© Мира Ли, 2024

© MMAK1OTO, иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

Я в ужасе замерла, наблюдая, как мой кофе растекается отвратительным пятном по белоснежной рубашке высокого темноволосого парня. Тот с удивлением посмотрел на него, а потом поднял на меня взгляд, полный злости и уничижения.

Собравшиеся круго́м ученики зашептались. В гомоне нескольких иностранных языков я сумела различить пару фраз: «Ну, новенькая и влипла!» и «Не жить ей, это точно!» Теперь я напряглась по-настоящему.

– Ты испортила мне рубашку, – на чистом корейском процедил сквозь зубы тот, кто, по словам окружающих, должен был стать причиной моей преждевременной гибели.

Парень сделал шаг ко мне, и я каждой клеточкой кожи почувствовала опасность, исходящую от него. В висках застучало, ноги стали ватными.

– Прости, – как можно более беззаботно ответила я по-английски. – Я все исправлю.

– Исправишь? – Кажется, этот парень не собирался переходить на общепринятый язык международных школ, продолжая давить меня корейским. Он подошел настолько близко, что мне пришлось отступить назад. – Каким образом?

– Например, отдам в химчистку… – Голос осекся, и я замолчала.

Парень прожигал меня взглядом карих глаз, полным высокомерия и ненависти.

В огромном школьном фойе повисла гнетущая тишина.

Я еще немного отступила назад и посмотрела по сторонам. Вокруг плотным кольцом стояли ученики старших классов и с интересом следили за происходящим.

Сразу стало понятно, что наблюдение за унижением и расправой над каким-нибудь незадачливым учеником или ученицей – одно из любимых занятий старшеклассников частной международной школы Daimendé. Но только я не рассчитывала оказаться на этом месте в первый же день, как отец запихнул меня сюда.

Я расправила плечи, сделала глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоить колотящееся сердце. И не в таких передрягах бывала.

– Чего ты хочешь? – сказала я громко по-русски.

Парень приподнял левую бровь и усмехнулся.

– Хочу, чтобы тебя здесь не было, – склонив голову набок и бесцеремонно разглядывая меня с ног до головы с брезгливым видом, по-корейски ответил он.

– Я бы и рада помочь, – снова по-русски сказала я, – но ты уже довольно взрослый, пора бы понять, что не все мечты сбываются.

Парень хмыкнул, засунув руки в карманы, и что-то собирался ответить, но в этот момент к нам подскочила девушка и швырнула мне в лицо стопку листов. Левую скулу словно обожгло, и я прижала к ней ладонь, испепеляя девицу возмущенным взглядом.

– Нахалка малолетняя! – пропищала она. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

Разъяренная девушка подняла руку, чтобы отвесить мне пощечину, но та так и повисла в воздухе, перехваченная загорелым светловолосым парнем.

– Пак Джуми[1], что это с тобой сегодня? Может, «эти» дни? – Парень сверкнул белозубой улыбкой и перевел взгляд на меня: – А кто это у нас тут? Что-то я не узнаю твоего личика…

– Дэн, не трать свое время. Не стоит она того… – Темноволосый с легкостью перешел на английский и, похлопав моего спасителя по плечу, пошел прочь.

Пак Джуми не без труда освободилась из хватки блондина и побежала за хамоватым брюнетом.

Я в упор смотрела на своего спасителя и не могла понять: я должна радоваться, что он подоспел вовремя, или наоборот? Парень усмехнулся каким-то своим мыслям и протянул мне белоснежный носовой платок:

– Приведи себя в порядок, у тебя кровь на лице.

Я дотронулась до скулы, и на пальцах осталось липкое красное пятно. Проигнорировав протянутый мне платок и даже не подумав поблагодарить этого парня за сомнительную помощь, я направилась в туалет.

– Эй, новенькая! – донеслось мне в спину. – За тобой должок, а я не прощаю долгов…

Меньше недели назад мы с отцом прилетели в Сеул. Его назначили торговым представителем при Российском посольстве, что, мне казалось, воспринималось им как ссылка. Еще бы! После десяти лет работы в дипмиссии в Германии.

О стране, в которой мне теперь предстояло жить, я знала немного. Всезнающий интернет рассказывал об удивляющих весь мир темпах экономического роста, отличном климатическом расположении на полуострове и бешеной популярности халлю́ (k-pop, дорамы, литература и киберспорт), захватившей уже почти половину мира. Моя единственная берлинская подруга Грета жутко завидовала, когда узнала, что я буду жить на родине ее горячо обожаемых айдолов из BTS.

Мне же было все равно. До моего совершеннолетия оставалось чуть меньше шести месяцев, после чего я планировала выбраться из-под опеки родителя и вернуться в Россию, где не была уже два года. Мои отношения с отцом были нейтрально-отрицательными. А все потому, что до своего пятнадцатилетия я его почти не знала. Он бросил нас с мамой, когда мне только-только исполнилось полгода, и уехал помощником атташе в Китай. И снова появился два года назад, когда органы опеки уже оформляли документы, чтобы упечь меня в детский дом после маминой смерти.

С возвращением отца моя жизнь изменилась. Он забрал меня сначала в Берлин, где мы жили в трехэтажном особняке с собственным дворецким и прислугой; а теперь – в Сеул. Тут нашим временным пристанищем стала шестикомнатная квартира в жилом комплексе премиум-класса.

До появления отца я не знала, что такое ужин в ресторане, регулярно пополняемая на кругленькую сумму кредитка или поездка на автомобиле с личным водителем. Мы с мамой ютились в однокомнатной хрущевке на юге Москвы, а соседские пацаны учили меня стрелять по банкам из пневматического пистолета и воровать на рынке яблоки и мандарины. И, если честно, та жизнь мне нравилась в тысячу раз больше…

– Ты преследуешь меня?! – Он говорил на английском и не спрашивал, а как будто утверждал.

– Да на кой ты мне сдался? – пропыхтела я, разглядывая двух здоровенных мужиков, вцепившихся в меня мертвой хваткой.

Ян Тэхо бесцеремонно и, кажется, с любопытством изучал мое лицо.

– Кто ты такая, и что тут делаешь? – спросил он, прищурив и без того узкие глаза.

– А если не скажу, побьешь так же, как этого парня?

Ян Тэхо усмехнулся и убрал сбитые в кровь руки в карманы. Послышался визг тормозов, и по нам мазнул свет автомобильных фар.

– Господин Ян, нужно уходить, – с едва уловимым волнением в голосе сказал один из амбалов.

С соседней улицы вырулила еще одна машина. Ян Тэхо посмотрел на лежащего в переулке избитого мужчину и едва заметно кивнул. Меня наконец-то отпустили. Я села на землю, потирая саднящее колено.

Два широкоплечих мужчины, судя по всему, охранники этого зарвавшегося богатенького придурка, прикрыли нас спинами и достали пистолеты. Я замерла, пытаясь понять, во что вляпалась, но меня самым бесцеремонным образом выдернули из задумчивости, рывком поставив на ноги.

– Исчезни отсюда! – рявкнул в самое ухо Ян Тэхо и сильно толкнул меня.

В следующее мгновение я услышала выстрел. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как сумасшедшее. Меня пробил холодный пот, и, повинуясь неконтролируемому природному страху, я рванула прочь.

– За ними! – раздался грубый голос одного из появившихся вдруг людей. Стало понятно – они не просто мимо проезжали! – Девка моя! Найдите остальных!

Он что, сейчас обо мне?

Я оглянулась и заметила погоню из нескольких человек. От паники меня удержал, наверное, инстинкт самосохранения, и, несмотря на усталость, я снова побежала. Легкие горели, в правом боку безумно кололо. Я хватала ртом воздух и мечтала выбежать на какую-нибудь людную улицу.

– Вон она! – услышала я запыхавшийся мужской голос. – Прыткая, тварь…

Черт, Мия! Кажется, на этот раз ты влипла по полной…

Я резко свернула в едва приметный переулок и, собрав остатки сил, помчалась вперед. Но не успела сделать и несколько шагов, как меня схватили и со всей силы прижали к забору. Я закричала.

– Да замолчи же ты! – Мой рот накрыла теплая ладонь, и в нескольких сантиметрах от своего лица я увидела тяжело вздымающиеся плечи Яна Тэхо.

Кричать сразу расхотелось, но коленки все равно продолжали предательски дрожать. Он затащил меня в узкий зазор между заборами соседних домов и стал спиной к улице, на которой вот-вот должны были появиться преследователи.

– Раздевайся! – жестко сказал он.

– Какого черта…

Не дожидаясь, пока я послушаюсь его, Ян Тэхо запустил руки под мою толстовку, одним движением сорвал ее с меня и откинул в сторону. Я попыталась отвесить ему пощечину, но он уверенно перехватил мою руку, крепко, но не до боли сжимая запястье.

– Слишком заметна! – перешел он на шепот и кивнул на толстовку, белым пятном валявшуюся вдалеке.

Послышался шорох гравия, и Ян Тэхо прижался ко мне всем своим телом, впечатав в неровную кладку кирпичного забора. Я спрятала свое лицо у него на груди и, кажется, перестала дышать.

Преследователи покружили рядом, переговариваясь на странном корейском диалекте и сетуя на то, что в темноте упустили меня. Через несколько минут они ушли, а мы так и стояли, плотно прижавшись друг к другу. Все мои мысли заполнила эта близость: его сильное, рельефное тело и манящий, горьковато-сладкий цветочный аромат парфюма…

Я подняла на него глаза и натолкнулась на потемневший взгляд раскосых глаз. Вздрогнув, я прикусила губу. Ян Тэхо с шумом выдохнул и коснулся ее большим пальцем. Меня словно электрическим разрядом садануло! Вынырнув из этого безумия, я уперлась руками в его грудь.

Он отступил на шаг, дальше не позволял соседский забор, и опустил голову. Сильные и широкие плечи плавно вздымались, словно он пытался привести дыхание в порядок.

Мои мысли превратились в мечущихся стрекоз, но я все-таки старалась сохранить ясность рассудка. Я нашла свою толстовку и, спешно натянув ее, почти выбежала в переулок. Порывисто втянув прохладный воздух, я обняла себя за плечи в надежде унять бешено колотящееся сердце. Этот парень по-настоящему пугал меня, и знакомство с ним явно не сделает мою жизнь радостнее.

Через несколько кварталов я поняла, что заблудилась. Достав из кармана джинсов телефон, я открыла навигатор и, сориентировавшись, пошла в сторону дома. Сумку с учебниками и документами я потеряла там, где на меня нашло затмение и я какого-то черта впуталась в историю, которая меня вообще не касалась. Вот только вернуться на то место я сейчас едва ли смогла бы – страшно. Придется завтра объясняться с отцом… Дверь с биометрическим замком спасла меня от встречи с ним – сегодня мой родитель ночевал в посольстве, вот была бы незадача, если бы я в таком виде явилась туда…

Я зашла в ванную и, скинув грязную одежду, встала под горячий душ. В голове крутилось сто тысяч разных мыслей: в основном, конечно, о моей вселенской глупости и неумении просто пройти мимо. А еще – о том парне, которого так жестоко избил Ян Тэхо. Надеюсь, что кто-то вызвал ему скорую, иначе… Б-р-р-р… И как только мой сегодняшний день превратился в настоящий триллер!

Я жутко устала, хотелось завалиться в теплую постель и проспать часов двенадцать. Завернувшись в полотенце, я подошла к большому зеркалу и ужаснулась. Рана на лице сильно опухла и потемнела, коленка выглядела так, словно меня метров десять тащили по асфальту, а на запястьях от ручищ выдрессированных амбалов Яна Тэхо расплывались синяки. Да уж! Не думаю, что за несколько часов до утра картина как-то изменится. Разве что в худшую сторону.

Пожалуй, забью-ка я на пару учебных дней.

Позвонить утром в школьный секретариат и хриплым, якобы простуженным, голосом наплести про температуру было проще простого. Гораздо сложнее – объяснить всю эту «красоту» отцу.

Я ела почти безвкусный суп из водорослей, заказанный в ближайшем ресторане, когда он вернулся с работы.

– Здравствуй, дочь, – сказал отец, развязывая галстук. – Почему ты не в школе?

– Приболела, – как можно более равнодушно ответила я.

– Что-то серьезное? – Поставив портфель на стул рядом со мной, он взял газету, пробегая глазами по заголовкам первой страницы.

– Нет, скоро поправлюсь. – Я все-таки отодвинула суп. Ну невозможно же есть такую преснятину!

– Как тебя приняли в школе?

– Нормально. – Я решила не вдаваться в подробности, иначе пришлось бы рассказать про «инцидент» с Яном Тэхо и Пак Джуми…

– Ты же помнишь главные условия нашего здесь недолгого нахождения? – Отец встал и налил себе воды. – Ты ведешь себя достойно, как и положено дочери дипломата, а я делаю всё возможное, чтобы поскорее вернуться в Европу.

– Помню, – сложив руки на груди, неохотно сказала я. – Не высовываться и не конфликтовать ни с кем…

«Извини, папа, но я уже нарушила оба этих правила», – подумала я про себя.

– Вот именно. Молодец. Учись старательно! Файтинг, как здесь говорят! – Не очень похоже изобразив популярное в Корее пожелание удачи, отец ушел в кабинет, так и не подняв на меня глаз.

Я усмехнулась. Зря думала, что разговор с ним будет непростым…

В его глазах пылала едва сдерживаемая ярость. Мне бы испугаться, да только слишком часто за последние дни со мной обращались подобным образом. Думаю, пришло время это остановить.

Я ухмыльнулась:

– Если честно, мне глубоко наплевать, кто ты. Я не просила тебя о помощи, поэтому и долг возвращать не собираюсь.

Я оттолкнула его и благодаря секундному замешательству, вызванному моим откровенным хамством, смогла сбежать.

– Эй! – крикнул он мне в спину. – Здесь это не работает[4].

– Поживем – увидим… – Я закинула на плечо рюкзак и, махнув ему на прощание, отправилась в класс.

До начала урока оставалось еще минут десять. Стоило мне войти, как тут же наступила тишина. Мои одноклассники, преимущественно дети состоятельных родителей, судя по всему, были не очень-то дружны и общались друг с другом, чтобы подчеркнуть свою избранность или завести полезные знакомства на будущее. Я же была «темной лошадкой», никто не хотел из-за меня портить свою репутацию, поэтому все старательно делали вид, что меня не существует. Сколько еще времени пройдет, прежде чем кто-то из них заинтересуется мной и выяснит подробности личного дела? В Германии на это ушел месяц.

Я уселась за последнюю парту в среднем ряду и открыла попавшийся первым в руки учебник английского. Через несколько минут народу надоело на меня пялиться, и они занялись своими делами.

– Привет, ты пришла? – тихо поздоровалась вошедшая Ким Юри.

Я молча кивнула ей в сторону коридора. Надо было срочно поговорить. У меня появилось три миллиона вопросов! Выйдя, моя знакомая прижалась к стене и зажмурилась, спрятав голову в плечи:

– Я что-то сделала не так?

– Прекрати дурачиться. – У меня совсем не было времени на долгие разговоры, скоро должен прозвенеть звонок.

Юри выпрямилась и улыбнулась. Да… Умение приспосабливаться и актерские данные у этой малышки удивительные.

– Ты не ходила пару дней в школу, я решила, что тебе все, – она провела большим пальцем по горлу, – конец!

– Какое счастье, что у меня есть такая оптимистичная знакомая, как ты, – изображая радость, сказала я. – Ким Юри, кто эти парни?

– Какие? – захлопала она своими наивными (или это очередная роль?) глазками.

– Ян Тэхо и блондин, похожий на Брэда Питта в молодости…

– Ой-ой-ой-ой-ой… – Она сжала кулачки и быстро затопала ножками. Вот же ж любительница аниме! – Они тебе понравились? А кто больше? Ян Тэхо или Дэниэл?

– Ким Юри, соберись! Кто они такие? – Я теряла терпение.

– За минуту и не объяснить. – Она стала серьезной, даже лоб наморщила. – Брэд Питт – это Дэ́ниэл Э́твуд, сын генерального директора крупнейшей строительной компании Великобритании. Они не так давно ведут свой бизнес в Азии, но уже сейчас им принадлежит более сорока зданий в Сеуле и еще столько же по стране… Дико крутая семейка! А Ян Тэхо – чебо́ль[5], если тебе это о чем-то говорит. Единственный наследник YangTech Group. Сказочно богат…

Я нервно сглотнула. Два золотых мальчика на мою бедную голову – это уже слишком.

– А школа наша случайно не их семьям принадлежит? – попыталась пошутить я.

– Какая ты догадливая, – широко улыбнулась Юри. – Компании их отцов – главные спонсоры Daimendé.

Ну все, конец тебе, Мия…

Прозвенел звонок, и Ким Юри заскочила в класс.

В приемной было пусто. Администратор уже минуты три как зашла в кабинет директора и словно канула в Лету там. И хотя я сохраняла внешнее спокойствие, внутри все дрожало: хотелось скорее понять, что я такого натворила, что меня пригласили сюда.

В Германии я вылетела из первой школы через пару недель за прогулы и нулевую успеваемость. Отец тогда рвал и метал. Конечно! Такая тень на его репутацию! Мало того, что откуда ни возьмись появилась пятнадцатилетняя дочь, так еще и с таким характером и данными. Тогда-то он и отправил меня в загородную школу-пансион «Залем», где, немного подергавшись, я, наконец, успокоилась и взялась за ум.

Очередной переезд, новая и абсолютно чужая мне страна с непонятным менталитетом и нравами пугали и сильно нервировали. Держаться помогала одна только мысль: осталось полгода, и я сама смогу распоряжаться своей жизнью. Мне нужно продержаться всего шесть месяцев.

– Прошу вас. – В дверях появилась секретарь.

Я выдохнула и зашла в кабинет директора. Роскошь приемной по сравнению с огромным кабинетом господина Пака была как детский лепет. Я подошла к большому столу из красного дерева и остановилась метрах в трех от него. В кресле сидел тучный седой мужчина в очках и внимательно разглядывал меня.

– Мия Светлова? – послышался его низкий, глухой голос.

Я кивнула.

– Вы ученица школы Daimendé, где же ваша форма?

– Извините. – Я низко поклонилась (этикет я заучила неплохо: чем ниже кланяешься, тем, вроде как, сильнее раскаиваешься). – Я заказала форму, как только узнала о зачислении. На днях должны доставить.

Он осмотрел меня с ног до головы и вздохнул:

– У меня складывается такое впечатление, что вы не очень заинтересованы в обучении в нашей школе.

– Что вы, господин Пак?! – изображая крайнюю степень испуга и несогласия, воскликнула я. – Я прикладываю массу усилий, чтобы быть достойной обучаться здесь. Буду стараться еще лучше!

Снова глубокий поклон.

– Я вовсе не вашу успеваемость имею в виду, – поморщился он. – На днях вы проявили вопиющее неуважение к одному из наших лучших учеников.

Ну, приехали! Ян Тэхо еще и стукач. Как по-взрослому, ей-богу!

– Простите, господин Пак. – Я снова низко поклонилась. – Вышло недоразумение. Я споткнулась, и мой кофе пролился… прямо на ученика, который стоял рядом.

Директор хмыкнул и прищурил глаза:

– На первый раз я прощу вас, но сегодня же вы должны принести господину Яну Тэхо свои глубочайшие извинения.

Он многозначительно посмотрел на меня.

– Конечно, господин директор. – Снова поклон. – Спасибо, господин директор.

Наконец толстяк махнул рукой, разрешая мне уйти. Меня не надо было просить дважды.

Когда я вернулась в класс, там никого из учеников не было, зато мои тетради и учебники аккуратной стопкой лежали на краю парты. Я посмотрела в окно. Стоял теплый солнечный день конца лета. Скоро похолодает. Сначала придет мерзкая осень, а потом и зима. Я не люблю зиму. Зимой не стало мамы, и всё покатилось в тартарары…

С улицы доносились веселые голоса.

Точно! Следующий урок – физкультура, наверняка все уже разминаются на школьном стадионе.

Я вспомнила про залитый газировкой спортивный костюм в шкафу и громко застонала.

Ладно, выкрутимся.

Молодой учитель физкультуры внимательно выслушал мою легенду о внезапно пришедших месячных и отпустил сегодня «первый и последний раз».

После шестого урока пошел проливной дождь. Я смотрела на низкое мрачное небо и понимала, что это надолго. У меня, как назло, сильно разболелась голова. Хотелось домой, укутаться в одеяло и уснуть.

У выхода из школы под широким козырьком толпились парни и девушки, забывшие зонты или просто не наговорившиеся за день. На нижних ступенях, чуть в стороне от остальных, стояла компания с «главными авторитетами» школы. Оттуда доносился громкий смех, модная в Корее музыка и ободряющие возгласы. Рука Яна Тэхо по-хозяйски лежала на плечах Пак Джуми, а смазливый Этвуд заигрывал с хрупкой блондинкой из параллельного класса.

Вот с кем я точно не хотела встречаться, так это с ними! Только начала забывать нашу стычку в столовой, да еще эта выматывающая головная боль… Сливаясь с толпой, я быстро спустилась вниз.

– Эй, мисс Светлова! – насмешливый голос Дэниэла заставил меня остановиться. – Поговорим?

Меня словно морозным воздухом обдало от взглядов, обращенных в мою сторону.

– О чем? – Я повернулась к нему, многозначительно запихнув руки в карманы и старательно игнорируя пугающий взгляд ненавистного Яна Тэхо.

– О нас с тобой, дорогая. – Ведясь на его понятную провокацию, вся компания громко засмеялась. – Твой долг остался неоплаченным.

И надо бы мне промолчать, но…

– Слушай, господин Этвуд, найди ты кого-нибудь более искушенного в подобных вопросах, а? Например, Пак Джуми или одну из ее подружек…

Лица «избранных» вытянулись от неслыханной дерзости, граничащей с полным отсутствием страха смерти.

– Эй, нищебродка! Денег на нормальную одежду не хватило, а рот раскрывать пытаешься! Что ты там сейчас про меня и Дэна ляпнула? – закричала Джуми. – Мало тебе того, что мой отец вызывал сегодня к себе из-за Тэхо, вообще вылететь отсюда хочешь? Так я устрою…

Ах, вот оно как… Выходит, это не Ян Тэхо настучал на меня директору Паку, а Джуми?

Судя по реакции чеболя, он удивился услышанному не меньше меня. Я вдохнула и задержала дыхание. Голова раскалывалась…

– Да делайте вы все, что хотите, но без меня, – надевая капюшон, устало сказала я. – Только от важности и значимости своей не поперхнитесь…

– Ну-ка стой! – рявкнула Пак Джуми и попыталась схватить меня за руку, но я развернулась и быстро вышла под проливной дождь.

Она что-то еще кричала, но мне было уже все равно. Я подняла голову, вдохнув свежий, разряженный воздух. Я чувствовала только усталость, боль и освежающие капли дождя.

Я с ужасом смотрела в глаза Яна Тэхо и понимала – нужно срочно бежать! Однако ноги словно приросли к полу, я не могла сделать ни шага.

– Думаю, нам пора убираться… – Он схватил меня за руку, увлекая к выходу.

Мы бежали по школьному двору с такой скоростью, что попадающиеся нам по пути ученики шарахались от нас в разные стороны. Впереди появился наряд охраны, и, махнув в сторону наших преследователей, Тэхо на бегу крикнул им:

– Остановите этих людей! Они опасны!

Позади послышались свист и громкие крики. Мы резко повернули налево и по дорожке из мелкого гравия помчались вдоль забора. Ян Тэхо ускорился, а я, замешкавшись, споткнулась и упала, тормозя коленями по камням.

– Ай! – взвыла я от резкой боли, отчего Тэхо обернулся.

Через секунду он оказался рядом, и поставив меня на ноги, присел, чтобы посмотреть на мои колени.

– Плохо дело… – словно сам себе сказал он. – Сможешь идти?

Я быстро закивала: конечно, смогу! Сейчас во мне было столько адреналина, что я ничего не чувствовала. А с такой мелочью, как разбитые колени, разберусь потом.

Тэхо снова взял меня за руку и быстрым шагом пошел к обвитым плющом воротам. Стараясь не обращать внимания на боль, я прикладывала все усилия, чтобы не отставать. За воротами оказалась небольшая школьная парковка, сплошь заставленная автомобилями премиум-класса, видимо, принадлежащими особо богатым ученикам.

Ян Тэхо на ходу завел ярко-синюю спортивную машину и, открыв дверь, практически запихнул меня внутрь. В салоне пахло так, словно машина пять минут назад сошла с конвейера. А я, перепачканная в крови и песке, рисковала оставить здесь не выводимые пятна. Заметив мое замешательство, Тэхо равнодушно бросил:

– Забей! У меня в гараже отличный мойщик машин, он все исправит.

Мы рванули с места с такой скоростью, что меня вдавило в сиденье. Я обернулась, за нами, тоже разгоняясь, пристроилась черная «киа». Внутри меня нарастала паника: моя размеренная диванная жизнь превратилась в боевик с погонями и стрельбой. И это чертовски нервировало! Зато Ян Тэхо выглядел совершенно спокойным, словно убегать и уезжать на такой нереальной скорости ему чуть ли не каждый день приходилось… Или он просто толстокожий? Через несколько поворотов стало понятно, что у меня слабый вестибулярный аппарат. Ну надо же, а я семнадцать лет отжила и ни разу не жаловалась!

– Можно чуть поосторожнее? – промямлила я, пытаясь сдержаться, чтобы при очередном торможении мой скудный завтрак не оказался на приборной панели.

Тэхо, не сбавляя скорости, повернулся ко мне:

– Тебя укачивает?

– Да-а-а-а… Ты бы мог не отвлекаться от дороги?

– Даже не думай сделать это прямо тут…

– Тогда, пожалуйста…

Машина совершила чуть ли не полицейский разворот и свернула на узкую улочку.

– Кажется, оторвались, – глядя в зеркало заднего вида, сказал он.

– Кто эти люди? – пытаясь понять, насколько крупные у меня проблемы, спросила я.

– Наемники. Промышляют разным. Не очень хорошие ребята…

– А ты, значит, хороший? – не удержалась и съязвила я. Меня все еще подташнивало, но упустить момент и промолчать даже в таком состоянии не могла.

Ян Тэхо одарил меня ледяным высокомерным взглядом:

– Я отвратительный и мерзкий человек…

Я согласно кивнула, отчего его бровь едва заметно дернулась. Мы замолчали.

– Зачем ты мне помогаешь? – Я первой нарушила тишину.

Тэхо вздохнул:

– Потому что ты влипла из-за меня.

Я с сомнением посмотрела на него:

– Тебе что-то от меня нужно?

Он окинул меня с ног до головы уничижающим взглядом и, отвернувшись, сказал:

– Что мне от тебя может быть нужно? Посмотри на себя.

Да уж! Мистер любезность. Ничего не скажешь!

– Вот и я тоже так думаю, – рассуждала я вслух, не сводя с него глаз. – Тогда чего ко мне твой дружок прицепился?

Ян Тэхо поморщился.

– Дэниэл – коллекционер.

Мне это ни о чем не говорило. Я взглядом прожигала в нем дыру, продолжая молчать.

– Реально? Не поняла? Ты наивная или тормознутая?

– Я нормальная, – ответила я серьезно, но он почему-то улыбнулся.

– Он коллекционирует девушек, с которыми переспал. Тешит свое эго.

– Фу. – Меня аж передернуло. – Ну, это без меня…

– Не уверен, что у тебя получится пройти мимо этой двери, – хищно улыбнулся чеболь.

– С чего бы это?

Лицо Яна Тэхо стало непроницаемым.

– Если Дэниэл чего-то захочет, он обязательно это получит. Так что… – Я услышала, как скрипнул руль, настолько сильно он сжал его. – Лучше скорее согласись и живи дальше.

Я отвернулась и уставилась в окно на проплывающие мимо магазинчики и небольшие кафе. Дэниэл явно просчитался, когда своей очередной целью выбрал меня. То, что он красавчик – не поспоришь: голубые глаза, смуглая кожа, острые скулы и идеальной формы губы. А фигура – полный отвал башки: широкие плечи, идеальный пресс и красивые руки. И все же становиться экспонатом его коллекции, дабы потешить эго избалованного, хоть и красивого мальчика, я не собираюсь!

Через несколько кварталов Ян Тэхо остановился прямо посреди узкой дороги и зашел в аптеку. Удивительно, но ни одна машина не посигналила нам, намекая убраться. Люди тут с каким-то благоговением относились к обеспеченным согражданам. Минут через пять он вернулся и положил мне на колени бумажный пакет, в котором я нашла воду, что-то вроде перекиси водорода и йода, мазь для заживления ран и салфетки.

– М-м-м, спасибо! Ян Тэхо, ты – мой герой! – Я сложила перед собой руки и на секунду изобразила на лице благодарность, преданность и обожание.

Он поморщился.

– Прекрати балаган…

– Тогда просто спасибо. – Я убрала все обратно в пакет и поерзала на сиденье.

Тэхо внимательно посмотрел на меня и молча поехал дальше. Через какое-то время он снова остановился и кивнул на скамейку рядом с дорогой:

– Иди, приведи ноги в порядок.

Я с трудом выбралась из машины и доковыляла до скамейки. Перекись адски жгла. Раны были довольно глубокими. Это плохо. Как ходить в школу с такими кошмарными ногами? Да еще эта дико короткая юбка…

Наверное, я слишком долго возилась, потому что Ян Тэхо вышел из машины и, присев передо мной, забрал перекись и мазь. Быстро и уверенно он обработал ссадины, иногда поднимая на меня свои бездонные карие глаза. Мне было некомфортно. Впервые парень касался моих ног, хоть и всего лишь нанося на них мазь.

– Сильно ты… Неужели не больно? – спросил он.

– Больно.

– А так и не скажешь. – Тэхо улыбнулся. – Ни разу не пискнула.

– Я терпеливая. – Почему-то я тоже улыбнулась, и тут же смутилась своей реакции.

У него зазвонил телефон.

– Да, господин Юн. Да, это их номер. Проверьте. И сделайте так, чтобы на территории школы эти уроды больше не появлялись…

Тэхо положил трубку.

– Они отстанут от нас когда-нибудь? – тихо спросила я.

– Господин Юн – начальник охраны корпорации «Ян». Он скоро все исправит.

– И все же, кто эти люди, и как они нашли нас? – Любопытство заставляло меня быть настойчивой.

– Это помощники того ублюдка, за которого ты так глупо вступилась.

– Ты мог убить его…

Ян Тэхо бросил на меня такой взгляд, что меня словно ледяной водой окатило.

– Он заслуживает смерти.

– Ян Тэхо! – почти крикнула я. – Кто ты такой, чтобы распоряжаться чужими жизнями?!

Он молчал. Просто смотрел на проезжающие мимо машины и молчал. Я вспомнила, как методично он бил того лежавшего на дороге мужчину, и меня передернуло.

Почему богатые считают, что могут делать все, что захотят? Что это за безнаказанность такая?

– Ты оставила там сумку, а в ней, видимо, были документы и билет учащегося. Поэтому они пришли в школу.

Моя злость на несправедливость мироустройства вмиг сменилась мандражом. Я перестала дышать. Точно! Потерянная сумка с вещами, кошельком и документами – это не просто намек, где меня искать, а прямое указание. Мне только не хватало прикрепить себе на лоб мигающую табличку: «Я тут!»

– Там еще был мой домашний адрес… – упавшим голосом сказала я.

Ян Тэхо тихо выругался.

– Ты ничего странного не заметила? Никто не следил за домом? – Он секунду помолчал и добавил: – Возможно, нет смысла метаться по городу в поисках этих уродов. Поехали, проверим, – сказал Тэхо, протягивая мне руку.

Я попробовала встать самостоятельно, но сразу поняла, что ничего у меня не выйдет и, вздохнув, ухватилась за него. Тэхо терпеливо ждал, пока я усядусь в машину, а потом снял пиджак и накинул мне его на колени. Я собиралась высказаться насчет того, что нужно быть осторожнее, но он уже закрыл мою дверь и уселся на водительское сиденье, а потом, ничего не спрашивая, включил поворотник и выехал на скоростное шоссе.

Я с подозрением посмотрела на него:

– Откуда ты знаешь, где я живу?

– Наверняка где-то в районе Сочхо-дон[7]. Или ты просто изучала достопримечательности города той ночью?

Логика, внимательность и связи этого парня пугали. Не удивлюсь, если он уже все обо мне выяснил… Я назвала заученный адрес, и через пятнадцать минут мы подъехали к моему дому. Наша догадка оказалась верной – у входа стояли трое подозрительных мужчин, внимательно всматривающихся в лица проходящих мимо девушек.

Мы понаблюдали за ними какое-то время.

– Домой тебе пока тоже нельзя… – задумчиво проговорил Ян Тэхо.

– Мне домой и не надо. Мне в школу надо! – перебила я его, и Тэхо удивленно посмотрел на меня. – Директор Пак точно отчислит меня, если после вчерашнего разговора я не явлюсь на занятия. А твоя девушка непременно меня сдаст.

Парень хмыкнул.

– Тебя скорее отчислят из-за внешнего вида, а не из-за пропусков или опозданий.

– А что не так с моим внешним видом? Упала я, что такого? Разбитые колени голове не мешают.

Ян Тэхо смотрел на меня так, словно у меня заячьи уши на голове выросли.

– А, вроде, говорила, что нормальная, – наконец ответил он с сомнением. – Я решу вопрос с твоим сегодняшним отсутствием в школе, а ты больше не надевай эту юбку… она…

Я почувствовала, как щеки начинают гореть.

Что за ерунда? Мне всегда было плевать на мнения других, а тут…

У Тэхо снова зазвонил телефон.

– Да, господин Ю? Мы нашли их. – Он назвал адрес моего дома. – Пожалуйста, сделайте так, чтобы они забыли дорогу к этому дому.

Когда Тэхо говорил так уверенно и спокойно, я почему-то тоже успокаивалась. А не надо было. Несколько дней назад я стала свидетелем непонятных разборок. Я даже не знаю, кто там хороший, а кто плохой. Разглядывая сейчас красивое и спокойное лицо Яна Тэхо, очень хотелось верить, что он как раз хороший, но то, что я видела той ночью, говорило об обратном.

Ой, Мия, не ошибись!

– Через пару часов сможешь вернуться домой, а пока давай в клинику, – безапелляционно сказал парень и завел машину.

– Тэхо, какая больница? У меня просто царапины.

Мне нельзя в клинику! Если только папа узнает, придется тогда обо всем рассказывать. Не-е-е-е-т! Но этот парень не слушал меня. Он уже проложил маршрут в навигаторе и вырулил на дорогу.

Первым от шока очнулся Тэхо. Он вскочил, по традиции[8] низко поклонившись, и тоже по-русски ответил:

– Меня зовут Ян Тэхо. Простите, что Мия пострадала по моей вине.

Отец смерил его недовольным взглядом, откровенно говорящим о том, что плевать он хотел на извинения, и снова обратился ко мне:

– Я жду твоих объяснений.

Второй раз в жизни я видела отца таким злым. Ладно, в прошлый раз я вылетела из элитной школы в Берлине. А что такого сейчас случилось? Я ведь еще даже ничего не рассказала.

– Это Ян Тэхо. Я случайно упала, и он привез меня в больницу. – Тэхо, все еще согнутый в поклоне, посмотрел на меня с очевидным выражением: «Зачем контору палишь?» Надо же, какая эмоциональность для этого вечно высокомерного лица!

Но уже в следующее мгновение мне стало не до саркастических замечаний, потому что в конце коридора я заметила делегацию из более чем десятка мужчин, которая двигалась явно в нашу сторону. Я такое только в дорамах видела!

Впереди шел высокий, темноволосый мужчина средних лет азиатской внешности. По его поведению, королевской осанке и манере держаться сразу было ясно, кто здесь главный. Не успела я даже предположить, что это за люди, как он произнес:

– Какого черта наследник YangTech Group перед кем-то кланяется?

В этот момент, кажется, даже воздух зазвенел.

Я посмотрела на побледневшего Тэхо и сразу поняла, что это его отец. Ну, конечно! Очевидное сходство: и в поведении, и в чертах лица, и в фигуре. Обалдев от пафоса говорившего, я не сразу заметила это.

– Он извиняется, потому что покалечил мою дочь! – громко и с вызовом произнес мой отец.

Генеральный директор YangTech Group только сейчас заметил того. Несколько долгих мгновений они буравили друг друга взглядами. Лицо моего отца было железобетонным – вот что значит почти двадцать лет в дипломатии, зато господин Ян едва сдерживался, у него разве что зубы не скрипели.

Ого! Неужели сыночек впервые поставил папочку в такое щекотливое положение?

Наконец, после долгой паузы, господин Ян сказал:

– Приношу вам и вашей дочери извинения за поведение моего сына. Он будет строго наказан. – В тот же момент все сопровождающие его люди замерли в низком поклоне.

Я не могла понять, что сейчас произошло. Круто, конечно, но как мой отец смог так просто добиться извинений у одного из влиятельнейших бизнесменов Сеула? Судя по выражению лица Яна Тэхо, тот находился в еще большем замешательстве.

От толпы отделились двое мужчин и подошли к нему. Только тогда до меня дошел смысл слов «будет строго наказан». Да за что?!

– Простите, господин Ян! – Я вскочила на ноги, оказавшись в паре метров от этого властного человека. Меня обдало аурой избранности и недосягаемости. – Тэхо ни в чем не виноват! Папа все неправильно понял!

Холеное лицо господина Яна потеряло спокойное выражение. Его брови взлетели вверх, а нижняя губа дрогнула:

– Тэхо?! – Он метнул убийственный взгляд на сына. – Какие между вами отношения, что эта девушка зовет тебя по имени?!

Меня словно молнией ударило! Я настолько хотела показать безразличие к богатству и влиянию этого парня, что назло называла его на европейский манер. И совсем забыла о корейских условностях: по имени зовут только родных и близких людей.

Ян Тэхо молчал, опустив глаза.

– Да никаких у нас отношений нет! – Мой голос даже повысился на пару тонов. – Ну, что же ты молчишь, Ян Тэхо?!

– Поговорим об этом дома, – процедил сквозь зубы господин Ян. Он окинул меня взглядом, полным пренебрежения, едва поклонился отцу и в сопровождении свиты удалился прочь.

Пока Тэхо не скрылся за поворотом, я не могла отвести от него взгляд, чувствуя себя сильно виноватой, будто по меньшей мере стала причиной международного конфликта.

– И? – Отец присел на край больничной кушетки. – Я могу услышать, что здесь вообще происходит?

Я тяжело вздохнула и рассказала в общих чертах о не самом удачном начале учебы, о своем знакомстве с наследником YangTech Group, опустив подробности про то, как вляпалась в историю с преследователями, и сосредоточившись на «случайном падении».

– Почему ты молчала и не говорила, что тебя унижают? – пропустив историю про разбитые колени мимо ушей, спросил отец. Его голос, хоть и был спокойным, но не предвещал ничего хорошего.

– Было терпимо. – Отец удивленно посмотрел на меня. – Я могу и сама решить свои проблемы! – набравшись смелости, выпалила я.

– Школа, дорогая моя Мия, существует не для того, чтобы «решать проблемы», а для того, чтобы получать знания, – собираясь на выход, назидательно сказал он. – Пошли, я отвезу тебя домой.

В машине мы молчали. Отец, видимо, при водителе не хотел обсуждать семейные вопросы, а я не могла перестать думать о Тэхо: что с ним будет? Он, конечно, тот еще зазнайка, но в тех проступках, которые на него повесили, виноват не был. А вот я наболтала сегодня лишнего.

Ночью мне плохо спалось – снова и снова я прокручивала в голове случившееся: почему наши с Яном Тэхо отцы так напряглись? И что заставило чопорного господина Яна вдруг извиниться? Есть ли вероятность, что только я одна не поняла, что там произошло? Едва проснувшись утром после третьей отсрочки будильника, я застала отца уже выходящим из дома.

– Ты знаешь господина Яна?

– Доброе утро, Мия. – Стоя перед зеркалом, он поправил и без того идеально завязанный галстук. – Мы знакомы по работе.

– Он тебя боится?

Отец пристально посмотрел на меня.

– Не думаю. У нас партнерские отношения. А вот твой интерес к единственному наследнику корпорации Ян – напрасен. Семья не примет тебя, а Ян Тэхо никогда в жизни не пойдет против семьи. До вечера!

– Да нет у меня к нему никакого интереса!

Папа вышел, а я смотрела на закрывшуюся за ним дверь и переваривала услышанное. Судя по тому, что господин Ян уступил вчера, отношения с моим отцом важны для него. И отец это знает, поэтому был так спокоен. А еще я почему-то была сейчас абсолютно уверена в этом: он сразу понял, кто такой Ян Тэхо, и все равно вел себя с ним, как с обычным, незнакомым парнем. И оба наших родителя по какой-то причине рассердились, узнав, что мы общаемся.

Я посмотрела на часы и поняла, что сильно опаздываю. Чтобы хоть как-то скрыть свои разбитые колени, я надела брюки, подходящие по цвету к форменному пиджаку, заранее зная, что схлопочу сегодня замечание от куратора класса.

В кабинет я вбежала, опоздав на пять минут. Тихо прошмыгнуть на свое место и остаться незамеченной у меня не получилось: учительница экономики повернулась ко мне в тот самый момент, когда я была в шаге от парты. Я замерла, готовая выслушать тираду возмущений и согласиться на любое наказание, но госпожа Чхве лишь бросила на меня мимолетный взгляд и, словно ничего не произошло, продолжила объяснять материал. Ни один ученик не поднял голову от тетрадей, несмотря на то что я стояла в полный рост почти посреди класса.

Что-то изменилось. И я не была уверена, что это к лучшему.

До самого обеда меня никто не трогал. На переменах одноклассники либо здоровались, вежливо улыбаясь и кланяясь, либо вели себя так, словно меня вообще не существовало. Парта Яна Тэхо пустовала. Скорее всего, он сегодня не придет.

В столовой ко мне подсел Дэниэл.

– Привет! – Он был, как обычно, весел, но что-то в интонациях его голоса изменилось.

– Этвуд, что происходит? – спросила я как можно более безразлично.

Дэниэл вальяжно откинулся на стуле:

– Что происходит?.. Тайное всегда становится явным.

– Например? – Я облокотилась на стол, придвинувшись к нему. Мое терпение было на исходе, а выяснить причину резкого изменения его отношения ко мне страсть как хотелось!

– Например, твоя тайна о том, чья ты дочь.

– Пф-ф-ф. – Я отпрянула от него. – А весомее причины не нашлось?

Дэниэл засмеялся.

– Куда уж! Тут половина учеников – дети бизнесменов, мечтающих выйти на международный уровень, а, значит, хорошие отношения с департаментом твоего отца для их семей жизненно необходимы. Вот они все и присели!

– А для твоей семьи хорошие отношения с моим отцом не интересны…

– В точку, малышка! Мы и так уже международная компания. – Он широко улыбнулся.

Как же жаль…

– Дэниэл, есть предложение.

Он с любопытством посмотрел на меня.

– Давай ты скажешь всем, что переспал со мной, а я не буду отпираться. Твой авторитет не пострадает, а я наконец-то смогу меньше общаться с тобой.

Дэниэл вдруг стал очень серьезным.

– Не пойдет…

– Почему?

– Ты нравишься мне. – Он смотрел мне прямо в глаза, и на мгновение я даже поверила в его слова.

– Этвуд, тебе все подряд нравятся.

– Неправда.

И снова этот взгляд…

Ой, Мия, будь осторожна. Тут не элитная школа, а элитный театральный кружок!

– Почему сегодня Яна Тэхо нет? – сменила я неприятную тему.

– Не знаю. А что?

Мне показалось или он напрягся?

– Переживаю: жив ли он?

– С чего бы тебе переживать о Тэхо и его жизненных показателях? – Дэниэл прищурился.

– И то верно, – собирая на поднос тарелки с едва тронутой едой, ответила я. – Подумай над моим предложением.

Дэниэл ничего не ответил, но до самой двери явно следил за мной: спина аж горела. Чтобы скоротать время до начала урока, я решила выйти во двор школы. В большом фойе перед выходом меня нагнала Пак Джуми.

– Светлова! – Было видно, что говорить со мной ей сложно и совсем не хочется. – Прости, пожалуйста, за мое неподобающее поведение.

Едва склоненная голова и ни грамма раскаяния. Наверное, отец заставил. Несколько секунд я помолчала, чтобы это бессмысленное представление привлекло побольше зевак, и чтобы заставить Джуми понервничать, конечно же.

– Проехали, – наконец сказала я и тут увидела Тэхо.

– Ян Тэхо! – Джуми со сверхзвуковой скоростью оказалась рядом с ним, взяв его под руку. – Тут такое произошло! – Она посмотрела на меня как на врага народа.

Ну, слава богу! Раз он пришел, значит, все не так страшно, и с отцом обошлось.

– Привет. – Я махнула рукой.

Тэхо перевел взгляд с мельтешащей перед ним Джуми на меня, взглянул на мою поднятую руку, а потом отвернулся и прошел мимо. Я посмотрела ему вслед: видимо, вчерашний разговор с господином Яном все-таки не прошел бесследно.

Да уж. Неловко вышло.

И вот бы моей совести не высовываться, но она зашевелилась. Я постаралась остановить ее: будучи чеболем с рождения, Тэхо уже должен был привыкнуть к нагоняям от папочки, так чего он тут из себя оскорбленную невинность строит? Я собралась высказать ему все.

Ян Тэхо был в классе и без разбора кидал учебники и тетради из шкафчика в рюкзак.

– Что происходит? – Я закрыла дверь, чтобы в коридоре не было слышно нашего разговора.

Он молчал, со злостью запихивая последний не помещающийся учебник. Послышался звук рвущейся бумаги.

– Прекрати делать вид, что меня здесь нет!

Тэхо со всей силы ударил кулаком по дверце шкафа, и та обреченно скрипнула.

– Ты могла бы помолчать? – Он посмотрел на меня взглядом, полным ярости и ненависти. – Меня перевели в другой класс, и у меня есть пара минут, чтобы убраться отсюда.

Еще какое-то время я буравила Тэхо взглядом, а потом вышла из класса с совершенно идиотской идеей, неожиданно вспыхнувшей в моей голове – отправиться к директору Паку. Если все получится, то я разом убью двух зайцев: и свои долги верну за спасение, и перестану ежедневно видеться со всеми этими богатенькими заносчивыми наследниками.

Директор принял меня на удивление быстро.

– Я слушаю вас. Что-то случилось? – Господин Пак поднял глаза от документа, который по-прежнему держал в руках, тем самым намекая на то, что наш разговор не должен быть долгим.

– Пожалуйста, верните Яна Тэхо в класс двенадцать-один.

Свой документ он все-таки отложил в сторону.

– Это невозможно. – Голос директора был жестким и не терпящим возражений.

– Возможно, – не унималась я. – Я так понимаю, что вы его перевели из-за меня?

Директор молчал, подтвердив мои догадки.

– Переведите в другой класс меня, а не его.

Господин Пак прищурился, обдумывая мое предложение, и наконец решился:

– Хорошо. Только не говорите потом, что я принуждал вас. Это только ваше решение.

Я согласно кивнула и отвесила низкий поклон, как полагается в подобном случае.

Удача сегодня на моей стороне!

Вернувшись в класс, я под удивленными взглядами собравшихся на урок одноклассников сложила свои немногочисленные вещи в сумку и, повернувшись к стоявшему в дверях Тэхо, сказала:

– Учись тут дальше. И стоило так напрягаться? Ситуация гроша ломаного не стоила.

Он не сводил с меня своих бездонных карих глаз и молчал. Впрочем, как всегда. Я вышла в коридор, и за моей спиной послышался голос учительницы Чхве:

– Пожалуйста, все займите свои места. С сегодняшнего дня ученица Светлова больше не учится в вашем классе.

– Мия! – За мной выбежал Дэниэл. – Мия, какого черта?!

Я повернулась и, не скрывая радости оттого, что больше не буду каждый день лицезреть это смазливое личико, крикнула:

– Время на размышление закончилось! Мое предложение больше недействительно!

Он улыбнулся и запихнул руки в карманы брюк.

В новом классе все началось сначала, с той лишь разницей, что здесь уже знали, кто мой отец. Ну а я поняла, что совершила явно необдуманный поступок, потому что поменяла прежний класс, ориентированный на гуманитарные науки, на класс технического направления. И это грозило стать серьезной проблемой: в математике и физике я была полным лузером. Что ж, придется поднапрячься. Зато из двадцати двух моих новых одноклассников три четверти были парни, а оставшиеся девушки явно не тянули на сплетниц и организаторш козней.

После долгого и утомительного дня я вернулась домой и упала на диван в гостиной. Преподаватель физики с первого же дня решил взяться за меня серьезно. Я четыре раза вспотела, прежде чем смогла объяснить ему закон радиоактивного распада. И, судя по его реакции, все равно сделала это неправильно. Очевидно, физика не мое! Я ж в России в девятом классе уже корпела над этим предметом и сейчас старалась понять, но… Входная дверь щелкнула. Вернулся отец.

– Ты дома?

– Угу, – промычала я в ответ, сил отвечать нормально не было – я вся осталась на физике.

– Атташе сообщил, что вчера в нашем районе арестовали сотрудников охраны бизнесмена Шина, которые, говорят, были соучастниками нескольких изнасилований. А сам насильник – его старший сын Ю Шин. Парень уже давно в бегах, полиция разыскивала его. На днях этого избалованного мажора кто-то так избил, что ему пришлось обратиться в больницу, там его и взяли.

Я резко села.

Насильник… побили… сотрудники и соучастники…

Пазл, не дающий мне покоя последние дни, наконец-то собрался.

Выходит, я отвлекла Яна Тэхо как раз в тот момент, когда он лупил серийного насильника?!

Мне даже дурно стало. К этим уродам у меня отношение было особое.

– Будь осторожнее, – между тем продолжал отец, заметив, как я побледнела. – Кто бы мог подумать, что в Сеуле двадцать первого века, да еще в таком районе, как наш, возможно подобное. Кстати, как дела в школе?

– Нормально. Я перевелась в технический класс.

– Хорошо, – ответил он, направляясь в свою комнату, но вдруг быстро вернулся обратно. – Куда ты перевелась?!

– Думаю, отец Тэхо против того, чтобы мы учились в одном классе. Поэтому я решила, что мне проще перевестись. Я все равно еще толком ни с кем не познакомилась.

– А класс оказался технического профиля? – Отец едва сдерживался, чтобы не захохотать.

– Ну да…

Он все-таки засмеялся.

– Кажется, мне нужен репетитор, – опустив голову промямлила я.

– Я спрошу. Возможно, мне кого-нибудь посоветуют, – все еще улыбаясь, сказал отец и пошел к себе. – Ой, Мия, Мия… Если ты будешь так каждого жалеть, то однажды загонишь себя в угол.

Чего говорить, я уже почти там и есть. Одно успокаивает: интуиция не подвела, и пожалела я положительного персонажа, а не злодея.

В огромном зале дорогого ночного клуба, куда меня пропустили по приглашению, даже не спросив возраст, было полным-полно народу. Громко играла музыка, и старшеклассники, обычно скромные и сдержанные, превратились сегодня в самих себя – наследников и наследниц богатых родителей. Они свободно общались, попивая спиртные напитки, и откровенно танцевали в центре зала.

Я громко выругалась и пять раз прокляла Ким Юри за свой неуместный наряд. Это была всего лишь обычная дискотека для богатеньких, и надевать короткое платье с таким глубоким вырезом было совсем не обязательно. Я еще раз пробежалась взглядом по присутствующим и решила убраться отсюда, пока меня в этом образе не увидел кто-нибудь из знакомых. Но стоило мне только об этом подумать, как на горизонте появилась бывшая одноклассница из гуманитарного класса.

Пряча лицо, я постаралась смешаться с толпой и хотела где-нибудь переждать, чтобы при первой же возможности покинуть это дикое место! Дойдя до бара, я заметила чуть в стороне спрятанный за тяжелыми портьерами проход и свернула в него. Здесь была бы кромешная темнота, если бы коридор не подсвечивался обычными парафиновыми свечами, расставленными на полу метрах в шести друг от друга. Через несколько шагов я услышала совершенно характерные звуки и стоны, с ужасом осознав, что оказалась рядом с комнатами для уединения. Я прибавила шаг, одна из дверей впереди открылась, и из нее, застегивая ширинку, вывалился пьяный парень. Он хотел что-то сказать мне, но что именно, я так и не узнала, потому что меня совершенно бесцеремонно втолкнули в одну из комнат.

Я со всей силы уперлась руками в крепкую мужскую грудь, в надежде защититься от того, кто явно принял меня за другую девушку. Тонкий, приятный обволакивающий запах парализовал меня, одновременно и волнуя, и успокаивая, а в следующую секунду у меня подкосились ноги – мягкие и требовательные губы накрыли мой рот. В этом умопомрачительном поцелуе не было жестокости и угрозы, наоборот, он был нежным и совершенно искренним. Я не заметила, как перестала сопротивляться и полностью подчинилась этим губам, закинув голову и позволяя чужим рукам ласкать мою шею и скулы.

Сколько длилось это безумие, я не знаю, но прекратилось оно так же неожиданно, как и началось. Парень, лица которого в темноте я не смогла разглядеть, исчез, оставив дверь открытой, а через несколько секунд в комнате и коридоре вспыхнул яркий свет, и послышались возмущенные голоса тех, чье уединение было нарушено. Я закрыла глаза и положила руку на грудь, в надежде успокоить бешено колотящееся сердце.

Что это сейчас было? И что со мной происходит? Знаю, это наваждение, но мне понравилось. Как же мне понравилось!

В комнату заглянул охранник:

– С вами все в порядке?

Я кивнула, все еще жмурясь от яркого света. Надо было уходить.

– Что я вижу? – У бара, преградив мне дорогу, стояла высокая, сильно накрашенная девушка, которую я впервые видела.

Решив, что она спутала меня с кем-то, я попыталась обойти ее, но незнакомка, до боли сжав мое плечо, резко развернула меня.

– Посмотрите, да это же Мия Светлова! – Она закинула голову и, привлекая внимание сидящих у барной стоки людей, громко и неестественно засмеялась.

Я покачала головой от несуразности ситуации и пошла дальше, но тут в спину мне прилетело:

– А ты, оказывается, только строишь из себя недотрогу, а сама любовными утехами промышляешь… И сколько стоишь?

Внутри все похолодело. Я развернулась и увидела, как в проход, из которого я только что вышла, заходит парочка с совершенно очевидными намерениями. Я стояла в идиотском откровенном платье в окружении уже нескольких десятков человек, которые с осуждением и пошлым любопытством рассматривали меня. Некоторые лица мне были знакомы – мои одноклассники. Это плохо, это чертовски плохо! Что они видели?..

С каждой секундой молчание становилось все более красноречивым. Я тонула и не находила способа спастись. Я упустила эту возможность, когда промолчала. В висках застучало, я почувствовала липкий страх…

– Чан Дали, ну что ты несешь?

Я вдруг почувствовала, как мою ледяную, бессильно повисшую руку сжала теплая сильная ладонь. Рядом со мной стоял Дэниэл Этвуд. Его голос звучал спокойно и даже самодовольно.

– Мия искала меня. Мы договорились встретиться, но я отвлекся тут на одну… гм-м… особу и потерял счет времени.

Послышались смешки. Лицо нападавшей на меня девушки исказилось от досады.

– Мой тебе совет: найди парня и прекрати бросаться на всех подряд! – Дэниэл подмигнул взбесившейся Чан Дали и, потянув меня за руку, увел прочь.

Он не отпускал меня до тех пор, пока мы не оказались на улице.

– Ну и какого черта ты делаешь тут, да еще в таком платье? – Дэниэл пробежался по мне многозначительным взглядом.

Я обняла себя за плечи в надежде скрыть особенно неловкий сейчас вырез на груди.

– Меня пригласили… Последняя вечеринка перед экзаменами… – уже понимая, что здесь явно что-то не так, тихо ответила я.

– Наивняк! – Он запихнул руки в карманы брюк. – Этот клуб – любимое место для тех, кто хочет выпить и перепихнуться.

Меня передернуло. Дэниэл грустно усмехнулся.

– Такие девочки, как ты, сюда не ходят. Откуда ты знаешь Чан Дали?

– Я ее не знаю, – растеряно ответила я.

– Она не из нашей школы. Похоже, кто-то всерьез решил испортить тебе жизнь, малышка. – Он склонился ко мне, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от меня.

Второй раз за вечер у меня подкосились ноги. Безумная догадка пришла мне в голову.

А что, если там, в комнате, был Дэниэл?!

– Что будешь делать, новенькая? – Дэниэл выпрямился и с самодовольной улыбкой посмотрел на меня. – Сдашься или…

– И не подумаю! – буркнула я.

– Вот теперь я узнаю тебя, моя Мия. – Пока я соображала, что он имел в виду под «моей», Дэниэл накинул мне на плечи пиджак. – Я провожу тебя, пошли. – Он кивнул в сторону небольшой, хорошо освещенной дорожки через сквер.

Какое-то время мы шли молча. Я все пыталась понять, кому в этот раз перешла дорогу. За последние несколько дней я совсем потеряла бдительность, зарывшись в учебу, но, как выяснилось, напрасно.

– Daimendé всегда была таким гадюшником? – спросила я наконец.

Дэниэл улыбнулся.

– Думаю, да. Подобный контингент едва ли когда-то сможет мирно ужиться. А вот почему в нашу школу пришла ты… – он обогнал меня и внимательно посмотрел в глаза, – это большой вопрос.

Ответа на него я не знала. Когда мы переехали, отец просто сказал, что нашел школу, и я пошла туда. Даже не спросила, почему именно он выбрал Daimendé, а не школу при посольстве.

– Как тебе новый класс? – сменил тему Дэниэл.

– Хорошо. Если бы он еще был гуманитарным…

– Не скучаешь по нам? – на миг показалось, что он спросил всерьез.

– Вообще нисколько! – сказала я, не задумываясь, и на лице вечно улыбающегося Этвуда мелькнуло разочарование. – У меня появился репетитор, зубрю с утра до ночи. Некогда мне скучать.

– Репетитор – мужчина?

– Ага.

– Симпатичный?

– Еще какой! – Я вспомнила своего наидражайшего профессора Мина и улыбнулась.

– Он в универе учится? – не унимался Дэниэл.

– Он универ лет шестьдесят назад закончил!

После паузы до Дэниэла наконец-то дошло, что мой репетитор – глубокий старик, и он захохотал. Смеялся Дэниэл так заразительно, что я невольно улыбнулась.

За пустой болтовней мы дошли до моего дома. Я только сейчас поняла, что не называла своего адреса.

– Откуда ты…

– Знаю твой адрес? – Он улыбнулся. – Пришлось надавить на административный отдел школы и подключить кое-какие связи…

– Дэниэл, зачем тебе это?

– Я уже говорил: ты нравишься мне.

Я шумно выдохнула. Этот парень совершенно не слышит меня!

– Дэниэл, я очень тебе благодарна за то, что ты мне уже дважды помог, но давай обозначим границы: между нами ничего не будет.

– Уже поздно проводить границы. – Дэниэл говорил серьезно, теперь сомнений в этом не было. – Мы оба знаем это.

Внутри что-то щелкнуло.

Сегодня в комнате… был он…

Я замерла, не в силах отвести взгляда от Дэниэла и его голубых глаз в обрамлении длинных пушистых ресниц. Он сделал шаг ко мне, и мое сердце пропустило удар.

– Мия?! – В паре метров от нас стоял мой отец, судя по всему, едва признавший собственную дочь в непривычном наряде.

Но хуже моего платья было то, что очередной симпатичный парень стоял слишком близко ко мне.

– Папа?! – Я практически отскочила от замершего Дэниэла.

– Мия, кто это? – Голос отца звучал жестко.

– Э-э-э… Это Дэниэл. Мы вместе учимся, точнее, учились…

– Добрый вечер. – Дэниэл вежливо поклонился и попытался улыбнуться.

Не ответив, папа изучал его тяжелым взглядом.

– Кого я увижу рядом с тобой в следующий раз? Может, студента из Зимбабве? – удовлетворив свое любопытство по поводу моего провожатого, сказал наконец он.

– Па-а-а-ап!

– Идем домой, – устало кивнул он на подъезд и пошел вперед.

Я посмотрела на сбитого с толку Дэниэла и поспешила за отцом. Только войдя в прихожую, поняла, что мои плечи до сих пор укрывает заботливо наброшенный пиджак. Я невольно улыбнулась и прошмыгнула в свою комнату.

Уже лежа в постели, я все никак не могла выбросить из головы сегодняшний поцелуй. Еще бы, ведь он был первым! Со мной столько всего произошло, а запомнился только этот момент, настолько это было потрясающе… Я закрыла глаза, вспоминая мягкие и такие сладкие губы…

– Черт! – прошептала я. – Если не остановлюсь, то втюрюсь в этого смазливого бабника как последняя дурочка!

Как я ни старалась, уснуть мне удалось только под утро. Будильник прозвенел неожиданно быстро. Вставала я не выспавшаяся и с отвратительным настроением. Самое то, чтобы искать и наказывать виновных во вчерашней подставе.

Я едва дождалась перемены и направилась в свой бывший класс, чтобы обрушить праведный гнев на Ким Юри, но (не странное ли совпадение?) ее сегодня не было. По словам Пак Джуми, та простудилась и взяла больничный на три дня.

Жаль, такое настроение пропадает! И, как назло, я адрес ее не запомнила…

Ожидаемо – к началу второго урока новость о моем вчерашнем появлении в клубе стала самой горячей и обсуждаемой за последние дни. Я вернулась в класс и услышала кусочек разговора:

– …говорят, она спит с Дэниэлом Этвудом…

Здрасте, приехали!

Я остановилась в дверях и медленно прошлась взглядом по всем присутствующим. Сразу же наступила тишина.

– Прежде чем распускать подобные сплетни, возможно, стоит убедиться, правда ли это? – едва сдерживаясь, чтобы не выдать свое бешенство, сказала я. – Или кто-то лично видел?

Одноклассники потупили взгляд. Раздался звонок, и я села за свою парту, пытаясь успокоиться. Надо же! Новость о том, кто и с кем спит, расшевелила даже этих холоднокровных технарей.

Спокойно, Мия, не стоит так выходить из себя и доставлять удовольствие тем, кто все это затеял!

Я постаралась отвлечься на математику, но, как это обычно случалось последнюю неделю, за решение у доски получила «неуд» и под многозначительное молчание одноклассников уселась за свою парту. Злость взяла, я аж зубами скрипнула.

На следующей перемене все ушли обедать, а я, хоть и была голодна, не хотела тащиться в столовую и есть под прицелом десятков заинтересованных взглядов. Желудок предательски заурчал. Я выдохнула, и чтобы хоть как-то отвлечься, вышла в коридор, захватив с собой пакет с пиджаком Дэниэла. Проще всего было оставить пакет рядом с его шкафчиком, не пересекаясь лично. Но стоило мне свернуть в нужный коридор, как я услышала голоса каких-то парней, явно обсуждающих меня:

– Да Светлова точно была там с кем-то, иначе что ей делать в комнатах для утех?

– Интересно, сколько она берет за час?

– С такой чумовой фигуркой, думаю, немало.

Раздался громкий смех, переходящий в ржач. Это было настолько мерзко, что я почувствовала, как мои щеки вспыхнули: то ли от возмущения, то ли от обиды. И если бы не мое состояние, я бы задала этим придуркам… Я вжалась в стену и тяжело дышала от негодования.

– А еще дочь дипломата. Может, у них в России так принято?

– Я бы не отказался переспать с этой деткой…

Все! Хватит!!!

Сжав кулаки, я оторвалась от стены с одним намерением – заткнуть этих говорунов. Но стоило сделать два шага, как я услышала глухие удары, перемежающиеся со стонами. Я замерла, осторожно выглянув из-за угла. В ярости Дэниэл Этвуд лупил парня, у которого из разбитой губы уже капала кровь.

– Что ты сейчас сказал? – Голос Дэниэла походил на рык.

– Н-н-ничего такого, – просипел парень.

– Дэн, да успокойся ты! – вмешался один из тех, кто обсуждал сейчас меня. – Говорят, вчера ты свое получил от этой крошки, дай и другим…

Секунду спустя говорящий так же, как и его приятель, отлетел в сторону, упав на пол. Рядом, сжав кулаки, стоял Ян Тэхо, переводя взгляд с одного сплетника на другого.

– Забудьте, что с вами вместе учится Мия Светлова! – негромко, но так, чтобы услышали все, сказал Тэхо. – Еще хотя бы слово о ней скажете, и я лично разберусь с каждым.

В полной тишине парни стали расходиться, а я сделала два шага назад и, зажмурившись, изо всех сил прижалась к холодной стене. Сердце так колотилось, что казалось, выскочит из груди.

– Эй, малышка, я нашел тебя! – Тихий голос Дэниэла раздался совсем рядом, заставив меня вздрогнуть и открыть глаза.

Он оперся о стену, почти касаясь меня плечом и бесцеремонно разглядывая мое лицо. Я посмотрела в его глаза: спокойные и такие умиротворяющие, что хотелось смотреть и смотреть в них бесконечно. Он, конечно же, понял, что я все слышала, поэтому была в смятении и расстроена, но его взгляд словно говорил: «Все хорошо, Мия! Давай представим, что я ничего не видел и твоя гордость не задета».

Еще секундочку, еще мгновение побыть бы в этом умиротворяющем омуте его глаз… Я выдохнула и наконец отлипла от стены.

– Я искала тебя, – протягивая пакет с пиджаком, сказала я тихо.

Он скосил на него взгляд и улыбнулся:

– Не стоило. Это подарок.

– Мужской пиджак? – Я фыркнула и только сейчас увидела Тэхо, который, оказывается, все это время стоял рядом.

Он в упор смотрел на меня и молчал. И что-то было в этом взгляде, что заставило меня торопливо пихнуть в руки Дэниэлу пакет.

– Спасибо! – поблагодарила я сразу обоих.

– Не за что. – Дэниэл поправил волосы, и я увидела, что костяшки на его правой руке стесаны до крови. – Как отец?

– Больше ни о чем не спрашивал. – Я почему-то не знала, куда деть свои руки и сцепила их в замок.

– А что он имел в виду, когда спросил, с кем увидит тебя в следующий раз?

Я слишком резко вдохнула и закашлялась. Дэниэл аккуратно похлопал меня по спине, в то время как мистер молчун продолжал прожигать во мне дыру своим неподвижным взглядом.

– Понятия не имею, – соврала я и на этот раз даже не вспыхнула, несмотря на то что у Тэхо левая бровь удивленно изогнулась.

– Ты свободна сегодня вечером? – продолжал ничего не заметивший Дэниэл. – Посмотрим вместе на Сеул с башни Намсан?

– Я… э-м-м… У меня занятия с репетитором, – чуть не забыла я.

– Жаль. А завтра?

– Тоже.

– А…

– И послезавтра, – виновато пожала я плечами.

– Такими темпами ты скоро станешь профессором технических наук. – Дэниэл улыбнулся, а у меня от этого сердце забыло, как биться. – Тогда отложим наше свидание до выходных. Идем, мы проводим тебя в класс.

Я отрицательно покачала головой, но, натолкнувшись на две пары глаз, не привыкших получать отказ, просто смирилась и пошла вперед по коридору. Я не видела, но чувствовала, что за моей спиной идут два человека, которые не дадут меня в обиду, но почему-то от этого мне было тревожно…

После моего фееричного возвращения на урок с двумя самыми влиятельными красавчиками школы мой класс снова превратился в неразговорчивых ботанов, уткнувшихся в тетради и учебники. Жизнь вернулась в спокойное и привычное русло.

До сунын оставалось около двух месяцев. Я заметила, что чем ближе дата экзамена, тем меньше ученики общались друг с другом. Даже на переменах почти никто не выходил из класса: тут же ели и спали, подложив под голову учебники. И зубрили, зубрили, зубрили…

А за окнами подходил к середине сентябрь. Я уже минут пять не могла оторвать взгляд от большого ярко-желтого клена в школьном дворе. Ветер слегка шевелил его большие листья. Они касались друг друга, и в этот миг словно волна проходила по кроне красавца-великана. Иногда несколько листьев не выдерживали и, оторвавшись, падали на землю, кружась в своем прощальном танце.

Я скучала по маме и по дому. Мне надоело подстраиваться под особенности и привычки иностранцев, есть непривычную еду, а потом пить таблетки, чтобы избавиться от изжоги или несварения. Надоело кому-то доказывать что-то или, наоборот, разубеждать.

Хотелось снова оказаться простой девчонкой с немного странным именем в обычном классе, обычной школе в спальном районе Москвы. И пусть передо мной снова сидит Ирка Зайцева с ее извечным хвостиком на затылке, заслоняющим всю доску, а домой меня провожает незадачливый Илья Веселов из параллельного класса…

– Ты уже обедала? – Я вздрогнула и повернулась. В паре сантиметров от лица надо мной навис Дэниэл.

Да как же это он так беззвучно подкрадывается все время? Я уперлась ему в плечо ладонью и отодвинула на достаточное расстояние, чтобы перестать смущать окружающих и самой начать дышать ровнее.

– Еще нет.

– Тогда пошли. – Он протянул мне руку. – Я знаю одно место, где очень вкусно кормят.

– У меня сорок минут…

– Мы успеем! – Дэниэл терпеливо ждал, не опуская руки.

Я вздохнула и встала, обойдя его. Еще не хватало на глазах у всех за ручки держаться! Вопреки моим ожиданиям, мы даже не вышли за территорию школы. Местом, куда меня пригласил Дэниэл, был небольшой кабинет рядом с зимним садом на первом этаже.

– Ты что-то замышляешь? – недоверчиво спросила я, когда мы остановились перед едва заметной дверью.

– Даже не думал, но вот сейчас пришла мне одна мысль в голову…

Я картинно уперла руки в бока, и в это самое время дверь открылась.

– На всякий случай: вы тут не одни. – На пороге стоял Ян Тэхо, а внутри я заметила девушку.

Ею оказалась моя одноклассница, которая так внимательно слушала Ким Юри, зазывающую меня на ту злосчастную вечеринку. Мы вошли, и, к моему удивлению, я увидела большой стол, заставленный всякими вкусностями.

– Вау! – совершенно искренне выдала я. – Вы тут что-то отмечаете?

Девушка улыбнулась:

– Просто мальчики проголодались.

Я удивленно посмотрела на парней и прошла к столу.

– Привет, меня зовут Ян Су. – Девушка протянула мне руку.

– Ага, виделись сегодня на уроках, – кивнула я.

Она опустила руку, но продолжала улыбаться.

– Это я рассказала Дэниэлу, что ты не ходишь на обед в столовую и с собой ничего не приносишь.

Я дежурно улыбнулась и, потянувшись через стол, взяла яичный ролл.

– Ой-ой-ой, Мия! Подожди, я тебе палочки дам! – засуетилась Ян Су.

– Да расслабься, Су! – Дэниэл и Тэхо уселись рядом и почти одновременно протянули мне палочки. Я посмотрела на них и взяла приборы у девушки.

Оба фыркнули и принялись за еду.

– И все же, Мия, почему ты не ешь в школе? Ты на диете? – Ян Су даже наклонилась ко мне через стол.

– Не-а, – ответила я, запихивая в рот третий кусок ролла. – В столовой на меня постоянно кто-то пялится. От этого аппетит пропадает, а из дома ничего не ношу, потому что готовлю я отвратительно.

– Так попроси маму, – улыбнулась Ян Су, делая глоток воды.

Я закашлялась, но быстро взяла себя в руки.

– Мама умерла два года назад, – сказала я, не глядя на нее.

В комнате повисла тишина. Я не видела, но чувствовала, что ребята смотрят на меня. Стало неловко.

– Я живу с отцом, а он живет на работе. Я даже не уверена, что он понимает, как сварить кофе, не то что приготовить мне обед. И вообще, слава доставке и клинингу! – попыталась я пошутить, но получилось не очень.

– Прости! – Ян Су встала и низко поклонилась[10].

– Ничего, все в порядке, – тихо сказала я и сделала глоток воды.

Какое-то время мы ели молча.

– Почему ты не спрашиваешь, кто я такая и что тут делаю? – нарушила молчание Ян Су. Долгие паузы явно не ее конек.

– А меня должно это волновать? – Я посмотрела на всех присутствующих.

– Ну, может, я девушка Дэниэла? Ты не ревнуешь?

– А может, мне вообще Тэхо нравится, а не Дэниэл? – ответила я, повторяя интонацию Ян Су.

Ян Су захохотала, Дэниэл возмущенно загудел, а Тэхо в очередной раз взялся прожигать во мне дыру.

– Ты забавная! – улыбнулась Ян Су. – Я младшая сестра Тэхо и хорошая подруга Дэниэла.

Честно – я удивилась и пару раз перевела взгляд с Тэхо на Су.

Черт возьми! Они ну совсем не похожи!

– Не похожи? – Эта девочка точно понимала меня без слов. – Я внебрачная дочь. Мама Тэхо – красавица и бывшая фотомодель, а моя мама – простая девушка, которая раньше работала уборщицей в доме отца. Мы живем в одном доме, но я в крыле для персонала, а Тэхо – в главном доме[11].

Я перестала жевать и пыталась переварить то, что в двадцать первом веке могут существовать подобные пережитки Средневековья.

– Мне сложно понять такое. Зато я понимаю, почему ты не учишься с братом в одном классе – он жуткий зануда! – Я закинула ногу на ногу, и на мои колени сразу же лег пиджак Дэниэла.

И что им всем моя форма покоя не дает?

Я же, вроде, сходила в ателье и увеличила длину юбки, и рубашку на размер больше купила.

Ян Су снова засмеялась:

– Ну что ты, Мия! Тэхо – лучший брат на свете. И никакой он не зануда, ты его просто плохо знаешь!

Я с сомнением посмотрела на непроницаемое лицо Тэхо.

– Как ты проводишь выходные? Чем любишь заниматься? – с искренним любопытством продолжала свой допрос Ян Су.

Дэниэл с интересом слушал, подкладывая на мою тарелку кусочки мяса.

– Ничем. Я не люблю выходные. – На меня железобетонной плитой лег удивленный взгляд Тэхо. – Я сплю, читаю и снова сплю.

– Что?! – Глаза Ян Су стали похожи на блюдца. – Неужели тебе не интересно погулять по Сеулу или съездить в какую-нибудь провинцию?

– Через несколько месяцев я уеду из Кореи навсегда. Так зачем мне привязываться к месту, где я точно не останусь?

Второй раз за время обеда в комнате повисла тишина.

– Ну, ладно вам! – Я улыбнулась. – Я думала, мы честно разговариваем, вот и сказала правду.

Ян Су явно огорчилась, Дэниэл задумчиво смотрел на меня, а Тэхо уставился в окно.

– Ладно, ладно… Я коллекционирую воспоминания.

Три пары глаз удивленно уставились на меня.

– Это как? – не выдержал Дэниэл.

– Ну, вот, например: сегодня солнечный осенний день середины сентября, во дворе школы безумной красоты клен, а я впервые за последний месяц вкусно поела, благодаря вам. Теперь все это живет здесь. – Я положила руку на сердце, но, застеснявшись такой глупой сентиментальности, быстро убрала ее.

– Я хочу дружить с тобой! – просительно сложила руки Ян Су.

– Сначала спроси у отца, – ляпнула я. – А то вот нам с Тэхо даже общаться нельзя.

– Что? – Дэниэл посмотрел на друга. – Ян Тэхо, о чем говорит Мия?

Тэхо поморщился и, дернув плечом, нехотя ответил:

– Наши отцы не были в восторге, когда увидели нас вдвоем.

– Вдвоем?! – почти одновременно вскрикнули Дэниэл и Ян Су.

– Какого черта вы делали вдвоем? – глядя в упор на друга, спросил Дэниэл.

– Так получилось, – снова разглядывая пейзаж за окном, ответил Тэхо.

– Я же говорила тебе, что не надо ехать в больницу, – буркнула я.

Несмотря на то, что ситуация уже давно разрешилась, очень хотелось напомнить ему, что я тогда все-таки была права.

На меня посмотрели оба: Дэниэл вопросительно, Тэхо – многозначительно-уничижительно. В это самое время, как спасение, прозвенел звонок, и я быстро вскочила.

– Вы на урок не собираетесь?

– Ты шутишь? На самом интересном месте?! – с придыханием сказала Ян Су. – Кажется, сейчас эти двое впервые затеют разборки. Между прочим, из-за тебя!

Я посмотрела на напряженные лица парней, и мне еще сильнее захотелось на урок.

– Ну, я пошла. Не люблю опаздывать! – Я быстрым шагом направилась к двери, но тут за спиной услышала единогласное и безапелляционное:

– Стоять!

Я даже голову в плечи втянула, так они рявкнули! Медленно повернувшись, я нацепила маску искреннего недоумения:

– Я-то вам тут зачем?

– Мия, вернись, пожалуйста! – Кажется, Дэниэл, так и не получивший ни одного более-менее нормального ответа на свои вопросы, едва сдерживался.

Я опустила голову и сделала несколько шагов к нему.

– У тебя что-то было с Тэхо? – Его голос стал на пару тонов ниже и звенел как металл.

Несмотря на то что говорил он со мной, его взгляд был направлен на друга.

Ну что за бредовая ревность? С какой стати? Я разве должна перед ним отчитываться? Десять раз не должна!

Потому и ответ как-то сам собой слетел с языка:

– А как же! – Если бы взглядом можно было копья метать, меня бы сейчас к стене пригвоздило дважды. Но слово, как известно, – не воробей… Меня уже было не остановить. – С какого места тебе рассказать: с того, как мы обливали друг друга водой и кофе, или как наши отцы, только увидев нас вместе, сразу запретили нам жениться?

– Мия!!! – Я впервые видела Дэниэла в бешенстве.

– Да что? Что?! – пришлось тоже крикнуть, чтобы он услышал меня.

Он вскочил со стула и оказался рядом, но за секунду до того, как он успел схватить меня за руку, его остановил Тэхо.

– Не шути так! – замерев, сказал мне Дэниэл. – Ты – моя!

– Ой-ой, – прикрыла рот ладошкой Ян Су.

– Что?! – От возмущения у меня даже голос пропал.

– Ты – моя! – повторил он уверенно и жестко. – И если кто-то встанет у меня на пути… – Дэниэл посмотрел в глаза Тэхо, – я его уничтожу.

Парни буравили друг друга вышибающими искры взглядами.

– Мия, кажется, нам пора. – Почувствовав, что атмосфера накалилась до предела, Ян Су осторожно потянула меня за рукав.

Я отдернула руку и, чувствуя, как злость закипает внутри, выпалила:

– Ты ошибаешься, Дэниэл Этвуд! Я не вещь, чтобы кто-то за меня решал, чья я. Еще раз такое скажешь, и я за себя не ручаюсь! Понял? – Ян Су со всей силы уперлась мне в плечи, пытаясь вытолкать за дверь. – Зажравшийся поганец! Придурок богатенький! Бабник озабоченный!

Каким-то образом она все-таки справилась со мной, и мы оказались в холле.

– Аиго[12], Мия! – пытаясь отдышаться, но при этом полным восхищения голосом сказала Ян Су. – Как ты его! «Зажравшийся пога-а-анец», «ба-а-абник озабоченный»! Никогда еще не видела Дэна в такой растерянности. – Она засмеялась, прикрывая ладошками рот. – А Тэхо?! Ты видела выражение лица Тэхо? – Девушка согнулась пополам от хохота.

Меня только начало отпускать после приступа злости, вызванного собственническими словами этого заносчивого наследника строительной корпорации, и я еще не могла в полной мере оценить комичность момента, но, судя по реакции Ян Су – зажгла я сейчас нормально так.

За наше опоздание учитель по корейскому заставил исписать иероглифами по шесть тетрадных листов. И если привычная к этим крючкам и петелькам «с отведениями» Ян Су справилась с этим за час, то я просидела до самого вечера.

Из одного фильма я узнала, что написание иероглифов учит терпению и спокойному отношению к происходящему. Я почти почувствовала, как обогатилась этими знаниями – злость на Дэниэла прошла, а обреченность, с которой я заканчивала переписывание, могла сойти за дзен.

После занятий с профессором Мином к дому я притащилась около полуночи и, к своему удивлению, наткнулась на «сюрприз» – меня поджидал изрядно заскучавший Дэниэл, без особого энтузиазма тыкающий пальцем в экран телефона. Поборов соблазн обойти его с другой стороны и пойти спать, я подошла и остановилась в паре метров.

– Тебе не надоело тратить время на бесполезные вещи? – негромко спросила я.

Дэниэл поднял голову и улыбнулся. Это точно тот же самый парень, который рычал на меня сегодня?!

– Привет, малышка! – Он убрал телефон в карман джинсов и подошел ко мне. – Ты ужинала?

– Нет, и не хочу.

– Тогда чай или кофе?

Я отрицательно покачала головой.

– Тогда просто поговорить?

– Дэниэл, я очень устала…

– Холодная, как Снежная королева, – задумчиво произнес Дэниэл, с любопытством разглядывая меня. – Одинокая и колючая.

– Самое время, чтобы перечислять абстрактные характеристики из детских сказок, – ухмыльнулась я, и за долю секунды оказалась в объятиях Дэниэла.

В нескольких сантиметрах от нас на бешеной скорости пролетел на скутере доставщик еды. Мое сердце бешено заколотилось: то ли от испуга, то ли от близости этого парня. Дэниэл замер и смотрел на меня не отрываясь. Я попыталась сделать шаг назад, но его руки уверенно сомкнулись у меня за спиной. Мгновение – и они приятной тяжестью сначала поднялись до плеч, а потом опустились чуть ниже поясницы.

– Как же меня тянет к тебе. – От его тихого и низкого голоса у меня мурашки побежали по телу. – Меня впервые так сильно к кому-то тянет… А я не привык долго ждать.

Упираясь в широкую грудь, я сквозь футболку чувствовала, как ритмично и гулко стучит его сердце.

– Что же мне делать, Мия? – Он склонился к моему лицу, и воздух между нами будто бы исчез.

Я чувствовала страх и одновременно сильное волнение от его близости. Яркий, дразнящий запах его парфюма лишал возможности мыслить ясно. Его губы коснулись моих, и я, вздрогнув, резко отвернулась. Послышался рык, от которого я зажмурилась. Несмотря на его самоуверенность и заносчивость, несмотря на перепады в настроении, мне до жути хотелось попробовать вкус его поцелуя…

Так какого черта я сейчас делаю?!

Я оттолкнула его и побежала домой. Скинув на ходу неудобную форму, я забралась в душ и включила холодную воду. Только когда меня начал бить озноб, ко мне вернулась ясность мыслей и спокойный пульс.

Пора было признать… Дэниэл Этвуд мне не безразличен! Настолько не безразличен, что мне до сведенных скул хотелось быть для него единственной, а не становиться одной из его «коллекционных девочек».

– Ты уже думала, куда будешь поступать после школы? Выбрала колледж? – Прямой вопрос отца застал меня врасплох, и я, по какой-то нелепой традиции последних дней, чуть не подавилась бутербродом.

Да уж, а я надеялась, что он забыл о поступлении.

Ответить мне было нечего. Разве что посвятить его в планы о возвращении на родину, но вряд ли они его порадуют и воодушевят.

– Еще нет? – Он остановился в дверях и посмотрел на меня долгим взглядом. – Ты чем-нибудь увлекаешься?

– Не особо, – тихо сказала я.

– Ну, тогда остается выйти замуж.

Я все-таки подавилась и закашлялась.

– Я тут подумал… – Отец словно и не заметил моих предсмертных конвульсий. – Может, тебе поступить в колледж за границей?

– А почему не в России? – прокашлявшись, спросила я.

Вот бы была удача, если бы он…

– Какая Россия, Мия? – прервал мои мысли отец. – Чем ты там планируешь заниматься? Мысли масштабнее!

Он ушел, а я еще несколько минут смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Да уж, надеяться на то, что он поддержит меня или хотя бы не будет против, – было наивно. С другой стороны, я могу присмотреть себе какой-нибудь колледж, чтобы отец не волновался. Может, даже поехать туда учиться, на время…

Я потерла виски: день только начинался, а у меня уже голова раскалывалась. Собрав вещи, я выпила обезболивающее и выскочила на улицу, где меня уже ждало такси. В класс я зашла почти вместе с учителем и сразу зарылась в тетради. Стоило всерьез подумать о колледже и моих шансах поступить туда.

После четвертого урока, когда Ян Су подсела ко мне с ланч-боксом, полным так понравившихся мне вчера яичных роллов, в класс зашла Ким Юри. Выглядела она сегодня совсем по-другому. Милое выражение лица сменила маска высокомерия и ненависти.

– Ну что, Светлова… – Ким Юри встала в самом центре кабинета, сложив руки на груди. – Сегодня вся школа узнает, что ты за жалкая и двуличная тварь!

У меня внутри словно петарда рванула. Я вскочила со своего места, готовая наброситься на эту актрису погорелого театра, которая несет какую-то чушь, но Ян Су повисла на моей руке, упираясь в парту.

– Мия, да наплюй ты на эту неудачницу, – негромко уговаривала меня Ян Су. – Она ведь специально тебя задирает. А потом выставит все так, словно это ты на нее, несчастную, набросилась.

Моя бывшая подруга ухмыльнулась и удалилась, гордо задрав голову. Я села на место, уступив доводам Ян Су.

А с Ким Юри я еще поговорю!

Головная боль не унималась. Я легла на парту и закрыла глаза. Кажется, на пару мгновений даже провалилась в сон. Разбудил меня нарастающий гул удивленных голосов. Я с трудом подняла голову и посмотрела по сторонам. Все взгляды были направлены на меня. Ну что там еще придумала моя «подруга»?

Я встала и решительным шагом пошла в класс двенадцать-один. Распахнув дверь, я увидела своих бывших одноклассников, которые при моем появлении замолчали, кто брезгливо, кто с ужасом глядя на меня.

– Где Ким Юри? – спросила я полным злости голосом.

Все молчали.

– Где. Ким. Юри?!.. – рявкнула я, теряя последние капли терпения.

– Вышла в туалет, – пролепетала одна девушка.

Я развернулась, со всей силы грохнув дверью. За моей спиной я услышала едва различимое:

– Дочка убийцы… Не шутите с ней, она больная…

– Я уничтожу тебя, Ким Юри! – Он не угрожал, просто сообщил, как все будет дальше.

Юри тяжело дышала, с ужасом глядя на человека, которому никак не ожидала перейти дорогу.

– Ян Тэхо, что ты делаешь? – Пак Джуми встала в дверях. – С такими, как эта девка, лучше не связываться! Ты навлечешь неприятности… Пожалуйста, ради…

– Уйди с дороги! – почти прорычал Тэхо, прижимая меня к себе на глазах у ошарашенных учеников.

Дальнейшие события я помнила очень смутно. Головная боль размывала границы между реальностью и липким сном, в который я периодически проваливалась. Я слышала мерный стук сердца парня, который нес меня на руках по длинному школьному коридору, чувствовала легкое покачивание и прикосновение теплых сильных рук.

Когда я открыла глаза, было уже темно. Сквозь поднятые на окнах жалюзи виднелось звездное небо. Я лежала в одиночной палате на больничной койке, по обе стороны которой стояли самые разные приборы, а в руку мне была воткнута иголка с медленно стекающим по длинной трубке раствором. Я попыталась осмотреться, но голова сильно закружилась, и я невольно застонала.

– Тебе пока нельзя вставать. – Тихий голос Яна Тэхо заставил меня вздрогнуть. Он подошел и сел рядом на стул. – Врач сказал, что двое суток ты должна находиться в полном покое.

– Ты все-таки затащил меня в больницу, – попыталась пошутить я. Мой голос был слабый и хриплый. Что за препарат мне капают?

Тэхо хмыкнул.

– Зачем ты связалась сегодня с Ким Юри и компанией? – в тон мне, почти шепотом, спросил он. – Они чокнутые…

– Ненавижу лицемеров и сплетников… и чокнутые меня тоже бесят! – Голос предательски дрогнул.

– Конечно… Это же ты, и поступить иначе не могла. – Его щека дернулась, скрывая не понятную мне эмоцию. Тэхо отвернулся.

– Спасибо. – Я хотела поблагодарить его за помощь, несмотря на то что у него из-за меня могут быть проблемы, но горло сдавил спазм.

– Не за что.

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

Что в голове у этого парня? О чем он сейчас думает, разглядывая мое лицо в ссадинах и взлохмаченные волосы?

– Тебе интересно: правду сказала Ким Юри или нет? – решила я не ходить вокруг да около.

Он снова отвернулся и посмотрел в окно.

– Мне вообще неинтересно, что говорит эта невменяемая.

– Все неправда…

– Я сказал, что мне неинтересно.

– Тэхо, все, что она говорила – неправда!

Парень шумно выдохнул.

– Да мне плевать…

– В тот вечер, два года назад, я задержалась в школе, и мама вышла мне навстречу. – Тэхо опустил голову и рассматривал пол.

Я делала большие паузы, каждый раз собираясь с силами, чтобы продолжить:

– На меня напал какой-то придурок. Наверное, я кричала как ненормальная, потому что мама услышала мой голос и прибежала. Она как-то оттащила его и умоляла, чтобы я уходила. Я хотела, но услышала, как она вскрикнула. Оказывается, у него был нож. – Я остановилась, переводя дыхание: впервые я рассказывала кому-то эту историю.

Он поднял на меня глаза, полные боли.

– Дальше плохо помню… Кажется, я звала на помощь, но люди пугались и убегали… А когда приехала скорая, было уже поздно, маму не успели спасти. – Я не смогла договорить, слезы душили меня.

Тэхо сел на край кровати и, придерживая мою голову, прижал меня к себе. Я заплакала. От обиды. От ненависти. От беспомощности. От тоски по маме… Он молчал. Долгие минуты сжимал меня в своих объятиях и молчал.

– Извините, – в палату вошла медсестра, – время посещения для посторонних закончилось.

Она вежливо поклонилась, ожидая, когда Тэхо выйдет.

– Две минуты, пожалуйста, – попросил он, и медсестра с таким же вежливым поклоном вышла.

Я вытерла слезы, все еще шмыгая носом и всхлипывая.

– Мне пора. – Тэхо встал. Почему-то мне сильно захотелось вцепиться в него и попросить остаться. – Постарайся уснуть.

– Тэхо…

– И не плачь больше, иначе я за себя не ручаюсь.

Я все-таки схватила его за руку.

– Не уходи. – Я сказала это почти шепотом.

Он замер, глядя на меня горящими глазами. Его грудь высоко вздымалась. Секунда, две, три… Наконец он шумно выдохнул.

– Хорошо.

Я наконец-то отпустила его руку, Тэхо помог мне лечь на подушку и вышел из палаты. Не знаю, что со мной случилось, но я никак не могла отвести взгляд от двери, в которую он только что вышел. Как воздух для меня сейчас было важно, чтобы Тэхо вернулся.

Пришла медсестра и проверила мою капельницу.

– Ваш парень такой заботливый, – меняя мне флакон с раствором, заметила она. – А красавчик какой!

Я мельком посмотрела на нее и снова уставилась на дверь.

– Он от вас ни на секунду не отходил, – продолжала вещать девушка. – Ну и вы, даже в бреду, все звали и звали его по имени. Такая любовь!

– Что я делала?! – У меня даже голос откуда-то взялся, так я вскрикнула.

Медсестра улыбнулась:

– Вам нужно восстанавливать свое здоровье. Анализы показали значительную нехватку витаминов и сильнейшее переутомление… Мы капаем вам глюкозу.

Тэхо все-таки вернулся, но я пропустила этот момент, потому что пыталась сообразить, как бы поприличнее выкрутиться из неоднозначной ситуации. На меня, видимо, нашло какое-то затмение из-за капельниц, или я ударилась головой во время стычки с Юри.

Что я болтала в бреду? Да ладно в бреду! Что я сказала пять минут назад?! «Не уходи»?! Я что, правда попросила Яна Тэхо не уходить?!

Он протянул медсестре какую-то бумажку, она кивнула, улыбнулась многозначительно и, пожелав нам спокойной ночи, вышла.

В палате повисла тишина.

– Чего-нибудь хочешь? – слишком уж неестественно легко спросил он.

– Домой, – пискнула я.

– На ближайшие два дня твой дом здесь. – Тэхо запихнул руки в карманы.

Ух, вот наполнюсь этой глюкозой, выйду отсюда и покажу ему!

– Тогда почитай мне в оригинале «Искусство войны» Сунь Цзы, – брякнула первое, что в голову пришло.

Тэхо улыбнулся. Улыбался он настолько обаятельно и красиво, что мне сразу стало понятно, почему он ходит вечно мрачным. В противном случае его уже давно бы разорвали влюбленные фанатки.

– Я не очень силен в китайском, да и засыпаю уже на второй странице этой книги, если честно.

– Огромный минус для наследника крупной корпорации, – буркнула я, укладывая поудобнее руку, проткнутую огромной иголкой.

– Пойдем лучше в кино? – вдруг спросил он.

– Ты же сам сказал, что на два дня…

Тэхо достал из кармана телефон и помахал им в воздухе:

– Первый в мире кинотеатр с доставкой в любое удобное для зрителей место. – Он бесцеремонно уселся на мою кровать. – Что будем смотреть?

В мою измученную за день голову ничего не приходило.

– Выбери сам.

– Хорошо, только потом не возмущайся. – Тэхо снова улыбался.

Да что ж это такое со мной?

Монитор, отображающий мое давление и сердцебиение, пискнул, показывая значительное усиление ритма сердца.

Бли-и-ин!

Слава богу, Тэхо не обратил на это внимания, продолжая возиться в телефоне. Я прикрыла глаза, пытаясь привести показатели в норму, чтобы совсем не опозориться.

– Готово! – Голос Тэхо раздался так близко, что я вздрогнула и открыла глаза. Свет в палате был приглушен, горел только ночник рядом с окном. – Прекрати дрожать каждый раз, как я оказываюсь рядом, – тихо сказал он. – И подвинься уже немного.

Я отползла, уступая ему немного места рядом с собой. Тэхо вальяжно уселся, подложив под спину почти все мои подушки, и похлопал себя по плечу:

– Госпожа, ваше VIP-место готово! Добро пожаловать в наш кинотеатр.

Я уже почти открыла рот, чтобы выгнать этого симпатичного наглеца с моей больничной койки, но увидела его улыбку и уступила. Поскуливая из-за своей руки с капельницей, я подползла к нему и оперлась на твердое, как камень, плечо.

– Жестко и неудобно в вашем кинотеатре, – проворчала я.

– Ты просто не так села, – шепнул он мне в волосы и, перекинув через меня руку, обнял, подтянув к себе.

Я задержала дыхание, вдохнув его тонкий, манящий запах. Чертов монитор снова запищал.

– Мия, возьми себя в руки. Фильм уже начинается, – явно улыбаясь, сказал Тэхо и включил старую мелодраму Сон Иль Гона, которую я давно планировала посмотреть.

И как догадался только…

Проснувшись, я не спешила открывать глаза, цепляясь за такой хороший сон: Тэхо обнимал меня, согревая теплом своего тела, а я слушала стук его сердца и вдыхала тонкий, едва ощутимый, но волнующий запах.

Шелест газетных страниц выдернул меня из этой неги. Рядом с моей кроватью сидел отец, закинув ногу на ногу, и читал утреннюю прессу. Озираясь по сторонам в поисках Тэхо, я вскочила, отчего иголка больно впилась в руку.

– Ай-й…

– Доброе утро, Мия! – Отец отпустил газету и, положив ее на колени, посмотрел на меня. – Если ты ищешь парня, с которым провела ночь, то он ушел под утро.

Внешне отец был совершенно спокоен. Но вот это его спокойствие в сложившейся ситуации меня и настораживало.

– Когда ты пришел? – пытаясь протереть глаза, спросила я.

– Поздно вечером.

Блин! Как раз в то время, когда мы с Тэхо смотрели кино.

– И? – уже понимая, куда пришел наш разговор, спросила я.

– Ты была занята. Я поговорил с врачом и съездил домой переодеться.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Это не то, о чем ты подумал, – наконец сказала я.

Он усмехнулся.

– Дорогая моя, в отличие от тебя, мне уже не семнадцать. Не уверен, что увиденное мною можно растолковать как-то иначе.

Я молчала, опустив глаза.

– Я знаю, что тебе нужен покой и отдых, но ты влезла в отношения, о серьезности которых даже не имеешь представления. – Отец тяжело вздохнул. – Конгломерат YangTech Group на днях заявил о разрыве помолвки, к которой шла многолетняя подготовка[13]! Директор Ян в ярости и предъявил претензии мне.

Я нервно сглотнула.

– Исходя из услышанного, как ты думаешь, Мия, какие выводы я должен сделать после того, как ночью в палате своей больной дочери встречаю наследника YangTech Group?

Ага, он еще про «в одной кровати» не добавил, но явно это и имел в виду.

– Между нами ничего нет, – тихо сказала я.

– Мия! Ты правда такая наивная или просто дуришь мне голову? – Отец устало провел рукой по волосам. – Я разговаривал с Яном Тэхо сегодня утром.

Вот тут мне стало не по себе.

– Его позиция мне понятна. Но что, черт возьми, делаешь ты?! – На меня неподъемной ношей лег взгляд явно рассерженного отца.

– Я пытаюсь дожить до совершеннолетия, – почти шепотом ответила я.

– Что?

– Прости, у меня не очень хорошо получается быть прилежной дочерью дипломата и… я не знаю, что тебе сказали или что ты там навыдумывал, но между нами с Тэхо ничего нет. И я не встревала ни в чьи отношения и не просила отменять помолвки. Если честно, то единственное, чего я хочу, – это уехать домой, в Москву, и быть прежней собой, а не строить из себя дочь богатого дипломата.

– Мия! – крикнул отец.

Я чувствовала, как он зол. И я не хотела говорить обо всем этом до моего восемнадцатилетия, но его обвинения в том, что я сорвала какую-то там помолвку, вывели меня из себя.

В палату вошла медсестра и запричитала, обнаружив, что на месте, где иголка была воткнута в мою руку, пошла кровь.

– Мне пора на работу, – встав со стула, уже спокойным голосом сказал отец. Что-что, а не показывать свои истинные эмоции он отлично умел. – Я заеду вечером, если что-то будет нужно, напиши мне или секретарю Юну. И, – он перешел на русский, – надеюсь, ты в порядке и следующую ночь проведешь одна.

Как только отец скрылся за дверью, медсестра достала из кармана халата мой мобильный телефон, который я не видела со вчерашнего дня, и аккуратно положила его на тумбочку. Закончив процедуры, она с вежливым поклоном ушла.

Я взяла телефон и проверила входящие. Один пропущенный от Греты и два сообщения в KakaoTalk[14]. Я уже собиралась удалить сообщения с незнакомого номера, но что-то остановило меня. Нажала на просмотр и не смогла сдержать улыбки. На прикрепленной фотографии я совершенно беззаботно спала на груди Яна Тэхо, а он состроил прикольное лицо, означающее: «Да как так-то?!» Ниже была прикреплена ссылка и короткое сообщение: «Ты должна его досмотреть, осталось всего десять минут».

Я откинулась на подушку и перешла по ссылке.

Надо же, Тэхо реально запомнил тот момент, на котором я уснула!

Фильм был многогранным и трогательным, актеры и музыка красивыми, а воспоминания о проведенном вместе вечере – волнующими. Я досмотрела фильм. Был самый разгар учебного дня.

«Не десять, а двадцать, – написала я в ответном сообщении Тэхо. – Фильм классный».

«Я рад. Как чувствуешь себя?» – новое сообщение прилетело в ту же секунду.

«Я в шоке».

«???»

«Ты разве не должен быть на уроке?»

«Ага, математика идет»

«Опять пользуешься привилегированным положением?»

«В качестве исключения».

«Все. Отключаюсь», – отправила я очередное сообщение и улыбнулась.

«Придем с Дэном после школы. До встречи!»

«Даже не думайте!» – не хватало им еще с моим отцом встретиться!

«Я рад, что ты нас ждешь…»

Ну что за человек?!

Я встала и подошла к окну. Из него открывался неплохой вид на город. День стоял пасмурный, но, судя по тому, как были одеты прохожие – теплый. Если честно, я высматривала среди бесконечного потока машин синий спортивный автомобиль.

Дверь едва слышно открылась.

– Не слишком ли быстро закончились уроки? – с улыбкой повернулась я на звук и опешила.

Передо мной стоял высокий светловолосый мужчина средних лет, который внимательно разглядывал меня с таким выражением лица, словно через несколько минут он должен будет назвать мою цену.

– Я так полагаю, что вы кого-то ожидаете? – с британским акцентом спросил он.

– Простите… – Я слегка склонила голову.

– Это вы меня простите. Я пришел без предупреждения. У вас будет несколько минут свободного времени?

– Да, конечно. – Очень хотелось понять, что привело сюда этого идеально выглядящего мужчину.

– Давайте присядем, – указав на мягкие кресла у окна, предложил он.

Я села, натянув больничную пижаму на колени. Мой гость, заметив мое смущение, предложил мне плед, и я быстро закуталась в него.

– Меня зовут Роберт Этвуд. Я генеральный директор компании Centaurus LTD. Дэниэл Этвуд – мой сын.

Он помолчал, благородно давая мне возможность прийти в себя.

Каким образом я заслужила такую честь, как личная встреча с генеральным директором огромной строительной компании?! В следующее мгновение я получила ответ на свой вопрос.

– Я хочу предложить вам выйти замуж за моего сына.

У меня в прямом смысле слова от удивления рот открылся!

– З-з-замуж? – едва справилась я с таким простым словом.

Господин Этвуд мягко улыбнулся и согласно кивнул. Нелепость и странность ситуации зашкаливала.

– Мне еще семнадцать!

– Пока мы будем готовиться, вам исполнится восемнадцать.

– А Дэниэл в курсе, что вы мне предложение делаете? – не удержалась я.

– Что прямо сейчас делаю – нет, но я обещал ему подумать об этом.

То, как уверенно он смотрел на меня, не оставляло сомнений – его слова не шутка. Где-то на донышке сознания мелькнула мысль спросить у него документы, чтобы убедиться, что он действительно тот, за кого себя выдает, но я отмела эту идею, представив, как глупо буду выглядеть, когда выяснится, что мои подозрения не обоснованы.

Бр-р-р. Поверю на слово!

– То есть жениться на мне все-таки Дэниэл хочет.

Господин Этвуд засмеялся, и его смех был очень похож на смех сына.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Мия. Нравится, что вы откровенны и прямолинейны. Думаю, у нас есть все шансы договориться.

Та-а-ак, то есть договариваться все-таки о чем-то придется.

– Не уверена, но спасибо, – тихо сказала я.

– Знаете, Дэниэл впервые о чем-то меня попросил. – Господин Этвуд откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Он сильный и целеустремленный парень, который всегда добивается того, чего хочет. Ему настолько легко и просто все дается, что я, если честно, переживал, что он превратно оценит порядок мироустройства. Но тут появились вы. – На несколько мгновений он замолчал, и от неловкости я даже поерзала на кресле. – И Дэниэл впервые из равнодушного и уверенного парня превратился в обычного молодого человека. Для него, действительно, очень важно добиться вас. Мои помощники навели справки. Я думаю, что влияния нашей компании будет достаточно для того, чтобы скрыть не самые приятные нюансы вашей биографии. В остальном я склонен довериться слову моего сына.

До меня наконец-то начало доходить: Этвуд-старший пришел, чтобы купить меня, как игрушку в магазине, для своего сыночка.

– Извините, мистер Этвуд, – возможно, я слишком бесцеремонно перебила его, – мы с Дэниэлом просто знакомые. И какие бы мечты и планы не одолевали вашего сына, наша свадьба едва ли возможна.

– Уважаемая Мия, – голос Роберта Этвуда изменился до неузнаваемости, став жестким и даже угрожающим, – после вчерашних событий в Daimendé ваше положение в школе весьма и весьма шаткое. Вы должны понимать, что подобное предложение – для вас редкая и удачная возможность устроить свое будущее, а также защититься от сплетен и унижений, которые окружают вас в невероятном для столь юной девушки количестве.

Я ничего ему не ответила, сильно зажав между коленями руки и уставившись на витиеватый узор на ковре.

– Подумайте. Я дам вам немного времени.

Он встал и вышел, а я все никак не могла осознать, что этот разговор мне не привиделся. Я никогда еще не чувствовала себя настолько униженной… Подобная ситуация казалась мне просто невозможной в обычной жизни. Договор, который, как по мановению волшебной палочки, решит все мои проблемы!

– Сюрприз! – В палату с большими пакетами практически ввалились Дэниэл и Тэхо.

Я все еще сидела в кресле, закутавшись в плед, хотя холодно мне вовсе не было. Получается, что после ухода господина Этвуда я зависла часа на полтора.

– Мия, все в порядке? – Улыбки сползли с их лиц.

Я потрясла головой, отгоняя как наваждение то, что произошло здесь.

– Да, нормально. – Я встала и продемонстрировала Тэхо левую руку. – Меня наконец-то отцепили от капельницы, и я сразу же пустилась в бега по палате.

Он улыбнулся:

– Мы токпокки́[15] и кучу закусок принесли.

– И торт. Ты любишь сладкое? – Дэниэл достал из пакета красивую коробку с ужасно аппетитным десертом.

– Не люблю! – Вредничать, так вредничать. – И тебя не люблю. В нашу последнюю встречу, если бы не Ян Су, я бы тебе показала.

Дэниэл изобразил вселенскую печаль, картинно упал на колени и молитвенно сложил руки, прося о прощении.

– Актерская игра на «троечку», – уводя меня к столу, заметил Тэхо. – Что за детский сад?

Дэниэл встал и, с беспокойством поглядывая на меня, помогал Тэхо разбирать пакеты. Мне же после его просьб к папочке вообще на него смотреть не хотелось.

Палата наполнилась умопомрачительными запахами. Едва слюнки не потекли!

Тэхо сел рядом, вынул из упаковки палочки и подал мне. Он вел себя спокойно и невозмутимо, словно мы не провели предыдущую ночь вместе, а утром у него не было откровенного разговора с моим отцом. Кстати, я же так и не спросила, что значило папино «позиция Яна Тэхо мне понятна».

Кажется, я настолько сильно сосредоточилась на цели уехать после совершеннолетия в Россию, что совсем перестала обращать внимание на происходящее со мной здесь и сейчас. А здесь и сейчас явно что-то происходит! Внимание ко мне двух самых популярных парней школы, откровенная (непонятно откуда взявшаяся) ненависть Ким Юри, чрезмерная активность наших родителей.

Дэниэл много говорил и шутил, Тэхо просил его угомониться, а я улыбалась краешками губ, в попытке хоть как-то спрятать свою растерянность и озабоченность.

– Почему Ким Юри так ненавидит меня? – вдруг спросила я, и парни как-то странно переглянулись.

Они явно знали, но отвечать не спешили.

– Она просто вредная, не обращай внимания, – подавая мне кимчи́[16], сказал Дэниэл.

Я повернулась к Тэхо и повторила вопрос. Он помолчал, а потом посмотрел на меня.

– Ее семья обанкротилась в прошлом месяце из-за того, что твой отец сорвал ключевую сделку их компании.

Снова этот подленький холодок внутри: я понимаю, что ни в чем не виновата, но почему-то чувствую вину.

– Ян Тэхо, – возмутился Дэниэл, – ты вообще не умеешь врать?

– Зато ты умеешь! – не выдержала я.

Мы с Дэниэлом уставились друг на друга: я – со злостью, он – с недоумением.

– Я просто не хочу, чтобы ты волновалась. – Голос Дэниэла стал серьезным: никакого ерничества или шуток.

Невольно у меня вырвался истерический смешок:

– Видимо, поэтому ты прислал сегодня ко мне своего отца?

Глаза Дэниэла широко распахнулись. На миг мне показалось, что я застала его врасплох этой новостью.

– Что он сказал? – отведя взгляд, спросил он.

– Предложил выйти за тебя замуж!

В повисшей тишине особенно громко прозвучал голос моего отца:

– Мия, черт возьми! О чем ты сейчас говоришь?!

Замерший в дверях, он походил на разъяренного Зевса, а его свирепый взгляд метал молнии.

Да что же это за день-то сегодня такой?! А обещали «два дня покоя».

Дэниэл и Тэхо вскочили и замерли в поклонах.

Ладно Тэхо, но британец-то куда?..

Закрыв за собой дверь, папа подошел к нам:

– Мия, я требую объяснений! – Он говорил по-русски, а значит, сейчас ему интересно только мое мнение.

Что я могу ему объяснить, когда и сама толком ничего не понимаю?!

– Сегодня отец Дэниэла пришел от лица компании Centaurus LTD и семьи Этвуд и сделал мне предложение выйти замуж за Дэниэла.

Судя по вытянувшемуся лицу Тэхо, он был удивлен и шокирован не меньше моего отца.

Папа шумно выдохнул, явно пытаясь переварить услышанное:

– Я что-то не могу понять. С кем из этих двух парней ты встречаешься?!

– Ни с кем, – избегая смотреть на парней, ответила я.

– Тогда какого черта один из них ночует вместе с тобой, а второй хочет жениться? – рявкнул отец, и в тот же момент все события последних дней показались абсурдными и нелепыми.

И правда – какого черта?!

Я опустила голову, сгорая от стыда и мечтая скорее пережить эту ситуацию.

– Потому что нам обоим нравится ваша дочь, – по-русски, с едва уловимым акцентом, сказал Тэхо.

У меня перехватило дыхание.

Что он такое говорит, да еще глядя в глаза моему отцу?!

Несмотря на мои ожидания, отец оценил смелость Яна Тэхо и, убрав дрожащие от ярости руки в карманы, уже по-английски спросил:

– Раз моя дочь постоянно увиливает от объяснений, попытайтесь вы как наиболее заинтересованные стороны объяснить мне: что происходит в жизни Мии и как так вышло, что она находится сейчас в непонятных отношениях с вами обоими?

Подловил так подловил. Как детей!

Расскажут – я на них больше не взгляну, промолчат – отец найдет способ сделать так, чтобы они меня больше никогда не увидели. Повисла долгая пауза. Мое сердце колотилось так, что казалось, все в палате слышат этот грохот.

– Папа, прекрати! – не выдержала я. – Я сама все расскажу тебе.

Тэхо сделал шаг ко мне. Я чувствовала, что он хочет помочь, но не знает как. Перерезав ему путь, папа прошел мимо и сел в кресло напротив меня:

– Давно пора.

Я выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь скрыть навернувшиеся от обиды слезы.

– С вашего позволения, многоуважаемые молодые господа[17]! – Папа наигранно склонил голову, открыто намекая, что нам предстоит серьезный разговор, а все остальные могут выметаться.

Дэниэл и Тэхо вышли, и тут же в палату проскользнул секретарь Юн, который быстро навел порядок на столе, убрав остатки еды. Только когда за ним закрылась дверь, отец сказал:

– Я слушаю. Все с самого начала и поподробнее.

Мне понадобилось двадцать минут, чтобы пересказать все, что случилось с момента нашего приезда в Сеул. За кадром остались лишь поцелуй с незнакомцем и слишком фривольное предложение Дэниэла «потусить с ним до утра».

Отец слушал, сложив на груди руки. Когда я закончила, он долго молчал. У меня от затянувшейся паузы нога начала дергаться.

– Что и следовало доказать, – сказал папа наконец. – Я тебя совсем не знаю. Твои поступки… Это же юношеский максимализм чистой воды. Я полдня переваривал наш утренний разговор, а тут, оказывается, все еще запущеннее. – Он помолчал, а затем поднялся и направился к выходу. – Сегодня ты ночуешь в больнице. Посещения всем, кроме меня, запрещены. Завтра мы вернемся домой, и я приму решение о твоем дальнейшем обучении в Daimendé.

Отец вышел, громко хлопнув дверью. Какое-то время я еще сидела в кресле, которое стало для меня ненавистным сегодня, а потом встала и подошла к окну. Уже наступили сумерки. Собирался дождь, и облака висели низко над городом.

Я обхватила руками плечи и позволила себе минуту слабости. Две слезинки – не больше. Пока они катятся по щекам, я буду жалеть себя и думать о случившемся, но потом – начну жить дальше с высоко поднятой головой! Проигранная битва не означает проигранную войну. Четыре месяца и тринадцать дней отделяют меня от совершеннолетия. Я ждала два с лишним года, подожду еще немного.

С распущенными волосами, завитыми крупными локонами, в белоснежных кедах и идеально выглаженной форме я шла через большое школьное фойе и, судя по реакции учеников, была настолько же крута, как Ума Турман из любимого мной фильма Тарантино, в очередной раз появляющаяся живой и невредимой.

Этот образ крутышки я держала в голове только для того, чтобы хоть как-то не теряться на фоне следующего за мной высокого темноволосого парня со смуглой кожей, еще сильнее оттеняющей его серые глаза. Если же быть совсем честной, то все смотрели на него, ну, или на нас обоих, ибо по дистанции между нами было совершенно понятно, что «мы вместе».

– Ты, я вижу, популярна здесь, – улыбаясь и снимая с моего плеча сумку, шепнул мне парень.

– Благодаря тебе мои рейтинги взлетают с каждой секундой все выше и выше, – буркнула я в ответ и прибавила шагу.

На нижних ступенях центральной лестницы в окружении немногочисленной компании стояли те, с кем по одному из наших с отцом пунктов договора, мне нельзя было общаться.

– Да ладно?! Этот день мне начинает нравиться! – распахнув объятия ко мне шагнул Дэниэл. – Ты вернулась!

Я бросила на него холодный взгляд и прошла мимо.

– Всем привет! – Мой спутник уже готов был протянуть руку, чтобы поздороваться с присутствующими. – Меня зовут…

– Никому здесь не интересно, как тебя зовут, – зло кинула я и, развернувшись, пошла вверх по лестнице. Парень, ничуть не смутившись, поспешил за мной.

Позади послышались перешептывания как минимум на трех языках, а спину мне жгли удивленные взгляды.

– Это был один из них, да? – снова шепотом спросил парень.

Я кивнула и зашла в класс. По рядам пробежал удивленный шепот. Не обращая на него внимания, я прошла и села за свою парту у окна. Мой сопровождающий встал рядом. Повисла прямо-таки мхатовская пауза. Всех нас спас появившийся учитель Джи, который, коротко кивнув в знак приветствия, сделал объявление:

– Внимание, ученики! С сегодняшнего дня в нашем классе будет учиться Максим Орлов. Прошу во всем ему помогать и показать, насколько мы дружный класс. Максим, садись рядом с Мией. Ким Ри, освободи парту.

Итак, Максим Орлов. Это второй пункт нашего с отцом договора, и то самое «условие, точнее, просьба».

Сын папиного коллеги, уже третий год живущий в Сеуле. Мегаумный парень, у которого откуда-то находится время на то, чтобы почти ежедневно зависать в спортзале и иметь второй дан в нескольких единоборствах. Направлением своего будущего обучения он выбрал системное проектирование. К поступлению готов на сто двадцать процентов, поэтому (видимо, от нечего делать?) «с радостью поделится» своим временем и знаниями со мной, недотепой, отстающей сразу по нескольким предметам.

Ну а если начистоту, то он мой телохранитель, который будет следить за тем, чтобы я ни с кем не общалась и уделяла все время исключительно подготовке к экзамену. Я с неприкрытой ненавистью зыркнула на усаживающегося рядом Максима. Мы познакомились около часа назад, а мне уже не нравилось его общество.

Одноклассники головы свернули, разглядывая крепкого симпатичного русского парня. Несмотря на интернациональный статус, в Daimendé парней со славянской внешностью было немного, тем более таких видных, как Орлов. Ян Су вопросительно кивнула на него, я пожала плечами, мол, ничего особенного.

Максим, и правда, оказался хорош в информатике, прикладной физике, естественных науках и математике. Учителя хвалили его и искренне радовались, что в классе появился еще один сильный ученик.

На переменах он коротко, но емко объяснял, о чем шла речь на уроке, и что мне нужно подучить, чтобы лучше разобраться в теме. К четвертой перемене у меня уже глаз из-за него дергался.

– Пошли обедать, заучка! – Я резко встала из-за парты, чтобы вперед него выйти из класса, но он тут же оказался рядом.

– Отлично! Я как раз сильно проголодался! – И снова эта улыбка.

Пока мы дошли до столовой, он дважды хватал меня за плечи, уберегая от столкновений с зазевавшимися учениками.

– Макс, предлагаю сделку, – заговорщически наклонилась я к нему, когда мы уселись вдвоем за столик. – Нам с тобой нужно как-то договориться, что мы будем делать, чтобы нормально сосуществовать оставшиеся месяцы.

– Александр Дмитриевич мне все объяснил, – перебил он меня, даже не выслушав условий сделки.

– Александр Дмитриевич перестраховывается, – как можно более беззаботно махнула я рукой. – Мы повздорили, вот он и рассердился.

– Ты ни с кем не должна общаться в школе и вне ее, кроме меня. И я должен помочь сдать тебе сунын, хотя бы на минимальный проходной балл в университет, – поставил точку в разговоре мой телохранитель и накинулся на рис.

Я разочарованно понаблюдала за тем, с каким аппетитом он поглощает еду, и тяжело вздохнула.

– Можно к вам присоединиться? – Рядом появился Дэниэл, который хоть и улыбался, но явно был не в духе.

– К сожалению, нет, – подняв голову от подноса с тарелками, ответил Максим. – Мы не одни, скоро должны подойти наши одноклассники.

От подобной неслыханной дерзости лицо Дэниэла вытянулось, а нижняя челюсть на какое-то время безвольно повисла. Я едва сдержала смешок. Но уже в следующее мгновение мне стало не до смеха.

Оскорбленный и взбешенный Дэниэл грохнул свой поднос прямо на тарелки Максима, отчего все содержимое вылилось тому на пиджак и брюки. Пару секунд Максим изучал масштаб бедствия, а потом встал, оказавшись почти на полголовы выше соперника, и схватил того за грудки.

Наш стол точно припечатал бы меня к стене, но в последний момент из этой западни меня выдернул Ян Тэхо. Он приложил палец к губам и, крепко держа меня за руку, повел к выходу. Вокруг дерущихся начала собираться толпа, которая прикрывала наше бегство. Я оглянулась, ища Дэниэла:

– С ним все будет хорошо?

– С кем? С Дэном? – Тэхо, стоя в узком дверном проеме, пропускал меня вперед. Наши тела соприкоснулись, заставив меня едва заметно вздрогнуть. – Это была его идея. Думаю, пути к отступлению он продумал, – тихо ответил Ян Тэхо.

Через несколько минут мы оказались в уже знакомом мне кабинете рядом с зимним садом. Шторы на окнах были задернуты, отчего внутри царил полумрак. Тэхо закрыл дверь, и какое-то время мы просто стояли в тишине, успокаивая сбитое быстрой ходьбой дыхание.

– Как ты? – наконец спросил он.

– Нормально, – пытаясь высвободить свою руку из его, ответила я.

Тэхо нехотя отпустил меня и посмотрел мне в глаза:

– Отец сильно сердился? – В его взгляде читалось сочувствие и беспокойство.

– Не очень. – Старательно пытаясь изобразить равнодушие, я прошла и села на стол, болтая ногами. – Он вообще редко ругается, обычно просто принимает меры. – Я кивнула в сторону столовой. – Этот парень теперь со мной разве что спать вместе не будет, а так – постоянно рядом.

Тэхо шумно выдохнул и сжал кулаки.

– Он твой жених? – Его голос звенел.

– Нет, конечно! – Я фыркнула. Этого еще не хватало! – В России не приняты договорные браки, и я его первый раз сегодня утром увидела. Он мой надзиратель. – Я округлила глаза, а потом тяжело вздохнула.

Тэхо молчал, обдумывая услышанное.

– Я вернулась в школу с двумя условиями: не видеться с вами и не отходить ни на шаг от Макса.

– И оба этих условия ты сегодня нарушила. – В кабинет вошел Дэниэл. – Я всегда догадывался, Мия, что ты плохая девочка! – Он подмигнул, дожимая свою скабрезную шуточку.

Тэхо пнул его локтем в бок, и Дэниэл картинно ойкнул:

– Ой-й… Ты чего? Меня и так этот громила едва живым оставил, а ты последних сил лишаешь!

– А по тебе и не скажешь, – буркнула я. – Раз свои идиотские шуточки отпускаешь, значит, мало тебе досталось!

– Ничего подобного! Мое прекрасное лицо изуродовано. – Он подошел ко мне вплотную, уперевшись в стол так, что я оказалась практически в его объятиях.

От него пахло адреналином и дразнящим, ярким парфюмом. У меня сердце замерло от неожиданной близости. Дэниэл наклонил голову, демонстрируя разбитую губу.

– От потери двух капель крови еще никто не умирал. – Тэхо бесцеремонно отодвинул Дэниэла и посадил на стул. – Или вызвать скорую?

– Не-а. – Дэниэл улыбнулся, не сводя с меня глаз. – Я скучал, хотел увидеть тебя и даже подставился под кулаки твоего охранника… Неужели я не заслужил даже капельки внимания?

Я хмыкнула, спрыгнула со стола и подошла к нему. Дэниэл закусил губу, даже не пытаясь унять чертиков в глазах. Я наклонилась, разглядывая чуть припухшую губу. Рядом громко и недовольно вздыхал Тэхо.

– Тебе уже кто-то уделил внимание, рана отлично обработана, – выпрямившись, сказала я.

Дэниэл погрустнел.

Я сделала пару шагов назад и посмотрела на них обоих. Отчего-то сердце сжалось.

– Я правда очень благодарна вам за эти несколько минут свободы, но мне пора возвращаться к Максу.

Парни не сводили с меня глаз, отчего я невольно поежилась. Или это от того, что я сейчас должна буду сказать им? Я тяжело вздохнула, в который раз за этот день.

– Думаю, что нам троим стоит остановиться. Тебе, Дэниэл, перестать напрягать своего отца нелепыми просьбами о женитьбе, а тебе, Тэхо, перестать противиться воле родителей и вернуться к привычному и запланированному ходу жизни. Я же тихонько, не высовываясь, доучусь оставшиеся месяцы и постараюсь не сойти с ума от постоянного присутствия супер-Макса. И лучше, если мы будем делать вид, словно совершенно незнакомы.

В ответ – ни звука. Словно я осталась в кабинете одна. Парни замерли, прожигая меня злющими взглядами. Я постояла еще какое-то время, надеясь услышать на прощание хоть что-то.

– Пока! – Я взмахнула рукой, собираясь выйти за дверь, когда услышала единогласное и безапелляционное:

– Стоять!

У этого места карма, что ли, такая?! Почему, как только я делаю несколько шагов к выходу, эти двое начинают кричать на меня?

Я повернулась, молча ожидая продолжения.

– То есть ты считаешь, что просто высказав свое мнение, закроешь вопрос о наших взаимоотношениях? – Дэниэл встал со стула, его плечи ходили ходуном. – Или мы оба похожи на послушных мальчиков?

Ну, конечно, я так не думала! Просто хотела попробовать поставить точку… Согласна, это было наивно.

– Что вы предлагаете? – Я перевела взгляд с Дэниэла на Тэхо, который смотрел на меня, не моргая.

– Выбери прямо сейчас одного из нас. – Дэниэл кивнул другу. – И тот, кого ты выберешь, мир перевернет ради тебя.

Наверное, до меня только сейчас начало доходить, насколько серьезно они оба настроены – прямые уверенные взгляды, сведенные от напряжения скулы, красивые, подернутые волнением лица и руки, сжатые в кулаки… Эти парни имеют так много, впереди их ждет успешное и счастливое будущее, и они ставят на кон все это ради того, чтобы быть вместе со мной.

Меня качнуло.

– Я… я… не могу, – едва выдавила из себя.

– Мия… Просто послушай свое сердце. – Голос Тэхо был глубоким, с хрипотцой, и у меня мурашки по телу побежали.

Послушать свое сердце?

Я не привыкла опираться на решения, подсказанные этим непостоянным и регулярно сбивающимся с ритма органом. Чем дольше я смотрела на них, тем сложнее мне было держаться заранее продуманного поведения, поэтому, выдохнув, я сказала то единственное, что могло позволить мне уйти:

– Я не хочу выбирать между вами, потому что вы оба мне абсолютно безразличны. Мир перевернете ради меня? Отлично! Переверните, чтобы я уже сегодня оказалась на другой стороне от вас!

Мой голос прозвенел как порвавшаяся струна. Он заполнил все вокруг, пронзая насквозь и впечатываясь в кожу. На какое-то время в мире остался только он, а потом я слышала звук своих шагов, срывающихся на бег, бешеный стук сердца и крик, застрявший в горле.

Плакать нельзя. Лимит я исчерпала пару дней назад. Дышать. Надо дышать…

Во время первого урока я то и дело ловила на себе вопросительный взгляд Ян Су, но старалась не обращать на это внимания. Перипетии запутанной корейской истории середины двадцатого века не помогали мне сосредоточиться, поэтому я не нашла ничего более уместного, чем поднять руку и отпроситься в туалет.

В коридорах было тихо. Я прошла вдоль классов и присела на подоконник у лестницы. До конца урока было еще минут двадцать. Дверь соседнего класса открылась, и в коридор вышел Ян Тэхо.

Сердце пропустило удар. На мгновение я даже подумала спрятаться под лестницей, но наши взгляды встретились и… он просто посмотрел на часы и прошел мимо, словно меня здесь и не было. Я прижалась затылком к холодному стеклу.

Ну и какого меня это волнует?! За выходной я, кажется, все для себя решила.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к мерным голосам учителей в классах. И кто сказал, что замалчивание проблемы ее не решает? Пока я молчала, все как-то потихоньку шло своим чередом, а теперь… Да что же мне так погано, а?

Я купила у отца свое возвращение в Россию за трехкопеечную, как мне казалось, цену. Но почему тогда моя мечта не кажется сейчас такой уж желанной, а цена вдруг стала тяготить?

Что-то я совсем раскисла, пора собраться, Мия!

Дверь класса двенадцать-один снова открылась, и из него выскочила Пак Джуми. Увидев меня, она на секунду замерла, а потом почти побежала к лестнице, минуя туалеты.

И дернул же меня черт посмотреть, куда это она…

На площадке между пролетами, глядя в окно, стоял Ян Тэхо, к которому Джуми прижалась всем телом, отчего тот вздрогнул и повернулся, встретившись со мной взглядом. Он не отталкивал ее, а продолжал смотреть на меня, пока я не сделала шаг назад. В груди жгло, а ноги отказывались слушаться. С трудом я вернулась в класс и дрожащими от досады руками попыталась записать какие-то даты.

Вопреки здравому смыслу и логике я хотела, чтобы и Дэниэл, и Тэхо оказались «непослушными мальчиками», но они идеально выполняли мою просьбу. Я получила то, что хотела, но…

Ух, как же я их ненавидела, когда мы встречались в столовой или на парковке у школы! Ненавидела за их смех, за то, что они так легко отказались от своих громких слов; ненавидела за то, что вокруг них снова кружили девушки!

Максим, кажется, понимал меня, и старался выбирать маршруты наших передвижений так, чтобы мы сталкивались с парнями как можно реже. Машину он оставлял на парковке через дорогу, а обедать мы ходили за десять минут до звонка, когда основная масса учеников уже расходилась по своим делам.

Не знаю, что заставляло его быть таким внимательным ко мне, но в условиях полного игнора со стороны одноклассников, наше с ним общение было тем минимумом, которого мне хватало, чтобы не свихнуться.

Толком поговорить с Ян Су мне так и не удалось – опять же потому, что Макс постоянно был рядом, а обсуждать при нем Тэхо и Дэниэла я не хотела. Она, видимо, тоже не сильно рвалась общаться со мной, возможно, чувствовала себя виноватой за свою просьбу оставить брата.

Так или иначе, через пару недель я привыкла приходить в школу в сопровождении Макса, чтобы просто учиться.

Погода изменилась. Сильно похолодало, все чаще дули пронизывающие ветра, и шел дождь. Пришлось купить теплую куртку и шарф. Уроки физкультуры стали проходить в спортзале. Сегодня на скамейках вокруг основного поля было многолюдно.

– У гуманитариев учитель по английскому заболел, заниматься будем вместе, – шептались в раздевалке девушки.

– О-о-о, спасибо, Будда, я смогу целый час любоваться на умопомрачительную фигуру Яна Тэхо! – почти простонала одна их моих одноклассниц.

Дверка одного из шкафов слишком громко грохнула.

– Закатай губу, Юн Мирэ! Мой брат не для тебя! – Высоко задрав носик, Ян Су появилась в раздевалке в идеально сидящем на ней спортивном костюме.

Уроки физкультуры – единственное место и время, где все могли вылезти из школьной формы и как-то выделиться.

– Да ладно тебе, не вредничай! Ты-то, наверное, его и в одном полотенце после душа видела, – девочки дружно прыснули от смущения.

– Видела, потому и говорю, что он слишком хорош для тебя!

Я улыбнулась. Маленькая Ян Су строго блюла честь своего старшего брата.

Мы вышли из раздевалки, когда учитель уже объявил построение на разминку. Пришлось занимать самые неудобные места в первых рядах. И если корейские ребята спокойно относились к тому, что при выполнении наклонов и прогибов все стоящие сзади рассматривали твой зад, то я очень хорошо помнила комментарии московских одноклассников, из которых я узнала, что моя пятая точка «очень даже ничего». Огорченно выдохнув, я встала на свободное место и, сняв толстовку, повязала ее на бедра.

Учитель мерно отсчитывал темп, а мы как послушные марионетки приседали, наклонялись и делали выпады. На задних рядах царило обычное приподнятое настроение: слышались перешептывания и смешки. Там собрался почти весь класс двенадцать-один, и они, видимо, находили забавным наши старания в проведении разминки.

Почти все это время я ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Так как мой наидражайший Макс стоял слева, то я могла лишь предполагать, что это либо Дэниэл, либо Тэхо. Проверить свою догадку я так и не решилась: слишком очевидно выдала бы себя.

– Так, старшеклассники! – учителю, видимо, надоело, что половина из нас трудится, а вторая – сыпет подколами. – Делимся на пары по номеру в списке класса. Номер один из класса двенадцать-один с номером один из класса двенадцать-два и так далее.

Дождавшись своей очереди, я подняла руку и крикнула:

– Шестнадцать!

Послышались разочарованные женские возгласы и ко мне неспешной походкой двинулся Дэниэл. У меня внутри все скрутило: то ли от предвкушения его близости, то ли от собственнического взгляда, которым он меня одарил.

Дэниэл подошел и остановился в полуметре, совершенно открыто ликуя от такого совпадения. Я отвернулась, дожидаясь дальнейших команд учителя. Сердце колотилось как бешеное.

Максим пытался договориться о смене партнера для меня, но наш непреклонный физрук отправил его к Пак Джуми, с которой к их общему недовольству у них совпали номера.

Тэхо попал в пару с Ян Су. Он улыбнулся подскочившей к нему сестре и ласково потрепал ее по волосам. Невольно я засмотрелась на их взаимоотношения. Я была единственным ребенком в семье и не знала, что такое иметь брата или сестру.

Мое ухо начало гореть от слишком назойливого взгляда Дэниэла. Я вздрогнула.

– Прекрати, – прошептала я и нахмурилась.

– И не подумаю, такая возможность легально побыть с тобой рядом! – Он нахально улыбался, закатывая рукава футболки, чтобы оголить рельефные бицепсы. – И обрати внимание, я был на другом конце мира. – Дэниэл чертовски сексуально прикусил губу. – Но мир сам вернул меня к тебе.

На какое-то мгновение я ощутила свободное падение – от нереальной голубизны его глаз и дерзкого запаха. Противиться этому было практически невозможно!

– Начинаем парную работу. Самая слабая пара в каждом кругу выбывает. Пара-победитель, дошедшая до финала, освобождается от физкультуры на неделю!

Послышался радостно-возбужденный гул. Все хотели получить два дополнительных свободных часа и провести их в свое удовольствие, а не потеть в зале. Надо отдать должное нашему физруку – его изобретательности не было конца. Мы прыгали на одной ноге, бегали эстафету, держали баланс, целились в предметы, метали фрисби, качали пресс, отжимались и даже подтягивались.

В полуфинал попали пять пар, среди которых были Ян Су и Тэхо, Максим и Пак Джуми, и мы с Дэниэлом. Несмотря на его игривое настроение в начале, во время соревнований Дэниэл был совершенно серьезен и собран. Помогал, подсказывал мне и во многом выравнивал наш результат в тех заданиях, в которых я была не сильна. Так как я смогла подтянуться всего два раза, чтобы попасть в финал, ему пришлось сделать это тридцать восемь раз, под восхищенные возгласы девушек и одобрительный свист парней. Возвращаясь ко мне, Дэниэл выставил ладонь, и я хлопнула по ней, невольно улыбнувшись.

– Дэн – ты крутой! – Ян Су радостно сжимала кулачки.

Я посмотрела на нее и встретилась с прямым и напряженным взглядом Тэхо. Улыбка сползла с моего лица. Они с сестрой оказались в финале тоже во многом благодаря ему. Да уж, физическая подготовка парней была очень и очень серьезной.

Максим тоже звездил, даже упрямая Джуми смотрела на него другими глазами. Выбывшие из соревнований поделились на три неравных лагеря и болели за своих кумиров. Нас с Дэниэлом поддерживали сильнее всех. Хотя я и понимала, что это благодаря ему, – все равно было приятно!

– Теперь баскетбольное кольцо! – Физрук явно отжигал, его голос стал похож на голос диктора спортивного матча. – У каждого из вас по десять бросков. Кто наберет больше – выходит в финал.

Начавшие этот раунд Максим и Джуми набрали семь очков на двоих. Я посмотрела на Макса и подмигнула ему: ну должен же быть у человека хоть один недостаток! Он нахмурился и беззлобно погрозил мне.

Тэхо и Су закинули мячей на пятнадцать очков.

– У них дома есть настоящий баскетбольный зал, – чтобы отвлечь меня от созерцания мужественного и спортивного Тэхо, шепнул мне Дэниэл и забавно округлил глаза.

Настала наша очередь. Дэниэл замечательно справился со своей частью, заработав восемь очков. Передавая мне мяч, он негромко сказал:

– Не расстраивайся сильно, попробуй попасть хотя бы пару раз.

Я едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть, тогда мой маленький триумф был бы испорчен. В тринадцать лет я стала капитаном баскетбольной команды, в том же году мы победили на общегородских соревнованиях и не сдавали своих позиций до самого моего отъезда. Попрощавшись со своей прежней жизнью, я оставила в прошлом и увлечение баскетболом, но стоило мне сейчас прикоснуться к теплому шершавому мячу, как все внутри сжалось, а от подушечек пальцев по всему телу начало растекаться тепло.

Встав на штрафную линию, я несколько раз ударила мячом об пол, занесла руки над головой, задержала дыхание и… бросила. С характе́рным благородным звуком «чистого» попадания шоркнула сетка, и зал взорвался удивленными возгласами. Второй, третий, четвертый, пятый, шестой… Осталось попасть один раз – и мы сравняем счет.

Я прокрутила мяч в руках и вдруг почувствовала волнение. Уровень захлестнувшего меня вначале адреналина начал снижаться, и я заметила на себе обалдевшие взгляды Дэниэла и Тэхо. Это нервировало.

На следующем броске я промахнулась.

– Малышка, давай! – крикнул Дэниэл, и на его окрик обернулись почти все.

– Господин Этвуд, могли бы вы не позволять себе подобной фамильярности? – чопорно высказался Максим.

Я слышала их голоса где-то вдали. Бросок – точно в цель!

– Вам конец, господа Ян! – Дэниэл подскочил на месте. – Приятно было с вами соревноваться.

Тэхо одарил друга уничижительным взглядом и снова уставился на меня. В карих глазах плескалось восхищение, и я не могла обмануть его ожидания. Больше я не промахивалась. Последний мяч еще не успел упасть на пол, а меня уже подхватил и закружил выбежавший на площадку Дэниэл.

– Да! Мы сделали их! Детка, ты супер!

Нам аплодировали и поддерживали радостными криками. Все, кроме Яна Тэхо. Об его взгляд можно было разбиться насмерть. Я выбралась из объятий Дэниэла и протянула ему руку:

– Ты отличный партнер!

Он принял мое рукопожатие с хитрой улыбкой.

– Уверен, что мир еще не раз забросит нас на одну сторону. – Дэниэл склонился и, несмотря на присутствие в зале нескольких десятков человек, поцеловал мою ладонь.

От неожиданности я замерла, а когда отдернула руку и посмотрела по сторонам, увидела удаляющегося Яна Тэхо.

До машины мы с Максом почти бежали. Поднялся такой сильный ветер, что даже моя новая теплая куртка не спасала от холода. Усевшись на пассажирское сиденье, я сразу же включила печку и подогрев сиденья. Максим внимательно изучил меня и хмыкнул:

– Ведешь себя так, словно не из России. У нас такая погода чуть ли не круглый год.

– Я позже тебя уехала из Москвы и лучше помню, что и как, – пробурчала я в ответ.

– Я вот никак не пойму тебя, Мийка. – Вместо того чтобы везти меня домой, Максим повернулся ко мне и, судя по всему, готовился к продолжительной беседе: – Ну чего ты все сердишься?

– На тебя сержусь, потому что ты мой тюремщик, – разглядывая летающие в бешеном вихре листья за окном, ответила я. – Тебя ко мне отец приставил, я бы в обычной жизни мимо тебя прошла и внимания не обратила. А тут – мы почти целый день вместе… Бесишь!

– А ты мне нравишься! – Он поднял руку и коснулся кончика моего носа.

Я посмотрела на него взглядом киборга-убийцы.

Чего?!

– Глупая! Как сестра нравишься. – Максим улыбался от души, искренне, и от этого бесил еще сильнее.

– Твой отец не столько за твою честь переживает, сколько за свою репутацию, вот и приставил меня к тебе. – Он вдруг стал серьезным.

Я посмотрела в его спокойные серые глаза и почему-то подумала, что Максим, в принципе, неплохой парень. И уж точно не глупый.

Может, стоит снизить градус ежедневной злости на него?

– Ну а ты что думаешь по поводу меня? За мной правда глаз да глаз нужен?

Он тихо засмеялся:

– Если бы я был твоим старшим братом, я бы уговорил отца посадить тебя на домашнее обучение.

Я со всей силы стукнула его по плечу. Максим даже не поморщился. Вот же ж толстокожий!

– Встречаться с любым из них – заведомо плохая идея.

Максим не называл имен, но мы оба поняли, о ком идет речь.

– Я не встречаюсь ни с одним из них. – Я отвернулась. – Больше похоже, что я с тобой встречаюсь.

Он снова хмыкнул.

– И это чертовски странно, – проигнорировав шпильку про его постоянное мельтешение у меня перед глазами, заметил Макс. – Я уверен, что ты просто боишься. – Он сверлил меня смеющимся взглядом. – Я сразу понял, что ты трусиха!

– Что-о? Чего это я боюсь? – лениво потянула я, но в душе что-то шевельнулось.

– Влюбиться.

Я картинно вытаращила на него удивленные глаза.

– Ты как ежик, Мийка. Живешь и постоянно дрожишь. Чуть кто к тебе приблизится – иголки выставляешь. – Максим пристегнулся и включил поворотник. – Но любить – это круто!

Он надавил на газ, и машина с ревом рванула с места. Почему-то мне вспомнилось, как мы с Яном Тэхо убегали от преследователей. Его спортивный автомобиль брал с места как настоящий гоночный болид.

На перекрестке Макс ударил по тормозам, нас даже занесло. Он громко выругался, с беспокойством и раскаянием посмотрев на меня, но все мое внимание было сосредоточено на машине, подрезавшей нас. Ярко-синее авто благородно рокотало, застыв всего в нескольких сантиметрах от капота «вольво». Мой взгляд встретился с бездонным карим омутом Тэхо. Даже сквозь стекло я видела, как поднимается и опускается его грудь. Он не был испуган, он чертовски злился. Я отвернулась, пытаясь изобразить равнодушие, и услышала, как с бешеным ревом тот рванул с места.

– Вот этот под стать тебе, – кивнув на удаляющийся автомобиль, сказал Максим. – Такой же интроверт придурочный.

До дома профессора Мина мы ехали молча. Занятие прошло скучно и непродуктивно. Профессор понял, что мысли мои заняты вовсе не техническими науками, и отпустил меня пораньше. Если честно, то сказанное Максимом не давало мне покоя.

Неужели так очевидно, что я закрываюсь от мира? Я думала, что отлично играю роль этакой безразличной ко всему юной девы.

Я не всегда была такой. Раньше я любила посмеяться, у меня было много друзей. Я обожала старые советские комедии, всегда верила, что «все будет хорошо», мечтала стать переводчиком и однажды встретить самого лучшего парня на свете. Но жизнь внесла свои коррективы.

После смерти мамы я поняла, что те, кого мы любим, уходят. И это очень больно. Так больно, что мне больше не хотелось испытывать подобного. В детском доме я столкнулась с обреченностью, злостью и завистью – и перестала доверять людям. Я замкнулась в себе, заглушила чувства и эмоции, которые делают меня слабой и уязвимой. И запретила себе плакать.

Я не хотела никого пускать в свое сердце, но эти парни!..

Уже на следующий день все старшеклассники получили именные приглашения в плотных позолоченных конвертах с программой мероприятия, указанием места, времени и дресс-кода. Чем ближе был день юбилейного бала, тем сильнее волновались одноклассники. Даже меня зацепило это коллективное помешательство. Рассчитывая на физике проекцию ускорения тела, я поймала себя на том, что задумываюсь, какую прическу сделать и где найти платье.

Вернувшись домой, я открыла шкаф и тяжело вздохнула. На вешалках, как забытые сиротки, висели несколько футболок, запасная форменная рубашка и брюки. В Германии на «светские экзекуции» мне помогала собираться жена нашего дворецкого – женщина, знающая толк в вечерних образах. Что мне делать сейчас, я совершенно не представляла.

Максим и тот заказал пошив нового смокинга. Каким-то образом он уговорил меня поприсутствовать на примерке. Зеленея от злости из-за постоянных намеков помощников и администратора ателье о характере наших с ним отношений, я не могла не заметить, насколько красит парней двубортный смокинг, сшитый на заказ.

– Ну как? – критично разглядывая себя в зеркале, спросил Максим.

– Сойдет! – сказала я, только чтобы заставить его поволноваться еще больше.

Как только Ян Су пригласила Максима на бал, он как с ума сошел! По утрам от него гораздо сильнее пахло туалетной водой, одеваться стал с бо́льшим вниманием к деталям, зависал, глядя в окно на опадавшую листву, и улыбался на уроках, разглядывая затылок Ян Су. Его чувства были настолько очевидны, что его влюбленности не замечала разве что сама наивная Ян Су.

– Мия! Ты можешь быть серьезнее? – Максим явно был не в настроении шутить.

Я улыбнулась:

– Тебе очень идет. Ян Су ослепнет от такой красоты!

Недовольный взгляд заставил меня замолчать.

Мой телефон в кои-то веки завибрировал. А я уже начала забывать, что он у меня есть. Снова KakaoTalk – и снова незнакомый номер. На открывшемся фото – селфи в огромном зеркале – Дэниэл в темно-синем смокинге.

«Что скажешь?»

«Такое ощущение, что ты на бал собрался», – написала быстро и снова перевела взгляд на крутящегося в примерочной Максима.

Даже парни стараются произвести фурор, а я так до сих пор не понимаю, как мне собраться на это мероприятие и не ударить в грязь лицом.

– Макс, у тебя есть сестра? – спросила я на всякий случай, при таком генофонде с чувством стиля должны рождаться.

– Нет, – я единственный ребенок.

Жаль.

Я задумалась.

«А в чем ты идешь?» – не унимался мой красавчик-сопровождающий.

«Ни в чем», – сама не заметила, как нажала «отправить».

А-а-а-а-а-а!!!

«Я, конечно, не против, но… Может, потерпим до окончания бала?» – Ответ прилетел через секунду.

«Давай лучше потерпим до скончания веков!» – Я закинула телефон в сумку и вышла на улицу.

Максим вскоре освободился.

– Домой? – поднимая воротник пальто, спросил он.

– Подожди…

Я достала телефон и набрала недавно записанный номер Ян Су. Ответила она быстро, в ее голосе читалось нескрываемое удивление.

– Мия?!

– Ян Су, ты не поможешь мне подобрать платье на бал?.. – Я не успела договорить, потому что услышала радостный визг на том конце.

– Правда?! Правда-правда? Ты хочешь, чтобы я помогла тебе с платьем? Да, да, конечно да! Когда мы встретимся?

– Я свободна сейчас. – Я подняла глаза на Макса, он состроил недовольное выражение лица, но подергивающиеся уголки его губ выдавали настоящие эмоции.

– Тогда приезжай ко мне! Все обсудим. У меня есть идея! Я сейчас скину тебе адрес.

– Эм-м, Су… Только я не одна. Я с Максимом, можно?

В трубке стало тихо.

– Хорошо.

– Нас с тобой почти в гости пригласили, – оптимистично сообщила я Максиму, направляясь к машине.

– Только недолго, хорошо? – На лбу у моего надзирателя появилась морщинка.

Бедного парня раздирало чувство долга и желание увидеть симпатичную ему девушку.

– Хорошо. Буду паинькой. Чуть что – провалюсь сквозь землю!

Он недоверчиво кивнул:

– Ладно. Давай адрес.

Мы забили координаты в навигатор и через полчаса парковались рядом с особняком неслыханных размеров, больше напоминающем дворец, чем дом, в котором живут люди. Не разобравшись, в какую из миллиона дверей нам входить, я позвонила Ян Су, и она выбежала на улицу нас встретить.

– Прости, что сразу в гости напросилась, – начала я, но Ян Су замахала руками.

– Ну, что ты! Я рада. – Она посмотрела на Максима и смутилась. – Идемте в дом.

Минуя главный вход в особняк, по выложенной старинной плиткой дорожке, мы прошли к большой деревянной двери в левом крыле особняка. Внутри все было так же пафосно: золоченые ручки и перила, хрустальные люстры и необыкновенной красоты мебель. Мы с Максимом застыли на пороге, не понимая, разуться нам или можно в уличной обуви пройти по полу из белоснежного мрамора.

Ян Су улыбнулась и, забрав у нас верхнюю одежду, выдала по паре мягких домашних тапочек. Мы с Максом сразу приобрели нелепый вид: в дорогой школьной форме и такой неформальной обуви[18].

– Проходите, ребята! Я вам очень рада! На самом деле у меня впервые кто-то в гостях. – Ян Су смутилась.

– Мы очень постараемся вести себя прилично, не качаться на люстрах и не обливать мебель какао. – Я улыбнулась, и она немного расслабилась от моей шутки.

Максим топтался и пыхтел за моей спиной как медведь. Он тоже был смущен. Я покачала головой. Надо было оставить его в машине для сохранения образа крутого парня.

Ян Су провела нас в гостиную. Я заметила, что дома она совсем другая. И дело не в том, что на ней вместо формы был бежевый костюм из мягкой теплой ткани. Ее вызывающая зависть осанка, сейчас словно испарилась. Она ступала тихо и как будто опасаясь чего-то.

Невольно и мне передалась эта осторожность. Моя «русская простота» – подумал и приехал – вдруг показалась неуместной. Но бить по тормозам и давать заднюю было поздно.

Мы вошли в гостиную в тот самый момент, когда две женщины лет сорока пяти там о чем-то оживленно разговаривали. Одна из них была одета так, словно только что пришла со званого вечера: изящный брючный костюм белого цвета, волосы красиво собраны в высокую прическу, а руки украшены кольцами с драгоценными камнями. Красивые, едва подернутые возрастом черты лица выражали статусность и сдержанность. Вторая женщина выглядела старше, одежда ее была более скромной (но тоже не дешевой), и прическа чуть проще. Ее сходство с Ян Су не оставляло сомнений в том, что она и есть ее мама.

Мы с Максимом замерли в небольшом поклоне.

– А вот и мои одноклассники: Мия и Максим, – обращаясь к более представительной женщине, сообщила Ян Су.

Едва коснувшись своим взглядом Максима, женщина с любопытством склонила голову, внимательно разглядывая меня.

– Меня зовут госпожа Ян. – Голос был низким, в нем чувствовалась и сила, и теплота одновременно. – А это госпожа Кан.

У меня внутри все похолодело: передо мной стояла мама Тэхо! Знала ли она, что я «та самая» девушка, с которой ее дражайшему сыну нельзя общаться и от сообщений о которой у ее мужа, скорее всего, портится аппетит?

– Ян Су попросила меня помочь ее подруге с подбором образа для школьного бала. – Госпожа Ян улыбнулась, а я покрылась испариной. – Я так понимаю, речь о вас, милая особа?

Надо было срочно что-то делать! Сбежать, исчезнуть, телепортироваться… Я едва отлепила язык от сухого нёба.

Чего это мне так страшно-то?

– Простите, у меня не было намерения отвлекать вас от, безусловно, важных дел по такому пустяковому вопросу. – Я, часто кланяясь, сделала несколько шагов назад, натолкнувшись на ничего не понимающего Макса и отдавив ему ногу.

– Мия, какого черта! – зашипел он на меня по-русски, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться во весь голос.

– Ну что ты, Мия! Я буду рада помочь Су и такой красивой девушке, как ты. – Госпожа Ян сдержанно поклонилась маме Ян Су и махнула мне, приказывая двигаться за ней.

Я обернулась на Макса и Ян Су в последней надежде найти у них спасение и остаться здесь, но они оба склонились в поклонах и вообще не видели меня. И только госпожа Кан улыбнулась мне и ободряюще кивнула. Тяжело вздохнув, я последовала за госпожой Ян. По длинному коридору мы прошли в парадный холл, от размеров которого у меня голова кругом пошла.

Да здесь можно приемы человек на пятьсот устраивать, всем места хватит!

– Дорогая, ты голодна?

Разглядывая огромные, в несколько метров высотой окна, я даже не сразу поняла, что госпожа Ян обращается ко мне.

– Я… я… нет, – только промямлила я, как мой желудок тут же громко заурчал, что вызвало у женщины совершенно искреннюю улыбку.

Вот же ж, блин!

– Принесите в мою комнату чай и закуски, пожалуйста, – бросила она, поднимаясь по ступенькам, а мне не оставалось ничего другого, как послушно последовать за ней.

В какой-то момент роскошь дома перестала меня волновать, уступив место страху встретить по дороге Яна Тэхо. Я озиралась, как преступница, явно смущая прислугу своим поведением.

Наконец мы оказались в комнате госпожи Ян. Судя по обстановке, жила она в ней одна – присутствием мужчины тут и не пахло: все, от светло-зеленых с розовыми цветами обоев до количества зеркал и изысканной мебели говорило, что это «женское царство».

– Ну что ж, – я только успела прикрыть за собой дверь, а госпожа Ян уже сидела в кресле напротив, прищурившись и в задумчивости глядя на меня, – у тебя есть какие-то предпочтения или пожелания по поводу наряда? Любимые цвета, фасон?

– Госпожа Ян, вы вовсе не обязаны помогать мне. Понимаю, что… – предприняла я еще одну тщетную попытку улизнуть.

– Тебе неловко? – Мне показалось, что она огорчилась.

– Я не хочу отвлекать вас по такому ничтожному поводу.

– Ну что ты, Мия! – Госпожа Ян махнула рукой и засмеялась. – Мне это доставит радость. У меня взрослый сын – его не особо-то нарядишь. Прошли те времена… Если честно, то я всегда завидовала госпоже Кан, потому что Су растет внимательной и доброй девочкой, тогда как мой Тэхо – колючий, словно ежик.

Еще один «ежик». Я грустно усмехнулась.

– Наверняка ты тоже предпочтешь воспользоваться помощью своей мамы, но я могу высказать свое мнение, а вы уже решите.

– Мама умерла два года назад. – Не знаю, почему я вдруг решила рассказать об этом почти незнакомому мне человеку, слова сами собой вырвались.

Лицо госпожи Ян исказилось от сожаления и боли:

– Дорогая моя, прости, пожалуйста…

Она встала и, оказавшись рядом, обняла меня за плечи.

– Если ты переживаешь только о том, что помощь тебе отвлечет меня от чего-то важного, то забудь! Я целыми днями почти ничего не делаю, – перейдя на шепот, подмигнула мне госпожа Ян. – Только, тсс.

Какое-то время мы постояли в тишине.

– Ну как? Можно я стану твоей феей-крестной на этом празднике? – осторожно спросила она.

Я кивнула. Близость этой женщины каким-то непонятным образом успокаивала.

Дверь открылась – и девушка-служанка принесла большой поднос с закусками и чаем со сладостями. Мой желудок снова заурчал.

– Давай-ка перекусим, а потом уже про платье поговорим.

Сначала я еще пыталась сдерживаться, чтобы не накинуться на еду, но голод, смешанный с жутким волнением, победили, и спустя пару минут я уплетала все подряд за обе щеки. Госпожа Ян пила чай и с интересом и удивлением смотрела на меня.

– Простите, кажется, я почти все съела. – Я сама была в шоке от того, сколько всего «приговорила». – Но, вот, остались булочки.

– Нет-нет, дорогая, я уже лет двадцать не ем булочек, – с легкой грустью сказала она, но, увидев, как удивленно расширились мои глаза, засмеялась. – А вот в твоем возрасте я никогда себе не отказывала в углеводах! Поэтому ешь на здоровье!

Зазвонил телефон, госпожа Ян кивнула мне и вышла из комнаты, чтобы поговорить. Я подошла к окну, разглядывая большой, усыпанный желтыми листьями сад. На всякий случай я пробежалась взглядом по территории, как бы это глупо ни было, – высматривая наследника всей этой роскоши.

– Мам, я же просил ничего не трогать в моей комнате!.. – Дверь резко распахнулась – и на пороге появился тот, кого я так сильно боялась увидеть.

Я оглянулась и прижалась к стене, словно воровка.

Тэхо, кажется, обомлел не меньше меня. С удивлением и сомнением, что я ему не привиделась, он раз пять окинул меня взглядом. Наконец отлип от двери и вошел в комнату.

– Привет, Мия.

– П-п-привет. – Голос все еще дрожал, чтоб его!

– Ты пришла к маме? – Тэхо явно не знал, куда деть руки и запихнул их в карманы джинсов.

Я кивнула.

– Вы… знакомы? – осторожно продолжал допытываться он.

Я набрала в легкие побольше воздуха. Поздно сбегать и выкручиваться. Скажу все как есть: пришла, потому что совершенно ничего не понимаю в стиле и моде, а на этот несчастный бал нужно всем тащиться!..

– Сынок, что ты тут делаешь? – от витиеватых объяснений меня спасла вернувшаяся госпожа Ян.

– Я… – Тэхо наморщил лоб. – Да не важно.

– У меня гостья. – Она ласково положила руку ему на плечо. – Познакомься, пожалуйста. Это одноклассница Су, Мия.

Повисла пауза. Я уткнулась взглядом в пол и прикусила губу. Наверное, лучше будет разыграть первое знакомство. Я нацепила улыбку и подняла голову.

– Мы знакомы, мама. – Голос Тэхо звучал уверенно и громко. – Это та самая девушка.

Наступила такая тишина, что, казалось, ее можно потрогать рукой.

«Та самая»?! Это какая?!

Мне стало не по себе.

Ой-ой… Кажется, сейчас что-то случится.

Госпожа Ян медленно повернула голову в мою сторону.

– Тогда это кардинально все меняет.

Мы с Тэхо уставились на нее и, наверное, перестали дышать.

– Сын, выйди, пожалуйста.

– Мам, я…

Быстрый взгляд и одно лишь движение подбородка этой неожиданно изменившейся женщины заставили его замолчать и повиноваться. Он бросил на меня обеспокоенный взгляд и ушел.

Когда мы остались одни, госпожа Ян сложила на груди руки и вновь начала изучать меня, только теперь это был не просто праздный интерес, а настоящий осмотр с пристрастием. Меня потряхивало, но я изо всех сил старалась сохранить лицо.

– В тебе, бесспорно, что-то есть, милая, – наконец произнесла она, и я невольно втянула голову в плечи. – Кажется, я понимаю, почему мой сын потерял от тебя голову.

От накатившего вдруг смущения я покраснела.

Ну, приехали… Что за реакция?!

– К школьному балу я все подготовлю, – сказала госпожа Ян после долгой паузы. – Не отказывайся от моей помощи.

Несмотря на безапелляционный тон, прозвучало это как просьба. Наши взгляды встретились. В ее карих глазах, так похожих на глаза Тэхо, я прочитала грусть и сожаление. Под лопаткой слева отчего-то заныло. Я поклонилась и вышла из комнаты.

За дверью, прислонившись к стене, стоял Тэхо. Он сразу же оказался рядом, пытаясь понять, все ли в порядке.

– Прости. – Он дотронулся до моего предплечья, и по нему растеклось приятной волной тепло. – Что сказала мама?

Я вскинула на него сердитый взгляд:

– Твои родители – самые страшные люди на планете!

Вместо обиды и протеста Тэхо совершенно искренне улыбнулся:

– Что есть, то есть! Но ведь и ты не из пугливых.

– Останусь дольше в вашем дворце и точно стану дергаться от каждого шороха. – Я уверенно двинулась к лестнице. – За полчаса здесь у меня то все холодело внутри, то испарина выступала, то жажда мучила, то ноги дрожали, то…

Тэхо не дал мне закончить эту эмоциональную тираду, накрыв ладонью мой рот. Я и сама не поняла, как мы оказались в небольшой темной комнатке, видимо, в какой-то кладовке. Извиваясь, пинаясь ногами и костеря на чем свет стоит этого парня, я пыталась выбраться из его плена.

– Мия… Отец вернулся, – склоняясь к самому моему уху, сказал Тэхо.

Я сразу перестала дергаться.

– Почему ты никогда не доверяешь мне и все время норовишь вырваться и убежать?

– Повамуфта ы вефна миня ватаеф!

Он улыбнулся и убрал ладонь:

– Теперь можно на человеческом?

Я отвернулась, всем своим видом показывая, что не скажу больше ни слова. Совсем рядом с кладовой послышались мужские голоса. Я сильнее вжалась в стену, всем своим телом ощущая пьянящую близость Тэхо. Щеки вспыхнули, словно температура здесь подскочила до сорока градусов. Сейчас я была рада, что в темноте он этого не видел. Не хватало еще выдать свои чувства. Голоса стихли, а мы по-прежнему стояли, прижавшись друг к другу.

– Почему ты согласилась пойти на школьный бал с Дэном? – шепотом спросил Тэхо.

– Не хотелось идти одной.

Он шумно вдохнул.

– Дэн тебе нравится? – Взгляд карих глаз был настолько глубоким, что на мгновение я чуть не утонула в нем.

– Нравится, – ответила я так, чтобы прекратить этот разговор, который (я почему-то это знала!) до хорошего не доведет.

Тэхо опустил голову.

– Я был уверен, что ты сказала нам неправду, когда попросила оставить тебя.

– Конкретно тебе я сказала чистую правду!.. – Внутри жгло неимоверно.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В этот момент мой телефон завибрировал, мы стояли настолько близко, что оба почувствовали это.

– Мийка, ты долго? – голос Максима звучал как-то печально. – Пора ехать, а то под санкции попадем.

– Иду.

Я нажала отбой и подалась вперед. Тэхо отступил, пропуская меня.

«Вольво» уже вырулил на шоссе, ведущее к моему дому, а мои руки все еще предательски подрагивали. Я до сих пор чувствовала запах Тэхо – тонкий и манящий. Казалось, он заполнил меня всю, взяв в заложники каждую клеточку моего тела: манил, дразнил, лишал воли. Я знала, что мои чувства к нему иррациональны – они вырывались откуда-то изнутри, уничтожая доводы разума и логики.

Максим всю дорогу рассказывал о чаепитии с мамой Ян Су и огорчался, что корейские обычаи, как в старые века, не позволяют оставлять наедине молодых людей. А ему так хотелось хотя бы минутку побыть только с Ян Су.

В каком-то оцепенении, больше часа простояв под горячим душем, я надела теплую пижаму и забралась под одеяло, захватив с собой телефон. На экране высветилось тридцать два непрочитанных сообщения и четыре звонка. Это Дэниэл беспокоился после того, как я резко оборвала наш разговор. Пролистав сотню раскаивающихся смайлов и просмотрев несколько роликов из TikTok с вариантами извинений за его наглость, я написала:

«Проехали. Спокойной ночи».

«У тебя все в порядке?» – Вопрос прилетел через несколько секунд.

«Да».

«Чем занималась сегодня?»

«Тратила время зря».

«Хорошее занятие. Давай как-нибудь потратим его вместе?»

«Займемся через пару дней, на школьном балу».

«Я рад, что ты согласилась пойти со мной».

«Я рада, что ты пригласил. Спас от позорного одиночества».

«Да уж. Чтобы успеть вовремя, я пробежал восемьсот метров на олимпийский рекорд, не меньше!»

«Детский сад, Дэниэл».

«Ну и что. Зато ты со мной идешь на бал».

«Не поспоришь».

«Спокойной ночи, Мия!»

Я занесла палец, чтобы набрать ответ, но в это время пришло еще одно сообщение. Только теперь от Тэхо:

«Спокойной ночи, Мия»

Едва я открыла глаза, как все мое существо охватил предпраздничный мандраж. Насколько сильно я не хотела идти на школьный бал, но увидев вчера платье, туфли и аксессуары, которые прислала для меня госпожа Ян, я, если честно, совсем с катушек слетела. Впервые мне что-то с такой силой не терпелось надеть!

Черное, до пола атласное платье с открытой спиной и вышитым стразами цветком фрезии[19] на плече висело на вешалке прямо посреди моей комнаты, своим существованием напоминая, что этот важный день настал.

Вчера у меня был разговор с отцом. Я рассказала, что согласилась на предложение Дэниэла пойти с ним на школьный бал. Отец как-то слишком легко одобрил это, даже возмущаться не стал и предупреждать о том, как я должна себя вести. Интересно, его реакция была бы такой же, если б я шла на бал с Яном Тэхо? Я постаралась выкинуть эти мысли из головы: зачем думать о том, чего не случилось?

Зачем думать о Тэхо?

При каждом воспоминании о наших прятках в кладовке, мои щеки начинали пылать. Это жутко раздражало, потому что раньше такого не случалось. Краснеть от воспоминаний?! Ну и бред! В школе мы по-прежнему делали вид, что не замечаем друг друга. Словно и не было ничего.

Время, как назло, тянулось, словно резиновое. Я бралась за какие-то дела и бросала их, не в силах сосредоточиться. Когда до приезда Дэниэла оставалось около получаса, я по-настоящему начала волноваться.

Приглашенные домой стилисты закончили укладку и макияж. Путаясь в складках платья, я кое-как натянула его и замерла перед большим зеркалом в холле. Завитые крупными локонами волосы были собраны в свободный хвост, аккуратные жемчужные серьги украшали уши, и еще одна большая жемчужина на тонкой серебряной цепочке делала мою шею изящной и хрупкой. Платье повторяло изгибы тела, облегая бедра и расширяясь к низу; юбка кокетливо открывала при ходьбе ногу, часть бедра и красивые атласные туфельки. Они были на высокой шпильке и приподняли меня так, что я чувствовала себя беззащитной, но жутко грациозной.

Но больше всего меня удивили мои глаза. Умело подчеркнутые стрелками и тушью, они светились от счастья. Я уже и забыла, что это такое. Жаль, что прямо сейчас рядом нет человека, с которым хотелось бы поделиться этим моментом.

Телефон завибрировал. Приехал Дэниэл. Я шумно выдохнула.

Пора!

Дэниэл стоял, прислонившись к капоту черного лимузина и, кажется, взглядом планировал снести входную дверь с петель. Когда я вышла, он даже не дернулся с места, только открытый рот выдал его удивление.

– Привет. – Я остановилась в паре шагов от него и попыталась улыбнуться.

Дэниэл молчал. Я поежилась. Легкое пальто хоть и подходило к образу, но совсем не грело.

– Привет, прекрасная незнакомка. – Наконец он оторвался от капота и шагнул ко мне. – Честно говоря, я тут одну дерзкую особу поджидаю, но, думаю, мне стоит поменять партнершу.

Я наигранно улыбнулась, показывая, что шуточка так себе, и развернулась, направляясь обратно в дом. Дэниэл порывисто схватил меня за руку и прижал к себе. Я оцепенела.

– Я идиот, – тихо шепнул он мне в волосы. – Ты прекрасна, у меня крышу снесло, когда увидел тебя!

Я попыталась отстраниться, но он только сильнее прижал меня к себе.

– Подожди немного, – голос Дэниэла непривычно дрогнул. – Иначе потом я снова превращусь в шута и не скажу этого. Ты нравишься мне, Мия.

Я вдыхала дразнящий аромат его парфюма и чувствовала теплое дыхание на своей шее. Мне стало тяжело дышать. Сердце грохало с такой силой, что казалось сейчас выскочит из груди.

Он… волновал… меня…

Да что же это такое?!

Так и не дождавшись ответа, Дэниэл разжал объятия и сделал шаг назад:

– Нам пора.

Я кивнула и приняла поданную им руку.

По дороге мы почти все время молчали, иногда бросая друг на друга взгляды. Он по-прежнему держал мою руку в своей, его пальцы осторожно и ласково касались моих. От этого у меня вдоль спины предательски бегали мурашки.

За пару кварталов до школы мы попали в приличную пробку из лимузинов и машин премиум-класса. Daimendé этим вечером больше походила на королевский дворец во время празднования бракосочетания наследника.

Распахнутые настежь главные ворота открывали длинную подъездную дорожку к центральному входу. По обеим сторонам ее стояли фонарные столбы, оплетенные бесчисленными нитями гирлянд и соединяющиеся в красивую арку.

Машины выстроились в длинную очередь к главному входу. Даже в салоне лимузина было слышно, как играет музыка в школе, а задорный голос конферансье на красной дорожке сообщал о прибытии все новых и новых гостей.

Лимузины встречали расторопные сотрудники ивент-компании, открывающие двери и приглашающие подняться к входу, где всех ожидали журналисты и помпезная фотозона.

Стоило мне все это увидеть, как панический ужас тут же сковал тело. Дэниэл, державший меня за руку, сразу же почувствовал это.

– Волнуешься? – Он едва улыбнулся.

Я кивнула. Язык меня тоже не слушался.

– Напрасно. Ты самая красивая девушка на этом балу! А еще у тебя самый красивый кавалер. – Дэниэл засмеялся, и я не смогла не ответить ему улыбкой. – Я буду рядом и ни на секунду не выпущу твою руку. – Он поднес мою ладошку к губам и аккуратно поцеловал.

В следующее мгновение дверь распахнулась и, нацепив свое обычное обаятельно-веселое выражение лица, Дэниэл сделал шаг на ковровую дорожку и протянул мне руку. Судя по громким и восхищенным крикам и возгласам, мы походили на крутую голливудскую пару. От вспышек фотокамер невозможно было открыть глаза.

Вместе с нами по лестнице поднимались и другие приглашенные, но только мы создали толчею фотографов у ограждения.

– Господин Этвуд, с кем вы сегодня пришли на юбилей Daimendé?

– Представьте нам, пожалуйста, свою прекрасную спутницу! – неслось со всех сторон.

Я с трудом понимала, что это они обо мне и натянуто улыбалась. Боковым зрением я поймала поднимающихся по лестнице Максима и Ян Су. Они выглядели просто сногсшибательно: Максим в идеально сидящем черном смокинге и Ян Су в нежно-розовом струящемся платье с собранными в красивую прическу волосами. Она улыбнулась мне и одними губами произнесла:

– Вау!

Я кивнула, пряча улыбку на плече Дэниэла. Защелкали затворы фотокамер. И тут же толпа журналистов вновь оживилась. Я повернулась, повинуясь гулу голосов, и встретилась взглядом с Яном Тэхо. Мне показалось, что в этот момент я перестала дышать. А все потому, что сегодня он был идеален: высокий, с эталонной мужской фигурой, на которой строгий смокинг смотрелся чертовски привлекательно. Волосы, убранные со лба, делали его похожим на айдола[20], азиатский разрез глаз, с недавних пор ставший моим личным эстетическим наслаждением, острые скулы и красивые губы.

Я не смогла отвести взгляд, даже увидев, что он держит за руку Пак Джуми, с ног до головы одетую во все красное. Не смогла, потому что видела, насколько ему непросто сохранять холодное выражение лица, глядя на меня. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что парень, который мне жутко нравится, сражен и восхищен мною. Я опустила глаза, пытаясь успокоиться.

– Мия – моя девушка. Сейчас наши семьи ведут переговоры по поводу возможной свадьбы, – донеслось до меня.

Я дернулась, пытаясь выбраться из окутавшей меня пелены запрещенных, но таких сладких грез. Дэниэл, крепко сжимая мою руку, совершенно спокойно давал интервью о нашем с ним будущем.

– Дэниэл! – произнесла я тихо.

Он посмотрел на меня с улыбкой и продолжил. Жутко хотелось крикнуть, что все это неправда, но место и обстоятельства заставляли молчать.

Ну, Дэниэл, подожди!

– О, что я вижу? Какая чудесная новость! – Чрезмерно активный журналист заметил Тэхо и Джуми. – Вы снова вместе? Неужели информация о разрыве помолвки оказалась ложной?

Тэхо поморщился. Пак Джуми неестественно засмеялась, всем телом прижимаясь к нему. Он же просто стоял, не пытаясь отдалиться от нее. Внутри меня закипало какое-то незнакомое чувство, безумно похожее на злость.

– Возможно, вы сделаете нам общий подарок и женитесь в один день? – продолжал злодей-журналист. – Думаю, это станет настоящей сенсацией, и новость разлетится далеко за пределы Сеула!

– Думаю, вы торопитесь, журналист Джи. – Ян Тэхо небрежно убрал руку в карман и, с такой не вяжущейся с ним натянутой улыбкой, ответил: – Невеста господина Этвуда еще несовершеннолетняя.

Мои щеки вспыхнули. Надо же, какой блюститель законов и моей нравственности!

– Не переживай, Ян Тэхо, – внешне очень спокойно произнес Дэниэл. – Я терпеливый и подожду. – Его пальцы сильно дрожали, и, поддавшись эмоциям, он больно сжал мою руку.

Я дотронулась до его плеча, пытаясь не вскрикнуть. Посмотрев на меня, он разжал руку и, обняв за талию, повел ко входу.

– Дэниэл, что ты там только что болтал перед камерами? – зашипела я, стоило нам отойти подальше. – Ты в своем уме?

– Больно? – словно и не слышал меня, он осторожно поднял мою руку и внимательно осмотрел ладонь со всех сторон.

– Сейчас как дам тебе этой ладонью, вот тогда будет больно! – Я, видимо, не рассчитала громкость, потому что несколько человек с удивлением и интересом тут же оглянулись.

Дэниэлу было все равно. Он улыбнулся как ни в чем не бывало и снова взял меня за руку, увлекая вглубь школьного фойе, которое в честь праздника превратилось в фуршетный зал.

На огромных экранах транслировались фотографии школы и выпускников, по периметру стояли столики, вокруг которых группами собирались гости. В честь юбилея были приглашены бывшие выпускники, высокопоставленные чиновники и представители крупного бизнеса. Всем им явно было о чем поговорить. Глаза разбегались от количества людей и их блеска.

– Дэниэл, не меняй тему! – не унималась я. – Мы же не просто на переменке поболтали-пошутили. Ты сейчас на камеру нес ахинею про нашу свадьбу!

– Ты сегодня безумно красивая. – Дэниэл так резко остановился, что я врезалась в него и потеряла равновесие, но, судя по тому, как изящно он подхватил меня, это было похоже на подставу. – И будешь отлично смотреться на обложке Elle Korea.

– Если мой отец прочитает твой Elle Korea с такой новостью – и мне, и тебе будет конец!

– Ну, это мы сейчас узнаем! – взяв меня за руку, Дэниэл направился к одному из столиков, за которым, смеясь и что-то активно обсуждая, сидели господин Этвуд, господин Ян с женой и мой отец.

– О, а вот и наши дети! – Роберт Этвуд белозубо улыбнулся. – Мия, очень рад тебя снова видеть. Сегодня ты ослепительно прекрасна!

– Добрый вечер! – Дэниэл вежливо поклонился всем присутствующим.

Меня же как доской по голове треснули. Вместо того чтобы поздороваться и хоть как-то ответить на комплимент, я пыталась понять, почему мой отец находится здесь и что он делает в окружении этих людей. Я попробовала поймать его взгляд, но он упорно смотрел на Дэниэла и улыбался. Улыбался! За два года нашей совместной с ним жизни я на пальцах могу перечесть случаи, когда он улыбался!

– Господин Светлов, кажется, я только что шокировал Мию, сказав журналисту, что высока вероятность того, что в будущем мы с ней поженимся. Я искренне прошу прощения и хочу выразить свое восхищение вашей дочерью и готовность жениться на ней хоть сейчас!

Раздался одобряющий смех. Только господин Ян смотрел на меня не мигая. В его глазах ясно читалась ненависть и неприкрытое отвращение. Мы виделись с ним второй раз, и второй раз меня от его взгляда мороз по коже пробирал.

– Ну, сейчас я тебе Мию не отдам, – отсмеявшись, ответил мой отец. – Но если вы договоритесь о совместном будущем, противиться не буду. Это ваша жизнь, а мы не варвары все-таки, чтобы запрещать влюбленным жениться.

Господин Ян недовольно поморщился при этих словах.

Неловкость ситуации угнетала меня все сильнее. Скорее всего, я здесь самое непосвященное лицо: не понимаю, почему эти люди оказались за одним столиком, не говоря уже о природе их отношений.

– Спасибо! – Дэниэл улыбнулся. – С вашего позволения, мы с Мией пойдем наслаждаться праздником.

Ему пришлось практически оттаскивать от столика родителей мое оцепеневшее тело.

Я была шокирована и никак не могла уложить в голове полученную информацию.

– Дэниэл, что это было?

– Я так понимаю – это твой любимый вопрос, правильно? – взяв с подноса проходящего мимо официанта два бокала с шампанским, спросил он.

– Прекрати паясничать, я пытаюсь разобраться в ситуации! – не выдержала и почти крикнула я.

– Давай немного выпьем, и я расскажу тебе все, что знаю. – Дэниэл протянул мне бокал.

– Я еще никогда не пила алкоголь, – сказала я, приняв у него бокал и разглядывая, как лопаются в нем пузырьки.

– Правда? Отличный повод попробовать, – отсалютовал он мне. – Твой отец здесь, я тоже.

– Сначала информация, потом – нетрезвая я. – Секундная растерянность на лице красавчика-Этвуда подтвердила мою догадку – он что-то задумал.

– Малышка, я тебя постоянно недооцениваю. – Дэниэл дотронулся до моей щеки, и я вздрогнула: не нарушает ли это строгих правил поведения в школе?

Я нахмурилась и отвела руку Дэниэла в сторону.

– Хорошо, – выдохнул он. – Твой отец приглашен на это торжество как почетный гость и как один из крупных меценатов Daimendé.

Я едва удержалась, чтобы не охнуть. Теперь понятно, почему папа устроил меня учиться именно сюда и откуда у него такой вес в решении вопросов, связанных с моей репутацией.

– Все вместе они сидят, потому что уже пару недель, как наши отцы зависают до утра, играя в покер или отрабатывая удары в гольф-клубах. А по факту – согласовывают условия контракта на строительство детского медицинского центра. Ты не знала?

Кажется, даже Дэниэл удивился уровню близости наших с папой отношений. Я посмотрела на своего родителя другими глазами: вот он сидит, вальяжно откинувшись на спинку стула, и рассказывает какую-то историю, от которой все начинают смеяться… Веселый, раскрепощенный, абсолютно чужой. Я выдохнула и залпом выпила шампанское до последней капли.

– Эй-эй-эй! – Дэниэл поставил бокалы на первый попавшийся стол и взял меня за плечи. – Мия, ты как?

– Нормально! – высвобождаясь из его объятий, сказала я. – Мое место в зале на одиннадцатом ряду. Увидимся!

Я слышала, как Дэниэл звал меня, но не обернулась. Не хотела снова видеть всех этих людей. Кроме того, там был отец, ставший мне сегодня снова чужим человеком. К моему великому облегчению место у меня было рядом с Максом и Ян Су.

– Ты сегодня – огонь, Светлова, – улыбнулся мне мой горе-надзиратель. До того донадзирал, что меня уже почти сосватали, а он тут с Ян Су милуется.

– Давай поменяемся местами, – вместо приветствия буркнула я, рядом со мной было свободное кресло, на которое мог сесть Дэниэл, а мне этого совсем не хотелось.

– Я хочу рядом с Ян Су сидеть. – Максим наткнулся на мой убийственный взгляд и ретировался. – Ладно… Да что случилось-то? Только что от счастья таяла рядом с Дэном.

– Ты знал про наших отцов, да?

Он вздохнул:

– Да.

– Мне кажется, что ты меня предал. – Я поправила складки на юбке, изо всех сил пытаясь скрыть навернувшиеся слезы.

Все вокруг знали, и только я продолжала играть по правилам, когда самой игры уже не существовало.

– Прости. Я не подумал, что для тебя это настолько важно. Ну, общаются ваши отцы. Что тут такого?

Я готова была треснуть этого тугодума прямо тут, но Ян Су осторожно дотронулась до моей руки:

– Ребята, торжественная часть начинается.

В зале потух свет, и на сцену вышел директор Пак. Он много и красиво говорил о школе, ее традициях, благодарил учредителей и акционеров. Потом показали фильм о Daimendé и поздравления наиболее успешных и выдающихся выпускников.

Я никак не могла успокоиться и, как только торжественная часть закончилась, ринулась из зала. Мне хотелось побыть одной хотя бы пару минут. Но сегодня это было проблематично – везде толпились гости, выпускники или обслуживающий персонал.

Свернув из фойе в коридор к спортивному залу, я поднялась на второй этаж и прямо перед аварийным выходом столкнулась с госпожой Ян. Опершись о стену, она в одиночестве курила. Увидев меня, госпожа Ян вздрогнула, но сигарету не бросила.

– Мия…

Я поклонилась:

– Спасибо большое за платье, я влюбилась в него!

– Ты выглядишь великолепно, дорогая! – Она затянулась и с каким-то удивительным изяществом выпустила дым. – Не то, что эта полная безвкусицы павлиниха Пак Джуми.

Мы помолчали.

– Я не знала, что вы с Дэниэлом встречаетесь, – наконец грустно сказала госпожа Ян. – Если честно, я хотела, чтобы сегодня ты своей красотой свела с ума моего сына.

Горло сдавил спазм.

– Прости, Мия, я почему-то решила, что Тэхо тебе небезразличен.

Я стояла и не могла ничего ей ответить, а госпожа Ян все продолжала говорить:

– Я не хочу, чтобы он повторил мою судьбу. – Она грустно усмехнулась. – Жениться на нелюбимом человеке, ложиться с ним в постель, не чувствуя ничего, а потом до утра маяться от бессонницы, растить детей, не имея ничего общего… Когда я увидела, как Тэхо смотрит на тебя, сразу поняла, что он влюблен. А ведь когда Тэхо потребовал от отца разорвать помолвку с Джуми, я решила, что он просто отстаивает свои права, но тот его взгляд… – госпожа Ян снова затянулась. – Ты – та, ради кого мой сын готов пойти против отца и семьи. Ты его дверь к свободе.

Внутри у меня все похолодело.

– Оказывается, трое этих напыщенных мужчин уже решили все за вас. Ты знала?

Я подняла на нее полные изумления глаза.

– Не знала, – с грустью ответила она за меня. – Ты одна не знала, что, даже не поговорив с вами, тебя и Тэхо уже лишили будущего.

Мне стало нечем дышать. Я вдруг почувствовала, что плачу.

– Может, и к лучшему, что ты выбрала Дэниэла. Он хороший мальчик. И не такой послушный, как мой Тэхо. Вот кто свободен как ветер!

Вдали скрипнула дверь и послышались голоса. Госпожа Ян дождалась, когда те стихнут, и продолжила:

– Отец Тэхо невзлюбил тебя не потому, что ты чем-то плоха или недостойна. Он боится тебя. Потому что из-за тебя может потерять своего единственного наследника.

Дверь снова скрипнула.

– Мия! Мия!!! – послышался голос Ян Су. – Мия, бал начинается!

– Тебе пора, – протягивая мне платок, сказала госпожа Ян. – Прости, я расстроена и поэтому слишком откровенна.

– Ну что вы… Вы были со мной настолько откровенны, насколько мой родной отец никогда не был. Спасибо за помощь и за то, что открыли глаза на все. – Я поклонилась и, вытирая на ходу слезы, поспешила на голос Су.

Мы вернулись в изменившееся за короткое время фойе. Пока шла официальная часть, столики убрали, слева от сцены расположился оркестр, с потолка свисали поражающие воображение три огромные хрустальные люстры. От них в зале было светло, как в солнечный день. Я нервно сглотнула. Через несколько минут здесь начнется бал, и откроют его старшеклассники Daimendé.

Из-за плотного графика занятий с профессором Мином я смогла посетить только две репетиции и сейчас была готова кусать локти от досады. Правда, Максим приложил немало усилий, чтобы объяснить мне основные фигуры вступительного полонеза и основного вальса, но сейчас я не помнила совершенно ничего.

Представительный конферансье, стоя на сцене в свете софитов, приглашал зрителей занять места по периметру зала, а нас, участников, подготовиться к открытию танцевальной части бала.

У меня начался мандраж. Вот чего мне не хотелось – так это участвовать в подобном мероприятии. Опыта у меня не было, а позориться я никогда не любила. Все присутствующие будут смотреть на нас, а потом голосовать за самого яркого парня и самую изящную девушку. Именно они станут принцем и принцессой сегодняшнего бала.

Ян Су махнула мне рукой и поспешила к Максиму, который занял место в одной из колонн участников. По канону классического полонеза танцующие должны выйти парами с двух сторон зала.

– Я уже решил, что ты сбежала, даже туфельку на ступеньках высматривал. – Ко мне подошел Дэниэл и, слегка склонившись, протянул руку. – Дорогая Мия, позвольте пригласить вас открыть этот праздничный вечер прекрасным полонезом. – Его глаза блестели, а губы подергивались в счастливой улыбке.

– С удовольствием, – деланно улыбнулась я, подавая ему руку. – Знаешь, я отвратительно танцую и, вообще, пропустила все репетиции. Сейчас я отомщу тебе за тайны, вранье и сокрытие важной информации! – Я прищурилась для большего эффекта.

Дэниэл засмеялся своим красивым и чертовски заразительным смехом, пришлось отвернуться, чтобы скрыть попытку сдержать улыбку. Он положил мою руку на сгиб своего локтя и повел к сцене.

И почему я не могу на него долго злиться?

Послышались вступительные аккорды мелодии, открывающей парадное дефиле участников бала. Вопреки моему желанию «затеряться в толпе», Дэниэл привел меня в самое начало колонны, встав перед всеми. Я едва удержалась, чтобы не втянуть голову в плечи от неловкости. На нас с Дэниэлом, кажется, смотрели все. Но один взгляд не давал мне покоя больше других – стоя прямо напротив, меня прожигал своими темно-карими глазами сердитый Ян Тэхо.

Музыка стала громче и торжественнее. Дэниэл сжал мою руку и улыбнулся краешком губ:

– Я чувствую, что ты дрожишь как мышка.

Я расправила плечи и подняла подбородок. Задрожишь тут, оказавшись в самом центре внимания, не умея танцевать эти вычурные танцы!

Но, ничего, я все же попробую выйти достойно из этой ситуации.

– Мия, я рядом, просто следуй за мной и оставайся такой же красивой.

В следующее мгновение Дэниэл кивнул, и мы синхронно сделали первый шаг навстречу Яну Тэхо и Пак Джуми. Наши пары встретились посередине и повернулись к гостям. Тэхо оказался рядом и едва коснулся в танце моей руки. Сердце сразу же сбилось с ритма. Стало горячо, а мои щеки запылали.

Повинуясь фигуре танца, я продолжала идти вперед, всем телом ощущая невозможную близость Тэхо и стараясь не думать об усиливающейся во всем теле дрожи. На следующем повороте наши пары расходились в разные стороны, чтобы встретиться на другом конце зала. Когда мы снова оказались друг напротив друга, Тэхо посмотрел на меня – уверенно и не скрываясь. И в этом взгляде я увидела напряжение такой силы, что казалось, между нами сейчас заискрит.

Я видела и чувствовала, что он настолько же взволнован, как и я. Что для нас этот танец – всего лишь очередная возможность встретиться, пересечься, едва коснувшись друг друга. Мы катились в пропасть. И нас никто не мог остановить.

Я не в силах была посмотреть на Дэниэла, тогда как он (я это чувствовала каждой клеточкой своего тела) не сводил с меня взгляда и, сомнений не было, видел все, что происходило между мной и Тэхо.

Полонез закончился. После поклона пары выстроились в шахматном порядке. Зазвучала мелодия венского вальса.

Больше избегать взгляда Дэниэла было невозможно. Я посмотрела на его красивое лицо. Он улыбался, но в небесно-голубых глазах сгущалась грусть, а еще – готовность защищать свое, если потребуется. И вот это по-настоящему испугало меня. Дэниэл – охотник, я – его цель. Он пойдет до конца.

Дэниэл притянул меня к себе и прижал с такой силой, что о классической дистанции венского вальса можно было забыть. Я чувствовала, как бьется его сердце и слышала неровное дыхание.

Он вел меня уверенно и властно. Повинуясь музыке, мы кружились так быстро, что я могла видеть лишь его. В висках стучало от волнения и страха. Так хотелось, чтобы это бесконечное вращение закончилось. Так хотелось, чтобы оно никогда не кончалось.

Дэниэл был прекрасен как бог, он волновал меня, заставляя сердце бешено биться, но в то же время пугал своей одержимостью сделать своей. Даже когда музыка стихла, он еще какое-то время не выпускал меня из своих объятий.

Раздался гром аплодисментов и восторженные возгласы. За своими внутренними переживаниями я совсем забыла, что одновременное вальсирование нескольких десятков пар выглядело весьма зрелищно.

Наконец Дэниэл отпрянул и поклонился, благодаря за танец. На едва гнущихся ногах я сделала совершенно неизящный реверанс. Аплодисменты продолжались, и мы повторили поклон и реверанс, только теперь для зрителей.

В зале я заметила отца, он удовлетворенно качал головой, аплодируя вместе со всеми. Кажется, я справилась неплохо.

Объявив выступление какого-то певца, конферансье отпустил нас с паркета. Оказавшись в стороне, я попыталась высвободить руку из ладони Дэниэла, но он мне не позволил. Вместо этого потянул меня к бару, расположенному в глубине фойе:

– Поговорим?

О чем пойдет речь, было очевидно, как день. Как и то, что избежать этого разговора мне не удастся. Но попробовать стоило.

– Дай мне пару минут, – улыбнулась я и кивнула в сторону уборной.

Дэниэл выпустил мою руку, и я смогла наконец-то немного выдохнуть и привести мысли в порядок. Когда я вернулась, он стоял на том же самом месте, нетерпеливо буравя взглядом вход. Ну, тут уж я не виновата: женские уборные во всех странах мира одинаковы: ждешь вечность, чтобы туда попасть. Мы подошли к бару, и Дэниэл заказал шампанское.

– Ты была великолепна, – начал издалека этот льстец, облокачиваясь на стойку.

– Я старалась не подвести тебя, чтобы не лишить возможности стать принцем сегодняшнего торжества. – Поддерживать отвлеченные разговоры я умела неплохо.

– Только с тобой вместе. Без тебя мне этот титул неинтересен. – Дэниэл склонился и поцеловал мою руку.

Я ничего не ответила, изучая гостей в зале. В это время шло активное голосование за принца и принцессу сегодняшнего бала.

– Ян Тэхо – угрюмый и скучный парень, – вдруг сказал Дэниэл, и я удивленно посмотрела на него. – Но честный, прямой и искренний. И он правильно понимает свою роль в наследовании активов конгломерата.

– Столько информации. – Я попыталась изобразить равнодушие. – Зачем мне все это?

– У ваших отношений нет будущего. – Дэниэл залпом допил оставшееся шампанское и заказал еще.

– А наши с тобой, значит, имеют? – грустно усмехнулась я.

– У нас с тобой гораздо больше шансов.

– Дэниэл… Я уже говорила тебе и повторю снова: между нами ничего не произойдет.

Он грохнул кулаком по барной стойке. Бармен посмотрел на нас, но ничего не сказал. Богатым мальчикам здесь позволялось все.

– Черт… А я ведь не хотел быть грубым. – Блеск его глаз не обещал ничего хорошего. У меня даже холодок пробежал вдоль позвоночника.

– Многоуважаемые дамы и господа! Настал волнительный и в то же время долгожданный момент – объявление результатов голосования за принца и принцессу юбилейного бала школы Daimendé! – донесся до нас энергичный голос конферансье. – И мы приглашаем на сцену финалистов! Дэниэла Этвуда…

Раздался шквал аплодисментов.

– Тебе пора, – тихо сказала я и кивнула на сцену.

Дэниэл продолжал буравить меня немигающим взглядом.

– …Поля Лакруа и Яна Тэхо! Аплодисменты прекрасным молодым людям! А теперь я приглашаю сюда наших очаровательных претенденток! Пак Джуми… Светлову Мию… Ли Соён.

Каждое называемое имя сопровождалось громкими аплодисментами.

– Тебе тоже, – взяв меня за руку, процедил Дэниэл.

Он проводил меня до кулис и, галантно поклонившись, отошел на другой конец сцены, где стояли молодые люди.

– Ну что же, какой волнительный момент! – нагнетал ведущий. – Перед вами три достойных молодых человека и три прелестнейшие девушки. Кто же из них станет сегодня принцем и принцессой?

Я посмотрела на своих соперниц и успокоилась. Все они, как одна, высокие, стройные и явно пережившие не одну пластическую операцию[21] дивы. Эталонные красавицы. Значит, я могу постоять здесь, в сторонке, рядом с кулисами, и как только объявят победителей – незаметно улизнуть в зал.

– Итак… – Ведущий сделал паузу, раздалась барабанная дробь. – Принцем тридцатого юбилейного бала школы Daimendé становится… Дэниэл Этвуд!

Слова его поздравлений заглушили овации и визг многочисленных поклонниц светловолосого британца. Дэниэл вышел на середину сцены и склонил голову. Красивая девушка-помощница надела ему на голову изящную корону, будто сделанную из настоящего золота. С Daimendé станется! Дэниэл подмигнул мне и кивнул.

Черт! Не значит ли это, что принцессой буду я?! Ой, нет!

Я пошатнулась, пришлось даже шагнуть за кулисы. В тот же момент чьи-то сильные руки поддержали меня. Я подняла глаза и увидела Тэхо. Сердце бухнуло в груди и замерло. Ни слова не говоря, он взял меня за руку и повел к черному выходу со сцены. Плохо соображая, что творю, я просто делала все, чтобы не отставать от него. Почти в полной темноте, пытаясь не споткнуться о провода и сценический инвентарь, мы быстрым шагом шли к заветной двери. Тэхо толкнул ее со всей силы, пропуская меня вперед, а потом, как только она закрылась, прижал к холодной стене.

– И принцессой тридцатого юбилейного бала становится Мия Светлова!

Мы слышали мое имя, звучащее со сцены несколько раз, слышали громкие аплодисменты, но не сдвинулись с места, ошеломленные близостью друг друга. Тэхо медленно поднял руку и убрал с моего лба прядку выбившихся волос, потом не спеша прошелся подушечками пальцев по виску, скуле и шее. Сейчас я готова была отдать все на свете, только бы он не прекращал эту прекрасную муку, от которой у меня замирало сердце.

Я прикусила губу, продолжая смотреть в его бездонные карие глаза. Тэхо замер, а потом взял мое лицо в свои руки и поцеловал. И этот поцелуй накрыл меня как цунами. Он был нежным и нетерпеливым одновременно, таким искренним и умопомрачительным, что у меня подкашивались ноги, а еще он был мне знаком!..

Я сошла с ума. В тот самый момент, когда посреди серьезного мероприятия сбежала со сцены, хотя должна была стоять там в изящной золотой тиаре, счастливо улыбаться и принимать поздравления. Я сошла с ума и для чего-то пыталась выяснить причину. Может, все дело в том, что мы с Тэхо похожи. Или в том, что он безумно нравится мне. Или потому, что Тэхо невероятный красавчик. Или что целуется просто а-а-а…

Сначала в моей голове еще бились какие-то мысли, пытающиеся объяснить, почему я не отталкиваю его, почему обняла за шею и привстала на цыпочки, отвечая на поцелуй, но когда Тэхо отстранился, чтобы посмотреть на меня, я пропала. Во всем моем существе осталась лишь одна мысль-эмоция – я хочу его! Хочу со всеми его молчаливыми войнами, недомолвками, преданностью семье и традициям. Хочу его руки и низкий голос. Хочу вдыхать его легкий тонкий аромат и смотреть в бездонные карие глаза.

Тэхо что-то пытался сказать, но я снова поцеловала его, и он прижал меня наконец-то к себе. Его руки изучали мою обнаженную спину, а я запускала пальцы в его волосы. Мы растворились друг в друге и совершенно потеряли ощущение реальности.

– Вот же черт! – в метре от нас раздался рев Максима.

Тэхо, все еще прерывисто дыша, прикрыл меня, а я спрятала лицо на его груди.

– Вы оба с ума сошли? Какого черта? Мия!.. – Максим сначала взъерошил свои идеально уложенные волосы, а потом беспомощно опустил руки. – Ян Тэхо – ты труп. Твой дружок Этвуд рвет и мечет!

Я прижалась к Тэхо и слышала, как уверенно и сильно стучит его сердце.

– Макс, пожалуйста, сделай вид, что ты нас не видел, – тихо попросил тот.

Максим помолчал.

– Что ты будешь делать?

– Увезу Мию отсюда. Возвращаться обратно – значит нарываться на вопросы и объяснения.

Максим закрыл лицо руками и прорычал:

– Ненавижу вас обоих!

Он тяжело дышал и, видимо, в эту минуту принимал непростое для себя решение. Наконец Максим опустил руки и выпрямился:

– Возьмите мою машину. – Он кинул Тэхо ключи. – Она на школьной парковке, белый «мерседес». И исчезните уже отсюда поскорей!

Тэхо кивнул и взял меня за руку.

– Спасибо, Максим, – негромко сказала я.

Вдруг стало стыдно за то, что я с первого дня нашего знакомства издевалась над ним и дразнила.

– Я тебя ненавижу, Мийка! – Максим был чертовски искренен.

Я улыбнулась ему в ответ и поспешила за Тэхо. Праздник, ознаменовавшийся потерей принцессы бала, был в самом разгаре, поэтому мы незамеченными добрались до парковки. Тэхо отдал мне свой пиджак, но я все равно дрожала как сумасшедшая. И даже не была уверена, что дрожу от холода. Он завел машину и включил обогрев.

– Если хочешь, мы вернемся назад или я отвезу тебя домой…

– Не хочу! – почти крикнула я. – Не хочу снова испытывать вину за то, что чувствую! Не хочу объясняться и просить прощение!

Тэхо потянулся ко мне и обнял.

– Хорошо, – шепнул он мне в волосы, и на мгновение я представила, что существует где-то жизнь, в которой мы можем быть вместе без вмешательства других людей и обстоятельств.

Тэхо достал из пиджака телефон и выкинул его в окно. У ближайшего банкомата, до которого мы долетели за считаные минуты, он снял наличные и, сев в «мерседес», уверенно нажал на газ. У этого парня точно была какая-то невидимая связь с автомобилями. Они чувствовали друг друга и одинаково любили движение.

Сегодня Тэхо был сосредоточен и взволнован одновременно. Я повернулась к нему и, сняв туфли, подняла ноги на сиденье. Он улыбнулся одними краешками губ и прибавил газу.

– Мия, для своего положения ты крайне безрассудна, – глядя в боковое зеркало, сказал он.

– Безрассудной я была бы, если согласилась бы на одно из предложений Дэниэла.

Тэхо шумно выдохнул.

– То есть Дэн тебя пугает больше чем я? – Мне показалось или в его голосе послышалась досада?

Я внимательно посмотрела на Тэхо:

– Эм-м… Да.

– Напрасно, моя маленькая Мия. – Он посмотрел на меня долгим взглядом, в то время как машина продолжала нестись по трассе со скоростью почти сто двадцать километров в час.

– Вот сейчас страшно, – честно сказала я. – Смотри, пожалуйста, на дорогу.

Одарив меня еще одним мучительно-непонятным долгим взглядом, Тэхо наконец-то отвернулся.

– Ты не спрашиваешь, куда мы едем.

– Мне все равно, – устало сказала я, прикрыв глаза. – Лишь бы подальше от всей этой толпы. Мы же можем пропасть хотя бы на один день?

– Можем, – грустно отозвался он.

– Что-то не слышу энтузиазма в твоем голосе. – Я выпрямилась и поерзала на сиденье. – Дай угадаю причину… м-м-м… Ты грустишь, потому что оставил свою блистательную партнершу на балу? Нет! Потому что ты еще не натанцевался? Да нет же! Потому что ты…

Он засмеялся.

Как же чудесно он смеется!

Весь мир словно отступает, и остается только этот искренний смех.

– Сейчас я счастлив, Мия. – Тэхо взял меня за руку и провел пальцем по ладошке. – Но ты же понимаешь, что, когда мы вернемся…

– Нет-нет-нет, – замотала я головой, не желая слышать, что он скажет дальше.

– Глупышка. – Тэхо улыбнулся и поцеловал мою руку.

Я закуталась в его пиджак, вдыхая тонкий приятный запах и наблюдала за ним из-под прикрытых век. Впервые за долгое время мне было спокойно. Рядом с ним. Автомобиль словно несся сквозь пространство и время, где были только мы вдвоем.

Несмотря на передозировку адреналина, я все-таки уснула. Разбудила меня тишина и отсутствие покачиваний во время движения. Мы остановились у большого двухэтажного дома с огромными панорамными окнами. Судя по едва очерченным силуэтам вдали – где-то в горах.

Я открыла дверь и вышла, но, оступившись, ойкнула и тут же попала в крепкие объятия Тэхо.

– Почему не осталась в машине? – мягко спросил он, поднимая меня на руки.

На нем была теплая куртка, а сам он пах домом.

– Тебя искала, – созналась я честно.

– Я ходил в дом, включал электричество и отопление. Здесь давно никого не было.

Он занес меня в просторную гостиную с высоким потолком. Одна стена ее была стеклянной, с выходом на балкон.

– Здесь пока холодно, не снимай пиджак. Я поищу еще что-нибудь из одежды. – Тэхо поставил меня на пол, а сам ушел на второй этаж.

Закутавшись посильнее, я осмотрелась. Дом выглядел старым, но ухоженным. Мебель в отличном состоянии, хотя и не новая, словно из старого фильма. На стенах – картины и акварели. Вдруг я замерла. Прямо на меня с большого и очень натуралистичного портрета смотрела молодая госпожа Ян. Она была одета в красивое пышное летнее платье василькового цвета, ее волосы поддерживала белая лента, а в руках она держала книгу. Но то, от чего я никак не могла оторвать взгляда, – это ее глаза: глубокие, красивые, искрящиеся настоящим безоговорочным счастьем.

– Это мама, узнала? – Тэхо снял с меня пиджак и надел мягкий вязаный кардиган. Сразу стало теплее.

Я кивнула.

– И этот дом тоже мамин. Она здесь родилась и выросла. Сейчас он пустует, но мама никак не может решиться продать его.

– Дом как будто живой, – выдохнула я.

– Точно. – Тэхо улыбнулся. – Мама так же говорит.

Мы постояли в тишине, разглядывая деревья, колышущиеся за панорамным окном.

– Что будем делать? – спросил он, и я растерялась, пытаясь понять глубину этого вопроса. – Предлагаю поесть!

Тэхо подхватил меня на руки и быстро перенес на кухню, вид из окна которой был еще более живописным, чем в гостиной. Он аккуратно посадил меня в кресло и направился к кухонным шкафам. Через несколько минут он в растерянности оглянулся:

– Из еды только рамен[22].

– Я скоро два месяца как в Сеуле, но еще ни разу не ела рамен, – пряча улыбку, сказала я.

Тэхо улыбнулся, посмотрел на меня и вдруг оказался рядом.

– Почему ты меня совсем не боишься?

– А должна? – тихо спросила я.

Голос осекся от его близости и заполнившего все кругом «запаха Тэхо».

– Я могу не сдержаться, – тоже тихо ответил он, дотронувшись до моих лодыжек. Его руки не спеша поднимались вверх, лишая меня возможности дышать.

– Я попрошу остановиться, – прошептала я едва слышно.

Мои слова исчезли в его поцелуе.

Мы явно узнавали друг друга семимильными шагами, потому что этот поцелуй был совсем другим: ярким, порывистым, не сдержанным. Мы тяжело дышали, продолжая касаться губ друг друга.

– Платье просто ужасное, – хрипло сказал Тэхо.

– Неправда, это самое красивое платье, которое я когда-либо видела.

– У него открыта спина, а значит, на тебе нет…

Я закрыла ладошкой ему рот.

– Это платье мне подарила твоя мама.

Левая бровь Тэхо многозначительно приподнялась, он поцеловал мою руку и аккуратно отстранил ее.

– И она специально его выбрала, чтобы ты с ума от меня сошел.

– Женщины… Вы жестоки в своем коварстве.

Он сел рядом со мной на пол и положил голову мне на колени.

– Я уже давно схожу по тебе с ума, Мия.

Обжигаясь, мы ели острый рамен, сидя прямо на полу в гостиной. Было очень вкусно, а выступающие на глаза от пряностей слезы становились поводом для шуток. Тэхо научил меня, как правильно перехватывать бесконечные нити лапши и пытался объяснить, что если при этом громко хлюпать, то получается вкуснее.

Я уничтожила почти всю воду, которую мы нашли в шкафу рядом с холодильником, но все равно не смогла напиться и постоянно приоткрывала рот, чем вызывала умиление на лице вечно непробиваемого Яна Тэхо.

Сейчас, здесь, наедине со мной, он был совсем другим: внимательным и заботливым, улыбчивым и разговорчивым. Мы обсуждали все подряд и задавали друг другу кучу дурацких вопросов: во что нравилось играть в детстве, какая песня сейчас самая любимая, в какой стране мира хотели бы побывать, что хотим съесть на завтрак?..

– Утром я отвезу тебя в одно чудесное кафе недалеко отсюда, – вытирая соус с уголка моих губ, сказал Тэхо.

– Как там относятся к подозрительным или странным людям? – дыша между словами через рот, чтобы жгло поменьше, спросила я.

– Не знаю, а что?

– Я думаю, что парень и девушка, одетые рано утром в вечернее платье и смокинг вызовут вопросы.

Тэхо улыбнулся.

– Давай что-нибудь посмотрим? – унося тарелки на кухню, предложил он. – Тут есть старый проектор и какие-то фильмы.

Пока Тэхо, чихая от пыли, включал допотопный LCD-аппарат, я выбрала кино, остановившись на любимом фильме мамы – «Завтрак у Тиффани». Вспомнилось, что мама, когда смотрела этот фильм, все время плакала, а я, в меру своего возраста, не могла понять причину. Возможно, настало время?

– Отличный выбор, – кивнул Тэхо. – Чувствую, настроение у тебя лирическое?

– Это любимый фильм моей мамы, но я его никогда еще целиком не видела.

– Понятно, – усаживаясь на диван и приглашая меня, сказал он. – Мое плечо в твоем распоряжении.

Я фыркнула и, сбросив туфли, села рядом. Но как только фильм начался, придвинулась поближе и положила голову ему на плечо. Тэхо поцеловал меня в макушку и обнял:

– Смотри внимательно, героиня мне чем-то напоминает тебя.

Сначала мы смеялись и подшучивали над сценами и репликами. А когда главные герои наконец-то поцеловались, я сама не поняла почему, но заплакала. На сцене, где Холли под дождем искала своего безымянного кота – совсем раскисла.

Тэхо вел себя как настоящий джентльмен – ничего не говорил, только сильнее прижимал к себе. Не двигаясь с места, мы просмотрели титры, и когда они закончились, так и остались сидеть в темноте. Тэхо подушечками пальцев чертил дорожки на моем предплечье, а я думала о том, что он совершенно прав – я, как и героиня фильма, закрываюсь от жизни в попытке достичь какой-то цели, которая видится мне высоким смыслом жизни.

– Откуда ты так хорошо знаешь меня? – спросила я тихо.

Не хотелось нарушать тишину, но эта мысль не давала покоя.

– Хотел бы я по-настоящему знать тебя, – вздохнул Тэхо. – Я бы тогда не мучил себя бесконечными вопросами о том, что сейчас творится в твоей прекрасной головке.

– Все, что творится в моей голове написано на моем лице, – усмехнулась я. – А вот ты настоящая тайна.

– Меня с детства учили не проявлять открыто свои эмоции, быть сдержанным и немногословным.

– Это жутко скучно.

– Согласен. Что ты хочешь знать?

– Ты кого-нибудь любишь, кроме себя?

Тэхо тихо засмеялся.

– Первый раз слышу такой нелепый вопрос. Конечно! Много кого. Родителей, Су, бабушку с дедушкой, госпожу Чан – мою няню, и…

Я посмотрела на него с удивлением:

– А так и не скажешь. Кажется, что ты только себя любишь.

– Что за глупости, Мия? Мое выражение лица и мое поведение – это защита от бесконечного потока людей, которые хотят оказаться рядом, влезть в мою жизнь и согреться в лучах благополучия моей семьи.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на Тэхо.

– Я тоже влезла в твою жизнь, чтобы согреться в лучах твоего благополучия?

– Мия…

– В твоей жизни все сложно. Думаю, в твоей голове тоже.

– Теперь твоя очередь. – Он притянул меня обратно. – Расскажи, кого любишь ты?

– Никого.

Я почувствовала, как руки Тэхо напряглись.

– Я любила маму. Ее больше нет.

– А как же отец? – Его голос звучал глухо.

– Он сделал для меня две вещи: зачал меня и забрал из детдома, куда меня засунули после маминой смерти.

Тэхо взял меня за плечи и повернул к себе. Его лицо выглядело взволнованным и удивленным.

– Отец бросил нас, когда мне было несколько месяцев. Я никогда не видела его. В тот день, когда он приехал в детский дом и я согласилась поехать с ним, я перестала любить и уважать себя. До сих пор мне кажется, что, испугавшись навсегда остаться в детском доме, где меня били старшие девочки, я предала маму…

То, что я плачу, я поняла, когда Тэхо аккуратно коснулся моих щек, вытирая непрошеные слезы.

– Прости. – Он прижал меня к себе, и я смогла дать волю своим чувствам.

Называя Тэхо скрытным и каменным, я и сама была такой – скрывала свои чувства и эмоции, изображая ту, кем не была.

– Теперь понятно, почему ты такая колючая, – сказал Тэхо, когда мои всхлипывания стали тише. – Мне очень жаль, что тебя так ранили, но, думаю, твоя мама не хотела бы, чтобы ее единственная любимая дочь была настолько одинока и несчастна.

Он взял мое лицо в ладони и долго смотрел в глаза. Как же мне было хорошо и спокойно рядом с ним. Ощущение близости Тэхо – помогало удержаться от падения в темноту.

– Я думаю, она сегодня гордилась бы тобой. Ты была самой красивой девушкой на балу. – Тэхо замолчал. – Я был очень удивлен. Ты чудесно танцуешь.

Я почувствовала, как мои щеки начинают краснеть. Хорошо, что темно, хорошо, что ничего не видно. Но почему он тогда улыбнулся и прикусил губу? Мгновение спустя я почувствовала нежное и манящее прикосновение его губ и растворилась в этом поцелуе.

Если бы я только могла сейчас исчезнуть, сделала бы это с превеликим удовольствием! На пороге комнаты несколько обескураженная стояла госпожа Ян. Тэхо медленно сполз с меня и накрыл одеялом.

– Мама, я все объясню…

Изящная бровь госпожи Ян взлетела вверх:

– Есть еще какое-то объяснение тому, что я сейчас видела?

Тэхо опустил голову, а я по самые глаза укрылась одеялом, пытаясь скрыть пылающие щеки. Сказать, что я сейчас сгорала от стыда, – ничего не сказать!

– Надеюсь, ты понимаешь, что Мия – не та девушка, с которой можно поступить так, а потом пойти жить дальше? – Голос госпожи Ян звучал безапелляционно.

– Ма-а-ам…

– Если вы решились на столь… близкие отношения… значит, должны понимать, что за этим последует помолвка, а после совершеннолетия Мии – свадьба.

Я, как ошпаренная, подскочила на кровати.

– Что?!

– Мама!

– Госпожа Ян!

Закричали мы с Тэхо в один голос. Она внимательно посмотрела на нас и вдруг улыбнулась:

– Чертовски жаль, что господин Ян не видит вас сейчас. Спорю на миллион вон[23] – он лопнул бы от ярости! – Госпожа Ян развернулась и вышла в коридор. – Жду вас внизу. Одетыми!

Мы продолжали смотреть ей вслед до тех пор, пока шаги не стихли.

– Тэхо, пожалуйста, скажи, что мне все это показалось, – почти прошептала я.

Он вздохнул:

– Не показалось.

Я повернулась к нему:

– Что теперь делать?

– Я поговорю с мамой, – задумчиво сказал Тэхо. – Хотя мне нравится идея жениться на тебе.

У меня даже дыхание перехватило.

– Ян Тэхо!!!

Он уронил меня на постель и прижал всем своим весом.

– Мия Ян – звучит чертовски сексуально.

– Я тебя ненавижу! – пытаясь выбраться из-под него, пропыхтела я.

– Сомневаюсь. Иначе зачем ты пришла ко мне сегодня ночью?

Вот об этом я сейчас жалела больше всего!

И дернуло же меня проснуться среди ночи. Уснуть снова никак не получалось, я извелась вся. А потом за окном что-то грохнуло. Я и сама не помню, как оказалась в комнате Тэхо.

– Я же сказала: мне было холодно!

Он не дал мне закончить свою откровенную ложь, как-то сразу поняв, что его поцелуи лишают меня не только воли, но и желания болтать о глупостях.

Если бы не мысль о том, что внизу нас ждет госпожа Ян, я бы утонула в этом океане нежности и возбуждения и даже сигнал SOS не подала бы. Мы едва оторвались друг от друга. Стараясь не смотреть в еще сильнее потемневшие глаза Тэхо, я выскользнула из его комнаты и за дверью на стуле обнаружила аккуратно разложенную одежду. Схватив все без разбору, ринулась в дальнюю комнату и со скоростью света приняла душ.

Когда я спустилась, Тэхо уже был внизу. В кухне божественно пахло кофе и яичницей. У плиты в красивом костюме и так не вяжущимся с ним фартуке стояла госпожа Ян и раскладывала по тарелкам завтрак.

– А вот и наша замерзшая девочка, – улыбнулась она, и Тэхо отвернулся к окну, едва сдерживаясь, чтобы не хохотнуть. – Садись скорее, пока все горячее.

Я специально села подальше от Тэхо, испепеляя его обиженным взглядом.

Надо же, каким болтуном он оказался! Нашел мое «слабое место» и издевается?! Не подпущу его к себе больше ближе чем на метр!

– Ну что, дорогие мои. – Расставив тарелки, госпожа Ян сняла фартук и села вместе с нами. – Вчера вы стали главной сенсацией бала, затмив жену директора Пака и выступление Red Velvet.

Мы оба посмотрели на нее.

– Ваш романтичный побег попал в объектив камеры опоздавшего фотографа одной из местных газет. – Она положила на стол свежеотпечатанный номер какой-то многотиражки. На главной странице были мы с Тэхо в киношной позе – бегущие, держась за руки.

Я запустила руки в волосы, пытаясь хоть немного успокоиться. Что сейчас происходит с моим отцом? А в доме Тэхо? А с Дэниэлом?

– Телефон у нас дома и в офисе компании разрывается от звонков с просьбой прокомментировать ситуацию. Думаю, российское посольство атакуют так же.

Я закрыла лицо руками.

О чем я только вчера думала?!

Умереть прямо сейчас казалось отличным планом.

– Вас все ищут. Вы предусмотрительно избавились от мобильных, а ваш друг до сих пор не сознался, что отдал вам ключи от своей машины, но, сами понимаете, Южная Корея – маленькая страна. Вы выиграли себе один день, не больше, – грустно закончила госпожа Ян.

Мы молчали.

– Прости, мам, – тихо сказал Тэхо. – Я не смог отдать Мию Дэниэлу.

Она сделала глоток кофе и посмотрела в окно.

– Я считаю, что в ближайшее время объявить о вашей помолвке будет самым безобидным решением. Так мы очистим имя Мии. О том, что я видела сегодня утром, я благоразумно промолчу, – госпожа Ян многозначительно кашлянула, и я снова покраснела.

Да чтоб меня!

– Кроме того, мы выгадаем вам время. До совершеннолетия Мии вы успеете сдать экзамены и определиться с университетами. Если, конечно, вы не обрадуете нас более шокирующими новостями.

– В смысле? – спросила я и тут же пожалела об этом.

– Мам, Мия не беременна. Между нами, правда, ничего не было, – уверенно глядя на госпожу Ян, сказал Тэхо.

– Иногда я думаю, что лучше бы уже было, – едва слышно, словно самой себе, сказала она. – Тогда бы твой отец не смог запретить ваш союз.

У меня закружилась голова. Я с трудом понимала, что мы сейчас обсуждаем мое будущее, что наши с Тэхо глубоко личные отношения выставлены на всеобщее обозрение и обсуждаются в подробностях на каждом углу. Я не была готова к такому.

– Можно я поеду домой? – попросила я у госпожи Ян.

Она долго смотрела на меня, а потом прикрыла глаза рукой.

– Конечно, дорогая. Тэхо, отвези, пожалуйста, Мию.

Мы вышли из-за стола, кое-как поблагодарив за завтрак, который я так и не смогла съесть. Я не стала забирать оставленные в дальней комнате платье и туфли, просто села в машину и ждала Тэхо.

Бо́льшую часть дороги мы ехали молча. Я смотрела на проплывающие за окном деревья и фермерские поля, на дома и приближающийся с каждой минутой Сеул. Больше всего хотелось, чтобы мы никогда не приехали и мне не пришлось бы разговаривать с отцом. Что с ним сейчас происходит, мне и представить было страшно! Я чувствовала на себе обеспокоенный взгляд Тэхо, но не знала, что сказать ему.

Когда мы подъехали к моему дому, пошел дождь. Мы молча сидели в машине и смотрели, как капли чертят на лобовом стекле десятки дорожек.

– Прости, Тэхо, – наконец сказала я.

– Мия… Тебе не за что просить прощения.

– Я уверена, что есть за что. Знаешь, если бы мы с тобой жили в России, были бы детьми богатых родителей и вот так же решили уехать со школьной вечеринки, то максимум, на что бы натолкнулись, так это на сплетни о том, что у нас роман. А в Корее… – Я закрыла лицо руками и тут же попала в крепкие объятия.

– Хочешь, я пойду с тобой? Поговорим с твоим отцом вместе.

Я отрицательно помотала головой:

– Тебе еще со своим говорить. Я переживаю за тебя.

Тэхо коснулся губами моей макушки и прижался лбом к моему лбу.

– Мия, давай представим, что этого безумия вокруг нас нет и начнем встречаться? – тихо произнес он. – А там, может, ты и замуж за меня согласишься выйти.

Дверь с характерным щелчком закрылась за моей спиной. Я стояла посредине прихожей и никак не решалась сделать шаг вперед. Время шло, но отец не выходил встречать меня. Я грустно улыбнулась. Похоже, что даже в такой момент его нет дома. Зря волновалась. Экзекуция откладывается на вечер.

На кровати в моей комнате лежала забытая на балу сумочка с мобильным. Стоило мне прикоснуться к экрану, как на меня обрушились десятки сообщений и уведомлений о пропущенных вызовах. Больше всех волновались Ян Су и Максим. Дэниэл звонил всего один раз. Я выдохнула и набрала ему.

– Да, Мия. – Голос Дэниэла звучал тихо и устало.

– Я дома. Поговорим?

Повисла пауза.

– Я заеду за тобой через двадцать минут.

Он отключился, а я села на кровать, пытаясь подготовиться к разговору. Пора было расставить все точки над «i» в наших отношениях. Как назло, мои мысли разбежались, оставив только воспоминания о поцелуях с Тэхо. Вот они – гормоны, о которых столько говорят и пишут. Или это что-то большее?

«Давай для начала начнем встречаться…» – Низкий и вызывающий мириады мурашек голос Тэхо до сих пор звучал в моей голове. Я дотронулась до своих губ и только сейчас поняла, что улыбаюсь.

Мия!!! Твой мир катится в тартарары, а ты млеешь, вспоминая касания губ Тэхо?

Да! Единственное, о чем мне хотелось думать сейчас, стоя на краю пропасти, – это о Тэхо. И еще о том, что я согласилась быть его девушкой. Я впервые с кем-то встречаюсь.

Вибрация телефона выдернула меня из непривычных грез, и я, накинув куртку, поспешила вниз. У подъезда с зонтом стоял Дэниэл, одетый во все черное. Этот цвет чертовски шел ему, контрастируя со светлыми волосами и особенно ярко выделяющимися на фоне серого неба голубыми глазами. Дэниэл выглядел уставшим и осунувшимся. Окинув меня взглядом с ног до головы, он едва заметно кивнул. Мы молча сели в его машину.

– Ты голодна? – включая поворотник, спросил Дэниэл.

– Очень! – Мой желудок тут же гулко заурчал.

Дэниэл с трудом улыбнулся:

– Тогда пообедаем.

Через несколько минут мы приехали в небольшой уютный ресторан с красивым видом на Итхэвон. В это время людей здесь было немного, а некоторые заведения только открывались, но поздняя осень каким-то удивительным образом украшала это место. Дэниэл помог мне раздеться и сесть, сделал заказ за нас обоих, но избегал смотреть на меня и не задавал вопросов.

– Я думаю, что должна извиниться.

Он вскинул на меня свои голубые глаза, и мне стало катастрофически стыдно. Кажется, это чувство не собиралось отставать от меня в ближайшее время.

– Прости. Я не готова была вчера к оказанной мне чести стать принцессой юбилейного бала Daimendé. Да и не заслуживала я этого титула, если честно, – не поднимая на него глаз, затараторила я.

– Не готова настолько, что сбежала с Яном Тэхо и провела с ним ночь?! – В голосе Дэниэла слышалась злость и обида.

Наши взгляды все-таки встретились.

– Ты вчера загнал меня в угол.

– Я, черт возьми, выбрал тебя! – Он грохнул кулаком по столу с такой силой, что приборы подпрыгнули и жалобно звякнули. – И я дал тебе достаточно времени, чтобы осознать все происходящее.

– Что?! Опять ты за свое! Я что игрушка в витрине магазина, чтобы ты выбирал меня?! – ответила я Дэниэлу в том же тоне. – Что было бы вчера, если бы я осталась?

Он тяжело дышал.

– Ты бы уехала со мной.

Так и думала. Я была уверена, что Дэниэл не отпустит меня.

– А если бы я была против? – Мой голос дрогнул.

Он отвернулся.

– Мы с Тэхо встречаемся.

Меня обожгло холодным огнем его глаз и вмиг вспыхнувшей ярости, заполнившей все пространство вокруг нас.

– Не-е-ет…

– Он нравится мне, Дэниэл.

– Замолчи, пожалуйста!

– Мы наломали с ним вчера кучу дров. Не порти свою репутацию, ухаживая за девушкой, которая неизвестно где провела ночь с другим.

Я видела, как побелели его пальцы, сжатые в кулаки. Но не хотела оправдываться перед ним и рассказывать, как все было на самом деле, ведь это значило бы, что у него еще есть шанс.

Шансов не было. Сейчас я понимала это ясно. Я сделала свой выбор. Я выбрала Тэхо.

– Мне плевать, – наконец сказал Дэниэл, и на его лице появилась устрашающая улыбка. – В отличие от Яна Тэхо, моя семья не зациклена на целомудрии невесты наследника и моем собственном. Я могу менять девушек хоть каждый день и жениться хоть десять раз.

– Остановись, Дэниэл! – Чем больше он говорил, тем страшнее мне становилось. Его одержимость пугала.

– Не могу…

Я встала из-за стола и выбежала на улицу. Дождь усилился, но я шла, куда глаза глядят, не обращая внимания на то, что мои волосы и куртка сильно промокли. Зубы неимоверно стучали – то ли от холода, то ли от досады и беспомощности. Хотелось кричать и рвать на себе волосы! А еще я четко осознала: мне нужно что-то сделать. Не хочу ждать вечера и дрожать, сидя дома в ожидании возвращения отца! Я поймала такси и назвала адрес посольства.

Уверенной походкой, не терпящей отказа, я прошла мимо секретаря Юна в приемной и открыла дверь в кабинет отца. Он стоял у окна и, засунув руки в карманы брюк, смотрел вдаль. Услышав, что кто-то вошел, отец обернулся.

– Впервые ты пришла ко мне на работу и даже не потрудилась привести себя в порядок, – осмотрев меня с ног до головы, сказал он.

Согласна, вид для дочери дипломата совсем не подобающий – мокрая до нитки куртка, забрызганные грязью джинсы и свисающие сосульками промокшие волосы.

– На улице дождь, а у меня нет зонта, – глядя ему прямо в глаза, произнесла я.

– Раз ты пришла ко мне на работу, значит, тебе есть, что сказать.

– А тебе разве нечего сказать мне? – Я чувствовала, как начинаю заводиться и терять контроль.

– Не думаю, что тебе интересно мое мнение, иначе ты бы поняла все после первого нашего разговора.

– Вчера я пыталась спасти себя, потому что ты, кажется, уже решил, с кем я проведу остаток жизни!

– Ничего я не решал за тебя, Мия! – Отец повысил голос. – Я хотел тебя защитить от глупых и наивных чувств, которые испортят тебе жизнь, но ты вляпалась в самое болото!

Каждое его слово было похоже на пощечину, болезненную, хлесткую, отрезвляющую.

– Наследник семьи Ян – худший вариант для тебя!

– Или для тебя? – не выдержала я. – Какие у тебя совместные дела с господином Яном и Робертом Этвудом?

Отец грустно усмехнулся и сел в кресло.

– Чего ты себе навыдумывала? Увидела нас вместе и решила, что я с ними о твоей будущей свадьбе сговариваюсь? – Он разочарованно покачал головой. – Мия, жизнь не вращается вокруг твоих влюбленностей, и ты не настолько завидная невеста, чтобы вокруг меня вились главы крупнейших мировых компаний с просьбой удостоить их вниманием. А после твоей вчерашней выходки вообще можешь забыть об уважении со стороны влиятельных семей.

Я почувствовала, что на глаза навернулись слезы. Отец умел все вывернуть так, что мои действия и мысли становились нелепыми до абсурда.

– Что же вас тогда связывает? – севшим голосом спросила я. – И почему ни разу не обмолвился, что ты меценат Daimendé?

– Зачем тебе эта информация? До вчерашнего дня она не имела к тебе никакого отношения. – Отец закрыл ладонью глаза. – Тебе еще нет восемнадцати. Ты уверена, что готова пройти этот путь невесты чеболя?

Я молчала, потому что не знала ответа на этот вопрос.

– Ты хоть понимаешь, что, согласившись на помолвку с Яном Тэхо, потеряешь возможность свободно общаться и встречаться с друзьями, а еще – учиться за границей, и каждую свободную минуту будешь проводить, изучая местный этикет? Семья Ян не примет тебя никогда, даже если ты родишь им наследника. Потому что ты русская, а в подобных семьях, с историей, не приемлют смешанные браки. Они будут тебя ненавидеть, потому что ты не кореянка, но никуда не отпустят. Ты даже развестись не сможешь. Ты редко будешь видеть своего мужа. Его будущее – это многодневные поездки, ненормированные рабочие дни и квартира рядом с офисом. А ты станешь практически пленницей в огромном родовом доме семьи Ян: будешь готовить ужины и следить за слугами…

Отец замолчал, увидев, что я побледнела.

– Спустись уже с небес на землю! Тебе скоро восемнадцать, ты хочешь сама принимать какие-то решения? Каждый поступок влечет за собой последствия. Последствия твоего вчерашнего бегства с этим парнем могут загнать тебя так далеко, что ты потеряешься и пропадешь!

Я торопилась к отцу, чтобы высказать все, что у меня наболело, и попытаться объяснить мое вчерашнее исчезновение, но сейчас мне совершенно нечего было ответить ему. И спорить бесполезно. Как никогда остро, я ощутила – жизнь гораздо сложнее, чем нам кажется в семнадцать.

Была уже почти полночь, но я никак не могла сомкнуть глаз. Наш с отцом разговор перекрыл страх упрямых притязаний Дэниэла и не давал мне покоя.

Так случилось, что мои первые сильные чувства столкнулись с непреодолимым для меня препятствием – традициями чужой страны. Это было выше моих сил. Перспективы выйти замуж за наследника крупного корейского конгломерата не были похожи на сказку о Золушке, скорее – на сказку о Дюймовочке. Но этим наследником был не кто-то абстрактный, а Тэхо. Ян Тэхо… От одного воспоминания о нем, в груди становилось жарко, а все мое существо вздрагивало от тягучей нежности.

Телефон негромко завибрировал.

«Мия, ты спишь?»

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не взвизгнуть от счастья на весь дом. Он тоже сейчас думает обо мне!

«Нет».

«Ты как?»

«Жива. Напугана до чертиков. Не могу уснуть», – отрапортовала я.

«Хочешь я приеду?»

Я даже на кровати подпрыгнула.

Хочу ли я увидеть его? Конечно хочу!!!

Но папа еще работает у себя, и выскользнуть незамеченной у меня точно не получится.

«Отец дома… Как ты? Разговаривал с великим и ужасным господином Яном?»

Вслед за смеющимся смайлом пришел ответ:

«Да. Я жив. Напуган до чертиков (шутка!). Не могу уснуть».

«Хочешь я приеду?» – не в силах перестать улыбаться, написала я.

«Безумно хочу… Я соскучился!»

Мое сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а скулы начало сводить от улыбки.

«Поэтому я не выдержал и уже приехал к твоему дому».

Я вскочила с кровати и, позабыв о том, что отец еще не спит, выбежала на улицу. Только когда я увидела удивленный взгляд Тэхо, набирающего мне очередное сообщение, поняла, что в прыти превзошла все его возможные ожидания. Он слез с капота черного «вольво» и подошел ко мне.

– Ты так рада меня видеть, что вышла из дома прямо в пижаме? – улыбнулся Тэхо.

Я кивнула и, привстав на цыпочки, поцеловала его в губы. Он зарылся в мои волосы и, добравшись до шеи, поцеловал в ответ.

– Чем занималась, пока мы не виделись? – Тэхо расстегнул куртку и пригласил меня в свои теплые объятия.

– Разговаривала с папой и встречалась с Дэниэлом. – Я обняла его за талию, прислушиваясь к стуку сердца.

Он громко вздохнул:

– Что нужно было Дэну?

– Это я его позвала.

Тэхо отстранился и вопросительно посмотрел на меня.

– Хотела поговорить и объяснить, что ему больше не стоит напрягаться из-за меня.

Тэхо закатил глаза и покачал головой:

– Готов поспорить, он даже слушать тебя не стал.

– Послушал, но не услышал, – вздохнула я.

– Глупышка моя…

Я хотела возмутиться, но почему-то вместо обиды почувствовала нежность.

Мои гормоны точно вышли из-под контроля!

– Что сказал отец? – Тэхо сильнее прижал меня к себе.

– Запугивал полной непереносимой тоски судьбой жены чеболя.

Тэхо хмыкнул:

– Испугалась?

– А как же. Что твой отец сказал?

– А мой запугивал непостоянством русских девушек и обещал, что через пару месяцев ты сбежишь в Европу.

– Я и правда планирую сбежать в Европу. Точнее, в Россию. Помнишь, я говорила?

– Помню, – проворчал он. – Не встречайся больше с Дэниэлом наедине. Я ревную.

Я снова улыбнулась.

Разве это сейчас важно?

Для Тэхо именно это и было важно. Я уверена, что он знает гораздо больше меня о последствиях нашего вчерашнего бегства, да и разговор с господином Яном был вовсе не таким простым, как он пытается показать. Сейчас, в этом его молчании, я видела заботу обо мне и попытку защитить, насколько это возможно.

– Тэхо, – негромко позвала я.

– Ммм?

– Ты мне очень нравишься.

– Очень?

– Очень-очень.

Он сгреб меня в охапку и поднял. Я погладила его по непослушным волосам и снова поцеловала.

– Кхе-кхе! – рядом с нами раздалось покашливание, которое я узнала бы из миллиона – отец!

Я повернулась, загораживая Тэхо. Выглядело по-детски, но у меня это получилось как-то само собой.

– Мия, на улице холодно. Иди, пожалуйста, домой. – В длинном пуховике и джинсах с кроссовками мой папа был похож не на дипломата или уважаемого чиновника, а на обычного отца, который вышел встретить задержавшуюся где-то дочь.

Я упрямо мотнула головой, и он устало вздохнул.

– Иди, Мия. – Тэхо положил мне руки на плечи и осторожно подтолкнул в сторону подъезда. – Завтра перед школой я за тобой заеду.

Я посмотрела на него и только после того, как убедилась, что все в порядке, направилась в сторону подъезда. Беспокойство и любопытство не дали мне по-честному подняться в квартиру. Я завернула за угол и остановилась, прислушиваясь к негромким голосам.

– Значит, ты принял решение, – словно продолжая уже начатый разговор, констатировал отец.

– Да, господин Светлов. Принял.

– И что думают господин Ян и совет директоров по этому поводу?

– Отец перепишет завещание. Лишит меня пятнадцати процентов акций конгломерата и разделит их между основными акционерами.

– Жестко, – задумчиво произнес мой папа. Кажется, даже его принятые в наказание меры привели в смятение. – А что с Мией?

Я вся превратилась в слух, но бешено грохающее где-то в ушах сердце заглушало и без того тихие голоса.

– Он согласен объявить о помолвке, чтобы унять слухи, но убежден, что до свадьбы не дойдет.

– А ты что думаешь? – Отец не юлил, задавал четкие вопросы, пытаясь понять ситуацию. Тэхо отвечал твердо и уверенно.

– Я не буду давить на Мию с помолвкой и свадьбой. Мы только сегодня утром начали встречаться. Она и так напугана возможными последствиями.

– Не буду скрывать, Ян Тэхо, ты удивляешь меня все сильнее, чем больше я узнаю тебя. Что будешь делать с Дэном Этвудом?

– Мы знаем друг друга давно. Разберемся.

– Как он с твоей машиной? – отец хохотнул. – Говорят, она не подлежит восстановлению и ремонту.

Тэхо вздохнул:

– Дэниэл довольно импульсивный.

– Я надеюсь, что ваша импульсивность не затронет мою дочь. – Голос папы вдруг стал твердым и жестким. – Ты отвечаешь за нее головой.

– Я понял.

Они начали прощаться, а я, стараясь не издавать никаких звуков, рванула на свой этаж. Услышанное только что, помогло мне добавить еще один недостающий сегмент в пазл сложившейся ситуации.

То ли усталость, а может, поцелуй Тэхо помог, но неприятные мысли больше не мучали меня и я быстро уснула. А проснулась я лишь тогда, когда будильник выдавал рулады уже на полной громкости, а значит, звенел больше минуты. Наскоро заскочив в душ и проглотив на ходу бутерброд, я влезла в школьную форму и причесала волосы.

– Твой парень уже минут пятнадцать ждет у подъезда, – как бы между прочим сказал отец, перелистывая утреннюю газету.

Дыхание сразу же сбилось, а щеки запылали. Пытаясь скрыть смущение и безумную радость, я неспеша сходила в комнату за рюкзаком и начала обуваться.

– Мое наказание Максимом отменяется? – спросила я, надевая куртку.

Отец посмотрел на меня поверх газеты и удивленно изогнул бровь:

– Наказание? Судя по тому, как яростно он защищал тебя перед охранниками семьи Ян и своим собственным отцом, вы с ним сдружились по-настоящему.

Тут он был прав. Как ни крути, Максим быстро стал для меня больше, чем просто телохранителем. Скорее старшим братом и другом.

– Пап, ну он же останется в Daimendé?

– Останется! Иди уже. Не хорошо заставлять чеболя ждать на улице в такой холод.

Я махнула отцу на прощание и выбежала из квартиры.

Тэхо с серьезным видом разговаривал по телефону, отвернувшись к машине. Я подошла и обняла его сзади. Он вздрогнул и сразу же положил трубку.

– Привет. – Тэхо выглядел еще сонным и от этого каким-то уютным и очень близким. – Как спалось?

– Хорошо. А вот тебе, кажется, не очень. – Я почувствовала себя предательницей.

Тэхо улыбнулся, открывая мне дверь.

– Это все ты виновата! – Он округлил глаза и быстро поцеловал меня в губы.

Я сразу почувствовала, что не зря утром проснулась.

И как этот парень так быстро забрался в самое сердце?

Я села на пассажирское сиденье и осмотрелась.

– Где твоя старая машина? – Хоть я и знала ответ на этот вопрос, хотела послушать «официальную версию».

– Надоела. Решил поменять на время, – выворачивая из двора, даже глазом не моргнув, соврал Тэхо.

– Жаль. Она мне нравилась.

– Ты хочешь такую машину? – Он внимательно посмотрел на меня. – Я подарю тебе на восемнадцатилетие.

– Нет-нет-нет! – Я даже руками замахала. Не хватало еще на второй же день отношений выпрашивать у парня подарки, тем более стоимостью с московскую квартиру! – У меня прав нет, и водить я не умею. Просто, та машина была твоим отражением. Вы похожи.

Тэхо нахмурился и прибавил скорость.

– О чем ты вчера с моим отцом говорил?

– О тебе. – Он взял меня за руку и переплел наши пальцы. – Он переживает за твое будущее.

– Что-то все переживают за мое будущее. Может, и мне начать?

Тэхо улыбнулся и поцеловал мою руку, положив ее на свое колено:

– Расскажешь о своих планах после окончания школы?

– Как-нибудь расскажу, – сказала я, поерзав на сиденье.

Мы подъезжали к школе. В это самое время на парковке было очень много народу. Мы еще не вышли из машины, а уже несколько десятков пар глаз сканировали тонированные стекла, в надежде увидеть, кто находится внутри. Тэхо проследил за моим взглядом и припарковался на своем привычном месте.

– Волнуешься? – Он внимательно изучал мою реакцию.

Я согласно кивнула.

– Это ты привык к вниманию, а я его терпеть не могу. – Я опустила голову, разглядывая свои колени.

– Привыкай и ты. Внимание, любопытство и зависть. Такие взгляды теперь всегда будут устремлены на тебя.

Я повела плечами словно от холода. Моя жизнь в последние годы – это постоянное отстаивание своих прав, борьба за независимость и за возможность оставаться собой. Я вроде двигалась к свободе, которую надеялась обрести с отъездом в Россию, но сейчас…

– Никто из этих людей ничего не сможет сделать тебе, если ты не покажешь им свой страх. – Тэхо смотрел мне прямо в глаза.

– Это бонус, который к тебе прилагается?

– Нет, конечно! – Он улыбнулся. – Этот бонус прилагается к тебе. Ты слишком красива и уникальна, чтобы оставаться незамеченной.

Да что же он делает со мной?!

Тэхо потянулся и поцеловал меня долгим нежным поцелуем. Когда он отпустил меня из своего тягучего умопомрачительного плена, я едва вспомнила, что мы все еще сидим в машине на школьной парковке. Губы этого парня были моей слабостью. Ничего не могла поделать…

– Пошли на уроки, иначе я прямо сейчас увезу тебя куда-нибудь, где будем только мы вдвоем. – И почему это прозвучало как предупреждение или угроза?

Разве я что-то делала? Это же все он!

Тэхо, открыв мне дверь, подал руку, и на парковке раздался свист и совершенно очевидные возгласы:

– О-о-о…

– Дамы и господа! Сегодня вы наблюдаете первый выход в свет этой скандально известной пары в официальном статусе!

– Ну все…

Тэхо взял меня за руку и, не обращая внимания на кричащих старшеклассников, повел ко входу. По дороге я видела полный ненависти взгляд Пак Джуми и полный боли – Ян Су, я тонула в зависти и досаде встречавшихся нам девушек. Мне было некомфортно и неуютно, и только близость Тэхо не позволяла мне опустить голову или ускорить шаг. Он потянул меня к себе и положил руку на плечо[24]. Я посмотрела на него с откровенным испугом.

– Мы и так уже попали на первые полосы газет, давай не будем останавливаться на достигнутом, – шепнул с азартной улыбкой этот наглец, который так отлично притворялся хорошим мальчиком.

И если до этого вокруг просто перешептывались, то сейчас ученики шарахались в стороны, освобождая нам дорогу, словно такое фривольное поведение могло быть заразно или оставляло какие-то отметины.

У стены в коридоре между нашими классами стоял Дэниэл. Он встретил наше появление ледяным взглядом голубых до боли глаз и холодным выражением лица. Не здороваясь, мы просто прошли мимо, но я всем своим существом чувствовала пробирающий до косточек мороз.

– Я переживаю за тебя, – прощаясь у дверей класса, шепнула я Тэхо.

Он грустно улыбнулся:

– Не стоит. Такое возбуждение не свойственно Дэну, а значит, он еще не готов к действиям. Вот когда он успокоится и снова станет уверенным и безразличным ко всему, вот тогда и подумаем.

Тэхо наклонился и поцеловал меня в щеку.

– Ян Тэхо! Вы в школе, не забывайтесь! – Голос учителя Чхве заставил меня спрятаться за спину своего парня. – Еще одно замечание, и я вынужден буду направить вас к директору!

– Извините, – совершенно не раскаивающимся в содеянном голосом сказал Тэхо и слегка поклонился.

– Быстро в класс! Звонок уже был!

Тэхо повернулся и подмигнул мне:

– Пошли после уроков на свидание?

Весь мой сегодняшний вечер был расписан по минутам: занятие с профессором Мином, математика с Максом, корейский язык с учителем Чан…

– Хорошо, – согласилась я и прикусила губу.

Наше первое свидание стоит того, чтобы прогулять даже сам сунын.

В класс я вбежала вместе с учителем и, быстро вытащив учебник, уселась за свою парту. В меня сразу же вонзился говорящий взгляд Максима. Его руки были сложены на груди, а правая бровь приподнята. Я состроила невинное личико и кивнула в сторону доски и учителя, мол, давай все внимание туда. Макс ухмыльнулся и открыл тетрадь.

Нет, беру свои сожаления и благодарности обратно. Вреднючий парень!

Мысль о том, что сегодня вечером мы с Тэхо пойдем на свидание, будоражила и придавала сил: на физике электромагнитные излучения мне дались на удивление просто, и я даже заслужила похвалу учителя и удивленный взгляд всезнайки Макса. На перемене к нам подсела Ян Су. Выглядела она расстроенной и смотрела на меня исподлобья.

– Ян Су…

– Не надо, Мия! – Она замотала под партой ножкой. – Я сразу скажу, что не одобряю ваши с Тэхо отношения. А еще из-за вас, эгоистов, Максиму, знаешь, как от папы досталось?

Я посмотрела на своего экс-телохранителя и успела поймать старательно скрываемую нежность во взгляде. Все-таки я не ошиблась – тут явно что-то намечается, если уже не наметилось.

– Вот же говорю, что ты эгоистка! Я тебе рассказываю о том, что случилось из-за тебя с твоим другом, а ты улыбаешься!

– Ян Су, я улыбаюсь, потому что вы с Максом жутко милые.

– Что?! – воскликнули они хором, и Ян Су покраснела.

– А еще очень заметно, что после бала между вами что-то… – Я многозначительно прищурилась.

– Мия, тебя сегодня подвезти на занятия к профессору Мину? – слишком торопливо предложил Максим, и я злорадно ухмыльнулась.

Так и есть! Интуиция меня не подвела!

– Не надо, тебе есть кого подвезти. А у меня теперь есть парень!

Они оба открыли рты, и в полном молчании я вышла в коридор. Возвращаясь из туалета в класс, я не могла спрятать улыбку. Я где-то читала, что когда человек счастлив, то счастье окружающих не оставляет его равнодушным. Я вывернула из-за угла и упала на пол, споткнувшись о ловко выставленную ногу. Коленку и ладони обожгло саднящей болью. Мой взгляд уставился в идеальные лодыжки и дорогие лаковые туфли.

– Кто это у нас тут валяется у меня в ногах? – Этот писклявый голос я узнала сразу же. – Да неужели сама принцесса бала?

Раздался противный смех. Я встала, отряхивая одежду и посмотрела на Пак Джуми:

– Ты все не уймешься?

– Это ты никак не уймешься! – зашипела она. – Раз твой папочка акционер школы, то, думаешь, что можешь вести себя как принцесса?

Пак Джуми сильно толкнула меня в плечо.

«Эти люди ничего не посмеют сделать тебе, если ты не покажешь им свой страх…» – Тэхо был прав. Сейчас я это осознала ясно.

Однажды я испугалась, оказавшись в одиночку против нескольких старшеклассниц, и они запомнили это. Больше я не позволю им так со мной обращаться.

– Да, могу! – делая шаг в сторону Джуми, с вызовом сказала я.

Ее глаза расширились, и где-то там, на донышке, я увидела в них страх.

Ах, вот чем они наслаждались – чувством превосходства и возможностью решать судьбу человека? Властью растоптать того, кто слабее.

– Я могу сделать так, что ты и твой отец вылетите отсюда, – продолжая наступать, сквозь зубы произнесла я. Мое сердце бешено стучало, а кулаки сжимались. – Могу устроить мрачное будущее, где тебе не светит поступление ни в один университет!

– Конечно, можешь, малышка, но не сделаешь, – преграждая дорогу, передо мной встал Дэниэл.

Я чувствовала, как меня бьет мелкая дрожь. Он взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть ему в глаза.

– Остановись, Мия! Кругом слишком много зрителей, – прошептал Дэниэл.

Только сейчас я заметила, что за нами наблюдает человек десять, кто-то снимал эту сцену на телефон.

Отличный сюжет – я в полной ярости, запугивающая несчастную Пак Джуми. И когда они только появились тут? Вот же черт!

Я посмотрела в глаза Дэниэлу, и он понял все без лишних слов – развернул меня и протолкнувшись сквозь толпу зевак, увел прочь. Мы поднялись на третий этаж, и я попыталась вытащить свою руку из его ладони, но он даже не оглянулся, продолжая уверенно идти куда-то.

– Дэниэл, да остановись же ты!

– Уже скоро.

Он завел меня в медкабинет и только потом отпустил.

– Привет, Дэниэл, – улыбнулась молоденькая практикантка Со Инджу, заменяющая заболевшую медсестру, госпожу Ин.

Дэниэл кивнул и так, словно я говорить не умею, добавил:

– Инджу, обработай ее раны.

Девушка ахнула, и я только сейчас заметила, что из ушибленного при падении колена течет кровь, а колготки порваны, расползаясь сотнями стрелок. Она пошла за антисептиком и йодом, а Дэниэл, не терпящим возражений жестом указал мне на высокую кушетку. Не успела я забраться на нее, как в кабинет почти вбежал Тэхо. Оттолкнув плечом Дэниэла, пытающегося помочь мне, посадил на кушетку и присел, разглядывая рану.

– Как это произошло? – болезненно поморщившись, спросил Тэхо.

На его висках блестели капельки пота. Он бежал. Очень быстро бежал.

– Споткнулась, ничего особенного.

– Твоя невеста злобствует, – перебил меня Дэниэл. Он стоял, прислонившись к стене и убрав руки в карманы.

Тэхо бросил на него сердитый взгляд.

– Ой, твоя бывшая невеста пресанула нынешнюю. – Парень явно намеревался взбесить своего соперника.

– Очень больно? – не обращая внимания на сказанное, спросил тихо Тэхо.

Я помотала головой и попыталась улыбнуться. Лицо Тэхо исказилось от боли. Кажется, он не поверил мне.

– Позвольте, я помогу девушке. – Со Инджу склонилась над моим коленом, отодвигая Тэхо. – Молодые люди, я попрошу вас выйти. Мие нужно переодеться.

Оба моих сопровождающих неохотно и, на мой взгляд, слишком уж медленно вышли из кабинета. Взяв ножницы, девушка разрезала мои колготки, остатки я с трудом стянула саднящими руками. Быстро обработав раны и намазав их специальным кремом, она сняла перчатки.

– Останешься здесь на часик или… – Она кивнула в сторону коридора.

Мы одновременно засмеялись.

– Ты же знаешь, что тебя ненавидит почти каждая старшеклассница Daimendé? – убирая вату и баночку с кремом в шкаф, спросила Со Инджу.

– Догадываюсь.

– Ревнивые девушки пугают, а богатые ревнующие девушки вызывают желание переселиться на другой конец земного шара.

Я молчала, и она продолжила:

– Я приехала сюда из Инчхона. Сбежала от своего парня и его первой любви – совершенно невменяемой особы… Бррр.

– Удалось сбежать?

– От них – да. Только от себя убежать не получилось. Оказывается, я любила его гораздо сильнее, чем думала. – Девушка несколько секунд молчала, глядя в окно. – Береги себя! – Она тряхнула головой и улыбнулась мне.

Я только вышла из кабинета, а Тэхо и Дэниэл тут же оказались рядом, придерживая меня.

Ну что за?.. Разве я сломала ногу и не могу идти?

– Ты как? – Тэхо взял мою руку и аккуратно коснулся ссадин на ладони.

– Не переживай. Все в порядке. Благодаря Дэниэлу.

Тэхо замер, а Дэниэл посмотрел мне в глаза.

– Спасибо. Ты появился вовремя.

Мы просто смотрели друг на друга. Я понимала все, о чем Дэниэл молчал сейчас, почему-то казалось, что и он отлично «читал» меня. Дэниэл не дал мне опуститься до уровня беспринципных богатеньких наследниц, чувствующих свою безнаказанность и от этого творящих то, что заблагорассудится.

Тэхо осторожно взял меня за подбородок и повернул к себе. Его взгляд был обеспокоенным.

– Я отвезу тебя домой переодеться, – тихо сказал он.

– Хорошо. – Я кивнула на прощание Дэниэлу и послушно пошла за Тэхо.

В машине Тэхо молчал, но по скорости и неровности движения было понятно, что он расстроен. Я отстегнула ремень безопасности и, потянувшись, поцеловала его в щеку. Красивое лицо стало хмурым.

– Мия, пристегнись, это опасно!

– Неправда! Это прекрасно! – повернувшись к нему я не могла сдержать улыбки.

– Мия…

– Ничего не могла с собой поделать, вдруг захотелось тебя поцеловать.

Он остановился на светофоре и посмотрел на меня. Недовольство тут же сменилось нежностью.

– И все же… – Тэхо потянулся, перекидывая мне через плечо ремень, и я снова поцеловала его.

Застежка щелкнула по обшивке «вольво», а Тэхо почти навис надо мной, дразня своей близостью, но сразу отстранился, когда я пыталась коснуться его губ. Не сдержавшись, я запустила пальцы в его волосы и, притянув к себе, снова поцеловала. Послышались нетерпеливые гудки автомобилей, но мы не остановились.

– Ты всегда добиваешься того, чего хочешь? – неохотно оторвавшись от меня, прошептал Тэхо.

– Нет. Ты первый, с кем такое прокатывает, – дразня его короткими поцелуями, ответила я едва слышно.

Было очевидно: стоило нам оказаться на расстоянии ближе, чем десять сантиметров друг от друга, как нас уносило. Исчезало все. Так и сейчас. Я не знаю, сколько циклов светофора мы пропустили, прежде чем Тэхо пристегнул-таки меня и проехал перекресток.

Я откинулась на подголовник и разглядывала его, не в силах оторваться от высоких острых скул, любимого разреза глаз и припухших от наших поцелуев губ. Он видел это и едва заметно улыбался, пряча под ресницами счастье.

– Ведь наше свидание не отменяется? – вдруг выпрямилась я, вспомнив о планах на вечер.

– Я думал, ты хочешь отдохнуть и…

Встретив мой огорченный взгляд, Тэхо быстро сориентировался:

– Ни в коем случае не отменяется! Переодевайся и поедем!

Я засмеялась. Кажется, я и правда нашла человека, который все сделает так, как я хочу.

– Дресс-код?

– Никакого дресс-кода. – Он взял меня за руку и нежно поцеловал.

Мы договорились встретиться через час. Я не ожидала, что за такой короткий промежуток времени способна переделать столько дел: помыть и высушить голову, переодеться, обзвонить всех репетиторов и отменить занятия, а еще проконсультироваться в чате с Гретой о том, что обычно делают на свиданиях.

К назначенному времени я стояла перед зеркалом в прихожей, разглядывая себя в черном удлиненном кашемировом платье и в ботинках на удобной танкетке. По совету Греты я накрасила ресницы и немного губы. Глаза стали просто огромными, а губы выглядели очень даже сексуально. Подумав, стерла помаду – я планировала сегодня много целоваться. Мысли о поцелуях быстро набирали обороты, и через полминуты я сильно покраснела, осознав размер ожиданий от первого свидания.

Телефон завибрировал, сообщив о том, что Тэхо ждет внизу. В ногах появилась неожиданная слабость, а сердце дало сбой. Я еще раз окинула себя критичным взглядом и, надев пальто, вышла на улицу.

Тэхо выглядел как герой из дорамы: высокий, красивый, идеальный в бежевом твидовом пальто и явно влюбленный. У меня крышу сносило, когда я видела эти чувства в его глазах! Он не скрывал их, и это заводило сильнее, чем холодность и безразличие. Словно, открывшись друг другу, мы стали видеть больше.

– Привет! Ты чудесно выглядишь. – Тэхо распахнул объятия, и я нырнула в них с широченной улыбкой.

– Спасибо! Ты тоже.

– Ммм… Открывай дверь, – вдруг предложил он, указав на машину.

Я прищурилась. Смутные воспоминания о недавно просмотренных дорамах натолкнули на мысль, что там. Я дернула за ручку водительской двери, и в небо взметнулись белоснежные шары. Я застыла.

– Только не говори, что на заднем сиденье огромный букет роз, – едва сдерживая улыбку, сказала я.

– Откуда ты знаешь?

Тэхо – этот вечно серьезный и уверенный в каждом своем действии парень – был жутко растерян. И если сначала я просто улыбалась, то увидев его лицо – не смогла сдержать смех. Он, морщась и тяжело вздыхая, терпеливо ждал, когда я успокоюсь.

– Прости, прости! – как назло я не могла перестать смеяться – губы растягивались в улыбке – и все тут! – Просто все это, – я покрутила рукой в воздухе, – вообще с тобой не вяжется. Ты романтическими дорамами вдохновлялся?

– Согласен. По факту – полная фигня, – не поднимая на меня глаз, сказал он. – В России так не принято?

– Понятия не имею, как принято в России. – Я обняла его за талию, запустив руки в полы расстегнутого пальто и согреваясь его теплом. – Я уехала оттуда в пятнадцать, меня еще не звали на свидания. Или можно считать свиданиями мою дорогу до дома вместе с одноклассником…

– Прекрати, я ревную!

Я встала на цыпочки и поцеловала его.

– Если ты и дальше продолжишь копировать свидания героев из дорам, то обещаю смеяться от души весь вечер.

Тэхо фыркнул:

– Закончили с дорамами. Дальше будет один сюрприз и много поцелуев.

Тэхо не обманул – поцелуев было много. Нежных, дразнящих, глубоких и страстных. А мы еще даже не вышли из машины. Если бы он сказал, что это и есть его сюрприз, я бы осталась полностью удовлетворенной. Новая машина словно была создана для того, чтобы, сидя на коленях у парня, долго целоваться. В объятиях Тэхо время летело с невероятной скоростью. Я начала понимать, что значит тонуть в глазах и забываться от поцелуев.

Уже стемнело. Тэхо подсадил меня повыше и посмотрел на приборную панель с часами:

– Нам пора.

С недовольной гримасой на лице, я не спеша слезла с его коленей, заметив сожаление в любимых глазах.

– Эй! – Тэхо потянулся, чтобы поцеловать меня. – Если ты и дальше будешь так откровенно страдать, когда я отпускаю тебя, то однажды я заберу тебя навсегда.

В его голосе не было заигрывания. Он говорил серьезно.

Я представила эту жизнь: быть постоянно рядом, засыпать и просыпаться вместе, вместе есть, целоваться, когда захочется, говорить о разном, стать целиком и полностью его. Мурашки пробежали по моему телу, застыв тянущим и томительным ощущением в низу живота. Мое сердце билось как бешеное, разгоняя кровь с невероятной скоростью. Мне казалось, что еще немного, и я не выдержу эту муку.

На лбу Тэхо появилась морщинка, он шумно выдохнул. Кажется, мы думали об одном и том же. Я опустила глаза и почувствовала, как мое лицо заливает румянец.

– Идем, – тихо сказал он и коснулся моей щеки.

Оставив машину на парковке, по почти безлюдной аллее мы пошли к подножию горы Намсан. Светили фонари, и в их свете желтая листва приобретала необычный бронзовый оттенок. В воздухе висела густая изморось, отчего вокруг фонарей образовывались круги, похожие на одуванчики. Было красиво и тревожно одновременно.

Я посмотрела на Тэхо. Он держал меня за руку и старался делать шаги поменьше, чтобы мне не приходилось торопиться.

– Ты напугана всем происходящим? – спросил Тэхо.

Я не видела смысла скрывать от него свои чувства.

– Когда начинаю думать об этом… да…

– Мне жаль, что тебе из-за меня пришлось попасть в этот мир, обремененный кучей условностей и традиций.

– Если тебе в нем станет хоть немного радостнее вместе со мной, я буду счастлива. – Мне очень хотелось, чтобы Тэхо перестал быть таким задумчивым и виноватым.

– Мия… Ты как маленькая, но очень храбрая бабочка, порхающая рядом с горящим домом.

– Если я маленькая бабочка, то кто же тогда ты? – обгоняя его, спросила я.

– Я? – На мгновение он задумался. – Я хозяин этого дома. Стою у окна и понимаю, что ничего изменить не могу. И еще переживаю, что ты обожжешься.

В груди слева стало больно.

– Тэхо… милый. – Я остановилась и провела ладонью по его щеке. – Ты можешь выйти из горящего дома, спасти себя и меня. Дом – это всего лишь здание. Его можно построить заново, а твоя жизнь бесценна.

Тэхо посмотрел мне в глаза с удивлением и тоской и вдруг сказал:

– Мия, я люблю тебя!

Мое сердце замерло, а мир пошатнулся.

– Тэхо…

– Моя семья, мой статус наследника крупной компании, деньги, безбедное будущее, хорошее образование… Мне ничего этого не нужно, если рядом не будет тебя.

Я едва стояла, земля уходила из-под ног, в висках стучало. Наверное, только сейчас до меня по-настоящему дошло, что имела в виду госпожа Ян, когда рассказывала о том, что наши отношения с Тэхо могут изменить все; поняла, почему волновалась Ян Су из-за нас. Все дело в том, что чувства Тэхо ко мне настолько глубокие и сильные, что способны уничтожить все на своем пути: его будущее, его жизнь и меня.

Я попыталась вдохнуть поглубже, но пока смотрела в его глаза, это никак не получалось. Я словно стояла на набережной, наблюдая за тем, как ко мне приближается гигантская волна, и даже не пыталась спастись.

– Прости. – Он отвел взгляд и, взяв меня за руку, повел дальше. – Можешь ничего не отвечать, я… я… Это вырвалось само собой.

Я послушно шагала рядом с ним, все еще пытаясь осознать произошедшее. Неожиданно нам дорогу перегородили четверо мужчин.

Тэхо крепко сжал мою руку.

– Господин Юн, что-то случилось? – спросил Тэхо.

– Да, молодой господин. – Один из мужчин, человек лет пятидесяти с начинающими седеть волосами, поклонился. – Господин Ян вернулся из поездки на два дня раньше и просит привезти вас и молодую госпожу к нему.

– Нет! – твердо отрезал Тэхо. – Мия никуда не поедет.

– Поедет, молодой господин. – Мужчина склонился еще ниже.

– Я сказал: нет! – Рука Тэхо задрожала, и я спешно обняла его, прижавшись к нему всем телом.

– Поедем вместе, Тэхо!

Он внимательно посмотрел на меня.

– Думаю, пора, – едва слышно сказала я.

Хотелось остаться перед ним храброй и уверенной, но ноги предательски дрожали. Встреча с господином Яном всегда царапала до боли, а после всего произошедшего в последние дни… Я вздохнула. Нечестно по отношению к Тэхо прятаться за его спиной, тем более дело касается нас обоих. Да и не в моих это правилах.

– Поехали.

Продолжая смотреть мне в глаза, Тэхо медленно кивнул. Вслед за господином Юном мы свернули на узкую дорожку и скоро вышли к тонированным автомобилям. В одном из них нас повезли на встречу с господином Яном.

Всю дорогу Тэхо не выпускал мою руку, иногда поднося ее к губам и целуя. До безумия мне хотелось знать, о чем он думает, но присутствующие в машине охранники не давали нам возможности поговорить.

В темное время суток дом Тэхо был отлично освещен и выглядел совсем иначе – пафосно и недосягаемо. В сопровождении охранников мы зашли в уже знакомую мне гостиную с высокими потолками и свернули в коридор направо. Несмотря на позднее время, людей здесь было достаточно много: они громко переговаривались, а сквозь приоткрытые двери доносились телефонные звонки и звуки работающих принтеров.

– Это домашний офис компании, – заметив мое замешательство, сказал Тэхо.

Легче не стало. Представить, что в моем доме, где я хожу в пижаме и босиком разгуливают еще несколько десятков сотрудников, было сложно.

Наконец мы подошли к массивной деревянной двери, и охранники, чинно поклонившись, уступили нам дорогу. Тэхо толкнул дверь, пропуская нас в просторную приемную. Женщина за столом приветливо улыбнулась:

– Здравствуйте!

Она оказалась рядом и забрала нашу верхнюю одежду.

– Господин Ян ждет вас. – Женщина кивнула в сторону приоткрытой двери справа.

Мы посмотрели друг на друга и двинулись в кабинет отца Тэхо. Сердце норовило вырваться из груди и упасть на пол. Я сдерживалась, чтобы не убежать, только потому, что Тэхо держал меня за руку. Дверь за нашими спинами закрылась, и мы оказались в большом кабинете. В дальнем конце стоял огромный рабочий стол, за которым, сложив на груди руки, сидел господин Ян.

Мне показалось, что прошло минуты три, прежде чем мы подошли к нему.

Тэхо поклонился:

– Здравствуй, отец.

– Здравствуйте, – тихо сказала я, тоже поклонившись. Голос не слушался меня.

Господин Ян смотрел на нас, не меняя холодного выражения лица и ничего не говоря. Казалось, эта пауза длилась вечно.

– Насколько мне известно, – наконец произнес он, – сегодня вы оба прогуляли уроки в школе и дополнительные занятия.

– Отец…

– Я не закончил! – Голос господина Яна эхом отозвался в дальнем углу кабинета. – До окончания школы осталось несколько недель. Замечу, самых важных недель! Вам обоим стоит угомонить свои гормоны и взяться за ум.

Он перевел свой ледяной взгляд на меня:

– Чего ты хочешь от жизни, Мия?

Вопрос повис в воздухе. Наступила такая тишина, что, казалось, я смогу услышать чужие мысли.

– Я так и знал, – ухмыльнулся господин Ян. – У тебя нет конкретного ответа на мой вопрос.

Мне хотелось возразить ему. Хотелось сделать так, чтобы он перестал противно и уничижительно ухмыляться. Но отец Тэхо был прав. Он тысячу раз был прав! Я действительно не знала, чего хочу от жизни.

– Вот поэтому я против ваших с Тэхо отношений. – Господин Ян устало потер виски. – Вы оба влюблены… Молодость, гормоны… Пару-тройку месяцев вы не будете отлипать друг от друга, поступите в один университет или будете учиться в разных городах. Возможно, Мия, ты уедешь с отцом, как только ему дадут распределение в посольство другой страны. Или не вытерпишь условностей и четкого соблюдения традиций нашей семьи. Вариантов много, но опишите мне хоть один, в котором вам суждено добиться того, чего вы хотите?

Он замолчал, и в кабинете снова повисла звенящая тишина.

– Ты утрируешь, – негромко сказал Тэхо.

– Правда? – Господин Ян откинулся на спинку кресла и снова сложил руки на груди. – Что ты знаешь об этой девушке?

– Отец… Мы уже говорили об этом.

– Говорили. Что изменилось с тех пор?

– Многое. – Тэхо уверенно смотрел ему в глаза, не выпуская мою руку.

– Только не говори, что ты обесчестил дочь торгового представителя самой крупной страны мира! – Господин Ян грохнул кулаком по столу.

Однако… Я даже поежилась. Такими категориями я точно не мыслила, но судя по спокойному выражению лица Яна Тэхо ему не в первый раз приходилось отвечать на подобные вопросы.

– Нет. – Ответ Тэхо прозвучал твердо. – Мия для меня особенная.

Господин Ян захохотал и вскинул вверх руки:

– Знаешь, сколько в твоей жизни еще будет таких вот «особенных»? Десятки, сотни. Потому что ты наследник YangTech Group!

Меня начало колотить.

Какая нелепая и унижающая ситуация!

Отец Тэхо не воспринимает меня как девушку, достойную находиться рядом с его сыном. Он вообще не считает меня человеком, достойным внимания, и говорит обо мне так уничижительно, и это глядя мне в глаза.

Зачем мы здесь? И зачем Тэхо защищает меня? Неужели он не понимает, что это бесполезно?

Внутри что-то до боли, до невозможности натянулось.

– Да хватит же! – почти крикнула я, и, к моему огромному удивлению, господин Ян замолчал, перестав смеяться. – Вы озлобившийся, одинокий, несчастный человек, который ничего, кроме своей работы, не замечает! Неужели вы хотите, чтобы ваш единственный сын тоже стал таким? – Откуда-то взявшаяся смелость плескалась во мне, заставляя высказать все, что давно не давало покоя. – Если вы и так знаете, что у нас ничего не получится, то оставьте нас в покое на эти два месяца! Пусть с нами произойдет все то, о чем вы говорите! Мы пройдем этот путь, и если суждено, то в конце расстанемся. Но это будет наше с Тэхо решение!

Господин Ян долго и пристально смотрел на меня, а потом кивнул:

– Ты груба и плохо воспитана, но рассуждаешь неплохо. Возможно, в том, что ты сейчас сказала, есть какой-то смысл. – Он прищурился. – Два месяца. Я даю вам два месяца, и, если вы все еще будете вместе, мы обсудим возможность помолвки.

На часах было девять утра. Я проснулась от того, что в дверь квартиры кто-то настойчиво звонил. Не открывая глаз, я протопала в прихожую и посмотрела в глазок. За дверью стояли Макс и Тэхо. Я отшатнулась и чуть не упала, споткнувшись о собственные кеды. В дверь начали грохотать. Кажется, парням не терпелось.

Да что с ними такое?

Я протерла глаза.

Черт! День рождения Су! Поездка в деревню Букчон!!! Я совсем забыла!

Только нажав на кнопку открытия двери, я поняла, что одета в короткие шорты и облегающий топ, заменяющие мне пижаму.

– Мийка! Ну ты, блин, как всегда! – Даже не посмотрев на меня, Макс прошел в квартиру. – Я сто раз звонил, ты звук на телефоне выключила? Ведь просил же вчера: заведи будильник!

Он бурчал что-то еще, но я не слышала. На пороге, не сводя с меня вмиг потемневших глаз, замер Тэхо. Его взгляд спускался томительно медленно от моих обнаженных ключиц по груди под тонкой тканью топа к открытой полоске кожи на животе и почти обнаженным ногам. Я видела, как тяжело он начал дышать, как сжались в кулаки его руки, но не могла сделать ни шагу – ноги не слушались меня.

– Мия, я где-то видел у тебя фотоаппарат, – разгуливая по моей комнате, рассуждал Максим. – Помоги найти!

Он вышел к нам и только сейчас обратил внимание на мой внешний вид и остолбеневшего Тэхо.

– Я, конечно, уже не твой надзиратель, но… оделась бы ты, что ли?

– Отвернись сейчас же! – делая шаг ко мне и накидывая мне на плечи свое пальто, бросил ему Тэхо. – И не смей заходить в комнату моей девушки как к себе домой.

– Я в комнате твоей девушки был раз сто. – Макс закашлялся от испепеляющего взгляда моего парня. – Ладно, ладно… Мы побудем на кухне, а ты, Мийка, собирайся, – подталкивая меня в спину в ванную, уже не так расслабленно заявил он.

Через десять минут я вышла к ним собранная и упакованная в теплый свитер с высоким воротом и джинсы. Судя по молчанию за кухонным столом, между парнями произошел не самый приятный разговор.

– Я успею выпить кофе? – прощупывая их настроение, спросила я.

Максим промолчал. Тэхо кивнул. Я прошла мимо него и, взяв чашку, нажала на кнопку кофемашины.

– Что-то случилось?

– Твой парень, – с жалобной интонацией начал Максим, но Тэхо перебил его.

– Все дело в фотографиях…

Я кинула взгляд на холодильник и поперхнулась. По доброй русской традиции мы с Максом прицепляли под магниты все, что ни попадя: фотографии, записки, билеты. Впервые увидев «картину целиком», я поняла, что, глядя на дверцу моего холодильника, можно подумать, что мы с Максимом встречаемся: совместные фотки (чаще всего с идиотскими лицами и гримасами), стикеры с издевательскими сердечками и смайлами и несколько парных билетов.

Да уж. Как говорится: и слов не нужно.

Максим пожал плечами, а я прикусила губу.

Неловко, конечно.

– Это не то, что ты подумал.

Левая бровь моего парня многозначительно изогнулась.

– Господи! Да он мне вообще не нравится! – Я бросила на бедного Максима самый безразличный взгляд, на который только была способна.

Макс махнул на нас рукой и вышел на улицу.

– И все же ты бережно хранишь ваши совместные фотографии на самом видном месте в доме, не стесняясь отца? – Тэхо никак не мог пробиться сквозь разницу в нашем восприятии «каких-то предметов» на холодильнике.

– Из-за того, что ни меня, ни отца не бывает дома, это некогда снять отсюда. – Я сделала глоток кофе и обожглась.

Тэхо хмуро смотрел на меня. Я поставила чашку на стол, развернулась и, сняв все, что было на холодильнике, выбросила в мусорное ведро.

– Тебе стало легче? – Я подошла к нему и запустила пальцы в его непослушные волосы. – Так лучше?

Тэхо отвел взгляд.

– Поехали, я куплю тебе кофе по дороге, – тихо сказал он, аккуратно опуская мои руки.

Тэхо развернулся, а я вдруг обняла его сзади, прижавшись к нему всем телом. Тэхо замер. Я слышала, как стучит его сердце, и вдыхала такой любимый запах.

– Ты, оказывается, ревнивый. Спасибо.

– За что? – спросил он.

– За то, что тебе не все равно. Эти фото висят тут почти месяц, а отец ни разу даже не спросил о них, а тебе хватило одного взгляда, чтобы рассердиться.

– Вообще-то, я реально рассердился.

– Давай сегодня наделаем кучу фоток, и завтра я залеплю ими весь холодильник, а заодно входную дверь и дверцы всех шкафов в доме?

– Опять шутишь? – Тэхо обнял меня, поправляя волосы.

– Шучу, – улыбнулась я, млея от его прикосновений. – Мне нравишься ты, а с Максимом нам просто нечего было делать, вот мы и дурачились. Ты видел, какие мы стремные на этих фотках?

– Неправда. Ты везде милашка невозможная.

Я засмеялась, пряча лицо у него на груди.

Такую ересь мог сказать только слепой!

– Пошли, обманщик!

Как только мы вышли из дома, Максим махнул нам из своего «мерседеса» и поехал.

– Он за Су, – открывая мне пассажирскую дверь, пояснил Тэхо. – Она не знает, куда он повезет ее и что там будем еще и мы.

Я кивнула. Принимать участие в организации сюрприза кому-то на праздник мне еще не приходилось. Это было здорово и очень волнительно. Позавчера я с трудом и в жуткой спешке успела выбрать для Ян Су подарок и теперь продумывала, когда его лучше подарить.

Мы с Тэхо поехали сразу к входу в Букчон. Максим должен был забрать Ян Су и привезти сюда, и тут мы такие появимся и: тада-а-а-ам! И дальше вчетвером мы погуляем по деревне, зайдем в храм и в гости к тете Ян Су, которая обещала вкусно накормить нас и приготовить именинный торт для любимой племянницы.

Как бы это ни выглядело странно, но день рождения в Южной Корее – не такой уж и важный праздник. По словам Тэхо родственники и друзья часто забывают поздравить друг друга с этим днем, а звонить и писать сообщения, как это любят у нас в России – не принято. Другими словами – наш сюрприз с прогулкой и ужином у тети – что-то необычное для Ян Су.

Ребята появились минут через десять. Ян Су выскочила из машины и кинулась обнимать нас.

– Максим, ты просто волшебник! Ребята, я очень рада видеть вас! – Ян Су вдруг осеклась и прикрыла ладошкой рот. – Только я не знала, что вы вдвоем будете здесь и пригласила…

– Кого? – целуя ее в лоб, спросил Тэхо.

– Меня, кого же еще? – положив мне и Ян Су руки на плечи, рядом стоял Дэниэл.

Я вздрогнула и сняла его руку.

– Да ладно вам, – как ни в чем не бывало сказал он. – Как наша Су могла не пригласить меня?! Мы же с ней уже больше пяти лет дружим, правда, Тэхо?

Никто не ответил ему. Ян Су побледнела и готова была разрыдаться.

– Ну хватит, Дэниэл, – сказала я примирительно. – У Ян Су сегодня день рождения, раз уж ты приехал, то давай не будем портить ей настроение.

– Хорошо, моя милая Мия! – Дэниэл склонился ко мне и так многообещающе улыбнулся, что я нервно сглотнула.

– Дэн. – Тэхо положил ему руку на плечо. – Не надо…

Долгие секунды они сверлили друг друга тяжелыми взглядами. В конце концов Дэниэл опустил глаза и, улыбнувшись Ян Су, поздравил ее с днем рождения.

Наша странная компания двинулась вверх по одной из улочек деревни.

– Ян Су, почему ты мечтала приехать сюда? – задала я наконец вопрос, который не давал мне покоя.

По моему глубокому убеждению, восемнадцатилетние девушки должны хотеть в ночной клуб или, на худой конец, в парк развлечений, но в историческую деревню? Не знаю…

– Я родилась здесь, в доме тетушки Ли и жила до пяти лет. Здесь мой дом и мое сердце.

Совсем как у меня в Москве в нашей с мамой маленькой хрущевке. Нам обеим было хорошо знакомо это чувство. Я кивнула и показала на причудливые яркие черепицы крыши, выглядывающие справа.

– Давайте поднимемся. – Тэхо взял меня за руку. – Оттуда видна почти вся деревня.

Не без труда шагая по улочкам Букчон с все более крутым подъемом, мы то и дело останавливались, чтобы сделать фотографии. Я с любопытством разглядывала разноцветные заборы, за которыми прятались невысокие домики – хано́к.

– Эта деревня была построена еще во времена Чосо́н[25], – сказал Дэниэл, заметив мой интерес. – Старейшее поселение, да еще в самом центре Сеула. Удивительно, еще пару десятилетий назад здесь жили в основном профессора университетов, видные политики и прочие уважаемые граждане. Сейчас попроще, но флер избранности все же есть.

– Интересно, а внутри дома первоначальная обстановка сохранилась или уже перестроили под современность? – спросила я, тщетно пытаясь заглянуть во двор одного из ханков.

– Это зависит от хозяев. В основном, конечно, внутри дома перестроены и оборудованы всем необходимым для комфортной жизни, но есть и идейные продолжатели и последователи исторической аутентичности. – Дэниэл показал куда-то вправо. – В прошлом году я был тут в паре домов, где наследники до сих пор поддерживают историческую достоверность. Там круто.

Тэхо, терпеливо молчавший во время нашего разговора, негромко сказал:

– У тети Су как раз такой ханок, скоро сама все увидишь.

Я оглянулась на Ян Су и Максима. Они шли, держась за руки, и о чем-то тихо разговаривали. Су улыбалась и выглядела смущенной, но очень счастливой.

Мы с Тэхо посмотрели друг на друга и тоже улыбнулись. Видеть Ян Су такой радостной было здорово. Кто бы мог подумать, что они с Максимом настолько понравятся друг другу.

– Мия, ты уже решила, куда будешь поступать после сунын? – спросил Дэниэл, и я почувствовала, как Тэхо рядом напрягся.

– Еще не знаю, мне бы сдать этот самый сунын. Пока прогнозы нерадужные.

– Боже! – Он сощурился от яркого солнца. – Девушка Яна Тэхо просто не имеет права завалить главный экзамен в жизни!

Я понимала это. Поэтому и училась последние недели изо всех сил, сжав зубы, не досыпая, поглощая литрами энергетики и кофе. Я не могла подвести Тэхо.

– Не слишком ли много внимания к этим выпускным экзаменам? – пытаясь говорить спокойно и безразлично, Тэхо обнял меня. – Как бы Мия ни сдала сунын, я уверен, что она сможет поступить туда, куда захочет.

– Конечно, она же девушка Яна Тэхо. – Дэниэл убрал руки в карманы и пошел вперед.

Ух, так бы и дала ему чем-нибудь!

Пока я пыхтела от возмущения, наша недружная компания пришла к яркому домику с аутентичной вывеской «Чайная тетушки Ли». Внутри было всего несколько посетителей. Туристический сезон закончился, а традиционное время для вечернего чая еще не наступило.

Тетя нашей именинницы, госпожа Ли, встретила нас очень радушно. Тэхо обо всем с ней договорился заранее, и она с нетерпением поджидала любимую племянницу с друзьями. Нас угощали вкуснейшей куксу́ онмён[26], а для «малышки Су» тетя приготовила традиционный суп из водорослей[27].

Прогулка в гору и свежий воздух здорово сказались на всех нас, какое-то время мы не могли разговаривать – просто молча ели, обжигаясь и постанывая от удовольствия. Хозяйка следила за тем, чтобы никто не остался голодным, и сетовала, что подготовка к экзаменам сделала всех нас похожими на привидения.

Мне было бесконечно уютно и легко сейчас. Рядом, касаясь моего колена, сидел Тэхо. Я чувствовала на себе его короткие взгляды и каждый раз от этого у меня бабочки порхали в животе.

Дэниэл внял нашим просьбам и угомонился, поддерживая спокойный разговор с госпожой Ли и нахваливая внутреннее убранство чайной. Глядя на него, было очевидно, что он искренне увлечен архитектурой. У него даже голос менялся, когда он говорил об опорных столбах и несущих конструкциях.

Госпожа Ли подготовила все для чайной церемонии, а мы с Тэхо незаметно сходили на кухню и зажгли на торте именинные свечи. Ян Су была растрогана, когда мы появились с большим тортом и праздничной песней.

После сладкого, когда в нас, кажется, уже ничего не могло влезть, мы с удовольствием слушали рассказы госпожи Ли о детских проделках Ян Су. Оказывается, она была той еще пронырой. Да уж. Жизнь в пафосном доме семьи Ян кого хочешь сделает покладистым и удобным.

Неожиданно дверь в чайную открылась и на пороге появилась пожилая женщина в ханбо́ке[28] с алой юбкой и кроваво-красными бусами на шее. Сначала я подумала, что это туристка или актриса из массовки какого-то фильма, но Ян Су и Тэхо поспешно вскочили со своих мест, приветствуя гостью.

– Здравствуй, Ли Минхва, – обратилась женщина к хозяйке. – Здравствуйте, мои птенчики! А у кого это сегодня праздник?

– У меня, госпожа Чан. – Ян Су низко поклонилась и улыбнулась.

Женщина внимательно посмотрела на нее, улыбнулась в ответ и сказала:

– Хорошая жизнь ждет тебя, малышка Су. Будет счастье в ней: и любовь, и муж заботливый, и детки.

Она перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как от ее темных глаз по спине пробежал холодок. Женщина цокнула языком и с сожалением покачала головой:

– А вот ты, милая, поторопилась однажды родиться, поэтому тяжело тебе жить…

Кажется, я перестала дышать. Я и правда родилась на несколько недель раньше срока, но разве это могло повлиять на что-то?

– Всю жизнь ты должна выбирать. Твоя дорога до конца еще не предопределена и будущее туманно. Будет у тебя два очень близких мужчины, оба любить тебя будут, и ты их тоже. Но выбрать придется. От этого все будет зависеть: и счастье, и дети. Не ошибись!

За нашим столом повисло гробовое молчание.

– Чан Юна, да перестань ты! – госпожа Ли всплеснула руками и засмеялась. – Хватит детей пугать! Тем более, что твои предсказания через раз сбываются!

Женщина встряхнула головой и попыталась улыбнуться, но вышло горько.

– Я пойду, Минхва, – еще раз посмотрев на меня, сказала она и вышла на улицу.

Я только сейчас смогла моргнуть и почувствовала, что в глазах стоят слезы.

– Мия, – обволакивающий шепот Тэхо вернул меня в реальность. – Не переживай! Госпожа Чан – потомственная шаманка, она даже, когда из дома выходит, не может оставить свой образ за дверью.

Я повернулась к нему. Он улыбался, но я видела морщинку беспокойства на его лбу. И все это время я чувствовала, как, сидя напротив, меня прожигал ледяным взглядом Дэниэл.

Выбирать… Нельзя ошибиться… От этого будет зависеть все…

В висках начало стучать.

Госпожа Чан ушла, и за столом снова повисла тишина.

– Мне надо выйти, – поспешно встав со своего места, я схватила куртку и выскочила на улицу.

Начало темнеть, и со стороны гор тянуло прохладой. Я увидела сворачивающий за поворот силуэт в яркой юбке и кинулась вслед. Несмотря на почтенный возраст и постоянно поднимающуюся в гору дорогу, госпожа Чан ушла уже довольно далеко.

– Подождите! – согнувшись пополам от быстрого бега, я схватила шаманку за рукав.

Она остановилась и терпеливо ждала, пока я приду в себя и смогу сказать хоть слово.

– Сейчас… там, в чайной… Вы сказали правду?

– Что такое правда, когда речь идет о будущем? – внимательно глядя мне в глаза, спросила она. – Все зависит от решений, которые принимает человек.

– Какой выбор я должна сделать, чтобы не ошибиться?

Госпожа Чан громко засмеялась, отчего бусы запрыгали на ее груди.

– Только ты знаешь ответ на этот вопрос, милая… Только ты.

Она развернулась и пошла дальше, а я замерла, не в силах сделать ни шагу.

Накануне сунын зарядили дожди и сильно похолодало. Ежедневные занятия и нехватка сна довели меня до такого состояния, что было уже все равно, как я сдам экзамены. Я люто ненавидела все технические науки и корейский язык заодно. Ладно я – лузер, – но отличники Тэхо и Макс тоже не выдерживали подобного темпа, правда, как настоящие мужчины, не показывали виду передо мной и Ян Су.

Когда становилось совсем невмоготу, я прокрадывалась к кабинету класса двенадцать – один, чтобы хотя бы одним глазком увидеть Тэхо, но этот непробиваемый и невозмутимый парень, изображающий передо мной вечный двигатель, спал почти на каждой перемене.

– Ты меня раздражаешь, когда так смотришь на него, – раздалось над самым моим ухом в тот самый момент, когда я сквозь щель в двери разглядывала затылок спящего Тэхо. Пошатнувшись, я попала прямиком в объятия Дэниэла.

– Обожаю твою неуклюжесть.

Я фыркнула и отстранилась.

– Не говори ему, что я приходила.

– Вот еще. Ян Тэхо! Твоя девушка пришла! – придерживая меня за руку, чтобы не сбежала, крикнул Дэниэл.

Весь класс повернулся, а Тэхо тут же проснулся и оказался рядом, убрав руку своего друга с моего предплечья.

– Привет. – Застуканная всеми, я почувствовала, как мои щеки начали краснеть.

– Привет! – Тэхо тут же сгреб меня в объятия и зарылся в мои волосы. – Как же я скучаю!

– И я.

Пряча лицо у него на груди, я улыбалась от нашего маленького счастья.

– Бесите оба. – Дэниэл зашел в класс и захлопнул дверь.

Тэхо тут же нашел мои губы и, заставляя сердце трепетать то ли от счастья, то ли от страха быть застуканными учителями, поцеловал. В эти дни такие вот украденные короткие поцелуи стали для нас спасением в океане бесконечной учебы и грядущей ответственности.

Какое-то время, задыхаясь от нехватки воздуха, я разглядывала его спину и поднимающиеся плечи. Все внутри меня боролось с желанием прижаться к нему. Мы оба молчали, потому что понимали, что остановились в шаге от бездны. Он опустил голову. Я потянулась за одеялом и укрылась.

Чем больше меня отпускало, тем сильнее я чувствовала смущение и неловкость, а еще – стыд. Не знаю, о чем думал Тэхо, но я была огорчена и обижена. Мы впервые так далеко зашли и…

Я упала на подушку и закрыла лицо. Теплые руки коснулись моих плеч. Я дернулась, пытаясь освободиться, но они снова аккуратно обняли меня.

– Мия…

– Ммм, – снова сбрасывая его руки, промычала я.

– Поговори со мной.

Я всхлипнула:

– О чем? О том, почему ты оттолкнул меня?

– Я не отталкивал тебя. – Тэхо лег рядом.

Не в силах выдержать его близость, я отвернулась.

– Мия… Я не должен был…

– Я ненавижу тебя! – почти крикнула я, и в пустом доме мой голос зазвенел десятками отголосков.

Тэхо с силой развернул меня. Его лоб пересекала морщинка, в глазах усиленно пряталась боль. Красивые черты лица лишали меня воли.

Какой же он… И все равно – ненавижу!

Сейчас Тэхо начнет рассказывать про чувство долга и данные моему отцу обещания. Я снова закрыла руками лицо.

– Мия, ты же знаешь, я люблю тебя. И больше всего на свете хочу обладать тобой. – От тембра его голоса у меня мурашки побежали по всему телу. – Ты даже не представляешь, насколько сильно я этого хочу!

– Какого черта тогда ты оттолкнул меня?! – Мой голос был похож на крик, эмоции душили меня.

Он прикрыл глаза и шумно выдохнул:

– Потому что я хочу, чтобы у нас все было по-настоящему.

– По-настоящему? – Я даже села на кровати. – Это как? Сначала твоя семья съест меня заживо в круговерти традиционных подготовок к нашей будущей через сто лет свадьбе, потом будет выбран специальный день для этого, в который все торжественно соберутся и со свечкой постоят рядом, чтобы проконтролировать, правильно ли мы все делаем?!

Тэхо молчал, давая мне возможность выговориться и выплеснуть эмоции.

– Нет. Я просто хочу, чтобы у нас все случилось по любви, а не потому, что завтра экзамен и крышу сносит. Хочу, чтобы ты любила меня. И выбрала именно меня!

Мне стало нечем дышать, в груди сильно кололо от невозможности вдохнуть. Я заплакала. Слезы просто потекли по щекам, хоть я и пыталась остановить их. Тэхо ничего не понимал. Думал, что только у него здесь крышу сносит?!

Неужели он не чувствует, что я люблю его, что уже все решила и сделала выбор?

Тэхо не понимал этого и не чувствовал взаимности. Неужели я настолько закрылась, что даже самые близкие люди не понимают меня? Или все дело в том, что мы с ним совершенно разные и корейский менталитет слишком неподъемный для меня?

Чем дольше я плакала, тем сильнее страдал Тэхо. Он вытирал мои слезы и все сильнее кусал свои губы.

– Значит, то, что сейчас между нами – не по любви? – Я хотела казаться сильной, но голос предательски дрогнул.

– Мия…

– Уходи, Тэхо. – Я убрала его руки от своего лица. – Мне сейчас больно и неловко. Или я уйду…

Я хотела встать, но он удержал меня и молча вышел из комнаты.

Сначала я плакала, а когда мои силы иссякли, просто смотрела в потолок, на котором танцевала тень от качающейся на ветру ветки. Я не могла перестать размышлять о нелепой и надуманной причине, заставившей его оттолкнуть меня. Изучив потолок до миллиметра и выплеснув все эмоции, я наконец-то начала понимать мотивы поступка Тэхо. Он думал обо мне. Хотел меня до изнеможения, и все равно думал обо мне. А я, как какая-то дурочка, рассердилась на него за это и устроила истерику. Тэхо прав, мной руководила не любовь, а безумная страсть, рожденная усталостью и близостью симпатичного парня.

В груде нашей одежды я нашла его футболку и натянула на себя, вдыхая такой любимый запах. Ветер за окнами усилился, я закуталась в одеяло и закрыла глаза. Мне снился сон, в котором мы помирились и снова были счастливы.

Я потянулась, но поняла, что мои движения что-то сковывает. Повернувшись, я уперлась в обнаженную грудь Тэхо. От моих шевелений он поморщился и лег на спину. Я тут же примостилась на его плече, обняв за талию.

Мне не приснилось. Он пришел. Теплый, нежный и такой любимый!

Всех выпускников Daimendé распределили по разным школам, в зависимости от нашего места жительства – тут действовали общепринятые правила проведения сунын в Южной Корее и у учащихся частной школы преимуществ не было. Именно поэтому в школе района Сочхо-дон я оказалась одна из Daimendé. Так даже лучше, не буду отвлекаться и поскорее все сделаю.

Как только отец, помахав мне на прощание, уехал на работу, меня начало колотить. Не отвлекали ни группы поддержки учеников-старшеклассников, которые встречали и провожали нас, как настоящих айдолов, ни внимательные учителя, ни даже легкая музыка, звучащая из динамиков школьного радио.

Я села на последнюю парту у окна и, как обвиняемая, просто ждала приговора. Атмосфера здесь была самая гнетущая. Все ученики в классе выглядели несчастными и испуганными, озирались по сторонам в надежде найти поддержку. Увидев меня, они сочувственно кивали, считая, что раз я не кореянка и не носительница их языка, то и сдавать мне будет сложнее.

Вскоре в класс вошел учитель-наблюдатель, раздал нам бланки по корейской истории, и сунын начался. Я набрала воздух в легкие и задержала дыхание. Просить о многом я не могла. Просто сдать. Сдать достойно.

Я не заметила, как объявили перерыв на перекус, а значит, половина экзамена была позади. Совершенно не чувствуя вкуса еды, я проглотила кимпаб[29] и запила его соком.

Впереди было самое сложное – математика и физика.

Пока я монотонно пережевывала рисовый ролл, мне подумалось, что я до сих пор не знаю, куда планируют поступать Тэхо и Ян Су. Сосредоточившись на том, чтобы не выдавать своих планов на будущее, я совсем не интересовалась их желаниями. Звонок вывел меня из задумчивости, и до самого вечера я провалилась в формулы, вычисления и доказательства законов, не имеющих никакого отношения к моему видению своего будущего.

Из школы я выходила одна из последних. Вечер был теплым, словно и не середина ноября на календаре, а сентябрь. Начинало темнеть. Сил совсем не осталось. Голова звенела болезненной пустотой, а ноги соглашались сделать еще один шаг только для того, чтобы не дать мне упасть прямо посреди дороги. Я засунула руки в карманы куртки и закрыла глаза.

– Выглядишь ужасно, – протягивая мне стакан кофе, у выхода стоял Дэниэл. – Может, тебя в больницу подбросить?

Я фыркнула, но кофе приняла и, сделав глоток, застонала от удовольствия: сладкий и горячий… То, что надо!

– Другое дело. – Дэниэл снял рюкзак с моего плеча и кивнул в сторону парковки: – Я подвезу тебя до дома.

Сопротивляться сил у меня не было, и я устало кивнула.

– Как все прошло? – дождавшись, пока я пристегнусь, спросил он.

– Как страшный сон…

Он засмеялся и включил радио. Послышалась медленная мелодия на английском языке. Надо же! Звучит, как привет из прошлой жизни. В последнее время я слышала только корейскую музыку.

– И хоть ты, маленькая вредина, не спрашиваешь, но я сдал неплохо. Было пару вопросов по математике и корейскому языку, но в целом – все успешно.

Я откинулась на подголовник и слушала его голос. Удивительно, когда Дэниэл говорил на родном английском, его голос звучал иначе, спокойнее и теплее.

– Куда планируешь поступать? – спросила я, борясь со сном.

– В Королевский колледж искусств в Лондоне, – ответил он так быстро, словно ждал этого вопроса. – Если честно, то я уже год готовлюсь к поступлению туда. Все собеседования пройдены.

– Значит, Лондон… Родители поддерживают твой выбор?

– Как обычно.

– А я не знаю, чем хочу заниматься после школы. – Я и сама не заметила, как начала говорить. – До недавнего времени я хотела дождаться своего совершеннолетия и вернуться в Россию. Отучиться в первом попавшемся колледже, устроиться на какую-нибудь работу. А теперь…

– А теперь тебе светит перспектива невесты корейского чеболя, – закончил Дэниэл за меня и грустно улыбнулся.

Я промолчала, разглядывая яркие витрины магазинов и кафе, мимо которых мы ехали.

– Я не верю, что у тебя, Мия, нет никакой мечты, кроме скорейшего замужества.

– Нет, – я вздохнула. – Ума не приложу, чем бы хотела заниматься!

– Попробуй себя в языках или международных отношениях, – резко стартуя на светофоре, сказал Дэниэл. – Ты крута в этом.

Я удивленно посмотрела на него. Международные отношения? Звучало неплохо. Хорошая языковая база, общая эрудиция, журналистика… И десятки сфер дальнейшей деятельности. Отец будет в восторге.

– А где…

– Лучшие универы? – Меня пугало, как Дэниэл мог с полуслова догадаться, о чем я думаю. – Гарвард, Кембридж, Йель… и Москва.

Москва… Думаю, стоит поговорить с отцом.

– В Корее скоро вступительные экзамены и обучение, а у нас еще есть почти полгода. – Он мельком посмотрел на меня: – Чем займешься?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Если честно, то дальше сегодняшнего дня я еще не думала.

Мы засмеялись.

– Мия, не избегай меня, пожалуйста. И, если что, звони.

Я посмотрела на Дэниэла. Он был серьезен.

– Хорошо. Спасибо, что подвез. Сама бы я не дошла. И за кофе спасибо.

Мы замолчали, только Адель продолжала петь о том, что, несмотря на то что ее бывший парень счастливо женат, она будет помнить его… Дэниэл посмотрел на меня долгим взглядом. На мгновение мне показалось, что он сейчас поцелует меня. Я попыталась отстегнуть ремень безопасности, но никак не могла нащупать нужную кнопку и безрезультатно щелкала замком.

– Давай помогу. – Он наклонился ко мне и быстро справился с предательским механизмом.

Я вдохнула запах терпкой туалетной воды, и меня захлестнули воспоминания о моментах нашей близости. Сердце застучало быстрее. Я вжалась в сиденье и отвернулась.

– Тебе пора, – сказал Дэниэл каким-то чужим голосом.

Я проследила за его взглядом и увидела у подъезда Тэхо.

Машина Дэниэла скрылась за поворотом. Чертыхаясь про себя, я подошла к Тэхо, молча и угрюмо подпирающему стену подъезда.

– Привет. Меня Дэниэл подвез.

– Вижу, – испепеляя меня взглядом, сказал он.

– Я с ног валюсь от усталости. Если бы не он. – Я прикрыла глаза и покачнулась.

Тэхо шумно выдохнул и снял рюкзак с моего плеча.

– Идем.

В лифте я прижалась к нему, уткнулась в шею и закрыла глаза. Он медленно, словно боролся с собой, крепко обнял меня.

– Как твой экзамен? – спросила я едва слышно.

– Все хорошо. А как твой?

– Не знаю. Надеюсь, что неплохо.

– Устала?

– Угу.

– Бедная моя!

– Угу.

Тэхо улыбнулся.

– Есть хочешь?

– Очень.

– Отлично, а то я думал, что ты теперь всегда только угукать будешь.

Я отстранилась и взглянула на него: на меня смотрел прежний Тэхо.

– Ты куда поступать планируешь? – вдруг спросила я, и на лице этого вечно невозмутимого парня мелькнула растерянность.

– На факультет бизнеса и управления.

Лифт остановился, но ни он, ни я не вышли. Я ждала продолжения, но Тэхо молчал.

– Значит, университет заграничный, – произнесла я.

Он кивнул и с волнением посмотрел на меня.

– США? Европа? Япония? – Мой голос снова дрогнул.

И когда это все, что касается Тэхо, стало для меня настолько волнительным?

Он молчал, опустив голову.

– Тэхо…

– Массачусетс.

Я закрыла глаза.

Массачусетс! Да это же на другой стороне земли!!!

Послышался звук открывающихся дверей соседнего лифта.

– Мия? Тэхо? – На нас удивленно смотрел отец. – Что за свидания в лифте? Внизу очередь из жильцов собралась. Идемте в дом.

Мы послушно пошли за ним, старательно избегая смотреть друг на друга. Пока мы разувались, вслед за нами вошел секретарь Юн с большими пакетами еды из ресторана, который находился недалеко от посольства. Он ловко все расставил на столе и, пожелав нам приятного аппетита, ушел.

– Ну и что у нас тут за настроения? – усаживаясь за стол и разглядывая наши угрюмые лица, спросил папа. – Завалили сунын?

Мы отрицательно помотали головами.

– Значит, поссорились. – Он подцепил кусочек еще горячей свинины и с удовольствием начал есть.

У меня громко заурчал желудок. Тэхо тут же поторопился подать мне палочки и положил что-то на тарелку.

– Поешьте хорошо, вы сегодня выложились на полную, – сказал отец и кивнул Тэхо на тарелку.

Какое-то время мы ели молча.

– Ну что же, – откладывая приборы в сторону, снова сказал папа, – у вас есть несколько недель до объявления результатов. Мия, я хочу сделать тебе подарок!

Я удивленно вскинула на него глаза.

– Я взял отпуск. Представляешь, впервые за последние несколько лет!

Отчего-то мне стало тревожно от его слов и от улыбки, так не свойственной ему, и от того, как старательно он подбирал выражения, и от того, что Тэхо вел себя так, словно знал, что сейчас скажет отец.

– Я купил нам билеты в Москву. Съездим на родину?

Наверное, со мной точно что-то случилось, но услышав это предложение, о котором я мечтала несколько лет, вместо радости я почувствовала себя обманутой. Именно сейчас, когда экзамены позади, и мы с Тэхо наконец-то можем просто побыть вдвоем, отец забирает меня в эту поездку. Тэхо молчал, опустив голову.

Он знал. Он точно все знал!

Наверное, поэтому отец так любезно отпустил нас накануне экзамена, купив за эти несколько часов оставшееся нам время. Я вскочила из-за стола и убежала в свою комнату.

Злость и досада разрывали меня на части. Я чувствовала себя беспомощной и бесправной девочкой. Мои желания и чувства ни для кого не имели значения. Моей жизнью руководили мужчины – взрослые и совсем молодые. Это они решали, как мне вести себя, с кем мне быть, чего хотеть, пора ли мне расставаться с девственностью или нужно ждать чего-то. Кажется, самостоятельно я только выбирала одежду и заставку на телефоне!

Я схватила подушку и начала лупить ее что есть силы. Занятие пустое и бесполезное, выматывающее и тупиковое в своем финале. Слезы текли по щекам, а я со всей болью и невозможностью что-то изменить все опускала на нее кулаки. С каждым разом все слабее и слабее. Мои моральные и физические силы закончились, я упала на постель и, кажется, уснула в то же мгновение.

Весь перелет до Москвы я спала. Смутно осознавала, что отец будил меня, когда стюардессы разносили еду, но сил открыть глаза не было. Сон переплетался с реальностью и утренними воспоминаниями о встрече с Тэхо. Наверное, именно их я пыталась заспать, забыть, растворить в своей памяти. Стереть его взгляд, полный волнения, боли и… любви. Я только несколько часов назад поняла наконец-то значение этого взгляда, в котором будто постоянно пряталось нечто важное.

Любовь. Какое теплое, чистое и трепетное чувство. Интересно, кто-нибудь знает: можем ли мы по-настоящему любить в восемнадцать? И что вообще значит «любить по-настоящему»?

Нормально ли, что это чувство приносит столько боли, что делает нас ранимыми, недоверчивыми, сумасбродными и полностью лишает рациональности? И как так получается, что совершенно незнакомый и поначалу даже неприятный и пугающий до дрожи человек становится настолько близким и желанным?..

Мне казалось, что я была готова к возвращению в Сеул, но стоило шасси самолета коснуться земли, мое сердце застучало в два раза быстрее. В зале прилетов толкался сонный Макс, то и дело зевая от всей души.

– Мий, ну это вообще не честно. – Как только он увидел меня, сразу же начал картинно хныкать. – Да почему я-то должен встречать тебя? Ты хоть понимаешь, что в Сеуле сейчас еще семь утра, а у нас сегодня выпускной. Я, вообще-то, гулять до утра планировал. Знаешь, во сколько я встал, чтобы приехать сюда?

– Привет, Макс! – Я обняла и прижалась к его плечу.

Он сразу замолчал, среагировав на мое слишком непривычное поведение.

– У тебя парень есть, могла его попросить, – сказал Макс уже не так возмущенно, неловко приобняв меня в ответ.

– Я же говорила…

– Помню. Сюрприз хочешь сделать.

Я кивнула. На самом деле это неправда. Я банально трусила встретиться с Тэхо и просто пыталась избежать разговоров о будущем.

Максим загрузил мой довольно увесистый чемодан в багажник «мерседеса» и поторопился поскорее отвезти меня домой, чтобы успеть еще поспать до праздника.

– Как Москва? – с хорошо читаемым оттенком зависти спросил он.

– Скоро Новый год.

Максиму не нужно было рассказывать, что предновогоднее время в столице – это всегда особая атмосфера, украшенные улицы, ожидание праздника и чуда. Мы молчали, вспоминая каждый свое.

– Тэхо, хоть и строил из себя непробиваемого мачо, скучал по тебе. Даже как-то спрашивал, нет ли каких новостей от тебя. У меня! Представляешь?

Я попыталась улыбнуться, но получилось слишком натянуто. За недели моего отсутствия мы с Тэхо общались всего несколько раз и то в сообщениях KakaoTalk. Он на полторы недели улетал в Америку, вернулся только на днях, а до этого ездил с отцом в Шанхай. Часовые пояса нашей жизни постоянно не совпадали.

Наши отцы сделали все, чтобы последние несколько недель перед выпускным мы провели вдали друг от друга. Когда я размышляла об этом, мне подумалось, что сами они, видимо, никогда не любили. Иначе бы знали, что разлука только усиливает настоящие чувства.

Через полчаса Максим поставил мои вещи в прихожей и, попрощавшись, уехал домой. Отец вернулся в Сеул неделю назад и сейчас уже находился на работе. В нашей квартире было привычно тихо. К своему удивлению, я почувствовала, что скучала.

Я включила телефон и написала Тэхо:

«Уважаемый господин Ян Тэхо! Сегодня в 17:00 ваша девушка будет ожидать вас, чтобы сопроводить на выпускной».

Несмотря на раннее время, ответ прилетел быстро:

«Мия, это лучшая новость за последние недели! Буду ждать в 16:30».

Я улыбнулась.

«Как перелет? Не устала?»

«Все в порядке».

«До вечера».

«До вечера, Тэхо».

К сегодняшнему дню я была готова на все сто процентов: идеальный маникюр я привезла из Москвы вместе с новым, темно-русым цветом волос. В портпледе лежало пышное небесно-голубое платье в стиле Одри Хёпберн, подчеркивающее мою грудь и открывающее ключицы. В чемодане – удобные нюдовые туфли-лодочки.

Парикмахера и стилиста я нашла в KakaoTalk. До их прихода у меня было еще несколько часов, и я решила потратить это время на то, чтобы собрать свои вещи. Я приняла решение и действовала по заранее намеченному плану. Даже отец еще не знал, что на завтрашнее утро у меня куплены билеты до Москвы в один конец.

Сегодня я должна попрощаться с Максимом, Ян Су и Тэхо. В груди слева больно кольнуло. Что ж, я и не думала, что это будет просто. Вещей у меня оказалось немного. Они с легкостью уместились в два чемодана. Вот и вся моя «жизнь».

Скудновато, Мия, не находишь?

Я намеревалась все исправить. Таков был мой план.

Когда, держась за руки, мы зашли в фойе школы, украшенное арками из живых цветов и с по-особому нарядными выпускниками и их родителями, на нас посмотрели все. Абсолютно все. Несмотря на то что за последние месяцы я часто оказывалась в центре внимания, все равно стало не по себе.

Чтобы пересечь фойе, нам понадобилось меньше минуты. Но за это короткое время я встретилась с высокомерным взглядом господина Яна, с полным ненависти – Пак Джуми, с взволнованным – госпожи Ян, с обреченно-философским – моего отца и с десятками – пропитанных завистью. Столько разных эмоций, столько ожиданий по отношению ко мне!

Сделав еще пару шагов, я почувствовала, что ноги перестали слушаться, а щеки моментально покраснели. Оставалось надеяться на то, что мой вечерний мэйкап скроет эту неловкость.

Я посмотрела на Тэхо. Казалось, он совсем не волнуется, уверенно держа меня за руку под огнем стольких взглядов. Его свободный и уверенный разворот плеч и высоко поднятая голова доказывали его спокойствие. Тэхо словно показывал всем, что мы вместе и нам нечего стесняться.

Почему я не могу так? Что со мной не то? Вот мой парень, все про нас знают. Так почему же так хочется высвободить свою руку из его и убежать куда-нибудь?

– Мия… Даже не думай, – улыбаясь, словно мы обсуждаем оформление фойе или кого-то из гостей, сказал Тэхо.

Кажется, я не только подумала сбежать, но и на самом деле попыталась осуществить это.

– Я не виновата, это рефлексы, – беря его под руку, улыбнулась я в ответ.

– Милая, два пропущенных мероприятия подряд – это уже слишком.

«Милая»? Он только что назвал меня «милая»?

Когда мы подошли к Максу и Су, я все еще не могла отвести от него взгляд, пытаясь привыкнуть к новому обращению.

– О господи! – выдохнула Ян Су. – Не думала, что скажу это, но вы прекрасно смотритесь вместе! Мия, тебе очень идет новый цвет волос!

– Спасибо, – обнимая ее хрупкую фигурку, одетую в пышное белое платье из легкой ткани, ответила я. – А вот твой парень даже не заметил, что во мне что-то изменилось.

Максим удивленно вскинул на меня глаза и, наверное, только сейчас понял, что выгляжу я как-то иначе.

– В такую рань в аэропорту я спать хотел, а ты, несносная девчонка. – Он протянул руку, чтобы щелкнуть меня по носу, но Тэхо быстро среагировал и перехватил ее. Максим, чуть присев, тут же передумал дотрагиваться до меня. – Вы оба – совершенно несносные люди! – проворчал он, и мы с Ян Су засмеялись.

– Как твоя поездка? – спросила она.

– Нормально. Только в день прилета в Москву я заболела, и больше недели пришлось проваляться в постели. Но зато все остальное время я высыпалась не из-за капельниц и таблеток, а потому что все экзамены позади.

И хотя я старалась говорить весело, словно ничего значительного не произошло, но Тэхо, впервые услышавший о болезни, повернулся ко мне, сосредоточенно разглядывая мое лицо. Я предпочла не смотреть на него.

– Ты похудела, – сочувственно сказала Ян Су. – Хорошо себя чувствуешь?

– Все в порядке. Не стоит переживать.

Но, судя по взгляду Тэхо, он так не думал.

– Привет, раздражающие своим счастьем одноклассники!

К нам подошел Дэниэл, которого под руку держала Джессика из гуманитарного класса. Мы проигнорировали его, но от меня не укрылся восхищенный взгляд, обращенный ко мне. Я опустила глаза и почувствовала, что рядом напрягся Тэхо.

– Идемте в зал, скоро начало, – кивнул на вход Максим и подал руку Ян Су.

– Слышал, ты решила воспользоваться моим советом? – не обращая внимания на наших сопровождающих, спросил Дэниэл.

– Я просто решила рассмотреть этот вариант.

– И все же я рад. Удачи! – Он подмигнул мне и, чрезмерно быстро увлекая Джессику за собой, растворился в толпе гостей.

Тэхо молчал, но я чувствовала, что Дэниэл смог-таки добиться своего – завел и без того впечатлительного парня, когда дело касалось меня.

– Я тебе потом все расскажу. – Я взяла его за руку, и взгляд карих глаз тут же потеплел.

Мы вошли в зал, где играла торжественная музыка, а выпускники торопливо рассаживались по местам. Тут мы должны были расстаться. Наши классы сидели в разных местах. Так досадно! Наша администрация даже в день выпускного не разрешила нам такой вольности.

Я поторопилась занять место рядом с Ян Су и помахала Тэхо, получив в ответ самую обворожительную улыбку. Но уже в следующее мгновение я почувствовала, как мои зубы скрипнули. С самым бесцеремонным видом рядом с ним уселась Пак Джуми и, что-то говоря, по-свойски положила руку ему на колено.

На колено! Свою руку! Моему парню!

Я даже встала, с твердым намерением проучить эту заблудившуюся девицу, но Су потянула меня за локоть на место.

В зале потух свет, и началась торжественная часть. Я тщетно пыталась рассмотреть, что там дальше творит эта нахалка, но от того, что ничего не видела, заводилась еще больше. Стараясь восстановить сбившееся дыхание, я никак не могла осознать, что за приступ банальной ревности на меня нашел.

Да ладно? Ревность? Я что, не доверяю Тэхо? Доверяю, конечно! Я просто бешусь, потому что эта Пак Джуми…

– Мия… Мия! Тебя объявили! – видимо, Ян Су уже довольно давно пыталась вернуть меня в реальность, потому что последний тычок в бок был очень болезненным.

Я вскочила и поспешила на сцену.

Директор Пак, хоть и изображал изо всех сил радость, когда вручал мне аттестат, не преминул вполголоса заметить, что если бы я с самого начала училась, а не только свою личную жизнь устраивала, то получила бы более высокие баллы.

К слову, сунын я сдала хорошо, получив второй из девяти возможных уровней. Это все равно, что четверка в России. Не ожидая ничего подобного и благодаря изо всех сил своего дражайшего профессора Мина, я была очень счастлива, когда узнала результаты.

Правду говорят: как только появляется мечта, то все безразличное становится важным. Так и для меня: хороший уровень сунын открывал двери престижных университетов и позволял смотреть сейчас со сцены с высоко поднятой головой. Зал аплодировал, я улыбалась фотографу и видела радость и гордость в глазах моего любимого человека.

Как и следовало ожидать, Тэхо, Максим и Дэниэл сдали экзамены на самый высокий, первый уровень, и стали настоящими триумфаторами выпускного. Пока Тэхо поднимался на сцену, на секунду я повернулась назад и увидела удовлетворенное лицо господина Яна и полное любви и обожания – госпожи Ян. Вот если бы еще и я не маячила рядом с их сыном – так вообще бы счастье было.

Получив аттестат, Тэхо спустился со сцены и, наплевав на правила, повернул в мою сторону. В зале послышался ропот, а сидящий в соседнем ряду учитель физкультуры попытался его вразумить, но Тэхо словно и не слышал никого – уселся рядом со мной.

– Ты сумасшедший, – прошептала я, пряча улыбку на его плече и стараясь не обращать внимания на возмущенные и шокированные взгляды.

Мы выпускники, можно сказать, уже и не школьники, и все же…

– Это ты виновата, – ответил он тоже шепотом. – Ты слишком красивая сегодня. Не уверен, что, находясь так далеко от тебя, не останусь к концу этой жутко скучной церемонии без своей девушки.

Тэхо сидел рядом, и у меня бабочки в животе танцевали. Осторожно, чтобы никто не видел, Тэхо нащупал мою руку, развернул ее тыльной стороной вниз и указательным пальцем чертил на моей ладони.

«Я…»

«…люблю…»

«…тебя…»

«Ты…»

«…сводишь…»

«…меня…»

«…с ума…»

Надо ли говорить, что я перестала понимать и осознавать все происходящее вокруг? Этот парень лишал меня рассудка, просто сообщая о том, что я ему нравлюсь. Мое дыхание стало рваным, а щеки снова залил румянец. Я до боли кусала губы, чтобы остановить свои неприлично откровенные мысли и не застонать.

Черт! Он же просто касается моей руки!

Как только директор Пак вручил последний аттестат и пожелал всем удачи, я с облегчением выдохнула. К этому моменту я уже готова была накинуться на Тэхо прямо здесь. Только сейчас я подняла на него глаза и увидела, что он улыбается.

Он видел, что творит со мной, и наслаждался?!

Многообещающе прищурившись, я зашипела:

– Ян Тэхо… Я не знаю, что сделаю с тобой!

– С удовольствием… Я весь твой, моя Мия!

Его спасла суета, которая возникла, когда вручение аттестатов закончилось и все выпускники поднялись со своих мест, направляясь к родителям для традиционных поздравлений и фотосессии. Обещая себе все запомнить и отомстить Тэхо, я вместе с другими направилась искать своего отца.

– Чудесно выглядишь, Мия! – осматривая меня с ног до головы, сказал он. – Поздравляю с окончанием школы. Ты молодец!

Услышать столько похвалы от отца в одном предложении – удовольствие настолько редкое, что, когда был предыдущий раз, я и вспомнить не смогла бы.

– Вы с Яном Тэхо…

– Пап, я хочу попробовать остаться с ним, потому что…

– Попробуй. В конце концов, готовиться к вступительным ты можешь и в Сеуле.

От удивления я даже рот открыла.

Мне не послышалось?

Скорее всего, нет. Отец был серьезен. Я подошла и впервые за всю нашу совместную жизнь обняла его.

– Мия…

– Спасибо, пап!

Наши объятия не были долгими или слишком теплыми, но для меня очень важно понимать, что есть человек, который поддерживает мои решения. И сейчас я это знала.

– Александр Дмитриевич, можно мы Мию украдем?

Я повернулась и увидела Максима и Ян Су.

– Ну, конечно! – Мне показалось, что отец смутился и незаметно вытер слезу. – Поздравляю вас с успешным окончанием школы! Максим, у меня нет слов. Ты – молодчина! – Они крепко пожали друг другу руки.

Ян Су взяла меня под руку и повела в фойе, где уже звучала музыка.

– Представляешь, я сейчас в женском туалете слышала, как девочки говорили о том, что сегодня будут Red Velvet выступать и GOT7!

– Неужели ты увидишь Джинёна[32] вживую? – Кажется, я сказала это слишком громко, потому что Макс недовольно покосился на нас.

– Ага. Но сначала предлагаю нарушить правила и выпить по бокалу шампанского! – Су захлопала в ладоши.

– Мне семнадцать, если ты забыла.

– Не вижу в этом проблемы… – Передо мной появился не понятно откуда материализовавшийся Дэниэл с бокалом игристого в руках. – Тебе давно пора расслабиться, малышка. Давай, как на юбилейном балу!

Он протянул мне бокал, и, пока до меня доходил двоякий смысл сказанного, рядом оказался Тэхо, выхватил шампанское и залпом выпил.

– Не смей спаивать мою девушку, – прозвучало как вызов.

Дэниэл ухмыльнулся, продолжая разглядывать меня, особенно зону декольте и ключицы. Я почувствовала дискомфорт и поежилась.

– Дэн…

– Ян Тэхо, ты можешь отбить у меня девушку, можешь сделать так, чтобы мы не могли общаться, запретить мне угощать ее напитками, но смотреть на нее ты мне запретить не можешь.

Я видела, как сжались у Тэхо кулаки.

– Ребята, прекратите! – между ними встала Ян Су и, переводя обеспокоенный взгляд с одного на другого, тихо сказала: – Сегодня у нас выпускной. Давайте запомним его нашими успешными аттестатами и хорошим вечером, а не дракой между друзьями.

Удивительно, но парни послушно отошли друг от друга. Я глубоко вдохнула. Кажется, в эти мгновения я забывала это делать. Дэниэл посмотрел на меня долгим взглядом и ушел.

– Ну что ты за дурак, Тэхо, – укоризненно сказала Су. – Дэн прав: ты получил Мию и теперь хочешь ее запереть в четырех стенах и никому не показывать? Так не получится! Поэтому привыкай, что у тебя очень красивая девушка, которая еще многим будет нравиться.

Тэхо поморщился, но внимательно выслушал сестру. Было понятно, что ее мнение важно для него.

– Ну, Ян Су, достаточно! – взяв свою девушку за руку, вмешался Макс. – Лучше пойдем танцевать. Медляк включили.

Они ушли, оставив нас с Тэхо в неловкой тишине. Меня отпустило, я едва сдерживала улыбку. Су права: дурак и ревнивец, но какой красивый. Тэхо покосился на меня и протянул руку:

– Потанцуем?

Я согласно кивнула.

Чарующий голос исполнительницы пел о бриллиантах и о том, что, даже если мы сгорим в объятиях друг друга, в этот короткий миг мы будем самыми счастливыми, потому что между нами больше чем любовь.

Тэхо отлично танцевал не только классический полонез и медленный вальс. Кажется, он отлично понимал, насколько свободно и раскрепощено его тело и был уверен в каждом движении.

В его объятиях мне не хотелось рефлексировать, а просто хотелось быть: повиноваться шагам и поворотам, ощущать, как скользят его теплые руки по моей спине и плечам, спускаясь ниже, чувствовать его дыхание на своем виске и шее, когда в такт звучащей мелодии он наклонял меня, едва не касаясь своими губами моих. Я тонула в его глазах, наслаждаясь танцем и темпом, который задавали нашим сердцам мелодия и близость друг друга.

На заключительных аккордах Тэхо склонился и поцеловал меня. На глазах у сотен людей, у Дэниэла и своих родителей, на глазах моего отца. Словно на весь мир крикнул: я люблю ее, и мне плевать на все, кроме этой девушки! Так глупо, но сейчас я была очень счастлива, хотя и понимала, что мы ходим по краю.

– Однако, Ян Тэхо, – Максим с уважением похлопал его по плечу, – только такой безумно богатый чеболь, как ты, может позволить себе такие вольности.

Мы подошли к ребятам, которые, закончив танцевать, разместились у бара.

– Тэхо, ты бы видел глаза отца! – Ян Су даже ладошку к губам приложила. – Думаю, тебе лучше сегодня домой не возвращаться.

Ну, если Ян Су и Максим так впечатлились нашим поцелуем, то, думаю, мы слишком увлеклись. Сомнений не было.

– Я думала, что в тебе хоть немного гордости осталось. Но ты, я смотрю, не остановишься, пока не соблазнишь всех богатых наследников. – В двух шагах от нас стояла явно нетрезвая Пак Джуми и обращалась она ко мне.

– Пак Джуми, тебе нужно поехать домой. – Тэхо словно и не слышал, что говорила эта девушка. – Не бери в голову, Мия.

У меня внутри начинало закипать.

Да почему я должна молчать и «не брать в голову», когда эта несносная Джуми поливает меня грязью и несет откровенную чушь?

– И не подумаю! – взвизгнула она. – Светлова, хватит прятаться за парней! Достало! Чем ты их очаровываешь, что они вокруг тебя на задних лапках ходят? – На нас стали обращать внимание и прислушиваться к словам Пак Джуми. – А-а-а! Наверное, ты отличная любовница. Не рановато ли по наклонной пошла? Знаешь, как у нас называют девушек, которые замуж недевственницами выходят? Порченый товар…

Я и сама не поняла, как оказалась рядом с ней и со всего размаха дала пощечину. Дальше все случилось, как в кино. Уже потом, вспоминая этот момент, я все пыталась понять: могла бы я хоть что-то изменить? Как бы я хотела, чтобы хоть что-то можно было изменить.

Разъяренная Пак Джуми завизжала и, схватив с подноса проходящего мимо официанта коктейль, плеснула в меня. Это был пылающий Б-52. Я видела, как сильнее взметнулись языки пламени вместе с выплеснувшимся напитком, и закрыла глаза, готовясь быть облитой, но ничего не произошло. А секунду спустя истошный, продирающей до костей крик заставил кровь застыть в моих жилах.

Выгнувшись в неестественной позе, прямо передо мной стояла Ян Су, а легкая ткань ее воздушного платья горела и плавилась, оставляя на груди и шее страшные следы. Все мое тело стало свинцовым, в висках колотило, я чувствовала тошнотворный запах горелой кожи.

Быстрее всех среагировал Тэхо. Накинув на сестру свой пиджак, пытаясь заглушить нелепо веселую музыку, он крикнул остолбеневшему, как и я, Максу:

– Вызови скорую! – Тэхо подхватил упавшую Ян Су на руки. – Вызови скорую, твою мать!!!

– Скорая едет, Тэхо! – Подбежавший Дэниэл осторожно дотронулся до волос Ян Су, его лицо исказила боль и ненависть. – Пошли к выходу.

По-прежнему не в силах сдвинуться с места, я смотрела на удаляющихся Тэхо и Дэниэла и на догоняющего их Максима. Я видела беспомощно повисшую хрупкую руку малышки Су, которая ни на секунду не задумавшись, защитила меня. Их очертания стали нечеткими и совсем исчезли. Щеки обжигало. Наверное, я плакала.

– Это все ты! Это ты виновата!!! – захлебываясь слезами, закричала Пак Джуми. – Там, где ты, – одни неприятности! Это все ты…

Она могла не говорить мне этого. Я знала, что это все из-за меня. Во всем, что произошло за последние четыре месяца в Daimendé, была, безусловно, виновата я.

Только я.

Я открыла шторку иллюминатора и посмотрела вниз. Бескрайние просторы океана на горизонте дымились очертаниями суши. В лучах заходящего солнца Корейский полуостров выглядел как картинка из фэнтези. На какое-то время я замерла, очарованная увиденным.

Шесть лет прошло, а Южная Корея не перестала манить меня чем-то неуловимо волнующим и прекрасным с налетом безвозвратно ушедшего. Я думала, что все забыла, но чем яснее и четче становились очертания суши, тем глуше стучало мое сердце. И с каждым его ударом память, как старые пожелтевшие открытки, найденные на чердаке, воскрешала все новые и новые воспоминания…

– Волнуешься? – Неужели мои эмоции по-прежнему настолько очевидны?

Я улыбнулась:

– Нет, ведь со мной рядом ты, а значит, все будет хорошо.

Он улыбнулся мне в ответ и поцеловал мои пальцы:

– Так и будет, Мия. Просто не выпускай мою руку, а остальное я сделаю сам.

В Южной Корее традиционным считается написание фамилии и имени в таком порядке: сначала фамилия, а затем личное имя. Общепринятым считается обращение с использованием сразу же фамилии и имени. Только самые близкие могут называть друг друга по личному имени.

По корейским обычаям, чтобы вымолить прощение, в самом крайнем случае принято становиться на колени. Это показывает сильнейшую степень раскаяния и смирения, готовность понести любое наказание за свой проступок. Практикуется и в настоящее время.

Корндог – это сосиска на деревянной палочке в толстом слое теста из кукурузной муки. Корндоги обжаривают во фритюре, отчего они аппетитно хрустят и имеют золотистый цвет. Популярная уличная еда.

Молодой человек имеет в виду, что по уставу Daimendé приоритетными являются корейские традиции. Поэтому здесь особым образом чтят людей, которые стоят выше по положению. С ними ведут себя уважительно и не могут отказывать им в определенных просьбах.

Чеболь – владелец (или наследник) крупного конгломерата, безумно богатый и очень влиятельный человек.

Сунын – итоговый экзамен в выпускном классе. Это единый по всей стране день, когда старшеклассники сдают выпускные экзамены. Сразу все экзамены в один день. Их результат решит возможность или невозможность поступления в вуз.

Сочхо-дон – один из самых дорогих районов Сеула (часть района Каннам).

В Южной Корее очень сильна традиция почитания старших. Почтительное отношение к людям, которые взрослее, доведено до наивысшей степени и понимается как беспрекословное подчинение. Даже к человеку на месяц старше принято относиться с уважением и общаться «формально».

Традиция фотографироваться, выставляя указательный и средний палец, имитируя букву «V», укоренилась в Южной Корее в последние годы. Изображая подобный жест, фотографируются дети, молодые и даже пожилые люди. Он является выражением миролюбия и хорошего настроения.

Подобная реакция для корейцев – дань уважения умершим людям и проявление сочувствия к их близким.

В семьях обеспеченных людей, особенно чеболей, иногда воспитываются все дети, которым дана родовая фамилия. Дети, рожденные в законном браке, пользуются особыми привилегиями и претендуют на наследство, внебрачные дети получают хорошее образование, они достаточно обеспечены, но не имеют таких же прав, как их братья и сестры.

Аиго (아이고) – корейское междометие, означает: ой, ай, айч – звук удивления, когда тяжело, больно или захватывает дух.

В крупных компаниях и конгломератах до сих пор присутствуют договорные браки. Заинтересованность не только родителей, но и акционеров связана с потенциальными финансовыми и стратегическими возможностями, которые открывает этот брак. Известны случаи, когда акционеры вмешивались в решение семьи и вносили запрет на брак или его расторжение.

KakaoTalk – один из самых популярных мессенджеров в Южной Корее, стремительно набирающий популярность в других странах мира.

Токпокки́ – острые рисовые колбаски, тушенные с мясом, овощами, приправами и перцем. Любимое блюдо большинства корейских школьников.

Кимчи́ – квашеная пекинская капуста. Острая закуска, с которой в Корее едят практически все.

«Молодыми господами» наследников крупных компаний (чеболей) называют слуги и обслуживающий персонал. Назвав так Яна Тэхо и Дэниэла Этвуда, отец Мии (человек высокого положения) явно издевается или паясничает.

Корейская традиция: всем, вошедшим в дом, предлагают тапочки. Отказаться нельзя. Ходить по дому босиком не принято. Во многом это связано с тем, что отоплением не предусмотрен подогрев пола – ходить босиком очень холодно.

Фрезия для корейской культуры – «знаковый» цветок. Символизирует душевную чистоту и простоту, непорочность.

Айдолами называют молодых азиатских поп-звезд: певцов, танцоров, актеров. Их внешний вид «идеален» и разительно отличается от среднестатистических корейских парней и девушек. Для доведения внешности до совершенства айдолы истязают себя жесткими диетами, не вылезают из спортзалов и пользуются услугами пластических хирургов.

В Южной Корее считается нормальным делать пластические операции, стремясь к идеалу. Многие подростки заказывают такие «подарки» себе на день рождения. С разрешения родителей операции можно делать с 16 лет.

Для корейцев пригласить девушку на рамен – все равно что пригласить ее остаться на ночь. Среди молодежи Кореи такое приглашение и согласие на него означает многое.

1 000 000 корейский вон равен примерно 57 000 российских рублей (на момент написания книги, весна 2023 года).

Подобное поведение недопустимо в Южной Корее. Максимальный телесный контакт, возможный между влюбленными в общественных местах, – это держаться за руки. Тэхо обнимает Мию, тем самым показывая, что ему безразличны не только устои общества, но и то, что они еще ученики и находятся в школе. Это очень смелый поступок для 18-летнего корейца. Понятно, что сделал он это, чтобы поддержать Мию и показать, насколько далеко может зайти, защищая ее.

Чосо́н – корейское государство, которое существовало с 1392 по 1897 год. Это один из самых ярких исторических периодов Кореи, прославивший правящую династию Ли.

Куксу́ онмён – традиционное корейское блюдо – лапша в горячем прозрачном бульоне с говядиной и овощами. Очень сытное и аппетитное!

Суп из водорослей (миёккук) – традиционно готовится в день рождения для именинника, символизирует дань уважения родителям, в частности матери.

Ханбо́к – национальный традиционный костюм жителей Кореи. Шьется из однотонных ярких тканей. В женском варианте состоит из пышной юбки и похожего на болеро жакета.

Кимпаб – корейский рисовый ролл, завернутый в сушеную морскую капусту с разными начинками. Очень похож на японские роллы. Корейцы чаще едят его, не разрезая на кусочки.

Джимпо – международный аэропорт Сеула.

Белая камелия – символ ожидания. Дарящий эти цветы как бы говорит: я буду, я готов ждать столько, сколько потребуется.

Пак Джинён – мегапопулярный южнокорейский певец и актер, участник мужской k-pop группы GOT7.