Гигант исполинских размеров медленно двигался по плато Гриза, иной раз останавливаясь, чтобы лишний раз топнуть ногой. Эти муравьи, таракашки, как же ему нравилось их давить. Хруст и крики этих насекомых просто будоражили кровь. Его аура, раздутая как парус темно — коричневого цвета, с чавканьем всасывала души умерших. Темный Бог Феньяхк из мира Хокодор с жадностью вытаптывал правый фланг объединенной армии шести царств. Спустя сотни веков его наконец — то пригласили к столу, и он обязан попробовать весь этот мир на вкус. Циканы, великолепные убийцы Ниара, раса сектоноидов — разумных, прямоходящих насекомых, покрытых хитиновым панцирем с четырьмя лапами, вооружёнными смертоносными клинками, сегодня ничего не могли сделать против гиганта. Они просто падали мертвыми на расстоянии тридцати шагов от темного бога. Тригоны, маги циканов, накладывали десятки защитных заклятий на своих воинов, но всё было тщетно. Аура Феньяхк рвала не только души, но и тела бесстрашных воинов. Шесть веков назад циканы были тем самым острием, что вырезало сильнейших командиров легионов нежити вторжения. Но сегодня всё пошло не так…

Альянс серебряных латников людей и пронзающих небо клинков эльфов сегодня сражались рука об руку, не жалея своих жизней. Раса людей и эльфов на протяжении всей эпохи Сатрила относились друг к другу с открытым презрением, которое выливалось в мелкие, но очень кровавые стычки. Сегодня же они смешивали кровь, прикрывая друг другу спину. Большие тандемы эльфийских чародеев и людских магов творили заклятия высших уровней, затрагивая все сферы боевой магии. Левый фланг объединенной армии был покрыт сетью разноцветных вспышек творимой волшбы, выжигая пятна в стане врага. Но, не смотря на всю мощь рас людей и эльфов, левый фланг все же промялся под давлением вторженцев. Орды нежити мира Л’Агно на этот раз не состояли из костяков, скелетов и костяных тварей, перемешанных с зомбаками низшего порядка, как это было шесть веков назад, когда эльфы с людьми опрокинули с левого фланга весь легион нежити, оставляя работу циканам. В этот раз в первых рядах шли рыцари мрака, покрытые черными как ночь доспехами, источающие животный страх. Этот страх разрушал волю, пропитывая душу ужасом безысходности, заставляя солдат бросать оружие, отдавая жизни под мечами мрака. За ними плыли мстительные духи — реверанты. Твари в красных балахонах поднимали умерших солдат людей и эльфов обращая их против живых. Остальная же нежить толпилась сзади, смирно ожидая, когда их позовут к столу. И всем этим командовали Сид'Ары, проклятые маги не уступающие ниарским магам. Щиты тьмы, проклятья, туманы смерти прикрывали войско вторженцев. Огромными потерями раса людей и эльфов могла бы разбить этот легион нежити, если бы на поле брани не вышли трое архиличей — высшие лорды смерти мира Л'Агно. Они выжигали всё сущее вокруг себя, собирая огромную жатву душ в свою копилку для Повелителя Зиг'Тороха. Сегодня явно всё пошло не так…

Как и шесть веков назад, в центре плато Гриза стояли самые крепкие воины Ниара. Лучшие представители расы могучих дворфов, в два человеческих роста, мохнатые зверолюди. Чудовищно сильные, они держали по огромному щиту, каждый как дворцовые ворота, и топору, готового рассечь исполинский дуб, как гнилую щепку. Небо же над ними было покрыто Игрилами, расой волхвов — мастеров руной магии, на своих боевых стрекозах. Лишь эти насекомые могли замирать в воздухе от нескольких часов до нескольких дней. Творилась волшба, разрывая все шаблоны магии людей и эльфов, в воздухе рисовались тысячи, десятки тысяч рун, ставящих защитные заслоны, усиливающих не только доспехи, но и сам дух дворфов. Иногда не хватало и пяти архимагов чтоб пробить защиту волхва, а если с ним шел дворф или цикан, то этот тандем становился страшным оружием. Весь этот парад закрывали на рост маленькие, но крепкие как скала духом мастера инженерной мысли — раса гномов. Восьминогие машины ростом с двух дворфов готовы были пожрать все на своем пути из огненных сопел. Пушки, рассекающие небо огненными и ледяными ядрами, медленно перекатывались на боевые позиции могучего горного народа. Готовились воздушно — десантные отряды гномов на скоролетах и бомбометателях. Не было ни одного военного устройства, не придуманного гениями горного народа. И вроде одни ученые, техники, мастеровые. Отсидеться бы им на задах, да подавать орудия своего творения, коими пользовалась треть объединенной армии, но только это не про гномов, кровь которых веками закалялась в огненных горнах.

Мощной не пробиваемой стеной стоял центральный фланг на плато Гриза, закрывающий подход к рубежам древнейшей крепости Дедрамы, родоначальника объединенной армии, дворфа, собравшего в одном зале шесть рас шесть веков назад и ведшего их под своим командованием на первое вторжение на Ниар. Но центр дрогнул, и согнулась не сгибаемая шея дворфа, затрещали рунические щиты волхвов игрилов, стали давать осечки безупречные орудия подгорных народов. Против них открылся третий мир, мир мерзости и страданий. Мир Хуз выпустил своих чертей. И были они все как один: рогатые, хвостатые, с длинными ногтями и острыми зубами. По сравнению с рыцарями Л'Арго они были ничтожно слабыми, но у них было другое преимущество — их количество. Бескрайним полотном выходили они из портала, мгновенно занимая место погибших. Черти, словно волны, ударяясь о скалы, вгрызались в защиту волхвов, выдергивая одного за другим дворфов и утаскивая к себе. Раскручивая друг друга, забрасывали игнатов своими тушками, сбивая их с стрекоз. Разбирали машины гномов листок за листочком, добираясь до сладкой начинки. Они не пили кровь жертвы; им безразлична была ниарская плоть. Им нужны были только страдания и муки. Эманации страха и боли питали чертей. Мольбы и крики были для них усладой. Даже мир Л'Агно сторонился чертей Хуза, ведь эти твари готовы были разорвать всё, что оказывалось на пути, не разбирали кто перед ними — человек или нежить. И всем этим безумством командовал их отец — высший черт или дьявол Дила Элигон. Шесть веков назад центральный фланг стал оплотом крепости, не сделав ни шага назад. Но сегодня что — то пошло не так…

Тысячи огней освещали зал. Они не были стационарным огнем, созданным технической мыслью, это были магические создания, хаотично парившие по залу Дедрамы и сохранявшие всё для будущих летописей. Основной зал одноименной крепости, ещё называвшийся залом Шести Царств, был центром защиты против вторжения, рулем для генералов объединенной армии. Огромный круглый стол стоял по середине зала Шести Царств, где восседали четверо из шести. Представители рас волхвов и цикан ушли на передовую. Посвятив свою жизнь боям на первых линиях, они не имели возможности сидеть в крепости, пока их солдаты гибнут. Над центром стола висела карта плато Гриза, отражающая все события происходящие, на поле брани.

— Сегодня всё пошло не так… — гнев и отчаяние пробивались сквозь жесткий бас в голосе одного из шестерых представителей рас объединенной армии Ниара. — Нас просто вырезают, как стадо баранов.

Звали его Хейдарг, представитель расы дворфов с длиной бородой; он возвышался над всеми, как грозный утес. Могучий воин, вождь вождей дворфов, способный разорвать быка голыми руками, сжимал кромку стола, превращая её в труху.

— Всех меньше нам сейчас нужны паникеры, — прошипел другой присутствующий из четверки.

Прикла Эль Колонам, представитель расы эльфов. Длинные уши, белоснежная кожа и надменный взгляд ярко выражали эту расу. Считающие себя вершиной сущего и призирающие всех остальных, эльфы лишь ради своих лесов и благодаря весомым доводам верховного мага Ниара присоединились к объединённой армии.

— Паникеры, — взревел Хейдарг, проводя рукой от эльфа до человека, третьего представителя своей расы. — Где же ваши знаменитые колдуны? Может, уже бегут, поджав хвост? И где же тот главный из них, как его… Походу, обманула нас богиня.

Жеклан Мудрый, статный воин, закованный в золотистые доспехи, крепко сжимал рукоятку огромного двуручного меча, который отливал смертельным блеском. Он и был тем самым третьим представителем, отвечающим за расу людей.

— Эмрит сейчас будет. Как дела с обороной? Сколько ещё есть времени? — переключился Жеклан Мудрый с Хейдарга на последнего из присутствующих представителей — Баламона Третьего от расы гномов.

Сотня длинных косичек украшала его бороду, что было знаком признания лидера в гномьем царстве. Небольшого роста с седыми волосами на широких плечах, гном слушал о вторжение. Множество устройств для передачи связи лежало передним, передавая доклад за докладом. Хоть у них и была магическая копия поля битвы в виде голограммы посреди стола, главным всё же была голосовая связь, погружая всех в настроение над плато Гриза.

— Три прорыва вместо одного. Бесконечные черти и этот чертов бог. Мы не знаем, как с ними бороться. Эти твари тьмы рвут нашу защиту на клочья. Циканы отступают за последнюю черту обороны. Представитель расы волхвов Древокар погиб. С левым флангом связь пропала, видно из — за сильного магического фона. Да вы и сами всё видите и слышите, — грустно закончил гном.

— Надо отступать, перегруппируемся в горах Шаниса, — произнес Жеклан Мудрый, медленно поднимаясь и держась за свой двуручный меч. — Нам надо спасти всё, что осталось от армии.

— Да ничего не осталось, — прохрипел дворф и тоже поднялся. — Примем бой тут. Никогда ещё, от мала до стара, дворфы не бежали от смерти.

— Вот и оставайся тут, глупец, нам больше времени на отход будет, — зашипел эльф.

— Вы всегда были трусливыми, лесными зверьками, — указал пальцем в эльфа Хейдарг. — Всегда из-под тешки, со спины бьёте, а в открытом бою бежите, поджав хвост.

— Я сейчас покажу кто из нас подожмёт хвост, — выкрикнул Прикла Эль Колонам, и пальцы его ярко вспыхнули зелёным светом.

В этот момент в зале громыхнуло. Посыпалось стекло с разбитых окон, и в зал ворвались черные фигуры. Угольные черти предстали во всей красе перед присутствующими. Черная шерсть покрывала их от копыт до маленьких рожек. Будь в зале потемнее, лишь желтые точки глаз выдавали бы их присутствие. Зал заполнился лязгом острых клыков с когтями. Застучали о пол длинные хвосты с острыми жалами. Желтое свечение на кончиках жал, говорило, то, что это не простые черти, а загонщики ада — элитные воины, обладающие не только большой силой, но и высокой скоростью. Их стратегия не отличалась от простых чертей: кровавая мясорубка и побольше криков боли. Но скользкий пол и огромный опыт собравшихся здесь нарушили их планы. Преимущество в скорости на чищенном до блеска полу превратилось в смехопанараму. Копыта разъезжались, черти с грохотом падали, тут же вскакивали и снова летели вверх ногами. Даже в таком состоянии они умудрялись атаковать. Лишь эльф мог на равных противостоять этим тварям ада, пеленая их магией и снося головы своим лучезарным клинком. Остальные же ушли в глухую оборону, пополняя свои тела новыми шрамами.

Двери в зал со скрипом распахнулись. Упираясь на посох, в него вошёл седой старик. Эмрит Зер Ластерия, маг из древнейшего рода. Век за веком сыны Ластерия рождались сильнейшими магами, становясь первыми лицами при королевствах людей, но тому, чего достиг Эмрит, завидовали не только его предки, но и боги. За почти три века своей жизни Эмрит получил признание почти всех рас Ниара. Высший маг Ниара, говоривший на равных с Лиалой, верховной богиней и защитницей этого мира.

— Клинки света, — шепнул он. Сотни ярких лучей метнулись в чертей, и те в мгновение осыпались пылью.

Тяжело вступая, он оглядел присутствующих, проверяя, жив ли его король.

— Мой король, — обратился он к Жеклану Мудрому. — Мы проиграли эту битву. Нарушены все законы мироздания. Темные миры разрушают саму реальность Ниара. Трубите отступление. Надо уберечь остатки армии для последней обороны в горах Шаниса.

— Отступление? — гневно воскликнул вождь дворфов. — А как же её благословения на бой, твердость духа и вера в неё? Или богиня нас обманула?

— Успокойся, дворф! — строго отчитал высший маг. — У меня тоже много вопросов к богине, но сейчас война идёт на выживание всего сущего. Три, черт его, разлома. Три… Я постараюсь задержать их.

— Мой топор не помешает, пока армия отходит, — гордо встал Баламон Третий.

— Мне не простят предки, если я не останусь, — прогремел Хейдарг.

— Нет. Ваша задача — собрать всё, что осталось от воинского духа этой армии, и подготовиться к последнему бою. Мне же пора узнать, куда делись наши прославленные боги. — Эмрит тяжело вздохнул, и его взгляд встретился со своим королём. Тот кивнул. Король людей без слов понимал своего учителя и старого друга.

— Умерьте пыл, братья мои, — выделив голосом последние слова, Жеклан Мудрый ткнул пальцем в карту Ниара. — Здесь, в горах Шаниса, мы падем, Хейдарг, если могучие дворфы не помогут нам завалить проходы, оставив узкую лазейку для тварей тьмы. Мы падем, Прикла, если небо не прикроют наши друзья — эльфийские лучники и чародеи при поддержке волхвов. Да пусть примет их благословенная Лиала. Мы падем, Баламон, если гномы, народ, покоривший горы Ниара, не заговорят сами камни на бой с врагом. Мы падем, если не встанем плечом к плечу, все шесть рас, как один организм…

Крепость Дедрамы защищали три полукруга стен. Первая, что касалась плато Гриза, была самой низкой, если четыре роста молодого дворфа можно назвать так. Сделана она была из магических металлов и считалась самой хрупкой в спокойном состоянии. Но сегодня магия жила в ней, наполняя прочность каленного металла. Переливаясь оттенками жёлтого и зелёного, магический купол начинался с неё, покрывая всю крепость. Вторая стена, построенная почти в притык к первой, была выше вдвое. Ширина её позволяла проехать двум колесницам, не цепляясь. Здесь находилось основное дальнобойное оружие, начиная с эльфийских луков и заканчивая бомбометателями гномов. Тысячи Игрилов накладывали свои руны усиления при строительстве этой стены, чтобы она выдерживала волны не только внешних воздействий, но и внутренних от вибраций десятков сотен гномьих пушек. Третья стена возвышалась над первой и второй чуть ли не на половину. Это было творение лучших артефакторов всего Ниара. При строительстве сюда свозили весь гелан со всего мира, лучший магический накопитель. Полгода её строили, выковывая и собирая из гелана по кирпичику, тысячи мастеров артефактов. И вот она возвышалась, держа плато Гриза как на ладони. На вершине стены был круглый плац, испещрённый сложным узором пентаграммы, в центре которой стоял Верховный маг Ниара Эмрит Зер Ластерия.

— Верховный, всё готово. — На краю плаца стоял высокий, средних лет, мужчина в белом балахоне. Не смотря на разницу в возрасте почти в два века, Тирд Ластерия был сыном Эмрита. Маги Ниара вообще не охотно заводили детей. Но одна чертовка всё же развела неприступного мага на продолжение рода. Хотя Эмрит был почти уверен, что тут приложили руку боги.

— Все отошли? — спросил Верховный маг, не отрываясь от процесса. Тысячи зелёных нитей струились из его рук, пронизывая все стены и уходя глубоко в плато Гризы. Одно из сильнейших заклинаний магии высшего порядка — «Рука ведущего». Нити находили падших воинов, давая им ещё один шанс на доблестную смерть. Тысячи мертвых вставали, чтобы прикрыть спину живым, сотни пушек вновь окропили небо огнём, клинки циканов снова завели свою смертельную песню. Небо наполнилось волшбой и рунами, будто и не было никакого отступления.

— Все, кто смог держать оружие покинули плато. Пора и нам нагонять их. — ответил Тирд, пытаясь удержать капюшон балахона. Чудовищные вихри от силы отца гуляли по плацу.

— Нужно время для отхода армии в горы. Враг не должен ударить им в спину. — Эмрит чувствовал, как заклинание начинает разрушаться. Слишком силён был враг сегодня.

— Тогда я останусь и помогу тебе, — взволнованно прокричал Тирд. — Вместе мы их дольше продержим.

— Тирд, ты сильнейший маг после меня в нашей расе, в тебе течет моя кровь, твои глаза горят так, как мои в твои годы. Со временем к тебе придет великая сила и ответственность. Вести людей и другие расы придется тебе. Ты достоин занять моё место. Помни, в нашей крови — сила. Будь достойным рода Ластерия. И… Передай ребятишкам, что я за ними всегда слежу, — на грозном лице Эмрита проскользнула добрая улыбка.

Он всю жизнь отдал магическому искусству. Тирда растил и учил с полной строгостью, не балуя отцовской любовью. Но после смерти жены и рождения внука Сигрина и двух его сестер Эдегеи и Волии, Верховного мага как будто подменили. Всё свободное время он проводил с внуками, наполняя дом веселыми смехами и старческим хохотом. И сегодня в его дом пришли, чтобы всё уничтожить.

— Иди, сын мой. Здесь сейчас будет очень жарко. Да посыплются боги с небес.

— Портал заряжен. Мы будем ждать твоего возвращения, — Тирд, собравшись с духом, шагнул в портал и добавил: — Я горд быть твоим сыном, отец.

Эмрит улыбнулся в ответ и тут же нахмурился; печаль и гнев начали просыпаться в нем. Он встряхнул руками, сбрасывая остатки нитей «Руки ведущего», и достал из пространственного кармана свой лучший артефакт — «Посох стихий» Украшенное золотыми письменами древко было вырезано из Дерева Жизни с эльфийских земель. Три седмицы его закаляли магическим огнем в самых жарких горнах гномов. Ещё две седмицы Эмрит сливал его с сердцами четырех стихийных элементалей. Получился артефакт поглотитель чудовищной мощи, предназначенный для запечатывания высших сущностей, вплоть до божественных. Десяток заклинаний высшего порядка влил в «Посох стихий» Верховный маг, и одно из них больше не могло ждать. Ведь армия тьмы почти у стен его дома.

— Вызов богов! — воскликнул Эмрит, активируя заклинание. Тонкий луч с вершины посоха рассёк небо. Вокруг затанцевали десятки разноцветных шаров, водя хоровод под неслышимую мелодию. Посох задрожал, высвобождая всю мощь заклинания, и вместе с ним и небо над плацом, будто кто-то тряс саму реальность. Шесть ярких столбов света ударили в плац вокруг Эмрита и погасли. Шесть богов в золотых доспехах окружили верховного, что немного удивило мага. В молитвах ниарцы обычно видели богов в полу прозрачных туниках с венцами на голове. Так же их изображали на картинах и в скульптурах. Да и с многими Эмрит имел честь встречаться лично, и всегда они приходили, еле скрывая наготу. Но сегодня боги пришли во всеоружии, и это давало надежду.

— Как ты смел призвать нас, маг, — прогремел в голове у Эмрита голос одного из присутствующих. Шаг вперед сделал один из богов с моргенштерном на плече.

— И я рад тебя видеть, генерал Нарикон, — ответил Эмрит, и в его голосе завибрировали нотки ярости. — Вот хочу спросить, глядя тебе в глаза, какого дьявола тут происходит. Где ваша помощь… Друг…

— Как ты смеешь с нами так разговаривать? Ты готов умереть за свою наглость, — раздался голос другого бога.

— Готов, — громко ответил Верховный маг, продолжая смотреть в глаза Нарикону.

Всё вокруг наполнялось чудовищной мощью ауры богов. Но Эмрит не согнулся, даже не дрогнул. Он был тверд телом и душой. Направив посох на генерала, маг продолжил:

— Готов. Но после того, как вы поможете спасти этот мир. Ваш мир.

— Грязный смерд. Я сотру тебя за твой… — закричал третий бог, но его перебили.

— Тихо, — сладкий голос прошелестел у всех в голове, заставив богов замереть.

Прям из пустоты вышла Лиала, высшая богиня мира Ниар. Совершенной красоты в почти прозрачном платье, она зависла в воздухе рядом с плацом.

— Я же просила, мой старый друг, не призывать нас.

— Оглянись вокруг, прекраснейшая. Этот мир разорвут на части, если вы нам не поможете, — прошептал Эмрит, зная, что богиня его прекрасно слышит.

— Ты нарушил своё обещание, Эмрит Зер Ластерия, сын Калина. Обещание не призывать богов шесть лет и шесть дней. Срок ещё не прошёл.

— Я готов понести любое наказание, чтобы спасти свой мир. Миллионы молят вас о помощи в данный…

— Этот мир падёт, — вскрикнула богиня и отвернулась от пронзительного взгляда мага. — Это начертано самой судьбой, и боги тебе не помогут.

— О чем ты? — гневно воскликнул Эмрит. — Да я лично могу закрыть один из прорывов загнав, нечисть назад, а с вашей помощью я закрою все.

— Я знаю, мой старый друг, — печально сказала Лиала. — Мне очень жаль, что именно ты стал ключевой фигурой в гибели Ниара. Мой отец перед смертью оставил пророчество, в котором говорится о пробуждении нечестивого. О том, как в царство небесное войдет новый бог, рождённый в Ниаре, как проснется Сиак, пожиратель миров, запечатанный тысячелетиями назад. Ниарский бог станет сосудом для Сиака, и после этого слияния никто не сможет остановить его. Падёт тогда царство небесное, и будет править мирами нечестивый. Призвав нас, ты перешёл планку своего могущества, приравнявшись по силе к богам. Осталось лишь божественное признание и пророчество сбудется. Я не могу допустить этого, даже жертвой Ниара.

— Ниар не станет жертвой из-за ваших бредовых сказок, — взревел Эмрит, выпуская всю свою мощь. Огненным ураганом взорвался плац, обжигая не только камень, но и сами небеса. — Я предполагал, что за красивыми речами вы лживы и трусливы. И всю жизнь готовился к этому дню. Сегодня я буду вашим судьей и палачом, если вы не поможете спасти этот мир и пусть душа моя сгорит в праведном огне. «Оковы стихий.»

Заклинание, способное запечатывать божественные существа в посох, пробудилось. Семь ярко-синих цепей метнулись к богам, опутывая шеи. Лишь на Лиалу не подействовало заклинание; её цепь рассыпалась в пыль. Потекли шесть голубых ручейков по цепям к Посоху Стихий, заставив его раскалиться до бела.

— Если вы боитесь битвы, то я заставлю вашу силу выиграть нам войну, — произнес Верховный маг, преодолевая все усилия, чтобы удержать посох. И тут он начал плавиться. Древо, словно воск от жара свечи, растекался в руках. Артефакт не выдержал нагрузки божественной силы могущественных богов.

— Это не поможет тебе. Мне очень жаль. Прощай, Эмрит из рода Ластерия. — прошелестела Лиала, растворяясь в воздухе. Шесть столбов света унесли богов в высь, оставив мага одного.

— Лживые твари, — простонал Верховный маг, держа в руке остатки посоха. Острый огарок древа всё ещё отдавал синеватым свечением. Значит, заклинание оков не разрушено.

— Ниар будет жить, — вскрикнул Эмрит и пронзил остатком артефакта своё сердце.

Сознание взорвалось жгучим огнем. Вся жизнь пронеслась перед глазами мага — от первого взгляда на мир до счастливых улыбок трёх юнцов, детей Тирда: Эдегея, Сигрин и Волия. Внуки, что растопили сердце Верховного мага, подарили новые краски жизни. Эмрит почувствовал, как энергия мира наполняет его душу. Цепи, выходящие из посоха, натянулись, забились серебряными волнами и по ним потекла ба-хионь — божественная энергия.

— На колени, — зарычал Эмрит, и шесть столбов света вернули богов на свои места. Аура новоиспечённого бога была до того чудовищна, что им пришлось пасть на колени склонив головы. На шее каждого из них светился серебряный ошейник.

— Неееет, — разорвал воздух крик.

Сама Смерть с кроваво-красными кинжалами неслась на мага. Замелькали руки, нанося удар за ударом, но лезвие лишь отскакивало от кожи мага. Воздух взорвался огнем и мгновенно впитавшись в кинжалы, обратил их в двуглавую косу. Крутанув оружие, Смерть попыталась срезать голову, но лезвие отскочило от шеи мага, не оставив и царапинки. Длань Арайно защищала род Ластерия.

— Что же ты наделал? — Маска Смерти слетела с лица Лиалы, и тут раздался вой. Это был не волчий вой или вой дворовой собаки, это был вой тьмы, пронизывающий всех и всё вокруг. — Совершилось пророчество. Сиак пробудился.

— Сначала нечисть, потом и пожирателем займёмся, — произнес Эмрит, взмахом руки переодевая себя из балахона верховного мага в божественные доспехи.

От безысходности ноги высшей богини подломились, и лишь Нарикон, вовремя подхватив её на руки, не дал упасть. Глаза их встретились, и они столбом света унеслись в высь.

— Лиа, ты же знаешь, что их род защищен дланью твоего отца, — произнес генерал, отпуская богиню в тронном зале Лунного дворца Царства Небесного. — Ни смертным, ни тем более богу из Ластериев мы не можем навредить.

— Знаю, мой генерал, но зачем тогда все эти предсказания? — Лиала переместилась к стене, где были высечены слова.

«Первый визит жнеца душ в Ниар пройдет под знаменем храбрости и доблести над дыханием тьмы. И будут пировать как земля, так и небеса шесть веков. Срок этот отведен как для мира, так и для заточки мечей. Второй визит жнеца душ в Ниар пройдет под знаменем мольбы и проклятий. Земля разразится неподъемной тлёй смерти, живые попрячутся по норам, ибо богам заведено лишь смотреть. Вознесется в тот день смертный маг, и покроется его нить златом, и отступит тьма от света. Тогда же спадут оковы с нечестивого, да проснется пожиратель миров, имя ему Сиак. И помчится он духом бесплотным, чтобы слиться с сосудом новоизбранного бога, а после сии действия приведут миры в отчаяние, да загорятся кровавыми слезами стены царства небесного. Но если же плоть моя, осознав времена истоков моих, сможет спасти душу мага лишив нечестивого сосуда, то тогда вернется он воином великим. Ибо кроме него никто не сможет биться на равных с пожирателем миров.»

— Как я могу спасти душу того, к кому не могу прикоснуться? — продолжила богиня, и слёзы навернулись на её глазах. — Зачем отец наложил свою длань? Лишив жизни род Ластерия, мы бы лишили нечестивого даже возможности проснуться. Но эта длань… Ещё и маг. Знаю его с рождения. Эмрит никогда слово не нарушал.

— Возможно, его нарушенное слово и дало такую силу для призыва богов, — задумчиво произнёс генерал.

— Да, да, дура я, — уже не скрывая слёз, зарыдала Лиала. — Эта глупая затея с обещанием не обращаться к богам шесть лет и шесть дней. Зачем я её придумала? Но ведь всё было продумано, и без нашей помощи маг бы погиб. Нет… Судьбу не проведешь. Отец знал это. И всё его предсказание ведёт лишь к гибели всего сущего. Нарикон, ты же чувствуешь, как что-то ужасное приближается.

— Успокойся, Лиа, давай рассуждать поэтапно. У нас мало времени, но оно ещё осталось. — сказал генерал, обняв богиню за плечи. — Твой отец — созидатель миров, он сделал Небесное царство оплотом веры и надежды над Ниаром, Крагоном и Риа. В Ниаре, в самом крупном и сильном мире, он дал свою длань смертному…

— Не понимаю, к чему ты ведешь?

— Всевышний Арайно прошел путь от человека до созидателя. Этот путь был очень тернистым. Да ты и сама знаешь. И после этого он не стал тираном, а стал учить нас, богов, любить свои миры. И что мы видели, эта любовь возвращается к нам стократно. Такого процветания никогда бы не было в Царстве Небесном без твоего отца. И ты думаешь, всевышний, а в своих истоках — обычный смертный человек, знающий глубокое прошлое и предвещающий далекое будущее, отдавший свою суть ради спасения этих миров, просто предсказал нам гибель? Нет… Тут что-то скрыто. Не зря он в конце говорит о спасении души для воина.

— Истоки… Душа…Точно… Ты гений, — взвизгнула богиня и, развернувшись, с силой впилась в губы Нарикона. Генерала от неожиданности бросило в краску. Оторвавшись от поцелуя, Лиала затараторила. — Отец стал великим не за красивые глазки. Он с рождения стремился к силе печатей. Ещё смертным он смог запечатать суть архимага и сделать его обычным землепашцем… Архимага в ломовую лошадь… — Богиня залилась смехом. — А знаешь, что я больше всего не любила в отце? То, что он навязывал мне свои печати. Главная из них была «Печать души». — На этих словах Лиала растворилась…

— Поспеши, моя богиня. Сейчас всё в твоих руках, — произнес Нарикон. Призвав свой моргенштерн, он покрылся столбом света и направился обратно в Ниар.

Для Эмрита не прошло и минуты. Вот богиня на руках у Нарикона улетает в небеса в месте с остальными богами, и вот снова она выходит на том же месте из пустоты.

— Сиак не получит тебя, — воскликнула Лиала и шепотом добавила. — Печать души!

Девять черных столбов, разрывая основание плаца, окружили мага. Девять фиолетовых символов-замков, вспыхнув на столбах, заключили его в девятигранную клетку. Полился монотонный текст из уст Лиалы, активируя ритуал. В тот же момент мир накрыла волна. Не зримая, она шла сквозь реку мира, изгибая и покрывая трещинами астрал. От этого всё на плаце задрожало, затряслось в преддверии чего-то ужасного.

— Что ты творишь, безумная, — воскликнул Эмрит. — Ты лишаешь этот мир последней надежды. Твой мир!

— Прости, так надо, — произнесла Лиала, и её глаза вспыхнули в цвет символов-замков. — Когда придёт время, я буду ждать тебя, друг мой.

Эмрит хорошо знал этот ритуал, ведь сама Лиала учила его. Не раз ему приходилось запечатывать души смертельно раненых воинов в оружие, придавая ему дополнительные свойства, а иногда и создавая уникальный артефакт. Длился этот ритуал от двух до четырех часов в зависимости от силы мага. Но Лиала не маг, и часы ритуала превращались в минуты. Эмрит уже чувствовал, как его физическая тело теряет стабильность, а астральное сворачивается, но самое страшное — он чувствовал не стабильность ритуала. Столбы его клетки покрывались трещинами, сыпались мелкой крошкой, пол трещал по швам, структура ритуала дрожала, готовая распасться. И пот на лице богини. Верховный маг не верил своим глазам, ведь боги, вроде, не потеют. Золотистые капельки, стекающие по лицу высшей богини Ниара, говорили о безумной сложности удержания процесса. Если ритуал разрушится, то он не только растворит всё Дао мага, его личность и все знания, накопленные за жизнь, но и покалечит суть богини. Маги, не справившиеся с ритуалом, сгорали в одно мгновение, оставляя после себя лишь безмолвную искру, уходящую в Реку Мира на перерождение.

Разум Эмрита дал сбой, будто кто-то оторвал часть его сознания. В голове шумело, мысли путались и тут же стирались, будто их не было совсем. Не так должно быть. Верховный маг не раз общался с духовным оружием, и для души перенос в другое вместилище был сравним с безмятежным полетом по райским садам, небесным рекам, лазурным горам. Но не было ни рек, ни гор, ни тем более садов — сейчас его прокручивали в мясорубке буйства энергий. Ритуал шёл к завершению, значит, надо было спешить, пока сознание ещё цеплялись за оболочку. Да и получить божественную мощь и не воспользоваться ею — это не про Верховного мага. Эмрит выхватил прям из воздуха полутораметровый лук и натянул тетиву.

— Стрела Ярила! — произнес он, отпуская тетиву.

Всю свою божественную силу, такую короткую, но могущественную, влил он в заклинание. Покинув владельца, ярко-белая стрела разделилась на три. Разросшись до размера копья, они устремились к разломам тьмы. Три ярких вспышки осветили плато Гриза. Разломы в другие миры задрожали вместе со всем плато и под яркими всплесками божественной силы схлопнулись, оставив огромные кратеры. Большую часть вторженцев и тёмного бога Феньяхка затянуло обратно, но оставшиеся нежить и черти продолжили свой кровавый марш по землям Ниара.

— Теперь всё в ваших руках, мой король, — произнес Эмрит и растворился.

Лиала подставила ладонь, и на неё опустились два шара размером со среднее яблоко. Первый был новообретённой сутью мага — божественным началом. Второй шар являлся плодом ритуала «Печати души», под плотной оболочкой скрывающим душу мага. Суть и душа не слились в едино, значит, богиня успела.

— Ты проживёшь новую жизнь, мой старый друг. Я спрячу тебя в мир, куда боги боятся заглядывать. Прости меня, но это единственный шанс ослабить Сиака, а может, и уничтожить его раз и навсегда. Прощай, Эмрит Зер Ластерия, сын Калина.

Богиня подула на ладонь, и шар с божественным началом потемнел и осыпался пылью. Душа же мага, наоборот, ярко замерцала, взметнулась в воздух и унеслась сквозь пространство.

— Странно, почему эта штука не исчезла? — К Лиале подошёл вернувшийся генерал, держась за серебряный ошейник.

— Видно, заклинание ещё не распалось, — ответила богиня, проведя рукой по мерцающему ошейнику. — Не беспокойся, Нарикон, пару дней — и оно спадёт.

Лиала резко вскинула голову в верх, одновременно надевая маску смерти.

— К бою! — закричала богиня, меняя наряд на костяные доспехи с двумя кроваво-красными кинжалами на поясе и призывая лучших воинов из богов на плац. — Он уже здесь.

Словно старая ткань, небо затрещало, пропуская в Ниар серый сгусток. Мир замер, покрылся чёрно-белыми красками, будто не умелый художник забыл про цвета. Серый сгусток замер на миг и устремился к богам.

— Где мой сосуд? — разнеслось над плацем, будто тысяча змей одновременно прошипела, пытаясь разорвать сознание, — И кто же тут у нас?

Сгусток подлетел к плацу, и на него шагнул Сиак. Огромные крылья из серого дыма окутали его, перетекая в серый фрак. Внешне он не отличался от человека, кроме глаз, черную оболочку которых прорезали красные кошачьи щёлки.

— Как же ты похожа на отца, — сказал Сиак, остановившись напротив богов. — И так же, как он, пытаешься мне помешать. Где мой сосуд? Я чувствую его ауру.

— Убирайся, нечестивый, — скрипя зубами, произнесла Лиала. Боги выставили мечи, ограждая богиню. — Я лично уничтожила твоё вместилище. Ты потерял свой шанс на воскрешение. Возвращайся в свои чертоги. Здесь тебе нечего делать.

— А знаешь, как умер твой отец? — прошипел Сиак и исчез. Острый коготь коснулся шеи богини, заставив её задрожать. Пожиратель миров, прижавшийся сзади к Лиале, продолжил шипеть. — Ты же знаешь, что твой родич ради моего заключения запечатал и себя. О, да… без него я бы от скуки умер. Весь срок он меня развлекал своими криками и мольбами. Возможно, мы бы стали лучшими друзьями, но он почему-то решил пожрать сам себя.

— Я убью тебя, — закричала богиня, делая резкий разворот. Клинки, блеснув кровавым цветом, пронзили тело нечестивого. И тут же она отшатнулась. Тело Сиака расползлось сотней змей.

— А что это у твоих псов за ошейники? — раздалось сбоку. Пожиратель держал Нарикона за волосы. Бог стоял на коленях со своим же моргенштерном в пробитой груди. — Я чувствую сладкую магию. Куда ты его спрятала?

Лиала одним прыжком преодолела расстояние до Нарикона. Пытаясь снести голову нечестивому, он снова исчез, рассыпавшись тысячами жуков. Она подхватила умирающего генерала и, со слезами на глазах, прижала его к себе. Раздался крик, переходящий в хриплое бульканье. Ещё один бог упал, разливая серебряную кровь из горла.

— Да ты, подруга, будешь страшнее меня. Но поздно, твой пёс мне всё рассказал. — прошипел Сиак, похлопав по плечу четвертого бога. Длинными кольями его тело было распято на кресте из серого дыма, а из разорванной груди виднелось ещё бьющееся сердце. — Целый мир отдать на растерзание тьмой. Запечатать лучшего за все время этого мира мага и вышвырнуть его. И всё это ради чего? Чтоб страшный Сиак не проснулся и не получил сосуд. Ха-ха… Хочу тебе поведать страшную тайну. Моя тюрьма разрушилась: если бы не сегодня, то максимум через год, а сосуд. Жалко, конечно. А с другой стороны, ни что так не будоражит, как бессмертие в смертном мире.

Сиак в миг приблизился к Лиале вплотную и заглянул ей в глаза. То, что она увидела, навсегда отпечаталось кровавым следом отчаяния на божественной сути. Первое, что она узрела, — это Царство Небесное, залитое бушующим пламенем. Везде кровь и останки, страх и безнадёга. Душу раздирающие крики и стоны сотен обитателей сливались с шипением ракшасов. Четырехрукие уродливые львы на змеиных хвостах кромсали ещё шевелящиеся тела. Их мечи были ржавыми и тупыми, чтобы не резать, а рвать плоть. Картинка сменилась, перейдя на Вьерона, одного из богов царства. Бывший стратег, а на небе обычный художник. Опытный воин, к которому не раз за советом приходил генерал Нарикон, сейчас дрался как зверь, отдавая каждую каплю крови за смерть одного из ползучих. Он уверенно двигался, осыпая свою дорогу трупами, пока его путь не перегородили Хекау, сыны бездны. Уродливые твари в кровоточащих балахонах. Монотонно зашептав, они закружили вокруг бога. В мгновение ока сотня шипов бездны пронзили Вьерона, накачивая его какой-то субстанцией. Хекау резко смолкли и рассыпались в разные стороны, выпуская нового слугу — Рыцаря бездны. Картинка снова сменилась, показав Цеклиса, сына богини от ниарского смертного. Его тело рвали три твари, похожие на собак с двумя хвостами-жалами. Пиршество проходило под остатками стен дворца Небесного Царства. Лунный дворец был разрушен до основания. В центре на развалинах, глухо рыча, лежал пепельный дракон. На его затылке стоял Сиак — пожиратель богов, держащий своё проклятое копьё, с которого наблюдала за всем происходящим голова Лиалы.

— Очнись Лиала, очнись, — взорвалось в голове богини, унося картины ужаса в глубину сознания. Открыв глаза, она увидела себя лежащей на руках генерала. Тело трясло, слёзы текли ручьём, ни руки ни ноги не слушались. Облизнув потрескавшиеся губы, она с хрипом спросила:

— Где он? Нарикон?

— Не знаю. Все помнят только до того момента, как он спустился…и страх перед неизбежным злом…

— Держи крепче сеть и смотри, сам не вывались! — прокричал Сивар, целясь уже третьим гарпуном.

Рыбалка сегодня явно затянулась. Да и погода не хотела уступать двум рыбакам их добычу — Угрюмого риха, вкуснейшую рыбину Мирловых вод. Небо заволокло тучами, призывая ветер, который гнал рыбаков к берегу. В этот момент рыболовную сеть натянуло так, что чуть не перевернуло лодку с Сиваром и его сыном Клидом.

Сивар, крупный мужчина с густой бородой, опытный рыбак, и старейшина Прибрежной деревни, сразу понял, что за рыбина попала в их сети. Он не собирался упускать такой подарок моря. Два гарпуна один за другим вырвались из рук Сивара, найдя свою цель и сильно разозлив Угрюмого риха, размером с четверть рыбацкой лодки. Рыбина не собиралась сдаваться без боя. Забив хвостом по воде, от риха полился тёмно-зелёный свет, который медленно начал прожигать нити рыбацкой сети.

Сивар, раскидывая снасти, наконец нащупал последний гарпун и вскочил на нос лодки. Ещё один бросок — и семья сегодня отведает царский ужин. Но тут резко потемнело, и небо разразилось мощным раскатом грома. Дождь с ветром хлынули на моряков, словно взбесившись, всеми методами пытаясь потопить рыбаков.

Клид, семнадцатилетний сын Сивара, ростом чуть уступающий отцу, с темными волосами и голубыми глазами, упёрся ногами в единственное сиденье на лодке и изо всех сил держал сеть. Но сильный дождь мешал крепкой хватке.

— Сеть выскальзывает и рвется, он сейчас уйдет, — в ответ прокричал Клид, пытаясь вытереть плечом глаза.

Дождь заливал весь обзор.

— Держи его, сын. Сегодня ты отведаешь лакомство богов. — Сивар, замахнувшись гарпуном, замер, вытянув свободную руку, высвобождая чакру из источника и формируя одну из своих любимых техник. Рих будто почувствовал намерения рыбака и с ещё большим остервенением забился в сети, но противник оказался более подкованным, сквозь гром прокричав: — Оковы сетей.

Сеть на рыбине покрылось фиолетовым свечением и начала стягиваться, сковывая движения. В момент, когда Угрюмый рих замер и начал тонуть, Сивар метнул гарпун, пробив ему голову.

— Отлично. Затаскиваем ужин на борт и плывём домой, — похлопал отец сына по плечу и ошеломлённо замер, устремив взгляд в небо. Погода словно по щелчку переключилась с буйства моря на вечерний прогулочный ветерок по спокойной глади воды, с редкими кругами от капель дождя.

— Значит, дедушка правду говорил про Гнев риха! — удивленно воскликнул Клид.

— Да, сын, нам попался матерый противник, обладающий своей техникой. — Улыбнулся Сивар, затягивая тушку рыбы и думая про себя: — Ах ты старый чертяга, до сих пор меня удивляешь.

Плыть домой пришлось долго. Обогнув мыс и выйдя на финишную прямую, перед рыбаками, появился крупный корабль. Боевой фрегат стоял в порту, перекрывая все подходы.

— Так, Клид, правь к тем деревьям и тропкой бегом домой, — сказал Сивар, указывая на три одиноких дерева. — Проверь мать с сестрой. Да ты всё сам знаешь, не маленький.

— Отец, они же должны приплыть через три месяца. Побор в середине осени.

— Вот и мне интересно, какого черта тут забыли зарийские поборники, — произнес Сивар, сжимая кулаки.

Разделившись с сыном, Сивар направился в Зал Советов — большой дом посреди деревни, служивший для проведения собраний и крупных праздников. Первое, что бросилось в глаза, — это странные солдаты в черных доспехах с длинными мечами. Такой доспех он видел впервые, и, если бы не зарийский корабль, Сивар бы подумал, что здесь военное вторжение. Второе — это то, как они двигались, словно наполовину парализованы. Но не рваные движения больше всего зацепили Сивара, а их взгляд: пустой, без капли эмоций. Будто это вовсе не люди, а глиняные солдатики.

— Привет, командир Ригон, вы что-то рановато, — произнёс Сивар, подходя к Залу Советов.

Невысокий, в возрасте, мужчина в капитанской форме стоял вместе с крупным воином в черных кожаных доспехах с длинной шпагой на поясе и человеком в балахоне, полностью скрывавшим свое лицо капюшоном. Капитана Ригона Сивар знал хорошо, в отличие от остальных двоих. Больше десяти вёсен он приплывал за побором для порта Гитона, рассказывая под бутылочку винца, что творится в столице Зарии. Но сейчас Сивар не мог его узнать. Бледный, с темными кругами под глазами, Ригон прятал взгляд.

— Проходи, Сивар, генерал Калья Лонса ждёт тебя, — в голосе Ригона прозвучала нотка обречённости.

— Мне что-то нужно знать об этой встрече? — старейшина попытался поймать его взгляд.

— Нет, — коротко ответил Ригон, пропуская Сивара в Зал Советов, и шепотом добавил, — ничего не поможет.

Зал Советов представлял собой просторное помещение, вдоль стен которого стояли стулья и лавочки. Освещением служили десятки ламп, горящих на китовом жире. В центре стоял стол с резными стульями. За этим столом испокон веков собирались совещания и встречи со старейшинами других деревень. На одном из стульев, прямо на против входа, сидела генерал, закинув ноги на стол. Её строгое лицо, украшенное десятками шрамов, не сочеталось с длинными косами переплетёнными, тонкими цепочками.

По бокам от Кальи Лонса стояли двое, на вид, телохранителей. Справа — скинак в черном балахоне с медальоном в виде скорпиона. Сивар удивился присутствию темнокожего представителя восточных земель. Скинаки были мастерами техник теней и крови. Признающие только себя, они ради простого ритуала могли перерезать целую деревню или выкрасть под тенью ночи всех младенцев для кровавого пира. Их ненавидели и боялись не только в Зарии, но и на всем Фаарде, стараясь не пускать на свои земли, и по возможности сразу линчевать. А тут и в телохранителях генерала. Что-то совсем не пишется.

Не меньше удивил Сивара и второй телохранитель. Громила ростом в полтора человека, шириной почти в три, был полностью закован в черные доспехи. Глухой шлем с забралом скрывал даже глаза. В руках он держал молот с длинной ручкой, под стать его размерам. Сивар на свой век видел много воинов, от мала до велика, но такой громила встретился впервые. Северные народы Фаарда славились крупным телосложением, но этот не вписывался ни в какие рамки.

Эти, трое были не просто высокими чинами — они были адептами силы, достигшие высоких ступеней мастерства. Сивар чувствовал, как на него давят ауры этих троих. Для обычного человека они бы ничем не отличались от других людей, если не смотреть на цвет кожи и очень крупное телосложение. Он бы не почувствовал никакого давления ауры, а вялость и рассеянность выдал бы за ухудшение самочувствия. Но адепт четвертой ступени, а в прошлом и бывший военный, точно понимал, что перед ним убийцы, за спинами которых горы трупов.

— Это старейшина, — прошипел скинак.

— Ну, наконец-то старейшина решил нас порадовать своим присутствием, — хлопнув в ладоши, произнесла Калья. — Как рыбалка?

— Рад знакомству, госпожа Калья Лонса. Нас очень редко навещают столь важные персоны, — начал Сивар, подходя к столу. — О да, море… Море в последнее время плохо стало давать рыбу. Говорят, рыбий мор ходит по Мирловым водам. Но не волнуйтесь, побор мы собираем к сроку.

Ещё отец учил Сивара, что нельзя хвалиться ни урожаем, ни рыбным промыслом. Чуть покажешь достаток поборникам, тут же всё отберут, а через год в двое больше попросят.

— Не стоит утруждаться, — улыбнулась Калья, прищурив взгляд. Ей что-то показалось в этом человеке знакомым, но, не придав этому особого значение, добавила: — Я вас освобожу от побора осенью и проведу его прямо сейчас.

— Но, госпожа генерал. Я же говорю, что трудные времена идут, и мы ещё не собрали на побор. Да и урожай только начал завязывать плоды.

— Нам не нужны ни ваши гнилые томаты, ни тухлая рыба. Побор я соберу людьми, — ухмылка генерала перетекла в звериный оскал.

— Людьми? — Сивар чуть не упал, облокотившись на спинку стула. — Но как это?

— По приказу императора Демогорда мне велено собрать с бесполезных провинций всех мальчиков и девочек до восемнадцати лет. — Слово «бесполезных» генерал выделила как интонацией, так и гнусной ухмылкой.

— Но мы не подчиняемся Демогорду, — услышав имя правителя соседнего государства, в голосе Сивара зазвучали нотки отчаяния. — Танират мой король и правитель Зарии к коим мы относимся.

— Танират давно весит на дыбе, — рассмеялась Калья, — забудь про Зарию, теперь это земли талонийской империи, и ты, и твоя деревня принадлежат императору.

— Люди не отдадут своих детей. Мы не скот, чтобы с нами так поступали. — Гнев и отчаяние пробивались в голосе Сивара.

— На это я и рассчитываю…

Черная тень скользнула по стенам, слившись с скинаком. Темнокожий житель восточных земель наклонился и шепнул.

— Все собраны на площади.

— Отлично, — размяла руки генерал. Сейчас ты, как старейшина, выйдешь к своему народу и объяснишь всем волю императора.

Перед Залом Советов собрались все жители деревни в сопровождении солдат. Растрепанные, кто с плугом, кто с кастрюлей. Людей выдергивали из своих дел, не дав даже отложить инструменты. Дети плакали, а у взрослых за негодованием таился страх. Солдат было немного, но что может сделать деревенский человек перед опытным солдатом? Да и генерал с своими псами — адепты техник как минимум пятой ступени.

В деревне же адептами техник был сам Сивар, четвертой ступени, его сын, только вставший на тропу мастерства, да еще с пяток деревенских детей — не познав толком и вкуса чакры. В последние годы у них на редкость много рождалось будущих адептов. Остальные, обычные люди с перегоревшими энергоканалами от рождения или на стадии принятия ядра. Конечно, в деревне было не мало хороших охотников, но сегодня зверь был разумен, в доспехах и с оружием.

— Что происходит, Сивар? Сивар, что случилось? — шли вопросы от недоумевающих жителей деревни.

Медленно старейшина проводил взглядом по толпе, пока не наткнулся на жену, сына и дочь. Мысли спутались, и мир закружился. Почти все жители деревни имели детей, вкладывая всю любовь и силы в их воспитание и развитие. А тут просто так отдать своё чадо кровавому императору.

— Они пришли забрать наших детей. Всех детей, проживших до восемнадцати вёсен, — громко произнес Сивар, до бела сжимая кулаки и медленно поворачиваясь к генералу.

Толпа взорвалась. Матери ещё сильнее начали прижимать своих детей. Мужи же, прикрывая их спинами, сжали покрепче инструменты, что прихватили с собой. Они никого не отдадут без боя, и генерал это хорошо знала.

— Демогорд не наш король. И вы никого не заберёте… Оковы паучьей королевы! — прокричал Сивар и закружился на месте.

Из его рук полилась паутина, ловко обходя жителей деревни; она спутывала в коконы не ожидавших подвоха солдат, а также генерала с телохранителями. Но Сивару показалось, что эта троица и не собиралась сопротивляться. Они будто с интересом и с каким-то удовольствием наблюдали за ним. С пеленав всех неугодных, Сивар повернулся к толпе и добавил:

— Быстрее все в лес. Уходите как можно дальше. Долго я их не сдержу.

Толпа вдруг замерла, но охотники, не раз проливавшие кровь с Сиваром, быстро сообразили, что к чему.

— Ну что, встали, как стадо баранов? Руки в ноги и в рассыпную! — загомонил самый мелкий, но очень широкий из охотников, разрушая оцепенение толпы.

— Уходите лесом, прячьтесь в охотничьих землянках, — подхватил седой, как пепел, другой охотник и сплюнул. — Хоть для чего-то они пригодятся.

Крики и ругательства заполнили площадь. Часть жителей прибрежной деревни охватила паника, и они ринулись куда глаза глядят. Но всё же основная масса целенаправленно стала искать убежище.

— Отец, — прорезал родной голос сквозь крики жителей деревни. Подбежал Клид. — Уходим вместе.

— Нет, сын. Если я отпущу технику, то никто не выживет. Забирай мать и сестру и бегом отсюда.

Техника «Оковы паучьей королевы» была не на много сложнее техники «Оковы сетей», которую Сивар так любил применять в охоте и рыбалке. Обычно он захватывал не более трех целей, но их оказалось слишком много. Сивар не успевал считать, лишь захватывал глазами цель и опутывал её паутиной. Чтобы коконы были в целости, нужна была постоянная подпитка, а так как коконов оказалось очень много, чакра Сивара исчезала на глазах. Вдруг он почувствовал ещё один источник чакры. Его жена, положив руки на плечи, передавала ему чакру.

— Но откуда? — недоуменно уставился на жену Сивар.

— Помнишь амулет моей матери? — сказала она, показав маленький камушек, висящий на шее в виде листочка. — Он способен накапливать чакру и трудный момент отдавать её. Его хватит на пару минут.

— Мам, пап, пойдем уже, — сквозь слёзы застонала Трис.

Ей стукнуло уже тринадцать вёсен, но сейчас она сжалась до семилетней малышки. Светлые волосы, зелёные глаза. Она была маленькой копией красавицы жены. Сивар старался побольше запечатлеть в памяти последние минуты с родными. Глухой треск долетел до старейшины. Кокон громилы начал покрываться трещинами.

— Трис, дорогая, с нами всё будет хорошо. Сейчас ты должна слушаться брата и бежать очень быстро, — поглаживая дочь, давала наставления мать.

— Как папа с братом в поле, — вдруг вспомнила Трис.

— Быстрее папы с братом…

— Очень мало времени осталось. Клид, забирай сестру и самым коротким путём уводи в Приклонскую деревню. Там вас многие знают, помогут, но долго не задерживайтесь. Уходите в глубь материка. Заботьтесь друг о друге и следуйте зову силы. Она вам поможет. И помни, чему я тебя учил. — Лицо Сивара было строгим, как никогда. — А теперь бегом… Берегите друг друга, дети мои…

— Хорошо, отец. — Клид, не сдерживая слез, схватил Трис за руку и потянул за собой.

— Мы очень сильно вас любим, — вслед прокричала мать и прижалась к мужу.

«Они должны успеть». — Одна и та же мысль крутилась в голове Сивара, пока он не услышал взрыв.

Взорвался кокон гиганта, и в тот же момент гигантский молот вырвал жену из объятий. Броском огромного орудия он просто снёс её, как тряпичную куклу, переломав все кости.

— Нет… — закричал Сивар и тут же замер, обратившись в беззвучно кричащую статую, теряя последний контроль над коконами.

Техника скинака «Теневой паралич» полностью покрыла Сивара тенью, сковываю движения. Он и генерал разорвали коконы так же, как и гигант.

— Какой подарок. Да у нас тут адепт с техниками как минимум четвертой ступени. Хм… А какой запас чакры. Всех спеленал. Явно бывший военный. Его возьмём с собой. И давайте по аккуратнее с ним, — произнесла Калья, подойдя к старейшине и громко скомандовала: — Прочесать лес. Детей под замок. Остальных убить. И чтобы головы этих деревенщин здесь лежали к утру.

Никто из солдат не произнес ни звука; лишь мечи зашелестели, выходя из ножен. Молчаливые машины смерти в черных доспехах унеслись в лес, и не прошло и десяти минут, как раздались первые мольбы и крики.

Клид тянул сестру сквозь лес, стараясь не сбавлять шаг. Он хорошо знал дорогу к Приклонской деревне, хотя и не был в ней уже три года. Всего два часа пути прогулочным шагом, а бегом можно было и за час управиться. Но Трис тормозила движение заплетающимися ногами, пытаясь поспевать за братом. Ещё эти крики, догоняющие в спину сквозь густой лес, заставляли сжиматься всё внутри, сбивая с дороги.

— Надо вернуться, — постоянно твердила она. Слезы закрывали весь обзор, ноги всё больше спотыкались, а тело трясло в лихорадке. Она не хотела никуда бежать. Она хотела вернуться назад, но брат почему-то этого не понимал. Он больно тянул и тянул, пока резко не остановился.

— Трис… Трис, послушай меня. Успокойся, — Клид приобнял сестру, вытирая с её лица слезы. — Ты помнишь, как мать с отцом учили нас ответственности в сложных ситуациях

— Да, Клид, — ответил Трис, вытерев слезы и тут же съёжилась от очередного крика, где-то совсем близко.

— Сейчас я отвечаю за тебя, а ты должна принять ответственность за меня.

— Но эти звуки. Ты слышишь их? Это крики ужаса и боли, — не унималась сестра.

— Звуки тебя не обидят, они не осязаемы.

— Так говорил отец, когда я ещё маленькой была, — вдруг усмехнулась сестра.

— И мне кажется, что ты ни грамма не выросла.

— Да ну тебя, — разозлилась Трис, схватив брата за руку. — Что встал, побежали.

Как бы быстро не бежали Клид с Трис, солдаты всё равно их догоняли. Вот один черный доспех мелькнул между деревьев, вот другой. Они обгоняли детей по бокам, и скоро бежать будет некуда, и их поймают. Клид понимал, что крики, раздающиеся с разных уголков леса, были предсмертные, значит, с ними не будут морочиться. Но он обещал защищать Трис, и он исполнит это обещание, даже поставив на кон свою жизнь. С самого раннего детства отец учил Клида бороться со страхом, искать пути решения проблемы, заменяя панику на рассудительность. Вот и сейчас он собрался с мыслями, и решение само напомнило о себе. Это был очень маленький шанс на успех, но всё же это был шанс.

С тринадцати лет отец начал учить Клида истокам мастерства. Он часто сидел в медитации, разминая энергоканалы, делая их эластичными, переливая капли чакры по всему телу. Постижение истоков трудно удавалось Клиду, но он смог. Выход на контроль чакры был первым шагом на тропу адепта техник, и это была полностью заслуга отца. Сивар часами следил за непоседливым сыном, наставляя на путь истинный, объясняя все тонкости контроля, и сейчас это могло спасти их жизни. Слезы навернулись на глазах, и Клид почувствовал, как чакра хлынула от центра груди, где находилось энергетическое ядро. Но этого было мало. Надо чакру преобразовать, сформировать, придав ей определённые свойства и характеристики для использования техник.

Первой боевой технике отец обещал обучить этой зимой, в морозы, когда лишь тепло печей сохраняло жизнь в Прибрежной деревне. Клид не раз видел, как отец применял техники, но они в основном были для хозяйства, что сейчас никак не годилось. Но был один случай. Клида тогда скинула лошадь прямо в лесной овраг. Он получил множество переломов, как вообще выжил. Тогда он долго восстанавливался. Кровать и самодельные костыли стали его лучшими друзьями. Да Трис, что постоянно веселила его.

И вот в середине осени, в последний день сбора урожая, прибрежную деревню накрыл шторм. Отец не успевал всё собрать, просто не хватало пары рук, да и ветер буквально валил с ног. От Клида было мало проку. Жена загоняла скот, попутно собирая вещи, разбросанные ветром. А Трис, ещё совсем маленькая Трис, завороженно смотрела в окно, полностью погрузившись в мир фантазий.

Тогда Сивар решил использовать технику, которую Клид никогда не забудет. Техника «Телесных врат». Сложная техника, где нужно было не только уметь формировать чакру, но и знать кучу основ от простейшей физики до структурирования чакры. Откуда такая техника была у Сивара, обычного рыбака и охотника Прибрежной деревни, хоть и ставшего старейшиной, было загадкой. Он хорошо запомнил процесс формирования своей чакры, когда отец, будто скульптор, вытачивал из неё боевой доспех.

Влиять на чужую чакру, перестраивая её по своей воле, могли лишь магистры — адепты высших ступеней развития. Также это редко удавалось сделать кровным родственникам. Такие умения были запрещены на Фаарде. Адептами этот мир и так не очень награждал. Всё больше рождалось детей с перегоревшими энергоканалами, и их старались всяко оберегать. Любое вмешательство в чакру адепта с помощью чужой чакры в основном приводило к отторжению, следовательно, к перегоранию источника, а также к вероятности смерти самого адепта.

Сивар, без сомнения, рискнул, и у него получилось. Буро-красного цвета пластины заключили сына и его самого в телесные доспехи. Только у Сивара этот доспех хорошо прорисовывался, ярко переливаясь красными отблесками пластины на доспехах, а у Клида представлял еле различимой дымкой. Техника «Телесные врата» усиливала физические параметры человека, делая его быстрее, сильнее, ловчее и выносливее. Клид спрыгнул с кровати, не замечая боли в ещё неокрепших костях и унеся с отцом в поле. Их было двое, но работали они за десятерых. Не замечая шторма и вязкой земли, отец с сыном носились по полю собрав остатки урожая за полчаса. Потом соседи рассказывали, как видели танец чертей на их поле, во время шторма. Сколько Клид не спрашивал отца, тот так и не рассказал откуда владеет такой боевой техникой. И сейчас это был его последний шанс. Два черных смертоносных воина выросли впереди, перегородив дорогу и Клид с Трис остановились.

— Телесные врата! — прошептал Клид, выпуская чакру.

Видеть формирование и самому сформировать чакру — это совершенно разные вещи. Клид только вступил на первую ступень мастерства, чтобы попробовать себя в использовании простейших техник, а тут сразу — боевая, которую он один раз видел. Но то ли сильный стресс, то ли взбудораженное подсознание помогло ему. Как и в тот вечер, вокруг него сформировалась дымка бордового доспеха, обдав тело приливом жгучих сил. Он резко крутанулся, подхватил сестру на руки и побежал прям на солдат. Те даже растерялись, не понимая, что им в таком случае делать. Клид прыгнул, взмыв в воздух, как птица, чуть не словив головой крупный сучок. Приземлившись далеко позади солдат, он продолжил бег, оставляя их далеко позади. Солдаты немного постояли, вглядываясь в след мальчишки, и молча устремились назад за другими жителями прибрежной деревни. Клид не помнил, как пронес сестру сквозь лес. Последнее, что он увидел, это крыши знакомых домов, и сознание померкло.

Теплые солнечные лучи, еле пробиваясь через кроны деревьев, мягко ласкали кожу. Клид шел по лесу один. Трис убежала, куда-то вперед, с радостным криком: «Догоняй». Брат вроде хотел ускориться и побежать за сестрой, но что-то его тормозило, завораживало.

Они часто с сестрой гуляли по лесу, собирая по кустарникам синие ягоды голубики, да и просто играя в прятки. Но тот лес был всегда хмурый, неприветливый. Сейчас же лес казался более сказочным, протягивая свои ветви в глубину сознания. Краски резко сменились, покрыв всё ярко-зелёной паутиной. Он почувствовал, как лес дышит вместе с ним. Как тысячи энергетических жгутов протекают сквозь каждый кустик, каждый листочек. Лес стал единым организмом. Энергия природы одновременно успокаивала, как мать плачущего дитя, так и пугало своей мощью, готовой свернуть русла рек. И тут Клид взглянул на себя. Он уже видел энергоканалы своего тела, как при долгих медитациях с отцом. Но сейчас его удивили не энергоканалы наливающиеся чакрой, он увидел свое ядро, учащенно пульсирующее, всеми цветами радуги, в центре груди.

Отец рассказывал, что только познав себя он вступит на первую ступень мастерства. Тогда он сможет выбрать путь к стихии, которая будет следовать с ним всю остальную жизнь. И сейчас он чувствовал, как в цветном сгустке рождается и накапливается чакра, как текут жгучие реки по всему его телу, почувствовал её текучесть и в то же время вязкость. Как она обжигала вулканическим огнем и тут же замораживала ледяным дыханием гор, как становилась твёрже гранита и тут же обдувала его лёгким ветерком, как сыпалась грязно-жёлтым песком и тут же текла бурной горной рекой. Её цвет и свойства менялись от одной только мысли. Но чтобы почувствовать само естество чакры, мыслей было мало. Чакру надо было связать своей волей, взять в цепкие сети контроля и вести от начала формирования до образования полноценной техники. Тут начиналось тяжёлое бремя начального адепта силы.

Контроль техники и ее эффективность требовала, не только постоянную подпитки чакрой, но и выносливость самого адепта. Его физическую силу и моральную устойчивость. Сивар говорил, что лишь усердная работа над собой, поможет пройти по долгому пути развития. Пути по ступеням силы к вершинам, постигая суть стихий и совершенствуя мастерство техник.

Вдруг всё вокруг затихло. Лес словно замер, ожидая чего-то не хорошего. Яркие краски померкли, возвращая Клида в обыденный лес. Он прислушался, уловив противное шипение, будто недалеко разворотили змеиное гнездо. Почти без звука, в шагах двадцати из-за деревьев выползли два огромных змея. Поднимаясь над ним в два человеческих роста, полностью черные, с ярко горящими желтыми глазами, змеи остановились в двадцати шагах и пригнулись. Они готовились к броску.

— Телесные врата! — без задумки, произнес Клид, покрывая себя доспехами усиления и только сейчас он почувствовал первые крохи истиной мощи этой техники. Полупрозрачный алый доспех покрыл тело и ноги Клида. Нагрудные, плечевые и ножные пластины обрели более выразительную форму, словно дымка чуть отступила. Клид чувствуя, как растекается по телу сила, чуть присел готовясь к бою, и хладнокровные твари не заставили себя ждать.

Змеи, со свистом разрезая воздух, атаковали одновременно, и вместе с ними в адском водовороте, завертелся Клид. За секунду, уходя от ядовитых зубов, он крутился юлой, отталкиваясь то от земли, то от стволов деревьев, успевая периодически раздавать удары, усиленные техникой. Один из змей почти сразу подставился под смертельный удар: Клид, в полете, сломал крепкую ветку и воткнул её, так удачно, в подвернувшийся змеиный глаз. Змея закрутилась на одном месте, брызжа ядом и слюной, и в миг затихнув, крупная туша рухнула замертво.

Однако, это никак не огорчило второго хладнокровного — скорее обрадовало. Частые столкновения с собратом мешали ему, но теперь начиналась настоящая охота. Закручивая немыслимые спирали, змей кружился над Клидом, не давая ему вырваться из круга смерти. Вот удачный удар хвостом, и десяток змеиных колец сковали жертву. Осталось только вонзить клыки, впрыснуть яд и наслаждаться агониями прыткого мальчишки. Змей, победно зашипев, без промедления метнулся нанести свой последний смертельный удар. Клид в последний момент развернул тело так, чтобы, высвободив руки, успеть ухватить за нижний и верхний клыки хладнокровной. Чакра заканчивалась и вместе с ней уходили силы из доспеха. Нужно спешить, пока было куда. Выплеснув остатки чакры и усилив немного Телесный доспех, Клид дёрнулся в сторону, выворачивая нижний клык. Резким выпадом, парень вонзил его в верхнюю челюсть, загнав по самый корень. Змею пронзило болью, и, отбросив жертву, она забилась в истерике, пытаясь достать свой же клык.

Сила почти покинула тело мальчика, развеивая доспехи, но остатки ещё светились в наручах, чем Клид успешно воспользоваться. Схватив с земли крупную корягу, он, обрушил её на голову ползучей твари, тем самым, помогая пробить занозливому клыку змеиный мозг. Ползучий ещё пару секунд подёргался и затих, рухнув перед ногами мальчишки. Техника, полностью развеявшись, вернула нормальную чувствительность телу. Клид застонал, падая на колени. Как минимум три ребра сломаны и вывернута лодыжка.

— Шшш… Нет ничего прекраснее… шшш… чем убить того… шшш… кто только что вкусил… шшш… плод победы… — прошипело у него за спиной, вызывая мурашки страха.

Пространство сзади задрожало и плавно потекло к мальчишке. Клид не успел даже повернуть головы, как клыки змеи хамелеона пронзили его тело.

— Брат, проснись, брат, пожалуйста, проснись, — заплаканная Трис трясла его за плечи.

— Где я? — вскочил Клид, озираясь по сторонам. — Где змеи?

— Какие змеи? Брат, мы дома у дяди Микона.

— У дяди Микона? — Клид огляделся.

По средним меркам деревни здесь было богато: резной стол со стульями, ковер на полу, постельное белье и занавески из благородных тканей, шкаф, заставленный не дешёвой утварью. Занавески, точно. Он вспомнил, как прятался за ними, играя с детьми Микона. У дяди Микона детей было двое. Они были одногодками. Палис и Рика — неразлучные брат и сестра. Будто ещё в утробе, они договорились всегда держаться вместе и поддерживать друг друга. Дядя Микон очень гордился таким единением своих детей.

— Брат, я так волновалась. Ты так долго спал, не шелохнувшись. А сегодня резко покрылся противным, красным ковром. Я так испугалась, что ты… ты бросишь меня, — захлюпала носом сестра.

— Теперь всё прошло. Успокойся, я всегда буду с тобой. — Клид, приподнялся и обнял Трис. Он посмотрел на окно, через которое пробивалось полуденное солнце. — Значит, я был в отключке почти два дня.

— Да. Клид, нужно возвращаться домой. Мама с папой так и не появились, — произнесла сестра, прижавшись к объятьям брата и резко фыркнув: — Нам нужно помочь им.

Клид задумался. Отец учил его перед любыми действиями оценивать обстановку, ситуацию, в которой он находился. И сейчас ситуация была плачевной. Он понимал, что действия его родителей, задержавших солдат, даром им не пройдут. Да и все эти крики в лесу. Солдаты пришли убивать, не щадя никого.

— Трис, посмотри на меня и послушай очень внимательно. Скорее всего, дома у нас больше нет.

— Как? — сестра вырвалась из объятий и снова захлюпала носом.

— Ты уже взрослая и смышлёная. Мне нужна сейчас сестра, готовая взять себя в руки и пройти со мной сквозь огонь и воду, а не маленькая плакса. Ты готова?

Клид знал, что под нежной натурой сестры скрывается крепкий стержень. Это была особенность их семьи. Непоколебимость, вера в себя и друг в друга, не раз выручала их. Вот и сейчас в Трис загорелись глаза. Она вытерла слёзы и молча, но твердо кивнула.

— Молодец, я знал, что в тебе не разочаруюсь. Ты помнишь тех солдат, что за нами гнались? — Трис снова кивнула. — Так вот, я думаю, они хотели нас поймать и…

— Они пришли убивать, — перебила сестра, заплакав и маленькой ручкой ударив брата по груди. — Я помню крики в лесу и, наверное, никогда их не забуду.

— Тише, Трис. Мы не знаем, что произошло с папой и мамой. Возможно, они сейчас в плену или идут вслед за нами. Пойми, мы не должны терять надежду. Сейчас главное — не попасться в руки солдатам, быть бдительными и очень осторожными. Всё, что покажется тебе странным, сразу сообщай мне.

— Хорошо, — произнесла Трис, вытирая слезы маленькими кулачками. — Кстати про странное. С самого утра здесь как-то неуютно. Много разных людей приходило к дяде Микону. Все были взволнованные. Кто-то даже кричал. Я спрашивала у дяди, что случилось, но он вроде говорит, что всё хорошо, а в глазах будто ночного волка увидел.

— Значит, скорее всего, солдаты здесь…

— О… Кто у нас проснулся? — в комнату вошёл Палис.

Ростом с Клида, с белобрысой густой шевелюрой и в синем строгом костюме, словно с танцев пришел. Он всегда одевался красиво и со вкусом, считая, что это выражает статус его семьи, не последних людей в деревне.

— Я всё думал, как можно столько спать. А, впрочем… Сколько я тебя не видел? Года три. Ты вроде особо не изменился, кроме как… задатков адепта.

— За то ты сильно изменился, — Клид крепко пожал руку Палису. — Тебе идёт строгий стиль.

Клиду нравилось проводить время в доме дяди Микона, играя с его детьми. Вот только раздор между его отцом и дядей на долгие три года отрезал путь сюда. Сивар не рассказывал, что произошло в ту ночь, но Клид знал, что из восьми охотников в Прибрежную деревню вернулось только трое. После этого отец строго запретил ему ходить к дяде Микону.

— А как этот стиль нравится девчонкам, — Палис подмигнул Клиду.

— Так что тут происходит и без меня? — в комнату влетела Рика и прыгнула на кровать к растерявшемуся Клиду, заключив его в объятия.

Эта уже была не маленькая девочка. Цветок расцвел, окружив её красотой и обрисовав все округлости в нужных местах. А короткие шорты и лёгкая маечка всё это без скромности подчеркивали.

— Кто тут у нас соня?

— Сестра, отпусти его. Вон как он покраснел. Ещё опять отключится на пару деньков, — сквозь смех произнес Палис.

— Ладно, ладно, — Рика спрыгнула с кровати и, крутанувшись на носочках, встала рядом с братом. — Ну рассказывай, как это ты сумел так быстро бежать. Кто видел, рассказывает, будто ты не бежал, а летел над землёй.

— Ну… Это… была… необходимость, — заикаясь, сказал Клид, стараясь не смотреть на Рику. Со сверстницами у него в последнее время стало совсем плохо. Он просто вставал в ступор, превращаясь в мычащий столб.

— Ясно, видно, и нашего Клида ты сломала, — обречённо произнес Палис. — В последнее время за ней толпами ходят. Эти зомби и слова произнести не могут, и слюну утереть с рта. Приходится постоянно гонять их с двора.

— Я тут не при чём, — расплылась в довольной улыбке Рика.

— Лучше расскажи, как смог овладеть боевой техникой. По рассказам людей, которые вас принесли, ты бежал в странных доспехах, очень похожих на технику врат.

— Ты знаешь о техниках? — удивился Клид. Они никогда не разговаривали на эти темы. Да и намёков никто никогда не подавал, что интересуется техниками. Вообще-то с последней их встречи прошло больше трёх лет, и всё могло сильно измениться.

— Рика, давай удивим родственничка.

— С удовольствием, — подхватила сестра и взяла брата за руку. — Водяной кролик!

— Ледяной еж! — вторил ей брат, и между ними промелькнула еле заметная нить, больше похожая на цепь из звеньев чакры.

В ту же минуту на полу встрепенулся небольшой кролик. Переливаясь на свету голубым цветом, он пробежал к Трис, оставляя на полу мокрые следы.

— Ух ты, — взвизгнула она. — Какой он классный.

Трис попыталась схватить кролика и прижать к себе, но руки лишь прошли сквозь него, забрызгав всё вокруг.

— Мне пока плохо получается держать плотность для физического контакта. Только лапки и ушки, ну и сохранение формы, — смущённо произнесла Рика.

Трис дотронулась до ушек кролика, и в предвкушении палец не окунулся внутрь, а упёрся будто в настоящее ушко. Она ещё больше улыбнулась и, схватив его за ушки, преподнесла к лицу, обмочив кончик носа.

— Какая милашка.

— А вот этот не очень, — сказал Клид, указав на стол в дальнем углу комнаты.

На столе восседал ледяной ёж. Будто из мутного стекла, он, фырча оглядывал всех вокруг.

— Потому что он боевой ёж, — гордо произнёс Палис и добавил уже ежу, указав на ножку стола, — Ледяные иглы.

Ледяной зверёк фыркнул и прыгнул, закручиваясь в полёте. Десяток острых ледяных игл, рассекая воздух, покрыли ножку стола. Ёж, мягко упав на лапки, фыркнул и снова грозно оглядел всех вокруг.

— А вот это уже серьёзный зверь, — выдал Клид.

— Ну уж не серьёзнее телесных врат, ведь этой техникой ты воспользовался? — спросил Палис, сверкая глазами.

— Да, вроде, я точно сам не знаю, что получилось, — ответил Клид, посмотрев на сестру, играющую с кроликом.

— Но как? Боевые техники требуют море чакры. Тут надо быть адептом третей ступени, как минимум. Или ты уже…

— Я не уверен, что постиг первую ступень, — задумчиво сказал Клид. — Просто это был единственный шанс на спасение.

— На спасение? От кого? Что произошло? — округлила глаза Рика.

— От страшных… — начала Трис.

— Мы сами не знаем, звери какие-то, — перебил её брат, хмуро посмотрев на сестру.

Выкладывать всё, что произошло в Прибрежной деревне, Рике и Палису почему-то казалось не правильным. Первым делом он должен сообщить о произошедшем взрослым, а они уже решат, кому и как всё преподносить.

— Хм… ну, я читал про таких. В стрессовых ситуациях их ядро вырабатывает огромное количество чакры, но выживают после этого единицы. Да ты, везунчик, братец, — продолжил Палис, подойдя и похлопав Клида по плечу.

— Ну у тебя тоже ёжик не для игр с детишками, — с улыбкой ответил Клид.

— А…это так. Максимум зомбаков от сестры отгонять.

— Палис, Рига! — прогремел голос Микона из коридора. — Где вы? Ну-ка, бегом сюда.

— Отец зовёт, походу, он не в духе, — развеяв техники, брат с сестрой выскочили из комнаты.

— Вот вы где, — раздалось из-за двери. — Бегом в сени. Мать всё объяснит. Слушайтесь её беспрекословно. Ясно!

— Да, Отец. — Слились голоса брата с сестрой, переходя в быстро удаляющийся топот ног.

— Да хранит вас Око Гира, — с этими словами Микон, держа крупный мешок в руке, вошёл в комнату. — О, я вижу, ты очнулся. Ну, здравствуй, Клид. Привет, Трис.

Крупного телосложения, с густой полуседой шевелюрой и грозным взором охотника, он посмотрел на Клида. Дорогой кафтан с множеством карманов и широкий меч с резной ручкой выдавали его важность в этой деревне. Приклонская деревня сама по себе была на много больше и богаче Прибрежной деревни. Огромный рынок в центре связал несколько деревень, став центром торговли на восточном побережье Зарии. Сивар не мало дал знаний сыну, начиная от письма и заканчивая политикой и военным делом, и сейчас Клид видел перед собой не просто дядю Микона, а важного чиновника.

— Здравствуйте, — произнесла Трис, прижавшись к кровати. Вид дяди всегда пугал её.

— Здравствуйте, дядя Микон, — сказал Клид. — Я очень благодарен вам за помощь мне и моей сестре. Но мы должны вас предупредить…

— Да, да… Вначале расскажи о твоем состоянии, — перебил его дядя и поставил мешок на стол. Бросив оценивающий взгляд, от которого по спине у Клида побежали мурашки, он добавил: — Как ты себя чувствуешь? Встать можешь? Ноги и руки целы?

— Думаю, да.

— Вот и хорошо. Теперь давайте по подробнее. Что у вас случилось? Что с твоим отцом? Трис мне рассказывала, но я хочу услышать твою версию.

Клид рассказал всё, начиная от того, как солдат привел их с матерью на площадь, до побега от солдат в лесу. Дядя Микон во время рассказа медленно мерил шагами комнату с задумчивым видом. Иногда казалось, что он не слушает, а спорит сам с собой, беззвучно шевеля губами.

— У меня для вас есть хорошая и плохая новость, — начал он, как только Клид закончил рассказ. — Начну с плохой. Те солдаты, про которых ты рассказывал, с утра вошли в деревню, и они явно ищут вас. Хорошая же новость в том, что если вы поторопитесь и будете слушать меня беспрекословно, то я вас выведу в безопасное место. Ну что скажешь, Клид?

— Мы сделаем всё, что вы скажете, дядя Микон. Мы очень благодарны.

— Так, отставить. В этом мешке одежда. Быстро переодевайтесь. Буду ждать вас во дворе. — Микон, указав на мешок, развернулся и вышел из комнаты.

— Брат, я не верю ему, — вдруг произнесла Трис. — У него взгляд не хороший.

— Трис, дядя Микон сейчас наша единственная надежда. Он всё же брат нашего папы и должен нам помочь.

— Помнишь, как папа болел после охоты с дядей Миконом? После этого он запретил нам ходить играть к Рике и Палису. Может, дядя Микон, злиться за это.

— Может. — Клид хорошо запомнил тот вечер, когда отец вернулся с охоты.

На нем живого места не было. Рваные раны от когтей и зубов покрывали всё тело. В тот день погибло пять охотников из их деревни, и, если бы не мать, к праотцам мог присоединиться и Сивар. Отец так и не рассказал, что случилось, но Клид слышал от третьих лиц, что отряд охотников Сивара вместе с людьми дяди Микояна столкнулся с волкарами. Отец с охотниками прогнали зверей, хоть и с большими жертвами, а вот Микон со своими людьми сбежал в самом начале.

— У нас сейчас нет другого выхода. Давай одевайся. И Трис… Всё будет хорошо…

Старые сапожки, потрёпанная куртка и большо охотничий балахон — вот и вся одежда. Натянув её поверх своей, брат с сестрой направились во двор. Микон ждал их у ворот, нервно покуривая трубку.

— Ну, наконец-то. Одевайте капюшоны и следуйте строго за мной. И чтоб ни звука не было. От этого будет зависеть ваша жизнь.

— Хорошо, — произнёс Клид, крепче сжимая руку сестры.

Скрипнули ворота, и они вышли на пыльную дорогу. Огромный капюшон балахона закрывал весь обзор Клиду, оставляя просвет на то, чтобы не потерять из виду ноги Микона. Трис же совсем утонула в охотничьем балахоне, и лишь крепкая хватка брата удерживала её рядом. Не сделав и пары шагов, они столкнулись с кем-то.

— Долго, Микон. Ты последний. Все уже сдали своих… — раздался писклявый голос. Передними стоял сгорбленный мужичек с крысиными глазками.

— Заткнись, Градий. Куда идти? — перебил его Микон. Как же он не любил этого прихвостня. Хитрыми махинациями Градий пробил место помощника старейшины, и как бы Микон ни старался поймать его, будучи начальником стражи, тот, проворачивая свои темные делишки, всегда ловко скрывал свои следы.

— На выездной тракт торговой площади. Кстати, я бы на твоём месте был по ласковее. Не долог час, и я стану старейшиной, — раздался противный смешок. — А что, это ты так закутал детишек?

— Чтоб не замёрзли, — огрызнулся Микон, схватив Клида за локоть и потянув его за собой.

— Посмотрим, как ты завоешь, псина. Когда власть будет в моих руках, — прошептал Градий, бросив ненавистный взгляд следом. — Что-то в этих детках не так.

Переходя то на бег, то на быстрый шаг, брат с сестрой еле поспевали за дядей. Лай собак, топот сапог и плачь — бесконечный плачь — сковывал молодые сердца. Будто сотни стонущих духов окружили их, пытаясь сломить дух, чтобы разорвать тела. Казалось, эта дорога страха не имела конца, но звуки начали отдаляться, разжигая снова огонь надежды. Они выбрались, они в безопасности.

Микон замедлил шаг. Клид хотел стянуть капюшон, но услышал тихое рычание дяди.

— Когда скажу, тогда и снимешь.

— Да, дядя Микон, — полушепотом ответил Клид.

«Что-то тут не так», — крутилось в голове у брата Трис.

Он думал, что они спрячутся в лесу, но дорога сменилась не на лесную тропу, а на каменную кладку. В его деревне такой кладки не было. Он видел её лишь раз на торговой площади в этой деревне.

«Может, у дяди Микона тайник в самой деревне, и они к нему идут», — эта мысль немного успокоила его.

Но его тревожило ещё что-то. Очень опасное, как тогда, на площади Зала Советов, при появлении отца и трёх офицеров. Если источник чакры не закрыть, то от него будут расходиться волны силы, так называемой — аура адепта. Адепты обычно блокируют эти волны, чтобы не выдать себя. Но тот, кто находился впереди, не скрывался, а на оборот показывал свою мощь, предупреждая других адептов не делать глупых поступков.

Пройдя ещё сотню метров, они вышли на широкую дорогу. Фырчанье коней, лязг доспехов и топот сотен ног за беспокоили Клида. Не так он видел их спасение. Это явно не тёмное тихое место, где они могли бы отсидеться с сестрой. Тревога защемила сердце, и Клид сдёрнул капюшон.

Перед ним предстала торговая площадь, заставленная не как обычно палатками, а повозками, в которых обычно перевозили скот. Запряженные кони, в эти повозки, недовольно фырчали, будто подгоняя хозяев. Странные суетящиеся люди в серых рубахах не походили на жителей этой деревни. Скорее всего, их привели с собой для обслуживания повозок. И много, много черных доспехов — тех самых солдат, что напали на его деревню. Но больше всего взгляд Клида приковала к себе странная махина. Во главе колонны повозок находилась огромная самоходка, словно дом на восьми колесах, обшитая браней и военными регалиями; она высилась над остальными. Этой машине не нужны были кони, лишь один, специально обученный человек, запускал сложное устройство, приводя её в движение. Клид, как заворожённый, разглядывал чудо техники. И тут его тело затрясло. Желудок начало выворачивать, и слёзы хлынули из глаз. Он осознал, что увидел на самоходке. На бортах машины висели большие металлические крюки с насаженными человеческими головами. Это были головы жителей Прибрежной деревни и одна из них принадлежала его матери.

— Клид, что с тобой? — спохватилась Трис, тоже скинув капюшон и оглянувшись. — Это же те солдаты.

— Трис, всё будет хорошо, — унимая дрожь в теле, Клид прижал к себе сестру и встретился взглядом с дядей Миконом.

— Это цена моих детей, — скользнуло с губ Микона. Он развернулся и направился к Базгуну, командиру черных солдат. — Принимайте их, и пусть этот мир сожрёт ваши души.

Клид отказывался принимать происходящее. Стеклянные глаза матери, всплывающие перед взором, разрывали его душу, но этого было мало: ножом в сердце добивало предательство. Клид еле сдерживался, чтобы не потерять сознание от морального истощения. Лишь сестра, которую он прижимал к себе, давала силы бороться с происходящим.

Его в жизни не раз обманывали сверстники, но такое предательство, было наравне с убийством. Они же не чужие люди. И что дядя Микон хотел сказать своей фразой? Он променял их жизни на жизни своих детей. Разве это не подло? Всё детство Клид видел в нём строгого, но добропорядочного человека, заботящегося о своей семье и родных, но никак не предателя. Можно же было вместе уйти, спрятаться в лесу, переждать, пока солдаты не уйдут. Нет…Он выбрал путь бесчестия. Видно, не зря отец при последнем расставании никак не упомянул, дядю Микона и просил не задерживаться в этой деревне. Он не доверял брату.

Если бы не техника «Телесные врата», они бы не потеряли день и успели уйти. Но эта техника спасла их жизни, хоть и на короткий срок. Нет, проблема не в технике, а в его слабости. Если бы он был сильнее, то не проспал бы эти чертовы несколько дней. Если бы очнулся раньше, даже на пару часов, то, возможно этого времени хватило бы, чтобы уйти дальше, в глубь страны, а не стоять в центре окружения солдат. И снова если бы…

Скрипнула дверь самоходки, и Клида будто придавило каменной плитой. Сама атмосфера давила на него, пытаясь поставить на колени. Из самоходки вышла женщина с длинными косами, переплетёнными тонкими цепями и десятками шрамов, украшающих её лицо. С лёгкой улыбкой она наслаждалась эффектом давления силы, не экономя чакру. Клид сразу её вспомнил — она одной из той тройки на площади Зала Советов, одной из тех, кто пришёл убивать его родных и друзей. Ярость заклокотала в душе у Клида, открывая источник и высвобождая чакру. Давление на плечи тут же спало, и он приготовился броситься на ненавистную женщину. Но его потянули за рукав.

Сестра, он забыл о ней. Чуть не бросил одну. Хотел броситься в бой с матерым воином. Взгляд, походка, доспехи и металлические наконечники на косичках, говорили о том, что ему не пережить и пары секунд в столкновении с этой женщиной. Вот как выглядит чувство безрассудной мести, когда готов пожертвовать всеми ради удовлетворения своей жажды крови. Не этому учил его отец.

******

«Запомни, сын, жизнь иногда преподносит такие ситуации, где от твоих дальнейших поступков может зависеть твоя жизнь или жизнь твоих близких», — говорил Сивар, медленно обходя вокруг Клида, сидевшего с закрытыми глазами в позе лотоса и бросая в него очередной орех.

«Началось», — с раздражением пронеслось в голове Клида.

С девяти лет Сивар стал не только любящим отцом, но и строгим наставником. С девяти лет, для тренировок уходили они в глубь леса, на опушку семи цветов. Детство как-то сразу закончилось. Дома он обучался общим знаниям — от письма и изучения манер до основ формирования и истории государств. Как же он не любил домашние задания, постоянно спрашивая, когда они направятся в лес на тренировку. Несколько раз в неделю этот день наступал. С утра до вечера Сивар гонял сына по всевозможным силовым упражнениям, периодически загоняя в глубокую медитацию, чтобы вечером принести еле живого, но счастливого сына домой.

Вот и в тот день Клид медитировал, разгоняя чакру по энергоканалам, а в это время Сивар бросал в него орехи, сбивая концентрацию. Это сильно раздражало Клида, но не так сильно, как нравоучения, казавшиеся каким-то бредом сумасшедшего. Сивар, метнувший очередной орех в сына, продолжил:

«В этих ситуациях главное — чистый разум. Отбрось все чувства и переживания, заглуши боль, какая бы она ни была — физическая или душевная. Это сравнимо с медитацией, где ты концентрируешься на своем внутреннем мире, отслеживая все процессы одновременно. Научись расширять своё сознание, покрывать им всю территорию проблемной зоны. Тогда тебе будет легче находить выходы и лазейки из твоей ситуации. И всегда помни: главный твой враг не тот, кто стоит против тебя, а твоё уходящее время. Оно никогда не останавливаться, чтобы подождать, пока ты подумаешь. Оно не ускорится чтобы прогнать и забыть поражение, как страшный сон. Ты должен научиться идти в ногу со временем, анализируя происходящее вокруг на полшага быстрее остальных. И тогда у тебя не будет безвыходных ситуаций».

******

Клид тогда ничего не понял, но запомнил каждое слово, как и все нравоучения отца, подсознательно зная, что это не пустые слова. Сейчас же мозаика из кучи непонятных слов обрела в голове смысл, заставив посмотреть на происходящее с другой стороны.

— Почему дети не в повозке? — властно спросила генерал Калья Лонса. — Пора выдвигаться. Всех собрали.

— Да, мой генерал, по отчётам все, — произнес Базгун и ткнул на ближайшего солдата. — Ты, посади эту парочку в клетку.

Словно очнувшись от долгого сна, черные доспехи заскрипели, и воин с пустым взглядом направился к детям. Клид только сейчас заметил, что воины в черных доспехах не двигались вообще. На фоне обслуги коней и повозок они казались каменными статуями, стоящими тут веками. Какой бы закалки ни был солдат, он не может так стоять, если, конечно, эти солдаты были ещё людьми.

— Я ухожу, — пробасил Микон Базгуну, глядя на того исподлобья, и тут его передёрнуло. К генералу бежал этот чертов Градий.

— Моя госпожа, соизвольте выслушать вашего слугу, — запищал Градий.

— Что тебе? — грозно спросила Калья.

— Это не его дети, — ткнул он в Микона. — Прибежал мой посыльный и сказал, что задержали его настоящую семью.

— Интересно, — причмокнула язычком Калья Лонса и приказала. — Его задержать, а детей ко мне.

— Я привел детей, а про их происхождение уговора не было, — воскликнул Микон, вытаскивая меч из ножен и направляя его на Базгуна.

Он был начальником охраны, а эти регалии просто так не давались. Прорваться через солдат он не смог бы, но был шанс взять в заложники их начальника и сыграть на этом. Тут его меч задрожал. Он увидел быстро приближающихся двоих. Это были шавки Градия, его телохранители и вышибалы. Один, самый широкий, нес на плечах два тела. Микон сразу узнал Палиса и Рику по их одежде. Второй, чуть поменьше, с ехидной улыбкой, держал в руке окровавленные бусы. Такие знакомые бусы. Микон подарил их жене на юбилей свадьбы. Они убили её. Свои же. Этот крыса Градий. У Микона был шанс сместить его с должности помощника старейшины, но он не стал. Спасовал тогда, испугался последствий. Теперь приходится пожинать плоды своей слабости. Его лишили жены и хотят забрать детей. Он не имеет права больше сдаваться. Зубы заскрипели от ярости, и Микон прорычал:

— Отпусти моих детей. Я выполнил свою часть сделки.

— Сделки? — генерал приподняла бровь от удивления и тут же скривилась в злом оскале. — Волк не договаривается с овцами. Я забираю, что захочу, и цена тут лишь ваши гнилые души. Мне вот интересно, где же ты взял этих детей. Или вы тут размножаетесь, как придворная плесень.

Стратегия генерала Кальи Лонса была проста. Вырезав первую деревню почти под корень, она отпустила трех мужчин, чтобы они разнесли страшную весть ближайшим селениям. Далее генерал разделилась с двумя другими генералами, и те отправились в более дальние деревни. Да, это были совсем не ее телохранители, как думал Сивар. Сама же она приехала в Приклонскую деревню и сразу предложила жителям выбор: умереть в мучениях или отдать детей на так называемую резервацию, где, по её словам, из них сделают прекрасных воинов, гордость Зарии.

Страх и желание хорошего будущего своим отпрыскам сделали жителей покладистыми, хоть и со слезами они всё же приводили детей. Были попытки бегства, но после пыток старейшины она точно знала количество жителей Приклонской деревни, не достигших восемнадцати весен. И вот счетчик обнулился и можно было выдвигаться дальше, когда тут такой подарок — один даже с активным ядром, вон как сопротивляется её давлению ауры.

Может, эти детки зашли в деревню с торговцами. Некоторые торгаши, не смотря на жаркое лето, так заматывались в свои тряпки, что сам черт рога обломает, пока узнает, что это за существо. Черты лица мальчишки вдруг показались знакомыми. Он так похож на того старейшину из прибрежной деревни. Калья вспомнила, что видела мельком этих деток среди толпы на площади Зала Советов.

Развитие памяти для адепта было также важно, как и развитие источника. От этого зависела скорость, качество и правильная последовательность формирования техники. Чем сложнее техника, тем больше процессов и свойств она имела, и весь этот хоровод составляющих мозг должен был выкладывать за считанные секунды в подсознательном режиме. Память же не была бездонной бочкой. Она, как и ядро источника, развивалась постепенно вместе с адептом, шагающим по ступеням мастерства. С каждой ступенью адепт всё больше пространства для хранения информации. По-другому это свойство адепта называли гибкостью ума. Генерал Калья Лонса была адептом шестой степени, что позволяло ей с лёгкостью запоминать все мельчайшие детали происходящего.

И сейчас она была точно уверена, что перед ней стоит отпрыск старейшины с неплохо сформировавшимся ядром, который чудом сбежал от её солдат в ее же руки. И вроде бы всё сложилось в голове генерала на счет этого парня, но что-то продолжало мучить её изнутри, заставляя сердце учащено биться. Что-то внутри безумно кричало, что с этим парнем всё не просто, и он как-то связан лично с ней. Она обязательно разберётся с этим, но не сейчас, а когда вернётся в порт.

Клид внимательно наблюдал за происходящим, переводя взгляд то на генерала, то на дядю Микона. Сердце щемило от жалости к его семье. Несмотря на все распри Микона и Сивара, и предательство дяди, они были родными людьми, особенно Парис и Рика, принесшие не мало счастливых моментов в его жизнь. Он без раздумий бросился бы на помощь, если бы не дрожащая в его руках Трис. Нет. Сначала нужно увести, спрятать и обеспечить сестре нормальные условия, и тогда лишь он вернётся. Но тут же вставал резонный вопрос: не будет ли слишком поздно? Наверное, это был первый трудный выбор в его жизни, когда хотелось разорваться, разделится, попытаться спасти всех сразу. Отец учил его хладнокровно оценивать ситуацию. На охоте не раз представлялось выбирать между убийством зверя, возможно оставляя его молодое потомство на голодную смерть, и своим пропитанием. Но сейчас он не в лесу, и перед ним не дикие звери.

Крик Микона развеял мысли, заставив сосредоточиться. Возможно, это был его единственный шанс сбежать с сестрой. Дядя напал на начальника солдат. Резкий выпад мечом в живот был легко отражён сверкнувшей из ножен шпагой. Микон был хорошим фехтовальщиком, выкручивая виражи мечом, но Базгун оказался искуснее. В первые же минуты боя ранив его в руку. Бой был завораживающим. Удары Микона были яростными, казалось, они вот-вот пробьют брешь в защите начальника солдат и рассекут того на части, но Базгун в последний момент будто исчезал, и на теле дяди появлялась ещё одна рана.

Клид видел, как быстро силы Микона утекают из его ран. Надо было спешить, и он наконец нашел лазейку. Солдаты окружали их полукругом, другой полукруг состоял из плотно стоявший друг к другу повозок. Вот в них он и увидел спасительную ниточку, разглядев за ними плотно стоявшие дома и спасительный пролесок. Было три варианта пройти рубеж повозок. Первый — пролезть под повозкой, но тут затруднение вызывали их низкие борта. Второй — прошмыгнуть между ногами коней, что тоже было мало вероятно из-за стоявших рядом сними людей в серых рубашках. Вряд ли они захотят помочь незнакомым людям, скорее всего, будут ловить их, стараясь выслужиться перед хозяевами. А вот третий вариант казался надёжным. Он, как и в лесу около прибрежной деревни, с помощью техники «Телесные врата» перепрыгнет с сестрой на руках через повозки. Вряд ли кто вообще задумывается из окружающих, что обычный человек сможет перемахнуть через преграду в два с половиной метра.

Клид только собрался выплеснуть чакру для формирования техники, как наткнулся на внимательный взгляд генерала. От её стройного тела, закованного в темно серые латы, полилась невообразимая мощь, сгустив сам воздух вокруг Клида, который снова придавил его к земле. Шансы на спасение таяли на глазах, но судьба решила протянуть руку детям. Неожиданно давление спало. Калья Лонса буквально размазалась в воздухе, и причиной тому были три стрелы. Генерал, увернувшись от двух стрел и отбив третью наконечником на косе, направила взгляд в сторону въезда на торговую площадь. Оттуда бежала толпа: кто с мечами, кто с вилами, а кто и с сковородками. Криками и ревом наполнилась площадь. Несколько солдат в черных доспехах вспыхнули, как свечи, видно, от каких-то зажигательных смесей. Ещё троих утыкали стрелами лучники с крыш домов. Завязался бой. Жители Приклонской деревни не смерились с лживыми обещаниями генерала и организовали восстание, причем достаточно слаженно.

— Пора, — подтолкнул сам себя Клид и выпустил чакру. — Телесные врата!

Подсознание, как и в прошлый раз, четко прорисовало весь процесс формирование техники облачив его в бордовый дымчатый доспех. Трис от неожиданности ойкнув оказалась в его руках, и он побежал к ближайшей повозке и тут же упал, выронив сестру. Трис кубарем полетела по земле, обо что-то, ударившись и потеряла сознание.

— Трис, — выкрикнул Клид, вытягивая руку в сторону сестры и услышав сзади голос генерала.

— Куда же ты собрался, мой дорогой. — Она держала длинную цепь, обхватившею его ноги. Видно, это была какая-то техника, так как цепь сама по себе начала сокращаться, подтягивая мальчика к Калье. — Видно у вас на роду написано меня удивлять. Боевая техника у юнца только познавший вкус…

Цепь резко соскочила с ног Клида и закружилась вокруг генерала. Сразу пятеро жителей напали на нее, пытаясь насадить на мечи и вилы. Клид, поднявшись ринулся к сестре, но ему путь перегородил солдат в черном доспехе. Весь в гари и саже, с обугленной головой без шлема, он смотрел пустым взглядом. Наверное, он был одним из тех, кого подожгли жители. С такими ожогами он как минимум должен был валяться, корчась от боли, или отправиться к праотцам, но, тем не менее, он спокойно стоять, держа на изготовке меч.

«Что это за твари такие в людском обличии?» — пронеслось в голове у Клида, и он попытался ринуться в сторону. Тут же ему путь преградил, рассекший воздух, меч. Прыжок — и снова провал. Солдат, не уступая ему в скорости, схватил за ногу и с силой бросил на землю. Доспех смягчил удар, и Клид, мгновенно вскочив и схватив с земли что-то длинное и горсть земли, ринулся на противника. Отец учил его выживать не только в противостоянии с дикими животными, но и с людьми. Он говорил, что нет в бою бесчестных приемов, когда на кону твоя жизнь, и, как всегда, был прав. В руке оказался длинный металлический прут, а не меч, но и это лучше, чем гнилая палка. Высекая тысячи искр, он столкнулся с мечом. Песок в другой руке сыграл свою роль в этой схватке, на секунду дезориентировав обугленного солдата. Используя силу доспеха, Клид ударил, надломив прутом его левую ногу, развернув противника вполоборота и одновременно разворачиваясь сам, так чтобы оказаться за его спиной. Рука выпрыгнула в выпад, и прут, как масло, пробил затылок солдата, выйдя через глазное отверстие. Клида вывернуло, и вместе с этим, потеряв контроль, развеялась его техника. Разогнувшись после очистки желудка, он не поверил своим глазам: обугленный солдат с торчащим прутом в голове, на конце которого висел глаз, стоял перед ним, как ни в чем небывало.

— Да что же ты такое! — выплюнул Клид, почувствовав, как яркая боль разрывает его грудь. Солдат, не уловимым движением, пронзил его на сквозь, почерневшим от сажи мечом. Вмести с этим, он увидел уже знакомую цепь, которая рассекла солдата пополам от макушки до копчика. Клид упал вместе с противником.

— Чертовы куклы! — услышал он разочарованный и в то же время гневный голос генерала Кальи Лонса.

Она, мгновенно приблизилась к парню, села перед ним на колени и прижала руку к ране. Это было очень странно, как для умирающего Клида, так и для самой Кальи. В глазах её была растерянность и боль, будто она потеряла кого-то очень дорогого, пока несколько стрел не отвлекли генерала, вводя в безумную ярость.

Оставшись один, Клид на остатках чакры, принял сидячую позу. Несмотря на кровь, бьющую из раны и изо рта, и жгучую боль, растекающуюся по телу, он смог осмотреться.

Это была жуткая бойня. Кровь залила землю. Сотни тел и их фрагментов усыпали все вокруг; горели дома вместе с засевшими там лучниками. Приклонская деревня превращалась в кладбище. Несмотря на численный перевес, Клид насчитал солдат тридцать, а жителей было около двухсот. Они проиграли эту битву. Эффект внезапности и слаженность действий разбились об черные доспехи бессмертных солдат. Утыканные стрелами, сожжённые, с отсечёнными конечностями, они всё равно продолжали убивать. Не считая его противника, казнённого генералом, лишь шестеро солдат лежали на земле. Пятеро с отсеченными головами наконец то нашли свою смерть, а вот шестой без рук и ног продолжал шевелиться пытаясь встать. Среди всего этого безумия, самым страшным оказалась генерал Калья Лонса. Словно ненасытный кровавый демон, она носилась по торговой площади, оставляя за собой тропу из, рассечённых на части, тел. С помощью двух цепей, с острыми как лезвия звеньями, Калья могла в одиночку вырезать всю деревню.

Генгай-техника была одной из редких боевых техник, применяемых в основном для создания смертоносного оружия. Эта сложная техника заставляла адепта, кроме вливания большого количества чакры, изменять сам процесс формирования, постоянно изменяя его свойства. Так и, цепи в руках генерала то удлинялись на десятки метров, не давая убежать, то сокращались, подтягивая жертву. То утолщались будто канаты, способные связать десятки буйволов, то утончались до лезвия бритвы, рассекая тело, как горячий нож масло. Но здесь была заслуга не только одарённого адепта, но и специального сплава, который наносился на оружие и назывался ген-зерном. Уникальные частицы, добываемые в шахте горного пика Циклов, впитывали в себя чакру адепта, раскрывая весь потенциал его оружия. Стоимость такого оружия была сравнима с дорогостоящими артефактами, что усложняло развитие генгай — техник. Обычно адепты, выбравшие путь изучения такой техники, из-за её сложности и дороговизны становились бойцами с одним видом оружия, выбранным на первой ступени мастерства. Но мощь этого оружия иной раз могла перечеркнуть десятки других боевых техник. Ведь с каждой новой ступенью по пути мастерства адепт вливал всё больше свойств в процесс формирования генгай-техники. Генерал Калья Лонса была ярким примером того, чего можно достичь в генгай-техниках, обратив обычную цепь в универсальный инструмент защиты и нападения.

Как резко вспыхнуло восстание жителей Приклонской деревни, также быстро и потухло. Малая часть жителей смогла сбежать, осознав всю безвыходность ситуации, остальные же остались утопать в собственной крови.

Взгляд Клида зацепился за дядю Микона. Тот бился, как лев против Базгуна. Весь израненный, он проигрывал, но чашу весов помогли перевернуть присоединившиеся к нему жители деревни. Загнав Базгуна в глухую оборону, он наконец-то нащупал брешь для смертельного удара. Проведя обманный выпад, Микон смахнул голову с плеч начальнику солдат и устало повалился на колени. Минутная слабость Микона, обернулась для него фатальной ошибкой, в виде сгорбленного старичка, вонзившегося за спиной. Градий, слившись с восставшими, смог подойти и вонзить нож в спину ненавистному начальнику охраны. Заваливаясь на бок, Микрон забегал глазами по полю битвы, ища своих детей.

«Хоть бы они были живы» — тешил себя он, блуждая взглядом по хаосу вокруг, пока не встретился взглядом с глазами Клида. Ещё совсем ребёнок, не видавший женской ласки, сидел с мечом в груди и умирал.

«Что же я наделал?» — закрутилось в голове Микона. — «Когда я стал таким?»

Тут он вспомнил, когда перешёл черту. Три года назад, ночью в лесу, он бросил брата под предлогом спасения своих людей. В их леса тогда пришли волкары — очень сильные полу разумные волки с развитыми источниками. Эти звери могли применять от одной до трёх техник. Несмотря на все заверения Сивара, что они с легкостью справятся с волкарами вместе, Микон не стал помогать. Вместо резкого удара с тыла по волкарам он просто увел своих людей из леса, оставив охотников прибрежной деревни один на один с зверями ночи. Конечно, потом он слышал, что Сивар с своими охотниками одолели волкаров, но какой ценой? Сивар потерял много хороших людей, а Микон — брата. И всё из-за чего? Банальной зависти к старшему брату? Сивар всегда был впереди, с детства обгоняя на один шаг. Хоть жизнь их и раскидала по разным деревням, но зависть не куда не делась. И вот ночь, густой лес, вой волкаров, при свете факелов, тогда ещё помощник начальника стражи, Микон с своими людьми выслушивает план Сивара. Не просто старшего брата, а уже старейшины, главы прибрежной деревни. Вот тогда в душе Микона, что-то надломилось. Он предал, бросил, сбежал в надежде, что его зависть умрет вместе с братом. И к чему это привело? Сивар скорее всего погиб. Микон видел голову жены брата, на крюках самоходки. Но на душе не стало легче. Зависть должна была уйти. Но нет. Он пошел на предательство детей Сивара, за место помощи. Ведь, он знал, куда можно было спрятать детей и свою семью. Зря что ли носил шевроны начальника стражи. И к чему привели его действия? Жену убили, детей забрали, и сейчас, на его глазах, умирал Клид. Всё из-за банальной, в чём-то детской, зависти.

Жизнь покидала Клида, зрение мутнело, но он увидел её. Без сознания Трис лежала в руках одного из солдат, который нес её к последней повозке.

«Прости, сестрёнка! Я не смог уберечь тебя. Отец! Я подвёл тебя. Прости, мама, я не сохранил твою любимую дочурку», — с этими словами он завалился на бок и провалился во тьму.

Прикон, третий по величине город государства Ватора. Славился Прикон своими мехами, удовлетворяя любой вкус. От плешивого меха крысы до золотистого руна дарелей. Тут разводили пушных зверьков всех видов и в больших количествах, из-за этого запах в городе стоял не из лёгких. Но это не мешало стекаться ценителям меха со всего мира Фаарда. Особенно северные народы Бреклонии любили украсить свои шубы из шкуры мамонтов разной пушниной. Было у Приклана и другая сторона медали. Сюда, как магнитом, тянулись со всего света Темные Ковены. Они считали, что нет лучше места на Фаарде, для ритуалов с жертвоприношениями. Будто их темные боги тут лучше слышат. Власти Прикона что только не делали. Усиление охраны, пропускной режим, комендантский час ничего не помогало. Раз в неделю все равно находили распотрошённого беднягу на замысловатой пентаграмме. Было очень сложно отличить темного фанатика от добросовестного покупателя, у которого глаза сами зажигались безумным огнем при виде приконских мехов. И тогда начали нанимать ловцов Ликарда, адептов боевых техник, подготовленных на поиск и уничтожение неугодных.

Лидас был боевым адептом четвертой ступени, но уже постигшим Путь Песка стихии Земли. Ловцом Ликарда, островного государства стоящего на восточной окраине основного материка Фаарда, граничащего с Темными водами, или как многие говорят: «Граница дьявольских чертог». На Фаарде считали, что нет больше ничего сущего кроме их материка. Воды омывающие материк в любую сторону света, толи это западно-лиловые, толи это северно-ледяные, толи это южно-грозовые, ну и восточно-темные, с виднеющимися холмами и заточенными пиками гор темных земель. Все эти воды становились смертельными через триста — четыреста лик. Они разъедали корабли, будто кислота и сжигали разум храбрецов делая из них живых кукол без толики сознания. Обычно такие умирали с голода если море не успевало переварить корабль.

В школе развития Ликарда, Лидаса прозвали Броневик, за умения защищаться от внешних воздействий в любых условиях. А постигнув техники песка, основанные, в большей части, на защите, прозвище Броневик плавно перетекло в статус одного из лучших защитников Ликарда. Лидас обычно некуда не выезжал без Гаксиро, его напарника, но сегодня он был один. Последняя вылазка лишила Гаксиро глаза и руки, и на восстановление требовалось много времени. Первым делом он снял комнату в центре Прикона и лег спать. Он всегда любил быть бодрячком перед заданием, считая сон лучшим средством поднять жизненный тонус. Его разбудила одна из прислужниц дома, как только солнце скрылось за горизонтом. Быстро собравшись, Лидас с позволения хозяйки спустился в подвал. Обойдя мрачное помещение, он остановился посередине и размяв плечи, обратился к песку.

— Песчаные крысы! — произнес Броневик, усаживаясь на холодную землю.

Чакра хлынула бурным потоком формируя кучу песка, выросшую на метровую высоту. Она зашевелилась, будто задышала и начала выплевывать из себя серых небольших крыс. Песчаные зверьки знали своё дело постепенно выползая из подвала и расползаясь по Прикону. Лидас не любил поисковые техники. Слишком много чакры они тратили. Чтоб использовать поиск требовалась минимум пятая ступень мастерства и обязательно единение с одним из Путей стихии. Стихия служила для этой техники больше проводником, позволяя адепту держать её на больших расстояниях. А всё что контролировалось на расстоянии, поглощало уйму чакры. В данный момент этим поглотителем были маленькие крысы, которые искали малейшие формирования темной энергии. Лидас только уселся поудобнее, как с запада города прилетели отголоски темной энергии. Обычно поиском приходилось прочесывать город по пять — шесть раз за ночь, и не одним днём, а неделями. А тут такой подарок в первый же день. Броневик послал для проверки ещё с десяток крыс и тут его накрыло. Противная, отдающая сыростью и гнилью, энергия смерти разорвала в клочья все нити контроля техники поиска, обратив крыс в маленькие кучки песка.

— Да вы охренели там, — вскочил на ноги Лидас. — Весь город под нож решили пустить.

Он бегом поднялся в свою комнату. Выхватил блокнот из плаща, мирно висевшего на стуле, и прильнул к столу, где лежала уже разложенная карта Прикона. Лидас отметил на карте дом и записал его в блокнот, заодно описав все ощущения от поиска. Повторив записанное на другом листе, вырвал его и запечатал в конверт с гербом Ликарда. Ловцов учили, в случаи серьезной опасности оставлять свои координаты. Найдя хозяйку дома в саду с бокалом вина и молодым кавалером, он попросил передать письмо на почту, и попрощавшись скрылся в темных улочках Прикона.

Нужный дом Лидас нашел быстро. Достаточно богатый двухэтажный особняк встречал его высоким забором. Для ловца перепрыгнуть преграду и проникнуть бесшумно в дом было лёгким делом. Медленно шагая по залу, он ярко чувствовал энергию смерти, исходящей из подвала. Несколько песчаных крыс сопровождали его, проверяя дом на наличие ловушек и засад, коих совсем не было. Отсутствие каких-либо средств предосторожности фанатиков ставили Лидаса в тупик. Либо у них поехала крыша, либо совсем здесь обнаглели, что ничего не боятся. Вход в подвал сопровождался скользкой лестницей и старой дубовой дверью. Лидас промотал в голове с десяток техник песка и вошёл. Подвал был размером с зал, захламлённый старой утварью. Став ловцом, он немало видел смертей. Но что творилось тут, заставило замереть сердце и желудок, подталкивая содержимое в наружу. Части тел и их внутренности были собраны в кучу прям перед дверью. Кровавый салат из хозяев и прислуги просто разил эманацией смерти. Лидас аккуратно обошел кучу, прикрывая рот рукавом. Дальний конец подвала оказался хорошо освещен. Четыре фанатика в черных балахонах стояли на коленях вокруг большого сундука, выполняющего роль алтаря. Под ярким светом свечей, на нем лежало тело, замотанное в какие-то тряпки.

— Песчаные статуи! — произнес Лидас, активирую технику.

Песок в мгновение ока заковал фанатиков в толстый слой, лишив всякой возможности двигаться. Так и хотелось по отшибать им головы, но хороший допрос мог привести к истокам этого Кавена, а такой шанс нельзя отпускать. Подойдя к алтарю Броневик так и не понял кто перед ним лежит, но оно явно было живо. Лицо и тело покрывало грязное тряпьё, лишь руки, чуть подрагивая, были свободны. Лидас наклонился, чтобы открыть лицо бедняге, как тот резко его схватил левой рукой и ударил правой, точно в солнечное сплетение. Дыхание мастеру защиты не сбить таким ударом, но все же что-то укололо в груди. Тряпки спали с головы жертвы фанатиков, открывая темнокожее лицо с татуировкой жала скорпиона на щеке. Лидас наотмашь ударил его, сбив с сундука и отпрыгнул в сторону.

— Песчаный кокон! — произнес он, активируя одну из лучших своих защит.

Песок закружился вокруг него с головокружительной скоростью, создавая непробиваемую сферу, чуть-чуть приподняв его над землей. В тот же миг, четыре статуи взорвались брызгами песка, освобождая фанатиков. Пять теневых ножей устремились в Лидаса, а за ними ещё десяток. Кокон, верно, отбивал все атаки, скрыв Броневика. Несмотря на толщину песка он прекрасно видел происходящее и лица атакующих, с такими же жалами скорпиона. Картинка заиграла совершенно другими красками. Это оказались не фанатики. Передним предстало «Жало скорпиона», элитный отряд скинаков, одна из пятерок безжалостных убийц, держащих в страхе все восточные пески и приграничные селения. И всё это шоу было ловушкой, предназначенной именно для него. Броневик знал, что в Приконе больше нет ловцов. И вся эта мясорубка из жителей особняка устроена ради того, чтоб его техника поиска привела именно сюда. Столько здесь было эманации смерти, что песчаных крыс просто затягивало в этот дом. Почему скинакам понадобился ловец, да и ещё так далеко от восточных земель? Это ставило Лидаса в тупик.

Техника теней, которую использовали скинаки из «Жало скорпиона», была под запретом на всём Фаарде. Эта техника считалась идеальной для выращивания безжалостных убийц и любое её проявление сразу вызывало страх и отвращение у обычных людей. Любой, кто мог крепко держать оружие в руках, должен был схватить адепта теней и, если нет возможности отдать на суд паладинов Картанга — уничтожить самостоятельно.

Всё что касалось техник было прописано в священном писании Картанга. Это был свод правил и запретов как для адептов, так и для обычных людей. Написанным мессией Картанга три тысячелетия назад и распространявшимся по миру Фаарда в виде неприкосновенной веры служителями Картанга. Ликард, за последние пару столетий, не мало сил приложил для обращения из обычных священников в боевых паладинов Картанга, предоставляя им все инструменты, для отлова и линчевания адептов с запрещёнными техниками. И чём-то эта структура стала оплотом спокойствия на Фаарде, а чём-то — инструментом для ликвидации неугодных, ведь веру можно трактовать по-разному.

Думки думками, но пора было выбираться из этой кутерьмы. Жало скорпиона наверно плохо понимали на кого охотятся. Лидаса не просто так называли Броневиком Ликарда, а в скрытых кругах и одним из лучших ловцом на Фаарде. Не смотря на свою четвертую ступень мастерства, он давно был един с Путём Песка стихии Земли и владел всеми техниками песка. Сидя в глухой обороне, войну не выиграть, значит пора менять подход к ситуации.

— Рыцарь песка! — выкрикнул Лидас, активируя лучшую в данный момент технику.

Из защитного купола вышел песчаный рыцарь с длинным мечом и широким щитом. Скинаки ускорились в атаках. Каждая тень или малейшее затемнение служило им точкой скрыта, создавая множество мест для внезапной атаки. Они словно плавали средь теней не забывая посыпать мастера песка теневыми ножами. Но рыцарь будто не чувствовал всех натуг жителей песка. Доспех толстым слоем постоянно движущегося песка, покрывал адепта. Все простые атаки то соскальзывали, то застревали в песке. Щит Лидас подставлял под самые опасные атаки. Меч тоже больше служил для защиты, не было смысла пытаться прорубать им ускользающие тени. Так шаг за шагом Лидас дошел до выхода из подвала.

«И в чем была ловушка» — пронеслось в голове песочного мастера.

Опять какое-то шоу. На него нападает элитный отряд скинаков, адепты теневых техник, а он даже не вспотел. Смысл заманивать его в подвал, покромсав столько народу, чтоб просто отпустить. Что за бред. Лидас поднялся в зал и повернулся к злосчастной лестнице. Скинаки были ещё там.

— Песчаная гробница! — прокричал он, формируя одну из самых сильных своих техник.

Тонны песка должны были полностью заполнить помещение подвала, похоронив всех заживо. Никакие тени не помогут против давящей массы песка, и в этот момент Броневик почувствовал сильную боль в груди. Лидас упал на колени и разорвал рубашку. Вся грудь была покрыта плотной зелёной паутиной, в центре которой горела странная печать. Броневик переключился на внутренний взор, и картина, представшая перед ним, ещё больше ужаснула. Все энергоканалы были закупорены зелёной субстанцией, а само ядро выглядело не как сгусток концентрированной чакры, а как зелёным шаром, покрытым какой-то страной печатью, сковавшей все способности адептов.

«Какого черта происходит?» — пронеслось в голове Лидаса. — «Это невозможно».

В это место его ударил скинак, когда он ещё лежал на алтаре. Очевидно, тогда он и использовал какую-то неизвестную, запрещённую технику. Но техники не могут существовать без контроля, без постоянной подпитки чакрой. Как только контроль обрывается, тут же следует разрушение техники и это главное основополагающее у всех мастеров мира Фаарда. Техника Лидаса «Песчаный кокон» создаёт сферу, обрывающую любую связь с внешним миром. Никакая чакра не могла просочиться через неё, а значит техника печати должна была разрушиться. Или же это вовсе не техника, а какая-то болезнь, вирус, победивший его без особых усилий. Такой вариант ставит под угрозу весь устройство Фаарда, где мастера считаются высшей точкой силы. На этих мыслях сознание Лидаса начало меркнуть, уловив образы пятерых скинаков, поднимающихся из подвала. Остаток чакры от невоплощённой гробницы ещё оставался на пальцах, и Броневик, перед тем как провалиться в темноту, отдал последний на сегодня приказ песку, а может быть, и последний приказ в его жизни. В дальнем, самом темном углу зала закружился песок, оставляя на полу рисунок жала скорпиона и надпись «микарито», что означало «попал в плен».

— Этот продержался дольше остальных, мне кажется, он не четвертой ступени, — произнес один из жала, перешагивая через броневика. — Ядро крепкое, повелителю понравиться.

Что такое душа? Во всех мирах задаются этим вопросом великие умы, привязывая к ней множество божественных свойств. Эмрит Зер Ластерия точно знал, что душа, не обладает ничем кроме бессмертия. Это зерно, созданное Творцом для регулирования равновесия всего живого. Душу нельзя создать или уничтожить. Их создано ровно столько, сколько требуется для поддержания жизни во вселенной творца. В определённом мире их количество меняется постоянно, каждую секунду, но общее количество во всех мирах неизменно. Например, если в каком-то мире начнется война или эпидемия, уничтожающая большую часть населения, то в другом мире произойдёт бум рождаемости или генетического всплеска.

Мудрецы предсказывают, что поймать душу можно, но нельзя удержать навсегда. У каждой души есть свой срок — от смерти носителя до перерождения, и когда этот срок подходит, никакие простые путы или ловушки не могут удержать её от попадания в реку миров. Постигшие мудрость маги знают, что душа состоит из Искры и Дао. Искра — это ядро души, то самое бессмертное начало всего живого. Как говорит верховной маг Ниара, искра, она и в огненной гиене Искра. Ей не дать, от неё не взять, но вот Дао! Это основа развития всего живого. С рождения носителя душа начинает накапливать духовную энергию. В Дао рождаются первые инстинкты выживания, первые шаги и стремления. Формируется сознания и подсознание. Вырабатывается цепь развития, смотря на окружающую среду и также точно следуя по генетической цепочки носителя из инфосферы мира. Дао — это рука, протянутая создателям, его благословение. Дао часто нарекают хранителем мудрости. Но лишь те, кто видит цвет духовной энергии, знают, что Дао — это отражение всего жизненного пути человека, его личности, а не только его опыта. Цвет Дао у обычного человека, будь то крестьянин или король, имеет тускло-серый цвет с черными и белыми пятнами, отображающие его поступки. Магические же существа отображаются яркими красками. Например, элементали воды с ярко-синим Дао, а огненные джинны Ифриты — с жгучим красным Дао.

Высший маг Ниара Эмрит Зер Ластерия — был магом универсалом. Он не признавал ухода в одну сферу магии и старался изучить все разнообразие магического искусства. Из-за этого, Дао покрывающая его искру словно бурлила всеми красками радуги. Если бы его Дао увидел любой из пожирателей душ, то захлебнулся бы своей слюной. Он был вишенкой на торте среди душ. Разрезая темноту пространства, душа высшего мага, сверкала не только всеми цветами, но и серебристой пленкой, окутавшей Дао мага. Своего рода кокон, оболочка, созданная богиней Лиалой в ходе ритуала «Печать Души», не позволяющая Дао растворится в Реке Миров или, как многие нарекают в Астрале. Особенность души после попадания в Реку Мира в быстром очищение. За девять дней душа рассеивала Дао до такой степени, что теряла память, а через сорок дней от нее не оставалось и следа, и лишь Искра ждала своего часа, чтобы возродиться. Этот фактор заставлял большинство тварей, питающихся душами, а по сути употребляющих Дао, искать и убивать живых носителей впитывая всю их душевную энергию, а не ловить их в Реке Миров с остатками Дао. Хотя и падальщиков в Астрале было полно. Также количество Дао играло для них огромную роль. Демон лучше убьет и поглотит старца или храброго воина, убившего не мало врагов, чем ребенка или молодую, но ещё не смышленую девицу. Демоны, кстати, питаются не только Дао, но и плотью. Девственницы и младенцы для них вроде вина будоражащее кровь, словно амброзия для богов, заставляющее пренебрегать своим вкусам.

Эмрит не боялся падальщиков, которые выныривали из уголков Астрала, и ловчих, блуждающих между мирами. Он боялся времени, которое неумолимо уходило вместе с его сознанием. Проклятый ритуал богини был нарушен, оставив высшему магу не только серебрённый кокон, в котором спрятались душа и его энергия, но огромную трещину на одной из его сторон. Если бы богиня отправила его душу через Пустошь — пространство между мирами, — о трещине можно было бы забыть. В Пустоши целостность души может нарушить только заблудший охотник, но это было очень редко. Ведь этим путем мало кто отправлял души в другие миры. Этот путь был очень долгим, и в основном душа забывала, куда она стремится, теряясь в забвении темноты. Богиня не могла так рисковать душой мага и отправила через Реку Миров. С одной стороны, это был самый быстрый путь между мирами, с другой — Астрал высасывал Дао с сквозь трещину с неумолимой жадностью. Духовная энергия, словно бурная река, найдя брешь в ущелье, брызгала оставляя за собой разноцветный хвост.

Беда пришла не одна. Из глубины Астрала вынырнула тварь, состоящая из сотен грязно-серых хоботов, прорастающих из зелёного шипастого комка. Словно спрут, отталкиваясь от островков памяти междумирья, оно устремилось за ним. Такого падальщика Астрала, севшего на хвост его души, маг ещё не встречал. За почти три сотни лет он хорошо изучил мир Астрала и его обитателей, но сегодня он столкнулся с падальщиком уровня хозяин, о коих читал только в манускриптах вечных. Эти немногочисленные твари были очень умны и никогда не связывались с заведомо сильными противниками, ведь если бы маг зашел в Астрал в виде могучего духа, что он не раз делал, добывая нити знаний, то одного щелчка пальцев хватило бы, чтобы раз воплотить тварь. Но сейчас сила была на стороне твари, ставя под угрозу всю сущность Эмрита. Если эта тварь присосётся к его оболочке, то его Дао сожрут за пару минут. Срочно нужно выходить из Реки Миров в любой из миров и искать тело. Но творение Лиалы не только создало оболочку для Дао, но и выбрало точную траекторию полета души. Помимо ритуала «Печать души», богиня так же привязала сильное заклинание «Путь Вознесения» точно направляя душу в точку, задуманную богиней, без возможности изменить своё направление. Верховный маг потратил щедрую часть души, но так и не смог сменить траекторию её полета. Маг не знал, чего хотела богиня, но она добилась полной победы. Оставался один только шанс…

— Щит Энлеиры. — произнес верховный маг и потерял сознание на несколько долгих секунд.

Очень тяжёлое заклинание. Энлеира — богиня защиты и стратегии. Уникальное заклинание, которое могут использовать не только живые, но и души на пороге перерождения. Выжигая все хоботы твари, заклинание не только остановило погоню, но и отбросило её далеко позади. Сознание вернулось к Эмриту. Он провел лёгкую проверку своей памяти, прогоняя мысли от простейших рецептов зелий от чесотки до вызова богов. Знания вроде бы были на месте, но он наотрез отказывался вспоминать, как проходило его детство и юность. Он не помнил лица матери и отца, от семилетний войны с островами Герации, где он проходил свою практику, остались лишь обрывки. Жизнь наполнилась большими пробелами, а ведь маги были как записная книжка — ничего не забывали. Вот она, цена потери Дао. Ещё один такой охотник, и у него в голове останется лишь одна только мысль: «Кто я?».

— Эдегея, Сигрин и Волия, — произнёс он имена своих правнуков, вспоминая их лица и как будто пытаясь посильнее запечатать их в своей памяти. Две безбашенные девчонки и их несмышлёный брат, который всегда попадал в неприятности. Он должен их спасти, защитить от того, что пожирало сейчас Ниар. Это его долг, смысл существования, и за это он перевернёт любые горы, даже если на них будут сидеть сами боги.

На этой мысли путь вперёд сменился с черного оскала бескрайней вселенной на голубую улыбку загадочной планеты, покрытой легко уловимым золотистым свечением. Это настораживало. Маг устремился к участку планеты, где шла ночь, ведь ночью чаще всего умирали люди, а значит, их тела покидали души. После ритуала «Печать души» это был единственный момент, всего несколько секунд, когда его душа могла занять тело, полноценно овладев им, одновременно оживляя его. Конечно, можно поискать жертву войны или драки в подворотне с смертельный исходом, но на это не было времени, и всё увеличивающаяся трещина намекала ему на это.

Глубокая ночь повисла над местом, где его душа входила в атмосферу планеты. Как только он пересёк золотое свечение, мир озарился ослепительной вспышкой, осветив часть воды и суши внизу, и тут же устремился огибать по окружности этот мир. Было… ринувшись назад, он упёрся в упругую пленку, которая с лёгкостью отшвырнула мага назад. Это напомнило ему о излюбленной ловушке магов, в которую легко войти, но почти невозможно выйти, ведь стенки из нутрии отражали, почти все воздействия.

И тут вся оболочка, покрывающая его душу начала трескаться и рассыпаться серебристой пылью. Эмрит не верил в происходящее и, резко устремившись к поверхности планеты, он несся в поисках тела, считая секунды до потери защиты — в месте с ней и Дао, а значит, своего сознания и личности. Ведь у него не было девяти дней, как положено любой душе на скорбь. Вернее, они были, но давно прошли, пока он блуждал по бескрайним просторам вселенной. Время отсчитывало последние секунды, как гонг проклятых богов Ниара.

Тридцать… Эмрит, не осознавая себя, вдруг взорвался ненавистью к всему, что происходящему. Злость сотрясла его душу покрываясь, чёрной дымкой. Злость на безысходность, на богов, и главное, на самого себя. Маг знал, что в таком состоянии можно переродиться в мстительных духов, а затем в сущностей демонического порядка. Усилием остатков воли он представил лица правнуков: Эдегея, Сигрин, Волия. Они снова, как в тот момент, когда он впервые их увидел, наполнили его душу теплом и светом. Чёрная дымка затрепетала и начала рассеиваться.

Двадцать… Вернув себе способность логически мыслить, он огляделся. Несмотря на непроглядную ночь, всё было хорошо видно. Для духов не имеет значение ни время суток, ни краски окружающего мира. Всё было одного цвета, серого, лишь с разными оттенками. Море медленно дышало под ним, впереди чётко вырисовывались очертания материка. Всё дышало жизнью, жизнью, которая пока ему не подходила.

Пятнадцать… Он пересек море и направился к домам на берегу. Деревня была не большая, но имелся шанс. И тут душа мага резко устремилась в небо. Что тут творится? Сильные эманации смерти покрывали деревню. Сотни душ блуждали в ней, оглашая местность погребальным воем. Будто безумный некромант вырезал всю деревню подчистую для какого-то ритуала. Вот и причина эманаций — гора тел, все обезглавленные. Судя по одежде женщин и мужчин, их застали врасплох, и всех до единого казнили. Возможно, это ритуал. Но что странно, здесь не витало ни одной детской души и не было капли магии. Нет, это не ритуал. Скорее, обычная бойня между враждующими народами, ведь человеческая жестокость часто не знает границ. Сегодня они жмут руки, а завтра потрошат друг друга, забирая детей в рабство. Если так, то шансы найти тело увеличиваются.

Десять… Душа мага в мгновение пролетела небольшой лес и устремилась к ещё одной деревне. Более крупной, чем предыдущая. Тут тоже была бойня. Этому свидетельствовали тлевшие ряды домов и множество разбросанных тел, где-то расчленённых на части, а где-то просто заколотых мечами. Были и живые, раненые, их ауры мельтешили в разных уголках деревни. И тут маг заметил, в ближайшем лесочке словно затухающий огонёк, замерцала чья-то аура. Да не одна, а две. Не уж то злодейка судьба всё же решила улыбнуться магу?

Пять… Мгновение, и Эмрит оказался в маленькой, поросшей мхом, лесной завалинке. На грубо обтесанной лавке лежит тело только что умершего молодого парня. Рядом с ним стоит на коленях мужчина в возрасте. Руки его лежат на груди парня. Хриплое дыхание вырывается из могучей груди. Он тоже умирает, да и с ножом в спине не живут, если ты, конечно, не маг, но магией тут и не пахло. Крепкое тело мужчины было бы предпочтительным для мага, но на выбор нет времени. Вот душа парня стоит рядом, недоумённо хлопая глазами. Пора.

Одна… Секунда… Душа мага устремилась в своё новое тело. Он чувствовал, как активируется последняя фаза ритуала «Печать души», которая должна оживить тело носителя, залечивая все его раны. Но в тот же момент с рук мужчины сорвалась чуждая для Верховного энергия. Искрясь фиолетовыми искрами, она заставила вновь забиться сердце молодого, в мгновение возвращая его душу. Улыбка судьбы обернулась ухмылкой.

******

— Эш’шала…Эш’шала… — раздалось в сознание. Она открыла глаза. Её звала одна из сестер. Это имя. Одно из тысячи имён. Мир, где знали её под этим именем, не раз привлекал своё внимание. И вот сейчас сестра зовет на помощь.

— Сестра, что случилось? — мысленно спросила она, появляясь рядом с молодой девушкой, в белоснежном саду. Глаза девушки были завязаны. Сестры не имели права смотреть. В прозрачной тунике, надетой на обнаженное тело, она стояла у небольшого парящего шара, из которого тянулись миллиарды нитей. Одна рука сестры двигалась с такой скорость, перебирая эти нити, что её не было видно. Другой рукой она протягивала одну из нитей к пришедшей на её зов. Сестра дрожала одновременно от усталости и напряжения. Нужно было срочно освободить её руку.

— Сейчас, сестра. — взяв нить с руки сестры, она заглянула вглубь. Тем временем сестра подключила освободившуюся руку к нитям шара и движения рук стало реже, скидывая с неё усталость.

— Спасибо, Эш'шала.

Но она уже не слышала сестру. Её внимание привлекла эта нить. Сначала она сияла всеми цветами радуги, но затем нить сменила цвет. Брови сестры слегка приподнялись в удивлении. Нить была золотого цвета с кроплениями серебристого — цвета, неподвластного ей. Однако вскоре он исчез, уступив место обратно радужному блеску. Такое разноцветье встречалось редко, но не впервые и вероятно не последний раз. Зачем же сестра позвала её?

В этот момент нить натянулась и затрепетала в руках. Конец её устремился прочь, вырывая из чужой реальности похожий шар. Миры не должны быть связаны. По ним можно ходить, но их нельзя соединять. Не раздумывая, она достала нож. Угловатый, с золотой ручкой и бронзовым лезвием, он сверкнул в её руке, направив остриё на неправильную нить. И тут её ждало второе удивление: из другого шара появилась ещё одна нить. Серо-зеленого окраса. Она стала переплетаться с радужной, облав сестру дыханием творца. А в его игры, даже сама, Судьба не имеет права вмешиваться. Она отпустила переплетённую нить и отшагнула назад.

Нет, он есть….

Стереть себя….

Или стать тенью чужой души….

Выбор сделан….

******

Богиня Лиала, стоя на одном колене в луже собственной крови и крови богов, пошедших за ней, в резком выпаде вознеся над головой серебряный, клинок, отразила им дымный меч того, кого нельзя называть и улыбнулась.

— Он нашёл, — прошептала она, под давлением дымного меча. — Теперь наше время терпения.

— Здравствуй, юноша, — эхом разнеслось вокруг. Клид закрутил головой. Все вокруг утопало в белёсом тумане. — Просто представь, что туман исчезает, и он уйдет.

— Что? Кто ты? — в ответ тишина. Клид замахал руками перед собой, пытаясь хоть немного развеять туман, но всё было напрасно. — Что там нужно? Представить…Давай попробуем…

Он закрыл глаза и представил, как плещутся волны, словно он наблюдает за ними на берегу своей деревни, и как сильный ветер несет запахи морской воды. Он резко открыл глаза, не веря своим глазам. Тумана не было. Его сдул морской ветер, который играл с волосами Клида завывал знакомую ему песню.

— Прекрасно, — услышал он сбоку. Недалёко стоял не просто старик, а древний дед. В таком возрасте вряд ли бы кто мог стоять на своей двоих и не рассыпаться. — Это твоё подсознание, оно подвластно тебе.

— Что? Значит, я умер. А…ты проводник душ. Я, конечно, думал, что это будет дева небесной красоты. Но, видно, я направляюсь не в райские сады, а в дома боли и страданий, — Клид обреченно опустил голову. — Веди меня, старец, на заслуженное наказание.

— Меня зовут Эмрит Зер Ластерия, сын Калина. Я — Верховный маг Ниара. По злодейской ухмылке судьбы Эш'шалы я оказался заключён с тобой в одном теле, и сейчас это тело умирает, — старик взмахнул рукой, и перед ним возникла картинка, на которой тело парня и лежащий на боку мужчина. — Рана очень серьезная…

— Постой, как это — в одном теле? А, ну, меня зовут Клид. Слушай, значит, есть надежда, — затараторил парень, перебивая мага, и глаза его засветились. — А это кто? Похож на дядю Микона. Только что с ним? Он выглядит, как высушенный мертвяк.

«Вот и причина разрушения ритуала «Печать души» и возвращение Искры этого парня», — пронеслось в голове мага, и он произнес:

— Не знаю, кем тебе был это мужчина, но он отдал всю свою жизненную энергию ради твоего спасения. Но этого оказалось недостаточно.

— Странно, он сдал нас солдатам, а потом путался спасти… Похоже, он действительно всё потерял, раз пошёл на такой шаг, — начал рассуждать Клид, но старик резко оборвал его. — Ладно, ладно, веди меня, куда там положено.

— Послушай меня очень внимательно, мальчик, — голос старика был тихим, но Клиду отчетливо его слышал. — Есть два варианта выхода из сложившейся ситуации. Первый…

— Я согласен на всё, — перебил Клид, вспоминая последние моменты перед смертью. Образ Трис всплыл перед глазами, вызывая бурю эмоции, и он, упав на колени, взмолился: — Помоги мне спасти сестру, и я сделаю всё, что ты за хочешь.

— Ещё раз перебьешь меня, и я потрачу всю свою Дао, чтобы отправить твою душу туда, где все твои дома боли оказались бы приятной сказкой.

— Простите, — Клида словно окатили холодной водой. Он почувствовал ясность ума и одновременно липкий страх. Он увидел перед собой не дряхлого деда, а могущественного мага.

— Первый вариант, — спустя пару минут тишины продолжил маг, — ты продолжаешь вести себя безрассудно и через некоторое время очнешься на лавке в своём теле с кровоточащим животом. Судя по тому, что ты не маг, хотя в тебе и есть какой-то источник, ты вряд ли сможешь вылечить себя и умрешь, не успев сделать и пары шагов. Я же ничем не смогу тебе помочь, так как твоё тело отвергнет мою Искру и превратит меня в паразита. А паразиты не лечат… Второй вариант более сложный.

Эмрит замолчал, обдумывая свои слова. Он никогда не сталкивался с объединение душ людей. Были случаи, когда душа человека сливалась временно с душой животного. Нередко такие случаи приводили к появлялись сильные морфы. Но вот души людей… При попадание в одно тело душа гостя всегда становилась паразитом, стремясь к одной цели — поглотить другую душу. Это неизбежно приводило к безумию и стиранию личности. Но, зная это, маг чувствовал, что делает всё правильно. Он ощущал Искру парня, и она резонировала с его собственной Искрой. Да, и это был его последний шанс. Шанс вернуться домой, в свой мир. Около сотни лет он потратил на объединения Ниара, особенно на примирение эльфов и людей. Всю свою жизнь он развивался, чтобы подарить своему миру спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. И вот теперь из-за обезумевшей богини он постоянно на лезвии ножа. Нет. Он вырвет зубами шанс на жизнь.

— Мы объединим наши души, — продолжил старик, сжав кулаки. — Но прежде, чем это сделать ты должен понять: мы станем одним целым, совершенно новой личностью. Наши Дао, энергии душ станут едиными. Наши воспоминания и знания сольются. Это рискованное преобразование: оно может уничтожить нас, а может создать нового человека. Человека из двух миров. Ты должен осознавать всю серьезность на этого шага.

— Я буду помнить свою сестру и то, что я должен её спасти.

— Для это мы проведем клятву на душе. Она станет печатью, ради которой придётся сделать всё и даже чуть больше. Я начну, — Эмрит приложил ладонь к груди и медленно отвел её в сторону. На ладони, переливаясь всеми цветами радуги появилась сфера размером с яблоко. — Я, Эмрит Зер Ластерия, сын Калина приношу клятву на душе. Я изо всех сил постараюсь вернуться в свой мир Ниар и спасти его, а главное — уберечь своих внуков: Эдегею, Сигрина и Волию. Да услышит мои слова творец, да примет мою клятву богиня Эш'шала.

По душе мага проскользнула паутина золотистых нитей и скрылась внутри — клятва была услышана и принята. Эмрит взглянул на парня, у которого от удивления отвисла челюсть.

— Соберись мальчик, — вывел старик Клида из ступора. — Теперь твоя клятва. Помни: она должна основываться на твоих возможностях, а не на мечтах. Используй сглаживающие слова, такие как «постараюсь» или «попробую». В противном случае, если ты не выполнишь клятву, она может сжечь тебя изнутри.

— Но это же будет обманом самого же себя, — тихо произнес парень.

— Наверное это будет первый и последний урок, который я успею тебе передать, пока наши сознания разделены. При произношение слов, какие бы они не были, в глубине твоей души останется истинный след твоих стремлений, отпечаток того, чего ты желаешь на самом деле. А слова — они лишь для тех, кто любит подглядывать за нами, а иногда и использовать формулировки против нас. После того как мы объединим души, на нас устремятся не мало очень могущественных взоров. Уж поверь трёхсотлетнему старику и будь чуточку хитрее, — старик подмигнул парню и у того снова выпала челюсть.

— Хорошо, — произнес Клид и поднёс ладонь к груди.

— Представь, как душа перетекает из твоей груди на ладонь, — посоветовал маг.

Парень не подвел: на его ладони засветилась светлая сфера с проблесками серо-зеленых полос. Клид смотрел на свою душу рвущуюся из ладонь, и на душу старца, спокойно переливающуюся всеми цветами радуги. И тут произошло нечто странное. Душа парня перестав дёргаться и замерла, словно прислушиваясь к своему владельцу.

— Меня зовут Клид, я… ну… сын Сивара, и я хочу дать клятву, ну или как там у вас это называется, — парень посмотрел на старца, и тот слабо уловимо кивнул. Слова пришли сами: — Я клянусь перёд собой и перед теми, кто хоть как-то влияет на этот мир, что по мере сил и возможностей построюсь спасти сестру и отомстить за родителей. Да услышат меня те, кому не лень меня слушать.

Душа в руках парня засветилась багровым цветов — его услышали. Эмрит не стал медлить и направил свою душу к душе Клида. Мир в одно мгновение изменился: огромный водоворот закружил их, заключив старца и парня в свои объятия. Ещё секунда — и двух душ больше нет. Водоворот знаний, перемешанных с картинками из памяти, поглотил сознание Эмрита и Клида. Их души, яростно мерцая, словно сражались друг с другом, пока наконец не слились в ослепительном свете…И все померкло.

Пробуждение было резким. Сильная боль в области живота скрутило всё тело. Клид попытался приподняться, но тут же ощутил волну непереносимой боли; вместо крика из его горла вырвался лишь сухой хрип. Он замер, стараясь отдышаться и привести свои мысли в порядок. Рука, прижатая к животу, стала мокрой и липкой — он истекал кровью.

«Что же мне делать?» — пронеслось в голове у парня, и, с удивлением, ответил сам себе. — «Лоза жизни, это должно помочь».

Это было простое заклинание, которое знал каждый маг, за исключением нежити. Оно помогало при не смертельных ранах, своего рода первую помощь, но требовало огромных затрат маны. Вообще, любое заклинание, связанное с лечения, потребляет колоссальное количество маны, словно взыскивая десятикратную плату за вмешательство в жизнь. В голове парня выстроилась структура заклинания, состоящая из перемешанных слов на незнакомом языке. Он впервые видел этот язык, но как будто уже знал его. Строчки вспыхнули зелёным, указывая о готовности, и он завершил заклинание активировав ключевое слово: «Лоза жизни». Его руки засветились зеленым, обдав тело приятным теплом. Кровь перестала сочится, и рана начала затягиваться. Боль от живота утихла, на в место неё пришла боль по всему телу. Тонкие струйки крови потекли из-за рта, ушей, носа и глаз, вены вздулись, готовые взорваться, кожа начала трескаться. Клид резко отдёрнул руки от себя, сбрасывая остатки заклинания.

— Что за дела? Какого черта тут происходит? — выругался Клид, тяжело дыша. В голове прочно засело осознание, что от лечебных заклинаний не умирают, но его телом говорило об обратном.

Несмотря на кровоточащее раны и сильную боли, парень поднялся и на направился к двери из землянки. Он вышел на свежий воздух, пропитанный гарью, и двинулся по тропинке в сторону поднимающихся столбов дыма.

«Надо выйти к людям» — промелькнуло в голове. А дальше всё было как во сне.

Тропа вела к знакомой деревни, но сознание давно покинуло его. Лишь мелькание деревьев и чьи-то женские руки…

— Клид.

Кто-то его позвал, и он открыл глаза. Парень лежал в густой траве на поляне. Чистое голубое небо и легкий ветерок напомнили ему о месте на высоком обрыве, куда он с детства любил приходить, чтобы полюбоваться красотой моря. Внезапно он услышал шум волн, разбивающихся скалы, и вскочил на ноги.

«Ну, конечно. Вон там, вдалеке, прибрежная деревня,» — пронеслось в его голове и на душе стало теплее. — «Но как, я тут оказался?»

— Это место проецирует твоё подсознание. Место, которое тебе очень дорого.

Клид обернулся на голос и увидел старика у такого же старого, как он, раскидистого дуба. Как же он любил забираться на это дерево, и под плавным покачиванием веток, чувствовать себя парящим в небе.

— Отец привёл меня сюда, — грустно произнёс Клид и улыбнулся. — Здесь я впервые почувствовал Источник во время медитации. Значит, объединение душ не состоялось? Я всё-таки умер, старик?

— Эмрит. Верховный маг, — строго поправил его старик.

— Да я знаю, — махнул Клид на старика и обречённо добавил: — Какое это сейчас имеет значение?

— Чрево Диагоны, щегол, — выругался маг и строго посмотрел на парня. — Объединение прошло успешно, но твоё сознание разделило нас. Скорее всего, это защитная реакция на огромное количество информации для молодой и, честно говоря, бестолковой головы. Большую часть моих знаний и почти всю мою память твоё подсознание запрятало. Без крайней необходимости ты вряд ли что-то вспомнишь. В противном случае от такого объёма знаний, ты бы сошел с ума.

— Ну наверно не ты, а мы. Мы же как бы одно целое, — удивленно произнёс Клид.

— Нет. Тут больше ты, а не мы. При объединение, так как ты изначальный владелец этого тела, твоё сознание взяло на себя главную роль, растворив часть моего сознания в себе, а часть — в то, что сейчас перед тобой. Самоучителя, чёрт возьми.

— Это ведь плохо?

— У нас не получилось сразу стать всемогущим магом. И, наверное, это к лучшему. Да и нечего ему делать в этом мире, — вполголоса произнес Эмрит и скривился, будто съел кислую ягоду. Посмотрев на Клида, Верховный продолжил, но уже громким нравоучительным голосом:

— Тебе предстоит многому научиться, постичь путь воина и мага в одном лице. Пройти путь созидания и разрушения, чтобы хоть как-то приблизиться к достижению наших целей. У тебя большой багаж моих знаний, но, боюсь в этом мире их будет маловато. А теперь подойди сюда, я тебе кое-что покажу.

Клида шокировали слова старика. Теперь он отчётливо чувствовал, что маг при жизни мог устроить полный геноцид на этой планете. И вместо того, чтобы сказать: «Пойдем, надерем всем задницу», — он говорит о каком-то трудном пути. А ведь палка всемогущества казалась так близка. Но Клид не расстроился, ведь его с детства учили что жизнь — не сахар и ничего не дается просто так, а старик просто напомнил ему об этом. Ведь главное — что внутри, а внутри он горел, горел стремлением спасти сестру, отомстить за родителей, а так же, как бы странно это ни звучало, найти и помочь своим внукам. И если для достижения этих целей нужно будет перевернуть горы, он сделает, это не задумываясь.

Клид подошел к Эмриту посмотрел в ту сторону, куда указывал маг. В небе образовались две одинаковые сферы. Одна, справа, была заполнена голубым свечением. Вторая, слева, лишь поблескивая очертаниями, будучи пустой внутри. Они находились близко друг к друга, но не соприкасались.

— Что это? Типа солнца, что ли? — спросил Клид.

— Нет, это наши источники. Правый — как ты должен был догадаться, да куда тебе щеглу, — хмыкнул Эмрит. — Это твой резерв, с чакрой, а в моем мире мы её ещё называли селия. Это энергия, вырабатываемая телом и душой. В Ниаре, да почти везде, где я бывал, никто не развивает этот источник, из-за своей скудности. Душа и тело — слабые генераторы энергии. Второй резерв — это источник маны, основная энергия всей магии. Но, как ты видишь, он пуст. Я не знаю, что это за мир, но даже река жизни здесь пуста, маны нет совсем. Конечно, мне встречались миры, где ману блокировали или стирали из истории, но пустая Река Мира… Здесь что-то не так. Богиня знала, куда меня отправляет, а значит, нам придётся пролить немало нашей крови, прежде чем мы обретём силу и вернемся в Ниар.

— Из-за этого, я чуть не умер от заклинания «Лоза жизни»? — Клид сам удивился, что знает такое заклинание.

— Верно. За место маны заклинание начало использовать нашу прану, и это чуть не убило тебя. Прана — это очень сложны вид энергии, вырабатываемый живым существом для поддержания и регулирования правильного существования физического тела. Не путай её с своей чакрой. Чакра это энергия для защиты тела и воздействия на окружающую среду. Как видишь, наш источник чакры мал и слаб, но это временно.

— Значит магом мне не стать? — вдруг спросил Клид.

— В это мире магии нет. Пока. Наши источники стремятся к слиянию. Я это чувствую. Однако, что произойдет после слияния — боюсь даже предположить. Да, это видимо, очень нескоро. А пока твоя задача — развивать источник чакры, раскрывать свои способности. Лучший вариант — найти учителя, который направит тебя на правильный путь развития. Я же постараюсь упорядочить мои знания, разложить, так сказать, по полочкам, чтобы твоя башка не взорвалась от случайно вырвавшегося из памяти заклинания высшего порядка. Так я думаю нам нужно закругляться. Ты всё понял.

— Как бы да, — ответил парень задумчиво. В памяти всплыло простейшее боевое заклинание, и улыбка сама по себе начала растягиваться. — Ну, огненный шарик-то я смогу бросить?

— Да чем ты слушаешь! — вспылил старик и забурчал под нос: — За что мне достался такой глупый ученик? Двадцать плетей, чрево Диагоны, двадцать плетей — и мозги твои встанут на место.

— Да, понял я, — ещё сильнее заулыбался Клид. — Магия пока под запретом.

— Если, не хочешь валяться полумертвой тушкой, как после заклинания «Лоза жизни», то магия для тебя табу, пока не найдем источник маны, — начал произносить Эмрит, но тут его голос резко изменился, став звонким и женским.

— Да он ещё и улыбается! Сейчас я тебе устрою…

— У вас что-то с голосом, — удивленно протянул Клид, наблюдая за магом.

Старик мгновенно сменил гневный взгляд на хитрый, резко приблизился к Клиду и со всей силы дал ему пощёчину, от которой тот отлетел, с криком падая на траву.

— Да ты, дед, че тухлой рыбы объелся! — закричал обиженный Клид, но тут же осекся. Мир перед глазами рассыпался: вместо мага над ним стояла статная девушка с горящими яростью глазами.

— Ещё никто меня не называл дедом, даже умалишённые, — вскрикнула она. — Я тебе сейчас покажу, кто тут дед, сопляк!

— Успокойся, Мирин, — раздался глухой бас откуда-то сбоку. — Он в своих грезах, да и ребенок еще. А твои методы пробуждения с тобой сыграли плохую шутку.

— Да какой он ребенок? Таких детей нужно ставить рядом с быками в поле! — фыркнула девушка. — Ну наконец-то ты пришёл в себя.

— Где я? Кто вы такие?

— Кто вы такие?! — передразнила она. — Вместо того чтобы кланяться в ноги за спасение, он тут разборки устраивает!

— Прекрати. Меня зовут Шритм, а это моя дочь Мирин, — пробасил крупный мужчина, приподнявшись недалеко из-за стола.

Костыли и одна нога, заканчивающаяся обрубком полена, говорило о непростой жизни этого здоровяка. На столе, за которым он сидел, было много глубоких тарелок с перетёртыми в них травами.

— Тебе повезло, что тебя узнали. Ты ведь родня нашему начальнику стражи. Потом поблагодаришь его за своё спасение… А черт, его же, наверное, тоже забрала Чёрная смерть… Ну вот, мальчик, если бы тебя не узнали, ты бы сейчас, у забора на окраине, мух кормил.

В его голове промелькнул образ Микона, и парень мысленно попрощался с ним.

— Меня зовут Клид. Чёрная смерть — это те солдаты?

— Да. Ураганом прошлись по нашей деревушке. Полсотни взрослого населения осталось, да и пара ребятишек, чудом спаслись. Но сейчас не об этом. Как ты себя чувствуешь дитя? — продолжил Шритм. — Ты можешь встать?

Клид осторожно приподнялся и встал на ноги. Покрывало соскользнуло с плеч, полностью обнажив его.

«Да я совсем голый», — пронеслось в голове парня, и он, краснея, автоматом схватил с пола покрывало и прикрылся.

— Да тут жеребец необузданный, — залилась смехом Мирин, скрывая ладошками краснеющие щеки. — Срочно позовите Зерргину, она спец по таким молодцам.

— Удивительно, — произнёс Шритм, разглядывая Клида. — Когда мы тебя нашли, ты был весь в порезах, будто тебя пытали терновым кустом, а сейчас на тебе нет и следа. Что-то с тобой не так.

— Я ничего не помню, — соврал Клид, оглядываясь в поисках одежды. — Я очень благодарен за своё спасение, но мне надо идти.

— И куда же ты собрался? — властно спросил Шритм, опираясь на костыли и приподнимаясь из-за стола.

— Меня нужно спасти сестру, — тихо произнес парень, и сердце забилось чаще. — Это мой долг перед отцом и матерью и главное — перед самим собой.

— Сестру? Думается мне, что её увела Чёрная смерть. И как же ты смог от неё сбежать?

— Мне повезло…

— Послушай меня, мальчик. На твоем месте я бы забыл про сестру и по благотворил судьбу за то, что она дала тебе шанс на спас… — Взгляд здоровяка встретились с глазами Клида и он осекся.

В молодых глазах горел огонь непоколебимой решимости, как когда-то у него в молодости, когда он отправлялся служить в императорский полк, накануне междоусобной войны двух государств. Тогда он готов был накостылять самой Смерти, и никто не мог сломить его решимость. И сейчас перед ним был такой же безумец, готовый на всё для достижения своей цели. Но судьба бывает очень злой подругой, и костяная нога Шритма — тому доказательство.

— Думаю переубеждать тебя бесполезно, да будь я на твоем месте, демоны меня побери, я бы уже рвал всех своих обидчиков зубами.

Шритм в один прыжок до костылял до Клида и положив одну руку ему на плечо, а указательным пальцем другой руки ткнул в область сердца.

— Будь горяч сердцем, словно пламя печи кузнеца и холоден разумом, как первый весенний ручей. — Тут голос здоровяка стих. — Присмотри за моей девочкой. Я знаю, что она тоже собралась за Чёрной смертью. Боится мне сказать, но я вижу, что она всё решила. Эта беда забрала уже много родных душ и заберет ещё больше… Я много вложил в нее, укрепив тело и дух, но она еще не воин. Да и ты не воин, но чувствую я в тебе стержень, а она ещё маленькая девочка внутри.

— Хорошо, — Клид кивнул и у него защемило сердце. Одно обещание он уже не выполнил, потеряв сестру. Зачем же он себя обременяет ещё одним? Но, взглянув на старого вояку, он понял, что от него не требуют клятвы — это даже не просьба, а просто маленький лучик надежды на то, что его дитя вернется. — Я постараюсь сделать все, что смогу.

— Постарайся чуть больше. — выдохнул Шритм и громко позвал: — Мирин, принеси ему одежду и проводи на площадь. Там собирается группа тех, кто жаждет мести и смерти.

Здоровяк ещё раз посмотрел на парня и словно поник, уменьшился, сжался, а может, просто сдался. Медленно переступая костылями и деревянной ногой, он направился в другую комнату, растворяя свою былую мощь в воспоминаниях.

— Одевайся, — услышал Клид с боку, и его вещи в мешке упали на кровать. — Давай шустрее, мы должны успеть до ухода охотников.

Быстро одевшись, он посмотрел на Мирин. Только сейчас он увидел, как она красива и опасна. Легкое одеяние заканчивалось прочными щитками на плечах и коленах, гордо вздымалась грудь. Короткая юбка из обрезков кожи, длинные сапоги до колена и короткий меч в ножнах на поясе, говорили, что она собралась не в поле жать рожь, а отбирать чьи-то жизни. Клид ещё никогда не видел, чтоб женщины выглядели так воинственно.

— Ну что ты уставился, как будто приведение увидел. — воскликнула девушка и с хватила его за руку. — Давай бегом. Отец я ушла.

— Удачи дочка. Возвращайся поскорее домой, — ответил Шритм из глубины дома, но его уже никто не слышал.

Они выбежали из дома и понеслись по улочкам. Везде пахло гарью и тлеющим мясом. Эта деревня была в разы больше его Прибрежной, но сейчас казалось, что её смыло волной огня и серпом смерти, оставив лишь дымку от былого величия. Перед его глазами предстала огромная площадь. Он узнал это место: место бойни, место потери и своей смерти. Самоходка с повозками уже уехали, оставив после себя сотни тел, собранных в кучи и дымящихся вечными кострами. Земля, обретя темно-красный цвет очерчивала границы безжалостной бойни. Клид поежился. Тени от дыма создавали образы бессмертных солдат, среди которых мелькала она — безжалостная Калья Лонса. Он будто слышал её безумный смех и звон кровавых цепей, разрезающих тела на части. Громкий оклик вывел Клида из ступора.

— Мирин ты опаздываешь. И кого ты там привела?

Клид увидел семерых хорошо вооруженных охотников. Сивар хорошо обучил его охотничьим повадкам, научил распознавать людей не только по словам, но и по их движениям. И сейчас перед ним стояли не обычные деревенские охотники, а закоренелые лесные убийцы. Облачённые в легкие кожаные доспехи, они различались лишь длиной бороды и оружием.

— Это Клид. Он один из мечтателей, возомнивший себя доблестным рыцарем. Хочет спасти сестру, которую забрали черные, — ответила девушка. — Отец отправил его с нами.

— Значит, Шритм отправил, — протянул один из охотников с двумя клинками на поясе и шрамом через весь нос. — И чем же ты ему приглянулся… Так как там тебя? Клид. Меня зовут Гринар. — представился он. — Я в этой компашке царь и бог. Мои приказы не обсуждаются и исполняются в ту же секунду. Ты понял?

— Да, — твердо ответил Клид.

— Сейчас нет времени тебя проверить. Идёшь сзади, помогаешь нести провизию. Если начнешь отставать, я тебя лично прирежу.

— Гринар, кажется у нас гости, — вмешался один из охотников, направив своё копье в сторону длинной дороги, главного выезда с площади.

По дороге шли трое. Два солдата в чёрных доспехах и один в сером балахоне. Солдат Клид сразу узнал — такой же пронзил его мечом, при чем с пробитой насквозь головой.

— Это черные. Какие действия командир? — произнес другой охотник, доставая лук.

— Так, ребятки, работаем от обороны. Только контрудары. Помните: главное — снести башку, иначе их никак не убить, — начал раздавать указания лидер охотников.

Прошлая битва до сих пор мелькала перед глазами. Только уход в глубокую оборону и отступление помогли спасти часть охотников. Каждый черный отрабатывал пятерых деревенских. Они были быстрее, сильнее, выносливее любого из них. А самое главное — они не чувствовали боли. Им отсекали руки и ноги, но у тех даже глаз не моргнул. Ползая в луже собственной крови, черные продолжали пытаться убить. Прокручивая всё это в голове и вспоминая жену, Гринара почувствовал гнев и жажду мести. Вытащив клинки, он добавил в сторону только прибывших:

— Мирин, подбери парню оружие и не лезь на рожон. Если всё пойдет плохо — уходи. Хватит с меня смерти твоей сестры. Ты меня поняла?

— Да Гринар, — по щекам Мирин покатились слёзы.

Она будто окунулась в ту безумную ярость и безграничную боль, которые сквозили в словах охотника. Всего пару дней назад она видела свою сестру в объятьях Гринар, её мужа, но счастливую идиллию пожрала чёрная смерть.

Троица остановилась в пару десятков шагов от них. Один крупный, выше всех присутствующих на голову, закованный в чёрный доспех, казался не преступной крепостью. Второй — вообще никак не примечателен, да и шлем где-то потерял. Лицо его больше подходило землепашцу, а не войну. Солдаты, как и прежде, смотрели пустыми глазами, не выражая никаких эмоций. А вот третий, в сером балахоне, проявив свой лик на свет, внимательно рассматривая присутствующих. Вид сотни шрамов, переходящих в сложный узор на бледно-белом лице, бросил в дрожь Клида.

— Это же вестник Кумбе, — сквозь зубы, не своим голосом, процедил парень. В его памяти вспыхнули ужасные факты. В голове промелькнули картинки с этими тварями, превращающие целые города в бездушных кумбе. — Но что они забыли в мире, где нет магии?

— Двое: один с луком, вторая — самка, убить. Остальных обезоружить и подготовить вместилища, — произнес тип в балахоне на каком-то шипящем языке. И судя по напряжённым лицам охотников, никто его не понял, кроме Клида.

— Он набирает себе новых солдат, — прошептал Клид. С двумя солдатами охотники могла бы справиться, но если вестник заразит хотя бы еще одного, то им не выжить. Клид указал на типа в сером, закричал что есть мочи: — Не подпускайте к себе этого в балахоне!

— Что ты себе позволяешь, щегол? — высказал общее удивление Гринар, но встретившись с уверенным взглядом парня, вдруг ему поверил. — Ребятки, давайте аккуратнее с этим ублюдком в мешке.

Но всё пошло не по плану. Солдат, который был в два раза и выше на голову, не смотря на свою массу, резко ускорился в сторону охотников и подпрыгнул. Из-за спины блеснул топор, и он камнем обрушился об землю. После этого подпрыгнул и мир, сильно ударив в ноги. Все охотники рухнули на ещё дрожащую землю, теряя ориентацию, а кто-то даже сознание. Топор явно был усилен чакрой — об этом говорило красноватое свечение вокруг оружия. Воин-кумбе, в связке с адептом — это заранее проигранная битва, если конечно здесь нету другого адепта.

Перехватив топор двумя руками, чёрный громила произнес: «Стела магнетизма» и воткнул рукоять в землю. Вокруг топора образовалась полупрозрачная красноватая колона с острием на вершине, от которой начали исходит еле заметные волны.

— Да что это за хрень? — вскрикнул один из охотников.

Оружие затряслось, словно ожило, и, резко вырвавшись из рук, устремилось к колоне. Мечи, ножи, топоры — всё, что содержало железо, летело к стеле и прилипало к ней. В одно мгновение все были обезоружены, кроме охотника с луком, но и тут всё оказалось плохо — стрелы, выпущены им в громилу меняли, траекторию и летели в сторону колоны. Чертовы металлические наконечники.

Кумбе-адепт подскочил к охотнику, который только что пришёл в себя от падения, поднял его над головой и швырнул в сторону своего сослуживца. Тот ловко поймал взрослого мужика, словно это была тряпичная кукла, повалил на землю и прижал руки. Тип в балахоне что-то за шептал, приближаясь к жертве, и доставая из бокового кармана какую-то тварь. Полностью чёрная, похожая на маленькую ящерицу, она верещала и дёргалась в руке вестника. Он поднёс тварь к лицу дрожащего от ужаса охотника и запустил её прямо в рот. Тело в кожаных доспехах затрясло в конвульсиях и солдат отпустил его.

— Да упокоит меня Всевышний, что здесь творится… — прошептал лучник.

— Хватайте головешки, да побольше. Пора надрать этим хмырям задницы! — скомандовал Гринар, поднимая крупный кусок обугленной древесины. Мурашки побежали у него по спине от ужаса происходящего, но лидер не имел права бояться. — Если не отсечем эти головы, то хотя бы размозжим.

С боевым кличем охотники вместе с Мирин в ступили в схватку. Десятки ударов обрушились на громилу и ему напарнику. Но это никак не изменило исхода — кумбе игнорировали удары, словно их тела были сделаны из камня. Оружие охотников разбивалось в щепки при каждом столкновении. Несмотря на численное превосходство, они не могли прорваться к вестнику, которого защищали солдаты.

Клид, влившись в этот хаос, понимал, что кумбе работают на износ, совершенно не заботясь об усталости. Однако среди охотников усталость уже давала о себе знать. Один из них не успел увернуться от удара громилы в челюсть и начал заваливаться, но тут же был пойман вторым солдатом. Кумбе заломил охотнику руки за спину и потащил его к вестнику, который уже доставал из кармана вторую чёрную ящерицу. Охотники бросились на помощь, но громила преградил им путь, работая с удвоенной силой.

— Да он нас всех так перещелкает! — хромая, воскликнул охотник с длиной жердью.

«Вот он, шанс», — пронеслось в голове у Клида. Он начал выстраивать цепочку формирования техники и произнес: — Телесные врата!

Прозрачный красный доспех окутал его, наполняя силой и ловкостью. Он метнулся к громиле, но вместо того, чтобы вступить в схватку, Клид ловко проскользнул на коленях под его рукой и устремился к стеле. Сдернуть один из мечей с колонны оказалось несложно. Клинок тут же окутался чакрой Клида и перестал подчиняться магнетизму техники кумбе-адепта. Два длинных прыжка — и он уже возле второго солдата, который совсем не ожидал удара сзади. Одним взмахом меча Клид отрубил ему голову, которая отлетела в сторону.

Но он не успел спасти охотника. Тот уже бился в конвульсиях под действием паразита-кумбе. Ещё шаг в сторону фигуры в балахоне, но вестник резко схватился за что-то на шее и громко выкрикнул:

— Путы Са'артаха!

В туже секунду десятки черных жгутов обвились вокруг тела Клида. Чёрт, это была не техника, а самая настоящая магия. Клид знал Са'артаха, память услужливо показала столкновения Эмрита с этой чумой. Тёмное божество, родитель паразитов кумбе. Один его облик тогда заразил почти всех жителей небольшого городка. Клид, отбросив воспоминания, сосредоточился и сделал ещё шаг. Техника парня оказалась сильнее магии вестника, и жгуты начали рваться.

— Держи его, — заверещал вестник кумбе, но кому? Ведь солдат без головы не встанет, а громила далеко.

И тут его перехватили крепкие руки охотника, того самого что стал первой жертвой. Клид совсем забыл про него, и похоже сейчас он за это поплатится. Вестник расплылся то ли в улыбке, то ли в оскале, доставая очередную черную ящерку и приближаясь к парню.

— Ещё один адепт-кумбе — не плохое пополнение, — зашептал он.

Клид за дергался, но жгуты и охотник крепко держали его, и так бы и закончился короткий путь парня, если бы не одно «но". Он заметил три кристалла, весящие на шее вестника, два из которых светились голубым огнём, а третий был прозрачен. Как же они похожи на накопители! А если сложив все действия при использовании магии вестника и пустой кристалл, то рождалась интересная теория. Визжащая чёрная тварь была уже близко к лицу, когда Клид собрав всю силу в руку, вырвал её из захвата и схватил за светящийся кристалл. Манна жгучим ручейком хлынула в его источник. Её было мало, но на одно заклинание должно было хватить. Подсознание будто ждало этого момента и за доли секунды сформировало структуру заклинания.

— Свет очищения! — произнёс Клид.

Рядовое заклинание светлых боевых магов, прекрасно выжигающее тьму, вспыхнуло, осветив всю площадь. Чёрная ящерица и жгуты в мгновение ока осыпались пеплом. Зараженный охотник выпустил Клида и схватился за лицо. Из его глаз вырвалось пламя, словно внутри его головы разожгли костёр, и это пламя в буквальном смысле сожгло его голову, превратив в пепел. Вестник же не сильно пострадал. Ловко отскочив от Клида, он отделался лишь ожогом левой половины лица и потерей руки. Служитель Са'артаха был удивлен и очень сильно разгневан.

— Мальчишку. Быстрее убей его, — заверещал тот, размахивая оставшейся рукой.

Адепт-кумбе не заставил себя ждать. Он в один прыжок добрался до своего топора, вырвал его из земли и, сбрасывая свою технику, вместе с притянутым оружие, направился к Клиду. Взмах топора, и громила обрушил удар на голову парня. Клид на остатках чакры изменил траекторию удара мечом, уходя в бок. Но тут же последовал второй удар, резкий сбоку, и клинок приняв на себя всю мощь этого выпада, со звоном улетел в сторону. Клида по инерции крутануло и он упал. Чакры больше нет, а значит, нет и усиливающей техники. Он снова на грани смерти, а ведь это может войти в привычку.

Внезапное появление ещё одного здоровяка кардинально изменило ситуацию. Громкий крик, больше похожий на звериный рык, разнеся над площадью. Отвлекшись от предстоящего расчленения парня, громила обернулся на звук и встретил грудью боевой топор, не уступающий по размерами тому, что был у него в руках. Смертоносное оружие было брошено с такой силой, что солдата отбросило в сторону от Клида. Ещё один громила пробежал мимо парня, продолжая свой победный клич. Словно таран, он ударом ноги опрокинул вскочившего на ноги адепта-кумбе, вырвал из его груди топор и, крутанув его в воздухе, снес голову лежащему кумбе.

Вестник кумбе, видя всю плачевность ситуации, схватился за последний кристалл и прошептал: «Паучьи плети». Его тело изогнулось, и из спины, разрывая балахон, выросли шесть паучьих лап. Подняв тело жреца на полметра от земли, они понесли его в сторону леса.

— Ушел, гад, — произнёс, подбегая Гринар. — Эй, Балтрогон. Рад тебя видеть. Долго же ты охотился.

Громила в медвежьей шкуре развернулся. Обросшее угрюмое лицо, разорванная шкура на груди, перебинтованная грязными лохмотьями правая нога и стоптанные сапоги говорили о том, что он пришёл не из дома, и как минимум не из дружелюбных мест. Снова оглядев убитого солдата тот пробасил:

— Кто это такие?

— Пока ты там зверюшек гоняешь, нас тут режут, как поросят. У нас тут, видишь ли, что-то типа войны, — Гринар сплюнул кровью и прижал руку к кровоточащей голове. Видно, не плохо ему досталось от кумбе. — Наш король, говорят, на дыбе весит, а по Зарии шныряют войска талонийцев, но не грабить и убивать. Им, говорят, наших детишек подавай. Мать его, учить они их собрались. А кто не согласен, того на штыки. Эх, пропустил, ты шоу с безумной бабой, она всех тут в капусту шинковала.

— Талонийцы, говоришь, — здоровяк поднял голову солдата и выдернул её из шлема. На посиневшем лице, отрубленной головы, на левой стороне лба находились пять косых шрама. Балтрогон приподнял свои густые волосы с лба, где виднелись точно такие же шрамы. — Это брек, воин северных земель. Мой земляк. Он бы никогда не стал служить не в армии талонийцев, не зарийцев. Мы вольный народ и служим только своей земле.

— Поднимайся. — Клид вздрогнул и повернулся. Рядом стояла Мирин, протянутую руку для помощи. — А ты молодец. На первый взгляд и не скажешь.

— Спасибо, — смущено поблагодарил он девушку и направился к великану и лидеру охотников.

— Так-так, и что же ты тогда здесь забыл? — разводя руками, продолжал Гринар.

Вся эта ситуация не вызывала совершенно ни к кому доверия. Хоть гигант им и помог, но черт их знает, что у этих бреков в голове.

— У меня долг чести, — взревел здоровяк и поник. — Который я не успел отплатить.

— Может и у этого долг, — не унимался Гринар.

— Вряд ли, — встрял в разговор Клид. — Он заражен, обращен в кумбе, так сказать в куклу, управляемую вестниками.

— Это этот тип в балахоне? — спросил другой охотник. — У которого ноги из хребтины выросли?

— Да. Он самый. Их и называют вестниками кумбе.

— Что-то я не припомню этих хмырей на недавней мясорубке, — встрял Гринар, не доверчиво сверля парня взглядом.

— Их присутствие необязательно. Вестник может приказать кумбе служить любому существу, и тот будет слушаться его. — ответил Клид, сам удивляясь над своими словами и продолжил. — Ну так вот. Вестники ищут для своих паразитов крепкие тела, с хорошей подготовкой. И такой здоровяк — прекрасное вместилище, и не важно, чьей стране он принадлежит или какого вероисповедания.

— Куда побежало это насекомое? Я разорву его! — прогремел Балтрогон.

— Вряд ли мы его сейчас догоним, — констатировал Клид.

— Гринар, похоже, Дигур очнулся, — произнесла Мирин, указывая на охотника, которого заразил жрец вторым.

Движения его были дергаными, резкими, будто он забыл, как это делать. Поднявшись на ноги, Дигур уставился на охотников. Взгляд, как и других кумбе, был пустым, не выражающим совершенно никаких эмоций.

— Мне кажется, что это уже не Дигур, — добавила Мирин.

— Дигур, дружище, очнись! Пойло и девки за мой счет, — воскликнул один из охотников. — Чёрт, он даже не моргнул. Чего он ждет?

— Он ищет вестника. Они как-то чувствуют друг друга. Сейчас он отправится к ближайшему из них, за приказом. — ответил Клид подняв меч, выбитый из рук адептом-кумбе.

— И как же нам вылечить нашего старого Дигура, — спросил Гринар, доставая из ножен в точности такой же клинок, как у парня.

— Так же, как и других кумбе, — Клид указал мечом на обезглавленного громилу и направил его в сторону лидера охотников. — Это кажется, твой меч.

— Оставь его себе, ты заслужил, — произнёс Гринар и, развернувшись срубил голову Дигура. — Расскажи лучше, откуда такой юнец знает так много про этих тварей. Балтрогон, ты слышал про них? Я думаю, вряд ли. А этот здоровяк прошёл пол света. Да и от наших клинков немало тварей встретило свою смерть. Мы прошли много злачных мест, встречали опытных охотников, но о кумбе не было ни слуху ни духу.

— Мне рассказывал о них дедушка, — уверено ответил Клид, и это отчасти было правдой. — Он прошёл много миров и встречался с похожими тварями.

— Много миров, хм… Походу, ещё тот сказочник, и одна из сказок помогла нам сохранить наши задницы. Жаль, что не всем… Жерех, присматривай за нашим героем. Слишком складно он нам заливает, — Гринар осмотрел присутствующих и обратился к здоровяку. — Мы идём за черными, спасать детей. Ты с нами?

— Эвелина, ещё жива? — надежда промелькнула в глазах брека. Это была дочь человека, которому он задолжал долг чести. Семь лет назад тот спас сестру Балтрогона, теперь брек спасёт его дочь.

— Скорее всего, жива. Детей они не трогали. Усыпляли и аккуратно укладывали в клетку. Сам видел. Конечно, есть погибшие, случайно попавшие под удар. Да в той мясорубке сам черт ногу бы сломал. Но твоей девчонки там не было.

— Я скоро вернусь, — пробасил Балтрогон, и перехватив топор, быстро направился в сторону одной из улиц.

— Час на сборы, и выдвигаемся, — крикнул в след Гринар, но здоровяк уже не слышал. Лидер охотников осмотрел присутствующих и начал раздавать приказы. — Привести себя в порядок, раны перевязать, пополнить провизию на ещё один рот. Нет, на два. Этот брек жрет за двоих. Мертвых — в костер. Да и камень побольше найдите, нужно хоть как-то ребят проводить. Пошевеливайтесь, мы и так сильно отстали.

— Пойдем боец, — сказала Мирин и повела Клида, к одному из домов. — Я знаю, где можно пополнить запасы.

«Я потерял двух отличных охотников, двух друзей, и приобрёл странного адепта и не менее странного брека. Надеюсь, судьба, это был равноценный обмен», — подумал Гринар, провожая парня взглядом.

Мирин была неугомонна. Переходя от дома к дому, она собирала провизию, быстро наполняя заплечные мешки. Сушёные фрукты, маринованные овощи и побольше вяленного мяса — всё это улетало в, казалось бы, бездомный мешок и лишь вес, давящий на плечи, говорил о своём заполнении.

— Мирин, слушай, ты не переусердствуешь с едой? Да и как-то грабить дома не хорошо, — произнес Клид, облокотившись на старый стол в очередном пустом доме. Жизнь покинула эту деревню внезапно, оставив на столах остывшие, но ещё не испортившиеся ужины.

— Мы обходим дома умерших, еда им больше не понадобится. Пусть послужит она лучше для мести, чем с гниёт, — в голосе девушки слышались нотки злобы. — А вот насчет количества… Я думаю, ты и ещё взвоешь волком, когда наш громила на завтрак съест всю твою провизию.

— Ты, мне кажется, не много преувеличиваешь.

— Однажды я была на званом обеде с бреком. Так он съел за троих здоровых мужиков и не поперхнулся, — ответила Мирин, закрывая очередной схрон с припасами в виде оборудованного погреба и добавила: — Говорят, если нет вариантов, они не прочь полакомиться человечиной. А ты лакомый кусочек.

— С чего это? — возмутился Клид.

— С того, что ты самый свеженький из нас, — подмигнула девушка и пошла к выход.

Они обошли ещё пару домов и потихоньку выдвинулись, но не к отряду, а куда-то в сторону.

— И куда мы идем? Точка сбора вроде в другой стороне, — Клид махнул рукой в сторону площади.

— Мне нужно зайти в одно место, это не займет много времени, — Мирин остановилась у высокого каменного дома с металлическим забором. — Я быстро, подожди меня здесь.

Девушка, скинув с себя мешок, ловко перемахнула через забор и скрылась внутри дома, сопроводив свои «благородные» намерения звоном битого стекла. Не прошло и двух минут, как раздался жуткий вой — то ли большой собаки, то ли волка. Клид прижался к забору, чтобы прислушаться. Дом заходил ходуном: хлопали двери, трещала мебель, топали ноги, а за ними зацокали когтями.

Клид посмотрел на высоту забора. Перемахнуть через эту преграду, как сделала Мирин, он вряд ли сможет. Можно воспользоваться чакрой, но её восстановилось слишком мало. Да и, скорее всего, он только присоединился бы к погоне в качестве ещё одного убегающего, а это не решит проблемы.

Пока Клид размышлял, Мирин, с криком: «Чёртов пёс» и со звоном ещё одного разбитого стекла перелетела обратно к нему. И тут его толкнули от забора — тот, кто врезался в этот забор, взвыв. Клид, отлетев от забора и чудом удержавшись на ногах, поймал Мирин и повалился с ней на землю. Разгорячённая, раскрасневшаяся и взъерошенная девушка сидела на нём верхом и смеялась.

— И что это сейчас было? Кто это был? Да и вообще, зачем ты туда полезла? — вспылил Клид и, осознав всю пикантность их положения, покраснел. — И слезь с меня.

— Разве плохой вид с низу? — Мирин начала медленно подниматься. — Тихо, тихо. У тебя сейчас кровь из глаз хлынет.

— Может, ответишь мне на вопрос? — произнёс парень тоже поднимаясь.

— На, держи, — девушка протянула меч в ножнах. — Этот тебе больше подойдёт. Он легче и прочнее, да и сбалансирован намного лучше, чем тот, что у тебя весит на поясе. А этот верни Гринару, пусть сам машет своей дубинкой.

— Спасибо, но я не плохо и с этим справлялся, — произнёс Клид доставая меч из ножен. Сталь блеснула на солнце, и он восхищённо добавил. — Я никогда не видел такой искусной работы.

— Да это дело рук Барта, кузница, которому за сотни вёрст, нет равных. Меч был сделан для моего дяди, а вот этот барыга обманом завладел мечом, — Мирин махнула в сторону ограбленного дома. — Как подставлять и обманывать, так он в первых рядах, а как помочь в беде, так и след его простыл.

— В смысле простыл? А кто же на тебя собаку натравил, или этот был волк?

— Скорее помесь, химера. Да он не живой. Это что-то типа защитника дома. Я слышала, что есть такие кристаллы содержащие сформированную чакру в виде охранника, которая срабатывала при взломе дома. — Девушка помогла снять меч Гринара и пристегнуть новый меч к поясу Клида. — Я не знаю, как этот хмырь получил такой кристалл, но это очень дорогое удовольствие. Надевай рюкзак и пошли. Мы тут и так задержались.

— Мирин, я тебе, конечно, благодарен за такой подарок, но что-то мне не верится, что ты залезла в дом ради меня, — произнёс Клид, закидывая рюкзак за спину.

— Почему же? Ты вон какой красавчик. Но вообще-то, я залезла за ними. — Мирин повернулась спиной и приподняла куртку. Два чёрных коротких клинка с загнутыми лезвиями красовались за спиной девушки. — Я их называю «Крылья стрекозы». С ними мне спокойнее, особенно учитывая, куда мы собрались.

— Они ведь тоже не просто так оказались в этом доме? — спросил Клид и поймав не одобрительный взгляд девушки добавил: — Если хочешь не рассказывай.

— Да это не секрет, — вздохнула она. — Мама сильно заболела, боли были ужасные. Единственное средство, которое могла притупить боль, оказалось у Ларгида, так зовут этого хмыря. А всё знают, что он не берёт деньгами. Вот и пришлось отдать мои «Крылья стрекозы», а они ведь из той же кузницы, что и твой меч. Вообще-то я не жалею. Мама тогда умерла с улыбкой на лице.

— Прости, что затронул эту тему, — сказал Клид и они направились на место сбора. Гринар с своими охотниками, стоял неподалёку у большого камня, усыпанного местными цветами. — Что они делают?

— Прощаются, — тихо ответила девушка.

Охотники недолго постояли у рукотворного памятника «Алтаря памяти». Вскоре они взяли свои мешки и молча выдвинулись по следам похитителей. Сильно вытоптанная трава и следы от колес повозок указывали в трёх направлениях, но они точно знали в какую сторону увезли их детей. Впереди шли охотники во главе с Гринаром, за ними — Клид с Мирин, а замыкал шествие здоровяк Балтрогон. Причем, не смотря на всю массивность громилы, его передвижение было почти бесшумным. Клид даже несколько раз обернулся, проверяя не потерялся ли их здоровяк. Пройдя небольшое поле, следы повернули вправо, уходя в глубину леса. Охотники замедлили шаг, прислушиваясь к каждому шороху. Лес был густым и очень опасным, даже крупные и хорошо вооружённые отряды проходили через него с затаенным дыханием. Охотники хорошо знали здешние опасные места и тварей, которые могли напасть на отряд. Знали, как им противостоять, как ловить и убивать их. Но на это раз было большое, «но». Резня, которая произошла в Прибрежной и Приклонской деревнях. Запах крови и страха может привлечь более свирепых и опасных тварей. Тех жителей глубин леса, которые оставляют после себя только горы трупов. По мере продвижения лес становился всё гуще, пропуская всё меньше вечернего солнечного света. Гринар приказал зажечь факелы, что ещё больше усилило страх своими тенями.

— Мирин, — тихо позвал Клид.

— Чего тебе? — отозвалась девушка.

— Мы ведь давно свернули с пути к моей деревни, зачем им везти так далеко пленников, если корабль их стоит у нас в порту.

— Какой твоей деревни? — нахмурилась Мирин.

— Прибрежной, — вклинился в разговор один из охотников, встретившись с недоуменном взглядом Клида. — Твоя деревня близко, но порт там маленький и вряд ли там будет удобно грузить столько детей. Скорее всего, они идут в порт Гитона, но там один из гарнизонов Зарии. Даже если талонийцы захватили его, то на кой черт им плыть по воде, если на много ближе добраться до Риарда по суше.

— Что за Риард? — спросила Мирин.

— Это второй по размеру город после столицы в Талонии. По словам этой бешеной суки, генерала чёрных, туда они отправят на обучение наших детей. И чем ближе мы к порту Гитону, тем больше я не верю её словам, — произнёс охотник и посмотрел на Клида. — Кстати, ты очень похож на своего отца. Сивар ведь не только хороший староста, но и прекрасный охотник.

— Вы знали моего отца? — спросил юноша.

— Его знали не только в Прибрежной деревне, но и далеко за её границами, — ответил охотник и добавил. — Хороший мужик.

— Твой отец — староста Сивар? — удивлённо вмешалась Мирин. — Ясно, в кого ты такой прыткий. Нам бы его помощь пригодилась.

— Вряд ли он теперь кому-то поможет, — грустно произнёс Клид. Сердце юноши разрывалось от жажды мести и скорби. — Они забрали всех у меня. Я видел голову своей матери на их крюках, как украшение. Твари…Она им ничего не сделала, она их даже не знала. Что случилось с отцом я не знаю, но вряд ли он выжил, после того как пошёл против чёрных.

— О боже, — взвизгнула девушка и закрыла лицо руками. — Прости, я не знала.

— Тише, Мирин. — из темноты к ним вышел Гринар и обратился к Клиду. — Значит, я не ошибся, ты Сивара сын. Мне жаль, парень, что ты потерял родителей. Я знал их. Вижу, они закалили в тебе не плохой стержень. Ведь ты не сломался и идешь на смерть с нами, но помни гнев: никогда не поможет тебе достичь целей. Он лишь застилает глаза и подталкивать к ошибкам. Но не мне тебя этому учить. Отец, скорее всего, давно вбил тебе это в голову.

— Да, — тихо ответил Клид, опустив глаза к земле.

— Запомни, парень, другое. Сивар не боялся трудных путей. Одолеть трёх волкаров — это достойно уважения, но, чтобы привести свою деревню к процветанию, тут нужно нечто больше, чем храбрость. — Гринар похлопал юношу по плечу. — Нужен холодный рассудок в голове и твёрдая воля в сердце.

— Отец мне так же говорил, — вдруг улыбнулся Клид.

— Значит, направление пути он тебе задал, осталось пройти по нему. А гнев — это удел слабых, — тут тон охотника сменился на командирский. — Остановимся здесь. Разбить лагерь. Два дозорных, смена каждые два часа. Выполнять.

— Не зря моя сестра выбрала этого охотника, — смахивая слезу, произнесла девушка.

Лагерь разбили быстро. На небольшом лесном пустыре в центре разожгли большой костер. Вокруг него расположился отряд, подстилая ветки на землю для удобства. По всему периметру разожгли ещё шесть небольших костров. Дозорные после отбоя должны были периодический обходить их и следить чтобы не потухли. Мирин зашуршала в мешках, доставая провизию и раздавая окружающим.

— У нас такой огонь, а мы ничего не приготовим? — спросил Клид, принимая у девушки свой ужин из сушеного мяса и парой лепёшек.

— Ешь, что дают, — фыркнула Мирин.

— Чем вкуснее пахнет твой ужин, тем скорее поужинают тобой. — пробасил рядом сидящий брек.

— Разве столько костров не отпугнёт местную живность?

— Когда голодный зверь чует сладкий запах, его может остановить лишь расколотая башка, — продолжил гигант, похлопав по рукоятке своего топора.

— Про то, что эта «подошва» никого не привлечёт, я понял, — произнёс Клид, пытаясь откусить от сушеного мяса. — Но зачем столько костров? Мы что, лес хотим сжечь?

— Круг огня, — Балтрогон нарисовал в воздухе круг. — Лучшая защита от полуразумных хищников, охотящихся стаями.

— Волкары?

— И они тоже, — сказал брек, закинул остатки еды и завалился на бок. — Спать пора.

Клид огляделся и понял, что-то не так. Вроде ничего не обычного: охотники укладывались к сну, кроме двух, что сидели по разным сторонам большого костра. Они что-то жевали и внимательно следили за границами периметра лагеря. Мирин же уже лежала с закрытыми глазами. Казалось, она спит, но маленькие ручейки от слез выдавали обратное. Сердце резко защемило. Он понял, что его смущало: это тишина. Мёртвая тишина. Никто не проронил слова за вечер, не обсудил планы на завтра, не подшутил над товарищем. Это была тишина скорби, повисшая над лагерем. Суровые лица охотников были наполнены печалью, глаза сухи, но слёзы были видны в их взглядах. У каждого были те, кого уже не вернешь. Сегодня они прощались с мёртвыми, а завтра будут сражаться ради живых.

Клид вспомнил о сестре, малютки Трис. Он свернулся клубком у костра и, думая о ней, провалился в сон.

Знакомый ветер подул в лицо, и юноша узнал его. Шум моря и шелест листвы ласкали его слух. Клид открыл глаза. Он снова на холме перед обрывом, за которым раскинулось бескрайнее море. Волны били о берег, приветствуя родного человека, а ветер словно профессиональный парикмахер, играл его волосы. Этот мир ждал парня и готов был делать всё, чтобы он не уходил… И тут его взгляд привлекло небо, на котором плыли поверх облаков две сферы, одна маленькая другая большая. Теперь они были намного ближе, и, кажется, касались друг друга.

— Старик ты тут? — спросил парень, но ответа не поступило.

Он огляделся. Большой дуб одиноко покачивался на ветру, шелестя своими ветками. Вдали виднелась его деревня, но кроме него здесь никого не было.

— Дедушка маг, вы куда делись? А может мне всё причудилось…

Клид сел на обрыв и резко зажмурился. Голову пронзило такая острая боль, что он повалился на спину и застонал. Будто внутри кто-то зашевелился, кто-то очень могущественный и в тоже время чужой. Перед глазами замелькали истории о чуждых мирах и их богах и было там больше печали, чем смеха. Истории о борьбе света и тьмы, где никто не мог победить, ибо они не могут существовать друг без друга. Истории о сотворении могучего духа, который, впитав энергию мира, отразил смертельный клинок. Резко всё успокоилось. Клид снова почувствовал ветер, услышал шум моря.

— Что это было? — с трудом приподнялся парень, всё ещё мучаясь от боли.

— Так я и думал, — прозвучал с боку старческий голос.

— Старик, ты здесь? Куда ты пропадал? И что это было? Голова чуть не лопнула! — Клид засыпал мага вопросами, заметив его у дуба.

— Спокойнее, не тараторь, — ответил маг. — Я открыл тебе толику своих знаний. Твой мозг слаб, поэтому у тебя такие боли. Но со временем ты научишься легче усваивать информацию. Ты, надеюсь, заметил изменения?

— Изменения? — Юноша потряс головой. — Нет. Только шум в голове, и помню какие-то картинки, но всё это… белиберда какая-то.

— И почему же я не удивлён, — выдохнул Эмрит.

— А ещё ты стал какой-то не совсем чёткий, мне кажется немножко расплываешься, — задумчиво произнёс Клид, прищурившись. Вдруг его осенило и он ткнул пальцем в небо: — Сферы! Они соприкасаются! Ты говорил, что этого долго ждать. А тут вот оно как!

— Да, я и сам не ожидал этого, — признался маг. — Видимо, использование одновременно магии и техники повлияли на сферы, дав толчок к сближению. Для дальнейшего слияния тебе нужно чаще использовать техники совместно с заклинаниями. Сейчас твой источник очень слаб — вряд ли потянет больше пары простейших заклятий при технике «Телесных врат», а его восстановление вообще желает лучшего. Тебе нужен учитель в этом мире, и чем быстрее, тем лучше. В этом мире у тебя есть ещё время, а вот в моём, я боюсь, что его почти не осталось.

— Я понял, — сказал Клид и задумчиво посмотрел вдаль, в сторону своей деревню. — Магия… Ты говорил, её нет в этом мире. И откуда здесь вестники кумбе? Без магии они никак не могли оказаться в этом мире. А кумбе? Это же люди, обращённые семенем Са’артаха. Как оно сюда попало?

— Поверь у меня не меньше вопросов. — напрягся Эмрит.

Был бы он основой парня, а лишь отголоском души, поймал бы этого чертового вестника и выбил бы из него все подробности. Коснуться магии и не чего о ней не узнать… Да его трясло от одной этой мысли. Переборов гнев, маг спокойным голосом продолжил:

— Я думаю в этом мире есть ещё обладатель двух источников, как у тебя, и, судя по всему, достаточно развитый, чтоб призывать слуг Тёмного Бога и наполнять их маной. Либо же в этом мире есть прорыв Реки Мира, и там орудует тёмный маг. В любом из случаев ни чего хорошего этот мир не ждет. Но сейчас тебя не стоит беспокоиться о проблемах этого мира — главное твой источник. А теперь пора прощаться.

— Прощаться? — удивился парень. — Надолго?

— Всё будет зависеть от тебя, — голос мага начал затихать, — помни, твой разум — сильнейшее оружие.

Клид вдруг понял, что он снова остался один.

— Ну хоть на этом спасибо, старик. Не шибко много, но хоть что то, — произнёс парень, устремив взгляд в даль, туда, где была его деревня.

Всё казалось, как прежде: крыши домов, из труб которых вырывался дым, дворы и огороды, где виднелись спины хозяек и охотников, разделывающих свежую добычу. На побережье моря множество лодок спешит к берегу с уловом. Всё это приправлено смехом детей, лаем собак и скрипом калиток. Всё выглядело таким родным, но что-то было не так. Крупица, ускользающая от взгляда, что-то лишнее. Клид попытался присмотреться, но мир вдруг содрогнулся и в мгновение рассыпался мелкими осколками, словно стекло.

Клид очнулся от сильного толчка в плечо. Гневный взгляд уперся в милую улыбку Мирин.

— Ты слишком сладко спишь, — выпалила девушка, подталкивая его вещь мешок. — Будешь так улыбаться во сне — придушу тебя.

— Доброе утро. — ответил парень. — Я что-то упустил?

— Свою смену. Но тебя пожалели, и теперь придётся отрабатывать вдвойне.

— Это как? — спросил Клид.

— Несёшь мой мешок, — крутанувшись на пятках, девушка налегке пошагала от костра.

Собравшись, охотники потушили костры и выдвинулся дальше, по следам «чёрных». По словам одного из охотников, порт был в дне пути, но надо было ускорится. «Чёрные» вряд ли будут останавливаться на ночлег, и Клид понимал это лучше всех. Они идут медленно из-за повозок, но без остановок, и если не поднажать, то можно не успеть до того, как детей загрузятся на корабли.

Хорошо вытоптанная тропа давала возможность периодически ускорятся, переходя на лёгкий бег. Так они двигались до обеда, пока на горизонте не появились крыши домов. Присталая деревня находилась на основном траке, который соединял порт Гитона с крупными городами. Это была деревня для уставших путников с худыми кошельками — тех, кто приплыл морем и не мог позволить себе остаться в дорогих постоялых дворах Гитона. Деревня дешёвых девиц, звонкой музыки и ночных поножовщин. Но сегодня здесь было тихо. Опустевший, от многочисленных путников, трак и безмолвие деревни настораживали.

Один из охотников ушёл на разведку, пока отряд ждал на опушке леса. Возможно, «чёрные» оставили кого-то для охраны своих тылов. Биться в лоб с кумбе, как в прошлый раз, Гринар не собирался. Он предпочитал дождаться, когда враг повернётся к нему спиной, и смахнуть его голову без лишнего шума.

Бдительность лидера охотников не подвела. Через час вернулся разведчик. Не зря он носил лук за спиной — зоркость его зрения помогла оценить обстановку.

— Расклад у нас плохой, — начал доклад разведчик. — Есть двое часовых, сидят в крайних домах начале деревне и в конце. В крышах наспех выломаны ниши для лучшего обзора подходов по этому траку. Чуть по дальше по траку наворачивает круги группа всадников. Сколько их точно, не скажу, не разглядел. Либо кого-то ждут или опасаются, что не скажешь про подходы из леса. Тут вроде всё по проще. Если не считать высокого забора у крайнего ряда домов, проходящих вдоль леса, то там тихо, никого не видать. Но вот за этими домами — хорошо просматриваемые улицы. Деревня вообще не маленькая, состоит из двух параллельных улиц, вдоль которых много домов. В центре — знаменитый прихожий дом в три этажа. Там, скорее всего, засел ещё один отряд. Много следов вокруг, и свет горит на первом этаже. На обеих улицах патрулирует по два… Как там молодой говорил… Кумбе. Куклы с пустым взглядом. Чертовы мертвяки.

— И как он всё разглядел? — недоуменно прошептал Клид.

— Он не только зоркий, ну и очень хорошо лазит по деревьям, — также шёпотом ответила Мирин.

— Часовые, всадники, патрульные…, да они из деревушки блокпост устроили, — высказался один их охотников.

— Тут ты в точку. — кивнул Гринар. — «Чёрные» прикрыли тылы этим местом. Будем думать. Если идти в обход, чтобы нас не заметили часовые, то придётся делать большой крюк. Трак широкий и далеко просматривается. Плюс всадники с одной стороны. Скорее есть всадники и с другой стороны, просто залегли на привал. Времени у нас маловато, и этот вариант отпадает. Значит, остаётся два пути. Первый: нужно быстро снять часового с той стороны, где не видно всадников, и пересечь трак, уходя по глубже в лес, пока его не хватились. Второй: попытаться проскользнуть, через всю деревню, мимо центра, оставаясь незамеченными. Но это тоже сложно с таким отрядом.

— Думаю, вариант убийства часового тоже отпадает, — задумчиво произнёс лучник.

— Поясни, — потребовал Гринар.

— Слишком бдительные гады. Я следил за одним. Выглядывает редко, постоянно скрывается в тени. Снять такого из лука очень сложно, а вот нашуметь — проще простого.

— Мой топор не промахнётся, — прогремел брек, доставая из-за спины огромный топор.

— А вот и наш самый «тихий» убийца, — усмехнулся Гринар, бросив взгляд на здоровяка и его оружие. — Может, сразу постучим им в дверь,

— Мда… — грустно протянул Балтрогон, убирая топор. — Обезопасились, выкидыши ишака.

— Есть ещё безумные варианты? — спросил Гринар, осматривая отряд

— Я могу попробовать выманить часового. — неожиданно предложил Клид.

Все взгляды присутствующих скрестились на парне и один из охотников даже закашлялся от удивления.

— Ну, я смотрю, у нас тут из крайности в крайность, — нахмурился Гринар. — Ты, конечно, «тёмная лошадка», но слишком молодая. Всё же мне интересно, что ты предложишь.

— Я прикинусь сбежавшим ребёнком. Выбегу из леса на дорогу не далеко от его дома. Увидев меня, часовой скорее всего, не станет сразу звать патруль, а попытается захватить меня. — объяснил Клид, сам пораженный своей идеей.

Больше всего его шокировала не сама идея, а то, что-то он собирается это делать ради незнакомых ему людей. Мирин, конечно, ему симпатизировала, но остальные могли без раздумий пустить его в расход. С другой стороны, с этим отрядом у него хотя бы есть маленький шанс спасти сестру. Он указал на лучника:

— Как только я выманю часового, он его убьёт.

— Идея так себе, но пока лучшая из всех, — оценил Гринар. — Но тут два «но». Если часовой не один, или если это окажется кумбе — мертвец, которому стрелы не почём.

— Я возьму меч, если это будет кумбе, то сам снесу ему голову. — уверенно ответил Клид.

— И куда же сбежавший ребёнок спрячет меч? — прищурилась Мирин.

— У меня есть идея на этот счёт, — признался Клид, сам не особо веря в задуманное. — Если часовых будет несколько, постараюсь заманить их в лес. У вас будет шанс пересечь трак.

— Что скажешь? — обратился Гринар к лучнику.

— Это может сработать. Пойдем с той стороны, где не видно всадников, — он указал на дальний крайний дом от трака. — В лесу есть хорошее место для прицеливания. Если этот не кумбе, я легко его сниму. К тому же этот часовой какой нервный, то и дело спускается при малейшем шорохе. Он должен повестись на ребёнка.

— А ты храбрый малый, — похлопал Гринар по плечу Клида. — Дерзай.

— Сильно не рискуй, — произнесла Мирин. — Если что пойдёт не так, сразу беги.

— Ты волнуешься за меня? — в ответ улыбнулся парень.

— Я волнуюсь за твою сестру, мачо… — фыркнула девушка в ответ.

Пройдя сквозь лес к траку, недалеко от крайнего дома, отряд остановился. Утренняя прохлада уже исчезла, уступая место дневной духоте. Клид скинул куртку и сапоги, оставшись в рубашке и штанах. Сняв меч с пояса, он взял его в руку.

— Мне кажется, меч слишком заметен, — заметила Мирин забирая его вещи.

Сложив всё в рюкзак, она приблизилась и Клид, решив, что девушка хочет его обнять, потянулся к ней. Но вместо этого Мирин резко разорвала его рубашку, отошла на шаг и оценивающе посмотрела.

— Вот теперь ты похож на сбежавшего из плена, — усмехнулась она.

— За меч не беспокойся, — ответил Клид с улыбкой. — Не так я представлял наше прощание.

— Я с тобой и не прощаюсь. Будь осторожен.

— Ну что парень, готов? — влился в разговор Гринар. — Особо не рискуй, действуй по ситуации. В лучшем случае уведи дозорного подальше в противоположный лес. Как только мы пересечем трак, то двинем к тебе на помощь. А пока подожди минут десять, нам нужно время отойти по дальше от деревни. И следи за всадниками, если появятся, то отменяем твой план.

— Хорошо, — ответил Клид, и, пригнувшись, направился к краю леса.

Когда охотники скрылись из вида, настало время решить по какому плану ему действовать. Предлагая вариант с отвлечением часового, Клид уже прокрутил в голове свою задумку и теперь был готов воплотить её в жизнь. В этом ему поможет магия иллюзии.

С утра он чувствовал в себе изменения. Энергия двух источников наполняла его, и сейчас, заглянув в глубь себя, он увидел, как голубоватая чакра меняется на разноцветную ману и обратно. Удовлетворённый увиденным Клид, решил перейти к исполнению изначального плана. Магия иллюзии — одна из ветвей магии, которые изучали на ранних этапах маги. Без полезная в бою, особенно против магов, так как они сразу же распознавали магическую структуру, но прекрасный инструмент в обмане обычных людей. А в этом мире людей магов, по идее, быть не должно. Хотя, возможно, и не всё так просто.

— Пришло время волшебства, — заулыбался Клид. Наконец-то у него появился шанс попробовать на вкус магию. Не в экстремальной ситуации что-то без сознательно выкинуть, а сотворить под контролем, прочувствовав всю структуру заклинания. Из магии Иллюзий выбор был невелик, по крайней мере из того, что всплывало в памяти. Вместе с этим голова начала наливаться тяжестью, выдавая тикающую боль. При чём, чем глубже он пытался черпнуть из глубин памяти, тем больше боль нарастала. Окружающий мир поплыл под ногами.

— Стоп, — давая указ самому себе, Клид уперся на дерево. — Не хватало ещё сейчас потерять сознание.

Присев у дерева, он закрыл глаза и расслабился. Сейчас как никогда пригодились дыхательные упражнения и медитации, которым его учил отец. Постепенно головная боль утихла, разум очистился. Время шло, его ждали. Нужно было действовать.

Клид снова вернулся к заклинаниям магии иллюзий. Всего три заклинания он смог вспомнить: «Иллюзорная стена», «Иллюзорный клон» и «Иллюзия объекта». «Иллюзорная стена» здесь была бесполезна. «Иллюзорный клон» казался шикарным вариантом — создать копию себя, вывести к деревне и выманить часового, вроде нет ничего проще, если бы не одно большое «но». Такое заклинание требовало огромного количества маны, а у Клида хватит только на пару простых заклинания. Возможно, ему бы удалось создать клона, но поддерживать качественную иллюзию долго он точно не смог бы. Остается последние заклинание — «Иллюзия объекта». Это заклинание могло помочь скрыть меч от посторонних глаз, если он правильно представит, во что должна преобразиться его поверхность

В голове выстроилась структура заклинания, ожидающая лишь ключевого слова. Клид почувствовал, как в источники забурлила чакра, но вместо того, чтоб выплеснуться по всему телу легкой волной, она начала меняться в тягучую субстанцию. Быстроходная река обращалась в жгучую лаву — это и была та самая мана. Перед его внутренним взором чакра изменила цвет с небесного голубого на радужный. Клиду показалось, что процесс преобразования занимает долгие часы, хотя на самом деле прошли доли секунды.

— Иллюзия объекта! — тихо произнес парень, и меч в его руках обратился в простую деревянную трость, точь-в-точь как у его почившего дедушки. На лице Клида заиграла широкая улыбка, и он радостно вскрикнул:

— Вот это чудеса.

Парень ощутил бурю эмоций, нахлынувших на него. Захотелось побежать по лесу, крича от радости, похвастаться всем. Он вспомнил, как мать всегда хвалила его за любые достижения, но самое ценное было молчаливое похлопывание по плечу от отца. Эти мысли чуть не унесли его в мир грёз, но тяжёлая реальность вернула Клида на землю. Улыбка сползла с его лица, уступив место решимости. Он несколько раз взмахнул тростью, проверяя, что вес меча никуда не делся, и уверенно пошёл к краю леса.

— Эй парень, ты откуда взялся? — раздался голос с стороны домов деревни.

Клид закрутил головой в поисках говорящего.

— Не крутись, стой смирно, — донёсся голос вновь.

— Меня схватили какие-то солдаты, но я смог сбежать. Мне нужно найти дорогу домой, — заспешил Клид, стараясь не смотреть на крышу дома, где должен быть часовой. — Где вы? Помогите мне!

— Конечно помогу, — раздался голос, и калитка крайнего дома приоткрылась, за ней распахнулась дверь. Но никто не вышел наружу. Из темноты лишь блеснули глаза. — Подойди, мальчик, я покажу тебе дорогу.

«Чёртов часовой, так его лук не сможет убить. Мне нужно как-то его выманить на свет», — подумал Клид и делая шаг назад, произнес: — Я вас не вижу, мне страшно. Может вы тоже солдат? Покажитесь.

— Я сказал стоять, — грозно прорычал часовой. Из темноты высунулась рука с чёрной кожей, и он указал ею на Клида. — Я хуже солдат. «Теневой захват».

Клид внезапно почувствовал, как его тело парализовало. Он больше не контролировал свои движения, а ноги сами несли его к дому. Испуг охватил его, холодный пот скользнул по спине. Часовой каким-то способом сейчас манипулировал им, заставляя медленно, но верно делать шаг за шагом к нему. Взгляд Клида задержался за полосе тени, тянущейся от его ног к часовому. Без сомнений, это была какая техника, воздействующая на него с помощью тени.

Нужно срочно найти способ вырваться из захвата. Использовать магию — даже простейшую — означало бы истощить всю чакру, а Клид не хотел оставаться без последнего козыря в рукаве. Что если он применить тоже технику. Но как это сделать незаметно? Увидев адепта, часовой, может использовать более опасные техники, и вместе с этим вызвать подмогу, а отряд Гринара ещё не пересекли трак.

«Телесные врата» единственная техника, которой владеет Клид. Но что, если её преобразовать в другую версию, как это делают маги с со структурами заклинаний. Создавая сложную структуру заклинания, можно сотворить целый дворец, но если её упростить в сотни раз, то получится будка для собаки. Процесс формировании техники из чакры аналогичен. «Телесные врата» — это набор свойств и характеристик, в определенных пропорциях, сформированных в технику, усиливающую и ускоряющую его тело. Но что, если эти свойства сократить, пусть техника покрывает только ноги, а их характеристики уменьшить, до такой степени чтоб убрать свечение доспеха оставив только концентрацию в стопах? Тогда получится новая техника.

Осталось только запечатать этот процесс формирования в голове, чтобы каждый раз не проделывать одни и те же манипуляции. Для этого служило ключевое слово, своеобразная обёртка техники, как и для структур заклинании в магии. С помощью ключевого слова адепты извлекают из памяти определённые процесс формирования чакры, что позволяет максимально быстро активировать технику.

— Телесная поступь! — создал новое ключевое слово Клид, активировав новую технику.

Напряжение с ног тут же спало. Он ощутил такую легкость, что, казалось, мог бы, перепрыгнуть этот дом без особых усилий. Похоже, он переборщил с характеристиками новой техники.

— Какого черта, — удивился часовой, не понимая почему мальчишка перестал к нему идти.

Тут парень резко развернулся и бросился в лес. Да так прытко, что у часового от увиденного чуть челюсть на пол не упала.

— Такого не может быть! А ну, стоять! — протирая глаза от удивления, выкрикнул он.

Переместившись обратно на крышу, часовой окинул взглядом вверенную ему территорию. Вдалеке на тракте клубились лишь пылевые вихри и больше никого. Не видать было и всадников, контролирующих дальние подступы к деревне. Да и чёрт с ними — сейчас его главная цель поймать наглого мальчишку. Спрыгнув с крыши, он стрелой метнулся за Клидом в лес, где царство теней.

— Стреляй же, стреляй, — тем временем взволновано повторяла Мирин.

— Он слишком быстро выскочил в лес, — ответил лучник, опуская оружие. — С такого расстояние, даже на опережение невозможно догнать стрелой.

— Бегом! — скомандовал Гринар, и вся группа рванула из леса. Им не нужно было повторять дважды — они успешно пересекли трак, скрывшись в противоположном лесу.

Пробежав немного по лесу Клид, обернулся проверить следует ли за ним часовой. Сзади никого не было. Неужели план не сработал? Не получилось выманить часового. Но тут что-то мелькнуло между деревьев. Сработало. За ним всё-таки погоня. Теперь нужно двигаться в сторону, куда должны были направиться охотники.

— И куда же ты собрался? — чуть ли не у уха, раздалось сзади.

«Не может быть, как он догнал меня так быстро?» — пронеслось в голове у парня. — «Надо попробовать достать его мечем».

Клид сделав ещё пару шагов, резко развернулся и с криком полоснул мечом. Лезвие меча лишь рассек воздух, срезав несколько веток, которые осыпались на землю. Сзади никого не было, но он отчётливо чувствовал чужое дыхание совсем рядом.

— Поаккуратнее с корягой, — раздался голос сбоку. В следующее мгновение сильная боль пронзила шею, и перед глазами Клида всё потемнело. Он рухнул на землю без сознания. — Ещё никто не уходил от «Жала корпиона», — тихо добавил часовой, поднимая юношу на плечо.

Тем временем охотники разбежались по лесу, создавая импровизированную засаду. По их расчётам, Клид должен был пробежать здесь.

— Что-то парень опаздывает, — прошептал Гринар и тут услышал знакомое щебетание. Его звал один из охотников, что на краю леса. Не заметно, перемещаясь от дерева к дереву, он подошёл к этому охотнику. — Что у тебя?

— Смотри, кажется, поймали нашего парня, — произнёс охотник, указав на часового, идущего вдоль леса к дому. На его плече без сознания висел Клид. — Может, из лука попробовать?

— Нет. Можешь нас выдать. Всё, уходим в глубь, — ответил Гринар и, сложив лодочкой руки у рта, издал стрекотание. Сигнал общего сбора.

Не успел он сделать и шага, как в ответ раздалось похожее стрекотание. Звук был слишком знаком, но точно не из его отряда. В лесу кто-то был ещё…

Лидас очнулся от сильной тряски, которая отдавалась в каждой клеточке его тела. Ощущение было странным: его трясло не от страха или боли, а буквально от пола, на котором он лежал. С большим трудом смог сев, он почувствовал пульсирующую боль в голове, которая стучала, как набат, не давая сосредоточиться. Осторожно ощупав себя, он обнаружил следы крови и гематомы — видно его хорошо чем-то приложили.

Попытавшись оценить своё состояние, Лидас понял, что в остальном всё не так уж плохо. Ребра целы, руки и ноги тоже, серьёзных ранений нет. Лишь лёгкое покалывание в груди напоминало о недавнем ударе, но это было не критично. Сосредоточившись, он заставил себя погрузиться в лёгкую медитацию, отстранившись от боли и суеты. Постепенно головная боль отступила, а слух начал возвращаться.

До его слуха донеслись фырканье лошадей и скрип колёс. Иногда сквозь шум пробивались обрывки чьих-то голосов. Открыв глаза, он увидел лишь тьму — вокруг царил мрак, лишь несколько узких лучей света пробивались сквозь щели в стенах. Лидас, пытаясь прояснить ситуацию, постучал кулаком по полу и услышал глухой звук — это были деревянные доски.

«Меня везут в деревянном ящике», — подумал он, слегка приподняв брови от удивления. — «Может, решили, что я умер и везут хоронить. А что в костюмчик не одели? Да и омыть меня нужно, а то от меня воняет хуже, чем от дерьма бизона. Он усмехнулся, несмотря на своё положение. — «И гроб какой-то не правильный… Или это на случай, если вдруг моей мёртвой тушке захочется сидя почитать».

Лидас позволил себе на секунду улыбнуться, но быстро взял себя в руки. Очевидно, что его положение не сулило ничего хорошего. Нужно было понять, где он находится и кто его везёт, пока не стало слишком поздно что-либо предпринимать.

Тут его память частично вернулась с сильным приступом головной боли. Вспомнилось как, один из лучших отрядов безжалостных убийц, натасканных в восточных землях, устроил на него засаду, выпотрошив куча народу. Лидасу было очень интересно, чем же привлекла его персона.

Он, конечно, не святой. За карьеру ловца Ликарда не мало завалил фанатиков и возможно сейчас его везут на жертвоприношение за убийство какого-нибудь оккультного брата. Но почему-то в это очень слабо верилось. Что бы «Жало скорпиона» опустилось до банальной мести, как тот не сходиться с их образом. Ради мести они бы расчленили бы его на месте, а не катали в деревянном ящике. Мысль о том, что он оказался не в том месте и не в то время казалась более правдоподобной. Да и кого они могли поймать кроме ловца в свою ловушку. Только другого ловца. В памяти всплыл разговор с Гаксиро, со своим напарником. Он рассказывал, что в последнее время участились случаи пропажи адептов, в основном боевых разъезжающих по Фаарду в поручениях от Ликарда, а также и его ловцов. Конечно, адепты постоянно гибли, такая вот участь их, но вот чтобы пропадать без следа. Походу Лидас пополнит этот список.

Память продолжила выдавать частями. Он вспомнил бой в подвале, где его чем-то заразили, тем самым заблокировав чакру. Использую в этот момент одну из сильнейших техник, разрыв чакры сильно ударил по нему откатом, оставив после себя без сознательную тушку. Дальше он очнулся в этом же ящике. Точно он ехал уже не один день в нём. Дней пять, а того и семь. В зависимости от того сколько он провалялся в беспамятстве в последний раз. Когда и за что его так отоварили по голове он не мог вспомнить.

Память снова, с резкой болью, выдала небольшой пласт информации. Лидас перейдя на внутреннее зрение посмотрел на своё ядро. Как и в первый день плена здесь ничего не изменилось. Ядро было покрыто ярко-зелёным многогранником, на некоторых гранях которого проглядывались непонятные символы. Это явно не было болезнью, но и на обычную технику не походило. С другой стороны, он ещё мало знает о мире обладателей чакры. Возможно, это техники категории магистров или того больше высших — Абгалов, о которых Лидас слышал только в легендах. И сейчас один из них сидит сейчас в карете. Бред. Если бы это так было, его бы не ловили на приманку в грязном подвале, а пришли к нему и не замечая сопротивления сложили бы в четверо и в мешок.

Лидас пошарил по полу. Рука наткнулась на кожаную фляжку с водой. Её наполняли каждый день, а иногда и подбрасывали пару корок хлеба. Видимо, его не хотят довести до изнеможения. Уж не к невесте ли везут, чтобы он не пристал перед ней полумертвым. Лидас ухмыльнулся и открыл крышку фляжки. Вода пахла так, будто в ней мыли копыта лошадей, но сейчас ему было не до брезгливости. Утолив жажду, он скинул рубашку и начал ощупывать грудь. Вот место удара скинака, когда он повесил заразу на его ядро, а вот и самое главное. Песок захрустел на пальцах.

Лидас не был обычным адептом. В то время как многие достигали пятой ступени, объединившись с одним из Путей своей стихии, он с рождения находился в симбиозе с Путем Песка стихии Земли. В детдоме вовремя порки или конфликтов с другими детьми. За мгновения до удара на этом месте возникала корка из песка. Это не делало Лидаса неуязвимым. Боль он чувствовал, только в разы слабее, чем другие дети. Благодаря этой особенности его отправили в боевую школу адептов под руководством самого магистра Мароклиса.

Со временем он научился скрывать присутствие песка после удара и многие начали думать, что у него кожа словно непробиваемый панцирь черепахи. Так он получил прозвище Броневик. И даже в тот день, когда на него напали, стихия снова предоставила шанс на выживание. Присмотревшись к ядру, Лидас увидел пробоину в многограннике, из которой потихоньку сочилась чакра. Но самым удивительным оказалось то, что чакра не растворялась, как обычно, а собиралась в его теле, создавая резервный сосуд. Будто сама стихия Земли решила действовать иначе, превращая Лидаса в накопитель чакры. Это одновременно радовало и пугало его: казалось, что стихия в его теле живёт своей жизнью.

Резкая головная боль снова пронзила адепта, выплеснув частичку новой порции памяти. Он вспомнил третий день своего похищения, когда накопилось достаточно чакры для использование техники. Но он не знал куда её применить. Драться с «Жалом скорпиона» в его нынешнем состоянии — самоубийству. Попробовать сбежать, так тут всё под надзором теней. Он, даже выбравшись в туалет чувствовал на себе, как минимум три захвата теней. Судьба сама подвернула ему случай.

К вечеру третьего дня пути он услышал знакомые голоса. Это были пограничные постовые. Они пересекали границу Ватора и Зарии. Гнусавый голос начальника поста он хорошо знал. Лидас не раз пересекал эту границу, и главный хмырь поста, под разными предлогами всегда хотел урвать лишнюю серебряную монету. А в последнее время обнаглел до золотого. Пока скинаки разбирались с назойливыми стражниками, Лидас запустил своих поисковых крыс. Это было рискованно, ведь теневые техники легко могли заметить песчаных грызунов, выпрыгивающих из-под днища кареты. Но кто станет постоянно поддерживать технику, чтобы контролировать адепта, лишенного чакры? А чтобы скрутить тенью внезапно взбесившегося человека, им хватит и секунду. Истратив всю чакру до капли, Лидас улегся с улыбкой на лице. Одна из крыс всё-таки, добралась до почтовой будки, рассыпавшись на столе почтальона гербом Ликарда и посланием.

Голову снова прострелило болью. Лидас потрогал рану на голове. Кровь уже засохла, и рана перешла к стадии заживления. Регенерация адептов была в десятки раз выше, чем у обычных людей. Чем сложнее становились техники, тем крепче было тело адепта. Вместе с отступающей болью вернулись и недостающие части памяти. Лидас прильнул к щели. Было утро. Значит, это произошло вчера в полдень. Он, съев чёрствый, но такой вкусный кусок хлеба, сёл в медитацию, как это делал и в остальные дни заключения в этом ящике. Звуки вокруг начали отдаляться и тут едва слышный свист после крика птиц заставил его подскочить и хорошенько приложиться головой о потолок. Сверху посыпались угрозы от скинаков, что ещё одна такая выходка, и он будет лежать связанный, как ишак. Лидас понимал, что это не просто слова. Эти убийцы слов на ветер не пускают, но сейчас надо было любым способом выбраться из ящика — скорее всего это был его последний шанс на спасение.

Особый свист, похожий на дуновение ветра меж деревьев, назывался сигналом Мираса — в честь создателя ряда секретных сигналов для особых случаев. О них знали только ловцы и гвардия магистра Ликарда. Чтобы такой сигнал можно было уловить в шуме окружающей среды, он всегда следовал после крика какого-то животного или птицы. В данный момент это были поисковые птицы адепта воздуха. Три полупрозрачные птицы Мираса сейчас где-то в небе ждут отклика Лидаса. Слух снова уловил сигнал, но теперь совсем на грани слуха. Птицы Мираса удаляются. Значит скоро будет повторный пролет над этой местностью, а потом адепт воздуха сменит направление поиска. Он должен выбраться из ящика.

— Эй там наверху. Слабо справиться с мной без техник, на руках? — спросил адепт и хрустнул костяшками пальцев. — Знаменитые убийцы из «Жала скорпиона» против ловца Ликарда.

— Ещё слово — и я отрежу тебе язык, — прозвучало сверху.

— Зассали? Боитесь по одному? Да я один вас всех голыми руками выверну в бараний рог, — медленно, почти шёпотом, произнёс Лидас. Он знал, что похитители его слышат.

— Остановись, — спустя пару минут раздалось сверху, и карета встала. Одна из стенок его ящика открылась. — Выходи.

Лидас выбрался наружу. Свежий воздух наполнил его лёгкие, яркое солнце ласкало лицо, на мгновение ослепив и заставив прищуриться. Когда у человека отнимают свободу, даже обыденные вещи становятся прекрасными. Он стоял на лесной опушке, окружённой деревьями со всех сторон, словно забором. Напротив него стоял темнокожий парень, на вид — молодой. Видимо, недавно присоединился к отряду, потому что ведь даже количество символов, вытатуированных на его лице, было заметно меньше, чем у остальных. Решили проверить новичка.

— Ну давай, покажи, на что способна шавка Ликарда. — произнёс он и, резко сократив расстоянии, нанёс удар в голову.

Эх молодая кровь. Всё на эмоциях. Совсем недавно Лидас был таким же. Но не сейчас. Адепт земли без особого труда начал уворачиваться от атак скинака, периодически блокируя и прощупывая оборону противника. Скинак был достаточно искусен для своего возраста, но слишком эмоционален. Через пару минут безуспешных атак, молодой убийца из восточных песков взревел в порыве ярости и пытался нанести мощный удар в корпус ногой, явно хотел сбить Лидаса с ног. Однако этим он полностью открывшись. Ловец, пропуская удар, одной рукой поймал его за ногу, а второй нанёс резкий удар в челюсть, на несколько секунд дезориентируя противника. А так как весом Лидас был в полтора раза больше, то ему не стоило большого труда раскрутить парня и бросить его в товарищей по цеху, устроившихся у кареты. Остальные темнокожие ловко увернулись, пропуская тело, которое с треском врезалось в борт кареты. Парень поднялся, сплевывая кровь, но в бой не ринулся. Он бросил взгляд на одного из убийц, на вид самого матёрого, опустил голову и остался стоять на месте.

— Грах, — произнёс тот самый скинак. Видимо, это был лидер отряда. Лицо его было покрыто не только множеством татуировок, но и уродливыми шрамами. А его жёсткий взгляд говорил, что он безжалостно убил не одну сотню людей. Лидас аж передёрнуло — что-то подсказывало, что бой с этим зверем он не переживёт.

На поляну вышел Грах. Он явно был по старше и выглядел более уравновешенным. Бой начался плавно, ударов было мало — каждый прощупывал противника. Затянувшийся бой был сейчас на руку Лидасу, ведь всё это ради одного, услышать снова крик птиц Мираса и определить, в какой стороне они летят. Поединок шел на равных: оба пропускали удары и сейчас сплевывая кровь и прикрывая больные места, кружили по поляне в вялом танце. Лидас почти отстранился от боя, сконцентрировавшись на слухе и путаясь сориентироваться.

— Хватит. Шейк, упакуй выскочку, — произнёс Хаарк, лидер убийц «Жало скорпиона». Ему надоело смотреть, как его второй боец ничего не может сделать с выходцем школ Ликарда. Да, у него явно не четвёртая ступень, иначе их бы не послали за этим телом. Но он — адепт системы, а их в Ликарде прежде всего учат техникам, пренебрегая физической подготовке, другими словами, простой борьбе. Однако этот парень был непрост. В его глазах читалась уверенность с нотками наглости, а движения были все отточены до мелочей. Ладно, что он чуть не похоронил всех под тонами песка, но и с заблокированной чакрой не плохо даёт отпор.

На мальца Дагу, первого скинака, вышедшего на бой, Хаарк не возлагал особых надежд. Слишком молод, эмоционален, и опыта маловато. Как попал в их отряд, так и вылетит, если не прирежут. А вот Грах был прекрасным бойцом и тут такой результат. Походу расслабились бойцы с этими печатями. Вернуться с задания в Халидас и на пятидневную прогулку по каньону мертвых. А сейчас Шейк размотает выскочку, и отряд выдвинется дальше.

Хаарк снова посмотрел на адепта. Тот разминал тело и шею. Да так непринуждённо, словно не было двух боёв до этого, и он готовится к лёгкой пробежке в своей школе. Хотя Грах успел изрядно его потрепать. Что-то было не так в этой ситуации. Ну не видел Хаарк в парне дурочка, который хочет самоутвердиться за счёт махания кулаками против его людей. Он ведь точно понимает кто перед ним. Он узнал их ещё в подвале, только увидев символ жала скорпиона на лице одного из нападавших. И должен понимать, какой бы он не был боец, выходить против всего отряда профессиональных убийц — это явно самоубийство. Хаарк был уверен, что парень это понимает. Но что тогда? Задумал побег? Это бесполезно. От мастеров теней ещё никто не убегал. Об этом знает каждый, чуть ведущий, про убийц восточных земель скинаков. Значит тут дело в другом.

— Что же ты задумал? — прошептал Хаарк и добавил, обращаясь к Шейку: — Не подпускай парня к лесу.

На поляну вышел третий темнокожий парень, чуть выше остальных. Но для Лидаса это не имело особого значения, пока скинак не скинул накидку.

— Что ты такое? — произнёс он от изумления и ему почему-то очень захотелось вернуться обратно в ящик под каретой. Он видел не мало хорошо накаченных людей, да и он сам был в прекрасной форме, но такую груду мышц он видел впервые. Это был не человек, а темнокожая, полностью покрытая восточной символикой, машина для убийств.

Но ещё больше Лидас удивился, когда скинак сорвался с места на него. Невероятная скорость при такой-то массе без применения техник не укладывались у него в голове. Лишь на инстинктах Лидас смог увернуться от этого тарана, но тот резко выбросив руку в сторону, задел его плечо. Удар под инерцией и мощью скинака получился сокрушительным: если бы не стихия Земли, Лидас в лучшем случае отделался бы вывихом плеча, но песок, бесконтрольно вставший щитом на теле, поглотил часть силы удара. До этого адепт мог контролировать защитные свойства песка, поскольку до этого бои были не опасны, и он не мог себе позволить тратить чакру на защиту. Но с этим же монстром всё иначе. Каждый его удар смертелен, значит Земля будет защищать Лидаса без его ведома, расходуя драгоценную чакру. А у адепта едва ли осталось достаточно чакры для задуманной техники.

И тут Лидас услышал долгожданный сигнал Мираса, за долю секунды определив его направление. Ему надо использовать технику, но так, чтобы скинаки этого не заметили. Поляна находиться под контролем теней, и им явно не составит труда перехватить на этой поляне любое проявление техник песка. Да и рановато раскрывать свой козырь про возможность использовать чакру. Значит, нужно выбраться с поляны.

Лидас уворачиваясь и отпрыгивая от противника медленно двигался к краю поляны. Цель уже была близка; разок пропустить удар, и он влетит в заветный лес, но вместо удара его схватили за руку и мощным броском швырнули в центр поляны, чуть не припечатав к земле коленом. Лидас чудом увернулся от удара, вспахавшего землю, и, перекатившись, вскочил на ноги. Что-то тут было явно нечисто. Он снова закружился в боевом танце вместе с скинаком, медленно приближаясь к краю леса, но снова резкий захват, и его тушка летит в центр поляны. На этот раз ему не повезло: Шейк приземлился на него, обеими руками вбивая его живот в позвоночник. Песок смягчил часть удара, но оставшаяся сила выбила из Лидаса крик боли вместе с кровавой слюной. Ещё пару таких ударов и чакры не хватит на технику, осознавал адепт, подымаясь с земли. Очевидно, громила нарочно не подпускал его к лесу. Значит, надо менять тактику.

Шейк оскалился, отходя от парня. Ловец явно был сломлен, хоть и поднялся. Обычно после такого никто не встаёт. Ну ничего, сейчас он сделает пару шагов и свалится от болевого шока. Однако Лидас не упал. Напротив, он выпрямился и как не в чем не бывало заговорил:

— Какой грозный, а бьёшь как ребёнок. Тебе что, тело нарисовали? На вид такой страшный, а на деле — размазня, — усмехнулся Лидас.

— Я разорву тебя на части! — взревел Шейк, наполняя глаза кровью, и он, не замечая, начал призывать тень на помощь.

Как и в первый раз, он бросился смертельным тараном, но только сейчас его окутало чёрное марево. Раскинув руки, чтоб адепт не смог уклонится, Шейк летел убивать. Но Лидас и не собирался уклоняться: при такой мощи скинак, просто задев его рукой, мог бы оторвать часть тела. Задумка — вывести противника и с его помощью покинуть поляну, — начала срабатывать. Адепт подпрыгнул и сгруппировался так, чтобы ногами принять удар груди Шейка, тем самым, частично погасив инерцию и добавив толчок, который помог бы ему вылететь с поляны.

Однако он не учёл одного: Шейк начал разворачиваться во время столкновения, и Лидаса закрутило в воздухе, лишив возможности сгруппироваться. Он кувырком влетел в лес и врезался головой в не приветливое дерево, разломав его, словно снарядом, и распластался среди ветвей. Голова ужасно болела, но сознание ещё держалось. Спасибо стихии, сгладившей удар, без неё сейчас бы мозги стекали со ствола. Вот и наступил его шанс.

— Белка Сарим! — прохрипел Лидас, активировав технику.

На его груди выросла горка песка, обратившись в зверька со сложным узором на спине. Песчаная белка, быстро перебирая лапками, поскакала по стволам деревьев, поднимаясь к их кронам. Главная задача зверька — донести символ Сарим, содержащий информацию о месте положения, состояния и степени опасности, до птиц Мираса. Как же сейчас Лидас жалел, что так и не научился формировать из чакры птиц. Ну не хотели песчаные птицы летать, а вот грызуны давались ему легко, и самой прыткой из них была белка.

Зверёк быстро добрался до верхушки дерева и ловко запрыгал по кронам, почувствовав поисковых птиц. К счастью, птицы летели довольно низко над верхушками деревьев и белка могла их достать. Лидас лежал, не шевелясь, полностью отдавшийся удержанию техники. О чакре он не беспокоился — её остатков должно было хватить. А вот потеря сознания, стала бы крахом всей задумки. И он удержался, несмотря на вмешательство своих повителей. Над ним возник лидер «Жало скорпиона».

— Чего же ты добивался? — произнёс Хаарк и раскинув руки добавил: —Теневая зона!

Из скинака выстрелило множество теневых лучей, образуя круг в сотню шагов и высотой десяток метров. Это была одна из самых сложных теневых техник Хаарка. Каждая тень в этом круге была подконтрольна, он отслеживал не только любое движение, но и малейшие проявление чакры. Более того скинак мог почти мгновенно переместиться в любую из теней. Прочесав мысленно зону, он скривился от злобы. Никаких техник. Зона была чиста. Либо Лидас успел их обвести вокруг пальца, либо они везут безумца, решившего поиграть со смертью.

— Забираем его, и уходи, — приказал Хаарк подоспевшим членам его отряда, распустив технику и бросив взгляд на небо. Никогда прежде его не бесило так ясное небо.

Но Лидас этого уже не слышал. Как только темнокожий убийца появился, он отпустил контроль техники и провалился в пучину забвения. Тем временем песчаный зверёк, теряя контроль адепта, сделал последний прыжок и взмывая над кронами деревьев и, рассыпаясь песком, осыпался на поисковых птиц. Три полупрозрачные птицы встрепенулись и резко взмыли вверх.

Мозаика из обрывков воспоминаний полностью сложилась. Вместе с этим боль в голове стала отступать. Лидас выбрал самую большую щель в его ящике и приложился лицом, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи. Пыльная дорога и бесконечный лес. Судя по свежести воздуха, было утро. Значит, он пролежал без сознания около суток. Если его белка успела передать сигнал, то скоро стоит ждать адептов, а возможно, и мастеров Ликарда. Нужно постараться подкопить побольше чакры.

Звук дороги изменился. Под колёсами начали перекатываться мелкие камешки — признак того, что они въехали в какую-то деревню. Лидас отпрянул от щели, ожидая нехорошей участи. Через некоторое время карета остановилась, и боковая стенка его темницы открылась. К нему заглянул один из убийц, проверяя жив ли пленник. Убедившись, что Лидас в сознании, он раздраженно скривился и гаркнул:

— Вылезай.

Лидас не стал себя долго ждать, быстро выпрыгнув из ящика. Тут же его руки сковали цепями, а тело обволокло паутиной теней, да так что дышать стало трудно. Тень шла от мальца — того самого, который первым попал под удар адепта. Наверное, обиделся. Адепт спешно огляделся. Место казалось странным. Вроде деревня, как деревня: домики не заброшенные, на вид даже ухожены, заборчики ровные, временем не покорёженные. А тишина, словно вымерли все лет сто назад. Даже птиц не слышно. То, что перебили всех жителей деревни, он не сомневался, но куда скотину дели, с собаками и птицами?

Его привезли к самому высокому здесь зданию — трехэтажному строение с деревянной вывеской. Скорее всего, это был трактир с большим количеством комнат для ночлега. «Может наконец-то выделят хоть одну с мягкой кроватью», — размечтался Лидас, когда он переступил порог. Но то, что перед ним открылась, сбило его с толку.

Огромный зал, уставленный десятками массивных дубовых столов, был полон солдат в чёрных доспехах. Их было не меньше трёх десятков. Однако это было не так удивительно, как их поведение: все сидели смирно, как по команде, молча и смотрели прямо перед собой. Лидас видел тут всего два варианта: либо это какая-то безумно сложная техника контроля, либо все эти солдаты уже мертвы, и кто-то коллекционирует трупы в доспехах расставив их по своей столовой.

Но один стол выделялся среди остальных. В углу, в тени, за ним сидело трое: двое в балахонах с накинутыми капюшонами, полностью скрывающими их лица, и один в форме с армейскими шевронами. Скорее всего, командиры этой немой армии.

— А вот и наши загонщики, — раздался голос из-за дальнего стола. Невысокий мужчина с седой головой встал и направился к ним. В тот же миг три десятка голов солдат повернулись в сторону Лидаса. Адепт аж по пятился назад. Это были явно не мертвецы.

— Мы вас ждали чуть раньше. Какие-то проблемы?

— Нет, — резко выпалил Хаарк.

Ему очень не нравилось всё происходящие. Вся эта военная компания против Зарии была ему противна. Он видел, как обращают людей в бездушных солдат, и те идут убивать, действуя не хуже опытных убийц Халидаса. Это была новая сила на карте Фаарда. Сила, с которой стоит считаться. Пока они в одной лодке, это вроде не должно вызывать беспокойства. Но внутренний голос подсказывал Хаарку: скоро эта сила захочет завести собственных бездушных убийц Восточных земель. Скрипнув зубами, он добавил:

— Нам нужна комната для отдыха и конура для адепта.

— Хорошо. Думаю, для твоего отряда хватит двух этажей, — произнес Ригон и указал на Лидаса. — А для него… У нас есть прекрасные апартаменты в подвале.

— Его в подвал, — приказал Хаарк своим людям, указывая на Лидаса. — И следите, чтобы он не выпрыгнул. Двое в дозор — следите за дорогой. Двое отдыхать. Смена четыре часа.

— Так значит были проблемы? — вмешался капитан.

— Нет, — повторил Хаарк и, медленно оглядев, солдат добавил: — Я не доверю спину вонючим мертвецам.

— Как ты смеешь червь так говорить о детях Са’артаха, — зашипел один из сидящих за дальним столом. Его капюшон спал, открывая бледное лицо, испещрённое странными символами.

— Мне плевать, кто эти гниющие трупы для тебя. — произнес Хаарк, призывая технику «Теневых клинков». Пять длинных чёрных клинков закружилось вокруг него как смертоносные хищные птицы. — Головы одинаково у всех слетают с плеч.

— Ещё одно слово, червь, и ты будешь лично вылизывать мои чресла… — зашипел он ещё сильнее, его глаза вспыхнули яростью.

— Хватит! — перебил его третий, сидевший за дальним столом. Он встал, скидывая капюшон и строго глянул на сидящего рядом вестника кумбе. Тот приоткрыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но промолчал. — Ещё слово, и я вас обоих передавлю, как мух.

— Хаста Виртану, — произнес Хаарк, развеяв технику и опустившись на одно колено. Склонили колени и остальные члены отряда «Жало скорпиона». Чернокожее лицо с ужасными шрамами, перечеркивающими левый глаз, убийцы жало скорпиона при всем желании не могли забыть. Перед ними сейчас был один из величайших воинов Восточных земель скинаков.

Хастой становились мастера теней, которые смогли познать Путь ещё одной стихии, что было очень сложной задачей. Обучив не один отряд скорпионов и достигнув вершины своего мастерства, Виртану покинул Халидас в поисках новой силы. Вернулся он уже хастой, обладавшим новым Путем и, как поговаривают, не одним. Став тем самым одним из великих Войнов восточных земель и живой легендой скинаков.

— Рад видеть вас в добром здравии, — с уважением произнёс Хаарк, всё ещё преклоняя колено перед легендой.

— Ты сильно возмужал Хаарк. — ответил темнокожий хаста, рассматривая бывшего ученика. Затем громко добавил: — Мы здесь все действуем по напутствию повелителя и распрей я не потерплю. Всем ясно?

— Да, — прошипел вестник кумбе, накидывая обратно капюшон.

— Да, хаста Виртану, — произнес Хаарк, склонив голову.

— Хорошо. — удовлетворенно кивнул Виртану, а затем перевел взгляд на Лидаса. — Твоя слава идет вперед тебя, ловец. Жаль, что путь твой оказался коротким. С другой стороны, ты хорошо послужишь нашему повелителю.

— Кто он, ваш повелитель? — прохрипел Лидас, с трудом произнося слова из-за теневой техники, сковывающей его тело.

— Скоро ты с ним познакомишься, — улыбнулся Виртану. — Уведите его.

— Да! — отозвался один из скинаков и повел ловца вниз по лестнице, ведущей в подвал.

Там Лидаса завели в темную камеру с одиноким решётчатым окном, и тяжелая дубовая дверь захлопнула за спиной. Сразу после этого техника скинака рассеялась, освобождая его тело.

— Походу, я попал, — произнес Лидас, разминая затекшие руки и ноги. Он присел на одинокую скамейку у стены и заглянул в источник. Ничего не изменилось — зеленая зараза всё также покрывала ядро. Но небольшой ручеек продолжал медленно наполнять чакру в теле. — Эх, где наша не пропадала.

Лидас закрыл глаза и ушел в медитацию, не замечая практически нечего. Пока в его тюрьму не подкинули, в бессознательном состоянии, какого-то парня. Посмотрев на молодое лицо парня, Лидас решил, что этот незнакомец вряд ли поможет ему выбраться, поэтому снова погрузился в свои мысли. В голове продолжала крутится картинка произошедшего в столовой, и больше всего его интересовало, кто такой их «повелитель». На Фаарде были короли, княжья, вожди, шейхи и так далее, но повелителей точно не было.

Так в раздумьях ловец и сидел, не шелохнувшись, пока на полу не зашевелился его сокамерник.

— Где это я? — простонал Клид, медленно открывая глаза.

Он лежал на сыром каменном полу, устремив взгляд на единственное окно в этом помещении. Из него лился полуденный свет, прорезаемый решеткой. Полежав так в полумраке и полной тишине, Клид приподнялся и сёл, добавив обречённым голосом:

— Вот так, значит, выглядит камера заключения изнутри. Я ещё хотел узнать, что чувствует заключённый. Получите, распишитесь…

Клид сразу понял, куда его посадили. Он видел эти камеры у отца в подвале дома Зала Советов. Сивару, как старейшине деревни, не раз приходилось сажать в такие камеры буйных пьяниц, и Клид присутствовал при этом. Он вообще постоянно крутился вокруг отца. Сидеть дома или играть со сверстниками не так привлекало, чем сопровождать старейшину по делам, а Сивар был не против. Как же перевернулась его жизнь! Совсем не давно они всей семьёй ужинали, смеясь над шутками отца. Красавица мама прикрывала ладонью рот и тихо посмеивалась, периодически предупреждая отца, чтобы он прекращал и что за столом надо есть, а не кривляться. Маленькая Трис, наоборот, заливалась смехом, стараясь не упасть со стула. Клид же с Сиваром, перебивая друг друга, рассказывали про одного горе-лесника, который наелся парализующих ягод и брел по дороге, как медведь, с вытянутыми руками и грозно мыча. Но самое смешное было, когда его встретила жена: подумав, что муж допился до чёртиков, она начала его хлестать веником. Воспоминания пронеслись вихрем, исчезая в темноте камеры и оставляя лишь тишину в сердце.

— Поздравляю, — разнеслось по камере.

— Кто здесь?! — вскрикнул Клид, вскакивая на ноги.

За всё время, что он очнулся, не было слышно ни малейшего постороннего шума, и он был уверен, что в камере сидит один. И тут — чей-то голос. Наверное, это в голове у него шумит. К тому же это грёбанное окошко было слишком маленькое, чтобы осветить всё вокруг. Света хватало лишь на слабое освещение центра камеры, оставляя стены во мраке. Встав в центр, он глубоко выдохнул, чтобы успокоиться, и на всякий случай предупредил:

— Предупреждаю, я адепт и без боя не дамся.

— Адепт говоришь? — раздалось сбоку от Клида, и его бросило в холодный пот. Это явно был не глюк. — Видно, твоя мамка, где-то опростоволосилась, раз ты попал ко мне в камеру.

— Не смей упоминать мою мать! — гнев вскипел в крови парня. — Телесные врата!

Тело в туже секунду покрыло полупрозрачное марево доспеха. Клиду показалось что доспех стал ярче. Недолго думая, он ударил кулаком во тьму, откуда доносился голос, и явно попал в цель. Чье-то тело в печаталось в стену, звонко стукнувшись головой, и упало к его ногам на свет, пробивающийся из маленького окошка.

— Всё, всё, я понял! — закашлялся мужчина, схватившись за голову и пытаясь приподняться. — Ты понимаешь, что чуть не размазал меня по стене? Тебя кто учил, бить без разбора?

— Мой отец, — гневно ответил парень, принимая боевую стойку.

— Да понял я, родители — это святое, а ты очень грозный парень. Лучше не трать чакру. Она тебе ещё понадобится. Раз уж мы с тобой в одной тарелке, то нет смысла тратить силы на недопонимание. Начнем сначала. Меня зовут Лидас, или, как многие называют, Броневик.

Клид присмотрелся к мужчине, протянувший ему руку. Тот был крепкого телосложения, а когда он выпрямился то ещё и выше его. Черные волосы, строгое лицо, серые глаза и странная одежда — похожа на военную, но сильно потрепанную. Клид почему-то поверил незнакомцу. Не смотрю на всю ситуацию, в глазах незнакомца парень не увидел злости, лишь заинтересованность.

— Клид, — ответил он, протягивая и пожимая руку для пожатия. — Ты, наверное, не просто так здесь оказался.

— Я оказался не в то время и не в том месте. Думаю, как и ты.

— Да, и мне нужно срочно выбираться, — произнёс парень, проверяя уровень чакры.

Её было мало — не более минуты в доспехе или одно маленькое заклинание. На доспех нет смысла надеяться: начальный уровень техники «Телесных врат» усиливает и ускоряет Клида, но не на столько, чтобы он смог сломать большую дубовую дверь в камере. Здесь нужен таран, а не адепт. Клид с грустью в голосе, произнес:

— Мне не хватит сил выбить дверь.

— Да и я вряд ли смогу тебе помочь, — произнес Лидас, с ещё большим интересом наблюдая за своим новым сокамерником.

— Но у меня есть идея, — произнёс Клид, устремив взгляд на решётчатое окошко. В голове парня всплыл процесс формирования техники «Телесная поступь». Почему бы не применить её свойства и характеристики теперь для рук. Ключевое слово словно само сформировалось в голове у Клид, и он прошептал: — Телесный хват!

Остаток чакры устремился к рукам парня, покрывая их красноватым маревом. Клид подпрыгнул, ловко ухватившись за решётку, и, упираясь ногами, потянул из-за всех сил. Стена вокруг решетки затрещала и начала крошится. Казалось ещё чуть-чуть поднажать, и решетка сорвётся с своего места, но силы не хватало, да и чакра была на исходе. Хватка ослабла, и парень, осознав всю тщетность своей затеи, спрыгнул на пол.

— Это была хорошая попытка, — не без удивления произнёс Лидас. — Ты очень хорошо формируешь техники для своего возраста. Это же была изменённая версия «Телесных врат». Кто тебя обучал этому?

— Чему? — удивился парень. — Технику «Телесных врат» мне отец показал, а «Телесный хват» я только что придумал.

— Только что придумал, — словно прожёвывая эти слова, произнёс Броневик. — Ты давно встал на третью ступень?

— Э-э-э…. Наверно, я ещё с первой не сошёл.

— Вот оно как, — Лидас с недоверием посмотрел на парня. Либо он врет, либо перед ним настоящий уникум. Так называли одарённых адептов, развитие которых на много опережало остальных. Таких адептов было очень мало на Фаарде, и каждое государство, было готово отдать кучу золота за их службу у себя. Кстати, Лидас тоже считался уникумом, ведь достичь четвертой ступени мастерства в его возрасте было крайне сложно. Однако, несмотря на всё его стремление и упорство, ему помог врождённый Путь Песка стихии Земли, который с детства присматривает за ним.

— Погоди, а как ты распознал технику, которую я использовал? — воскликнул Клид. — Ты тоже адепт?

— Адепт, — не стал скрывать Лидас. — Да ещё и четвертой ступени. Без пяти минут пятой. А тут, видишь ли, тюрьма.

— Врёшь, — недоумевая, сказал парень и сел прямо на пол. — Отец рассказывал, что такие адепты почти едины со своим Путем стихии. Да ты эту камеру по кирпичику должен разобрать. Стоп… У тебя что-то с источником?

— В точку. А ты смышлен непогодам. Точно уникум.

— Кто?

— Неважно. Короче, парень, в нашей с тобой ситуации надежда только на тебя. Как быстро восполняется твоя чакра.

— Даже не знаю, — задумался Клид. Он вспомнил, не так много применений своих техник и выдал. — Наверное, после сна.

— Думаю столько времени нам не дадут, — Лидас присел с парнем рядом. — Отец не учил тебя подпитки источника?

— Он мне рассказывал про метод растяжения и сжатия ядра, но сказал, что этот метод опасен и требует серьезной подготовка. Вроде как, можно спалить источник.

— И он был прав. Это военный метод. Хорош в своем разгоне, но очень опасный. Выполняется только в специальном оборудованном месте и под наблюдением лекарей. Этот метод использовали в военное время, чтобы ускорить развитие адептов-солдат, но из-за спешки многие солдаты сгорали заживо от разрыва своего источника. Значит, твой отец был военным. Да и техника «Телесных врат» — самая распространённая среди солдат.

— Я не знаю. Он не рассказывал про свое прошлое. Говорил: «Всему своё время».

— Ясно, — Лидас хлопнул в ладоши и с уверенностью добавил. — Сейчас я покажу тебе метод, которому учили меня.

— А много этих методов?

— Много, но моему обучают только ловцов Ликарда.

— Ловцов, это кто такие?

— Потом расскажу. А сейчас смотри, — Лидас вытянул руку, и на его ладони появился песок. Из песка сформировался шар, который начал вращаться. — Почти у всех ядро перед внутренним взором выглядит как шар, от которого отходят энергоканалы. Если его не развивать, то он будет накапливать чакру в основном только во время отдыха или сна, когда организм переходит в режим восстановления. Как у тебя. А вот и военный метод.

Шар на руке Лидаса начал то расширяться, то сжиматься.

— Мы его ещё называем метод Пульсации. При расширении ядро начинает впитывать чакру окружающей среды, а при сжатии уплотнять её. Это увеличивает запас чакры в разы, превращая ядро в нечто вроде большой батарейки. Такие адепты, на поле боя, могут много чего натворить. Но когда чакра накопленная закончиться, ядро нужно заново накачивать, ведь естественным путем будет накапливаться только исходный объём чакры. Если этот метод тщательно не контролировать, то часто при таких манипуляциях ядро лопается, и вся накопленная чакра просто сжигает адепта изнутри, что часто приводит к гибели.

— Но ведь люди, у которых перегорает источник, остаются живы, и это никак не влияет на их здоровье, — заметил Клид.

— Это совершенно другое, — объяснил Броневик. — Перегорание происходит в детстве, когда чакры почти нет. Это происходит при её первом проявлении. Если ядро не успело сформироваться, оно разрушается, закупоривая энергоканалы. Любой врач с легкость поможет такому адепту. Но сейчас не про это.

Шар на руке Лидаса замер, а затем из него вырос конус, тем самым образуя луч, затем ещё один и ещё. Перед Клидом предстала много конечная звезда.

— Этот метод у нас называется метод «Звезды». В отличии от «Пульсации», чакра у нас начинает восполняться сразу же в момент использования техник. Правильно созданный луч из источника держит постоянную связь с чакрой окружающего мира и при необходимости тут же подпитывая ядро. Лучше всего подпитывать луч своей стихии — так чакра будет насыщенной и более податливой к техникам. К какой стихии у тебя расположенность?

— А к какой стихии относятся «Телесные врата»? — спросил парень, почесав голову.

— Телесные техники, никак не связаны ни с основными стихиями, ни с второстепенными. Это техники усиления тела, они напрямую связаны с источником человека, да и не только человека, любого существа, кто может работать с чакрой. Поэтому они так распространены в армии.

— Значит, ты тоже можешь их использовать? — с грустью спросил Клид. А он то думал, что особенный.

— Могу, но она будет не лучше твоей. Любую технику мало изучить — её надо развивать, повышая уровень мастерства. А это требует очень много времени и сил. Я полностью посвятил себя Пути Песка. Телесные техники чаще всего практикуют в армии, потому что даже из обезьяны можно сделать солдата… Значит, тебя ещё не выбрала стихия.

— Стихия? Не выбрала, — задумчиво сказал Клид и указал на песок. — А у тебя, наверное, стихия Земли?

— Верно, — кивнул Лидас.

— Интересно… А ты можешь показать мне свой источник?

Над рукой Лидаса закрутилась пятиконечная звезда.

— Так ты говорил, что на четвертой ступени, а лучей пять, — приметил парень.

— А ты проницательный. Сразу связал количество лучей и ступеней мастерства. Я должен был пройти испытание и посвящение на адепта пятой ступени ещё месяца четыре назад, но не могу выбраться из командировок. На Фаарде будто все начали сходить с ума. Фанатики, военные конфликты, адепты пропадают бесследно. Что-то грядет плохое.

— Очень плохо, — прошептал парень, сам не понимая откуда эта тревога, словно он уже пережил наступление конеца света. Но, заметив недоумение во взгляде Броневика, поспешил сменил тему: — То есть, если у тебя такой большой запас чакры и пять лучей подпитки, она должна восстанавливаться очень быстро. А у мастеров или магистров чакра вообще не заканчивается?

— Если бы было всё так просто… Вместе с поднятием ступеней техники становятся сложнее и требуют больше чакры. Тут никаких лучи не помогут. Но постоянное пополнение методом «Звезды» даёт второй шанс в бою, особенно когда дело касается выживания.

— Так, а что тогда случилось у тебя с источником, ты перегорел и выжил?

— Нет, это что-то иное. Я первый раз встречаюсь с подобным, — обречённо ответил Лидас. За короткое время он проникся к парню и решил рассказать, как есть: — Меня либо заразили, либо каким-то другим неведомым способом ограничили использовании чакры. Даже лучи свернулись. Осталась лишь маленькая пробоина, связывающая меня с моей чакрой. Примерно это выглядит так.

На руке у Лидаса снова закрутился шар. Все лучи скрылись и вместо них стал проявляться странный узор. Он почти полностью покрыл ядро, оставляя лишь в одном месте небольшую трещины.

— Это очень похоже на печать Арайно… Но как она оказалась в этом мире? — задумчиво произнес Клид. Он был уверен, что архимаг знает, что это за печать, нужно только вспомнить, но вместо ответов, голову прострелило резкой болью. Знания явно были заблокированы и единственный способ узнать о печати — спросить напрямую у Эмрита.

— Ты кто такой? — грозно прошелестело у уха. Клид отошел от боли в голове и резко дернулся, путаясь вырваться из захвата. Лидас жестко держал его сзади, приставив что-то к шеи. — Или ты расскажешь, кто ты и что забыл в этой камере, или я тебя на лоскуты порежу. Поверь, чакры на это мне хватит.

— Я только пытаюсь спасти свою сестру, — Клид наконец-то разглядел что Броневик прижал к его горлу. Это был кинжал, сотворенный полностью из песка. Сердце дико забилось. — Мы с охотниками шли по следу «черных» в порт Гитона. Они убили моих родителей и похитили сестру. И я должен успеть, иначе они уплывут. А здесь я оказался, потому что меня схватил тип с теневыми техниками.

— Спасти сестру от «черных» говоришь, — Лидас развеял кинжал и отпустил парня. — Выкладывай с самого начала.

Клид вздохнул, ощупав шею, и начал рассказ. Всё от вторжения «чёрных» в их деревню, до неудачного плана по отвлечению часового. Упустив момент о своей гибели, слиянии душ с магом и использовании заклинаний. Про странные знания он решил свалить на рассказы его недавно умершего деда.

— И вот я очнулся здесь, — закончил Клид.

Лидас весь рассказ сидел с каменным лицом, изредка переспрашивая и уточняя подробности. Любой другой бы сказал, что парень несет полную чушь, но не ловец. Ему приходилось читать в последнее время странные отчеты от шпионов Ликарда. И там не редко мелькала тема о становлении новой силы — силы, умело скрытой даже от тщательной слежки его островного государства. Возможно, именно эта сила стояла за исчезновением ловцов и других сильных адептов, действуя под предводительством загадочного повелителя».

Лидас задумался. Что же это за темная лошадка? Вряд ли это правитель Талонийской империи Демогорд. Он жаден и властолюбив, но очень труслив и достаточно глуп. Возможно, это его генералы, типа Кальи Лонса, но они больше похожи на пешек. Они на передовой, а за кулисные игроки на передовую не лезут. Вся компания против Зарии обставлена очень грамотно, чтобы не допустить в этот конфликт никого из других государств на Фаарде. Даже Ликарду отправили ноту о невмешательстве, составленную настолько хитроумно, что негласные правители Фаарда предпочли закрыть на это глаза.

Тут дело рук хорошего стратега, человека, умеющего скрывать себя и свои следы. Ко всему к это появление этих странных кумбе, как их назвал парень, почти беспрекословные, бессмертные солдаты, которых можно убить только отрубив им голову. Да черт с этими солдатами. Вот адепты-кумбе, это вообще на грани фантастики. Чтоб адепт стал подконтрольной куклой? Здесь либо глубокая психологическая обработка, как тех же фанатиков, либо используется какая-то древняя и могучая техника. Но тут нужен вагон чакры, чтобы манипулировать другим адептом, да и отторжение чужой чакры нужно как-то обходить. Бред.

Однако Лидас поверил парню. Да вестника он, походу, видел своими глазами, это тот тип с кем закусился лидер «Жала скорпиона». Парень рассказал, как этот вестник обратил одного из охотников в кумбе, с помощью какой-то твари за считанные минуты. Но тут, скорее всего, какое-то не до разумения, и они зря убили охотника. Тут Лидас вспомнил, как тридцать голов солдат, одновременно, посмотрели на него. Этот мертвый взгляд безмолвных кукол.

— Что за дьявольщина тут твориться? — произнес Лидас, замотав головой, пытаясь всё же осмыслить услышанное.

Он хотел завалить парня вопросами, но посмотрев на поникшего Клида, понял, что тот сейчас на грани. Перед ним сидит всего лишь ребёнок, который в одно мгновение потерял всех близких и только что снова прокрутил эти воспоминания в своём рассказе. Лидас поставил себя на его месте, вспомнив ту боль одиночества и утраты, которую пережил он в своем детстве. Но, кроме этого, он ощутил и другое чувство: во взгляде парня ярко пробивался луч надежды, стремление бороться, идти вперёд, несмотря ни на что. Эта грань между болью и надеждой была сейчас так тонка, что одно его неправильное слово и душа его сгорит, погрузив её во тьму.

— Ты очень храбрый для своего возраста, Клид, — Лидас положил руку на плечо парня. — Мне очень жаль твоих родителей. Ты попал в настоящую мясорубку. Но я помогу тебе… помогу спасти сестру.

— Правда? — воскликнул парень и вскочил на ноги.

— Да, — ответил ловец и увидел то, чего ждал. В расширенных глазах Клида ярко засиял луч надежды переходя в волну решимости. — Но для того, чтобы я мог помочь тебе, ты должен помочь мне.

— Что я должен сделать?

— Давай в начале научим тебя методу «Звезды». Ты умеешь входить в транс?

— Да. Отец, во время тренировок большую часть времени уделял медитации.

— Прекрасно, у тебя был хороший учитель, ведь все манипуляции с источником проводятся в состоянии транса. Устраивайся поудобнее и начинай. Как только сможешь работать с ядром, дай мне знать.

Клид не заставил себя ждать. Усевшись по среди камеры, он скрестил ноги, а руки расположил так, чтобы ладони парили в сантиметре над коленями.

«Точно, отец его был военным, и явно не из простых», — подумал Лидас, узнав метод медитации. Он был сложным в обучении, но, в дальнейшем, позволял адепту быстро погружаться в транс. И действительно, не прошло и тридцати секунд, как Клид произнёс:

— Я готов.

— Хорошо. Теперь представь, что ты аккуратно берёшь, оболочку ядра за край и вытягиваешь её, образуя ровный конус.

— Жжётся, — прошипел парень и через пару секунд добавил: — Больше не тянется, луч не растёт.

— Какой длины получился?

— М… Где-то в половину твоих лучей, как ты показывал.

— Для первого раза это даже слишком, — произнес Лидас, вглядываясь в парня. Тот не переставал удивлять. — Теперь представь, что ты в море и погрузился с головой, но вокруг не вода, а чакра. Тебе нужно потянуться к ней, связать получившийся луч с чакрой природы.

Прошло ещё несколько напряжённых минут, и парень вздрогнул.

— Получилось! — воскликнул Клид, и тут же схватился за грудь. — Больно, очень больно…

— Терпи. Это дикая чакра. У тебя идет отторжение. Уменьши поток, соединяющий луч и чакру природы, до тонкой нити. Получается?

— Да… — прошипел Клид сквозь зубы и из его закрытых глаз потекли слёзы. Девяносто процентов адептов после первого контакта с дикой чакрой падают в обморок. Но Броневик, похоже, выиграл лотерею и перед ним сидит оставшиеся десять процентов.

— Теперь собери всю свою волю в кулак. Сейчас будет самое сложное: тебе надо перемешать свою чакру с природной, чтобы приучить твой источник питаться из неё.

— Как это сделать? Она не перемешивается! — с трудом произнёс Клид. Слезы текли ручьем, все тело прошибло потом, одежда полностью промокла. Зубы заскрипели от боли, но он держался.

— Попробуй встряхнуть ядро! — громко произнёс Лидас, боясь, что парень не услышит.

И тут Клида затрясло так сильно, что Лидас схватил его, пытаясь удержать. Сначала на теле парня выступила красноватая дымка, как при техники «Телесных врат», затем голубая, переходящая в жёлтую, за ней зеленая и так все цвета радуги замерцали на нем, освещая камеру. Лидас почувствовал жар на руках, да такой что, если бы не его врождённая защита песком, они бы загорели дотла. Всё резко закончилось. Камера опять погрузилась в полумрак. Тело Клида обмякло и завалилось на бок.

— Да кто ты такой, парень? — произнёс ловец, разглядывая свои руки. Они были покрыты толстым стеклом. Давно его песок так не плавили. Но это были мелочи. То, что он только что увидел, может означать две вещи. Первое — парень одинаково расположен к любой из стихии, что в априори невозможно. Второе — он только что сжёг источник. Вот тебе и «безопасный метод». От этой мысли Лидаса передёрнуло. Он мощным хлопком разбил стекло на руках и потянувшись к Клиду померил пульс. — Живой.

Лидас выдохнул и сел рядом с парнем. Что это было? Что за светопреставление? Иногда при первом смешивание с дикой чакрой проявляется цвет основной стихии, к которой предрасположен адепт. Но это всегда одна стихия и один цвет. У Лидаса о был коричневый — цвет стихии земли. Хотя, так как он полностью посвятил себя техникам песка, то и чакра его обрела грязно-жёлтый цвет. Но сейчас проявились все цвета, даже те, которые считаются очень редкими, типа белого — стихия света и ярко-желтого — стихия молнии.

То, что он сейчас увидел, лучше оставить в тайне. Если это узнают паладины Картанга, они заберут парня и замучают опытами, чтобы постичь непонятное. Если, конечно, Клид не сжёг свой источник. А это Броневик сможет узнать, когда парень очнётся.

Морской бриз растрепал его волосы. Знакомый запах луга на берегу заставил Клида зажмурится от удовольствия. Хотелось вдыхать его вечно, забыв обо всём. Но поваляться ему не дали.

— Ну что разлёгся, как мул на соломе. Подымайся давай, — услышал Клид дребезжание старика. — Времени у нас мало.

— И я рад тебя видеть, — ответил парень, подымаясь на ноги.

Оглядевшись вокруг, он улыбнулся. Ничего не изменилось: вон его деревенька на берегу, вон раскидистый старый дуб, а вон древний ворчливый пень. Но что-то показалось ему странным. Присмотревшись, он увидел свой дом и что-то с ним было не так. Однако его отвлёк маг.

— Можешь поздравить своего нового друга. Его метод рабочий, — старик указал на две сферы. Из сферы с чакрой тянулся луч, через который поступала разноцветная чакра, постепенно заполняя её. — Прекрасно.

— Ура, теперь я могу подпитывать источник постоянно! — воскликнул Клид.

— Да… этот мир удивил меня. Обычно в мирах, где мало маны или нет её совсем, процветает техногенная составляющая. Но тут люди научились развивать то, что я считал всегда бесполезным. Чакра значит. Ее возможности впечатляют. Ах, какая цепь была у этой безумной девицы!

— Она убила мою мать, — сжав кулаки, выпалил Клид. Но в ответ получил лишь презрительный взгляд старика. И тут что-то снова бросилось в его глаза — крыша. Точно, крыша его дома была всегда серого цвета, а сейчас она стала тёмно-красная.

— Слушай меня внимательно, мальчик, — вывел его из задумчивости Эмрит. — В этом мире есть магия, и твари, которые могут ее использовать. Хоть мы и видели ману только в накопителях, но кто-то эти чертовы накопители наполнил. Значит, в этом мире есть маг и очень могущественный. Уровень архимага…

— Значит, нам надо его найти потом? Он поможет попасть на Ниар? — выдал Клид, вспомнив обещания.

— Значит, ты будешь использовать магию только по крайней необходимости. Сейчас упор только на развитие источника чакры и техник.

— Но почему? Ты чего-то боишься?

— Боишься? — рассмеялся старик и сплюнул на землю. — Представь себе: в месте, где Река Мира пуста, появляется могучий маг, который находит источник маны. Кстати, возможно у него так же два ядра, как у нас. Так вот, этот маг не идет устанавливать мир во всем мире, а вызывает вестников и создает армию кумбе. Как ты думаешь, каковы его намерения?

— Ну, наверное, не самые хорошие.

— Мягко сказано. А теперь представь, что появляется человек, который тоже может использовать магию, и этот маг узнает об этом. Как ты думаешь, что он сделает? — Эмрит замолчал, ожидая ответа.

— Наверное, подружится. Вместе веселее, — пожал плечами Клид.

— Эх, юношеский оптимизм. Выбрось это из своей головы, — строго прохрипел старик. — В лучшем случае он уничтожит тебя, в худшем — сделает своим рабом! На вечно!

— Хорошо, хорошо. Я понял. Никакой магии, — грустно произнес Клид.

— Чрево Диагоны! — выругался старик. — Это тоже не выход. Все заклинания, что ты пробовал, — это детский лепет. Мои знания полностью нивелируют твое отсутствие опыта. Но более сложные заклинания требуют контроля и выдержки. Их нужно чувствовать, правильно направлять. Создашь ледяное торнадо, и она тебя первым и прихлопнет.

— Если нельзя использовать магию в реальности, может тогда будем здесь обучаться? — предложил парень.

— Это иллюзорный мир, созданный твоим воображением. Здесь нет ни маны, ни чакры. Здесь я могу только образно рассказать и показать порядок действий. Но по-настоящему познать заклинание ты сможешь только на практике в реальности. Да и попадать сюда ты вряд ли будешь постоянно. Пока что используй усиливающие или защищающие заклинания первого уровня, если мана позволит. Совмещай их с техникой «Телесные врата». Как определишься со стихией, переходи на заклинаниям этой стихии вплетая их в техники. Практикуй, но следи чтоб это было незаметно.

— Вот это задачка… Главное, чтобы хватило сил на всё это, — вздохнул Клид.

— А у тебя нет выбора, — сказал Эмрит, и в этот момент земля дрогнула. — Готовься, ты скоро очнёшься.

— Ой я забыл про что-то спросить… Что же это было? — напрягся Клид, усилено вспоминая. — Точно! Про печать Арайно. Я пытался вспомнить, но сильно заболела голова. Что это за печать и как её снять?

— Сколько раз я тебе говорил. Не старайся всё вспомнить сразу. Твой мозг слаб и может не выдержать наплыва воспоминаний, — заворчал маг.

— Да-да, я запомнил. Но что с печатью?

— Арайно — это высший бог моего мира. То есть он был им. Он принес на Ниар множество печатей и научил магов владеть ими. Это значительно расширило возможности магии. Но сейчас не об этом. Печатей Арайно тысячи. Эта, — Эмрит указал на берег, на котором проступил рисунок, аналогичный рисунку на ядре Лидаса. — Печать энергии тела, или блокиратор чакры по-местному. Несложная печать. В моём мире на такую я бы не обратил внимания, максимум чихать бы чаще стал. Но здесь это грозный инструмент, способный, запечатать главное оружие адепта. Ха, в будущее возьмём её на вооружение.

Глаза мага заблестели. Он стал похож на человека, который задумал что-то очень нехорошее.

— Но откуда эта печать взялась на Фаарде? Скорее всего, это её аналог. — продолжил рассуждать маг, но тут землю снова тряхнуло. — Пора тебе возвращаться.

— Но как? Как её снять? — заторопился парень.

— Печать энергии тела Арайно можно разрушить определенным клином Арайно. Им нужно пронзить её ровно по центру.

— И где мне найти этот клин? Где его искать? — заспешил Клид, почувствовав сильное жжение в груди.

— Это заклинание, бездарь, а не какой артефакт. Его нужно создать, но с твоим количеством маны это невозможно. А ещё нужно удержать его и пронзить печать. Тогда она спадет. Но, скорее всего, это что-то похожее на печать Арайно, и клин тут не поможет. Да и нечего спасать всех подряд.

— Он пообещал мне… — прошептал парень, всё сильнее сжимая рубашку на груди. Боль усиливалась, и вместе с ней и начал сыпаться мир. — Быстрее, покажи мне это заклинание.

— Авось и получится, — произнес, задумавшись маг и вытянул руку. Из нее полилась мана, медленно формируя структуру заклинания, чтобы Клид мог его запомнить. Закончив его ключевым словом «Клин Арайно», он завершил процесс и на руки образовался двадцатисантиметровый кол, исписанный древними знаками.

И тут бешеный ветр разнёс иллюзорный мир на осколки, бросив Клида в пустоту, а затем в реальность. Но последние слова мага он успели запечатлеться в его голове: «Только упорство сможет разрушить печать».

Прошло не больше получаса, как парень зашевелился. Застонав от боли, он схватился за грудь и попытался привстать. Лидас был рядом и помог Клиду сесть у стены прям под единственным зарешеченным окном.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил ловец.

— Чувствую себя так, будто попал в тюрьму, — прохрипел Клид и огляделся замутнённым взглядом. — Попить ничего нету?

— Нет, но как только выберемся, я куплю тебе лучшего пойла Зарии, — ответил Лидас. — Тебя так накрыло, что я думал ты решил покинуть этот бренный мир. Что с источником?

— Не знаю пока, но грудь побаливает, — протянул парень и, закрыв глаза, замер. Спустя полминуты он открыл глаза и растянулся в довольной улыбке. — Получилось. Луч тянет чакру. Я думаю, минут десять, двадцать и ядро заполнится.

— Фух… — выдохнул Лидас, почувствовав, как гора свалилась с плеч. — Ну что, поздравляю. У нас в академии при освоение метода «Звёзды» переходят на вторую ступень. Конечно, тебе нужно с источником поработать, да и знаний поднабраться. Но это мелочи. Потом всё догонишь.

— Спасибо, — ещё больше заулыбался Клид.

— Слушай, а какого цвета впитывает чакру твой источник? — поинтересовался Лидас.

— Сейчас посмотрю, — произнес Клид и снова закрыл глаза. — Здесь много цветов. Я не могу какой-то выделить. Но вот луч вытянулся в полную длину.

— Это хорошо. Значит восполнение чакры будет ещё быстрее, а вот разноцветная чакра, это не есть хорошо.

— Почему? У тебя разве не так?

— Послушай меня, Клид, — Лидас сел на против парня и внимательно посмотрел на него. — Наш мир очень жесток.

— Я это уже понял, — погрустнел Клид и задумчиво добавил: — Как там сейчас сестра? Её, кстати, Трис зовут.

— Мы спасем её, но сейчас запомни мои слова. Никому не говори про разноцветную чакру. Это противоречит природе адептов. Если узнают об этом паладины или ученые, тебя на кусочки разберут, чтоб понять твой секрет.

— Но почему? Откуда ты знаешь?

— Я тоже не обычный адепт. Таких, как я, называют уникумы. Путь Песка стихии Земли един с мной с рождения.

— Круто…

— Сейчас это кажется крутым. Но когда я родился, детей с врождёнными способностями можно было пересчитать на пальцах. Мне повезло, что мой учитель забрал меня. А позже я узнал, что многие дети с такими способностями погибли в лабораториях. Если ты не хочешь попасть под нож, то не стоит говорить о своих странных способностях.

— Ты говоришь прям как дед.

— Какой дед? Тот, что про печать рассказывал?

— Да, он еще тот ворчун. Он бы тебе вряд ли понравился, но он очень много знает.

— Так он ещё жив?

— В какой-то мере, — произнес Клид и увидев удивление на лице Лидаса поправился. — Нет конечно. Он жив только в моей памяти.

— Интересный у тебя дед. Как-нибудь расскажешь мне о нем. Но ты понял про чакру.

— Да, понял…

— И выбери Путь, который больше нравится. Узнай его цвет. В дальнейшем если спросят, говори только его.

— Ну вот теперь ты вылитый отец. — вздохнул парень. — Может, перейдем к более важному? Ядро заполнено. Какой план?

— План… — Лидас встал на ноги. — Я думаю, с полным резервом и с моей помощью ты без труда сможешь вырвать решётку. Но сначала нужно произвести разведку. У меня как раз накопилось немного чакры. Приготовься.

— Я готов! — вскрикнул Клид, вскакивая на ноги.

— Я скажу, когда действовать. Жди, — предупредил ловец и обратился к Пути Песка.

Сформировав на ладони песчаную мышь, он вдохнул в неё временную жизнь завершая технику. С ростом адепта простые техники всё меньше требовали ключевые слова. Им хватало одной мысли адепта, чтобы полностью сформироваться.

Зверек зашевелился, чем вызвал бурю эмоций у Клида, и, при ловком броске в окно, скрылся за решеткой. Лидас тут же погрузился в транс подпитывая технику и сливаясь всеми чувствами с техникой. Он не мог видеть глазами песчаного зверька или улавливать запахи, но вот присутствие живых существ он ощущал прекрасно. Мимо их окна быстро прошли двое — скорее всего, дозорные.

Мышь перебежала дорогу и, упёршись в большое сооружение, направилась в ту сторону, откуда пришли дозорные. Там было пусто. Вернувшись назад, она направилась в том направлении куда они ушли, чтобы понять, когда они собираются вернуться. Чем дальше она бежала, тем больше впереди людей ощущалось впереди. От большинства жизнью веяло слабо — вероятно, это всего были те самые солдаты. Но одна группа людей, была живее всех живых, и к ним неожиданно присоединился ещё один. В этот момент мышь просто раздавило, а точнее связь с Лидасом оборвало из-за сильного всплеска чужой ауры. Ловец был уверен, что это была вспышка гнева, и скорее всего, её вызвал тот самый хаста. Не хотел бы Лидас встретиться с адептом такого уровня.

— Там что-то неладное происходит. Нужно спешить, — произнес Броневик, выходя из транса. Он посмотрел на Клида и кивнул. Тот понял без слов и, как и в прошлый раз, запрыгнул на решётку, ухватившись за неё и упираясь ногами в стену.

— Телесный хват! — выкрикнул парень, активируя технику. Его руки охватило красное марево, и стена вокруг решетки затрещала. Лидас подхватил стремление парня и потянулся к стихии Земли, вытягивая песок с трещин, тем самым расширяя их. Не прошло и минуты, как решетка поддалась и полетела вместе с Клидом на землю. Ловец ловко подхватит парня и поставил на ноги.

— Хорошая работа, — похвалил он и одним прыжком запрыгнул в образовавшийся проем. Пару ловких движений — и он скрылся из виду. Клид прыгнул за ним, но схватиться было не за что, да и опыта выпрыгивать из тюремных окон у него не было. Он шлёпнулся обратно, больно приземлившись на попу. Его обуял страх, что его снова просто использовали и бросили, как, скорее всего, поступили охотники. Даже слезы выступили от обиды. Но появившаяся в проёме рука и серьёзное лицо Лидаса, развеяли все дурные сомнения.

— Ты че расселся? — удивлённо спросил ловец.

— Что-то не получилось, — будто извиняясь, ответил Клид.

— Адепт, и в окно не смог выпрыгнуть. Да над тобой работать и работать. Давай руку!

Клид вскочил и в прыжке схватил за руку Броневика, который ловко вытащил парня из окна.

— Давай сюда, — произнес Лидас и устремился через дорогу к домам.

Перемахнув через забор, он упёрся в дверь и только с третьего удара плечом смог выбить её и ворваться внутрь. Клид залетел следом, прикрывая вход изуродованной дверью. В доме было тихо и, скорее всего, пусто, но обстановка не была заброшенной — чистота и запах свежести указывали на то, что хозяева не так давно покинули.

— Оставаться здесь опасно. Быстро осмотримся в поисках хоть какого-нибудь оружия и выдвигаемся дальше, — дал указания Лидас.

— Хорошо, я пойду на кухню, поищу что-нибудь попить, — ответил парень и скрылся в глубине дома.

Лидас замер от удивления, скрипнул зубами и тихо произнёс:

— Дисциплина…

Дагу совсем не давно вступил в пятерку "Жало скорпиона". Его тренировки ещё не закончились, и Путь Теней открыл лишь часть своих техник. Но его выдернули из училища и приставили к Хаарку, объяснив это нехваткой адептов и тем, что так он быстрее освоит путь. В итогу всё оказалось иначе. Все члены группы убийц относились к нему с какой-то брезгливостью. «Принеси то», «подай это», «убери за этим» — с ним обращались как к пустым местом, будто не они позвали его в свою пятерку, а он к ним напросился. Хаарка, Шейка, Граха он ещё мог терпеть, но Зегера ненавидел всей душой. Тот не отставал от него ни на минуту, постоянно гоняя и не забывая при этом оскорбить. Ещё и Хаарк ставил везде его в паре.

Одно лишь было для него успокоением — это выход в дозор или ночное дежурство, когда он был один и никто его не трогал. Вот и сейчас он отдыхал в на лежанке, краем глаза поглядывая на дорогу. Зегер перед этим поймал какого-то мальчишку, и ему дали четыре часа на отдых за место двух. А значит четыре часа Дагу не видел этих противных рож. Но время отдыха подходило к концу, и внизу скрипнула дверь. Мгновение спустя Зегер вырос перед Дагу и резким движением скинул того с лежанки.

— Ты следишь за дорогой, скотное дерьмо или дрыхнешь тут? — прорычал он.

— Слежу, — прошипел в ответ Дагу, поднимаясь. Так хотелось зубами вы грызть уроду горло, но он знал, что не хватит на это сил.

— Вон отсюда, — рыкнул Зегер, вглядываясь в окно дозора. — Через час принесешь мне кусок мяса, чтобы был хорошей прожарки.

"А в задницу тебе его не затолкать"? — хотел спросить Дагу, но он промолчал, направляясь к лестнице с чердака.

— Стоять, — прогремел в спину голос Зегера. — Всадники появлялись, чтобы отметиться?

— Нет, но у них вроде обед и отдых, должны позже вернуться.

— Когда позже, отрыжка ты коровья? Их уже больше семи часов нет. Сиди, жди. Я схожу посмотреть, — на этих словах он растворился в тени и через пару секунд вышел из дома.

— Чтоб тебя волки сожрали, — шепотом пожелал Дагу, смотря в след Зегеру.

Как же он его ненавидел, но исполнение техники "Скольжение в тени" всегда вызывало восторг и жгучую зависть. Зегер был лучшим в отряде по использованию этой технику. Ему даже не нужно было произносить ключевое слово. Эта техника была очень сложной в формировании, ведь она влияла не только на окружающую среду, но и на само тело, делая его гибким для скольжения по теням. С этими мыслями Дагу наблюдал за ненавистным напарником.

"Да какого я черта разглядываю этого урода во время своего отдыха? Пора сваливать. Если что, скажу, что ушел до того, как он вернулся", — пронеслось в голове Дагу, но что-то не давало ему отвести взгляд от дороги.

В этот момент Зегер остановился на краю зоны видимости их дозора, разглядывая пыльную дорогу и пытаясь найти хоть какие-нибудь следы всадников. Постояв так секунд тридцать, он уже хотел возвращаться, но его привлекло какое-то движение на обочине дороги. Что-то шевелилось… нет, текло — грязная вода. Подойдя по ближе и наклонившись, он понял, что это далеко не вода, это кровь, смешанная с землей. Проследив взглядом за ручейком, он наткнулся на очень странное: прямо у опушки леса блестела глыба льда. Но откуда в это время года и здесь? Что-то очень знакомое торчало из глыбы сверху. Это была голова лошади, и интуиция подсказывала, что это лошадь всадников, которые патрулировали эту части трака.

Зегер сделал шаг в сторону, готовясь ринуться назад, как вдруг услышал хлюпанье под ногами. Он стоя посреди лужи. Но минуту назад земля была сухой? Тут вода резко замёрзла, сковав его ноги. Едва успев издать неразборчивый гортанный звук, он поймал руками огромный ледяной шип, выросший из лужи и направленный прямо ему в грудь.

— Теневые врата! — прохрипел Зегер, и скованность ног начала спадать, как и ослабло давление ледяного шипа.

— Водяная тюрьма! Ледяной капкан! — прозвучало со стороны леса, сопровождаясь тяжелой аурой, и буквально придавив к земле теневого убийцу.

Зегера окутал водяной шар, лишив возможности сбежать, а десятки ледяных шипов пронзили тело, убив на месте.

Дагу наблюдая за происходящим и уловивший сигнал о помощи от Зегера, уже было ринулся на выручку, но замер у выхода.

"Нет, он не будет рисковать жизнью ради этого отродья", — пронеслось у него в голове, и он ринулся к месту отдыха Хаарка.

Дальше, понеслось всё как во сне. Дагу домчался до центрального здания, местного трактира. В пару прыжков вбежал на второй этаж к отдыхающему Хаарку и выпалил про всё, что увидел.

— Быстро приведи пленников, — отдал приказ глава "Жало скорпиона" и начал спешно одеваться.

Дагу не нужно было просить дважды. Он помчался в подвал к камерам, чуть кубарем не скатившись по лестнице. Добежав до нужной камеры, он, нервно звеня ключами, открыл ее и не поверил своим глаза. Она была пуста. Лишь дыра в стене за место окна зияла на него. Его затрясло. Он потерял напарника, а теперь и пленников. Так ещё смерть не стучалась в его двери. Дагу словно в тумане поднялся наверх и вышел из трактира. На небольшой площади перед зданием собрались все: солдаты с капитаном и вестником и оставшиеся из его отряда, а также легенда восточных земель — хаста Виртану.

— Где пленники? — разъярённо спросил Хаарка, понимая по лицу Дагу всю ситуацию.

— Каких Путей ты техники видел? — не дав ему ответить, спросил хаста.

— Точно техники льда и, по-моему, воды, — защебетал он.

— Лёд и вода, — громко произнёс Виртану. — Тут как минимум мастер. И как много у нас боевых мастеров со стихией воды на Фаарде, которые с легкостью расправится с опытным теневиком? Шесть, семь? Двое у нас в плену, а остальные разбросаны по разным концам света. И что они забыли на задворках Зарии? Не подскажешь, Хаарк?

— Может у зарийцев был… — начал оправдываться тот, но понимая всю глупость своих слов, добавил. — Не знаю.

— А я тебе скажу, откуда тут адепт воды, — произнес Виртану, и всех придавило чудовищной аурой от выплеска его гнева. — Ты подвёл меня. Ты привёл за собой хвост, шавку Ликарда. И не просто мастера, а ловца Касидаса. Теневые вороны!

Закончив свой монолог, хаста использовал свою излюбленную технику. Давление ауры спало и десятки ворон разлетелись над деревней. Так Виртану мог отслеживать любое движение в области техники.

— Ригон, спрячь солдат по домам, сделаем сюрприз для гостей. — продолжил он, раздавая указания. — Вестник, ты знаешь своё дело. Если будет жарко, то уходи в порт и предупреди генерала. А ты Хаарк, верни пленника. Нельзя допустить потери такого адепта. И от того, как ты покажешь себя и свой отряд сегодня, будет зависеть твоя судьба.

— Мальчишку тоже верни, — прошипел вестник. — Я должен посмотреть на него.

— Вряд ли это тот, про которого ты говорил. Но чем чёрт не шутит. Найди и пацана тоже. Всё, выполнять! — закончил Вартану.

— Хоть всё деревню перерой, но найди мне обоих пленников. — приказал Хаарка обращаясь к Дагу. И в глазах у него уже блестел смертный приговор. — Шейк, помоги ему.

— Да, — проревел здоровяк и толкнул Дагу в плечо. — Пошли.

— Ну что выходим? — спросил Клид, держа в руке не большой нож, для чистки овощей.

В доме не было никакого оружия от слова совсем. Зато иголки торчали из каждой мягкой спинки мебели. Видимо, здесь проживал портной или безумный любитель шитья. Об этом свидетельствовали красиво вышитые занавески и скатерти, а также в огромное количество платьев в одной из комнат. Но тряпками не повоюешь, как и иголками тоже. Лидас нашёл выход из ситуации: на кухне он отыскал большую скалку. Он натыкал в её конец самые толстые иголки, сделав тем самым шипастую короткую дубинку.

— Подожди, я проверю, — произнес ловец, аккуратно отодвигая занавеску на окна.

Окно выходило на открытый двор, за которым виднелся ещё дом, а дальше начиналась поляна и спасительный лес. Лидас выпусти в приоткрытую щель окна своего песчаного зверька, и тот побежал по двору. Но, не пробежав и пол пути, мышонок резко рассыпался кучкой песка.

— Что случилось? — вскрикнул парень, не понимая, что происходит.

— Тихо, — шикнул Лидас, и, присев, посмотрел из окна на небо. — Видишь ворону?

— Да, — ответил Клид, проследив за взглядом Броневика. — Ворона, как ворона.

— Только вот глаз у них нет, — усмехнулся ловец и осторожно начал переходить от окна к окну, выглядывая наружу. — Да их тут тьма. Сильная техника. Походу, это глаза и уши того хасты.

— Кто такой хаста? — прошептал Клид почти в самое ухо Лидасу. Тот чуть не подпрыгнул от неожиданности. Парень, словно хвост, повторял все его движения, двигаясь так тихо, что в полной тишине его почти не было слышно.

— Хаста — так называют мастеров восточных земель, которые смогли пройти единения с Путями другой стихии, кроме теней. Очень сильные адепты.

— И что нам делать?

— Нужно как-то отвлечь ворону. Прячься.

Тут в прихожей скрипнула дверь. Тяжелые доспехи загремели по деревянному полу, но через пару секунд лязг пропал. Лидас и Клид переглянулись. Они сидели за кроватью в соседней комнате и не дышали. Давненько Броневик не бывал в ситуациях, когда приходилось дышать через раз. Постоянное ощущение силы делает адепта менее осторожным, а вот такие моменты быстро возвращают на землю того, кто возомнил себя всесильным. Жаль только, что это случается редко. Обычно, загордившись собой, адепт умирает раньше, чем успевает осознать свою ошибку. Лидас жестом показал Клиду оставаться на месте, а сам решил проверить обстановку. Медленно ступая по скрипучим половицам, он подошёл к дверному проёму и заглянул в прихожую. Прямо напротив еле живой входной двери застыл солдат крупного телосложения в черных доспехах, словно готовясь к прыжку. Оба меча были обнажены и поблёскивали в полумраке.

"Это и есть тот самый кумбе. Да он даже не дышит" — подумал Лидас, наблюдая за недвижимым воином.

Скрип косяка, из которого выглядывал ловец, разорвал тишину. Солдат резко повернулся к источнику звука и начал медленно выпрямляться. Мертвый взгляд обшарил пустой дверной проем, и кумбе сделал шаг в сторону комнаты, но тут снаружи раздался громкий топот копыт. Солдат быстро вернулся в исходную стойку.

«А вот и гости», — с облегчением выдохнул Лидас.

Аккуратно переместившись к окну, он выглянул. По дороге шли солдаты в зеленых доспехах с белой эмблемой на груди — свернувшийся в клубок лисой, символом Зарии. Видимо, не всем понравилось свержения правителя Танирата. Хотя это было дело рук его брата и по закону это лишь переход власти внутри семьи. Но многие военные чины понимали, что здесь не обошлось без загребущих лап Талонийской империи. Вся это помощь, для успокоение сподвижников Танирата, в виде ввода талонийских войск, приведет к разорительной войне.

Часть конницы, проскакавшая вперед, спешились, и ощетинившись копиями, направились к главному входу таверны. Двое солдат покрытые красным маревом телесных доспехов, ворвались во внутрь. Но ни криков, ни звуков борьбы не последовало. Лишь удивлённый возглас одного из них:

— Здесь никого!

И тут начался абсурд. Залаяли собаки, загоготали гуси, заблеяли козы и закудахтали куры. Вся эта живность посыпалась с чердаков домов, устроив настоящий переполох. Домашний скот и собаки словно превратились в хищных зверей. Их глаза налились кровью, из пастей капала белая пена. Они с остервенением пытались выклевать глаза или перегрызть горло солдатам. Но это были цветочки. Ломая заборы и калитки, в бой бросились крупные животные: коровы, быки и даже несколько мулов. С хриплым мычанием они пытались забодать или затоптать солдат.

Клид понял, что это дело рук вестника кумбе. Эти твари часто подчиняли своей воле окружающих зверей, используя их своих гнусных целях.

Переполох удался. Зарийские солдаты в растерянности отбивались от обезумевших животных, нарушив свой строй. Этим и воспользовались солдаты-кумбе, черной тучей обрушившись на врагов. Выбивая двери и окна, они смертоносным вихрем врывались в толпу, кромсая всех на своём пути. Часть солдат погибли сразу, но более опытные ощетинились мечами, отражая атаки черных. Некоторые облачились в доспехи Телесных врат, что помогло частично остановить безудержный поток смертей сослуживцев. Вместе с этой безумной вакханалией пошел дождь из без облачного неба. Кровь и вода слились в одном потоке.

Лидас никогда не видел такой бойни. Он не участвовал в войнах и не сталкивался с многочисленным врагом. Ловцы — не солдаты на передовой, они ближе к ликвидаторам с одной-единственной целью. Но сейчас его затягивало в это кровавое месиво, хотелось вступить в бой и отрывать головы чёрным тварям, несмотря на его ограниченные возможности в данный момент. Ловец повернулся на Клида и увидел страх во взгляде парня. Он тоже наблюдал за этой кровавой баней.

«Черт я обещал помочь ему, а сам чуть не бросил его», — осознал Лидас, беря себя в руки, и выкрикнул. — Нужно уходить.

Клид лишь кивнул и они двинулись к выходу во двор.

— Стой! — выкрикнул ловец, поймав за плечо чуть не выпрыгнувшего на улицу парня. — Это не простой дождь.

— С чего ты взял? — спросил Клид, глядя на капли, падающие с крыши.

— Дождей не бывает без чёртовых облаков. Всё, что не поддаётся логике, считай враждебной техникой, — пояснил Броневик и ринулся искать подходящую накидку. Через минуту он вынырнул с каким-то брезентовым плащом, и накрыв себя и парня им, добавил: — Бегом в тот дом!

Они быстро пересекли двор. Сломав забор, разделяющую территорию двух хозяйств, они ворвались во двор соседнего дома. Этот дом оказался на много больше предыдущего. Вместо открытого двора сразу начинались постройки — загоны для животных. Клид и Лидас медленно шли вдоль стоил коров, заглядывая в каждую. Не хватало ещё, чтобы в спину бросилась какая-нибудь безумная буренка. Пройдя двор, они оказались в большом доме. В очень грязном доме. Пол как будто никогда не мыли, а обувь, придя из хлева, не снимали. Повсюду стоял едкий запах — то ли навозом, то ли скотиной.

— Клид открой окно, а то мы тут задохнёмся. Я пойду посмотрю, что можно найти из оружия, — сказал Лидас и скрылся в соседней комнате.

— Хорошо, — ответил парень и подошёл к окну, которое выходило на спасительный лес. Где-то там, за деревьями, должен был быть порт, где ждёт его сестра. — Потерпи, Трис, я скоро приду, — прошептал он

Клид подёргал защёлку на окне, но та будто намертво прикипела. Его взгляд переместился на дверь рядом. Судя по ещё множеству следов на полу, этой дверью часто пользовались. Засов двери немного сопротивлялся, но в итоге поддался, и в помещение ворвался свежий воздух.

— А здесь нет дождя! — крикнул парень и, посмотрев на совершенно сухую дорожку у дома, обернулся и добавил: — Похоже здесь его и не было. Это точно какая-то техника была. Но что она делает?

— А вот и первая пропажа, — раздался голос сзади, разрывая размышления парня.

Клид резко обернулся и увидел полностью черного парня, чуть старше его самого. Он никогда не видел людей с такой кожей, но слышал по рассказам от охотников из деревни. Вместо того, чтобы приготовиться к бою, он замер с детским восхищением разглядывая скинака. Тот ответил ему улыбкой, но затем мощный удар ноги в грудь опрокинул мир перед глазами. Клид пролетел несколько метров, упав на какую-то кучу белья. Это смягчило падение, но боль в груди выбило из него всё дыхание.

— Лидас… — прохрипел парень, пытаясь встать.

В ответ в соседней комнате, что-то загремело и ломая тонкую перегородку стены мимо него пролетел его новый друг, в печатавшись в стену. Лидас, словно не почувствовав удара спиной, спокойно поднялся, поправляя одежду. Мельком глянув на скинака у двери, вспомнив в нем того неопытного бойца из убийц "Жала скорпиона", он обратился к Клиду.

— Этих я задержу. А ты уходи в лес. Понял?

— Но… — хотел возразить парень, но поймав строгий взгляд Броневика, добавил: — Понял.

Молодой чернокожий парень ринулся в атаку на Лидаса, но атаки его оказались слишком медленными для ловца Ликарда. Он уверенно уклонился и ответил несколькими мощными хуками, затем удар ногой отправил противника валяться обратно на улицу.

— Иди сюда! — что-то про ревело из-за сломанной перегородки. Разламывая остатки стены большими ручищами, из проёма вышел ещё один чернокожий, но только больше первого, раза в полтора.

— Ну что, реванш, здоровяк? — произнес Лидас и быстро повернулся к Клиду, который замер на месте. — Твой шанс спасти сестру. Бегом отсюда!

На этих словах, он от толкнулся от стены и затолкал громадного скинака обратно за перегородку. Дом затрясло, словно в него запустили разъярённого буйвола, который теперь пытается выбраться, сшибая всё на пути. Клид послушался Лидаса и выбежал на улицу, где должен был лежать скинак, но его тут не было. Осмотревшись, он было ринулся в сторону леса, но тут же замер.

"Опять это чертова техника теней", — пронеслось в голове парня. Он понял, что снова попал в эту ловушку, но на этот раз не собирался скрывать силу адепта.

— От Дагу никто больше не уйдет! — прокричал теневой убийца, выходя из тени дома. Теневая полоса от его ног вела к ногам Клида. Дагу медленно приближался к парню, боясь потерять концентрацию на технике. Ему хорошо досталось от ловца, и боль мешало удерживать контроль. — Я тебя верну, живым или мертвым, мне уже нечего терять!

— За то мне есть, что терять, — ответил Клид, как только скинак оказался за спиной. — Теневые врата!

Дагу только замахнулся для удара по шее, чтобы вырубить пленника, как тот извернулся, вырвавшись из техники захвата и что-то воткнул ему прямо в бедро.

— Сука, — заорал скинак, выдёргивая из ноги нож для чистки овощей. — Я убью тебя! Теневые ножи!

В руке Дагу мелькнули короткие, полностью черные ножи. Один из них он тут же метнул в парня, но красное марево доспеха телесного доспеха помогло Клиду уклонился. Глянув на лес, Клид понял, что бежать через поляну — равно самоубийству: на открытой местности его быстро нашпигуют этими ножами. Назад в дом возвращаться тоже не вариант, а вот запрыгнуть наверх — может сработать. Он рванул вверх, запрыгнув на крышу и тут же спрятавшись за дымоходом. Следом за ним в трубу влетели ещё два теневых ножа. Клид не стал ждать пока скинак заберётся за ним, и побежал дальше, перепрыгнув на соседний дом. Так перепрыгнув на ещё один дом, он оказался на крыше, где хорошо просматривался весь хаос, творящийся в деревне.

Бой внизу был в самом разгаре. Двое теневых убийц мелькали, стараясь утащить побольше жизней солдат-адептов, облаченных в такие же доспехи, как у Клида. Но те, сгруппировавшись давали достойный отпор. Солдаты в черных доспехах вместе с остатками подконтрольных животных, пытались смертельно жалить помельчавшие отряды обычных солдат. Но что-то странное было в их движениях: они выглядели вялыми, атаки заторможенными и легко отслеживались. На доспехах кумбе и на шкурах животных поблёскивала вода после дождя. Приглядевшись, Клид понял, что это вовсе не вода — это была ледяная корка. Но в отличии от противника, зарийцы оставались полностью сухими.

«Это что за техника? — подумал Клид. — Дождь, который мочит только избранных, а потом замораживает их? Сколько нужно чакры чтобы контролировать всё это?

В этот момент раздался сбоку громогласный голос.

— Кислотная жатва.

В мгновение все животные заскулили от невыносимой боли. Лед на их шерсти растаял, превратившись в кислоту разъедающую плоть до костей. Половина животных умерло мгновенно, остальные корчились в агонии, доживая последние минуты. Завыл и один из убийц "Жало скорпиона", пытаясь скинуть с себя одежду, но его быстро пригвоздили мечи адептов Зарии. На кумбе кислота тоже подействовала, медленно разъедая их доспехи, но они, казалось, ничего замечали и лишь ускорились, ведь скованность прошла.

Из лишняя любопытность Клида отразилась на сильной боли в плече. Из него торчал теневой нож. Из тени от трубы дымохода вывалился Дагу. Техника "Скольжение в тени" и так плохо давалась ему, а в сумме с раненой ногой, тень просто выбросила его наружу. Клид, схватившись за плечо, сиганул в сторону, спрятавшись за козырьком дома.

«Я не продержусь так долго, — подумал он. — Пора вступить в бой лицом к лицу».

Мозг лихорадочно начал перебирать заклинания, но боль в плече мешало сосредоточиться. К тому же вынуть ножик никак не удавалось — он застрял под неудобным углом. Единственное, что спасало — это его доспехи, притупившие боль.

— Вот ты где, — произнес Дагу, появляясь на краю крыши. — Знаешь что? Я принесу этому чертову Хаарку только твою голову. Пусть подавиться урод. — Теневой клинок!

В руке Дагу вытянулся черный меч. Направив его на Клида, он прыгнул, ускоряя своё тело с помощью тени. Время будто замерло в голове. Острие клинка скинака было направлено прямо в сердце парня, и ему нечем было защититься. Все заклинания казались слабыми или не подходили для обороны. Но нужно ли было сейчас защищаться, если есть возможность атаковать.

— Огненный шар! — произнес Клид.

С пальцев его руки сорвался сгусток пламени. В двух шагах от него он встретил Дагу, разрывая воздух. Скинака, словно тряпичную куклу, отбросило в сторону. Клида же ударной волной придавило к крыше, и он, проломив её, провалился на второй этаж дома, упав на что-то мягкое.

Очнулся парень спустя пару минут, лежа на спине. Не показалось. Под ним точно было что-то мягкое. Медленно перевернувшись со спины Клид, свалился на пол и застонал. Каждая косточка тела хотела выть от боли, но не слишком сильно — значит, переломов не было. Он посмотрел на плечо: из него ничего не торчало. Видимо, техника скинака развеялась, а вместе с ней и нож. На ощупь, кровь не текла, рана даже начала подсыхать. Всё-таки у адептов намного лучше регенерация. Закончив с осмотром себя, Клид наконец-то взглянул на то, на что так удачно приземлился, и обомлел.

Перед ним лежал вестник кумбе — тот самый, что был в Приклонской деревни. Видимо, отсюда он контролировал всю местную живность, которая напала на зарийских солдат. Животных обычно не заражали семенем Са'артаха — черными ящерками для обращения в кумбе. Дикие инстинкты животного постоянно давали сбой в контроле, но другое дело если оно разумное. Такие кумбе становились очень опасными хищниками. Вестник же использовал ритуал контроля, о чем говорила пентаграмма на полу. Именно отсюда он и управлял деревенской живностью. А тут такой случай — и прямо на голову.

Внимание Клида привлекла кожаная сумка и знакомые кристаллы рядом с ней. Это были такие же накопители маны, что в прошлый раз висели на шеи вестника. Сейчас они прозрачные. Видимо, он израсходовал их для ритуала контроля. Стиснув зубы, Клид поднялся и поковылял к сумке.

— Есть, — вскрикнул он, обнаружив внутри ещё с пяток таких же кристаллов, но с голубым свечением. Они были полны маны. Первая мысль, что озарила парня: этого должно хватить на разрушение печати Арайно. Но сначала нужно найти и помочь Лидасу. Клид медленно подошёл к лестницы, ведущей на первый этаж. Внезапно что-то сильно ударило его в спину. Лестница промелькнула перед глазами за пару секунд, а зелёный ковёр на полу запомнился тем, что смягчил его падение.

— Я разорву тебя на части! — прохрипел голос с второго этажа.

Вначале Клид подумал, что это вестник, но тут же понял свою ошибку, увидев обгоревшее тело темнокожего.

— Ты что, бессмертный? — произнес парень, не веря своим глазам.

Скинак был покрыт обугленной коркой, обожжённое лицо почти не узнавалось. Одежда на нем расплавилась и смешалась с кожей. Но самое главное — у него отсутствовала правая рука, та самая в которой он держал теневой клинок. С такими травмами не живут, но жажда мести удерживала Дагу на этом свете. Клид проверил источник. Он был почти пуст. Огненный шар выпил всю чакру его до дна. Хотя луч на ядре и начал впитывать чакру, но это была ещё совсем крупица. Кристаллы с маной могут спасти положение, только при падении он выронил сумку, и она лежала в дальнем углу.

Клид попытался дотянуться до сумке, но убийца из «Жало скорпиона» спрыгнул и придавил его ногой. С противной гримасой — то ли от боли, то ли от предвкушении мести, скинак вытащил из-за пояса обычный нож и начал накланяться к Клиду. Сопротивляться уже не было сил. Кажется сейчас он узнает каково это — быть разделанный, как свинья на вечерний пир. Но, видимо, не сегодня.

Звон разбитого стекла и летящий загнутый клинок остановил процесс мести обезумевшего скинака, пробив тому бок. Клид, видел уже такие клинки и назывались они "Крылья стрекозы". В следующую секунду к ним в дом ворвался кто-то ещё. Мгновенный взмах меча — и голова невезучего теневого убийцы покатилась по полу, а тело отлетело в сторону.

— Я же говорила, это Клид, — разрезал слух женский голос, и перед глазами парня появилась улыбка Мирин. — Ты вообще живой?

— Я рад вас видеть, — прохрипел Клид. — Я думал…

— Что мы бросили тебя, — перебила девушка и нахмурилась, посмотрев на Гринара. — Вообще-то мы хотели, но не смогли. Ведь ты сражался с нами плечом к плечу, а мы часть своей команды не бросаем. Подняться сможешь?

— Да, но сам вряд ли.

— Я помогу, — произнёс Гринар, убирая меч и протянул парню руку.

— Спасибо, — сказал Клид, поднимаясь и указал на кожаную сумку. — Её нужно взять с собой.

— Что там? — тут же подлетела к сумке Мирин и достала оттуда один из кристаллов. — Что это? Наверное, дорогая штука.

— Похож на кристалл, что был у того хмыря в капюшоне, — произнес Гринар.

— Да, — подтвердил парень и кивнул на лестницу. — И этот хмырь на втором этаже.

— Проверь, — произнес Гринар, и только тогда Клид заметил, что в дом вошли ещё охотники.

Один из них быстро поднялся по лестнице и крикнул:

— Здесь никого нет. Только дыра в потолке!

— Так для чего они? — строго спросил Гринар, глядя на парня.

— Это долго рассказывать. Сейчас нужно помочь одному адепту, если он ещё живой. Мне очень нужна ваша помощь.

— Нет. Мы уходим к порту. У нас нет времени спасать ещё кого-то. Тебя то с горем пополам нашли, — ответил Гринар, нахмурившись.

— Гринар, послушай, пожалуйста. Мы должны его спасти. Он — единственный, кто реально может помочь вытащить сестру и остальных детей, — умоляюще произнёс Клид.

— И как же? — с недоверием спросил лидер охотников.

— Увидишь, доверься мне.

— «Увидишь», «долго рассказывать» — сплошные загадки, — проворчал Гринар, но заглянув в уверенные глаза парня, добавил, — Далеко отсюда?

— В паре домов.

— Тогда идём быстро. Но если мы опоздаем, то ты в плавь поплывешь за кораблём.

— Хорошо, — улыбнулся Клид и принял сумку у Мирин, повесив её на плечо.

С первыми каплями дождя Виртану обратился к второму освоенному Пути. Это был Путь Скорпиона стихии Природы. Он считался одним из лучших Путей для пустых убийц, которые смогли расширить гибкость ума и стать хастой. Применив технику «Панцирь скорпиона», Виртану принял первые капли дождя на хитиновый доспех и сбросив его, ушел на чердак таверны с помощью техники «Скольжением в тени».

Дождь среди ясного неба был явно не простой — от него веяло чужой чакрой. Однако, один из убийц восточных земель решили не обращать на это внимание. Конечно, в пылу боя можно и не такое заметить, ведь сейчас они дрались с множеством противников, что не свойственно для стиля «Жало скорпиона». Их обучали устранять цели ночью, вырезая по одному из тени. Сейчас же день и тени очень блеклые. Часть техник теней были просто бесполезны. А здесь ещё и адепты в «Телесных доспехах». Ускоренные движения и разогнанная реакция солдат хорошо отражала атаки скинаков. Но всё это не оправдания для натасканных восточных убийц. Не почувствовать чужеродную чакру в дожде — это ошибка сродни смерти и наказание не заставит себя ждать. Виртану мог бы предупредить своих убийц, но жизнь их не стоила, той охоты, которую он сейчас вел.

«Вот и первые последствия дождя», — подумал хаста, наблюдая, как капли на стекле обращаться в маленькие сосульки.

Для теневых убийц это не станет серьёзной помехой: техника «Скольжения в тени», не только ускоряет перемещение между тенями адепта, но и делает его тело более гибким. Скованность льда, конечно, замедлит их, но совсем на малость. Однако теневые вороны оказались бесполезными. Чужая техника разрушала их. Вывела на нет их основную задачу, это отслеживание местности. Развеяв ворон, он приступил к другой техники. «Теневая зона». Такая же техника, как у Хаарка в лесу, только чакры хаста вливал в разы больше. Активировав её ключевым словом, Виртану полностью покрылся теневыми лучами, распространяя контроль над каждой тенью во всей Присталой деревни.

— Ну, где же ты… — проскрипел зубами хаста.

«Теневая зона», словно голодный комар высасывало из него чакру. Хотя резервы её были немаленькие, но каждая минута контроля теней, отнимала значительную долю. Чем меньше останется чакры, тем меньше козырей он сможет выставить против противника. Недалеко, в паре домов, Виртану почувствовал движение, и уже было хотел переместиться туда, но замелькала знакомая чакра. Там были скинаки из отряда Хаарка. Видимо, нашли беглецов. Заблокировав сигналы от теней этого дома, чтобы не отвлекаться, он продолжил прочесывать деревню. Было множество других движений, но они не значительны. Мыши, пауки тараканы и другие мелкие твари. На них хаста не обращал никакого внимания.

— Кислотная жатва! — разнеслось над Присталой деревней, и мощный выброс чакры заставил напрячься Виртану.

Лед моментально обратился в кислоту. Заскулила вся живность, подконтрольная вестником, потом кто-то из зарийцев. Черт нет. Это был один из отряда Хаарка. В этот момент Виртану осенило: никто из зарийцев не пострадал, хотя дождь шёл над всеми в деревне. Сейчас кислота должна разъедать всех без разбора. Или всё не так? Что же за монстр скрывается за этой техникой? Адепт способный манипулировать массовыми техника, так чтобы они выборочно атаковали только противника. Это уже далеко не мастер. Высшие техники воды, льда, а теперь и кислоты, да тут полное единение со стихией Воды. Похоже Касидас, то же не сидел без дела, пока Виртану изучал новые Пути. Он смог усмирить одну из сложнейших стихий и шагнуть на ступень грандмастера. Значит, сегодня Виртану придется попотеть, чтобы уничтожить ловца Ликарда. Взять его в плен и доставить в подарок повелителю, было бы шикарным вариантом. Но это не про Касидаса. Этот будет сражаться даже после смерти.

Виртану вспомнил рассказ одного калеки. Четыре года назад тот был в одной из лучших пятерок «Жало скорпиона» на тот момент. Его отряд нарвался на двух ловцов в лесах Скуаса. Одного они быстро приговорили к смерти, а вот пока убивали второго, погибли почти все. Им и был тот самый Касидас.

Выброс чакры, наконец, утих, и Виртану вычислил его источник. Он находился во втором доме от края Присталой деревни. Прежде чем переместится туда и окунуться в смертельный бой, хаста сформировал технику «Зов теней» и указал точное местоположение противника. Затем он снял технику «Теневая зона» с деревни, оставив её действие только на нужном доме. Сейчас нужна была полная концентрация, и нельзя было отвлекаться на другие техники. Вооружившись клинками теней, он заскользил к заветному дому.

«Вот он», — пронеслось в голове Виртану, когда он поднялся на второй этаж. Посреди комнаты сидел один из сильнейших ловцов Ликарда, и судя по всему, он находился в состоянии медитации. Хаста убрал теневые клинки и достал кольцо с большим кристаллом. На нём была вырезана пентаграмма, в центре которой возвышалась небольшая игла. Вестник кумбе дал ему это кольцо, сказав, что повелитель будет очень доволен. То самое кольцо, которое неведомым образом запечатывало ядро адепта. Виртану хорошо знал природу чакры и её свойства, и то, что делало кольцо, было просто невероятным. Но факт остаётся фактом: уже не мало сильных адептов с помощью неведомой силы кольца лишились возможности использовать чакру.

Надев кольцо на палец, Виртану скептически улыбнулся и устремился к противнику. Удар сзади, в районе ядра и возвращение в тень. Но отскочить не вышло — кольцо словно застряло в теле адепта. В этот момент тело Касидаса, покрылось льдом, едва не захватив руку хасты. Лишь за мгновение он смог обломить иглу кольца и отскочить.

— Ну наконец-то повылазили крысы Халидаса, — прозвучало с дальнего угла. Из полумрака вышел ловец Ликарда с пепельно-белыми волосами и глазами цвета льда. В чёрном боевом костюме с золотым львом на груди — символом Ликарда — перед Виртану предстал Касидас.

— Отдай мне кольцо, и я отпущу тебя.

— С чего ты решил, что я собираюсь уходить? — ответил Виртану, внимательно разглядывая противника и выпуская теневые клинки.

«Кто же сидел в центре комнаты. Черт. Это был искусно сделанный ледяной клон», — осознал хаста, но не успел додумать мысль до конца. Касидас вытянул руку, и с десяток ледяных игл устремились в его сторону.

— Теневой паралич! — выкрикнул Виртану, легко уворачиваясь от игл. Тени обвили Касидаса и хаста, скользнув за спину, ударил его клинками. Но лезвия встретили ледяной щит, который вырос из спины ловца за долю секунд до удара. Теневой кокон разорвался. Как и предполагал Виртану, отпрыгивая от противника, удерживающими техниками, грандмастера не спеленать, но проверить стоило.

— Меч ледяной зари, — спокойно произнес Касидас. В его руке сформировался ледяной клинок, ярко светящийся голубым светом.

— Панцирь скорпиона! — обратился Виртану к стихии природы, покрывая себя хитиновыми наростами.

— Да у нас тут хаста, — улыбнулся ловец и добавил. — Проворство воды! А теперь потанцуем.

Виртану еле увернулся от выпада ловца. Ещё удар, и ещё один и хитиновый панцирь покрывается льдом от маленькой царапинки от ледяного меча. Хасте это чуть не стоило жизни, ведь лед сковывал движения. Скинув панцирь в последний момент, Виртану ушел от разрезающего воздух ледяного клинка, полностью сосредоточившись на «Скольжении в тени». Бой переместился с второго этаж на всю площадь дома разрушая и превращая в лед всё вокруг.

Виртану выскакивал из тени путаясь ужалить клинками, но Касидас уворачивался, изгибался, перетекал из стойки в стойку, словно состоял из воды при этом стараясь контратаковать. Скорости атак и манёвренности восточного убийцы и ликвидатора Ликард сравнялись. Создалась патовая ситуация и нужно было менять стиль боя. Но вдруг Касидас открылся — он не ушел от атаки, дав возможность пронзить свой бок одним из теневых клинков, а второй встретив ледяным мечом.

В этот момент Виртану почувствовал адскую боль в левой руке. Ловец крепко схватил его за эту руку. С диким криком хаста отскочил от него, взглянув на торчащий клинок из бока Касидаса и сжимающую его рукоять кисть… его собственную кисть. Скрипя зубами, он осмотрел ледяной обрубок своей руки, затягивая тенью рану, чтоб остановить кровотечение. Для адепта потеря конечностей не была критичной — высокая регенерация позволяла со временем их восстанавливать. Но в бою это было серьезным ударом.

Касидас вытащил кровавый клинок из своего бока и бросил на пол. Легким движением руки заморозив рану, он вытянул ледяной меч в сторону Виртану и с усмешкой произнес.

— Продолжим.

Это было явно проигрышной партией выходя против стихийника воды с теневыми клинками. Ущерба они наносят мало, а вот хаста лишился уже одной из рук. Против Касидаса нужно другое средство и у Виртану было такое.

— Жало скорпиона! — активировал технику хаста, облачая обрубок руки в хитиновый хвост с ядовитым жалом.

Теперь нужно заставить ловца открыться. Виртану начал экспериментировать.

— Теневые клоны!

Рядом с хастой появились два полностью чёрный человека, также вооруженные клинком в одной руке и жалом скорпиона вместо другой. Касидас даже глазом не моргнул — просто чаще стали появляться ледяные щиты, отбивая все атаки. Он легко отслеживал движения, ведь скорость теневого убийцы и его клонов заметно упала. Обратная сторона медали техник клонирования проявила себя. Чем больше клонов, тем больше контроля чакры. А если учесть и прожорливую технику «Теневая зона», то Виртану уже не хватало сил держать высокий темп атак.

Вот первый клон рассечен на двое, а вместе с ним и разрушен контроль. Вот второй остался без ноги и тут же лишился головы от удара ледяного клинка. И уже хасте приходиться уворачиваться от атак ледяной неприступной скалы.

— Ну наконец-то, — пронеслось в голове Виртану, как только кто-то вторгся в его «Теневую зону».

— Теневая волна!

Из одной части комнаты на ловца обрушилась чёрная стена, сотканная полностью из теней. Касидас схватил меч двумя руками и взмахнув на встречу стене, произнес:

— Ледяное рассечение!

Меч загорелся ярко-голубым свечением, и при взмахе выпустил дугу льда, рассекая тем теневую волну, которая тут же начала обходить ловца с двух сторон. Поравнявшись с ловцом из теневой стены, с одной стороны, выскочил Виртану пытаясь отсечь голову, но противник быстро перетек в другую стойку заблокировав удар. В тот же миг с другой стороны теневой волны выскочил ещё один убийца Халидаса, вонзая два теневых кинжала в спину Касидаса.

Ликвидатор Ликарда взревел, резко разворачиваясь и отпрыгнул, сбросив со спины Хаарка. Это и был тот самый момент, которого так долго ждал Вартаны. Выпад руки с жалом скорпиона, и он пронзает жертву. К сожалению, достал только до ноги ловца, но этого должно хватить. Виртану с Хаарком тут же скрылись, используя «Скольжение в тени», переместившись в дальнюю часть дома. Теперь оставалось подождать секунд двадцать-тридцать, и враг умрет от яда.

— А вот и вторая крыса Халидаса пожаловала, — разнеслось по дому, — Крысят, я думаю ждать не будем — они и так передохнут. Ну, теперь можно и начинать. Ледяная тюрьма!

— Какого хрена тут происходит? — выпалил Хаарка и гневно посмотрел на своего учителя. — Куда ты меня позвал?

«Почему он ещё не сдох?» — лишь крутилось в голове Виртану. — «Сильнейший яд на Фаарде должен был заткнуть эту ледяную кучу дерьма. Нужно проверить».

На этих мыслях Виртану на автомате активировал технику «Скольжения в тени», но ничего не произошло — он так же стоял на месте и уставившись в темный угол. Он не чувствовал теней в этом доме, а ещё хуже — полностью потерял контроль над техникой «Теневая зона». Увидев растерянное лицо учителя Хаарку, тоже попытался переместиться, только подальше отсюда, но заместо этого он сделал всего лишь шаг и уперся во что-то прозрачное. Это был лед. К заветной тени ему перегородила дорогу тонкая стена льда. Скинак начал бить её теневым кинжалом, создавая трещины, которые тут же затягивались.

«Как, как он смог это провернуть?» — не унимался Виртану, начиная анализировать схватку. — «Почему я ничего не заметил?»

В этот момент с его носа упала капля воды. Не пота, а именно воды, будто он только что вышел из озера. Переведя взгляд на Хаарка, который тоже был полностью мокрый, Виртану понял: вот она разница между ступенью мастера и грандмастера. Оказалось, не теневые убийцы охотились за ловцом, а он — за ними. Когда хаста пришел в этот дом тут намеков на воду не было. В течения боя Касидас покрыл все поверхности дома тонкой водяной пленкой, при этом успевая снимать её с теневых мест, через которые хаста перемещался, чтоб он не заметил ловушки. Причём пленка была на столько тонкая, что не мешала контролировать «Теневую зону». Но при последнем перемещении он не стал убирать пленку, наоборот, увеличил её толщину, полностью промочив скинаков. После закрыл последний выход из этого чертого дома, обратив воду в лёд. Что за чудовищный контроль стихией, да ещё и в состоянии боя! Что за силу она даёт, если ловец так ловко обманул хасту? Но эти вопросы уходили на второй план, главным вопросом оставался:

«Какого черта ловец не сдох от яда?»

Ответ не заставил себя ждать. Громко чем-то ударяя, на второй этаж поднимался Касидас. Виртану только сейчас заметил, что они находится на месте их первой встречи. Поднявшись полностью по лестнице, перед ними, предстал не совсем целиком ликвидатор Ликарда. Вместо правой ноги висел ледяной обрубок. Ну конечно же, как только яд попал в ногу, Касидас заморозил её и обломил. Чего ещё ждать от грандмастера.

Хаста вытер лоб и, посмотрев на свой рукав, засмеялся. Мокрый, как после дождя.

— Ты обезумел! — воскликнул Хаарка, и вооружился теневыми клинками. — Он без ноги. Мы ещё сможем победить!

— Ты уже ничего не сможешь, — ответил хаста.

— Да какая ты легенда! Да пошел ты! — сплюнул Хаарка и ринулся на ловца.

— Кислотная жатва! — тихо произнес Касидас.

Дом огласили два мучительных крика. Кожа и одежда на скинаках начали разъедаться, издавая шипение. Два тела упали, корчась от боли. Прошло не больше двадцати секунд, как оба затихли. Ловец поднял руку, обращаясь к Пути Льда, и два ледяных шипа пронзили тела скинаков. Никто даже не дернулся — значит, мертвы.

Касидас посмотрел на труп хасты. Он должен был страдать, как минимум, пару минут. Всё же регенерация адепта такого уровня, должен была побороться по дольше. Ну и да ладно. Главное — крысы Халидаса сдохли, а значит, можно идти залечивать раны. Развеяв все техники, кроме ледяного меча, он, упершись на него, поковылял на выход.

Громила был действительно могучим противником. Проламывая стены, словно они были бумажные и разрушая мебель, он двигался, как неудержимая машина, за своей целью. Как такого взяли в отряд «Жало скорпиона»? Это же теневые убийцы, они должны быть незаметны для жертвы. А такую гору мышц, разве что с другого города не видать.

С другой стороны, в том злосчастном подвале в Приклоне все теневые убийцы казались похожи друг на друга. Никто не выделялся ни массой, ни силой. Тогда они и не старались — выжидали пока запечататься ядро. Но сейчас Шейк словно расправил плечи, выбрался погреться солнышко из сырой темноты и одновременно поиграть с новой игрушкой, выплескивая всю свою мощь.

Лидас тоже был не маленьким мальчиком и периодически отвешивая громиле хороших ударов, стараясь измотать противника. При этом он прекрасно понимал: если попытается сейчас скрыться от скинака, тот перейдет к теневым техникам и легко с ним расправится. Чакры у ловца накопилось немного, но должно хватить на небольшую технику, которая могла решить исход боя. Для этого нужно замылить взгляд профессионального убийцы, заставить его расслабиться. Чем Лидас успешно занимался, периодически подставляясь под крушащий удар темнокожего громилы. Если бы не его врождённая связь с Путем Песка, его бы давно переломало и как говориться: «Забирай готовеньким». Но песок исправно защищал своего владельца: за мгновение до удара нужное место покрывалось песчаной коркой, которая поглощала до семидесяти процентов от его мощи. Остальные тридцать приходили на синяки, что для ловца было привычным делом.

Пропустив пару махов над головой, Лидас выдал двойной в голову Шейку и сместившись прописал в печень. Но тут же прилетело в плечо от отмаха громилы, что заставило крутануться и в лететь в шкаф со стеклом. Не успели осколки упасть на пол, как скинак с звериной прытью схватил ловца за грудки и швырнул в окно.

— Если мне выставят счёт за этот дом, то я отправлю его тебе, — произнес Лидас поднимаясь с лужайки пред домом и стряхивая остатки осколков.

За его спиной виднелся небольшой заборчик, дорога, а дальше — поляна и лес в восьмистах метрах. Именно туда должен был уйти Клид. Главное — никаких теней. Идеальное место.

— Не волнуйся, выставлять уже будет некому, — прогремел темнокожий убийца, появившись в дверном проходе.

— А ты куда-то уезжаешь? — спросил ловец, отходя от дома.

— Я про тебя! — взревел Шейк и бросился на него.

«Какой вспыльчивый… То, что нужно», — подумал Лидас, готовясь к решающему маневру.

Лидас не стал, как обычно, уворачиваться от громилы. Выставив руки, он схватил громилу за плечи и используя инерцию развернул его, проломив забор и вылетев на дорогу. Песок тут же отозвался на зов адепта, подставляя маленькую ступеньку под ноги Шейка. Скинак потерял равновесие и полетел на спину, а Лидас прыгнул на него сверху.

«Песчаные шипы!» — успел мысленно произнести он, как из земли выросли острые шипы, направленные в спину падающему громиле.

— Теневые врата! — выкрикнул Шейк, словно почувствовав опасность.

Три шипа пронзили его спину, но не так глубоко, как хотелось Лидасу. Ещё пару сантиметров — и они достали бы до сердца. Но тело зависло в полуметре от земли: четыре полностью чёрные руки, словно сотканные из теней, удерживали Шейка и Лидаса. Резкий толчок — и шипы вышли из спины оставив глубокие кровавые раны. Оба адепта из горизонтального положения вернулись в вертикальное, и теперь громила был явно разозлён. Лидасу даже показалось, что он покраснел, хотя на тёмной коже это было трудно заметить.

— Это не я! — лишь успел произнести ловец, как из него вылетел весь воздух.

Что-то начало колошмать его в районе живота и груди. Четыре теневые руки начали методично бить Лидаса, сотрясая его внутренности, ломая рёбра и повреждая органы. Песок как мог гасил силу ударов, но чакры почти не осталось. Толщина его защиты была на столь мала, что вся мощь ударов уходила в его тело.

В одно мгновение скинак отпустил его, а затем нанёс удар сразу всеми шестью руками, отправив тело ловца в полет обратно в дом через проем двери.

«Так вот она какая техника «Теневые врата» … — пронеслось в голове Лидаса. — «Отращивает запасные руки, возможно, и ноги…Интересно, что ещё?».

Он вспомнил все отчёты о теневых убийцах. Никто из них никогда не использовал «Врата». Им это просто не нужно — они работают из тени: один удар — один труп. Но, похоже, этот громила был настолько увлечён своей силой, что решил развить её даже в этой технике.

— Это он улетел, — раздался голос сбоку. — Задержите этого громилу!

В следящее мгновение огромный топор с гулом рассёк воздух. Шейку хватило мимолётного взгляда для того, чтобы теневые руки поймали топор в сантиметре от его лица.

— И как мы должны его задержать? — удивлённо спросил один из нападающих. Вдоль домов к Шейку бежала группа людей.

— Я им займусь, а вы помогайте! — рявкнул самый крупный, который походу и метнул топор.

«Это что за лесная шайка. Да с ними брек,» — подумал Шейк, оценивая нападающих. Потом он перевел взгляд на дверь, в которую влетел ловец. — «Ликардовский щенок. Вряд ли он теперь вообще сможет даже встать…»

По приказу теневой убийца должен был схватить ловца и доставить к Хаарку, а потом уже вернуться и если его дождутся, то намотать кишки лесников на ботинок. Он и так слишком заигрался, за что чуть не поплатился, когда песчаные шипы едва не пронзили его.

«Как, чёрт возьми, этот ловец смог сотворить такое без чакры?»

Но Шейк быстро отогнал эту мысль. Ловец перестал быть важным в тот момент, когда он увидел приближающегося брека. Чертов тупой верзила со снежных гор. Эти возгордившиеся обезьяны считали себя самыми сильными — и это безумно бесило скинака. Когда-то в детстве один из них дал ему такую оплеуху за дерзость, что он месяц пролежал в постели. Тогда Шейк поклялся стать настолько сильным, чтобы однажды засунуть их гордость обратно им в глотки.

Конечно, он не мало убил бреков за последнее время, но оставить ещё одного просто не мог. Шейк зарычал и зашагал на встречу нападающим, легко отбивая летящие стрелы своими теневыми руками. Сейчас он оторвет голову бреку, а вместе с ним и остальным лесникам.

Тем временем, указав охотникам на темнокожего громилу, Клид сразу свернул с дороги во двор дома. Он четко видел, как Лидаса отбросило в соседний дом. Теперь важно было добраться до него так, чтобы скинак не заметил. Силы едва восстановились и тело по-прежнему болело. Из-за этого у парня не получалось быстро передвигаться. Он прошел дворами с противоположной стороны от дороги и еле преодолев забор, свалился к нужному дому. Тот стоял словно после бомбёжки. Все стекла выбиты, дыры в стенах, двери, висящие на одной петле. Не хило так Броневик задерживал громилу. Главное, чтобы, после такого, ещё жив был.

— Лидас… Лидас… — полушепотом позвал Клид, залезая в окно. — Где ты? Я знаю, как тебе помочь. Лидас!

Зовя ловца, он прошел разбитую в дребезги кухню и вышел в прихожую.

— Какого черта ты тут забыл? — раздалось знакомый голос от стены, заваленной платяным шкафом с вещами, выпавшими из него. — Почему ты не в лесу?

— Лидас! — радостно воскликнул Клид и ринулся на звук.

Он с трудом поднял шкаф и начал расшвыривать вещи. Постепенно перед ним открывалась жуткая картина.

— Я ещё раз спрашиваю, какого черта ты здесь? — выдавил из себя Лидас и закашлял. Всё его лицо было в крови, которая струйкой текла из уголка рта. Он лежал на полу нелепо изогнувшись: одна рука вывернута, ноги под странным углом. Будто тряпичную куклу небрежно бросили на пол. Усталый взгляд строго упёрся на парня.

— Почему ты здесь, а не спасаешь сестру?

— Я не мог уйти без тебя. Ведь ты обещал помочь мне спасти её!

— Прости Клид … — голос Лидаса дрогнул. — Но, похоже, я тебя подвел. Я сейчас и себе-то помочь не смогу.

— Я знаю какой снять печать, чакра вернётся к тебе!

— Это тебе мёртвый дед подсказал?

— Да! — воскликнул Клид и тут же поправился. — Ну… типа того. Я тебе потом расскажу!

— Слушай, даже если у тебя получится снять печать, то это никак не поможет, — хрипло произнес Лидас и снова закашлял. — Меня походу так отделал этот хмырь, что по мне только могила плачет.

— Как … — лишь произнес Клид, осознав всю плачевность ситуации. Перед ним лежал почти мёртвый адепт, и снятие печати скорее всего его добьет. — Нет! Я сейчас что-нибудь придумаю.

— Уходи, парень. Я благодарен что ты зашел спасти меня. Но встретимся в другой раз, — тихо сказал Лидас и прикрыл глаза.

Клид его не слушал. Он скинул кожаную сумку с плеча и вытряхнул всё содержимое на пол. Высыпались какие-то не понятные железки, мелки и пять голубых кристаллов. Клид схватил один из них и впитал из него ману, прикидывая количество. Камень сразу потускнел и полетел в сторону. В голове всплыла картина из воспоминаний про магию старика, и Клид начал действовать.

Схватив ещё три кристалла и опустошив их, он мысленно повторил жесты и слова заклинания, словно проживая видение заново. Его руки уверенно двигались, пока энергия собранных кристаллов становилась основой для воссоздания магии.

— Клин Арайно! — выкрикнул Клид, активируя заклинание. В его правой руке появился заострённый клин, исписанный непонятными символами.

— Что ты задумал, малец? — простонал Лидас, удивлённо уставившись на необычный предмет в руке парня. Его волосы вдруг затрепетали, словно от порыва ветра, который возник из ниоткуда и, вопреки всему, дул прямо в лицо Клиду.

— Что за чертовщина! Ты меня пугаешь! — выдохнул Лидас, чувствуя, как воздух словно вытекает из его груди.

— Ты должен доверится мне! — прокричал Клид, борясь с воздушным потоком. Он начал подносить клин ближе к груди ловца, но тот внезапно начал сопротивляться, разгораясь в его руках всё ярче. — Мне нужно точное расположение центра печати на твоем ядре.

— Что? — переспросил броневик, не веря в происходящее.

— Я не вижу печати! У меня не хватает сил! Где центр? Покажи мне его! — не унимался Клид, выкидывая три потускневших кристалла и беря последний. — Лидас, козья ты какашка, ты должен мне довериться! Времени почти не осталось.

«Вот с этого и надо было начинать», — подумал ловец и обратился к Пути Песка. Возможно, последний раз. Закрыв глаза, он увидел своё ядро, окутанное яркой печатью, от которой исходили мощные волны энергии.

— Быстрее! — прорвался голос Клида сквозь шум ветра, выводя Лидаса из задумчивости.

«А я и не думал, что умирать будет так весело», — с горькой иронией подумал Лидаса и создал из песка над центром печати на груди точку с тремя стрелочками, указывающие на неё.

Клид, сопротивляясь дикому ветру, налег всем телом на клин и увидев точку из песка, погрузил его в грудь Лидаса. Печать пронзило остриё разбивая ее на тысячи осколков, и вместе с этим и пришла боль поглощая сознание Лидаса. Ветер тут же резко стих, озарив помещение яркой вспышкой. Клин осыпался в руке, не оставляя и следа. Но и жизнь в теле Лидаса не оставила следов. Его сердце остановилось, не выдержав чудовищной боли.

— Лоза жизни! — активировал он исцеляющее заклинание. Он впитывал остатки маны из последнего кристалла, но этого оказалось катастрофически мало. Лидас был слишком тяжело ранен, и маны требовалось больше. В ход пошли остатки чакры Клида, а за ними и его прана. Кровь хлынула из глаз, ушей и рта. Кожа на теле начала ссыхаться и трескаться. Жизнь покидала тело парня.

«Кажется, мы оба останемся здесь лежать», — мелькнула мысль у него.

Внезапно Лидас резко вздохнул и открыл глаза, оповестили о том, что получилось. Клид развеял заклинание и с облегчение рухнул рядом.

— Получилось, — прошептал он, расплываясь в слабой, но счастливой улыбке.

— Не знаю, что ты сделал, но сейчас я живее всех живых, — произнёс Лидас и приподнялся на локти. — Черт, да ты весь в крови.

— Пройдет, — выдохнул Клид, продолжая улыбаться. Несмотря на боль и кровь, он был счастлив, что хоть кого-то смог спасти.

— Я тебе жизнью теперь должен! — воскликнул Лидас и вскочил на ноги.

Ничего, совершенно ничего не болело. Это было невозможно. Он видел, как работают адепты Пути Лечения, и это не быстрый процесс. Ловец взглянул на ядро. Не намеков на печать. Забитый чакрой источник рвался выплеснуть свою мощь. Нет это за гранью уникума.

«Да кто этот парень?» — билась мысль в голове у ловца, но в слух он произнес: — Я сейчас отправлюсь к зарийцам и приведу лекаря. Нет, лучше я отнесу тебя сам туда!

— Лидас…

— Нет, так тебя будет трясти. Я создам лучше песчаные носилки, и они плавно понесут тебя.

— Лидас! — закричал Клид, приподнимаясь и выводя того из словесного поноса.

— Что? — замер ловец, внимательно посмотрев на него.

— Я в порядке. Помоги моим товарищам, пожалуйста. Я боюсь, что они не справиться.

— Да, — коротко ответил Лидас, беря себя в руки. Он облизнул пересохшие губы и быстро встряхнул головой. Можно было бы раскиснуть, учитывая волшебное воскрешение, но это не в его духе. Пора показать этому темнокожему хмырю, кто такой ликвидатор Ликарда.

— Песчаные врата! — произнёс он, активируя технику.

При использовании техники врат стихии Земли в основном адепты получали усиленную защиту. Но у Лидаса защита была с рождения и не было смысла усиливать то, что уже есть. Его врата были переработанной версией техники. Работая над свойствами и характеристиками этой техники, он достиг совершенно другого уровня. Подняв её на высший ранг мастерства. Лидас старался редко использовать её, не раскрывая свой козырь. Однако сейчас он был зол, чтобы сдержаться. Пришло время размазать теневого выскочку.

Никаких видимых изменений Клид не заметил после того, как Броневик использовал технику. На нем не вырос песчаный доспех, как ожидал парень. Он даже дымкой, как у него, не покрылся. Но что-то явно изменилось: аура Лидаса ощутимо давила на пространство, воздух стал тяжёлым, почти осязаемым. Ловец развернулся и вышел в проем, в который совсем недавно залетел.

Дела у товарищей Клида были не очень. Большинство из них были разбросаны по поляне, но вроде шевелилась. В бою с темнокожим убийцей остался лишь мужчина, похожий на охотника, молодая девушка, явно не противник для скинака и ещё один громила, гораздо выше и массивнее самого убийцы.

— Брек, — хмыкнул Лидас, узнавая фигуру.

— Где же ты нашел таких разношерстных союзников? — вслух подумал Лидас.

Брек с оглушительным ревом прыгнул на Шейка сверху, пытаясь обрушить свои ручища на голову противника. В этот же момент охотник, воспользовавшись тем, что скинак отвлёкся, попытался нанести клинком удар сзади. Тут же девушка, собравшись с духом, бросилась в атаку. И всё бы должно закончится победой товарищей Клида, если бы перед ними был простой враг, а не профессиональный теневой убийца.

Шейк резко ушёл в сторону и, выросшая, теневая нога помогла ему сохранить баланс и не упасть. Одновременно с этим теневая рука схватила за Клинок охотника, уводя его в сторону. По инерции охотник полетел на выросшую вторую теневую руку, получив сокрушительный удар справа. Клинок вылетел из рук охотника, оставшись в теневой руке, и ловким броском Шейка отправился на встречу девушке. Каким-то чудом она успела блокировать клинок двумя изогнутыми мечами, но остриё всё же нашло цель, глубоко рассекло ей плечо и сбило с ног. Брек же промахнувшись приземлился на землю и тут же сложился от удара колена. Не успев подняться, он получил ещё один сокрушительный удар сверху, от которого рухнул на землю.

За какие-то несколько секунд все оставшиеся товарищи оказались на земле. Это ещё не была победа Шейка, но он явно доминировал. Те, кто остался в живых, наверняка ещё поднимутся и попытаются снова, но Лидас решил, что пора прекратить это избиение младенцев.

— Может хватит детей избивать? Не пора ли поговорить со взрослыми? — выкрикнул он, привлекая внимание темнокожего убийцы.

— Ты? Что ли тут взрослый? — хмыкнул чернокожий убийца. — Ты только ходить научился. Ничего не болит, а?

«Блин, уделал», — подумал Лидас и вслух ответил: — А ты проверь.

Шейк, перешагнув через охотника, рыкнул и медленно направился на встречу Лидасу. Бурлящую ярость он с большим трудом утопил в себе, призывая разум. Ему не нравилась вся эта ситуация и пора было включать мозги. Сначала выходка с шипами песка от ловца с запечатанным источником, что, по сути, невозможно. Потом отряд самоубийц, спасающих его. Откуда они тут вообще могли взяться. Прискакали прям из Прикона по следам? Бред. А теперь ловец идет, как не в чем не, бывало, после того как он отработал по нему пробитием теневых рук. Шейк чувствовал, как ломает ему ребра, перемешивая с органами. С такими травмами вопрос бы встал, только в том, как довести эту тушку до повелителя.

Но этот… Этот идёт, и выражение лица у него серьёзное.

«Чёрт, пора заканчивать этот фарс», — решил Шейк, ускоряя шаг.

Он собирался разобраться с ловцом быстро и вернуться к своему отряду.

Шейк резко ускорился, вливая огромное количество чакры в «Теневые врата». Он собирался покончить с ловцом одним мощным ударом. Момент настал: в прыжке, замахнувшись правой рукой, он вынудил ловца прикрыть голову, тем самым открыв туловище для удара. Из его тела тут же выстрелили ещё две руки, обрушиваясь на ловца. Тройной удар должен был смять ловца. Столько он силы и чакры вложил в него, но что-то пошло не так.

На расстояние всего лишь десяти сантиметров до цели, все три руки словно начали замедляться, теряя всю мощь. Тройной удар вышел до того слабым, что лишь чуть толкнул Лидаса.

— И это ты называешь ударом? — ухмыльнулся Лидас, глядя на ошеломлённого Шейка. — Вот настоящий удар.

С этими словах он ударил Шейка в корпус. Скинак успел лишь поставить блок из чёрных теневых рук, но они просто смялись, как бумажные, пропуская кулак Лидаса прямо в живот. Раздался глухой звук удара, за которым последовал свист вылетающего воздуха из легких скинака. Тело Шейка сложилось пополам и от отлетело назад, почти на сотню метров, прежде чем рухнуть на землю.

Техника «Песчаные врата» не просто защищала Лидаса. Он научился гасить удары противника, создавая плотную подушку из мельчайших частиц песка. При этом забирая всю кинетическую энергию и сохраняя её в кристаллах песка. Кульминацией было выплеск подаренной чужой энергии обратно с разрушительной силой. Техника требовала филигранное управление частицами песка от адепта и пока прекрасно работала только при схватке с одним противником и лишь в ближнем бою.

Шейк, с трудом переводя дыхание, все же поднялся на ноги. Из уголков рта стекала кровь, и он держался обеими руками за живот, но теневой убийца не собирался сдаваться. Сделав несколько судорожных вдохов, он снова бросился на ловца. Град ударов посыпался на Лидаса. Вместе с ручищами скинака мелькали теневые руки и даже теневые ноги. Ловец, лишь прикрываясь от опасных ударов голову, продолжал пожирать всю кинетическую мощь обезумевшего Шейка. Вот секундная передышка, и убийца отряда «Жало скорпиона» ловит на себе уверенный взгляд Лидаса. Взгляд именно ликвидатора Ликарда, адепта способного одному бороться против всего его отряда. Взгляд самой смерти.

Хук справа. Звук пушечного выстрела и голова Шейка буквально взорвалась, выпустив фонтан крови. Его тело рухнуло на землю. Бой был окончен.

— Успел, — выдыхает Лидас, распуская технику.

От напряжения его вены вздулись так, что, казалось, вот-вот лопнут. Чертов скинак, так долго проводил свою серия атак, что еще не много и Лидас потерял бы контроль на техникой. Он еле удерживал это безумное количество кинетической энергии, которое при потери контроля могла просто разорвать его. Но один миг передышки Шейка, дал долгожданный ему шанс. Он выплеснул всю накопленную мощь, завершив этим схватку.

— Чёрт, а парень ведь прав. Такой боец в разы увеличит наши шансы. — раздалось сбоку.

Лидас повернул голову. Охотник, у которого Шейк выхватил меч, стоял, прижимая руку к голове. Огромный синяк багровел под его глазом. Рядом, изрядно помятый стоял брек, держа на руках раненую девушку. Остальные охотники тоже потихоньку поднимались. Напряжение боя постепенно спадало, уступая место чувству радости и облегчения от победы.

— Все живы. А я уж вышел на помощь вам, — раздался знакомый голос.

Клид, пошатываясь, вышел из дома. Его рубашка была в крови, но он улыбался, глядя на остальных. С поляны донёсся смех девушки и даже брек, суровый и угрюмый, позволил себе лёгкую улыбку.

Клид медленно опустился на землю у стены дома, прислонился к ней спиной и закрыл глаза.

— Ну, тогда я немного отдохну, — устало произнес он.

Лидас смотрел на него, чувствуя, как его собственное дыхание постепенно успокаивается.

«Отдохни, парень. Ведь впереди у тебя долгий путь. И я сделаю всё, чтобы помочь тебе спасти сестру», — подумал он, решительно сжимая кулаки.

Клида в этот раз не окутывал любимый запах бриза с моря. Перед ним не красовались крыши домов его Прибрежной деревни, и даже ворчливый старик не ругал его. В этот раз его подсознание решило показать очень странный сон. Он видел молодую, лет тринадцати, девушку. С распущенными русыми волосами и зелёными глазами. Она вприпрыжку бегала по полю, время от времени срывая красные цветки. Сиреневое платье развевалось на ветру, создавая эффект порхающей бабочки.

Клид, заворожённый, наблюдал за ней, будто погружаясь в воздушное состояние чего-то прекрасного, чего он ещё никогда не испытывал. Набрав охапку цветов, девушка остановилась и побежала на Клида, стоящего на дороге.

— Э… привет, — опешил парень и даже приподнял руку, помахав ей.

Но девушка никак не отреагировала — она продолжала бежала на него, всё так же беззаботно улыбаясь. Клид почувствовав, что что-то не ладное. Она просто не видела и не слышала его. В доказательство этого она пробежала, совсем рядом коснувшись его, а точнее её рука прошла на сквозь его руку, словно через пустоту. Он был всего лишь наблюдателем, призраком, следующим за развитием чужой сказки.

Картинка мелькнула, и всё вокруг наполнилось звуками. Крики людей, ржание коней, лай собак. Клид в последний момент успел отпрыгнуть от повозке, мчавшийся по дороге. Вокруг выросли дома — двух — и трехэтажные с красивыми вывесками на карнизах и магазинчиками на первых этажах. Это была оживлённая торговая улица, покрытая багровым светом вечернего заката. Люди в разных одеждах со смешными головными уборами суетились вокруг, а вдали зажигались вечерние фонари, превращая это место в сказочное. Клид никогда не видел такое, но отец иногда рассказывал про большие города. Он с любопытством начал разглядывать фасады диковинных домов, когда его внимание вновь привлекла та же девушка. Она выбежала из одного магазинчика, ошарашенная и чем-то сильно раздосадованная.

— Калонита, он ничего не сказал, что будет ждать тебя! — крикнула ей вслед пожилая женщина, вышедшая из магазинчика. — Пришла Лисария, и они ушли.

«Калонита», — подумал Клид. — «Какое красивое и необычное имя».

Девушка, уронив красные цветочки, побежала по дороге, и Клид последов за ней. Он не знал почему, но что-то заставляло его идти следом. Он уже начал жалеть её, даже не зная, в чём дело.

Теперь он стоял перед большим домом, откуда лилась музыка. Девушки в красивых платьях и парни в белых рубашках толпились перед домом и о чем-то переговариваясь. Все молодые, не старше двадцати лет. Весёлый смех раздавался по улице от одной из компаний, которая вскоре скрылась за дверьми дома. При открытие этих дверей, в уши ошеломлённого Клида лилась странная звонкая музыка. Он никогда не слышал ничего подобного и это его даже больше пугало. Он привык к деревенской тишине и уединению. Конечно, в Прибрежной деревни тоже собирались люди и устраивали разные праздники. Но в основном всё что там играло — это было пару расстроенных лютней. Больше народ в его деревни любил травить байки, а не танцевать и петь.

Двери дома вновь распахнулись, выпуская пару, прижимавшуюся друг к другу. Они выглядели разгорячёнными и довольными. Клид замер, наблюдая за происходящим.

«Вот что эта музыка с людьми делает», — подумал Клид, разглядывая их. — «Наверное они так рады, что сбежали из этого дома».

За ними выбежала и та самая девушка в сиреневом платье. Она подбежала к парочке и начала что-то быстро спрашивать.

— Не видели. Наверное, он ещё не пришел, — долетел до Клида ответ парня, пожимая плечами.

Девушка тут же ринулась в одну сторону, но, пробежав не больше пяти метров, устремилась в противоположную сторону.

Картинка снова сменилась. Солнце уже полностью село, отдав власть блеклой луне.

Клид стоял у низкого забора перед большим амбаром. Над воротами, рассекая темноту, горели два факела и было видно, как одна из створок была приоткрыта. Оттуда доносился чей-то шепот, перебиваемый девичьим смехом. Потом всё перетекло в странные вздохи.

Клид хотел пройти посмотреть, но его опередили. Прям сквозь него прошла та девушка. Клид отшатнулся назад. К этому нельзя привыкнуть. Девушка открыла калитку и крадучись подошла к амбару. Она замерла у двери и Клид увидел, как у неё текут слёзы. Сердце его бешено застучалось. Он словно окунулся в мир дикой боли от разочарования. Девушка, сжав кулачки скрылась за воротами и буквально через секунду выбежала оттуда.

— Мне показалось, или я что — то слышала? — раздался из амбара женский голос.

— Что? Да это бродячие псы чей шатаются. Иди сюда, — прозвучал ответ.

Девушка оперлась руками о забор. Её трясло. Она беззвучно рыдала, обливая градом слёз землю под ногами. Клид хотел подойти, обнять её, попытаться успокоить. Он знал, что, скорее всего, не сможет — ведь он всего лишь призрак. Но он всё равно попытался бы.

Однако что-то изменилось. Взгляд девушки из обречённого стал гневным, полным решимости и жажды мести. Она словно приняла решение — жестокое, но окончательное.

Клид отшатнулся, когда цепь, намотанная на забор рядом с девушкой, внезапно зашевелилась. Она, словно змея, разматывалась и сползала с деревянных жердей. Конец цепи устремился к девушке и аккуратно лег в её ладонь.

Девушка посмотрела на цепь, и её зеленые глаза ярко вспыхнули. Сиреневое платье затрепыхалось, покрываясь светло-серыми всполохами чакры.

Клид видел похожую картину в Приклонской деревне. Тогда он гостил у дяди Микона.

Соседский мальчишка с криками выбежал на улицу, привлекая внимание окружающих. Клид, Парис и Рика, бросив все игрушки, прижались к окну, чтобы разглядеть происходящие. Мальчик закричал, упав на колени, и начал покрываться похожими всполохами, только ярко-красного цвета. В радиусе десяти метров задымилась трава, а рядом стоящая лавочка вспыхнула яркой свечкой. Так продолжалось не долго. Через секунд тридцать мальчишка, схватившись за грудь, резко притих и завалился на бок без сознания. Взрослые тут же потушили лавочку и унесли его в дом.

Лишь перед раскрытием своего источника отец объяснил, что произошло. По слухам у мальчишки в тот день умерла мать. Ему как с две недели стукнуло тринадцать. Под сильным эмоциональным всплеском, ядро мальчишки раскрылось, выплескивая чакру по энергоканалам. Так как, горе затмило его разум и о контроле речи не было, то и чакра, разрывая энергоканалы, начала вырываться в наружу, проявляясь алыми всполохами.

Мальчишка в тот день не погиб и жив по сей день. Лекарь с соседней улицы вовремя подоспел и вытащил его с того света. Это была одна из основных причин потери адептов на Фаарде. Родиться с не перегорелым источником это ещё пол дела, тут нужен был опытный наставник, чтоб помочь преодолеть раскрытие ядра.

Клид же с лёгкостью принял это раскрытие. Сидя в медитации, он встретил всплеск чакры прогоняя с концентрацией и спокойствием. Направляя чакру по своим энергоканалам и возвращая её в ядро, он справился с процессом. Всё закончилось несколькими нервными вздохами, покусыванием губы и ободряющим похлопыванием отца по спине.

У девушки же дела обстояли очень плохо. Она стояла, не шелохнувшись, словно застыв на месте. Всполохи всё сильнее покрывали ее тело, предвещая скорое перегорания источника. Клид чувствовал, что она не выдержит, ещё не много и источник сгорит, а значит, погибнет она — вряд ли в этом месте появится какой-нибудь лекарь или хотя бы просто адепт. Клид решил рискнуть.

Он подошёл к девушке и осторожно положил руки ей на плечи.

— Почувствуй свою чакру, усмири ее, возьми под контроль, — так повторял его отец, загоняя Клида в медитацию, долгими вечерами.

Парень, глядя ей в глаза, повторял эту фразу раз за разом. Одновременно он старался передать ей своё спокойствием, стремясь вернуть гармонию и усмирить разбушевавшееся ядро. И у него стало получаться. Частота всполохов пошла на убыль. Они всё реже появлялись на теле девушки, перетекая ближе к цепи в её руке, словно втягиваясь в старые, ржавые звенья и наполняя их жизнь.

— Кто ты? — вдруг воскликнула девушка и выплески чакры прекратились.

— У тебя получилось, — ответил Клид, улыбнувшись. Он тут же отшагнул, осознав, что теперь она его видит. — Ты меня видишь?

— Да, — кивнула она, и её глаза ещё больше расширила от удивления. — Это твои слова вывели меня из темноты. Я слышала твой голос. Было так больно. Но, я шла за ним. Я думала, что умру.

— Я рад, что ты справилась, ты очень храбрая, — похвалил Клид.

— Спасибо, — девушка смущенно опустила глаза. — Я очень тебе благодарна. Но как тебя зовут?

Клид хотел ответить, но вдруг заметил, что её взгляд снова начал блуждать. Она замотала головой, словно пытаясь удержать образ, а затем произнесла:

— Куда ты делся? Вернись!

Клид понял, что снова стал невидимым.

— Я, зная кто ты, — прошептала она. — Ты мой ангел хранитель. Спасибо тебе…

На мгновение её лицо озарилось мечтательной улыбкой, когда она подняла глаза к звёздному небу. Но вскоре улыбка угасла.

Цепь в её руке зашевелилась, обвиваясь вокруг запястья, словно напоминая, зачем она здесь. Вместе с этим вернулась жажда мести. Глаза девушки вспыхнули яростным огнём, и она решительно зашагала к амбару. Цепь, ставшая продолжением её руки, двигалась за ней, наполняя её гневом.

— Калонита, что ты здесь делаешь? — послышался удивлённый голос из амбара, который вскоре перешел на хрип.

— Ты что творишь?! Отпусти его! — раздался девичий голос, но и он затих, срываясь на предсмертный стон.

Через некоторое время всё утихло. Из амбара вышла та самая девушка в сиреневом платье. Она остановилась, окинула ночную темноту пустым взглядом и, пошатнувшись, рухнула на землю без сознания.

Картинка снова сменилась, и Клид прищурился от яркого восходящего солнца. Он увидел тот же амбар, возле которого толпилось много людей. Казалось, что здесь собралась вся округа.

— Не толпитесь! Расходитесь! Здесь для вас нет ничего интересного, — кричал бородатый мужчина, разгоняя зевак. По доспехам и шевронам на плечах было видно, что он является представителем городской стражи. Таких стражников здесь было много, и среди них, стоя на коленях с скованными руками, находилась та самая девушка в сиреневом платье.

— «Но почему? В чём она виновата?» — закрутились мысли у Клида.

Тут он услышал, как зашептались две женщины. Его уши сами собой потянулись в сторону их разговора.

— Да не может быть, — охала одна из них.

— Я тебе говорю! — причитала другая. — Влюблена она была в него по уши. Ещё с детства за ним бегала.

— Так он же старше её годков так на пять.

— Да она ему в лавке с самых пелёнок помогает. Я тут в начале думала, что это брат и сестра, а нет оказалось.

— А рыжая тут причем?

— Да молодость в крови у парня заиграла, а тут эта вертихвостка Лисария. Ну и охмурила парня. Решила показать ему свои прелести.

— И че?

— И че, и че? Вон весит показывает.

— Да не может быть.

— Говорят, Калонита их застукала и повесила на цепи. Прям так, в чём мать родила.

— Как повесила? Она же ребенок ещё. И ничего тяжелее ведра с помоями поднять не сможет.

— Вот тут-то и загадка. Думали вначале, что это не Калонита, и она случайно оказалась рядом. Но один из стражников заметил на её руке следы от звеньев цепи — той самой, на которой они… ну, ты поняла.

— Да не может быть.

— Может, не может… Да черт поберёт! Казнят обычно за такое, да молода она слишком. Отравят на тяжбы. Жаль девчонку. Не выжить ей там.

Дальше Клид не стал слушать. Он не верил ни единому слову этих склочниц. Лишь грустно смотрел на девушку в сиреневом платье и понимал, что сейчас ничем не может ей помочь.

Картинка снова изменилось. Утреннее солнце скрылось, и всё вокруг погрузилось в полумрак. Несколько керосиновых ламп освещали небольшое помещение без окон, больше напоминающее камеру. Только оно выглядело более чистым: в углу стоял дубовый стол, а вдоль стены — узкая кровать.

Посреди комнаты стоял тучный мужчина и поправлял штаны, затягивая пояс.

— Ещё с пяток ночек и тебе начнёт нравиться. Спроси у своих подружек по камере, — сказал он насмешливо, направляясь к двери, — Соберись. Через десять минут за тобой придут.

Клид с отвращением проводил мерзкого типа взглядом и посмотрел на кровать. Под странным покрывалом, больше похоже на подстилку для скота, кто-то завозился. Из-под него выползла девушка. Она была ужасно худой и полностью обнажённой. Попытавшись встать на ноги, она тут же упала. Ноги её не слушались. Дрожа, девушка на четвереньках подползла к грязному ведру и начала умываться.

Клид тут же отвернулся. Он не понимал, что здесь делает и зачем ему всё это показывают.

За дверью раздались голоса.

— Она в комнате отдыха. Мы предоставляем осуждённым такие помещения для реабилитации. Чтобы они восстанавливали силы, — раздался дребезжащий голос, скорее оправдывающийся.

— Показывай, я сказал, — властно и холодно оборвал его другой голос.

— Но чем она вас могла заинтересовать, генерал Жарон?

Дверь снова распахнулась, и в комнату вбежал тот самый тучный тип. За ним вошли ещё двое. Первый — крупный, солидный мужчина в темно-синем костюме с генеральскими знаками отличия на груди. В руках он держал мешок, из которого доносился глухой стук, словно он был наполнен чем-то тяжёлым. Следом за ним зашёл ещё один мужчина — бородатый, но более худой. Чем-то похожий на тучного мужика. Да и одежда на них была почти одинаковая.

Клид отошёл ближе к стене, чтобы лучше наблюдать за происходящим. Девчонка, кстати, уже была одета и съёжившись на кровати, прижималась к стене. Её взгляд метался, как у загнанного зверя, и она злобно смотрела на вошедших. Тут Клид узнал в ней ту самую девчонку в сиреневом платье. Несмотря на то, что это были те же зелёные глаза и хоть и грязные, но русые волосы, но это был совершенно другой человек. За место жизнерадостной девчонки, которая любит собирать в поле красные цветы, сидел подавленный, загнанный зверь, который ждет момента, чтобы броситься в последнюю свою схватку. Её взгляд пугал Клида своей глубиной, но в тоже время завораживал, заставляя невольно почувствовать всю бездну её отчаяния.

— Значит, здесь у вас «отдыхают» уставшие заключённые, — с сарказмом произнес генерал и строго посмотрел на тучного мужика. — Почему же девчонка выглядит так затравленно? Как-то не похожа она на отдыхающего. Что ответит мне начальник Голонийской чажбы.

— Она только поступила сюда, — зачастил тучный мужик, покрываясь липким потом. — Ещё не успела освоиться.

— Мне кажется ты забыл предназначение чажбы. — сказал он, делая ударение на каждом слове. — Их создали для того, чтоб мелкий преступники осознали свой ошибки и встали на путь исправления. Они должны выйти отсюда людьми, способными жить, трудиться, созидать. Или я ошибаюсь?

— Да… Да… Генерал я это хорошо помню… — запинаясь, произнёс начальник Чажбы, вытирая пот со лба.

— Твой заместитель сообщил мне, что эта девушка «отдыхает» у тебя тут уже вторую неделю, — бросил генерал и второй мужичек, что зашел следом тут же осунулся, боясь взглянуть на своего начальника.

— Он, вероятно, перепутал её с другой заключённой… — начал оправдываться тучный мужчина, но генерал перебил его.

— Судя по состоянию, перед нами живой мертвец, озлобленный на весь мир, — его голос звучал как удар молота. — Кто же выйдет из неё в народ? Да она в первый день перегрызёт горло любому, кто подойдёт слишком близко.

— Мы улучшим условия… увеличим питание…

Генерал подошёл к кровати, бросив тяжёлый взгляд на девушку. Он развернул мешок, который держал в руках, и высыпал на постель тяжёлую железную цепь. Звенья зазвенели, падая перед ней. Девушка вздрогнула, и на мгновение её рука потянулась к цепи, но тут же остановилась, словно опасаясь, что это ловушка.

— Мне доложили, что её проверяли на наличие источника, — холодно сказал генерал, не отрывая взгляда от девушки.

— Да… как только привезли. Ничего не увидели, — залепетал начальник чажбы.

Мурашки покрывали его спину гусиной кожей, а пот не переставал течь, заливая глаза. Страх перед генералом и дикая злость на девчонку и своего заместителя съедала его. Одно знал он точно. Девчонка не переживет и двух ночей после уезда генерала, а вот заместитель упадёт до обычного сторожа, не вылезая из ночных смен.

— Посмотри мне в глаза, — приказал генерал, глядя на девушку и та повиновалась. — Я даю тебе один шанс. Единственный шанс. Покажи мне, на что ты способна. Либо ты уйдёшь отсюда со мной, либо останешься здесь до конца своих дней. Но запомни: я ненавижу жалость.

Девушка ничего не ответила лишь протянула руку к цепи, и та послушно легла в неё. Звенья медленно зашевелились, вытягиваясь и сжимаясь.

— Что? Какого черта?! — успел лишь произнести начальник чажбы.

Цепь молниеносно метнулась вперёд и обвилась вокруг его шеи, сдавливая её. Начальник покраснел, пытаясь руками ослабить удушающую хватку, но всё было бесполезно.

— Я, генерал северо-восточного округа империи Талонии, от имени главнокомандующего и самого императора приговариваю начальника Голонийской чажбы за невыполнение своих обязанностей перед империей, — Жарон на мгновение замолчал, поглядев на девушку и кивнув продолжил. — И за растление по принуждению — приговариваю к смерти. Привести приговор в исполнение.

Девушка не думала не секунды. Зеленый глаза вспыхнули яростью и решимостью. Она знала, что за шанс ей был предоставлен судьбой, и не собиралась его упускать. Её рука резко повернулась, натягивая цепь, и по комнате разнёсся глухой хруст — так ломаются шейные позвонки.

Генерал кивнул, окинув её изучающим взглядом.

— А я бы дал ему ещё немного помучиться, — произнес генерал, укоризненно посмотрев на свою будущую ученицу. — Как тебя зовут?

— Калон… Калья Лонса…

Но Клид уже не слушал её слов. Реальность расплылась, как будто кто-то начал трясти его за плечи, вытаскивая из кошмарного видения.

— Ну наконец-то ты проснулся, — произнесла Мирин, перестав тормошить Клида. — Слушай, я что, твой личный будильник? В последнее время я только и делаю, что бужу тебя.

Она стояла перед парнем, уперев руки в бока и строго смотрела на него. Но свет от комнатных светильников, освещающий её прекрасную фигуру, скрадывал всю серьёзность. Клид в ответ лишь сладко зевнул и потянулся, посмотрев на свои руки. Следов использовании праны почти не осталось. Лишь в некоторых местах виднелись маленькие шрамы, но и они вскоре исчезнут. Затем его взгляд переместился на окно. Солнце уже почти скрылось за горизонтом.

— Как твоё плечо, Мирин? — поинтересовался он, посмотрев на девушку.

Её строгий взгляд тут же смягчился.

— Всё нормально, почти не болит, — ответила она, осторожно прижав руку к кожаной накладке доспеха, из-под которой выглядывала перевязка. — Здесь оказался хороший лекарь, он меня подлатал.

— Лекарь? Он пришёл с теми солдатами в зеленых доспехах?

— Вообще-то это солдаты Зарии, нашей страны, — поправила его Мирин, тяжело выдохнув. — Это какая-то часть армии, которая всё-таки решила нам помочь.

Она усмехнулась, но в её голосе прозвучала горечь.

— Вот если бы они пришли раньше… хотя бы на три дня… — Она замолчала, сжав кулаки, но тут же продолжила более спокойно: — У них много раненых. Все разбросаны по этой таверне. Как они только поместились! Кстати, они живут по трое-четверо в одной комнате, а ты тут, как король, спишь один.

Клид только, что обратил внимание на убранство комнаты. Резной стол со стульями, мягкая удобная кровать, ковры на полу, картины на стенах. Да это похоже одна из лучших комнат в этой таверне. Ему почему-то стало жутко стыдно. Быстро вскочив с постели, он начал одеваться.

— Я не знал… Я сейчас всё поправлю! — заторопился он.

— Успокойся, — за смеялась Мирин и подмигнула ему. — Это комната Лидаса. Думаю, никто, кроме него, на неё не претендует. Ну, разве что Грандмастер.

— Грандмастер? — переспросил Клид, округлив глаза.

— Вот и у всех наших был такой взгляд, — усмехнулась она. — Если бы не он, раскатали бы «черные» всех наших солдатиков. Я слышала, вместе с ними был ещё какой-то элитный отряд убийц и очень сильный мастер.

— Громила и тот парень, наверное, как раз из этого отряда… — задумчиво произнёс Клид.

— Да, похоже на то. Если бы не Лидас, он бы всех нас поубивал. Охотников сильно поломало. Да что тут говорить. Балтрогону не хило досталось. Слушай, а как ты смог справиться с другим темнокожим?

— Вообще-то это ты его убила своим клинком, — ответил Клид, зашнуровав последний сапог.

— Ну-ну, будто я не видела в каком он был состоянии. — хмыкнула Мирин, скептически глядя на него. — Его будто в печи прожарили. Как он ещё стоял-то?

— Мирин, я тут… это…, — сменил тему парень, опустив взгляд в пол. — Я твой меч потерял.

— Что тут сказать. Должен будешь, — серьезно ответила девушка и сложила руки на груди, но видя, как парень ещё больше расстроился добавила: — Ладно найдется. Это веди всего лишь железяка. Главное, что ты не потерялся.

— Точно, — улыбнулся Клид, облегчённо выдохнув. Он поднялся и направился к двери. — Ладно, пошли. А куда?

— Ах да, я не сказала, — хмыкнула Мирин и тут же посерьёзнела. — Лидас тебя зовет. Пора выдвигаться.

— В порт? Вместе с солдатами и грандмастером? — с восхищением спросил Клид, выходя из комнаты.

— Ну… не совсем, — серьёзно ответила Мирин. — Пошли. Тебе на месте всё расскажут.

Она повела его по длинному коридору, который закончился крутой лестницей вниз. Всё дорогу были слышны стоны боли из закрытых дверей. По всему видно, что солдатам Зарии сильно досталось. Спустившись вниз и пройдя такой же коридор, они оказались в просторном зале, а точнее, в столовой таверны. Десятки круглых столов с массивной стойкой бармена сбоку и даже музыкальной сценой украшали её.

Клид на мгновение представил, как тут было шумно, когда путники пели, пили и танцевали под музыку. В памяти всплыли образы музыкального дома, который недавно приснился. Захотелось хоть бы разок окунуться в ту волшебную атмосферу.

Но сейчас в столовой было тихо, хотя столики были почти все заняты. Часть солдат, постукивая деревянными лошками о миски, что-то ели, другие просто перешептывались, смоля папиросу. Причина тишины находилась в дальнем углу. За большим столом сидел Лидас и ещё кто-то из офицеров, судя по всему, важный. Клид почувствовал лёгкий холодок в спине.

— Клид, — окликнул парня Броневик, подняв руку. — Сюда.

Клид с Мирин, лавируя между столов с солдатами, подошли к ним. Девушка незаметно присела за соседний столик, где разместились Гринар с Балтрогоном. А вот парень остался стоять, рассматривая членов стола. Троя были при погонах: двое в сержантских и один в капитанских погонах. С ними сидел Лидас и ещё один, на вид очень уставший воин. Но в этом человеке было что-то по-настоящему опасное, словно он подавлял всех вокруг своим присутствием. Клиду даже показалось, что от него идет пар, будто он только что вышел из бани.

— Значит, это и есть тот самый спаситель, что вытащил тебя из тюрьмы, — произнес он, прожигая Клида взглядом.

— Да, парень способный. Можно сказать, самоучка. Отец его поставил на первую ступень, но ему уже в пору вторую дать — за силу и смекалку, — спокойно ответил Лидас.

— Самоучка, — будто пережевывая это слово, произнёс воин. — Ну тогда, давай знакомиться. Меня зовут Касидас. Я, как и Лидас, ловец Ликарда.

— Клид, — представился парень и протянул руку. Он сразу понял, что перед ним тот самый грандмастер. Но страха не было, только восхищение. Клиду всегда казалось, чтобы стать мастером, нужно отдать на это всю жизнь, а вот для грандмастера — нужно их несколько.

— А мне нравиться он. Ни капли страха. Далеко пойдет, — произнес Касидас, пожимая руку и как-то странно улыбаясь. — Нам такие нужны.

— Всё, нам пора выдвигаться, — резко встал Лидас.

— Ах да, спасать его сестру. Лидас, ты помнишь правила договора?

— Конечно, помню, — ответил Броневик, выходя из-за стола.

— Хорошо, — проводил его взглядом Касидас, и обратился к Клиду. — Удачи, юноша. Надеюсь, не последний раз видимся.

— Спасибо, — ответил парень, и по его спине побежали мурашки.

— У тебя время до завтрашнего полудня. Потом за нами прилетят, — уже к Лидасу обратился грандмастер. — Не задерживайся.

— Понял, — ответил Лидас, разворачивая Клида и махнул соседнему столику. Мирин, Гринар и Балтрогон тоже встали и направились к выходу.

— Постой, — окликнул Броневика Касидас. — Ты говорил, что после встречи с этим парнем твое ядро освободилась. От этой… Болезни… Очень странно, тебе не кажется?

— Это никак не связано. Я же написал в отчёте: Путь Песка мне помог, — строго ответил Лидас и, развернувшись, продолжил движение.

— Не связано говоришь. Ну да, ты же у нас уникум, — уже сам с собой продолжил Касидас. — Только вот у нас пропадали ещё уникумы, и никто не вернулся. Видно, с ними не было Клида.

Мирин, Гринар, Балтрогон, Лидас и Клид вышли на улицу. Ночь уже заявила свои права, покрывая всё своим покрывалом. Лишь факелы на стенах таверне и бледный свет луны не позволяли утонуть в полной темноте.

— Вы всё знаете, — произнес Лидас, обращаясь к девушку, охотнику и здоровяку. — Готовьтесь. Через четыре часа с первым взводом зарийцев выдвигаемся. Я пока объясню Клиду наш план.

— Хорошо, — ответил за всех Гринар, и трое направились прочь.

— Пойдем прогуляемся, — сказал Лидас, беря один из факелов. — И смотри под ноги: после сегодняшней бойни здесь чего только не валяется.

— Я так понимаю, с нами грандмастер не идет? — спросил Клид, когда они немного о отошли от таверны.

— Зришь в корень, — ответил Лидас, освещая факелом путь.

— Но почему? С его силами и армией мы легко вернем всех детей.

— Начнём с того, что Касидас сильно ранен. У него три глубоких раны, и он лишился ноги.

— Лишился ноги? Да ладно! А по нему и не скажешь. Ещё и улыбался. Ты, наверное, шутишь.

— Я хотел тебе сказать, чтобы ты заглянул под стол, но подумал, тебя вряд ли поймут, — улыбнулся ловец. — Адепты его ступени и не с такими ранами живут и улыбаются. Через пару месяцев нога регенерирует и станет как новая. А вот держать техники под контролем с такими ранами почти невозможно. Хотя для Касидаса, нет ничего невозможного.

— Ну слава Богу, ты с нами, — выдохнул Клид, посмотрев на Лидаса.

— Вот тут появляется очень нехороший нюанс.

— Но ты же обещал, — занервничал парень.

— Я не отказываюсь от свои слова, я с тобой, — успокоил ловец. — Но мне нужно, чтобы меня не узнали. Всё нужно провернуть очень скрыто. Есть такой пакт, называется Градийский пакт. По-простому, это договор о невмешательстве. Он запрещает вмешиваться в конфликты стран третьей стороне. А мы, ловцы, официально представляем государство Ликарда. И нас многие знают в лицо.

— Так Касидас уже вмешался, когда пришёл сюда.

— Он пришёл вызволять ловца Ликарда из плена убийц с восточных земель, вместе с зарийскими солдатами, на их же земле. Тут даже доказывать ничего и никому не надо. А вот дальше его руки, как и мои, связаны. Если порт захвачен талонийскими войсками, как сказал «язык», то вмешательство ловцов приведет к крупному скандалу, и возможно разрыву отношений между государствами. За такие вещи нам могут и госизмену впаять.

— Там же дети, там моя сестра!

— Я понимаю и не отказываюсь в помощи. Просто иду с тобой инкогнито и постараюсь не светиться техниками.

— А кто такой «язык»? — резко переключился Клид.

— Да поймали одного. Оказалось, что умеет разговаривать, в отличие от этих… Кумбе… Только взяли еле живого: слишком сильно он огрызался. Удалось только узнать, что гарнизон в порту захвачен талонийскими силами. Но это и не мудрено. Порт Гитона — стратегически важный объект для Зарии. Можно сказать, основная торговая вена этой страны.

— А как нам туда пробраться? Этот «язык» не сказал?

— Он больше ничего не сказал. Оказался крепким орешком. Всё повторял одно и то же, — Лидас на несколько секунд задумался, а потом сменив на голос на хрип произнёс. — Капитан Ригон не сдаётся.

— Ригон?! — воскликнул Клид. — Я знаю его! Мне нужно с ним поговорить!

— А я-то думаю, с тобой уже минут двадцать, а ещё никаких сюрпризов, — разведя руки произнёс ловец. — А нет, ты не даешь в себе разочароваться.

— Чего? — удивлённо спросил парень.

— Я так, о своем, — ответил Лидас. — Пойдем проведу к «языку». Тут три дома пройти надо.

Он оглянулся по сторонам, а затем продолжил шёпотом:

— Слушай Клид, я очень тебе благодарен. Ты жизнь мне спас. Но меня очень гложет один вопрос. Там, в доме… Эта печать, которую ты разрушил, а потом воскресил меня… Это ведь никак не связано с техникам. Да ты сам чуть не погиб, спасая меня. Так чакра не работает. Это какая-то другая сила.

— Можно так сказать, — выдохнул парень. Он ждал, что Лидас затронет эту тему, но всё равно растерялся.

— Ещё мне рассказали, что ты вспышкой света убил одного кумбе. Это реально было? И это был не Путь Света?

— Нет, не Путь, — ответил Клид, и тоже начал оглядываться. — Не знаю почему, но я доверяю тебе и скажу пока одно: то, что я знаю… в этом мире вообще не должно существовать.

— Это как эти кумбе и печати?

— И это тоже. Но что именно я не могу рассказать сейчас. Меня попросили, никому не говорить. Это может сильно навредить мне и окружающим меня людям.

— Только не говори, что это твой дед попросил, — усмехнулся Лидас, но, поймав серьёзный взгляд парня, добавил: — Так понял. Про деда — не слова. Тогда подведем итог. Ты обладаешь кроме чакры ещё какой-то силой. Если про эту силу узнают, каюк будет тебе и всем, кто рядом.

— Типа того. Мы ещё не пришли? — спросил Клид, стараясь сменить тему.

— Следующий дом, — ответил Лидас, а затем задумчиво продолжил. — И я почему-то уверен, что тот, кого ты боишься, обладает такой же силой. И всё, что сейчас происходит, связано с ним.

— Возможно. Лидас, давай сменим тему, — взмолился Клид.

— Я понял тебя. Но хочу ещё раз предостеречь. На Фаарде очень падкие на силу. На любую, особенно ту, что идет в разрез с законами чакры. Я ещё в камере тебе говорил, что ты отличаешься, и надо это скрывать. А сейчас я точно уверен, что ты особенный. И есть в этом мире такие адепты, у которых нюх на таких, как ты. Они как клещи: если за тебя зацепятся, то вытряхнут всё твоё нутро. Заметил, как заинтересовался тобой Касидас? А ведь он совсем не ищейка.

— Мне его последний взгляд совсем не понравился, — передёрнулся Клид.

— Ловец, заточенный чисто под ликвидацию, вдруг начал задавать странные вопросы. При том, что в отчёте ты почти нигде не мелькаешь, не говоря уже о твоих способностях.

— Спасибо, Лидас, — вдруг перебил его Клид.

— Да не за что. Я на счет тебя — могила, — произнёс ловец и приложил указательный палец к губам. — Ну вот о чем я. После спасения твоей сестры мне в любом случае придется вернуться в Ликард. А у тебя будет два выхода. Первый — забыть всё, что случилось с тобой за последнюю неделю. Вычеркнуть всех из своей памяти. Спрятаться в какой-нибудь глухой деревеньке с сестрой и жить простой жизнью, не проявляя себя даже как адепт.

— Не получиться, — уверено сказал парень.

— И кто бы сомневался, — усмехнулся Ловец. — Ну тогда второй вариант. Ты дожидаешься меня, желательно не отсвечивая. Когда я вернусь, то отвезу тебя в училище адептов. Есть у меня хорошие связи. Но там тебе придётся стать уникумом. Быть намного лучше других в пути развития. Тогда твои необычные силы можно будет списать на то, что ты особенный, если, конечно, будешь ими аккуратно пользоваться. Став послушником, ты автоматически на время отведёшь от себя взгляды не нужных людей. А как подрастёшь, там и сам сможешь дать отпор.

— Лидас, ты серьезно? — удивлённо захлопал глазами парень. — Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Я хоть и плохо разбираюсь в людях, но ты парень с добрым сердцем. А таких, ох, как мало на этой земле, — похлопал ловец парня по спине. — И если я тебе не помогу, то нет места мне на этом свете. Но в начале спасение твоей сестры. А вот и пришли.

Они стояли напротив небольшого домика с горящими окнами. Пройдя на крыльцо и постучав в дверь, им тут же открыл один из зарийских солдат.

— Адепт Лидас? — удивлённо произнес солдат, осматривая пришедших. — Мне не докладывали, что вы придёте.

— Пленник ещё живой? — строго произнес ловец.

— Да, но к нему не велено пускать.

— Солдат, через три часа выходим на штурм. У капитана нет времени бегать сюда и давать тебе разрешения. Разговор этого парня с пленником может внести кардинальные изменения в планах взятия порта. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да, да понимаю, но не могу без разрешения.

«Как же я не люблю выдрессированных служак», — подумал ловец и начал выплескивать по энергоканалам чакру.

Давящая аура разошлась по дому, придавив и так уже трясущегося солдата.

— Если у сержантов или командира будут к тебе какие вопросы, пусть обращаются к мне. Тебе понятно? Где пленник?

— Т-т-там… — если смог выговорить солдат, указывая на одну из дверей.

— Пока мы будем с пленником, никого не пускать.

— Х-х-хорошо…

Лидас и Клид, отодвинув почти бесчувственного солдата, зашли в указанную комнату и заперли за собой дверь.

Перед ними открылась небольшая комнатка с одинокой кроватью и такой же одинокой керосиновой лампой. Пахло бинтами и кровью. На кровати лежал человек весь перемотанный бинтами. Без одной руки, с большими пятнами от крови в районе груди и со скованными ногами. Видимо, если бы не перевязка, то он бы умер от потери крови.

На лице тоже живого места не было, но Клид узнал в нём дядю Ригона.

— Капитан Ригон не сдаётся, — прохрипел пленник, не открывая глаз.

— Дядя Ригон, это я, Клид. Вы помните меня? — произнёс парень, подойдя к кровати.

— Сын Сивара, — удивленно прохрипел пленник. — Это, наверное, сон… или смерть пришла за мной в его обличии.

— Это не сон, я здесь. Откройте глаза.

— Клид, это ты? — прошептал Ригон, с трудом открыв глаза и зарыдал. — Прости меня, сынок. Не смог я предупредить твоего папку. Да не знал я, что они будут убивать всех. Так не должно было быть.

— Но почему? Почему ты с ними? Ты же не был плохим, — с болью спросил Клид.

— Вызвали меня с семьей в гарнизон, а потом пришёл этот… вестником себя называет, — начал рассказывать пленник, пытаясь оставшейся рукой вытереть слезы. — Он заразили моих сыновей и жену чем-то. Они стоят — не живые, не мертвые. Я заву их, дергаю за руки, а они будто не видят меня. Стоят как столбы. Тогда мне этот хмырь в капюшоне сказал, что вылечит их, но только после того, как я проведу их по деревням, по коим ездим за осеним побором. Я пытался, сынок, предупредить твоего отца, но страх за семью накрыл меня. Прости меня, мальчик, прости…

— Я прощаю вас, — тихо произнес Клид, беря Ригона за руку.

Его сердце сжималось от боли. Воспоминания снова нахлынули: отец, мать, дядя Микон с семьей, теперь и Ригон со своими родными. Всех, к кому не прикоснётся, выползшая тьма из его другой жизни, забирает смерть. Не давая выбора на спасение. Он должен вернуть этот кровавый долг, и он вернет его.

— Это было последнее моё задание, — продолжил пленник. — Вестник велел мне остаться в этой деревни с неделю. Охранять основной тракт к порту Гитона. Не подпускать никого. А после я мог вернуться к семье.

— Но зачем ты здесь? Ты даже не адепт. И почему тебя не обратили в кумбе? — спросил Лидас.

— Прости сынок, но я не могу больше сказать. Жизнь моих детей и жены висят на волоске, — ответил Ригон, не отрывая взгляда от парня.

— Дядя Ригон, он вас обманул. Вестник. Невозможно вылечить кумбе. Это уже не люди. Они стали такими же как эти ваши солдаты в черных доспехах. Паразит убивает в людях всё человеческое, оставляя лишь оболочку для манипуляций.

— Нееет! — закричал пленник, снова заливаясь слезами, — Я думал… Я надеялся… про то, что это не та же зараза… Да пусть пожрет мою душу огненная яма… — его голос дрогнул. — Ты спрашиваешь, зачем я здесь? Да вот за этим.

Ригон начал зубами рвать рубашку на руке, оголяя внутреннюю часть предплечья, на которой оказался очень странный рисунок: ромб с зубастой пастью внутри и покрытый множеством символов.

— Такой же был и на другой руке, — произнес Ригон поднимая обрубок руки. — Я не просто так получил капитана. Я прекрасно умею управлять солдатами, и они знали об этом. После гибели Базгуна, как только мы прибыли в эту деревню, вестник провёл какой-то ритуал и на руках у меня появились эти знаки. А перед глазами я увидел, словно прозрачные, три десятка нитей. Каждая нить вела к одному из солдат. Одно мысленное подергивание нити и солдат выполняет всё, что я задумал.

— Если им нужно управление, то почему вестник сам не управлял ими? — задумчиво произнёс Лидас.

— Потому что вестники повернуты на двух вещах, это добыча нового сосуда для обращения в кумбе и уничтожение всего живого. Стратеги из них никакие. Поэтому они и ставят за место себя таких контролеров, кто лучше понимает искусство ведения воины, — пояснил Клид, смотря на удивленное лицо Ригона.

— Откуда ты это знаешь? — с трудом спросил пленник, и закашлялся кровью. Было видно, что он долго не протянет.

— Дед рассказал, — ответил за Клида Лидас. — Ты упомянул про трех генералов. Куда они ушли?

— Как я слышал, — откашлявшись, продолжил Ригон. — Один генерал вернулся в гарнизон в порту. Остальные отправились дальше собирать детей. Мы должны были охранить подступы к Гитону, пока они заканчивают свои грязные делишки.

— Куда пропали все жители этой деревни? — спросил Лидас.

— Всех крепких обратили в кумбе забрав с собой. Слабых… сожгли в лесу в общей яме. А про детей. Я думаю, вы знаете.

— Зачем им дети? Зачем они украли мою сестру? — затряс за руку Ригона парень.

— Трис тоже попалась… Мне очень жаль. Но я не знаю зачем, — ответил Ригон, смахивая струйку крови с губ.

— Мы собираемся спасти сестру и остальных детей. Ты можешь нам помочь? — с надеждой спросил Клид.

— Я могу только посоветовать вам поторопиться.

— Мы выдвигаемся с взводом военных в полночь. Какие сюрпризы нас могут ждать? — спросил Лидас.

— Про сюрпризы не знаю. Зарийцы лучше меня знают свой гарнизон. Но вот детей, вы скорее всего, упустите, — произнес пленник и откашлявшись продолжил. — Детей держат на грузовых кораблях, готовых сорваться в любую секунду. Насколько я понял, это главный приоритет генералов. А вы с солдатами обязательно поднимите шум, который спугнёте эти корабли. И ищи их потом в Мирловых водах.

— Это очень плохой расклад, — начал заводится Лидас. — У нас очень мало времени. Клид выдвигаемся.

— Постойте, — выплевывая сгустки крови, успел остановить их Ригон. — У меня есть идея, как незаметно пробраться к кораблям. Но мне нужна карта.

— Карту! Солдат, бегом за картой! — выкрикнул Лидас, выламывая дверь комнаты.

— Да! Сейчас! — взвизгнул тот, свалившись со стула.

— Клид, найди своих друзей. Они в доме слева от входа в таверну. Скажи им, чтобы бегом снаряжали коней. Как только я вернусь, сразу выдвигаемся, — быстро произнес ловец и устремился на поиски карты вместе с солдатом.

— Понял. Прощайте, дядя Ригон, — кивнул он пленнику и выбежал из дома.

— Удачи тебе, сынок, — в ответ кивнул Ригон, собирая оставшиеся силы, чтобы сделать последний в своей жизни хороший поступок. Указать дорогу.

Небольшая крыса пискнула, поддернув носиком. Она ещё никогда так долго не сидела на одном месте. То, что творилось в этом доме, заставило грызуна забиться в самую узкую щель под крышей. Но уже долго время ничего не происходило, и она решилась разведать обстановку.

Выбравшись из укрытия, крыса сразу почувствовала странный запах. Пахло едой и чем-то противным, от чего хотелось фырчать и прятать свой носик в лапах. Едкий запах пугал, но разве он мог пересилить чувство голода?

Пробежавшись по какому-то брусу, она спустилась вдоль стены и выбежала в просторную комнату. Запах чего-то едкого и в тоже время аппетитного исходил из двух мест, а точнее, от двух куч. Первая пахла сильнее противным запахом, поэтому крыса решила сразу разведать вторую кучу.

Попискивая, она помчалась к заветной цели, но, пробегая мимо первой кучи, вдруг почувствовала, как что-то схватило её. Визг от страха грызуна разнёсся по всей комнате, но через мгновение его сменил хруст и тело мертвого грызуна упало на пол.

Рядом с ним куча ожила и зашевелилась. Первой из неё появилась голова. Темнокожее лицо, испещрённое ужасными шрамами, пересекающими левый глаз, было покрыто волдырями, а местами — кратерами, сквозь которые виднелись обнажённые кости черепа. Казалось, будто эту темнокожую головешку только что вытащили из костра. За головой вылезли руки, а за ними и всё тело. Полностью обнажённое, в страшных рытвинах и волдырях, оно дрожало на полу.

— Долго же ты скидывал шкуру, Виртану, — прошипело рядом со скинаком.

— А — а — а… — захрипел хаста, но пересилив боль, добавил: — Воды.

— Держи, — услышал он в ответ. На пол рядом с ним упала кожаная фляжка.

Виртану дрожащими руками поднял драгоценный сосуд, открутил крышку и жадно припал к воде. Постепенно боль с жаждой начали утихать, возвращая ясность ума.

Он был на грани, но смог выжить в этом аду. А то, что он выглядит, как еретик, сожжённый на костре, то это дело времени. Регенерации всё поправит. Пару месяцев — и он будет как новенький.

Путь Змеи стихии Природы, который он недавно начал изучать, буквально вытащил его тушку с того света. Точнее, техника «Змеиной спячки». Прежде чем его накрыло кислотой, он успел сформировать и активировать её.

Хаста совсем недавно вычитал про неё в древнем склепе адепта Пути Змеи и ещё ни тазу не практиковал. Он даже не верил, что она способна кого-то спасти, считая её описание преувеличением. Пока не прижало, и он не поставил всё на незнакомую технику.

Она создавала второй слой кожи, более прочный, похожий больше на чешую, при этом окутывая в кокон владельца и погружая его в состояние змеиной спячки. Этот слой кожи поглотил восемьдесят процентов кислоты, а спячка притупила боль, погрузив адепта в летаргический сон и режим усиленной регенерации.

Виртану не ожидал такого ошеломительного результата от техники. Пусть она и «сожрала» все резервы чакры, отняв полностью силы, но всё, что он о ней узнал оказалось правдой.

Состояние, конечно, оставляло желать лучшего: всё тело было обожжено, одна рука отсутствовала, а чуть ниже груди зияла глубокая рана. Ещё пару сантиметров — и ледяной шип пронзил бы его сердце. Но это всё мелочи. Главное, что он выжил. И когда придет время, он отомстит.

— Как ты нашел меня? — прохрипел хаста.

— Я ставлю метку на всех вместилищах семени Са'артаха. — прошипел вестник.

Он медленно, подволакивая одну ногу, подошёл и присел рядом с телом Виртану.

— Ты должен ещё послужить своему повелителю, а также моему богу.

— О чём ты? — спросил хаста, пытаясь приподняться на локти.

Ситуация ему определённо не нравилась.

— Ты должен предупредить остальных генералов, чтобы они уходили через восточную границу в Талонии. Дорога к порту для них закрыта — зарийцы захватили деревню и готовятся к штурму гарнизона порта. — прошипел над ухом служитель Са'артаха.

От него несло гневом, перемешанным с запахом гнили.

— Твои теневые крысы привели сюда грандмастера Ликарда. Из-за их глупости мы, возможно, потеряем груз в порту. Но я не позволю остальным грузам пропасть, и ты мне в этом поможешь.

— Ты что слепой?! — выкрикнул Виртану и закашлялся. — Я даже руку поднять не могу!

— Я помогу тебе, — прошипел в ответ вестник и растянулся в злорадной улыбке.

Он зашуршал руками под балахоном и достал оттуда черный кристалл.

— Ты че несёшь, чертов мертвец?! — заволновался хаста, узнав кристалл. — Это чакра несовместима с моей. Она только подходит для твоих чертовых кукол!

— Кукол, говоришь? Сейчас ты познаешь всю силу семени Са'артаха, — ещё шире заулыбался вестник, снова копаясь под своим балахон.

— Ты забыл, с кем разговариваешь! Я здесь главный! — запричитал Виртану, забегав в паники глазами.

— Сейчас ты бесполезного куска плоти. Ты можешь командовать разве только червями. Но я заставлю тебя выполнить свою задачу.

В руке его завертелась маленькая черная ящерка, а вместе с ней и задергался хаста.

— Остановись! Я ещё нужен буду повелителю! — крик Виртану, перешел на визг. — Остались ещё бойцы из отряда Хаарка. Они оповестят генералов!

Увидев ящерицу — семя Са'артаха, он попытался отползти от вестника, но сил совсем не осталось. Всё что ему удалось — это сильнее вжаться в пол.

— Они все мертвы, — прошипел вестник и, схватив Виртану за подбородок, запихал ящерку в рот.

Хаста дёргался ещё получаса, заставив служителя Са'артаха забеспокоиться. Вестник уже собирался достать второе семеня, решив, что адепт слишком долго сопротивляется принятию нового дара. Но наконец Виртану затих. Медленно словно неуклюжая кукла, он поднялся на ноги.

Теперь ему всё равно на ужасные ожоги на теле и полное бессилие. Семена Кумбе наполнили мышцы хасты чуждой энергией, заставляя подчиняться приказам хозяина.

Вестник кумбе зашелестел на своем языке раздавая адепту-кумбе распоряжение и передавая кристалл. Впитав черную чакру, Виртану окинул комнату мертвым взглядом.

— Скольжение в тени! — произнес он и слился с темнотой.

— Придет время, и весь этот мир приклонит колени перед Са'артахом, — произнес вестник кумбе.

Он наступил на что-то мягкое. Посмотрев и увидев мертвого грызуна, вестник отшвырнув его в угол, снова злорадно улыбнувшись.

— Или сгниёт под его взором.

Лошади громко фырчали, чувствуя всю нервозность ситуации. Люди вокруг суетились, бегая как ужаленные: затягивали пояса стремян, закидывали мешки с поклажей. Лишь один человек из всей этой суматохи сохраняла спокойствие — девушка в кожаных доспехах и с двумя загнутыми клинками за спиной.

— Тихо, тихо, — шептала она, переходя от одной лошади к другой. Девушка обхватывала их шею руками и прижималась, от чего животные становились спокойнее.

— У тебя не плохо получается, — заметил Клид, затягивая очередной ремень для седла.

— Я люблю этих животных, и они чувствуют это. Мама в детстве часто катала меня на лошадях, приучала понимать, чувствовать их.

— Моего успокой, — пробасил Балтрогон. — А то он сейчас от страха сдохнет.

— А остальные охотники не пойдут, — обратился Клид к Гринару.

— Нет. Их хорошо отделал тот темнокожий. Пусть ещё полечатся, — ответил Гринар, взглянув на парня.

На его лице все еще виднелись следы от удара Шейка, хотя лекарь и постарался их убрать.

— С второй волной догонят. Да и думаю, много народу нам только помешает.

— Правильно думаешь, — послышался голос Лидаса.

В руках он нес две больших сумки, одну из которых бросил Гринару.

— Это вам с Мирин. А это останется у нас с Клидом.

— Что там? — спросил Гринар, ловко поймав сумку.

— Взрывчатка. Будем устраивать диверсию.

— А мне? — пробасил Балтрогон.

— У тебя другая будет задача.

Лидас повернулся к Гринару:

— Ты же хорошо знаешь дорогу к порту?

Гринар утвердительно кивнул

— Смотри, — продолжил Лидас, доставая карту. — Можно пройти этим путем?

— Вообще-то, здесь проходят прибрежные скалы, — медленно произнес Гринар, всматриваясь нарисованные линии на карте. — Но если есть проход, как указано, то мы попадем прямо к кораблям.

Он задумчиво провел пальцем по карте.

— Это сильно облегчает задачу, но сначала нужно проверить.

— Вот и проверим. Веди следопыт. Времени у нас мало. Нужно успеть спасти детей, пока зарийцы не нашумели, — сказал Лидас, запрыгивая на коня.

— Разве нельзя попросить, чтобы они вышли позже, — спросил Клид, тоже усаживаясь в седло.

— Поздно просить. Их разведка уже там. Теперь молимся, чтобы они вели себя тихо. Поскакали!

Лошади, громко заржав, понесли пятерку всадников в темноту. Гринар ехал впереди, прокладывая путь. Клид недоумевал, как охотник умудряется видеть дорогу в таком мраке — тут хоть глаз выколи, ничего не видно.

"Может, он ориентируется на запах, как собака?" — мелькнуло у него в голове.

Через полчаса охотник начал снижать темп, а затем полностью остановил их группу.

— Всё. Дальше пешком, — произнёс он.

Спрыгнув на землю, Лидас достал из снаряжения военные фонари — сложные устройства, работающие от маленьких кристаллов с чакрой и излучающие яркие лучи света.

Лидас чуть ли не с боем, выпросил эти артефакты у зарийского сержанта, оставив расписку о их возврате в целости и сохранности.

— Лошадей оставим здесь.

Все послушно спешились, взяв фонари у ловца и разбирая нужное снаряжение. Морской ветер пробрался к ним, означая, что они почти у цели. Пробираясь по узкой тропе, они вскоре упёрлись в завал.

— Пришли. Тут должен быть проход прям к берегу, — сказал Гринар, освящая кучу камней. — Походу об этом проходе знали и завалили.

— Только вот не знали, что с вами окажется адепт Пути Песка, — произнёс Лидас формируя технику. — Песчаный оползень!

Земля под завалом зашевелилась, превращаясь в песчаную волну. Лидас влив толику чакры в технику, чтобы всех не смыло песком, аккуратно сместил заваленные камни в сторону, освобождая проход в пещеру.

— Отлично, — одобрительно произнес Гринар и первым скрылся в проходе.

Шли примерно минут десять. Пещера оказалась запутанной с несколькими ответвлениями, уходящими в тупик. Видимо, раньше эти проходы вели не только к берегу, но и внутрь гарнизона.

Как только показался выход, все выключили фонари и двинулись к нему на ощупь. Шум волн и прохладные брызги встретили вышедших людей из пещеры. Они оказались на берегу Мирловых вод, известного в народе как «Око Фаарда» — море, расположенное в самом сердце материка.

Сырая береговая линия тянулась на сотни метров, пока песок не переходил в деревянные настилы, ведущие к массивным складским зданиям порта. За складами начинались погрузочные мостки, уходящие далеко в море, к ряду пришвартованных кораблей.

Темнота скрывала большинство судов, оставляя лишь их силуэты, но четыре корабля выделялись из общей картины. Их борта освещали многочисленные факелы и лампы. Сам порт, включая склады, административные здания и гарнизон, был залит светом. На территории, несмотря на ночную тишину, изредка мелькали фигуры патрулирующих охранников.

— Даю зуб, что один из этих кораблей наш, — пробасил брек, скрестив руки.

— Вот это сейчас и проверим, — отозвался Лидас и усаживаясь прямо на влажный песок. — Прошу полной тишины. Песчаные крысы!

Ловец сформировал и активировал поисковую технику и провалился в транс. Десяти мелких грызунов повыпрыгивали прямо из песка разбегаясь в разные стороны. Это было почти идеальное место для контроля. Весь песчаный берег, вливал в ловца чакру его Пути. Стихия Земли словно сама направляла грызунов в нужное место, оставляя Лидаса лишь в наблюдателях. Спустя двадцать минут, ловец вышел из транса, стряхнул песок с рук, сбрасывая технику, и обратился к ожидающим:

— Из тех четырёх кораблей, в третьем слева большая плотность живых. Я уверен это дети. И мы уплывем с ними, — глаза Лидаса сверкнули зловещим блеском.

— Отлично! — не смог сдержать эмоции Клид.

— Гринар, — сразу перешёл к главному Лидас, достав карту. Он ткнул пальцем в один из отмеченных домов на карте. — Я нашел, где оставить подарок. Внутрь проникать не нужно — это сложно и бессмысленно. Оставите у этой стены. По дороге к ней встретятся патрули. Их нужно либо тихо обойти, либо устранить. На твоё усмотрение. Дорогу я пометил маленькими кучками песка. Думаю разберешься.

Он посмотрел на Мирин и добавил:

Может тебе лучше тут остаться? Там будет опасно.

— Я иду, — уверенно произнесла Мирин. — И кстати, я передвигаюсь тише него.

— Есть такое, — подтвердил Гринар.

— Хорошо, — кивнул Лидас и достал из одной сумки красный шар. — Это детонатор. Раздавить его, и всё, что в этой сумки взлетит на воздух. Работает по принципу связанной чакры, на расстояние не более восьмистах метров. Во взрывчатке примерно такие же шарики. Если вы отойдёте дальше, тот будет разрыв связи чакры, как и при разрушении детонатора. Ну, а дальше сами понимаете. Понятно?

— Да, — произнёс охотник, поймав красный шар. — Какой сигнал будет?

— Сигналом станете вы сами. Дайте нам ровно два часа, а затем взрывайте. После этого уходите обратно к деревне. Когда подойдут зарийцы, тут станет слишком жарко.

— Может нам лучше подождать, пока вы отплывете? — задумчиво спросила Мирин.

— Не получиться, — отрезал Лидас. — За кораблями следят не только их охранники, но и десятки глаз с берега. Как сказал Ригон, это приоритетная цель. И нам нужно их отвлечь, хотя бы ненадолго. Тут, понятно?

Проследив за утвердительным кивком девушки, ловец обратился к бреку:

— По словам Ригона, они приплыли на трёх грузовых каравеллах и одном военном фрегате. Их встретили два быстроходных люгера. На всех кораблях, кроме парусов, установлены водяные толкатели, работающие на чакре. Наша задача — не дать им отплыть.

Он сделал паузу, пристально глядя на Балтрогона:

— Тут-то в дело вступаешь ты, Балт.

— Я Балтрогон, — низким голосом отозвался брек, чуть наклонившись к Лидасу. — Слушаю.

— Твоя задача — вывести из строя толкатели на люгерах, а затем на фрегате. Охрана только на каравеллах и фрегате. На остальных я не почувствовал живых. Начни с люгеров. Топить или взрывать не стоит — это сразу привлечёт внимание. Пока ты работаешь над ними, я разберусь с охраной фрегата, чтобы тебе никто не помешал заниматься его толкателем. Задача ясна?

— Более чем, — коротко кивнул брек, поправляя топор за спинной.

— Только не утони с этой железякой, — произнес Лидас и, получив недовольный фырк Балтрогона, повернулся к Клиду. — А теперь с тобой. Как у тебя с плаванием?

— Я вырос на берегу моря. Там без плавания пропадешь, — уверенно ответил Клид.

— На это и расчёт. Будешь минировать погрузочные мостки. Все восемь. Детонатор я оставлю на второй каравелле. В этом месте, его радиус, как раз охватит все мостки. Всю взрывчатку не у тянешь. Сделай два, три заплыва. Крепи взрывчатку под настилом, чтобы сверху невидно было. Смотри не утопи и не торопись. Плыви тихо и аккуратно. Обычно у портов вдоль берега хватает мусора, так что будь внимателен.

— Понял, товарищ командир, — улыбнулся Клид, пытаясь скрыть лёгкое волнение.

— Надеюсь, — вздохнул Лидас, обводя всех взглядом. — Если что-то пойдет не так, сразу возвращаетесь сюда и уходите пещерой. Всё, за дело.

Отряд разделился на две группы, расходясь в разные стороны. Гринар и Мирин лёгким бегом устремились в порт к стенам гарнизона, а Клид, Лидас и Балтрогон, пройдя немного вдоль берега, скинули обувь и начали заходить в море. Вода была прохладная, но дискомфорта особо не приносила.

Доплыв до первых мостков, Лидас передал сумку со взрывчаткой Клиду оставив себе детонатор. Он кивнул парню, затем поплыл с бреком дальше, оставив выполнять задание в одиночку.

Клид не терял времени: первую взрывчатку он закрепил между перекладинами под деревянным настилом мостков. Работа была простой и понятной, но дальше начались одни проблемы. Взрывчатка была в виде двадцатисантиметровых брусков и держать её в руках одновременно пытаться плыть было не удобно. Подумав Клид, решил засунуть их под рубашку. Однако туда уместилось не больше двух штук, а значит, нужно было возвращаться несколько раз.

Доплыв до вторых мостков, Клид столкнулся с неожиданной проблемой: эти мостки отличались конструкцией. Вместо деревянных перекладин они были сделаны из бетонных блоков, уложенных на массивные колонны и покрытых сверху деревянным настилом. Тут вопрос встал, куда же разместить взрывчатку. Лунный свет сюда не попадал, а на ощупь парень не мог найти ниши куда можно засунуть взрывчатку.

Потратив около двадцати минут на поиски подходящего места для установки взрывчатки, Клид ощупал несколько колонн, но так и не нашёл нужную нишу. Ситуация становилась всё более напряжённой: время шло, а решения не было. В голове крутились беспорядочные мысли, и паника начала накатывать.

Заклинания, которые он пытался вспомнить просто не подходили для его ситуации. Техника «Телесные врата» в любых ее проявлениях была также бесполезна. Пытаться выдолбить руками в бетоне нишу, находясь в воде, показалось ему безумием.

«Спокойствие, нужно очистить разум», — подумал Клид, перевернувшись на спину.

Медленными движениями рук, он, поддерживая себя на плаву, уходил в состояние медитации. Перед взором предстало ядро, наполненное до верхов чакрой. Клид сосредоточился, раскрывая ядро и разгоняя чакру по энергоканалам. Вскоре из источника вырос луч и тонкая голубая струйка, символизирующая стихию воды, потянулась к нему. Вскоре начали проявляться и другие цвета, отражающие присутствие стихий воздуха, земли, дерева.

«Выбери одну стихию, чтобы быть как все», — что-то такое говорил Лидас, но сейчас не было необходимости следовать этому правилу. Клид мог обратиться к любой стихии.

Сначала парень потянулся к воде, но тут же отмел её. Вода слишком жидкая — не держит взрывчатку. Воздух — слишком неосязаемый. Земля — слишком глубоко. Бетон вообще непонятная смесь, да и не чувствовал он никакой с ним связи. Остаётся дерево.

Клид открыл глаза и посмотрел на настил. Едва различимые во мраке деревянные доски крепились прямо к бетонным блокам. Он осторожно коснулся одной из них рукой, пытаясь что-нибудь почувствовать. Но кроме мокрой, скользкой поверхности он ничего не ощутил.

«Лидас в камере без всякой техники обратился к песку, чтобы помочь вырвать решётку. Значит, и я могу сделать нечто подобное,» — решил он.

Закрыв глаза, Клид потянулся к чакре стихии дерева, и она отозвалась. Тонкая светло-коричневая нить оплела его руку. Но на этом прогресс его связи закончился. Он всё же не Лидас, и у него нет врождённой связи с Путем стихии Дерева. Тогда нужна все же техника, и, для этого, он должен свою чакру преобразовать в чакру Пути Дерева.

Выпустив свою чакру, красноватого оттенка, для техники «Телесных врат», Клид начал ей опутывать светло-коричневую нить, соединяясь с ней. Он почувствовал, где-то на уровне подсознания, как формируются определённые свойства и характеристики, образующие структуру деревянных досок. Его мозг, как губка начал впитывать эти знания, и тут же формируя из чакры совершенно новую технику.

— Древесная связь! — прошептал он, закрепляя в сознании ключевое слово.

Придет время и просты техники будут формироваться от одной только мысли, но до этого ещё расти.

Одна из досок мерзко скрипнула, выгибаясь под давление деревянного нароста, который вырос снизу и уперся в бетонный блок. Клид создал небольшую нишу, куда аккуратно положил взрывчатку, после чего начал убирать нарост, прижимая его доской.

Как он и предполагал доска не полностью вернулась в начальное состояние. Она осталась слегка изогнутой, а значит взрывчатке не грозит, что ее раздавят. Вот только, если кто-то пойдет по мосткам, то может споткнуться об не естественный бугор на настиле. А с другой стороны, это будет последнее в его жизни, что он заметит.

Клид устало выдохнул и погрузился с головой в воду. Изменять существующие доски намного сложнее, чем создать новые из своей чакры. Однако создание совершенно новых элементов потребовало бы постоянного контроля, чтобы техника не рассеялась. А это сейчас было выше его сил.

«Чёрт, почему нет ничего подобного в памяти старика?! Не одного простого заклинания, чтобы создать доску или хотя бы ветку. Видимо, Эмрит не был любителем таких экспериментов… Или же растерял всё из памяти.»

Клид покачал головой, отгоняя посторонние мысли, и направился к следующей колонне. Время поджимало.

Он взглянул на небо — прошло не меньше сорока минут с тех пор, как он начал минировать мостки. А впереди оставалось ещё шесть таких же. Поправив взрывчатку, спрятанную под рубашкой, он активировал доспехи «Телесных врат» и в три гребка добрался до следующей цели.

«Если я не успею, Лидас взорвёт меня вместо мостков,» — мысленно усмехнулся Клид, подгоняя себя.

Тем временем Балтрогон продвигался к следующему люгеру. Как и в случае с первым, он ловко забрался на борт, но на этот раз действовал быстрее. Машинное отделение он теперь находил без лишних поисков — сразу направился к своей цели.

Несколько раз бреку приходилось падать на плашмя, пропуская световой луч над головой. Люгер стоял вплотную к одной из крайних каравелл, и скрип палубных досок под его весом мог привлечь внимание особо бдительных охранников.

Ну вот, он наконец-то спустился в трюм и его так же, как на первом корабле встретила дубовая дверь, обтянутая железными прутами с огромным замком. Зачем она здесь брек не мог понять. Мысль о то, что там находится дорогостоящий артефакт под названием «водный толкатель», даже в голову не приходило.

Теперь зная, как справится с этой дверью, Балтрогон достал топор и принялся за дело. На первом люгере он чуть ли не в щепки разнес дверь пока от неё не остался каркас из металлических прутов. Лишь потом он догадался сорвать её с петель, поддев топором снизу, и вывернув свой чудовищной силой.

Выдрав с петель дверь, он, освещая путь фонариком, спустился в машинное отделение к заветному прибору. Голубой кристалл размером с его кулак освещал помещение. Его трогать было нельзя. Брек как-то раз разбил такой, только поменьше. Его так отбросило взрывной волной, что чудом жив остался. Этот же разнесёт весь корабль на куски. Вот всё остальное можно крушить. Схватив топор по удобнее, он принялся за дело. Минут через десять довольный громила выбрался из трюма и направился к следующей цели.

Проплыв все три каравеллы, на которых явно что-то происходило, Балтрогон, аккуратно забрался на борт Фрегата. Он ожидал встретить караульных на борту и из-за этого двигался медленно, прислушиваясь и замирая при каждом шорохе. Не хватало ещё завалить задание из-за своих не стандартных габаритов. Но встреченный им песок под ногами, а потом обезглавленное тело, расслабило брека.

«Лидас побывал здесь», — отметил он, вспоминая, как ловец одним ударом снёс голову темнокожему противнику.

Громко, топая сапогами, брек побежал к входу в трюм. В отличии от люгеров, фрегат был большим кораблём, и найти машинное отделение оказалось не простым делом. Множество кают для матросов, большая столовая, кухня, а между ними помещения с пушками, боезапасами. Всё это мелькало перед глазами, не давая основного искомого. Двери в машинное отделение.

«Не корабль, а целый лабиринт из дверей», — ворчал себе под нос брек, чувствуя, как терпение иссякает.

Только сделав второй круг по трюму корабля, он заметил массивную кованую дверь. В отличие от люгеров она вела в носовую часть корабля, а не на корму, и, к его удивлению, была не заперта.

— Отлично, — пробасил брек, заходя в машинное отделение и тут же воскликнул, — Это что за хубого рыга?

Помещение было залито мягким светом, открывая взору монструозный артефакт с большим кристаллом на вершине. Он был размером со всё машинное отделение. Никаких привычных рычагов, труб или выступов, которые так любил разносить Брек, не было. Просто огромный шкаф, покрытый толстыми слоями железа.

«И как мне это расколоть?» — подумал Балтрогон, сердито разглядывая артефакт. Его топор был заточен под дерево, но никак не под металл.

Внезапно его взгляд уловил блеск с боку от кристалла. Это было маленькое окошко, в котором виднелись каналы от накопителя. Разбив окошко рукояткой топора брек, хотел засунуть руку, но его лапища не в лазила в маленький проём. Тогда в ход вступила грубая сила. Схватившись за край окошка, громила из северных земель начал выгибать слой железа, вырывая с корнем держащие его клепки. Таким методом разворотив себе достаточно большую нишу для удара, брек взмахнул топором и утопил его в глубь артефакта. Свет в машинном отделении тут же погас, и лишь слабая пульсация голубого кристалла сигнализировало, что артефакт поврежден. Скоро будет что-то не хорошее.

«Только бы не рвануло раньше времени», — с этой мыслью Балтрогон выдернул топор и бросился к выходу.

— Балт, сюда, — окрикнул его Лидас, как только он выбрался, — Освободился?

— Я Балтрогон, — рыкнул брек и добавил. — Я всё сделал.

— Я с вашими именами язык скоро сломаю, — пробурчал ловец и добавил. — Давай сюда, помощь твоя нужна.

Громила разбежался и перепрыгнул с корабля на корабль, ошеломив тем самым Лидаса. Он первый раз видел, чтобы бреки так далеко прыгали. Приземлившись на палубу каравеллы, Балтрогон сразу приметил с пяток безголовых тел, покрытых тонким слоем песка.

— Здесь все заражённые? — спросил он, оглядывая трупы.

— Почти. Было пару солдат, похоже те, которые контролировали кумбе.

— Контролировали? — задумчиво переспросил брек.

— Потом объясню. А сейчас пошли, нужно, чтобы ты вскрыл клетки.

Лидас направился вглубь каравеллы, и Балтрогон последовал за ним. Они пробежали мимо ряда тесных кают и вскоре оказались в грузовом отсеке. Увидев Лидаса, детские голоса мгновенно заполнили пространство. Они рады были увидеть того, кто пообещал всех спасти. Особенно девочку по имени Трис.

— Тихо дети, — шикнул ловец, подойдя к клеткам. — Отойдите от дверей, сейчас мой друг их откроет. Пока мы не будем в безопасности, хочу от вас слышать только тишину или шёпот, если понадобиться что-то серьёзное. Старшие, помогайте младшим. От вашей слаженности будет зависеть наше выживание. Поняли?

— Хорошо, — зашептали детские голоса, и ловец облегченно выдохнул. Он знал, как тяжело работать с детьми, но сейчас страх помогал им контролировать свои сумбурные эмоции.

— Дядя Балтрогон, — зашептал детский голосок и брек мгновенно взревел. Он, словно не замечая замка на решетки вырвал её вместе с петлями и протянул руки к запрыгнувшей в них белокурой девчонки лет одиннадцати.

— Эвелина… — глухо произнёс громила и прижал её к себе.

— Здесь много детей с нашей деревни, — затараторила Эвелина, указывая на смущённую девочку, стоявшую неподалёку. — А ещё у меня новая подружка. Её зовут Трис. Она постарше и такая умная. Давай я тебя познакомлю?

— Хорошо, — пробасил брек, ставя Эвелину на пол и прижав палец к губам. — Но сначала, я освобожу остальных.

— Я поняла, — сказала девчонка шепотом и прикрыла рот ладошкой.

Балтрогон с лёгкостью прошёл по всем клеткам, открывая их одну за другой. Решётки ломались в его руках, как консервные банки, освобождая напуганных детей, которые тут же стекались к нему.

— Отлично, — появился, запыхавшийся, Лидас и указал на борт. — Руби здесь, проход выше твоей груди, чтобы ты тоже мог пролезть. Будем детей переселять на соседнюю каравеллу.

— Почему их не перевести через трапы? — спросил на всякий случай брек, хоть полностью доверял решениям ловца.

— Там в порту какое-то шевеление началось. Я боюсь, что мы не сможем верхом незаметно перевести всю нашу детвору.

— Понял, — произнес Балтрогон и пошел к указанной деревянной стене.

«Надеюсь у тебя острый топор» — подумал Лидас, провожая громилу взглядом.

Брек не подвел. Подойдя к борту, он поднес острие топора к губам и что-то зашептал. Какие-то знаки загорелись на оголовке топора, а лезвие его налилось ярко красным цветом.

Лидас с изумление наблюдал за происходящим. Он слышал, что народ северных земель Бреклонии может наполнять свое оружие удивительной силой, но впервые видел это волшебство своими глазами.

Закончив с подготовкой своего оружия, Брек начал не вырубать, а, в буквальном смысле, вырезать проем в борту каравеллы. Словно тот был не из брёвен, а из масла, которое плавилось от раскалённого клинка. Через пару минут всё было готово. Импровизированная дверь в борту каравеллы вывалилась в наружу.

— Песчаный мост, — активировал технику ловец, довольный тем, что с ними оказался брек.

Песок в доли секунд связал мостиком две каравеллы. Он был одновременно твёрдым, чтобы по нему можно было пройти и эластичным, чтобы нивелировать покачивания кораблей.

— Лезь и руби вторую дверь, только уже в соседний трюм. Потом быстро переведём детей, — распорядился ловец.

— Понял, — коротко ответил громила и его спина скрылась в проёме.

Лидас, не теряя времени, укрепил мост песчаной лестницей и перилами. Сегодня он выкладывался по полной используя Путь Песка. Устраивая массовую зачистку на каждом корабле, он одновременно контролировал песчаных крыс, дежуривших у мостков в порту и песчаную белку, которая следила за Клидом, чтоб тот вернулся вовремя.

— А вот и ты, — произнес ловец, отпуская контроль над белкой.

— Я так и думал, что она твоя, — сказал влетевший в грузовой трюм парень. — Я всё сделал. Все мостки заминированы.

Одновременно с Клидом появился Балтрогон, заглядывая в трюм через проём.

— Готово, — пробасил он.

— Прекрасно, теперь нужно перевести детей на соседний корабль. Действуем, а то время поджимает, — скомандовал Лидас.

— Клид! — закричал светловолосая девчонка и со слезами на глазах, бросилась в объятия брата. — Я знала, что ты придешь! Знала!

— Конечно, Трис, и теперь всё будет хорошо, — начал успокаивать Клид сестру. — Соберись и слушай, что говорит Лидас.

Девочка кивнула, утерев слёзы, и твёрдо сказала:

— Да.

Первая направилась к проёму, протянув руку.

— Пойдём, Эвелина, — обратилась она к подруге, помогая ей преодолеть страх перед хрупким на вид песчаным мостом.

— Балтрогон, принимай их с той стороны, — продолжил раздавать команду Лидас. — Дети, идите через мост по одному. На воду не смотрим, а смотрим только на встречающего дядю Балта.

— Я Балтрогон! — раздалось с песчаного моста.

— Клид, ты отвечаешь за весь процесс головой. Поторопитесь, — указал на парня ловец и добавил. — Я рассчитываю на тебя. Пойду посмотрю, как там порт поживает.

— Хорошо, — улыбнулся в ответ Клид и, подбежав к песчаной лестнице, помог Трис с Эвелин забраться на мостик.

Дети шли хоть и медленно, но уверенно переходя на соседний корабль. Помогая им, Клид замечал множество знакомых лиц. Здесь были даже его друзья из деревни, но никто не осмеливался заговорить с ним. Ужас произошедшего сковывал их сознание. Наверное, если бы не обещание спасти Трис и слияние душ, он тоже был бы таким овощем.

Тут он увидел двоюродного брата с сестрой. Парис, прихрамывая, шел к лестнице, а Рика придерживала его за руку.

— Рика, Парис, я рад, что с вами всё порядке, — произнес Клид, поравнявшись с ними

— О, Клид! — словно вынырнув из другого мира, очнулась девушка. — Я тоже рада тебя видеть. Брат, смотри, здесь Клид.

Парис медленно поднял голову и уперся в парня туманным взглядом. И тут к нему резко вернулось сознание: он схватил Клида за рубашку и прижал к борту корабля.

— Где мой отец? Куда ты дел моего отца? Я видел, как он ушел с вами! — за бормотал Парис, всё сильнее прижимая Клида. Его руки начали покрываться льдом, передовая обжигающий холод. — Верни мне моего отца.

Клид впал в ступор, глядя в безумные глаза Париса. Чувствуя жгучий холод на груди, он не мог сказать правды. Не мог сейчас рассказать, что дядя Мирин спас его, отдав последние жизненные силы. Все слова застряли комом в горле, а руки потеряли способность сопротивляться. Рика пришла на помощь: она схватила сзади брата и оттащила его от Клида.

— Прости, но он потерял себя после смерти матери, — произнесла она, плача, и поддерживая брата повела его к лестнице.

Клид не сказал ни слова, лишь проводил взглядом, снова опустившего голову Париса, и помог Рике, придержав её за руку. Та едва заметно кивнула и скрылась в проёме.

За пятнадцать минут Клид с Балтрогоном переправили всех детей на соседнюю каравеллу. К этому времени подоспел и Лидас, чтобы проверить, как обстоят дела в грузовом отсеке. Встретив там только Клида, они вместе перешли по песчаному мостику.

— Так, что-то наши друзья задерживаются, — начал волноваться ловец, и, словно услышав его, раздался оглушительный грохот.

Гринар с Мирин без проблем добрались до точки назначения. Ни один патруль не заметил, как мимо них проскользнули две тени. Вовремя замирая и прячась в тени, они синхронно лавировали между домами, стоящими вдоль стены гарнизона. Лидас песчаными кучками проложил маршрут до цели и вот они стоят у той части стены, где скоро должно стать очень горячо.

— Мирин, будь на чеку, следи за окружением, — прошептал Гринар доставая взрывчатку.

Место было без освещения, и бояться, что их заметят, не стоило, но всякое могла случиться. Охотник выложил пирамидкой всю взрывчатку у места помеченного самой большой кучей песка, достал детонатор и присоединился к девушке.

— Всё, отходим, — шепнул Гринар и, поймав кивок девушки, двинулся в обратную сторону.

Не пройдя и трёх домов, их чуть не спалил, неожиданно вышедший из дома сбоку солдат. Гринар в последняя секунду успел схватить расслабившуюся Мирин и увести в проем между домов. Место оказалось похожим на склад грязного белья: большие тюки заканчивались тупиком. Компания пьяных солдат вывалилась из дома, чтобы устроить перекур и дождаться пока их собутыльник принесет ещё бочонок вина, тем самым перекрыв единственный выход.

Ночные диверсанты оказались заперты, но пока никуда не спешили. Нужно было подождать ещё полтора часа, взорвать заряд, а затем, воспользовавшись суматохой, скрыться. Мирин вспорола один из тюков и, разбросав несколько рубашек на земле, улеглась на них. Гринар, облокотившись на другой тюк, постоянно поглядывал в сторону прохода. Он понимал, что можно ждать и здесь, но находиться под боком у врага — плохая идея.

Так они сидели почти полтора часа. Наконец шумная компания дождалась ещё поила, громко отругала гонца и завалилась обратно в дом.

— Я пойду разведаю, приготовься, — прошептал охотник и пошел к выходу из тупика.

Мирин, разрезав ножом очередную рубашку, чем она и занималась в последние полтора часа, поднялась и украдкой последовала за Гринаром. И тут на неё обрушился яркий свет. Оказалось, что в стене была дверь, и сейчас она открылась, прямо перед Мирин.

— Опа, — произнес появившийся в проёме двери солдат, пытаясь вытащить свое хозяйство из штанов. — А мы тебя… ик… ждали.

С этими словами он схватил девушку за рукав и потянул к себе. Мирин, не ожидавшая такого сюрприза, взмахнула ножом и вонзила его прямо в горло солдата. Тот, выпучив глаза, захрипел и попятился назад, увлекая девушку с собой. Сделав ещё с пяток шагов назад, он завалился на спину, роняя её на себя.

— Эта здесь откуда? — раздалось заплетающийся голос.

У двери стоял другой солдат, который, похоже ждал своей очереди облегчиться. Он в недоумении уперся на распахнутую дверь, которая, пропустив очередное падающие тело, захлопнулась.

— Похоже, Зарт мертв, — процедил третий солдат, стоявший в проёме соседней комнаты.

Его остекленевший взгляд был устремлён на сослуживца с ножом в горле. На мгновение он замер, затем словно очнулся, резко развернулся, задел плечом косяк и боком вывалился в комнату.

Мирин наконец вырвавшись от хватки мертвеца, ринулась было к двери, но путь ей перегородил упавшее тело второго солдата. Оглядевшись, она поняла, что оказалась в небольшом коридоре, где всего два выхода: заблокированная дверь и проход в соседнюю комнату, куда улетел третий.

«Хоть бы вас было всего трое…» — мелькнула у неё мысль, пока она вбегала в эту комнату.

Но удача отвернулась от неё. В комнате, в полной тишине, на девушку устремилось пять пар глаз и ушей, которые слушали, как верещит их сослуживец на полу, про то, что Зарта убили.

— А вот и убийца, — указал он на девушку и громко отрыгнул.

Это прозвучало сигналом к тому, чтобы пятеро солдат по вскакивали, переворачивая стулья.

— Спокойно, мальчики, — произнесла Мирин дрожащим голосом, подняв перед собой руки и быстро оглядывая комнату. — Я здесь случайно. Сейчас уйду.

— Я по лицу вижу, что это зарийская крыса к нам залезла, — произнес самый трезвый и по-видимому, главный из солдат. — Она не должна сбежать. Взять её.

Зашелестели мечи, выскальзывающие из ножен, и пятеро мужчин, сталкиваясь друг с другом, двинулись к девушке. Но Мирин не стояла на месте. Она заметила сбоку лестницу, ловко переместилась к ней и побежала наверх, не оглядываясь.

В то же время Гринар осторожно выглянул из-за угла. Убедившись, что вокруг никого нет, он развернулся и махнул рукой. Однако вместо девушки он увидел лишь вспышку света и глухой стук.

— Это что за фокусы? — озадаченно произнес он.

Гринар обшарил глазами всё пространство тупика, даже заглянул наверх. Ну а вдруг… Глаза давно привыкли к темноте и силуэт девушки он точно не мог бы пропустить. Но здесь никого не было.

Охотник медленно направился в глубь тупика, пока не услышал шорох и приглушённый мужской голос сбоку. Повернувшись на звук, он уперся руками во что-то деревянное. Дверь. Она всё это время была здесь, но её никто не замечали. В голове тут же сложилась картина: вероятно, девушка скрылась именно там. Гринар упёрся плечом в дверь и попытался её открыть, но что-то крепко держало её на месте, издавая недовольное мычание. Поняв, что открыть эту дверь бесполезно, он, уже не заботясь о том, чтобы остаться незамеченным, выбежал на улицу к главному входу. Но и там всё было заперто.

— Да что ж вы все заперлись-то, гады! — воскликнул охотник и прильнул к маленькому окошку.

Через окно он увидел, как Мирин бежит вверх по лестнице, а пятеро едва стоящих на ногах солдат пытаются ее догнать. Голова начала гудеть от увиденного.

Он не мог бросить сестру своей погибшей жены на растерзание талонийских захватчиков. Но времени, отведённого Лидасом, почти не осталось. После подрыва тут соберется половина порта, а если он не активирует детонатор вовремя, то этот может стоить жизни всем похищенным детям.

Нужно было успеть везде.

Гринар пулей понёсся к гарнизонной стене, где была заложена взрывчатка. Схватив один брусок, он помчался назад. Не добежав до входной двери, которую собирался подорвать, он заметил Мирин в окне второго этажа.

— Мирин! Окно! Открой окно! — закричал он, уже не заботясь, что разбудит всю улицу.

Девушка услышала его и распахнула створки.

— О, черт, высоко! — воскликнула она. — Что мне делать? Я не справлюсь с ними!

— Придется прыгать. Соберись, ты сможешь, — ответил Гринар, но Мирин внезапно исчезла в глубине комнаты.

— Они почти прорвались. Стул долго их не удержит! — крикнула она, вновь появляясь в проёме.

Вид у неё был полностью растерянный. Она не готова была к такому. Всё это время она проявляла храбрость, не боясь влезть в драку, зная, что кто-то всегда придёт на помощь. Но сейчас она была в ловушке. Гринар никак не сможет забраться наверх, чтобы помочь ней. А за дверью ломятся разъярённые талонийцы, готовые растерзать её за смерть сослуживца.

Теперь она действительно испугалась.

— Я не справлюсь! Что мне делать? — её голос дрожал.

— Мирин, посмотри на меня, — строго произнёс Гринар. — Ты помнишь, что мне обещала, перед тем как я взял тебя с собой?

— Да, — ответила она и слеза скатилась по её щеке. — Что бы не случилось, не падать духом и бороться в любой ситуации. И ещё — выполнять все твои команды.

— Так выполняй! — закричал Гринар, приводя девушку в чувства. Его голос эхом разнёсся по улице, привлекая ещё больше внимания.

— Эй кто такие? Стоять! — раздалось вдали.

Тяжёлые сапоги патрульных застучали по улице, приближаясь к охотнику.

— Лови взрывчатку и оставь ее в комнате. Потом, без раздумий, прыгай. Не бойся Мирин, я тебя поймаю! — крикнул Гринар и метнул в окно небольшой кусок.

Последние слова словно пробудили в ней надежду. Мирин ловко поймала опасный предмет, бросила его рядом с дверью, которая вот-вот готова была распахнуться, и, немедля, прыгнула в окно.

Гринар поймал её, как и обещал. Смягчив падение своим телом, он с глухим хрустом завалился на спину, но похоже, обошлось без переломов.

Несколько разъярённых лиц вылезло из окна, сопровождая это громкими криками. Топот караульных становился всё ближе, но Гринара это сейчас не волновало.

Он перевернулся, покрывая собой девушку и полез в грудной карман, чтобы найти маленький шарик, который, заждался своего выхода.

— Мирин, зажми уши, — тихо, но твёрдо сказал он, глядя в лицо лежащей под ним сестре своей погибшей жены.

Девушка послушно прикрыла уши ладонями, не задавая вопросов.

В районе груди охотника раздался хруст, а за ним и вздрогнула земля. Ураган огня пронёсся над их головами, подхватив обломки дома и части тел талонийских солдат. Он не пощадил и подбегающих караульных, чьи головы вспыхнули, как свечи.

Если бы Гринар с Мирин не лежали, то и они бы сейчас догорали, как мотыльки на костре.

Через несколько секунд землю тряхнуло снова, но в разы сильнее. Порт озарился ослепительной вспышкой, сопровождаемой ужасным грохотом. Взрыв был такой силы, что снёс напрочь два рядом стоящих дома и полностью разворотил стену гарнизона.

Но этим не закончилось сегодняшнее представление.

За мощным взрывом последовала серия более мелких хлопков. За стеной гарнизона, где минировал охотник, находился склад боеприпасов, в основном с корабельными ядрами. Часть из них взрывались на месте, но другие, получив хороший импульс, вылетали, как из пушки, разрушая всё на своем пути.

— Уходим! — закричал Гринар, не слыша собственного голоса из-за оглушительного шума.

Мирин тем не менее, услышала его или, возможно, прочитала по губам. Они медленно приподнялись на ноги. Гринара изрядно накрыло обломками, но он мог идти, и это было главное.

Вокруг них захлопали двери, завыли сирины. Солдаты вываливались на улицу, но никто не обращал внимания на странную парочку, быстро двигающуюся в сторону скал.

Все были заворожены светопреставлением с вылетающими ядрами со стороны гарнизона.

Калья сегодня была в превосходном настроении. Вот уже какой день идет всё гладко. Она, словно серп, прошлась по нескольким деревням, собрав «урожай». После разделившись с другими генералами вернулась в порт, куда подошли её солдаты. Под видом помощи при смене власти они вошли в гарнизон и почти без лишнего шума обратили всех солдат в кумбе.

К тому же зарийцев здесь было совсем немного — основные силы ушли в глубь страны, по приказу главнокомандующего. В итоге Калья получила стратегически важный порт, через который можно было быстро перебрасывать любые грузы по всему побережью Мирловых вод, и гарнизон, способный его защищать.

Но это был далеко не единственный повод для хорошего настроения.

Многие из детей, которых она «собрала» оказались удивительно подходящими — их источники не перегорели. Ей дали уникальный артефакт, способный сканировать источник и выдавать точный вердикт о его состоянии. У большинства ядро ещё не раскрылось, но это было лишь вопросом времени. Им в этом помогут.

Если остальные генералы вернуться с таким же «урожаем», повелитель обязательно наградит их. Возможно он даже поделиться с ними своей силой. Для Кальи это было важнее всего. Погоня за собственной силой — вот что действительно разжигало в ней кровь.

И всё же в этот идеальный расклад затесалась ложка дёгтя.

Калья не могла выбросить из головы того парня, который погиб в Приклонской деревне. Он был до странности похож на её ангела-хранителя. Она почти поверила, что он явился ей во плоти.

С самого детства этот ангел жил в её голове. С того момента, как он помог раскрыть ей источник, он стал неотъемлемой частью её жизни. Она видела его во сне снова и снова. Ангел помогал ей преодолевать трудности. В те моменты, когда она была готова сдаться, когда у неё не оставалось сил, он всегда появлялся. Его руки мягко опускались ей на плечи, а уверенный голос подталкивал её вперёд.

Он всё время повторял, какая она храбрая.

«Нет, это не он», — твердила себе Калья уже третий день. То, что он не приснился ей вчера, было лишь только совпадение

Чтобы не испортить прекрасное настроение, Калье нужно было срочно отвлечься, успокоить своё взбудораженное сознание и расслабить тело. Именно этим она и занялась в этот вечер.

При захвате гарнизона, не всех зарийских солдат обратили в кумбе. Пятерых взяли в плен, и один из них был очень похож на парня из её детства. А может, и не похож, но сознание Кальи само подставляло нужное лицо. Главное, чтобы он был молод — не старше двадцати лет — и крепкого телосложения. Сегодня над её телом трепетал этот молодчик. Уже третий час он старался довести её до вершины блаженства. Весь липкий от пота и на грани, когда мышцы вот-вот сведет от перенапряжения, он держался только на одной надежде — что его отпустят. Да адепт бы справился с этим лучше, но и этот был сегодня тоже хорош.

И вот, пик наслаждения накрыл Калью. Прикусив губу, она громко застонала, закатив глаза. В этот миг одна из цепей, свисавших со спинки кровати, ожила. Один её конец обвился вокруг горла зарийца, а другой затянулся на балке под потолком, подвешивая его. Парень задергался, пытаясь вырваться из удушающей петли, но всё было тщетно. Он медленно задыхался, нависнув над генералом.

Калья слегка приоткрыла глаза, что взглянуть на извивающегося зарийца и тут же её накрыла вторая волна экстаза, а затем и третья. Наблюдая за повешенным, она извивалась в волнах наслаждения ещё минут двадцать, пока наконец не стало отпускать.

Растянув губы в довольной ухмылке, Калья встала с кровати и подошла к окну, на котором стоял пустой графин из-под вина. Комнату она выбрала на углу гарнизона, на третьем этаже, откуда хорошо просматривался порт, а из другого окна и сам гарнизон.

Она окинула взглядом домики и склады в порту, а затем перевела взгляд на берег, где стояли четыре корабля, освещённые десятками огней. Тревога кольнуло её сознание. Не было видно ни охраны, ни какого-то движения. Но тут что-то мелькнуло на одной из каравелл, и Калья успокоилась. Эти кумбе иногда стоят так недвижимо, что превращаются в призраков, сливаясь с местностью. Лишь контролеры вносят хоть какую-то жизнь в этот парад мертвецов.

Взяв кувшин, она, не стесняясь своей наготы, вышла из комнаты. Её встретил солдат, охраняющий дверь, и чуть не захлебнулся слюной при виде обнажённой груди.

— Что, хочешь меня? — произнесла томным голосом Калья и провела рукой по бугорку соска.

— Простите меня, мне нельзя, — тут же задрожал, опустив глаза, солдат. Он хорошо знал, что любовники генерала никогда не покидали её комнаты на своих ногах. — Я не смею даже вас…

— Заткнись, — резко перебила его Калья. — Приберись в моей комнате и принеси ещё вина.

Она шевельнула пальцами, и из-за двери донёсся грохот упавшего тела.

— Всё будет исполнено, — по стойке смирно отчеканил солдат, так и не подняв свой взгляд. Он уж было ринулся выполнять приказ, как вдруг по зданию прошла странная волна.

— Это что ещё за тряска? — удивленно протянула Калья.

И тут тряхнуло во второй раз, да так сильно, что ноги оторвались от пола. Калья, чудом державшись на ногах, метнулась обратно в комнату, но грохот взрыва с ударной волной опередил её. Пол заходил ходуном, подбрасывая мебель и посуду вместе с Калью и солдатом. Зазвенели стёкла, осыпая пол осколками, а стены начали расползаться в страшных трещинах. Но генерала этим было не испугать. Она, словно кошка нырнула, в комнату и в несколько перекатов оказалась у окна, выходящего на порт.

Корабли стояли на месте, как и в прошлый раз, а вот с боку у гарнизона снесло несколько домов. По щелчку пальцев аура генерала раздулась на всю комнату, оживляя все цепи поблизости. Они, словно змеи, поползли к хозяйки, обвивая ее тело. Утолщаясь и удлиняясь, цепи сформировали доспех из постоянно двигающих звеньев.

Генерал рванула к окну на гарнизон, краем глаза заметив, как к её дом несётся что-то круглое. Не раздумывая, Калья нырнула в разбитое окно. Волна взрыва ударила ей в спину, но это не помешало мягко приземлиться и осмотреться.

Вспышки света и грохот взрывов наполнили гарнизон. Корабельные снаряды, словно обезумев, проносились мимо, стремясь кого-то уничтожить и всё это исходило из одного места — склада с боеприпасами.

Глаза Кальи налились кровью. Кончики цепей затрепетали в воздухе, жаждая разорвать кого-нибудь части.

— Чертовы пьянчуги, — гневно произнесла Калья и понеслась к очагу бедствия.

Она иногда позволяла своим солдатам расслабиться, зная, что без этого они могут выгореть на службе. И хотя в такие дни нередко случались разные курьезы, Калья обычно не придавала этому особого значения. В худшем случае она приказывала высечь провинившихся до полусмерти и бросить в яму на три дня. Но сегодня полетят головы.

«Как можно было умудрить поджечь склад с боеприпасами?» — промелькнуло у неё в голове.

Обойдя несколько разрушенных зданий и казарму, Калья, оказалась в эпицентре пожара. Распустив свой доспех, она задействовала все цепи. Три из них удлинились, и начали отбрасывать опасные боеприпасы подальше от огня, чтобы они не взорвались. Ещё три цепи расширившись, образовав купол над очагом, который гасил пламя и ловил вылетающие снаряды.

Сирена разрывала воздух. Десятки солдатских ног мелькали, неся воду и песок к очагу пожара. И посреди всего этого хаоса стояла почти обнажённая Калья, напряжённо манипулируя шестью цепями одновременно.

Гнев разрывал её душу, но, глубоко внутри тлело сомнение: это не просто случайность, оплошность пьяных солдат. Что-то подсказывало ей, что это дело рук чужаков, что кому-то понадобился весь этот балаган. Но кто мог проникнуть сюда?

Со стороны гарнизона подходы к базе были надёжно защищены: десятки постов следили за лесом. С другой стороны, большая заводь, окруженная высокими скалами. Без корабля туда не добраться, за заводью бушевало сумасшедшие течение, способное разбить о скалы любого, кто рискнёт туда заплыть. Любого, если только он не адепт, шагнувший, как минимум, на пятую ступень.

Но таких здесь быть не могло.

Сильных адептов Зарии стянули к столице, и они не могли вернуться так быстро. Другим странам вообще строго запрещено вмешиваться. Но было одно государство, которое любит совать свой нос в чужие дела. Именно её подданого — одного из ловцов — недавно должны были доставить сюда запечатанным.

— Дьявол, — выругалась Калья. Подтянув к себе цепи, она резко оттолкнулась ими от земли и взлетела на десяток метров.

То, чего она боялась, сбылось.

Три каравеллы медленно отплывали от порта.

Приземлившись, Калья хотела отправить часть солдат к кораблям, но тут над гарнизоном раздался звон колокола, возвещающий о вторжение.

— Зарийцы! Зарийцы наступают! — донёсся крик со стены.

— Мой генерал, какие будут приказания? — вынырнул из темноты один из её капитанов.

— Держи зубами оборону! Скоро я вернусь и спрошу с тебя за каждого погибшего солдата, — прошипела Калья, после чего взмыла в воздух, перелетая забор гарнизона.

Часть зданий были полностью разрушены, другие охвачены огнём. Но криков и стонов почти не было — здесь основном находились складские помещения. Осматривая местность, Калья заметила, что разрушений от корабельных ядер с этой стороны почти не было. Значит, взрыв произошёл у стены — и это точно не дело рук талонийских солдат. Здесь поработал лазутчик, чтобы отвлечь внимание и увести детей.

С этими мыслями Калья неслась к кораблям, её ноги и цепи двигались в унисон, ускоряя бег. Казалось, что бежит не человек, а существо с десятками конечностей.

Краем глаза она заметила человека, стоящего на мостках, и узнала его. Это был один из её сержантов, адепт стихии воды и, по совместительству «батарейка» для водяных толкателей. Он увидел, как корабли уплывают и сейчас старался их задержать. Такими темпами, она должна успеть запрыгнуть на одну из каравелл.

Но судьба распорядилась иначе.

Пробежав с десяток шагов по мосткам, Калья услышала треск сбоку. Что-то разорвало крайнюю дорожку на мелкие щепки. Гулкий взрыв рванул воздух, подняв стену обломков и брызг. Затем начали взрываться и остальные мостки. Только не забрасывая деревянной щепой вместе с ударной волной, а разворачивая бетонные блоки и колоны и выстреливая их кусками, словно из пушки.

В последнее момент Калья успела создать из двух самых прочных цепей большой щит под собой. Это спасло ей ноги: ударная волна не оторвала их, а лишь отбросила её в сторону, прямо в складское помещение.

Пробив телом несколько стен, её полет остановил ящик с зерном, а рядом «прилег» обломок бетонного блока. Ещё метр в сторону и про генерала разлетались бы байки, как прихлопнуло её, как муху.

Пролежав около двадцати секунд, Калья очнулась, инстинктивно призывая свои цепи. Четыре из них откликнулись, но вот две так и остались в форме щита. Их звенья, расплавленные жаром взрыва, слиплись в монолитное месиво, больше не подчиняясь хозяйке. Эти цепи были из ген-металла и стоили целое состояние. Их выплавляли в кузнях Талонийской империи, смешивая с ген-зерном специально для обладательницы генгай-техник. Но теперь взрыв выжег из них всю ген-составляющую, превратив ценнейшее оружие в груду металла.

Калья зарычала от ярости, выплёвывая сгустки крови и разбрасывая обломки вокруг себя. Она выскочила из склада и, увидев уплывающие каравеллы, устремилась фрегату. Тот выглядел так, словно его расстреляли, но металлическая обшивка выдержала натиск обломков.

Прыгая босыми ногами по разрушенным колоннам, Калья добралась до военного корабля и забиралась на его борт. Потеря двух цепей означала не только утрату важного оружия, но и часть её брони, которая защищала ноги. Теперь её кожа была покрыта сотнями порезов, но для адепта её уровня это казалось лишь мелкой неприятностью.

Забежав на капитанский мостик, она замелькала руками, включая тумблеры и нажимая кнопки, чтобы привести корабль в движение. Фрегат загудел и медленно поплыл в сторону ближайшей каравеллы, в трюмах которой были заперты дети. Однако судно никак не хотело разгоняться — из его глубин доносился лишь нарастающий гул.

Калья не собиралась разбираться с проблемами корабля. Ей нужен был результат — здесь и сейчас. Зафиксировав руль, она выбежала на палубу, распуская с себя оставшиеся цепи. Две из них ухватились за тросы, раскрывающие паруса, и, закрепившись на мачте, начали их подтягивать. Другие две, сжатые в руках генерала, закрутились, как лопасти мельницы, создавая направленный поток воздуха.

Паруса выгнулись под напором ветра, и корабль начал разгоняться. Каравелла медленно, но уверенно стала приближаться.

Полностью обнаженная, Калья уже не выглядела обольстительной. Сейчас она напоминала оголённый нерв, покрытый бугрящимися венами. Море чакры вливалось в раскрученные цепи, разгоняя корабль, но её резервы позволяли выдавать и не такое.

До каравеллы осталось всего с полсотни метров, когда гул внутри фрегата внезапно прекратился. Корабль будто сжался, словно натянутый пружинный механизм, готовясь выплеснуть наружу что-то разрушительное.

«Да ладно, опять!», — пронеслось от негодования в голове у Кальи и она рванула в сторону каравеллы.

Её инстинкт сработал безупречно: фрегат разорвало, как лопнувший шар, выпустив жгучую волну сжатой чакры. Жгучий поток ударил в спину, опалив кожу. Сила взрыва швырнула её в борт каравеллы. Удар был столь мощным, что её тело пробило толстенные деревянные брёвна, влетев внутрь корабля.

Очнулась Калья через минут пять, громко застонав от боли. Вся правая половина тела была буквально переломанная. Но она бы не стала генералом, если бы сдалась в таком состоянии. Одна из двух оставшихся цепей обвилась вокруг тела, укрепив ногу и руку. Тем самым образуя своеобразный доспех на одну сторону и, позволяющий не терять функциональность конечностей.

Стиснув зубы, Калья направилась в грузовой трюм корабля, где должны были находиться похищенные дети. Однако её встретила пустота клеток и завывание ветра через проём в борту.

Гнев затопил её. Калья с яростью нанесла удар по мачтовой колонне, проходящей через корпус корабля, разнеся её в щепки. Затем, с трудом справляясь с болью, она направилась на выход. Поднявшись на палубу, Калья посмотрела на остатки фрегата, который утянул на дно ещё две её цепи и перевела взгляд на порт. Одна из каравелл возвращалась, та, что ранее стояла второй. Однако первая каравелла стремительно уходила из заводи.

«Но зачем отправлять один из кораблей назад?» — размышляла Калья

Ответов могло быть два: либо эта каравелла напичкана взрывчаткой, и лазутчики хотят снести весь порт к чертям, либо судно, которое пытается уплыть, не в состоянии выйти из заводи. И это становилось очевидным — вторая каравелла уже кренилась, её нос уходил под воду. Она тонула. А если она тонула, и её не бросили, значит, дети были там.

Калья быстро поднялась на капитанский мостик и выключила задний ход судна. Все каравеллы стояли носом к порту и выплывали кормой вперед. Переключив с десяток рычагов и кнопок, корабль дернулся и поплыл назад к порту с легкостью набирая скорость.

— От Калии Лонса никто ещё не уходил, — прошептала она, глядя на тонущую каравеллу.

Лидас заметил, что взрывов вначале было два. Первый — слабый, вероятно, от одиночного заряда, а затем второй подорвавший остальную взрывчатку и запустив какофонию звуков от подрывающихся боеприпасов. Явно что-то пошло не по плану, но основную задачу охотник с девушкой всё же выполнили.

«Надеюсь, они там себя не подорвали», — подумал он.

Говорить подобное Клиду о его друзьях сейчас нельзя — он и так был в весь на иголках. Видимо, что-то сильно расстроило его, когда переводили детей на другою каравеллу. Но Гринар с Мирин знали, на что шли, отправляясь с полной сумкой взрывчатки чуть ли не в центр порта Гитона.

Продолжая размышлять о происходящем, Лидас, оставив парня с громилой в трюме вместе с детьми, поднялся на капитанский мостик каравеллы. Сейчас он должен сосредоточиться на выполнение своей части плана.

Множество лампочек горели на приборной панели, сигнализируя, что корабль готов к запуску. Лидас взялся за тумблер запускающий водяной толкатель и рычаг включения заднего хода. К сожалению, все каравеллы стояли носом к порту, и развернуться сейчас не представлялось возможным. Значит, придётся выплывать из заводи кормой вперед. Да, скорость заднего хода была ограничена и довольно низкая, но главное — покинуть это место. Замерев перед приборной панелью, ловец закрыл глаза и усилил контроль над техникой, которую он подготовил прямо перед взрывом.

Куча песка зашевелилась, обретая прежнюю форму, а именно большой белки. Она сидела на такой же приборной панели, что и у Лидаса, только на соседнем каравелле, из которой перевели детей. В своих маленьких лапах она держала тумблер и рычаг.

— Отлично, — произнес ловец, переключая внимание на контроль второй белки, которая так же ожидала, только уже первой каравелле.

Сегодня он переплюнул сам себя в тонкостях контроля техник Пути Песка. А это означало, что скоро можно приступить к изучению другого Пути стихии Земли, а там и до мастера дойдет. Лидас улыбнулся этой очередной маленькой победе и запустил все три каравеллы одновременно: одну своими руками, а две другие — лапками своих песчаных зверьков. При этом не забыв зафиксировать рули у соседних каравелл, чтобы избежать столкновений на пути из заводи.

Корабли медленно тронулись. Лидас распустил технику с белками, создавая ещё одного небольшого песчаного бельчонка. Ну нравились ему эти зверь — и всё тут. Достав детонатор, ловец поместил его в тело нового песчаного создания и направил его в маленькое окошко, контролируя движения. Зверек ловко спрыгнул с капитанского мостика, пробежал по палубе и с носа корабля сиганул на край мостков, где замер.

Теперь можно и спокойно подрывать, только нужно отплыть хотя бы метров на триста, а лучше на пятьсот. Со взрывчаткой под боком, всегда шутки плохи.

Лидас бросил взгляд на уже редкие вспышки у стен гарнизона. План по отвлечению внимания себя полностью реализовал. Более того, он перерос в нечто более масштабное: у внешних ворот гарнизона что-то ярко вспыхнуло.

«Неплохо так получилось нашуметь», — подумал он.

Вдруг в отражении стекла замелькал красный огонек. Лидас перевёл взгляд на мигающую лампочку и нахмурился. Одна из шкал на приборной панели ушла в красную зону, сигнализируя о том, что с водяным толкателем проблемы и он начал перегреваться.

— Это ещё что такое? — воскликнул Лидас.

В академии их обучали управлять разными средствами передвижения, но как решать проблемы с толкателей, им не рассказывали.

Пробежав глаза по приборной панели, он взглянул на порт — и понял возникшую проблему. Все три корабля, шурша толкателями, стояли на месте. Отплыв не больше сотни метров, каравеллу будто что-то удерживало, не давая сдвинуться дальше.

На мостках, вытянув руки, стоял человек.

— Водянник, — скрипнув зубами произнес Лидас. Так они в академии называли адептов стихии Воды. — Сейчас я тебе руки оторву!

Он уже хотел выскочить с капитанского мостика, как его взгляд привлёк ещё один человек, бегущий к мосткам. Точнее, его несло — на первый взгляд — что-то, торчащее прямо из тела. Схватив с панели бинокль, ловец присмотрелся и тут же выругался. Эта была та самая, из-за которой и устраивался весь этот каламбур с взрывчаткой: один из трех генералов. Он вспомнил её способности — об этом он узнал в Присталой деревне от умирающего капитана. Ригон в предсмертной агонии выдал всё, что знал о грозящей им опасности, предупредив даже зарийцев.

Чертов генгай-мастер, с которым он сегодня, ух как не хотел встречаться.

Его сознание на миг унеслось в прошлое, в то время, когда он впервые сражался с адептом, владеющим такой техникой. Этот опыт он получил ещё в академии Ликарда, на личном спарринге.

******

Лидас был тогда на третей ступени и готовился к переходу на следующую. Ради этого он часто просил учителей поставить ему в противники адепта четвёртой ступени. И вот в тот день его просьбу удовлетворили.

На поле для спаррингов вышел парень в пестрой рубашке и с зубочисткой во рту. Он выглядел настолько расслабленным, что больше вызывал улыбку, чем опасения. Лидас даже не воспринял его всерьёз, продолжая разминаться и мысленно готовясь к быстрой победе.

Учитель по боевой практике, который также выполнял роль судьи, монотонным голосом начал повторять правила поединка: нельзя использовать запрещённые техники, нельзя добивать противника, бой длится до признания одним из бойцов своего поражения… Что-то ещё про уважение к противнику, но Лидас после этого момента никогда не слушал. Он сосредоточился на предстоящей схватке.

Источник выпустил чакру, разгоняя по энергоканалам и Броневик распустил свою ауру, давая понять, что сил у него хватит справиться с четверкой. Противник лишь ухмыльнулся в ответ и перекинул зубочистку на другую половину рта.

— Бой! — махнул рукой учитель и одним прыжком ушел на край поля.

— Песчаный рыцарь! — произнес Лидас, тут же активируя защитную технику.

Песок мгновенно покрыл его тело, образуя прочные доспехи. Не теряя ни секунды, он ринулся на противника и нанёс мощный удар рукой.

Это была излюбленная схема Броневика. В доспехах его защита увеличивалась в разы, а имея ещё и врождённую защиту от Пути Песка, он мог смело идти на рожон. Атакуя, он изучал противника, вынуждал показать свои козыри. Иногда намеренно открывался для контрудара, чтобы понять технику оппонента. Но сегодняшний бой шел совсем не по плану.

Адепт в пестрой рубашке, не показывал никаких техник. Он просто уворачивался от ударов кружа вокруг Лидаса, словно дразня. Внезапно парень выхватил зубочистку с рта и воткнул её в предплечье левой руки Броневика. Зубочистка прошила доспех и природную защиту, проникнув в кожу на несколько миллиметров. Снова улыбнувшись, противник, достал вторую зубочистку и отправил её в рот.

— Один, — спокойно произнес он.

«И это всё, на что ты способен?»— подумал, удивлённый Лидас и сформировал ещё одну технику. — Песчаный меч!

Лидас вытянул руку на встречу противнику и в ней сформировался клинок. Теперь будет сложнее уворачиваться, ведь длина его ударов увеличится на длину его меча. Он хотел смахнуть надоедливую зубочистку с левой руки, но противник неожиданно сорвался с места. Ловко увернувшись от удара мечом, он грациозно сделал сальто через броневика и вонзил вторую зубочистку, на этот раз в плечо. Она вошла ровно так же, как первая.

Адепт четвертой ступени снова улыбнулся и достал третью зубочистку закинув её в рот.

— Два.

— Это что, шутка такая? — раздражённо спросил Лидас и сформировал третью технику, распустив при этом меч.

Он мог держать три техники одновременно, но сейчас меч был не к чему. В его новом плане было не покромсать противника, а надавать по его ухмыляющейся роже.

— Песчаная буря!

Вокруг Лидаса закружился песок, образуя на расстоянии пяти метров песчаное облако. Теперь противник не сможет так ловко уворачиваться. Всё что попадет в облако песка будет замедляться, а вот Броневик, наоборот, ускоряться. Адепту четвёртой ступени останется один только выход — использовать дальнобойные атаки. Что-то подсказывало броневику, что он борется с бойцом ближнего боя. Слишком хорошо его тело двигается при сближении.

Противник начал сторониться песчаной бури, что-то нервно обдумывая. Лицо его напряглось, желваки заиграли на скулах, а зубочистка нервно замелькала из стороны в сторону.

«Ну что же ты не подходишь? Давай я тебе помогу?» — подумал Лидас и сформировал ещё одну технику.

— Песчаный вал!

За спиной противника поднялась массивная песчаная волна, готовая обрушиться на него в любую секунду. В тот же миг Лидас рванул вперёд, атакуя на фоне хаоса, вызванного волной. Адепт в пёстрой рубашке, вместо того чтобы отступить, прыгнул в самую гущу песчаной бури и принял вызов.

Он был удивительно быстр. Даже в условиях песчаной бури ему удавалось уклоняться от большинства ударов Лидаса. Но Броневик всё же смог нанести несколько ощутимых ударов: три в корпус и пару хуков в челюсть. Противник отшатнулся, его губа лопнула, но он всё ещё держался уверенно.

— Три, — услышал Лидас и почувствовал укол в районе левого бедра. Очередная зубочистка торчала в его ноге, пробив защиту.

Противник ловко ушел от очередного удара и выпрыгнул из песчаной бури.

— Ты что, хочешь затыкать меня этими щепками до состояния дикобраза? — выпалил Лидас, всё больше раздражаясь от ситуации. — А ну, иди сюда!

— Зачем? Бой уже закончен, — спокойно ответил адепт четвертой ступени, вытирая кровь с губ. Посмотрев на размазанную кровь по руке, он добавил, — Расширение!

Слова прозвучали, как приговор. Лидас сначала не понял, что произошло. Контроль над техниками внезапно исчез, а затем его пронзила резкая боль. Места, куда ранее вошли зубочистки — рука, плечо и бедро — теперь были пробиты насквозь массивными кольями толщиной с два пальца. Их появление раздробило кости внутри.

Боль затмила разум. Лидас сделал ещё пару шагов, прежде чем нога, пробитая насквозь, отказала, и он рухнул на бок. Перевернувшись на спину, он увидел, как противник медленно приближается.

— Мне даже пришлось поднапрячься. Слишком крепкий оказался. Ты подтверждаешь своё прозвище, Броневика, — произнес адепт в пестрой рубашке, подходя к Лидасу. — Я думаю ты будешь не против, если я заберу эту победу?

— Нет… — прохрипел Лидас, понимая, что в таком состоянии он вряд ли сможет, что-то ещё сделать.

— Вот и славненько, — снова улыбнулся адепт четвёртой степени и махнул рукой, возвращая свои зубочистки. Они, вернувшись к первоначальному размеру, покинули тело Лидаса и аккуратно легли на его руку. — Удачи Броневик.

Пестрая рубашка пропал из виду и на его месте тут же появились учитель с лекарем.

— Запомни, Лидас, этот урок. — произнёс учитель строгим тоном. — Внешность бывает слишком обманчива, и может быстро привести тебя к такому вот концу.

Лекарь приступил к своим техникам, закрывая раны и притупляя боль. Лидас же, с трудом собрав силы, задал последний на сегодня вопрос:

— Это был генгай-адепт?

— Да, — ответил учитель и после секундной паузы добавил: — Очень редкий талант и крайне опасный.

После этой схватки Лидас провёл несколько недель в больнице, восстанавливаюсь от ран. Едва выписавшись, он бросился на поиски загадочного противника. Ему очень хотелось по больше узнать про генгай-мастерство. Но оказалось, что тот был лишь проездом. Учился он совершенно в другой стране, и появление на спарринге было инициативой учителей академии. Посмотреть на работу генгай-адепта, всегда было ценным опытом. Да и дать хороший щелчок по носу зазнавшемуся адепту Пути Песка, тоже было важным делом. Лидас хорошо заполнил этот урок.

******

И вот к каравеллам неслась генгай-мастер, ставший генералом. Это совершенно иной уровень владения оружием. Лидасу даже представить было сложно, на что она способна. Её нужно было остановить любой ценой, как бы она не была высока.

Единственное что мог сделать в этот момент Лидас — это подорвать мостки с генералом. Но близость каравелл делала этот шаг крайне рискованным: взрыв мог потопить корабли. Выбор не велик и ловец, выплеснув чакру, дал команду бельчонку раздавить детонатор, одновременно с этим выкрикнув:

— Песчаная буря!

Порт сотряс оглушительный каскад взрывов. Взрывчатка превратила мостки и часть причала в хаотичный шторм из обломков, бетона и огня. Одновременно перед каравеллами поднялась огромная песчаная буря, преграждая путь летящим обломкам. Лидас не особо верил, что генерал погибнет от взрывчатки, и придерживался основного плана с обманными каравеллами. А для этого нужно было прикрывать все три корабля.

Сотни кусков бетона взмыли в воздух устремившись к каравеллам, но вставшая перед ними песчаная буря закручивала их, меняя направление и гася инерцию от взрывов. Одновременно Лидас заметил, что каравеллы освободились от захвата водяника и устремились к выходу из заводи, при этом отдаляясь друг от друга.

Когда дождь из осколков стих, Лидас наконец выдохнул. Он распустил технику и направился на капитанский мостик. Резервов чакры осталось мало и ему нужен был отдых.

— Кажется, генерал ещё жива, — пробормотал он, поднимая бинокль.

На остатках колонн разрушенных мостков он заметил женщину. Она скакала, как кошка, босая, но уверенная, и её путь явно вёл к фрегату.

— Надеюсь, брек хорошо поработал с этим судном, — прошептал Лидас

Фрегат тронулся с места, но очень медленно, не собираясь ускоряться. Таким методом фрегат вряд ли догонит каравеллу, а значит, брек справился с своей задачей.

Однако генерал, похоже, не собиралась отступать. На глазах у Лидаса она распустила остатки своего доспеха, превратив их в цепи. Спустив паруса, она надула их, вращая цепи с бешеной скоростью, как пропеллеры.

Лидас даже протёр глаза, не веря увиденному.

— Что за голый монстр… — выдохнул он. — Разгоняет фрегат чертовыми цепями. Хотя… симпатичная. Но точно не в моём вкусе.

Его мысли прервал громкий крик.

— Лидас, у нас в трюме вода! Мы тонем! — закричал Клид, ворвавшись на капитанский мостик. В его глазах пылала паника, а голос дрожал от отчаяния.

Броневик так засмотрелся в бинокль на обнажённую женщину, что не заметил, как у него мерцает половина приборной панели.

— Что?! Как?! Веди! — воскликнул он, отбрасывая бинокль и помчавшись вслед за парнем.

Они выбежали на палубу, куда поднимались дети.

— Дела плохи, командир. Далеко не уплывем, — угрюмо пробасил Балтрогон, держа на плечах Эвелин и Трис

— Разберемся, — отрезал Лидас и пулей слетел в трюм.

Воды было уже выше колена. Болтыхая ногами, ловец направился к носу корабля, куда вёл Клид.

Причина потопа оказалась очевидной: из левого борта корабля торчал огромный кусок бетонного блока. Он всё-таки прорвался через песчаную бурю и пробил корпус, создав сильную течь. Только то, что блок всё ещё находился в пробоине, удерживало каравеллу на плаву. Если бы он вывалился, образовавшаяся дыра отправила бы судно ко дну за считанные минуты.

— Песчаный захват! — выкрикнул Лидас, заключая блок в песчаные тески. Но воду не обманешь — тески быстро размылись.

Как же он ненавидел в таких ситуациях эту голубую жидкость. Лидас тихо выругался и, сцепив зубы, схватился за бетон руками. Однако пальцы соскальзывали по скользкой поверхности.

— Зови сюда громилу и беги к управлению! Переведи задний ход на полный и рули к берегу! — закричал он Клиду.

— А — а — а… Лидас, я не знаю как! — растерянно ответил Клид.

— Черт, точно… — выплюнул ловец, отчаянно пытаясь удержать блок. — Тогда тащи сюда брека!

Клид, что было сил попрыгал по воде в трюме и через минуту вернулся с Балтрогоном.

— Хоть зубами держите эту хреновину, чтобы не вывалилась! — прокричал Лидас, парню и бреку. — Я направлю корабль назад к берегу. Надеюсь доплывем.

— Понял, — пророкотал громила и сомкнул свои громадные ручища на блоке.

Клид присоединился к бреку, но у него совершенно ничего не получалось.

Через пару минуты судно начало останавливаться и дернувшись двинулось в противоположную сторону набирая скорость. Клид от этого не удержался и бултыхнулся, уйдя с головой под воду, которая уже доставала ему до груди.

— Хубого рыга, — выругался Балтрогон и, бросив взгляд на Клида, добавил, — Я не могу удержать! Руки соскальзывают!

Из-за того, что корабль ускорился и наклонился на бок, нарастающее давление воды начало выталкивать блок из пробоины. Даже могучей силы Балтрогона оказалось недостаточно, чтобы его удержать.

Нужно было помочь. Но от физической силы Клида не было никакого толку. Зато техника, которую он так успешно применял сегодня, могла исправить ситуацию. Клид, как и в прошлый раз, потянулся к стихии дерева выпуская то небольшое количество чакры, которое успел накопить, после того как закончил с взрывчаткой.

— Древесная связь! — прошептал парень, и сломанные бревна борта начали меняться, в буквальном смысле обхватывая бетонный блок. Даже течь воды немного спала.

— Ты будешь хорошим воином, — пробасил брек и перехватился поудобнее.

Клид улыбнулся в ответ, в глубине души понимая, что технику он продержит не больше пары минут. Как только чакра закончиться, то древесная связь разорвётся и бревна борта отпустят бетонный блок. А поскольку скорость корабля всё увеличивалась, брек вряд ли сможет его удержать. Тогда они быстро пойдут к дну.

Так и получилось. Чакра закончилась, а за ней развеялась и техника. Брек даже не понял, как блок выскочил из его рук и скрылся в пробоине, открывая дорогу напору воды. Их оттолкнуло от носа корабля и потянуло по трюму, вдоль кают.

— Держитесь! Сейчас сядем на мель! — раздался голос Лидас откуда-то сверху, и каравелла завыла.

Песчаное дно с противным скрежетом заскоблило по днищу судна, замедляя его. Корабль затрясло, вспенивая воду в трюме, и Клида поглотила бурлящая пучина. Потерев опору, он понёсся обратно к носу, но огромная ручища успела схватить его за рубашку, приподнимая над водой.

— Все живы? — закричал Лидас, как только каравелла остановилась.

— Все, — пробасил Балтрогон.

— Ну и славно, — произнес ловец и распластался по палубе, где, держась за борта каравеллы, расселись испуганные дети.

— Лидас, к нам плывет корабль, — произнес Клид и указал в сторону кормы.

— Не минуты покоя, — пробурчал ловец, вскакивая на ноги.

Под нарастающий гул рассекаемых волн к ним неслась третья каравелла — та самая, что отвлекала генерала на фрегате.

«Как она выжила», — промелькнула в голове Лидаса

Он видел, как вспыхнуло боевое судно. Оно буквально лопнуло как воздушный шарик, раскидав обломки на сотни метров. Обычно после такого не выживают даже адепты, да и до каравеллы было ещё далековато — вряд ли она смогла бы доплыть.

«Эта живучая сука еще и летать умеет!» — мысленно воскликнул Лидас и принялся создавать песчаный мост с корабля на берег.

— Быстро все спускаемся на землю и бегом к тем скалам! Клид, веди детей!

Все загомонили, вскакивая на ноги, и устремились покидать невезучий корабль. Действовали по той же схеме: Балтрогон принимает, Клид отправляет. Лидас же, спрыгнув на берег, сел в медитацию — нужно было хоть немного восстановить резервы с чакрой. Ему предстояло столкнуться с генгай-мастером и для этого нужно много сил.

Спустив всех детей с каравеллы, Клид с Балтрогоном повели их к проему в скале. Но едва они подошли к спасительному проходу, как со стороны корабля донёсся ужасный треск. Ещё одна каравелла на полном ходу вылетела на берег, противно шурша днищем по песку. Она проскользнула рядом с их неподвижным судном и направлялась в сторону сбежавших детей. Однако внезапно возникший гигантский песчаный провал на берегу увёл в сторону судно заставив его нос глубоко утопнуть в песке.

— Бегом, в пещеру! Выход на той стороне! — закричал Клид, доставая свой фонарь и протягивая одному из ребят.

Он был сверстником Клида, но вот храбростью не отличался и боялся первым заходить в тёмный проём скалы.

— Я пойду первой, — раздался тонкий девичий голосок.

Это была Эвелина. Она выхватила из руки брека фонарик, спрыгнула с его плеча и бесстрашным шагом направилась в пещеру.

— Держите, меня за руку. Будем идти цепочкой, — добавила она и протянула свою маленькую ладошку.

— Трис, иди с ней, — произнес Клид, поймав взгляд сестры.

— Нет, брат, — строго ответила она, забирая у Клида фонарик. — Я останусь с тобой и пойду последней в цепочке.

— Хорошо, — кивнул парень, видя перед собой бескомпромиссную сестру.

Дети начали скрываться в проходе пещеры.

— Клид, есть какие-нибудь фокусы? — вдруг спросил Лидас, намекая на его неординарные способности.

Сейчас был тот случай, когда любая помощь могла спасти их.

— На фокусы нет чакры, — с досадой ответил парень, понимая намёк ловца.

— Понял. Тогда поторопи детей. Мы с Балтом попробуем её задержать.

— Кого? — спросил Клид, всматриваясь.

Рассвет ещё не наступил, но ночное небо уже начало светлеть, позволяя лучше видеть берег и судно, зарывшееся в песок. Фонари на каравеллах также помогали освещать округу.

Её, — ответил Лидас и указал рукой на нос корабля.

На нем стояла женщина, почти в обнажённом виде. Единственным её «нарядом» была цепь: она начиналась у ноги, частично прикрывая грудь, и обвивала её правую руку. В левой руке она держала цепь, точно такую же, как та, что была на её теле. В правой же — гораздо более внушительную, массивную корабельную цепь с якорем на конце, предназначенную для швартовки. Да пару десятков звеньев весили больше, чем сама генерал, но она держала её с такой пугающей лёгкостью, словно это была тонкая верёвка.

— От Кальи Лонса ещё никто не уходил! — прокричала она. — Сдавайтесь! И, возможно, я оставлю вам жизнь.

— Песчаный рыцарь! Песчаная стена! — произнес Лидас, формируя сразу две техники.

Из песка стремительно формировались доспехи, покрывая его тело, а за спиной детей поднялась толстая стена, полностью закрыв вход в пещеру.

— А вот и крыса, которая завелась в моем порту. И как же ликардовский щенок смог сбежать, да ещё и освободиться от печати? — произнесла Калья и спрыгнула на песок.

Тяжелая корабельная цепь с якорем с грохотом начала с ползать к ее ногам. Генерал знала, что к ней везут запечатанного адепта. Таких она уже не раз переправляла в пустынные земли. Но чтобы кто-то вырвался — такое случилось впервые.

Она помнила, тот день, когда появился повелитель с тремя последователями. Он предложил выбор: стать его волками или пасть до уровня жертвенных овец, продемонстрировав свою чудовищную силу. Калья так и не поняла, какими стихиями он пользовался. Тогда многие осмелились сопротивляться, в тот числе и их магистр. После того как повелитель без особого труда одолел магистра, он наложил на него печать, запечатав ядро. Как тот не пытался, так и не смог снять эту печать. Не говоря уже о мастерах. А теперь перед ней стоял какой-то щегол, сумевший вырваться.

— Ты расскажешь мне всё, — холодно заявили генерал. — А сейчас верни мне моих детей.

С этими словами корабельная цепь взметнулась, подняв облако песка, и пронеслась мимо вовремя уклонившегося Балтрогона. Она устремилась к песчаной стене, разрушая её якорем. Оставшиеся дети у прохода вскрикнули от неожиданного дождя из песка и прижались к скале.

— А вот и крысиный проход, — с гневом произнесла Калья. — Я похороню всех, кто сейчас оттуда не выйдет.

Корабельная цепь закрутилась над её головой и с бешеной скоростью, прорезая воздух, вонзилась якорем в скалу рядом с проходом. Мощный выброс ауры генерала, дал понять, что она начала прогонять по цепи безумное количество чакры. Скалу затрясло. Земля под ногами задрожала и проход начал осыпаться. Дети завизжали прижимаясь друг к другу. Вместе с Клидом их осталось не больше шести человек, и в целом им ничего не угрожало. Но те, кто был в пещере, могли быть погребены заживо.

— Барт руби эту чертову цепь, — закричал Лидас, перехватив по удобнее меч и щит.

— Я Балтрогоном, — рыкнул в ответ брек и начал размахивать своим топор.

Металлическую цепь он вряд ли сможет перерубить, но вот попасть в место, где соприкасаются концы звена, а затем разогнуть их — это было по силам могучему жителю северных земель Бреклонии. Только попасть в эту щель в вибрирующей цепь было крайне трудно. Но брек справился: пронзив звено топором, он начал разгибать им один конец.

Тем временем Лидас, выплеснув остатки чакры, бросился в атаку на генерала. Это был бой прикованного слона и крутящегося вокруг него разъярённого пса. Калья, не отпуская корабельную цепь в правой руке, левой отбивала все выпады меча Лидаса и тут же контратакуя хлесткими ударами своего оружия. Она часто пробивая щит ловца и оставляя глубокие раны сквозь песчаный доспех и врождённую защиту от Пути Песка. Концентрация мощи в её оружие с ген-зерном был на столько мощный, что звенья цепи в буквальном смысле рвали все созданные Лидасом техники. Но это не останавливало ловца. Он сразу поставил на себе крест, как только вышел против этого монстра. Сейчас главное, чтобы дети с Клидом успели перебраться на другую сторону скалы и уйти подальше от порта, а он постарается задержать разбушевавшуюся женщину, пока бьётся его сердце.

Тем временем Балтрогон всё же справился с корабельной цепью, разогнув одно из звеньев, тем самым оборвав её. Скалу перестало трясти, что сильно разозлило генерала. Отбросив уже бесполезный обрывок, она подняла сломанную правую руку с удерживающей цепью, и та поспешно сползла с её тела, оголяя полностью женщину. Правая нога не смотря на переломы могла поддерживать тело в вертикальном положении, а вот рука повисла мертвой плетью, что не помешало ей отправить своё оружие в сторону брека. Балтрогон даже не понял, что произошло. Он удивленно посмотрел на пробитую насквозь грудь и окровавленные руки, потом на Клида с Трис и рухнул на землю. Лидас воспользовался тем, что генерал отвлеклась. Пропустив мимо себя хлесткий выпад левой рукой, он резко сблизился с Кальей и вонзил свой меч в живот.

— Я бы на твоём месте била бы в сердце, — гневно прошипела женщина, поворачиваясь и заглядывая ловцу прям в глаза.

И как же она была права. Цепь в левой руке генерала обвилась вокруг ловца, покрывая того десятками глубоких порезов, и резко скрутив его тело, швырнуло об скалу. После этого кончик цепи покраснел и прижёг кровоточащую рану на животе.

— Нет, не умирай, Эвелина тебе не разрешала, — услышала Калья тонкий голосок, пока занималась самолечением.

Светловолосая девчонка сидела на коленях перед бреком и пыталась его растормошить. Громила лишь грустно улыбнулся и закрыл глаза.

— Трис мы должны идти, пойдем же, — пытался увести её темноволосый мальчишка.

И тут генерал его узнала. Тот самый молодой адепт, похожий на её ангела-хранителя, который погиб в Приклонской деревне. Получается, не совсем погиб. Он решил вернуться за сестрой и привести с собой ловца из Ликарда. Он решил разрушить все её победы за последние несколько дней, а её ангел-хранитель никогда бы так не поступил. Значит, её сомнения были верны — это ещё один выплеск больного сознания, которое меняет лица на важные для Кальи. Но генерал всё исправит, отправив его вместе с друзьями к праотцам.

— Нет, мы не оставим его. Эвелина так много рассказывала, она этого не переживет, — разрыдалась девчонка, крепка держась за брека. — Клид помоги мне его поднять.

На последних словах девчонку затрясло, и её тело начало покрывать ярко-зелёными всполохами чакры. Генерал улыбнулась, наблюдая, как рождается и вскоре умрет новый адепт.

«У девчонки раскрылся источник, и вырвавшаяся чакра сожрёт её сейчас изнутри. Никто не сможет ей помочь, ведь остальные зальют всё вокруг своей кровью», — крутилось у неё в голове. — «А вот и первый претендент»

Парень развернул девчонку к себе лицом и что-то заговорил. Улыбка Кальи переросла в жаждущий крови оскал и цепь рванула к нему. Но тут её слух прорезали слова, которые он произносил. Калью будто окунули в прорубь с ледяной водой. Она остановила цепь в десяти сантиметров от его головы и прислушалась.

— Почувствуй свою чакру, усмири ее, возьми под контроль, — повторял парень, глядя девчонки в глаза, и она начала успокаиваться.

— Невозможно, это было двадцать с лишним лет назад, — зашептала Калья, схватившись одной рукой за голову и выкрикнула. — За чем ты это повторяешь? Кто тебя научил этим словам?

Но парень не слушал ее, продолжая читать свою мантру девчонке, пока та не начала успокаиваться. Всполохи всё реже мелькали на ее одежде, а из рук полился светло-зелёный свет в сторону умирающего брека. Это был Путь Лечения стихии Жизни. Очень редко этот Путь проявлялся с самого раскрытия источника. Считалось, что такие лекари могут лечить без техник, и сейчас Калья воочию видела подтверждение этому. Она, застыв как вкопанная и снова и снова прокручивая в голове слова парня, смотрела, как льется с маленьких ручек свечение. Брек дёрнулся и зашевелился, а девчонка упала в обморок.

— Я рад, что ты справилась, ты очень храбрая, — произнес, улыбнувшись парень и погладил девчонку по голове.

Это была последняя капля, окончательно развеявшая сомнения генерала. Её сознание взорвалось, разрывая мысли в голове на части. Калья зажмурила глаза, не в силах вынести боль, и на мгновение была готова сдаться. Но цепи решили иначе. Хлёсткий удар по спине вернул её к ярости, вытеснив слабость. Затем они резко скрутили парня и подтянули его к ней.

— Говори щенок. Кто тебя научил этому? — выплюнула она слова с гневом, слова и её глаза ярко блеснули зеленым огнем.

— А я знаю тебя, — прохрипел парень. Страх исчез, уступив место какой-то уверенности. — Ты та самая девчонка.

— Что? Что ты несёшь? Кто ты такой? — голос генерала сорвался на резкий крик. При этом цепь стала ослаблять хватку, давай парню отдышаться.

— Ты та самая девчонка, что в сиреневом платье любит собирать красные цветы.

— Это невозможно! Это было очень давно! Тебя не могло там быть!

— Я был там, — тихо ответил он и освободив одну руку от оков, осторожно коснулся её щеки. — Я был там в тот вечер, Калонита.

Слёзы хлынули из глаз железной леди, ставшей одним из генералов Талонийской империи с грозным именем Калья Лонса. Слёзы, которые не видели света более двадцати лет. Слезы по тому, кем она стала: кровожадной, жаждущей только силы адептом, а не любящей и любимой женой.

Тем временем Лидас, медленно подошел к поднявшемуся Балтрогону и положил руку ему на плечо.

— Балт, уноси Трис. Я пригляжу за Клидом.

Вместо привычного «Я — Балтрогон» брек просто одобрительно кивнул. Подняв бесчувственную сестру парня, он уверенно отправился к входу в пещеру.

Лидас остался стоять, наблюдая на изумительную картину. Перед ним разговаривают по душам два совершенно разных человека. Да такой степени разные, что заговорить они могли только в бойках у придворных шутов. Но тем не менее — всё это происходит наяву. Ловец уверен, что во всём этом заслуга очень странного парня по именем Клид.

— Зачем ты стала такой? — продолжал парень, нежно касаясь щеки Кальи.

— Это ты сделал меня такой. Не надо было меня спасать в тот день.

— Я не спасал тебя. Я просто помог тебе пройти тот путь.

— Я не могла по-другому.

— Выбор есть всегда, я видел твои глаза и желания жить.

— Я больше не могу так жить. — прошептала Калья. — Отпусти меня прошу, убей меня, я так устала.

— Как убила ты моих родителей? — его голос стал резче, но не утратил мягкости.

— Родителей? Нет. Нет! Я не убивала их! Это Дорагер убил твою мать! — воскликнула Калья сквозь слезы. — Прости меня! За жизнь я уплатила смертью. Я не достойна жизни.

— Я могу это сделать, — внезапно произнес Лидас, подойдя сбоку и создавая песчаный клинок.

— Нет, Лидас, — спокойно произнес Клид и ещё глубже заглянул в глаза Кальи.

Теперь он видел не грозную Калью Лонса, а весёлую девчонку с красивым именем Калонита.

— Я прощаю тебя. И даю снова выбор. Так сделай его правильно в этот раз.

— Хорошо, — сквозь слезы улыбнулась генерал и упала на песок.

— Пойдем, — произнёс парень, взглянув на Лидаса и они направились к скале.

Однако не успели они пройти и десятка шагов, как их снова сковала цепь. Клид с трудом обернулся и понял: оружие больше не подчинялось Калье, а властвовало над ней. Один конец цепи крепко обвивал его и Лидаса, сдавливая их горла, а другой конец душил саму женщину.

— Она… не слушается меня лишь, — одними губами прошептала Калья.

— Это её прежняя сущность, — хрипло пояснил Лидас. — Её подсознание борется с новой Кальей и хочет уничтожить не только её, но и всех свидетелей.

Внезапно из темноты вынырнула тень, и клинок, сверкнув в полумраке, пронзил грудь генерала.

— Это тебе за мою жену, сука, — прошептал охотник ей на ухо, выходя из-за спину и резко выдергивая обратно клинок.

Цепь ослабла, и Клид, сбросив ее с шеи, бросился к упавшей женщине. Кровь толчками выходила из её рта, но губы Кальи всё ещё пытались улыбаться.

— Теперь я свободна, — прошептала она умирающим голосом, слабо хватаясь за руку парня. — Твой отец жив. Его везут к повелителю. Возможно, ты спасешь его… как меня…

На последних словах её пальцы ослабли, и Калонита навсегда закрыла глаза.

— Похоже, мы что-то пропустили, — удивлённо произнесла Мирин, наконец-то догнав Гринара.

— Пропустили, — ответил Лидас и помог подняться Клиду. Глаза парня потухли, словно он потерял часть себя. Ловец, взяв его под руку, повел к выходу с этого проклятого порта.

— Как ты? — спросил Лидас

— Я не смог её спасти, — тихо ответил он.

— Не всё зависит от нас…

Высокий статный мужчина с небольшой бородкой и строгими чертами лица сидел на своем любимом стуле на против выхода на веранду и пил чай. Он перепробовал десятки версий этого странного напитка, который неожиданно ему понравился, но лучшим был тот, что с полей княжества Финтрасия. Допив последний глоток, он сладко зевнул и, поставив чашку на маленький столик, встал, разминая ноги. Сегодня ещё много дел, и если он не проветриться, то сон его точно утащит в свои владения несмотря на то, что солнце только начало клониться к закату. Застегнув на халате пояс и накинув легкую мантию, он направился к двери, где встретил молодую девушку в легкой тунике.

— Амер, я как раз иду звать тебя на ужин, — прощебетала она и прижалась к мужчине.

Амер — ещё одно из многочисленных его имён. Сначала оно казалось очень простым, каким-то приземлённым, но со временем он привык к нему так, что иногда стал забывать своё истинное имя.

— Ужинайте без меня, мне нужно ещё поработать, — ответил мужчина и слегка отстранил девушку в сторону.

— Ну, дорогой, ты хотя бы вернешься сегодня? Я буду греть для тебя ложе.

Амер едва заметно кивнул и вышел в коридор. Пройдя его, он оказался в саду, засаженном десятками разных плодоносящих деревьев. По размерам сад был с небольшое поле, посреди которого располагался фонтан с разными животными на краях чаш, беседка с резной крышей и высокая стела, уходящая на десятки метров в небо.

— Дядя Амер! — закричал мальчишка лет восьми, спрыгивая с дерева. — Вы не знаете, когда мой братик вернётся?

— Нет, — коротко ответил мужчина.

— Жаль, — вздохнул мальчик, но ту же переключился: — А вы расскажите нам ещё историю о своих приключениях?

— Расскажу, Еисут, но не сегодня, — ответил Амер, потрепав того по волосам. — Беги в дом. Нельзя опаздывать на ужин.

— Хорошо! — крикнул мальчик и поскакал к дому.

Проводив ребёнка взглядом, Амер направился в глубь сада к беседке. Наблюдая за игрой разноцветных попугаев, он шепотом произнес несколько слов. От стелы потянулся сиреневый луч, устремляясь к входу в беседку. Озаряя фонтан яркими переливами фиолетовых оттенков, перед мужчиной возник портал, в которой он без промедления шагнул. Запах благоухающего сада сменился на сырость, пропитанной самой старостью. Пахло тленом и многовековой пылью, хотя каменный проход, в который попал Амер, был достаточно чист.

«Надо заняться вентиляцией», — снова пообещал он себе, шагая по гладкому полу к высокой двери. Прошептав ещё пару фраз, он открыл дверь и вошел большой зал.

Двенадцать огромных колб, наполненных прозрачной жидкостью, стояли вдоль стен. Внутри каждой покоился человек. От колб тянулись толстые шланги, которые сходились в центре зала к двум пульсирующим кристаллам с человеческий рост. Один из кристаллов переливался разными цветами, второй же светился лишь ярко фиолетовым. Соединяла их большая, полностью чёрная сфера, покрытая ромбовидной печатью с сотнями разных символов.

Мужчина долго всматривался в эту печать, делая какие-то пасы руками, пока сфера не посветлела, открывая его взору своё содержимое. Внутри, в позе эмбриона, находился маленький мальчик. От него шло множество тонких линий к разноцветному кристаллу и одна толстая линия — к фиолетовому.

Постояв с полминуты, Амер заметил, как мальчик начал дёргаться, и удовлетворительно кивнул. Он протянул к сфере руку, и она снова полностью по чернела. Тогда мужчина прикоснулся к фиолетовому кристаллу. На его руках начали проступать линии такого же цвета, уходя под одежду. Они окутывали всё тело мужчины, завершаясь тремя тонкими полосами проходящие от подбородка к линии волос и пересекавшими правый глаз, который также налился ярким фиолетовым цветом.

— Отлично, — произнёс мужчина, убирая руку от кристалла.

Линии на его теле начало тускнеть, пока полностью не исчезли. Он ещё с десяток минут по ходил по залу, осматривая колбы с людьми, пока к нему не присоединились трое темнокожих воинов в серых балахонах.

— Повелитель, — хором произнесли они, поклонившись до пола.

— Какой? — не обращая на них внимания, спросил Амер.

— Одиннадцатый, — ответил один из них.

«Грандмастер», — подумал Амер, наблюдая за действиями скинаков восточных земель.

Они отсоединили шланги и аккуратно слили жидкость из колбы. Небрежно достав мертвое тело, один из темнокожих закинул его на плечо и унёс из зала. Остальные двое остались подготавливать колбу для нового жителя. Через десять минут скинак вернулся, ведя под теневым контролем седого старика невысокого роста в талонийской одежде с яркими знаками отличия на груди. Магистр собственной персоной.

— Отпустите его, — произнёс Амер, и сделав пас рукой добавил: — Печать контроля разума!

На несколько секунд на его лице вспыхнули фиолетовые линии, а затем также внезапно погасли.

— Тебе это не сойдет с рук, пес! Все узнают о том, что ты здесь творишь! — лишь успел выкрикнуть старик, пока его взгляд не стал пустым.

На лбу пленника проявилась пентаграмма, такая же, как на внутренний части стекла колбы. Старик, больше не произнеся ни слова, забрался в колбу и замер, погружаясь в прозрачную жидкость.

— Повелитель, ну наконец-то вы нас посетили, — раздалось из другого конца зала.

К нему шёл, высокий стройный человек в тёмно-синем костюме и белых перчатках. На вид он сильно отличался от Амера, но черты лица были удивительно схожи. Если бы не маленькие очки на носу и гладко выбритый подбородок, их можно было назвать братьями.

Этот человек заведовал всем и всеми здесь.

— Истер, есть новости? — спросил Амер у своего управляющего. — Как там цыплята?

— У меня всегда для вас есть новости, — ответил тот, поправляя очки. — С цыплятами у нас не большая проблема.

— Так… — протянул Амер. — Пойдем в кабинет. Расскажешь.

— Прекрасная мысль! Как раз, вас там ждёт вестник Са'артаха.

— Чего нужно этой отрыжке Диагоны?

— Он сказал, что это срочно. И только лично расскажет вам.

— Пошли.

Они вышли из зала и оказались в таком же по размерам помещении, только уставленном десятками столов, заваленными разным инструментом и артефактами. Между ними сновали гномы и полурослики в коричневых костюмах с забавными колпачками на голове. Завидев управляющим с Амером, они тут же вытянулись по струнке и поклонились до пола.

Пройдя по залу, Истер остановился у одного из столов и взял в руку артефакт, который был в виде прозрачный кристалла, окутанного паутиной сплавов серебра и золота.

— Хорошая новость, повелитель, у нас получилось, — произнёс он, протягивая артефакт.

— Прекрасно, — одобрительно кивнул Амер.

Он поднёс артефакт к глазам, чтобы рассмотреть на кристалле в центре еле заметный фиолетовый символ.

— Готовьте подарки.

— Да повелитель, — кивнул Истер.

Они пересекли зал и вышли в просторный коридор, из которого отходило множество проходов в другие помещения. Пройдя его и поднявшись по винтовой лестнице, Амер и Истер наконец добрались до кабинета.

Тьма окутывала помещение, и лишь две свечи у стены разбавляли мрак. Амер щёлкнул пальцами, и в мгновение вспыхнуло множество ламп, висящих под потолком. Они осветили роскошную мебель в центре комнаты и десятки стеллажей с книгами и разными артефактами, стоящими вдоль стен.

У одного из стеллажа зашипел, прикрывая лицо, вестник. Амер бросил на него презрительный взгляд, прошёл к массивному столу и сел в высокое кресло.

— Истер, рассказывай, что там с нашими детьми.

— Да мой повелитель, — начал рассказ управляющий. — Донагер и Хаиаши вернулись с неплохим уловом. Мы отобрали с десяток детей с хорошим потенциалом. Но… Калья и хаста Виртану с командой мертвы. Порт отбили зарийцы. Вестник успел предупредить, чтобы другие генералы уходили через восточную границу, но детей, что собрала Калья мы упустили.

— Не говори мне только, что это дети из деревни на водовороте силы.

— К сожалению, да.

— Им помогли ловцы, — прошипел вестник, вмешиваясь в разговор.

— Ликарда, — продолжил за него Амер, приподняв левую руку, давая сигнал вестнику замолчать. — Эти ловцы хороши. Ликард умеет выращивать прекрасных воинов. Скольких мы поймали за всё время?

— Двоих, повелитель, — ответил Истер. — Оба при смерти. Еле удалось запечатали.

— А напомни, Истер. Какого черта ловцы забыли в Зарии?

— Одного из них поймал отряд хасты, — ответил Истер.

Он пошвырялся в одном из карманов своего костюма, и достал оттуда небольшой предмет, напоминающий монету. Шепнув несколько слов, он положил её на стол и пододвинув к Амеру. Из центра предмета вырвалась полуметровая голограмма, на которой изображён молодой человек, окружённый песчаным облаком.

— Тот самый уникум, — продолжил Истер. — Адепт с врождённым Путём Песка. Ему удалось как-то позвать на помощь и сбежать.

— Значит, слухи про талантливого адепта оказались правда, — задумался Амер.

— Я уже готовлю запрос в канцелярию Талонии и Зарии о вмешательстве третьей стороны.

— Подожди, Истер, не будем больше привлекать внимание Ликарда. Его клешни слишком глубоко разрослись по этой земле, — произнёс Амер и хищно улыбнулся. — Пора сменить управляющую руку. Плавно переходим ко следующей стадии.

— Да, повелитель, — кивнул управляющий.

— Скажи мне лучше Истер, кто же такой пришёл на помощь уникуму, что погибли генерал и хаста со своими бойцами? Неужели сами магистры Ликарда посетили Зарию.

— Грандмастер Касидас уничтожил хасту и отряд «Жало скорпиона», — не выдержал вестник. — Но генерал пала не от его рук. Её убил ловец Пути Песка и… мальчишка.

— Генгай-мастер погибла от ловца, который даже не мастер, и какого-то мальчишки? — гневно спросил Амер, сверля вестника взглядом. — Ты в своём уме, слуга Са’артаха?

— Это не просто мальчишка! Он маг!

— А вот здесь по подробнее, — медленно произнёс Амир, приподняв одну бровь. Давно его так не удивляли.

— Ради этого я и звал вас, — прошипел служитель Са'артаха и начал свой рассказ.

Он поведал, как встретил парня во второй деревни от Мирловых вод. Как тот воспользовался одним из накопителей магии, применил заклинания света и чуть не уничтожил вестника. Затем этот парень едва снова не убил его, свалившись, прям на голову через крышу, при этом отобрав все остальные кристаллы с маной. А после вестник ощутил волну от заклинания такой мощи, что её хватило бы для снятия печати Арайно. Позже, он, своими глазами, увидел, как адепт Ликарда без проблем использует Путь Песка стихии Земли. Это укрепило его уверенность: генгай-мастер могла пасть только от рук мага, но никак не от адепта четвертой ступени.

— Так, так… — постучал пальцами по столу Амер, когда вестник закончил свой рассказ.

Слишком фантастические вещи он сейчас поведал. Даже если и нашёлся ещё один адепт с двойным источником, то, что он может пользоваться маной в мире, где ее практически нет, выглядит невозможным.

— Это всё?

— Нет. Мне нужно связаться с дыханием моего бога. Я не чувствую в этом мире даже его эманации. Мне нужен портал к нему, чтобы передать накопленную ба-хионь и пополнить запасы его семени.

— Я бы рад тебе помочь, но есть одно «но», — зло ухмыльнулся Амер, вставая из-за стола. Он медленно обошёл его, чтобы быть поближе к служителю Са'артаха.

— Это чертов мир нельзя покинуть. Чтоб ты не делал, — с усмешкой сказал он, внимательно наблюдая за поведением вестника.

— Что?! Но как мне передать ба-хионь, — воскликнул вестник, скидывая капюшон с мерзкой белёсой головы. — Это нарушение договора! Мой бог узнает об этом!

«Две угрозы за вечер… надо завязывать с этим», — подумал Амер и произнёс в слух: — Не узнает. Световой клинок!

На его лице вспыхнули фиолетовые линии, одновременно в руке зажегся меч, ярким белым светом озарив комнату. Одним стремительным движением клинок погрузился в грудь вестника по самую рукоять. Тот даже вскрикнуть не успел — его тело сначала вспыхнуло, превращаясь огненную статую, а затем осыпался пеплом. Амер развеял клинок движением руки и, как ни в чём небывало, вернулся за стол.

— Передай Гоку, чтобы связался с этим глупым божком Са’артахом и попросил ещё вестников. А про этого пусть скажет, что не справился с заданием. Так сказать, сгорел на работе, — усмехнулся он и добавил: — И начинай подготавливать детей.

— Да, повелитель. Что на счёт мальчишки из Зарии? Вы верите его словам, — спросил Истер, слегка наклонив голову в сторону кучи пепла.

— Эти твари такие же лживые, как их божок. Убери руку с их пульса — и тут же вцепятся тебе в спину. Но их ложь граничит с глупостью. Такие сказки они сочинять не способны. Возможно, где-то сейчас действительно дышит второй конвертор маны. Это сильно упростит наши задачи.

— Если он способен снять печать Арайно, то может оказаться опасным противником, — предостерёг управляющий.

— Для этого я отправлю того, кто умеет быть аккуратным, — спокойно ответил Амер, слегка улыбнувшись.