Среди ночи Алексей Наумович неожиданно проснулся. В комнате царила полутьма, огонёк лампады не мог проредить её. Смутно угадывался стол, на котором остывал оставленный Домной самовар. Домна, вообще, подав вечерний чай, запиралась в своей каморке и до утра оттуда не показывалась. А самовар, чашки и вазочки с вареньем так и стояли на столе, словно хозяин собрался чаёвничать в ночи.

Воплощением нелепых представлений ленивой кухарки была полупрозрачная фигура, восседавшая на гнутом венском стуле. Призрак пил чай, неслышно прихлёбывая с блюдца.

Наверное, надо было испугаться или, по меньшей мере, удивиться, но, как бывает во сне, Алексей Наумович воспринял происходящее совершенно спокойно. Он лишь сказал:

— Как напьётесь чаю, потрудитесь прикрыть розетки с вареньем чистыми блюдцами, чтобы мухи не налетели.

Призрак согласно кивнул и успокоенный Алексей Наумович немедля заснул. Утром розетки и сахарница были аккуратно прикрыты.

Среди ночи Алексей неожиданно проснулся. В кабинете, где Алексей спал на диване, царил полумрак, притушенный газовый рожок не мог проредить его. Прямо под рожком в любимом кресле Алексея сидела смазанная полупрозрачная фигура. Она склонилась над книгой и, судя по всему, внимательно читала её. Бандероль с томиком Златовратского вечером принёс почтальон. Алексей ещё не успел разрезать страниц, не то, чтобы пролистать его.

— Свет открути, — сонно произнёс Алексей. — Мне ты не мешаешь, а глаза в темноте портить не стоит. И ещё… Там на столе лежит нож для бумаг. Пользуйся им, не надо разрывать страницы пальцем.

Призрак согласно наклонил голову и продемонстрировал руку, в которой был зажат костяной ножик для бумаг.

Наутро в кабинете оказался полный порядок. Наполовину разрезанный том Златовратского был заложен канцелярским ножом.

Среди ночи Лёха неожиданно проснулся. Комнату заливал голубоватый свет включённого компьютера. Что выведено на экран было не рассмотреть, зато оказалась отлично видна полупрозрачная фигура, устроившаяся во вращающемся кресле перед экраном. Звук выключен, но, судя по не слишком частому нажатию мышки, на экран выведена какая-то стратегия.

Лёха и сам любил неторопливые бродилки, когда перед началом очередного хода можно как следует поразмыслить. Игры в реальном времени Лёху не привлекали.

— Когда закончишь игру, — сонно сказал он, — не забудь экран погасить.

Призрак кивнул, соглашаясь, и вдруг спросил:

— Тебя не удивляет, что я тут сижу?

— Чего удивляться-то? Тебе ведь тоже скучно одному и заняться по ночам нечем. Ну, так играй.