщился, обнаружив сие печальное обстоятельство, и плюхнулся на стул. Поближе к очагу, подальше от постели.

И от Айли…

Невеста — такая чудесная и нежная в белоснежном платье — плеснула себе винца и подошла к окну. Чертог, отведённый Лавидием под брачные утехи любимой дочери, располагался в восточном крыле усадьбы. Пира отсюда, слава Господу, было не разглядеть. Зато имелась возможность любоваться огромной, похожей на головку жёлтого сыра, луной, что висела над чёрными верхушками сосен.

Кайдену подумалось, что вот точно так же Вейлинн любила стоять у окна гостевой спальни в доме губернатора Харивмы. Стоять и смотреть куда-то далеко-далеко в свои мысли.

Кай молчал. Молчала и Айли. Кто знает, сколько длилось бы это тягостное молчание, но невеста решилась-таки нарушить тишину.

— Делай, что должен, и покончим с этим, — прошептала она, не повернув головы.

Кайден сжал и разжал кулаки. Задумчиво посмотрел на ободранные костяшки — следы недавней драки — и ответил:

— Я не собираюсь брать тебя силой, Айли.

— А что собираешься? — холодно вопросила красавица. — Терпеливо ждать моего согласия? Или, прежде чем лечь со мной, ты вознамерился соблюсти по погибшей супруге положенный траур?

— Дело не в трауре, — прохрипел Кай. — И не в твоём согласии.

— А в чём же тогда?

— Я просто не хочу тебя, Айли, — без затей выдал он. — Вот и всё.

— Мужская сила подводит? Поешь орешков.

— С моей мужской силой всё в порядке, — сердито буркнул он и, смягчив тон, добавил: — Я не люблю тебя, понимаешь?

— Вот уж не думала, что для мужчины такая мелочь может стать препятствием.

— Для меня может.

Айли помолчала минуту-другую. Допила вино одним глотком и бросила на него цепкий взгляд через плечо.

— А её ты любил?

Уточнять, о ком речь, не требовалось. Кайден не стал вилять — ответил прямо и коротко:

— Да.

— Так сильно, что больше никого не хочешь?

— Я не знаю, как долго это продлится, — честно признался Кай. — Но… пока ни о ком другом даже думать не могу.

— Она была у тебя первой, так ведь?

Кровь прилила к щекам, а злость затопила душу.

— Зачем тебе это, Айли? — нахмурился Кайден. — К чему такие расспросы? Ты ведь тоже меня не любишь, я же знаю. Не любишь и не хочешь. Ты любила Леота, верно? Его любила, а меня ненавидела. Всегда. Но глупо устраивать вражду сейчас, когда мы можем помочь друг другу.

— Помочь? — Айли обернулась.

— Да, — Кай решительно кивнул. — Мы можем сбежать вместе. Если будем действовать сообща, всё получится. Сбежим, запутаем следы и уедем, как можно дальше. Например, в Шатгард, или на острова за Туманное море. А там каждый пойдёт своей дорогой. Серебром я тебя обеспечу, так что…

— С чего ты решил, что я захочу бежать с тобой?

— С того, что спать со мной ты точно не захочешь.

— Резонно, — невеста смерила его холодным цепким взглядом. — И, возможно, это теперь единственный выход…

Она осеклась. Отвернулась и прошептала:

— Под дверью дежурят люди отца. Целая дюжина. Они не угомонятся, пока не получат доказательств. Весь Зелёный Простор с нетерпением ждёт, когда ты накачаешь меня своим семенем. Обмануть их будет непросто.

— Мы сумеем. — Кай поднялся и сделал шаг к супруге. — И не бойся: я тебя не обижу. Никогда. И принуждать не стану… ни к чему. Так что подумай хорошенько. Возможно — этой наш единственный шанс обрести свободу.

— Я согласна, — кивнула она, спустя бесконечно долгую минуту. — Но сначала я должна… Должна передать тебе одну вещь.

Девушка протянула руку. В тонких пальцах блеснула серебром цепочка. Замерцал, танцуя бело-лунный опал. На гладкой поверхности играли золотистые блики.

Кайден отпрянул, не веря глазам.

— Откуда у тебя это? — выпалил внезапно осипшим голосом. — Отвечай!

— Жених подарил, — спокойно сказала Айли, и ни один мускул на красивом лице не дрогнул, — в день венчания. Ты же веришь, что опал приносит удачу в любви. Так ведь, солдат?

Она посмотрела на него, и Кай увидел, что глаза невесты изменили цвет: небесная синева растворилась в травянистой зелени.

— В-в-вейлинн? — хрипло выдохнул он. В сердце вонзились раскалённые иглы. Боль пронзила, и Кайден схватился за грудь. Попятился. Ноги его подкосились, и он мешком повалился на дощатый пол.

— М-м-м… — промычал Кай и сморщился. Затылок ощутимо ломило. Видать, он знатно приложился башкой, когда грохнулся.

— Тише, тише, милый. — Девушка, чьи колени служили ему подушкой, приложила к его макушке нечто до жути холодное. — Сейчас станет лучше. Вот так. Всё хорошо.

Девушка…

Чёрт!!!

Кайден дёрнулся, собирая мысли в кучу. Всё хорошо? Хорошо ли? Да что, чёрт возьми, происходит?

Он отстранился. Отполз чуть в сторону.

Айли держала в руке шмат покрытого инеем твердокаменного сала, завёрнутого в тряпицу. Такого добра полным-полно в любом погребе, но где могла его раздобыть невеста в брачную ночь — оставалось загадкой.

Впрочем, это сейчас тревожило меньше всего.

— Кто ты? — спросил он. Разум протестовал: верить в происходящее не представлялось возможным. Но…

— Ты знаешь, — тихо ответила девушка, завораживая зелёным взглядом. Таким знакомым и таким пугающе чужим одновременно, что по коже побежали мурашки.

— Этого не может быть.

— Может, — последовал чуть слышный ответ, и Кай перестал соображать.

Он метнулся к ней. Сгрёб. Нашёл губы губами и принялся целовать. Грубо, жадно, требовательно. Запустил пальцы в волосы и крепко ухватил, вынуждая откинуть голову, уступить напору и отвечать. Кайден нащупал свободной рукой завязки на лифе, но возиться с ними сейчас не хватило выдержки — страсть оглушала, лишая способности мыслить — и он попросту с треском рванул материю. Освободив жену от одежды, Кай навалился сверху и, не прерывая поцелуя, вошёл в неё мощным толчком.

Он брал любимую яростно, безо всякого намёка на нежность, а она кусала его плечо, больно царапала спину ногтями и кричала, кричала, кричала…

— Да. Ещё! Ещё, Кайден. Да!

Слова эти сводили с ума, и Кай, глухо рыча, удваивал старания, приближая взрыв удовольствия. Один на двоих.

Быстрее, быстрее, быстрее…

В последний миг он не смог сдержать стона и кончил, придавив женщину всем своим весом.

За дверью, которая волшебным образом оказалась приоткрытой, раздались смешки и одобрительные возгласы, но Кайдену было плевать. Мокрый от пота и обессиленный, он перекатился на спину и попытался восстановить дыхание.

— Ты — Вейлинн, — прошептал он немного погодя, и это был не вопрос. — Но… как?

— Благодаря тебе. — Узкая ладошка легла на его грудь. Ласково погладила разгорячённую кожу. Скользнула вниз. — Ты снял ошейник. И спас меня.

— Ты упала с утёса и разбилась о скалы. — Кай нашарил рубаху и нырнул в неё. Когда только успел снять?

— Мне было важно, чтобы все так подумали. — "Айли" села. Длинные и густые платиновые локоны частично скрыли её наготу. — В первую очередь, из-за тебя.

— Из-за меня?

— Да, — она вскинула голову, и изумрудные глаза ярко сверкнули, не оставляя сомнений в реальности происходящего. — Там, на суде, ты дал страшную клятву. Поклялся жизнью и честью в том, что я невиновна. Мне не хотелось, чтобы ты пострадал.

— Так значит… — сипло выдавил Кайден. — Ты всё-таки…

— Не продолжай, — остановила его невеста. — Всё и так очевидно.

— Но… — Кай уставился на неё. — Почему ты… Почему же ты тогда всё время…

— Лгала? — подсказала Вйлинн.

Кайден стиснул зубы и сжал кулаки.

— Я что, первая, кто врал тебе, солдат? — лукаво вопросила ведьма.

— Нет, — хрипло ответил он. — Но ты первая, кому хотелось верить.

— Кайден… — девушка протянула руку.

— Не надо. — Он отстранился. Глупо, конечно, учитывая, что только что между ними произошло. Однако Кай не мог иначе. — Что с Айли? Она цела?

— Да, — ведьма кивнула. — С ней всё в порядке. Она в безопасности.

— Но… — Кай нахмурил брови. — Ты украла её тело.

— Нет, вовсе нет, — Вейлинн мотнула головой, и волны светлых волос заблестели в пламени свечей. — Это всего лишь морок. Он растает к рассвету.

Морок…

Кайден встрепенулся. Вперился в девушку взглядом.

— Сегодня в церкви, у алтаря, во время венчания… Там была ты?

Ведьма кивнула.

— Так значит… — Кай сморщил лоб. — Я никогда не женился на Айли?

— Выходит так.

Кайден поднялся. Пошатываясь, проковылял к столу, ухватил кувшин и выхлебал добрую половину пива.

Не помогло.

— Ты стала ведьмой из-за мужа?

Это был удар наугад. Слова сказителя крепко засели в памяти, но уверенности в их достоверности Кай не испытывал.

Девушка не ответила. Молча поднялась и подошла к окну. Изорванная нижняя сорочка не оставляла простора воображению, и Кайден с ужасом обнаружил, что снова готов скрепить брачные узы. Он глубоко вздохнул, силясь справиться с неуместным возбуждением.

— Похоже, ты всё знаешь, — спокойно изрекла "Айли" и обхватила себя руками. — Ну что ж. Так даже проще.

— Ты… — Кай сглотнул. Заморгал, собираясь с мыслями. — Сколько тебе лет?

Ведьма обернулась и скривила губы в невесёлой усмешке.

— Двадцать один год. Столько исполнилось мне, когда я умерла впервые.

— У…умерла? — запинаясь, повторил Кай, ощущая, как волосы на затылке встали дыбом. Сколько же правды было в той истории, что поведал сказитель? — Впервые?

Хрупкая блондинка продолжала разглядывать мглу за стеклом. Минуты тянулись, и Кай уже отчаялся услышать ответ, но "Айли", наконец, заговорила.

— Вряд ли кто-то выжил бы после падения на скалы с высоты птичьего полёта, — сказала она и грустно улыбнулась. — Башня, где меня замуровали, стояла на утёсе, высоко-высоко. Так что я не строила иллюзий: знала, что умру. Но судьба, что уготовил мне дражайший супруг, была куда страшнее быстрой смерти…

Вейлинн умолкла на мгновение. Губы её плотно сжались, а глаза заблестели.

— Падение длилось всего несколько мгновений. Хватило бы на вдох и выдох, не более, но…

Она сглотнула, видимо, пытаясь сдержать подступившие слёзы.

— Время… оно словно замерло. Солнце почернело, и после удара я увидела себя. Мёртвую. Изломанную, с остекленелыми глазами. Моя кровь текла по серым камням и смешивалась с морской водой. Тогда, помнится, как раз был прилив…

Девушка чуть запрокинула голову и жадно втянула в себя воздух. Казалось, каждое слово даётся ей через боль.

Или она просто хорошая актриса…

— Тогда он и появился, — ведьма невесело усмехнулась. — Каким прекрасным показался он мне! Истинный спаситель. Белокудрый ангел в золочёных латах, с глазами синими, как июльское небо. Теперь-то я знаю, каков он на самом деле, но тогда… — Вейлинн потупила взор. — Он сказал, что может помочь, и я поверила. Согласилась на всё, что он просил, и отдала всё, что имела. Я получила силу и отомстила мужу-извергу, но… лишилась самого ценного: собственной свободы. И теперь я скитаюсь по свету, проживая жизнь за жизнью, и выполняю условия договора.

Она вздохнула.

— Я пыталась сбежать от него, когда меня скрутили в той деревушке. А потом нацепили ошейник, лишив сил. Тогда мне пришло в голову соблазнить тебя.

Кай вздрогнул, а супруга продолжила резать его словами, словно острым кинжалом:

— Никакая магия для этого не требовалась: ты был лёгкой добычей. Даже слишком — то, что у тебя душа не на месте, сразу бросалось в глаза. Окрутить мужчину с разбитым сердцем, знаешь ли, дело нехитрое.

Проклятье!

Кайден побагровел и стиснул зубы. Вспомнились задушевные разговоры, острые перепалки и то, как Вейлинн рассказывала ему о волшебных свойствах опала на привале… и ещё много всего.

Да уж… Кругом обман.

Слушать горькую исповедь оказалось суровым испытанием, но Кай хотел знать всё. От и до.

— Всё шло как по маслу. — "Айли" переместилась от окна к столу и налила себе новую порцию вина. — Однако мои преследователи выследили меня в Дикой чаще. Пришлось просить защиты у Хозяина. Вы зовёте его духом-людоедом, — она задумчиво поиграла бокалом и сделала глоток. — Впрочем, это недалеко от истины.

— Ты принесла ему в жертву Бригга, — гробовым голосом изрёк Кай.

Вейлинн не стала этого отрицать. Подтверждать, впрочем, тоже.

— Хозяин защитил меня и всех, кто со мной остался, — сказала она и уселась на кровать. Собрала пригоршню лепестков и сжала в ладони. — Потому вы втроём не пострадали.

— Эд пострадал, — прохрипел Кайден. Липкая жуть растекалась в душе маслянистым чёрным пятном.

Вйлинн ведьма. Самая, чёрт побери, что ни на есть, настоящая, ведьма, продавшая душу демону!

— Твой смазливый друг слишком много болтал. За то и поплатился.

Кай шумно выдохнул, раздувая ноздри, и глянул исподлобья.

— Ты превратила его в полудурка за пару сальных словечек?

— Не я, — мотнула головой "Айли". — На мне был ошейник, забыл? Это Хозяин его наказал.

— И… Эд теперь навсегда останется… таким?

— Мне очень жаль.

— Сильно сомневаюсь, — выцедил Кайден.

Девушка снова принялась перебирать лепестки. Розовые, красные, белые — они скользили между тонких длинных пальцев и, кружась, опускались на пол.

— В ночь, когда ты оказался за гранью жизни и выпал в мир Тумана, Хозяин положил на тебя глаз, — тихо изрекла она. — Задержись ты на той стороне секундой дольше, он заполучил бы твою душу. Но… я не могла отдать тебя ему.

— Потому что надеялась уговорить меня снять ошейник? — Кай вложил в слова всю желчь, отпущенную природой. До чего ж гадко быть пешкой в чужой игре!

— Нет, — ведьма вскинула голову и встретилась с ним взглядом. — Потому что сама влюбилась в тебя без памяти.

Кай знал, что нельзя. Понимал, что неправильно. Что каждое слово ведьмы может оказать очередной ложью, но…

Сердце замерло в груди от её признания. К горлу подкатил ком. Захотелось немедленно обнять жену, прижать покрепче и никуда не отпускать. Никуда и никогда.

Взять себя в руки оказалось непросто. Кайден сглотнул и повернулся так, чтобы Вейлинн не могла видеть его лица. Сжал кулаки.

— Зачем ты вернулась? — тихо прохрипел он. — Ждала, что растаю от счастья и растекусь лужей?

— Нет.

— Тогда… — он криво усмехнулся. — Возможно, тебе опять что-то от меня нужно? Говори, не стесняйся. Ты и так уже попользовала меня на славу, так что нечего миндальничать.

— Попользовала? — взвилась "Айли". — На славу? В себе ли ты, солдат? Или опий, что тебе подливали в вино, окончательно мозги расплавил?

— Ты прикрывалась моей верой в твою невиновность, ведьма! Лгала мне. Водила за нос!

— А ты имел меня каждую ночь, причём по несколько раз! — Зелёные глаза метали молнии. — И кто кого ещё пользовал, а? Или скажешь, что делал это исключительно из чувства долга?

— Ты отдавалась с завидным энтузиазмом, так что не строй оскорблённую невинность. Тебе самой нравилось!

— Не нравилось! — рыкнула она. — Терпеть приходилось, зубы сжав!

— Терпеть? — Кайден сощурился. — Да ещё зубы сжав?

— Да!

— Лживая сука!

— Похотливый козёл!

Дверь, тихо скрипнув, чуть приоткрылась, но Вейлинн зыркнула на неё, и та с грохотом захлопнулась.

Наверное, это должно было напугать, или, как минимум, насторожить, но… уязвлённому мужскому самолюбию инстинкт самосохранения не ведом. Кай шагнул к жене, схватил и впечатал в стену.

— Не нравилось, значит? — горячо прошептал он, опаляя дыханием шею. — И ты всё время притворялась, да? Покажешь, как?

Она попыталась вывернуться из его объятий, но Кайден не пустил. Он покрывал лёгкими поцелуями каждый дюйм нежной кожи. Оглаживал шелковистые бёдра. Ласкал, дразнил и не торопился переходить к главному. Вейлинн ахнула, когда Кай подхватил её на руки и отнёс на кровать. Тихо застонала, когда он прихватил губами розовый сосок. Закрыла глаза и запустила пальцы ему в волосы, когда он спустился ниже…

Притворялась она, как же!

Кай даже не думал, что сдерживать себя настолько сладко. Он терзал супругу ласками до тех пор, пока она сама не начала умолять его лечь сверху. А уж когда начала…

На этот раз он продержался значительно дольше, а Вейлинн трижды выгибалась под ним дугой и взывала к Небесам. В последний, третий раз, одновременно с ней воззвал к Небесам и Кайден.

— Сейчас ты тоже терпела, сжав зубы? — поинтересовался Кай, когда они лежали, обнявшись, среди лепестков, смятых простыней и следов страсти.

Вместо ответа "Айли" укусила его за предплечье.

— То-то же, — довольно хмыкнул он. — И всё-таки… Зачем ты вернулась?

Она вздохнула, но не отстранилась, и Кай теснее прижал её к себе.

— Я долго думала, что лучше, — сказала она. — Остаться для тебя мёртвой праведницей, или воскреснуть богомерзкой ведьмой.

— И решила воскреснуть, — Кай не спрашивал. Утверждал. Но Вейлинн качнула головой:

— Нет, солдат. Потому я и покинула тебя так надолго: была уверена, что так правильно. Ведь оплакивать невиновную мученицу куда легче, чем простить грешницу с чёрной душой. Хотя…

Она вдруг замолчала.

— Что "хотя"? — нахмурился Кайден. — Продолжай, коль начала.

— Той ночью, накануне казни, — прошептала девушка. — Когда ты снял с меня ошейник… ты… Ты ведь думал о том, что я могу оказаться ведьмой? Думал, не отрицай. Мало того, в глубине души ты даже надеялся на это.

Слова покоробили — ведь они были правдой, и Кай поёжился. Скрипнул сжатыми зубами, но ничего не сказал. Холодные пальцы коснулись его лба. Переместились к виску. Заправили кудрявый завиток за ухо…

— Я бы хотела получить твоё прощение, солдат. Очень бы хотела, не скрою. Хоть и понимаю — это невозможно. Ты чистый и честный. Местами даже слишком. Поэтому я особо ни на что не рассчитывала и душу тебе трепать не собиралась. Время залечило бы твои раны лучше любых докторов, но…

— Но ты здесь, — сухо изрёк Кайден. — И треплешь мне душу. Зачем?

— За тем, что тебе угрожает опасность.

Кай хмыкнул, чуть повернулся и приподнялся на локте.

— И ты воскресла из мёртвых, чтобы защитить меня? — Он поймал её взгляд. — Но от чего? От смерти?

— Есть кое-что похуже смерти, — прошептала Вейлинн, и Кай тут же вспомнил о запертом в подвалах разрушенного замка князе, который воет от боли, раздираемый изнутри гомункулом, и спорить не стал. А супруга продолжила: — Тебя ищет тот, кто забрал облик Леота. Он ослеплён яростью и ревностью, а его силе и коварству нет предела. Это он на суде заставил тебя поведать о моих визитах в Туманный мир. Это он преследовал меня всё это время. Это…

— Белиал, — уверенно закончил за неё Кайден, и хрупкая блондинка задрожала в его руках.

— Он способен на всё… — она зарылась лицом ему в грудь. — А я… я не смогу помешать ему. Не сумею тебя уберечь. Ведь если он прикажет — я должна буду подчиниться и выполнить всё, что велено.

— Ты принадлежишь ему? — Кай не строил иллюзий.

"Айли" кивнула и всхлипнула.

— Ты его рабыня? Пленница?

— Хуже, — еле слышно отозвалась она.

— Что может быть хуже?

Ведьма чуть отстранилась, взглянула на него красными от слёз глазами, и хрипло прошептала:

— Я его жена.

Жена…

Слово резануло острой сталью прямо по сердцу. Дышать стало больно, будто в грудь воткнули ржавый бур и пару раз провернули вокруг оси.

Жена!

Кайден сглотнул. Сел. Уставился в пустоту.

Вот ведь чёрт!

Белокурая красавица осторожно коснулась его руки.

— Я всё понимаю, солдат.

— Сомневаюсь. — Кайден отдёрнул ладонь и внимательно посмотрел на супругу. — Стало быть, Белиал твой муж?

Она кивнула.

— И ты с ним… — Кай скрежетнул зубами. — Он тебя…

"Айли" потупила взор.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, ведьма! — рявкнул он, а в жилах закипела ядрёная смесь боли, злости, ярости, обиды и ревности. — Спала ты с ним?

Девушка вскинула голову.

— Я делала всё, что полагается жене. — Она сощурила глаза. — Доволен? Или желаешь услышать детали? Может, рассказать, как Белиал принимал демонический облик, когда…

— Хватит! — Кай сжал кулаки. Очень уж хотелось влепить супруге звонкую пощёчину.

Он вскочил и принялся одеваться.

— Кайден… — тихий голос пробрал до самого дна души.

— Не надо, — хрипло отозвался он, затягивая завязки на бриджах. Мысли в голове путались, и только одна царапала сознание особенно назойливо: а не продать ли столичному сказителю новый сюжет за пару медяков? А что? Отличная выйдет история. Захватывающая. Жила себе ведьма, и было у неё три мужа: демон, злодей и безмозглый идиот.

В том, какая роль предназначалась ему, Кайден не сомневался ни секунды…

— Кай…

Он обернулся. Встретился с невестой взглядом.

— Я не смогу простить тебя, Вейлинн. Не сумею.

— Я знаю, — кивнула она. — И всё понимаю. У меня нет права на твоё прощение. Ни единого. Но выслушать меня ты обязан.

— Обязан? — взвился он. — С чего бы?

— С того, что я вернулась к тебе, рискуя всем. Вернулась с того света, чтобы предупредить об опасности, а вовсе не вымаливать прощение! — Девушка поднялась с постели и подошла к нему. Заглянула в глаза. — Уезжай отсюда, Кайден. Уезжай сейчас, не жди рассвета. Спасай свою жизнь. Я сумею задержать Белиала, а ты возьми коня и мчись на Запад во весь опор. Укройся в обители святого Эльма — демон не посмеет тронуть тебя на святой земле.

Звучало всё как-то совсем уж по сказочному, но что-то в голосе супруги заставило Кайдена вздрогнуть.

— Чего он хочет? — спросил он хрипло, а в глубине души колосились ростки сомнений: поверить? Не поверить?

— Ничего нового, — отстранённо ответила ведьма. — Мой демонический супруг жаждет наказать меня. Причинить боль и заставить страдать.

— Наказать тебя… — медленно повторил Кай, сделав особый акцент на втором слове.

Девушка криво улыбнулась, и он поёжился: так странно сочетался облик Айли с ужимками, повадками и манерами Вейлинн.

— Да. Потому как ты — единственная моя слабость, — сказала она. — Ведь я люблю тебя. И Белиал об этом знает.

Кайден проглотил подкативший к горлу ком, и кадык его дёрнулся. В том, что Вейлинн заметила это, он не сомневался.

— Уезжай… — она уткнулась лбом в широкую грудь. Обняла. Нежно. Крепко. — Не теряй времени. Видит Бог, мы и так достаточно его… потратили.

— А как же ты? — Кайден прижал к себе супругу. Душа рвалась и металась между раем и адом.

— За меня не волнуйся.

Не волнуйся? Она это серьёзно? Да разве сможет он не волноваться, оставив во власти чудовища любимую женщину, будь она хоть сто раз ведьма?!

Проклятье!

Решение пришло внезапно. Снизошло, как благословение Господне, и сразу стало как-то легче. Спокойнее.

— Я тебя не оставлю, — твёрдо заявил Кайден.

— Ч-что? — девушка подняла глаза.

— Я не оставлю тебя, — повторил Кай. — Я… убью его. Убью Белиала.

"Правда, не имею понятия, как именно", — мог бы добавить он, но воздержался.

— Но… Это безумие! — Вейлинн отстранилась. Нахмурила пшеничные брови. — Ты… Ты не должен рисковать собой ради… ради ме…

— Не тебе решать, ради чего мне стоит рисковать, женщина! — угроза и нежность замысловато смешались в голосе. — Я — мужчина и хозяин своего слова. Дважды пред лицом Господа я обещал тебе свою защиту. Но один раз всё же умудрился тебя потерять. Второго раза не будет. И точка.

Он снова привлёк её к себе. Упёрся подбородком в пахнущую мёдом белокурую макушку.

— Ты — моя, слышишь? Только моя.

— Но… ты же сказал, что не сможешь простить.

Кай скривил губы.

— Простить такой обман непросто, — согласился он. — Но разлюбить тебя — ещё сложней.

Жена замерла в его объятиях. Чуть слышно всхлипнула и понурила голову.

— Тогда ты должен знать, — выдохнула она.

— Знать… что? — Кайден напрягся. — Белиал бессмертен?

Такой расклад был вполне возможен, однако "Айли" покачала головой:

— Нет, не совсем.

— Не совсем? — Кай сморщил лоб. Представить себе не совсем бессмертного демона оказалось сложнее, чем вообразить почти живого покойника. — Как это?

— Белиал разделил свою смерть, как разделил свой дух, тело и силу. Его погибель хранится в особом сосуде.

— В каком же?

Супруга подняла зелёные глаза и встретилась с ним взглядом.

— Во мне, — изрекла она. — Чтобы уничтожить Белиала, необходимо лишить меня жизни.

Гуляния продолжались, хотя кое-кто из гостей уже похрапывал, растянувшись на лавках. Другие пили, ели, смеялись, бранились, кидались костями и щипали за бока сочных подавальщиц. Девки визжали, перекрывая какофонию, учинённую пьяными в лоскуты музыкантами, и роняли подносы.

— Ты уверена, что это сработает? — Кай отошёл от балюстрады и с сомнением глянул на жену. Даже после всего, что случилось, в колдовство верилось с трудом.

Вейлинн, видимо, расценила его взгляд по — своему.

— Надо рискнуть, — шепнула она. — Других вариантов нет. Если… если только ты не передумал.

— Я не передумал, — мрачно отрезал Кайден. Он прекрасно понимал, о чём она толкует. Пару часов назад, еще в опочивальне, ведьма с завидной серьёзностью предложила ему… задушить её.

"Только так ты сможешь убить Белиала", — сказала она тогда.

Пришлось объяснить непутёвой, что при таком раскладе схватка с демоном теряет всякий смысл.

"Уж лучше мне погибнуть, защищая тебя, чем прожить век в одиночестве", — ответил ей Кай. Вейлинн расплакалась, он утешил её, как смог, а уж потом, после горячих ласк, они приняли единственное возможное решение.

— Главное, добраться до Дикой чащи, — уверенно заявила "Айли". Её волосы постепенно меняли цвет: среди серебристых локонов то и дело мелькали тёмные пряди — близился рассвет. — Хозяин сумеет спрятать нас так, что никто не отыщет. Даже Белиал.

— Ты говорила, он тебя чувствует.

— Так и есть, — супруга чуть сощурилась. На белом лбу обозначилась морщина, — ведь во мне часть его силы, и… часть его смерти. Поэтому скрываться вечно мы не сможем, но главное сейчас — выиграть время. А уж потом…

Изумрудные глаза ведьмы потемнели. Она стиснула зубы так, что на скулах проступили белые пятна. Похоже, о том, что будет потом, лукавая красавица боялась даже думать.

— Так ты уверена, что это сработает? — повторил Кай свой вопрос, взглядом указав на странную фигурку, которую Вейлинн соорудила из пары лучинок, воска и пряди собственных волос.

— Заговор совсем простой, но действенный. — Супруга прицепила фигурку к его поясу. — Ты пройдёшь через двор, словно тень, и никто тебя не заметит.

— Никто?

— Совершенно никто, — кивнула ведьма. — Только не забудь: одно слово или прикосновение мгновенно развеют чары. Так что держи рот на замке и постарайся ни в кого не врезаться. Справишься?

— Других вариантов у меня нет, ведь так? — усмехнулся Кайден. — Но что насчет тебя?

— За меня не волнуйся. — Узкая ладошка легла на грудь. По губам скользнула тень улыбки. — Доберись до конюшни, оседлай самого резвого жеребца и скачи во весь опор. На тракт не выезжай, двигайся ближе к лесу. В Дикой чаще отыщи тропу, что ведёт к трясине — я буду ждать тебя там. Обещаю.

— Иначе нельзя? — Хмуро вопросил Кайден: расставаться с Вейлинн хотелось меньше всего. Однажды он уже чуть не потерял её, и теперь перспектива разлуки казалась катастрофой.

— Вдвоём нам отсюда не выбраться, — еле слышно отозвалась супруга. Прильнула к нему, но тут же отстранилась. — Ступай, Кайден. Не теряй времени.

Кай кивнул, сжал кулаки, развернулся и шагнул к дверям опочивальни, однако на полпути остановился.

— Вейлинн…

— Да? — Она подняла глаза. Черты её заострились, скулы обозначились резче, румянец сменился бледностью. Морок постепенно рассеивался, и ведьма становилась сама собой.

— Дай слово, что Айли не пострадает.

Жена смерила его долгим пристальным взглядом, но, видимо, так и не увидела в его глазах того, чего опасалась. Или, наоборот — ждала? Да и какая ревность может быть после всего, что случилось между ними ночью?

— Будь спокоен, супруг мой, — сказала она. — Айли, леди Корвудская, безмятежно спит в своей опочивальне и видит сладкие сны. А, проснувшись, не вспомнит ничего, что могло бы нарушить её душевный покой.

Кайден коротко кивнул. Ведьма улыбнулась.

— Доволен? — она по обыкновению выгнула порядком потемневшую бровь дугой. Вот же чертовка…

— Не совсем. — Кай вернулся к ней в два шага, стиснул и жадно впился в губы поцелуем. — Не вздумай дать дёру, женщина. Слышишь? Ты принадлежишь мне и только мне. Заруби себе это на носу. Если не встречу тебя в Дикой чаще, пеняй на себя: отыщу. Отыщу, из-под земли достану и выпорю так, что неделю сидеть не сможешь. И никакой Белиал меня не остановит. Ясно?

Вейлинн кивнула. Зелёные глаза блестели от слёз.

— А раз ясно, то клянись.

— Ч-что?

— Ты слышала меня, женщина. — Он крепче стиснул её предплечья. — Дай. Мне. Слово. Дай слово, что мы встретимся вновь. Дай слово, как тогда, на поляне!

— Но…

— Сделай это! — рыкнул Кай.

— Даю тебе своё слово, солдат, — прохрипела ведьма, буравя его взглядом исподлобья.

— Вот и умница. — Кайден чмокнул её в лоб. — До скорой встречи, любимая.

Он вышел из опочивальни и двинулся к лестнице, что вела во двор. Оглядываться не стал.

Сперва Кайдену подумалось, будто всё вокруг — сон. Странный сон, в котором он — невидимка. Пьяные вдребадан гости, подавальщицы, музыканты, шлюшки мадам Катрионы, порядком поддатые ребята из замковой стражи… Они смотрели на него. Смотрели, но не видели. И это было жутко.

Он шёл по двору медленно, с величайшей осторожностью, чтобы не налететь ненароком на кого-нибудь из осоловевших вассалов Корвуда. Вокруг гремела музыка, взрывался смех, звонко врезались друг в друга кубки.

Кай замер, когда под ноги выскочила юркая пегая гончая. Отклонился назад, чтобы в него не врезалась дородная чашница, несшая в каждой руке по две здоровенных кружки эля. Он помнил — малейшее прикосновение, или произнесённое слово мгновенно развеют чары. Поднимется переполох, его скрутят, и весь план пойдёт прахом.

Кай почти миновал навес, когда увидел кошку. Самую обычную полосатую кошку, каких полно в любой деревне. Нахалка забралась на праздничный стол и увлечённо лакала из блюдца растопленное масло, однако едва Кайден поравнялся с ней — выгнулась, зашипела и спрыгнула, опрокинув миску.

"Да она меня видит!", — сообразил Кай. Больше ничего подумать он не успел: с лавки раздался протяжный басовитый храп. Слишком знакомый, чтобы пройти мимо.

Лысый Айван дрых, растянувшись на досках, а совсем рядом, на краю стола, болталась его портупея с острой, как бритва, шпагой…

Кайден застыл. Сглотнул. Сжал кулаки.

Уйти безоружным, когда сам Господь посылает такой шанс? Ну уж нет!

К тому же, о прикосновениях к предметам Вейлинн ничего не говорила — речь шла только о живых существах.

Он сделал шаг. Другой. Закусил губу. Протянул руку…

Айван заворочался, заёрзал и всхрапнул, что твой жеребец. Кайден замер. Кровь пульсировала в висках. На лбу выступила испарина. Ещё немного…

Ещё совсем немного и…

— Чего тебе надо? — звонкий мальчишеский голос перекрыл какофонию звуков, и Кайден увидел… рыжего губернаторского сынка.

Вейлинн! Чёрт его дери! Что он здесь забыл? Зачем вернулся? Наверняка ведь сбежал из-под отцовского надзора без разрешения, неугомонный сорванец!

Проклятье!

Но когда Кай узрел, с кем мальчонка ведет беседу, забыл, как дышать…

— Эй, парень, не бойся, — Леот улыбнулся добродушной улыбкой. Тёплой, как погожий майский вечер. Положил Вейлинну ладонь на плечо. — Ты ведь ищешь своего друга, так?

— Не твоего ума дело! — губернаторский сын дёрнулся, сбрасывая пятерню. Отступил на шаг. Набычился.

Кай шумно втянул в себя воздух.

"Беги! — хотелось крикнуть. — Беги отсюда, малец. Уноси ноги, пока цел!"… Но Кайден лишь скрежетнул зубами да крепче стиснул кулаки.

— Хей, ну что ты! — Фальшивый Леот поднял руки. — Не надо меня бояться. Я такой же друг Кайдена, как и ты. Мы вместе росли и сражались бок о бок.

— П-правда? — Вейлинн поднял карие глазёнки, и Кай чуть не взвыл.

— Конечно, правда! С чего бы мне тебе врать? — Леот вскинул голову, перехватил взгляд Кайдена и ухмыльнулся. — Пойдём, я отведу тебя к нему. Тут недалеко.

Длань снова опустилась на мальчишечье плечо. Лицо почившего друга исказила жутковатая гримаса, а в голове яркой вспышкой мелькнули наставления Вейлинн:

"Одно лишь слово разрушит чары"…

Одно слово, и всему конец.

Рыжий пацан доверчиво последовал туда, куда направила его рука, а Леот обернулся. Всего лишь на мгновение, но и его хватило, чтобы Кай разглядел затопленные чернотой глаза.

Глаза демона.

— Нет! — крикнул он прежде, чем осознал, что творит. — Не ходи за ним, Вейлинн! Это…

Договорить он не успел. Леот крепко ухватил мальчишку и громко расхохотался. Зубы "друга" заострились, колени с треском выгнулись в обратную сторону, а ступни обернулись копытами.

Ещё не демон, но уже не человек…

— Глупец, — изрёк Леот чужим голосом, и Кай тут же понял, что покойник прав.

— Жених сбежал! — со всех сторон к нему бежали люди. Вассалы Корвуда, стража, слуги, гости… — Держи его. Держи!

Медлить Кай не стал — дотянулся до ножен Айвана и выхватил шпагу. Сталь блеснула в свете тающей луны: старик всегда точил свой клинок с завидным усердием.

Первый удар отбил с лёгкость — нападавший едва держался на ногах. А потом пришлось туго: атаковали сразу четверо. Один подбирался со спины, второй маячил сбоку, другие двое бросились в бесхитростную, но яростную лобовую. Клинки запели. Зазвенели, высекая искры. Кай рычал, парируя удар за ударом. Кого-то толкнул, кого-то пнул ногой, на кого-то опрокинул бочонок. Врагов становилось всё больше и больше. Их лица походили одно на другое и вскоре вообще утратили черты: Кайден сражался с безликими чудищами.

Уж не тот ли это легион проклятых душ, коими повелевает Белиал в преисподней?

— Рр-ра-а-а! — Кай рубанул наотмашь и рванулся вперёд. Цель у него была всего одна…

Леот — а точнее тот, кто принял его облик — не ожидал нападения. Никак не ожидал. Поэтому явно удивился, когда мокрый от крови и пота Кайден прорубил к нему путь через стену недругов. Ещё больше монстр удивился, когда острое лезвие прошило насквозь его плечо, намертво пригвождая к деревянной арке.

Кай вонзил клинок, а демон расплылся в жуткой улыбке.

— Ты думал, что сможешь убить меня этим? — вопросил он, оскалившись. — Серьёзно?

— Нет, — просто ответил Кай и рывком высвободил побелевшего от страха пацана из цепкой хватки.

— Беги! — рявкнул он, не дожидаясь, пока демон сообразит, что к чему.

Вейлинн заморгал, приходя в себя. Пришлось тряхнуть его и пнуть для ускорения.

— Глупец… — прорычал Белиал, когда мальчишка нырнул в толпу. Ухватил шпагу прямо за острое лезвие и выдернул из плоти.

— Ты это уже говорил, — прохрипел Кайден в ответ, и тут же взвыл. Боль прошила бочину, ноги подогнулись, а перед глазами поплыли красные круги.

Собрав последние силы, Кай обернулся.

Это был Эд. Эд Красавчик. Правда, сейчас он больше напоминал юродивого лунатика, что побирался рядом с замковой церковью в дни воскресных служб. Бледный, осунувшийся, седой, как лунь и согбенный, точно столетний старец. Бывший ловелас сжимал в руке окровавленный нож. Обычный кухонный нож, которым бабы нарезают ветчину. Именно им Эд ударил Кайдена.

— Эд… — прохрипел Кайден, неуклюже заваливаясь на бок. — За что?

Вместо ответа Красавчик ударил снова. На этот раз он вогнал лезвие по самую рукоять…

В горле першило. На зубах скрипел песок. В уши словно ваты набили, а тело одеревенело: Кай дважды пытался подняться, но оба раза беспомощно валился в мутную серую жижу.

Проклятье!

Сесть удалось только с третьей попытки. Кайден поёжился. Заморгал. Обхватил себя руками. Боли он не чувствовал — только холод. Липкий, пробирающий до костей холод, больше похожий на озноб. Неимоверно хотелось пить, или хотя бы прополоскать рот — вся глотка пересохла, а язык распух и по шершавости не уступал, наверное, шкурке, которой Айван точил свою шпагу.

Рука машинально потянулась к поясу, и Кай вздрогнул: ремня на привычном месте не обнаружилось. Как, впрочем, и бриджей. Он был полностью обнажён, прямо как в том сне, когда…

А может, то не сон был вовсе?

Кай мог бы всерьёз задуматься над этим, если бы не одно "но". Отсутствие одежды оказалось не самой главной проблемой: когда он коснулся пальцами лица, едва не лишился чувств. Захотелось кричать от ужаса, но он не мог — злые чары лишили его рта.

Там, где совсем недавно находились губы, не удалось нащупать ничего, кроме гладкой ровной кожи.

Кайден попытался завыть, но ничего не вышло. Оставалось плакать, но плакать от страха — удел маленьких девочек. А он — воин.

Кай закрыл глаза и открыл их снова — ничего не изменилось. Потряс головой. И даже когда он пребольно ущипнул себя за бедро, всё осталось прежним. Кайден осмотрелся — слава Господу, глаза остались на месте! — вокруг клубилась седая полумгла. Вязкая, как кисель, и такая же мутная. За серым маревом угадывались смутные очертания деревьев. Пахло плесенью, сыростью и гнилью, как в погребе. Неба не было. Точнее, может, оно где-то и было, но над головой плыл густой белёсый туман, который скрывал от взора всё и вся на расстоянии вытянутой руки.

"Проклятье!" — подумал Кайден и всё ж таки ухитрился принять вертикальное положение. Ноги дрожали, точно гречишная лапша, и то и дело норовили подогнуться. Кай не знал, куда идти в этом странном, лишённом красок мире, и не мог позвать на помощь, поэтому просто побрёл вперёд, неуклюже кренясь на бок.

Жидкая грязь противно хлюпала под ногами. Заросли камыша превращали дорогу в лабиринт, но Кай упорно двигался туда, где маячили за пеленой тумана деревья.

Знамо дело — дубы да осины растут на твёрдой земле. Главное — выбраться из этого проклятущего болота, а уж там…

Что именно ждёт его "там", Кайден не имел ни малейшего представления. Не исключено, что всё вокруг — кошмарная иллюзия, наколдованная демоном Белиалом. Или просто кошмарный сон, или…

Кай мотнул головой: нельзя сейчас думать о всякой ерунде. Надо найти выход. Выбраться и помочь Вейлинн! Она обещала. Обещала, что будет ждать его. А он…

Он должен… Обязан помочь своей жене!

Продравшись сквозь камышовую стену, Кайден узрел водяного дракона. Длиннотелый ящер сидел, угрюмо понурив клыкастую морду. Подойти ближе и поинтересоваться, что именно расстроило чудовище, Кай не рискнул — остался сидеть в кустах, что твоя куропатка. Лишь спустя четверть часа, когда туман чуть рассеялся, он сообразил, что дракон — всего лишь торчащая из трясины коряга. Много подобных "чудес" он встретил и дальше: гигантская черепаха оказалась перевёрнутой лодкой с пробоиной в бочине, суровый леший — полусгнившим пнём, а жуткий, парящий в воздухе призрак — комком южного мха, что свисал с ветки столетнего кипариса.

Смутные очертания, размытые силуэты… Мир, полный призраков и страхов. Странно, но болото поглощало звуки. Все звуки. Кай не слышал ничего, кроме хлюпанья грязи под ногами да биения собственного сердца. Он упорно брёл, но деревья не становились ближе. Они маячили вдалеке, словно мираж, и манили, испытывая на прочность его отвагу, решимость и выносливость.

Насчитав три сотни шагов, Кай добрался до очередной камышовой поросли. Прогнав прочь сомнения, он раздвинул гладкие гибкие стебли и… замер.

Среди клубов тумана, угрюмо склонив клыкастую голову, восседал водяной дракон…

"Нет! — хотел воскликнуть Кай. — Не может быть!". Но он не мог кричать — у него не было рта. Отказываясь верить глазам и памяти, он прошёл чуть дальше на негнущихся ногах и рухнул на колени в топкую жижу: впереди серел дырявый панцирь "гигантской черепахи".

Нет. Нет! Нет!!!

Кай начал задыхаться. Схватился за горло. Глаза жгло от непролитых слёз, а страх сковал сердце холодными стальными тисками.

"Это сон. Это сон… Это сон!", — твердил он себе, но помогало мало.

— Это не сон, Кайден, — раздалось откуда-то со стороны деревьев, до которых он так и не сумел добраться. — Это мир Туманов.

Кай поднял глаза. Завертел головой. Кто говорит с ним? Коряга? Дырявая лодка? Бревно, подозрительно похожее на крокодила? Или…

Он появился из мрака. Бледный, но с горящими глазами. Золотистые волосы казались седыми в сером мареве. Под уздцы он вёл могучего, чёрного, как самая тёмная ночь, жеребца.

Кайден мгновенно узнал и коня и человека. Попятился, поскользнулся и распластался в грязи. Беспомощный, безоружный и лишённый голоса…

Нет. Только не это. Только не он!

— Это мир туманов, Кайден, — повторил Леот, протягивая ему руку. — И если ты здесь, это может значить только одно.

Бес медленно брёл через болото, по грудь утопая в белёсых клубах. Кай покачивался в седле, с трудом удерживая вертикальное положение.

— Смотри, не свались. — Леот дружески похлопал его по бедру. Он шёл рядом, мягко направляя коня, и насвистывал незатейливую мелодию. В том, что рядом ступает именно Леот, Кай не сомневался ни секунды. Однако…

"Это ведь ты, — подумал Кай, давясь горечью и проклиная злое колдовство, лишившее его голоса. — Это ведь ты, Леот, пытался убить меня там, на поляне. Ты, а вовсе не демон Белиал. Почему?"

— Да потому, что я тебе завидовал, — как ни в чём не бывало отозвался Леот, и Кайден вздрогнул.

Друг хмыкнул.

— Не удивляйся. Это мир Туманов, а мы — призраки. Ты привыкнешь. Да и сам скоро новые таланты освоишь.

Кай хмуро зыркнул на него, и Леот продолжил:

— Белиал повелевает грехами, — изрёк он. — И ежели чувствует в ком грех, умеет раздуть его так, как наш Айван умел раздуть кострище из единственной искры. Понимаешь, что к чему?

Кайден понурил голову. Он понимал. Более чем… Белиал похитил душу Вейлинн, когда та отчаялась дальше некуда. Колючую ревность Леота демон превратил в жгучую ненависть, а суеверных братьев Грэм — в обезумевших религиозных фанатиков…

Да, Кай понимал. Похоже, именно тогда, в Дикой чаще Белиал завладел душами конвоиров. Потому и случилась беда…

— Правильно мыслишь, дружище, — хмыкнул Леот. — Я ведь тогда добрался до Простора, как мы и условились. Даже парней собрал, чтоб на помощь к тебе отправиться. А на конюшне, перед самым отъездом, встретил Айли… И с того момента в башке всё с ног на голову перевернулось. Оболгал я тебя, братишка. Сказал всем, будто ведьма тебя околдовала, и помчались мы с отрядом в Дикую чащу тебе на погибель.

Леот вздохнул.

— Теперь-то я понимаю, вовсе не Айли мне тогда на конюшне встретилась. Эх…

Он вдруг остановился. Вскинул голову.

— Ты прости меня, а? Виноват я перед тобой, дружище. Сильно виноват. И вина эта мне сердце сжигает, точно огнём.

Кай поглядел на товарища, и воспоминания затопили душу до самого дна…

Мальчишками они с Леотом ловили кошек. Зачем? Одному Богу известно. Но они ловили деревенских мурлык и похвалялись друг перед другом ловкостью. Испытывая смелость и удачу, они ходили в Дикую чащу искать эльфов. Вместе учились фехтовать и ездить верхом. Помогали старине Питу чистить коней и выгребали навоз из загонов. Забирались на утёс, чтобы помочиться с высоты птичьего полёта…

Леот всегда был рядом. Он был рядом и в горе и в радости. Всегда. И даже сейчас, после смерти, друг не оставил его…

За неимением губ улыбнуться не получилось, поэтому Кай протянул руку и положил ладонь на плечо того, кого привык считать братом.

"Я прощаю тебя, — подумал он так громко, как только мог. — От всей души прощаю".

Леот улыбнулся и кивнул, накрыв его руку своей. На сей раз слова им не потребовались.

Болото не кончалось. Хорошо ещё, что Бес не знал усталости. Они шли, и шли, и шли… Кайден всматривался вдаль, но не видел ничего, кроме тумана, древних, поросших мхом, кипарисов, коряг и призрачных деревьев, что маячили на горизонте.

Можно ли выбраться из этого мрака? Кай не знал. Но был уверен в том, что сделает всё возможное, чтобы найти выход. Ведь там, на другой стороне, в мире живых, его ждёт Вейлинн. Верит и ждёт. А он… Так сильно её подвёл!

Кай провёл рукой по лицу — ничего не изменилось. Он по — прежнему не мог вымолвить ни слова. Неужели проклятущие чары никогда не рассеются?

— Рассеются, когда дойдём до края трясины, — ответил Леот на немой вопрос.

Кай воспрял. Так, стало быть, у этой жуткой зловонной топи где-то всё-таки имеется граница?

Леот хмыкнул.

— Помнишь, как говаривал старина Пит? Конец есть у всего, даже у неба!

Кай помнил эту присказку, но…

"Ты видел эту границу?" — мысленно вопросил он.

— Нет, — друг понурил голову. — Я искал много дней, но так и не нашёл. Но вместе мы справимся. Так ведь?

Кайден вспомнил роковую стычку на поляне. Деревья тогда стояли в золоте и багрянце, а нынче по другую сторону мира Туманов — весна. Леот мёртв уже полгода, и всё это время он пытался найти выход. Пытался, но не сумел. А значит…

Друг замер и, потянув за узду, остановил Беса.

— Не смей! — прохрипел он, а в голосе зазвучали стальные нотки. — Не смей думать об этом, слышишь? Не смей!

Глаза защипало от слёз, и Кай отвернулся. Леот тут же ухватил его за предплечье и дёрнул, вынуждая посмотреть в лицо.

— Тебе здесь не место, Кайден, — сказал он твёрдо. — Твоё время ещё не пришло. Не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю, и всё. Так что намотай сопли на кулак, и…

Он не договорил. Совсем рядом, буквально в паре ярдов, надулся здоровенный пузырь болотного газа. Пузырь лопнул, противно хлюпнув, но тут же возник другой. А следом ещё, и ещё, и ещё… И вот уже трясина бурлила, словно говяжий бульон, пузырилась, дыбилась и воняла, точно месяц не стираные портянки.

"Что это?" — подумал Кай.

— Ничего хорошего, — хрипло отозвался Леот и нахмурился. — Уходим!

Однако уйти они не успели. Зловонная склизлая пучина разверзлась и исторгла из себя исполинского монстра…

Бес шарахнулся, заржал, взвился на дыбы, и Кайден слетел в грязь. Леот шлёпнулся рядом. Пламя, окружающее монстра, взвилось до самого неба, с треском впиваясь в серое марево. Рык чудовища сотряс землю, и на краткий миг Кай ко всем бедам лишился способности слышать.

Монстр взревел снова, и за шипастой спиной развернулись огромные перепончатые крылья. Изогнутые рога переливались золотым и алым, словно внутри полыхал огонь. Могучий торс покрывали неведомые светящиеся руны. Толстые вены вздувались на твердокаменных мускулах. Глаза пылали, точно угли, из пасти торчали клыки, а ноги кончались массивными копытами.

— Белиал! — Леот озвучил мысли Кайдена, вскочил и помог ему подняться. — Тебе надо бежать. Скорее, запрыгивай в седло!

Кай замотал головой, намереваясь возразить, но Леот был непреклонен:

— Садись в седло, чёрт тебя дери! Или, думаешь, у тебя, голого, безоружного и безголосого много шансов одолеть самого сильного демона преисподней? Садись и скачи прочь, я задержу его. Ну же!

Монстр зарычал, выплёвывая огненную струю. Впечатал копыто в грязь, сотрясая мир Туманов. Завертел уродливой мордой. Двинулся… да не в ту сторону.

Кай понимал — что-то явно не так, но никак не мог сообразить, что именно, поэтому вопросительно уставился на товарища.

— Он не видит тебя! — выпалил Леот громким шёпотом. — Белиал тебя не видит!

"Почему?" — мысленно вопросил Кай, а друг тем временем всё ж таки заставил его взгромоздиться на Беса. Конь фыркал и нетерпеливо бил копытом.

— Да потому что на тебе нет греха. Иначе он давным-давно завладел бы твоей душой!

"Но… Я же сражался. Убивал… Я убил Броха Грэма!"

— Его убила твоя женщина. — Леот заглянул ему в глаза и серьёзно заявил: — Остаться с тобой было моим выбором, Кайден. В тот миг, когда ты простил меня, я мог отправиться к Господу, но остался, чтобы защитить тебя. А теперь скачи! Отыщи край болота и выбирайся отсюда!

Леот смачно шлёпнул Беса по крупу, и конь рванулся с места. Кай вцепился в смоляную холку и обернулся.

— Хей, ты, страхолюдина! — Леот вооружился какой-то корягой и шагнул в сторону разъярённого чудовища. — У меня к тебе свой счёт имеется…

Ошалевший от рёва разъярённого демона Бес мчался сквозь седую мглу, не разбирая дороги. Править не получалось — перепуганный жеребец закусил удила, и Кайден почём зря натягивал поводья. Конь галопом летел по болоту, по странному зачарованному миру, где томились в плену неупокоенные души. Кай слышал, как они воют и стонут. Молят о прощении. Он видел призрачные длани, что тянулись из темноты и ощущал на себе пристальные взгляды сотен глаз…

Кто все эти люди? Как попали сюда? Кай не знал. Да и не хотел знать. Он хотел выручить Леота, но понимал — ничего из этого не выйдет, ведь Леот давно мёртв…

"Остаться с тобой было моим выбором", — сказал ему друг на прощанье. — "Я мог отправиться к Господу, но остался, чтобы защитить тебя"…

Остался, чтобы защитить…

Леот явно знал, что делал. Даже могущественному демону не под силу убить того, кто уже покинул мир живых, ибо двум смертям, как известно, не бывать…

"Но… что же тогда со мной? — подумал Кай, вглядываясь в белёсые клубы. — Отчего Леот был так уверен, что я сумею выбраться?".

Бес, наконец, пришёл в себя. Кайден остановил взмыленного коня и спешился перевести дух. Ноги тут же по щиколотку погрузились в чёрную липкую жижу.

Проклятье!

Кай мог бы с лёгкостью определить путь по звёздам, но небо в мире Туманов представляло собой непроглядное серо-седое месиво. Так что рассчитывать на небесные светила не приходилось. Главное — не останавливаться. Идти вперёд. Знать бы только, где этот самый "вперёд"…

Кайден шёл и тянул на поводу Беса. Он шёл целую вечность, а может и больше. Болото, чавкая, затягивало его всё глубже и глубже. Жижа уже доходила до колен. Трясина сковывала, высасывая последние силы. Но Кай шёл.

Он должен был выбраться. Именно этого хотел Леот.

Лишь когда Бес заупрямился, Кай заметил, что грязная холодная вода достигает почти до пояса. Он мысленно выругался и споткнулся, а когда выпрямился, оказался в болоте по самые плечи.

Чёрт!

Повод выскользнул из рук, и жеребец, мотая головой, попятился назад.

"Нет!" — хотел крикнуть Кай, но не смог издать ни звука. Он рванулся к коню, но потерял опору и погрузился в топь до подбородка.

Проклятье! Нет! Нет!!!

Кайден отчаянно боролся с заколдованной трясиной, как вдруг увидел его. Болотный огонёк появился из сумрачной дали, на миг завис над головой и поплыл над топью, оставляя на мутной воде зелёные блики.

Недолго думая, Кай собрал в кулак остатки сил и попытался двинуться туда, куда звал его чудесный проводник. Болото ослабило хватку. Ноги почувствовали опору, и, преодолев дюжину ярдов, Кайден разглядел за плакучими ивами…

— Край болота… — сказал он и вздрогнул от звука собственного голоса. Охнул. Провёл пальцами по запекшимся губам и чуть не пустил слезу от радости и облегчения.

Леот был прав: всё когда-нибудь кончается.

Кай рванулся к берегу. В душе крепла уверенность — стоит только добраться до суши, и кошмар рассеется. Мир Туманов отпустит его, и он вернётся к…

— Не так быстро, щенок! — Белиал полыхал ярким пламенем. Ноздри демона раздувались, шипастый хвост охаживал топкие берега, точно кнут. Монстр вытягивал вперёд мускулистые руки-лапы, точно слепец, привыкший двигаться ощупью.

"Он не видит тебя! — мелькнули в голове слова Леота. — Потому что на тебе нет греха!".

Кайден замер. Затаился, опасаясь сделать лишний вдох. Белиал хмыкнул, и выпустил из пасти струю пламени. Прибрежные ветлы вспыхнули, точно солома, и вдоль болота выросла огненная стена.

— Ну же, будь хорошим мальчиком, позови меня! — проворковал демон до боли знакомым голосом.

— Мама? — едва слышно прохрипел сбитый с толку Кай. Он тут же закрыл рот ладонью, но было поздно: Белиал повернулся в его сторону. Оскалился, обнажив острые зубы. Щёлкнул хвостом.

— Теперь ты мой! — проревел монстр, но вдруг остановился.

Точнее — его остановила трясина. Сотни осклизлых чёрных рук, сотворённых из мутной жижи, схватили Белиала за ноги, намотались на руки и даже достигли могучей шеи. Липкие путы натянулись, пригвождая демона к месту.

— Не смей. Его. Трогать!

Кай охнул. Уж этот голос он точно ни с чем не перепутает!

— Вейлинн! — крикнул он.

Да, это была она. Его супруга. Женщина, в чью непричастность к колдовству он свято верил, восседала на парящей в воздухе метле. Из одежды на Вейлинн имелась только подвеска с опалом. Внутри камня мерцал до боли знакомый зелёный огонёк.

Ведьма смотрела на демона, а демон — на неё…

— Ты? — проревел демон тысячей голосов. — Тебе меня не остановить!

Белиал сделал шаг, вырываясь из пут, и болото затряслось от его гнева.

— Я даже пробовать не буду, — скривила губы Вейлинн и прищурилась. Глаза ведьмы мерцали зелёным, зрачки вытянулись.

— Призываю тебя, Хозяин болот и туманов! — крикнула она, воздев руки к мрачным небесам. — Услышь меня и защити!

Кайден даже понять не успел, что происходит. Трясина вздыбилась, туман сгустился и из свинцово-серых клубов возник он. Хозяин. Тот самый рогатый дух Дикой чащи.

Вытянутое чёрное тело, изъеденный червями жёлтый череп, пустые глазницы и длинные костистые руки с узловатыми пальцами. Дух-людоед повис над топью, протяжно взвыл и его тут же окутал призрачный вихрь. Странный вихрь этот стенал, рыдал и жалобно скулил…

"Это же души, запертые в мире Туманов!" — сообразил Кай и попятился.

— Сука! — перепончатые крылья Белиала глухо хлопнули, расправляясь, точно паруса под ветром. Руны на теле демона вспыхнули алым огнём. — Ты за это ответишь!

И он дыхнул пламенем. Правда, не в неё…

— Кайден, нет! — Вейлинн кинулась наперерез. Вскинула руку, и волна горячего воздуха ударила в грудь. Кай оторвался от земли, подхваченный магическим вихрем. Взлетая, он видел, как гигантское серо-чёрное облако обрушилось на Белиала. Как сцепились Хозяин болот и огненный демон…

Но своей жены он так и не разглядел. Вместо неё на топком берегу болота стояла старуха. Дряхлая и древняя, как холмы, она опиралась на корявую метлу. Седые космы её развевались, морщинистую кожу покрывали старческие пятна, груди висели почти до колен, а на дряблой шее мерцал бело-лунный опал…

— Вейлинн…

— Не смотри на меня! — хрипло каркнула старуха. — Иди вперёд и не оглядывайся, что бы ни случилось! Не оглядывайся, иначе погубишь нас обоих!

— Нет! Я тебя не оставлю! — крикнул Кай, но горячий вихрь уносил его дальше и дальше от пылающего огнём и скверной болота, где в страшной схватке сошлись два чудовища…

Колдовство Вейлинн отпустило его только тогда, когда пути назад уже не было: Кай оказался по другую сторону огненной стены, возведённой разъярённым Белиалом.

"Иди вперёд и не оглядывайся, что бы ни случилось…" — мелькнули в памяти заветные слова.

Вокруг не было ничего, кроме тьмы, и Кайден, вытянув руки, точно слепец, двинулся в пустоту. Позади слышались крики, истошные вопли, вой, женский плач. Кто-то звал его по имени, умолял вернуться…

"Иди вперёд и не оглядывайся"…

Кайден продолжал идти, и каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего. Казалось, будто к ногам приросли чугунные колодки. Мгла пульсировала. Обволакивала. Оглушающе визжала.

В какой-то миг Кай чётко ощутил горячее влажное дыхание на своей шее. Почувствовал обнажённой спиной жар чьей-то плоти.

— Кайден… — голос любимой женщины пронзил сердце тысячей раскалённых игл, и Кай остановился. Задышал тяжело и часто. — Ты нужен мне, Кайден.

Кай закусил губу. Зажмурился и сжал кулаки до хруста.

— Ты должен помочь мне, Кайден! — взмолился невидимый, но вполне осязаемый призрак. Он даже пах, как она — цветочным мёдом. — Ты обещал! Ты поклялся! Дал слово!

Горячая слеза опалила щёку и оставила на губах солоноватый привкус.

— Всех слов не сдержать, — прохрипел он и сделал очередной шаг. Самый тяжёлый. Однако вместо твёрдой земли под ногой оказалась бездонная чёрная пропасть. С огромной скоростью Кай полетел вниз…

— А-ах! — он втянул в себя воздух. Лёгкие разрывало от боли. Тяжёлая голова клонилась обратно к подушке, а изломанное тело отказывалось слушаться. В горле першило. Язык присох к нёбу. — Пить… — прохрипел он, разлепив запекшиеся губы.

Кто-то склонился к нему, но перед глазами всё плыло — не разглядеть. Однако Кай мгновенно различил запах. Её запах.

— В-вей…л-лин…

— Тише, тише. — Она помогла ему напиться. — Всё позади. Ты вернулся. Ты выбрался. Теперь отдыхай, солдат.

Кайден заморгал. Попытался сесть и взвыл от боли.

— Осторожнее! — жена мягко уложила его обратно на подушки. — Ты сильно ранен. Красавчик Эд едва не отправил тебя к ангелам.

— Но ты… Ты была там, на болоте… — чуть слышно прошептал Кай, снова проваливаясь в забытьё. — Я видел…

Вейлинн ласково погладила его по волосам и поцеловала мокрый от испарины лоб.

— Я и сейчас там, любовь моя, — тихо сказала она и грустно улыбнулась. — Ведь я — неприкаянная душа и принадлежу миру Туманов. Злые чары вернули меня к жизни, но частица моей сути навсегда заперта во мгле. И этого не изменить. Никогда.

— Я хочу спасти тебя.

— Ты уже спас. — Зелёные глаза блестели. Слезы катились по бледным щекам. — Ты стал для меня светом и навсегда им останешься.

Она поцеловала его снова, на этот раз в губы, и Кайден лишился чувств.

Ему снилась хижина в лесу. Та самая, на берегу высохшей реки в глубинах Дикой чащи. Он, обнажённый по пояс и мокрый от пота, колол дрова, а шустрый кудрявый мальчонка складывал поленья ровными штабелями. Ведьма смотрела на них, улыбалась и вытирала перепачканные мукой ладошки о передник. Из дома вкусно пахло похлёбкой, а на окне остывали пироги с лесными ягодами…

— Вейлинн! — заорал он во всю глотку и сел на постели. Ошалело завертел головой в поисках жены. — Вейлинн!

— Я здесь! — раздался над ухом звонкий мальчишеский голос.

— Ты? — Кай отбросил со лба влажные от пота кудряшки. — Откуда ты здесь?

— Между прочим, это я помог госпоже тебя спрятать! — пацан сложил руки на тощей груди. — А потом выхаживать помогал. Воду таскал, хворост собирал, за мёдом на пасеку бегал.

— Где она? — рявкнул Кай.

— И это твоя благодарность? — взвился сорванец.

— Где она? — превозмогая боль, Кайден вскочил, схватил губернаторского сына за плечи и тряхнул.

— Ай!

— Говори, где моя жена!

— Уехала! — рыжий Вей вырвался и обиженно зыркнул на него исподлобья. — А ведь она предупреждала, что ты будешь допытываться. Зря я не поверил.

— Зря, — согласился Кай. На колченогом стуле он обнаружил свой свадебный наряд. Выглядел он вполне прилично: ведьма отстирала кровавые пятна и аккуратно залатала порезы. — Коня мне.

— Но…

— Коня мне, я сказал! — гаркнул Кайден, и мальчонка вихрем выскочил на улицу.

Кай мчался во весь опор туда, куда звало его сердце. Пытать губернаторского сынка оказалось делом бесполезным: Вейлинн ничего ему не сказала, однако Кайдену не впервой было искать её.

Через поля Кай летел к деревушке Таррен. Туда, где всё началось. Он стегал раздобытого Вейлинном гнедого жеребца по лоснящимся бокам и подгонял криками, хотя сам держался в седле с великим трудом. Больше всего он боялся, что потеряет сознание прямо на ходу — тогда ему ни за что не догнать ведьму.

Хорошо ещё, что ехать не слишком далеко: по прямой всего лишь пара-тройка лиг, не больше — покинув опочивальню, Кай с удивлением обнаружил, что Вейлинн и Вейлинн всё это время укрывали его в коморке старого Пита, рядом с конюшнями. Именно старый конюх подсказал, куда отправилась зеленоглазая чертовка.

Нет, она, разумеется, ничего не сказала пропойце Питу, однако старик верно подметил направление, и этого оказалось достаточно. Оставалось лишь следовать по следам копыт.

— Хей-йа! — крикнул Кай, приподнимаясь в стременах. Он лупил гнедого, почём зря: ещё немного, и коняга попросту ляжет. — Хей-йа!

До Таррена он добрался глубокой ночью. Деревенька спала. Только собаки выли, чествуя тяжёлую жёлтую луну, укутанную в лёгкий саван облаков, да стрекотали цикады. Пахло дымом, навозом и черёмухой.

Кай спешился. Он знал, куда идти. И точно знал, что делать.

Под ногами качались тени деревьев. А может, это и не тени вовсе, а неупокоенные души, запертые в мире Туманов… Кто знает?

Она оказалась там, где Кай предполагал. У колодца. Облачённая в тёмный дорожный плащ, Вейлинн шептала заклятья на давно позабытом наречии и жгла связанные особым образом пучки травы.

Неудивительно, что в прошлый раз её схватили и пытались повесить: ведьма она ведьма и есть, и глупо было отрицать очевидное.

Кай встал так, чтобы свет луны его не выдал, и наблюдал.

Прочитав нараспев очередное заклинание, Вейлинн развязала тесёмки плаща. Плотная ткань упала к стройным обнажённым ногам: под плащом не оказалось ничего. Только опал по-прежнему мерцал на шее зеленовато-жёлтыми бликами. Ведьма повернулась лицом к колодцу и спиной к Кайдену.

— Я знаю, ты здесь, — сказала она тихо, но твёрдо.

Кай вышел из укрытия.

— Я не могу отпустить тебя, Вейлинн.

— Почему? — она чуть повернула голову, и луна осветила прямой нос и чувственные губы.

— Потому что люблю.

Ведьма грустно улыбнулась.

— Если я останусь, Белиал убьёт нас обоих… и не только нас. Он будет вечно преследовать меня, отравляя скверной всё вокруг, а я… я буду обречена вечно скрываться. Вместе со мной в этот мир пришло великое зло, Кайден, и лишь в моих силах увести его отсюда. Так что… я не могу остаться. Прости, солдат.

— Я не предлагаю тебе остаться, Вейлинн, — Кай шагнул вперёд, — а собираюсь пойти с тобой. Я готов отправиться с тобой на край земли.

Ведьма развернулась и смерила его долгим пристальным взглядом.

— Этого мало, Кайден.

Он приблизился к супруге и сжал холодную ладошку в своей руке.

— Тогда я готов шагнуть за край, — серьёзно сказал Кай и заглянул в зелёные глаза.

— Ты уверен?

— Клянусь своей честью и жизнью. — Он поднёс её руку к губам и поцеловал нежную кожу.

— Тогда ты должен знать…

— Что? — Кайден напрягся, точно струна. — У тебя еще четверо мужей-демонов?

— Нет. — Глаза Вейлинн заблестели. — Я беременна, Кай. И ребёнок твой.

— Это будет мальчик, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — А следом родится девочка. Её ты назовёшь Лили, в честь моей матери.

Вейлинн заплакала. И Кайден точно знал, что слёзы эти не были горькими. Ведьма привстала на цыпочки, и губы их встретились. Кай прижал к себе жену, чтобы больше никогда не отпускать.

Конец