У них было общее проклятие — одинаковый вкус. С одинаково несчастными лицами они сидели в ее полутемной гостиной: один в кресле, другой на табуретке для фортепьяно, не глядя ни друг на друга, ни на Мэгги. Девушка устроилась на диване, подобрав под себя длинные, стройные ноги, и старалась выглядеть грустной, как того требовала ситуация. Впрочем, это давалось ей с трудом: на самом деле она чувствовала, скорее, взволнованное ликование.

— Так продолжаться больше не может, — сказал тот, что сидел на табуретке. Его звали Том Сканнели. Высокий, широкоплечий, с кожей, слегка тронутой загаром. Типичный красавчик. Ему было явно не по себе.

— Нужно что-то решать, — согласился другой. Его звали Моррисон Дилл. Высокий, широкоплечий, слегка загорелый. Типичный красавчик. И он тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

Они не состояли в родстве. И внешне отличались друг от друга. Но все-таки были очень похожи — именно в этом и крылась проблема. Девушке нравились высокие широкоплечие мужчины с кожей, слегка тронутой загаром. Типичные красавчики. И если бы она встретила только Моррисона или только Тома, все бы сложилось замечательно. Оба, что называется, завидные женихи из хороших семей, с достатком и перспективной работой. С любым из них ритуал ухаживания плавно переходил бы от этапа к этапу: партии в теннис, гольф по субботам, ужины в Уэстчестере, танцы в загородном клубе, поездки по залитому лунным светом побережью и вечера под парусом на Саунде. Кульминацией стала бы ночь на безлюдном пляже с неизбежными объятиями и умоляющим шепотом…

А потом, разумеется, свадьба.

Но беда в том, что их двое. С Томом она познакомилась в клубе, и в тот же день на вечеринке ей представили Моррисона. С самого начала они ей понравились. Оба. Ей нравилось все — их манера одеваться, их профессии, машины и яхты. Их любимый бридж, музыка, которую они слушали, спектакли, на которые ходили. К слову, вкусы у них были очень схожие. Невозможно было сделать выбор в пользу того или другого. И она поступила так, как подсказывала ей женская логика. Стала встречаться с обоими — на теннисе, гольфе, ужинах, танцах, в поездках под луной и вечерах под парусом. Мысль о том, что в нее влюблены два идеальных молодых человека, наполняла ее ликованием. К тому же она избавила себя от неизбежности шепота и объятий на пустынном пляже.

Моррисон и Том упорствовали, и каждый надеялся, что соперник устанет от борьбы. Но, увы, оба были одержимы одинаковой страстью к таким девушкам, как Мэгги, — высоким, стройным, длинноногим, с выгоревшими на солнце волосами, вздернутым носиком, умеренно пышным бюстом и манящими бедрами. Именно тот тип, на который обычно клюют мужчины. Хотя в существующих обстоятельствах было бы гораздо лучше, если б один из них питал тайную страсть к невысоким бойким брюнеткам.

Эта печальная история тянулась уже пять месяцев. И вот наконец по обоюдному молчаливому согласию молодые люди решили положить этому конец.

— Сегодня ты должна сделать выбор, — сказал Том.

— Мы встречаемся уже пять месяцев, — добавил Моррисон.

— Втроем, — не без горечи в голосе продолжил Том.

— Я сделал тебе предложение.

— И я тоже.

— Ты сказала, что выйдешь за одного из нас. Надеюсь, ты не передумала? — спросил Моррисон.

— О нет, — ответила Мэгги. — Я и правда хочу выйти за одного из вас. Но только…

— Тогда выбирай, — сказал Том. Моррисон мрачно кивнул.

Мэгги пробежалась пальцами по выбеленным солнцем волосам и нервно потянула за мочку уха. Именно этого она и боялась. Принимать решения — ужасное мучение, а уж если примешь, обратной дороги нет. Мэгги внимательно всмотрелась в их посерьезневшие лица.

— Вы так похожи, — сказала она.

Они взглянули друг на друга.

— Даже не знаю, что сказать. — Она вздохнула. — Где только мы не были, куда только не ходили… У вас столько общего! Вам нравятся одни и те же вещи, у вас одинаковые увлечения. Просто не знаю, кого выбрать!

— В том-то и проблема, — заключил Том.

— Нам обоим нравится скорость и спортивные машины, — сказал Моррисон.

— С высокотехнологичной начинкой, — добавил Том.

— И небольшие гоночные яхты, — продолжил Моррисон.

— Вот видите? — обрадовалась Мэгги. — Совпадение буквально во всем!

— Нет, — медленно проговорил Том. — «Буквально всё» мы еще не пробовали.

— Ты о чем? — спросила Мэгги.

Моррисон нахмурился, затем приподнял брови и кивнул:

— Ты прав. Есть кое-что, чего мы пока не пробовали.

— Самое важное, — со значением добавил Том.

— Да о чем вы говорите?

— Потому что было еще не время, — сказал Том.

— И не было возможности уединиться. Мы же все время втроем.

— Ах вот оно что. — Мэгги покраснела.

— Да, оно самое.

— Самая важная вещь. И самая личная.

— О господи! Да что с вами такое? Мне надо бы указать вам на дверь…

Мэгги выпрямила спину, пятна лихорадочного румянца горели на ее щеках.

— Мэгги, мы оба тебя любим, — сказал Моррисон. — И оба хотим на тебе жениться. А ты никак не можешь принять решение.

— Это еще одна возможность выбрать, — добавил Том.

— И единственный шанс понять, что собой представляет тот или иной мужчина.

— Проигравший переезжает в Калифорнию! — провозгласил Том. — Что скажешь, Мэгги?

— Но это немыслимо! — воскликнула Мэгги. — А если кто-нибудь узнает?

— Ты же знаешь, мы никому не скажем.

— Но что вы будете думать обо мне после этого?!

Быстрым умоляющим шепотом они начали убеждать ее в правильности такого решения. Взволнованная Мэгги выглядела испуганной и очень хорошенькой.

— Нет, я не должна… Я на самом деле никогда…

— Не волнуйся, дорогая, — говорили они, прикасаясь к ее плечам — каждый со своей стороны.

Вскоре дело было улажено. Подбросили монету. Моррисон наклонился посмотреть, что там, — и просиял. Том вышел из квартиры и отправился в кафе, из тех, что работают всю ночь. Взял газету, заказал кофе и принялся ждать. Большая стрелка на часах, казалось, еле двигалась. Капельки пота выступили у него на лбу. Он прочитал газетную колонку дважды, но не запомнил ни слова. Минуты тащились еле-еле.

Ровно через полчаса Моррисон вошел в кафе. Он старательно изображал полную невозмутимость. Том протянул ему газету и вышел в ночь. Моррисон заказал кофе, развернул газету и принялся ждать. Он следил за большой стрелкой часов, — казалось, она еле движется. Дважды прочитал колонку, но не смог бы повторить ни слова. Минуты еле ползли.

Ровно через полчаса Том вошел в кафе и с невозмутимым лицом уселся рядом.

— Она придет позже. Хочет еще подумать, — сказал Том.

— Хм, — отозвался Моррисон. Отдал Тому половину газеты и заказал еще кофе.

Они читали, украдкой переглядываясь. Через несколько минут обменялись половинами газеты и продолжили чтение. В конце концов Том аккуратно свернул свою газету и повернулся к Моррисону. После минутного колебания тот сделал то же самое. Оба взглянули на часы.

Они расплатились, вышли на улицу и посмотрели по сторонам.

— Где она? — спросил Моррисон.

— Будет через пару минут, — ответил Том.

Они внимательно посмотрели друг на друга. Наконец Моррисон не выдержал:

— Ну ладно, черт возьми, как оно было?

Том посмотрел ему прямо в глаза:

— А у тебя?

— Мы не должны это обсуждать, сам знаешь.

— Да. Но все-таки?

— Ну ладно, — сдался Моррисон. — Это было потрясающе. Просто фантастика. Нечто невероятное, дикое, необузданное. Ну, ты понимаешь, о чем я…

— Да, понимаю. Нечто безумное, нереально прекрасное, и… — Он внезапно умолк. И прислушался.

Теперь уже они оба слышали быстро приближающийся стук высоких каблуков. Они посмотрели друг на друга испытующе и пристально. Затем как по команде развернулись и быстро зашагали — прочь, а не навстречу цоканью каблуков.

— Было так себе? — спросил Том.

— Точно. Безжизненная колода, — согласился Моррисон.

Кивая на ходу, они завернули за угол. Темнота улицы еще не успела их поглотить, а один уже говорил другому:

— Я знаю одну хорошенькую миниатюрную брюнетку на Централ-парк-саут, и у нее есть подружка…

У них был совершенно одинаковый вкус.