Я никогда не была любимицей судьбы, видимо счастья для меня ей не хватило. Мои мама и папа были очень красивыми, утончёнными, в отличие от меня. Они встретились и полюбили друг друга еще юными: то был прекрасный, школьный роман, который смог из еще совсем детской влюбленности перерасти в юношескую, а потом и во взрослую любовь. Когда они поженились, им завидовали все сверстники, а старшее поколение умилялось, смотря на них. Они получили высшее образование и у обоих был красный диплом. Их карьеры тоже достаточно быстро пошли в гору, вот только была одна проблема, о которой им постоянно напоминали все вокруг. Для полного семейного счастья им не хватало детей. Об этом постоянно говорили все окружающие, чем очень расстраивали моих родителей.

Они ходили к разным врачам, известным гинекологам, но те только разводили руками, говоря, что у обоих все хорошо и проблем нет, надо просто подождать. Маме с каждым годом ждать становилось все сложнее и сложнее. Она даже, будучи скептиком по поводу нетрадиционной медицины, попробовала обращаться к разным бабкам в глухих деревнях. Но и это тоже не принесло результата, как бы она не старалась, а она привыкла получать результат, и всегда положительный.

Когда она уже отчаялась и готова была опустить руки, решила попробовать загадать желание, как маленькая девочка, которая из последних сил верит в волшебника, которой прилетит и, взмахнув палочкой, исполнит ее желание. Ей тогда исполнялось тридцать лет, и муж с друзьями преподнесли огромный торт с тридцатью горящими свечами, стараясь отвлечь ее от мысли о ребенке, которая стала у нее фанатичной. Именно тогда, она загадала свое самое заветное, как ей тогда казалось, желание «Если меня кто-нибудь слышит, подарите мне ребенка, и я больше никогда ни о чем не попрошу». Видимо тогда ее кто-то всё-таки услышал, только исполнил ее желание так, как посчитал нужным. Ведь через полтора месяца мама узнала, что наконец то забеременела.

Радости ее не было предела, наконец-то ее желание сбылось, и теперь не будет этих сочувствующих взглядов и злобных шепотков за спиной. Теперь у нее будет все, как и положено счастливой женщине. Муж был бесконечно рад — ведь кошмар с походами по бабкам и докторам наконец-то закончен, и позвонил своим родителям, которые жили за границей и очень давно ждали внуков, как говорили. Мать могла обрадовать только своего отца, так как ее мама умерла еще десять лет назад от рака. Ее отец был отставным полковником, который всю свою жизнь прослужил в спецназе и прошел не одну горячую точку. Вот только жить он после смерти жены уехал в Сибирь, туда, откуда был родом, ведь рядом с дочерью был мужчина, а он не хотел мешать их семейному счастью.

Сложности началась уже на четвертом месяце беременности, о которых никто из родителей и подумать не мог, надеялись, что и тут все будет гладко, как всегда. Так как мама у меня была тоненькой и очень изящной, а я развивалась в ней очень крупная, что очень сильно удивило врачей, её неоднократно клали на сохранение, а после шести месяцев ей было уже трудно ходить и что-то делать, ведь живот уже был слишком большим для нее.

Работать мама уже не могла, ей постоянно приходилось быть дома и практически не выходить из квартиры. Это очень сильно ее огорчало, и радость от беременности стала уменьшаться. Да и с каждым днем ноги болели все сильнее, двигалась она все меньше и, соответственно, становилась все раздражительней.

Муж, как мог, пытался поддержать ее, но это не помогало, и она срывалась на нем все чаще и все сильнее. Ведь она больше не слышала от окружающих комплиментов о своей красоте и прекрасной фигуре, о том, что она замечательный, незаменимый специалист. Больше не слышала похвалы на совещаниях о своей работе, и это ее угнетало. К концу беременности она уже обвиняла еще не родившееся дитя в том, что оно все у нее отобрало, что она с таким трудом достигла и чего была достойна больше остальных. Иногда ее даже посещали мысли, а не спровоцировать ли случайно выкидыш, ведь тогда она успеет еще наладить свою жизнь и забыть об этом ребенке и беременности.

Вот только мужества сделать это ей не хватило, да и за собственную жизнь она слишком боялась. Ребенок был очень крупным, и поэтому врачи сразу сказали ей, что сама она не родит и будут делать кесарево. После их слов она проплакала два дня. Ведь теперь ее ранее прекрасный животик будет испорчен жутким шрамом.

И вот пришел день, когда ей сделали все подготовительные процедуры и повезли в операционную. Муж сидел под окнами роддома и ждал, он видел, как поменялась в последнее время его жена и очень за нее переживал. Даже его иногда посещали мысли, может им действительно лучше бы было без ребенка. Вот только жене он этого не говорил, не зная, как она отреагирует.

У них родилась здоровая, но действительно крупная девочка. Рост малышки был пятьдесят восемь сантиметров, и весила она на момент рождения уже пять килограмм. Когда дочку впервые показали матери, она закричала, что это не может быть ее ребенок, ее обманывают. Она впала в такую истерику, что даже пришлось вызывать врачей — делать ей укол успокоительного. Спустя пару дней женщина успокоилась, но так и не хотела брать свою дочь на руки. Как бы не старались медсестры, она наотрез отказывалась, настаивая на том, что это не ее дочь, только когда сказали, что пригласят психиатра, она замолчала. Кормить девочку тоже пришлось искусственно, так как у матери не было молока, будто ее тело отказывалось кормить ребенка.

Когда отцу ребенка сообщили, кто родился и какие параметры — он был сильно удивлен. Ведь в их роду никогда не рождалось таких крупных детей. Родители мужа вообще предположили, что этот ребенок не от их сына, но после гневной отповеди сына этот вопрос больше не поднимали. Только один отец матери обрадовался девочке и ему было все равно, какого она роста или веса, главное, что здоровенькой родилась.

Когда их выписали из роддома, из Сибири приехал отец матери, чтобы помочь своей дочери. Ведь она у него была маленькой и тоненькой, как куколка. И с таким ребенком ей было бы сложно, вот и решил он, что нужно помочь и, бросив все, приехал.

Жил дед с внучкой в одной комнате, кормил, гулял, и всячески ухаживал, будто это не внучка, а его дочка. Мать лишний раз и смотреть не хотела на дочь, из-за чего были частые ссоры между ними, ведь он не оставлял надежд, что в ней проснуться материнские чувства.

— Это же твоя дочь, которую ты так долго хотела! Почему ты теперь относишься к ней, будто тебе ее навязали насильно! — восклицал в сердцах он.

— Я хотела нормального ребенка, который будет похож на меня, а это какой-то мутант, урод! — в ответ кричала она и уходила.

Спихнув все заботы о ребенке на своего отца, женщина взялась за себя, как и хотела. За полгода она полностью привела себя в порядок. Растяжки, которые оставила ей беременность, как и шрам, были надежно спрятаны под одеждой. И она с радостью вернулась на свою работу, забыв о ребенке, которого словно никогда и не было. На все поздравления с рождением дочери она вымученно улыбалась и быстро прекращала тему, переводя разговор на что-нибудь другое.

Коллеги и друзья, заметив ее нежелание говорить о ребенке, просто перестали о нем спрашивать, а со многими она вообще очень сильно поругалась, так как они не понимали ее. Она даже подумывала отдать ребенка в детдом, только муж отговорил, ведь родня и близкие тогда точно откажутся от нее и вообще перестанут общаться с их семьей. Поэтому, продолжая сжимать зубы, она терпела нахождение ребёнка в своем доме и думала, как бы от нее избавиться. Порой посещали даже самые нехорошие и жуткие мысли, но дать этому ребенку и еще и смертью своей испортить ей жизнь окончательно она не могла. А точнее, слишком боялась последствий и была для этого трусливой и зависимой от мнения окружающих.

Девочка росла, дедушка очень радовался этому, вот только огорчался, что родители ее совсем не замечают. Когда она уже потихоньку начала ходить и стала тянуться к ним, когда те возвращались с работы, они ее игнорировали. Или смотрели на нее таким взглядом, наполненным отвращением, что у деда обливалось кровью сердце.

Он долго думал, что же ему делать с маленькой внучкой. Смотреть на такое безразличие со стороны ее родителей он не мог. Да и никак не мог понять свою дочь, когда она стала такой эгоистичной. Ведь они с ее матерью отдали всю имеющую любовь ей. Но видимо слишком много дали, вот и получился результат.

Дедушка уже не раз думал о том, что, может, забрать внучку и уехать с ней к себе в Сибирь. Там у него есть квартира и дом в деревне, которые остались еще от его родителей. Им бы с внучкой там было хорошо. Пенсии его им вдвоем хватит, зато она не будет расти, видя каждый день пренебрежение от своих родителей, что намного страшнее, чем их нелюбовь.

И вот, в запале одной из очередных ссор с дочерью, он предложил той, что уедет вместе с внучкой к себе в Сибирь, раз она им так мешает. Он не удивился, когда его дочь не только согласилась, но и обрадовалась, даже обещала высылать денег. Вот так, больше не раздумывая, он собрал внучке самое необходимое и уехал, надеясь, что таким образом помогает девочке.

Девочка росла очень активной, постоянно дружила с мальчишками, девичьи забавы ее совсем не интересовали.

Дед был человеком не только военным, но и с хорошим спортивным прошлым. Он родился слабеньким ребенком, и именно благодаря спорту и упорному труду он и сильным спортсменом стал, и потом смог пойти служить в спецвойска в армии и потом уже в спецназ. Вот и сейчас, наблюдая за внучкой он понимал, что у нее тоже есть хорошее будущее в спорте. Девочка росла высокой, выносливой и уже в песочнице ставила мальчишек более старшего возраста на место, драки были постоянными. Смотря на это, дедушка поражался и радовался тому, что растёт не ребенок, а настоящий чертенок какой-то.

В пять лет он привел ее в первую секцию, где преподавал его давний друг, это была секция карате. Спустя два года малышка показала просто ошеломительные результаты, и по совету приятеля дед записал дополнительно ее в секцию дзюдо. На все эти секции девочка ходила не просто с удовольствием, а с каким-то благоговением в глазах. В этих залах и за тренировками она была готова проводить часы до полного изнеможения, и это было удивительно, ведь она была еще совсем ребенком восьми лет.

Так же он решил попробовать отвести внучку в секцию бокса, но и там она нашла свое место. Именно тогда дед понял, что девочка пойдет по его стопам, и начал готовить ее именно к поступлению в военную академию: его внучка никогда не будет бегать в легком платьице с ромашкой за ухом, и теперь он в этом уверен. Единственное, чем он мог ей помочь — это поддержать ее и научить всему тому, что знал сам.

Они часто ходили в походы в глубины леса и в горы, девочка никогда не жаловалась, таща на себе тяжелый походный рюкзак. Она как должное переносила все условия похода, и ветер, и дождь, даже сон на земле не был для нее сложным. Именно в такие моменты в голове деда и появлялись мысли, может, действительно, ребенок не из их семьи. Но потом отбрасывал дурные мысли, когда она смотрела на него прекрасными глазами дочери и улыбалась улыбкой своего отца, все сомнения меркли, просто она была особенной.

К шестнадцати годам девочка имела черный пояс по каратэ, красный пояс по дзюдо и даже 1-й юношеский разряд по боксу. Так же была куча кубков и медалей по бегу на различные дистанции, прыжкам и даже за победы в марафоне по горным местностям. Она плавала на байдарках, ходила с дедом на охоту и могла полностью себя обеспечить всем необходимым, если останется в лесу одна.

Учеба в школе тоже была для нее несложной, она не была круглой отличницей, но и никто этого от нее не требовал. Любила возиться с техникой, что-то чинить и постоянно ремонтировала машину с дедом. Она практически интуитивно знала, какой провод с чем соединить, и какая деталь к чему подходит. Все, что только возможно было в доме разобрать и собрать обратно, она разобрала и собрала.

Вот только, при всех этих талантах, любовь родителей так и оставалась ей недоступной. Даже спустя годы, когда дедушка поехал с внучкой в Москву к ее родителям, ничего не изменилось. Их приезду были не рады и даже не скрывали этого. Мать, которая так ждала и хотела этого ребенка, не могла переносить ее касания, отец был немного более дружелюбен, спросил про ее достижения. Девочка с радостью начала рассказывать, думая, что они полюбят ее за это, но зря: стоящая рядом мать только брезгливо морщила нос. Потом, когда девочку уложили спать, а сами взрослые ушли на кухню, думая, что их разговор останется в тайне, она всё-таки услышала то, что ни один ребенок не должен слышать никогда в жизни.

— Зачем ты притащил это мерзкое отродье в мой дом, что я мало присылаю тебе денег, что ты приехал сюда? Или может, наоборот, не стоит присылать денег, чтобы вы не имели возможности приезжать? — шипела, как змея, мать девочки.

— Дорогая, потише, не стоит так переживать! — успокаивал ее муж.

— Не надо меня успокаивать, этот урод отобрал у меня много здоровья! Пусть теперь будет благодарна, что я дала ей жизнь и не отказалась от нее, отдав в детдом для уродов, где ей самое место! — еще более раздраженно шипела мать уже на отца.

— Неужели спустя столько лет в твоё эгоистичное сердце так и не пришло материнское тепло, которое присуще женщинам. Это ты хотела этого ребенка, ты шлялась по всяким бабкам, знахаркам, а после того как добилась своего, выбрасываешь дочь как щенка, с которым наигралась! — терпению деда тоже пришел конец.

— Я хотела ребенка, похожего на меня, а этот монстр — не мужчина, не женщина. Где ты видел, чтобы дети в ее возрасте были такими высокими и крупными? Она же мальчишек как куклы бросает, а что дальше будет??? Это не моя дочь и не может ей быть, от меня такого урода родиться не могло. Ты посмотри, она же совсем на нас не похожа, ничего общего, совершенно не чего!!! — уже практически кричала женщина, не стесняясь.

— Ох, не так мы тебя воспитывали с матерью твоей, покойницей, не так. Если она слышит твои слова, то в гробу переворачивается. Не надо нам больше ничего присылать, мы и без денег твоих прекрасно живем и больше тебя не потревожим! — сказав это, дед уже принял решение: чтобы защитить свою внучку, ему придётся отказаться от дочери, как бы ему не было сложно.

Если у его дочери, которая была мертвой внутри, был муж, то у его внучки кроме него никого не было. И как бы ему не было больно осознавать, но нужно смотреть правде в глаза — теперь дочь для него умерла, есть только внучка. С такими мыслями дед зашел в комнату, где вся в слезах стояла маленькая девочка. Она зажимала свой рот детской ладошкой, чтобы ее никто не услышал, он кинулся к ней, взял на руки и стал успокаивать.

— Дедушка, давай завтра уедем отсюда, нам и без этих злых людей хорошо, зачем они нам? — такие взрослые слова, сказанные ребенком с наполненными слезами глазами, еще больше убедили деда в том, что нужно делать.

— Конечно, моя хорошая, зачем нам они, у меня есть ты, у тебя — я, и больше нам никто не нужен. — и на следующий день рано утром они уехали и больше не возвращались до одного дня.

Когда девочке исполнилось семнадцать лет, в ее день рождения, родители погибли в аварии. В наследство ей остались деньги и трехкомнатная квартира в Москве.

На похоронах родителей девочка не проронила ни одной слезинки. Да и после той злосчастной поездки она больше никогда не плакала, и ни разу не спрашивала про своих родителей, будто их не было. Видимо, именно тогда она решила для себя — раз она не нужна им, то и они ей не нужны. Вот и перед двумя гробами она стояла и смотрела, будто на абсолютно чужих людей, которых никогда не знала. Судить ее за отсутствие эмоций дед не мог, родители сами были виноваты в том, что так сложилось.

Квартиру было решено сдавать, деньги для поступления нужны будут, а жить тут не было желания ни у кого. Девочка поступила в военную академию, училась отлично и очень радовала этим деда. Вот только он переживал, что она совершенно не смотрит на мальчиков с девичьим интересом, только с дружескими намерениями. Да и мальчики в ответ тоже смотрели на нее, как на друга, своего парня, не более. Дед пытался поговорить с ней об этом несколько раз, на что она только отмахивалась и отшучивалась.

— Я еще в детстве поняла, что семейное счастье — это не для меня! — больше ничего говорить на это не хотела.

Но время шло, и после окончания академии она по контракту уехала в горячую точку. Там она прослужила не один год и вернулась домой уже не одна, а с мужчиной, который, возможно, в дальнейшем станет ее мужем. Это был ее сослуживец, в тяжелое боевое время они помогали и доверяли друг другу, прикрывая спину. Теперь они вернулись и решили жить вместе, расписываться она не хотела, как бы не настаивал на том мужчина.

Так вместе они прожили девять лет, детей у них не было. Спустя пару лет совместной жизни вся страсть окончательно прошла, и жили они больше как друзья, в разных комнатах. Каждый ездил по разным командировкам, вместе время проводили редко, но жили тихо, не ругаясь.

Когда умер дедушка, мир для девочки рухнул окончательно, именно тот звонок разделил ее жизнь на до и после, как ей тогда казалось.

— Несчастная Ирина Ивановна? — спросил неизвестный голос в трубке телефона.

— Да это я, что вы хотели? — как же она не любила свою фамилию, которая будто прокляла ее с самого рождения на несчастья, она бы ее поменяла, да только дед этого не позволял, ведь у него тоже такая фамилия, которую он ей дал взамен родительской.

— Несчастный Сергей Николаевич сегодня ночью скончался во сне от сердечного приступа, вы не могли бы приехать? — после этих слов она сползла на пол, ее будто придавило всеми проблемами мира сразу, и встать с пола она не могла.

Ее мир разбился, как зеркало, на мелкие осколки и починить его теперь невозможно, как не старайся. После этих слов в груди образовалась дыра, которая будто затягивала все внутрь себя, и чем больше проходило времени, тем больнее становилось. Она легла на пол и, сжавшись в комок, прижав колени к груди, уставилась в одну точку. И пролежала так до самого вечера, пока не позвонил старинный друг, с которым они дружили со школы и ходили вместе в секции и походы с дедами. Он и выдернул ее из своих мыслей, четкими командами, что ей нужно сделать, привел ее в чувство.

Она позвонила своему мужчине, который не смог полететь с ней на похороны, ну это и не удивительно было для нее, она уже больше года подумывала о том, что пора бы поставить точку в этих отношениях. Дружить можно и на расстоянии, и для этого жить вместе не обязательно. Поэтому, собрав вещи, она заказала билет, который, по удивительному стечению обстоятельств, остался только один, будто специально для неё.

Все время, что она провела в дороге, вспоминала дедушку, который единственный, кто был всегда рядом с ней, несмотря ни на что. Когда ей было хорошо или плохо, он всегда находил теплые слова, чтобы ее поддержать. А теперь не осталось никого, кому можно позвонить или к кому приехать, и кто действительно будет искренне тебе рад.

Вспоминала, как мерили с ним рост, стоя у косяка и делая отметки карандашом на косяке двери. Только косяк скоро закончился, а рост ее нет, росла она росла, и выросла выше деда аж на десять сантиметров, долго он смеялся, что внучка вобрала в себя силы Сибири, вот и выросла аж до 192 сантиметров. Он не насмехался, а, наоборот, говорил, что благодаря силе лесов, она такая высокая и сильная. При таком росте она была не мужского телосложения, фигура ее была женственной, только спортивной и подсушенной. Постоянные физические нагрузки сформировали мышцы, и эти же нагрузки не позволяли фигуре накопить жирок. Поэтому и была она высокой и по спортивному стройной. Дедушка иногда смеялся, что она как породистая лошадь, и, наверное, он был в чем-то прав.

Приехав в дом, где провела все свое детство и юность, обнаружила, что теперь он кажется холодным и пустым. Будто тут уже очень давно никто не живет и дом стоит брошенным, только свисающих паутин не хватало. Сев на кухне и поставив чайник, она посмотрела на холодильник, поверх которого лежали документы. Как оказалось, дедушка уже несколько лет болел, только ничего не говорил, чтобы не волновать ее, он знал, что она бросит все и приедет, чтобы помогать ему. Но, видимо, этого он и не хотел. В его спальне она нашла кучу таблеток на прикроватной тумбочке, там же стояли пузырьки с различными каплями. Она села на кровать, на которой обычно он и спал, и тут же и умер, слезы так и не пролились из ее глаз ни разу, она прислонилась головой к стене и уснула.

Ей снился сон, что она идет в неизвестном тумане и слышит голос дедушки, который звал ее.

— Моя милая дочка, не грусти о моей смерти, пришло мое время и мне уже было пора. Все, что нужно было сделать для тебя, я сделал, дал все, что было в моих силах, и теперь хочу пойти к своей любимой жене, я очень по ней скучал и мне ее не хватало. А твоя жизнь только начинается! — радостно говорил голос дедушки откуда-то из тумана.

— Нет, ты не прав, моя жизнь не началась, а наоборот закончилась! Кроме тебя больше тут нет никого, кто бы меня так же искренне любил! — не разделяла она его радости.

— Ты права в одном, что именно на Земле не осталось никого, но я, после того как умер, вижу больше чем ты, поэтому послушай моего последнего совета. После того как захоронишь мое тело, через два дня возвращайся к себе в Москву. Но когда почувствуешь, что тебя там больше ничего не держит и захочется уехать, а душу будет разрывать от боли на части, приезжай на наше место, где мы были счастливы! Прощай моя породистая лошадка, ты была моей радостью в жизни, теперь и тебе пора найти свое счастье! — после этих слов она почувствовала легкое касание к виску, и сон закончился.

Утром началось с поездки в морг, заказа всего необходимого для похорон деда. Место покупать было не нужно — он будет лежать вместе с бабушкой. Когда договаривалась с людьми на кладбище, решила пройтись к могиле. Там стоял памятник, на котором средних лет красивая женщина смотрела на меня и, мне казалась, по-доброму улыбалась. Жаль, что я никогда не видела эту женщину, дедушка всегда вспоминал о ней с теплотой и любовью, видимо действительно у них была такая любовь, которую не могла победить даже смерть.

— Не переживай, бабуль, скоро он будет рядом с тобой, ты позаботься о нем, пожалуйста. Мы с тобой никогда не виделись, но мы обе любили одного мужчину, и ближе его у нас с тобой нет никого. Вот только извини, твою дочь я не могу простить, но не суди меня строго, думаю, ты и сама это понимаешь, — прикрыв глаза, почувствовала, будто кто-то погладил меня по лицу очень осторожно.

Открыв глаза, посмотрела по сторонам, что-то слишком много я стала разговаривать с мертвыми после смерти деда. Надо с этим заканчивать, не дело майору спецназа раскисать, не для этого меня дед воспитывал и жизнь закаляла. Слишком сложно и тяжело мне все доставалось, что в академии, что на секциях. Никто не знал, как надо мной там смеялись и издевались вначале мальчишки. Потом мужчинам даже в горячей точке мне пришлось разбить не одно лицо, чтобы все закрыли свои рты. Но я терпела, била не только лица, и продолжала идти к намеченной цели: я хотела быть, как и дед, полковником, но не успела этим порадовать его, а теперь мне это стало неважно.

С процессом подготовки похорон и поминок мои друзья и друзья деда очень помогли. К нему на похороны прибыло много его сослуживцев. Все говорили о нем только хорошее и вспоминали, как он гордился моими успехами. Вокруг могилы стояли долго, многие хотели сказать теплые прощальные слова для деда. Похороны были военные, со всеми почестями, на фотографии дед был в военной форме, с наградами, очень красивый. Теперь рядом с памятником бабушки фотография деда смотрелась очень гармонично, и вместе они были прекрасной парой, от которой даже после смерти чувствовалась любовь и тепло.

Изначально хотела рвануть в аэропорт сразу после поминок, но, как и сказал во сне дед, я смогла уехать только через пару дней, постоянно не отпускали какие-то дела. Наконец, попрощавшись и сказав, что я буду приезжать теперь намного чаще, я полетела домой. И вновь всю дорогу думала о своей жизни, и что теперь все, к чему я стремилась, не имело для меня значения.

За все время пока я решала вопрос с дедушкиными похоронами, человек с которым я жила уже не первый год и когда-то прикрывала его спину, даже не позвонил ни разу. Видимо, действительно пришло время поставить точку в этих отношениях. Да, он был моими первыми отношениями и, как мне тогда казалось, это моя первая любовь, вот только любовь прошла, осталась только дружба. Да и если взглянуть, то и дружбы-то как таковой не было, мы просто были соседями, которые не ругались друг с другом. Александр очень хотел жить в Москве, ведь он был из маленькой деревни, которую он не любил жутко. Там у него не было перспективы и, как он говорил, там он не встретил свою любовь. Потом даже я сама не поняла, как он стал всегда находиться рядом, помогать, вскоре мы и в дозоры стали ходить вместе. Нет крепче дружбы, чем дружба боевая, это знала я еще от дедушки и могла убедиться на его похоронах.

Когда такси подъехало к дому, я, выйдя из него, обратила внимание на окна квартиры — в них горел свет. Никогда раньше не смотрела, но почему-то именно сейчас мой взгляд поднялся сам. Окна выходили во двор, и третий этаж позволял хорошо увидеть силуэты. Вот только дома не должно было быть никого, ведь меня нет, а Саша находился в командировке. Когда я с ним разговаривала перед отъездом, сказала, что меня не будет, наверное, неделю, или чуть больше, вот только приехала я намного раньше. Как в плохом мыльном кино, жена приезжает домой раньше времени. Было, конечно, предположение что в гостях его сослуживцы, но что-то мне подсказывало — не сослуживцы там.

Почему-то совершенно спокойно я поднималась по лестнице, меня не мучила и не душила ревность, как должна была бы, во мне была пустота. Поднявшись, я очень осторожно открыла дверь и решила не заходить громко и с фанфарами, а тихо послушать, что же там происходит. Открыв бесшумно входную дверь, обнаружила, что дверь в спальню была приоткрыта, и там шел интересный разговор.

— Сколько еще ты будешь с ней жить? Мне надоело уже тебя ждать, мне кажется, что ты меня используешь, также как и её! — капризничала женщина в моей кровати, между прочим.

— Не говори глупостей, конечно же я тебя люблю! И подождать осталось совсем недолго, сейчас она на похоронах деда, единственного, кого любила эта хладнокровная жаба! — громко смеялся он — Я уговорю ее переехать жить туда, присмотреть за домом, отдохнуть, и, думаю, она останется там, а квартира останется нам! И не придётся мыкаться по съёмным углам!

— Но она в любой момент может вернуться и выселить нас отсюда! — согласна, резонный вопрос у женщины.

— Этот вопрос тоже решаемый, можно заключить брак, якобы на случай, если что-то случиться, чтобы мы могли находиться в больнице и принимать там решения! Не забывай, моя драгоценная, у нас обоих очень сложная и опасная работа, поэтому эти аргументы будут железными. Ведь раньше она от них отмахивалась, а теперь после смерти деда раскиснет, поймет, что не вечна и согласиться. А потом она просто может не вернуться из своего очередного похода, загрызет, например, медведь, и все! — очень радостно выкрикнул он и послышалась возня и смех.

Думаю, я услышала больше, чем хотелось, и пора очень радикально и быстро решать вопрос.

— Ну, медведи Сибири решили приехать сами! — произнесла я, открывая дверь в спальню.

— Ааааа! — заверещала голая женщина, будто увидела смерть, хотя, думаю, именно ее она и увидела.

— А ты что здесь делаешь? — с возмущением спросил Саша, чем поразил меня своим нахальством.

— Позволь открыть тебе маленькую тайну — это моя квартира, и тебе она не принадлежит, да и принадлежать не будет, как бы ты тут не распинался и не мечтал! Так что, голубки, у Вас ровно пять минут, чтобы одеть свои голые задницы и убраться от сюда! — я решила благородно дать время уйти им самим, перед тем, как они вылетят из квартиры, в чем мать родила.

— Подожди, ты все не так поняла! — ну что такое, образованный военный, а говорит так банально, аж смешно.

— Да что ты говоришь! Ты, наверное, не знаешь, откуда тут взялась эта женщина? уснул, а проснувшись обнаружил ее в кровати голой. А хотя нет, наверное, вы там вместе в кровати ищете клопов, и она дезинсектор, а голышом вы потому, что на живца ловите клопов! Пять минут на то, чтобы убраться еще с целыми пальцами и зубами во рту. То, что я это сделаю с вами обоими, можешь не сомневаться — я всегда была сильней и умнее тебя, поэтому пошел вон отсюда! — развернувшись, пошла ставить чайник, кофе помогает всегда и во всем.

— Ты еще пожалеешь, что не осталась в своей глуши, тварь! — крикнула мне на прощание моя якобы первая любовь и с грохотом закрыла за собой дверь.

Спать я легла под утро и проспала недолго, всего пару часов. Сидя за столом на кухне с очень крепким кофе, поняла, о чем говорил во сне дедушка и о чем предупреждал. Именно сейчас моя душа разорвана на части и не хочет срастаться. Не осталось никого, кто меня любит, и даже первая любовь оказалась банальной приживалкой с коварными намерениями. Эта квартира не принесла мне ничего хорошего с самого моего рождения, да и не хотелось мне тут жить никогда, если бы не Сашка, так бы и не переехала. Тут раздался звонок в дверь, и настроение у меня было как раз такое, чтобы начистить одному товарищу рожу, но, открыв дверь рывком, увидела, что на пороге стоял не он. Улыбаясь в тридцать два зуба, там стоял сосед снизу, он был нотариусом, имел хорошие связи, даже как-то приезжал к нам с дедом на охоту, так что его я была рада видеть.

— Добрый день, Александр Сергеевич, чем обязана Вашему визиту? — я как-то не ждала его прихода, тем более что совсем недавно виделись на похоронах, просто он уехал раньше.

— Может угостишь кофе? — все так же улыбаясь спросил он.

— Да, конечно, проходите на кухню! — я закрыла дверь и тоже пошла за ним на кухню.

— Не буду ходить вокруг да около, спрошу по-соседски, что вчера у тебя тут случилось? Видел, как твой оборванец вылетел с верещащей женщиной и сыпал проклятьями и угрозами в твой адрес! — действительно, не стал ходить вокруг да около.

— Все оказалось банально — приехала с похорон раньше времени и застукала их в постели. Он, как выяснилось, планировали жениться на мне ради квартиры, а потом по его сценарию я должна была сгинуть в лесах Сибири, меня медведь должен был сожрать. Вот только видимо они не учли, что не ясно при этом, кто бы кого съел: медведь меня, или я его! — улыбнулась и налила ему кофе.

— Ну, этого следовало ожидать от твоего оборванца, но, судя по его ругани, он ушел он целым и невредимым, вот это меня действительно удивляет! — смеялся сосед.

— Сломанные пальцы срастит, зубы вставит, а вот то, что он меня столько лет обхаживал и без квартиры в итоге остался, обидит сильнее! — и от этих слов я сама улыбнулась.

— Да, ударить по самолюбию будет более чем болезненно, молодец! — похвалил меня он.

— Александр Сергеевич, мне нужна ваша профессиональная помощь! — да, надо увольняться, продавать квартиру и уезжать в дом деда.

— Я весь во внимании, — сразу стал серьезным сосед.

— Мне тут никогда хорошо не жилось, да и не хотела я никогда жить в Москве, хочу уволиться, все тут продать и уехать к деду в деревню. Вот только деньги я хочу получить не на счет, а золотом! — вот такая абсурдная идея мне пришла в голову.

— Продать квартиру не проблема, я сам ее у тебя куплю по рыночной цене без обмана, вот только что делать с твоей второй просьбой, не знаю пока, давай подумаем, как такие деньги перевести в золото, может еще и в драгоценные камни, так проще их будет увезти отсюда, а то, как гном, с мешком золота поедешь! — посмеялся надомной он.

— Давайте попробуем все золотом, я знаю, что у Вас есть в таких делах связи, и сделаю вам скидку на квартиру за беспокойство и суету по моей просьбе! — на том мы и расстались, он пошел готовить документы о продаже, а я поехала на работу увольняться.

Разговор с начальством затянулся надолго — меня пытались отговорить, но все-таки пошли навстречу, и я смогла уволиться за пару дней. У меня скопилось очень много неотгулянных отпусков, и поэтому я бы и так, и так не отрабатывала, поэтому смогли договориться о расчете. Посмотрела на деньги на счетах и купила на всё, что смогла, золотых украшений без камней, почему-то меня интересовал только метал. Много пришлось помотаться по всей Москве по ювелирным магазинам и ломбардам, но у меня все получилось.

Продажа квартиры тоже прошла успешно, и получила я за нее тоже золотом, только в маленьких слитках. Но зато было удобно вывозить. Все, что хотела забрать из квартиры, отправила почтой, чтобы не тащить на себе. А вот все ценное везла с собой в большом походном рюкзаке, то, что я еду в поход, никого бы не удивило. Да и о том, что я продаю квартиру, никому не говорили, сделали все тихо, бывший за все время так и не объявился, видимо думал, что надо дать мне время отойти от случившегося и соскучиться. Вот только он сильно ошибался, я не скучала, а готовила передислокацию.

До деревни я добиралась долго, практически неделю, в поезде тоже никого не удивило, что человек с походным рюкзаком в походной одежде едет в сторону Сибири. На нужной мне железнодорожной станции вышла рано утром, но привокзальные магазинчики там уже вовсю работали, и, закупившись там провиантом, я отправилась в наше с дедом место.

Путь туда занял у меня еще пару дней. Мне повезло, что была теплая осень и, хоть легкая куртка лежала в рюкзаке, идти было очень приятно. Я шла и ничего из сделанного меня не тяготило, была уверена, что все сделала правильно, только непонятно почему.

Чем дольше я шла, тем больше меня тянуло на то наше место, где мы построили с дедом лесную избушку. Там не было городских удобств, а вот свобода леса там была во всей красе. Стоял наш домик на возвышении холма, откуда открывался прекрасный вид на лес и речку, которая проходила совсем рядом. Собственно, именно там, недалеко, я и планировала сделать тайник с золотом, не видела смысла хранить деньги в банке.

Хотела устроиться в лесу егерем и отдохнуть таким образом от всего и всех. Лес я знала и очень любила, поэтому мне сейчас, после того, что произошло, в лесу самое место. Да и вреда от меня тут будет меньше, а то, как выпью, вечно нахожу приключения на свой кулак. А учитывая, что кулаки чешутся очень, а пить не хотелось совсем, были мысли, как в студенческие годы, пойти на подпольные бои без правил. Но что-то мне подсказывало — это время прошло, и в тридцать шесть лет опять возвращаться на ринг не было интереса. Тем более что с прошлой жизнью решила покончить, и нужно начинать что-то новое, поэтому изведанными путями ходить не собиралась. За этими раздумьями я и подошла к возвышению, на котором стоял мой домик, время было уже позднее, и на небе стали появляться звезды. Дорогу я знала как свои пять пальцев, поэтому не смотрела под ноги, а разглядывала небо, и неожиданно земля ушла из-под ног, и небо скрылось.

Падала я в какой-то очень и очень глубокий колодец, и, судя по времени, я давно уже должна была достичь дна, но оно все никак не появлялось. Через некоторое время скорость стала замедляться и, как мне показалось, направление моего полета тоже сменилось. Шум в ушах и темнота вокруг не позволяли мне рассмотреть место, в котором я нахожусь.

После очередной смены направления я стала точно уверена, что лечу я не в колодце, нет таких колодцев, где менялись направления. Возможно, я провалилась в какую-то пещеру, но откуда она взялась? Непонятно, их там никогда не было. Если только размыло почву и появилась расщелина в земле, тоже так себе вариант. Я все летела и не приземлялась, по своим внутренним часам летела достаточно долго, уже минут тридцать. И теперь это стало меня пугать, не на другой конец земли же я провалилась, чтобы так долго лететь.

Тут меня резко дернуло вправо и вновь вниз, только скорость стала очень быстро увеличиваться. Шум в ушах нарастал, от таких нагрузок и перепадов голова разрывалась от боли. Конечности тоже стали отекать и болеть, рюкзак за спиной стал просто невыносимо тяжелым, того и гляди мог сломать мне спину. Потом я почувствовала, как упала в какую-то липкую желеобразную субстанцию, и она меня затягивала, заполняя собой все дыхательные пути. От этого я начала задыхаться и терять сознание, прощаясь с жизнью. Вот так, пошла, называется, по последнему желанию дедушки в место, в котором тоже найду свой покой, и присоединюсь к нему скоро. Только когда отсчитывала последние секунды своей жизни, неожиданно выпала из этого безобразия, после резкого полета моя голова ударилась о камень, и я потеряла сознание.

В себя я приходила тяжело, голова раскалывалась, а лежащий сверху на спине рюкзак давил, как бетонная плита. Осторожно перевернулась набок и попыталась открыть глаза, но резкий свет не дал этого сделать. Решила снять рюкзак и, опираясь на него, сесть удобно и уже потом осмотреться, куда же я попала. Рюкзак отстегнула наощупь, а после прикоснулась ко лбу рукой. Кровь из разреза уже подсохла, значит без сознания я провела приличное количество времени, шишка на голове тоже не радовала.

Сидела я, опустив голову, и в глазах немного все плыло, видимо удар получился очень сильным, и мой железный череп всё-таки не выдержал и внутри содрогнулись мозги. Кое-как заставила свои глаза сфокусироваться — помогла многолетняя практика в боевых искусствах и боксе, научилась многому, особенно собирать мозги в кучу быстро. Судя по тому, что видела вокруг в непонятной местности, сидела я на каких-то камнях, изредка местами были клочки травы, вот только вид у неё какой-то странный, никогда такой не видела.

Когда спустя несколько минут, я, наконец-то, подняла голову, поняла, что удар-то был намного сильнее, чем мне казалось вначале, другого объяснения увиденному не было. Удивленно стала, как ребенок, тереть глаза, думая, что сейчас картинка измениться, но нет, она оставалась все той же. Вместо привычного мне голубого неба, было розово-оранжевое, и солнца на нем не было. На небе было видно три планеты, одна из них была пудрово-розовой, огромной, и находилась так близко к мне, что, казалось, можно постараться и достать до нее. Рядом была планета поменьше, оранжевого цвета, очень ярко светила. Самая маленькая, третья, была синяя и имела несколько колец, как наш Сатурн.

Посмотрела по сторонам — пейзаж был тоже явно не моей родной Сибири. Вокруг были небольшие овраги с большими камнями и непонятной травой, вдали находились горы, и таких гор я точно никогда раньше не видела. В свое время я достаточно хорошо изучила дикие места нашей планеты и даже сдавала специальный экзамен по ориентированию в незнакомой местности при ограниченных условиях, и поэтому могла сказать точно — это не моя планета.

Учитывая раскалывающуюся голову, четко понимала, что я не в коме, но могла очень неплохо бредить после удара. Достав припасённую воду из рюкзака и найдя таблетку, выпила ее, запив максимальным количеством воды. Посидела минут десять-пятнадцать, мне стало немного легче, шум в голове стал понемногу стихать, и я начала прислушиваться к окружающим меня звукам.

Птиц я не слышала, а вот звук текущей недалеко воды я хорошо различила. Для того, чтобы добраться до нее и умыться, нужно подняться, хоть после такого удара это будет не просто, но мне, тренированной женщине, все под силу. Повернув голову назад, увидела, что рюкзак был прислонён к огромному валуну, вот на него я и стала опираться для того, чтобы подняться.

Добравшись до воды, увидела, что это действительно была река, не сильно широкая, но достаточно глубокая, с очень чистой прозрачной водой. Набрала в руки немного воды, принюхалась — вроде бы ничем не пахнет, и я решила умыться. Сняла с себя походную рубашку, которая была грязная от падения и потная от похода. Умывшись и смыв с себя кровь, почувствовала облегчение и решила, что было бы неплохо искупаться. Посмотрев по сторонам и не обнаружив никого, разделась и погрузилась в воду.

Плавала я не долго, так как заметила плавающую рыбу и в животе заурчало от голода. Сил после плавания у меня стало больше, и я решила, что принесу сюда рюкзак и останусь тут, отдохну да переночую. Перетащив волоком рюкзак, быстро раскинула отработанными за годы движениями палатку и набрала сухих веток непривычно зеленого цвета, развела костер. А сама отправилась ловить рыбу, которая очень активно плавала у берега, ничего не боясь. Выбрав самую большую и красивую, прицелившись, оглушила ее палкой и выкинула на берег.

Когда подтащила к месту стоянки, стала осматривать рыбу, а выглядела она очень необычно. Голова была большая и на ней было несколько бугорков, которые имели перламутровый цвет. Глаза были тоже очень странными, с вертикальным зрачком, а не с круглым, как у обычной рыбы. Плавники были намного длиннее, чем я привыкла видеть, и, что самое для меня удивительное, рыба лежала на берегу и дышала жабрами. Только я отвернулась, она попыталась сбежать, активно двигая хвостом, но от меня так просто не сбежишь. Поймала обратно, сижу и рассматриваю её, думаю, стоит ли это есть или траванусь и сильно.

В этот момент со стороны воды послышался массовый всплеск, который привлек мое внимание, и с рыбой в руках я поднялась. Из воды на меня смотрело большое количество разных видов рыб, и не только. Все они махали своими плавниками, вот такие глюки меня еще не посещали не разу! Может эти уже не от падения, а от контакта с чешуей, может там какая гадость находиться? Часть рыб вышла на своих хвостах на берег, как в каком-то мультике и явно что-то от меня хотела, вот только что, я не очень поняла. Решила, что надо отпустить их подругу, и пускай они плывут, куда собирались, а я и тем, что успела купить, подкреплюсь. Поднесла к ним поближе рыбу, положила и отошла на пару шагов. Схватив свою подругу, они быстро прыгнули в воду и все, пропали, посмотрев минуту им в след, развернулась, но сделав шаг, услышала улюлюканье со стороны воды, на которое я повернулась и успела заметить, как в меня полетела жемчужина.

Увидеть-то увидела, вот только увернуться я не успела. И получив в очередной раз по голове, я упала на месте.

Пришла в себя уже около костра, и лежала я на своем спальном мешке, и вот точно помню, сама я сюда не приходила, но кто меня принес? не рыбы же. Но и это были не все чудеса: рядом на больших листьях лежали подарочки в виде разных моллюсков и что-то, похожее на креветок. Какая интересная ситуация или галлюцинация получилась, вот и что делать? к таким ситуациям меня ни военная жизнь, ни академия не готовили.

Есть хотелось, спать тоже, поэтому решила, что заварю себе чай и в оставшуюся воду кину все эти дары, а после сна и отдыха уже решу, что с этим всем делать. Вскоре уже пила чай и заедала сырыми сосисками, видела, как на землю опускается вечер и темнеет очень быстро, как у нас зимой, практически за час стало совершенно темно. Посмотрев на сменившееся небо, и на то, как планеты в небе поменяли цвет, я точно уверилась, что нахожусь больше не на Земле, оставался вопрос — где.

Как только наступила темнота, температура из летней упала до осенней. Поэтому я, поёжившись, накинула куртку из рюкзака и подкинула хвороста в костер. Собрав поблизости еще хвороста, чтобы хватило на всю ночь, села немного подумать перед сном, но так получилось, что не заметила, как задремала.

Сон был очень беспокойным и недолгим, постоянно слышались какие-то шорохи, где-то пробегали мелкие звери, но к костру не приближались. Периодически поднимался сильный ветер, который пробирал до костей в открытой палатке. Так же я сквозь сон слышала, как к месту моей стоянки подлетали небольшие птицы, сквозь флер сна разглядеть не получалось, но стало понятно — надо будет менять место стоянки. Ближе к утру стало более тихо и спокойно, поэтому, поспав еще пару часов, стала подниматься.

Спала я хоть беспокойно и немного, но выспалась хорошо, чувствовала себя намного лучше, даже травма не беспокоила головной болью. Заглянув в котелок со вчерашними дарами, я поняла, что делали птицы у меня на стоянке — воровали мою еду. Сходила, помыла котелок и налила воды для утреннего кофе, который я запасливо положила в рюкзак. Налила кофе и решилась всё-таки попробовать, чем меня вчера побаловали.

То, что я приняла за креветку, по вкусу напоминала нашу форель, было вкусно и питательно. Раскрыв небольшие ракушки, вытащила мякоть и, положив ее в рот, чуть не осталась без пары зубов. Вытащив и посмотрев, обнаружила продолговатый камушек, переливающийся двумя цветами перламутра. Начала вскрывать ракушки и нашла в каждом камушки, пока ела, набрала приличную горсть. Никогда раньше не замечала за собой склонность к украшениям, а вот в последнее время что-то как сорока, собираю все что блестит. Положив свои новые драгоценности в платок, убрала их в свой рюкзак.

Позавтракав, собрала рюкзак, набрала воды и решила поискать новое место не только для ночлега, но и для временного пристанища. Водрузив на спину рюкзак, двинулась в сторону гор, подумала, там я точно смогу найти пещеру, в которой и размещусь. Расстояние было приличное и поэтому больше не стала рассиживаться и отправилась в путь.

Смотреть на приближающиеся горы надоело, решила заняться изучением местной природы. Стала ловить себя на мыслях, что сегодня я знаю, что это за растения и для чего, так же сегодня я уже знала, что это за чудо-рыбу выловила. И, что самое интересное, пока не задумывалась, это информация не всплывала в моей голове. Видимо, я еще не проснулась или не привыкла к местным чудесам, так как, осознав, встала как вкопанная.

Изучить получше местную флору я так просто не могла, и вспомнила о перламутровом шарике, который прилетел мне в голову. Это шарик был великим даром, а точнее подарком от королевской семьи жителей реки, члена которой я вчера чуть не съела. Этот подарок был со знаниями местной флоры и фауны, что помогут мне тут выжить, но, думаю, это еще не все его тайны.

Только сейчас увидела, что стою на поляне абсолютно черного цвета, с ровными круглыми краями. Поляна была примерно тридцать метров в диаметре, а я стояла в самом её центре. Смотреть тут было нечего, поэтому я сделала шаг, споткнулась, и из пыли показалась самая настоящая коса. Такой косой мой дед научил меня косить траву, мы косили не по одному часу, и занятие мне это нравилось. У деда была большая коса, но эта была больше, с широким лезвием и неизвестными письменами, с очень длинной рукоятью, на конце которой было еще одно лезвие, повернутое в другую сторону.

Не поднять такую красоту я не могла, и, как оказалось, она высотой чуть выше меня, получается где-то два с небольшим метра. Руки сами перехватили, как положено, и сделали пару махов, коса легла, будто и была сделана под меня. После, случайно ударив рукоятью об землю, увидела, как коса из огромной сложилась до размера в пятьдесят сантиметров, при этом еще и умудрилась меня порезать, отчего я выронила ее из рук. Облизнув палец от крови, подняла то, что было раньше косой, и покрутив получившуюся палку в руках, положила в боковой карман рюкзака — жалко такое оружие бросать, потом уже разберусь как им пользоваться, думаю на это у меня еще будет время.

Дорога до гор вышла более длительной, чем казалось с места ночевки, но зато по дороге я собрала несколько травок и ягод, поэтому у меня будет вкусный свежий чай, что не могло не радовать. Горы оказались достаточно сложными в подъёме, они имели резкие уклоны, и камни были очень острые местами, мне это понравилось, значит до моего жилища местным хищникам будет не так просто добраться, но я нашла возможность для себя удобно подниматься. Поднявшись не очень высоко, я наткнулась на пещеру с небольшой выступающей площадкой. Вид был прекрасный, и включив фонарь, который пока еще не сел, я решила осмотреть свой возможный новый дом на неизвестное количество времени. Пещера была глубокой и тут видно никого никогда не было, следов проживания я не обнаружила, сюда даже хищники не заходили. Скинув рюкзак, взяла котелок и направилась на поиски горной реки — я надеялась, что она тут есть, и тогда с водой будет вопрос решен.

Небольшой горный ручеек действительно нашелся недалеко, и это тоже был еще один плюс к пещере. Еще одним плюсом оказалось, что я смогла поймать аналог местного зайца, который тоже пришел к ручью попить. Так что сегодня я планировала спать в тепле, с огнем, водой и свежим мясом.

Поэтому довольная, нагруженная водой и дичью, я еще пособирала ветки для костра. Пока разбирала рюкзак, разводила костер и занималась пойманным мясом, наступил вечер. Сидя на площадке с миской каши с мясом и вкусным напитком, смотрела на своеобразный горизонт и дожаривала остатки мяса, думала зачем я тут. Про вопрос «Как я тут оказалась?», пока не готова была задумываться, по крайней мере сегодня. Вот так быстро прошло уже полтора дня в новом мире.

Два дня я осваивалась, отдыхала, ловила дичь и тренировалась утром и вечером с косой. Прав был, видимо, дедушка, когда рассказывал истории о том, что раньше с косами мужики на войну ходили и выкашивали сотнями врагов. Не уверена, конечно, что обычной косой такое возможно сделать, но вот этой можно точно. Чем больше я с ней упражнялась, тем легче она становилось в моих руках. Вытаскивать и раскрывать ее научилась еще с первой тренировки, но не сразу, а ближе уже к ее концу. Пришлось вначале помучиться, попыталась открыть, раскручивая косу — не поддалась, постучать об землю, но все без результата, в руках так и оставалось палка. Но когда меня это уже достало, я начала ругаться и трясти найденную ерунду, как мне уже тогда казалось, даже начала сомневаться, а не показалось ли мне, что это коса, может это просто палка.

— Да раскройся ты, вредина! — крикнула злобно и тряхнула косу в очередной раз.

За мои потуги коса видимо сжалилась, засветилась и раскрылась, но не полностью. Она была меньше, чем когда я ее нашла, но все равно оружие было очень грозным.

Вот только с того дня меня по ночам стали мучить непонятные бормотания и стоны во сне. Просыпалась среди ночи, в поту и сильно измотанной, такие кошмары у меня были после моей первой миссии в горячей точке. Но, как и тогда, мне со всем этим помогли справиться тренировки и физические нагрузки, вот и сейчас не по одному часу махала косой, вспоминая все, что знала о владении разного вида оружием таких размеров.

В один из вечеров, когда я совершала отжимания перед тем, как закончить тренировку, над головой ярко вспыхнуло и практически загорелось небо. Между двух планет что-то взорвалось, отчего с неба стали сыпаться горящие обломки, среди всего этого апокалипсиса я случайно заметила, что была одна точка, которая отличалась от всех. Вначале это была очень маленькая и незаметная точка, но чем ближе она приближалась, тем больше становилась. Скорость приближающегося объекта была огромной, я с трудом успевала следить, он пролетел мимо и упал за горами, отчего они очень сильно содрогнулись, и мне на голову посыпались различных размеров камни.

Подождав немного, когда успокоится тряска в горах и прекратится камнепад, бросилась в пещеру, схватила небольшую сумку, за спину повесила косу, за пояс — огнестрельное оружие и прихватила аптечку, которую всегда брала с собой в поход. Я направилась к месту падения: возможно там кому-то нужна помощь, если всех не размазало от падения с такой высоты, что было очень логично.

Приблизительно представляла, куда упал объект и, хоть уже начало смеркаться, двигалась уверенно, за эти пару дней я успела хорошо изучить горы. Шла быстро, почему-то мне казалось, что я могу не успеть, об этом кричала интуиция, которой я научилась доверять, особенно когда от этого зависит твоя жизнь.

Когда я выбежала к месту падения, там в круглом объекте сидело существо, одетое в темную мужскую одежду, похожую чем-то на форму, из его тела вытекала густая, золотая жидкость и торчали две металлические штуки, похожие на очень странные клинки. Но и это было не все, к нему уже приближались два хищника, похожие на смесь саблезубого тигра и дикобраза одновременно, черного цвета. Создания отвратительного вида, с ядовитыми иглами вдоль хребта. От моего резкого торможения посыпались камни, и один из хищников, увидев меня, бросился в мою сторону. Поэтому мне пришлось отвлечься от рассматривания существа, доставать новое оружие мне было некогда, чтобы тренироваться и устраивать охоту, поэтому я просто застрелила обоих по одному выстрелу в голову — пуля между глаз убивает и существ из другого мира. Потратив на них два патрона, которые очень берегла, так как взять новые мне больше неоткуда, спрятала оружие и бросилась к раненому в этом непонятном объекте. Подбежала и растерялась немного, потому что увиденное было, мягко говоря, непривычным. Существо было крупнее меня, с очень широкими плечами, под одеждой выпирали бугры мышц. Крупные черты лица, нос немного сплюснутый и широкий, крупная челюсть, широкие брови, жестко очерченные скулы. Волосы были заплетены в длинные косы, отчего я подумала — возможно, это женщина. Как-то я привыкла, что длинные волосы носят женщины, никак не мужчины, у меня самой были черные волосы по плечи.

Разглядывать существо больше не было времени, нужно вначале ему помочь, а потом уже спокойно буду рассматривать. Попыталась его немного сдвинуть, но ничего не получилось. Существо застонало и, открыв глаза, уставилось на меня глазами с вертикальными зрачками, как у змеи, от неожиданности я отскочила. С тем, что я попала совершенно в другой мир, неизвестно куда, я уже потихоньку смирилась, но вот к новым расам не готова оказалась. Взяла себя в руки и вновь подошла к нему, уже более уверенно, так как смотрящее на меня мутным взглядом существо не пыталось напасть.

— Как вам помочь? — спросила и сама не узнала произнесенных звуков, я произносила незнакомые слова, но понимала их.

— Вытащи их, — смог прохрипеть он и, видимо, опять отключился, глаза закрылись, и больше он не двигался.

— Вытащить, вытащить, да что же вытащить? — хотела надеяться, что я поняла его правильно, и он просил вытащить эти две штуки, что торчали из него.

Я по привычке схватилась и попыталась выдернуть их, но результата не было, только стон боли от существа. Приблизившись вплотную и уперевшись ногой в кресло, на котором он сидел, двумя руками ухватилась и стала вытягивать. Никогда не сталкивалась с таким, чтобы холодное оружие так плотно сидело в теле, даже когда входило в кость. Сейчас мне казалось, будто только я вытаскиваю его на десять сантиметров, его сразу же затягивает обратно на восемь. Вытаскивать пришлось долго, и с меня сошёл не один ручей пота от приложенных усилий. Когда вытащила, откинула подальше и, достав аптечку, стала обрабатывать раны. Раны были серьезными и очень глубокими, эти непонятные клинки проткнули существо насквозь, нужно было как-то переложить существо на землю и постараться помочь, в таком положении я бы вряд ли что смогла сделать.

Пока вытаскивала существо из объекта, оступилась, в итоге завалилась с ним вместе, и пришлось вылезать из-под тела, и только потом приступать к оказанию первой помощи. Приложив руки к местам порезов, где были те кинжалы, поняла, что под ними бьется два сердца. Бились они неравномерно, но очень упорно, и останавливаться явно не хотели, это порадовало, значит существо боролось за свою жизнь. Обработав, зашив раны и перевязав, стала думать, как мне перенести это существо в свою пещеру. Оставлять его тут нельзя, так как на кровь убитых хищников придут еще другие хищники.

Найдя что-то похожее на одеяло, но из очень тонкой, плотной ткани, которую у меня не получилось ни порвать, ни порезать, решила тащить на нем тело. Кое-как перекатив туда это большое существо, отдохнув минут пять, потащила в сторону своей пещеры. Пока тащила, напрягая все возможные мышцы, в голове мелькнула мысль, что, кажется, я стала сильнее, так же радовалась тому, что сделала небольшой лифт, на котором можно было поднимать груз в пещеру, так как поднять раненого туда на себе самостоятельно у меня бы не получилось.

Тащила я его долго, с остановками, но главное, что я смогла это сделать, только, судя по трясущемся рукам и ногам, тренировки завтра точно не будет. Пока сидела, отдыхала перед тем, как закинуть существо в свой первобытный лифт, почувствовала на себе взгляд. Повернувшись увидела, что существо лежало с открытыми глазами и смотрело на меня.

— Если я правильно поняла, что ты просил, то те штуки я из тебя вытащила, раны обработала и зашила. С места твоего падения я тебя перетащила ближе к своей пещере и, если честно, то сил поднять тебя у меня уже нет. Попробуй встать и оценить свои шансы подняться вон туда? — показала пальцем на вход в пещеру.

Он проследил за моей рукой и было видно, что он обдумывает мои слова. Потом буквально на минуту закрыл глаза, но, когда открыл, стал переворачиваться и пытаться встать. Кое-как, шатаясь, ему удалось подняться на нетвердые ноги. Оружие и одеяло я закинула в лифт и подняла, закрепив всю конструкцию наверху.

— Давай я помогу тебе подняться, поверь, я не хочу тебе навредить, только помочь, — сказала, смотря в его необычные глаза, на что он кивнул головой.

При его росте я точно вставала ему под руку и, когда он частично облокотился на меня, мы двинулся к цели. Этот путь дался ему безумно тяжело, он стонал от боли, периодически заваливался и даже падал на колени, но поднимался и продолжал идти. Глядя на это, я была поражена выносливости существа. Еще некоторое время назад он был проткнут насквозь двумя кинжалами, но смог приземлиться, и сейчас из последних сил поднимался на ноги. Наконец-то мы смогли добраться и уже практически вползли в пещеру, где, упав, он сразу потерял сознание.

Полежав, я развела огонь и накрыла существо одеялом, сама попила и рухнула спать, сил больше не на что не было.

Ночью меня разбудил очередной кошмар, как по будильнику, проснулась — все тело было потным и еще ныло от вечерней нагрузки. Сев на своей лежанке и пытаясь привыкнуть к темноте, параллельно искала бутылку с водой, но наткнулась на два светящих глаза.

— Уже пришли в себя? Быстро и очень неожиданно! — не смогла скрыть своего удивления, никогда не видела, чтобы от таких ранений так быстро приходили в относительную норму, а ранений за время службы я видела очень много.

— Если бы не вы, то думаю я бы уже никогда не пришел в себя! Я очень вам благодарен и обязательно отплачу за спасение моей жизни! Только пока не очень понимаю, как у вас это могло получиться, — хриплым и очень уставшим голосом сказал он, и по тому, как потухли огни его глаз, я поняла, что он их прикрыл.

Поднялась, кряхтя, на ноги, разворошив угли, развела огонь по-новой, в котелке поставила разогревать мясо, а в кружки налила оставшейся воды. После ранения нужно больше пить, и еда тоже была необходима.

Заварив чай, подошла к раненому — при моем приближении он открыл глаза, видимо вновь задремал, пока я хозяйничала.

— Держите, при ваших ранениях нужно много воды, сейчас скоро разогреется мясо и можно будет поесть, а то я тоже осталась без ужина. Разговор, думаю, стоит оставить на утро, как вы на это смотрите? — существо одобрительно кивнуло, взяло кружку и сделало пару глотков, послышался стон удовольствия.

Поели мы в тишине и, сделав что-то наподобие лежанки для раненого, на которую он улегся сам, мы вновь уснули уже до утра.

Крепко уснуть, думаю, не получилось ни у меня, ни у существа. Мы оба были настороже и не знали, что ожидать друг от друга. Я все еще пыталась понять, что он за существо и принять то, что такие, как он, существуют. Да и взрыв, который я видела — думаю это был корабль и, видимо, то, что писали в книгах фантастов, было правдой, а, точнее, стало моей реальностью. В последние годы дедушка часто читал подобную литературу и непременно рассказывал мне.

— Ярких звезд! — услышала я голос раненого, похоже он понял, что я уже тоже не сплю, видимо и слух у него очень хороший.

— И Вам доброе утро! — не очень поняла, каких звезд, но решила пока отвечать привычным мне образом.

— Мне неплохо было бы умыться, может подскажите где? — он с трудом встал, но явно бодрее, чем когда ложился, и смотрел на меня.

— Да, предлагаю поставить воду кипятиться и пойти умыться, а потом все-таки стоит поговорить! — посмотрела на него решительно.

— Думаю, что-то мы успеем обсудить, но мне бы хотелось посетить место, куда упала моя спасательная капсула. Это очень важно для меня, нужно проверить работает ли аварийный сигнал для моих побратимов! — сказанное им было логичным и правильным, а разговорить его я смогу и по дороге к месту падения.

Быстро разобравшись с планируемым, взяла полотенце, и мы пошли на выход в сторону ручья.

— Вы давно тут живете? — спросил он.

— Ну, может для начала представимся, для удобства в общении? — решила, что мне нужно как-то к нему обращаться, а то совсем неудобно.

— Действительно, как-то мы упустили этот момент! Меня зовут Аразар! — улыбнулся мне, вот лучше бы он этого не делал, так как показались клыки.

— Меня — Ирина! — раз мне представились только именем, то и я решила сделать так же, может это традиция такая.

— Ирана? — попробовал он повторить мое имя, но получилось забавно и неправильно, попробовали еще пару раз, но без результата, решила — буду теперь под новым именем, видимо судьба. — Вы здесь живете, в пещере?

— Нет, я тут живу всего пару дней, поэтому и не обустроилась толком. А почему ваш корабль взорвался, и вы покинули его в своей спасательной капсуле, да и еще с оружием в теле? — не стала долго ходить до около.

— Не взорвался, а взорвали. К моему сожалению, я пытался уйти от преследования, но мне не удалось, на корабле был предатель. И то оружие, которое вы достали, как раз и предназначалось для моего убийства. Что бы его достать, некоторые очень сильно постарались, Элиханы — это очень древнее и редкое оружие, которое практически невозможно найти в наше время, они действуют всегда парно, по одному они бесполезны. И вытащить их может только близкий родственник, кем вы мне точно не являетесь, — видимо, пока говорил, он сам обдумывал все произошедшее с ним.

— Согласна, мы не родственники и ничего общего. Кому и, собственно, зачем понадобилось все это делать? — уж больно как-то все запутанно.

— Сам хотел бы знать причину, с этим я еще разберусь. Сейчас мне больше всего интересно, что делает девушка одна на необитаемой планете МУ- 128? И все вещи, которые я у вас видел, не встречал не на одной известной мне планете. Может расскажите, откуда вы и где ваши мужья или сопровождающие? — как-то странно прозвучали у него вопросы, особенно насчет мужчин, и все во множественном числе.

— Я прекрасно справляюсь одна в походах, и, как вы могли заметить, постоять за себя могу и даже отбить некоторых от хищников! — решила сразу ему напомнить, если что — клыки его выбью и пусть даже не надеется, что я слабая хрупкая девушка, хотя именно рядом с ним я себя так и чувствовала.

В этот момент мы подошли к горному ручейку, я встала выше по течению, Аразар спустился ниже, я, умыв лицо, повернулась в его сторону. А потом очень хорошо услышала, как моя челюсть упала и поскакала дальше по камням. Он стоял и красовался своим телом, сняв с себя верх своей одежды. Весь его торс состоял из одних литых мышц, будто жирка там не предусматривалось вовсе. Волосы он так же распустил, и они оказались ниже поясницы и очень густыми, аж завистью захлебнулась, никогда в жизни не видела таких. Когда он откинул волосы со спины, я увидела огромную татуировку золотого дракона, который двигался на его спине. Дракон перемещался и двигал крыльями, будто разминая их.

— Эээээ, что это у вас на спине ползает под кожей? — я даже полотенце из рук выронила, засмотревшись, это было страшно и прекрасно одновременно.

— Вы о чем? — он непонимающе посмотрел на меня, а потом прищурил глаза.

— Да прекратите вы придуриваться! У Вас на спине тату в виде дракона, и он там двигается, разминая крылья! — теперь я начала хмурить брови, он что надо мной тут поприкалываться решил?

— Дракона? А какого цвета дракона Вы видите? — он вновь повернулся спиной и потом развернулся ко мне своим торсом, и там действительно было чем красоваться.

— Прекратите издеваться, золотой у Вас там дракон! — и тут моя челюстью еще более звонка упала повторно, подозреваю, что это уже верхняя челюсть отпала.

Даже не удержалась и бросилась к нему на грудь, стала ее осматривать и ощупывать.

— Этого просто не может быть? Куда делись вчерашние ранения? — я чуть ли не носом уткнулась в его грудь, на которой больше не было тех глубоких порезов, о них напоминали только темные борозды, которые не полностью прошли.

Ответом на мои вопросы был красивый раскатистый смех объекта моего исследования.

— Никогда не думал, что мне так повезет! Ты знаешь, что дракона на спине можно увидеть только в трех вариантах- это если ты кровный член семьи, пара или представитель моей расы, а ты, я точно знаю, не относишься не к одному из перечисленных вариантов! — сложив руки на своей могучей груди, он стал прожигать во мне дыру своими глазами.

— Ничего не понимаю! И мы с Вами на «ты» не переходили! — после его слов я трясла головой.

— Вижу, неспроста мы тут встретились, и я теперь долг жизни перед тобой имею! А на «ты», думаю, нам уже пора перейти, ты меня наполовину голым видела и даже трогала! Так, рассказывай, откуда ты тут и почему одна, в нашем мире слишком мало женщин, чтобы их одних отпускали из дома, не то что на такую планету? — стоял, улыбался, неся глупость со всей уверенностью, но в глазах — совсем не смех, а серьезность и мудрость лет.

— Так, кофе, срочно кофе! — развернувшись на пятках и, совершенно забыв про водные процедуры, быстро пошла в свою пещеру.

Я шла одна, он не пошел за мной — видимо понял, что мне нужно время, чтобы окончательно осознать увиденное. Именно сейчас я полностью осознала все, что со мной произошло. Я была действительно в другом мире, в котором существуют другие расы, и они летают на космических кораблях. Учитывая поведение и разговор раненого, они достаточно цивилизованные, не дикие, и это радовало. Все его поведение говорило и показывало, что он не собирался нападать, а наоборот смотрел на меня, как мой дедушка — это плюс. Точно! дедушка со своим пожеланиями, ну неужели нельзя было по-нормальному сказать, как и куда я попаду, так нет, как обычно, загадки. Хотя, если бы и сказал, я бы не поверила ни одному слову. Никогда не верила во всякую мистику и другие миры, даже книгами подобными не интересовалась. Но, судя потому, что со мной происходило, нужно было интересоваться, не была бы сейчас такой неподготовленной.

Если Аразар сказал правду, то эта планета не обитаема никем, кроме всяких разных хищников и теперь еще и нас двоих, случайно свалившихся сюда. Тогда у меня оставалось только два варианта решения ситуации, один — навсегда остаться тут жить одной, я как раз до этого искала одиночества, только не думала, что настолько одиноко и долго, не зря говорят «Бойтесь желаний своих», запомню на будущее. И второй вариант — это поговорить с этим раненым, рассказать частично о себе и максимально выяснить, куда я попала, и подумать, как тут устроиться. Да и за последние дни, побыв в полном одиночестве, я поняла, что это точно не мое, без решения всякий ситуаций и проблем я не могу. Отсюда сделала логический вывод: надо разговаривать с Аразаром и за спасение собственной жизни, думала, советы по устройству в этом мире он мне точно даст хорошие. К этим выводам я пришла к тому моменту, когда кофе был готов.

— Ну что, вижу, теперь наш разговор будет интереснее и продуктивнее. Найдётся и для меня напиток? — он стоял на входе и ждал моего ответа, теперь, приглядевшись повнимательней, увидела, что стоит передо мной не молодой мужчина. Да, он выглядел замечательно, но его взгляд и небольшие морщинки вокруг глаз выдавали опыт и мудрость.

— Конечно найдётся, и остатки еды тоже, думаю, после ранений есть Вам нужно побольше! — и, улыбнувшись, протянула ему вначале кружку, а потом и тарелку с едой, самой что-то есть не хотелось.

Аразар ел очень аккуратно, даже из походной тарелки, будто он не в пещере после падения и ранения сидит, а на приеме у высокопоставленных персон. При всех его больших габаритах шаги были мягкими и неслышными, а движения хищными и пластичными. Что было бы очень необычно, будь он простым военным, но делать выводы еще рано.

— Ирана, я жду, что ты расскажешь, откуда ты? — отложив тарелку и держа в руках кружку, он смотрел на меня.

— Почему я должна тебе верить? — спросила, а при этом интуиция кричала, что ему можно верить, хоть она меня никогда не подводила, было сложно довериться первому встречному существу.

— Почему ты не можешь мне верить? Разве я что-то сделал для этого? Или тебя так сильно обидели или даже предали, что ты больше никому не можешь доверять? — вот откуда он такой проницательный взялся.

— Сказать точно откуда, я не могу, знаю, что планета называется Земля, третья планета в Солнечной системе в галактике Млечный путь! — сказала это и сама не поверила в эти слова, будто это совершенно не то место, откуда я родом, что странно.

— Учитывая, что я капитан космического корабля, сказанные тобой названия для меня совершенно не известны! — он это сказал не для того, чтобы обвинить меня во лжи, а как факт, что не знает места, о котором я говорила.

— Описать еще как-то место я не могу, это все, что я знаю про месторасположение моей планеты. Оказалась я тут совершенно случайно, когда шла в поход к лесному домику, который мы построили вместе с дедом. Шла по хорошо известной мне дороге и думала, что могу пройти по ней с закрытыми глазами, но, как оказалось, нет. Я будто провалилась в какую-то яму и летела то вниз, то в сторону с большой скоростью. Летела я долго, и, потом уже, пройдя через что-то мерзкое и противное, выпала тут, ударив голову об камень, — рассказала все, что вспомнила о своем попадании сюда.

— То, что ты мне рассказала, встречалось у нас очень давно, еще до того, как корабли стали летать далеко, и в содружество стали входить тридцать секторов, насчитывающее в общем 120 различных планет. Сейчас мы с тобой в секторе ПИ-13, он состоит в большинстве своем из необитаемых планет.

— А, ну тогда понятно, почему он называется ПИ-13! И что же было тогда? — что-то мне подсказывало, сейчас он отойдет от начала разговора.

— Были блуждающие порталы, откуда и как они появлялись, не понятно, но как потом выяснилось, никто не пропадал в неизвестность, а просто перемещался на другую планету в ближайшем секторе. Но таких явлений не происходило уже очень давно, когда я учился в академии, таких случаев уже не было зафиксировано. И перемещения такие, как предполагали наши ученые, были для того, чтобы сбалансировать численность населения в разных секторах. Но после многочисленных войн, которые произошли перед полным объединением в содружество Элория, погибло очень много существ, некоторые расы даже были полностью уничтожено. Есть, конечно, и те расы которые исчезли и все довольно вздохнули, но таких очень мало. — задумчиво рассказывал он.

— Думаю, разговор мы можем продолжить по пути к месту падения! — улыбнулась я и пошла на выход, затушив перед этим угли.

Мне нужно было срочно пройтись после полученной информации и все еще раз обдумать.

Мой гость шел за моей спиной и не прерывал ход моих мыслей, так очень часто делал мой дедушка. Он ждал, когда я все обдумаю, приду к каким-то выводам, и уже после этого мы могли продолжать разговор.

— Сколько тебе лет, Ирана? — раздался неожиданно вопрос.

— Мне полных 36 лет, так что я уже взрослая самостоятельная женщина. Которая получила образование и содержала сама себя. Так же служила в специальном подразделении и была в горячих точках, где мне приходилось защищать себя и остальных так, чтобы никто не остался там навсегда! — почему-то меня будто прорвало.

Я рассказала, как с детства занималась спортом, как училась в академии, как боролась там за то, чтобы со мной считались. Как пошла работать и, подписав контракт, уехала в горячую точку, а потом еще и еще. Бегло рассказала, что там было и как все происходило, и что, вернувшись оттуда, я продолжила служить в спецназе и получила звание майора. Закончила я свой краткий рассказ, когда мы подошли к месту падения.

— Тогда мне понятно, почему тебя перенесло сюда, ни одна женщина не должна проходить через такое! — хмуря брови он пошел к развалинам своего транспортного средства.

А я посмотрела и меня насторожило, что тел убитых мною хищников не было. Но появились следы, которые превышали виденные мной тут ранее, они были длинными, наверное, пятьдесят шестого размера умноженного на четыре, если сравнивать с длинной стопы человека. Так же там было по шесть фаланг на четырех пальцах, которые оставили огромные разрывы в почве. Я рефлекторно потянулась к оружию, но поняла, что забыла о нем и при мне только коса, которая была у меня за спиной и как она там оказалась — не помню.

— Могу тебя обрадовать — аварийный сигнал работает, значит через некоторое время за нами прибудет корабль и заберет отсюда! — радостно крикнул Аразар.

— Это отличные новости, наверное, но меня больше напрягают следы на земле и полное отсутствие трупов от хищников, которых я убила, когда спасала тебя? — указала на следы.

Он подошел, посмотрел, и нахмурив брови, стал осматриваться по сторонам. Я последовала его примеру, но как бы не старалась ни могла ничего заметить. Но вскоре я все-таки заметила, что горы двигались почему-то сверху вниз.

— Это хименусы, они прилетели на запах моей крови! Прячься! — все, что он успел сказать, прежде чем от гор, подняв голову, посмотрело пять жутких существ с кроваво-красными глазами, в которых кроме жажды крови не было ничего.

Вот пока он не появился — жила я себе спокойно и не встречалась с всякими тварями так часто и в таком количестве. Аразар вытащил что-то из-за спины и несколько раз выстрелил красным лучом в тварь, которая, расправив свои черные крылья, готовилась спрыгнуть на нас.

Если в его сторону направились три твари, то в мою сторону двинулись оставшиеся две, раскрыв крылья и противно заверещав. Больше не обращая внимание на своего спутника, я достала косу, готовясь к атаке. Вот только на мое удивление коса засветилась приятным голубым светом, раскрывшись в свой большой размер, и, мигнув надписью, погасла, сказав видимо таким образом, что готова к атаке.

Твари вначале застыли, но потом раздался грозный рык и в небо стрелой взмыл огромный золотой дракон. Он был огромным и поэтому не помещался на площадке, сбивая камни с гор он поднялся вверх, уводя таким образом от меня тех троих, что последовали за ним. В таком маленьком пространстве мы бы точно все не развернулись и меня бы просто втоптали в землю.

Но и те твари, что следили за мной, тоже пришли в себя и стали нападать. Одна из тварей, расправив крылья, нападала сверху, другая пыталась подползти и цапнуть снизу. Я крутилась, как юла и скакала как заяц, с места на место, такая тактика боя мне была не привычна, и если бы не мои тренировки с косой, то я скорее бы себя на шинковала, чем напавших.

Когда наверху раздался душераздирающий крик, и одна из тварей свалилась с неба камнем и лежала не двигаясь, у меня получилось добраться до одной из нападавших на меня и снести косой ей часть крыла. Вторая в полете пыталась меня схватить и поэтому осталась без лапы. Меня испачкало противной черной жидкостью, с отвратительным запахом серы.

Стерев рукавом эту гадость с лица, одним мощным взмахом косы отрубила голову гадине, которой до этого повредила крыло. В этот момент с неба упала еще одна, и кто кричал сильнее — та, что была ранена мной, или та, что сгорела от огня Аразара, неизвестно. Из пяти осталось двое, по одной на каждого, моя к тому же еще и раненая. После того как количество тварей сильно уменьшилось, я слышала как хлопают огромные крылья дракона над моей головой, а так же хлопанье меньших крыльев.

Видимо то, что твари теряют свои позиции, очень разозлило оставшихся, и вместо того чтобы улететь и сохранить свою жизнь, они стали бросаться на нас с явным желанием умереть или победить без третьего варианта. Когда нападающая тварь отлетала от меня, я могла видеть, как большой дракон пытается поймать очень ловко уходящую от него тварь, пытающуюся добраться до меня. Она очень шустро уворачивалась в небе, там было много места для маневров, в отличии от места на земле. Дракон выпускал струи огня, которые в небе казались горячей жидкостью, это было очень дико и красиво одновременно. В моей голове под воздействием адреналина проскочила мысль, что, даже если всего этого нет и я просто в коме, то точно хочу остаться тут.

Засмотревшись на битву дракона, чуть сама не осталась без головы, а в итоге меня только поцарапали когтями, но тоже было больно. Но тварь не смогла сманеврировать и упала на землю раскрыв крылья. Не думая о боли, я побежала и, подпрыгнув, взлетела ей на спину. С размаха снесла ей голову, потом почему-то не могла остановиться и, продолжая махать косой, разрубала ее на меньшие куски. Когда все закончилось — я не поняла, остановиться меня заставил окрик дракона.

— Успокойся, она мертва! — его командный и ледяной голос заставил меня остановиться.

Говорить мне не хотелось, так как от меня воняло так, что даже адреналин в крови не помогал от тошноты, надо было срочно помыться. Не говоря ничего я пошла к ручью, чтобы смыть все с себя и постирать одежду.

Когда мы дошли до воды, мне было все равно, что меня увидят голой, мне хотелось смыть с себя кровь этих тварей, так как от запаха слезились глаза. Раздевшись, я села в небольшую выемку, где скапливалась вода перед тем, как стечь дальше. Когда помылась и кое-как постирала одежду, смогла спокойно говорить и видеть, ведь желудок больше не пытался выйти наружу, а глаза — вытечь из глазниц.

— Значит, ты — дракон?! — это первое, что я ему сказала, стоя перед ним в мокрой одежде и прижимая мокрую футболку к ране, сухой одежды не было, а ходить голышом мне не хотелось.

— Да, а ты оказывается принадлежишь к расе Ванкалов! Насколько я знаю, у них не бывает женщин, они только мужчины! Почему ты это скрывала?! — ответил он вопросом на вопрос.

— Кто? — я даже чувствовать холод мокрой одежды перестала, когда услышала, как он меня назвал.

— Извини, забыл, что ты ничего не знаешь о мире, в который попала. Поэтому давай пойдем в пещеру, по дороге я начну рассказывать, но думаю, нам придётся собрать все твои вещи и переместиться. Нас с тобой очень быстро найдут, эти твари живут стаями от пяти до пятнадцати особей. Можно, конечно, понадеяться, что эту стаю мы полностью убили, но мне бы не хотелось рисковать. Поэтому мне на пару минут нужно вернуться обратно, взять некоторые вещи, а, точнее, аптечку, чтобы оказать тебе помощь! — я не могла не согласиться с его словами, после того, как я увидела живого дракона, все остальное стало казаться мелочью, поэтому я согласно качнула головой, и мы пошли обратно.

На поляне все так же лежало пять тел, три из которых были полностью обугленными и два — с отрубленными головами и не только. Я отвернулась от этой картины и стала смотреть на небо, судя по цвету которого время уже приближалось к обеду. Таким образом, пока мы соберемся и сможем куда-то выйти, расстояние до темноты пройдем небольшое. Можно, конечно, полететь на драконе, но к такому сейчас я точно не готова, да и он тоже, но не думаю, что это будет более страшно чем прыжки с парашютом.

— Присядь, я сейчас быстро обработаю раны и пойдем! — указал Аразар на ближайший камень.

— А вдруг у меня будет аллергия на какое-нибудь лекарство? — сделала я предположение, когда из небольшого рюкзачка он достал маленькую коробочку.

— У тебя раньше ранения были, где требовалась такая помощь? — поинтересовался он, раскрывая какой-то голубой лист.

— Конечно, были и неоднократно, но аллергических реакций никогда не было ни на что! — я вспомнила что, когда была маленькой, дедушка тоже лечил меня разными средствами собственного изготовления при простуде, и тоже без аллергий обходилось.

— Вот и отлично, тогда думаю и на это не будет, это липус — он обеззараживает и поможет заживлению! — он взял спрей и скрепил концы раны, потом прилепил на нее поверх что-то похожее на наш пластырь, это и был тот самый липус.

Пока он закрывал свой рюкзак, я встала с камня, и мы пошли в сторону нашей пещеры, которую нам теперь придётся покинуть.

— То, что у нас есть содружество, состоящее из секторов и планет, туда входящих, ты запомнила? — на его вопрос я утвердительно кивнула.

— Отлично! Одной из рас, которая населяет это содружество, являются Драконы, делимся мы по цветам и, в зависимости от цвета, наш род занимает определенный статус. В разных секторах присутствуют расы, которые многочисленны, как моя, или малочисленны, как твоя, например! — после его слов я решила уточнить.

— Но я точно не принадлежала к той расе, про которую вы говорите, вы уверенны в своих словах? — 36 лет быть человеком и тут раз — и ты стала кем-то другим.

— В том, что я говорю, уверен, но это мы обсудим чуть позже, понимаю, что тебе не терпеться об этом узнать. Только давай я буду рассказывать по порядку, так мы избежим каши в твоей голове от новой информации! — он был прав, поэтому я набралась терпения и продолжила слушать.

— Есть расы, которые имеют несколько форм, например, сейчас я иду с тобой в своей обычной двуногой форме, так же в случае опасности или потребности я могу перейти в полуоборот или полный оборот. Полуоборот — это я изменюсь частично, а полный — это когда я полностью стану драконом и перейду в животную форму, которую ты видела. Таких рас много, есть крупные, такие как наагаты, волки, медведи и много кто другой, есть даже те, кто оборачивается в бабочек, правда некрасивых и ядовитых. Есть те, которые не имеют второй ипостаси, но имеют определенные характерные отличительные черты своей расы, по которым их можно узнать. К таким относятся эльфы, они бывают светлыми детьми леса и темными детьми земли, вампиры, которые тоже бывают дневными и ночными, также среди них есть те, кто ходит во тьме, а точнее в тени существа. Так же встречаются существа льда и камня, те, кто относятся к расе льда, очень красивы, но их раса очень холодна и эмоций в них очень мало, зато они ну очень расчетливы и разговаривать будут с тобой, только когда им выгодно, но бывают и исключения. Существа из камня очень высокие, выше меня, намного крупнее, у них очень горячий темперамент и поэтому практически все из них воины, которым и повод для драки не нужен. Но вот если ты подружился с представителем такой расы, то это один раз и на всю жизнь, они открытые и простые, любят жить на природе, в домах из шкур или быстро сделанных из стволов деревьев, так как очень часто переезжают с места на место. Про малочисленные расы буду рассказывать, как только мы будем их встречать, или потом посмотришь в специальной литературе. Во всех расах есть те, кто имеют способности к определенным видам магии. Все виды магии могут быть в одной расе, но все равно у каждого существа будет преобладать какая-то более сильно, та и будет в итоге основной, и вторая, малоактивная. Но при всем этом, у нас есть определенные проблемы и сложности, — и как то его голос стал тише, будто он чувствовал вину.

— И что же у Вас за трудности? — никогда не любила эти театральные паузы.

— Дело все в том, что у нас на одну девушку приходиться от пяти мужчин. И сложность только в том, что рождается больше мужчин. Мы пробовали решить этот вопрос с помощью контроля за рождаемостью, в искусственных инкубаторах, но ничего не получается, в них приживаются и растут только мальчики, девочки умирают в зародыше. Для появления девочки всегда требуется естественный путь рождения, — после этих слов Аразар погрустнел.

— А зачем женщине столько мужчин? — я не была ханжей, но что делать с таким количеством, не понимала, ведь у меня с одним и то ничего не получилось.

— Потому что все хотят счастья, а чем больше мужей, тем больше любви и защиты получает женщина. А семья, в которой рождается девочка, получает особый статус и финансовую выплату немаленькую! — о чудный новый мир, может действительно остаться тут, на этой планете, подальше от всех.

— И по сколько же живут расы? — да меня только сейчас дошло, что все жить не могут одинаково.

— А по сколько живут там, откуда ты родом? — опять он ответил вопросом на вопрос.

— По-разному, в среднем где-то семьдесят, восемьдесят лет, в очень редком случае люди доживают до 90 или 100 лет. — сразу вспомнился дедушка.

— У нас столько живут мелкие оборотни, но и размножаются они быстро, у них проблем с женщинами нет. Самый маленький срок жизни у нас 500 лет, но такие расы, как моя, могут жить и до десяти тысяч, но были и случаи, когда и дольше. Мне, кстати, уже 2754 года — гордо сказал он.

— Сколько? — я аж споткнулась на месте.

— Много, и прожить могу до десяти тысяч лет, если повезет и сам захочу столько прожить! — в этот момент мы вошли в пещеру.

— Или помогут не прожить, как недавний случай показал! — махнула головой в сторону тех двух клинков, которые достала из него.

Мы прервали разговор, так как нужно было собирать вещи, складывать в рюкзак и думать, что еще взять, а что оставить тут. Так же мы выбрали, в какую сторону будем идти, чтобы найти новое место для ночлега. Было решено уйти от этого места как можно дальше, ведь сигнальный маяк Аразар забрал с собой, и мы теперь не были привязаны к конкретному месту.

Собирать было не много и поэтому справились быстро. Мой рюкзак на свои плечи взял Аразар. А мне дал свой практически ничего не весящий рюкзачок, рядом с моим он смотрелся детским.

— Может, вы расскажите уже про расу Ванкалов? — идти в молчании было сложно, когда тебя распирает любопытство.

— Ванкалы — это раса жнецов смерти или воинов смерти. У них есть две отличительные черты: первая — они всегда чувствуют ложь. Именно они всегда принимают решение, если случаются сложные ситуации, где без них никак, или когда ситуация очень деликатного характера. Вторая особенность — это их оружие — коса смерти, она передаётся только по кровным узам или от учителя к ученику через специальный ритуал после обучения. После этого ритуала учитель остаётся без оружия и погибает, отдавая вмести с косой и свою силу. Но главное, что после коса становиться частью тела Ванкала, и если ты вытаскиваешь ее из-за спины, где она у тебя привязана, то они достают ее из собственной спины, точнее из позвоночника. Как они это делают, я не знаю, так как они очень скрытная раса. Даже не знаю сколько их вообще сейчас существует, они появляются неожиданно и так же неожиданно пропадают, — вот это новость, теперь стало понятно, почему я знала, что дракону можно верить, хоть мое земное прошлое и сомневалось.

— Я нашла эту косу уже тут, когда шла в сторону гор от места своего падения. Нашла я ее в большом черном круге, в самом центре. Когда я ее подняла, она была в раскрытом боевом виде. Надписи на ней засветились, потом она сложилась, порезав при этом мне палец, правда пореза я потом не нашла! — честно рассказала ему все как есть.

— Никогда раньше не слышал о таком способе передачи! Больше ничего не было? — спросил он.

— Не знаю связанно это или нет, но теперь каждую ночь я слышу чьи-то стоны, плачь и вижу непонятные тени, которые не дают мне спать! — я действительно не думала, что это может быть связано, винила в этом удар головы и событи, я которые случились.

— Думаю, это не просто звуки и тени, возможно это связанно с попыткой передать тебе оружие, ведь сейчас ты им можешь пользоваться только частично? — сделал предположение он.

— Откуда я могу знать, полностью ли я использую косу или частично, я же, получается, самоучка? Вот как-то не готова я доставать косу из собственного позвоночника, её же еще и убирать туда потом надо будет! — на мои слова Аразар хмыкнул.

— Но был перед этим еще один случай, который, думаю, помог мне не только узнать травы на этой планете и каких животных можно есть, каких нет, но и понимать Вас. Ведь все слова, которые я произношу, совершенно не похожи на ту речь, которой я владела раньше. Вы же понимаете, что я сейчас говорю? — последнюю фразу сказала, сосредоточившись, на родном языке.

— Понимал все до последнего предложения, раньше я такого языка никогда не слышал! И что еще за случай произошел? — теперь видимо и он окончательно удостоверился, что я его не обманываю, и тут я оказалась случайно.

— Это язык моей родной страны! — после я рассказала, как поймала рыбу, как за то, что отпустила ее, получила жемчужным камнем в голову и про подарки. Потом, пока мы шли, я рассказала про свою планету, что кто ее населяет, про экономику, образование и институт семьи.

Так, за разговорами, мы ушли достаточно далеко и наткнулись на большой холм, из которого местами торчали большие и средние по размерам камни. Когда обходили, заметили наверху какой-то вход и решили посмотреть, что там и сможем ли мы там обосноваться на время. Хотела оставить свой большой рюкзак внизу, но дракону это идея не понравилась — вдруг, пока нас не будет, его хищники найдут и утащат. Я, конечно, это слабо представляла, но мало ли что бывает, тем более — не мне же рюкзак тащить, поэтому согласилась. Подниматься на холм было не очень удобно, но это лучше для безопасности. Первым пошел внутрь дракон, оттеснив меня в сторону, хотела возмутиться, но мне не позволили, приложив палец ко рту. Поэтому мои слова так и остались не произнесенными, но я это запомнила. Да, в отличии от мен, я он видел в темноте, а я вот нет и это было неудобно, тем более что внутри было очень темно, не лучика света. Но дракон, развернув меня, порылся в своем рюкзаке и потом дал мне тоненькую палочку, я уставилась на него непонимающим взглядом. Думаю, мой взгляд он в темноте разглядел, так как взял, что-то нажал на этой палке, и она засветилась, разгоняя тьму вокруг.

Под слоем пыли и всякого мусора можно было разглядеть остатки мебели. Лежали сломанные и перевёрнутые столы, остатки стульев. На стенах кое-где были пустые полки, было четкое ощущение, что из этого места бежали в панике и потом попытались стереть все следы пребывания.

— Как думаешь, что это было? — спросил меня Аразар.

— Не знаю, судя по тому, в каком тут все состоянии, как разбросано и разломано, могу предположить, что место покинули быстро и попытались разрушить его. Возможно, по зданию ударили сверху, от чего оно могло углубиться вниз, но скорее — просто от взрывной волны разрушались этажи. Но разрушить и уничтожить здание полностью не удалось. — сказала, продолжая осматриваться.

— К сожалению, каким бы ни было это место, но заночевать нам все равно придётся тут. Предлагаю положить вещи и пойти немного осмотреться, нет ли тут кого из случайно прячущихся хищников, и потом пойдем готовиться ко сну. — сделав по несколько глотков воды, мы сложили вещи в углу и двинулись дальше по проходам.

Судя то степени разрушений, тот удар был прицельным, причем били в одну сторону — там было больше всего разрушений. Ничего полезного из документов мы пока не нашли, возможно их разрушило время. Но зато тут мы нашли разное испорченные взрывом или временем оборудование. И чем больше мы осматривались, тем больше понимали, что когда-то это была лаборатория, вот только что тут делали? Мы проходили мимо больших металлических столов с металлическими креплениями для конечностей. И в разных комнатах были разной формы столы, но ни один из них мне не нравился, и чем дальше мы шли, тем сильнее на меня накатывали волны боли и отчаяния. Мы зашли в очередную комнату, разрушенную неполностью, в ней были огромные цепи с прилепленными к ним кандалами и целый ряд клеток из очень толстых прутьев разного размера. Тут меня немного качнуло в сторону, земля под моими ногами быстро стала осыпаться, и я провалилась вниз, дракон не успел меня поймать.

Летела я не долго, но мне это все равно не понравилось. Приземлилась на что-то металлическое, судя по звуку, ударившись копчиком аж до искр из глаз. Подо мной раздался писк, что-то отъехало, и я упала в какую-то жидкость верхом на кого-то. Вокруг раздавалось шипение, бульканье и, когда я попыталась встать, чтобы побыстрее отсюда убраться, то меня схватили сильной хваткой за бедра.

— Ирана, с тобой все в порядке, ты цела? — спросил дракон, который очень быстро приближался ко мне.

Ответить мне было некогда, так как между мной и кем-то завязался бой в очень ограниченном пространстве. Несколько раз я смогла съездить в челюсть, прежде чем мою руку перехватили и прижали к явно мужской груди.

— Быть этого не может! — шокировано воскликнул дракон, я его радости не разделяла, так как совершенно ничего не видела в темноте, а пара мигающих где-то лампочек совершенно не давала света, — Успокойся и не сопротивляйся!

— Вы знаете, в этом тесном пространстве сопротивляться практически невозможно! — да кто же меня трогает? И, судя по тому, как меня перехватывали и блокировали мои удары, тот, на ком я лежала, не пытался причинить вред, а просто защищался, да так чтобы не навредить мне.

Тут хватка ослабла, и я услышала тихий вздох в мою макушку.

— Моя жизнь и все что в ней, даже дыхание, отныне принадлежит только тебе! Твоя жизнь моя жизнь, твоя смерть моя смерть! — сказал незнакомец очень обворожительным голосом, мой большой палец обожгло резкой болью, после этого тело подо мной обмякло и полностью отпустило меня.

— Да ты счастливица! Ты нашла и привязала к себе клятвой пожизненного служения Белора! Это искусственно выведенные слуги, прекрасные любовники и самые лучшие телохранители! — кричал радостный дракон, а я сидела шокировано на неизвестном и ничего не видела.

— Очень интересно, но совершенно ничего не понятно. А нельзя мне сюда снова тут чудную палочку со светом? — раз рядом со мной происходит какой-то необъяснимый дурдом, не будем с ним спорить, посмотрим на этого Белора и там уже решим, в какую сторону бежать.

— Их вывели очень давно, но планета на которой их создали, погибла в результате взрыва ядра вместе с создателем и его тайнами. Вначале попытались их воссоздать, но эксперименты все были неудачными, и их запретили по некоторым этическим соображениям. Но они пока все равно еще существуют в очень малом количестве и только у очень высокопоставленных существ в богатых семьях! — дракон радовался, как ребенок возрастом в 2754 годика, а не взрослый мужчина, это были еще одни неожиданные перемены.

За своими восхищениями он нашел мою светящуюся палочку и уже шел ко мне, и, чем ближе он подходил, тем больше открывался мой рот. Передо мной лежал просто нереально красивый мужчина, я даже ущипнула себя, ойкнула и потом потрогала его, убедилась, что я не сплю и он не кукла.

Мужчина был теплый и мокрый от состава, который почему-то вылился на пол, причем весь, или мы в процессе борьбы его туда выплеснули.

Лицо мужчины было будто специально сделано идеальным, брови вразлет, ровный нос, пухлые губы, изящное ухо с двумя острыми вершинками, волосы фиолетового цвета, что было очень необычно, широкие плечи, длинные руки. Тело было плотно покрыто мышцами, но не так как у дракона, буграми, а несильно выпуклыми. При этом мужчина был очень сильным, я это испытала на себе, и мышцы хоть и не выглядели сильно накачанными, были нереально крепкими. Я повернулась назад, чтобы разглядеть его ноги. Мужчина лежал без штанов, но в шортах, похожих на мужские боксеры. Ноги были ровными и тоже будто специально созданными такими идеальными, с четко выделяющими мышцами, даже стопы и пальцы на ногах были красивыми, аж обидно. Рядом с таким мужчиной сразу чувствуешь себя каким-то обмылком.

— Ну что, налюбовалась своим приобретением? — спросил дракон, разглядывая что-то внизу. Поздравляю, у тебя раб из очень ограниченной серии, их создавали специально для очень богатых семей и стоит он очень много! — улыбался в тридцать два, или больше, зуба Аразар, наконец-то поднявшийся с пола.

— Мужчиной полюбовалась, это факт, все остальное, о чем ты говорил совершенно не поняла, — я попыталась встать, но меня опять крепко схватили, и я посмотрела в удивительные глаза.

На меня смотрел мужчина большими глазами фиалкового цвета, в которых в некоторых местах, будто драгоценные камни, сверкали голубые крапинки. Я была так заворожена этими глазами, что приблизилась настолько, что мы соприкоснулись кончиками носа. Осознав свои действия, я подскочила и вновь попыталась вырваться.

— Да посиди ты, дай ему прийти в себя! — рыкнул на меня дракон, отчего я замерла и уставилась на него.

— Объясните пожалуйста нормально. — очень интересно и ничего не понятно.

— После длительного сна в стазисе мне нужно время, чтобы прийти в себя. Но тело на инстинктах не может вас отпустить, так как я обязан оберегать вас ценой жизни! — сказал мне очень приятный баритон.

— Поняла?! — строго посмотрел на меня дракон.

— Конечно, что тут не понять! — и уселась, оперевшись о бортик этой непонятной конструкции.

— Вот и отлично, посиди, не думаю, что ему понадобится очень много времени. Я так понимаю, мы с тобой наткнулись на старую лабораторию одного сумасшедшего ученого, который создал Белоров. Другого объяснения, почему тут в транспортной камере в стазисе лежал образец ИЛ- 4, это, кстати, на нем написано — и указал куда-то вниз, где ранее что-то разглядывал — Раб такой серии без привязки — удивительно и невозможно одновременно.

— И что мне с ним делать? Можно я его тебе отдам? — я себя-то сейчас обеспечить не могу, не то что еще один рот.

— Нет, не получиться, он проходит привязку магической клятвы один раз и на всю его жизнь. А долгую или короткую — это уже как повезет! Ты можешь делать с ним все, что угодно: сдавать в аренду, в секс-рабство, даже если отрезать конечности будешь, он только поблагодарит! — не стесняясь, продолжал рассматривать теперь уже моего раба дракон, рассказывая, что с новым приобретением можно делать то, от чего даже волосы на затылке зашевелились.

А я сидела, мягко говоря. шокированной. За несколько дней я попала в другой мир, нашла косу, ну ее я уже люблю, спасла существо, которое в итоге оказалось золотым драконом и теперь еще у меня есть очень красивый мужчина-раб. Я даже нервно хихикнула, а мне, как прошедшему немало майору, казалось, что я готова практически к любым стрессам. Вот и узнала, к каким я, оказывается, не готова.

Буквально через пару минут мужчина снова открыл глаза и убрал руки. Дракон помог мне вылезти из этого чудо-аквариума, в котором мы сидели. За мной следом вылез мужчина, когда он поднялся во весь свой рост, оказалось, что я достаю ему лишь до середины груди. При моем росте я еще никогда себя так не ощущала, ведь этот мужчина оказался сантиметров на двадцать выше дракона! чем их тут всех кормят что они такие высокие?!

Мы начали выбираться из комнаты, в которую я провалилась, а кое-кто там спокойно спал до нашего прихода. Аразар помогал нашему новому спутнику подниматься, поддерживая его за талию и положив его руку себе на плечо — после столь долгого сна он был не в форме. И только когда я выбралась и повернулась посмотреть, где там эти двое, смогла еще раз более внимательно осмотреть того, кого мы нашли. Если его действительно создали искусственно, как и говорил дракон, то создатели постарались на славу, и почему он хорош в кровати становиться ясно. Достаточно одного взгляда на это совершенно сложенное тело, чтобы захотелось его гладить, ласкать и прижиматься. Пока они поднимались, а я разглядывала, заметила, что сквозь белье виднелся достаточно крупный и ровный член. Мой взгляд был пойман мужчиной, отчего его глаза озорно блеснули, я покраснела и отвернулась, зато дракон очень громко засмеялся — ну все увидеть успевает.

— Не стоит так краснеть, это нормально, что ты так его рассматриваешь, даже многие мужчины бы не смогли так легко оторвать от него взгляд, а ты молодец, отлично держишься! — поддержал меня по-своему дракон.

— Спасибо, объяснил, мне прям полегчало! Но может мы всё-таки что-нибудь сможем придумать, во что его оденем? Не в одном же белье ему разгуливать перед нами! — думаю, я больше беспокоюсь за свои глаза, которые постоянно косятся в определенную сторону, а не за него.

— Ты первая женщина в моей жизни, которая захотела Белора одеть, а не раздеть. За это не переживай, у меня в рюкзаке есть для него и еще на нескольких существ одежда, которую мы используем для вот таких вот нестандартных ситуаций! — после его слов я посмотрела на маленький рюкзачок с сомнением, что там могла поместиться одежда на такого большого мужчину.

Мы дошли наконец-то до места, где оставили мой рюкзак и некоторые вещи с припасами. Мужчину усадили и начали приготовления к ночлегу, сегодня мы точно заночуем тут, а остальное будем решать утром.

У Аразара действительно оказался какой-то необыкновенно полезный рюкзак. В нем нашлись и пара спальных мешков, и одежда для мужчины, сложенная в очень маленькую коробочку размером со спичечный коробок, на которую я посмотрела с большим сомнением. Но эта коробочка действительно развернулась, и получился комплект одежды, состоящий из штанов, футболки с круглым вырезом и легкой, но очень плотной куртки темно синего цвета. После того, как найденыш оделся, он меньше внимания привлекать не стал, одежда стала еще больше подчеркивать его привлекательность. Я тоже достала уже последний комплект одежды, ведь за один день я уже второй раз в чем-то купаюсь.

Мы нашли удобное и безопасное место для костра, развели его и пока я готовила наш ужин, мужчины обустроили спальные места. Вот только почему-то чем ближе подступала ночь, тем больше мне становилось неспокойно. Внутри меня росла тревога, которая непонятно откуда бралась. Даже в бликах огня, отражающихся на стенах, стала замечать непонятные тени, которые то приближались, то вновь удалялись.

— У вас все хорошо? — поинтересовался Белор, видимо он следил за мной, а я не замечала этого, погрузившись в наблюдение за тенями и тревогой.

— Да. да, все хорошо, еще пару минут и будем ужинать! — я улыбнулась, но этой улыбке не поверили ни мужчина, ни дракон, которые теперь наблюдали за каждым моим действием очень пристально.

Пока я раскладывала еду по тарелкам и наливала напиток, от их взглядов несколько раз чуть не опрокинула тарелки и кружки. На мои столь неаккуратные действия реакция мужчин была мгновенной, и они, подскочив, все поправили, меня усадили и все доделали сами. Каждая съеденная ложка давалась мне все труднее и труднее. Руки стало немного трясти, было похоже, что у меня температура, но как я могла простудиться было непонятно, возможно, сказалась травма головы и последние события в моей жизни. Когда мне передали чашку, я не смогла ее удержать, руки ослабли, в глазах потемнело и я, услышав неприятный смех, увидела, как все помещение погрузилось в темноту.

Теперь я чувствовала, как холодные пальцы дотрагивались до меня, и увернуться от этих прикосновений у меня не получалось. Кто-то смеялся у меня над ухом, а кто-то плакал так душераздирающе, что в жилах застывала кровь. Я попыталась вырваться из этих цепких рук, которые меня схватили, но это оказалось невозможно, так как мое тело теперь совершенно меня не слушалось. Мою руку обожгла резкая боль, которую я узнала, это был порез очень острым лезвием, после я почувствовала когти на своем лице и вновь услышала очень противный смех.

Только, как оказалось, рядом было много разных существ, которые то смеялись, то плакали, некоторые что-то у меня просили, только я не понимала, чего они хотят. С каждой минутой на моем теле появлялось все больше и больше порезов, а происходящее вокруг давило и затягивало внутрь себя, как зыбучие пески. Чем больше сопротивлялась, тем больше меня туда засасывало, но вдруг сквозь этот кошмар я услышала голос дракона, правда не сразу смогла его разобрать.

— Девочка, давай держись, что с тобой происходит? Что ты видишь вокруг? — дракон очень переживал, и это отражал его голос.

— Не знаю, вокруг все темно, тут кто-то постоянно смеётся, плачет и просит что-то меня сделать, только я не понимаю их! Я совершенно не могу двигаться, мое тело больше не слушается меня! Больно, очень больно, они разрезают и разрушают мое тело! — я почувствовала, как из моих глаз стали течь слезы, и на моем теле появились одновременно еще с десяток порезов, но уже более глубоких.

— Девочка, слушай меня внимательно, ты должна принести клятву и войти в мой род, как моя дочь! Тогда они отступят, ты сейчас в подвешенном состоянии — ты больше не принадлежишь своему миру и не принадлежишь этому. Пока ты между мирами, души мертвых пытаются утащить тебя к себе, ты жнец смерти — очень вкусная и питательная для них добыча! — расслышала я слова дракона сквозь боль, которая разрывала мое тело.

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь, как и все они? — смысл его слов так и не достигал меня.

— Ты должна отказаться от рода, который тебя вырастил в том мире, откуда ты пришла! Тебя там больше нет и ничего не должно тебя с ним связывать. Ты болтаешься между мирами, так не должно быть — любое существо должно быть привязано к роду, который держит и питает его в мире, в котором оно живет! Наши миры совершенно разные, как я понял из твоего рассказа. Сейчас ты слишком далеко от своего мира, и он больше тебе не помогает и не защищает, как и твой род, который еще каким-то чудом тебя держит привязанной к себе. И отказаться от этой тонкой нити, что сейчас вас соединяет, можешь только ты сама и добровольно! — теперь я поняла, что он от меня хочет.

— Я не могу предать своих родных и отказаться от рода своего деда, который заботился и вырастил меня, отдав всю свою любовь. Кроме меня больше нет никого из них! — ведь сейчас осталась только я из этого рода, умерли все, и мои родители, чью любовь я не знала, и дедушка с бабушкой, больше никого не осталось.

Именно в этот момент я почувствовала объятия и крепкую мужскую грудь, к которой меня прижимали, где очень сильно бились два сердца, так я и поняла, что это дракон меня прижимает к себе. На мое лицо капнуло несколько слезинок, но я точно поняла, что это не мои слезы, а слезы дракона.

— Девочка, позволь мне стать твоим отцом и дать тебе возможность жить и любить в этом мире! Мы с моими побратимами станем для тебе отцами, которые будут любить и защищать тебя даже ценой собственной жизни. А ты сможешь подарить нашим сердцам любовь, которую может дарить только улыбка ребенка, которым ты сейчас являешься. Ты говоришь, что ты взрослая и самостоятельная, но ты еще совсем крошечная девочка, которая уже прошла через такие ужасы. Прошу тебя, дай нам эту возможность, и мы докажем тебе, что ты не пожалеешь об этом решении, мы сделаем все, чтобы твои дни стали счастливыми. Мы будем отцами, за спинами которых ты сможешь спрятаться от любой беды! — его горячие слезы текли на мое лицо и таким образом согревали мое сердце, разгоняя тот жуткий холод, что сейчас там поселился.

И сквозь весь этот беспорядок и кошмар я почувствовала еще одни руки на своем лице. Эти руки я знала очень хорошо, и роднее их не было ничего в моей жизни.

— Дедушка! — именно эти руки были всем для меня, все 36 лет моей жизни они поддерживали и помогали мне.

— Моя милая лошадка, пришло время, когда мы должны с тобой попрощаться навсегда. Ты больше никогда не сможешь меня увидеть или услышать, но я всегда буду в твоем сердце и никакой ритуал не сможет меня оттуда убрать. Но ты должна согласиться и принять род, в котором тебя будут любить не меньше, а возможно и больше, чем в нашем. Именно там ты будешь на своем месте, там тебя ждут очень и очень долго. Не переживай, что ты никого не знаешь — эти мужчины будут отцами, которыми не смогли стать мы с твоим отцом, сколько бы не старались, ведь ты всегда была другой и сильно отличалась от всех нас. Поэтому не сожалей и не губи себя воспоминаниями, держась за нас, мы готовы тебя отпустить в мир, которому ты нужна! Не суди меня за мои слова, я это говорю только потому, что люблю тебя, ты самое лучшее, что было в моей жизни после того как умерла моя жена! Поэтому я настаиваю и отпускаю тебя из нашего рода, будь счастлива, моя любимая сибирская лошадка! — потом я почувствовала, как меня поцеловали в лоб в последний раз, и его руки растворились, теперь я чувствовала только крепкие объятия дракона.

— Я согласна стать твоей дочерью и войти в твой род, но помни, что ты обещал! — как бы мне не было больно, но теперь моя жизнь тут и этого не изменить, теперь даже рода, к которому я принадлежала раньше, больше нет, как и меня там.

Когда я это говорила, то думала что сейчас все закончиться, но сильно ошиблась, все только начиналось.

— Прости, девочка, сейчас тебе, к сожалению, будет больно, но это все пройдёт и никаких следов не останется! — после его слов через несколько секунд в мой рот капнула несколько капель жидкости с металлическим привкусом, и это была кровь дракона.

Голос Аразара стал громче, и он произносил слова, даже напевая их местами, мне мало что было понятно из-за боли, которая была в моем теле. По нему разливался огонь, который заставлял мою кровь закипать, и голову разрывало от боли и шума, который в ней стоял. С каждой минутой тени, которые до этого мучили мое тело, бились в агонии недовольства, что от них уходит их добыча, они хватались за мои руки и ноги своими холодными руками и впивались когтями.

Внутри меня росло напряжение, и сердце сжималось от боли очень сильно. Я почувствовала, как из него очень медленно что-то стало вытягиваться. А потом сердце очень сильно напряглось, будто сейчас из меня вытягивали какие-то нити жизни. Видимо, именно так, через боль ты рождаешься, и так же через такую же боль нити, что связывали тебя с родом, рвутся. Что вход, что выход из рода происходит через боль, а мне бы хотелось по-другому. Когда я думала, что натяжение не может быть больше, мои руки и ноги тоже напряглись и после резкого толчка все закончилось и нити порвались, мое тело стало, как у куклы-марионетки, чьи нитки оборвались.

Именно в этот момент окружающие меня темные существа возликовали и уже думали, что сейчас они получат меня на блюдечке с голубой каёмочкой. Вот только их ждало большое разочарование, ведь дракон вложил огромную силу призыва рода в свои слова. Вокруг меня темноту стало разрывать, как тонкую ткань, и вокруг все залило золотым светом, потом к нему присоединились другие цвета, и я почувствовала кучу мужских рук, которые касались меня, и я слышала слова «Принимаю» — их произнес каждый, кто дотрагивался, я насчитала четыре голоса. Так я поняла, что отцов у меня будет четыре, а вот женских голосов я не слышала совсем — видимо и тут матери мне не досталось, зато отцов — в большом количестве.

Теперь в моем теле больше не было боли, а только тепло, которое разливалось и успокаивало. Почувствовала, как меня еще крепче прижали к себе и стали укачивать, как маленького ребенка. Неужели на такое способен мужчина, который спас мне сейчас жизнь, приняв в свой род, не спросив остальных своих членов семьи, но они откликнулись на его просьбу через огромное расстояние.

Видимо, эти два могучих сердца действительно были готовы отдать за меня свою жизнь, раз дракон смог совершить столь невозможное по моим меркам действие. Для него я стала очень важной за столь короткий промежуток времени, что мне было не понятно, но может нам было суждено встретиться и породниться. Мне захотелось во что бы то не стало посмотреть сейчас на него, и я с большим трудом смогла приоткрыть глаза, и это не осталось не замеченным, так как дракон в упор смотрел на меня.

— Приветствую тебя, моя дочурка, теперь я буду заботиться о тебе в знак благодарности за этот дар! — на меня смотрели глаза, в которых было столько любви и заботы, сколько я никогда не видела даже у дедушки.

— Знаю, папа! — из моих глаз полились слезы, и я разрыдалась, как маленький ребенок, ведь именно в этих руках, будучи уже взрослой женщиной, я смогла ощутить родительскую любовь и готовность пойти на все ради своего ребенка.

— Ну вот, говорили, что дочки дарят счастье и радость, а мне тут сырость дарят! — сказал дракон с улыбкой и прижал мою голову к своей крепкой груди, продолжая укачивать и гладить по голове успокаивая.

Если раньше ощущала, что рядом был незнакомый мне мужчина, которому я могла доверять, то теперь я чувствовала наше родство, которое нельзя ни с чем перепутать. Он теперь мой отец, моя семья, которую мне подарил этот мир, приняв меня к себе.

Проснулась я от того, что рядом кто-то разговаривал, хоть и шепотом, но я услышала, ведь говорило сразу несколько существ. Сама я была прижата к мужской груди, и обнимали меня руки, которые не давали мне пошевелиться.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил приятный баритон моего нового знакомого — Белора.

— Нормально, вроде бы, отпусти меня — и будет более понятно, пока мне очень жарко! — на мои слова тихо хмыкнули, но объятия разжали, и я смогла повернуться.

— А вот и наша доченька проснулась! — очень громко сказал практически дружно мужской хор.

Пока я спала, в нашу скромную полуразрушенную ночлежку набилось существ, как рыб в банку. Тут все были одеты в форму и было видно, что это мужчины с военной выправкой, мне ли не знать об этом. Но вот в центре стояли четверо мужчин, и одним из них был мой отец-дракон, и, судя потому, как он им был рад, остальные трое были именно теми мужчинами, кто принял меня в свой род. Одним словом, сейчас передо мной стояли четверо моих отцов. Но тут что-то не сходилось, ведь вместе с отцом-драконом я слышала, как слово «принимаю» сказали еще четверо, а тут трое, может кто-то остался на корабле.

Первым мужчиной, на которого я уставилась, не скрывая восхищения и удивления, был мужчина с огромным хвостом змеи салатово-белого цвета. Я прошлась взглядом по его длине, и у меня даже бровь поднялась, это же он приблизительно метра четыре, не меньше. Мужчина сейчас, видимо от волнения, был в своей змеиной форме, и его тело было покрыто красивой перламутрово-зеленой чешуей. Волосы были тоже приятного салатового цвета, от него не рябило в глазах. Он был так же крепок, как и отец-дракон, и его глаза на меня тоже смотрели вертикальным зрачком. Форма их была миндалевидной и очень выразительной, будто их не создали, а нарисовали. Эти змеиные глаза смотрели на меня с обожанием, и видно было, что у него руки чесались уже обнять меня. Высокие острые скулы, острый подбородок и тонкие губы, из-под которых виднелись клыки, которые он пытался скрыть под верхней губой, только получалось это плохо, так как он пытался мне мило улыбнуться, но совместить все действия одновременно было невозможно — это заставило и меня улыбнуться.

Второй отец поверг меня в неменьшее удивление. На меня смотрел мужчина великолепной холодной красоты. Его волосы были очень длинными и белыми как снег, а вот глаза были красивого синего цвета, зрачок внутри был серебряный, это сочетание было завораживающим и очень холодным одновременно. Кожа была белоснежной, на ней ярким пятном смотрелись алые губы. Мужчина был прилично выше папы-дракона, тот доставал ему с трудом до плеча. Под моим взглядом мужчина почесал свой идеальный подбородок не менее идеальной рукой. После чего сложил руки на груди и удовлетворенно покивал головой, видимо, сейчас в голове он принял какое-то решение, и после этого я увидела, как его ледяные глаза наполнились теплотой. Рядом с ним стоял третий отец, который совершенно отличался от этого ледяного мужчины.

Он был так же высок, вот только не обладал той же красотой, что и остальные. Его красота была в его необычайной брутальности и доброте, в глазах, которые смотрели на меня с непомерным обожанием. Его фигура была самой большой среди остальных, я бы сказала он был просто огромен, будто единственная гора среди бескрайне чистого поля. Форма добавляла ширины его и без того огромным плечам. Руки были толще, чем обычные мужские ноги, и заканчивались очень внушительными кулаками, которыми можно было спокойно делать дыры в скалах. Мужчина имел очень темно-золотистый цвет кожи, черные волосы, заплетенные в тугую косу, глаза были тоже черного цвета, и зрачка я там не разглядела. Черты его лица были крупными: скулы, губы и сильно выпирающая челюсть с волевым подбородком.

— Ну ты даешь, брат! только ты можешь такое вытворить: собственную жизнь спас, когда все видели и поверили, что ты погиб, и дочь, такую красавицу, привел в наш дом. Да и дочка, смотрю, не только красива, но и очень необычна, и друг у нее, который смотрит на нас с ревностью, тоже редкий вид. Как тебе удается все оборачивать в свою пользу, да еще и с таким плюсом?! Вы, драконы, мелкие, но такие пронырливые и хваткие, нигде своего не упустите! — сказал этот громила и очень громко засмеялся, отчего послышалось падение камней, которые не выдержали таких звуков.

— Такому не научишься, брат мой, для этого нужно родиться не простым, а золотым драконом, с не менее золотым умом и везеньем! — сказал мой самый красивый из отцов, и теперь они уже смеялись вместе.

— А ну прекратите, пока от вашего смеха здание окончательно не разрушилось, лучше бы представились дочери! — пытался призвать к порядку Аразар.

— Ты прав, на радостях мы забыли этого сделать! Меня зовут Раахат Сашиат — наагат, лекарь в нашей семье и теперь еще и твой отец, чему бесконечно рад! Вот этого красавца — Ларак Месинис, он из расы Эльвис, твой третий отец, вот эту любовь в глазах ты увидишь только в свою сторону, остальные будут иногда разбегаться от страха, он еще та душа компании! Вот этого громилу тебе не стоит бояться, а вот окружающим стоит — это твой четвертый отец, Гарах Камасис, он из расы Эльбиг! Мы приветствуем нашу дочь и очень рады, что ты наконец-то появилась в нашей жизни, сделав нас таким образом самыми счастливыми! — закончив речь, все четверо мужчин, включая дракона, склонили головы, а потом опустившись на колени, прислонились лбом к земле на сложенные перед собой руки.

Я не знала, как мне реагировать на их действия и что делать, поэтому обернулась к тому, кто сидел рядом и сжимал мою руку в знак поддержки.

— Просто иди и повтори их действия! — улыбнувшись, сказал мне Белор и, поднявшись на ноги, потянул меня за собой.

Почему-то он встал рядом со мной и также склонил колени и прислонился лбом к земле. Хоть он и не являлся их ребенком, и они не принимали его в род, но в связи с тем, что я стала их дочерью, он шел со мной вместе. Ведь его слова, сказанные в том аквариуме, не были просто словами, он действительно разделит со мной и мою жизнь, и мою смерть, теперь он всегда и во всём будет рядом.

— А как зовут твоего телохранителя? — от этих слов я подняла голову и посмотрела на своих отцов, которые с вопросом смотрели на нашу парочку.

Единственное, что я смогла сделать — это пожать плечами, ведь за всем происходящим я даже забыла спросить его имя.

— Ладно, разберемся на корабле или в правлении, когда будет регистрация проходить. Теперь у нас есть дочка, которую нужно обязательно зарегистрировать! Ну что Ирана, давай уже выбираться отсюда, думаю ты уже соскучилась по комфортным условиям! — сказал отец-красавец.

— Да нет, меня совершенно ничего тут не напрягало, я жила с комфортом! — ответила я, ведь это было правдой.

— Ха. ха слышал, вот это точно моя дочка! — этот темный мужчина-эльбиг радостно подхватил меня на руки, будто я совершенно ничего не весила, и практически побежал на выход, смеясь.

— Эээээ, а нас подожди, куда ты помчался! — крикнули остальные отцы, и за нашими спинами послышался топот шагов и очень быстрое шуршание.

Выбежали мы на улицу и тормознули около небольшого корабля, я когда-то что-то похожее видела в интернете.

— Это спасательный шаттл, на котором перевозят оружие, требуемую аппаратуру, а так же раненых. Все технические характеристики и особенности расскажу тебе позже, если захочешь! — пояснил эльвис-красавчик, оказавшись рядом, видимо об этом он знает все, значит специалист по технике — это будет интересно.

Корабль был продолговатым и по размерам как большегрузная машина, у которой открылась сбоку дверь с шипением. Внутри все было сделано из метала и пластика, блестящее и гладкое, совершенно не похожее не на что виденное мною ранее. Меня усадили в одно из кресел и пристегнули. Рядом так же быстро расселись остальные отцы и мой найдёныш. Теперь я задумалась над тем, что у него не только нет имени, но не знаю, кем он мне приходиться помимо раба, а мне это не нравиться, надо будет спросить у него самого или у одного из отцов.

Когда все расселись и пристегнулись, Аразар сел впереди и стал нажимать на различные кнопки и рычаги, после чего заработали двигатели, это я поняла по звуку, и мы стали подниматься вверх. Корабль завибрировал и поднялся, полетев в сторону планет, по которым я определяла время. От созерцания происходящего даже открыла рот, ведь сейчас я полечу в космос и скоро попаду на настоящий космический корабль. В то, что это происходит со мной, я не могла поверить. Только всю эту картину портили спорящие голоса.

— Надо будет поговорить с поваром, чтобы он готовил побольше, дочка очень худенькая! — глядя на меня, умиляясь, говорил Гарах.

— Нормальное у нее тело, не до твоих же размеров её нужно раскармливать, а вот красивой одежды нужно заказать побольше! — попытался осадить Ларак.

— Надо вначале ее полностью осмотреть и потом подумать, что ей может подойти из обучающих программ! — влез в этот разговор наагат Раахат.

— Вы забываете, что после регистрации очень многие узнают о нашей дочери и начнётся полное безобразие с толпами женихов! Поэтому надо подумать, как мы будем от них избавляться! — сказал Аразар.

Теперь все отцы говорили одновременно и пытались доказать, что его забота должна быть первостепенной. И когда уже этот бедлам был готов превратиться в полноценную драку, я не выдержала.

— А может каждый из вас просто займется тем делом, которое предлагает, и тогда вы сможете сделать все, о чем говорите, и не придётся ничего выбирать или откладывать! — крикнула я, насколько смогла громко, чтобы перекричать этих мужчин.

— Именно так и поступим, молодец, доченька! — сказал мне наагат, погладив при этом по голове, как ребенка.

Хотела вначале обидеться на такой жест, потом вспомнила, сколько лет дракону и, возможно, остальным не меньше, поэтому для них я настоящий ребенок, о котором они очень хотят позаботиться. Вот только опыта у них нет совсем, поэтому и получается все пока вот так, но, думаю, еще много различных ситуаций будет происходить, поэтому где-то и в чем-то придётся им помогать.

И вот пришло время мне вновь открыть рот от удивления, так как теперь я увидела настоящий космический корабль огромного размера.

— Это военный корабль (авианосец) особого класса безопасности НРР-632, называется «Крушвель», оснащён самым передовым оружием. Его длинна составляет 542 метра, ширина 180,4 метра, высотой он 96,4 метра, надстройки корабля (закрытое сооружение на главной палубе) 73 метра. На нем размещена наша команда, можно сказать, это в какой-то степени наш дом в космосе, на котором может разместиться до трех тысяч существ. Оснащен термоядерным приводом в качестве силовой установки. Принцип его работы заключается в синтезе более тяжёлых атомных ядер из более лёгких. В качестве топлива используется легкий нерадиоактивный изотоп велия. Для экономии топлива привод дополнен прямоточным двигателем. Корабль вооружен батареей с лазерными импульсными пушками мощностью 1,5 гигаватт, батареей из двух спаренных лазерных импульсных пушек мощностью 370 мегаватт, тремя батареями со спаренными лазерными импульсными орудиями мощностью 300 мегаватт, четырьмя батареями с одиночными лазерными импульсными орудиями мощностью 50 мегаватт. Так же «Крушвель» вооружен двумя ракетными комплексами залпового огня. В первую очередь корабль является авиабазой, предназначенной для перевозки и боевого применения авиационных групп, а потому содержит на борту множество летательной техники. Основой авиакрыла является 168 многоцелевых истребителей ТС- 14, и много чего еще интересного. Он имеет восемь уровней, один из которых полностью занимали мы, но большая часть кают была пустой, зато теперь особенная комната будет наконец-то заселена! — радостно потирая ручки, говорил папа-красавец.

— Что за комната? — он меня заинтересовал, а также мне понравилось что в моей голове вс произносимые им измерения переводились в привычные мне.

— На нашем корабле есть специальная комната для женщины, она самая комфортная и безопасная. В случае нападения и невозможности отбить атаку, она отделяется от корабля и переходит на гиперскорость, унося таким образом самое ценное подальше, на безопасное расстояние! — от его слов я просто пришла в шок — они хотят поселить меня в сейф и радуются этому.

— Вот спасибо, именно этого мне и не хватало! — сказала я с сарказмом, вот только никто его не понял, только найденыш, который улыбнулся.

В тишине мы подлетели к кораблю, и перед нами открылась огромные ворота, мы залетели внутрь, за нами — остальные. Когда мы вышли, я стала осматриваться по сторонам, вновь сидя на руках у своего самого большого отца. Можно подумать, он больше всего в жизни мечтал таскать меня на руках, особенно его распирало от гордости, как и остальных отцов, когда на меня смотрели остальные члены команды корабля, но это им быстро надоело, и появилась ревность — теперь они рычали на них.

Мы шли по хорошо освещенным коридорам, в которых пробегали члены команды, иногда даже практически врезались в стены от удивления и шока от увиденного.

За моими рассматриваниями очень внимательно следил Ларак и с радостью был готов отвечать на любой вопрос про его корабль. В том, что тут он главный знаток корабля и скорее всего его оснащением занимался он, я не сомневалась. Но и при этом он сам не молчал не минуты, постоянно рассказывая, что, где и для чего. К такому большому количеству новой, неизвестной ранее информации и терминологии я была не готова. Поэтому вскоре голова стала становиться чугунной, и я уже не слышала то, о чем мне рассказывали.

— Лар, заткнись уже, ты совсем замучил нашу дочь своей технической терминологией, нашел свободные, заинтересованные уши. Единственное, чего ты таким образом добьёшься, это что она начнет от тебя бегать, а не учиться тому, чему ты хочешь её научить, имей это в виду и наберись терпения! — осадил и подсказал ему одновременно Гарах, таким образом еще и спас мою голову от перегрузки.

Я думала, что мы по коридорам направляемся именно в ту самую комнату, про которую они рассказывали, вот только я очень сильно ошиблась — мы пришли в столовую.

— Думаю, прежде чем показать тебе место, где ты будешь жить, тебя нужно покормить завтраком! А то мы вытащили тебя из постели и сразу утащили на корабль! Не переживай за свои вещи, все что было в месте вашего ночлега, будет доставлено на наш этаж, где мы будем жить! — пояснил мне Гарах и, усадив на стул, чмокнул в макушку и куда-то ускакал, в том направлении послышались громыхания посудой.

— Не обращай внимания, твой отец очень много ест сам и очень любит готовить и баловать членов своей семьи, так что готовься, теперь ты будешь кушать не только вкусно, но и много. Он когда-то очень давно мечтал, что, когда станет отцом, будет заботиться и обязательно готовить для всех членов семьи, включая детей. Поэтому он даже специально в свободное время изучал, что больше любят дети и все, что можно приготовить вкусного, чтобы их порадовать, а не только полезного! — пояснил такое поведение одного из отцов Аразар.

— Садись вместе с нами за стол, тут все свои и мы не возражаем, правила будем соблюдать, если будут чужие или на одном из мероприятий! — сказал Раахат, вот только к кому он обращался, я поняла не сразу.

Из-за моей спины вышел найденный мной мужчина и, поклонившись, сел на свободный стул рядом со мной.

— Нет, надо дать ему имя, очень неудобно и неправильно, что мы обращаемся к живому существу, как к чему-то непонятному! — мне очень сильно резануло слух такое обращение к нему, ведь он такой же, как и я.

— Ты уже придумала ему имя? — спросил Раахат.

— Нет, но думаю, вы мне поможете в этом вопросе, так как я знаю только имена со своей планеты, и эти имена могут вызвать ненужные вопросы у окружающих. Тем более, теперь в вашей семье совершенно неожиданно вместо смерти побратима, если я правильно запомнила то, как вы себя называете, — на что мне дружно утвердительно кивнули — так вот вместо трагедии в вашей семье, появляется никому не известная дочь и у нее раб из элитной, как сказал Аразар, серии и очень дорогой, еще и странного имени не хватало у этого раба. Мы и так вряд ли сможем все это очень просто объяснить. Да и как вы, собственно, планируете это делать?

— Насчет имени ты совершенно права, и, думаю, этот вопрос мы сейчас все дружно сможем решить! Насчёт того, как мы объясним твое появление в нашей семье — пока точно сказать не могу, но обязательно придумаю, пока есть только несколько задумок, которые нужно проверить сначала. — пояснил мне красивый папа Ларак, буду его про себя так называть.

У меня теперь есть красивый папа Ларак, мудрый папа Аразар, добрый папа Раахат и заботливый папа Гарах — усмехнулась собственным мысля. Раз мне не досталось мамы и в этом мире, то отцов мне досталось в большом количестве, и они, думаю, все вместе могут заменить не только одного родителя, а гораздо больше. Но где еще один, я его не видела, и мужчины почему-то о нем молчали.

— Чему ты так улыбаешься? — мои эмоции на лице не прошли незамеченными.

— Мне просто интересно, сколько всего сейчас принесет папа Гарах, судя по звукам, которые происходят за моей спиной, нам понадобиться не один стол! — не стала пока им признаваться, что мысленно дала им особые имена, вдруг им это будет неприятно, но то, сколько шума было на кухне от заботливого папы, настораживало.

— Мне нравиться, как ты называешь меня — папа Гарах! — раздался очень довольный голос за моей спиной того, о ком говорили.

— А как у вас обращаются между собой члены семьи? — может у них тут не принято так обращаться, и это оскорбление, как-то я не подумала над этим, хотя маловероятно.

— Представляются в обществе как отцы и перечисляют имена и рода. Женщина всегда представляется отдельно, если женщин в семье несколько, то вначале представляется мать, потом дочери по старшинству, но, к сожалению, это очень большая редкость, чтобы в одной семье родилось сразу двое дочерей. Сыновей до их второго совершеннолетия не представляют, если только не знакомят лично. А вот так, как ты нас называешь, никто не обращаться, но, если ты будешь так говорить нам всегда, мы будет не против! — пояснил папа Аразар.

— Так, первые вкусности уже готовы! — радостным голосом объявил папа Гарах, на что остальные хмыкнули.

— Тебе помочь с подносами или приборами? — спросил папа Раахат.

— Да, думаю со всем помочь, тогда мы быстрее сядем за стол! — все встали и пошли на кухню, даже раб, но, при моей попытке подняться, меня удержали на месте и сказали сидеть, отдыхать, когда интересно я устать-то успела.

Стоящий по центру стола огромный поднос источал просто божественный аромат мяса. Поднос был разделен на разные секции, и в каждой лежало совершенно разное мясо, одно было в специях, другое в соусе, третье еще с чем-то. От таких запахов мой желудок очень громко жалобным голодным китом завыл на всю столовую, думаю, его даже отцы за стеной слышали. И, судя по дружному смеху после этого — точно услышали.

— Сейчас, наша маленькая радость, будем кушать, не стоит так громко возмущаться! — смеясь, подкалывал меня папа Ларак.

Маленькой радостью меня называли впервые, в основном — большой проблемой, причем с самого детства. А сейчас эти мужчины, которых до этого я не знала, приняли меня в семью и очень искренне пытались обо мне заботиться. То, что они не играют с моими чувствами, я чувствовала очень хорошо. Даже в детстве, рядом с дедушкой, мне приходилось быть сильной, чтобы он мной гордился и не переживал.

Я прекрасно помнила поездку к родителям, когда была маленькой, после которой мое детство закончилось, практически и не начавшись. Тогда дедушка, поругавшись со свой дочерью, отказался от нее в пользу меня. Я знала, что мне нельзя быть слабой и показывать эту слабость деду, в тот день я поклялась сама себе, что больше никогда не буду плакать. Вот только, попав в другой мир и встретив Аразара, я впервые заплакала, ведь он, несмотря на трудности, с которыми ему придётся столкнуться в будущем, принял меня в свой род, не задумываясь, лишь бы спасти меня. И его побратимы, никогда до этого дня не видевшие меня, приняли и поддержали его решение. Теперь я будто вернулась обратно в детство, когда приехала к родителям, только теперь, вместо брезгливости и отвращения, я видела радость и заботу в их глазах.

Когда все подносы были принесены и приборы были расставлены, все приступили к еде, жевали с большой активностью, так как приготовлено все было просто великолепно.

Мне вначале предлагали местные различные овощи, но я отказалась и, положив себе в тарелку огромное количество мяса, с жадностью в него вгрызлась. Мясо не только великолепно пахло, но и на вкус было просто божественным. От получаемого наслаждения я не смогла сдержать стон удовольствия, отчего мои отцы довольно заулыбались во все свои далеко не тридцать два зуба. Гарах вообще аж есть перестал и с таким умилением на меня смотрел, что я даже есть не могла.

— Не обращай на него внимания, сейчас мы его точно потеряли, и он уплыл куда-то в свой мир радости, с таким аппетитом и удовольствием его еду еще никто не ел, а уж тем более женщины! А сейчас его дочь с таким аппетитом ест то, что он приготовил, поэтому теперь он самый счастливый эльбиг из живущих! — смеялись отцы, но это совершенно не волновало того, о ком говорили — он сидел и мило улыбался, это было очень забавно, особенно при его огромных габаритах воина.

— Могу сказать только одно, что эти женщины потеряли очень многое! — сказала, откусывая очередной кусок.

Мясо отличалось от того, к которому я привыкла на земле, но от этого оно было не менее вкусным. На мой вопрос: мясо каких животных это — мне показали различных существ. Птица была похожа на нашу индейку, только крупнее и с двумя головами. Как мне объяснили, их головы очень полезны и поэтому стоят даже дороже мяса, но как-то проверять и пробовать это у меня желания не возникло совсем. Так же тут было мясо ушастого зверька, которого я ловила на Пи-13, и несколько видов огромных животных, напоминающих буйволов, только эти были больше и толще, огромный такой кусок мяса с рогами.

Овощи и фрукты совершенно не напоминали наши. Если у нас фрукты скорее сладкие, то у них они — какие то водяные и некоторые вообще безвкусные. Как мне объяснили, в полеты чаще всего из свежих фруктов берут те, которые хорошо можно сохранить при условии, если специальные шкафы для хранения выйдут из строя, и те, что закупаются на специальных станциях. Когда мы прибудем на планету, где живут отцы, то там будут сочные и вкусные фрукты. Овощи по виду наши не напоминали совершенно. Маленькие зелененькие круглые шарики, которые похожи на наш крупный зеленый виноград, оказались по вкусу как молодая картошка, только оранжевая внутри. Таким образом, я понадкусывала практически все фрукты и овощи, которые имелись на столе, некоторые даже специально принесли с кухни. Папа Гарах попросил те, что мне пришлись по вкусу положить в одну сторону, те, что не понравились — в другую. Таким образом, он теперь знает, что стоит готовить для меня. А что точно не стоит добавлять в блюда для любимой дочки. Так же отцы любили острую пищу, но она всегда ставилась отдельно. Ведь острую пищу изначально ели только Ларак и Гарах, в их культуре очень много острой пищи. Ну это немудрено: раса Ларака — бесчувственные существа льда, которые не испытывают практически никаких эмоций, видимо благодаря остринке они это восполняют. Но как я смогла заметить, Ларак не относился к тем, у кого отсутствуют эмоции, я бы сказала наоборот, но это именно тот случай, о котором предупреждал Аразар. В культуре Гараха присутствует очень много специй, они ими даже лечаться, вот такие интересные существа камня. Как сказал папа Гарах у них есть даже специальный обряд, когда особые специи намазываются мужчине на кое-что перед брачной ночью, чтобы женщине было комфортнее. Что за специи и для чего — ему рассказать не дали, так как остальные отцы чуть не запинали его, чтобы он такое больше при дочери не говорил, но, судя по взгляду, если надо — он мне потом по-тихому все на ухо опишет.

— Ну важную часть с питанием мы уже прояснили максимально полностью. Теперь нужно вернуться к тому, с чего начали, какое будет имя у телохранителя дочери? — очень корректно сказал Аразар, не назвав его рабом — заметил как мне это не нравиться.

— А какие чаще всего у них имена используются? — я же совершенно не знала никаких имен, кроме отцовских.

— Многие оставляют номер и серию для того, чтобы подчеркнуть дороговизну своего телохранителя, у многих имена из части рода. Некоторые даже дают часть собственного имени, тут как больше тебе нравиться, или в нашем случае можно предоставить выбор имени твоему телохранителю — пусть выберет то, которое понравиться ему! Если, конечно, ты не против, — предложили отцы.

— Конечно не против! так будет правильно, пусть выберет имя, которое нравиться ему — ведь это его имя! — мне такая мысль пришлась по душе, ведь тогда выбирать и придумывать не мне.

— Но я не знаю, какое имя мне нравиться, раньше никогда не приходилось об этом задумываться, — ответил нам Белор.

— Тогда давай попробуем из тех имен, что знаем мы! Если какое-то тебе понравиться — скажешь! — отцы начали поочередно называть различные имена, но почему-то никакое имя ему не нравилось.

Так, за выбором, мы провели больше часа, наверное, но результата так и не было, моего телохранителя каждое имя почему-то не устраивало, какой привередливый попался! Вон нам родители дали имена, мы с ними и ходим, и ничего живем же как-то.

— Возможно, я сейчас предложу глупость, но может мы возьмем части названий рас его и моей, и тогда получиться Белванк, а сокращенно для близкого круга можно Белв? — вариант конечно так себе, но для меня их имена все были чудными.

— Вроде бы неплохо, но все равно чего-то не хватает, — задумчиво сказал Аразар.

— А может, наоборот, от твоего имени сделать, только в мужском варианте: Ирай, например, как тебе? — спросил он у телохранителя, а мне понравилось, и видно, что и он пробует это имя на себя.

— Мне нравиться — красиво звучит и несет в себе имя госпожи, что точно не будет выделяться для окружающих, но покажет мою принадлежность к ней! — довольно отозвался телохранитель.

— Да уж, Ирана и Ирай — два сапога пара! — сказала со смехом.

— Ну ничего удивительного, ведь он будет теперь до конца твоих дней постоянно находиться рядом с тобой и заботиться о тебе! Но только после столь длительного сна, думаю, тебе стоит начать тренировки с нами, чтобы твои мышцы и умения снова пришли в нужную форму! — так, вот это неожиданно, что значит постоянно быть рядом.

— Он что, теперь еще и жить со мной в одной комнате будет? — я смотрела на всех с удивление и полным несогласием.

— Вообще такие как он не только живут в одной комнате со своими хозяевами, но и спят в одной постели, особенно когда нет рядом мужей, такими были они созданы. Но, думаю, сейчас лучше будет, если вы будете спать отдельно в разных комнатах, а с остальным время покажет, ты всё-таки из другого мира. Пойдемте уже посмотрим комнаты, в которых будем жить на период полета! — теперь все дружно встали, меня как обычно подхватили на руки и вновь пошли по бесконечным коридорам.

— Подождите, я давно хочу спросить, а где еще один отец? — от моих слов все замерли на месте.

— Эээ, какой еще один? Аразар, мы чего-то не знаем? — шокировано спросил красивый папа.

— Да я пока сам не в курсе, с чего ты решила, что должен быть еще кто-то? Все мои побратимы тут — нас четверо, — с уверенностью сказал он.

— Я уверена, когда ты принимал меня в род, было четыре мужских голоса, которые сказали «Принимаю», — мужчины нахмурились, понимая, что я абсолютно серьезно.

— Дочь, может ты ослышалась тогда, ты страдала от боли и могла ошибиться, — то, что Аразар мне не врет, как и все остальные я была уверена.

— Возможно ты и прав, — все вроде бы расслабились после моих слов и мы пошли.

Кухня находилась достаточно далеко от этажа, где мы будем жить. Когда мы подошли к ней, мне уже не показалось ничего необычным: просто дверь, но, как оказалось, это три двери, которые стояли одна за другой, вот это, действительно, сейф с многоступенчатой защитой. Потом небольшой коридор, длинной несколько метров, и вновь несколько дверей подряд. После этого я уже стала уверена, что отцы не шутили по поводу того, что это самая надежная часть корабля.

Мы зашли в большую гостиную, в которой была мебель, прикрепленная к полу. По центру стояли большой металлический стол и стулья. Барная стойка, за ней на полках стояли различные напитки в металлических колбах, которые тоже были закреплены от падения. Были шкафы-тумбы, в которых, возможно, что-то хранилось, но только не видно что, достаточно холодная обстановка, чисто мужская — только все что нужно, не более. Так же тут было два специальных окна-аквариума, в которых росли растения под искусственным светом. Еще было большое окно, в котором простирался открытый космос, и это завораживало, особенно меня, ведь его я видела только в записи, а теперь вижу собственными глазами.

С одной стороны комнаты было три двери, за которыми были спальни трех отцов, а вот спальня Аразара была с другой стороны, рядом с дверью, которая вела в мою комнату. Свои спальни отцы мне не показывали, но, думаю, там тоже все просто, по-военному, что мне очень нравилось — к такому я привыкла с детства. Я думала, что за дверью обычная спальня, но, как выяснилось, нет — там оказалось три комнаты и гостиная, только небольшая и уже совершенно с другой мебелью, красивой и изящной. Там был красивый резной стол, небольшой диван, пара кресел, бежевые теплые обои, картины на стенах и много разных вещей, даже ковер.

Потом шла спальня с огромной кроватью и, конечно же, с балдахином голубого цвета. Белый ковер с длинным ворсом, туалетный столик, в углу стояло кресло. Видимо, это была именно комната для женщины, для меня было это очень непривычно и чуждо, но говорить об этом отцам не стала: видя их счастливые лица, думаю, смогу потерпеть такую обстановку ради них. Так же тут были специально выделены целая комната для нарядов и комната для прислуги, в которой теперь будет жить Ирай.

— Как тебе твоя комната, нравится? — спросили отцы.

— Комната прекрасная, у меня такой никогда не было, и я даже не мечтала о такой! — сказала, и не обидела, и не соврала, такого у меня точно не было, и уж точно не мечтала о таком.

— Мы очень рады! Тогда пойдем в гостиную, или ты хочешь все тут осмотреть? — спросил Аразар — я видела, что он хочет продолжить разговор, а не оставлять меня одну.

— Нет, пойдемте, я еще успею посмотреть и не раз за время полета! — мы перешли в гостиную, где все расселись, и Ларак ушел за барную стойку — делать напитки.

— Думаю, стоит обсудить то, что будем говорить по поводу того, как ты оказалась на ПИ-13 и откуда ты. Нам это предстоит внести в форму, по которой ты получишь полноправное гражданство и все положенные привилегии, — лицо Аразара стало очень серьезным.

Обсуждали мы это очень долго: многие моменты у нас не стыковались с первого раза. Но все-таки за несколько часов мыслительной деятельности мы смогли определиться с историей, похожей на правду.

Мы решили, что я очнулась на ПИ-13 и ничего не помню, со мной был только мой рюкзак, жила я там одна, потом случайно наткнулась на заброшенную полуразрушенную лабораторию, в которой и обнаружила своего нынешнего телохранителя. А вот потом вся история была проще, так как состояла в основном из правды: что увидела, как падает спасательная капсула Аразара, и побежала на помощь. Потом он уже предложил мне войти в его род и полететь с ним. Рассказывать пока к какой расе я отношусь не стали, ведь для этого они хотели вначале поговорить со своим старым другом — он был Ванкалом-жнецом смерти, одним из тех, кем, как оказалось, я являюсь. Расу можно было не писать, так как я пока не достигла второго взросления, и многие женщины этого возраста еще не имеют четких признаков рас, это, конечно, нам было на руку. У драконов, например, у женщины только после второго взросления появляется возможность к обороту в дракона, у оборотней — к обороту в своего зверя, но бывают и те, кто проявляет расовые признаки раньше. Зато у нагов сразу все понятно — у них как раз наоборот, только после второго взросления женщина может оборачиваться в двуногую форму, но, так как это достаточно болезненно, по первости многие просто от этого отказываются за ненадобностью.

Так же меня могут попросить пройти специальный тест на определение магии и расы, но если я откажусь, то заставить меня будет очень сложно. Единственное, что во всем этом сильно напрягало, это то, что, так как раса неизвестна, и я по некоторым расам прошла уже свой первый период взросления, меня могут принудить выбрать трех мужей, но отцы постараются этого не допустить. Вот только как этого избежать, они не придумали, возможно придётся оставаться долгое время на корабле.

Хотела закатить скандал по этому поводу и вернуться обратно на ту планету, откуда меня забрали, но отцы призвали меня думать рационально. Ведь можно заключить союз с мужчинами-военными, которые будут постоянно отсутствовать, а я — заниматься своими делами, таким образом, мы будем все довольны. Конечно, такой вариант меня совершенно не устраивал, но и сбежать от реальности этого мира не получится, а как это принять — не знаю.

— Ирана, думаю, тебе стоит отдохнуть, Ирай тебе поможет, насколько я помню, вас всех обязательно учат нескольким видам массажа? — на что Ирай ответил утвердительно — Вот и прекрасно, тогда идите.

— Я сама прекрасно со всем справлюсь и в массаже пока не нуждаюсь. Спокойной ночи! — отцы попрощались, но так и остались сидеть на месте, а я пошла принять ванную перед сном.

В ванной оказалось много неизвестного, но разобралась я достаточно быстро. Пока мылась под душем, набралась вода — люблю ложиться в ванну чистой и потом оттуда сразу в кровать. На мое удивление рядом с душем был шкафчик, в котором можно было найти все, что нужно. Шампуни, гели и разные средства по уходу за собой и волосами. Не стала сильно утруждать себя выбором, взяла первый попавшийся шампунь и гель. Запахи у них оказались приятные — цветочные, но не сильной отдушки.

Лежа в ванне, погрузилась в свои мысли о том, как резко и сильно изменилась моя жизнь. На Земле мне всегда приходилось что-то доказывать, но тут мир дал мне отцов, рядом с которыми я чувствовала себя маленькой и хрупкой, ведь они крупнее и сильнее меня, и мне это даже понравилось. Возможно, за все те страдания мне дали шанс насладиться тем, чего у меня раньше не было. Быть за чьей-то спиной, большой и надежной, за которой не обидят и не предадут. Я и не заметила, как задремала. На краю сознания услышала, как открылась дверь, и я резко дернулась, сгруппировалась и приготовилась к драке: рефлексы, вбитые годами тренировок, работали постоянно на автомате.

— Не пугайтесь, это я, просто волновался за вас и, видимо, не зря. Вы задремали! Позвольте, я помогу вам добраться до кровати, — Ирай снял огромное полотенце и двинулся ко мне, стеснительной я перестала быть очень давно, но то, что происходило, было для меня странным.

Он завернул меня в полотенце, потом вытащил из ванной и очень быстро, но аккуратно вытер насухо. И как фокусник, достал шелковую пижаму, в которую помог одеться, она была мне немного коротка, но, как только я ее одела, она сразу стала нужной длины и размера. Подхватив на руки, Белор отнес меня до кровати, где уже было заранее откинуто одеяло, под которое меня и положили. Ирай подоткнул под меня одеяло, как под маленького ребенка, вот только не ушел, а сел в ногах. Вытащив из-под одеяла одну из стоп, стал осторожно разминать. Его движения были плавными и очень ловкими, было видно, что он точно знал, куда нажать и где размять. От такой приятной ласки я разомлела окончательно и вырубилась.

Проснулась я отдохнувшей и в хорошем настроении, вот только при попытке поднять голову что-то пошло не так — она не поднималась, кто-то или что-то ее удерживало. Я завозилась, и рядом со мной кто-то тоже зашевелился, чего быть явно не должно.

— Ирана, подождите, я случайно зажал ваши прекрасные длинные волосы! — прошептал Ирай.

— Как ты умудрился на них вообще лечь, и что ты делаешь в моей кровати? — да что такое, взяли и испортили такое утро!

Он быстро слез с кровати, это я поняла по звукам и стала подниматься. А вот когда откинула волосы с лица, у меня вначале наступил шок — я сидела на кровати, а вокруг были длинные черные волосы. Длинной они были ниже спины и намного гуще, чем когда я вчера ложилась спать, да что тут произошло!

— Ааааа, что это еще за хер. я, кто это сделал, почему мои волосы такие длинные стали всего за одну ночь! — заорала я на весь корабль, наверное, на эмоциях не заметила, когда успела вскочить на кровати в полный рост.

На мой дикий вопль и ругань вбежали отцы, все были в одних домашних брюках, лохматые, но держали оружие в руках, и спросонок не могли понять, что происходит, почему я кричу, если в комнате никого нет, кроме меня и Ирая.

— Почему ты кричишь, кто тебя напугал? — спросил Аразар, выходя из ванной, в которой искал того, кто мог там спрятаться.

— А вы вообще ничего не замечаете, во мне все так же, ничего не поменялось? — все так же зло спросила у них, неужели незаметно.

— Прекрасные длинные волосы, а синие пряди очень тебе идут! — сказал Аразар.

— А вас не смущает, что вчера я легла спать с короткой стрижкой, длинной чуть ниже плеч и без прядей? Там еще и пряди появились?! — спрыгнув с кровати, я побежала в ванную посмотреть на себя в зеркало.

— Надо сообщить об этом Вилейну! — сказал Аразар и вышел из комнаты, кому он собрался сообщать — я не знаю.

В зеркале отражалась я и не я одновременно. Мои волосы, действительно, стали намного гуще и длиннее, как теперь за такими волосами ухаживать и расчесывать, мне было совершенно не понятно. Но, думаю, тут помогут отцы, и пусть заплетают меня, раз свои волосы они так аккуратно могут заплетать самостоятельно, я умею в лучшем случае сделать хвост и убрать в непонятный пучок. Мои волосы теперь спускались ниже попы, я теперь как лошадь, с хвостом буду. От висков шли две пряди светло-синего цвета, было конечно красиво, но я такое как-то совсем не планировала, привыкла уже к тому, что есть, ведь я никогда не красилась и всегда стригла волосы коротко, а теперь такое.

Глаза мои теперь стали темно-синего цвета, а вот зрачок — яркого голубого, это было страшно и завораживающе одновременно. Скулы на лице немного заострились и губы стали более бледного цвета. Фигура вроде бы пока осталась прежней и это радует. Повернувшись спиной, заметила, что вдоль спины по позвоночнику под кожей появилась выпуклость. Коснувшись рукой её почувствовала, будто там было вещество типа геля, которое двигалось под моими пальцами.

В ванную следом за мной вошли отцы, Ирай и, также как я, осматривали меня с не меньшим интересом. Когда я повернулась, в ванную вошел Аразар, у которого на руке был ком, по которому он говорил, в нем виднелось существо, полностью закрытое капюшоном, сидело оно в полумраке, поэтому ничего, кроме силуэта, видно не было.

— Вилейн, это действительно то, что мы думаем? И она твоя дочь? — спросил Аразар у голограммы, отцы пороняли челюсти, я уже не знала, что уронить мне — свою не получиться, она еще на ПИ-13 устала падать от новых новостей, вот и пятый папа нашелся.

— К сожалению, ты прав, и это очень странно. Ведь насколько я знаю, нашу расу никогда не звали отцами в прямом смысле. Поэтому представь мое удивление, когда я услышал твой призыв, ведь я отказался становиться вашим побратимом, а тут зов на принятие в род дочери, который, как мне казалось, невозможен, но отказать я не мог, это что касается того, кто пятый отец — им являюсь я. Во-первых, вы все прекрасно знаете, что женщин в нашей расе не существует уже не одно тысячелетие, даже уже никто и не помнит из живущих, как они выглядели, только изображения остались, которые очень бережно хранятся и никому не показываются, да и доступ к ним имеют только старейшины. Во-вторых, как утверждают наши старейшины, одним из которых являюсь уже и я сам, чтобы стать жнецом смерти существуют только два возможных варианта. Один — это за большие средства заключить союз с женщиной, чтобы она дала свои яйцеклетки, и мы смогли родить и вырастить себе приемника, или встретить того, кто захочет им стать, будучи уже практически на грани смерти, и заключить с ним магическое соглашение. Теперь я вижу третий способ — сейчас наша дочь проходит превращение в расу Ванкалов и, видимо, она действительно станет жнецом смерти, вот только это очень необычно, еще не одна женщина, которая хотела стать жнецом, не выжила после передачи силы! — сказал этот темный.

— Но ведь и все эти женщины не были вашей расы, может поэтому и не могли это перенести? — не согласился с выводами Аразар.

— Да, тут ты прав. Но наша дочь так же смогла получить наше оружие и уже пользовалась им, хотя и совершенно кощунственным способом, который недостоин нашей расы и оскорбителен! Теперь будет очень сложно правильно соединить ее с оружием, — сказал это гад.

— Ну знаете, к этой косе забыли положить инструкцию по применению, возможно, если бы она была, то и пользовалась бы ей правильно или вообще в руки не взяла! — рыкнула я на него в ответ.

— Прости, дитя, если мои слова обидели тебя! Я просто уже очень давно привык общаться только с мужчинами-жнецами и, видимо, окончательно растерял умение общаться с женщинами. Поэтому прошу простить меня за мои слова, я не хотел тебя обидеть, и ты права, никто не учил тебя пользоваться нашим оружием! — он даже склонил голову в извинение, поэтому мой гнев остыл очень быстро, все мы совершаем ошибки, да и я часто сталкивалась с таким отношением в мужском коллективе.

— Да, вы тоже простите меня за резкость моих слов! — я посчитала, что тоже нужно извиниться — наорала на существо, которое неизвестно насколько меня старше, является другом отцов, старейшиной и еще и моим отцом, возможно, только он может объяснить мне многие вещи, поэтому ссориться с ним не стоит.

— Аразар, спасибо тебе, нам очень повезло с дочерью — она не только прекрасна внешне, но и не обделена умом и характером! Вот только пройти посвящение она без старшего не сможет, а наше оружие будет этого требовать и пытаться срастись с ней. Происходить это будет очень болезненно и чем это закончится — не понятно! Куда вы сейчас направляетесь? думаю, я смогу отложить дела и прибыть к вам, — видимо я сделала все правильно, и это качнуло чашу весов у этого существа в нашу сторону.

— Сейчас мы направляемся в восточный сектор Элории — ВШ- 12, на планету Земас. Там нам надо полностью оформить документы для дочери и решить некоторые вопросы по нападению на меня. Меня обязали явиться лично и подтвердить все, что я написал в своем отчете! Тем более, я ведь не только смог выжить, но еще и дочь заполучил, а это многим будет поперек горла! — с большим недовольством сказал Аразар.

— Я тебя услышал, я недалеко от вас, поэтому скоро буду, постараюсь успеть ознакомиться с твоим делом и помочь, думаю, это не будет лишним в такой ситуации! — видимо не все так просто с тем, что случилось с Аразаром.

— Отлично, буду только рад, если ты прибудешь и сможешь помочь, прежде всего дочери, со своими сложностями я смогу разобраться сам, думаю, но за предложение благодарю тебя! — на этом они попрощались, и темный отключился.

Отцы, как и обещали, дважды в день проводили тренировки с моим телохранителем, проверяя его и, заодно, помогая восстановиться. Правда, глядя на их тренировки, я была поражена, как они двигались, с какой скоростью и с какой силой били — сразу видно, что они не люди.

Так же мы совмещали тренировки — отцы учили меня своим приемам, я рассказывала им и показывала то, чему научилась на Земле. Эти тренировки были для нас всех очень интересными, мне, правда, очень не хватало их скорости. Но с каждой тренировкой я стала замечать, что двигаюсь все быстрее и силы в ударе точно прибавилось.

Реакции тоже изменились, так же я стала замечать, что многие технические вещи я вижу теперь по-другому, но пока не говорила об этом никому — не хотела их беспокоить еще больше. После одной из тренировок я подошла к двери и когда протянула к ней руку, чтобы открыть, увидела всю внутреннюю электронную схему.

Я попросила у отцов такой же ком, как у них, но оказалось, мне не положено, пока я не получу специальные документы и на меня не будет открыт личный счет.

Но отцы не могли мне отказать в такой просьбе, поэтому выдали запасной ком Аразара, вот на нем я и проверила свою новую способность. Сосредоточившись, я смогла увидеть все микросхемы, которые там были и даже каждую отдельно. Потом поискала в сети микросхемы и сверила с тем, что видела. Благо, в этом мире существовала сеть, как наш интернет, только организована она была по-другому, но разобралась я в ней достаточно быстро и что-то необходимое уже могла спокойно найти без посторонней помощи.

Потом мы с телохранителем гуляли по кораблю, и я решила проверить, смогу ли открыть дверь в одну из закрытых кают. Пока Ирай стоял на шухере и следил, чтобы нас никто не заметил, я полезла в замок, который и давал доступ для входа. Понадеялась, что справлюсь быстро, но, к сожалению, я провозилась минут пятнадцать, но все равно смогла это сделать. Камеры слежения тут не было и поэтому видеть, что мы тут делаем, не могли, только видели, как мы сюда свернули. Так как тут не было камер, я решила, что тут не может храниться ничего важного, и, если нас поймают, влетит мне не сильно от отцов за мои проделки. Так и оказалось — это был склад всяких разных вещей, в большинстве тут хранились детали, которые вышли из строя, склад всего ненужного. Но для меня было важно открыть замок, мне нужна было практика и подтверждение моих способностей. Ирай всё-таки понял, что я сделала, когда открылась дверь, удивлён он был сильно, но никому об этом не сказал, решили, что это пока стоит оставить между нами.

Так же из сети я узнала то, о чем пока мне не сказали отцы. Девушки в первое совершеннолетие должны обзавестись двумя мужьями обязательно, а вот во второе уже пятью, могут, конечно, это сделать и раньше. Так в основном происходит в аристократических семьях, где принято договариваться о браках практически с рождения. Вот только из этой брачной очереди мужчина может вылететь очень просто, если его семья вдруг станет менее богатой, чем нужно семье невесты, или станет некрасивым, получив увечье. Если мужчина является некрасивым, то стать мужем он сможет, если будет очень богат, и то доступ к телу жены он не получит никогда, а она, в свою очередь, получит доступ ко всем его деньгам. Так же среди существ встречаются и истинные пары, если мужчина, будучи в браке, встречает свое пару, то жена была обязана отпустить его и отдать полностью все деньги и больше не имела на них право, но встречалось это не так часто, к сожалению.

Но в этом мире все равно, даже при условии, что женщин было намного меньше, был патриархат. У власти стояли мужчины, содружество подчинялось совету пятнадцати существ, но также на каждой планете в содружестве имелся монарх, который нес ответственность за все, что на планете происходило, и он, в свою очередь, подчинялся совету пятнадцати.

За ужином я надавила на отцов, чтобы они сказали, не относятся ли они к аристократии, уж очень они похожи на тех, о ком нашла информацию. И они сознались, хотели, чтобы я полюбила их как просто отцов, а не тех, кто имеет титул, да и не знали, как я могу на это отреагировать, ведь еще на корабле я говорила, как невзлюбила на своей планете людей, имеющих власть от рождения, но не имеющих сострадания и совести, поэтому они решили, что свою родословную пока не стоит озвучивать.

Аразар Эмино Шах был родным братом одного из членов совета пятнадцати, поэтому занимал высокое положение и получал много разных предложений о женитьбе, которые постоянно отклонял. Когда его старший брат посчитал, что Аразар обязан жениться на той женщине, которая будет выгодна для власти, отец с этим не согласился и, после военной академии, улетел на защиту приграничных зон, где тогда было очень неспокойно, и где все служившие по специально приказу освобождаются от обязательств по женитьбе. Уже там он дослужился до большого чина, приобрел связи, которые стали приносить больше пользы, чем возможный брак, поэтому старший брат от него отстал.

Второй отец, Ларак Месинис Лак, был старшим сыном монарха планеты Экос, которая была в центральном секторе и являлась одной из двадцати крупнейших. Девушка, с которой он был помолвлен, практически перед свадьбой публично завила, что отказывается от него и выходит за его младшего брата. Ларак любил брата и отказался от наследования трона в пользу брата и покинул планету, чтобы больше его отец не мог настаивать на женитьбе.

Третий отец, Раахат Сашиат, был средним сыном одного из самых известных родов целителей, так же он был самим талантливым и сильным магически целителем. Вот только при всех этих особенностях, его яд был слишком опасным для женщин, а при заключении союза он должен был укусить свою жену, чтобы оставить на ней метку. Только такой сильный яд не смогла бы пережить ни одна женщина, даже из наагатов, и поэтому никто не хотел отдавать свою дочь на смерть. А заключать брак, в котором он не будет иметь полноценных отношений и права стать отцом, было унизительно и оскорбительно, на это не мог согласиться и он сам. Поэтому, когда отчаялся встретить жену, улетел к Аразару, с котором они были знакомы еще с детства, и стал служить у него на корабле.

Четвертый отец, Гарах Камасис, тоже был из семье военных аристократов, но потерял свою невесту, с которой был помолвлен еще с детства. К сожалению, она сорвалась со скалы и получила травмы, несовместимые с жизнью. Они хорошо относились друг к другу и понимали, как лучшие друзья. После этого его стали считать несущим смерть избранницам, и он стал изгоем среди женщин. С Аразаром они вместе служили, там они стали друзьями и больше не расставались.

Пятым и самым таинственным был папа Вилейн, про него вообще даже отцы мало что знали. Лицо его всегда скрывал огромный капюшон черного балахона с различными магическими нашивками, которые периодически мигали, то одна, то другая, даже спросила про них, но все пятеро, хоть и по очереди, ответили мне, что еще не время. Сказали только то, что он сильный жрец и теперь еще и старейшина, который имеет много привилегий, как и немалое состояние.

Выслушав их рассказы, я поняла, что я вписываюсь в их семью, как никто другой, так как от меня постоянно отказывались из-за того, что я не такая, как бы хотелось другим, всегда была не такой.

Полет занял три дня. Каждую ночь, едва я засыпала, мне снились кошмары, и я кричала. Только я этого никогда не могла вспомнить, об этом мне рассказывали отцы и Ирай. Когда в первую ночь я кричала во сне, они пытались меня разбудить, только я не просыпалась. Ирай случайно взял в руки мою косу: перед тем как я закричала, он сидел в своей комнате и рассматривал ее, пытаясь понять, как мы с ней связаны, и что на ней написано. Именно когда он приблизился с ней ко мне, я выхватила ее, обняла и уснула, но продолжала периодически дергаться и что-то бессвязно говорить. Белор и один из отцов после этого спали со мной в одной комнате — они приходили после того, как я засыпала и начинала вновь бредить и дергаться.

Пятый отец присоединился к нам на второй день полета, он прилетел на небольшом корабле, а его большой материнский корабль был отправлен следом на планету, только прибудет он позже нас. Чтобы оказаться за такое короткое время у нас на корабле, ему пришлось совершить практически десять гиперпрыжков на небольшом корабле, подвергая себя большой нагрузке и опасности. На вопрос, почему он так спешил, он отмолчался и свел тему ко мне. Ответить, что со мной происходит, не мог даже Вилейн, так как такого он раньше не видел и даже не слышал о таком.

Но предполагал, что это связанно с тем, что не прошел обряд передачи силы, и я и мое оружие страдаем от этого, так как нет полного соединения. Поэтому просыпалась я разбитой, но сказать, что я сильно плохо себя чувствовала, не могу. А Вилейн рыл всю возможную информацию, чтобы помочь мне еще одним способом, кроме того, что он знал — ему он не нравился, как и остальным отцам, но мне они про него пока не говорили.

Когда мы подлетали к планете Земас, нам пришлось задержаться на орбите, как и многим другим кораблям — произошли какие-то проблемы в космопорту и все терминалы были не доступны для стыковок. Отцы предложили мне побыть с ними на мостике, чтобы я могла лично наблюдать планету и весь процесс прибытия. Я, взрослая женщина, радовалась как ребенок, которому сказали, что он увидит настоящее чудо, именно его я и видела собственными глазами.

Выглядело это очень красиво и масштабно. Планета не была похожа на нашу, которую мы всегда видели на фотографиях из космоса. Эта планета была оранжевого цвета, местами затянута бело-серыми облаками, и между ними то в одном, то в другом месте происходили вспышки. Вот только отличия на этом не заканчивались, эта планета имела четыре кольца, которые двигались — два в одну сторону и два в другую. Так же ее окружал пояс небольших астероидов, и, рядом с этим поясом, ровными рядами, как лучи планеты стояли большие космические корабли, которые прибыли сюда и ждали разрешения для посадки.

— Как тебе вид? — спросил Аразар, он стоял ближе всех и видел, как горели радостью мои глаза.

— Ты не боишься, что ей настолько это понравиться, что уже в скором времени она будет не только тренироваться с тобой в зале, но и в кресло капитана придётся ее посадить? — подтрунивал над Аразаром красивый папа.

— Если моей дочке это будет нужно, то единственное, что я могу сделать — это приложить все силы, чтобы у нее получилось. Но только, как показали последние события, скорее она у тебя отберет должность. Ты не хочешь нам рассказать, как ты вскрыла кладовку? И свой ком тоже вскрыла, так же ведь — там стояли ограничения, которых сейчас нет, я проверял, — сложив руки на груди, спросил дракон.

Вот всё-таки коварный и одновременно мудрый у меня отец, сразу видно, что он из семьи, где научился политике. Вначале дал конфетку, чтобы я расслабилась, а вот теперь выспрашивает про проказы. Скосила в его сторону глаза, чтобы понять, насколько все плохо и нужно ли бежать. Он хоть и был очень серьезно настроен, чтобы точно выяснить способ моего любопытного поступка, так как по-другому это было назвать нельзя, но на этом серьезном лице сейчас всю строгость картины ломали глаза, в которых была теплота и желание помочь и уберечь, никогда на меня так не смотрели, а проказ и намного страшнее чего я с самого детства натворила не мало.

— Кто сдал? — спросила отца, но повернулась на свою тень, которая была со мной тогда.

— Не смотри на Ирая, он скорее умрет, чем даже в мелочи или глупости тебя выдаст, — тяжело вздохнув, сказал красивый папа Ларак и подошел к панели управления, чтобы нажать пару кнопок.

И теперь перед нами появилось гала-панель, на которой было видно, как мы с Ираем идем к кладовке, и потом я шевелю пальцами, и она открывается. Судя по ракурсу, нас сняла не точечная камера, как те, что висят в разных отделах. Это что-то двигалось за нами, а потом, спрятавшись под самым потолком, продолжало следить.

— Шпионите, значит! И вот после этого вы говорите, что я могу делать все, что хочу! — возмутившись, попыталась сыграть на их эмоциях.

— Дочь, прекрати, мы это спрашиваем не для того, чтобы как ребенка тебя отчитать, тем более туда ходить тебе никто не запрещал, как и заходить в любые другие помещения, — так моя попытка умолчать о своем новом таланте точным курсом шла ко дну, будто, попав сюда, я забыла все, чему меня учили.

— Малышка, то, что ты сделала, у нас может только одна раса, и когда у них появляются дети при смешении рас, то всегда их способности подавляют остальные и рождаются представители расы Космиян. — пояснил Аразар.

— Кто??! — это еще что за зверь тут такой, я была в шоке от особенностей и количества рас в этом мире.

— Космияны — это раса, которая имеет особенность: они видят технические конструкции и электрические схемы особым зрением. Подойдя к электронному замку, как и ты, они видят точную его схему и спокойно могут его открыть и при этом все, кто стоят рядом, видят только как они шевелят пальцами. Так же среди них есть старейшины, которые могут многие такие и более сложные вещи делать мысленно, например, просматривать данные в сети. И при этом будет видно только, как светятся и мигают узоры на их лице и свет в глубине их глаз. Я с ними очень хорошо знаком, они живут на соседней планете, рядом с дворцом старейшин, где моя раса выносит самые сложные решения, — вот такую емкую и ошеломляющую информацию мне сейчас выдал отец Вилейн.

— Хотите сказать, что во мне есть особенности и этой расы? — ответа я так и не смогла получить — в наш корабль что-то взрезалось.

В мое тело будто ударило током огромного разряда, думала, даже зубы раскрошатся, боль, которая начала разрывать мое тело, была жуткой.

Я плохо понимала, что происходит, так как меня, как змею, крутило в разные стороны от боли. Мышцы скручивало и стягивало так сильно, что, казалось, они сейчас разорвут кожу и вырвутся наружу. Но самое тяжелое было терпеть жуткую агонию боли в районе позвоночника, я была уверена, что каким-то неизвестным образом мне туда залили горячую лаву, которая сжигает теперь меня изнутри.

Когда между криками боли и потерей сознания наступали несколько секунд тишины, я очень плохо осознавала, что происходило вокруг меня. Я почувствовала, как меня подняли на руки и от этого мне стало еще больнее. Следующие несколько секунд я чувствовала, что на руках меня куда-то несут, вокруг меня кричат и спорят отцы, вот только разобрать их слов я не могла, мешала боль, которая меня поглощала и отрезала от всего, что происходило вокруг.

Следующее, что я чувствовала, это что лежала я на полу, моя голова была повернута в сторону и сквозь слезы я видела абсолютно белое лицо Ирая, который стоял на коленях, заламывая пальцы и уже искусал свои губы до крови. То, что он с собой делал, он не замечал, а я не понимала, почему он это делал, только видела настоящий ужас в глазах этого красивого и сильного мужчины.

Вокруг меня кто-то ходил, светились какие-то шары и непонятные рисунки. Очень громко что-то говорили отцы и, порой мне казалось, что они сами на грани ужаса и могут сорваться и даже подраться, чтобы доказать что-то друг другу. Их поведение очень удивляло, но теперь перед моим лицом появился балахон Вилейна, и он весь был объят свечением, те странные буквы теперь перетекали по всему его одеянию. Когда он приблизился, меня вновь согнуло и, хоть я и не обладала гибкостью гимнасток, но именно сейчас, думаю, даже они бы мне позавидовали. Меня согнуло в кольцо, и я пятками смогла дотронуться затылка, после чего Вилейн впервые снял с себя капюшон, и я посмотрела в глаза смерти.

Голова и верхняя часть тела отца были будто объяты голубым огнем, вот только от него не было тепла, а, наоборот, чувствовался жуткий холод, от которого все внутри сжималось. Вместо лица, как у все остальных отцов, у него был череп, только и он не был привычного вида и формы. Верх черепа был больше и от него вниз и вверх уходили костяные пластины, верх был полукруглым с выступами по центру, нижние края были неровными, похожими на складки тонкой непрозрачной ткани. Все вместе это выглядело, как шлем, который был единым целым с черепом. В больших и заостренных сверху глазницах внутри была черная бездна, из глубины которой сейчас на меня смотрели два горящих огонька, которые становились все больше и светились все ярче. Носа тоже не было — была только дыра размером, как в черепе коровы, а не человека. Рот полностью отсутствовал, череп просто был монолитным и имел небольшие отверстия с боков. Так же он имел сильное и острое удлинение книзу. По всему этому ужасу, добавляя еще больше кошмара, двигались широкие ленты с иероглифами и, почему-то, отдельными частями существ. Я видела различные хвосты, лапы, глаза, головы и еще много чего непонятного. И все это двигалось, будто живое, под тонкой прозрачной кожей. Нижняя часть тела была наполовину покрыта тем же, что и череп, образуя что-то наподобие доспехов воинов древнего Рима, из-под которых виднелись увитые мышцами руки.

Когда Вилейн поднял руки, я увидела, что он держит в них найденную мной косу. Вот только теперь она светилась и вибрировала, будто пытаясь ему сопротивляться. Когда он стал подносить ее ко мне, меня начало еще больше сгибать, и боль опять затопила мой разум.

Потом меня вновь выбросило из темноты, и вновь отец, держа в руках косу, приближался и мое тело поглощала боль, я слышала непонятное шипение и вибрацию, прежде чем опять провалиться во тьму. Когда я в очередной раз открыла глаза и мне уже стало казаться, что это раз будет последним, я увидела перед собой не отца, а моего Ирая. Он стоял на коленях, из его прекрасных глаз ручьем текли слезы, и по губам я поняла, что он меня о чем-то просил, а, точнее, умолял. Я очень пыталась расслышать, что он от меня хочет, вот только не получалось, и откуда-то с другой стороны моего тела я расслышала жутким голосом очень тихо сказанную фразу: «Прими или умри». Видимо, и Ирай хотел, чтобы я что-то приняла, но что — я не понимала. Видела, как мужчина бился, пытаясь пробиться ко мне, вот только постоянно натыкался на невидимый барьер.

— Принимаю, — из последних сил прохрипела я, совершенно не понимая и не осознавая, что я принимаю.

После этого я услышала голос Вилейна, который что-то говорил на непонятном, но очень проникновенном языке. Его голос становился все сильнее и громче, а слова становились более певучими.

Моя коса засветилась, и отец стал вновь приближаться ко мне. Теперь чем ближе он подходил, тем больше мое тело расслаблялось. Когда мое тело наконец-то вновь легло ровно и почувствовало облегчение, я ощутила, как по моей спине очень медленно движется змея, которая была настолько холодной, будто из льда. Говорить, а тем боле что-то кричать я уже не могла, окончательно сорвав связки, поэтому в ужасе хрипела, не понимая, что опять происходит. Поднять голову я не могла, так сейчас меня будто придавило невидимой силой, которая не давала возможности шевельнуть и пальцем.

Голос отца запел вновь, рисунки, которые были на полу, загорелись синим пламенем, и я увидела, как об пол ударился конец косы отца, судя по тому, что видела — она была просто огромной по сравнению с моей. Отец встал на одно колено и приподнял рукой мою голову за подбородок. Его рука была иссушенной и очень холодной, а на длинных пальцах были острые когти. Я смотрела огромными от шока глазами на то, как это огромная рука большим пальцем подняла мой подбородок, и я вновь увидела череп, вот только сейчас по центру лба кровью в непонятном символе была нарисована коса. А отец тем временем, пока я разглядывала его, своим указательным пальцем что-то рисовал на моем лбу. Рядом с моим лицом его рука казалась не просто большой, а огромной, он, при желании, мог обхватить своей ладонью мою голову и поднять меня за неё. Когда он закончил свою налобную живопись, мой ад начался по второму кругу.

Змея, которая раньше медленно ползала и неприятно обжигала холодом, теперь пыталась залезть мне под кожу. Я не знаю, что отец увидел в моих глазах, но он дернулся от увиденного. Мое тело вновь двигалось, вот только подняться или перевернуться я не могла, меня в районе пояснице что-то держало, но найти это я не могла. Поэтому я, махая руками, пыталась скинуть с себя змею, но мои руки постоянно хватали воздух, а не ее туловище. И эта тварь смогла прогрызть себе путь ко мне под кожу, пробираясь туда и оплетая своим гибким и ледяным телом позвоночник. Внутри меня будто резко образовалась леденящая душу пустота, только когда я увидела глаза Ирая, внутри что-то неуверенно дернулось и стало чуточку теплее, а потом силы меня покинули окончательно. И перед тем как меня поглотила тьма, я увидела, как ко мне бросился Ирай.

Сколько времени я пробыла без сознания — не знаю, но проснулась от того, что мне делали массаж, мужские ладони очень приятно касались. И делали его очень профессионально, даже нажимали уверенно и именно в тех местах, где сейчас тело больше всего ныло и было напряжено. Тело я чувствовала, хоть и местами, если так можно сказать, а вот слушаться оно меня как-то отказывалось, будто вместо костей — желе, которое практически не имеет плотности. Но одна часть моего тела чувствовалась очень хорошо — это была спина, внутри которой был лед, который охватывал ребра и промораживал легкие. Даже попыталась покашлять, чтобы понять, не заболела ли я, пока лежала неизвестно где на полу, но, как оказалось, нет. Теперь я еще больше не понимала, что со мной произошло, и почему я в таком состоянии, пришлось напрячься, чтобы открыть глаза, и это получилось. Лежать с открытыми глазами и наблюдать за Ираем долго не получилось, он буквально через пару секунд заметил, или скорее, почувствовал мой взгляд на себе.

— Как я рад, что ты пришла в себя! Как твое самочувствие? Что-то хочешь? — я попыталась шевельнуться, но меня остановили — Лежи, твой отец сказал, что пока тебе нельзя двигаться, нужен покой и массаж. Сейчас отправлю всем сообщение, что ты уже пришла в себя.

— Думаю, что они уже в курсе, что я пришла в себя, наверняка наблюдали. Самочувствие жуткое, тело не слушается и больно то в одном месте, то в другом, но терпимо. Очень пить хочется. Что со мной произошло? Почему я в таком состоянии? И почему мои последние воспоминания очень жуткие, даже по моим меркам? — после того как сказала так много слов, горло мое несильно стянуло, и я начала негромко кашлять.

Не успел Ирай встать, чтобы налить мне воды, как в комнату влетело пять ураганов, продолжая громко спорить о чем-то.

— Дочка, как себя чувствуешь? — это был их единодушный вопрос, а вот потом каждый стал спрашивать о своем, и в моей голове от этого шума начала стучать кровь в висках.

— Прекратите! — очень громко и грозно сказал Ирай, я даже от удивления глаза раскрыла вновь — От того, что вы так шумите, ей только хуже, хотите, чтобы она вновь потеряла сознание?

— Извини, малышка, мы просто за тебя очень сильно волновались и поэтому можем вести себя не адекватно. А этот самоубийца, в черной тряпке, нам ничего не объясняет. Говорит только, что ты потихоньку меняешься, твоей жизни ничто не угрожает, а остальное нас не касается, — злобно сказал большой папа Гарах, и было видно, что он хотел придушить Вилейна и выбросить за борт.

— Потому что с ней действительно скоро все будет в порядке. А вот то, что касается только Ванкалов, должно оставаться между Ванкалами, и больше никого не касается, — очень спокойно ответил Вилейн, совершенно не реагируя на грубость слов Гараха.

— А ничего, что мы так же, как и ты, ее отцы? — Аразар тоже был недоволен таким развитием событий, но, видимо, есть правила, которые даже он в статусе отца не имеет право нарушить.

— И это ничего не меняет. Только то, что вам повезло гораздо больше, чем другим, что у вас такая дочь. И, если вы не забыли, то она такая же дочь мне, как и вам, но так сложилась ситуация, что помочь ей было можно только таким способом, — прислонившись к стене, отвечал Вилейн.

— А давайте теперь вы и мне расскажите, что случилось, — Ирай как раз меня на поил, но перевернуться на спину мне так и не разрешили.

— Дочка, пока они тебе будут рассказывать, я тебя осмотрю еще раз и буду иногда задавать интересующие меня вопросы. Ты не возражаешь? — спросил меня отец Раахат, он конечно же меня уже осматривал, и не раз, но сейчас специально спрашивал мое разрешение.

— Да, конечно, мне тоже интересно мое самочувствие не меньше вашего! — наагат приступил к осмотру, а я успела заметить, что края капюшона Вилейна слегка покачнулись.

— Дело в том, что когда мы остановились. как и все в ожидании стыковки, на планете произошёл огромный и непонятный выброс энергетической волны. Она вывела из строя многие корабли, нам тоже досталось, так как мы подлетели очень близко. Некоторые части нашего корабля пока не работают, и хваленое защитное поле Ларака не смогло поглотить всю волну. А мы все тогда смотрели на тебя, ожидая ответа, — первым начал рассказ Арарзар.

— Мое поле не рассчитывалось на то, что излучает планета, тем более она никогда не выбрасывала волны такой силы. Да и она никому не причинила вреда, только кораблю. Так как она не несла угрозы, моя сильнейшая защита и не среагировала так на нее! — Ларак недовольно пыхтел, сдерживаясь, чтобы вновь не начать громко доказывать свою правоту другим- это было забавно.

Ирай освободил место на кровати для Раахата и встал у изголовья, как страж, когда тот подошел со стороны лица. Эти двое мне не мешали слушать рассказы, но, так как мое тело лежало в одном и том же положении, и обзор был ограничен, в этот обзор пыталось впихнуться все больше народу, слегка толкая друг друга.

— Именно эта волна задела тебя и, так как ты была в процессе изменения, она слишком сильно его ускорила. Твое тело не успевало за изменениями и, из-за тог, что ты была все еще разделена со своим оружием, мы тебя чуть не потеряли. Именно перед тем, как этому случиться, один из наших старейшин сообщил мне, что так и не нашел никакой информации о положительных обрядах соединения с оружием и передачи силы. Он нашел несколько записей в одном из дневников, который вел старейшина задолго до нас.

Дневник сохранился не полностью и им никогда не интересовались, так как этот старейшина считался сошедшим с ума. Он имел огромную силу и никак не мог ее передать, даже его собственный сын не смог ее принять и погиб. Вот тогда он задался целью и проводил испытания, как ты понимаешь, этого никто не одобрил. Все его подопечные погибли, в независимости от того, были ли они согласны на ритуал передачи силы или нет. Только он отметил, что самый важный и переломный момент в этом обряде — это выбор, который делает наше оружие. Он предположил, что именно оно делает выбор, а не существо, быть ли Ванкалом или умереть.

Волна, которая запустила ускоренный процесс твоего превращения, чуть не погубила тебя, поэтому мы приняли очень тяжелое для нас решение. На свой страх, рискуя собственными жизнями, мы совершили ритуал передачи силы и соединения тебя с оружием. Так как носитель твоей косы умер и неизвестен, мы взяли части собственных жизненных сил. И, если бы ты не выжила, то и мы бы последовали за тобой, — от такого рассказа я теперь прибывала в шоке.

— Но, как видишь, все хорошо, и твоя жизнь вне опасности. Мы, соединив наши силы, смогли помочь твоему телу, ведь в нас течет разная магия, которая и помогла тебе. Вот только, если бы твоим отцом не был Ванкал, мы бы точно не смогли тебя спасти, — сказал Раахат, очень нежно погладив меня по щеке, выводя таким образом из шока.

— Вы, получается, уже второй раз спасаете мне жизнь, подвергая себя опасности! — мои губы задрожали и из глаз полились слезы.

Такая жертва отцов вызвала огромную бурю эмоций во мне, ведь раньше я никогда не была нужна родителям, а эти мужчины готовы были отдать жизнь, только бы помочь мне, зная, что могут уйти со мной.

Успокоив циклон моих эмоций и вытерев с лица весь водопад слез, отцы покинули мою комнату, кроме Вилейна. Ирай тоже, сославшись, что ему нужно что-то очень срочное и важное сделать, ушел, оставив меня один на один с отцом. В том, что он остался тут не просто в качестве няньки, а для того, чтобы поговорить наедине, я не сомневалась.

— Я так понимаю, ты хочешь поговорить со мной о тех тайнах, что должны остаться между Ванкалами? — спросила его после того, как он сел на пол и повернулся ко мне, вот только кроме черного капюшона видно не было ничего.

— А ты готова это услышать? — очень странно было говорить с говорящим капюшоном.

— Другого варианта у меня точно нет, ведь теперь, чтобы выжить, вы впихнули в меня эту косу. Понятия не имею, как вам это удалось сделать с технической точки зрения, но то, что помню про обряд и как все происходило — второй раз я на такое не подпишусь, лучше убей стразу. Поэтому после пережитого ужаса хочется наконец-то узнать, что я такое и чем стала — вряд ли это меня испугает. И мне бы хотелось, чтобы ты снял капюшон, мы все-таки тут вдвоем, и я привыкла говорить, глядя в глаза, — воспоминания об обряде заставили мое тело дернуться.

— Раньше для тебя было важно смотреть в глаза, так как по ним ты пыталась понять, как и по мимике лица, обманывает ли тебя говоривший, сейчас тебе этот навык больше не нужен — у тебя есть более надежный и точный инструмент. Вижу, что для тебя это очень важно, хорошо, открою тебе лицо, и пока буду рассказывать, ты сможешь меня рассмотреть. Но, как ты понимаешь, то, что ты увидишь, должно остаться между нами? — сказано это было с какой-то особенной силой в голосе, которую я ощутила и уверено ответила согласием, понимая, что действительно никому ничего не скажу.

Когда он снял капюшон, я была готова увидеть ужас из своих воспоминаний, но увидела я совершенно другое. От неожиданности и удивления мои руки смогли набраться сил, и я, облокотившись на локти, приподнялась и теперь смотрела практически, уткнувшись носом в его лицо.

Передо мной сейчас сидел и улыбался красивый мужчина. Его красота была мужской и экзотической, но было в ней что-то, что не позволяло оторвать свой взгляд. Все отцы носили длинные волосы, но не Вилейн — его стрижка была короткой спереди и сзади уже переходила в длинный хвост, который он прятал под одеждой. Волосы его были невероятного графитово-черного цвета, который был настолько темным, что даже свет в виде блеска не отражался на них, это было удивительно.

Лоб был обычным, нос аккуратным, а вот глаза были как два омута, которые затягивали внутрь себя, обещая раскрыть тайны жизни и смерти. Они были миндалевидной формы, с очень густыми и черными ресницами, белок был полностью черного цвета и у него было два неоново-синих зрачка. Казалось, что каждый из зрачков живет своей жизнью. Тот, что был больше отвечал за зрение и двигался вместе с переводом взгляда. Второй был в два раза меньше, и понять, за что отвечает он, было сложно. Так как он перемещался по глазу, то появлялся, то вообще пропадал, прячась под верхним веком. Предположила, что он отвечает за особенности периферического зрения.

Видя, как восхищённо и завораживающе я рассматриваю его, отец улыбнулся. Его улыбка была очень красивой и теплой. Нижняя губа была немного больше верхней и, когда он улыбнулся шире, то показал, что эти красивые губы прячут идеальные зубы, о которых даже стоматологи у нас мечтать не могут. На фоне бронзового цвета кожи они казались кристально белыми.

Я почувствовала, как моего подбородка коснулась рука, и мне закрыли рот, который я, оказывается, открыла. Перевела резко взгляд на руку, ведь я помню ее с когтями и холодную. Сейчас она была теплой, с шероховатостями, видимо, от постоянных тренировок с косой.

— Судя по твоим эмоциям, а точнее тому, как они изменились, ты ожидала увидеть что-то другое!? — улыбаясь спросил он.

— Да ты прав, мои воспоминания совершенно другие, — я описала ему то, что видела и достаточно подробно.

— Удивительно то, что ты видела мою боевую форму и так хорошо ее запомнила, так как мы больше узнаем друг друга по магии, исходящей от оружия. Или по специальным магическим нашивкам на наших одеждах, — сказав это он, задумался.

— А что тогда на лице была за лента, с непонятными письменами и частями различных существ? — сейчас все та же лента была нарисована по всему его лицу, только сейчас это смотрелось, как тату, и оно не двигалось.

— Это книга смерти Ванкалов. Она написана на моем лице, костях и на моем оружии. Её получают только старейшины, поэтому не волнуйся, на твоем прекрасном личике такого не будет, если конечно ты сама этого со временем не захочешь, и это будет подвластно твоей силе, — после того как он сказал, что такого рисунка на мне не будет, уже легче стало.

— Я теперь тоже буду иметь такие же глаза, как у тебя? И что это за книга смерти — это что, свод законов для Ванкалов? — сомневалась, что на его костях и лице просто так написана обычная книга.

— Вообще да, твои глаза должны были стать такими же, но не стали пока почему-то, я предполагаю, что это связано с тем, что ты имеешь особенности двух рас. Точно мы с тобой это увидим после твоего первого оборота в жнеца смерти, и когда ты извлечешь и снова уберешь оружие внутрь себя, — после его слов вздрогнула всем телом, представив это. — А насчет книги ты права — это законы для Ванкалов, по которым я, старейшина, являясь судьей для всей нашей расы, могу приговорить к смерти и совершить ее.

— А как же другие расы? Ты не судишь их? — я как-то не очень поняла этого разделения.

— В любом сообществе существует иерархия. Если существа призвали жнеца смерти, чтобы тот совершил праведный и честный суд над ними, то он обязан его совершить. Но также и над жнецами должны быть те, кто может наказать их и призвать к ответу, это тоже очень важно для соблюдения гармонии и порядка тех, в чьих руках власть и сила смерти. Думаю, ты уже почувствовала физические изменения в своем теле, особенно этот жуткий, смертельный холод внутри тебя, благодаря которому кажется, что внутри тебя образовалась бесконечная дыра? — чем больше я говорила с отцом, тем больше понимала, что не все тут так просто и, как на военной службе, есть устав и есть командиры, чьи приказы нужно исполнять.

— Такое нельзя не почувствовать, — на произнесенные мной слова внутри меня будто зашевелился этот холод.

— Это не просто холод — это твоя третья рука в мир смерти и твое оружие, которое унесет из жизни других существ. Так же именно благодаря ему внутри тебя и тому, что вы связаны, у тебя будут способности, как у представителя расы Ванкалов. Ты сможешь не только чувствовать, обманывает ли тебя человек, как он к тебе относиться, но и насколько черно его сердце. Так же, достигнув определенного мастерства, мы можем заставить одним своим словом остановиться сердце любого существа. И, как ты понимаешь, давая нам такие способности, на нас накладывают огромную ответственность, — он пристально посмотрел в мои глаза.

— Да теперь понятно, для чего нужен такой судья, как ты. Ведь имея такие способности и держа в своих руках чужую жизнь, очень легко заиграться, и поверить, что ты самый сильный и тебе подвластно все. Получается, любое существо для тебя букашка, которую ты можешь раздавить по своему желанию. Если не будет того, кто удержит тебя, или знания того, что может произойти, если ты не сдержишь себя, — произнеся это, я задумалась: это какую же надо иметь силу характера, чтобы, имея такие просто невозможные по моим меркам возможности, не убивать на каждом шагу всех неугодных.

— Молодец, ты сразу уловила самую тяжелую суть этой силы. Но эмоции, которые ты описала, захватывают не сразу, а с каждой смертью, которая произошла от нашей руки. Именно тогда все благие намерения, которые существуют в нас изначально, начинают стираться. Я бы очень хотел, чтобы ты была не моей расы, а любой другой, пусть даже драконом, — я почувствовала грусть, которая была в нем и в его словах.

— Но почему? Мне казалось, ты рад, что я оказалась представителем твоей расы. Ведь среди вас нет женщин, — таких слов не ожидала от него.

— Потому что быть кем-то другим намного проще, чем жнецом смерти. Мы не просто так появляемся очень непростым и болезненным ритуалом. ты сама его испытала. Он еще и потому болезненный, что во время ритуала нашу душу разделяет на две части. Одна остаётся тут с нами, в мире живых, вторая — отправляется в мир мёртвых, давая нам таким образом прямой путь туда и наши способности. Наше оружие — это проводник силы из мира мертвых. Быть жнецом-мужчиной в какой-то степени проще, у нас сила воли намного крепче, чем женская. Мы привыкли к тому, что нас не любят с самого рождения, а девочки — это совершенно другое. Вы созданы для того, чтобы вас любили, жалели, баловали и защищали, порой даже от самих себя. Мы, мужчины, совершенно другие — в боях и различных ситуациях на гранях смертельных опасностей мы закаляемся и растем. Никогда представителем нашей расы не становился мужчина, который всегда был изнежен и излюблен. Только воин, прошедший много боев и закалившийся там до того, что его ничего не может согнуть или сломать, становиться жрецом. Такие мужчины не бояться боли, они могут выносить ее в очень больших количествах. И именно поэтому до тебя еще не было не одной женщины, которая стала жнецом, — так получается, меня не только подвергли ужасной боли, но и разделили душу пополам.

— Меня больше пугает то, как мне придётся доставать из себя оружие. И ты сказал, что вы узнаете друг друга по нему. Получается, если я достану оружие и буду в саване, как ты, то меня могут принять за прошлого хозяина оружия? — значит, я могу иметь другую личину, под которой меня никто не сможет узнать.

— Ха…ха… насмешила, как-то не думал о таком варианте, но нет, тебя не перепутают. Вид твоего оружия не знаем сейчас ни ты, ни я. После его передачи оно видоизменяется под своего нового жреца. Поэтому мне самому очень интересно, какое оно будет у тебя, тем более что ты являешься представителем двух рас, — он как-то мечтательно улыбнулся.

— Получается, что теперь у меня будет не большая коса, а, например, какой-нибудь маленький ножик? — меня такое предположение расстроило, ведь я попала сюда без каких-то особых сил.

— Нет, все не совсем так. Оружие будет иметь вид косы, это его основа, а вот возможности изменяться, оно будет иметь дополнительные функции и особый внешний вид в единственном экземпляре, поэтому тебя никто не перепутает с кем-то другим, — он собирался уже вставать, но я остановила его — у меня остался еще один вопрос.

— Отец, подожди, ты сказал, что в нас поселяется холод, но неужели нет способа сделать его меньше? — если есть лед, его всегда можно растопить.

— Единственное, что может согреть твой холод — это мужчина, который искренне тебя будет любить. Но не только он должен любить тебя, а и ты тоже, это очень не просто, это нужно уметь, — Ванкал спрятался под капюшон, и в этот момент вошел Ирай.

Вилейн наклонился, поцеловал меня в лоб и очень тихо сказал на ухо:

— Ирай сможет согреть твою душу, он уже греет твое тело, — и просто вышел, вот и понимай его теперь, как хочешь.

— Ты выглядишь уставшей, так что хватит разговоров на сегодня, водные процедуры, массаж и спать, — он зашел в моею ванную и стал там греметь какими-то пузырьками, и было слышно, как набирается вода в какую-то емкость.

Ирай вышел, держа в одной емкости несколько пузырьков, полотенца, а в другой была, видимо, вода. Я смотрела на него с возмущением и явным не пониманием, что он собирается делать.

— Ирана, не переживай, я уже несколько дней помогаю тебе поправиться. Твое тело нужно мыть два раза в день обязательно, так как сейчас оно выделяет не просто пот, а смешанную с ядовитым веществом жидкость, и если не смывать, то это нанесет вред коже. Поэтому не смущайся — все, что можно было, я уже видел, и, поверь, тебе нечему стесняться — ты прекрасна, — сказать «Не стесняйся» гораздо проще, чем сделать, как оказалось.

Я выросла среди мужчин и мне постоянно приходилось с ними соревноваться и бороться за место в мире. Когда ты учишься в военной академии или служишь в тяжелых полевых условиях — стеснение пропадает еще в самом начале пути.

Но именно сейчас, лежа голой перед красивым мужчиной, мне хотелось провалиться под землю. То, что он говорит правду, и мне нужно смывать гадость с тела, я уже в середине разговора начала чувствовать — мое тело становилось липким. И когда руки Ирая уверенно делали мое тело чистым, я смирилась и под конец уже даже расслабилась. Пока он менял белье, я наблюдала, лежа на небольшом диванчике. Глядя на то, как он все делает, какие были у него уверенные движения, никогда бы не сказала, что этот мужчина недавно плавал спящим в каком-то аквариуме. Я лежала и смотрела, как двигаются мышцы на его руках. Какая у него спина, которую очень хотелось потрогать руками, провести ладонью по каждой мышце, чтобы почувствовать их рельеф и силу, которая в них прячется.

Он резко остановился, потом повернул голову и очень пристально посмотрел на меня. И через минуту продолжил заправлять кровать чистым бельем. Чтобы минимизировать контакт со спиной, которую отец Вилейн запретил трогать и напрягать, меня подняли на руки как ребенка. Когда он поднимал меня на руки — прижал к своему телу так, что мои ноги оказались вокруг его талии. И прижал меня явно специально, чтобы показать, как на него влияют мои, как мне казалось, незаметные взгляды. До кровати было шесть шагов, но они показались мне километрами. За один только его шаг мое тело успевало подняться вверх по его члену, и обратно. И когда мы наконец-то добрались до кровати, остатки здравого смысла сбежали, даже не попрощавшись.

Он не уложил меня на кровать, он забрался туда вместе со мной на руках. Он опустился на кровать, так и не выпустив меня из рук, и явно не желая, чтобы определенные наши части тела отодвигались друг от друга. Я слышала его тяжелое, возбужденное дыхание в районе виска. Я чувствовала его горячие руки на своем теле, которые плавили меня как лед. Такие ощущения я никогда не испытывала, контраст прикосновений сводил с ума.

Мои соски не только стояли, но и активно терлись о грудь Ирая. Именно тогда пролетела мысль, а когда он успел раздеться? Но эта мысль быстро была изгнана возбуждением, которое окончательно меня поглотило. Его руки обняли полушария моей груди и, одновременно зажав соски, мои губы накрыли не менее горячим и страстным поцелуем. Прелюдия была на начальной стадии, но в моем мозгу осталась только одна мысль, которая не давала мне покоя «Я хочу почувствовать его внутри себя».

Он целовал и гладил меня, но я тихо протестующе возмущалась, отвечая на ласку и пытаясь оседлать этого мужчину даже через штаны. Ведь я чувствовала, как по внутренней стороне моих бедер текло мое возбуждение. Мое тело никогда не реагировала так сильно на мужчину, сейчас я была похожа на одурманенную женщину, готовую на все ради секса.

— Какая же нетерпеливая! Подожди, тебе может быть больно! — с усмешкой сказал Ирай, как он сохранял самообладание — не знаю, даже моя военная выдержка дала огромную трещину.

— Сейчас мне больнее от того, что внутри меня нет тебя, — соединять слова в предложения сейчас для меня было очень сложно.

— Разве я могу тебе отказать, госпожа! — и вот тут я поняла, что значит: мужик сказал, мужик вставил.

Меня слегка приподняли, и уже в следующую секунду я почувствовала, как мои внутренние мышцы раздвигают вторжением члена. Когда наши тела наконец-то полностью соединились, мой мир разлетелся на осколки, на большую кучу очень мелких осколков. Но среди них появился новый кусочек, от которого мне стало теплее и уютнее внутри.

Проснувшись утром, я почувствовала себя лучше, а потом вернулись воспоминания. Учитывая, что для меня такое поведение было странным, промелькнула мысль, что мне все приснилось. Но вот потягивания внизу живота говорили, что мне это точно не приснилось. Мучиться вопросом нравственности своего поступка я не собиралась: я взрослая, свободная, и все произошедшее явно понравилось нам обоим. Но мне было странно, что мое тело так себя вело, меня поглотили эмоции и логика отказала, это было очень необычно. Мужчин вокруг меня всегда было очень много, хоть они и не выказывали мне знаки внимания, я тоже не обращала на них внимания до момента, когда происходила драка между нами. Я всегда рассматривала мужчин, как братьев по оружию, для хорошей драки, но никогда не для секса, к нему я была равнодушна. Бывший даже говорил, что я, возможно, фригидна, но именно прошедшая ночь доказала, что под хорошим мужиков и бревно шевелиться.

Из моих размышлений меня вывели разговоры, которые происходили за дверью, и, судя по звуку, эта толпа уже шла сюда. И я оказалась права — в дверь тихо постучались, и потом появилась голова Гараха.

— Доченька, ты проснулась? — он говорил тихо, но его голос всегда по кошачьи мурчал, когда он назвал меня дочерью, видимо эти слова доставляли ему огромное удовольствие.

— Если я отвечу «Нет», это что-нибудь изменит? — просто ради смеха спросила, зная ответ.

— Конечно, нет! Мы пришли, а ты проснулась. Да и кушать тебе пора! — ох, с такой заботой этого папы я скоро ходить и заниматься не смогу, от такой кормёжки.

— Ясно. Проходите, раз пришли! — я рассмеялась, видя, как Гараха втолкнули внутрь другие отцы, чтобы тот не стоял в проёме, загораживая его полностью.

— Кто додумался пропустить его первым и позволить закрывать весь обзор собой! Пусть последним ходит! — возмущался красивый папа, но, повернув голову ко мне, улыбнулся.

— Ага, конечно, вот сам этим занимайся, я могу и подождать, — флегматично ответил Раахат и вполз в комнату целиком, никак не могу привыкнут к его форме и не смотреть на хвост — Хочешь такой же хвостик, дочка?

— Нет уж, спасибо, мне с тем бы, что есть, выжить и разобраться, а этой красотой я буду любоваться, глядя на тебя! — замахала руками, и одеяло упало, но под ним я, оказывается, была одета в майку и шорты.

Видимо Ирай с утра пораньше успел не только позаботиться о моих водных процедурах, но и переодеть так, что я не почувствовала. Я всегда спала очень чутко, просыпалась от любого шороха, но эти дни после ритуала я сплю настолько крепко, что будто полностью отключаю сознание. Такие изменения были странны, и меня это тревожило, ведь военная подготовка так просто не пропадает, тогда что со мной происходит? Скорее всего, это происходило из-за моей метаморфозы, ведь навыки так просто не пропадают, то что я переместилась с ними, доказано еще на ПИ-13 и тренировках. Значит, надо было просто подождать, а дальше будет видно.

— Так, ложись, пожалуйста, ровно, мне нужно тебя еще раз осмотреть, — прервал мои размышления Раахат.

Как только я легла, отец-наагат открыл небольшую коробочку, которую принес с собой. Появились три летающих шарика, которые начали сканировать меня. Они летали туда-сюда и постоянно передавали полученную информацию отцу на ком. Он неотрывно туда смотрел, и его лицо отражало то положительные эмоции, то он задумчиво хмурил брови, но при этом ничего не говорил.

— Да хватит уже хмуриться, говори, что не так? — первым эту гнетущую тишину не выдержал Аразар.

— Вилейн, у вас все новообращенные жнецы смерти так сильно меняются в весе после обращения? Ирана прибавила целых двенадцать килограмм, и я никак не могу понять, откуда они появились. Причем, сосредоточены они все в верхней части ее тела, поменяли плотность и стали тяжелее: ключицы, лопатки, ребра, позвоночник и даже часть ее таза, — задал отец вопрос Вилейну, так и не оторвавшись от своего кома.

— До этого дня мы никогда не взвешивали жнецов смерти, для нас это не имело никакого значения. Потяжелела она потому, что в ее теле сейчас находиться очень мощное оружие смерти, и оно весит не мало. Все жнецы после того, как их тело полностью примет косу, достаточно быстро учатся ходить заново, с учетом изменения своих параметров. Ведь теперь их часть тела тяжелее, и баланс приходиться тренировать заново. И мне кажется, говорить женщине, что она поправилась — очень плохая идея, Раахат, даже учитывая, что ты лекарь и отец! — после этих слов я не видела, скорее почувствовала, как вредненько улыбнулся Вилейн.

— Именно из-за вашей скрытности мне приходиться говорить такое дочери, — перевел стрелки Раахат. — Но прекрасные новости для красавицы — если ее это волнует, то внешне ее формы не изменись, только костная масса стала тяжелее, поэтому не стоит переживать.

— Даже не знаю, радоваться или нет этим новым знаниям. А какие проблемы могут быть из-за таких изменений? — не может быть, что такие изменения в моем организме прошли бесследно.

— Пока я никаких отклонений не заметил, но дай мне закончить осмотр, — после этих слов Раахат углубился в свой ком, вызвав из него панель, на которой постоянно бегали какие-то графики.

— Ладно, пока наш великий лекарь разбирается с твоим телом, давай наконец закончим разговор, который мы начали, когда нас так грубо прервали. Сейчас на твоем лице проявился знак второй расы, тебе очень идет, вот только почему он появился только после этой ночи? Что такого произошло? — спросил красивый папа Ларак.

В том, что он больше всех заинтересуется именно этой моей особенностью, не сомневалась, он был одним из лучших инженеров кораблей. Ларак как раз и создал этот огромный и неимоверно мощный корабль, на котором мы теперь летим. Если он был просто очень умным, даже скорее ученым, создателем, то мои нынешние технические способности давались мне легко. Дома, на Земле, это ведь тоже проявлялось, только выглядело по-другому. Я не могла пройти мимо технических средств и всегда любила все новое. Мне с детства было интересно не просто понять, как работает устройство, но и узнать все мельчащие его детали, вплоть до шурупов. Сейчас я могла рассмотреть все это, не разбирая устройства. Вот только мне было очень многое непонятно, особенно, каким образом с помощью таких способностей можно производить механические ремонты. Но Ларак, скорее всего, хочет не просто узнать о моих талантах, но и, сто процентов, применить их к своей работе. Вот к бабке не ходи, работника он себе сейчас ищет в моем лице. Только агитатор на такие вещи из него вышел, мягко говоря, очень плохой.

— Какой еще, нафиг, знак появился? — на эмоциях я попыталась вскочить, вот только мне не позволил это сделать хвост Раахата, перехвативший меня в самом начале подъёма.

После его слов я начала все больше и больше переживать. На руке Раахата что-то замигало и запищало. Держащий меня хвост стал раздражать, и мне хотелось всех разогнать и посмотреть, что сотворил со мной этот мир. Пока не попала сюда, моя жизнь была понятной и простой, хоть и со своими постоянными неудачами. Зато сейчас я не знаю уже, кто я, что из себя представляю, и какую очередную аномалию в моем теле принесет мне новый день. Надоел это мир дурдома, в который меня кинули, возможно, просто по чьей-то прихоти или ошибке. Мои эмоции начали выходить за пределы тела, я даже это стала чувствовать, как и все технические приборы, что были вокруг и, судя по звукам, кораблю тоже доставалось.

— Ты прекрасна и удивительна. Твоей новое украшение подчеркивает красоту твоих глаз. Поверь, оно тебе понравиться, и все женщины будут тебе завидовать, — я почувствовала губы Ирая, как он тут оказался, я не видела его в комнате.

— Ты же знаешь, он тебя не обманывает — поверь в его слова! — надавив на мой эмоциональный фон, сказал Вилейн.

— Сейчас, моя девочка, все будет хорошо! — после этих слов я почувствовала, как в мое тело потекло что-то такое родное и теплое, что на глазах даже слезы выступили.

Достаточно быстро мои эмоции не просто успокоились, они крепко уснули, что было очень удивительно. Видимо, это стало возможным благодаря тому, что трое сильных мужчин повлияли на них, каждый по-своему.

— Что сейчас со мной произошло? — такой панической атаки у меня не было никогда в жизни, но я читала об этом и видела у других.

— Ты чуть не разнесла мой корабль своими эмоциями! — очень холодно сказал Ларак.

После его слов я услышала удар, и потом — как тело ударилось о стену и упало. Вместе с телом на пол посыпалась и отделка стен. Осознание этого заставило мои глаза распахнуться.

Я увидела, как Гарах, пыхтя злобой, очень убийственно смотрел на Ларака, который валялся на полу, с явно сломанным носом, судя по ручейкам крови.

— А вот этого совершенно не хотелось. Почему мои эмоции сейчас так скачут? — я действительно не понимала такого всплеска эмоций, как у подростка, тем более по поводу внешности.

— Ничего удивительного, учитывая все происходящее. Ты попала в неизвестный мир. Пришлось спасать вначале незнакомого мужчину от верной смерти, потом вместе с ним спасаться от смерти. Затем появился вот это ходящий кусок необузданного желания. Не осознав толком, что уже произошло, тебе в каком-то смысле насильно пришлось принять Аразара и еще четверых неизвестных мужчин отцами. Потом были внешние и внутренние изменения, обряд, который чуть не лишил тебя жизни. Теперь еще окончательно тебе добило то, что ты меняешься во внешности так, что не остаётся ничего от той, какой ты была раньше! — вытирая рукавом кровь и садясь удобнее, сказал Ларак.

— Ларак, да ты прям испытываешь мое терпение на прочность! — теперь уже Аразар готов был сломать Лараку что-нибудь.

— Он прав. Можно мне зеркало? — на мои слова Аразар даже с поднятой в воздух ногой застыл.

— Ты уверена, что хочешь посмотреть? — спросил Гарах и, дождавшись моего кивка, вышел.

— Слушай, Раахат, а ты не слишком ли много своей магии в нее влил, она как-то слишком спокойна, тебе не кажется? — сейчас Аразар разглядывал меня.

— Нет, не слишком, это вас тут слишком много, говорливых. И думаю, еще несколько дней ей лучше будет побыть под воздействием моей успокаивающей магии, — ответил наагат, вновь наблюдая за показателями в своем коме.

— Раах, починишь? — прозвучал голос Гараха, и я перевела свой взгляд на него.

В одной руке он держал небольшое зеркало. Правда, это зеркало небольшим казалось только на фоне его размеров. Во второй руке эльбиг за шкирку, как котенка, держал Ларака — выглядело это очень забавно, так как тот не сопротивлялся, а просто сложил руки на груди и висел. Глядя на это, не смогла сдержать смешок, на что Ларак только закатил глаза, чем вызвал еще больше моего смеха.

Обречённо вздохнув, будто ему уже надоели эти дети, Раахат поднялся и пополз в их сторону. Учитывая немаленькую разницу в росте, которую лекарю пришлось преодолеть, поднявшись на хвосте, он поводил руками над лицом Ларака. Послышался небольшой хруст собираемых костей, да и то, это было слышно, потому что стояла полная тишина. Я понимала, что это должно быть больно, но Ларак даже не дернулся, то ли не испытывал боли, то ли привык к этой процедуре. Когда уже все залечили, он пошел в ванную умыться. Вышел оттуда чистый и красивый, будто ничего и не было. Решив, что сейчас он тут лишний, подмигнув мне, он пошел заниматься ремонтом корабля. Крикнув на прощание мне «Будет желание помочь — приходи» и очень быстро закрыл дверь.

— Ларак действительно прав в своих словах, хоть и говорит это порой прямо, без раздумий о последствиях, как и все представители его расы, — сказал Раахат, не отрываясь от своего занятия.

— И что ты этим хочешь сказать? — судя по недовольству в голосе Аразара, все эти дни для каждого из них были непростыми.

— Только то, что нужно поберечь дочь от переживаний и постараться сделать так, чтобы больше никаких изменений не было, — констатировал Раахат.

— А варианта, как это делать, у тебя, случаем, нет? — с сарказмом сказал Гарах.

— Нет, — не замечая сарказма в голосе, ответил наагат.

— Но, раз состояние дочери стабильно, нужно наконец-то ее поставить на ноги. Нет смысла в долгом лежании, если больше ничего не болит, то нужно привыкать к внутренним изменениям — сказал Вилейн, и тут он был прав, чем быстрее я вылезу из кровати, тем точно лучше.

— Пусть в зеркало на себя посмотрит, а потом уже ножки разомнет, — сказал Гарах и подошёл ко мне.

Я, конечно, ожидала увидеть все, что угодно, причем мозг рисовал все самое страшное. На самом деле то, что я там увидела было, очень необычно. На правой стороне лица ото лба по виску и до половины щеки шли периодически мигающие дорожки. Это скорее было похоже на какие-то матричные коды, которые отпечатались на лице. Татуировкой это назвать было нельзя, ведь эти дорожки находились под моей кожей, и было это очень необычно. Правда, если эта красота непоследняя и есть что-то еще, то представив все это вместе с видом жнеца смерти, будет полный пи..ц. Тут мне девушки явно не будут завидовать. Учитывая, что я не стала сразу похожей на отца Вилейна внешне, то может мне еще повезет.

— Ну, думаю, не все так уж и страшно, — произнесла вслух, скорее для себя, чем для них.

— Наоборот, все прекрасно! А теперь давай, потихоньку встанем на ножки, ты же хочешь сегодня уже спать на спине? — спросил наагат, точно зная, что я этого хочу.

— Не думаю, что это будет большой проблемой, — я действительно так думала.

— Ты резко прибавила вес в костях — двенадцать килограммов, всему телу нужно привыкнуть к такой нагрузке, — был явно не согласен со мной лекарь.

— Может быть женщины обычные и не привыкли, а вот майор, таскавшая на себе экипировку по восемнадцать и более килограммов, к этому привыкла. Да чтобы это все не просто носить, но и двигаться с этим и стрелять, нам приходилось много тренироваться. Поэтому прибавку в весе смогу выдержать, — и я стала подниматься потихоньку.

Наагат окружил меня кольцами своего хвоста, создавая таким образом контур, на который я могла опереться, если что. Остальные стояли и следили за каждым моим шагом, готовые сорваться в любую секунду, чтобы подхватить меня.

Я, конечно, храбрилась, но сама не очень представляла, как будет все это чувствоваться. И уже когда села, тогда почувствовала разницу. Спина стала не просто тяжелее, она очень старалась уложить меня обратно, будто законы притяжения вдруг изменились, и оно стало сильнее именно для меня. И после того как я села ровно, почувствовала, что в спине вместе со мной что-то движется. Замерев на несколько минут, прислушалась к ощущениям и поняла, что движение не прошло бесследно, произошло распределение веса, и мне стало легче. Когда смогла подняться на ноги, внутри меня опять произошло движение. Видимо, оружие подстраивалось под мои движения вместе со мной, заботясь, таким образом, чтобы мне было комфортнее — это было непривычно.

— Ну встала, уже хорошо, и ничего из меня вроде вылезти не собирается, правда, движется. Это нормально? — задала вопрос Вилейну, он-то точно должен знать ответ на этот вопрос, внутри него такая же штука.

— Это замечательно, вы прекрасно соединяетесь в одно целое и очень быстро. Это очень радует, значит скоро можно приступить к тренировкам и пробовать вынимать косу из себя, — после его слов мой живот скрутило от осознания реальности того, что мне действительно придётся вынимать из спины оружие, как оказалось, весом в двенадцать килограммов.

— Очаровательно, только об этом и мечтала! — не смогла сдержаться я.

— Неужели тебе не интересно, какой вид приобрела твоя коса? — вот знал же, по чему бить.

— А можно как-нибудь посмотреть, не вынимая? — я конечно и не надеялась, но вдруг повезет.

— Нет! — был мне ответ.

— Нет так нет, — кто бы сомневался в этом.

Дальше уже, не задавая таких вопросов и пытаясь окончательно смириться с неизбежным, я сделала свои первые шаги. Действительно, поначалу они напоминали шаги ребенка, но я быстро смогла подстроиться, что меня очень радовало. Моя походка вернула прежний шаг, но все равно оставалось пока более тяжелой. Но, как уверял отец, это все исправиться на тренировках. Осталось только пережить первую и самую сложную, как по мне. Мне предстояло побыть фокусником, который вынимает предмет из-за своей спины, а не из шляпы.

Ночь была замечательной. Она не была, как прошлая, наполнена дикой страстью, наоборот, все было нежно, медленно. Ирай будто идеально чувствовал все, что нужно моему телу, и как оно хочет быть удовлетворённым. В каждом его поцелуе, в каждой ласке было столько заботы и внимания ко мне, что от этого захватывало дух. С новой силой я чувствовала все намного острее и сильнее. Поэтому каждый его толчок доставлял удовольствие, которое распространялось от низа живота вверх и вниз, заставляя меня просто плавиться в его руках. Казалось, что, когда мы с ним в кровати, единственное, для чего он существует — это чтобы дарить мне удовольствие, а потом и разделять его со мной. Женщине, которая до этого была в душе всегда одна, теперь еще и стало очевидно, насколько она была одинока и в кровати. Хотя в ней много лет спал мужчина, который говорил слова любви. Но только сейчас, именно тут, с этим мужчиной, я понимала, что значит заниматься любовью.

Ирай менял белье, пока я была в душе, потом мылся сам и возвращался ко мне. Эти еще совсем недавно чужие и незнакомые объятья сейчас, спустя немного дней, дарили мне спокойствие, в котором я могла полностью расслабиться. Именно лежа в них ночью я могла ощутить себя женщиной, слабой и любимой, на чьих плечах не лежит груз ответственности и принятых решений. В них забывались все когда-то сказанные слова, что я не такая, что я никому не нужна, даже своим родителям. Дети злые и всегда бьют по самому больному, если ты отличаешься от них хоть чем-то. Я отличалась, и очень многим, поэтому меня не любили мальчики и, смеясь, не принимали девочки. Но этот мир был действительно другим. Он заставлял меня меняться, быть частью тех существ, которые его населяют, подчиняться законам, которые тут есть, и принимать все невзгоды, которые продолжали на меня валиться. Только было одно большое НО, благодаря которому я могла справиться со всем, что на меня навалилось. Ведь именно тут, когда появляется очередное испытание на прочность для меня, я не одна, со мной есть мужчины, которые не стоят в стороне, а приходят на помощь и всячески стараются взять максимальное количество груза на себя. Да только законы этой вселенной, видимо, не готовы позволить разделять всю ответственность, им нужно, чтобы эти испытания были пройдены мной в полном объёме. Но в конце каждого я всегда получала любовь и теплоту, которая шла из сердец отцов и Ирая, за эти чувства я была готова пройти многое и изменится настолько, насколько нужно этому миру, лишь бы они были рядом и все так же улыбались. С этими мыслями я уснула, чтобы проснуться от ласковых поцелуев.

— Ярких звезд, Ирана! Как бы ни печально мне тебе говорить, но нужно вставать и идти на тренировку. Твои отцы уже прислали сообщение, чтобы не ходить туда-сюда и не беспокоить, — улыбаясь, сказал Ирай и поцеловал меня в кончик носа, странная была ласка, но приятная.

— Удивительно, что они еще всей толпой не пришли, а прислали сообщение. Я даже начала привыкать к тому, что меня в спальне будит толпа отцов по утрам, — сказала и легла на подушки, потягиваясь.

— Если ты так хочешь, то я скажу им об этом, и они будут тебя будить! — со смехом сказал Ирай.

— Нет, спасибо, вот чего не надо, так их с утра большой толпой. Может от того, что они меня не будили сегодня, меня не будет ждать очередное изменение, которое повергнет меня в шок. И день пройдет спокойно, — я с надеждой посмотрела на Ирая, но, как бы он не пытался скрыть сомнения, я их все равно почувствовала.

— Тогда вставай, а то, действительно, отцы придут сюда! — и меня аккуратно схватили за ноги и стали подтаскивать к краю кровати.

Я провела уже две ночи с этим мужчиной и встретила не одно утро, но сказать, почему так получилось, что я так быстро ему открылась, не могу. Мне не хотелось об этом думать, мне хотелось смеяться и наслаждаться этими мгновениями вместе.

Быстрый душ, переодевание в форму, и без завтрака мы пошли тренировочный зал, который отличался от наших не только площадью, но и огромной высотой потолков. Ведь она была рассчитана на тренировки различных существ, которые видоизменяются и обладают большей прыгучестью, чем люди. В зале уже во всю разминались отцы, а вот Гарах и Ларак уже тренировались с каким-то особым энтузиазмом. Вот только понаблюдать за этим мне не дали.

— Ярких звезд! Удивлён, что вы пришли так быстро! — с улыбкой сказал Вилейн, от чего я покраснела, так как его намек был совсем не тонким.

— Тогда давайте делиться и приступим к тренировке, у всех много дел. Тем более уже начали, наконец-то, принимать корабли на посадку, значит в любой момент и нам дадут команду, — строго сказал Аразар, я не видела его раньше таким серьезным.

И мы стали делиться на пары. Гарах и Ларак уже были в паре. Аразар был в паре с Ираем, я с Вилейном, вот только Раахат, свернув свой хвост кольцами, как всегда был чем-то увлеченно занят, смотря в ком.

— Тебе одному не хватило пары? — спросила я, глядя на наагата.

— Мне не нужна тренировка, по крайней мере сейчас так точно, — не отрываясь от своих дел, ответил Раахат.

— Это почему? — это ненормально: даже жнецу смерти нужна тренировка, а лекарю нет.

— Потому, что он и без тренировок длиннющий и кусачий! — со смешком сказал Вилейн.

На эти слова Раахат покрутил кольцами, расправляясь, и поднялся на хвосте в полный рост. Величина получилась внушительная, и потом он так же резко, стрелой, рухнул, оказавшись лицом к лицу со мной. А тело мое он успел оплести хвостом и пока стягивал, но не сильно. Так же перед моим лицом оказалась змеиная пасть, из которой торчали огромные клыки, которые могли, не напрягаясь, прокусить мне плечо. Я не испугалась, так как не почувствовала от него угрозы и понимала, что мне он ничего не сделает. Но, после такого представления, мое лицо выражало шок, с выпученными глазами, и выдало много, очень много мата.

— После такой наглядной демонстрации вопросы сами собой как-то отпали, — продолжая смотреть в пасть отцу, произнесла я.

С разных сторон послышались смешки, ну и бог с ними, переживу. Раахат стал медленно двигать кольцами, чтобы я могла понаблюдать за его движениями. И там действительно было, на что посмотреть. Огромный хвост, в котором была заключена не менее огромная сила, сейчас очень медленно и даже ласково касался, не причиняя вреда. Когда мои руки оказались свободны, я, как ребенок, не смогла удержаться, чтобы не потрогать его. Я думала, что он будет прохладным, но нет, хвост был теплым и очень приятным на ощупь. Пальцами я чувствовала размер чешуек, они были большими в толще хвоста и более мелкими к самому его концу. Но и расцветка будто менялась в процессе движения, так как свет по-разному отражался от этих чешуек. Я, как загипнотизированная, смотрела за каждым движением.

— Раахат, заканчивай красоваться. Дочь и так вон как завороженно смотрит, если ты еще немного добавишь своего змеиного очарования, то тренировку мы сегодня точно не начнем, — развеял момент очарования своими словами Аразар.

— Я должен был показать дочери, что не только могу лечить конечности, но и отрывать их с тем же успехом! — сказал Раахат и быстро, довольный собой, уполз опять в тоже место и уткнулся в свой ком.

После демонстрации наагата пришло время демонстрации Вилейна. Специально для меня он скинул капюшон, что, конечно же, привлекло внимание. Всем в зале было интересно, как проходит тренировка жнецов смерти, ведь раньше такого не видел ни один из них. Даже наагат умудрялся каким-то образом следить одним глазом, как только косоглазие не получил. Смешно бы выглядел косоглазый лекарь-змей. Хмыкнула своим мыслям, но строгий взгляд Вилейна призвал меня к порядку.

Он все движения делал специально медленно, чтобы я могла рассмотреть все, что он делает. Глаза отца загорелись тем потусторонним голубым светом, и он стал меняться на глазах. Когда его перевоплощение закончилось, он закинул правую руку за спину, но при этом держал ее в районе чуть выше затылка и повернулся ко мне боком. Вот после этого я увидела настоящее волшебство и даже не могла поверить, что тоже самое смогу сделать и я сама.

Из его спины в районе пятого шейного позвонка струйкой вверх поднималась густая плотная жидкость ртутного цвета. Это вещество тянулось к руке жнеца и, когда коснулось его, стало двигаться быстрее, будто нашло точку опоры. Оно перетекало между пальцами и делилось на две стороны — верх и низ. И эти стороны росли и удлинялись, потом стали утолщаться. Вскоре стало проявляться лезвие большое, и меньшее внизу. Когда основа была полностью сформирована и жидкость больше не поднималась, а оторвалась от шеи, в то, что получилось, влилась магия. Оружие засветилось и вновь видоизменилось — приобрело законченный устрашающий вид. Теперь это была коса три с половиной метра в длину. На ней были различные шипы и несколько рукоятей в разных местах.

Когда Вилейн перехватил оружие в боевой захват, перед моими глазами стали появляться варианты трансформации оружия и какие оно имеет свойства. Это было настолько необычно, что я переводила взгляд с одной открывшейся функции к другой. Так же я смогла посмотреть, что его коса может делиться и трансформироваться в другое оружие. Это были два больших меча, чтобы пользоваться которыми нужно иметь большую физическую силу. Так же она могла разделиться на множество небольших клинков. И, оказывается, она могла обращаться в большой кнут, основой которого были не переплетенные волокна, а цепь с острием на конце. Так же тут, оказывается, был счетчик существ, которые умерли от этого оружия, вот только рассмотреть цифры не получалось, они постоянно менялись, жалко, было очень любопытно.

— Обалдеть, и сколько различных форм она принимает, просто поразительно. Я думала, что единственная доступная вариация — только коса! — пораженно произнесла вслух, и все никак не получалось оторвать взгляд от оружия.

— Ты что, видишь, какие формы оно может принимать по моему желанию? — вы когда-нибудь видели шокированный горящий череп? я-то теперь видела: «картина маслом — смерть в шоке».

— Конечно, вижу, а что в этом необычного? Вот только количество смертей от оружия не вижу пока, цифры постоянно меняются, — после моих слов Вилейн спрятал свою косу за спину, насколько это было возможно.

— Вообще-то, ты не должна этого видеть. Такое возможно, только когда учитель передает тебе оружие — ты видишь его функции, а потом только свое. И уж тем более нельзя видеть количество смертей, которое было принято оружием! — тренировка приобрела неожиданный поворот.

— Нуууу… даже не знаю, что тебе на это сказать, — я пожала плечами, тут у нас он учитель, не я.

— Возможно, особенности твоей второй расы сказались? — сделал предположение наагат, оторвавшись от своих дел.

— Ну, так я не раз сталкивался с представителями Космиян, и с сильнейшими их представителями. Только они не видели этого. Теперь мне еще больше интересно, что же у тебя за оружие. Поэтому заканчиваем говорить обо мне и возвращаемся к тебе, — как-то недобро блеснули его глаза, я даже сглотнула.

— И что я должна делать? — представление было красивое, но что мне делать — непонятно.

— Ты же из другого мира! — сказа Вилейн загробным голосом, от которого в моем позвоночнике что-то шевельнулось.

— Закрой глава и почувствуй свое оружие, позови его вместе с его силой! — сказал отец, вот только мне от этого понятнее не стало, от слова совсем.

— Это, конечно, прекрасно, вот только вообще непонятно, как ее звать? Не кис-кис же? — тоже мне учителя, блин.

— Хорошо, я понял, давай начнем с самого простого. Закрой глаза, почувствуй холод, который внутри тебя. Ту отчаянную пустоту, что готова в любой момент поглотить тебя. Попробуй почувствовать, как движется в тебе оружие, с какой скоростью, — так, вот это хоть каплю было понятно, что делать, ведь ощутить холод внутри себя мне было не сложно.

Закрыв глаза, я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоить эмоции, которые появились, и попробовала окунуться в то, что чувствую. Внутри меня был холод, и он бы каким-то скребущим, одиноким. Появилось странное чувство, которого я не замечала ранее, а, точнее, я сейчас смотрела в бездну и, кажется, бездна тоже решила посмотреть на меня. По моему телу прошлась волна холода, не сильная, но ощутимая, и все стихло. Теперь я почувствовала еще большую обреченность и пустоту, одиночество. Я дышала глубоко, пытаясь понять, что происходит, ведь сейчас я чувствовала, как в грудной клетке что-то формируется, стягивается и заставляет дышать с каждым разом все тяжелее. Этот место начало пульсировать и от него волнами исходил холодок, который все набирал и набирал обороты, будто просыпался. И вот я увидела, как на меня внутри моих же глаз смотрят голубые огоньки, как у Вилейна. Я инстинктивно дернулась, вот только глаза не открыла, а точнее не смогла этого сделать, будто ресницы слиплись от мороза, покрывшись инеем. От этих глаз я не могла никуда спрятаться, так как они были внутри меня. Меня вначале охватила паника, что со мной что-то не так, но мне не было плохо, только казалось, что я головой тронулась, и у меня галлюцинации начались, но для этого мира моя логика не работает. И как говорил тренер по боевой подготовки: «Если драки не избежать, то бей первой».

Смирившись с тем, что я вижу, стала более внимательно смотреть в эти синие огоньки. Мы смотрели друг на друга, мне казалось, что я, моргая, а они, пульсируя, и делаем мы это явно несинхронно. Только с каждым новым морганием эта несинхронность уменьшалась и вот я открыла свои глаза, а огоньки пульсировали в этот момент, и теперь мы делали эти действия одновременно. Я чувствовала, будто мы сливаемся, и теперь эти огоньки настолько близко, что еще миллиметр, и мы ударимся друг о друга. И когда я закрыла глаза, именно это и произошло. По мне прошла огромная ледяная волна, тело сковало, а потом оно покрылось инеем, глаза горели, было очень неприятно и хотелось что-то выковырять оттуда, как забытую линзу, ведь я чувствовала, как там что-то происходит, какое-то движение, а потом резкая боль, и все замерло.

Зато теперь ожила спина, там пришло в движение оружие. Я чувствовала, как оно будто разминается перед тем, как совершить прыжок. Не знаю почему, но я закинула за голову руку именно так, как делал это отец. Как только моя рука остановилась, оружие из спины рвануло туда. Это было не больно, как я боялось. Наоборот, я чувствовала, как в груди появляется больше места, как расправляется грудная клетка, и дышать становиться намного легче. Вот только руке с каждым разом становилось все тяжелее, с каждой каплей, которая выходила из меня в формирование косы, мне становилось менее холодно, только рука теперь от мороза немела.

С последней каплей я почувствовала толчок из центра грудины. Оттуда устремилась толстая нить, скрученная из двух цветов. Она прошла вверх по позвоночнику, потом через руку и ладони ушла в оружие. Именно тогда я осознала, что теперь полностью изменилась и, открыв глаза, посмотрела на мир глазами жнеца смерти.

Реакции отцов на мое превращение были разные, как и мое видение их: вокруг каждого вилась лёгкая цветная дымка и распространялись эмоции, как волны. У кого-то они были более яркими, у кого-то менее, но я чувствовала все одновременно.

А вот мое зрение сфокусировалось на Вилейне. Глядя на него, я увидела в костяной броне мужчину, которым он был, когда не перевоплощался. Сейчас я будто смотрела на рыцаря, одетого в костяные доспехи смерти. И чувствовала с ним родство, ощущала силу и власть, которыми он обладал. Это было немного опьяняюще — осознавать, что я являюсь дочерью такого жнеца смерти. Но пришлось усилием воли возвращать свои эмоции в строй. Так же я чувствовала родство с другими отцами, даже смогла ощутить эмоциональный фон их мыслей. Было ощущение, что у меня резко появилось еще несколько глаз, ушей, и рецепторы множились. Меня просто захватило все это и навалилось, как ком, пытаясь поглотить, но из этой затягивающей трясины меня вырвал строгий голос Вилейна. Он надавил на меня своей силой, чтобы я стряхнула с себя пелену чужих чувств.

— Сконцентрируйся, найди свои эмоции и удерживай их. Не давай проходить внутрь тебя всем остальным эмоциям, самые важные — твои, — он говорил ледяным голосом, но при этом я видела, как шевелятся губы мужчины, не черепа.

— Вас слишком много! — я понимала, что никак не могу понять, что чувствую именно я.

— Это к лучшему, сейчас тебе тяжело, но зато ты быстро сможешь понять, как отделять себя от других! — настаивал отец-жнец.

Да, то, что он прав, я понимала, еще при тактической подготовке нам всегда говорили: «Чем сложнее задача, тем больше получите опыта после ее выполнения». Теперь нужно думать, какие эмоции мои. Что я могу испытывать в этих обстоятельствах? Разделить все на составляющие, сегменты.

Первыми отбросила эмоции любви, они могут быть у всех и будут только мешать в определении. Следующим ушли эмоции восхищения, тут я тоже свои вряд ли найду. Интерес и страх — вот что я вычленила для себя, и этих эмоций было меньше всего, и, как оказалось, они имели свой цвет. Страх был мутно-белым, а вот интерес был серебристым, но не ярким, а полупрозрачным. И чем больше я смотрела на все это, тем больше рос серебряный цвет, который, как облако, стал окружать меня. И когда я смогла потрогать его и ощутить, меня будто вытолкнуло на поверхность из-под толщи воды.

— Ну, вот и молодец! — услышала я похвалу от Вилейна.

— А как-нибудь попроще нельзя было объяснить? Или вначале провести подробный инструктаж? Ты не думал, что меня может поглотить все это? — стала осыпать его вопросами.

— Ты, пройдя ритуал, родилась заново. И тогда в этом мире появилась не просто девочка, а новый Ванкал — жнец смерти! — сказано это было таким строгим голосом, что я заткнулась.

Вот именно сейчас передо мной, прежде всего, был учитель и старейшина. И он был не старейшиной жучков и паучков, он был жнецом смерти. И поэтому никаких поблажек и женских капризов он не потерпит, не потому, что не хочет, а потому, что не может. Слабость в таких вещах может обернуться потерей головы, чего он, как отец и как старейшина, не мог допустить. Ванкал готов быть отцом, который примет на себя удар нелюбви и злобы за воспитание, но не тем, кто не сможет позволить себе слабость в воспитании, из-за которой он может потерять, прежде всего, дочь.

— Я тебя поняла, было бы неплохо себя увидеть! — я поднялась на ноги, так как под кучей нахлынувших эмоций опустилась на колени.

Поднимаясь, я шкрябнула косой по полу и, что самое удивительное, я не выпустила ее из руки, даже не чувствовала ее веса. Теперь я смогла ее рассмотреть, как обычным зрением, так и зрением жнеца. Зато стало понятно, почему у нас по два зрачка в каждом глазу. Благодаря этому, мы видим два изображения одновременно.

Коса приобрела совершенно новый вид. Она была не такой длинной, как у отца, около двух с половиной метров, но тоже очень непривычной. Такой палкой неудачно махнешь — и собственные ноги без всего остального по ступенькам поскачут. Так же на ней было большое, изогнутое лезвие, сантиметров около семидесяти длиной, хвост рукояти раньше был с небольшим лезвием, теперь это была часть кнута с острыми крюками и загнутым кинжалом в конце. Так же тут были различные письмена. Больше всего мне было интересно, в какое еще оружие она может преобразовываться.

Учитывая, что в прошлом практически весь мой боевой опыт был с огнестрельным оружием, видеть в своем арсенале только холодное колюще-режущее оружие было досадно. Мне достались два тонких меча, несколько кинжалов средней длинны, большой запас метательных ножей и даже звездочек. Так же на косе я обнаружила светящуюся надпись: когда подумала, что вообще-то нужен щит от остального оружия, провела по ней рукой — и меня накрыла полупрозрачная оболочка, в которой я могла легко двигаться и даже управлять косой, она не спадала. И каково же было мое удивление, когда я увидела счетчик смерти и там стояла цифра один.

— Почему на счету моего оружия уже есть одна смерть? — я застыла в движении и произнесла вопрос, так и не закончив действие.

— Такое вопросы нужно задавать, когда мы будем наедине — это касается только Ванкалов и никого больше, — попытался отчитать меня Вилейн.

— Тогда бы и проводил тренировку один на один. Сам ничего не говоришь, а потом на меня сердишься! — тут уже я не смогла промолчать, как можно соблюдать правила, если я не знаю правил.

— Первая смерть — твоя, так как, чтобы ты могла родится Ванкалом, существо, которым ты была до этого, должно умереть. На сегодня с тренировкой все, перевоплощение проведи сама, оно такое же, как и превращение, — сказал отец, за доли секунды перевоплотился и, накрывшись капюшоном, вышел.

— Да не обращай внимание на него, ему не привычно пока. Смотри лучше, какая ты красивая! — сказав это, Ларак махнул рукой, и появилась ледяная гладь. очень похожая на зеркало.

В зеркале отражалась девушка, одетая в доспехи смерти и воздушный балахон как у отца. Только на моем лице были видны так же и признаки второй расы. В таком виде они были на половине тела и светились ярко. Видимо, после превращения они становились активными полностью. Надо будет одной потренироваться в разных ипостасях, а то какая-то каша получается.

Порадовало, что мой череп украшал не шлем, как у старейшины. У меня за спиной была костяная коса с очень острым кончиком, и она была подвижна. Внутри, под доспехами, были черные волосы с синими прядями, и удивительные глаза. Если раньше я боялась, что они будут такими, то сейчас, наоборот, увидев все вместе, поняла, что мне нравится.

После того, как закончила осмотр, почувствовала, что уже очень устала, а это значит — надо возвращаться в обычную форму. Принять ее оказалось очень просто. Достаточно было выдохнуть и мысленно этого пожелать, все втянулось обратно. Правда, когда оружие полностью вернулось на место, я покачнулась, но меня смогли поймать. И из зеркала на меня снова смотрели обычные глаза, без двойных зрачков.

После тренировки мы все разошлись по своим делам. Совместного завтрака не получилось, но это и не удивительно. Еще во время тренировки я видела, как отцам приходили различные запросы с отметками о важности и срочности. Вот только они стойко все это игнорировали и посвящали свое время мне. После того, как первое перевоплощение я пережила, и все прошло хорошо и небольно, этот вопрос теперь меня так сильно не волновал. Мне все больше становилось интересны возможности, которые достались мне от другой расы — Космеян.

Только сейчас, лежа в кровати после душа, я полезла в сеть, чтобы найти там различных представителей разных рас и посмотреть, что они из себя представляют. И, на мою женскую радость, различных изображений тут было много. Даже нашлась информации о них и их особенностях, но, думаю, это обобщенное. Я нашла в сети электронные книги по расоведению, и потихоньку, по возможности, вместе с Ираем их изучала. Я все это узнавала впервые, он заполнял пробелы, которые появились в период его сна.

Представители расы Космиян оказались очень занимательными. Они в большинстве своем служили на различных кораблях, военных базах. Так же они селились в крупных технологических городах. Жить в глухой деревне, среди природы, они не могли, быстро сходили с ума или умирали. Так же татуировки — рисунок в виде матрицы — были у каждого представителя расы, но они всегда были разными. У один рисунок был небольшим — и они обладали заурядными способностями, занимались ремонтом небольших технических средств и часть ремонта производили руками. Но чем больше был рисунок, тем сильнее были способности, вот таких ценили и оплачивали их работу очень дорого. Так же среди представителей расы Космеян были сильные семьи, чьи отпрыски обладали большими рисунками, которые занимали половину их тела.

Почти все представители их расы были высокими, но они не были выше папы Гараха — сомневаюсь, что есть хоть кто-то, кто выше его. Конечно, папа Раахат, если встанет на кончик хвоста, точно будет выше, но он так сделать не может и, поэтому, он длиннее, а не выше. Космияны имели различное телосложение, были и худые, и толстые, но также были и те, кто были по военному подтянутыми и спортивными. а еще все представители их расы носили волосы, заплетенные в большое количество мелких косичек, волосы они красили в различные цвета, так как свои от природы были холодного белого цвета, как седые. Причем у важных семей длина волос могла доходить и до колен. Смотря на эту красоту, я им сочувствовала — это какую же они на голове тяжесть носят. Глаза у все были разного цвета, но чаще всего встречались голубой, зеленый и металлический, практически как ртуть.

Большинство семей с раннего детства выбирали своим сыновьям жен, но, как и везде, случалось такое, что сыновья не соглашались с выбором родителей. Очень редко тогда родитель мог повлиять на решение сына, ведь у таких представителей рода был очень сильный характер и огромное количество возможностей. Да и породниться с одним из членов такой семьи хотели очень многие. Ведь это было и статусно, и очень прибыльно, что имело даже большую значимость, чем сам мужчина. На всех изображениях практически все представители были запечатлены боком, со стороны, где размещен рисунок, так как он был важнее всего. О том, что они могли сделать, написано много, а вот как они это делали — практически никто не писал. Говорилось, что только представители этих рас поймут друг друга, так как будут видеть одно и тоже.

И что мы по итогу имеем — смешение с двумя расами. Одних боятся, как огня и чуть ли не плюют через плечо, лишь бы не встретить их никогда в жизни, и вторые, которых все хотят утащить к себе в семью. И вот мне что делать? Если с особенностями и способностями Ванкалов поможет и расскажет отец, то кто мне поможет с моими вторыми особенностями?

За всеми моими размышлениями наблюдал Ирай и молча ждал, когда я обращу на него и завтрак внимание.

— О чем ты так усердно думаешь и что ищешь в коме? — спросил Ирай, когда наши глаза встретились.

— Да я в своем мире перед отъездом все продала, что у меня было. И переместилась я со всем этим вместе, и даже немного успела пополнить свою сокровищницу. Вот и думаю, имеет ли она ценность в этом мире, и как мне это хранить или продать, чтобы у меня были средства независимо от отцов, — правду о своих мыслях говорить почему-то не хотелось, как-то болезненно он воспринимал информацию о моих новых мужчинах или учителях.

— А чем тебе не нравится, что отцы обо всем заботятся и всё оплачивают? Тем более, ты очень неприхотливая и некапризная женщина: ты не требуешь дорогих нарядов, особенной и дорогой еды или еще каких-то развлечений, питаешься со всеми нами одинаково, даже из одежды на тебе то, что ты принесла из своего мира, или униформа, которую носят на корабле. Которую между прочим ты нагло украла со склада, а потом уже отцы тебе разрешили ее оставить, — напомнил мне Ирай.

— Ну, во-первых, я ничего не воровала, а взяла померять, так как, сам помнишь, отцы сказали, что я могу брать все, что мне нужно. Вот я и взяла, так что не наговаривай. А какие развлечения или наряды я могу хотеть в космосе, где я за эти дни единственное, что успела посмотреть — собственную смерть, а потом — перевоплощение. После такого как-то ограничены желания. Но мне спокойнее и легче, когда у меня есть свои средства для существования. Мне всегда было унизительно просить деньги, даже на самое необходимое. Поэтому зарабатывать я начала рано, выступая на боях без правил еще с юных лет. Вот лучше скажи, что с моей сокровищницей делать? — задала я вопрос, только ответ послышался не от Ирая.

— Может для начала показать, что у тебя за сокровищница припрятана, — послышался голос Аразара, который слушал разговор в дверях вместе с Вилейном.

— И если они хоть сколько-то ценны в нашем мире, то можно будет их положить в галактический банк, в хранилище. И многие там также металлы и минералы меняют на деньги. — сказал уже Вилейн, подталкивая в гостиную замершего Аразара.

— Тогда нам нужен мой рюкзак, с которым я была, — раз зашел разговор, то покажу им, надежнее этих мужчин нет никого, а средств у них и своих много.

Ирай быстро сходил и принес мой рюкзак. Вещи я уже раньше оттуда вытащила и разложила в комнате. И, наконец, из специально в свое время сделанных карманов, я стала выкладывать свои сокровища. Я по-простому села на пол и выкладывала все туда, так как стол был занят тарелками. Чем больше я вытаскивала на свет различных вещиц, тем шире раскрывались глаза у Аразара, а Вилейн даже капюшон снял, видимо привыкает вести себя как дома, в семье.

— Откуда у тебя столько редкого металла? А эти жемчужины считаются давно исчезнувшими, их больше нет ни на одной планете! — говоря это, Аразар трогал и крутил все в руках.

— Дочь, ты не перестаешь меня удивлять все больше и больше. Мы-то думали, что тебе нужно после получения документов открыть счет и положить туда от всех нас средства, на мелкие женские нужды. А ты тут уже имеешь средства на большие женские нужды. Я даже не могу сказать, во сколько оцениваетсятвоя так называемая сокровищница, — сказал Вилейн и посмотрел на Аразара, видимо ожидая, сможет ли тот дать оценку.

— Тут даже я теряюсь в оценке, но точно могу сказать, что все это лучше с собой не носить. Часть ты можешь оставить, как есть, другую обменять на деньги. Да и, как я вижу, тут украшения из твоего мира, как по мне, так именно от них лучше всего избавиться, чтобы не было лишних вопросов. И так твое появление вызовет много разговоров и большое, пристальное к тебе внимание. Если тебе не жалко портить украшения, то думаю их можно переплавить на корабле, попросим Гараха — он в этом мастер. А для тебя сделает очень быстро. — распределил обязанности Аразар.

— Привязанности к украшениям у меня нет, я их вообще никогда не любила и не носила. Только почему-то, когда все имущество продавала, мне захотелось все в золото перевести, я даже думала его закопать в тайнике. Откуда появилась такая мысль, не знаю. Насчет того, что эти жемчужины уже не существуют — тут ты не прав, они есть на планете, где мы встретились. И мне их подарили те, кто дал возможность понимать вас — я рассказывала, — напомнила им эту историю.

— Ларак сообщает, что прибыл его знакомый, который поможет с починкой корабля. Он, кстати, представитель расы Космиян, хочешь его увидеть? — спросил Аразар — ответ, думаю, он и так знал.

— Вначале ей надо наконец-то поесть. Помощник ваш никуда не денется, — сказал Ирай, и в его голосе проскочили недовольные ревнивые нотки.

— Да, ты прав, поесть надо обязательно, тем более у тебя было непростое утро с тренировкой. А то потом мне Гарах череп обглодает, за то, что мучаю тебя и ты не ешь и худеешь! — сказал Вилейн, улыбаясь.

Я села за стол есть, отцы продолжили осмотр сокровищ и распределяли их на кучки.

Поела я очень быстро, а точнее, практически запихала все себе в рот, чем очень недоволен остался Ирай, но промолчал. Отцы закончили разделять на кучки мои богатства: часть золота и жемчужины они положили обратно, а вот украшения Аразар сложил в мешок. Он сообщил Гараху, что им нужно поговорить и что мне нужна его помощь, ответ последовал очень быстро. Когда мы вышли из комнаты, к нам навстречу уже шел отец-эльбиг. Ему очень быстро рассказали, что нам от него нужно и вызвали у него неменьший шок, чем был у остальных отцов. Но откладывать выполнение просьбы он не стал, забрал все из рук Аразара, поцеловал меня в лоб и ушел исполнять.

Мы пошли дальше по кораблю, я думала — мы пойдём на мостик, но, к моему удивлению, оказалось, что шли в машинное отделение центрального корабля. Как мне по дороге рассказал Аразар, наш корабль состоит из четырех частей, которые в случае чего могут разделиться на четыре полноценных корабля и лететь в разные стороны или обороняться. Такое решение придумал и создал папа Ларак, он действительно был гениальным инженером и думал очень нестандартно, но практически всегда его задумки воплощались в жизнь. За это им и восхищались, и ненавидели.

Мы прошли не один сектор и спустились намного ниже уровня, на котором жили. За беседой я и не заметила, как мы уже успели зайти — двери с шумом разъехались, и я увидела высокого мужчину, с очень длинными волосами до колен и широкой спиной и прекрасной накачанной задницей. Но больше всего меня поразило то, что вокруг него сейчас находилось огромное количество различных микросхем, которые были выстроены по секторам. Так же он, двигая пальцами, перемещал их, увеличивал или приближал, чтобы рассмотреть максимально близко. Было такое чувство, что небо упало на наш корабль, и теперь тысячи звёзд находятся внутри нашего корабля.

— Как же красиво! — я заворожённо шла и смотрела по сторонам, касаясь различных схем.

Пока я, как ребенок, раскрыв рот, рассматривала все вокруг, не заметила, что мужчина оторвался от своего занятия и с удивлением рассматривает меня в ответ. Он явно не ожидал увидеть тут женщину, да еще и представителя его расы. Тем более, судя по волосам, он скорее всего представитель одной из знатных и сильных семей.

— Очень обидно, дочь, что ты видишь то, что он делает с моим кораблем, а я — нет, хоть и являюсь его создателем, — с ноткой недовольства сказал Ларак.

— Эта твоя дочь?! Но у тебя же ее не было, как и жены, в последнюю нашу встречу?! — послышался шокированный мужской баритон.

— Тогда не было, теперь есть, а это, кстати, мои побратимы и отцы Ираны. Вот, познакомься, старейшина Ванкалов Вилейн, тоже ее отец. С Аразаром вы знакомы, Гарах и Раахат заняты, но ты их тоже знаешь. — пока они говорили, я наконец-то смогла оторваться от разглядывания и посмотреть на того, кто прибыл нам на помощь.

— Быть этого не может, среди вас нет ни одного представителя моей расы? — ну да, он прав, ведь по их правилам должен быть представитель, кто передал особенности расы.

— Так она еще и представитель расы Ванкалов, прошедшая ритуал принятия! — сказал Вилейн, чем, похоже, вбил гвоздь в крышку гроба сознания гостя, судя по открытому рту и полному непониманию в глазах.

Пока гость стоял, шокированный, я могла смело его рассматривать, не будучи пойманной за этим занятием.

Мужчина был выше меня, крепкого телосложения. Имел военную выправку, а форма, которая была на нем надета, совершенно не скрывала крепких мышц, которыми было украшено все его тело и которые были прекрасно видны при движении. Вот кто придумал такую форму, которая так сильно прилегает к телу, и сложно было сдержать слюни, которые текли при разглядывании таких удивительных экземпляров.

Лицо мужчины было красивым. Мягкий овал лица, ровный аккуратный нос, пухлые губы. И глаза цвета ртути, которые смотрели сейчас на меня, не моргая. Матрица на его лице была большой и занимала ровно его половину, не затрагивая нос, но уходя наверху через лоб в волосяную часть головы. Так же она расширялась под подбородком и по шее уходила ниже, но под формой дальше было не разглядеть. И огромная куча дредов на голове разных оттенков синего не могла остаться незамеченной, а меня — равнодушной.

— Ярких звезд, Ирана! Позвольте представиться, Лисьэн Шаринэ, второй сын дома Шаринэ, — сказал мужчина и склонился в поклоне.

— Рада знакомству! Я Ирана, из рода..??? — и вот из какого я рода теперь, потерялась и повернулась с этим вопросом в глазах к отцам.

— Ты из рода Шах-Вилейн. Как понимаешь, мое имя рода первое, потому что ты была принята мной, я старший отец. Вилейн ты, потому, что ты его расы, вот только носить придётся только имя, а не род, из-за того, что он уже старейшина, — вот это стало неожиданностью для меня.

— Рад знакомству, но мне интересно, как так получилось. что у вас появилась дочь смешанной расы Ванкалов и Космиян? Я не знаю ни одного такого прецедента ранее. Да и представителей расы жнецов смерти-женщин вообще не существует?!!! — он пытался понять логикой то, что происходит в нашей семье, ох зря он это делает — мозг сломается.

— Достаточно того, что она наша дочь. Насколько я помню, вы прибыли сюда для помощи в ремонте корабля? — Аразар очень властным голосом пресёк все дальнейшие вопросы в мою сторону.

— Да, именно так. Вы останетесь посмотреть? — теперь Лисьэн смотрел на меня и ждал ответа.

— Да, конечно, я для этого и пришла, чтобы понаблюдать за вашими действиями. Если, конечно, вы не против, — после моих слов он обворожительно улыбнулся, а за моей спиной послышалось несколько тяжелых вздохов.

Его работа была похожа на творимые волшебником чудеса. Он рассказывал мне, какие есть уровни микросхем, которые он стянул сюда. Как систематизировать эти схемы, чтобы в процессе работы они не сместились и не потерялись. Ведь, если ошибиться и переместить неправильно одну из схем, то весь кислород, например, вытечет в космос, и исправить это будет практически невозможно, и по времени займет меньше минуты. Так же он показывал, как он осматривает технические узлы, причем он даже мог видеть детали, на которых имелись повреждения, и исправлять сам или ставить отметку и передавать эти данные инженерам и механикам для ремонта. Так же мне повезло увидеть, как он исправляет повреждение на металлической детали, которая сейчас была в 3Д формате. Это был, можно сказать, творческий процесс, но за время работы с ним я узнала огромное количество новой для себя информации. Да и эта особенность расы была мне ближе и, наверное, в какой-то степени более понятна, так как похожее я видела в нашем мире. Ведь он не просто взмахом руки или командной строкой заставлял деталь видоизменяться. Он, как мастер гончарного дела, очень мягко и ласково выправлял металл под своими руками, возвращая первоначальный вид. К сожалению, ремонтировать огромные детали или сильные повреждения кораблей не может даже Космеян, так как это требует огромного резерва, и создать столько вещества из ниоткуда сложно слишком. Но, по факту, он не создавал его из ниоткуда, он заставлял метал делиться и, таким образом, получал новые материал для ремонта, если нужно. Но, как и у всего в мире, в этом тоже были свои ограничения.

— Лисьэн, остановись пока. Нам дали разрешение на посадку. Скажи, мы можем сейчас это сделать, чтобы не повредить сделанную тобой работу? — прервал наше занятие папа Ларак.

— Мне нужно немного времени, и сможем садиться, — он улыбнулся мне и приступил к работе.

Вот только делал он ее с такой скоростью, что порой я даже не успевала рассмотреть детали или схемы, которые он уже выпускал из рук. Если смотреть только на его руки и не видеть того, что доступно только нам с ним, то можно было подумать, будто он дирижёр в оркестре и сейчас он направляет музыкантов.

Когда Лисьэн закончил, весь мир, который все это время принадлежал только нам и виден был только нам, неожиданно схлопнулся и пропал, что очень расстроило меня. Лисьэн заметил, что я поменялась в лице, и улыбнулся, пообещав, что еще многое мне покажет и многому научит, если мне это нужно, ведь ремонт корабля не закончен, и помощник ему не помешает, тем более такой очаровательный. Ответив на его слова улыбкой и согласием, я повернулась лицом к отцам и Ираю, которые смотрели на нас сосредоточено, и в каждой голове были свои мысли, правда озвучивать их не стал никто. Аразар предложил мне посмотреть с корабельного мостика, как происходит посадка на планету. Такого я не видела и не факт, что могут еще раз предложить, поэтому, не задумываясь, я согласилась. Тем более, у меня появилась возможность понаблюдать за отцами, когда они работают. Да и как они управляют таким огромным кораблем — мне было просто любопытно.

На мостике все было так же, как я запомнила, но вот панорамное окно стало намного больше, так чтобы было видно планету целиком. Наш корабль сейчас совершал разворот и, закончив его, стал плавно и медленно спускаться к поверхности. Это было удивительно красивое зрелище, особенно когда видишь это первый раз, но, судя по лицам остальных, у них это уже не вызывало эмоций. Когда мы прошли воздушное пространство, я смогла увидеть неожиданно реальный мир, а не в мыслях возможный, мир, в котором живут другие существа. Работают, учатся, влюбляются и рождаются. Когда я была на корабле, мне это казалось чем-то далеким, но сейчас это все представало перед моими глазами.

В связи с тем, что наш корабль имел большие размеры, нам пришлось ожидать место, так как на выделенную нам площадку мы не помещались. Об этом очень громко оповестил Ларак, заставив выругаться остальных. Но отец-дракон не был бы капитаном, если бы не повернул эту ситуацию в свою пользу. Он решил пролететь над различными материками, чтобы показать их с высоты мне. Правда, Ларак занудно напомнил про штраф за такие действия в воздушном пространстве вблизи материков. Но все посмотрели на него таким взглядом, что он просто махнул в нашу строну рукой.

Первое, что мне показали — это материки, на которых буйствовала природа. Аразар выборочно приближал некоторые места, чтобы я могла разглядеть, что там. И это действительно было невероятно. Там был разгул дикой природе в ее первозданном виде. В некоторых местах встречались небольшие домики в горах. Если бы отец специально не указал мне на них, то я сама бы не догадалась. Тут были величественные горы с большие водопадами, окруженные облаками. Так же были горные озера, только они находились в самом центре горы, где скапливалась вода лазурного или бирюзового цвета. В одном из таких озер я смогла увидеть огромный хвост какого-то водного змея. Отцы пообещали, что обязательно свозят туда посмотреть или даже найдут пару дней, чтобы мы могли там отдохнуть.

Следующее, что я увидела, были огромные города, начало которых можно было увидеть, а вот конца — нет. Как мне объяснили, большинство жителей планеты живут в городах, так как работают и учатся тут. Так же близость космопорта играет немалое значение, как и расположение административных зданий. А вот на том материке, в зеленой природной зоне, живут существа, которые уже устали от города или совершенно не привязаны к нему, но таких очень мало. Поэтому промышленная зона и прилегающие к ней города были большими, что ввысь, что вширь. Тут были как небольшие здания в два или три этажа, так и огромные высотки по сто и более этажей, причем они имели просто удивительные формы. Смотря на эти произведения архитектуры и инженерного искусства, казалось, что законов физики тут совершенно не существует. Тут были дома-кольца, треугольники с пустотой в центре. Так же были закрученные в разные стороны фигуры. Еще был дом, очень напоминающий строение человеческой ДНК, и при этом казалось, что создан он из каких-то трубочек.

Когда мы подлетели к космопорту, я увидела просто огромнейшее количество кораблей, которые рядом с нашим казались просто крошечными. Когда мы пролетали над ними, мне казалась, что сейчас я услышу характерный звук сминаемого метала, но нет, этого не происходило. Корабли были разные, так как и сектора для кораблей были разные. Тут были торговые, промышленные, военные, и пассажирские, даже частные были, но таких единицы. Так же тут располагались ремонтный и черные сектора.

Про черный сектор отцы рассказали мало, но я поняла и между строк. В том секторе обычно стояли корабли нелегальных граждан, или промышляющих пиратством и много чем еще не хорошим. Корабли, которые летали на честном слове и непонятно по каким причинам еще не развалились, тоже отправляли стоять там. К сожалению, полностью избавиться от преступности невозможно, даже тут, в этом мире, где существует магия и много всего, что вряд ли увидит наш мир. Только преступность все равно существует, видимо она всё-таки нужна в любом мире для создания противовеса в нем.

Когда мы наконец-то приземлились, смотреть в панорамном окне стало скучно — из него только часть другого корабля, который стоял перед нами, было видно. Поэтому все, кто не был задействован в управлении, пошли собирать вещи для высадки. Собирать мне, как и Ираю, было особливо нечего, поэтому это заняло у нас мало времени. Зато Ирай раздобыл нам чай и, как только мы сели, в комнату постучались, и потом вошел Лисьэн. Ирай хоть и посмотрел на того недовольно, но я заметила, что недовольства стало меньше, будто он принял этого мужчину, как нечто неизбежное.

Лисьэн оказался замечательным рассказчиком и достаточно много успел рассказать, я даже не заметила, как Ирай под эти разговоры успел скормить мне несколько пирожных. И когда я это заметила, эти двое уже заговорщицки переглядывались. Видимо, за моей спиной и прямо у меня под носом назревал сговор, ну посмотрим, что из этого выйдет, учитель мне все равно нужен.

В гостиной появились Гарах и Вилейн, которые и сопроводили меня к выходу, можно было подумать, я потеряюсь по дороге. Да и мой новый знакомый научил меня ориентироваться в системах корабля так, что бы легко можно было найти схему корабля и не заблудиться. Так что теперь я была обладательницей сего чуда, правда пока пользовалась я ей, как обезьяна гранатой. Схема нашего корабля была очень большой и многоярусной, с каким-то просто безграничным количеством различных отсеков. Только когда этот план корабля попал в мои руки. и я попыталась разобраться в нем, поняла, какую громадину создал папа Ларак, и с еще большим уважением смотрела на него. Он это заметил и теперь периодически улыбался сам себе.

Мне хотелось пройтись, посмотреть по сторонам и на местных жителей. Но нам, оказалось, нужно было очень быстро лететь на шаттле в административный корпус совета, где меня нужно было зарегистрировать уже сегодня. Так как если я не пройду регистрацию в течении часа, то буду считаться незаконным переселенцем. А таких ловят и отправляют на неблагополучные планеты.

Попрощавшись с Лисьэном, мы загрузились в два шаттла на магнитных подушках и полетели. В полете у меня тоже не получилось ничего посмотреть, так как шаттл был полностью закрыт, и тут был только искусственный свет. Шаттлами управляли искусственные интеллекты, которые не испытывали перегрузок от полетов на больших скоростях целыми днями. Потому я просто уселась поудобнее и стала думать, что же меня ждет в этом мире. Пока мне было известно, что у меня есть отцы и, хочу я или нет, у меня будут мужья.

Мы подлетели, и, прежде чем выйти из шаттла, отцы надели на меня огромный бесформенный балахон белого цвета. Помимо большого и глубокого капюшона тут была вуаль, которая полностью закрывала лицо и увидеть меня было невозможно. А вот я видела прекрасно все, будто вообще не было никакой преграды. Отцы сказали, что это не только для моей безопасности, но и на случай, если вдруг мои способности Космияна придут в действие — никто об этом не узнает, ведь эта ткань не пропустит свет от рисунка наружу. Я не была против такой предосторожности, кто знает, может они действительно правы, оберегая меня.

Когда я вышла из шаттла, то ожидала привычное нам административное здание. А увидела три треугольника, которые соединялись между собой и уходили куда-то далеко в небо.

— Как много вопросов у вашего совета, раз ему нужно такое большое здание! — поделилась я своими мыслями.

— Да, тут ты права, вопросов очень много. Но также это символ власти, объединения. Как видишь, фигуры разных размеров соединяются и уходят высоко в небо. Это символизирует, что власть Содружества и Совета огромная и безграничная, так же, как и мощь, — пояснил мне Аразар, вот только в его словах я чувствовала несогласие с этим.

— Вот насчет бесконечной власти я не сомневаюсь, она во всех мирах одинаковая, — мы стали подниматься по ступеням, чтобы зайти через центральный вход.

Войдя в здание, я приготовилась к хождению по куче кабинетов с десятком бумаг, чтобы доказать каждому сидящему в кабинете, что я не лось, но все оказалось по-другому.

У входа за стойкой стоял андроид, который спросил, по какому мы вопросу, и принял какой-то бланк у всех отцов. Потом несколько минут молчал, видимо обрабатывая полученную информацию, и после сказал, на какой этаж нам подняться. С каждым шагом в сторону лифтов отцы становились все более отстраненными, и было похоже, что они идут на казнь, только непонятно почему. Задавать вопросы я не стала, это можно будет и после уточнить. Двери лифта открывались не в стороны, как у нас, а вверх. Мы зашли в большую стеклянную комнатку, дверь опустилась, отцы взяли меня зачем-то под руки. Дальше я успела только моргнуть, и мы уже оказались высоко в небе, и двери вновь открылись.

— Это как так быстро? — подняться более ста этажей вверх за одно моргание глаз — это уже шок.

— Ничего особенного, просто хорошая работа достижений инженеров и магии вместе, — ответил Ларак, только в его глазах сейчас был лед, и желание задавать дальнейшие вопросы закончилось.

Из лифта мы вышли в огромный приемный зал с дорогой обстановкой. Тут были высокие колонны, стены расписаны и украшены явно золотом. И после этого они говорят, что этот металл тут редкость. Этот большой зал был мебелью разделен на зоны. В некоторых мебель была дорогой, это было видно и невооруженным взглядом, она была около огромных дверей. А вот диванчики и кресла у лифта были попроще и не так удобны, сразу понятно, тут кому где предложат посидеть — таким образом указывают на его место. От этого теперь и у меня настроение упало, и даже любопытство осматриваться сошло на нет. Наоборот, хотелось уткнуться в пол и ничего не видеть, особенно эту социальную разницу, которую тут подчеркивали. К нам практически бежал молодой, очень красивый эльф, вот только мне не хотелось любоваться его красотой, было в ней что-то неестественное. А когда он стал раскланиваться и задавать вопросы, пытаясь рассмотреть меня, вообще стало мерзко, аж холодок пробежал по спине. Надо будет об этом спросить у Вилейна, что это было. Но я почему-то уверенна, что такая реакция у меня на неприкрытую лесть и враньё.

Заметив наконец-то, что настроение отцов все хуже и, особенно, когда они стеной загородили меня, эльф побежал сообщать о нашем прибытии в те огромные двери. Буквально через секунду он вылетел оттуда и склонился, прося нас пройти. Мне все это не нравилось с каждой минутой все больше, и поэтому вопрос, который был в начале «Почему отцы стали хмурыми и серьезными?» пропал сам собой.

В кабинете за огромным столом сидел статный мужчина. Его лицо было суровым, но приятным. Глаза были золотистые, как у Аразара, с таким же вертикальным зрачком. Он был темноволосым, с ухмылкой на губах, вот только взгляд его говорил совершенно не о веселье, он был серьезен и даже холоден. Я заметила, что у них с отцом-драконом есть что-то общее, только сказать, что точно — не могла. Но, оценив такую же дорогую меблировку и отделку золотом, предположила, что он тоже дракон.

— Ярких звезд! Аразар Эмино Шах, что привело тебя в стены моего здания? — спросил сидевший за столом мужчина.

— И тебе Ярких звезд, Ранар! О причине, по которой я вынужден посетить здание Совета ты и так в курсе, тебе уже доложили. Вот только почему ты принимаешь у меня регистрацию, вот в чем вопрос? — да, отец очень недвусмысленно опустил хозяина кабинета.

Еще на корабле отец рассказал мне, что среди драконов тех, кто ниже по положению, те, кто выше, называют по именам, подчеркивая таким образом превосходство. Такая традиция была очень давней и, видимо, сейчас отец воспользовался ей, чтобы показать, что он выше по положению. Да и тыкнул того, что это здание не его, как тот выразился, а Совета. Видимо, между ними пробежала совсем не маленькая кошка. Надеюсь, это не помешает тому, зачем мы сюда прибыли.

— Да ты прав, мне доложили, и я был крайне удивлен тому, что у тебя теперь есть дочь, — скрипнув зубами, ответил Ранар.

— Не только у меня, если тебе изменила память или тебя не до конца проинформировали, то Ирана не только моя дочь, но и моих побратимов. Она дочь так же является дочерью Старейшины Ванкалов Вилейна, он, как ты видишь, тоже прибыл с нами, — после того, как Араз это сказал. в кабинете очень резко стало холодно.

Я бы даже сказала, что тут настала морозная свежесть, от чего хозяин кабинета впал в шок и ужас, и он точно не играл его. Да и на всех, включая отцов, сила жнеца смерти действовала одинаково. Как только Вилейн убрал свою силу, хозяин кабинета что-то нажал на своем коме.

— Ваши документы одобрены. На имя вашей дочери Ираны Шах-Вилейн теперь зарегистрировано имущество: раб Ирай с полной модификацией, которая была указана. Так же ей откроют счет, как новой гражданке и вашей дочери. Не забудьте пополнить ей счет, — последние слова он практически выплюнул, но потом перевел глаза на Вилейна и замолчал.

Отцы продолжали стоять и, думаю, не потому, что что им не предложили присесть, они точно не из стеснительных. А чтобы показать, что они, по сути, заглянули из вежливого воспитания и уже уходят. Да и когда такая толпа больших и сильных мужчин нависает над одним, это стимулирует последнего к активной работе. Ранар еще несколько раз что-то подтвердил, потом изменился в лице и улыбнулся. В этот момент в его кабинет практические вбежал виденный ранее нами эльф, неся новый ком. Вид у него был простенький, браслет беленький, я бы сказала — дешево и сердито.

— Проносим свои извинения, но, к сожалению, остались только такие варианты Итсканов. Сами знаете, что произошло, и все корабли застряли на орбите, поэтому поставок пока нет ждем. Но как только, появятся, вы сможете вновь обратиться, и мы поменяем его вам, — позубоскалил он.

— Это не важно, все равно Итскана, достойного моей дочери, у вас нет! — отец грозно посмотрел на эльфа, тот подошел и передал коробочку, внутри которой лежал ком, как я уже привыкла называть Итскан на корабле.

Когда мы покинули это чудо-здание, все выдохнули, только не сразу — было чувство, что все какое-то время находились в своих прошлых воспоминаниях.

Следующим и обязательным нашим пунктом назначения был космический банк, в котором у меня теперь был открыт счет, и на него мне нужно было положить все, что у меня есть. А также предстояло сделать оценку того, что я принесла в этот мир, и чем со мной поделились на Пи-13. Так же отцы в обязательном порядке должны были пополнить мой счет на энную сумму, и это было обязательное требование, даже если у меня будет много своих средств. Ну, по крайней мере, понятно, почему Гарах так спешил, чтобы сделать из моих украшений несколько комочков.

— А почему вы свои браслеты называете комами, а вот это малявку, что дали мне, назвали Итскан? — да и на вид, по сравнению с тем, что мне выдали, браслеты отцов казались огромными.

— Итсканами называют браслеты для женщин, у них функций меньше, поэтому они проще. Там сразу все настройки для женщин простые. В основном, лишь информация о ее финансовом состоянии, все документы. Так же женский браслет больше настроен на то, чтобы заниматься шопингом, отдыхать, поправлять здоровье, — именно после его слов из моего Итскана выскочила табличка, что мы проезжаем магазин одежды.

Мдя, от выданного браслета я не пришла в восторг. Из него постоянно, как черт из табакерки, выскакивала различная реклама. То магазины, то салоны красоты, то кафешки и рестораны. К концу поездки у меня уже начал нервно дергаться глаз, хоть уведомления и отключены, но лампочка постоянно моргала.

Спас всех от моей нарастающей агрессии Ларак — он оказывается уже заказал для меня такой же ком, как и у него, вот только доставить его смогут лишь через пару дней. Так как, действительно, существовала проблема с поставками, как и говорил мужчина в кабинете. Ну, пару дней я как-нибудь вытерплю это безобразие, но точно не больше.

Банком оказался огромный, блестящий, черный куб, в котором не было ни окон, ни дверей, большой и монолитный, в котором отражалось все вокруг.

— Э… а как туда зайти-то? — было забавно, ведь это здание еще и постоянно вращалось, прям аттракцион, а не банк.

— Сейчас нас впустят, запросы отправлены — ждем, — с улыбкой сказал Ларак.

— А вот и ждать не пришлось! — обрадовался Аразар и потащил нас всех туда.

Его торопливость я тоже разделяла, так как что-то кушать уже хочется, а неизвестно, сколько еще тут времени проведем.

Куб остановился, и в нем засветился проем, в который мы практически вбежали, и стена за нами сразу опять стала монолитной. Вопросы по типу «как так?» задавать не стала — ответ все равно будет такой же, как в лифте.

В здании было минимум отделки, которая была трех цветов: коричневого — пол, бежевый — стены, и простой белый потолок. И совершенно ни одной двери или стула тут не было, только стены и искусственный свет по периметру потолка. Я, если честно, ожидала от банка как минимум такой же роскоши, как в приемной администрации, но нет, меня ждало разочарование. Но вскоре загорелся очередной проход, и туда мы пошли уже спокойно.

Внутри было немного больше удобств, если их так можно было назвать. Были совершенно такие же стены, как и в коридоре, добавились только металлические стулья, при нашем появлении их количество прибавилось. В центре стоял коричневый стол, и за ним сидело существо с чем-то, похожим на планшет, в руках.

— Рад приветствовать вас в нашем надежнейшем банке. Что бы вы хотели сделать? — прокаркало это существо.

— Нам нужно перевести с каждого нашего счета деньги, чтобы пополнить счет дочери, как новой гражданки. Так же она хотела бы, чтобы вы произвели оценку вот этого ее имущества, — Аразар выложил все добро на стол и сидящий аж икнул от удивления.

Нужно отметить, что существо за столом сидело очень странное. Оно было длинным, худым, я бы даже сказала, высохшим. Оно все было какое-то узкое, плечи, руки, думаю, ноги тоже, а вот костюм, который был на нем, смотрелся вообще будто с чужого плеча, размера на три больше. Голова тоже была узкой и вытянутой, покрытой серой бугристой кожей, на ней были меленькие глазки и большой нос, за которым даже рта было не разглядеть. И всю эту красоту дополняли такие же длинные уши, которые свисали вниз так, что касались плеч. Издав непонятный звук, существо вскочило и куда-то убежало.

— Это вообще кто? — пока нет объекта, можно и поговорить о нем.

— Что значит — кто? Ты же говорила, что изучаешь книгу по расам? — удивился моему вопросу Аразар.

— Изучаю, а не изучила! — после моих слов он закатил глаза.

— Это одна из основных рас, ее ты уже должна знать, — теперь пришла моя очередь закатывать глаза, за нашими спинами хмыкнул Гарах.

— Это гоблины, их расе принадлежат все банки на всех планетах. Они совершенно не интересуются богатством и властью, но за вверенное им на хранение имущество готовы отдать жизнь. Заметила, как он одет? — я утвердительно кивнула — Так вот у них за всю жизнь только два костюма. Один дариться при рождении и в нем он проведет половину своей жизни. И только после этого может позволить себе второй такой же, в нем его, собственно, и похоронят, глубоко в пещерах под камнем, — пояснил мне Вилейн.

Представив все это, я теперь жалела существо в костюме. С ума можно сойти — на всю жизнь тебе дано только два костюма. При этом их расе принадлежат все банки, соответственно огромное количество денег и власти в их руках. Вот такой вот парадокс можно встретить в другом мире.

Мы продолжили беседу, пока ждали гоблина. Его не было достаточно долго и пришел он уже не один, а с еще двумя, как две капли воды похожими на первого.

— Приносим свои извинения, но мы не сможем сразу все оценить. Просим оставить нам на два дня ваше имущество. Вас это устроит? — обратился он ко мне — я, соответственно, посмотрела на Аразара.

— Хорошо. Пришлите оценку, и что делать дальше — мы решим позже, — ответил Аразар.

Те, что новенькие, быстро сграбастали своими ручонками мое добро и ушли. А вот нам предстояла быстрая процедура переводов. Оказывается, именно первичное пополнение женского счета всегда осуществляется в присутствие отцов и самой дочери. Дальнейшее пополнение может происходить переводом через ком.

Эта процедура была специально сделана такой, чтобы никто не удерживал дочерей дома и не контролировал их. Таким образом, дочери учились пользоваться счетом самостоятельно, узнавали, где что делается, и в обязательном порядке социализировались. Еще это было сделано для того, чтобы семья не могла ограничивать дочь определенными мужчинами. Женщина должна иметь возможность выходить в общество, чтобы ее видели другие мужчины и она их видела. Вот только как можно что-то видеть под таким одеянием, как у меня — не понятно, но некоторые дамы в таком ходили, и никого это не смущало.

После банка мы наконец-то отправились домой, в место, которое арендовали на время нашего тут нахождения. И когда мы подлетели, стало понятно кто выбирал — очевидно, этим тоже занимался Ларан. Домом это было назвать сложно, скорее большой ледяной башней, состоящей из кучи этажей, один из которых теперь будем занимать мы.

Открыв дверь в огромную квартиру, мы изменили наше мнение. Мы вошли в огромный холл, который переходил в не менее огромную гостиную, сбоку была кухня с не очень привычной для меня техникой, да, впрочем, колдовал на кухне всегда Гарах. Вся мебель в данной квартире была выполнена в стиле, напоминающем наш лофт, но приспособленном под особенности другого мира.

В самом холле было все, чтобы повесить одежду, обувь и разметить багаж. Так же тут находились очистительные шкафы. Очень удобная вещь — повесил все грязное, через время получил идеально чистым и выглаженным. Прямо мечта любой хозяйки!

В гостиной была обеденная зона с огромным длинным столом и кучей стульев вокруг, несколько диванов, обращенных друг на друга, с журнальным столиком между ними. Так же тут находилась барная стойка. Несколько кресел, видимо, для тех, кому не хватило мест на диване. Рядом с креслами расположились стеллажи с пока еще непонятными мне коробочками.

Квартира была поделена на две части: одна была моя, вторая отцов. В моей части было четыре комнаты и пятая — моя спальня с огромной кроватью. Если расправить простынь на ней, то мог получиться парус для немаленького корабля. На вопрос «Зачем мне столько комнат?» получила ответ: «Так положено, вдруг мужья появятся». И сказано это было так буднично, будто, подумаешь, прыщ с утра вскочит — туда поселишь. Так же тут была целая гардеробная, огромная ванная комната. Большие потолки и большие площади создавали для меня странный эффект — не жилого дома, а какой-то студии для того, чтобы снять красивую картинку. Может, это просто я сейчас так все воспринимаю, после событий сегодняшнего дня.

Та часть, где жили отцы, тоже состояла из нескольких комнат. В них, правда, стояли уже кровати значительно меньше, чем у меня, но тоже немаленькие. У каждого из них была своя комната и они, не задумываясь, зашли в двери, выбрав комнаты по расположению так же, как и на корабле. Я заглянула в каждую: они не сильно отличались, только цветовой гаммой. Но также в их части квартиры был спортзал и несколько рабочих кабинетов. Кабинеты тоже были обставлены красиво, но все равно ощущался какой-то нежилой холод. Сразу видно, что это место, чтобы временно тут жить, не на постоянной основе.

Пока я осматривала комнаты, нам доставили еду, на которую мы с жадностью накинулись. Сама я заснула прям за столом, совершенно не заметив, как меня отнесли спать в мою комнату.

Проснулась я рано, как мне казалось, но Ирай уже к тому моменту встал меня и был одет и красив. Вот только что-то было не так, чувствовалась тревога, которую он физически скрывал прекрасно, но я смотрела на него по-другому — я его чувствовала.

Мир жнеца смерти оказался намного интереснее, чем мир человека. Сейчас мне не нужно было выпытывать из существа, что с ним не так, я его эмоции могу почувствовать, в этом конечно были, как плюсы, так и минусы — куда без них. Но, как по мне, больше плюсов как женщине.

Во-первых, как женщине, которую уже обманывали и кувыркались за её спиной с другой, мне важно быть уверенной, что меня не обманывают. И не обманывают не только в словах, но и чувствах. Сейчас я чувствовала эмоцию раньше, чем Ирай произносил ответ, я чувствовала отклик на мои ласки, так что теперь одни только касания сводят меня с ума и возбуждают с огромной скоростью. Видя такую мою реакцию на свои ласки, Ирай просто светился и был готов дарить их в огромных количествах.

Лежа в кровати и тайком подглядывая за тем, как Ирай заплетает свою волосы, я по-настоящему радовалась тому, что я женщина. И, конечно, это была не только заслуга Белора, но и отцов. У меня не болела голова ни о каких бытовых вопросах, от слова совсем. Все обязанности мои мужчины распределяли сами и делали это с удовольствием. Правда, говорили, что это им повезло, что досталась дочь такая неприхотливая. А я пока улыбалась и молчала, что обычно я неприхотлива, потому что вечно попадаю в передряги, в которых приходится находиться и из которых выбираться в совершенно некомфортных условиях.

Вот и сейчас, задумавшись, была поймана за подглядыванием, но в ответ мне очень искренне улыбнулись.

— Ты уже проснулась! Ты все раньше и раньше начинаешь просыпаться, душа моя, — он сел на корточки возле кровати, чтобы поцеловать меня, ведь я лежала на боку.

— Видимо, мой организм наконец-то подстраивается под этот мир и его время. Хотя, скорее всего, просто я наконец-то начинаю отдыхать, после того вала событий, что произошел после моего перемещения сюда, — смогла я ответить после обворожительно нежного поцелуя, от которого даже не сразу вспомнила, что он мне до этого говорил.

— А может, это так мои чувства, которые растут к тебе с каждым днем, лечат тебя и затягивают в этот мир навсегда. Ведь теперь я никогда и ни за что не отпущу тебя, не только благодаря данной клятве, а потому что не хочу этого сам, — я поняла, что если после этого поцелуя будет еще один, то завтрак сто процентов отложится на неопределенное время.

— Я слышал, что вы проснулись, выходите, завтрак скоро будет на столе! — крикнул нам через дверь Ларак, видимо сегодня он старший по кухне.

— Сама пойдешь или мне отнести тебя в ванную комнату? — спросил Ирай, а у самого уже больно игриво и возбужденно смотрели глаза.

Скосив вниз свои глазки, увидела насколько сейчас он далеко от темы завтрака, его член стоял во всей своей твердости и готовности. Тяжело и грустно вздохнув, приняла очень тяжелое для себя решение — идти туда одной.

На мой побег Ирай только рассмеялся, но попыток поймать не делал. Уже в ванной, принимая душ, я думала, если он один готов подарить мне столько тепла и сделать меня такой счастливой, какой я не была никогда в своей жизни, то что могут сделать со мной трое мужей? Но, как говорили у нас на службе, снаряд два раза в одну воронку не попадает, поэтому мысли о женском рае в мужских объятьях пришлось забыть.

Но как только я вышла в гостиную, то мне стало понятна тревога Ирая, за столом сидел гость, и это был никто иной, как Лисьэн.

— Ярких звезд, Ирана! — он встал и улыбнулся — Я решил лично пригласить тебя со мной поработать и, заодно, обсудить некоторые моменты по поводу ремонта с твоими отцами.

— И тебе ярких звезд. Я буду рада попрактиковать свои расовые особенности, но если это устроит Вилейна — он мой учитель и отец, — я посмотрела на отца, он опять сидел, спрятавшись под капюшон.

— Я не против, но вначале мы с тобой позанимаемся — тренировка у тебя сегодня небольшая, но обязательная. Потом можешь спокойно уже заниматься с Лисьэном, — ответил старейшина, ну, я другого ответа и не ожидала

— А не много ли тренировок в один день для девушки? — спросил у старейшины Лисьэн, он искренне был удивлен.

— Для нее это будет нормально, она не просто девушка, она дочь очень сильных отцов с большим количеством врагов. Поэтому, чем раньше она будет готова сама за себя постоять, тем лучше. Пусть полностью хорошо обучится особенностям своих рас, это точно никогда не будет лишним, — строго ответил старейшина, мы переглянулись с Люсьеном, он состроил мне кислую мордочку, заставив меня улыбнуться, и мы приступили к еде.

Завтрак проходил в теплой обстановке и Лисьэн так гармонично к нам вписался, будто всегда жил с нами. Даже Ирай периодически что-то с ним обсуждал, и след от тревоги, которая у него была изначально, пропал. Лисьэн был очень умным мужчиной и хорошим дипломатом, это даже Аразар отметил. И это действительно было правдой — он нисколько не пытался перетянуть на себя мое внимание. Когда что-то рассказывал, втягивал в разговор и Ирая, обращался к нему на равных. Хотя положение их было, мягко говоря, совершенно разное, сидел он с ним за одним столом, хотя мог попросить соблюсти правило, чтобы раб ел отдельно. Вот только, видимо, эта черта и привлекла меня в Лисьэне, он действительно не испытывал негативных или предвзятых чувств к Ираю. Он, как и мои отцы, имея высокое положение, причем заслуженно, а не только по праву рождения, совершенно не кичился этим. Чем очень вырос в моих глазах, да и мужчин с интеллектом я всегда любила. Вот только наш завтрак прервали сигналы входящих сообщений с пометкой высокой важности и срочности. Причем, пропищали они у отцов и у меня, что меня удивило.

— Вот же урод Ранар, это точно он постарался! — зарычал в прямом смысле Аразар.

— Даже не сомневаюсь! — ледяным голосом сказал Ларак.

— Ну, этого следовало ожидать, — абсолютно спокойно ответил Вилейн.

— Ну вот, значит завтра дочка без обеда останется. Плохо, — со вздохом сказал Гарах, и все посмотрели на него удивленно — Ну что, можно подумать, вы думали, что будет иначе, и ее никто не потащит на «ежемесячные смотрины».

Я в этот момент читала письмо, в нем было краткое, но очень понятное указание, без какой-либо витиеватости и долгих расшаркиваний:

Поздравляем вас с тем, что вы стали полноправной гражданкой нашего прекрасного Содружества Элория. Члены Совета обязывают вас явиться на праздник «Рождение семей», который проводиться два раза в месяц. Вам очень повезло, что вы успели на вторые смотрины этого месяца. Вам нужно явиться завтра, чтобы поучаствовать в смотринах и, по возможности, выбрать себе жениха. Так же Совет напоминает вам, что как полноправный член нашего общества, который является женщиной, вы обязаны обзавестись тремя мужьями в указанные законом сроки.

— Так, я что-то не очень поняла, какие они мне сроки установили по закону? Я же вроде как не достигшая второго совершеннолетия? — вот тут что-то явно пошло не так.

— А это потому, что в твоих документах стоит специальная пометка, что тебе разрешено вступить в брак до второго совершеннолетия, так как твоя раса не подтверждает свое взросление. Твоя раса Ванкал по отцу, Старейшине жнецов смерти Вилейну, — злобно сказал Раахат, который до этого молчал.

— И сколько у меня времени? — повторила я вопрос, так как один раз они уже избежали ответа на него.

— Тебе дается целых три месяца, — с иронией ответил Вилейн.

— С ума сойти — целых три месяца, какая щедрость с их стороны! И во сколько этот добровольно принудительный отбор будет и где? — этой информации в письме не было.

— В обед, как и сказал Гарах, мы все останемся без обеда. А пройдет он в том же административном здании, где ты проходила регистрацию, — сказал Аразар и углубился в свой ком — настроение всем нам подпортили прям с утра.

Гарах остался, дома, заменив на кухне Ларака, так как тот полетел с нами и Вилейном на корабль. Аразар направился в военно-космический комитет по поводу взрыва на его корабле, который должен был стать летальным для него. Раахат тоже куда-то по своим лекарским делам уполз, чтобы встретиться с кем-то из своих очень умных друзей. Вот так, после завтрака, все разлетелись кто куда, но настроение, которое было, уже не вернулось.

Еще в шаттле, в котором летели в космопорт, заметила странные переглядывания между Лисьэном и отцом. А учитывая, что Вилейн сидел в своем капюшоне, в котором не было видно глаз, косые взгляды Космияна были, мягко говоря, не понятны. То, что он его не боялся, это я сейчас чувствовала хорошо, вот только так же чувствовала, что Лисьэн нервничает и чего-то ждет, что было еще более странно. На мой взгляд повернулся отец и, судя по наклону головы, он спрашивал: «Что хотела?» — да, за это время я смогла научиться понимать его по наклонам головы, без слов.

— Мне же завтра с вами вместе нужно быть на это жутком мероприятии, а в чем мне туда идти? Так получилось, что кроме одежды, в которой я была и того покрова, в котором посещала с вами административные здания, у меня ничего нет, — мои слова удивили только Лисьэна.

— Если тебе нужна одежда — выбери ее и закажи, деньги у тебя есть, как можешь заметить, меня одежда совершенно не интересует. Если ты переживаешь насчет того, как на тебя будут смотреть на выборе, то они того не стоят. Если хочешь себя показать, то можешь заказать себе красивое платье, но тогда все смогут увидеть твою принадлежность к Космиянам, а не к Ванкалам. Делать это я бы пока не советовал, особенно после покушения на твоего отца, ведь те, кто это сделал, пошли на крайние меры. Поэтому не стоит сейчас раскрывать перед всеми, что ты еще кто-то, что в нашем мире обычно не происходит. Ты же помнишь, что ребенок наследует только особенности одной расы, которая сильнее, с тобой что-то явно пошло не так и ты соединила в себе одной две расы, такое невозможно было до тебя. Поэтому, если ты хочешь только выполнить приказ совета и посмотреть — иди в маскировочном покрове, так будет лучше, — да, с его словами сложно было не согласиться.

— А ты не думаешь, что Лисьэну не стоит знать такие вещи о нашей семьи, он всё-таки не ее член? — как-то уж больно открыто отец вел себя при нем.

— Да, пока он не является ее членом. И если не станет, то мы всегда можем его убить, чтобы он точно молчал, — спокойным холодным голосом сказал Вилейн, а мне не понравилась фраза, что он пока не член семьи.

— А если он уже кому-нибудь говорит? — решила я пошутить.

— Ну, он мальчик умный, но, думаю, в курсе, что не бессмертный? Обидеть дочь старейшины жнецов смерти может один, вот только ответить и оплатить за обиду придется всему роду жизнями. У тебя вроде бы большой и знатный род, мальчик? — отец сейчас говорил с такой легкостью о том, что просто вырежет весь род, даже у меня мурашки по спине пробежали.

— Дд…да бо. бо. льшой. Я ничего никому, никогда не скажу, независимо от того, кем я для вас буду! — я видела, как Лисьэна накрывает животный ужас, отец еще и способности свои применил, чтобы тот осознал наверняка.

Пока отец, можно сказать, издевался над Лисьэном, в мой затылок тихо посмеивался Ирай. Но это действительно было страшно и забавно одновременно. Ведь сейчас сильный и явно неслабый мужчина готов был съёжиться на сиденье шаттла.

— Отец, прекрати, думаю, он уже в полной мере осознал все, — на мои слова отец усмехнулся и прекратил влиять на Лисьэна, отчего тот выдохнул очень громко.

— Ты меня такому тоже научишь? — хороший навык у отца, мне тоже надо освоить, не знаю пока зачем, но надо.

— Научу, но не сейчас. Мне нужно научить тебя обращаться с твоим оружием в его естественном, первозданном виде, и только потом все остальное, — ответил отец.

— А почему именно в первозданном, чем плохо уметь, например, владеть им, когда оно преобразовывается в другое? — я не сильно видела разницу, главное же результат.

— Это ты пока не чувствуешь и не понимаешь разницы, но потом заметишь ее. Когда ты пользуешься именно косой, ты пользуешься полным объёмом силы, а вот когда разделенным оружием — оно слабее и работает не в полную силу, поэтому такой вид применяется в крайних случаях. Такие случаи, например, как наш полет в шаттле. Если я захочу убить Лисьэна, мне это чем будет удобнее сделать — косой или кинжалом? — после этих слов Лисьэн вздрогнул.

— Конечно, кинжалом, с такой косой, как у нас, тут точно не развернуться, и скорее сам себя поранишь! — теперь мне было понятно.

— Вот поэтому, если ты пользуешься не косой, то ты будешь считаться слабым жнецом смерти и к тебе представители твоей же расы будут обращаться пренебрежительно. У жнеца не может быть слабостей, и только по умению владеть сложным и мощным оружием его будут уважать, и никак по-другому. Поэтому моя задача — научить тебя владеть косой, это самое сложное, простое ты и сама освоишь, ты, дочка, умная у меня, — я почувствовала его улыбку и эмоции, которые Вилейн раскрыл специально для меня — это была радость и гордость.

Вот только я-то наивная думала: сейчас мне покажут все на тренировке и научат. Ага, научили так, что я взвыла — так надо мной никогда, даже в годы тренировок в академии, не издевались.

Перевоплощение в этот раз мне, действительно, давалось лучше, да и происходило оно быстрее. Меня резко охватывал жуткий холод, и все, коса в руке, и я при параде, по-другому я это описать не могу. Ведь у отца признаки расы были на лице всегда, а у меня — только при перевоплощении, поэтому я и воспринимала это скорее, как переодевание в экипировку, только Ванкалов.

Отец сегодня решил наглядно показать, что значит бой с сильным и настоящим жнецом смерти. Побил он нас, конечно, с Ираем как зеленых юнцов, еще и кучу различных мелких порезов наставил. Порезы были не болезненными, а, скорее, противными и обидными. О том, что могут остаться следы или шрамы, я не беспокоилась, как собственно и Вилейн, так как папа Раахат все исправит. Хотя была вероятность, что за такое Раахат и жнецу может по куполу настучать. А это было бы интересно — посмотреть бой между «жизнью и смертью». Вот только на этом из мыслей меня, валявшуюся на полу в позе звезды с косой и мечтавшую о мести, и вырвали.

— Ну и долго ты там валяться будешь? Неужели это все, на что ты способна? — стоял и смеялся надо мной Ванкал.

Ох, зря, конечно, он это сделал, сил встать у меня не было, но вот сделать гадость — были. Он размахнулся, чтобы напугать меня тем, что сейчас одним ударом разрежет меня пополам, но ничего не вышло. Когда он вывел замах косы из-за спины, она осыпалась к его ногам метательными клинками.

— А вот это было подло и грубо, особенно для жнеца смерти, — сказал Вилейн, уперев руки на талии и смотря себе под ноги.

— Так ты, папуль, забыл, что я всё-таки еще и Космиян, вот за это и поплатился. Я женщина — я коварна по праву рождения! — он покачал головой, но я увидела его улыбку и рассмеялась.

— Зачем ты это сделала, я понял, но вот как, мне интересно больше? — он сел рядом со мной, скрестив ноги, стал собирать разбросанные клинки.

— Просто активировала один из режимов твоей косы и все, ничего сложного, — для меня тут не было ничего особенного, ведь весь ее функционал я уже видела и знала.

— Вот это как раз и интересно, почему ты смогла повлиять на мою косу. Это может только старейшина и то, только временно запретить пользоваться. А ты умудрилась управлять косой старейшины и, заметь, не слабого, — на «неслабого» он акцентировал внимание.

— Только неслабому старейшине это не помогло в бою со смекалистой дочерью! — не признать этого он не мог.

Когда нас увидел Лисьэн, он даже замер с поднятыми руками, так и не закончив то, что он делал.

— Что случилось? — спросил он с волнением в голосе.

— Ничего, тренировка случилась, — ответил Ирай, садясь в свободное кресло.

— Да не переживай ты так, моя дочь меня, старого жнеца, перехитрить и победить смогла, — довольным и гордым голосом сказал Вилейн.

— Но ее лицо, одежда? — тут он конечно прав, вид у меня был очень потрепанный, но довольный.

— А что с ними не так? Ну, подумаешь, немного вышла из строя, нестрашно — переоденется. Лицо тоже — как домой приедем, Раахат все сделает вновь идеальным, как было, — сказав это, отец сел в кресло, подальше ото всех в угол и углубился в ком, там горела куча входящих сообщений.

— Может тогда домой полетишь — приводить себя в порядок? — глядя на меня, спросил Лисьэн.

— Нее, меня мой вид не смущает, если тебе это тоже мешать не будет, то давай лучше приступим. А где папа Ларак? — ну не так уж и сильно меня беспокоят порезы, они уже подзатянулись, а одежда — вообще мелочь.

— Он в другом отсеке занимается ремонтом, а я тут. Если ты этого хочешь, разве я могу тебя в этом отказать, — и мы приступили к ремонту.

Лисьэн объяснял понятно и интересно, поэтому скоро я действительно смогу стать неплохим помощником отцу Лараку, как он и хотел.

Когда мы уже поздно вечером попали домой, Раахат, увидев нас, устроил такой скандал! Я смотрела и поражалась крепости тела жнеца смерти, которого сдавливали кольца хвоста нага. Но, судя по поведению Вилейна, он просто ждал, когда наагат выпустит пар. Так как сейчас тот был просто в бешенстве, и вид у него был очень жуткий — мы все дружно сделали шаг назад и приготовились ждать, когда все закончиться. Раахат шипел, махал кулаками, и бил он с большой силой, при этом явно пытался раздавить жнеца в порыве гнева. От таких движений капюшон слетел с головы старейшины, но его лицо было абсолютно спокойным, что еще больше разозлило нага.

— Да не плюйся! Если ты так за нее переживаешь, может стоит навести на ее лице красоту, а не меня столь неласково массажировать? — сказал жнец, глядя в затянутые гневом глаза наагата.

Раахат уже раскрыл пасть, чтобы цапнуть жнеца огромными клыками, но, видимо, передумал, так как резко развернул кольца хвоста, отчего Вилейн подлетел в воздухе. Правда, не упал, а смог приземлиться на ноги, одернул свою одежду, приводя ее в порядок и скидывая невидимую пылинку с плеча.

— Молодец, а теперь займись дочерью, ее уже кормить пора — на корабле нормально поесть не получилось, — и потопал на кухню в след за Гарахом, который пошел туда первым.

— Пап, ну что ты так переживаешь, он же хотел как лучше. Ты же сам прекрасно понимаешь, что если мне придётся сражаться, то никто не будет мня жалеть. Причем, если враги не будут знать, что я могу сражаться — это, будет только плюсом и может спасти мне жизнь. А вот эти ерундовые царапины с таким талантливым лекарем как ты, мне точно не страшны, — подошла медленно к наагату, который тяжело дышал, пытаясь успокоиться.

Меня схватили и прижали к себе, было не больно, просто неожиданно. Потом подхватили на руки и, что-то неразборчиво шипя про «Сумасшедшего ребенка», поползли в мою комнату. За нами следом шел Ирай, но на всякий случай держался на расстоянии. Пока меня лечили, не прекращая шипеть и ворчать, но с каждой минутой все меньше, за стенами спальни, судя по громкости голосов, разгорался очередной спор.

— Ну почему ты не хочешь стать обычным ребенком и радоваться жизни? Тебе что, драк и опасности не хватило в том мире? Тебе дали возможность наконец-то пожить спокойно, купаясь пока в нашей любви, потом в любви мужей. И не забивать всякими глупостями такую чудную головку. А ты опять хватаешь оружие и вступаешь в бой. И с кем? Со старейшиной жнецов смерти с косой наперевес, ну зачем? — теперь Раахат меня отчитывал, причем именно как ребенка.

— Потому, что у таких замечательных отцов есть не менее замечательные враги. Прежде чем ругаться на меня за мою беспечность по отношению к себе, ответь на некоторые вопросы. Зачем тогда, по-твоему, во мне сочетаются особенности двух таких рас, как Ванкалы и Космияны? Почему именно эти две расы? Почему именно во мне, ведь до меня такого не было? Думаешь, мне это нужно, чтобы сидеть дома или ходить по магазинам? — задала ему вопросы, которые, думаю, он и сам задавал себе.

— Пока у меня нет ответов на твои вопросы, но надеюсь будут. Да, ты права в том, что с таким данными рас, которые объединились в тебе, ты сидеть дома точно не сможешь, и это, скорее всего, не твой путь. Но постарайся и меня понять: ты то чудо, которое с нами произошло, о котором мы уже давно перестали мечтать и даже надеяться. Сейчас у нас есть замечательная дочка, которая, только появившись, умудрилась умереть, благодаря одному из своих отцов и снова ожить с его же помощью. А теперь, после, казалось бы, совершенно безопасной тренировки, вы с Ираем приходите в таком виде. Учитывая, что Ирай не просто мужчина, он отлично натренированный и даже специально выведенный воин-охранник для защиты. И какую ты ожидаешь реакцию на то, что я вижу вас с таким количеством порезов и в разрезанной одежде? — тут мне был нечем крыть, он тоже был прав, как и я.

— Зато я победила его хитростью, а Ирай, в отличие от Вилейна, был без оружия, а тот с огромной косой! — высказалась я в нашу защиту, на что наагат только улыбнулся, и мы пошли в гостиную кушать.

— Что тут происходило, пока мы были заняты? — спросила, увидев, что глаза отцов все еще метают молнии.

— Ничего, просто не смогли договориться по поводу ремонта и усовершенствования корабля, которые я предложил, — а вот Лисьэна я тут точно не ожидала увидеть, тем более, что отсутствовали мы с Раахатом недолго.

— Ну, видимо, смогли найти какой-то средний вариант, который устроит всех? — я посмотрела на Ирая, он-то как замешан в этом разговоре — не понятно.

А то, что эти мужчины на повышенных тонах обсуждали явно не ремонт корабля, я была уверенна, вот только почему-то это скрывали от меня, значит это точно меня касалось. А учитывая, как отреагировал Ирай и попытался узнать результаты беседы, тут точно — то творилось за моей спиной. Это, конечно, противно, но, судя по общему фону, тут не произошло ничего страшного — они просто недовольны и слегка рассержены. Получалось, что мне не угрожала опасность, как и кому-то еще из этой комнаты. Тогда вообще не понятно, что они там секретничали. Ладно, решила, что не буду пока настаивать, но обязательно узнаю, в чем дело.

— Да, кстати, забыл спросить — ты успела выбрать платье на завтрашнее мероприятие или времени с тренировками не хватило? — спросил Аразар, явно пытаясь сменить тему.

— Выбрала, она пойдет в маскирующем покрове. Это самый оптимальный вариант, чтобы никто не увидел ее вторую особенность, тем более, если вы не забыли, что по документам она Ванкал, а не Космиян, — ответил за меня Вилейн и стал садиться за стол, его примеру последовали и мы все.

— Ты не расстроилась, что придётся без красивого наряда идти на свой первый выход? — спросил меня Аразар — его это точно озадачило.

— Ну, во-первых, меня туда практически насильно тащат. Во-вторых, мне сказано только посетить, а не обязательно выбрать именно в этот день и именно там мужей. Поэтому показывать, какая я красивая, не обязательно, пусть думают, что вы меня специально прячете. Под этим покровом мне будет удобно наблюдать за окружающими, а они об этом не будут знать, да и волнение, если что, проще спрятать. Так что, с какой стороны не посмотри, только плюсы. — ответила я и приступила к еде.

— Папа Гарах, ужин как всегда великолепен, а после такого трудного дня — это просто самое лучшее, — глаза отца сразу наполнились любовью и радостью.

— Да, у вас в доме кормят лучше, чем в самых дорогих ресторациях! — очень довольно улыбнулся Лисьэн — Даже готов переехать к вам, если позволите, и тогда я ремонтирую корабль, а вы меня кормите.

— Видишь, отец, как ты замечательно готовишь, что вон какие таланты готовы работать только за твою еду! — это было действительно смешно.

— Хотя, может, действительно будет удобнее, если ты будешь жить пока с нами, да и комнат у Ираны свободных полно, вы точно друг другу не помешаете. — вот такого я от Вилейна не ожидала.

— А вот я, может, против! — не, нормально они так решили.

— Я, кстати, тоже! — поддержал меня Ирай, в нем я не сомневалась.

— Да, ясно, может тогда скажешь, чем он может помешать тебе, живя в куче тех комнат, которыми вы не пользуетесь? — спросил Ларак, вот этому точно хотелось, чтобы его нынешний помощник жил рядом.

— Тебе что, комнаты жалко, я же тебя учу между прочим? — теперь меня нагло пристыдить решил Лисьэн, вот же манипулятор.

— Как-то подозрительно дешево стоят услуги Космияна. Работаешь за еду, учишь за жилье? — то, что я не смогу от него избавиться, и он точно теперь мой сосед, начиная с сегодняшнего вечера, стало окончательно ясно.

— Иногда гораздо интересней и выгодней вначале пойти на большие потери, чтобы потом получить во много раз больше. Да и в деньгах я уже очень давно не нуждаюсь, — Лисьэн улыбнулся, как чеширский кот.

— Добро пожаловать! — больше не стала обращать внимание на них, еда остывала.

Мужчины вели какие-то свои непринуждённые беседы, а я хотела насладиться едой и сном. Сейчас, когда первый позыв голода был утолён, за ним пришла сонливость.

Выйдя к завтраку, обнаружила, что нашего гостя нет. Мне это и было нужно, так как вопросы, на которые мне не ответили еще на ПИ- 13, я собиралась наконец-то прояснить. Откладывать я все это больше была не намерена, понимая, что отцы скрывали ответы, чтобы не волновать меня и дать мне привыкнуть к этому миру, но, видимо, все пошло совершенно по чужому плану, не по их, точно.

— Ярких звезд, дочка! — поздоровались отцы.

Гарах и Раахат занимались тем, что накрывали на стол. Аразар опять сидел и, хмуря брови, читал очередной документ. Вилейн тоже был погружен в какой-то текст на коме. А вот Ларана не было, как и нашего гостя, видимо они ушли вместе.

— Ярких звезд. Мне нужно с вами поговорить, а точнее, чтобы вы уже наконец-то объяснили мне то, что кто-то специально умолчал, — услышав серьёзность моего голоса. все отцы дружно, как по команде, отложили дела.

— О чем ты говоришь? — Аразар делал вид, что не понимает, вот только он уже прекрасно догадался о каких вопросах идет речь.

— Я хочу, чтобы вы мне сейчас рассказали все, что связано с обязательным замужеством и количеством мужей. Так же мне хотелось бы получить полную информацию об этом, а не краткую, для детей, — самой мне эта информация сейчас оказалась недоступной.

Я хотела посмотреть в сети, но, как оказалось, такая информация недоступна для моего женского Итскана. В связи с тем, что я была новым гражданином и получила свой первый ком, то он был практически детским, с огромным количеством ограничений. Обойти эти ограничения не получалось, так как их явно поставили представители расы Космиян, и явно не самые слабые, так как защита была мудрёной и многоступенчатой. Просить помощи у Лисьэна было нельзя, он мужик сообразительный и сразу все поймет, а вот объяснять ему, что я из другого мира, не хотелось, он конечно боится отца, но страх имеет свойство заканчиваться. И когда он закончится, неизвестно, во что это выльется для меня и отцов. Как по мне, слишком уж странно его появление. Он сперва стал меня учить, потом за стол к нам влез, а теперь еще и жить стал с нами. Но вера в то, что Вилейн бы почувствовал подвох, да и я тоже, особенно с новыми способностями, меня успокаивала в отношении этого существа в нашем доме.

— Видимо, ты попробовала найти информацию сама, и ничего не получилось? — со смешком спросил Вилейн.

— Да, не получилось и мне непонятно почему. Что страшного в том, что я хочу ознакомиться с законами мира, в котором живу и буду строить свое будущее? — мне было искренне непонятно и возмутительно, зачем прятать такое.

— Просто в наших законах имеется не просто текст, но также различные инструкции с полным и подробным описанием, что жене можно делать с мужем, что не стоит, так как это может причинить боль для женщины. Поэтому стоит ограничение до определенного возраста, обычно оно снимается после второго взросления, когда дочь готова к замужеству и начинает выходить в свет, как ты сегодня. Либо, если дочь не имеет крепкой психики, то уже после того, как выйдет замуж. До это основные моменты ей расскажут родители, — вот, вполне логичное пояснение я получила от Вилейна.

— Серьезно!!! Думаете, что вы можете от детей это спрятать? — неужели они действительно в это верили.

— Ну, код защиты постоянно меняют, так как Космияны тоже очень любопытные и предприимчивые детки, которые взламывают, а потом продают коды доступа, пока не будут пойманы. И так по кругу, — со смехом ответил Гарах, видимо, он вспомнил себя в их годы.

Получается, это не просто закон, это своеобразное порно для будущих мужей и жен, которое взрослые постоянно пытаются спрятать, а любопытные детки постоянно находят и взламывают ресурс. Ну вот, опять нашлось общее с нашим миром. Сколько не прячь от детей все, что связано с сексом, в один день можешь узнать, что ребенок знает намного больше, чем ты сам, об этом.

— Просто я не стал рассказывать все, чтобы ты не разозлилась и не осталась на той планете. А то пришлось бы нам тебя навещать или самим туда перебираться на время, пока ты не остынешь, чтобы потом улететь с нами. В том, что ты могла принять такое решение, я был уверен, еще до моего появления ты смогла там не просто выжить, но и создать себе элементарный быт. Поэтому я был готов к тому, что ты потом мне все это выскажешь, но уже позже, когда увидишь, что в этом мире все не так плохо, — виновато сказал Аразар, но в его словах была правда.

— Судя по твоему настроению, больше этот разговор мы не сможем откладывать. Но почему ты не спросила вчера все, а ждала утра? — поинтересовался Раахат.

— Вчера с нами повсюду был Лисьэн, вы действительно хотите, чтобы он знал, что я из другого мира? — спросила, а сама знала уже ответ.

— Да, рано ему еще об этом знать, — согласились все.

— Тогда давайте поедим, и мы ответим на все вопросы, которые тебя интересуют, — Гарах уже почти заставил все едой, и он прав, еда точно вперед, вопросы подождут.

Поела я первой, ведь ела намного меньше отцов, и уже пила напиток, наслаждаясь, и, ожидая, когда поедят отцы, занялась тем, что наблюдала за ними, и за тем, какие они вызывают во мне эмоции. Сейчас уже я не видела и не чувствовала того, что не так давно это были совершенно незнакомые мне существа. Каждое их движение стало привычным, родным и таким естественным, будто я знала их очень давно. Психологически они воспринимались как отцы, которые старше, мудрее, и защитники, даже если их защита иногда больше вредила мне незнанием. Они пытались сделать все так, чтобы мир не давил на меня, и знакомилась я с ним постепенно, не потонув под лавиной огромного количества информации. Ведь, помимо окружающего мира, внутри меня есть еще и две особенные расы, которые соединились непонятным образом. И мне надо было научиться пользоваться ими обеими, что тоже непросто, и требовалось очень многое запоминать, отчего иногда голова шла кругом.

— Хорошо, не будем больше ждать, с какого вопроса ты хотела бы начать? — Аразар отложил приборы и смотрел на меня, ожидая первого вопроса.

— Поясни мне про мужей и замужество в целом. Потом я бы хотела, наконец, узнать, откуда появляются дети, — у Раахата аж приборы из рук выпали, Гарах от смущения чуть не сбежал на кухню — Нет, меня интересует не процесс между мужчиной и женщиной, об этом я прекрасно в курсе. Меня интересует, как появляются дети у рас, которые, как Ванкалы, не имеют своих женщин. Да таких, как они, женщины сторонятся больше, чем рвутся согреть их темной ночью.

— Ты в следующий раз так и говори, некоторые из отцов у тебя не на все темы готовы говорить, — хмыкнул Вилейн, получив тычок локтем от Гараха.

— Хорошо, я расскажу тебе насчет того, что обязует тебя выполнить Содружество, а насчет остального тебе расскажет Раахат, он в этом специалист. Так же, думаю, Вилейн тебе подскажет насчет их расы, ведь он все знает и совершенно не стесняется говорить ни на какие темы, — вот и ответочка старейшине прилетела, на что он сделал жест рукой, говоря таким образом «Легко».

— Содружеством установлено обязательное требование для женщин, сколько они обязаны принять мужчин в семью — начал свой рассказ Аразар. — Минимальное количество рассчитывается от количества свободных мужчин и женщин. Все данные постоянно отслеживаются и анализируются, чтобы не допустить больших перекосов в распределение мужчин на новые поколения женщин. Так же отслеживают, насколько активен и репродуктивен женский организм из поколения в поколение. И на основании этих данных производятся изменения в законе. Ведь мужчины не только хотят стать мужьями, но и, конечно же, хотели бы, чтобы жена подарила им ребенка. Правда, везет не всем, ведь заставить женщину рожать нельзя, и многие женщины предпочитают не вынашивать дитя сами, а давать свои яйцеклетки для оплодотворения. Сами вынашивают, только когда хотят девочку или специальный подарок для любимого мужа.

— Каждая женщина в первое или второе взросление, в зависимости от расы, начинает посещать праздники «Рождения семей», — продолжил отец. — Обязательно им нужно посещать только два праздника в месяц на ближайшей планете, где они проходят. А проходят они на всех обитаемых планетах. И только до тех пор, пока женщина не выберет трех мужей и не зарегистрирует с ними брак. На выбор и регистрацию первых обязательных трех браков ей даётся ровно три месяца с дня первого посещения праздника «Рождения семей». Отказаться от первого приглашения на такой праздник нельзя. Женщина может выбрать на первом же празднике сразу трех женихов, а заключить брак только к концу трех месяцев. Или, если по каким-то причинам их семьи, она сама или выбранные мужчины поймут, что они друг другу не подходят, то могут отменить выбор жениха и выбрать другого на следующем празднике, но срок заключения брака от этого не изменяется. Выбор на таких праздниках проходит в два этапа. На первом все женщины проходят вдоль столов, на которых мужчины оставляют свои родовые брачные предметы. Это могут быть украшения, статуэтки или даже оружие, все зависит от расы и семьи, у каждого они свои. Именно на выбранную вещь накладывается магическая клятва, которая соединит мужчину и женщину на всю жизнь. Разводы тут не предусмотрены.

— После того как женщина выбрала предметы, она знакомиться с женихами и их семьями. На общение и решение им даются три месяца. — выдал новую порцию информации дракон. — В течении двух лет женщина должна выбрать себе еще двух мужей. Выбор может быть отложен, если женщина беременна и сама вынашивает ребенка, или тяжело больна. Так же с нее снимается обязательство по выбору мужей, если женщина потеряла возможность к произведению потомства. После того, как у женщины появится пять мужей, она, по своему желанию, может еще заключать браки, но это только ее выбор. Но не все так просто, женщины тоже не могут делать все, что хотят, или просто заключать браки ради денег. Они обязаны уделять время мужьям, дарить им не только внимание, но и ночи в постели. Так же мужья могут спустя много лет брака, если их возраст или жены уже критичен, потребовать сдачи яйцеклеток, чтобы произвести потомство искусственно, в обязательном порядке. Таким образом, закон защищает и мужчин от того, чтобы они были обмануты и обижены в браке. Многие женщины рожают от мужей в надежде, что родят девочку, но это всегда лотерея.

— Хорошо, с этим разобрались, и мне нужно теперь осознать, что у меня, помимо кучи отцов, скоро за столом будет сидеть куча мужей. Если мужчина не нашел свою женщину, то как у него появляются дети? — теперь я смотрела на Раахата.

В этом вопросе Раахат действительно был знаток и, оказалось, даже работал над созданием многих разработок в сфере деторождения.

Не все женщины готовы брать новых мужей после того, как выбрали обязательных, — вступил он в разговор. — Они идут в центр и сдают за немалые деньги яйцеклетки, которые покупают такие расы, как Ванкалы, а таких рас не мало. Но так же есть и мужчины, кто не выбрал жену или не выбрали его, и тогда они могут воспользоваться таким правом на покупку яйцеклетки. Кроме того, те женщины, которые подверглись судебному наказанию за что-то очень тяжкое, наказываются тем, что у них полностью забирают все яйцеклетки на благо общества.

— Но многие властьимущие представители рас могут договариваться и сами на покупку яйцеклеток, и тогда женщина уже идет сдавать их для определенного мужчины по специальному договору, — продолжил наагат. — Чем больше и чаще в роду у нее рождались женщины, тем ценнее ее яйцеклетки. Так как уже ее сын мог найти жену и зачать ей дочь. Богаты те, кто уже имеет двух дочерей, их яйцеклетки самые дорогие, и их дочерей тоже. Так что и денег в таких семьях и власти всегда много.

— Мужчина, который решается на продление своего рода, должен соответствовать целому списку требований, — отметил отец-жнец. — Он должен иметь жилье, в котором будет в дальнейшем проживать ребенок, специалиста, который будет за ним ухаживать, или сам пройти обязательные курсы, чтобы находиться рядом с ним после рождения, должен иметь финансовую обеспеченность, которая позволит содержать ребенка. — И только выполнив все требования, он может купить женские яйцеклетки и оплатить аренду искусственно инкубатора, где ребенок будет расти до появления на свет. — продолжил рассказ Вилейн. — Но есть исключение из этого правила. Если есть раса, которая важна и нужна нашему Содружеству, но по каким-то причинам вымирает и не может себе позволить такие процедуры, то совет, ради сохранения расы, может предоставить нескольким сильнейшим ее представителям возможность получить детей, чтобы они не вымерли. Именно таким образом некоторые расы сохранились, а многие вымерли. Раньше было очень много войн из-за этого вопроса, но со временем все пришло в норму, да и те, кто протестовал, просто вымерли.

— И существует еще нелегальный рынок женских яйцеклеток. — выдал порцию неприятной информации Ванкал. — Туда попадают женщины при нападении на корабли пиратами. Мужчины никого не интересуют, если за них не могут много заплатить, их убивают. А вот у женщин, если за них не выплачивают большой выкуп, забирают все яйцеклетки. Но и выкуп не всегда гарантия того, что женщина не вернётся уже пустышкой. Дальше истории бывают разные. Кого-то удавалось освободить в различных военных освободительных операциях, но в большинстве они погибают в сексуальном рабстве.

— Ну, что могу сказать, отцы, информация понятная. А теперь у меня еще больше рвения к тренировкам. Поэтому, Вилейн, как насчет размяться? — времени до мероприятия было много, наряжаться мне не надо, а вот прийти в себя после того, что узнала, надо.

Отец с радостью откликнулся на мое предложение, и у нас была прекрасная тренировка, пока нас не прервали, чтобы идти собираться на праздник.

Когда мы вышли, у шаттла уже стоял Ларак и, как всегда, был сосредоточен на какой-то схеме в коме. А я решила задать вопрос Аразару, но так, чтобы ответ и сам вопрос остались между нами. Поэтому, пока все пошли к шаттлу, я остановила Аразара, а вот Ирая мы отправили садиться. Отец сразу понял, что у меня к нему очень личный разговор, о котором я бы не хотела, чтобы кто-то знал. Я уже поняла, что по разным вопросам нужно обращаться к разным отцам, и пользы будет от этого больше.

— Говори, нас не слышат, — сказал отец, нажав на своем браслете подавляющий звуки щит.

— Помнишь, когда мы только нашли Ирая, ты мне сказал про рабство по отношению к его расе и жестокость, что с ними происходит? — на что он согласно кивнул головой.

— Ты понимаешь, что такое отношение для меня неприемлемо, и поэтому скажи, возможно ли документально сделать так, чтобы он стал моим мужем? — говорить такое отцу мне почему-то было немного стеснительно.

— То, что ты такое спросишь, я знал. Вот только ты задала этот вопрос раньше, чем я ожидал, но это и хорошо, значит вы и днем и ночью смогли стать единым целым. Вот только, дочка, пока порадовать мне тебя нечем. До тебя их никто не делал мужьями, и этому есть особенная причина: все представители расы Белоров абсолютно стерильны и от них не бывает потомства, поэтому и место в нашей иерархии им отведено именно такое. Я просмотрел кучу законов и даже проконсультировался с несколькими знакомыми, но пока никто не нашел ничего. Ты только не расстраивайся, да, таких как он, не брали в мужья, но и таких женщин, как ты, в нашем мире раньше не было. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе в этом вопросе. Но то, какая будет атмосфера в твоей семье, и какое место он будет занимать там — зависит только от тебя, — его ответ меня расстроил, но не удивил.

— Хорошо, я тебя услышала. Спасибо, — и, взяв его под локоть, я пошла садиться в шаттл.

Остальные отцы смотрели на меня, но, так как я уже надела накидку и закрыла лицо, они ничего не могли понять, кроме Старейшины, но он молчал. Лететь нам было недолго, но задать еще один вопрос, подумала, я смогу, а то забуду, или помешают обстоятельства.

— А вы сами-то хотите, чтобы я вышла замуж? — спросила, не обращаясь к кому-то конкретному.

— Нет, тебе рано. Ты не готова, — был ответ от старейшины, что не удивительно.

— Мы только тебя встретили, и я точно не готов сейчас передать тебя мужьям, даже не успев побаловать свою дочку, — как-то грустно ответил Гарах.

— Согласен, все слишком быстро. Я думал и надеялся, что у нас еще много времени, которое мы сможем провести в кругу нашей маленькой семьи, — Аразар тоже не стал скрывать свое отношение.

— Ну, если твои мужья будут нам мешать, они неожиданно для себя могут обнаружить, что проспали не одно столетие! — будто между прочим сказал Раахат, вызвав смех и сняв таким образом напряжение.

— Папа Аразар, есть какая-нибудь новая информация по тому, что тебя хотели убить? — после моего вопроса все взгляды повернулись на отца.

— Нет, все разводят руками и говорят, что странно все это! — по интонации и выражению лица было понятно, что он недоволен.

— Может, тогда в это дело вмешаться жнецам смерти? — спросил и предложил одновременно помощь Вилейн.

— Нет. Пока мне этого не разрешат, тем более вас мало, и вы всегда очень сильно заняты. Сам, небось, впервые отдыхаешь, и то по очень важной причине, что у тебя теперь дочь, — с ухмылкой сказал дракон.

— Да, не отпустить жнеца, у которого первого есть дочь, очень сложно и проблемно, тем более, когда он старейшина уже! Но, благодаря тому, что у нас с тобой общая дочь и теперь родство, тебе не нужно разрешение совета, тебе нужно только разрешение старейшины! А вот оно у тебя точно есть, можешь не сомневаться, — Аразар после этих слов хлопнул себя по лбу, говоря таким образом, что совсем об этом забыл.

Видимо, действительно, в семьях можно крайне редко встретить жнецов смерти, раз такие особенности не знает Аразар, а, как я могла убедиться, он в таких вопроса знаток.

— Забыла спросить. Мы оставили золото и камни у гоблинов. Если, например, я захочу получить часть из своих запасов, находясь на других планетах, как я смогу это сделать, ведь все будет храниться в этом банке, на этой планете? — я вспомнила еще один интересующий меня вопрос.

— Так это просто. Ты обратила внимание, как выглядят их банки? — спросил Ларак.

— Конечно, нельзя не заметить, насколько они отличаются от всех остальных зданий, — я вспомнила то чудо-строение.

— Потому что здание, по факту, не существует ни на одной из планет. Оно находиться в междумирье. Место, где действует только магия гоблинов, и только они могут туда попасть. Поэтому, в какой бы банк, на любой планете, ты не обратилась, тебе всегда смогут выдать все, что храниться на твоем счете, — Ларак улыбался, видя мое ошарашенное лицо.

— Да, я, наверное, никогда не привыкну к магии в этом мире, и тому, как вы её используете, — шокировано сказала я.

— Ничего, привыкнешь, и скоро, так же как мы, будешь воспринимать все это, как само собой разумеющиеся, — ответил Ларак и опять погрузился в своей ком.

— А где, кстати, мой заказанный ком, или я так и буду ходить с этим детским? — вот, действительно, было обидно, так как отцовский ком больше на меня не реагировал, а ведь я его так тщательно настраивала под себя.

— К сожалению, еще денек придётся подождать, даже за двойную цену они не могут его привезти раньше, — ответил Ларак, даже не отрываясь от своих дел.

— Ладно, есть еще один вопрос! — на меня одновременно посмотрели все и даже синхронно подняли брови.

— У тебя прям день вопросов, ты их что, всю ночь готовила, вместо того, чтобы спать? — поинтересовался Вилейн.

— Она спала, я в этом уверен, — ответил Ирай.

— Ну, если ты уверен, то тогда конечно. Так какой вопрос? — Отец Гарах перевел свое внимание на меня так, чтобы освободить остальных.

— За столом вы рассказывали, что на этом празднике мужчины кладут свои семейные реликвии, благодаря которым магия, запечатанная в них, соединит мужчину и женщину на уровне магии, а не только в системе. Если, допустим, как такое возможно с помощью украшений, я еще могу предположить, то как же быть, если это статуэтка. Не по голове же ей обоим бить? — реакцией на мой вопрос было вначале несколько секунд тишины, а потом дружный ржач, который пошатнул шаттл.

— Вариант мне, конечно, твой нравиться, но на самом деле все гораздо проще. Существует специальный ритуал, при котором активизируется магия, которая находиться в статуэтке, и никак по-другому. Поэтому просто от удара магия не начинает работу, — улыбаясь, ответил Гарах.

— И как же после ритуала будет понятно, что он сработал? — мне было не понятно, как можно подтвердить брак, заключенный магически, с документами в системе все понятно.

— Тут есть несколько нюансов, в зависимости от рас. Но в основном это магическая отметка на лице, руке, в разных местах. У некоторых — это цветы, у некоторых — различные браслеты с вязью, так же существует отображение кристаллами на лице. Но в большинстве случаев это зависит от расы женщины и ее первого мужчины, — ответил мне отец.

— То есть — зависит от расы женщины? — вот это я как-то не очень поняла.

— Понимаешь, у магии есть законы и логика. Поэтому, если у моей расы на лице появляются кристаллы, и первым мужем у женщины был представитель моей расы, то и подтверждение остальных магических браков будет так же кристаллами на лице, — ответил мне Ларак.

— У нашей расы отметки появляются на спине, в виде черных бутонов, — ответил Вилейн.

— А у меня, например, как и у Аразара, появляется браслет на запястье с вязью, — заметил Раахат.

— А у нас — на предплечье, — теперь и Гарах сказал.

— И что все это мне должно сказать? — информации много, а вот ответа нет.

— Ну вот смотри: у нас в семье разные представители с разными отметками о магическом браке. Представь, как выглядело тело женщины, если бы у нее были отметки и на лице, и на руках в разных местах, и даже на спине? — я представила и, действительно, это было бы не эстетично и похоже на какой-то бардак.

— А, вот теперь мне стало понятно. Но есть нюанс, я же являюсь представителем двух сильных рас, где у меня будут отметки? — почему-то все сразу посмотрели на Раахата.

— Ну что вы на меня смотрите, я точно не знаю, могу только предположить. Скорее всего, если первый муж будет из расы Космиян или Ванкалов, то по их законам, а если других — то не могу спрогнозировать точно. Поэтому, выйдешь замуж, там и узнаем ответ. Все, время вопросов кончилось, мы прибыли, — за разговором я не заметила, как мы подлетели и уже стояли на месте с открытой дверью.

Направляясь вновь в это здание и поднимаясь по уже знакомым ступеням, я чувствовала, как холодеют руки и ноги. А это могло говорить только о предчувствии чего-то нехорошего, ну и страх тоже никто не отменял. Ведь сегодня я, возможно, выберу себе мужа. Для меня сама мысль была странной и какой-то абсурдной. Я понимала, выбрать яблоко в магазине, но выбрать будущего мужа по родовому артефакту — как-то не очень. Споткнулась и почувствовала руки Ирая, которые меня поддержали. И пришлось выбираться из своих мыслей, чтобы не пропахать землю носом перед публикой.

И вот именно тогда я заметила, насколько тут большая и разнообразная публика. Меня провели по каким-то коридорам, потом мы оказались около огромных дверей, где за большим столом сидел явно представитель расы драконов. Сейчас я уже могла их чувствовать по силе ауры, которая от них исходит.

— Приглашение! — строго спросил нас мужчина, даже не поднимая головы и указывая на экран на столе.

Отцы все дружно скинули подтверждения и потом уже помогли мне. Пока происходила загрузка и обработка, мужчина не обращал на нас внимание, а вот когда закончилась, он поднял испуганные глаза и сглотнул. Видимо, только сейчас сообразив, кто перед ним. И это показалось мне странным, ведь праздник, а на входе такой хмурый и безучастный мужчина. Может, его никто не выбирал, и в наказание посадили на это место, вот он и неприятный такой. Только рассмотреть его мне, как и ему меня, не дали отцы — они монолитной стеной загородили меня ото всех.

— Идем в зал выбора! — рыкнул Аразар и они, не разрывая прикосновения плеч, повернулись и, практически, дружным строем маршируя, пошли в сторону огромных дверей. Если я думала, что двери откроются, распахнувшись перед нами, то нет — когда мы стали подходить, они начали растворяться в воздухе. Жаль только, что видела я все это только через оставленный просвет сверху, ведь со всех сторон были, как стена, отцы и Ирай.

— Мне вообще-то очень интересно, что происходит вокруг! Напоминаю, что ничего подобного тому, что тут происходит, я никогда не видела! — прошипела я им в спины, после чего они немного расступились, давая мне минимальный обзор, но и на том спасибо.

За дверьми оказался огромный хрустальный зал, по-другому описать его не могу. С двух сторон были огромные окна от пола до потолка вместо стен. Остальные две стены были зеркальными. Света от этого было безумно много, как по мне, даже слишком много. Белоснежный пол и белоснежный потолок давали возможность представить, что ты оказался в заснеженных горах, где существует только свет и снег, и ты в центре этого всего.

Когда, наконец, проморгалась от яркости — смогла рассмотреть белоснежные столы в центре зала, на которых стояли и лежали кучи предметов, накрытых полупрозрачной золотой тканью, из-за которой невозможно было точно разглядеть, какой предмет где находиться.

Недалеко от этих столов был еще один, длинный, с пятью высокими стульями, и пока там никого не было. В центре этого стола был переливающийся квадрат, над которым, переливаясь различными перламутровыми цветами, висела в воздухе сфера.

— А что это за шар, над столом с пустыми стульями? — очень тихо спросила у Аразара, но он был сосредоточен на чем-то своем.

Ответ я в итоге получила только от Вилейна, который так же, как и дракон, стоял впереди и загораживал меня от чужих глаз.

— Во-первых, это стол свидетелей праздника, а сидят за ним представители главных семей этой планеты. То, что ты назвала шаром — это вообще-то магический оракул, который подтверждает магические браки и подтверждает личность женщин, чтобы за нее под покровом не мог скрыться никто другой, — пока мне было не понятно, зачем кому-то прятаться под покровом женщины, чтобы за нее сочетаться браком, но, думаю, потом с этим разберусь.

— А что мужчина, не может спрятаться и, например, быть тут вместо друга? — как мне кажется, мужчины-то в замужестве больше заинтересованы.

— Ну, тут такого ни разу не было, да и семейные артефакты для брака делаются персонально для каждого рода и хранятся очень надёжно. И кто откажется от удивительного момента видеть собственными глазами, как женщина берет в руки артефакт семьи и делает выбор в твою пользу среди тысячи остальных! — Ванкал это сказал с таким придыханием и восторгом, что я впечатлилась, но не разделяла этого трепета, так как всю жизнь выбор делали не в мою пользу.

Поэтому решила рассмотреть, кто тут еще есть из существ, хотя это было сделать не просто. Почему-то, так же, как и меня, остальных девушек закрывали спины отцов. Но можно было видеть, как то из-за одного плеча, то из-за другого, выглядывали то глаз, то нос, то макушка, украшенная драгоценностями. И судя по этим частям, представителей расы Гараха тут, например, точно не было. Но я приблизительно смогла понять, что тут и вампиресы, и нагини, и эльфы, так же есть представители драконов и эльвисы.

Хоть женщин рассмотреть было нельзя, но, судя по всему, тут, кроме меня в покрове нет никого. Зато можно было рассмотреть мужчин, а, точнее, мне больше всего было интересно посмотреть на эмоции мужчин.

Очень мало кто мог прямо смотреть на моих отцов. Многие тихо перешептывались и искоса посматривали на нас.

— У меня вопрос! — не стала беспокоить отцов спереди, повернулась к Раахату, он как раз свернул свой хвост так, чтобы я могла на него присесть.

— Долго молчала, удивительно, — со смешком и улыбкой ответил он мне — Спрашивай! — тихо говоря со мной, он не прекращал смотреть за тем, что происходило вокруг.

— А зачем вы нас, дочерей, прячете-то — боитесь, что ломанемся к столу женихов выбирать? — ну сомневалась я, что в таком зале охрана слабая.

— Кхе, кхе… ну кто-то и для этого. Вообще-то, это традиция, пока ты не замужем — находишься под защитой отцов, и будущие женихи должны видеть под чьей защитой находится будущая жена. Так же обрати внимание, что впереди стоят по двое отцов — это первый муж, глава семьи, и тот, кто передал дочери признаки своей расы. Это показатель силы и особого места, которое занимает семья. А вот косо смотрят по двум причинам. Во-первых, нас знает очень большое количество существ из тех, что сегодня тут. Все они знают, что у нас нет жены, что мы являемся побратимами, не связанными женщиной, как большинство семей, а тут мы с дочерью. Во-вторых, рядом с Аразаром стоит жнец смерти, а женщин их расы не видел никто, если ты не забыла. Вот теперь представь, в каком шоке сейчас все тут находятся, — после его слов я задумалась об этом.

— Вот почему-то чую, подстава тут какая-то во всем этом, — пробурчала я и к, моему удивлению, с этим согласились все отцы, а Ирай тайком погладил мое бедро, давая таким образом поддержку.

Тут мои размышления прервал триумфальный звук, который разнёсся по залу, и все повернулись к столу со сферой.

В зал зашли пятеро мужчин, очень красиво одетых, прошли к столу и встали около кресел.

Первым был очень красивый эльф, с пшеничного цвета волосами и темно синими глазами, вот только в них было столько надменности и призрения, что я сразу потеряла к нему интерес.

Рядом с ним стоял представитель расы вампиров ночи, которые могут спрятаться в тени и сидеть там незаметными ни для кого. Это был высокий мужчина с черными волосами и совершенно черными глазами. Мужчина имел приятные, но холодные черты лица, а тонкие красные губы на фоне белой кожи говорили явно не о мягком и податливом характере.

В центре, расправив свои могучие плечи и высоко и надменно вскинув подбородок, стоял представитель расы драконов, и что-то мне подсказывало, что тоже золотой, как и отец. Мужчина осматривал всех пришедших, и, когда его взгляд остановился на нас, он прищурил глаза. От этого действия у меня по спине пробежали мурашки, как и у отцов, было понятно, что от этого мужика можно ждать неприятностей.

Затем стоял представитель расы Эльвис — не заметить такого сильного сходства с Лараком было невозможно, я даже головой покрутила, сравнивая. Но у моего отца взгляд был теплее, чем у этого, правда, сейчас во взгляде отца, кроме льда не было ничего.

А вот последний мужчина меня заинтересовал больше всего: он с интересом рассматривал нас и, судя по кивку головы Раахата в сторону этого мужчины, они явно хорошо знакомы. Мужчина был фигурой похож на Гараха, только значительно меньше, отец и тут стоял как большая одинокая колонна, которая возвышается над всеми. С его плеч, небось, сейчас прекрасный обзор — пролетела в моей голове мысль. Но я вернулась к заинтересовавшему меня мужчине. Он был коренастый и одет достаточно просто, по сравнению с остальными. Одежда было хорошего качества и прекрасно на нем сидела, вот только украшений на нем было минимум, лишь большой медальон на груди и перстень на руке. Черты лица его были крупными, но симметричными, и прекрасно гармонировали со всем остальным. Брови были густыми, и он их постоянно хмурил и немного прищуривал глаза, смотря при этом исподлобья. Это был явно представитель расы оборотней-медведей, и именно этого мужчину я видела в сети, когда искала информацию про различные расы. Чтобы его рассмотреть, мне пришлось протиснуть голову под рукой Раахата, и мужчина это заметил. Он вопросительно поднял бровь и, когда я спряталась, улыбнулся уголком губ.

— Приветствую всех собравшихся на самом замечательном празднике нашего Содружества. Сегодня дочери впервые сделают свой выбор мужчин, которые будут беречь и заботиться о них всю их жизнь. Но, так же, сегодня уникальный день, — дракон, который стоял в центре и явно был у них главным, сделал театральную паузу.

— Ну, пиздец, жди беды, — тихо сказала я за спиной жнеца.

— Угу, — очень тихо ответил Аразар, и Вилейн и остальные отцы напряглись и приготовились, пока не известно к чему.

— Сегодня впервые за всю историю содружества выбор делает представительница расы Ванкалов — женщина, существование которых считалось невозможным. Ее отцами называют себя Аразар Эмино Шах, который по последний показаниям взорвавшегося корабля считался погибшим. Так же тем, кто передал признаки своей расы Ванкалов, жнецов смерти, называет себя старейшина Вилейн. Кроме того, этот союз образован без женщины, поэтому, кто мать девушки — неизвестно! В связи с тем, что такое стечение обстоятельств ставит их отцовство под сомнение, Советом было принято решение: сейчас на оракуле с помощью магии крови будет установлено, является ли женщина, которую они представляют нам, как свою дочь, представителем расы Ванкалов, и стали ли это двое отцами по доброй воле или принудили женщину к этому! — закончив свою речь, он стоял довольный, что сделал публичную гадость, и явно был уверен в том, что мы откажемся.

— А если мы не пойдем ничего им доказывать? — тихо спросила я, пока вокруг был шум, и все перешёптывались, чуть ли не тыкая пальцем.

— Тебя могу отнять у нас, — очень тихо сказал Раахат.

— Он скорее моими сапогами станет, чем отнимет у меня дочь! — тихо, но очень грозно сказал Гарах.

— Нам нечего бояться, и этого следовало ожидать. Поэтому пойдем и покажем, как сильно они ошибаются, — Аразар и Вилейн сделали шаг вперед и подставили мне свои локти, на которые я положила ладони, и мы пошли.

Пока мы шли к столу и поднимались по ступеням, за спиной были слышны различные обрывки фраз. По тому, что долетало до моих ушей, все сейчас ждали, что мои отцы будут публично опозорены. Желчь этих существ в сторону нашей семьи лилась бурной рекой, у которой явно не было берегов. Чем ближе мы подходили, тем противнее становилась улыбка этого дракона, по морде которого мне уже хотелось пройтись кулаками, думаю, как и отцам.

— Ты уверен, что готов на это? Может стоит отказаться сейчас, пока правду не узнали все? — какими-то непонятными фразами обратился этот гад к Аразару, говоря тихо и противно.

— А мне нечего бояться и прятаться! Приступим? — лицо отца было каменным и не выражало ничего, будто все слова говорили сейчас не ему, я поразилась такой выдержке.

— Неужели действительно женщина-Ванкал, очень интересно…! — задумчиво и как-то пошло сказал эльф, аж противно, таким тоном это было сказано.

— Вот только интерес может оказаться смертельным. Молодые Ванкалы несдержаны и жаждут убийства, а единственную женщину Ванкалов за такую мелочь, как случайное убийство на празднике, простят. Это же такие мелочи, по сравнению с тем, что она единственная, а вот таких, как вы очень много, — ответил Вилейн, и эльф сразу потерял весь свой лоск и надменность, с трудом, видно, удержал себя на месте, чтобы не спрятаться за стоящего рядом вампира.

— Раз вы готовы, то капните по паре капель своей крови, а потом дочери и оракул скажет результат, — сказал гад, явно продолжая верить в то, что результат будет в его пользу.

Первым, кто проколол себе палец огромной хрустальной иглой, был Аразар и поднес руку над шаром, в центр которого стекли несколько капель крови. Тоже самое сделал и Вилейн, и, когда очередь дошла до меня, я забрала иглу из рук отца, сняла с руки перчатку и отдала Вилейн, держа иглу в другой руке. Мне бы больше хотелось сейчас вонзить ее в глаз этого дракона, но, вздохнув несколько раз, я проколола палец и повторила действие отцов.

Я отдала иглу Вилейну, который вытер ее и только потом отдал. Шар медленно стал приподниматься в воздухе, загораясь и переливаясь различными цветами. Все это длилось около минуты, но мне показалось, все тянулось намного дольше, ведь сейчас решалось очень многое.

— Ирана Шах- Вилейн является представителем расы Ванкалов, прошедшим ритуал смерти, так же является носителем косы смерти. Золотой дракон Аразар Эмино Шах признан ее отцом по доброй воле магическим обрядом. Так же представитель Расы Ванкалов Старейшина Вилейн является отцом Ираны и тем, кто совершил ритуал смерти, став ее учителем. Отцами также являются Рахаат Сашиат — Наагат, Ларак Месинис — Эльвис, Гарах Камасис — Эльбиг. Магия матери не установлена. — закончив отчет, шар вернулся на место.

В зале стояла тишина от шока, а вот на лицо дракона я бы смотрела и смотрела. Ведь он уже потирал руки, что публично опозорит Аразара, но получилось как раз наоборот, теперь все точно знают, кто является моими отцами. Но этот гад не хотел так просто сдаваться.

— Может, тогда вы расскажите нам, как так получилось, что вы стали отцами? — он приготовился слушать.

— А что, другого развлечения, как послушать истории нашей семьи у такого количества существ не нашлось? Или все именно для этого тут собрались, а не на праздник, который указан в приглашении?! — я спросила громко и возмущённо, чего даже сама не ожидала от себя.

— Моя дочь права — то, что касается нашей семьи, касается нас и Совета. Вам был дан приказ — вы его исполнили, и попрошу не превышать своих полномочий, Виран, чтобы мне не пришлось сообщать об это Совету для более подробного разбирательства, — после этих слов отцы развернулись и, помогая мне, вернулись на место, где мы стояли ранее.

— Милые дамы, вы, наверное, уже заждались своего шанса на счастье, поэтому прошу ваших отцов отойти в сторону и дать прекрасным женщинам пройти к столу и сделать свой выбор. А вам, уважаемые женихи, я желаю удачи, чтобы сегодня каждый из вас вышел, держа под руку невесту! — и как только гад закончил речь, отцы разошлись, и все женщины, кто сегодня делает выбор, пошли в сторону стола. Нас всего оказалось восемь женщин, я думала, будет намного больше.

Первыми не шли, а почти бежали представительницы эльфов, тоненькие красивые, светловолосые, в прекрасных одеждах. Вот только почувствовав эмоции от красоток, весь флер от их красоты растворился. От них шли раздражение, враждебность и даже нервозность.

Рядом с ними шла женщина Эльвис, высокая, стройная, с белоснежными длинными волосам и, как и отец, с ледяной красотой. Вот кого-кого, а представителей эльфов и эльвисов никак нельзя перепутать с остальными. И, как по мне, они очень подходят друг другу — красивые, заносчивые и холодные.

Представительница вампиров обладала очень живым взглядом, и когда ей в глаза попал свет, они мигнули красным светом. Девушка была среднего роста, в красивом красном платье. Её длинный черные волосы были красиво заплетены и украшены парой заколок. Видимо, почувствовав мой взгляд, она улыбнулась.

Так же я увидела представительницу расы Наагатов. Она осторожно ползла и постоянно оглядывалась назад, на отцов, который ее подбадривали. По сравнению с моим отцом-наагатом, она была такой маленькой. Голубые волосы, голубые наивные и испуганные глаза и очень остренький носик. Хвостик ее был окрашен в светло-голубой и белые цвета очень нежного оттенка, и на кончике его было украшение, золотой колпачок, которым она периодически стучала об пол.

А вот представительница расы оборотней была высокой, крепкой и шла ровно, с уверенностью в глазах, но надменности или превосходства в них не было. Она была одета в обтягивающие брюки и расшитую тунику, на ней это смотрелось очень красиво. У нее были густые каштановые волосы, мягкие черты лица с пухлыми губами и золотистыми глазами. Именно эти глаза и подсказали, что передо мной оборотень-волк.

Потом рядом со мной оказалась представительница расы Космиян. На ее голове было множество разноцветных косичек, казалось, что каждая косичка имеет свой цвет. Рисунок на ее лице был меньше, чем у меня аж вдвое, видимо ее способности не очень сильные, а иначе, скорее всего, уже бы сосватали в высокородных семьях. Одета она была в платье, которое явно ее раздражало.

— Ярких звезд! — тихо сказала она, когда мы все собрались у стала.

— И тебе! — нельзя было не ответить и не заметить горящий любопытством взгляд.

— Ты впервые на выборе? — на ее вопрос я согласно кивнула головой — Я тоже, как-то страшно выбрать неизвестно кого.

— Так нам для того, чтоб отменить выбор и поменять жениха, дано три месяца! — сказала оборотница.

— Но ведь три месяца — это так мало, как можно успеть понять, — тихо прошипела нагиня очень милым голосом.

— Видимо, придётся как-то успеть, — мне, также как и ей, этого срока было мало.

— Тоже мне, нашли чего бояться! Берите самый дорогой артефакт — не ошибетесь! — отмахиваясь от нас сказала девушка-эльвис, даже не смотря на нас.

— Действительно, без твоего совета никто бы никогда не догадался! — рыкнула на нее оборотница, и я была с ней согласна.

— Не догадались бы, — с уверенностью ответила та, и оборотница повернулась, видимо намериваясь что-то грубое сказать.

— Не обращай внимания, там мозг к черепу примерз — не отколупаешь, сколько не старайся! — подала голос вампирша, останавливая оборотницу.

— Логично, — сказала оборотница, и все продолжили стоять вокруг стола молча.

Игравшая до этого на заднем плане тихая музыка стихла, и ткань на столе стала растворяться. Все девушки приготовились, чтобы как можно быстрее схватить дорогой артефакт, и все вытянули руки вперед, кроме меня. Девушка Космиян пихнула меня локтем, показывая, что я тоже должна вытянуть над столом свои руки. Закатив глаза, пришлось подчиниться, правда моих эмоций они не видели под накидкой. И как только я повторила их действие, то ткань полностью исчезла.

Вот такого азарта я тут не ожидала, все чуть ли не из рук друг друга пытались выхватить различные артефакты. Они толкались и даже шипели друг на друга, а мне было все равно. Я стала рассматривать то, что лежало у меня почти под носом. Мое внимание привлекли две вещи. Первой был серебряный браслет, который состоял из тонкой цепочки и маленьких аккуратный кулончиков, похожих на косы.

Рядом с ним лежал шпагат, тонкий, длинный, и понять его цвет у меня не получалось. Он состоял из каких-то очень мелких квадратиков. Я наклонилась, чтобы рассмотреть их, и в этот момент оборотница с эльфийкой что-то не поделили. Оборотница оттолкнула эльфийку, и та завалилась на меня, а я на стол.

Эльфийка быстро отскочила от меня и продолжила поиски на столе. А вот я, поднявшись, хотела уже сказать им пару ласковых, когда заметила, что с моей рукой явно что-то не так.

На моей руке теперь висел застегнутым тот самый браслет с косами. И шпагат теперь переливался, как моя татуировка, когда я пользовалась способностями Космиянов. Этот шпагат, как змея, дважды обвил мое запястье и также обвил средний палец левой руки. Я попыталась их быстро снять, пока никто не заметил, вот только произошло то, чего я не ожидала услышать сегодня.

— Ирана Шах — Вилейн признана магией женой Мора Жиниара, старшего жнеца первой категории, капитана корабля Ванкалов, каратель теперь старший муж. Второй муж, признанный магий — Лисьэн Шаринэ — представитель дома Шаринэ, — проговорил этот гребанный оракул за моей спиной.

— Блять! Без меня меня женили! — это все, что вырвалось из меня после этого объявления, вот только больше слов оказалось у другого.

— Нет, я отказываюсь от этого брака. Мне не нужна такая жена! — прокричал мужской голос, и, повернувшись, я успела увидеть только черный балахон, который выбежал из зала.

— Этого не может быть, Мор сейчас находится в трех неделях пути отсюда и никак не может быть тут, — послышался возмущенный голос Вилейна.

— Что вы этим хотите сказать? Что тут совершен подлог, и сейчас браком магия сочетала не того? — в ответ заорал дракон, ведь если это действительно так, то не сносить ему головы за такую безалаберность к проверке безопасности.

— Именно это я и говорю: я перед ритуалом разговаривал с ним, и он подлетал к планете Сигус, а до нее лететь три недели. Туда его отправили по приказу Совета, и сами знаете, что отказать в этом он не мог, — орал уже жнец, не сдерживая местами свою ауру смерти.

Пока там продолжали орать и выяснять что-то отцы и эти свидетели, я тупо села на пол и смотрела на руку. Не хотела замуж — получите, так еще и старший муж публично отказался: не угодила, не такая, видимо судьбу не изменить, даже в другом мире.

— Что сидишь? — рядом со мной на корточки опустился Лисьэн.

— Тебя жду и думаю, как так получилось, что без моего согласия магия меня замуж выдала. Ты не знаешь? — вот эта ситуация стала меня больше беспокоить, как-то это неправильно.

— Хороший вопрос, не знаю пока. Мне нужно подойти к твоим отцам — я все-таки стал твоим мужем, и мне нужно сейчас это сразу зарегистрировать в документах. Давай, вставай! — меня осторожно подняли на ноги и подвели к одиноко стоящему Ираю.

— Стой тут, мы скоро подойдем, — и он оставил нас двоих.

С разных сторон слышались обрывки фраз сочувствия, что меня бросили сразу поле объявления мужем и женой, и причем публично. Многие искренне сочувствовали, многие делали вид, а на самом деле радовались этому. Меня облепили их эмоции, и было противное липкое чувство, будто на меня вылили бочку меда, и он теперь стекает по мне. С каждой секундой становилось все сложнее стоять и дышать, так как эмоций становилось все больше.

— Мне нужно на выйти отсюда срочно! — рыкнув, сказал Ираю, он подхватил меня, и мы куда-то пошли. Куда мы шли — не знаю, но голоса становились все тише, а я смогла вздохнуть и повернулась к Ираю.

Вот только увидела, как у него закатываются глаза, и он оседает на пол.

— Ирай! — я успела крикнуть и почувствовала резкую боль в шее, и мое сознание меня стало быстро покидать, и я стала падать, но успела ощутить руки, которые меня подхватили.

Еще не полностью придя в сознания, а плавая в каком-то киселе, поняла, что меня куда-то несут. Судя по стучащей головной боли, меня не просто несли, а несли головой вниз, практика у меня в этом имеется, и поэтому эту боль я узнаю. Тело совершенно не слушалось и болталось безвольно. Тот, кто меня нес, решил, что раз тело без сознания, то его можно потрогать и провел рукой по моим бедрам и потрогал ягодицы, вызвав во мне бурю недовольства, внутри меня по позвонкам прошелся смертельный холод, шевельнулась коса, но тело пока продолжило не подчиняться, а голова немного прояснилась.

— Не трогай, все равно тебе не достанется! — послышался противный, прокуренный мужской голос.

— Не факт, может и достанется, капитан мне еще с прошлого раза должен! — и мудак, который меня нес, заржал, отчего мое тело начало трясти, и оно стало сползать.

— Вот когда даст добро, тогда свои клешни и будешь протягивать, — вновь подал голос прокуренный.

Послышался звук отъезжающей двери, и они вошли в какое-то помещение. В нос ударил отвратительный запах крови, пота и давно не мытого тела. В помещении был такой яркий свет, что он проникал даже через закрытые веки.

— Эй, сдох что ли, наконец-то! — крикнул тот мудак, который меня нес.

— Ща проверим! — смеясь, ответил прокуренный.

Послышался треск ударов тока, к противному запаху прибавился еще и запах опаленной кожи, я уже с трудом сдерживала рвотные позывы.

— Ты смотри, жив еще! Ну, пусть поживет, все равно недолго осталось, еще пару раз капитан зайдет поговорить и все, будем этот отсек мыть от его когда-то знатных останков! — смеясь, проговорил прокуренный голос.

— Ладно, кидай девку и не забудь ее Итскан положить в защитный отсек! — скомандовал прокуренный голос, и меня опять куда-то понесли.

Хорошо, что несли меня всего шага три и потом, просто как мешок с картошкой, скинули с плеча. Падение вышло жестким и болезненным, но сдержать стон у меня получилось, и никто не понял, что я прихожу в себя.

— Не забуду, за собой следи лучше — пробурчал мудак — Сейчас только гляну, что там под накидкой спрятано, интересно же, как бабы жнецов смерти выглядят. Мужики — уроды, страшны до жути, может и бабы у них такие же страшные — и заржал, как конь, своей собственной шутке.

Когда это мудак вновь протянул руки к моему телу, рядом с ухом раздался писк. Это пришло срочное сообщение на его ком, поэтому он убрал руки и стал читать. Следом раздался еще один такой же звук, только намного дальше — видимо, теперь другому пришло сообщение.

— Все, потом посмотришь, если разрешат, срочно идем к капитану, он нас ждет. Давай, вставай и пошли уже! — рыкнул недовольный прокуренный голос.

— Да подожди ты, дай одену браслеты, чтобы своей магией Ванкала не воспользовалась, если придет в себя, — вот гад, додумался.

— Не факт, что поможет, конечно, на их мужиках только один раз пробовали, и то уже подыхал, вот и сработали. Да в ней столько настойки савана влито, что она в себя, как минимум, дня четыре не придет, проверено на здоровых мужиках, а тут вон мелкая какая, а еще жнец. Врут небось, специально придумали, что она их баба, и все повелись, и когда только капитан узнал и смог на неё заказ взять, непонятно. Ладно, пошли, сам знаешь, как капитан не любит ждать, опять морду тебе разрисует, — хмыкнул прокуренный.

— Опаздываем оба, а страдает почему-то моя морда, — недовольно проворчал мудак.

— Уж больно не нравиться она ему, видно! — и прокуренный засмеялся собственной шутке.

На моих руках защелкнулись два браслета, которые весили, наверное, по килограмму каждый, откуда только такие тяжёлые взяли-то, уроды. Почувствовала, как мудак встал, потом послышались удаляющие шаги, шипение двери, и наступила тишина.

Пролежала минут пятнадцать, не двигаясь, голова уже почти прошла, и тело стало немного отвечать на посылаемые мозгом сигналы. Начали двигаться пальцы, которые я теперь старательно разминала, заставляя разгоняться в них кровь. Магию я чувствовала, даже в этих тяжелых браслетах, которые надели — значит, они не работали. Вот только перевоплощаться сейчас не было смысла, я все равно не смогу держать оружие в руках, и оно будет так же валяться, как и я, поэтому приняла решение продолжить лежать.

Глаза тоже открылись, но видела я еще мутно, очень яркий свет жутко бил по глазам и раздражал, поэтому глаза еще вдобавок слезились. Проморгавшись и привыкнув наконец-то к свету, первое, что рассмотрела — это металлический потолок, на котором были очень яркие лампы. Зачем в блоке, а точнее камере, по-другому я не могла назвать это вонючее место, столько света? Единственное, до чего я смогла додуматься, что так они пытали существ, мешая им спать ярким освещением, но вариант так себе. Медленно продолжила рассматривать обстановку, прошло еще несколько минут, и я стала чувствовать уже руки до самых плеч. Тренированное с детства тело и сейчас не подвело меня в такой ситуации. И надо будет уточнить у отца, что за дрянь такую они мне вкололи, когда выберусь отсюда.

Откуда-то за моей головой послышался очень слабый стон, а потом и вопрос:

— Ты пришла в себя? — очень тихо спросил охрипший голос и тяжело закашлял.

Отвечать я не стала, наоборот, замерла на время, пусть думает, что ему показалось. Вот только мой маневр явно был просчитан.

— Не бойся, я тебя не сдам, я сам пленник, и уже почти скоро — совсем не жилец, — он вновь закашлял и замолчал.

Я полежала ещё минут десять — ничего не происходило, вопросов мне больше не задавали, а вот мое любопытство просто разрывало меня изнутри. Прежде чем показывать, что я уже наполовину могу двигаться, решила обезопасить себя и кое-что проверить. Так как способности жнеца не были заблокированы, то эмоции, которые были вокруг, смогла ощущать очень хорошо и четко. Это были эмоции боли, отчаяния, предательства, злости и даже чувствовалась приближающаяся рука смерти, которая тянулась, видимо, к этому мужчине. Это чувство у меня было впервые, но Вилейн рассказывал мне что, когда я буду оказываться рядом с тяжело раненым или умирающим, буду чувствовать приближающуюся смерть. И чувство это, действительно, было ни с чем не перепутать.

Стала проверять наличие устройств, которые следили за нами тут, а для этого мне нужны были мои способности Космияна. Надетые браслеты оказались бесполезны и для моей второй расы, нафига они тогда вообще нужны — непонятно. За нами, действительно, следили, вот только камеры были направлены на мужчину, не на меня, и звук у них сейчас отключен. Жаль, что мои способности Космияна не давали мне возможность видеть изображение в четкости, пользуясь только глазами, для этого нужно задействовать руки. Поэтому я, поскрипев, смогла поднять верхнюю часть тела, опираясь на руки и облокотиться на стену, которая была противно холодной. Повернула голову туда, куда смотрели камеры.

В центре комнаты, в которой не было совершенно никаких предметов, кроме ламп, которые светили из каждой стены, а также из пола и потолка, к которому и было подвешено истерзанное тело мужчины. Его одежда висела лохмотьями, была сильно грязной, вот только вид такой она имела не потому, что износилась, а потому, что ее порезали и испачкали в крови пленника.

Его стройная фигура вызывала восхищение. Высокий рост придавал ему особую грацию и обаяние. Широкие плечи и узкая талия создавали идеальные пропорции, делая его силуэт привлекательным, гармоничным и физически крепким.

Но сейчас его тело было измученным, истерзанным и было покрыто большим количеством различных ран: порезы, рваные раны, ожоги и даже укусы были видны. Голова его была опущена, с нее свисали засаленные, болтающие паклями волосы, и поэтому разглядеть лицо не получилось. Спереди это, возможно, была когда-то длинная челка до самого подбородка. По спине, до самых ступней, сейчас свисали, как безжизненные лианы, длинные черные локоны. Но зато можно было рассмотреть изящные мужские ступни, ведь мужчина был без обуви, и под этими ступнями была лужа крови, которая скопилась за приличное время. И, судя по тому, что местами она полностью высохла, висел он тут давно. Сейчас, присмотревшись, поняла, что кожа мужчины была просто мертвецки бледной, но возможно это казалось в таком количестве яркого света. И когда мой взгляд вновь вернулся к опущенной голове, она повернулась, и на меня посмотрели его глаза.

Мужчина смотрел на меня красными глазами, которые ярко горели, говоря об уже невыносимом голоде пленника. Как при таком состоянии он вообще оставался в сознании — удивительно даже для его расы. Даже в таком жутком виде, в котором он находился, мужчина все равно был красивым.

Лицо, будто созданное очень талантливым скульптором, который старательно вытачивал каждую деталь, украшала привлекательная, хищная и даже немного первобытная мужественность. Выразительные черты лица наполняли его внешность уверенностью и силой. Аккуратно оформленные брови, слегка поднятые в уверенном выражении, придавали лицу решительность и волю. Овальная форма лица делала его особенным и одновременно ярким.

Миндалевидные глаза, как зеркало его души, отражали необыкновенную интеллигентность и мудрость. Их цвет менялся от пылающего красного, до темно бордового, создавая восхитительное зрелище. Глаза этого мужчины выражали одновременно противоположные эмоции. Они были наполнены нежностью и сдержанной страстью, словно источали силу и готовность принять любые вызовы судьбы.

Пухлые и нежные, но сейчас искусанные губы придавали его облику деликатности и нотку чувственности. Глядя на это лицо, руки чесались погладить по этой белоснежной коже и почувствовать под подушечками пальцев ее мягкость и шелковистость, хотелось коснуться своими губами этих измученных губ и вдохнуть в них глоток любви.

Я тряхнула головой, чтобы убрать это наваждение, которое, как густой туман, окружило меня. Это мне помогло, вот только мужчина, видимо, понял, что я сделала, и вопросительно поднял бровь.

— Как же мне повезло с компанией, видимо мне еще очень рано умирать! — с каким-то наслаждением сказал он, видимо, меня сейчас рассматривали как ужин.

— Сомневаюсь, что я тут, чтобы спасти тебя от голодной смерти, — вот в мое тело он может свои зубы даже не надеяться вонзить.

— А вот я не сомневаюсь. Они притащили женщину, думая, что она жнец смерти. Все знают, что женщин-жнецов не бывает, да и не просто так тебя под этой тряпицей спрятали. А вот то, что на корабль космических контрабандистов, которых ищет Совет так усердно, что уже небось все зубы стерли, проникает девушка из расы Космиян, на которую почему-то не действует очень сильное снотворное — это очень интересный вопрос, — с каким-то придыханием сказал пленник.

— Не такой уж он и интересный, этот вопрос, все гораздо проще. Мужики ошиблись и схватили не ту, кто был нужен — под этой штукой легко перепутать. И то, что я тут не за тобой пришла и не за ними — это факт. Меня вообще тут быть не должно, меня после объявления мужем и женой сразу прилюдно муж бросил и, отказавшись, сбежал! — после того, как произнесла это вслух, внутри сжался комок, и старые когти, что приносили много боли, радостно заскребли внутри.

— Вот это что-то новенькое, сколько же я тут нахожусь, что мужики стали такими слабыми и боязливыми? — он еще и шутить в таком состоянии мог.

— А что ты скажешь на то, что это был жнец смерти? — решила посмотреть на его реакцию.

— Шутишь? — его брови взлетели вверх.

— Нет, нисколько! — он внимательно посмотрел на меня.

— Действительно, не шутишь! — и настолько громко рассмеялся, что я не смогла удержаться и вскоре тоже смеялась вместе с ним.

Отсмеявшись, поняла, что тело наконец-то стало полностью подвижно, и с помощью стены я встала на ноги. Вот тогда я явно ощутила вес этих наручников и сосредоточилась на том, чтобы снять их. Как оказалось, они не были настолько хитро сделаны, и уже через пару минут они спали с моих рук.

— А ты мне заодно не поможешь? — спросил меня незнакомец.

— Зачем? По-моему, очень хорошо висишь — никому не мешаешь, — на мои слова он закатил глаза.

— Как-то, знаешь, надоело тут висеть, хочется ноги размять и найти место потемнее! — его лицо исказила гримаса боли, которую он терпел.

— Если я тебя отпущу, ты просто свалишься на пол и окончательно убьешься при падении! Да и кто знает, за что ты тут подвешен и так ярко подсвечен. Это что, действительно для тебя столько света? — решила уточнить свою догадку, потому что как-то о таком не было описания в той информации, что я нашла про расы.

— Вот же мне повезло — достался ребенок в помощники, от падения я не умру, уж точно, после того что пережил, подумаешь, мордой об пол ударюсь, еще и не такое бывало! — он тяжело вздохнул, прежде чем ответить — Меня похитили, так же как и тебя, за что — сказать не могу, но не за плохое, уж поверь. Да, это для меня тут так постарались. Ночные вампиры потому так и называются: мы не только перемещаемся с помощью теней, но и живем, благодаря им. Без тени и темных мест мы погибаем, также как и без еды, даже быстрее, — он говорил, а я слушала эмоции, которые скажут мне, врет он или нет — и он не врал.

— Смотри у меня, должен будешь! — пригрозила я и хрустнула пальцами, разминаясь.

Мне уже порядком надоело изображать из себя большое такое приведение, хотелось снять этот покров, а потом выбраться отсюда, сломав пару носов для собственного успокоения, и вернуться домой, к отцам на ручки, чтобы снова быть маленькой.

— Все, что захочет моя спасительница, даже готов стать твоим рабом, — глаза его в это момент ярко блеснули, понятно теперь, каким рабом он готов стать.

— А вот тут ты, мужик, тоже опоздал — это место уже тоже занято, причем даже раньше, чем появился муж! — я вспомнила про Ирая — интересно, как он, но сейчас нельзя было погружаться в эти мысли.

— Почему мне так не везет, место мужа занято, даже место раба и то занято! А мужей, кстати, сколько уже? — тут он задумался и для чего-то уточнил.

— С сегодняшнего дня по магическим законам два, а из зарегистрированных в реестре совета, возможно, только один — если муж успел это сделать до того, как узнал, что меня украли, — такой свадьбы, думаю, не было ни у кого на этой планете.

— Так с этого и надо было начинать, что места обязательных мужей все ещё вакантны! — нашел чему радоваться.

— Я бы вообще их всех обнулила! Готов к прекрасному действию «Встреча морды с полом, максимальное слияние?», — спросила я, мне захотелось уже прекратить эту тему разговора и выбраться для начала из этой камеры.

— Жестоко, конечно, но про мужей мы поговорим позже, мне они тоже уже не нравятся. Один сбежал, другой потерял, что за бездари! Готов, роняй меня, госпожа моего тела! — театрально сказал он и приготовился.

Вскрыть удерживающие его оковы было посложнее, чем мои, но не намного. Когда они открылись, мужик с таким грохотом рухнул на пол, что, мне показалось, от удара он просто мог рассыпаться на куски, как стеклянная ваза. Тем более, сейчас он лежал без движения и не подавал признаков жизни. Наконец-то он ожил и издал стон, значит все-таки не убился, но мне дождаться, пока он соберет себя, видимо не получиться — предчувствие подсказывало, надо уже сейчас бежать.

В этот момент двери открылись, и вошли двое вампиров, у них тут что, сходка их, или какой-то вампирский праздник, и меня для полного счастья только не хватало?

— Да кто ты такая! — крикнул один из них.

— Кто, кто — смерть в пальто! — скинула я уже наконец это тряпку, показав себя.

— Так ты не Ванкал, ты Космиян — вот же капитан расстроится, что его так обманули! — заржал мужик и, хмыкнув, они вошли в блок, дверь за ними с шипением закрылась.

— На расстройства вашего капитана мне плевать с максимальной высоты, а вот зачем вы меня вообще украли, это вопрос интересный. Причем не где-то на улице, а в здании Совета — додумались же, — раскрывать все тайны не стала, хотела попробовать хоть что-то узнать, прежде, чем достану косу и удивлю их перед смертью.

— Нам капитан не докладывает, что и зачем он делает. А ты ничего так, баба симпатичная, будет приятно с тобой развлекаться! — он громко заржал, а я услышала шёпот вампира:

— Подведи их поближе ко мне, — это было сказано так тихо, даже странно, что я смогла его расслышать, стоя рядом с ним, точнее, он валялся у моих ног.

— Тут случайно один из ваших убился, — я стала отходить еще дальше, перешагивая через тело вампира и оставляя за собой следы от обуви, испачканной в его крови.

— Да его капитан убить не смог за несколько месяцев, а ты за один раз смогла? — один остался рядом с телом вампира, двое перешагнули его и пошли за мной.

— Как видите — смогла! — заметив движение вампира, не стала больше и сама медлить, все равно эти гады ничего не знали.

Перевоплощение вышло быстрым и очень шокирующим для тех, кто последовал за мной.

— Жнец смерти! — это все, что они успели крикнуть, а потом головы, отделенные от тел, покатились по полу, тела их рухнули передо мной.

Как-то не думала, что один раз махну косой — и сразу двое лишатся жизни. И главное, что мне за это будет, когда узнают, что я убила двоих? Хотя сомневаюсь, что кто-то расстроиться по их поводу. Блок, который был просто грязным, теперь стал жутко грязным. Я посмотрела в сторону вампира — может ему нужна помощь?

Вот только помощь нужна была явно не ему. Он сидел на полу и хищно вгрызался в шею другого вампира. Странно смотреть не только на то, как вампир пьет кровь, так еще и из себе подобных, жутковато как-то.

— Приятного аппетита, — пожелала я, когда он открыл свои красные глаза и посмотрел на меня.

Все так же, не отрываясь от чужой шеи, он мне что-то пробубнил, но было непонятно, что. Смотреть на это мне не хотелось, поэтому, перехватив косу так, чтобы она не шкрябала по полу, я пошла к двери, через которую собиралась выйти.

Выйти-то я собиралась, только дверь явно не собиралась меня выпускать. Попробовала открыть замок, использую одну руку, но ничего не получалось — схемы не плавились, и это злило. Ведь это означало, что нужно будет поставить косу. Вот только куда и как бы я её не ставила, она будто специально падала и отказывалась стоять. Даже подумала, что коса живая и вредничает, ведь не может она постоянно падать, но для нее законы логики моей не действовали. Не найдя места, где она бы стояла хорошо и была бы на расстоянии вытянутой руки, если кто войдет, я не стала больше тратить на это занятие время. Поэтому оперла ее на плечо и зажала подбородком.

— Подержать? — раздался за моей спиной уже не такой замученный голос.

— Что подержать? Женщин-жнецов смерти не существует, это тебя после падения так видениями накрыло, — ответила я и продолжила взламывать замок на двери.

— Как скажешь, но они были правы, ты интересная и очень необычная женщина, которая так и притягивает к себе… — он стал вдыхать запах моих волос, чем сильно отвлекал, так как мысли начали разбегаться.

— А может ты лучше поищешь ключ, которым можно дверь открыть? Эти трое как-то сюда попали? — надеялась, что ключ есть, так как оказалось, что защиту тут когда-то давно ставил один из Космиян, значит нужно время для открытия, учитывая, что практики у меня ноль почти в этом, провожусь долго.

— Не-а. Вход тут по отпечатку ладони, и то он срабатывает, если в нем бьется жизнь и магия. Если вампир умер, то его ладонью открыть дверь не получиться, — он так и не отошёл от меня, но подсказал мысль.

— Раз нельзя взломать, то можно просто добавить доступ в корневой файл другому вампиру! — ха, вот такое я могу — меня научили на корабле отцов, правда они об этом не знают.

— Кому? — видимо, после падения или длительного нахождения тут, мужик соображал плохо.

— А кто из нас двоих тут вампир? Руку на панель положи, — строго сказала ему.

Для того, чтобы это сделать, ему пришлось отойти от меня и положить руку на панель у двери.

Больше он меня не отвлекал, хоть и периодически смотрел на меня, о чем-то размышляя. Пока искала нужный мне блок с данными, нашла центр связи и, недолго думая, отправила мужу сообщение: «Скучаю, жду. Жена». Правда, мое местоположение ему придётся искать самому, но он, вроде, умный — должен справиться.

Дальше я приступила уже к тому, чтобы перепрограммировать замок и дать вампиру доступ к блокам корабля. Как только закончила, дверь мигнула разными лапочками и начала перезагружаться. Это происходило быстро, но, думаю, вмешательство в систему заметили, и пришлось запоминать карту корабля, хотя бы на небольшое расстояние, чтобы можно было сбежать отсюда и спрятаться, дожидаясь, пока меня найдут. Ведь еще один шанс на просмотр информации мог и не подвернуться, да и к нам уже могли бежать. Дверь с шумом отъехала и, к моему большому удивлению, нас никто не ждал за ней.

Вампир, держась за стены, вышел и растворился в первом же темном углу. Ну, собственно, его компании я не жаждала и уж помощи так точно. Поэтому не стала задерживаться и пошла искать себе место, где можно было спрятаться на время и поискать более надежный способ убраться отсюда. К своему удивлению, я уже почти десять минут шла по коридорам корабля и так никого и не встретила.

Корабль явно был далеко не первой свежести, и скорее удивляло, как он еще работал. Да и наличие в некоторых местах на стенах, полу и потолке потёртостей, ржавчины и вмятин говорило о том, что это явно далеко не новый корабль. Хотя, что еще можно ожидать от тех, кого разыскивает совет: старенький корабль — не с парадного входа же они будут заходить. Столкнувшись вживую с вампирами, была уверена: эти могут и с центрального входа зайти, наглости у них хватит.

Сделав очередной поворот, почувствовала какое-то движение за спиной, но, обернувшись, ничего там не увидела. А вот чувство того, что кто-то смотрит, не проходило и, видимо, из темноты за мной действительно кто-то наблюдал. Но никаких эмоций плохих я не чувствовала, зато идти стала еще более осторожно.

Чувство тревожности нарастало, а вокруг так ничего и не происходило. Когда я остановилась, чтобы попробовать вновь посмотреть на план корабля, из стены за моей спиной появились чьи-то руки и втянули меня туда так быстро, что и пикнуть не успела.

— Ай…ай… какие тут вкусные девушки ходят по кораблю контрабандистов без охраны! — услышала я голос уже знакомого мне вампира, который теперь стал еще более бархатистым и порочным.

— У тебя что, лишнее руки или зубы есть? Зачем пугаешь? — еле сдерживала себя, чтобы не отрубить ему какую-нибудь часть тела.

Ведь своими ручками, хотя, нужно заметить, очень по-мужски крепкими и ловкими, он осторожно поглаживал меня. Одна рука лежала на талии, другая была на груди и, погладив ее, стала подниматься к шее.

— Думаешь, что эти части тела нам с тобой не пригодятся? — прошептал он мне на ухо.

— Мне твои запчасти точно без надобности, — ответила спокойно, хотя внутри меня сейчас уже все бушевало.

Вампир, проведя носом по моей шее, исчез и появился уже в конце каюты, в которую меня затащил.

— Располагайся и можешь поискать ближайший выход с корабля, пока я привожу себя в порядок. — и опять растворился, прежде чем я успела ответить, что думаю по поводу его указов.

Оказалась я в какой-то маленькой каюте, совершенно необжитой, видимо, тут давно никто не жил, кроме пыли. Обстановка была бедненькой: покоцанная койка, прикрученная к полу, встроенный маленький шкаф, состоящий из одной секции, стол со стулом и больше ничего. За маленькой дверцей послышался звук льющейся воды.

Раз одни моются, то мне стоит заняться своими делами, вот только куда бы поудобнее устроиться? Выбор был небогатым, но, немного подумав, выбрала кровать, пару раз стряхнув вначале покрывало. Чище особо не стало, но так как-то полегче. Устроившись поудобнее, я смогла приступить, наконец-то, к своим делам.

В базу данных корабля я попала быстро, где план корабля, я тоже уже знала, а вот пока есть время, мне захотелось порыться подольше. В свое время нам в обязательном порядке преподавали навыки разведки, которые, как всегда, пригодились. И по характеру я не та, кто мог бы простить свое похищение и протягивание к моему телу грязных рук. Хотя руки вампира тоже были грязные, да только от этих прикосновений кровь бурлила не от злости. Отбросив наконец-то все мысли, приступила к поиску нужной мне информации.

План осмотрела быстро, да и не так много вариантов побега на маленьком корабле. Он действительно был маленьким: пятнадцать кают, расположенных в различных частях корабля, грузовой отсек, технический, кают-компания, столовая, медотсек и капитанский мостик. В техническом отсеке находились две каюты, одна из которых и была нашей с вампиром камерой, во второй мы сейчас находились и, судя по пометке на плане, она считалась нежилой и непригодной для жизни, поэтому была закрыта. Для того, чтобы покинуть этот корабль, нам придётся немного вернуться и пройти весь технический и грузовой отсек, чтобы сбежать через погрузочные ворота. Правда, тоже ненадежный путь к побегу — ворота открываются долго и шумно, так что незамеченными сбежать не получится.

В журнале полета корабля ничего не было, видимо, его кто-то специально обнулил, или этот корабль давно никуда не летал и использовался впервые за долгое время, но как тут тогда держали вампира — непонятно. В системе больше ничего полезного не было, только список команды, и он состоял из двенадцати членов, включая капитана. И почему-то имя капитана тоже не было указано. Как тогда могли пропустить на планету этот корабль? Ведь у меня даже названия его нет, только номер, какой-то корабль-призрак. Жаль, что у меня не было кома, чтобы посмотреть информацию в системе. Да и быть в облике жнеца смерти и пользоваться вторыми способностями было неудобно — когти мешали. В этот момент из очистительного отсека вышел вампир, одетый только в мягкие брюки.

Он стоял в открытой двери, капли воды медленно стекали по его обнаженной коже, словно игривые бусинки, стремящиеся скатиться по гладкой кожи. Влажные волосы слегка прилипли к его лбу, подчеркивая каждую черту его лица — скулы, прямой нос и чувственные губы. Он сделал плавное и медленное движение, и кожа его стала немного переливаться в мягком свете, выставляя напоказ рельефные мышцы, которые говорили о силе и уверенности.

Плечи его были шире, чем у большинства вампиров, крепкий торс, на котором играли тени, обрисовывая кубики пресса, переходящие в стройный живот. Руки, сложенные у бедер, выглядели как произведение искусства, каждая мышца четко определена, подчеркивая силу этих удивительных мужских рук. В несколько шагов пройдя каюту, словно танцор, он показал свою естественную грацию, вызывая восхищение. В этот момент, в комбинации силы и нежности, он стал живым воплощением красоты, олицетворением мужественности, которое не могло оставить равнодушным.

Его глаза, глубокие и яркие, словно обширный океан, искали что-то за пределами кровати, на которой я лежала и следила за каждым его движением. Каждый его взгляд говорил о том, что он привык быть в центре внимания, чувствовал себя комфортно в таком виде, словно это было его естественное состояние. Напряжение, исходившее от него, смешивалось с легкой небрежностью, создавая атмосферу уверенности, которая была почти осязаемой.

Он подошел к небольшому зеркалу, обрамленному светом, который мягко подчеркивал его черты, и остановился, рассматривая свое отражение. В этот момент, казалось, время замедлило свой бег, он был не просто мужчиной, а настоящим ходящим великолепием, будто специально созданным для того, чтобы им восхищаться. В его взгляде читалась история, полная испытаний, побед и внутренней силы.

Свет, падая на его кожу, усиливал игру теней и создавал иллюзию движения и жизни. Каждый мускул, каждая линия — это не просто физическая форма, а отражение духа и стремление к совершенству. Он понимал, что этот момент — его личный триумф, но также это была алхимия, в которой сочетались не только тело, но и душа. Смотря в зеркало и видя там мое отражение, он наблюдал за каждой эмоцией, которая отражалась на моём лице при движении его тела. Он резко развернулся и оказался на кровати, вот только его шею подпирало острие моей косы.

— Интереснооо… — все так же хищно и сексуально протянул он.

— Интересно, как поскачет твоя голова, отделённая от тела, и сильно ли пустой звук выйдет? — с ухмылкой на лице спросила его.

— Не, ну почему сразу пустой звук? — вся сексуальность слетела с него, и он сейчас обиженно нахмурил брови, как ребенок, это было очень мило.

— Потому, что нам бежать отсюда надо, а не развлекаться. Слушай, а ты не можешь нас так же вытащить с корабля, как затащил сюда? — как-то этот вариант мне только сейчас пришел в голову.

— Нет, не могу я нас таким образом отсюда вытащить — на корабле стоит сильная защита, не поскупились сделать так, чтобы я, если вырвусь, так просто не мог покинуть этот непонятный кусок космического мусора. И, кстати, для того чтобы увидеть восхищённый взгляд женщины, всегда и везде найдётся время, — он скользнул рукой по моей груди, и лезвие косы прижалась к его горлу, слегка рассекая кожу.

— Хорошо, пойдем длинным путем, мне торопиться некуда, — ответил он, слез с меня, лег на бок рядом, прижимаясь всем телом, так как кровать была явно мала для нас двоих.

— Ну да, после нескольких месяцев в плену торопиться тебе точно некуда, ты уже по-любому везде опоздал, — хмыкнув, сказал ему.

— Мдя, что же мне так везет, эх, вредная же ты, но такая притягательная все равно, — он растянул свои губы в довольной улыбке.

Ответить у меня не получилось, так как над кроватью раздался голос из динамика.

— Пленники сбежали. Трое наших мертвы: двое с отрубленной головой, один съеден, — раздался истеричный голос, который я раньше точно не слышала.

— Еще трое не отвечают — они пошли в грузовой отсек! — раздался еще один голос.

— Найдите их, они все еще на корабле, — раздался ледяной и неприятный голос.

— Мда, как-то долго они не могли обнаружить, что мы пропали, тебе не кажется? Учитывая, что в нашей каюте было наблюдение, — поинтересовалась я у вампира.

— Ну, наблюдением он уже давно не пользуется, надоело смотреть на одно и тоже, это первые дни моего заточение было интересно, а потом ему стало скучно, — ответили мне.

— И кому это — ему? — вот точно знаю, что он от меня скрывает что-то.

— Капитану. А теперь давай-ка мы попробуем убраться отсюда, думаю, в эту комнату они скоро заглянут.

И сразу после его слов около нашей комнаты послышались шаги.

Мы вскочили на ноги, и, обняв меня, вампир вновь переместил нас. Только, когда вышли из тени, мы чуть не влетели в другого вампира. Огни тревоги заливали коридоры корабля, отражаясь в металлических стенах. Удерживая нас обоих в тени стены, вампир стоял, ожидая, когда другой вампир скроется за поворотом. Как только это произошло, я развернула нас, и мы тихо, но быстро стали продвигаться по техническому отсеку.

Внутри отсека было огромное количество различных грузов, непонятных коробок, и кучи еще непойми какого хлама. Так же тут были и стеллажи с деталями, запчастями, что было нам только на руку и позволяло прятаться за всем этим и двигаться в нужную нам сторону. Когда я уже обрадовалась, что у нас почти получилось, то, как и положено по закону подлости, из дверей грузового отсека мы практически вбежали в группу вампиров, которая ждала нас на выходе.

— А вот и мои беглецы, неужели вы надеялись сбежать, даже не попрощавшись, это так не гостеприимно, — прозвучал именно тот жуткий голос, наполненный льдом.

— Знаешь, Мироф, загостились мы у тебя, да и развлечения тут дурацкие и скучные! — ответил вампир, задвигая меня за свою спину.

— А мне казалось — все это время нам было так хорошо и весело вместе! Да и это девушка явно не для тебя, мой ненавистный друг. Сам же понимаешь, ты не сможешь уйти отсюда, по крайней мере живым и на своих ногах, — жуткоголосый мерзко улыбнулся.

Из-за спины вампира я смогла разглядеть говорившего — как я поняла, это и был капитан. Он сам, как и те, кто стоял рядом с ним, был вампиром, мне повезло нарваться на целый корабль контрабандистов-вампиров с какой-то внутренней междоусобицей.

Капитан был крупнее своих подчинённых, только, смотря на него, не оставалось никакого сомнения, что и сволочь он особенная. Его взгляд был цепким и после него казалось, что на теле оставался грязный и липкий след. Лицо его было приятным, не уродливым, но смотреть и любоваться им, как тем, с кем делила темницу, не хотелось. От него шли такие неприятные эмоции, что это будило во мне жажду драки.

— А меня-то вы зачем украли? — спросила, выйдя из-за спины вампира.

— Ну наконец-то и ты показалась, моя красавица! Как же я мог отказать себе в такой женщине, как узнал — сразу влюбился! — он маслено улыбнулся.

— Извиняй, но твоя любовь не взаимна! Так что спасибо за приглашение, но мне пора домой, у меня там муж! — мне пришлось обернуться, так как за нашей спиной появились еще вампиры с оружием в руках, и это были гибридные лазеры. Судя по количеству вампиров, которые сейчас нас окружали, список команды корабля тоже был враньем.

— Тогда вы не оставляете нам выбора! — послышался голос капитана у меня за спиной.

Сквозь смех этого больного на всю голову капитана, разгорелась настоящая битва, где каждый шаг стал вопросом жизни и смерти. Оглушительные взрывы гибридных лазеров рвали воздух, ослепительные вспышки освещали темные коридоры, обагренные кровью убитых. Я оборонялась и сражалась косой на фоне искореженных панелей и искрящихся проводов. Шумный гул оружия перекрывал крики капитана, отдающего приказы в этом хаосе.

В середине этого безумия, как великолепный танцор, мой вампир маневрировал между выстрелами и взрывами, зная, что за углом скрывается смертельная ловушка, готовая поглотить его. Неожиданно перед ним возник капитан, их глаза встретились, полыхая ядом ненависти друг к другу. Они столкнулись, их поднятые клинки встретились с оглушительным звуком, который имел свои собственные оттенки боли и отчаяния. Почему-то только эти двое дрались на клинках, отбросив лазеры. Каждый маневр был танцем смерти, где удача и мастерство становились союзниками.

Сосредоточившись на каждом своем шаге, я пробиралась сквозь хаос, мое сердце колотилось в унисон с гулом битвы. С каждым убитым вампиром мой разум становился сосредоточенней, а тело отвечало на каждый вызов, словно отточенное оружие, готовое к действиям. Моя коса была вся в крови, как и я, когда наших врагов оставалось уже немного, весь корабль сотряс удар, потом еще один, сильнее предыдущего, от чего мы все повалились на пол.

Я вскочила на ноги, не понимая, что происходит, что это за удары, которые шли сверху корабля. Раздались еще удары, уже со стороны двери. Но когда сквозь обшивку корабля я увидела косу жнеца смерти, стало понятно, что это, наконец-то, прибыли отцы. Капитан с оставшейся командой тоже поняли это, и поэтому грузовой отсек стал резко и быстро пустеть. Именно в этот момент обшивка корабля была разорвана в двух местах. Первым я увидела огромный кулак отца Гараха, который прошел сквозь метал. Вторым, вырезав себе дверь косой и выбив ее ногой, появился Вилейн в боевом виде.

Вампир, который до это стоял, пошатнулся, ведь жнец, как и положено, явился, источая свою ауру смерти во все стороны. Я подхватила вампира за талию, чтобы он мог удержаться на ногах.

— Дочь! — заорал Вилейн.

— Отец, они убегут, найдите их, они на корабле — это вампиры, живущие в тени! — ответила я, любезностями обменяемся потом.

В этот же момент появились Гарах и Раахат, а сверху через дыру в потолке смотрела сердитая морда золотого дракона. Держа вампира, я чувствовала, как по его телу из порезов течет кровь, и что ему явно нужна помощь.

— Идем, дочь цела! — сказал Вилейн и, махнув Гараху рукой следовать за ним, пошел дальше.

— Маленький ребенок, но такой непоседливый, — сказал Гарах, прежде чем уйти, так же он успел посмотреть на меня, передав взглядом все эмоции, что бушевали в его груди.

— Я тоже люблю тебя, отец! — крикнула ему в след.

— А меня, значит, не любишь? — сложив руки на груди, спросил Раахат.

— Конечно люблю, как ты мог такое подумать, — он подполз и прижал меня к своей груди, но, учитывая, что на моих плечах висел вампир, это было непросто.

— Как же мы за тебя переживали, моя маленькая змейка, — говорил он, гладя меня по голове, и я чувствовала, как заодно он сканирует меня на повреждения.

— Не переживай, у меня только небольшие порезы, а вот этому вампиру точно нужна твоя помощь, — ответила, расслабляясь в объятиях отца.

— Ничего страшного — раз до сих пор не сдох, то может и подождать, — вот тебе и ответ лекаря.

— Ирана! Ирана! — послышались крики отцов Ларана и Аразара, Лисьэн тоже был с ними.

— Все хорошо, она цела, — ответил за меня Раахат и отодвинулся, перехватывая вампира.

— Дочка! — отцы налетели на меня и давай обнимать, гладить, целовать и прижимать к груди.

Каждый из них пытался прижать к себе подольше и потеснее так, что чуть не разорвали и не раздавили меня. Но всё-таки они смогли взять себя в руки раньше, чем это печальное событие произошло.

— Не может быть — Алекс Винзер! — послышался шокированный и грозный голос среди наших криков радости, и мы дружно повернулись к говорившему.

Им оказался виденный уже мной раньше мужчина, оборотень-медведь, который был на празднике одним из пяти свидетелей.

— Может, может… — ответил вампир, сидя на полу и не мешая Раахату его обследовать.

— Ты же без вести неожиданно пропал два месяца назад! Тебя искали по всем планетам, но даже следа не нашли! — все так же продолжал возмущаться оборотень-медведь.

— Вот, так хорошо искали, что у себя под носом не нашли. Ну, что могу сказать — из оборотней, видимо, не самые лучшие ищейки! — мдя, а вампир не отличался тактичностью, говорил прямо.

— Зато из вас лучшие воры и убийцы! — в ответ сказал оборотень.

— Что правда, то правда. Но, как видишь, жнецы смерти отлично могут искать тех, кто уже готов был отправиться к праотцам! — сказав это, он улыбнулся мне обворожительной улыбкой.

— Так что же ты не отправился к праотцам, они небось заждались и теперь расстроились, что не пришел! — ревниво сказал Лисьэн и, наконец-то оттеснив отцов, прижал меня к себе.

— Ты такая умница, что смогла отправить мне сообщение! — он прижимал меня к себе очень нежно, уткнувшись носом в макушку.

— Ты, значит, тут все время был?! — спросил оборотень.

— Да подожди ты! — прервал его вампир — Когда ты ему сообщение-то отправить успела? да и ком у тебя отобрали, а точнее — Итскан этот детский! — взгляд вампира я чувствовала затылком.

— Что и когда сделала моя жена, тебя точно не касается! — так, понятно, мужики территорию метят.

— Сбежал, гад! — послышался грозный голос Вилейна, и следом сильный удар, видимо, это уже Гарах корабль доламывал.

— Лекос Раахат, вам нужна помощь? — послышался незнакомый брутальный голос.

— Да, было бы очень кстати! — ответил отец, и на корабль заполз огромный наагат. Вот только вместо того, чтобы помочь отцу, он почему-то принял боевую ипостась, грозно зашипел и бросился на меня с Лисьэном.

Вот только доползти, даже можно сказать, долететь до нас он не успел. Его прямо в полете перехватил Гарах, когда он только появиться успел — непонятно. Но присмотревшись, поняла, что он зашел следом за наагатом. Видимо, папа Гарах вышел на улицу через другую дверь, не удивлюсь, если он ее сам создал.

— Да вы издеваетесь, еще один жених, и все в один день, вы что с ума посходили?! Все, на сегодня прием закрыт! — сказав это, он вытащил сопротивляющегося наагата прочь.

— Так, пойду помогу, а то он сейчас бедолагу в такой узел завяжет, что проще разрубить будет, чем развязать! — сказал Раахат и уполз с огромной скоростью.

— Хорошо, Аразар, вы с Лараком разбирайтесь с похитителями, которые сбежали. Я беру дочь и везу ее домой, хватит на сегодня с нее приключений. — сказал Вилейн, оторвав меня от Лисьэна.

— Я тоже поеду с женой! — попытался рыпнуться Лисьэн, да только кто же ему даст-то.

— Нет, ты останешься с нами — нужно по максимуму вытащить информацию, а за твоей женой отец присмотрит, — жестко и непреклонно сказал отец дракон — И не смотри так на меня, да, знаю, что сегодня у тебя брачная ночь, но ни один из нас не подпустит к ней сегодня никого после того, что пережила наша дочь. Поэтому у тебя прекрасная возможность отвлечься и помочь своей новой семье! — Аразар не просто так был капитаном.

— С тобой точно все хорошо, красавица? Может ты уже уберешь свою недетскую игрушку? — сказал Ларак, гладя меня по волосам.

И, чтобы это делать, ему приходилось перегибаться через косу, ведь Вилейн схватил меня на руки вместе с ней, так мы и лежали, обнявшись.

— Конечно! — я приняла свой обычный вид.

Перед тем, как нам уйти, каждый из отцов подошёл, спросил, как мое самочувствие, обнял, поцеловал и пообещал, что накажет моих похитителей самым жутким способом.

Раахат сообщил, что вырубил своего помощника. Так же на мой вопрос, где Ирай, он ответил, что тот спит дома и проспит еще пару дней, ведь на него савана подействовала, в отличие от меня. Самое главное, что с ним все в порядке.

Лисьэн долго держал меня в объятиях и обещал, что мы будем еще кучу времени вместе, и он сделает все, что в его силах, чтобы я забыла это происшествие.

Вампир сидел уже на улице и смотрел на меня, но это был не прощальный взгляд, наоборот, он говорил, что все только начинается.

— Поехали уже домой! — сказал Гарах, и мы сели в шаттл, который полетел, наконец-то, домой.

Сидя в шаттле, мне не хотелось говорить, и, видимо, отцы это понимали, поэтому так же молчали, изредка бросая в мою сторону взгляды. Дома тоже я молча пошла к себе, мне безумно хотелось наконец все смыть с себя и одеть чистую одежду.

Закрыв за собой дверь, я почувствовала, как прилив облегчения окутывает меня, словно теплый плед. В моем собственном пространстве словно исчезло всё, что произошло за этот день. Я подошла к душу и включила воду, наблюдая, как капли грязи стекают по рукам, размывая мои переживаниями. Каждый вздох был насыщен сладковатым ароматом мыла, который освобождал меня от остатков плена и ужасов сегодняшнего дня.

Надевая свежую одежду, я обдумывала слова Лисьэна о том, что у нас еще будет много дней вместе, но, скорее всего, он думал о ночах. Но хочу ли я сейчас, чтобы этот мужчина прикасался ко мне? Его объятия не были мне противны или неприятны, наоборот, в них было тепло и комфортно, как дома, сидя в уютном кресле у камина. Вспомнив о Ирае, я тихо улыбнулась — он всегда заставлял меня смеяться, даже в самых темных ситуациях.

Собравшись с мыслями, я вышла из ванной комнаты и зашла в гостиную. В доме царила тишина, лишь из кухни доносился звук готовящегося ужина — пахло чем-то уютным и домашним. Вилейн и Гарах, видимо, готовились встретить меня с теплотой и заботой, которых мне сейчас очень не хватало. Я обнаружила, что даже в прочной оболочке силы важно иметь рядом тех, кто поддержит, и это было самым важным в этот момент.

— Что бы не происходило за день, а папины вкусности всегда помогут забыть обо всём! — улыбаясь, сказал Гарах, выходя из кухни и неся блюдо с чем-то безумно вкусным, судя по запаху.

И в этом он был прав. Его еда будто умела лечить душу, а не только радовать желудок. С каждой съеденной ложкой внутри меня растекалось тепло и сковывающих холод произошедшего уходил. Я старалась не вспоминать о том, что произошло сегодня, но, видимо, у Вилейна, как жнеца смерти, было свое видение.

— Ирана, я знаю, что тебе кажется, что сейчас не время для такого разговора, но поверь, он необходим. Расскажи, что произошло, и как на твоей косе так накрутился счетчик, — к моему удивлению, жнец смерти тактично обошел слово смерть.

Отложив приборы и взяв в руки чашку, я стала рассказывать все, что со мной произошло. Гарах не задавал вопросы, наоборот, он очень переживал, но стойко молчал об этом. В какой-то момент он все-таки не выдержал и пересадил меня к себе на колени, поглаживая. После того, как мы обсудили всех погибших врагов, отец Вилейн, видимо, отправил какой-то отчет. А вот папу Гараха явно интересовали совершенно другие вещи.

— Малышка, прости нас, это из-за нас тебе пришлось подвергнуться такому жуткому испытанию и взяться за косу. Мы должны были следить за тобой, но решили, что находимся в одном из безопасных мест, и твою честь защитить первостепенней, да и Ирай был с тобой, — в его глазах было столько вины и боли, что мне казалось, она летала в воздухе рядом.

Вилейн стоял на коленях передо мной, его горечь сожаления витала в воздухе, ощущаясь, как невыносимая тяжесть.

— Прости нас, пожалуйста, прости, — с трудом сказал он, его голос дрожал, будто от слез.

— Это не ваша вина, — произнесла я тихо, но уверенно.

Моя душа была изранена, но любовь к этим мужчинам, которые стали мне отцами, была сильнее всего, что произошло.

— Мы допустили самое ужасное. Мы не смогли защитить тебя, свою единственную дочь, не смогли защитить пятеро отцов, мужчин-воинов, — сказал Вилейн, его плечи сейчас были опущены, будто на них резко рухнул весь мир.

— Никто не знал, что так может произойти, там было куча других существ, кроме нас, и я не единственная дочь, которая была там. Но они пришли именно за мной, и я точно уверенна, что их не просто навели на меня, им сделали особый заказ. Вот только кто его сделал — мне найти не удалось, капитан сбежал, а в том, что он знал заказчика, я уверена. Кто-то из тех, кто знал, что я — Ванкал, выдал информацию специально, чтобы навредить, скорее всего, вам. Да, они смогли украсть меня, вот только сделать мне ничего не смогли, зато мы с вами вместе освободили пленника, которого они долго удерживали и мучали. Да и не забывайте, что вы сделали с их кораблём, который и так был в плохом состоянии, а теперь — так уж точно больше никогда не увидит космоса, — сказала я, держа их обоих за руки.

— Это не снимает с нас вины, — сказал Гарах.

— От того, что вы будите винить себя, прошлое не изменится, но урок из этого нам придется всем вынести. Я вас не виню, и вы не должны чувствовать вины, а вот на злости от этой ситуации мы можем найти виновных и наказать их, — я улыбнулась им — передо мной впервые в жизни стояли на коленях и извинялись, это было трогательно и жутко неудобно одновременно.

— И за что нам досталась такая замечательная дочь, — Вилейн смотрел на меня своими глазами, в которых было восхищение, ради этого он даже снял свой капюшон.

— Наверное, за тоже самое, за что мне достались такие же замечательные отцы! Я не злюсь и не обижаюсь, но я действительно очень устала и хочу увидеть Ирая и просто поспать, чтобы этот жуткий день наконец-то закончился, — и я зевнула в подтверждение своих слов.

— Да, ты права, тебе нужно отдохнуть, а мы подумаем над той информацией, что ты нам рассказала, — отцы поцеловали меня по очереди, я пошла в комнату Ирая, а они остались сидеть в гостиной.

Войдя в спальню Ирая, я увидела его неподвижно лежащее тело. Он лежал на кровати, словно живописное полотно, написанное мастером, который знал, как уловить игру света и тени. На белоснежной подушке были аккуратно разложены его фиолетовые длинные волосы. Лицо его было спокойно, губы — чуть приоткрыты, словно он только что вспомнил о чем-то важном.

Руки, расслабленно сложенные на груди, вызывали желание прикоснуться к ним. Кожа его, нежная и ровная, казалась светящейся, словно подхваченная мягким утренним светом. Каждый мускул был на месте, тело подчеркнуто изгибами мышц, которые напоминали о его силе и грации. Он выглядел, как идеальный спутник на бескрайних просторах мечты, где очарование переплетается с тайной.

В этой его неподвижности заключалась некая магия. Каждое дыхание, порой тихое и почти незаметное, наполняло комнату особым трепетом. Время в этот момент словно остановилось, даруя мгновение для размышлений о том, что скрыто за этой нейтральной оболочкой. Кто он? Каковы его мечты и страхи?

Его молчание было гипнотическим, как музыка, льющаяся издалека. За стенами этой комнаты город окутался вечерним туманом, но в комнате царил свет, созданный, казалось, только его присутствием. Каждый взгляд на Белора напоминал о чувственности жизни, о том, что порой простое «здесь и сейчас» может быть самым чудесным моментом. Мир за пределами этих стен казался далеким и неважным, лишь призраком, неспособным затмить ту магию, что растворилась вокруг.

В его безмолвии таился призыв. Отчего-то возникло желание разгадать его тайну, узнать, что скрывается за закрытыми глазами и расслабленной улыбкой. Возможно, он был пленником собственных грез, так же, как и все мы, мечтая о свободе, о запредельных горизонтах, где царят яркие краски и запах свежести. Эта мысль наполняла мою душу надеждой и тревогой одновременно.

Этот образ, запечатленный в воздухе, стал важным напоминанием о том, что каждый миг стоит ценить — ведь любая минута в нашей жизни важна, но также она может стать последней. Мне не хотелось больше терять время на размышления, единственное, чего я хотела — это прижаться к такому уже родному боку и уснуть, зная, что он рядом и с нами все хорошо. Как только я прижалась к Ираю и поцеловала его неподвижные губы, я стала проваливаться в сон.

— Ирана, — услышала я тихий шёпот на грани слышимости перед тем, как провалиться в сон.

Жаль, долго насладиться сном в столь дорогих объятиях мне не дали. А точнее, к нашей компании решили присоединиться, только кровать, как и комната, не были на это рассчитаны. Да и, прежде чем всем лечь спать, они решили поболтать и повыяснять, кто из них имеет право где лежать. Все это я слушала в полусне, и от усталости открывать глаз и прогонять их не было сил, а послушать хотелось.

— Ты что тут делаешь? В квартире же стоит специальная защита, которая блокирует ваши теневые норы! — как змея шипел Лисьэн.

— Что я тут делаю, узнаешь, когда подрастешь, сейчас твоя детская психика может не выдержать. Тоже мне защита, и не стоит, а стояла, я ее отключил на время, — наглость в голосе вампира прям концентрированная была.

— Смотрите, какой сильный взрослый, который потерялся в космосе, а свои же еще, как маленького наказали — отлупили и под замок посадили, — ответил колкостью Лисьэн и стал аккуратно устраиваться за моей спиной.

— А ты чего это рядом с Ираной ложишься?! Тебе кто разрешал? — судя по звукам голоса, вампир сейчас стоял над нами.

— Да не орите, вы Ирану разбудите, она недавно только уснула. Она столько всего пережила за день, а тут вы решили ей спать мешать и разборки устраивать, другого места не нашли, ерики космические! — прошипел еще один голос и, если я не ошибалась, это был тот, кого отец Гарах узлом планировал сложным завязать.

— В отличие от вас, приблудных, я ее муж, поэтому имею полное право быть в одной комнате с женой и спать с ней в одной кровати! — все-таки не удержался и ответил Лисьэн, напоминая вампиру, что сейчас он имеет больше прав.

— Муж тоже мне, в первый же день брака жену из-под носа украли и без брачной ночи оставили. Браком с тобой Ирану не наградили, а, прям, наказали, непонятно за что! — да откуда в вампире столько яда.

— Да прекратите, она кажется просыпается! — уже более угрожающе прошипел наагат.

В комнате наступила тишина, я продолжала прикидываться спящий, надеясь, что никто до конца не догадается.

— Какое неправильное у нее сердцебиение, что-то не пойму — спит она или нет? — очень тихо сказал вампир.

— Не удивительно, она же первое существо, кто сочетает в себе две совершенно разные расы, — послышалось шуршание змеиного хвоста по полу.

— Так ты, вроде, тоже аномалия? Ты куда полез-то? — удивленно спросил Лисьэн.

— Может проголодался, жучков ловит! — тихо сказал вампир, и эти двое хмыкнули, потом послышалось несколько хрустов и вновь шуршание.

— Последние узелки развязал! — констатировал он, не вампир, а язва какая-то, теперь понятно, за что его заточили в ту камеру.

— Тоже на себе хочешь испытать, зубастый? — послышался грозный голос с шипящими нотками, но в ответ вампир решил промолчать, жаль, не видела сейчас их лица.

— Но ведь он прав, ты же тоже аномалия среди своей расы? — повторил вопрос Лисьэн.

— Да, аномалия, но она — необычный гибрид, которого в принципе быть не может по всем законам. Если во мне сочетались и проявились особенности одной расы, но двух разновидностей, и такое крайне редко, но случается из-за нарушения магического баланса в момент беременности, то она сочетает два вида, которые должны были бы поглотить друг друга. Это так же, как кусок льда никогда не сможет лежать в пламени огня — он будет таять, а огонь при этом будет затухать. Но, по факту, получилось, что на одном корабле смогли встретиться две аномалии, и волей богов она стала моей избранной. Среди наагатов очень редко такое случается — найти того, кто будет подходить тебе идеально, и кого ты сможешь искренне полюбить сердцем и разумом, сейчас уже миф почти, — последние слова были сказаны очень тихо, с каким-то придыханием и счастьем.

— Ну да, когда любить больше женщину нечем, остаётся только сердце и разум! — хмыкнул вампир.

— Если я покажу тебе, чем я планирую дарить любовь Иране, то тогда твоя психика не выдержит, и ты свои клыки от зависти и признания своей несостоятельности сточишь, — наагат опять зашуршал хвостом и потом, видимо, улегся спать, игнорируя всех.

Только я почувствовала, как под одеяло что-то медленно заползло и нежно погладило, пока обвивало мою ногу. И каждое прикосновение было таким осторожным и нежным, будто влюбленный мальчишка впервые целует девочку, которая ему безумно нравится.

— Опять ты! И что ты тут вообще делаешь, у нас же защита от таких, как ты? — послышался злой голос Вилейна.

— Что я тут делаю? Как и все, спать собираюсь, а вы мешаете. Ерунда ваша защита, лежит теперь при входе, аккуратно горочкой сложена, — я слышала только, что менялся голос вампира от изменения расстояния, а вот шагов не было слышно.

— Тебе, можно подумать, спать больше негде, что ты к моей дочери пришёл? — голос отца звучал грозно, но от него не исходило злости — это странно, он что, просто разыгрывал вампира?

— А я не один пришёл, нас тут много! И все, не шумите, дочь разбудите, а она только недавно уснула, после того как ее украли, — я почувствовала, как прогнулась кровать за спиной Ирая.

— Кто же нас проклял так, что в мою семью тебя принесло! — а вот теперь отец действительно злился.

— Серьезно? Считаете у старейшины жнецов смерти совсем нет врагов? Да и прекратите вы тут устрашать своей аурой, на меня она не действует, а дочери спать помешаете, и, вон, раб заворочался уже, все, идите, не переживайте, никто ее тут не обидит. И уж точно не сможет украсть, — высокомерно ответил вампир.

Потом послышался непонятный звук, следом упало тело на пол и недовольно зашипело. Отец довольно хмыкнул и вышел, ничего больше не сказав.

— Ты в порядке? Помощь нужна? Я чувствую кровь, — спросил наагат, вот тебе и лекарь, несмотря на обидные слова, готов помочь.

— Нет, сейчас затянется. Не жнец смерти, а гад какой-то, он меня чуть не лишил самой важной части моего тела и шанса на продолжение рода. Как они, блин, свою косу на такие маленькие острые штуки делят, непонятно, но, гадство, как же больно, — побубнив еще немного на полу, вампир вновь залез на кровать и поудобнее устроился.

Послышался неожиданный смешок от Лисьэна.

— Представь реакцию раба, когда он проснётся, ожидая увидеть Ирану, а в итоге обнаружит, что к нему тесно в кровати прижимается незнакомый ночной вампир! — и Лисьэн гаденько так захихикал.

— А когда увидит меня, совсем плохо станет бедолажному! — не удержался от комментариев наагат.

Остальные тоже не смогли сдержать смех, благодаря их дружному гоготу и тряске на кровати, мой смех они не заметили. Больше разговоров не было, и вскоре мы все уснули, наконец-то.

Только во сне я видела глаза неизвестного мне Ванкала — глаза этой расы не перепутать ни с чьими другими. И слышала постоянно повторяющий одну и ту же фразу красивый голос «Что же ты наделала, девочка!».

Утро мое началось совсем не так, как мне хотелось: было жарко, тяжело и как-то ну очень тесно, будто меня в узкую коробку засунули. Да и коробка была мне явно маленькой, и с каким-то подогревом, я пошевелилась — стенки, которые меня окружали, так же зашевелились, и послышалось недовольное мужское сопение. Потом одна из стен за моей спиной немного отодвинулась, и мне стало легче — сама я уже смогла отодвинуться от того, в кого упиралась носом. Это была не стена, а именно та прекрасная грудь Ирая, на которой я засыпала. Выплывая уже из остатков сна, начала вспоминать, что ночью в спальню пожаловали гости, из-за которых мне и стало жарко. Еще немного пошевелилась — за спиной пробурчали недовольно и вновь прижали меня к себе. Над головой послышалось тихое рычание, и я, открыв глаза, встретилась с полусонными глазами Белора, по которым уже успела соскучиться.

— Ты пришел в себя! — я протестующе завозилась — меня отпустили, и, приподнявшись, поцеловала наконец-то Ирая в губы, и мне ответили на поцелуй.

— Да, ты в порядке? — прохрипел он, видимо, в горле пересохло после долгого сна.

— Она в полном порядке, в отличие от тебя, а теперь дайте поспать! А то придётся Иране меня лаской усыплять, — недовольно проворчал вампир и заворочался за спиной Белора, от чего глаза того открылись от шока.

— И не надейся, я тебя раньше усыплю, и надолго, пока не соскучусь, то есть навсегда, — послышался сонный голос наагата.

— Вот теперь понятно, почему в семьях у каждого своя спальня. Тут хуже, чем в академии — один проснулся и всё, все проснулись, даже если не хотели этого! — возмущенно сказал Лисьэн — глаза моего Ирая уже стали просто огромными.

— Как приятно, что ты уже считаешь нас всех одной большой семьёй, — послышались из-за спины Ирая слова вампира, потом зевание, потягивание и хруст суставов.

— Что тут произошло, пока я ненадолго невольно вздремнул? — с трудом выговаривая слова, спросил Ирай.

— Это будет недолгий рассказ, ты, к моему сожалению, очень мало проспал. Хотя, может, тебя еще поспать уложить, как думаешь, хвостатый? — сказал вампир, показавшись из-за спины Белора и обратившись к наагату.

— Ты бы уже рассказал мужику, что произошло, а то напридумывает неизвестно чего, и тогда точно не подпустит тебя к Иране, — фыркнув, ответил наагат.

— А ты бы уже представился, а то как-то неприлично получается — ночь в спальне провёл, а имени так и не сказал! Ой, как не хорошо, а еще приличный лекос, как не стыдно, — вампир, как всегда, за словом в карман не лез.

— А почему ты его «лекос» называешь? Так, собственно, на корабле и моего отца называли, хотя он мне говорил, что он лекарь, — тут уже я влезла в их разговор.

— Все просто, лекарь — это тот, кто связан с силой земли и природой планеты, поэтому имеет очень маленький свой резерв, и, если он поднимется в космос, там его способности будут бесполезны, он ими не сможет пользоваться. Лекос — это высшая способность среди тех, кто умеет лечить, ведь такое существо может питать себя магией планеты и космоса в равной степени. А зовут меня Малах Шамих, лекос, — сказал наагат и склонил свою голову к могучей груди, его волосы, заплетенные в кучу жгутов, упали ему на лицо.

— Как скромно! Вообще-то, он сильнющий и очень опасный своей ядовитостью наагат, — без комментариев вампира Алекса не обошлось.

— Толпа бесполезных оболтусов, быстро встали! и чтобы через пять минут уже были за столом. И прекратите мешать Иране с Ираем, время пошло, потом мы с отцами вспомним свое преподавательское прошлое! — проорал за дверью Ларак — такого тона я у него еще не слышала.

А вот до этого свободно сидящих мужчин как подменили. Они подтянулись, на лицах не осталось и следов сна, даже помятости все разгладились, как по команде.

— Какое еще преподавательское прошлое? — не поняла, это когда отцы успели попреподавать и мне не сказали.

— А ты не знала, что твои отцы были преподавателями некоторое время в Военной академии Содружества, именно когда мы учились там. Ох и гоняли же они нас, а твоей отец, Аразар, был тем еще ректором, но нужно отдать ему должное — он был справедливым и никогда не давал своих учеников в обиду, — с большим уважением сказал Алекс.

— Конечно, не давал наказывать — хуже, чем он, вряд ли кто-то ещё сможет наказать, — хмыкнул Лисьэн.

— Зато потом любые пытки кажутся щекоткой, — улыбаясь, сказал Алекс.

— Поверю тебе на слово, — ответил Лисьэн, и потом они тихо засмеялись, видимо это было понятно только им.

— Время почти вышло, не в академии вы, а в нашем доме, и даже не знаю, что для вас лучше! — Ларак заорал так, что даже я подпрыгнула и готова была выбежать из комнаты.

Но меня удержали руки Ирая, и я осталась на месте, а вот мужчин прям ветром сдуло, но при этом ровным строем, я даже засмотрелась. Но раз пришли за ними, значит скоро придут и за нами, поэтому не стоило долго разлеживаться — надо было подниматься и приводить себе в порядок.

— Тебе помочь привести себя в порядок? — спросила у Ирая, так как видела, что у него все еще сильные проблемы с координацией.

— Не знаю, но очень хочу знать, что же произошло после того, как меня удивительным образом вырубили? — спросил Ирай.

— Дочка, иди, приведи себя в порядок, а я все расскажу Ираю, раз ему так интересно. Да и ему не нужно много времени, чтобы привести себя в порядок, заодно и помогу ему, так что иди к себе, а мы, мужчины, разберемся сами, — за моей спиной раздался голос Ларака, уже не такой грозный, каким он обращался к тем троим.

Меня поцеловали, как ребенка, сняли с кровати и поставили на ноги. Никак не могу привыкнуть, что существа, которые тут живут, намного сильнее человека, и то, что для нас невозможно сделать физически, для этих существ ерунда. Но думаю, отец прав — мне нужно больше времени, чем Ираю, по странным причинам. Сколько наблюдала за ним, он никогда не пах плохо или неприятно, даже на очень сложных и изнурительных тренировках, весь потный и мокрый, он пах настолько вкусно, что хотелось уткнуться носом и вдыхать этот запах. Как потом пояснил мне отец Раахат, эту особенность имеют все Белоры из-за мутаций, которые специально проводили с их геномом. Они должны были быть идеальными воинами, которые, прямо после сражения или битвы для своего хозяина, могли в тот же момент, как положат оружие, приступить к исполнению других своих обязанностей в постели. Поэтому тот безумный ученый, что создал Белоров, и изменил состав их пота. Но только и он же сделал их бесплодными, чтобы они не могли появляться естественным путем. Ведь тогда цена на них бы упала, так же их могли со временем признать полноценной расой, имеющей право самим принимать за себя решения. А самое противное, что таким образом ученый обезопасил себя от того, чтобы его убили собственные создания, ведь без него они не смогли бы появляться на свет. Только он не предугадал, что эта раса выберет скорее смерть, чем такую жизнь в неволе. И они, выбрав смерть, стали уничтожать себя и лаборатории, в которых появились. Ученый набрал кучу заказов на своих созданий, только выполнить не смог — лаборатории уничтожались одна за другой. Его стали преследовать, искать, а потом вообще объявили его работу вне закона. На этом история имеет два варианта финала: одни говорят, что его поймали и убили, другие — что он создал своего клона, и именно его убили, а настоящий ученый все еще жив и где-то проводит свои опыты, ведь Белоры со временем не умерли и все еще появляются новые.

Именно эти воспоминания посетили мою голову, пока приводила себя в порядок. Когда я вышла из своей комнаты в гостиную, там почти все собрались. Ирай и Ларак уже были там. Гарах, как всегда, хлопотал на кухне, сегодня его помощниками были Алекс и Лисьэн. Появившийся в гостиной Раахат привлек мое внимание, так как он был погружен в свои мысли и что-то держал в руках, бубня при этом непонятные слова под нос. Потом он остановился за спиной Малаха, сделал резкий рывок рукой, и наагат, зашипев, рухнул на пол, закатив глаза и задергался. Все встали, как вкопанные, и смотрели на происходящее в шоке. Только отец Раахат на этом свои неожиданные действия не закончил, он оказался около Ирая и вколол тому что-то в шею, от чего теперь и тот начал заваливаться, но его поймали и усадили на ближайший стул.

— Раахат, надеюсь, тебе хватило двух жертв, чтобы поднять твое настроение! — хмыкнул Ларак, и вокруг, как по команде, все ожили.

— Думаю, что к Раахату я сегодня спиной поворачиваться не буду, — сделал свой вывод Алекс.

— Как мне не печально это говорить, я с тобой полностью согласен в этом, — сказал жнец смерти.

— А вот это интересно! — отец Раахат оказался рядом со мной и, схватив мое лицо, стал его рассматривать.

— Ничего там интересного не появилось со вчерашнего дня, — хотела отодвинуться, но мне не позволили.

— А вот тут, дочь, ты не права — твоя метка Космияна стала больше! — удивленно воскликнул он.

— Да не придумывай, Раах, чего ты там обожрался в своей лаборатории! — все отцы, забыв обо всём, столпились вокруг меня.

Каждый отодвигал того, кто оказался впереди, и, практически утыкаясь в меня носом, рассматривал мое лицо, до тех пор, пока его не отодвигал следующий.

— Как ты вообще это заметил? Тут же только формируется новая связь, никогда такого не видел! — шокировано почти прокричал Лисьэн.

— В отличие от всех вас я — лекарь, который очень внимательно следит за любыми изменениями своей дочери. И слезь с меня! — Раахат рыкнул на Лисьэна, который на него навалился — Да и нет у меня плохого настроения, Малах сейчас придет в себя, ему нужен этот коктейль успокоительный — взбешённого от брачной лихорадки нага нам сейчас только не хватало. Ирай вообще чудом не умер, я вколол ему дополнительное противоядие, ведь, в отличии от дочери, ему вкололи смертельную дозу, а не усыпляющую. Пойдемте есть уже, — сказал Раахат, услышав голодное урчание моего живота, и, подхватив меня, пополз к столу.

Разговоры были временно отложены, все уселись за стол, даже те, кто был до этого на полу. Некоторое время было слышно только стучание приборов. Но, как и ожидалось, долго молчать в нашей семье не умеют.

— Может, теперь вы уже расскажите, почему меня смогли похитить из столь охраняемого места? — мне сейчас нужно было знать все, что тут происходит, учитывая, что творится явная хрень.

— Вот, это первая загадка в происходящем вокруг тебе бардаке. В здании Совета впервые с момента объединения случилось сразу два вопиющих случая, за которые организаторам праздника теперь придётся отвечать перед Советом. Первый — это то, что на праздник в роли жениха, пройдя проверку по кому, явился другой жнец смерти с родовым браслетом, благодаря которому теперь ты жена Мора, жнеца, который находится очень далеко от сюда. А вдобавок, очень странным образом перестали работать амулеты от теневых вампиров, которые не дают им пользоваться своими способностями и передвигаться в теневых тропах, — первым поделился информацией Аразар.

— И что самое необычное, так это то, что амулет, который сейчас на твоей руке, пропал еще в период жизни деда Мора и, поверь, это было очень и очень давно. Его искали очень долго, отец Мора тоже старался всеми силами его найти, но не смог отыскать и следа. И вот, спустя столько времени, он появился именно тогда, когда там появляешься ты. Вот только странно, что тот, кто принес его на праздник, да еще и таким способом, потом отказался от тебя прилюдно и сбежал, — теперь заговорил Старейшина.

— Я долго думал над тем, как получилось подменить ком. Его не подменили — это два одинаковых кома, которые работают, как один. Когда ложный жнец был в здании Совета, Мор должен был быть полностью отключен от магии — например, находиться в месте без магии в нулевой дыре. И именно в тот момент ком ложного жнеца стал активным, и подтвердить личность стало возможным. Вот только самое страшное в этом — это мало возможно, если, конечно, этому не помогали сами члены Совета, — последние слова практически шёпотом произнес Лисьэн.

— А то, что все амулеты от наших способностей отключились, произошло тоже не без помощи сильных семей этой планеты. Чтобы это провернуть, нужно было впустить внутрь одного из нас ранее, и потом он уже смог отключить все амулеты, — сказал Алекс, беря в руки чашку с напитком.

— Но ты вчера прошел сюда через амулеты, хотя точно раньше никогда не был тут? — возмущенно спросил отец-жнец, видно он не верил Алексу.

— А мне и не нужно, ведь ранее я уже сломал не один такой. Дело в том, что в таких жилых помещениях их ставят одинаковыми, ведь их производство зачастую массовое, а не персональное. Вот и вы свой амулет-защиту от вампиров не настроили персонально, а оставили ту, что поставил маг до вас. А как вы понимаете, всех их учат одинаково. Поэтому, пока вы ищете способы закрыть нам возможность проникать к вам в дом, мы в свою очередь находим новый ключик, или того, кто нам его покажет, — нагло улыбаясь, сказал Алекс.

— И все сводиться к тому, что за всем этим из-за угла торчит нос Совета, но почему именно сейчас? Что изменилось, почему теперь они так активно нападают на нашу семью? — я посмотрела на Аразара, ведь он чаще всего с ними общался.

— Можешь не смотреть так на него, большою часть информации он и сам не знает, а еще больше — просто не скажет, — ответил за отца Алекс.

— По-моему, кто-то загостился у нас, и ему пора самому восстанавливать свой ком и уже разбираться со своими проблемами. А то кто-то случайно взял и пропал после того, как его бросила женщина. Видимо, вампиры очень трогательные и нежные внутри, раз отказ женщины заставляет их прыгнуть в шаттл и пропасть с собственного корабля в неизвестном направлении, бросив свою команду, — Аразар сейчас говорил, с наслаждением размазывая Алекса по стулу.

— Вообще-то все было не так, и бросил ее я, после того, как узнал, для чего она заключила со мной договор. Да и пропал я не по своей воле, просто собирался полетать и сесть на одной из планет, забыться ненадолго, вот, собственно, и забылся. Но да, вы правы, мне нужно восстановить ком и много чего узнать, что произошло за мое отсутствие, только насчет того, что я просто так исчезну — можете не надеяться, — сказал Алекс, громко ударяя чашкой об стол.

— Тогда, думаю, нужно разделиться на группы, и, полагаю, не будет лишним, если установим оповещение через определенный промежуток времени, чтобы убедиться, что со всеми все хорошо. Да, я понимаю, что мы все сильные, но, как мы видим, за нашей семьей ведется охота, и не понятно пока, за кем именно из нас, — на слова Аразара все одобрительно кивнули.

Ведь действительно, сегодняшний завтрак затянулся и всем было пора разбираться со своими делами. Только мы собрались встать из-за стола, как у Ларака просигналил ком, и он выбежал, а потом вернулся с красивой шкатулкой.

— Ну вот, наконец-то у нашей дочери будет нормальный ком. А не та фигня, что ей выдали! — радостно сказал Ларак, подойдя ко мне и открыв шкатулку.

Внутри действительно лежал необыкновенно красивый ком. Его браслет, как и корпус, был создан из золотого, белого и розового цветов метала. Когда его приложили к моей руки, он расплавил свои лапки и очень мягко обнял меня, создав неразъемный монолит. Я думала, что такая вещь должна быть тяжелой и тянуть руку, но нет, он был невесомым, и я совершенно не ощущала его. Настройки сделали быстро, и как только мы закончили, пришло уведомление из банка гоблинов. Когда я его открыла, то не поверила своим глазам, увидев количество нулей на счете и какие-то драгоценные камни с цифрами.

— Кажется, ком сломан! — выдал Лисьэн.

— Нет, не сломан, это действительно состояние Ираны, что, теперь уже понимаешь, что не ты будешь покупать ей украшения, а она тебе?! — не смолчал жнец смерти, смотря на Алекса — вот какое-то странное у них отношение друг к другу, точно там есть какая-то своя история.

Из дома все вышли практически одновременно, поэтому у здания мы создали небольшую толпу, которая ждала свои шаттлы.

Аразар, взяв вампира за ухо, причем в прямом смысле, потащил того в здание Совета, наотрез отказавшись идти туда теневыми тропами. К моему удивлению, я прекрасно видела, что Алекс действительно очень сильный воин, и это он доказал в битве на корабле. Но при этом он вел себя, как вредный, шаловливый юнец, которого постоянно наказывают более сильные отцы, вот только он совершенно не слабее отцов. Это какая-то особая игра между ними — один получает внимание отцов, те, в свою очередь, будто воспитывают непослушного сына, теперь, поняв это, мне была все более интересна история вампира, кто же он, и чем был наполнен его путь до нашей встречи? Надо будет обязательно поговорить об этом с Аразаром, чтобы никто не слышал.

Раахат тоже прекрасно справлялся с ролью отца и наставника, если вампира таскали за ухо, то Малаха таскали за хвост. Выглядело это, конечно, смешно, особенно учитывая, что отец был меньше ученика, который обреченно смотрел на того, кто держал его за хвост. При желании он бы мог стряхнуть отца и не терпеть такое обращение с ним, как с мальчишкой, но он был погружен больше в свои мысли. Причем, эти двое явно были на одной волне, даже страшно становилось. Им практически одновременно приходили в голову одинаковые мысли, выводы, и озарения. Вот и дома, за столом их осенила одна мысль на двоих, и теперь они неслись в какую-то лабораторию, чтобы ее проверить. Ничего нам они пока не говорили, хотели вначале все проверить и убедиться сами.

Отец Ларак вместе с Лисьэном тоже будто именно сегодня нашли друг друга и о чем-то серьезном говорили, совершенно не обращая внимания на всех остальных. Сейчас было похоже, что внутри них было нечто единое, связывающее, они стояли и иногда спорили, но Ларак периодически улыбался, и в его глазах пробегала искра гордости, будто именно сейчас он говорил с сыном, который вырос, и отец мог им гордится, но понимал, что ему предстоит еще очень многое узнать в этой жизни.

Отец Гарах поддерживал Ирая, помогая тому идти, так как он не захотел нас оставлять и собрался с нами. Отец видел, насколько тяжело все это давалось ему, но он не отступал, не просил жалости или помощи. Он, как настоящий воин, не боялся боли или сложностей, что очень ценил и уважал Гарах, и именно это сейчас было в его глазах — уважение к поступкам Ирая, а не досада на глупое упрямство, про которое он говорил дома, пытаясь того уговорить остаться дома.

— Ты видишь то же, что и я? — прозвучал голос Вилейна рядом со мной.

— Смотря что ты видишь? — ответила вопросом на вопрос.

— То, что с твоим появлением мы не только обрели общую дочь, но также каждый из нас, благодаря тебе, нашел сына, с которым он готов делиться опытом и помогать ему на пути, где будут ошибки и враги, — очень тихо на ухо сказал он.

— Это не я, все само так сложилось, благодаря вам самим, — я точно тут не причем.

— Тебе так кажется, ведь ты смотришь на это с позиции женщины, дочери, жены, но не жнеца смерти. Твоя появление запустило ход событий, благодаря которым все мы сейчас стоим тут, каждый из отцов смотрит и учит твоих мужей, и всему этому причиной являешься ты. Именно ты — тот центр, к которому все эти мужчины притянулись, — уже обняв меня, говорил Вилейн.

— Но там только один мой муж, и Ирай — пока нет, остальные — вообще не в счет, причем заметь, все появились либо не по моей воле, либо нашлись, потому что до этого потерялись. Можно сказать, я прям Шерлок Холмс по потерянным существам, — он тихо засмеялся, хоть и сомневаюсь, что понял про сыщика, но суть и эмоции уловил.

— Ничего не происходит просто так, каждый из нас — это кусочек чего-то, и притянуться к нам в жизнь может только еще один кусочек, который идеально подойдет нам в жизни и на нашем непростом пути, — мягко пытался он меня убедить, что эти мужчины уже мои.

— Моя прошлая жизнь уже показала мне, что иногда мы думаем, что нашли недостающий кусочек себя, и теперь все будет хорошо, что именно ему можно доверить все, даже жизнь, но он оказывается куском совершенно от другого целого или просто куском дерьма, — я вспомнила того, с кем жила и кому в бою доверяла жизнь.

— Иногда мы сами ошибаемся и думаем, что тот, кого мы встретили — наша половинка, и не видим, что он не подходит нам. Ведь мы верим, что это он и меняем уже собственные грани так, чтобы совпасть с его гранями. Только, сколько не старайся измениться, получиться совпасть лишь на несколько граней, и то на время, и, когда пойдет обратная волна, ты начнешь видеть, как ошибалась,

Продолжить разговор и попридаваться философии у нас больше не получилось, так как наконец-то прибыли наши шаттлы, и мы стали все рассаживаться. Все попрощались и расселись, вот только мужчины так и продолжили разговор между собой, не замечая меня, только жнец был рядом со мной и, судя по исходящим от него эмоциям, он был доволен, это навело меня на мысли, что не без его способностей все забыли обо мне.

— Отец, это ты сделал так, что они все поглощены собой и нас не замечают в упор? — одно я поняла хорошо — с отцом всегда нужно разговаривать, задавая вопросы прямо.

— Какая разница, что я скажу, ты же уже и так знаешь ответ. Не так ли? — лицо Вилейна было скрыто, только улыбку не заметить было нельзя.

— Зачем? — вроде никто не мешал никогда нашему общению.

— Затем, что у нас есть много вопросов, которые надо обсудить, и это пока не касается остальных. Да ты же проявила себя жнецом смерти, и твоя коса уже открыла дорогу смерти для других. Поэтому старейшины Ванкалов официально признали тебя новым жнецом и вот такой подарок передали! — он из-за спины достал сверток черной ткани и передал мне.

Раскрыв его, обнаружила, что там была одежда жнеца смерти. Тоже черного цвета, как у отца, только на моей одежде сейчас было только несколько защитных иероглифов, в отличие от одежды отца. Я надела балахон, и, конечно, на мне он не смотрелся так мощно, как на отце, я была, скорее, его мини версией, даже самой смешно было. Но после того, как надела его, стало так тепло, и легко, и комфортно, что не захотелось больше иметь другую одежду. Накинув капюшон, я чуть не рассмеялась, ведь раньше думала, что под ним ничего толком не видно, но нет — это была обманка, такая же, как и в защитной накидке, которую я носила раньше. Под тканью капюшона я все видела очень четко, будто ничего на голове не было накинуто, так же теперь стало понятно, почему отец не боялся, что с его головы слетит капюшон. Когда его накидывали на голову, он цеплялся за волосы и таким образом фиксировался.

— Ну отлично, теперь в семье есть полтора жнеца! — радостно сказала ему, и отец громко рассмеялся.

— Так, о чем ты хотел поговорить? — сев рядом и положив голову отцу на плечо, а руками обняв его за талию, спросила я.

— Вопросы есть скорее у тебя, судя по тому, как периодически ты задумываешься, морщишь лоб, но потом забываешь спросить, ведь появляется то, что полностью отвлекает твоё внимание от тех мыслей, заполняя новыми. Поэтому, я тебя слушаю, — сказал отец, гладя меня по голове, и если бы кто-то обращал сейчас на нас внимание, то был бы сильно удивлен такому поведению жнецов смерти.

— Мне всегда было интересно, сколько тебе лет? — это был первый из кучи вопросов, которые резко всплыли у меня в голове.

— Ты знаешь, сколько лет Аразару? — спросил Ванкал меня.

— Конечно, ему очень много лет, — я вспомнила свою первую реакцию, когда услышала те числа.

— Ну так вот, считай, он для меня совсем новорожденный ребенок, мне слишком много лет, это даже неприлично произносить, да и как не принято среди жнецов считать прожитые годы. Мы считаем только количество унесенных жизней, ведь мы уже после обряда считаемся на половину мертвыми, поэтому мы не умираем от старости, как другие. У нас есть только два варианта смерти — это в бою, так погибает большинство из нас, и второй — это после того, как мы становимся старейшинами, то, устав от всего и не имея возможности к передаче оружия, проходим обряд разделения. Проходит он в зале почтения смерти на нашей планете. Для этого на планету прибывают все живущие жнецы и собираются в этом зале. Обряд проводят старейшины, но не без помощи живущих жнецов, которые под прощальную песнь смерти все принимают форму смерти с оружием в руках, прощаются с тем старейшиной, что готов уйти и запечатать себя и свои знания в пещере знаний. Он восходит на ритуальный камень и, благодаря магии жнецов и ритуалу, происходит разделение тела и оружия. Тело подгружается в ритуальный камень и навсегда остается там в вечном сне, только когда нужна будет помощь, старейшины придут для разговора, и только тогда на несколько мгновений он сможет быть живым и потом вновь засыпает без памяти и чувств. Это прекрасная смерть, после того, как ты устал видеть смерть глазами, — погруженный в задумчивость, Вилейн рассказывал мне, полностью вовлекая меня в его видения.

— Получается, мы бессмертные? — уточнила у него.

— Ну, просто лечь и умереть без посторонней помощи мы не можем, и яды на нас даже очень сильные не действуют, только засыпаем ненадолго, но это ты уже на себе испытала. Поэтому быть жнецом смерти — это дар и проклятье одновременно. Какой следующий вопрос? — сейчас он был таким расслабленным, и впервые мы так долго с ним разговаривали, и нас никто не прерывал, казалось, время остановилось вместе с движением шаттла.

— Хорошо, следующий вопрос. Ты говорил, что женщин-Ванкалов уже никто не помнит, и что сохранились изображения, которые имеют право видеть только старейшины. Ты — старейшина, значит ты видел их изображения? — этот вопрос я все время не успевала задать.

— Все оказалось гораздо сложнее. Когда ты прошла обряд и стала едина со своим оружием, то первое, что я сделал — это попросил показать мне эти изображения. В первый раз мне отказали, даже в какой-то степени подумали, что, скорее всего, ты проживешь недолго. Но ты смогла выжить, пройти полностью трансформацию, и даже выйти замуж, а потом пропасть. Но и твое похищение закончилось тем, что ты оросила свою косу кровью, о чем я отправил отчет остальным старейшинам. Тогда они уже не смогли от меня отмахнуться, ведь ты стала жнецом смерти, который убил для собственной защиты, причем преступников, что не маловажно. Ведь пока ты не станешь мастером, за каждое твое убийство буду отвечать я и представлять отчеты с подробным описанием. Не обижайся, так делают всегда и со всеми, чтобы не допустить безумия смерти, когда жнец начинает убивать просто по желанию. Так вот, именно тогда я узнал, что никаких полных изображений нет, есть несколько осколков от четырех разных каменных изображений. Это куски от четырех разных женщин, остались камни, на которых изображена кисть, стопа и часть головы, кончик косы и все, больше ничего. Поэтому их никому из жнецов смерти и не показывают. Но зато есть часть текста, который был когда-то рядом с этими изображениями, где в конце стоит знак из четырех кос, воткнутых в камень.

И дарована для жизни пара и пара ей смерть,

И смерь в ликах четырёх родов на четырех остриях

И дадут начало и проложат путь смерти для создания жизни

И только четырем косам будет дана способность

И возможность делиться, давая новую жизнь

— Я спрашивал у нашего верховного старейшины, что это значит, но ответить он мне не смог, сказал, что попробует поговорить с теми, кто находится во сне, про который я тебе говорил. Поверь, он не сможет от меня больше отмахнуться или сбежать, я его теперь где угодно достану. И никакой информации нет, он, кстати, тоже никогда не видел женщин-жнецов, хотя, поверь, он точно старше меня, ведь он уже тогда был старейшиной, когда я еще даже не прошел обряд соединения с косой. Так что, сама понимаешь, информации у нас с тобой на кончике косы, — сказал он и тяжело вздохнул, видимо и ему такое положение дел не нравилось.

— Надеюсь, я еще успею задать тебе еще один вопрос? — приподняв голову и посмотрев на отца, спросила я.

— Если тебе это нужно, то конечно успеешь. Ты хочешь спросить про Мора, я прав? — откуда он узнал мой вопрос — не знаю, но проницательность отца поражала порой.

— Да, но как ты это понял? — решила спросить его.

— Ты женщина, которая структурирована — все делаешь постепенно шаг за шагом. Вот и вопросы ты всегда задаешь по структуре. Первое, тебя интересовал возраст, спросив про мой — ты хотела узнать свой, ведь это первый вопрос, который задал бы любой, если бы поменял сущность. Второй твой вопрос, относительно женщин-Ванкалов — ведь именно ей ты стала и хотела бы максимально об этом узнать. И третьим твои вопросом по ходу событий, которые с тобой происходили, должен был стать муж, о котором ты молчала и не спрашивала, — никогда бы не подумала, что в моих вопросах, которые я задавала, была хоть какая-то логика событий.

— Ты меня удивил, но я почему-то боялась узнать о нем, — призналась честно, что-то меня пугало, что-то незримое, ощущаемое только каким-то шестым чувством.

— Почему ты боялась — спрашивать не буду, думаю, еще время не пришло, да и сама ты не знаешь. А вот про мужа расскажу, его боятся не меньше, чем меня — он очень непростой мужчина. Он сильнее и сложнее своего отца, насколько это было возможно. Его отец никогда не отличался теплотой и заботой о сыне, который был рождён только для того, чтобы продолжить род, и отец мог передать ему свою косу, так как сам уже устал и быть старейшиной он не хотел. Он за все время слишком многих потерял, и, думаю, поэтому очень давно его сердце умерло. Знаю, что когда-то в молодости он влюбился, но потерял ту женщину, после этого превратился в машину, которая убивала хладнокровно. Отцу Мора было совершенно неважно, кого лишить жизни — мужчину, виновного в преступлении, или невинное дитя — ему было все равно. Вот от такого мужчины и появился Мор. Мы, когда узнали об этом, были в шоке, если честно. Его отец всегда был хмур и молчалив, друзей тоже не было. Поэтому новость о том, что он хочет ребенка, того, кто продолжит нести его косу, была шоком для всех без исключения, кто его знал. Мора привезли к нам на планету, когда он был нескольких дней от роду. У каждого жнеца есть свой дом, а Мор — из семьи богатой и очень сильной. Вот только эмоции не были их сильной стороной, они — специалисты по смерти и наказаниям. Мора воспитывали, как воина, не делали никаких послаблений, отец, помимо обучения в нашей академии жнецов, так же тренировал его дома. Столько тренировок, сколько было у него, не было ни у кого, поверь мне. И если Мор что-то не мог сделать, отец его был зол и наказывал очень жестоко. Вмешаться в воспитание мы не могли, таков закон жнецов смерти. Мор еще ребенком несколько раз был на грани, еле вытаскивали его из рук смерти, вот только его отца это не остановило. Парень смог все выдержать и выжить в таких условиях, правда был всегда настороже, всегда молчал и смотрел исподлобья. После обряда передачи косы, прийдя в себя, он покинул планету, связывался он только со мной. Потом поступил в Военную академию Содружества, и учился с другими расами. Закончил ее и вернулся, чтобы учиться уже в нашей академии жнецов смерти, по моим наставлениям. Ее он закончил быстро, он оказался очень умным парнишкой, только холодным. Единственное, что радовало — оказывается, в академии он подружился с твоим женихом Алексом, хоть и всячески отрицал это. Вот только вампир напрочь бесстрашный и даже прилетел к нам на планету, у старейшин до сих пор глаз дёргается при его упоминании! Они очень просили Мора больше друга в гости постараться не приглашать. Он потом был моим учеником, я писал о нем отчеты. Мор будто сделан из льда, четко выполняет приказы, не задает вопросы — отчеты по нему всегда отличные. Даже самому жутко от того, что он стал твоим мужем. Да и после того, как все это случилось, Мор вообще никак не отреагировал, сказал, чтобы, как разберёмся в произошедшем, сообщили ему и сказали, что нужно сделать и все. Как тебе такая характеристика мужа? — закончив рассказ, спросил отец.

— Отлично, как раз под нашу сумасшедшую семейку! — а у самой в голове был бардак, благо мы подъехали, и разговор не нужно было продолжать.

Из шаттлов все разошлись по своим делам, мы с Вилейном, так и не расставаясь, но уже молча пошли в тренировочный зал. Во время тренировки отец не давал мне и секунды расслабиться или задуматься о чем-то своем, сейчас моя тренировка стала намного интенсивнее, чем предыдущие. Видимо, он стал больше и быстрее меня готовить, ведь того времени, на которое он рассчитывал, у нас нет, как показало мое похищение. Вокруг нашей семьи явно ходил враг, для которого я являлась хорошей мишенью, по которой можно ударить, чтобы сделать больно отцам, или даже вообще убрать их как можно дальше. Поэтому гоняли меня сегодня не просто до седьмого пота, а до четырнадцатого, наверное, не меньше. Чтобы победить отца в честном бою, мне, наверно, нужно совместить в себе еще и расу отца Галаха, по-другому никак. Я валялась на спине, дышала как загнанный конь, а отец стоял, даже дыхание не сбив.

— Да сколько же нужно, чтобы быть как ты? — сквозь хрипы спросила я.

— Много, дочка, очень много, но лучше всего на это тренирует желание жить, когда тебя постоянно хотят убить и каждый раз все изощреннее! — смеясь, ответил он.

— Ну, тогда у меня на это есть все шансы, — после моих слов он протянул мне руку, чтобы помочь встать, но я отказалась — хотелось еще полежать.

Он хотел что-то сказать, но ему кто-то позвонил — он вышел, отсутствовал недолго, потом зашел сказать, что ему нужно уехать и мы увидимся позже. Я махнула ему рукой и поползла приводить себя в порядок, постоянно стеная на каждом шаге.

Стоя под душем, думала, что мне делать со всеми мужчинами, что появились в моей жизни. Ирай и Лисьэн, вопросов нет, один, вообще, очень загадочным для меня образом стал мужем, а вот что делать еще с тремя — не понятно. Да и кто сегодня посещал меня во сне, и чьи глаза мне было сложно забыть, и каждый раз, вспоминая, слегка вздрагиваю. Но это сейчас было на заднем плане. Надо наладить отношения с мужем — как это сделать? Он для меня незнакомый мужчина, который появился в моей жизни, вроде как стал учителем. Но почему-то быстро стал мужем, и как он, интересно, там оказался, ведь за столом он об этом не говорил? Знал, что я буду на этом празднике, а он был против брака, а тут все взяло и поменялось. Эта мысль теперь не давала мне покоя, и усталость в мышцах перестала напрягать, ведь мозг требовал разобраться в этом вопросе сейчас же. Выключив душ, переоделась в уже чистую одежду, которую система почистила и погладила идеально. Но скорее, всего балахон жнеца просто не мнётся, на отце так точно.

Лисьэн, как я и ожидала, нашелся за тем, что занимался ремонтом корабля, там же, где и всегда. Вокруг него было с каждым разом все больше и больше информации — это было интересно, но надо было вначале решить другой вопрос, ради которого я пришла сюда.

— Ты можешь прерваться ненадолго, мне нужно у тебя спросить кое-что? — его руки застыли в воздухе и потом он повернул ко мне голову.

— Конечно, разве я могу отказать в этом своей жене, — теперь он развернулся ко мне и сел на пол, приглашая присесть рядом.

— Именно об этом я и хотела поговорить, — я забралась к нему и села рядом в позу лотоса, не задевая его информационное поле, которое сейчас светилось. Когда Космиян такой силы открывает поле для такой масштабной работы, как на корабле, под ним светиться круг около семидесяти сантиментов в диаметре. И мне сейчас точно не хотелось зацепиться и подключиться к его полю.

— Думаю, я даже знаю вопросы, которые сейчас живут в голове моей уникальной жены и не дают ей покоя! — широко улыбаясь, сказал он, нежно смотря на меня.

— Может, тогда скажешь, что это за вопросы? — я сложила руки на груди, какой-то он больно доброжелательный.

— Хорошо, скажу. Первый — тебе интересно, как так получилось, что мой родовой амулет оказался на празднике, если я не хотел жениться. Второй вопрос — это как получилось, что мы с тобой сразу стали мужем и женой, а не женихом и невестой. И, думаю, третий вопрос, как мы теперь со всем этим будем жить дальше. Я угадал? — теперь он улыбался, прищурив хитро глаза.

— Тебе кто-то подсказал? — вот не верю, что он сам догадался.

— Кто? — ответил он вопросом на вопрос.

— Кто-то из отцов, — предположила я один из вариантов, но сама понимала, что это ерунда.

— Вот только могу предположить, что они даже не в курсе об этих вопросах в твоей голове, — он ловко парировал, и мне пришлось признать его правоту.

— Просто, это были бы именно те вопросы, которые пришли бы в мою голову. Ну раз с этим мы определились, давай приступим к ответам на вопросы. Ответ на первый вопрос — это то, что мать обещала, что, после того как я принесу, амулет и меня никто не выберет, прекратит раз и навсегда ко мне приставать с женитьбой. Ты видела, там была девушка нашей расы, думаю, что скорее всего, именно она и должна была найти мой амулет, но ты странным образом ее опередила, упав на него. Второй ответ я не знаю, но думаю, что это скорее связано с твоей особенностью, и на это мне ответ не найти, нужно разговаривать со старейшинами и искать причины, мне оно, если честно, не нужно. Против того, что ты стала моей женой, я не возражаю, за это время смог понять, что ты сильно отличаешься от местных женщин. Теперь-то твои отцы мне рассказали, как ты тут оказалась, и многое стало понятно. И третий ответ — это жить, я надеюсь — вначале в дружбе, а потом уже с любовью и радостью. Давай просто потихоньку будем привыкать друг к другу, я напирать на тебя и на чем-то настаивать не буду, — этот мужчина нравиться мне все больше и больше, ведь он действительно верил в свои слова.

— С такими отцами сильно-то не понастаиваешь, да и в жены тебе досталась девушка с очень острой косой наперевес, — теперь я тоже ему улыбнулась, сменив частично вид на жнеца.

— Намек понят! Что у тебя с ногами, ты как-то очень тяжело и неправильно шла? — спросил он.

— Ты про это? — я подняла подол и закатала штаны, там на ногах были гематомы и кровоподтёки. — Это от косы — отец показывал сегодня, как я могу пользоваться ее особенностью, точнее, плетью которая у нее есть. Сам видишь тренировка не простая вышла, но Раахат залечит.

— Ага, залечит, а потом пойдет жнеца калечить! Если есть силы и желание, давай тогда будем тренироваться сегодня сидя, — и он похлопал рядом с собой, предлагая приблизиться максимально, я не была против и поползла в его сторону, вызвав его сочувствие, но от помощи отказалась.

Добравшись до Космеяна, мне пришлось сесть ему за спину в такую же позу и прислониться к его спине для опоры, ну и тренировку он мне конечно устроил. Теперь мы сидели с Лисьэном в его инфополе, и мне в нем было комфортнее, чем ранее. Больше я не чувствовала давления или сопротивления, которое было раньше, и мое собственное поле как-то очень легко открылось. И самое странное, большое поле мужа после этого стало светиться ярче, и я почувствовала, как оно соединяется с моим, очень мягко, осторожно.

Татуировка на моем лице стала теплой и какой-то мягкой, а спина мужа ощущалась такой приятной и комфортной. Я подняла глаза, чтобы посмотреть на те схемы, что он ранее открыл, и сейчас они явно были другими. И чем больше я на них смотрела, тем больше этих схем появлялось, и они становились то трехмерными, то вновь плоскими. Сейчас я могла увидеть даже самую мельчайшую деталь двигателя и даже повернуть ее, чтобы посмотреть с различных сторон, такого раньше точно не было.

— Лисьэн, что-то не так, ты это видишь? — спросила его, и сама поняла, что какой-то не такой у меня голос, немного охрипший.

— Да вижу, но это так удивительно и красиво! — его голос был таким же опьяненным.

Мир вокруг пришел в движение, образуя какой-то шар из матрицы, вот только меня это не пугало и не волновало, наоборот, я с восторгом смотрела на происходящее, как схемы становились ярче и медленно растворялись, преобразовываясь в матрицы, по которым поступала информация. Голова моя немного кружилась, дыхание участилось, а сердце стало биться сильнее.

Я почувствовала нежное и медленное движение по моей спине и плечам, к моему изумлению, это были волосы — мои и Лисьэна — они переплетались. Я попыталась отодвинуть верхнюю часть тела, наклонившись к коленям, вот только за мной потянулся и муж. Наши волосы сейчас соединились в единую систему, и одни были продолжением других. Внутри появилась странное, но очень приятное чувство, будто мир и чувства менялись. Я прикрыла ненадолго глаза и когда открыла их вновь, то видела теперь все иначе, а, точнее, я могла видеть глазами мужа. С нами явно происходило что-то неправильное, но я не могла этому сопротивляться, а, наоборот, получала удовольствие и расслаблялась. Вновь села рядом с Космеяном и почувствовала, как мужская ладонь коснулась моей руки, и меня будто током прострелило, и тепло стало собираться внизу живота, отчего чувствовалось давление, а потом пульсация.

Прикосновения Лисьэна будто бы проникали мне под кожу, я их чувствовала каждой клеткой своего тела. Почувствовала, как он повернул голову, глядя на наши руки, и я повторила его движение. Руки светились, и сейчас их пронизывали нити, которые выходили из инфополя и шара, который образовался над нами. Свет вокруг нас становился все больше и ярче и двигался все больше, увеличивая скорость. Мне казалось, мы сливаемся воедино.

Внезапно корабль тряхнуло, мы оба упали на холодный пол корабля, но даже это не смогло разорвать нашу связь. Внезапно звуки корабля, скрип и гул двигателей растворились в тишине, заставляя наши сердцебиения звучать, как одна мелодия. Я улыбнулась, смотря в его глаза, которые светились так же, как и мои, отражая ту бесконечную бездну, что окружала нас.

На глянцевом, холодном полу космического корабля, мерцающем разнообразными цветами, два существа, казалось, забыли обо всем мире. Они падали вместе в мир, где нет законов физики — только их объятия, полные огня, и шепоты, полные нежности.

Сильные руки Лисьэна обняли мою изящную талию, притягивая плотнее к себе. Наши дыхания сливались, создавая нежную симфонию страсти в тишине окружающего пространства. Мягкие мужские губы медленно коснулись моей шеи, вызывая мурашки по всему телу, я тихо дышала, чувствуя, как его дыхание обжигает мою кожу. Он поднял взгляд, наши глаза встретились, затуманенные страстью, я поняла, что между нами есть нечто большее, чем просто желание. Мои руки скользнули по его мускулистым плечам, погружаясь в волосы мужа, притягивая его обратно к себе — мне нужны были его губы. Корабль вновь тряхнуло, и вокруг нас стали расходиться поля, как круги на воде.

Вот только нам было все равно — его губы нашли мои и поцеловали с такой страстью, что я не могла не ответить ему с такой же, будто сейчас она была одна на двоих. Вокруг нас мир казался малозначительным — лишь кучка металла, теряющаяся в бескрайности вселенной. В этот момент мы стали архитекторами своих собственных вселенных, строя замки из чувств и эмоций, которые не могло разрушить касание телами холодного пола.

Этот холод на секунду отрезвил меня, и я осознала, что уже не только без балахона, но и без кофты, в одних штанах и белье. Лисьэн тоже уже был без верхней части формы и красовался передо мной великолепно накачанным торсом, половина которого была покрыта матрицей. Сейчас она вся светилась, и я протянула к ней руку — и на моей руке сейчас тоже светилась матрица. Но меня это не волновало, единственным моим желанием было коснуться пальцами и губами этого накачанного торса. Рукой я наконец-то коснулась его и застонала от удовольствия вместе с мужем, чья кожа была настоящим тактильным блаженством. Я проводила пальцами по тугим накачанным мышцам, поверх которых была просто нежнейшая шелковая кожа, которая манила постоянно касаться. Я приблизилась к нему настолько, что могла провести кончиком носа по этому мужскому шедевру, от которого так умопомрачительно и возбуждающе пахло мужчиной, в сдержанности которого прятался безудержный ураган удерживаемых там годами эмоций страсти.

Его руки тоже не замерли на месте, пока я наслаждалась им. Он взял мою грудь в свои сильные, крупные, но такие нежные ладони и, зажав сосок между пальцами, сильнее сдавил его, от этого удовольствия я не смогла сдержать стона и укусила его в шею. Лисьэн зашипел от легкой возбуждающей боли и, схватив меня свободной рукой за волосы, отодвинул от себя и с каким-то жутким первобытным голодом и рыком впился вновь в мои губы. После этого мы будто сорвали сдерживающие нас цепи и стали срывать с себя остатки одежды.

Мы ни на секунду не хотели расставаться друг с другом, и даже минимальное расстояние между нами уже вызывало дискомфорт. Я как кошка терлась своей грудью о его, могучую и сильную, по моим бедрам скоплением влаги между ног собиралось бешенное возбуждение. Член Лисьэна, высвобожденный из плена тесной одежды, упирался в мое бедро очень крепким возбуждением. Наши тела были настолько тесно прижаты друг к другу, что я не могла пропихнуть руку, чтобы дотронуться до него. Муж на несколько секунд приподнялся, и я смогла дотронуться до него — он застонал очень громко, не сдерживаясь, и сбросил мою руку. Его глаза уже не светились — они сияли настолько сильно, что было невозможно в них смотреть.

Он прижался своими губами к моим и раздвинул ноги коленом, прислонив к моим нижним губам головку члена, и медленно, будто издеваясь, стал водить ей вверх и низ. Я не могла терпеть эту ласку, я хотела, чтобы он уже был полностью погружен внутрь меня, потушив первобытный пожар, который вызывал внутри меня. Он продолжал мучить меня, не отвечая на мои призывы, и вот тут он явно просчитался, думая, что я уступлю ему. Я отвлекла его внимание лёгким укусом за плечо, и сама резко насадилась наполовину. Я уже была настолько возбужденной и готовой к его проникновению, что это было легко и приятно. Он рыкнул и уже сам толкнулся до конца, когда наши тела соединились окончательно, через них стал проходить ток, меня трясло, его выгибало, и я чувствовала, как половина моего тела горит огнем, и по нему что-то движется, слегка покусывая.

Лисьэн пришел в себя и, посмотрев на меня, сделал первый умопомрачительный толчок. С каждым толчком росло удовольствие, которое уже звенело в воздухе от влажных ударов наших тел друг о друга. Сколько продолжалось это страстное безумие в ярко светящемся шаре — не знаю, но, когда оргазм появился на горизонте, вокруг все пространство запульсировало и завибрировало. Пульсация была синхронизирована с движением наших тел. Когда нас одновременно пронзил оргазм удовольствия, вокруг нас что-то будто взорвалось, и взрывная волна разошлась по кораблю, погружая все вокруг нас в темноту, а мы упали на холодный пол голыми, но такими удовлетворёнными телами.

Только насладиться расслаблением и негой после такого сильного оргазма нам не дали и пары минут. Вокруг хлопками стали открываться порталы, и появились все мужчины «мои» и отцы, по которым я еще не успела соскучиться. Я привстала и, схватив балахон, прикрыла себя — одеться как-то не успела, ведь они появились с боевыми пульсарами и в боевой форме, только Аразар был в полуформе.

— Что произошло? Кто напал? Дочь, ты в порядке? — задавал вопросы Аразар, приправляя их очень грозными рыками.

— Когда напали? — одновременно спросили мы с Лисьэном и стали крутить головами в разные стороны, ища врагов, вот только кроме нас тут никого не было.

Все застыли, не понимая, что происходит, а через минуту раздался ржач Ларака, который только что по полу не катался, так его накрыло. Отцы вначале смотрели на него непонимающе, а потом до всех стало происходить, что никто не нападал, это мы с Лисьэном тут другими вещами занимались.

— Так, поздравляю, сынок, но может ты уже запустишь вновь все на корабле? — сидя на полу и вытирая слезы смеха, сказал Ларак.

— Это мы сделали? — видно такого и Лисьэн не ожидал, да и не знал, что это возможно.

— Ну, если Ирана под балахоном еще кого-то прячет, то попроси его! — никак не мог успокоиться Ларак.

Лисьэн натянул быстро штаны и вновь приступил к работе, через минуты все зашумело, а потом включился свет и остальные приборы. А вот я зашипела от того, что на моей спине что-то прямо горело, и наконец-то посмотрела на себя. Отцы тоже были в шоке в очередной раз, видимо, у меня миссия в этом мире такая — отцов шокировать.

Теперь мое тело украшал такая же большая, на половину тела, татуировка, как и у Лисьэна. Она была на лице, руке теле и ноге — аж до самой пятки.

— Это еще как? — все на что меня хватило.

— Как такое возможно? — спросил Раахат, который теперь оказался рядом и осматривал меня, а вот Малах осматривал спину.

— Обычно наши жены получают после свадьбы и брачной ночи чуть больше возможностей расы, но чтобы было полное соединение и такое равное распределение — никогда. Получается, ты теперь по силе равна старшим родам! — Лисьэн зачаровано смотрел на мои измененные узоры и ласково водил по ним кончиками пальцев.

— Не смотрите на меня, я тем более не в курсе! — ответила я всем, кто уставился на меня.

— Ооо, у тебя на спине появился первый раскрывшийся из двух бутонов, это он тебя беспокоил. Смотри! — Малах протянул свою руку с комом и показал изображение моей спины.

На спине была большая татуировка Ванкалов, которая вилась по всему позвоночнику. Сейчас на ней, помимо различных завитков и иероглифов смерти, были два цветка. Первым был еще не распустившийся бутон, а следом за ним — уже раскрытый, который оплетала матрица Космиян. Это выглядело красиво, и теперь стало понятно, как будут отображаться магические браки на мне. Так как моим первым мужем стал жнец смерти, наш с ним брак и последующие будут проявляться на спине, на знаке жнецов. А цветы, получается, раскрываются только когда брак подтвержден сексуальной близостью.

— Где Ирай? — спросила я, когда насмотрелась на изображение и поняла, что кого-то не хватает.

— Он за нами бежал! — удивленно ответил Гарах, видимо он тоже не понимал, где Белор.

— Мы сейчас его найдем — вдруг потерялся, — Ларак посмотрел в ком и взял с собой Гараха и Раахата, который зачем-то и Малаха с собой прихватил.

— Такой толпой Ирая искать? — не смогла я сдержать шока от их действий.

— Ну смогли же толпой болезного потерять! — вставил свои пять копеек вампир.

— Ну, заодно, другими делами займемся, раз с тобой все хорошо, — и вся компания ушла, вот только я в это не поверила — моя интуиция говорила, что не все так просто.

Чтобы отцы сейчас ни пытались скрыть, я это точно узнаю. Тем более, если Лисьэн прав, то мои способности теперь сильнее, вот и проверю.

— Может, вы уже оденетесь! — судя по настроению отца Аразара, мы явно его оторвали от важных дел.

— Да не стоит, так даже луч… — договорить вампир не успел, так как его подзатыльником заткнул Аразар.

— Вот обязательно так каждый раз делать!? — зашипел Алекс.

— Скажи спасибо, что это не Гарах сделал, а то пришлось бы тебя от стены или пола отшкрябывать! — хмыкнул жнец смерти.

— Может, тогда вы отвернетесь? — я смотрела на них, видимо, они как-то забыли, что стоят и смотрят на меня.

— Да нет, я как ценитель… — теперь вампира прервал жнец, ткнув косу, которую он так и не убрал, тому под нос.

— Повернуться — так повернуться, что же сразу так бурно реагировать, — развернулся Алекс, но попытался повернуть обратно голову, которую перехватил Аразар.

— Может, вы расскажите, как оказались все тут, да и что еще за порталы — я их раньше не видела и не знала, что вы так можете? — они никогда ими при мне не пользовались, только шаттлами.

— Во-первых, порталы мы строить умеем, вот пользоваться ими на многих планетах запрещено полностью или возможно только в крайнем случае, так как они в большом количестве могут нарушить магическое поле планеты. Оно, например, как ты могла, опять же, ощутить на себе, порой и так производит выбросы. Во-вторых, Раахат сказал, что пока тебе не стоит пользоваться порталами, так как непонятно, какая будет у тебя на них реакция. И, в-третьих, сейчас вы двое как раз устроили экстренный случай, ведь на корабле сработали система оповещения о вторжении, и потом вся корабельная система выключилась, сообщив о масштабном взломе, — по пунктам объяснили мне.

— Но Алекс меня проводил через теневой путь и ничего не произошло? — напомнила я им.

— Это немного другое. Когда я тебя провожу дорогой теней, то мы не перемещаемся из точки в точку перенесением, а совершаем переход через другой слой пространства с более короткими тропами, — теперь и Алекс мне дал новую информацию.

Они так и продолжали стоять ко мне спиной, а я уже во всю работала с видеонаблюдением на корабле, и Лисьэн, стоя за моей спиной, наблюдал, иногда помогал, но ничего не говорил и не мешал. Ирая уже принесли в лабораторию, и с ним явно было что-то не так. Он крутился, как уж на сковородке, и все тело было в испарине, глаза, которые он открывал и закатывал, теперь светились.

— В лабораторию быстро! — рыкнула я и только успела сделать шаг, как Алекс схватил меня за талию, и мы пропали в мире теней.

Я успела лишь пару раз моргнуть, как мы оказались в лаборатории, и в глаза ударил такой яркий свет, что пришлось зажмуриться на пару секунд. Я вновь открыла глаза от криков боли Ирая, чуть не разорвавших мои перепонки. Внутри медицинской капсулы, окруженной тихим гудением оборудования, мой любимый метался в агонии от болезненных спазмов, что мучали его тело. Его лицо было искаженно ужасом, глаза — полны боли и непонимания. Каждое дыхание причиняло ему муку, а вокруг него загорались индикаторы тревоги. Технологии этого развитого мира, которые должны были спасти, сейчас слабо сдерживали смертоносный процесс, разрывающий его тело.

— Отец, что с ним! — через шум всего происходящего крикнула я, обращаюсь к Раахату.

— Я пока сам не могу понять, что происходит, есть только предположения, — ответил он, не отрываясь от мониторов, которые постоянно пересылали все новые и новые данные.

— Ирана, сейчас понятно не многое. Он проходит трансформацию, которая началась с внезапного энергетического удара в сердце, и его кровеносные сосуды начинают изменятся. Капля за каплей кровь меняет состав, обогащая клетки кислородом и химическими элементами, которые ранее не существовали в этом организме. Его мускулы напряжены, словно готовятся к биогенетическому перелому. Кости хрустят, раздвигаясь, формируя новые контуры его тела. Он больше не может контролировать свои мысли, и, думаю, что он ощущает, как разум погружается в хаос, — говорил мне Малах, удерживая, чтобы я не бросилась к капсуле.

— Только с каждым мгновением его боль становится острее, но в ней возникает искра чего-то нового — неизвестной силы. Его тело обретает форму, которая когда-то считалась фантазией. Сложенные в единое целое цепочки ДНК меняются под воздействием невидимого давления, преобразуя его в нечто большее, чем он есть сейчас, — шокированным голосом сказал Раахат.

— Что вы хотите этим сказать?! — я ничего не поняла из кучи слов, что эти двое сказали.

— Он говорит, что Ирай проходит неизвестную трансформацию, которую ранее не видел Раахат. И сказать, в кого он превращается, пока невозможно, но началось это из-за вашего представления с Лисьэном, — раздался за спиной голос Аразара.

— Как такое возможно? — я искренне не понимала, почему, как не день, так приключения, и опять в них Ирай.

— Не знаю, до сих пор не известно, чьи именно применял фрагменты ДНК тот ученый. И мы не знаем, почему именно Ирая оставили в лаборатории, которую хотели уничтожить. Так же непонятно, сколько он там пролежал, возможно, он один из первых образцов, чей геном впоследствии использовался. Его создатель использовал неизвестный нам ген, который очень пластичен и вынослив одновременно, вот только чей он — неизвестно, — ответил Раахат, и потом вновь раздался душераздирающий крик Ирая и сквозь его поры в коже, стала проступать кровь.

Малах, оставив меня на других, бросился помогать Раахату — они работали слаженно, но меня потихоньку начало накрывать отчаянием. Мир новый, вот только опять за несколько минут счастья, которые были у меня сейчас с Лисьэном, приходилось расплачиваться, смотря на душераздирающие мучения любимого. За что со мной так? Слезы стали течь ручьем, мозг прокручивал одни и те же слова, погружая меня все глубже в пучину отчаяния и самобичевания.

— Ирана, успокойся, с ним все будет хорошо, он выкарабкается, он сильный. Даже пережил уже одно нападение, которое его не убило! — сказал мне Лисьэн, и сделал он это зря, так как эти воспоминания как раз и толкнули меня за грань, в крепкие объятия истерики.

— Да как в таких больших мозгах может быть так мало ума. Ты что не видишь, у нее и так истерика началась! — заорал на Лисьэна Алекс, поднимая меня с пола, на который я сползла, так как ноги не держали.

— Можно подумать, ты сам многое понимаешь! — пытались они орать друг на друга сквозь мои крики истерики и постоянного произнесения имени любимого.

— Алекс, забирай ее отсюда и приведи в чувство! — раздался командный голос жнеца смерти и, видимо, именно это и нужно было Алексу, чтобы перебросить меня через плечо и раствориться во тьме.

Алекс переместил нас сразу в спальню, и, так и не снимая меня с плеча, занес в ванную комнату. Что он делал — не знаю, так как меня полностью поглотили негативные эмоции. Из-за огромного количества слез я совершенно не видела, что происходит вокруг, в моих глаза стояла картинка, как мучается Ирай. Это заставляло мое сердце так сильно сжиматься, что я думала — еще пару ударов, и оно не сможет разжаться, так и останется. Я услышала, как зашумела вода, как раздались шаги, которые приближались.

— Ты что собрался делать! — крикнул Лисьэн.

— В чувство ее привести, пока она себе и всем нам не навредила! — заорал в ответ Алекс, и я почувствовала чьи-то руки, которые стали стаскивать с меня балахон, но мне было абсолютно все равно, что они делают.

— Ты собираешься засунуть ее в холодную воду? Так нельзя! ты что, обезумел? ей сейчас нужна любовь и забота! Я не дам тебе так над ней издеваться! — не успокаивался Лисьэн, и я почувствовала еще одни руки, которые попытались меня потащить в другую сторону.

— Это и есть любовь и забота. А не твои розовые сопли. Не хочешь помогать — уйди и не мешай! — прозвучало это таким жутким голосом.

Меня ненадолго отпустили на пол, послышались шаги, и даже звуки драки.

— Я заберу его! — услышала я голос папы-жнеца и после этого почувствовала, как меня подняли на руки.

И следующее, что я ощутила — это жуткий холод, который окутывал мое тело со всех сторон. Меня погрузили в холодную воду с головой, вот только мне было все равно, холод мне сейчас был безразличен, моя истерика и не думала прекращаться. Даже то, что я сейчас была абсолютно голой, в ледяной ванне с мужчиной, тоже никак не приводило мой мозг в норму.

Видимо, Алексу надоело ждать, когда ледяная ванна подействует, он за волосы вытащил меня оттуда. Следующее, что я ощутила — это сильные удары по лицу, вампир пытался пощёчинами привести меня в чувство, только результат был лишь на несколько секунд — мне было не больно, просто стало лицо горячим.

Он схватил меня за руки и поднял их вверх, перехватив одной рукой, и толкнул меня к стене. Он пытался меня целовать и ласкать мою грудь другой рукой, вот только мне сейчас было все равно, будто из меня вытащили все эмоции, даже оттолкнуть его не хотелось. После этого поцелуи стали не такими спокойными, они теперь жалили, как пчелы, которые кусали то тут, то там.

— Как же я не хотел, чтобы наш первый раз с тобой был таким, моя бессмертная любовь! — проговорил вампир хриплым голосом.

Закинув мою ногу к себе на бедро, Алекс уперся членом мне между ног. Он осторожными движениями начал раздвигать мои нижние губы, слегка проталкиваясь внутрь. Немного проталкиваясь и выходя обратно, сделав несколько таких движений, он вошёл в меня одним резким толчком на всю немалую длину, внутри меня все загорелось от боли, и теперь сквозь всхлипы слышался мой стон.

Эта резкая боль вытолкнула меня из моего состояния, и я уже более осознано посмотрела на Алекса. Он это заметил и улыбнулся какой-то коварной соблазнительной улыбкой плохого парня и сделал еще одни глубокий и сильный толчок, заставив меня зашипеть змеей и попытаться оттолкнуть его от себя. Вот только этого возбужденно зверя было не сдвинуть даже на миллиметр, он, как хищник, который почувствовал кровь, уже не может остановиться.

Но сейчас я видела это великолепное мужское тело, которое стальной хваткой своих красивых тонких пальцев держало мои руки так крепко, что у меня не было и грамма возможности вырваться. Он резко вышел, и из меня вырвался возмущённый стон, ведь на меня, будто только и ожидая этого, вновь стала наваливаться тьма.

Алекс резким движением развернул меня лицом к стене и придавил, подчиняя меня своего сильному мужскому телу. Я никогда не любила жесткий и грубый секс, но сейчас это было именно тем, что давало мне возможность вновь почувствовать глоток воздуха и помогало выныривать над бескрайней темнотой вокруг меня, которая, как охотник, готовящий прыгнуть в любую минуту, кружила вокруг.

Он приподнял мою голову и посмотрел мне в глаза. Наши взгляды пересеклись, и в этом молчании понять друг друга было легче, чем когда-либо. Истерика отошла на второй план, уступая место непередаваемым, даже каким-то животным инстинктам размножения, а время перестало иметь значение.

Он раздвинул мои ноги, и я вновь смогла ощутить его внутри себя, только теперь это не было несколькими толчками — Алекс решил показать выносливость вампиров во всей красе. Я потерялась во времени и позах, их было просто бесчисленное количество, и каждый раз Алекс не останавливался и ни на секунду не снижал темп, он входил резко, глубоко, пытаясь практически соединить нас раз и навсегда. Секс был в ванной у стен, на полу у двери, в промежутках у двери. Мы ползли, не разрывая тел и не прекращая заниматься сексом, в сторону кровати. На кровать мы тоже попали не с первого раза. Моя грудь уже горела огнем от ласк вампира, клитор набух, но только я была готова получить оргазм, вампир вновь менял либо позу, либо угол проникновения, чтобы оргазм вновь покинул меня.

— Я больше не могу! — простонала совершенно охрипшим голосом, удивляясь, как он вообще еще сохранился, после столь долгих стонов, которые, наверное, не прекращалось уже не один час. Мои ноги потрясывало, но вампир настолько профессионально обращался с моим телом, что я даже на последних остатках сил не хотела, чтобы эта удивительная, но жестокая и агрессивная пытка заканчивалась. Но, видимо, Алекс все-таки решил сжалиться и, увеличив темп, стал вновь приближать меня к оргазму, и едва я подумала, что сейчас он вновь меня обломает, как вампир сделал несколько резких толчков и слегка щелкнул пальцами по моему клитору, и мое тело пронзило оргазмом, который, думала, меня убьёт. Мое тело трясло в легкой судороге от оргазма, я хрипела, и именно тогда я почувствовала, как вампир погрузил свои клыки в мою шею и со стонами и рыками кончил сам.

Как только оргазм стал спадать, мы, так и не разделяя тел, упали на кровать. Я хрипела и дышала, будто загнанная лошадь, даже выносливость двух сильных рас сейчас нервно курила где-то в стороне от шока, после марафона с вампиром. Но сразу за этой мыслью мою спину обожгла уже знакомая мне боль, только теперь она была немного ниже предыдущей, и я заерзала и зашипела.

— Спина, — сказал я вампиру, и он отодвинул меня от своей груди, чтобы осмотреть.

— Интересненько… — протянул вампир и сделал паузу, за которую я хотела его удавить, только для начала надо развернуться.

— Да что там! — сказала я уже раздраженно.

— Тут замечательная новость, моя бессмертная любовь, мы стали мужем и женой! — вампир счастливо рассмеялся.

— Да как так-то?! — возмущенно зашипела я — Ты это специально сделал? но как? я же не трогала твой амулет родовой, даже не видела.

— Ну, не видела — точно, насчет не трогала — не знаю, кулон лежал в кармане моей одежды. Мы как раз были в банке с Аразаром, когда пришло оповещение о тревоге на корабле. Но я успел его забрать и хотел вечером сделать тебе предложение, да только все немного поменялось, — сказал вампир, поворачивая меня и укладывая к себе на грудь.

— И что мне теперь делать? — я задала очень странный вопрос, даже для самой себя.

— Ничего, спать, быть моей женой и радоваться этому великолепному событию. Насчет Ирая даже не думай расстраиваться, что мы тут развлекались, а он — там в лаборатории. Если бы мы не остановили твою истерику, неизвестно скольких бы ты существ могла убить на своем пути. Ты не лекарь, помочь ему не можешь, — его прервали тем, что постучались в дверь и, после ответа, вошли.

— Все в порядке? — спросил Ванкал.

— Да, у нас прекрасная новость — Ирана теперь моя жена! — столько радости в голосе вампира я еще никогда не слышала.

— Мдя… видимо, лучше бы я со старейшинами договорился об уроне, что она бы нанесла в истерике, чем тебя — ей в мужья, но этого уже не изменить. Но, дочка, не переживай, Ирай вроде успокоился, и сейчас его показатели стабильны, отдохни, а о том, что вы теперь муж и жена — я с отцами пойду, напьюсь с горя, — выдал жнец.

— Да уж, так ты меня еще ни с чем не поздравлял! — на это отец развернулся и вышел.

— А теперь спать, — вампир повернулся на спину и очень крепко прижал меня к себе, не забыв при этом закинуть по-хозяйски ногу.

Как только я наконец-то смогла заснуть, отпустив все мысли, что меня мучали, лежа в объятиях Алекса, я почувствовала, как куда-то проваливаюсь во сне, и передо мной вновь появились те же горящие и смертельно опасные глаза.

— Ты плохо выглядишь! — не здороваясь, сказал он.

— Да, есть из-за чего. Может скажешь, кто ты, или опять психанешь и уйдешь из моего сна? — мне сейчас было все равно, обижу я эти глаза или нет, мне и без него тошно.

— Ты так сама и не догадалась? — сегодня он был какой-то спокойный, по сравнению с прошлым разом.

— Судя по смотрящим на меня глазкам — ты жнец смерти, — начала я делать небольшие шаги в его игре.

— Действительно, это сложно не заметить! — он смеялся, и у него был красивый глубокий смех. — И много ты знаешь жнецов смерти, Ирана?

— Отца, себя и … откуда ты знаешь мое имя? — я возмутилась и даже невидимыми руками взмахнула, и через несколько секунд до меня дошло: я знаю не двух, а трех жнецов смерти и третий — мой муж. Но его я никогда не видела и находился он очень далеко отсюда.

— Мор…? — неверяще произнесла я — Как такое возможно?

— Молодец! Прекрасный вопрос, жена моя! Правда такое возможно только между мастерами-жнецами, а никак не с учеником, — сказав это, он стал проявляться полностью — я смогла увидеть мужа, только я не ожидала, что он будет наполовину обнаженным.

Передо мной стоял мужчина с голым торсом, который явно знал, что выглядит сейчас очень сексуально. Хорошо тренированный торс с очень хорошо прокачанным прессом и дорожкой темных волос, которая убегала под резинку спортивных штанов. Ноги, хоть и были под одеждой, но даже она не скрывала их тренированности. Вот только, при всей этой красоте, я не смогла не заметить множества шрамов, которые, хоть и были уже давно зажившими и бледными, но все равно говорили об огромной жестокости через которую он прошел. Я медленно поднимала глаза с ног все выше и выше, и он, хмыкнув, сложил руки на груди, отчего все мышцы заиграли на теле, демонстрируя себя.

Лицо мужчины, сильного и волевого воина, излучало неоспоримое мужество и решимость, но на нем отпечаталась маска смерти, по-другому описать это безразличие и жестокость описать было невозможно. У него совершенно не было мимических морщинок, будто он никогда не улыбался, не смеялся и вообще не испытывал хоть каких-то эмоций. Его скуластые щеки подчеркивали мощь и уверенность, а рельефные линии подбородка придавали выражению его лица строгость. Темные, густые брови, изогнутые дугой, словно защитные крепости, нависали над проницательными глазами с двойным зрачком, мерцающими, как бездонные омуты. Эти глаза, полные опыта и мудрости, рассказывали о многих сражениях, перенесенных невзгодах и победах. Шрам, проходящий через левую щеку, служил напоминанием о битвах, храбрости и ничем не ослабленной стойкости. Бледная кожа, годами не видевшая солнца, выдавала годы жизни, проведенные под скрывающим его балахоном. Целеустремленный взгляд воина излучал уверенность и сосредоточенность, готовность к действию в любой момент.

Его губы, плотно сжатые, но пухлые от природы, словно хранили тайны прежних сражений, но также могли произнести вдохновляющие слова, побуждая собратьев по оружию идти вперед. Каждая черта его лица, каждый изгиб и линия говорили о великой истории — истории мужества и доблести, оставивших след и навсегда запечатленных в его сердце.

Волосы его были такие же густые и черные, только в них были несколько совершенно седых прядей, и именно это — доказательство того, что он еще до того, как стать жнецом, побывал в руках смерти и знаком с ней лично. Сейчас эти волосы были полностью распущены и спадали густым водопадом по его спине и лицу.

— Ну что, все рассмотрела? — с нотками самодовольства спросил Мор.

— Нет, повернись спиной, хочу посмотреть твой позвоночник, а точнее — рисунок на нем, — теперь и я уже стояла, сложив руки, которые сейчас проявились, и я была одета только в футболку, с голыми ногами.

Татуировка на его спине действительно отличалась от моей, она была на половину спины, а моя — только по позвоночнику.

— От татуировки, как там её называют, зависит, какая будет коса? Моя тату совершенно не такая, она маленькая, по сравнению с твоей, — сама не заметила, как стала обводить рисунок пальцами.

— Покажи, — попросил он меня слегка охрипшим голосом и резко развернулся, отчего я уткнулась носом в его грудь.

Я повернулась к нему спиной и подняла наполовину футболку, причем точно помнила, что засыпала я голышом, откуда она на мне — непонятно. Мор перехватил меня за талию, придерживая одной рукой, и другой слегка наклонил вперед и стал внимательно рассматривать мою спину.

— Ты права, действительно отличается — она такая маленькая. Наши растут с каждой передачей силы, там вплетается новая часть или жнец, можно сказать. Если преемственность идет от отца к сыну, а не от мастера к ученику, то такие жнецы смерти сильнее, и изображения на их спине намного больше. Но на функции и силу косы они точно не влияют. Старейшина Вилейн видел твою тату? — Мор обратно одернул на мне футболку, а потом сделал шаг назад.

Почему-то меня совершенно не смущало, что какая-то астральная проекция моего мужа, которого я ни разу не видела, сейчас, в моем сне, меня оголяла и одевала обратно.

— Конечно, обращение происходило при нём, но он ничего не сказал, — я тоже сделала шаг назад и вновь посмотрела на него.

— Хорошо, а теперь может расскажешь, что случилось, и почему ты в таком состоянии? — он в упор смотрел на меня и ждал ответа.

— Вообще-то кто-то за тебя женился на мне, потом отказался, да и тебе все равно было, что и как будет. Зато теперь ты вдруг решил, что надо поинтересоваться семьей? Тебе не кажется это странным? — я села на пол, скрестив ноги в позу лотоса, он спустя несколько секунд сделал тоже самое.

— Во-первых, я пока не знаю, кто сделал так, что теперь я являюсь твоим мужем, но выясню. Насчет того, что не интересовался — да, тут ты права, но и сама пойми, я нахожусь на краю содружества, в самой темной его части, и тут неожиданно у меня появляется брачный цветок, а также мне старейшина Вилейн говорит, что я стал мужем его дочери. Да и дочери у него тоже до этого не было, поэтому, на моем месте, время на подумать и решить взял бы любой мужчина. Также, не буду лукавить, я ждал, когда ты начнешь тратить деньги со счета, которые были переведены тебе после брака, вот только ты так и не воспользовалась ни разу этим счетом, а сумма там не маленькая. Да и как старшему мужу, мне доступна возможность просматривать наш семейный счет и все капиталы твоего мужа, — в его словах, действительно, была логика.

— Ну, не мужа, а мужей — Алекс Винзер теперь тоже мой муж, — он склонил голову. — Но и это еще не все, раз решил участвовать в семье, то слушай.

Я, совершенно не стесняясь, как на духу, вывалила на него и про похищение, про Ирая, Алекса и Малаха и все что с нами случилось. Как я оказалась на его руках — я не помнила, но сидела я там очень удобно и комфортно.

— Судя по твоему рассказу, ты имеешь какой-то неиссякаемый запас попаданий в неприятности, — констатировал он.

Но мне почему-то стало настолько легко, и все, что происходило, стало нормальным, будто все эмоции плохие кто-то забрал.

— Это ты на меня воздействуешь? — я спросила у него, на что получила отрицательный ответ.

— Давай пока никому не будем говорить, что мы с тобой разговариваем, причем таким образом, — попросил он.

— Ты не доверяешь мужьям или отцам? — возмутилась я и хотела уже вскочить с его колен, но мне не позволили.

— Да что ты вспыльчивая такая! нет, не потому, что я не доверю твоей семье. Пусть это будет еще одним козырем, о котором пока не знает тот, кто устраивает все эти ситуации. Возможно, отцы тебе не сказали, но после того как Аразар стал твоим отцом, а ты вышла замуж, и теперь его семье аж три жнеца смерти — он может заменить в совете своего брата, так как мы теперь имеем больший вес. А место в совете — сама понимаешь, какая это практически безграничная власть. Как ты думаешь, за место в совете не захотят нас всех убрать различными способами, чтобы усидеть на своем месте? — да, противопоставить мне было нечего, и Мор был со мной более откровенен, чем отцы.

— Хорошо, давай так и сделаем, но, если они догадаются и будут настаивать, я откроюсь, я не имею права им врать, так в семьях не поступают, — он усмехнулся.

— Мне нравится, что ты так заботлива по отношению к своей семье, в этом мире таких девушек уже не найти, — сказал он.

— Ты знаешь? — я почему-то думала, что он не в курсе.

— Да, старейшина Вилейн мне рассказал сразу все, и это тоже стало одним из пунктов, почему мы сейчас разговариваем и узнаем друг друга, — сказал он, а я не смогла сдержать зевок. — Так, все, на сегодня хватит.

— Да, я действительно очень устала, и деньги с твоего счета мне не нужны, у меня есть свои, — сказала, вставая с его колен.

— Он намного меньше, чем тот, что создан мужьями, поверь! — высокомерно заявил мне.

— А ты проверь, глава семейства! — крикнула ему и растворилась.

Утро на борту уже ставшего родным корабля начиналось тихо, лишь легкое гудение напоминало о том, где мы провели эту ночь. Я медленно открыла глаза, наслаждаясь теплом, исходящим от двух мужчин, которые меня обнимали. Первым был Алекс, чьи уверенные руки сейчас дарили мне чувство безопасности. Второй — Лисьэн — обнимал меня со спины, и наши необычные части тела, которые покрывала матрица, выглядели как инородные. С одной стороны, половина моего тела, которая была рядом с телом вампира, выглядела как человеческая и наполненная жизнью. А вот другая сторона — будто что-то совершенно другое, будто даже не моя, а чья-то чужая часть тела, словно я со стороны наблюдаю за двумя совершенно разными парами, которые волею судьбы оказались в одной кровати спящими. Алекс, почувствовав движение, неохотно открыл глаза и улыбнулся, заметив мое пробуждение. Лисьэн же, потянувшись, поцеловал в шею и попытался прижать к себе сильнее, но вскоре отпустил, и это жест повторил вампир, потом они поцеловали меня по очереди. В этот момент я поняла — настоящая гармония в таких отношениях может быть найдена, только если мужчины сами на это готовы, а мне остается отвечать им взаимностью.

— Что ты так рано проснулась, давай еще поваляемся, поспим или займемся еще кое-чем не менее приятным, но более физически активным, готов взять всю нагрузку на себя! — промурлыкал Алекс мне в ухо.

— Ага, и как только ты протянешь свои ручки к ее телу, появится шипящий Малах, который тебе в этом помешает! — из-за спины сказал Лисьэн.

— Почему он должен появиться? — я выпуталась из их объятий и села, облокотившись на спинку кровати, тогда я и увидела себя именно в той футболке, в которой появилась перед Мором. — А кто на меня эту футболку надел?

— Я и надел, когда появился наш ползучий доктор и расшипелся тут, что гад зубастый единственное чудо измучил, а не залечил раны, которые ты получила на тренировке. Он и так, видя только твои оголенные ножки, лечил трясущимися руками и еле сдерживал себя, чтобы не напасть на твое очаровательное тельце. Да я и не знаю ни одного мужчину, кто бы смог устоять против таких ног и быть спокойным, — он очень ошибался: он и я знаем такого мужчину, и ночью я в этом убедилась — Мор отличается от всех.

Так, получается, я в нашем с ним астральном мире появляюсь в том, в чем уснула — это интересно. А он этого не мог не знать, значит, появился с полуобнаженном виде специально, чтобы я могла его рассмотреть и либо принять, либо убежать. Интересно, чего он действительно хотел добиться? Но значит, если я осмелюсь, то тоже могу появиться перед ним в чем-то очень необычном и сексуальном. Впервые во мне заговорила женщина, которая хотела быть красивой и нравиться своим мужчинам и вызывать в них желание.

— Нет, предложение твое, Алекс, очень заманчивое, но мне хочется знать, что сейчас с Ираем, и как он, — вот этот вопрос был интереснее.

— Когда в последний раз появился Малах, сказал, что он стабилен, но его изменения так и не закончены, — сказал Лисьэн, а я уже открывала экран матрицы видеонаблюдения, чтобы посмотреть на лабораторию и на то, что там происходило.

Сейчас я видела, что мои способности, действительно, не только изменились, но и некоторые знания в моей голове тоже появились, которых раньше точно не было. Я теперь откуда-то знала, как мне открывать видео экраны, отправлять сообщения, даже не используя ком, и много различных способов влезать и ломать системы и их защиты. Даже экран я сейчас смогла открыть так, чтобы видел его не только Лисьэн, но и Алекс, а такого я раньше точно не умела, а я сейчас, даже не задумываясь, создала. Мысленно задала себе несколько разных вопросов, которые меня интересовали с технической стороны, и мне через секунду пришел ответ. Или мне как-то передались знания Лисьэна, или я могла теперь просто пользоваться тем опытом, что хранится в его голове, но как — вопрос интересный.

— И давно ты так умеешь делать? — спросил Космиян, видимо, как учителя, его это и впечатлило, и удивило.

— Похоже, со вчерашнего дня! И не только это, но давай об этом потом, хорошо? — сказав это, поцеловала его сильное плечо, которое сейчас было так близко ко мне.

Сейчас я смотрела, что происходит в лаборатории. Отец Раахат был увлечен данными, которые передавала капсула, и на другом мониторе у него была открыто еще что-то. Приблизив, попыталась прочесть, было непросто, но это были старинные книги из каких-то архивов про вымершие расы.

Рядом, свернув свой хвост кольцами, спал Малах, и во сне он как-то тревожно подергивался.

— Они всю ночь дежурили в лаборатории и спали по несколько часов посменно, — рассказал мне Алекс, и мне от этих слов стало теплее на душе, и я даже улыбнулась.

А вот в капсуле лежал дорогой моему сердцу мужчина, и сейчас он стал еще красивее. Его тело будто переливалось, частями покрываясь красивой сиреневой чешуей, которая появлялась то на ноге, то на руке, иногда пробегала по груди. И чешуя была трехцветной: сиреневой, светло-сиреневой и белой, правда, из-за того, что появлялась она в разных местах и ненадолго, представить полную картину не получалось. Его волосы стали еще длиннее, и их цвет стал насыщеннее. Дальше у меня рассмотреть не получилось, сработал сигнал тревоги, лаборатория превратилась в светопреставление. Мониторы стали выходить из строя, и затем меня так же выкинуло из системы, и, сколько бы я не пробовала соединиться вновь, ничего не получалось. Лисьэн тоже попытался, вот только и у него ничего не вышло.

Мы вскочили и стали, как на пожар, одеваться, в этот момент появился отец Вилейн.

— Алекс, быстро в лабораторию, ты мне нужен! — сказав это, он схватил вампира за плечо, не обращая внимания, что тот в одних штанах, и они растворились во тьме.

— Да что там происходит! — я волновалась и от этого не сразу смогла засунуть ногу в штанину, но как только сделала — босиком рванула в лабораторию.

Как же мне сейчас было жаль, что я не получила способностей вампира, а то была бы уже на месте. А не бежала бы сломя голову по коридорам, шокировав всех, кого встречала на пути. Они прижимались к стенам, лишь бы уйти с моей дороги, ведь сейчас я от сильного волнения приняла вид Ванкала, и это было достаточно угрожающе, учитывая, что признаки расы Космиян у меня не пропали. Поэтому сейчас по коридорам бежало очень жуткое создание, встретив которое с утра пораньше — больше никогда не будешь испытывать запоров, а нервный тик будет сопровождать даже во сне. Со мной вместе бежал не менее взволнованный Лисьэн и пытался еще и что-то сделать или узнать с помощью своих способностей, но было такое чувство, что нас что-то блокировало.

Мы влетели в коридор, за поворотом которого была лаборатория, и оттуда валил дым. Моя интуиция сейчас выла такой же сиреной, что сейчас звучала в лаборатории. Вначале от шока мы зависли на секунду, а потом рванули в этот клубящийся и едкий дым.

Когда мы вбежали в лабораторию, прорвавшись, наконец-то, через дымовую завесу, я не поверила своим глазам. Вся лаборатория была раскурочена, будто тут что-то взорвалось, или пара драконов решили обратиться, и им не хватило места. Лечебная камера была разломана пополам и валялась в разных частях комнаты. В стенах были дыры и вырванные панели, мониторы также валялись на полу, отцы были в боевых ипостасях, причем абсолютно все. И когда мы вбежали, Алекс и отец Вилейн исчезли в темноте, крепко держа совершенно обезумевшего Малаха. Как все это произошло за столь короткое время — непонятно, как и непонятно, что же вообще произошло.

— Да что тут твориться! Ой!!! — проорала я, только вместо ответа с потолка что-то громко и очень сердито зарычало, а потом перед моим носом появился хвост, покрытый фиолетовой чешуей, с белой кисточкой.

От неожиданности я осела на пол и уставилась в потолок, на котором сидело неизвестное существо с крыльями и хвостом, которое было очень злым сейчас. Оно было похоже на китайского дракона, только с крыльями. Эти крылья будто состояли из множества костяных пальцев, между которыми была тонкая кожа, похожая на перепонки с пробегающими по ним белыми разрядами тока. Это существо зарычало и, сделав несколько движений, будто разминало лапы, вновь уставилось на меня, а я все так же продолжала рассматривать его.

Все тело его было покрыто чешуей именно тех трех цветов, которые я видела ранее на мониторе в своей спальне, только теперь я видела все целиком. Спина, голова и часть лап были покрыты, в основном, сиреневой чешуей, потом, ближе к животу, она становилась светлее, и уже брюшко было белоснежным. Само тело было длинной метра два, и хвост почти около трех метров, поэтому, чтобы зависнуть под потолком, ему пришлось очень сильно и неудобно сложиться. Но держался он крепко своими четырьмя лапами с огромными когтями, которых было по четыре штуки на каждой лапе. На длинной шее была большая голова, у которой была не менее угрожающая пасть, из нее появлялся раздвоенный язык. Из ноздрей то и дело вылетали маленькие струйки дыма, а фиолетовые глаза с золотым вертикальным зрачком очень внимательно следили за каждым взмахом моих ресниц. Существо наклоняло то в одну, то в другую сторону свою голову, которую украшали два длинных витых рога, между которыми, переходя на спину, тянулся костный гребень.

— Ирай!!! — шокировано произнесла я, и это существо завертело головой более активно.

— Дочка, думаю, он пока не осознает ничего, — сказал мне Гарах, который стоял рядом.

— Не думаю, он среагировал на ее голос, — сказал Раахат, а вот существо на потолке зарычало вновь, видимо, отцы ему сейчас не нравились.

— Так, и кем у нас стал мой любимый? — спросила я, не отводя взгляда от существа, но шея моя уже стала затекать.

— Не уверен, я нашел немного упоминаний о чешуе в наших архивах. В архивах драконах тоже нашлось упоминание об очень-очень давно вымершей расе. Зато у жнецов смерти мы нашли больше всего информации. Он принадлежит к расе Болхаф — они погибли вместе со своей планетой, которая взорвалась, и сейчас даже никто точного места не знает, где она находилась. Особенностей этой расы очень мало описано жнецами, каждая раса интересовалась раньше другими, но только тем, что было интересно им. Писали, что те могли даже воскрешать из мертвых, вот только обратиться к ним за помощью было практически невозможно, и что Ванкалы несколько раз бывали на той планете, но, как — не сказано. Эта раса не покидала своей планеты и не любила гостей, скрываясь под защитным полем. Что же с ней произошло — неизвестно, просто в один день не стало планеты и не стало их. Только осталось внешнее описание, причем неполное, — тихо рассказывал Раахат, вот только мне от этих знаний легче не становилось.

— А что произошло с Малахом, почему его куда-то утащили совершенно в неадекватном состоянии? — пока думала, что делать с одним, решила спросить, что со вторым случилось.

— Малах попытался удержать Ирая, когда тот обернулся и стал крушить все тут. Это существо имеет жало, которое спрятано вот под этой красивой кисточкой на конце хвоста. После чего показатели Малаха резко пришли в бешенство, и брачная агония усилилась многократно, мне нужно к нему, но я не могу и Ирая тут бросить, — по интонации в голосе лекоса было понятно, что он слишком сильно волнуется.

— Ясно! Давай тогда к Малаху, а мы тут вчетвером справимся, на крайняк, думаю, красивый папа приморозит этому чуду лапы к потолку, и он оттуда не двинется, — сказала я с улыбкой и посмотрела на отца Ларака.

— Дочка, для тебя любой каприз, — ответил отец, так же улыбаясь, но при этом не отводил взгляда от Ирая.

— Вы уверены? — все еще разрываясь, спросил Раахат.

— Если у тебя есть другой вариант, мы тебя внимательно слушаем? — после слов Гараха лекарь стал отползать в сторону выхода.

— Хорошо, если что — зовите, — никогда не думала, что, не смотря себе за спину, наагаты могут так быстро и ловко ползать.

— Так, и что ты предлагаешь, дочка? — спросил Ларак.

— Постараться заставить Ирая обратиться обратно, и не сдохнуть самим! — произнесла и покачала головой, сама сомневалась в этом плане.

— Короткий и конкретный план, вся в отца! — сказал Гарах.

— Да, и в какого, интересно? — даже сама задумалась.

— Это наше общая семейная черта! — ответил Ларак и, подмигнув мне, вновь уставился на потолок.

— Ладно, для начала давайте попробуем поговорить, раз он реагирует на мой голос. Только, пожалуйста, не пытайтесь оторвать ему голову раньше срока, хорошо? — сама стала продвигаться в центр лаборатории, прижимаясь к полу.

— Это, конечно, постараемся, но в какой момент это можно будет делать? — уточнил Лисьэн, ну в том, что этот вопрос прозвучит от него, я не сомневалась.

— Думаю, мы поймем. Давай только будь, пожалуйста, осторожнее. Я понимаю, что он редкое существо, и ты его любишь, но из вас двоих я выберу тебя, не его, — голосом, полным решимости и не терпящем возражений, сказал отец Ларак.

Разговаривать с ними не видела больше смысла — я прекрасно понимала, что они сделают, и поэтому мне нужно было постараться не допустить этого, но не ценой чьей-то жизни.

Достигнув центра, я медленно стала опускаться на грязный пол, но сейчас это не было важным. Когда я легла, я стала звать Ирая по имени, а он рычал и крутил головой и пытался сдвинуться, только места ему на потолке явно было мало. Я продолжала его звать, и он перестал рычать, стал рассматривать меня внимательнее и даже принюхиваться. Он начал наклонять голову, и отцы дернулись, Ирай вновь зарычал, смотря на них.

— Так, давайте вы сделаете пару шагов назад и перестанете дергаться, он рычит только на вас! — рявкнула я на них, они вначале возмутились, но потом все-таки сделали несколько шагов назад, и существо на потолке успокоились, продолжая при этом смотреть на них.

— Ирай, Ирай, — я вновь стала его звать, только он не реагировал, и поэтому я порезала палец, думая, что запах крови его привлечет.

И я оказалась права — существо на потолке резко повернуло ко мне голову и стало активно принюхиваться. Он вначале опустил свой хвост и осторожно стал водить им по моим ногам, видя, что я не сопротивляюсь и ему никто не мешает, он спустя минут пять убрал хвост. Отцепив от потолка передние лапы, он осторожно стал вытягиваться, спускаясь ко мне. Потихоньку он спустился ко мне почти полностью, но хвостом продолжая держаться за потолок.

Очень медленно я стала поднимать окровавленную руку к его огромной морде. Он не дернулся и, продолжая принюхиваться, ждал моих дальнейших действий.

Поднесла к его морде руку, и он, заурчав, стал своим языков слизывать мою кровь, пытаясь залечить рану. Подняла вторую руки и стала гладить его большую морду.

— Милый мой, ты сейчас прекрасен, но может ты уже вернёшь двуногую форму, чтобы я могла тебя, наконец-то, обнять — я соскучилась, — сказав это, поцеловала его морду, чтобы он был уверен в моих словах.

Вот только вместо обращения, он стал скручивать вокруг меня свое длинное тело, но не делал мне больно.

— Не двигайтесь, он не причиняет мне вреда! — крикнула отцам и мужу, чтобы они не беспокоились.

— А что же он тогда делает? — спросил Лисьэн.

— Мне кажется, он спать укладывается, — только сейчас поняла, что он хочет сделать, и именно в этот момент, полностью обернувшись, как змея, вокруг меня, и, обхватив лапами, он сложил крылья и закрыл глаза. В таком положении мы пролежали минут пятнадцать, потом резко все вокруг нас накрыло белым туманом, и вот я уже лежала в объятиях Ирая в двуногой форме, по которой я очень соскучилась.

— Он что, действительно спит? — возмущенно спросил Лисьэн.

— Первый оборот всегда забирает очень много сил, поэтому теперь он проспит, возможно, еще несколько часов, чтобы восстановиться, — мы услышали голос Аразара за спиной Лисьэна.

Только у Ирая, видимо, были свои планы на этот случай.

— Ирана, Ирана, — тихо звал он меня.

— Я тут, мой хороший, — я погладила его по щекам, и он заморгал, а потом смог открыть свои прекрасные фиолетовые глаза, но очень сонные и усталые.

— Что со мной случилось? Я никому не навредил? — задавал он вопросы и пытался крутить головой, чтобы что-то разглядеть вокруг.

— Нет, мой милый, теперь хвостато-крылатый друг, ты даже помог, убрав с пути одного из претендентов на нашу девочку! — послышался голов Алекса, за ним появился и Вилейн.

— Отец, что там? — спросила я Вилейна.

— Кому я навредил? — вместе со мной полусонным голосом спросил Ирай.

— Так, сынок, успокойся, возможно, не все так плохо, сейчас тебе надо поспать после оборота, ты все равно не можешь помочь, — рядом с нами присел Гарах и поднял Ирая на руки, совершенно не напрягаясь.

— Отец прав, отдыхай, а мы пока постараемся разобраться с тем, что произошло, и посмотрим, как все можно исправить. Если ты сможешь чем-нибудь помочь, мы обязательно разбудим, а теперь — спать, — сказав это, Аразар накрыл глаза Ирая рукой и произнес какое-то заклинание, после которого тот спокойно уснул.

— Сейчас Малах прикован очень хорошо и с ним куча хвостатых — пытаются понять, как его успокоить: он не реагирует на их магию и различные вещества, которые они в него вкалывают. Поэтому, если все так и будет продолжаться, он просто вскипятит свою собственную кровь и умрет, — сказал Вилейн, глядя на меня.

— Да бл. ть, что же на нас то одно, то другое сыпется, даже вздохнуть некогда, — произнесла я, потирая лицо руками.

— Дочь, иди лучше к Малаху, а я возьму Вилейна, Алекса и пойдем на мостик, а, возможно, придётся наведаться в Дом Совета — искать способ, что делать с Ираем, ведь он теперь явно не тот, кем был зарегистрирован. Ларак и Лисьэн пойдут заканчивать ремонт и уберут то безобразие, что вы вчера с ним натворили, — раздал, как всегда, всем команды Аразар.

Меня, нежно обняв за талию, Алекс сквозь тьму перенес на нижний уровень, на котором я раньше точно не была. Тут была низкая температура, и располагалось несколько камер с решётками толщиной с мою руку и пробегающим током, не говоря о жутком количестве различных оков, которые торчали, казалось бы, отовсюду: из стен, из потолка, из пола.

Пленник был только в одной камере, и сейчас там вместе с прикованным к стене, как бабочка, Малахом, находились Раахат и еще новые наагаты, которых я не видела раньше, и эльф, вот его я точно не ожидала тут увидеть.

— Принеси мне, пожалуйста, мой балахон жнеца смерти, не стоит никому меня пока видеть, — вампир смог обернуться за какие-то несколько секунд, я даже шага с места сделать не успела.

— Держи, ты уверена, что хочешь быть тут? С тобой останутся только спящий Ирай и два отца, — голос вампира был действительно тревожным.

— Да, я тут сделаю все возможное, а вы постарайтесь там. И узнайте, куда делся тот дракон, который давал мне гражданство, не помню имени — Аразар знает, я уверена, без него не обошлось, — говорила ему, пока одевала накидку, и успела вовремя, только надела — наше присутствие заметили.

— Кажется, я знаю, о ком ты, но Аразар выяснил — Ранар улетел тогда же, когда и тебя похитили. Нам предоставили подтверждение, что его вызвали в Совет, так что он тут якобы не причем, но я с тобой согласен, эта драконья жопа здесь точно замешана, — он поцеловал в меня в висок и, попрощавшись, исчез.

Я смотрела на то, как шипел и выкручивался Малах, хоть и был прикован максимально. Трое наагатов, включая моего отца, пытались его сдерживать и постоянно что-то вкалывали, беря какие-то образцы. Эльф тоже не стоял в сторонке и прыгал, как кузнечик, уворачиваясь от Малаха. Через какое-то время он, вроде, поуспокоился и повис на цепях, а все, кто был с ним, сейчас уходили. Тут же появился Гарах и стоял рядом со мной, ожидая, что нам скажут.

— Отец, ну что? — совершенно не соблюдая приличий и не замечая остальных, я бросилась к Раахату.

— Прости, дочка, но порадовать мне тебя нечем. Ирай своим ядом свел с ума и без того слишком взбешенный и активный гормон наагата. Малах и до этого с трудом поддавался препаратам, а сейчас вообще их не чувствует, как только они попадают внутрь — его организм их в секунды выпаривает. Все, что могли, мы сделали для него, пока я больше не знаю, чем ему помочь. — у отца был голос, полный отчаяния.

— Простите, но мы действительно не знаем, чем помочь — он не реагирует ни на магию, ни на вещества, что мы ему вводим, — сказал эльф прекрасным голосом, у него отсутствовала высокомерность, которую я привыкла видеть на лицах его сородичей.

— Если мы ничего не придумаем, то он умрет через два дня в лучшем случае, — сказал наагат, который стоял рядом, отвечать им я не хотела.

— Гарах, ты не проводишь гостей, я хотел бы поговорить с Ираной, — сказал Раахат, гости хотели еще что-то сказать, но отец прервал их. — Не сейчас, возможно позже.

— Конечно, провожу прямо сейчас, — сказав это, Гарах огромной стеной стал отгораживать нас от остальных, пока все не вышли.

— Почему ты их прогнал? — не заметить этого было невозможно.

— Потому, что сейчас точно не самое лучшее время, чтобы знакомить тебя с ними и вести светские беседы, да и женихов и без их сыновей тут класть некуда.

— Тут ты прав, конечно, — я была с ним полностью согласна.

— Что там с Ираем? — спросил меня Раахат, усаживая на свой хвост, мы уже успели отойди к дальнему углу.

Мы хотели отойти еще дальше, но как только я пропала из вида Малаха, он начал вновь греметь цепями и пытаться вырваться. Поэтому мы приняли решение сидеть так, чтобы он мог меня видеть, и так нам обоим было спокойно.

Устроившись поудобнее на хвосте, я стала рассказывать обо всём, что произошло с Ираем. Очень многие моменты Раахат переспрашивал и иногда даже смотрел у себя в коме или делал заметки. Видимо, проводив гостей, Гарах успел зайти на кухню и позаботиться о том, что бы я могла поесть.

— Какая же я голодная! — учуяв запах еды, произнесла я, как раз к тому моменту уже все рассказала Рааху.

— Конечно, моя милая! — Гарах присел рядом с нами и приготовился меня кормить, как маленького ребенка.

— Раахат, все хотела спросить, как вы можете извлекать яйцеклетки женщин? — вроде бы задала вопрос обычный для лекаря, но реакция была необычной — он побледнел, глаза забегали, наполняясь виной.

— Расскажи уже ей, Раахат, так будет лучше, и она все поймет правильно, — обратился Гарах к наагату, отчего я еще больше перестала понимать, что тут происходит.

— Гарах прав, расскажи, сейчас я могу сама себе жути напридумывать, и от этого, поверь, легче никому не будет, — сейчас я смотрела на Раахата и даже от еды отказалась, отчего отец-эльбиг нахмурился.

Отец-наагат несколько раз вздыхал, открывал рот, пытаясь начать разговор, но вновь замолкал, и все это продолжалось минут пятнадцать. К тому моменту Гарах уже почти скормил мне завтрак, но лекарь все продолжал собираться с мыслями.

— Он — причина того, что у женщин могут изымать яйцеклетки, и они становятся бесплодными, а многие умирают. Но это он думает, что это его вина, хотя это не так! — не выдержав, выдал Гарах.

— Я сам бы все сказал! — зашипел Раахат.

— Да ты уже непойми сколько времени тут собираешься рассказать, за это время можно на другую планету переехать, просто расскажи, как все получилось, — последние слова Гарах уже говорил спокойно.

— Если бы все было так просто. Когда я был совсем молодым, то мои амбиции не знали границ, а учитывая, что меня еще и подбадривали, то я был готов сотворить очень многое. Еще в нашей академии Совета я был самым младшим, но при этом самым талантливым лекарем во всей академии. Еще до меня все лекари задавались вопросом, как сделать так, чтобы долгоживущие расы могли иметь больше детей. Ведь, чем больше живет раса, тем дольше у нее формируется яйцеклетка, которая может быть оплодотворена. Драконы могут ждать несколько тысяч лет, прежде чем произведут на свет первого ребенка. Эльфы, так как тоже живут долго, ждут по пятьсот и более лет, да, конечно, были и те, кому везло, и дети рождались раньше. Только такое радостное событие происходило очень редко, вот и в моей расе было тоже самое, поэтому и меня ожидали такие долгие годы ожидания, если я бы женился. Тогда я еще в это верил, в отличие от меня теперешнего, которому это уже и не надо. Поэтому я решил во чтобы то ни стало решить эту ситуацию и сделать так, чтобы тело женщины формировало яйцеклетки быстрее, и у меня это получилось к моменту окончания академии. Я смог создать вещество, которое в четыре раза уменьшало срок ожидания яйцеклетки для оплодотворения. При всем этом организм женщины не травмировался, за это я получил не только огромную славу, но и очень большие деньги, так как это вещество было нужно всем. Но Совет забрал эту разработку под свой контроль, заплатив мне, я был рад поделиться, ведь такое счастье должно быть для всех, а не только для меня. Вот только у Совета были и те, кто применил мой препарат совершенно по-другому: они начали экспериментировать на женщинах, у которых оставался уже маленький срок для отдачи яйцеклеток перед смертью. И тогда эти экспериментаторы решили сделать процесс намного быстрее, найдя лекаря, который на это согласился. Он усилил формулу и смог получать яйцеклетки еще быстрее, сохраняя жизнь женщине, но при этом она становилась вскоре бесплодной, и весь процесс был очень болезненным для нее. Только когда тот ученый захотел пойти дальше, Совет ему запретил, так как мучать женщин не хотел никто, даже ради таких целей. И вот тогда этот лекарь продал препарат пиратам, которые занимались похищениями и грабежами. Таким образом он смог продолжить свои опыты, не сдерживаемый рамками Совета. Он смог сделать препарат ужасающим. Пираты, получив такое оружие, конечно же нашли ему применение на черном рынке в нашем Содружестве. Об этом узнали, когда после похищения женщины стали возвращаться совершенно другими. Те, кого выкупали быстро, возвращались с уже частично забранными яйцеклетками, что наносило вред организму и репродуктивной системе женщин. Но также и были те, кого возвращали не просто бесплодными, но и в состоянии старости, настолько сильны были повреждения. Тогда же пропал и тот самый лекарь, который работал на Совет. А дальше хуже — стали находить тела женщин, которые были бесплодными, очень сильно обезображены и подвергались постоянному насилию. Это обнаружилось, когда на очередном рейде поймали корабль с пиратами, на котором производились такие изъятия яйцеклеток, вот там все и нашли. Совет вызвал меня, когда обнаружились подобные изменения уже у нескольких женщин — они хотели, чтобы я попробовал все исправить. Вначале мне дали все их анализы и данные до и после препарата, но самое страшное было — столкнуться с ними глаза в глаза. В них я видел ненависть к себе, ведь именно потому, что я изобрел тот препарат, они подверглись всему ужасу, что потом произошел с ними. Но я до твоего появления не мог это исправить. Но, возможно, благодарю твоей крови и крови Ирая, если та информация, что мы нашли, верна, мы сможем это исправить. Правда, пока не знаю — как, — вот такое я точно никак не готова была услышать.

— Вот, знаете, что не могу понять, дорогие мои отцы, что за дебилы у вас в Совете? Вас такое количество охрененно сильных мужиков, а при этом пираты воруют женщин, даже под носом Совета в их здании смогли это сделать, я поражаюсь! — я просто не могла понять, как, как такое может происходить.

— Не забывай, что и пиратами становятся тоже сильные мужчины, да и уже очень давно ходят слухи, что им помогает кто-то из Совета, — тяжело вздохнув, сказал Гарах.

— Почему вы так решили? — а вот это уже что-то новенькое.

— Это мысль пришла в голову Аразару, ты же помнишь, что его брат один из членов Совета, и поэтому он в курсе, как и что им подвластно. Вот именно он думает, что столько времени мы не можем избавиться от пиратов потому, что им помогают члены Совета, которых не могут даже жнецы смерти просто так допросить и влезть в голову. А вот те, кого смогли допросить жнецы, не видели, кто им отдавал приказы, они либо стояли спиной, либо им через множество комов отдавались приказы.

— Раз у Аразара там брат, может обратиться к нему за помощью? — почему бы не воспользоваться этим.

— Если спросить напрямую, то можем подставить всю нашу семью и нанести оскорбление Совету, что совершенно точно не закончится в нашу пользу. Для того, чтобы это сделать, нам нужны стопроцентные доказательства, а пока это только наши домыслы и не больше. Хотя после твоего похищения Совету пришлось пойти на уступки, но не думаю, что они будут длиться долго. — ответил Грах.

— Пап, в том, что происходит с женщинами, нет твоей вины, если бы не изобрел ты этот препарат, создал бы кто-нибудь другой, пойми это. Да и все оружие, что у нас есть, кто-то изобрел, и именно оно убивает, вот только вина в этом не того, кто создал, а того, кто его применил. Ты сам знаешь, что внутри твоей дочери есть очень грозное оружие, которое убивает. И когда я применяю его, кто виноват в смерти — я или тот, кто создал нашу расу? — мои слова Раахат обдумывал недолго.

— Вот видишь, даже дочь из другого мира считает, что ты не виновен, — подбодрил Раахата Гарах.

— Но я видел ненависть в глазах тех женщин! — все еще пытаясь настоять на своем, сказал отец.

— У этой ненависти может быть куча причин, они прошли через ужас, и могли бояться, что им теперь придётся пройти через еще один. А вот кто ты такой, они могли и не знать, — после моих слов Раахат вроде повеселел, и они уже с Гарахом продолжили беседовать, а я уснула, смотря на Малаха.

Вот и опять, стоило мне закрыть глаза, как и там мне не было покоя от мужей. Мор уже был тут и ждал меня, правда, к моему сожалению, не сексуально полуобнаженный, как в прошлый раз, а одетый в балахон жнеца, как и я. Но при моем появлении он, как фокусник, щелкнул пальцами, и вот уже передо мной полуголый муж с очень сосредоточенным на мне взгляде.

— Это как ты сделал? — я тоже хотела так быстро переодеваться.

— Просто подумай, что хочешь снять мантию жнеца, и она исчезнет, а все что под ней — останется на тебе, — пожав плечами, спокойно ответил он мне.

Я вначале хотела сразу это опробовать, но решила для начала напрячь мозг и вспомнить, что у меня под мантией, для этого даже приподняла подол. Оттуда торчали спортивные штаны, и точно, я же была одета в них и футболку это потом мне принесли балахон. Убедившись, что не окажусь голышом, я представила, как мантия исчезает, и щелкнула пальцами, и у меня получилось с первого раза.

— Значит, это мантия жнеца смерти, а не балахон, как ее называет отец? — спросила у Мора.

— Да, но балахоном смерти ее зовут чаще, — и тут наши глаза встретились — Что случилось? Опять?!

— Как ты понял? — я даже на месте замерла от его проницательности.

— Ты бы сейчас видела шлейф вокруг себя — аж с ног сносит. Я уже начинаю бояться наших встреч, только успели разобрать по полкам проблемы вчера, сегодня ты их еще больше принесла. Ладно, давай рассказывай, — Мор вздохнул и, как отец, сложил на груди руки, а меня прям разрывало от того, как хотелось повредничать.

— Сама справлюсь, у меня есть отцы и еще мужья! — хотела уже развернуться и свалить, его наставлений мне только не хватало.

— Извини, не хотел тебя обидеть, у самого выдался непростой день, — говорил мне это он уже в макушку, обнимая меня, и вся обида рассеялась, как дым, я почувствовала тяжесть, что лежала на его плечах.

— Расскажешь? — повернув голову и подняв на него глаза, спросила у Мора.

— Давай, вначале ты? — щелка в его ауре захлопнулась, и больше я ничего не чувствовала.

— Хорошо, — мы, как и вчера, сели на пол, и я принялась рассказывать.

С каждым сказанным мной предложением я прямо чувствовала, как глаза его пытаются покинуть глазницы из-за тесноты, и челюсть начала свои скачки по астральному полу. Но он все-таки стойко выслушал мой рассказ до конца, и глаза его все-таки не выпали.

— К выводам, к которым пришел Аразар, пришел и я, особенно после того, как меня отправили очень далеко, где прячутся пираты, а делали они это на нескольких необитаемых планетах. Вот только, когда мы прибыли на место, нашли лишь остатки от их баз и брошенные корабли. Конечно, несколько кораблей с пиратами мы всё же успели перехватить, но это были те, кем они пожертвовали. И после того, как я прибыл сюда, мой ком отметился в другом месте, и там же появился мой родовой артефакт. И, самое интересное, что меня скорее всего хотели сделать женихом, а, возможно, и мужем, и явно не твоим, раз, как только это произошло, тот жнец сбежал. Такую схему маловероятно, что можно провернуть без помощи Совета. Но также остаётся вопрос: с кем была договорённость, чья семья была готова взять меня к себе, и что им за это обещали. Раз они согласились, то точно немало. Так же, кто-то очень хотел тебя украсть, и явно до того, как ты стала моей женой, такое быстро не провернуть — нужна подготовка. Мне еще нужно тут кое-что закончить, думаю, это займет примерно пару дней, и тогда я вылечу уже в вашу сторону, — подтвердил мои и отца догадки Мор.

— Но какой им смысл в этом, Мор? они же отвечают за безопасность женщин и за сохранность рас. А теперь получается, что Совет имеет и свою темную сторону, вот только что им от этого? Если будет меньше женщин, то от того станет только хуже, да и сами они останутся, ясно, без ночных ласк, — не понимала я, зачем им все это.

— Ну, за них можешь не беспокоиться, без ночных ласк, как ты выразилась, они не останутся. А вот если женщин будет меньше, то власти у Совета станет только больше, — под таким углом я на ситуацию не смотрела, до сих пор не могу привыкнуть к тому, что тут женщин не хватает.

— Зато я могу сейчас, в ближайшие пару дней, остаться без жениха, — мыслей так никаких и не появилось, как помочь Малаху.

— Малах, так же, как и ты, сочетает в себе два вида, только раса у него одна, насколько я помню, и, скорее всего, у него сейчас играют брачные гормоны от обоих родителей. Если по первому — он лекарь, и его эта способность не может с этим справиться, то, думаю, сейчас активна особенность второго, именно ее пробудил Ирай своим жалом, или что там у него, кстати? — уточнил Мор, и я задумалась.

— Не знаю, я не видела, отцы сказали, что жало, — тогда мне было не до уточнения таких моментов.

— Да и не думаю, что это столь уж и важно. Его второй вид — боевой, и у этих наагатов даже женщины дерутся наравне с мужчинами. Их брачные игры похожи на бой между двумя воинами, и чем больше ран они нанесут друг другу, тем жарче будет их спаривание. Если он нашел в тебе свою пару, как ты рассказала, то только ты можешь стать его соперником, который сможет унять вначале его потребность в драке, тем более он прикован. Тебе придётся войти к нему и, став жнецом смерти и достав косу, нанести ему рану и, таким образом, устроить с ним бой, — вот такого предложения я совсем не ожидала от Мора.

— Если все так просто, то почему об этом не догадались Раахат и остальные лекари? — спросила я — не может быть, что в таких вопросах Мор больше понимает, чем отец Раахат.

— Почему ты думаешь, что они этого не поняли? — спросил меня муж.

— Потому что я уверена, что они бы мне сказали, — но сейчас я уже не была так уверена.

— У них же есть еще пара дней, вот они и будут пока искать другой способ, ведь ни один достойный отец не готов дать возможность навредить своему ребенку, они скорее твоего жениха прикончат. Пойми, наагат, взбешённый брачной лихорадкой, очень опасен и совершенно не контролирует свои поступки, там голые инстинкты, которые жаждут крови и размножения, — да, теперь понятно, почему мне пока об этом не сказали.

— Так что же мне делать? — спросила я вновь.

— Доминировать и сделать так, чтобы он признал, что ты сильнее, и для этого тебе придется не раз ему пустить кровь и, возможно, сломать что-то. Вот только после всего этого тебе придется еще и в вашей общей крови заняться с ним сексом, это, думаю, будет самое сложное, хотя для тебя все будет сложно, — сказав это, он крепко прижал меня к себе.

— Ну почему у меня не может быть все просто, так нет же, везде кровь, боль, драки! — только с Ираем у меня было романтика и нежность, вот только и это, видимо, закончилось.

— Все будет хорошо, у тебя получится, ну или, если не захочешь, то просто будет минус жених, он, кстати, отдал тебе свой родовой артефакт? — вот это мне даже в голову не приходило.

— Нет, не давал, а что? — к чему он это спросил, не поняла.

— Тогда он вообще тебе не жених, тут решай сама — хочешь его спасти или нет, — ответил Мор мне.

Мы еще посидели, поговорили о том, о сем, и на прощание он поцеловал меня в лоб, а потом сказал, уходя:

— Я посмотрел твой счет — впечатляет! — и растворился, улыбаясь, я сделала тоже самое.

Проснулась я все там же, только рядом со мной не было никого, я была уже не на чьих-то руках, а в удобном кресле, видимо, его принесли отцы для меня. Только сами они куда-то ушли, что мне было только на руку, я посмотрела на Малаха и наши глаза встретились, мне предстояло решить, буду ли я терпеть все, что мне нужно сделать, чтобы спасти его жизнь, или откажусь и просто дам ему умереть. Когда я зашла в его камеру, он дернул цепями, показывая, что может вырвать их в любой момент.

Я стояла перед ним, сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться на свободу. Его тяжелое дыхание сопровождало каждый вздох, а глаза, полные безумия и надежды, казались бездонными. Подсознательно я понимала, что лишить его жизни — значит оставить за собой все последствия, которые могут преследовать меня долгие годы. Какое право я имела решать его судьбу? Столкнувшись с этой моральной дилеммой, я ощутила, как мир вокруг теряет краски, а чувства обостряются до предела.

Каждый миг рядом с ним превращался в вечность. Он был пленником не только цепей, но и своей брачной лихорадки. «Почему я должна бороться за него?» — пронеслось в моей голове. В глазах окружающих он сейчас безумец, заключенный в кандалы и посаженный на цепь. Я вспомнила, как много раз сама была отвергнута окружающими, и как часто от меня отказывались, и вдруг меня охватило сочувствие. Возможно, он мог стать одним из тех, кого я искала и ждала всю жизнь.

С решимостью, таящейся в трепещущем голосе, я произнесла: «Я не могу позволить тебе умереть здесь». Каждый шаг к нему, несмотря на цепи, казался шагом к собственному освобождению. Остаться равнодушной было бы проще, но именно в этой борьбе за жизнь я должна была сделать выбор, который мог изменить не только его жизнь, но и мою собственную. Поэтому, больше не раздумывая, я скинула балахон и обратилась жнецом смерти, достав свою косу и хлестнув плетью в воздухе, а лезвие прошкрябало по полу, выбив искры.

— Ирана, нет! — прокричали отцы, вбежавшие к нам, но еще не вошедшие в камеру.

— Не мешайте! — таким свой голос я слышала впервые.

Он был ледяным, таким же замогильным, как у отца, даже женской мягкости в нем не было. И только сейчас я впервые почувствовала, как этот голос наполнился силой и властью управлять эмоциями других. Отцы считали меня важной частью своей жизни, и в их сердцах я почувствовала страх. Этот страх был не просто эмоциональной реакцией, это было нечто более глубокое и мощное. Я осознала, что эти мужчины готовы были на все, чтобы защитить меня, даже если это значило попасть в беду. Ощущая их тревогу, я почувствовала, как их любовь смешивается с безысходностью. Каждый из них боялся потерять дочь, что становилось источником огромного давления — на них и на меня.

Больше не тратя времени на анализ различных чувств, я приняла единственное правильное решение.

— Выйдите и не входите, и не беспокойтесь за меня, все будет хорошо, мы с Малахом справимся! — мои слова подействовали не только на отцов, хоть они и пытались сопротивляться, но и на наагата.

Малах немного присмирел, но не сильно, его, видимо, просто зацепило волной, ведь как правильно применять силу — я пока не знала, да и пользовалась ей впервые. Но отцы подчинились, только их глаза сейчас показывали, как они сопротивляются моему повелению. Они дружно развернулись и вышли, закрыв за собой дверь, и я способностями Космиян ее заблокировала так, что даже Лисьэну придётся очень хорошо повозиться, чтобы открыть. Глубоко вздохнув, я посмотрела на оскалившуюся морду Малаха, видимо, он уже скинул капли моего влияния.

— Не зубоскаль! — и стукнула его по морде рукой, которая была объято голубым пламенем, на меня зашипели в ответ, и все цепи разом зазвенели.

А что мне делать дальше — я не знала, ну не было у меня практики в играх с доминированием. Вот, если бы просто набить эту морду, то другой вопрос. Хотя может это и не вопрос, а как раз ответ, устрою мордобой, а там уже как пойдет.

Взглянула на косу и поняла, что махать тут такой громадиной неудобно и нет смысла, моя задача не голову снести мужику и не порезать его на максимально маленькие кусочки. Решила разделить косу на небольшой кинжал и плеть. И так как они сейчас мне не были нужны, я решила убрать кинжал за пояс, а плеть на пояс.

Малах следил за каждым моим действием своим глазами с вертикальным зрачком, который даже пульсировал, показывая, что он постоянно находится на гране срыва.

— Да, Малах, и вляпались мы с тобой, причем дружно. Мне нужно набить тебе морду, чтобы потом еще и сексом заняться, правда, не уверена, что это поможет, — и тут в мою, явно отбитую, голову пришла еще более гениальная мысль.

За снятым балахоном следом полетела и футболка. Поэтому я сейчас стояла перед ним в одном спортивном лифчике, в спортивных штанах, за поясом, которых был кинжал, а на моей талии красовалось еще одно не менее опасное оружие. Вот только я не учла, что на моей плетке были маленькие лезвия, которые слегка порезали мне кожу, отчего тонкие струйки крови теперь украшали мой живот. Почувствовав запах крови, змей окончательно сошел с ума, и теперь обратной дороги у меня точно не было.

От стен отражалось безумное шипение, издаваемое наагатом, цепи натянулись и, издав последний натужный звон, лопнули, выпуская его на свободу. Малах не бросился на меня сразу, он демонстративно извивал кольца хвоста, показывая свою силу, его чешуя блестела в тусклом свете, а глаза, как черные бездны, ожидали лишь момента слабости.

Сражение началось, когда наагат, мгновенно ударив, попытался схватить свою жертву. Я, развивая невероятную скорость, увернулась от укуса, и с отчаянной решимостью бросилась в контратаку. Мои быстрые движения и умения управлять телом — словно танец, но в этом танце каждый удар был порывом, способным разорвать противника.

Малах, недовольный неудачей, вновь атаковал, но я оказалась готовой к следующему раунду. Пришлось использовать все свои навыки, стремясь отразить удары скользящей шкуры, а мои мускулы напряглись, как струны на гитаре, готовые к окончательному аккорду. В этот момент стало ясно, что эта битва — не просто борьба за выживание, но и испытание стойкости моего духа.

Вихрь эмоций захватил меня, каждый удар наагатовой чешуи отзывался эхом в моём сердце. Я знала, что эта битва — не только ради меня, но и ради тех, кто мне дорог. Каждое уклонение, каждое движение были пронизаны стремлением защитить.

Малах, почувствовав упорство своей противницы, применил более хитрую стратегию. Но ловким ударом исподтишка я смогла рассечь его шкуру кнутом.

Малах зашипел от боли и закружился вокруг, создавая иллюзию уязвимости, словно играя со мной. Но я не поддавалась на провокации. Взгляд мой оставался сосредоточенным, а дыхание — ровным. С каждой секундой тактика наагата становилась все более предсказуемой.

Собравшись с силами, я внезапно бросилась вперед, используя возможность, когда он отвлекся на свое ранение. Сложная комбинация движений, точные выверенные удары — и вот, наконец-то мне удалось еще раз повредить шкурку противника. Чуждая, но неотразимая сила пробежала между нами в этот момент. Мы замерли, словно отмечая мгновение, когда преодоление ее достигнет придела.

Как только змеиное тело, изогнувшись, поняло свою ошибку, я ощутила, как во мне пробуждается не только сила, но и уверенность в победе. Именно тогда змей смог извернуться, и теперь я была прижата к стене его огромным сильным телом. Мне между ног уперлось кое-что твердое и явно жаждущее не драки.

Малах не сводил с меня своих глаз, а вот язык его оказался тем еще проказником. Эта красная раздвоенная лента была теплой, и ласково прошлась по моей шее вперед-назад, после чего наагат издал непонятный звук, отдаленно похожий на урчание. Я попыталась вырваться, но меня еще сильнее сжали огромными руками с когтями и недовольно зашипели, пришлось замереть и продолжить наблюдать за его действиями.

Малах, заметив мое относительное смирение, стал вести себя более смело. Он спустился вновь вниз по шее и замер около груди. Замерев на несколько секунд, его язык стал пробираться ко мне под лифчик и нежно гладить полушария груди. Для всех этих действий наагату пришлось наклонить голову и упереться в меня носом, надавив на меня своим немалым весом.

Я немного расслабилась, ну нужно мужику меня пооблизывать — пожалуйста, тем более делал он это очень приятно. Его язык, будто влажный шёлковый шарф, ласкал мою кожу и играл с моими сосками по очереди. Эта ласка не оставила меня без ответной реакции: соски напряглись, а по телу начало разливаться удовольствие.

Не знаю, где он этому научился, но действовал он явно в очень правильном направлении, жаль только, что при всем этом скованной была я, а не он. Ох зря я расслабилась и погрузилась в приятные чувство, так как следующим за наслаждением был очень болезненный укус в шею. В моем теле вскипела кровь, и я думала — от жара моя кожа слезет, но и тут не угадала. Нахлынувшая боль резко пропала, а весь жар тела собрался в одном месте — в животе. От нахлынувшего на меня возбуждения и резкой перемены в моем теле, меня начало выгибать от контрастов ощущений. Дыхание мое участилось, запах от наагата стал безумно притягательным, и по моим ногам резко потекло возбуждение, говоря ему о моей готовности. Малах, конечно же, почувствовал это и странно зашипел, так как все еще не вытащил свои клыки из моей шеи.

В моей голове началась пульсация, перед глазами расходились круги в разные стороны, зрение стало нечетким, и именно в этот момент я почувствовала, как моих губ коснулись другие губы, со вкусом моей крови на них. С огромным трудом смогла собраться и сфокусировать зрение. Малах уже не был тем огромным и диким наагатом, он принял свой обычный вид. Вот только и этот вид не собирался выпускать меня из своих рук. Все так же удерживая меня своим телом, он соединил мои руки и теперь держал их одной рукой. Только мое тело уже жило будто отдельно от меня, и, выгибаясь, по возможности терлось об его член, который как каменный упирался в меня.

Видимо, наг тоже не обладал огромным терпением, и свободной рукой вначале разрезал мои штаны, а потом сорвал их, белье исчезло еще быстрее. Меня немного приподняли, и я смогла крепко обнять мужскую талию ногами. Одним сильным и глубоким толчком Малах вошел в меня, и мы застонали в голос от удовольствия.

Каждое прикосновение было проникнуто голодом и сжигающей страстью. Его руки, исследуя мое тело, находили самые эрогенные и в тоже время самые неожиданные места. Я отвечала на это с восторгом и прижималась к нему, словно желая стать его частью. Ласки сменялись шепотом слов, которые искренне выражали чувства, проникая в самую глубину душ.

С каждой минутой мы погружались в мир бесконечных эмоций. Взгляды украдкой и тихие стоны создавали атмосферу, в которой желание и страсть переплетались в единое целое. Наши дыхания сливались, а сердца бились в унисон, созидая момент, который можно было назвать любовью. Уже не осталось ничего вокруг, кроме нашего взаимопонимания и этой пресловутой камеры, которая стала свидетелем нашего слияния. Здесь, в объятиях друг друга, под синхронные стоны и ответные ласки, мы слились не только телами, но и душами, отбросив все ограничения и предрассудки.

Движения Малаха ускорялись, мои стоны становились все громче, и теперь уже я в безумии пыталась расцарапать спину мужчины. Малах, видимо, тоже уже был на грани, и его поцелуи и ласки скорее походили на укусы и щипки. Чувствуя приближение своего оргазма, я ощутила, как плоть наагата внутри меня стала увеличиваться и сильно давить на стенки моего влагалища. От этих изменений наагату было сложнее двигаться внутри меня, но то огромное количество смазки, которое выделилось после укуса, все смягчало. Мы ускорялись, и теперь я сама пыталась сильнее насадиться на член. С каждым толчком я чувствовала не только приближение оргазма, но и то, что внутри меня что-то собралось и было готово вот-вот вырваться. Оргазма мы достигли одновременно, и наш животный крик, наверное, слышали на всем корабле, а я увидела собственными глазами звезды в космосе. А потом все вокруг перестало существовать, только тишина и покой, в котором меня никто не беспокоил больше.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, то лежала не в своей комнате или камере, я лежала в лаборатории Раахата, и он сидел рядом. Глаза слезились от яркого света, и их пришлось прикрыть, и я почувствовала, как мне заботливо вытирают выступившие слезы.

— Ну, вот это неожиданность, с чего вдруг слезки у моей дочки потекли. Все хорошо, моя красавица, у вас все с Малахом получилось, вы оба теперь чувствуете себя хорошо, — он вытирал слезы и гладил меня по голове.

— Ничего я не плачу, открыла глаза, а у тебя тут так ярко, вот глаза и слезятся, я же прям на лампы посмотрела, — пояснила ему.

— Ой, прости, сейчас все исправим, смотри, теперь подойдет? — спросил меня отец, и я стала осторожно приоткрывать глаза.

Почувствовала, как моей руки коснулись чьи-то губы. Но они были такими родными и знакомыми, что я открыла глаза и повернула голову в сторону того, кто меня касался. Я столкнулась с виноватыми фиолетовыми глазами.

— Прости меня, Ирана, это все из-за меня, — Ирай стаял на коленях около моей кровати и нежно держал мою руку.

— Это не твоя вина, да и то, что случилось с тобой, произошло потому, что мы с Лисьэном переспали. Так что, если смотреть кто виноват, так эту цепочку неприятных событий запустили мы, причем случайно, — ну что же, все хотят быть виноватым.

— В этом она права: в том, что произошло, нет твоей вины! — послышался голос Гараха, а потом и все тут появились: и отцы, и мужья.

— Так, а что с Малахом? — я не увидела его.

— Не переживай, с ним все хорошо, он вон там — тоже спит, наверное, как и ты, скоро придет в сознание. Ты проспала целые сутки, — вот это было неожиданным, так как по моим ощущения прошло пару часов всего.

Тут я почувствовала и услышала, как включились гипердвигатели, и я посмотрела на отцов.

— Мы летим? — спросила, вдруг я ошибаюсь.

— Да, пока ты спасала Малаха, пришёл приказ от члена Совета всей семьей явиться пред ними. А точнее, от моего брата, поэтому мы именно туда мы и летим, причины, почему нас вызвали, как-то назвать это по-другому я не могу, мы не знаем, — сказал Аразар.

— А я так надеялась, что будет перерыв, и мы отдохнём, можно мне обратно в сон провалиться? — спросила отцов.

— Ну, учитывая, что мы уже в открытом космосе, то надеемся тут ничего не произойдет, и мы все отдохнем. А вот спать хватит, тебе пора поесть, — эх думаю нашим неприятностям даже космос не помеха, но буду надеяться.

Первые дни полета были самыми тихими и спокойными. Отцы, после того как меня покормили, и пришел в себя Малах, который некоторое время не выпускал меня из своих объятий, провели очень хороший и внушительный разговор с мужьями. Поэтому хоть все три мужа и Ирай спали со мной в одной кровати, но для этого тайно проползали каждый раз по ночам, ведь засыпала я всегда одна под присмотром кого-нибудь из отцов. Почему-то они сейчас решили, можно сказать, читать мне сказки на ночь, только собственного сочинения и про себя. Они рассказывали мне о своей жизни, об особенностях своих рас и очень часто — о своем прошлом, которое было просто огромным не только из-за их внушительного для меня возраста, но и из-за характеров, которые были под стать мне.

И только после того как отцы покидали мою комнату, а я уже спала крепким сном, как они думали, потихоньку, тайно приходили ко мне в спальню мужья и укладывались в мою кровать. Конечно же, отцы об этом знали и ворчали периодически, что их дочке надо дать от них отдохнуть, так как они внезапно свалились мне на голову. Но все это была своеобразная игра, которая устраивала всех, поэтому и продолжалась. Только я во всех этих играх не очень участвовала, мне больше всего сейчас нравились ночи, поэтому засыпала я с удовольствием.

И дополняло это удовольствие то, что, как оказалось, пока я вызволяла Малаха из ловушки его собственной брачной лихорадки, мой первый муж успел сделать мне сюрприз. Правда, этим сюрпризом отцы несколько раз публично ткнули носом моих остальных мужей, те пыхтели, но молчали, правда не все, и, думаю, Мору, когда он появиться, обязательно устроят темную. Хотя очень слабо могу представить, как они ему это сделают.

Сюрприз был в том, что Мор, по-моему, скупил практически всю одежду, обувь и все остальное, что нужно для женщин, и точно не в одном магазине. В свою спальню я попасть не смогла — там все было не просто заставлено, а завалено коробками и бумажными разноцветными пакетами.

— Э-э-это, вообще, что такое? — шокировано спросила я.

— А это, дочь моя, забота, которой обладает, видимо, только один из твоих мужей. Тут все, что только может понравиться и понадобиться для женщины. Так что мы очень рады, что хоть один из твоих мужей додумался все это купить, так как тебе не хватает времени, так всё и ходишь в балахоне, хотя мне нравиться твой балахон, — поведал мне отец Вилейн.

— Потому, что ты в таком же ходишь, — ответила я с улыбкой на слова отца.

— Да, ведь отцы не смогли сообразить и позаботиться, поэтому старшему мужу пришлось это сделать! — ядовито вставил свою фразочку Алекс, из-за чего получил очередной подзатыльник, уже сотый с момента моего пробуждения.

— Ага, позаботился, чтобы я очень долго была занята, прокладывая себе путь к кровати, — тяжело вздохнув, я несколько часов это разгребала, и все равно получилось создать только тропинки к ванной и кровати.

Но за это дни мы справились и разложили всю красоту, которую мне купили. Если это выбирал Мор, то он обладал хорошим вкусом. Тут было прекрасное кружевное белье, платья для любого мероприятия, спортивные костюмы, одежда для дома и сна. Обуви тоже было столько, что мне ее не сносить, даже при наличии бессмертия жнеца.

Но самой откровенной и сексуальной была одежда для сна. Это навело меня на особое тайное послание от мужа, ведь мы видимся только по ночам и в той одежде, в которой уснем. Я была не против такой игры, вот только играть мы будем точно по моим правилам. Решила раздеваться постепенно: в первую ночь буду очень скромной и милой, в шелковой закрытой пижамке, и постепенно, с каждой ночью все будет более и более откровенно.

Так я и сделала — в первую ночь, увидев меня, муж, как мне показалось, немного расстроился, но потом сообразил, что не все так просто. Зато у меня получилось вытащить из него давно интересующую меня информацию.

— Мор, вот скажи мне, как так получается, что вы, точнее, мы, жнецы смерти, не состоим в браках, как считается, а тут в одной семье и отец жнец, и муж жнец, не говоря о том, что я сама жнец. Это уже три жнеца смерти на одну семью. Да и откуда у вас родовые брачные амулеты, если вы все такие жуткие, и дети у вас искусственно выращенные? — в ответ на мои слова он рассмеялся, но все-таки расставил эту путаницу в моей голове по своим местам.

— Давай начнем с родовых брачных амулетов, большинство всех этих вещей существует в каждой семье много тысяч лет, и, если нужно, их один раз в сто лет могут достать, скажем так, пыль стереть. И создавались эти амулеты еще много-много поколений назад нашим предкам. Многие даже никогда их и не видели. Но, по договоренности Совета и наших старейшин, для того чтобы был равный выбор для всех, они появляются среди остальных амулетов на праздниках, то есть появляемся мы и участвуем в этом. Только наши амулеты почти никогда никто не выбирает. Вначале на них всегда была атрибутика смерти и спутать их с амулетами других рас было невозможно, и тогда приняли решение изменить их оформление. Амулеты внешне поменяли, вот только результат всегда оставался неизменным: их практически никогда не трогали, от них всегда очень сильно фонило нашей магией смерти. Правда, было несколько случаев, когда в семью принимали жнеца смерти, он получал право на ребенка, а жена получала право на счет, и больше они никогда не встречались и никто из них не жаловался. Вот только, сама понимаешь, для нас при таких условиях нет смысла в брачных союзах — детей мы и так получаем тем же способом, просто оплатив, сколько нужно. Намного сложнее, как по мне, Старейшинам, одним из которых собирался стать я, по примеру твоего отца Вилейна, вот только ты внесла серьезные коррективы в мои планы. Когда жнец смерти принимает решение стать старейшиной, он отказывается от права стать отцом и быть мужем, но последнее вообще не пугает. Отцом он не сможет стать, потому что не сможет передать свое оружие ребенку, так как оно будет оставлено в специальном зале погребения, где будет пробуждаться от вечного сна Старейшина, ушедший на покой, только когда нужен будет его опыт. А вот мужем старейшина не может быть потому, что, сама понимаешь, как можно подарить женщине ночь любви, если она лежит без сознания после истерики, вызванной страхом, — после его рассказа многое стало понятно.

— И только мое появление внесло нехилые такие коррективы. Получается, сейчас старейшина отец, хотя быть им не может, и магия это признала, поэтому этого не изменить. Так я еще и женщина-жнец смерти, которых не существует и, возможно, даже не существовало. И ты, который собирался стать старейшиной-жнецом и не хотел быть мужем, и чей родовой амулет вообще потерялся — теперь мой муж. Отличненькая у нас семейка жнецов получилась. Там ваши старейшины еще за сердце не хватаются? Может, это они стараются от нас избавиться, мы, по-моему, своим существованием ломаем всю их структуру, которая складывалась неизвестно сколько лет? — да, жнецам тоже, получается, есть на что злиться.

— Не знаю, но не хотелось бы. Да, кстати, ты помнишь девушку-Космияна, что была с тобой на празднике, когда ты выбрала мой браслет? — спросил Мор.

— Маленькая поправочка: я не выбирала, я на них просто упала, и они сами прицепились. Ну да, помню девушку — она была с очень маленьким даром, а что? — странно, зачем он об этом вспомнил.

— Да то, что ее семья была в сговоре по поводу двух женихов, одним был Лисьэн, другим был я. Сейчас мы пока пытаемся тихо узнать, что им, кроме денег, пообещали за это. То, что хотела семья Лисьэна, еще понятно — им нужен был хоть какой-то брак для сына, хоть он и был бы сильно неравным по магическим силам. Вот только со мной брак-то точно не мог стать простым, даже если бы был зарегистрирован по кому. Активировать амулет они бы без меня не смогли, и как это сделать — не знаю даже я, потому что этого не знал и мой отец. Поэтому эта затея уже была какая-то неправильная, и нелогичная, — сказал Мор.

— Или было еще что-то, чего мы не знаем, — такой вариант я тоже предполагала.

Наши разговоры мне нравились: он не пытался меня спрятать от всего, как это делали отцы, проводя расследование за моей спиной. Мор разговаривал со мной на равных, и то, что он делился информацией, меня успокаивало — ведь когда женщина чего-то не знает, она прекрасно это может додумать. Вот только то, что она додумает, будет кардинально отличаться от реальности и обязательно будет иметь трагический конец.

Все дни на корабле мы дружно, всей семьей, проводили тренировки. Отцы занимались с мужьями, и их спарринги были действительно захватывающими. Сила и опыт отцов против силы и нахальства молодого поколения. Самым страшным было попасть в захват Гараха, так как выйти из него был практически невозможным. И если кто-то из мужчин попадал в него и признавал, что не может выбраться — отец отвешивал подзатыльник и отпускал, а точнее, пойманный улетал от совсем не мягкого подзатыльника. На свой вопрос «Зачем он это делает?» получила ответ «Буду просто отпускать, как детей — не поймут, а так, пристыдил — они запомнят навсегда». Прав он или нет, судить я не могла, хоть результат из этого был. Но то, что они с каждым днем становились ближе, и уже мы напоминали большую семью — это нельзя было не заметить.

Наш полет занял почти четыре дня, и каждый раз мужья, что летели со мной прижимались все теснее, и их случайные прикосновения продолжались дольше. Но терпение заканчивалось и у мужа, который был пока еще не рядом, тем более, сейчас перед ним я появлялась в полупрозрачном пеньюаре, накинутым поверх шёлковой сорочки. Но его выдержке позавидовала даже я, ведь я чувствовала и видела, как оттопыриваются его штаны. И каждый раз лицо Мора совершенно ничего не выражало, будто стоячий член в моем присутствие было нормой, с такой выдержкой я его уже начала бояться. Если я думала, что моя игра сделает так, что он потеряет голову, в итоге голову теряла сама, и эротичная одежда играла со мной же злую шутку. А его шепот каждый раз на прощание, на ухо: «Я все ближе…» подливал масла в уже и без того полыхающий огонь.

К концу четвертого дня мы наконец-то прибыли к планете, где жили власть имущие мира сего, а точнее, Совет и их семьи. В панорамном окне корабля, стоя на капитанском мостике, я видела удивительно красивую планету Аурис. Она была огромной, голубого и зелёного цвета. Так же на ней было несколько материков, и, что самое интересное, эта планета имела свое Солнце, как наша, только оно было оранжевым. Это напомнило мне о моей планете, Земле, я думала, что меня сейчас затопят эмоции, но нет, внутри ничего не дрогнуло, просто будто воспоминание какое-то очень далекое и не имеющее сильной эмоциональной связи.

Ждать на орбите, пока нам дадут разрешение на посадку, не потребовалась — под наш кораблик уже было выделенно место и нас уже ждали. Аразар хотел так же пролететь над имеющимися тут материками, вот только наш манёвр сразу пресекли, и пришлось лететь в космопорт на посадку. Когда мы вышли из корабля, разница между обычной планетой, с которой мы прибыли, и Аурис была не огромной, а просто громадной.

В космопорте стояли только дорогие корабли, которые блестели так, что в них можно было видеть, как в зеркале, пролетающий рядом корабль. Так же, оказывается, так как Аразар — брат члена Совета, то он имел не просто место для посадки корабля, а целый ангар, куда и корабль помещается, и может проходить ремонт. Сейчас мы подлетали к этому огромному ангару, крыша которого раскрылась, чтобы корабль мог совершить посадку. И, когда мы подлетели, внизу для удобства посадки светился большой круг, и он был золотого цвета, я даже с удивлением посмотрела на Аразара.

— Что тебя так впечатлило? — моя реакция не прошла не замеченной.

— Это что, золотая посадочная площадка? — они же говорили, что золото дорого и уже тут практически не встречается, и что я вижу?

— Выглядит как золотая, но это просто специальное покрытие, когда выйдем из ангара, ты его увидишь много где, — и дракон продолжил уже вручную производить посадку, отключив автопилот.

Мой шок так же не остался не замеченным для команды корабля, но я решила не фокусировать на этом внимание. Так же я заметила, что, после того, как мы взяли курс на эту планету, настроение команды очень поменялось в лучшую строну. Видимо, тут мужичкам будет где оторваться и на что посмотреть после длительных полетов в космосе. И вот это меня больше всего заинтересовало, правда мой отрыв, если таковой и случится, будет проходить под надзором отцов и мужей, как-то грустненько.

Когда уже произошла посадка, то по коридорам стали раздаваться быстрые мужские шаги, и многие даже бежали, чтобы насладиться отдыхом. Мы собрались всем семейством, и, когда уже подходили к выходу, сработал сигнал тревоги, и двери закрылись прямо у меня перед носом. Я было уже начала материться, что не долго продолжался наш покой, и ожидала всего, чего угодно, вот только не того, что случилось на самом деле.

Оказалось, что сигнал тревоги, предупреждающий о нападении, сработал на портал Мора, которым он появился рядом с нашим кораблем — отцы ржали долго. Ларан и Лисьэн обещали потом откорректировать это оповещение специально на троих жнецов смерти, раз мы имеемся в наличии. Пару минут они ржали, потом столько же разбирались с системой тревоги, чтобы объяснить ей, что Мор — не угроза. Наконец-то, они договорились с системой, я смогла выйти с корабля и, бросив сумки, влетела в объятия мужа. Когда я бросилась к нему, Мор очень широко мне улыбнулся, что совершенно поменяло и преобразило его лицо. То, что он рад меня видеть и улыбается, видела только я и отец Вилейн, так как видеть, что происходит и какое лицо под капюшоном мантии жнеца, может видеть только другой жнец.

— Мор-р-р!! — одновременно прокричали Алекс и отец Вилейн, только вложили в это они разную информацию.

Сразу в ангаре, где до этого был шум, наступила гробовая тишина. Вокруг все замерло, даже члены команды зависли на месте, и было это по трем причинам. Первой причиной было то, что имя Мора знали все, и оно не сулило никому ничего хорошего, но я была с этим в корне не согласна. Вторая причина — еще никогда не видели, чтобы один жнец смерти радостно бросался на шею другого. И третья причина — у одного корабля собралось сразу три жнеца, это не предвещало никому ничего хорошего. Вот все и замерли в ожидании, что делать и куда бежать прятаться от происходящих аномалий.

— Ты же на другом конце Содружества должен быть? — как всегда первым свой вопрос задал Алекс.

— Ну, никому я ничего не должен, я вас тут уже заждался, с утра сам прилетел. Правда, моему прилету тут не были рады, а, точнее, меня не ждали и хотели послать на еще одно очень важное задание, только у них ничего не получилось — я же жену ждал, — после этих слов Мор поцеловал меня сквозь наши капюшоны в нос.

— Так, тогда предлагаю поговорить уже в доме, наши флаеры прибыли, — сказав это, Аразар быстро нас всех погнал в их сторону.

Из-за этой постоянной спешки я так и не успела нормально рассмотреть местный космопорт, мне обещали, что еще увижу его, так как мы тут не единственный раз. Но величие и красоту я все равно смогла заметить. А так же то, что все в космопорте было оформлено в бело-золотых цветах, чтобы прилетающие сразу видели, в какую особую зону они попали.

Город я смогла рассмотреть только мельком, так как наш блестящий флаер летел на большой скорости. На планете было большое количество зелени, даже в космопорту она присутствовала в избытке. Так же тут было огромное количество высотных зданий, с которых эта самая зелень спускалась огромными зелеными и цветущими лианами, что выглядело очень красиво. Только сейчас, смотря на такое буйство природы, поняла, насколько я по ней соскучилась. Все было красивым и ухоженным, идеально сочеталось между собой, и город казался белым, но, как сказал отец Аразар, название у этого центрального города на материке — Золотой, ну, другого я и не ожидала. И сейчас мы летели в дом отца, чтобы там отдохнуть и уже через день отправиться всей большой семьей во дворец, чтобы предстать перед Советом.

Дом отца оказался не в центре города, а на его окраине, но при этом это была старая часть города, и очень дорогая, как мне объяснили. Дело в том, что там проходили горные хребты, внутри которых и выдолблены дома. Причем существовали они еще с времен, когда драконы жили в пещерах и летали только на собственных крыльях, а не на кораблях. Мой вопрос, если они там так давно, то не придётся ли мне мыться в озере и бегать по нужде под ближайший куст, их очень рассмешил, но меня заверили, что дом полностью отремонтирован и имеет все нужные и современные удобства. И когда мы подлетели к этим хребтам, я открыла рот и была готова кричать от восторга.

На прошлой планете мне обещали устроить экскурсию в места с кучей растительности и показать существо, которое я видела в горном озере. Но, то что я увидела сейчас, превзошло все мои ожидания, мы будем жить в таком месте.

— А у тебя тут сокровищница есть? И она, наверное, еще со времен твоих предков очень глубоко под землей? — вот не смогла я удержать язык за зубами, чем вызвала очередную волну смеха.

— Конечно, и я тебе ее обязательно покажу, — глаза Аразара светились радостью, видя мою реакцию.

Как оказалось, этих хребтов именно с этой стороны города проходит три. Первая и последняя линия — для тех, кто имеет менее знатное происхождение. В самом центре живут либо члены Совета или их ближайшие родственники. Таких линий тут не одна, их еще пять, помимо нашей, и все проходят вокруг города.

Мы пролетели первый хребет, и флаер повернул ко второму и полетел вдоль него. Горы были очень большими, и, судя по их высоте, дома внутри них точно не из одного или двух этажей, а, как минимум, из четырех, и то — это только вверх. На самом верху каждого хребта расположены огромные каменные выступы, с которых взлетали в небо еще настолько далекие предки Аразара, что тогда еще в яйце не было и его прапрапрадедов.

Выйдя из флаера около подножья горы, я увидела огромный вход, через который, наверное, смог бы пройти и дракон в своей звериной форме. Центральный вход был красиво украшен различными пиками и несколькими драконами, которые были выдолблены в этой горе. Они были сделаны настолько искусно, что поверить, что они сделаны из того же куска горы, было невозможно. Когда на этих драконов попали лучи солнца, я обомлела. Каждый из этих драконов под лучами солнца становился полностью золотым, из-за специальных камней, которыми они были украшены. Вот только мой взгляд так же уловил еще одного большого дракона, вдалеке от нас, и еще один вход, который был закрыт просто невероятно большим валуном.

— Аразар, а это что за дом, и почему вход туда загорожен? — я стояла, и будто приворожённая, смотрела на дракона, который был словно весь объят пламенем огня — это было настолько завораживающе, огонь в центре камня — невероятно.

— Это не простая история для драконов. Это дом драконов Вечного огня, их вид полностью вымер, поэтому их дом навсегда закрыт, не просто большим камнем, но и магией, — ответил мне отец, и как то грустно стало, но так же появились новые вопросы.

— Если больше не осталось таких драконов, почему этот дом не заселят другие? — зачем запечатывать, если можно отдать другим, кто вновь наполнит этот дом жизнью.

— Все не так просто, Ирана. Дом запечатан специально магией, и пока вот этот камень сам не разрушится под наложенным на него заклятием, этого нельзя делать. Если бы их род просто вымер, то да, дом могли бы занять другие, но не в этом случае. Очень и очень давно, почти три тысячи лет назад, они еще существовали, и жили тут жена с мужьями и их дети, одним из которых был совсем маленький будущий наследник Вечного огня Арутар Диабл, двадцати лет от роду. Они отправились всей семьей в путешествие, и однажды сигнал их корабля просто пропал, как и сигнал еще четырех кораблей, что были с ними. Мы пытались их найти, но, к сожалению, это привело к совершенно нулевым результатам, — тяжело вздохнув, сказал Аразар, видимо, он с ними дружил.

— Да, я тоже помню этот случай, тогда жнецы смерти тоже участвовали в поисках, так как в общей сложности в одну минуту пропало пять кораблей, на борту которых было около ста пятидесяти существ, и все были с семьями, тогда многие в поисках чуть не сошли с ума. Все мы прекрасно понимали, что не могли пропасть пять больших кораблей, не оставив после себя и кусочка мусора и никаких следов, — видимо, эту историю близко воспринимал и Вилейн, думаю и он принимал там активное участие. Но мои отцы быстро заставили меня забыть о грусти, так как они потащили меня показывать дом.

Когда мы прошли парадный вход и наконец-то зашли через огромный деревянные двери, я в очередной раз открыла рот от увиденного. Мы вошли в огромный полумрачный зал, вдоль стен которого и по середине шли огромные стеклянные колонны, внутри которых жили растения, их подсвечивал искусственный свет. Но это было не все, каждую колонну от начала и до конца обвивал золотой дракон. Пол был выложен огромными плитками, которые состояли из разных пород камня, но также там были и драгоценные камни, которые делали его просто невероятным, как космос со звёздами. По стенам и на потолке были нанесены различные фрески с драконами в бою, или просто летящими в облаках.

Пройдя через этот зал, мы стали подниматься по каменной винтовой лестнице и попали на второй этаж, где располагалось несколько комнат и огромный бальный зал с балконом и настоящим водопадом, который падал сюда с самого верха горы через все этажи, которых оказалось пять. Следующий этаж был гостевым. На четвертом и пятом этажах располагались спальни хозяев дома и их потомства, так же тут был и тренажёрный зал, несколько кабинетов и еще куча различных комнат, мне было интереснее рассматривать все вокруг, чем слушать о количестве комнат.

Вот только меня вместе с Гарахом расстроило, что кухня находится на первом этаже, и это получается, чтобы ночью попить водички, нужно на пять этажей спуститься. Но, как оказалось, не все так плохо — для пятого и четвертого этажей есть свои столовая и небольшая кухня, именно для таких случаев, поэтому мы дружно выдохнули и решили, что нужно всем освежиться, а потом соберемся в столовой, чтобы обговорить все, что происходит в нашей семье.

Мы остались на четвертом этаже, а отцы пошли занимать пятый. Они вначале хотели, чтобы мы пошли туда, но я почему-то была против, мне понравилось тут. Поближе к столовой, подальше от отцов — просто идеальное место. Думаю, моих мужей посетила такая же мысль, и поэтому они меня дружно поддержали.

Все мужчины ушли, и даже Мор, только Ирай ждал меня в спальне, чтобы сопроводить в столовую, смотря на меня своими прекрасными фиолетовыми глазами, которые теперь сияли неоновым свечением, но все так же горели любовью. Кушать очень хотелось, да и мой нос уже в ванной унюхал запахи готовки отца Гараха. Столько времени не могу понять, как в таком просто огромном мужчине умудряется сочетаться невероятная сила к разрушениям и такое тонкое, прекрасное чувство сочетания продуктов и специй в еде.

Как только мы с Ираем вышли из спальни и прошли по коридору, появились информационные линии Лисьэна, которые говорили, что он работает со всем домом. Когда мы вошли в столовую, первое, что я сделала — посмотрела на него, и через минуту стало понятно, что он ищет тут магические амулеты и устройства, установленные для прослушки. Самое интересное, что и у меня были такие мысли, поэтому хотела поговорить об этом со всеми и проверить.

— Ну как, урожайно? — спросила Лисьэна, и все что он сделал — это только согласно кивнул, видимо, он их только пока ищет и собирает, поэтому ничего не говорим пока.

Поэтому мы стали разговаривать про еду и про то, чем бы тут развлечься. Так же Аразар рассказывал про драконов, а, учитывая его ораторские способности, он практически окунул меня в то время, и я будто видела все своими глазами. Когда Лисьэн обнял меня, я даже дернулась от испуга, настолько отключилась от реальности.

— Вот, мешок этого безобразия я устранил, поражаюсь, сколько всего смогли тут установить, учитывая, что дом стоит под магической родовой защитой, — после этих слов Лисьэн посмотрел на Аразара и явно ждал пояснений.

— Ты часть и моих устройств уничтожил. И в этом доме я не был очень давно, да и доступ сюда имеет так же мой брат, и, если понадобится, то и члены Совета. А специальную сложную родовую защиту я не ставил, так как воровать тут не будут, это невозможно — тут многие поколения ставили защиту, ею весь дом пропитался. И когда ставишь столько защиты, начинают дополнительно лезть в дом и в жизнь моей семьи, этого я не хочу, да и прилетаем мы сюда раз в несколько сот лет, — совершенно спокойно ответил отец.

— Да, мы уже ставили на своих домах различные сложные защиты, и это приводило к тому, что туда Совет прям притягивает. Да и нам уже столько раз различными способами пытались сделать гадости и устроить различные сложности в нашей жизни, что в домах мы больше ничего не храним, научены, — дал еще одно дополнение Ларак.

— То есть Совет вас полностью контролирует? — это было неожиданно, учитывая своенравные характеры отцов.

— Они в это, думаю, искренне верят, а мы искренне подыгрываем периодически, — рассматривая что-то в совершенно пустой тарелке, сказал Ларак.

Больше задавать им вопросы не стала, потом захотят — расскажут, есть более важные дела и темы для разговора.

— С чего начнем наш семейный совет? — спросила я и села за стол, готовая к разговору, некоторые даже открыли рты, вот только ответить на успели.

— А начнем мы с еды, а такие разговоры на пустой желудок вести нельзя, — сказал, как отрезал Гарах, да и перечить никому не хотелось, тем более в его руках был миска с едой, это был железный аргумент.

Рядом со мной уже сидел Лисьэн, накладывая еду мне в тарелку, потом из воздуха материализовался Мор. Выглядело это великолепно: он просто появился в воздухе, и казалось, что он шел по каким-то коридорам и, не прекращая идти, переместился уже к нам. Сидящий рядом вампир скрипнул зубами, а отец Вилейн, хмыкнув, тихо сказал только для меня: «Дети».

Мор остановился рядом с нами, а точнее за спиной у вампира, который уже очень шустро сел рядом, а, точнее, он как раз из тени появился, уже сидя на этом месте. Но мой первый муж явно не был согласен с тем, что, учитывая наш разлуку, рядом сидеть опять будет не он. Эти двое сошлись в молчаливой схватке. За этим действием мы наблюдали все дружно, так как с каждой минутой скрежет вампирских зубов становился все сильнее, а аура Мора становилась все страшнее.

— Мне вот даже интересно, когда все три жнеца смерти нашей семьи немного решат поругаться, как быстро опустеет планета, на которой все это будет происходить? — будто между делом сказал Вилейн, накладывая себе в тарелку еды.

— Думаешь, существа покинут только одну планету, а не все ближайшие? — спросила отца, он на секунда задумался, потом хмыкнул и, соглашаясь, кивнул.

Аура Мора не действовала на нас, как на жнецов, потому что не была направлена лично на нас, и Ирай остался совершенно спокойным ко всему происходящему. Когда руки Лисьэна оцепенели под силой Мора, Ирай забрал у того приборы и миску с кушаньем, положил еды мне, Лисьэну и спокойно стал заниматься наполнением своей тарелки. Даже, казалось, что Ирай и не замечает происходящего, что вызвало у нас с Вилейном улыбку. Противостояние этих двоих грозило затянуться, но я очень неожиданно взмыла в воздух вместе с вилкой в руках. А потом уже оказалась сидящей на коленях Мора, а он — на моем стуле. Как он это сделал — не знаю, но я была в шоке от его скорости и силы. Он забрал у меня вилку и, наколов кусочек еды, положил его в мой открытый от шока рот и даже закрыл его пальцем, сказав: «Жуй». Вздохнув и махнув рукой, просто стала жевать. Еще учась в военной академии и живя на военных базах, уяснила для себя, когда у мужчин наступает момент помечивания территории и измерений длин — лучше посидеть в сторонке и подождать, пока они все выяснят.

Поэтому я наслаждалась вкусной едой, не обращая внимания на то, что происходило. От стона удовольствия от еды не удержался даже Мор, а уж у него точно железная выдержка — проверила ночью.

— Вот за такую еду и умереть не жалко! — восхищенно сказал Мор.

Такая реакция вызвала у сурового, на первый взгляд, Гараха улыбку. Эти слова запустили хвалебную реакцию по всему столу, и я видела, как с каждым словом сердце отца становилось все более счастливым. Сейчас, за этим столом, сбылась его, можно сказать, мечта — кормить свою семью, и он это делал, а мы были благодарны ему за это.

Но, смотря на сидящих за столом сейчас мужчин, а их было уже десять, и ели все очень помногу, я недоумевала. Готовкой, конечно, занимались все, кто мог, но в основном это делал Гарах, так как любил. И я не могла понять, это же с какой скоростью надо двигаться, чтобы наготовить за небольшой относительно промежуток времени такое количество еды, да еще и разнообразной, чтобы накормить десять вечно голодных мужиков. Как-то на корабле, когда мы только прилетели на отцовский корабль с планеты, где мы встретились, у меня была мысль приготовить как-нибудь блинов для всей семьи. Сейчас, смотря на то, сколько еды и с какой скоростью они поглощают, поняла одно: никто не узнает, что я могу готовить и слово «блины» тут точно не будет произнесено ни за что.

Когда эта толпа наелась, и миски вокруг опустели, было принято решение переместиться в зону отдыха, которая находилась тут же. Недалеко от большого, даже скорее огромного, обеденного стола была отделённая креслами и диванами зона, именно туда мы и переместились.

Учитывая, что сегодня я ела не сама, а меня кормили, даже точнее мы с Мором ели из одной тарелки и одной вилкой, то я неплохо так переела. Поэтому место я выбрала на дивале и нагло привалилась к боку мужа, чему он был рад. А вот с другой стороны сидел Ирай, и он быстро прибрал мои ножки в свои руки. Таким образом эти двое отодвинули всех от меня, как только языки остальным не показали, непонятно. Но то, что Ирай и Мор каким-то тайным образом и не произнося слов вслух о чем-то договорились — это факт, но с этим разберусь позже.

— Так, давайте для начала вы мне объясните, что с положением у Ирая, что сказал совет, учитывая его изменения? И это превращение не сделало ли хуже ему, какие у него теперь особенности этой расы? — вопросы из меня прямо сыпались.

Ведь сейчас наконец-то мы смогли все вместе собраться и у нас была возможность поговорить.

— Благодаря тому, что совет доверяет мнению Раахата, а он один из лучших лекарей, и, учитывая его прошлые заслуги, Ирай пока оставлен с нами. Его статус временно сохраняется тем же, но только до тех пор, пока полностью не будут выяснены особенности расы, которая считается вымершей, но почему-то вновь ожила в его генах. Но Совет очень старался не только дать ему статус гражданина, но и любыми способами взять под свою опеку, — пояснил мне Аразар — уже что-то прояснялось.

— Ирана, не переживай — Ираю ничего не грозит плохого от его обращения. То, что с ним произошло, наоборот, усилило все его уже имеющиеся данные. Так же теперь он имеет еще и боевую форму, достаточно интересную. Его необычная кожа покрыта не просто чешуей, как например у Араза… — договорить наагат не смог — его перебили.

— У меня не простая чешуя, она золотая! — высказался Аразар, возмущенный словами Раахата.

— Да…да, я помню, не хотел тебя обидеть, как и весь ваш род драконов. Но это не отменяет того факта, что чешуя Ирая, в отличие от драконьей, не повреждается от выстрелов лазером, и ударами меча и когтей ее нельзя повредить, — сказал Раахат персонально, с нажимами в голосе, для Аразара.

— А от косы жнецов смерти она тоже не пострадает? — поинтересовался Вилейн, и нотки в его голосе насторожили даже Ирая, чьи руки замерли на несколько секунд.

— Не пробовали, но и того, что у нас есть, достаточно. Так же в спрятанном в кончике хвоста жале — не простой яд. Он может как спасти от неизлечимой болезни, так и заставить разложиться заживо все внутренние органы очень быстро, — после этих слов даже Мор с уважением посмотрел на Ирая.

— Получается, на основе его яда можно создать то, что будет помогать излечиваться от недугов? — это же скольким он может помочь.

— Вот только жаль, что его нельзя собрать заранее. Пока мы не понимаем, как его можно законсервировать, его яд. Сейчас только сам Ирай может напрямую вносить яд и заставлять организм существа меняться. Но думаю, мы сможем что-нибудь придумать, — один вопрос был решен.

— Да, только самое сложное — это определить того, кто является врагом нашей семьи. Чем больше мы пытаемся распутать этот клубок сплетен, интриг и заговоров, тем больше он становиться. Сейчас у нас есть целых три направления. Первое — это Совет, туда ведет больше всего нитей, но также тут засветились и жнецы смерти — несколько старейшин, только не понятно зачем, Вилейн тоже пока ничего не выяснил, так как их давно никто не видел, и появляются они редко. Так же тут замешаны и пираты, с которыми мы давно уже боремся, поэтому врагов у нас там полно, один из которых капитан — похитивший Алекса, жаль, что он смог сбежать, — задумчиво сказал Аразар.

— А как тут жрецы замешаны, не поняла? — мы с Мором даже переглянулись, а потом уставились на Вилейна, так как ответить мог только он.

— Гарах, не корми, пожалуйста, больше так вкусно и плотно этих двоих, они тупеют от этого, — все дружно хмыкнули над словами Вилейна, но он — таки пояснил: — Ваш брак, который, как я могу видеть, оказался удачным, был подстроен жнецами смерти. Семья Космеян, дочь которой должна была стать твоей невестой, договорилась со старейшиной. Им пообещали защиту даже от приказа Совета по чтению их мыслей и эмоций, а точнее сказать, что они могут делать все, что угодно, и если их поймают, то не один жнец не скажет, что у них в голове и не накажет, — после этих слов понятнее не стало.

— Подожди, но это как-то странно и не понятно, зачем это той семье? Зачем это все жнецам? И с чего вы уверены, что замешан кто-то из старейшин? Ведь нас, под нашей одеждой, может разглядеть только один из Ванкалов, но никак не Космиян, — у меня пока ничего не складывалось.

— Начну отвечать на твои вопросы с конца. Отличить старейшину от рядового жнеца можно — сравни наши с Мором одежды и поймешь. По описанию, это действительно был один из старейшин, вот только в воспоминаниях виден только рукав, и поэтому сказать кто это — нельзя. Зачем это нужно жнецам? так у нас, как и у всех, есть конкуренция и свои размолвки с различными делениями на группы. И поверь, мы с Мором очень многим стоим поперек их косы, да и я — один из претендентов на место главного старейшины, ведь тот, кто занимает это место, на последнем Совете сказал, что он устал и хочет уже уйти на покой к остальным старейшинам в вечный сон. Но случится это не на днях, а пройдет не один год, возможно, прежде чем он выберет преемника. Кандидатур выставлено много, и все сильные, я один из них. Думаю, ты понимаешь что от того, кто займет это место, будут зависеть действия всех жнецов смерти и Совета, — а вот это стало просто ошеломляющей новостью.

Но я действительно присмотрелась к мантиям на отце и муже — они отличались и сильно, только я не обращала на это внимание. Ведь сравнивала только мою мантию и отца, а моя мантия — для учеников, поэтому она намного проще. Зато сейчас я четко видела, что ткань балахона отца необычна. Смотришь на нее под одним углом, и кажется, будто она сделана из хлопка, а потом он поворачивается, и вот она превращается в кожу. Так же рисунки и надписи, действительно, отличались количеством, яркостью, и шириной их нанесения, не говоря уже про сами символы.

— А что насчет Совета? Думаете, что из-за того, что в жизни Аразара появилась я, его захотели убрать вместе со мной? — но если вспомнить, как мы встретились с отцом, что-то тут было не то.

— Не совсем, твое появление только усилило их желание. Если раньше Аразар был следующим на место в Совете, не только после брата, но и после смерти еще двоих членов Совета, но раньше это было не очень вероятным, то теперь Аразар — отец дочери, которая жнец смерти, и так же его зять — жнец и побратим — жнец. А теперь выяснилось, что в его семье появился и тот, чья раса считалась вымершей, — сказал Ларах. — Желающих избавиться от нашей семьи с каждым днем становиться только больше.

— Хорошо, что еще семьи моих мужей нас не преследует, — с облегчением вздохнула я.

— Ну, просто они пока не появлялись, ведь они хотели, чтобы я стал не твоим мужем, поэтому пока просто переваривают случившееся, — после слов Лисьэна я даже зубами скрипнула.

— Так, все, мне надо прогуляться, куда можно слетать? — решительно встала и пошла на выход из дома.

На мое удивление, гулять ушли только мы с Мором вдвоем, отцы и не собирались, а вот остальных мужей они не пустили. Возмущения были быстро остановлены, и аргументом послужило то, что мы с мужем сегодня лично только первый день знакомы, а у остальных уже был не один день для знакомства и возможности побыть вместе, те повздыхали, но все равно остались. Только Ирай смотрел на меня глазами побитой собаки, из-за этого мое сердце заныло, но я понимала, что отцы правы: со мной все были рядом, говорили, спали в одной постели, и только Мор терпеливо ждал. Поэтому собрала себя в кулак и пошла с Мором в флаер, но продолжала чувствовать тот тоскливый взгляд Ирая.

Когда села — посмотрев на ком, решила отправить сообщение Ираю с одним предложением: «Люблю тебя, мое фиолетовое счастье». После моего похищения он был более беспокойным, и когда он начал отлучаться от меня с отцами, отцы выдали ему ком, и теперь у нас было средство связи После того как написала, на сердце потеплело, и в ответ пришло короткое: «Ты — мое дыхание».

— Успокоила Ирая? — задал вопрос Мор насмешливым голосом.

— Откуда ты узнал? — это было неожиданно, но он даже не злился, не ревновал.

— Ирана, я вообще-то так же, как и ты, жнец смерти и чувствую эмоции. А вот такой поток страданий не почувствовать была невозможно, хоть Ирай очень старался их скрыть, но тебе его, думаю, выдали глаза. Сложнее всего было Вилейну — видела бы ты его лицо в этот момент, — весело рассмеялся муж.

— А почему я не почувствовала, только по глазам поняла? — странно, почему я не чувствовала эмоции, про которые он говорил.

— Потому, что он блокировал свои эмоции, но так как он это пока делает неумело, а мы с твоим отцом уже далеко не ученики, как ты, то мы их чувствовали хорошо. Пройдет время, и от тебя даже пыль не сможет спрятать свои эмоции, не то что муж, — улыбаясь, сказал Мор.

— Но он еще не муж, — напомнила я ему.

— Пока, но для него это такие мелочи, и я его понимаю, — в этот момент мы уже куда-то прибыли, вот только куда — не поняла, так как весь полет смотрела на мужа. Его холодная красота и мужественность воина притягивали мой взгляд, как магнит.

Когда открылись двери флаера, мой нос вдохнул невероятные запахи цветов, а также я услышала шум воды, и доносились они с разных сторон. Вокруг были звуки различных птичек, которые очень приятно пели. Вокруг была все такая же великолепная природа джунглей, только не хаотичный и непролазный лес, а приведенный в аккуратный вид дикий сад. Огромные деревья, цветущие кусты, запах которых доносился даже без дуновения ветра. Впереди была такая пушистая трава, что я не задумываясь рванула туда и, присев, стала трогать рукой. Никогда раньше не думала, что буду так скучать по этим ощущениям, когда каждая травинка ласкает руку. Я вспомнила, как бегала босой по такой же мягкой травке в детстве в деревне около дома дедушки.

— А сейчас предлагаю насладиться этим приятным ощущением — снять обувь и прогуляться босыми ногами по траве, — Мор шкодливо улыбался, и я бросилась снимать свою обувь, которая резко стала такой неудобной.

— Как же это прекрасно! Как ты догадался? — слова, сказанные громко от наслаждения, спугнули птичек с куста рядом с нами.

— Хотел бы я присвоить твою радость полностью себе, но это не так. Мне подсказал Аразар, а координаты места дал Раахат. Это сад советников, который доступен только для них, и нам дали специальное разрешение на посещение. Так что мы с тобой тут совершенно одни, — вот такого я не ожидала, но тогда понятно, почему в таком красивом месте никого нет.

Мы гуляли недолго, когда Мор привел меня к водопаду, который был с небольшим углублением. Довольно взвизгнув, я, как девчонка, подбежала туда и с большим удовольствием опустила ноги в природный бассейн. Мор сделал тоже самое, и теперь мы сидели на камнях, и именно сейчас я почувствовала, как наконец-то во мне звучат нотки счастья от того, что я в новом мире. Мы сидели, закрыв глаза, и наслаждались приятными ощущениями, вот только внезапно громкий звук прервал этот момент. От неожиданности я дернулась и соскользнула с мокрых камней. Мор поймал меня, но тоже, вслед за мной, свалился в воду. Мы резко вынырнули и стали осматриваться по сторонам, готовые отразить нападение. Но как оказалось, никто не нападал, а вот огромная чудная птица, больше похожая на статую, разминала свои крылья, от которых и исходили это жуткие громкие звуки.

— Это что еще такое? — неожиданное создание среди это красоты казалось не просто лишним, а даже инопланетным.

— Варий — это редкие создания, они почти вымерли, точнее их съели. У этих птиц очень вкусное и полезное мясо, только размножаются они лишь в дикой природе, и то не очень стараются размножаться — слишком ленивы, — пояснил мне Мор.

— Так, они-то ленивые, а мы с тобой мокрые насквозь, ты умеешь магией сушить одежду? — мой балахон был мокрым, но при этом сильно тяжелым не стал, что было удивительно.

— Нет, вот это точно не ко мне, — ответив, муж стал двигаться, будто пытался снять свой балахон.

— И что нам теперь делать? — не мокрыми же было лететь обратно.

— Как что — положим сохнуть на камни, а сами будем плавать! — он вылез из балахона и очень ловко кинул его на камень сохнуть.

— Я отвернусь, а ты раздевайся и передавай мне одежду, и я разложу её, — он так и продолжал стоять и смотреть на камень, спиной ко мне.

— Ну и долго мне ждать, или ты так в одежде плавать и будешь? — спросил меня Мор после пары минут моих раздумий.

— Сейчас, задумалась, — он сложил руки на груди, отчего мышцы его спины пришли в движение, на котором я опять зависла.

Собрав силы, я не без труда сняла балахон, не забыв при этом еще и повозмущаться вслух, вызвав насмешки мужа. Но когда наконец-то сняла — отдала с большим удовольствием это мокрую тряпку, так как не на что большее это не было похоже. Я думала, что на этом он повернётся, вот только у Мора были другие планы.

Он потянулся к своим штанам, расстегнул их и стал снимать, демонстрируя мне великолепно накачанные ягодицы, я, как загипнотизированная, смотрела за каждым движением.

— Мне очень нравиться то, как ты наблюдаешь за мной, но, может, ты уже снимешь остальную свою одежду, и мы наконец-то поплаваем без всего лишнего. Или, может, ты меня боишься? — очень провокационно спросил Мор.

— Нет, конечно! — очень скоропалительно ответила я, да я не его боялась, я себя боялась.

Ведь плавать голышом с таким красавцем — испытание, которое сможет выдержать далеко не каждая. И как только я сняла окончательно одежду, моё испытание на выдержку началось, отчего я застонала внутри себя.

Светило окрашивало небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Вода озера отражала этот великолепный свет, создавая идеальный фон для нашего неожиданного купания. Мы плавали рядом, наслаждаясь свежестью струй, когда между нами возникло невидимое притяжение. С каждой секундой взгляды становились все более глубокими, пробуждая что-то первозданное, скрытое где-то в сердцах.

Момент, когда мы вдруг стали ближе, был легким и неуловимым, словно дуновение ветра. В наших сердцах зажглась искра, а тишина вокруг наполнилась стуком сердец. Мор обнял меня за талию, резко прижав меня к своему сильному телу, склонив голову, он подарил мне долгожданный поцелуй, наполненный острым голодом и страстью. Вода вокруг затрепетала от движения, словно озеро также желало стать свидетелем этого мгновения, когда два тела слились в единое целое.

В наших объятиях не было ничего искусственного — только чистая страсть и нежность. Вода давала приют двум разгорячённым жнецам смерти, мир вокруг исчез, оставив только нас и это волшебное мгновение. Мы забыли о времени, позволяя себе утонуть в своих чувствах, нежные касания перетекали в бесконечные обещания любви и преданности. Как любящая пара, что провела долгие годы в разлуке, и будто мир на короткий промежуток времени подарил им возможность побыть вместе.

Каждое прикосновение обжигало, оставляя невидимый след на теле, но давая жаркое чувство. Мор, крепко схватив меня за попу, легко поднял и заставил обхватить его талию ногами.

Муж перенес нас ближе к камням, давая мне возможность опереться не только на его сильные и надежные плечи, но и на камни. Как только моя спина почувствовала опору, между ног я очень хорошо ощутила член мужа, который терся о мою промежность.

Вот только он не собирался входить в меня, он задумал не только насладится мной, но и максимально растянуть это удовольствие. Его большие и мозолистые от тренировок с косой руки, казалось, ни на секунду не выпускали мою грудь. Он мял грудь сжимал и слегка потягивал соски, отчего по моему позвоночнику пробегали приятные мурашки. Но, при всей этой страсти, я чувствовала, как моя коса суетится внутри меня и пытается выбраться, чтобы соединиться с косой Мора.

— Моя коса рвётся к твоей… — между поцелуями смогла сказать мужу.

— Моя тоже, но от тела жены меня не оторвет сейчас даже собственная коса у горла! — голос у Мора был холодный, как лед, видимо, контроль давался ему нелегко.

После его слов я поняла, что сейчас меня от мужа не сможет оторвать даже столкновение планет, настолько была сильна страсть между нами. Каждая его ласка касалась не только моей кожи, но будто проникала под нее, и там меня обнимало тепло. Когда я думала, что на моем теле уже не осталось ничего, что бы он не поцеловал или потрогал, муж смог меня удивить.

— Облокотись спиной на камень, — скомандовал он, и у меня не было и мысли не подчиниться.

Мор, поддерживая меня под ягодицы, отцепил мои ноги от своей талии и, присев, закинул их себе на плечи и вновь поднялся. Я оказалась высоко на камне, а лицо мужа на том месте, на котором он хотел. И, судя по тому, как с меня сорвали трусики, он очень туда стремился любым путем.

Он ласково коснулся языком моих нижних губ, прошелся по окружности и прикусил зубами клитор, заставив не только меня застонать, но и выгнуться мое тело, а косу прийти в движение. Чем больше я сходила с ума от ласк мужа, тем больше моя коса начинала жить своей жизнью. А я держала Мора за волосы и отросшими когтями высекала искры из камней вокруг при каждом касании его языка.

Когда я приблизилась к своему оргазму, муж заменил свой язык пальцами. Но на этом он не остановился и одним движением плеч скинул мои ноги, отчего его пальцы погрузились максимально глубоко. Он ловко закинул одну мою ногу на себе талию, вторая сама туда подтянулась. Муж умудрялся, не напрягаясь, и ласкать мое тело, и перемещать его, что сводило еще больше с ума.

Этот невероятный мужчина ухитрился вытащить пальцы так ловко, что при этом я сразу же оказалась мягко насаженной на такой долгожданный и желанный орган мужа. Именно этого и не хватало для моего оргазма и для того, чтобы вырваться моей косе наружу. Коса Мора тоже выплыла и соединилась с моей, образуя между нами один единый пояс, который светился, наполненный магией смерти.

После того, как кольцо между нами замкнулось, мы будто сорвались со сдерживающей нас цепи и накинулись друг на друга. Наши стоны и мои крики были слышны по всему парку. Мор вбивался в меня с такой силой, что, казалось, с каждым новым толчком он сдвигает огромный булыжник, к которому меня прижимал. Мне казалось, что он пытается вбить меня в этот камень навсегда, но мое тело отвечало ему взаимностью, а моя голова была забита гормонами.

Когда наконец-то нас накрыл совместный оргазм, я почувствовала, как внутри меня что-то кольнуло, и от этого меня накрыл второй, а, точнее, третий, не менее сильный оргазм. Пока мое тело сотрясал оргазм, муж, упираясь лбом в камень, держал себя и меня, давая возможность получить максимум удовольствия от оргазма. Но также наши косы сейчас осветились очень ярко, и, мягко разделившись, вновь стали жидким составом и стекли в наши позвоночники.

— По-моему, наши косы пошалили без нас, — хриплым голосом сказала я.

— Да ты что, а я и не заметил. Держись крепе, — жнец, прижав меня к себе, сделал несколько шагов, а потом присел и оттолкнулся от дна, чтобы уже приземлиться на камне.

Мы, все так же не разделяясь, сидели на камне, точнее Мор сидел на нем, а я на члене мужа, который и не собирался опадать.

— Ну что, отдохнула? а теперь второй раунд, дорогая, я тебе очень долго ждал, и потому очень соскучился, — и мы повторили все еще раз.

Отдышавшись после второго раунда, я заметила, что на небе уже появился красивый закат, который напомнил, что дома нас уже точно ждут, но ком молчал, значит ничего не случилось, и это радовало.

— Уже вечер, между прочим, — напомнила мужу, лежа на его плече и периодически покусывая, непонятно зачем.

— Да, я заметил. И если ты уже закончила меня грызть, то можем домой лететь, если хочешь, — ответил мне, не прекращая ласково гладить меня по голове и смотря в небо.

— Нет, дома догрызу, если меня там другие не сгрызут! — и мы стали медленно одеваться в наши балахоны.

Правда, до флаера мы добрались не быстро, так как останавливались с поцелуями у каждого дерева, как совсем юная влюбленная пара.

Всю обратную дорогу я сидела на коленях у мужа. Когда мы подлетели, и двери открылись, к нам уже бежал, перепрыгивая несколько ступенек, Ирай. Заметив это, Мор по-доброму улыбнулся:

— Держи нашу жену, тебе нужно, — Ирай был какой-то нервный и, схватив меня, прижал к себе, как самое дорогое и долгожданное, и уткнулся носом мне в волосы.

— Спасибо, запах Ираны немного поменялся — теперь в нем чувствуется и немного твоего запаха, — сказав это в мои волосы, Ирай так со мной на руках и пошел в сторону дома.

— Не буду спорить, тебе виднее, — усмехнулся Мор.

— Наконец-то вы вернулись! Мне казалось, он ступени дома в землю втопчет своими метаниями туда-сюда, — сказал Аразар, демонстративно закатив глаза.

— Тебе надо покушать, ты осталась без обеда, а скоро уже пора ужинать, — сказал Ирай.

— Видимо, Мор не питательный, раз жена голодной вернулась, — как всегда появившись из тени, сказал Алекс.

— Как не хорошо со стороны старшего мужа оставить жену голодной, — сказал Малах, выползший из-за поворота на наши голоса, и остановился рядом с Алексом.

— Так какого вы тут стоите, а не на кухне еду для жены готовите! — рявкнул Вилейн.

Не забыв еще и отвесить синхронные подзатыльники, от которых эти двое аж вперед наклонились, и звук был смешным. Тяжело вздохнув, они исчезли, и со стороны кухни послышался очень опасный грохот, потом еще один.

— Ты их на мою кухню, видимо, зря отправил, — прокомментировал Аразар.

— Думаешь, они все время с нами жить будут? — спросил Вилейн.

— Даже не знаю, что тебе на это ответить, — вот такого ответа дракона не ожидал никто.

— Тогда пошли проверять то, что приготовят первые осмелившиеся из мужей, хорошо, что дочь уже смерть! — все засмеялись, и отцы пошли в столовую, мы пошли принять душ и переодеться.

Когда мы закончили приводить себя в порядок, Мор даже помог мне заплести волосы, но запах еды так и не появился в нашей спальне, поэтому мы пошли сами узнать, будут ли нас кормить.

С кухни доносились гневные крики отца Гараха, от которых тряслась вся гора, мы прибавили шаг, чтобы узнать, что случилось. Из того, что обещал сделать с Алексом и Малахом отец, я даже не все слова поняла, но там явно были жуткие пытки.

В столовой уже собрались все отцы, Аразар сидел с Лараком и тихо разговаривал, улыбаясь. Раахат сидел подальше, но все его внимание было направлено на кухню, откуда доносились вопли, и явно сдерживал себя, чтобы не ворваться туда. Один Вилейн спокойно стоял, опираясь на стену, и улыбался, будто что-то вспоминал из прошлого.

— Что-то мне все это напоминает, — как-то задумчиво сказал Мор.

— Да, не только тебе, — хмыкнул Вилейн, выйдя из своих воспоминаний.

— Два идиота! как такое вообще можно сотворить за такое время. Я сам пойду в Совет и подам прошение о разводе, потому что вы можете только разрушать и ничего не можете создавать. Наша дочка не будет замужем, за мужиками, которые элементарный перекус не могут для нее приготовить, — говоря это, из кухни появился Гарах.

Вот только он не просто появился — в своих руках он, как провинившихся котят, нес Алекса и Малаха. Один висел и злобно шипел, но попытки вырваться были слабыми, скорее по привычке. А вот Малах как что-то самое ценное в жизни держал обеими руками миску, из которой шел пар, и почему-то он был салатовым — я сглотнула от страха. Но больше всего было странно видеть то, как хвост огромного наагата, как веревка, тянется за ним. Так же это двое были жутко грязными, с приставшими различными кусочками, покрытые непонятными пятнами. На носу у Малаха тоже было какое-то пятно, что делало его очень милым и невинным, это не могло не вызвать умиления.

— От кухни что-то целое осталось? — довольно улыбаясь, спросил Вилейн.

— Частично, после того как выкину вот этих двоих вредителей, можно будет еще даже что-то приготовить из того и на том, что они не испортили безвозвратно, — после этих слов эльбига Малах еще сильнее прижал к себе миску.

— А можно, вообще, мне решить вопрос с мужьями? — спросила, обалдевая от происходящего.

— С теми, кто останется — будешь решать, — пыхтя гневом ответил Гарах.

— Сомневаюсь, — рыкнула я на отца, вот нельзя со мной так разговаривать и решать за меня, — Малах, дай я попробую то, что ты приготовил. А потом мы приведем кухню в порядок все моей семьей, и мы сами решим, кому в ней оставаться, кому — нет. Мор, поможешь?

— Конечно, сейчас, — Мор подошел к Малаху и забрал миску, которую тот отдал, но не сразу.

Гарах, все так же пыхтя гневом, отпустил этих двоих. Но они все так и стояли замершими сурикатами, в ожидании.

— Не все так страшно, поверь. Когда Мор и Алекс на спор готовили, мне пришлось полдома ремонтировать, а на кухне все выгорело и появилась большая дыра в стене, — сказав это, Вилейн похлопал Гараха по плечу.

— Тогда этим двоим точно запрещено появляться на моей кухне. — ответил строго Гарах.

— Поверь, не только на твоей кухне, — поддержал его Вилейн.

— Видимо, нам придётся создать для них свою кухню, которую будет нереально разрушить, — дал свои рекомендации Аразар.

— Для начала — попробую то, что приготовили, — я погрузила в непонятную густую жижу ложку.

От этого действия жижа булькнула опасно, а на ложке я увидела криво вырезанные сердечки из овоща, похожего на нашу морковку.

— А это вообще, что за блюдо? — спросил уже Мор, заинтересовавшись.

— Легкий суп, — чуть ли не заикаясь от смущения, сказал Малах.

— Что бы сделать его более приятного вида, я добавил туда нашей любви, — гордо выдал Алекс.

— Ты все это время только это и делал, мучая овощ, — пробубнил Малах.

— Боюсь, что и того уже слишком много, но именно поэтому на кухне еще хоть что-то осталось, — прокомментировал Вилейн.

Я поднесла ложку и стала принюхиваться — запах был странным, но не рвотным, что уже радовало.

— Может, все-таки не стоит рисковать своей жизнью? — с опаской спросил Раахат.

— Ну, я выжила в секторе Пи-13, после чего меня убил отец и сделал жнецом смерти. Потом похитили вампиры, вколов савану, которую мой организм вывел очень быстро. Даже яд Малаха мне не навредил, ты думаешь меня, жнеца смерти, сможет убить суп, сваренный Малахом? — вопросительно посмотрела на Раахата.

На что отец посмотрел на Алекса и Малаха, а потом пожал плечами. Я, улыбнувшись и собрав всю свою храбрость, всё-таки поднесла ложку к губам и положила ее содержимое в рот.

На вкус там был вагон соли и перца, отчего рот загорелся огнем, и я с огромным трудом сдержалась, чтобы не выплюнуть. Но потом стала жевать, и ко всему этому добавился еще и сладковатый вкус, есть это было нельзя даже с голодухи, но, по крайней мере, это меня не убьет, о чем и сказала.

— Не смертельно, но нужно многому поучиться. Отец, может ты возьмешь и научишь готовить моих мужей, лучше, чем мучиться с разводом? — спросила у Гараха, а вот Раахат быстро оказался рядом и повторил за мной пробу блюда.

— Думаю, они не обучаемы, может лучше найдем тебе мужа, который умеет готовить? — предложил отец-эльбиг, но от мысли об еще одном муже меня, как и моих мужей, скривило.

— Не, Гар, они точно обучаемы, по крайней мере Малах. Сейчас это с огромным трудом, но можно проглотить. Впервые шедевр Малаха — булочки я попробовал с сильного двухдневного голода, заработавшись в лаборатории. Меня поэтому не смутил их неприглядный вид и очень зря. Поэтому я радостно решил в нее вгрызться, из-за этого временно лишился клыков и получил вывих челюсти! — сказав это, Раахат не удержался и подернул плечами от воспоминаний, мы заржали, а Малах покраснел от смущения.

— Ясно, хорошо попробуем научить твоих мужей, но, если что — подумай насчет мужа, который умеет готовить, — и, сказав это, Гарах в сопровождении Ларака пошли на кухню, чтобы покормить нас чем-нибудь, что можно съесть. А вот Алекс и Малах тенью последовали за ними.

На следующий день мы долго спорили и выбирали платье, в котором я буду на встрече с Советом сегодня вечером. Очень жаркий спор разгорелся между моими мужьями и отцами. Они — и отцы и мужья — разделились на два лагеря. Одни считали, что я уже готова показаться перед всеми без балахона, а вот вторые были искренне уверены в обратном. Они успели поругаться, подраться, помириться, и так по кругу несколько раз. Так же в промежутках между их руганью они замучили меня примеркой той кучи платьев, что была накуплена Мором. Когда они меня окончательно достали и измучили всеми этим криками и попытками настоять на своем, я поставила в этом всем точку.

— Я еду, как всегда, в мантии жнеца смерти и никак по-другому, я жнец, отец жнец, муж жнец, и на этом все — точка! — крикнула, не сдержав эмоции, отчего вложила силу в слова, повлиявшие на всех.

Правда, мое влияние они сбросили быстро, но спор, действительно, закончился, как и мои мучения. Вот только уйти мне не разрешил Мор, он, подхватив меня, закинул на плечо и отнес на кухню. Где, посадив на разделочный стол, достал пироженки и с помощью ложечки, как ребенка покормил меня. Когда гнев поутих, я даже смогла посмеяться над происшедшим.

— Тебе смешно? Если бы я знал, что ты так любишь одежду жнецов, я бы накупил только её, — улыбаясь, сказал Мор.

— И что это значит — ты бы не купил то нижнее бельё или такие интересные и так понравившиеся костюмы для сна? — не могла не подколоть его я.

— Интересный вариант, знать, что под мантией жнеца смерти у тебя ничего нет, кроме твоего прекрасного тела, это, конечно, будоражит мою замерзшую кровь видавшего многое жнеца, — сказав это, меня очень страстно поцеловали.

— Вот только будоражить это будет не только твою кровь, но и остальных мужей, поэтому бельё я бы на твоем месте оставил! — очень громко сказал Вилейн, от неожиданности мы оторвались друг от друга, как подростки.

— Зачем так пугать, а вдруг мы умрем от страха? — машинально спросила я, успокаивая быстро бьющееся сердце.

— Ой, да ладно, вы уже умирали, — махнув рукой, отец стащил с тарелки последнее пирожное, которое Мор еще не успел мне скормить. — Я что зашел-то, нам пора лететь к Совету, поэтому хватить жрать, полетели.

Мы с Мором переглянулись, и не произнеся вслух вопроса: «Что это было?», все же задали его глазами и потом, пожав плечами, пошли за отцом. Во дворе стояли два золотых флаера, и, как оказалось, отцы должны лететь в одном, а мы в другом. Выяснилось, тут такие правила, поэтому я спорить не стала, но внутри меня что-то заворчало и появилось неприятное предчувствие. Когда мы расселись и стали взлетать сообщила об этом мужчинам Мор сказал, что у него тоже самое, поэтому решили быть во много раз внимательней и не разделяться ни под каким предлогом.

Наш полет должен был занять около часа, спустя почти сорок минут внутри меня что-то практически заскребло когтями и завыло, говоря о том, что что-то должно случиться. Мор, судя по тому, как он стал суетиться, чувствовал тоже самое, поэтому я набрала Вилейна.

— Отец, тут что-то не так! — внутри меня нарастал мандраж.

— Я тоже чувствую, но ничего не вижу, мы подлетаем к воротам дворца, там защита, главное — долететь до туда, — связь оборвалась.

Из резко открывшегося портала появился другой флаер с открытой дверью, оттуда улыбался известный нам капитан вампиров, он пролетел вплотную с нами и под конец что-то кинул в нас. В наш корабль ударил камень, и нас поглотил необычный черный портал.

Через несколько секунд мы стремительно полетели вниз. Флаер полностью отключился и перестал работать, превратившись в металлическую коробку, которая могла стать нашей общей могилой.

— Что происходит? — крикнула я.

— Судя по цвету портала, нас закинули в Нуриф. Доставай косу, будем прорезать дверь — по-другому мы ее никак не откроем, а иначе разобьемся. Быстро! — скомандовал Мор, и я подчинилась.

— А если мы в космосе? — спросила его, когда достала косу.

— Нет, за окном атмосфера и облака, мы быстро приближаемся к земле, поэтому хватит вопросов, — полностью раскрыть косу и размахнуться было нельзя, слишком мало места, поэтому пришлось пользоваться половинкой.

Но как только мы это сделали, увидели, что сейчас ударимся о водную гладь и выпрыгнуть уже не успеем. Все стали хвататься за все, за что только могли. Удар вышел сильным, но, благодаря заостренной форме флаера, мы вошли в воду не под убийственным углом. Мы оказались под водой, и через прорубленное нами окно вода очень быстро заполнила все пространство, отчего флаер стал тяжелее и еще быстрее пошел ко дну.

Первой, кого вытолкнули из корабля, была я, за мной последовали все остальные. Плавала я точно хуже мужчин, да и практики у меня было мало на такой глубине. Первым это заметил был Малах: он с невероятной скоростью оказался рядом со мной и, подхватив, поплыл на верх. Когда мы всплыли, как торпеда, я держась за него, глотала воздух, кашляла и мои легкие горели, в голосе пульсировало, но я искала остальных.

Вскоре всплыл Ирай, вытащив вместе с собой Алекса, Мор и Лисьэн всплыли сами.

— Так, все живы и это отлично, но где мы? — спросил Лисьэн, двигая пальцами только ничего не появлялось перед ним. — Тут не работают мои способности, комы, кстати, тоже.

— Могу сказать только, что, судя по цвету портала, нас закинули на планету Нуриф. Теперь точно нет сомнений, что мы мешаем Совету, так как портальные камни на эту планету есть только у них. Это планета-тюрьма, сюда отправляют осужденных, так как отсюда нельзя улететь, как и нельзя приземлиться из-за активного поля, которое не позволяет этого сделать. Так что тот, кто это сделал, решил избавиться от нас самым действенным способом, — ответил, хмуря брови, Мор.

— Я вижу сушу, поплыли, там все обсудим! — сказал Малах, и мы поплыли.

Точнее поплыли они, а меня на себя посадил Малах, и мы, как торпеда. поплыли в ту сторону. Как оказалось, Ирай тоже плавал не медленней, только тащил он на себе, а точнее на хвосте, еще троих. Но если я ехала верхом на наагате, мужчины держались за хвост болхафа, поэтому плыли быстро, но очень некомфортно.

Мы, мокрые и злые, вышли на берег и стали осматриваться, куда мы попали и что нам теперь делать. Но спустя пару минут мы услышали топот, и кусты, которые были недалеко, зашевелились и расступились, показав нам того, кто бежал. Увидеть таких встречающих мы были не готовы и застыли в шоке.

Перед нами стояло четверо воинов, трое из которых были из «вымершей» расы Болхаф. А вот четвертым стоял высокий накачанный мужчина, чье тело было покрыто татуировками, которые сейчас светились, будто внутри них горел огонь. Этот мужчина был крупным, хмурым, и его глаза сейчас так же светились, что добавляло ему суровости.

— За что вас сюда сослали? — спросил этот мужчина очень строгим и не менее властным голосом.

— Великолепный вопрос, как узнаем, так сразу поделимся и с вами этим знанием! — таким же тоном ответил Мор.

Вот только поведение Ирая было необычным, он сделал несколько шагов вперед, с другой стороны тоже самое сделал мужчина, и глаза этих двоих сейчас стали немного светиться. Мы все замерли и стали смотреть, что произойдет, когда эти двое достигнут друг друга.

— Он одного со мной рода! — радостно сказал неизвестный.

Когда их ладони соприкоснулись, произошло свечение между ладонями и потом пропало.

— Ты вернулся домой! — сказал неизвестный.

— Мне больше интересно, как он смог покинуть этот дом? — мне это было больше всего любопытно, после того, что мне рассказали про эту совершенно изолированную планету.

— Действительно, интересный вопрос, — сказал мужчина со светящимися глазами, сложив руки на груди.

— Нас закинули сюда враги, которым наша семья мешала, — ответил Лисьэн, который, как всегда, решил проявить дипломатию.

— Какая же вы семья, если одни мужики, да и еще все разной расы, кроме этих двух жнецов смерти. Вот их тут раньше никогда не видели, — ответил один из трех Болхафов.

— Тогда откуда вы о нас знаете? — задал логичный вопрос Мор. — Да и ты — дракон вечного огня, но ваш род же вымер, как и раса Болхаф?

— Я последний из рода вечного огня — Арутар Диабл, видел жнецов раньше. А вы кто? — представился этот мужчина, и вслед за глазами потухли и его татуировки.

То, что во мне не признали женщину, не удивительно, так как после падения я так и не сменила облик жнеца смерти на обычный, поэтому мой голос был замогильным и не отличался от голоса Мора. Когда все мужчины представились, и осталась только я, мужья решили, что я сделаю это сама.

— Ирана Шах- Вилейн по отцам, а как по мужьям — спросите у них, я не знаю, а ком не работает, — сказав это, я сняла капюшон и посмотрела в глаза Арутару.

— Пока ты под той же фамилией, только еще и моя прибавилась, как старшего мужа, — ответил мне Мор.

— Но женщин жнецов не существовало никогда? — бедный дракон, столько всего в один день свалилось на его голову.

— Арутар, думаю стоит вначале дать нашим гостям высохнуть и согреться, и тогда сможем все обсудить, — сказал родственник Ирая.

Вот только мы и шага не успели сделать, как дракон щёлкнул пальцами, и это было достаточно громко, и от наших мантий пошел пар, и за доли секунды мы с Мором, как и остальные, стали сухими.

— Так идти будет комфортнее, — сказал дракон и развернулся, исчезнув вновь в кустах.

Даже учитывая, что мы не верим и не знаем наших новых знакомых, нам все равно пришлось пойти за ними. Да и что у меня, что у Мора молчала чуйка жнецов, поэтому мы смело направились вслед. Идти пришлось не долго, мы шли минут пятнадцать быстрым шагом и оказались около небольшого поселения. Состояло оно из десяти каменных двухэтажных домиков. Тут была развешана пойманная рыба, какие-то существа, похожие на камчатских крабов, только больше раза в два, и цвета они были голубого — жуткий вид. Так же было еще много различных водных гадов, которых, видимо, вылавливают в воде, в которую мы упали.

— Вы тут не живете, а только занимаетесь промыслом и заготавливаете? — указала я на сушилки с водными гадами.

— Да вы правы, мы все проживаем в городе, это временное жильё, — ответил родственник Ирая.

— А можно узнать, как вас зовут? — только сейчас поняла, что они так и не успели представиться, или не захотели.

— Конечно, меня зовут Лакус, тех двоих зовут Малик и Рулэк, но они не очень разговорчивые, — представил родственник-болхаф всех сразу.

Нам налили вкусный и сладкий ягодный напиток, я потягивала его из глиняной чаши. Сидели мы в одном из домиков, который был достаточно просто обустроен. Тут был камин, стол, простые стулья и небольшая кухня, на втором этаже было две спальни. Малаху не очень понравились стулья, поэтому он усадил меня на свой теплый хвост, как, всегда делал Раахат, что-то сейчас с отцами?

Практически весь рассказ о том, как мы тут оказались, вели Лисьэн и Мор. Ирай был немного потерянным ведь он сейчас пытался осознать, что у него есть семья, а не только мы. Из своих раздумий меня вырвали слова Лакуса, и я стала вслушиваться в разговор.

— На этой планете не работает ничего из техники, которая попадает сюда периодически. Покинуть эту планету наши предки пытались очень много раз, только все было бесполезно. К нам сюда из вашего мира попадали существа, которых ваш Совет отправлял сюда умирать. Многие тут исправлялись, многие погибали от нашей руки, так как пытались навредить нам и нашим семьям. Но так же со временем сюда практичсеки перестали попадать преступники, а вот умных существ отправляли порталами, которые когда-то были созданы на нашей родной планете, которая, как мы знаем, погибла, как и все из нашей расы, кто там был. Много трудов было потрачено, чтобы создать небольшой корабль, в котором были камни с нашей магией, они должны были помочь преодолеть барьер планеты. Для того, чтобы эти камни зарядились полностью десять мужчин отдали свои жизни. И действительно, этот небольшой корабль смог полететь и покинуть нашу планету. Вот только спустя немного времени после преодоления барьера произошла непоправимая трагедия. Наш корабль создал магнитное поле и притянул пролетающие неподалеку пять кораблей драконов и повредил их. Эти пять кораблей камнем упали на нашу планету, повезло что многие смогли выжить, но наш корабль не упал, он остался в космосе. Там оставался мой родной старший брат, — сказал Лакус и посмотрел на Ирая.

— Но Ирай же не ваш брат, который там был? — спросил Мор.

— Нет, он похож, но очень отдаленно, Ирай намного красивее, — улыбаясь, сказал он.

— Видимо, обломки или сам корабль нашли пираты или тот ученый, который создал Ирая. Он использовал тело вашего брата и его гены, чтобы создать его. Но скорее всего он был уже мертв к тому моменту. Ваш небольшой корабль должен был развалиться на множество кусков, столкнувшись с несколькими большими кораблями. Вот только я пока не понимаю, как вообще могло произойти то, о чем выговорите, — сказал Лисьэн.

— Да, думаю вы правы, но сейчас часть его живет в Ирае — и это чудо, — обретенный родственник сидел счастливым.

Когда первый шок от нашего появления и увиденного нами прошел, и мы обменялись информацией, все немного расслабились и успокоились, а вот на меня все равно посматривали с опаской. Ирай сидел среди новой родни и практически глотал каждое слово, ему было интересно абсолютно все. И задавал он вопросы про особенности их расы, как проходят определенные периоды, и даже уточнил некоторые моменты про детей. Но говорил он как-то коряво, видимо пытался на что-то намекнуть или что-то спросить, чтобы мы не поняли, только представители его расы.

— Мор, давай попробуем связаться с отцом через наш особый способ? — я склонилась, чтобы спросить и не мешать остальным, а наагат уже навострил уши, как и остальные, ничего не спрячешь.

— Я тоже об этом думал, только один врядли смогу, так как он был моим учителем, а ты — его дочь, думаю стоит попробовать совместно, — задумавшись, ответил он.

— Какой еще способ жнецов? И что вы от нас скрываете? — сейчас Малах, Лисьэн и Алекс смотрели на нас очень неприязненно.

— Эххх. Еще до того, как изобрели комы, у жнецов смерти была возможность общаться между самой, находясь на разных планетах и на огромных расстояниях. Мы можем усыплять тело и покидать его, чтобы астрально пересечь расстояние и поговорить. Но для этого нужно, чтобы все, желающие поговорить, спали, но иногда, если нужно, можно и достучатся до бодрствующего, правда к того, к кому будут стучаться, это отразиться сильной головной болью. Так общаться между собой могут только мастера, а никак не ученики, но мы с Ираной смогли так общаться, когда я находился очень далеко, — пояснил Мор шокированным мужчинам.

— Вот так и знал, что она по ночам куда-то отлучается из тела, значит к тебе бегала или летала, не знаю даже, как правильно. Поэтому, когда вы впервые увиделись, она не была смущена, а, наоборот, бросилась тебя обнимать. Хотя все время, сколько я тебя знаю, все всегда бежали сломя голову от тебя, но никогда к тебе, а уж женщины-то тем более, — Алекс был в своем репертуаре.

— И вы хотите сейчас попробовать еще раз такое сделать, чтобы связаться со старейшиной Вилейном? А вот этот непроницаемый купол вам не помешает вокруг планеты? — Лисьэна, как всегда, интересовала больше техническая часть, чем то, что я имею очередную способность, о которой он не знал, видимо, смирился с этим.

— Простите, отвлеку вас, можно мы воспользуемся одной из вашей спален, жена хочет отдохнуть немного? — быстро сориентировался Лисьэн.

— Конечно, вот только, боюсь, там места на кровати лишь для двоих, — последние слова Лакус проговорил очень тихо.

— О, не переживайте, главное, чтобы жене хватило места, а мы и на полу можем посидеть, поговорить, пока она отдыхает. Ирай, ты пока посидишь тут, поговоришь? Если что — мы будем наверху, — я встала, чтобы пойти наверх, но нас остановили.

— Через несколько часов будет ужин, мы вас позовем, — мужчины встали и поклонились мне и так и стояли, пока я не скрылась наверху, а Ирай все время провожал меня взглядом.

На втором этаже были именно две спальни — одна дверь слева, другая с права. Малах заглянул в одну, и там, видимо, было занято, поэтому мы вошли в другую. Тут были стул, комод и кровать. Смотря сейчас на нее, мне она казалась какой-то маленькой — я уже отвыкла от таких размеров, к огромному вместительному полигону привыкаешь быстро.

— Ну, вы сможете тут уместиться? — спросил Малах, мы все впихнулись в комнату и чуть ли не плечами толкались от тесноты.

— Других вариантов я не вижу, — сказав это, заползла на кровать, Мор последовал моему примеру, и остальным стало посвободнее.

Малах не с первого раза, но наконец-то смог уложить свой огромный хвост, все ждали и не торопили его. Лисьэн и Алекс просто встали у стены, оперевшись на нее, чтобы нам не мешать и на наагата не наступить. Но, думаю, им уже надоело сидеть, поэтому они решили ноги размять. Так же они смогут тихо перешептываться, не мешая нам.

— Только нам надо будет не ложиться, а садиться и прижаться спинами. Надо выпустить наши косы и соединить их, как мы делали тогда, на озере, — я сделала все, как Мор сказал.

Я думала, что будет сложно создать тот же эффект по объединению кос, ведь тогда-то они слились, потому что слились мы, а сейчас пришлось это делать в относительно спокойном состоянии. Устроившись поудобнее и взявшись за руки, соединив ладони, что было не удобно, мы приступили к призыву каждый своей косы. Вначале я почувствовала, как сквозь ладони стала выплывать коса, потом почувствовала, как дернулась моя коса и последовала за движением мужской косы, которая стала проявляться так же через мои ладони. Когда она появлялась привычным способом через шейный позвонок, я ничего не чувствовала, а тут были неприятные ощущения жжения.

Вместе с появлением косы, мы перевоплотились в жнецов смерти, что изменило нас внешне и внутренне. Поэтому я чувствовала все эмоции в этом здании и за его пределами, так же они были усилены Мором, а точнее нашем соединением. О чем, кстати, мой отец, как и сам Мор, не рассказывали, но про это я потом спрошу. Зато сейчас меня больше волновали эмоции, которые тут летали. Мужья смотрели ошеломленно и с небольшим страхом за нас. Внизу Ирай разрывался между различными желаниями — подняться к нам, так как переживает, остаться с родней, которой рад и его разрывает от любопытства. А вот его родственник был и рад, и постоянно сдерживал себя, чтобы не сболтнуть какие то местные тайны. Так же очень ярко я слышала эмоции дракона, который сейчас летал далеко, но его эмоции были такими яркими и смешаны в них были гнев, злость, и сжигающая страсть. Но мои наблюдения прервал эмоциональный толчок Мора, как только я уловила его эмоции, то меня сразу стало в них засасывать, как в воронку. Было яркое чувство, что меня затягивает в его тело, и потом весь мир закрутился, и нас будто выплюнуло в темноту, внутри очень узкого черного шара, который давил. Это было очень неприятно и неудобно я услышала, как Мор зовет отца, только губы его не раскрывались, и руки прижимали меня к себе очень крепко. Я последовала его примеру, и через пару минут наш шар двинулся и понесся то в одну, то в другую сторону. Но потом мы вновь замерли, я продолжала звать отца, но чувствовала, что делаю это, будто под толщей воды, которая давила, и я уже тяжело дышала, как и Мор. Но, видимо, наше упорство, да еще и в двойном размере, все-таки смогло достучаться до отца, вот только слышали мы его плохо и не видели, будто между нами была преграда.

— Отец! — крикнула я в очередной раз

— Ирана, но как? — услышала я очень злой и тоже время шокированный голос отца Вилейна.

— Мы все целы… — потом нас придавило какой то силой, от которой скрипнули зубы и кости, было очень противно, в ушах звенело — Нуриф…

— Я понял, Нуриф…все целы… — и все, контакт пропал, так как больше удерживать его мы не смогли, и мы с огромной скоростью полетели обратно в тела. Наши астральные проекции с какой-то силой впихнули в тела, отчего мы даже разорвали наше соединение, и нас раскинуло в разные стороны на кровати.

Я лежала, и мне казалось, что меня этот наш эксперимент с попыткой поговорить с отцом окончательно обесточил, силы были только моргать через раз.

— У вас получилось? — спросил Малах, который навис надо мной и стал массировать виски, делясь магией.

— Да, мы докричались, и нас услышали. Вот только, думаю, когда мы сможем отсюда выбраться, количество жилых планет резко уменьшиться, судя по голосу Старейшины Вилейна — я расслышала такой же хриплый голос Мора, его состояние не отличалось от моего.

— Только теперь на вас смотреть жалко, вы как истрепанные тряпочки валяетесь. Надо это исправлять самый эффективным и быстрым способом, что у нас есть! — голос вампира был каким-то слишком радостным, а вот Мор смог только хмыкнуть.

И после того как все эти слова были произнесены, и я не смогла сразу понять, что они имеют в виду, Малах, глядя мне в глаза, решил показать все наглядно, не откладывая. Он склонился и очень ласково и нежно стал целовать мои губы, что было очень неожиданно, учитывая каким был наш первый секс.

Благодаря его ласкам я чувствовала, как мое тело начинает отзываться на каждое прикосновение, как будто откликается на затаенные желания, пробуждаясь вновь. Сердце наполнялось теплом, а разум уходил в спокойствие, позабыв о трудностях. Я поняла, что это мгновение — лишь начало новой главы, в которой наша семья окончательно станет единым целым в самом прямом смысле.

Пока Малах ласкал мои губы, лицо и играл с сосками, я почувствовала прохладные руки, что уверенно и с желанием гладили мои ноги, продвигаясь все ближе к моей серединке. Когда Малах отодвинулся, чтобы склониться и ласкать мою грудь, я увидела, что между моих ног уже стоял совершенно голый Алекс. Он стоял и, очень пошло улыбаясь, одной рукой гладил меня, а другой — свой уже стоячий член.

Мор, облокотившись на спинку кровати, смотрел за всем этим, и в его глазах не было ревности или осуждения, наоборот, там плескалась страсть, которая была готова вырваться наружу. Только сил на это у него пока явно не хватало, но их хватило на то, чтобы его член налился желанием и выпирал из-под мантии. И когда наши глаза встретились, он, смотря в них, приподнял мантию и запустил руку под резинку штанов. Одним движением освободил свой член от неудобств, и теперь я могла лицезреть внушительное и крепко стоящее достоинство мужа.

А вот Лисьэн появился из неоткуда, склонившись и очень страстно поцеловав, в его поцелуе не было нежности, только сжигающая страсть, говорящая, что он очень голоден и жаждет моего тела. Поцеловав меня, он взял мою руку и приложил к своему члену. Моих сил сейчас хватило только сжать пальцы вокруг, но они не сошлись. Ему не нужна была моя активность, он готов был все сделать сам, поэтом положил свою руку поверх моей и стал водить по члену. И это действие не вызвало во мне отторжение, наоборот, мне понравилось, как моя рука касается столь нежной кожи на члене, а мою руку держит сильная мужская рука, которая ведёт нас, на нужной ему скорости.

Пока одни занимали мое внимание, вампир уже удобно устроился между моих ног и, одновременно с поцелуем Лисьэна и Малахом, который сжал соски, он, проведя языком по складочками, сжал губами мой клитор. И мое тело содрогнулось от огромной волны удовольствия, и я очень отчетливо ощутила прилив сил, который дал моему тело немного активности.

Я и представить себе никогда не могла, что буду в кровати одновременно с четырьмя мужчинами, трое из которых будут ласкать и изводить меня с ума своими ласками, а четвертый будет лежать и смотреть на все это горящими от страсти глазами. Если от ласк каждого я возбуждалась быстро, то, когда они сейчас делали это одновременно, меня это не просто возбуждало, это сводило меня с ума. Мое тело покрылось испариной, из уст вырывались хриплые стоны, но мне хотелось больше, намного больше. И они это поняли, поэтому наши тела поменяли позу по желанию мужчин.

Теперь на кровати лежал Лисьэн и очень пошло улыбался, ведь Малах, который держал меня сейчас за талию, после того как второй муж улегся удобно, стал очень медленно приближать мое тело к нему. Все это время кончик хвоста наагата не прекращал стимулировать мой клитор, не давая остыть пробужденной ими страсти, отчего мокрыми были не только мои бедра. Мои ноги раздвинули, и меня не просто опустили — меня очень осторожно и заботливо усадили на член Лисьэна, и мы синхронно издали стон удовольствия.

Именно этого мне и не хватало для наполнения, но Малах все так же продолжал поддерживать мое тело, а вот тело Лисьэна двигалось все активнее, проникая все глубже. Но активность была не только у Лисьэна, у Малаха свободная рука, которая не держала меня, гладила и мяла мои ягодицы. С каждым движением его пальцы приближались к еще одной возможности подарить мне наслаждение.

Когда его палец погрузился в мою попу на одну фалангу, я зашипела, так как было неприятно.

— Сейчас все будет хорошо, — прошептал мне на ухо Малах и оказался прав.

Неприятных ощущений не было, наоборот, теперь его пальцам ничего не мешало, и они теперь дарили мне удовольствие, которое потихоньку нарастало. Пока Малах готовил меня к другому проникновению в меня, Лисьэн замедлился, и я сосредоточилась на ощущениях. Видимо, именно это и не пришлось по нраву вампиру. Он встал в полный рост на кровати, держась при этом одной рукой за потолок, а вот второй рукой он взял меня за волосы и наклонил мою голову.

— Мне тоже нужно быть в тебе, — и прислонил головку члена к моим губам.

Я глотнула, смочив свой рот слюной, и открыла его для него. Его мягкая и нежная возбужденная головка проскользнула в мой рот и аккуратно начала движение, проникая с каждым разом все глубже. Вкус вампира был необычно солоноватым и терпким, но не одновременно, а последовательно. Сейчас я дарила удовольствие одному мужчине в тот момент, когда другой дарил его мне.

Но во всем этом чего-то не хватало, а чего — я смогла понять, только когда в мое тело вошел Малах. Чувства распирания и давления внутри меня были непривычные. А вот когда мужчины начали двигаться, я ощутила весь спектр такого тройного проникновения. Мой оргазм не заставил меня ждать, и мое тело начало трясти от первого оргазма, но мужчины не остановились и продолжили дарить мне удовольствие. Но и они не смогли долго сдерживаться. Первым кончил Лисьэн, за ним своим семенем меня наполнил Малах, а вот когда Алекс кончил, и его вкус потек в мое горло, Лисьэн сделал несколько движений, и я вновь достигла оргазма.

Но моему телу, которое сейчас, приходя в себя после оргазма, наполнялось силой и активность, давать отдыхать не планировали.

— Запах твоей страсти не может скрыть от меня ничто на свете! — неожиданно прозвучал голос Ирая.

Он впился в мои губы и, обхватив меня за талию, притянул уже к своему обнаженному телу. Когда наши губы и тела соприкоснулись, я ощутила, как же я соскучилась по этому мужчине. Сейчас было сложно понять, кто кого целовал, так как мы накидывались на губы друг друга, соревнуясь. Я обняла его за талию и хотела оседлать уже готового к сексуальной скачке мужчину, вот только у него явно были другие планы, чем он удивил меня.

Он неожиданно сделал несколько шагов, обойдя кровать так, чтобы оказаться рядом с Мором, и, прекратив меня целовать, не без труда смог отцепить меня от себя и посадил на ожидавшего Мора. Вот такой солидарности в сексе я никак не могла ожидать между мужчинами. Но Мор, видимо, уже потерял последние капли терпения и поэтому одним глубоким толчком погрузился в меня, и от этого из его уст вырвался такой громкий стон удовольствия, что этот звук даже смог отразиться от стен. Но следом за его стоном в комнате разлетелся мой, только от того что Ирай проник в меня сзади.

И вызвано это было тем, что изменения, которые прошли с Ираем, коснулись и его мужского достоинства. Теперь на его члене появились особенные наросты, которые стимулировали стенки влагалища и добавляли удовольствия.

Когда мужчины пришли в движение, я поняла, что эти изменения доставляют удовольствие не только мне, но и Мору. Через тонкую стенку в моем теле Мор чувствовал член Ирая и выступы на нем, и сейчас Ирай дарил удовольствие одновременно двум жнецам смерти. Первым, кто пришел к сексуальному финишу, оказался Мор, видимо, все его силы ушли за наблюдение за мной.

А вот Ирай не готов был так просто отпустить меня. Оставшись единственным мужчиной, он прислонил меня спиной к своей груди и рукой погладил грудь, а потом сжал сосок, послав яркий импульс по моему позвоночнику. А второй рукой он стал стимулировать мой клитор, его толчки стали сильнее и размашистее. Все это доводило меня до сумасшествия, и поэтому я не сразу заметила, что стою на коленях полностью раскрытая в сторону двери. И только когда мое тело накрыл оргазм, и я закричала от удовольствия, увидела, что за всем этим наблюдал дракон и, сверкнув горящими главами, убежал.

Но даже это меня уже не волновало, единственное, чего я хотела — это лечь, закрыть глаза и уснуть.

Утром я проснулась в гордом одиночестве, и это было, можно сказать, неожиданно, причем окно в спальню было открыто, и оттуда доносились звуки тренировок. Потянувшись, я встала, оделась и пошла вниз, там вчера видела место, где точно можно хотя бы умыться. Но, как оказалось, на столе меня так же ждал и скромный завтрак, но мне этого было достаточно. Сидеть за столом одной не хотелось, и было как-то одиноко, слишком быстро я привыкла к тому, что рядом со мной всегда либо отцы, либо кто-то из мужей. Поэтому решила взять свой скромный завтрак, глиняный стакан и пошла на ступени крыльца, откуда доносились звуки тренировки.

Вот только, как оказалось, я ошиблась — тренировка была не во дворе, а за домами, поэтому по увиденной тропинке я пошла туда. Место для тренировок сильно отличались, от тех, к которым я привыкла в этом мире. На корабле и в съёмной квартире отцов был большой зал, хорошо оформленный и даже имеющий маты и различные снаряды, но тут было не так. Это было поле, на котором вытоптали всю траву в пыль, и все это просто было обнесено забором из двух горизонтальных палок, и так же тут была пара лавочек, сколоченных из подручных средств.

На поляне сейчас были Ирай и его новый родственник в боевой форме. Вот только их различия были очевидны. Родственник был покрупнее, и его чешуя была более темного фиолетового оттенка. И, судя по тому, как он двигался в своей боевой форме, он омел огромный опыт по сравнению с Ираем, а значит от тренировок точно будет толк.

А вот остальные разделились на две команды, каждая из которых занимала свою лавку. На одной были мои мужья, куда я и направилась, на другой — все остальные, которых стало на два существа больше.

— Как тренировка? — спросила из-за их спин, и они повернулись на мой голос.

— Нормально, — ответил Лисьэн, он был весь мокрый и грязный, но жутко довольный.

Он, как и остальные мужья, поцеловал меня, и мы продолжили смотреть за Ираем, а я поглощать свой завтрак, который быстро съела.

— Кто следующий? — спросила, когда доела свой завтрак и допила теплую воду из кружки.

— Только я еще не тренировался, составишь компания? — спросил Мор, и, судя по движению на соседней лавочке, все уши, что там были, за нами подслушивали.

— С радостью, обычно мой партнер в тренировке отец, — отдала посуду и зашла на поле, там как раз превращались в обычную форму, Ирай заметил меня и пошел навстречу.

Поцеловав его, сказала, что сегодня вместо тренера будет муж, а не отец, на что Ирай одобрил, а вот его родственник — нет.

— Как вы можете заставлять тренироваться женщину, которая еще к тому же ваша жена? — спросил Лакус и не мог скрыть шок, который испытывал от услышанного.

Те, кто сидел на лавке, аж вскочили от негодования от услышанных слов. А вот мы немного не понимали их реакцию.

— Потому что она жнец смерти, и ей нужно быть в хорошей форме, наравне с остальными жнецами. Но также это ее решение и ее отцов, а мы также поддерживаем его, потому что именно умение себя защитить и применять навыки Ванкалов спасли ей и Алексу жизнь уже однажды. А, учитывая, что она единственная женщина-жнец, это делает ее слишком желанной добычей для очень влиятельных существ, которые понимают только силу, — не выражая совершенно никаких эмоций, ответил Мор.

— Чтобы защитить и нужны отцы и мужья, а не чтобы жена сама себя защищала! — очень возмущенно сказал Арутар.

— А мое мнение кто-нибудь учитывает? — спросила я просто так.

— Нет! — очень раздраженно крикнул на меня дракон.

— Своей жене или сестре будешь указывать, а на меня орать не надо, сама могу гаркнуть так, что чешуя наизнанку вывернется! — рыкнула замогильным голосом Ванкала.

Дракон весь светился и кипел от ярости, но ничего мне не ответил, развернулся и, чеканя шаг, бросился с тренировочной площадки.

— Зря вы так, Ирана, он не хотел вас обижать, он привык заботиться о женщинах, этому его учила мать. Но сейчас он одинок и не хочет присоединиться ни к одной семье, после того, как его родители погибли, он живет уединенно, и хотел пройти ритуал ухода, чтобы покинуть этот мир, — как неожиданно, что такой мужчина да одинок.

— Его родители погибли при падении в той катастрофе? — спросил Ирай.

— Нет, когда их корабли упали, то выжившие были, и они очень быстро нашли свое место в нашем городе и привыкли к нашим порядкам. У нас нет строгих правил, когда женщине нужно выходить замуж и сколько брать мужей, но, к сожалению, мужчин у нас слишком много, ведь сюда именно их и ссылали, не говоря уже про тех, кто рождался у нас. Отец Арутара был очень достойным и сильным воином, он погиб, защищая нас от жутких тварей, которые периодически нападают на нас. Они живут далеко от нас, но переодически приходят. Вот именно в такое очередное нападение от их отвратительных лап и погиб его отец, а мать ушла вслед за мужем. Эта пара была замечательным примером стойкости и любви, так как остальные ее мужья погибли при крушении. Они собрали все свои сили и запечатали невыносимую боль от потери, чтобы дать своему сыну вырасти. Но, к сожалению, счастье их оказалось не долгим, — рассказал Лакус.

Мужья переменились в лице, теперь они не были столь суровы, но все равно, видимо, не одобряли того, что он сделал. Вот только начать тренировку у нас так и не получилось, ведь над нами стали разноситься жуткие звуки, похожие на сирену.

— Это еще что такое! — пытаясь перекричать звук, спросил Мор.

— Твари напали на город, нам нужно туда! — ответил Лакус.

— Мы с вами! — даже не задумываясь, ответил Мор, остальные согласились.

Все Болхафы приняли боевую форму и, похватав нас, взмыли в небо. Мы с Мором тоже уже были в боевой форме, так как готовились к тренировке, только косы не достали, чтобы не мешались. Минут через пять после начала полета вдалеке показался город, который раскинулся между несколькими горами, и, как стало видно при приближении, и внутри них. А вот внизу все было темно, будто бурлила какая-то темная жидкость. Чем ближе мы подлетали, тем лучше я могла разглядеть, что это была не жидкость, а огромная куча жутких тварей. И над ними в небе я увидела красивого большого дракона, который полностью был объят огнем, что было прекрасно и страшно одновременно.

Когда мы подлетели, я усмехнулась собственным мыслям: «Куда меня не закинь, неприятности найдут меня». А вот тем, кто сейчас был внизу, было совершенно не до смеха, но то, что защитников города прибавилось, они заметили.

— Десантируйте нас! — крикнула, что есть мочи тем, кто нас нес.

— Что? — услышала я в голове голос того, кто меня нес.

— Кидайте нас к остальным! — ответила ему и посмотрела на мужей, те согласно кивнули, и мы полетели, как камни вниз, в самый центр битвы.

Сквозь клубы пыли и надсадный визг умирающих тварей раздавался боевой клич сражающихся воинов. Еще в полете я достала свою косу и наконец-то смогла раскрыть ее в полную меру, сейчас ничего вокруг мне в этом не мешало. Мои длинные волосы вились в неистовом танце, когда я нанесла сокрушительный удар по осклизлой конечности одного из членистоногих монстров. Яркие блики солнца отражались от лезвия, ставшего для меня верным союзником в этом ужасном сражении. Каждый взмах был точен и смертоносен, а в глазах горела непоколебимое решимость, не было и капли жалости.

Мужья и воины, находившиеся рядом, сражались с не меньшей яростью. Упругие мышцы были напряжены, а мечи и когти, зубы и все, что у нас было, безжалостно вонзались в жесткие панцири жутких созданий, которые несли с собой смрад смерти и разложения. Друг за другом, они падали на землю, оставляя за собой лишь беспомощные осколки прежнего величия.

Победные крики воинов, что убивали тварей, разносились по полю битвы, словно молитвы за погибших. Каждый успех поднимал дух тех, кто сражался. Но кто-то бежал в город, те, в глаза которых страх уже успел проникнуть. Я и Мор на максимальной силе жнецов смерти махали косами, не обращая внимания на бегущих; наша сущность сливалась с ритмом битвы, и только впереди нас ждали новые враги, готовые проверить границы нашей храбрости.

Вдруг, из-за облаков пыли, возникла новая волна монстров, их глазницы светились ненасытным голодом. Я, вытащив косу из очередной убитой твари, не теряя ни секунды, стремительно устремилась в атаку, её сердце било в такт боевому кличу. Каждое движение, каждая атака косы олицетворяли абсолютное мастерство и преданность своему делу. Она чувствовала, как сила смерти вселялась в меня, подсказывая, куда направить удар, чтобы поразить врага.

Один из воинов, стиснув зубы, ворвался в строй врагов, но был сбит с ног и оказался в объятиях жуткого щупальца. Я, заметив это, мгновенно бросилась на помощь. Сокрушительный удар косы разъединил ужасные конечности существа, и воин смог вырваться из смертельных тисков. Мы обменялись взглядами, полными надежды и решимости, как будто осознавали, что вместе можем преодолеть все преграды.

Битва продолжалась, и её ритм становился всё более напряжённым. Каждый удар мужчин сверкал в ярком свете, вырисовывая картины храбрости на мрачном фоне разорённого поля, заваленного телами умерших тварей, по которым шли новые. В этот час они были не просто воинами, они были хранителями надежды, которая едва-едва пока светила в темноте происходящего боя.

Из глубины пыли и хаоса новая волна монстров стремительно надвигалась, словно тень над землёй. Я, как настоящий жнец и дочь своего отца, не знавшая усталости, сближалась с каждой волной атакующих, мои движения напоминали танец смерти — гармонией кипящего внутри гнева. Крики боевых товарищей подстегивали, придавая сил, чтобы сразиться с ужасами. С каждой секундой сражение становилось всё более отчаянным, но в моём сердце не было места страху.

Вдруг из-за обрушившейся тучи тварей появились мои мужья, которые, не задумываясь, убивали всё на своём пути. Я увидела их, почувствовав силу внутри, бросилась вперёд, коса описала дугу, и хруст костей заглушил уже знакомый звук ужаса. Волнение обуяло меня, но я заметила, что остальные воины, вдохновленные моим и мужей мужеством, начали объединяться в боевой строй, действуя как единое целое.

Среди разрушений и крови мы начали наконец-то побеждать, каждое движение увеличивало нашу уверенность, как восход солнца над горизонтом. Смешивая тактики и силы, воины побеждали, отвоевывая каждый дюйм земли. В этом безумии, среди тьмы, они сияли, и всё вокруг словно растворялось в их решимости бороться до конца.

Когда наконец-то прибывающие будто из преисподней твари закончились, а мы стояли на горах их трупов, с неба стали падать капли дождя. Держа косу в руках и смотря на это поле боя, я сквозь бушующий в крови адреналин пыталась понять, неужели по этим тварям плачет небо, или оно благодарит нас за сделанное и пытается смыть их следы с нашей одежды.

Сбросив с себя странные мысли, я стала искать мужей и проверять все ли с ними в порядке. На поле боя спускались Болхафы, принимая свою человеческую форму. Первым я увидела Мора, который, закинув косу на плечо, осматривался вокруг, чтобы убедиться, что нигде не спряталась никакая тварь. Лисьэна узнала не сразу, так как он был сейчас настолько грязным, что признать в нем мужа мне помогла только матрица, которая была видна местами. Зато вампира я узнала сразу — эти красные глаза, которые сейчас светились безумной жаждой к убийству, нельзя было перепутать ни с чем. Ирай, перепрыгивая разбросанные конечности и целые тела тварей, уже спешил ко мне с тревогой в глазах. А вот Малах во всю уже помогал раненым, мы на доли секунды встретились взглядами, я показала знаком, что со мной все хорошо и он продолжил лечение.

— Ты цела? Тебе нужна помощь Малаха или моя? — ощупывая все мое тело спрашивал Ирай, но и сам пытался убедиться, осматривая.

— С ней все хорошо, а вот тем, кто на нее наткнулся, уже ничего не поможет! — гордый мной ответил Мор.

— Теперь я понимаю, о чем вы говорили. Если бы я не знал, то ни за что бы не смог поверить, что в бою женщина, а не мужчина! — рядом с нами сейчас стоял Лакус.

— Вот и потренировались, блин! — это все, что я смогла выдать. — А, собственно, откуда они появлялись, казалось, что они вылезают из-под земли огромной черной тучей?

— Думаю, вы правы, но рассказать вам про это я пока не могу. Только старейшина может принять решение о том, что можно вам можно рассказать, — ответил с некой виной Лакус.

— Действительно, как бросать в бой для защиты города — это пожалуйста, а вот как рассказать откуда эти твари, так нужно специальное разращение. Бред какой-то! — ничего не понимала, какие в этом вопросе могут быть тайны.

Если, конечно, именно их невнимательность или какой-то эксперимент не привел к тому, что эти твари такой огромной толпой пришли сюда, явно уверенные что их тут ждет вкусный обед или ужин, кому как повезёт, но нашли свой конец.

— Вы правы, красавица, и я дам вам все ответы на ваши вопросы, — услышала я властный голос за своей спиной.

Я обернулась и увидела мужчину с суровым, но мудрым взглядом, что сказало мне о том, что ему уже немало лет — я такой взгляд видела иногда у Аразара и Вилейна.

Мужчина был высоким, с тренированным телом и, судя по следам на его одежде, он участвовал в битве наравне со всеми, что добавило плюс в его оценку. Так же его волосы были темно-фиолетового цвета, а кончик косы лежал на земле, я не смогла себя сдержать и вытянула шею, чтобы посмотреть, где она заканчивается. Вот только я забыла, что меня так же осматривали в ответ.

— Мне повернуться спиной? — спросил мужчина, улыбаясь.

— Не, не надо, — я засмущалась и готова была провалиться под землю, а вот вокруг меня все мужчины дружно и громко засмеялись, отчего я еще больше засмущалась.

Меня со спины обняли такие любимые руки Ирая и притянули к своей груди.

— Не стоит смущаться, прекрасное создание. Я Старейшина этого города, Мулин, рад видеть вас и еще больше был рад сражаться с вами плечом к плечу. Позвольте пригласить вас в наш город, который благодаря вашей помощи сегодня продолжит стоять и давать нам кров. Приведем себя в порядок, поедим, и я отвечу на все ваши вопросы, — от такого предложения мы не могли отказаться и пошли за ним.

Город, который мы защищали ценой собственных жизней, но при этом видели впервые, был достаточно своеобразным и уже непривычным, по сравнению с виденными мной на других планетах.

Дома, действительно, находились внутри полых гор, и даже чем-то были похожи на то, что мы видели у драконов. Сейчас все окна были плотно закрыты, а на улицах бегали только лекари и воины, которые носили раненых. Именно сейчас я поняла, что мне показалось, что это маленький город, и тут не так много существ, но я очень сильно ошиблась. Я вспомнила приблизительно, сколько воинов сражалось вместе с нами, и по средним подсчетам их было не меньше трех сотен, но были и те, кто сейчас находился внутри домов.

Когда мы прошли первую гору, которая была меньше размером, мы оказались около большой центральной горы, у входа внутрь которой сейчас стоял, откаченный в сторону, большой булыжник, и все как мыши проскальзывали в небольшую дыру. Старейшина скользнул внутрь, и мы последовали его примеру, и тогда я застыла на месте.

Мы оказались перед большим красивым городом, дома которого освещало местное светило, свет которого проникал сюда с неба через огромную дыру в самом верху горы, как в жерле вулкана. Помимо этого, тут произрастали кустарники и деревья, из-за чего тут был очень хороший и вкусный воздух, я сделала глубокий вдох, и, судя по таким же звукам вокруг, этот воздух понравился и остальным. Это не укрылось от старейшины, и он по-доброму нам улыбнулся и пошел в город. Мы шли по центральной улице, а с обеих сторон шли огороды. И разнообразие растений, которое там росло, заставило меня еще раз поразиться этим существам и их практичности. Когда мы оказались в городе и стали спускаться по ступеням вниз, я увидела огромное количество существ. Большинство из них были расы Ирая, но также тут были и другие, но они были редкостью, несколько черных икринок в ведре красной икры.

Старейшина, как ледокол, шел среди толпы, которая расступалась и давала нам возможность пройти. Но когда мы прошли половину пути, навстречу вышла красивая женщина и радостно бросилась на шею старейшине, ее волнение и радость от того, что она видит мужа живым, были настоящими и очень приятными, это почувствовал и Мор, и мы быстро переглянулись.

— Кто наши гости? — спросила женщина, смотря на нас по-доброму и с огромным, не скрываемым интересом рассматривая нас с Мором.

— Это не только гости, но и те, кто сегодня очень сильно помогли нам. Это семья: мужья и их красавица-жена, Мор, старший муж — Ванкал, жнец смерти и Ирана, тоже жнец смерти и единственная женщина среди жнецов. — она шокировано вздохнула и даже приложила ладонь ко рту.

Но, быстро взяв себя в руки, она нахмурилась, ведь когда мы пошли в город с поля боя, я вновь накинула на себя капюшон и выглядела, как обычный жнец. Старейшина притянул свою жену к себе и так, обнявшись, они продолжили путь, а мы послушно пошли за ними.

Судя по тому, где мы оказались, это был дом семьи старейшины. Вот только тут не было никаких особых богатств, все было аккуратно, чисто и внутренняя отделка была, как в древней Греции. Тут были каменные колонны, расписанные стены и арки с небольшими фонтанчиками.

Старейшина что-то сказал жене, и она оставила нас, уйдя по своим делам. А нас повели на второй этаж коридорами. Мы сделали несколько поворотов, что подсказало мне о том, что нас решили поселить в самой дальней комнате дома, мне показалось это странным, но я решила промолчать. Как говориться, дареному коню в зубы не смотрят.

Перед нами открыли большие двери, и мы оказались в красивых светлых покоях. Мы вошли в так называемую гостиную, в центре которой стоял низкий стол, но, судя по его размеру, за ним могла поместиться вся наша семья. Вокруг стола стояли широкие скамейки, обитые тканью, достаточно широкие, чтобы после приема пищи на них можно было с удобством развалиться. Но тут мы не остановились, и старейшина повел нас в другую часть покоев. Это была спальня для женщины, в которой все место занимала огромная кровать, чему порадовались мужчины, и так же была небольшая ниша, откуда мы попали в огромный природный горячий источник, оформленный как бассейн, в котором можно и помыться и понежиться. Но в наших покоях было несколько отдельных комнат, в которых могли разместиться мужья, так же там были небольшие ванные.

Когда старейшина уже попрощался с нами и напомнил о том, что ждет нас к столу, появился Малах. Он кивнул старейшине и направился к нам.

— Все целы? — ответ он и так знал, но, видимо, ему нужно было это услышать от нас.

— Да, целы, только жутко грязные. И именно сейчас я обратила внимание, что грязь, которая стекала с нас на пол, пропадала, как только касалась его.

— Тут есть такой же шкаф, куда мы можем повесить грязную одежду. и пока мы моемся, она полностью очиститься и будет как новая, — довольно ответил Ирай, видимо он многое успел узнать от родственников, прежде чем вчера присоединиться к нам.

Мы, услышав эту прекрасную новость, дружно стали раздеваться и пошли в ванную, отмываться от соплей и кишок, которые висели на нашей коже и волосах.

Не знаю кому больше понравился бассейн — мне или моим мужьям, и их игры заставляли меня смеяться так, что живот скручивало и слезы текли из глаз не переставая. Самой смешной парочкой, которая решила померяться силами, были Малах и Алекс. Почему на это согласился наагат — мне было понятно, ведь вампир его своими комментариями доставал уже неоднократно, а вот зачем было это Алексу — оставалось загадкой, но, думаю, его просто взяли на «Слабо».

Алекс, действительно, очень старался победить Малаха и даже применял свои способности теневого вампира, вот только ему это помогало не сильно. Наагат ведь не только шикарно плавал, он еще и своим не маленьким хвостом пользовался настолько виртуозно, что мы все поразились, думаю, Алекс тоже.

Малах в воздухе умудрялся хвостом ловить Алекса и топить того под водой, только тот пропадал в тени и появлялся уже вновь над бассейном, нападая иногда даже со спины, но Малах вместе с Алексом погружался под воду и там оплетал вампира хвостом в одно целое с собой. Видимо потому, что Малах мог подолгу находиться под водой, а вампир обладал теми же способностями — им было весело.

Ирай с Лисьэном что-то объясняли друг другу, активно махая руками, а потом то ныряли, то прыгали бомбочкой. Иногда я вообще не понимала, что они изображают и для чего, но самое главное, что их глаза горели интересом и удовольствием.

Самыми ленивыми оказались мы с Мором. Мы, как две ленивые жабы, расслаблено плавали около бортика, грея кости и наблюдая за остальной четверкой, которая отрывалась, как в аквапарке, который сама и придумала. Особенно их веселило делать из хвоста Малаха горку, по которой все скатывались, но и наагат им делал гадости, что забавляло и его тоже.

— Вас уже ждут за столом! — услышали мы голос дракона, который вообще-то тут не должен был быть, на что мы все резко развернулись и зашипели.

Вот только этому мужчине было абсолютно все равно на нашу угрожающую реакцию. Он стоял, все так же одетый только в одни кожаные штаны, и красовался красивым мощным торсом. Он подпирал стену и, сложив свои мощные руки на груди, задумчиво наблюдал за нами. В его глазах была задумчивость и явная оценка всего происходящего. От него сейчас фоном шли эмоции удивления и замешательства.

Мужчины успокоились точнее, просто перестали угрожающе шипеть и сменили боевые стойки на спокойные позы. Все стояли и буравили друг друга взглядами.

— Мы вас услышали, сейчас придем, спасибо, — ответила я вежливо.

Только вежливость моя была вынужденной, так как сейчас мы — гости. А вот некоторые хозяева тут поступают так, будто у них запасная драконья морда в кармане или девять жизней, как у кошки. И, судя по эмоциям мужей, они полностью разделяли мои мысли. Так как все наше семейное веселье и отдых были нарушены, мы стали выбираться из бассейна и одеваться. Конечно, и наше одевание не прошло без шуток и подколок, но мы все равно смогли сделать это быстро. И когда вышли из своих покоев, нас, подперев стену, ждал Арутар, а с ним и Лакус, который смотрел на того недовольно, но, увидев нас, быстро скрыл эти эмоции, только скрыть их у него получилось на лице, но внутри он сердился.

— Надеюсь, вам понравились ваши покои? — спросил Лакус.

— Очень, особенно спальня с такой большой кроватью, что мы сможем не только все вместе там спать, но и все вместе дарить удовольствие жене по ночам. Даже место для наблюдателей останется. А у вас тут кормят едой или только словами? — к нашему сожалению, заткнуть Алекса мы не успели, Арутар довольно улыбнулся, а вот Лакус посмотрел на дракона очень недовольно.

Между мужчинами явно шла какая-то бессловесная и тайная борьба, только пока не понятно за что. И еще больше мне было интересно, почему на моих тату мы сегодня обнаружили еще два брачных бутона, на которых не было отметок о муже. Так же было странно, что после занятий сексом с каждым потенциальным мужем у меня появлялся раскрывшийся брачный бутон, а вот с Ираем не появился — только нераскрытый бутон. Еще и новый бутон неизвестно зачем и для чего появился, непонятно. Мор тоже долго осматривал тату, но все, что он смог сказать, что мужей у меня будет, судя по бутонам, предположительно шесть, но это не факт, так как они появляются постепенно. А вот то, что с Ираем магия не сделала нас мужем и женой — это скорее всего потому, что какие-то изменения, возможно, в нем еще не закончились. Почесав дружно головы, мы поняли, что ничего не поняли и поэтому пришли к выводу, что будет решать проблемы по мере их поступления. Но вот вампир, как раз, увидев лишний бутон, был недоволен и не скрывал это.

Мы спустились на первый этаж и, пройдя небольшой коридор, оказались в красивом зале, украшенном в едином стиле со всем домом. В центре этого зала стоял огромный стол буквой «П». В центре стола сидели старейшина с женой и побратимами, с правой стороны сидели семьи их детей, а вот нам досталась левая сторона, судя по пустым стульям. Мы подошли и расселись. Первым сел Мор, потом я, Лисьэн, Алекс, Малах, Ирай, а вот того, что вместе с нами уселись еще двое — было неожиданно.

— Надеюсь, вы не возражаете, что Лакус и Арутар будут сидеть с вами, как видите, других мест за столом не осталось. Арутар нам как сын и очень редко присутствует с нами за столом, поэтому мы очень рады, что сейчас он тут, — сказал старейшина.

— Как сын — это хорошо-о-о, а то, если бы был как дочь, было бы необычно, — тихо сказал вампир, но так, что все услышали.

На его выходку мы сделали вид, что ничего не расслышали, но с конца нашего стола недовольно запыхтели, а вот с противоположной стороны стола послышался смешок.

— Конечно, мы не против, что они будут сидеть с нами, мы вместе уже разделили бой, поэтому с радостью разделим и стол, — ответил Мор, собираясь сгладить сказанные вампиром слова.

— Может, еще и женой поделятся, — еще один тихий шепоток, уже от дракона послышался, но Малах уже был наготове, поэтому закрыл рот вампиру и кончиком хвоста отвесил подзатыльник дракону, чего он явно не ожидал, но не обиделся, коварно улыбнулся.

— Давайте приступим к трапезе, все после боя, наверное, жутко голодные. Наши горожане очень старались, чтобы отблагодарить вас, поэтому прошу, попробуйте эти блюда, они сделаны с любовью и выращены ими с заботой, — прекрасный ход сделала жена старейшины, и я ее с удовольствием поддержала.

— Да, мой желудок уже очень давно возмущается, что в него все еще не положили и кусочка этой красоты, — я улыбнулась ей, и мы первыми схватились за ближайшие блюда.

Она мне тоже улыбнулась и поняла, что я разгадала ее намек на то, что: «Сытый мужчина — добрый мужчина», а вот наши были очень голодны, и это надо очень срочно исправлять.

Судя по тому, как быстро пустели блюда на столе, размер которых можно было сравнить, наверное, только с тазами, мужчины были очень голодными. И что самое интересное, пока они все дружно работали ложками, им действительно было все равно на все вокруг, даже Алекс и Арутар временно прикопали топор неприязни и передавали друг другу еду, а не бросались ей.

Когда наконец-то общий, а мужской в особенности, голод был утолён, начались локальные беседы, в которые подключалось все больше и больше существ. Судя по тому, как менялись эмоции старейшины, он долго собирался с силами, чтобы что-то рассказать нам, но заметив, как сейчас сосредоточен его взгляд, поняла — он наконец-то решился.

— Думаю, самое время рассказать вам о том, что мы храним тут уже бесконечное количество поколений. В этой горе есть небольшое, но ледяное озеро, которое что-то надежно прячет внутри себя. Когда-то детьми мы пробирались туда, чтобы попробовать узнать тайну этого озера, ведь взрослые скрывали ее от нас. В одной из таких тайных ночных вылазок я потерял своего друга — он погиб и покоится теперь на дне. Тогда мы были напуганы, и родители вместе с остальными взрослыми приняли решение запечатать это озеро, так как оно постоянно забирало кого-то из детей, только взрослые скрывали это от нас. Тогда же нам и рассказали, что существует проклятье этого озера, но наши предки считали, что это пророчество, которое изменит все и даст нам возможность покидать эту планету. Нам говорили, что нас за что-то прокляли, запечатав на этой планете, вот только за что — неизвестно. И что самое странное, озеро постоянно разрушает любую защиту, которое там ставят взрослые, и дети продолжают погибать. Магия рассеивается, огромные валуны, что мы туда устанавливаем тоже через некоторое время разрушаются — появляются трещины, сквозь которые проникают дети, и после смерти одного из них булыжник вообще рассыпается в пыль, — он сделал паузу, видимо сейчас перед его глазами мелькали все эти воспоминания.

— А что именно за пророчество, может мы сможем что-то в нем понять, чтобы расшифровать его? — поинтересовался Мор, вот кто прям каждое слово ловил, сказанное старейшиной, как и я.

— Да, конечно, оно своеобразное очень, и многое до вашего появления нам было абсолютно не понятно, — сказав это, он еще больше заинтересовал уже весь наш стол без исключения.

Четыре дарующие жизнь всему,

Четыре основы смерти всего,

Положив себя на алтарь судьбы,

Отдадут жизни, чтобы её создать -

Ту, что будет вновь поделена надвое.

Ключ возрождения сохранит кровь Кос.

Основа, что должна возродиться,

Зародится, но тут не родится,

Найдет она место, где возродиться,

Но время придет домой возвратиться,

И чтобы вновь тут по праву родиться,

Придётся вновь умереть, чтобы исполнилось:

Две крови в одну сольются,

Ключ с основой объединится,

И дарующий жизнь возродится.

И время настанет вновь обновиться,

Четыре косы в одну соберутся,

И четверо мужей на алтаре жизни

Займут свои места на круге,

Дитя двоих соединит косу,

Откроет мир и возродит

Рода, о ком давно молчит толпа.

После того, что мы услышали, пришибленный вид имели все, пытаясь осознать каждую сказанную строку. То, что это пророчество о нас, мы были согласны со старейшиной, но был очень не маленький такой нюанс. Сюда мы точно попали не по собственной воле, ведомые рукой судьбы, сюда нас, сто процентов, отправил кто-то от большой нелюбви к нам.

— Вы же поможете нам? Вы даже не представляете, как сложно находиться взаперти на этой планете и видеть только тварей, которые появляются в наказание, когда это проклятое озеро не получает в жертву одного из наших детей! — сказала женщина, и сидящий рядом мужчина обнял ее.

— К моему сожалению, это озеро отняло у меня не только друга, но и одного из моих сыновей, а потом и одного из внуков. Озеро отняло ребёнка практически из каждой семьи, и не по одному за все это время, но, так как мы являемся его хранителями и живем над этим озером, мы теряем больше всех, — сейчас голос старейшины был наполнен горем, которое он все это прятал.

— Сможем ли мы помочь — нам пока неизвестно, нужно время, чтобы подумать и разобраться в том, что вы только что рассказали. Но сейчас меня больше всего беспокоит то, что вы сказали про тех тварей, которых мы сегодня видели. Если они появляются, только когда озеро не получает жертву, то через какое время это происходит? Сколько проходит времени между жертвами? И сколько проходит времени между нападениями этих тварей? — спросил Мор у старейшины, видимо уже продумывая и просчитывая какой-то план.

Остальным мужчинам, похоже, надоело постоянно нагибаться, и они, выйдя из-за стола, встали за спинами Мора, моей и Лисьэна — это позволила им, смотря в глаза старейшине, обсуждать явно военную стратегию. Они решили, что для начала нужно подготовить план для защиты, прежде чем окунаться в разгадывание проклятья. А вот я сидела, глубоко задумавшись над проклятьем, со стратегией мужчины справятся и без меня.

Вот только совершенно неожиданно мой нос уловил приятный аромат, в котором сочетался запах ванили и карамели, это вывело меня из раздумий, я даже ощутила, как разгладились морщины на лбу. И как оказалось, прямо у меня под носом было блюдце, на котором лежало пирожное, похожее на чизкейк, только это был не кусок, а небольшое целое пироженное круглой формы. А вот судя по татуировкам, которые были на руке, что держала блюдце — это был дракон.

Посмотрев на него, потом на блюдце и ложку на нем, я решила немного поиздеваться и поэтому не взяла блюдце из его руки. Я взяла ложечку и стала с ее помощью есть предложенное пирожное очень медленно и вновь погрузилась в размышления.

Меня беспокоило то, что этому странному и таинственному озеру требовались жертвы, и причем жертвами были именно дети. Почему туда не попадали взрослые? У меня на этот вопрос был только два варианта ответа: детей туда что-то притягивало по ночам, а взрослые его не интересовали. Ведь то, что толпа взрослых существ, когда их дети погибали там, точно пыталась разобраться в причине, и многие ныряли в озеро, чтобы узнать, что произошло, или, как нормальные родители, пытались найти тело своего утонувшего ребенка. Но о том, что погиб кто-то из взрослых, старейшина не говорил — я точно помнила.

Да и строки пророчества странные, они лишь частично пророчество, а частично — инструкция и частично — само проклятие, как мне кажется. В этом большом количестве строк спрятаны три разные тайны, вот только для чего оно написано так? Или оно приобрело такой вид из-за большого количества времени, когда оно передавалось из поколения в поколение?

Сколько прошло времени — я не заметила, но вскоре меня, взяв за плечо, очень нежно и заботливо стали возвращать из моих размышлений. И тем, кто это сделал, был Ирай. Я посмотрела на него и улыбнулась, и только, потом поняла что пирожное давно закончилось, и блюдце пропало, но я все так и продолжала сидеть с поднятой в руке ложечкой.

— Что же заставило вас так глубоко задуматься? — спросил старейшина.

Я поделилась с ними странностями, которые смогла выделить из рассказанного ранее, и тем, что их пророчество — про три разные события, скорее всего.

— Да, вы правы, мы, взрослые, погружались в это озеро, чтобы найти наших детей, вот только никто и никогда не смог доплыть до дна, чтобы найти тела. Это озеро настолько глубокое и холодное, что даже при неглубоком погружении кровь в жилах очень быстро стынет, и приходится быстро делать выбор между тем, чтобы всплыть и жить, или погрузиться ниже и остаться там навсегда, — отвечая, старейшина очень внимательно следил за мной, вот только я больше не готова была ничем поделиться.

Все попрощались, пожелали друг другу хорошего сна и стали расходиться по своим комнатам. По дороге мы тихо переговаривались, разбирая пророчество на части и применяя к нему имеющиеся знания. Только сколько бы мы не говорили, все сводилось к тому, что нам нужно посмотреть на это загадочное озеро. Дойдя до своих покоев, мы просто решили, что нужно отдохнуть, а мучить мозги мы продолжим утром.

Засыпая и медленно вступая в мир теней, я не подозревала о зловещем предвестии, которое уже маячило где-то рядом. Я на грани сна почувствовала, как моя интуиция запульсировала, предупреждая о чем-то плохом, вот только не успела это осознать, провалившись в сон.

Где-то на заднем плане я услышала голос, который меня звал, он звучал мягко и нежно, как шепот ветра. Он манил меня к себе, разрушая нити сна и погружая в атмосферу таинства, вырывая из объятий сна. С трудом я открыла глаза, но всё ещё пребывала в полусне, словно я находилась в плену своих собственных сновидений. Мое тело двигалось на этот голос, я понимала, что происходит, вот только тело меня не слушалось, да и похоже это было на какой-то сон, а не на реальность.

Я встала с кровати, и ни один из мужчин не проснулся, просто поворчали во сне, такого точно быть не могло, поэтому скорее всего мне все это снилось. Выйдя из наших покоев, почувствовала, что меня тянуло куда-то вниз, я пошла коридорами и уткнулась в цельный кусок горы. Вот только он был не целым, это была иллюзия, сквозь которую я спокойно прошла внутрь.

Спустившись по старой лестнице, я оказалась в темном, холодном подвале, где стены дышали сыростью и заброшенностью. Лестница спускалась глубоко и вела в какую-то темную глубокую бездну, и я, не сопротивляясь, пошла вниз, так как во мне сейчас бушевало любопытство — посмотреть, что же там пряталось внизу. На краю этого забытого мира, глубоко под землей сверкало ледяное озеро, как отражение моего тревожного сердца. Вода была неподвижна, но в ней крылось живое нечто, что звало меня все глубже, словно в объятия забытого когда-то прошлого.

Сквозь толщу воды доносился звучный голос, который теперь казался знакомым, может быть даже родным. Я медленно подошла к краю озера, ощущая холодную воду, которая касалась моей кожи, как легкое дыхание зимы. Я попробовала сопротивляться, но только убедилась, что не могу противиться внутреннему зовущему чувству и невидимой силе, которая влекла меня в объятия этого ледяного мира, где тайные страхи сливались воедино.

На грани сна и яви я ощутила, как тени из углов начали оживать, принимать форму будто давно забытых лиц и воспоминаний, которые я очень давно стерла из памяти. Каждое из них шептало свое имя, рассказывая историю своей гибели, полную горечи и утраты. Я остановилась на мгновение, мое сердце сейчас колебалось между страхом и любопытством. Чувства стали острыми, как лезвие, обретая ясность в этом забытом царстве.

Собравшись с силами, я склонилась к озеру, где отразилось мое бледное лицо, и там же в тишине я увидела образы своего прошлого: радостные мгновения смеха и моменты слез в разные промежутки времени и в разных мирах, словно мозаика, сложенная из кусочков моей жизни. Вода начала слегка колебаться, и вот в этом извивающемся отражении я узнала того, кого давно потеряла — оттуда на меня смотрел дедушка.

Голос озера вернулся и вновь стал звать меня, теперь уже с нотками упрека и призыва. Я сделала несколько шагов к центру озера, заходя в воду все глубже и глубже. На очередном шаге нога не почувствовала дна, и мое тело погрузилось под воду — медленно, как камень, я опускалась на дно, которого было не видно. На мгновение все замерло, мир вокруг меня начал разрушаться, погружая в непроглядный мрак, который заставил сердце замереть от страха. Но я продолжала погружаться и неотрывно сквозь тонны воды смотреть вниз, что-то ища там, ожидая отклика или подсказки. И я дождалась: внизу что-то засветилось, и желание погрузиться глубже и посмотреть, что там за пещера, стало просто нестерпимым как непрекращающийся зуд.

Я не могла объяснить, как именно оказалась практически на дне этого холодного озера. Вода была темной, как мрак, и каждый мой вздох уносил надежду на спасение, если что-то случиться со мной, все дальше и дальше. Я вскрикнула, когда увидела маленькие кости и черепа на самом дне, ногу свело судорогой, паника охватила меня, заставляя замереть в объятиях ледяной воды. Мысли стали путаться, глаза — закрываться против моей воли, мне казалось, что пора начинать прощаться с жизнью, как вдруг я ощутила, как кто-то крепко схватил меня за руку.

Эти сильные руки тянули меня вверх, и я почувствовала, как меня вырывают из пучины ледяной воды. Сердце колотилось в груди, и страх постепенно сменился удивлением. В лицо ударили волны, а за ними пришло освобождение — я вынырнула на поверхность. Меня прижали к очень сильному горячему телу, которое сейчас дарило такое желанное тепло для меня. Даже сквозь закрытые глаза я видела яркий оранжевый свет, что исходил от этого тела, и мой мозг пытался думать, но это получалось плохо, так как он вибрировал, я кашляла, и кислорода явно не хватало.

Тот, кто вытащил меня из озера, не отпускал меня, держал над водой пока я пыталась понять, что произошло. Вода стекала по его мускулистым рукам, и я наконец-то осознала, что сейчас нахожусь в руках дракона, Арутара, и это его татуировки светились в воде.

— Ты зачем туда полезла, жить надоело?! — услышала я ор злого дракона, чьи глаза сейчас светились очень ярко, а лицо было жутко злым, и смерть на дне этого озера уже не казалась самым плохим вариантом.

— Да я без понятия… — ответила, стуча зубами.

За нашими спинами раздался топот ног, бегущих по лестнице, и вот уже целая разорённая толпа стояла рядом с нами, в которой были и мои мужья в боевой форм и некоторые из жителей дома, включая старейшину.

— Что ты делаешь с нашей женой! — от ора Мора мне вновь стало жутко холодно, отчего я схватила дракона за шею и обхватила ногами за талию, пытаясь впитать тепло его тела по максимуму.

Он понял, что я пытаюсь сделать, поэтому, видимо, его тело стало еще горячее, а меня надежно подхватили под попу, чтобы я не падала.

— Я вашу жену со дна озера спасаю, видимо, достали вы ее настолько, что она пошла топиться, — ответил Мору Арутар, и шок, который испытал муж, я даже спиной почувствовала.

— Как интересно, нам представляли огненного дракона, а он-то оказывается водоплавающий, — недовольно шипел вампир.

— Да хоть землероем назови, мне не важно. Но в отличие, от кучи мужей, которые умудрились потерять жену в кровати и найти ее в объятиях спасителя, да не самое лучшее для мужей, ещё и таких важных… — дракон тоже, как и Алекс, отличался ядовитостью в словах.

— Ты не прав, мы точно ощущали жену в кровати, пока она резко не пропала, и мы не почувствовали ее панику, — перебил его Мор.

— Они правы, когда я проснулась, то смогла встать незаметно, и это было странно, но при этом их руки будто так и продолжали лежать на моей талии, только Алекс недовольно что-то проворчал, но так и не проснулся. Да и я не могла контролировать свое тело, даже до того, как ты меня схватил, не могла определить — сплю я или нет. Я слышала голос, который меня звал туда, и потом вообще начались странности, будто мои воспоминания и мысли вытащили и показали мне, отображая на воде, — рассказал я им.

— Прекратите рычать друг на друга! Вы что, не чувствуете? — рядом со мной оказался Малах, и крылья его носа трепетали, а сам он обеспокоенно стал осматривать мое тело.

Подняв мою руку, которой я обнимала дракона за шею, он обнаружил глубокий порез длинной от кисти до локтя. Моя кровь была на спине дракона, чего он не замечал, а вот когда Малах отнял руку — моя кровь каплями стала падать в озеро. И когда она попадала в воду, то она кипела и шипела. Увидев это, дракон поскорее вынес меня на берег к остальным. Малах быстро смог залечить мою руку, и теперь от пореза не осталось и следа.

— Пойдёшь ко мне на ручки? — очень ласково спросил наагат.

— Н-е-е-т, тут т-е-еплее, — ответила я, на что он улыбнулся.

— Но когда ты смогла поранить руку? — спросил дракон, он, так же как и я, не понимал.

— Не знаю, я ничего не касалась, вокруг была только вода, а кости на дне я не трогала, — сама не понимала, как могло такое произойти.

— Кости? Вы видели там кости наших детей? — рядом с нами теперь оказался старейшина с шокированными глазами.

— Да, они лежат на дне и их действительно не мало, но я не уверена, чьи они, может и не ваших детей. Там еще есть какая-то пещера, — ответила старейшине, а потом почувствовала уже такие знакомые руки на своих стопах.

Ирай разминал мне одну стопу, а Малах занялся другой. Но делал это профессионально и автоматически, думая о чем-то своем.

— А никого не удивило, что кровь Ираны, попадая в это озеро, закипает? — спросил Алекс.

— Именно об этом я и думаю, — сказал Мор и, подойдя к озеру, вытянул руки и резанул руку когтем, кровь капнула в воду и, так же как и моя, закипела.

Мы стояли и наблюдали за этими действиями.

— Чувствуете? — спросил Малах, он опять ощутил что-то раньше нас.

— Нет пока? — ответили мы все.

Но сразу после того, как эти слова были произнесены, мы почувствовали толчки под землей, которые нарастали. Озеро пришло в движение, вода начала разливаться, и мы быстро отошли к лестнице. Толчки становились сильнее, небольшие камни посыпались с потолка, и озеро засветилось.

Из его глубин стали появляться ярко светящиеся ленты. Одни из них были похожи на те, что я видела на мантии отца, и что это язык магии жнецов — я была уверенна, но были еще два цвета. Фиолетовые ленты различных оттенков тоже имели надписи, но мне они ничего не говорили, а вот старейшина стоял шокированным солевым столбом. Ленты жнецов объединялись с фиолетовыми, и в результате появлялись ленты третьего вида, и вот они стали самыми неожиданными. Они вначале были ярко белыми и через несколько секунд на них проявлялись матрицы Космиянов, отчего уже челюсть Лисьэна упала на пол.

Когда все озеро наполнилось этими лентами настолько плотно, что между ними не было видно воды, их яркость стала такой, что смотреть было невозможно. И яркость все больше и больше нарастала, сливаясь в одно световое пятно, и мы услышали хлопок, после которого озеро закипело с огромной скоростью, и вода стала уходить. Озеро с каждой минутой уменьшалось, до тех пор, пока полностью не высохло, показав все, что столько времени хранило на своем дне.

Все дно было усыпано костями, разного размера и цвета, многие были покрыты илом и грязью, поэтому видны были только бугорки. Но смотреть на дно, которое полностью было устлано костями детей, было жутко даже для Мора, который видел, наверное, все возможные смерти за все время, как стал жнецом смерти.

Но, помимо жуткого дна, я смотрела на пещеру, которая и привела меня сюда своим зовом, которого теперь я не слышала. Эта была небольшая ниша, над которой не было никаких знаков, казалась, что это обычная пещера, которая появилась самостоятельно в скале.

— Мор, я думаю, нам нужно спуститься и посмотреть, что это за пещера, я точно знаю, что меня тянуло именно к ней, — и когда я посмотрела на мужа, он как раз сосредоточенно именно туда и смотрел.

Хотя многие, кто тут был, помимо осмотра дна так же смотрели и на Мора, ведь впервые они видели его без балахона. Да и его брутальная холодная красота притягивала взор, а необычность внешности притягивала еще больше взглядов. Видимо почувствовав мой взгляд и эмоции, муж повернул ко мне голову и улыбнулся.

— Я вам тут не мешаю? — усмехнувшись, спросил дракон, которой все так же продолжал держать меня на руках.

— Нисколько, ты сейчас полезен нашей жене как грелка, — ответил за Мора Алекс.

— При таком количестве мужей, думаешь, твое присутствие мне может мешать? Да, согласен нам обязательно нужно спуститься и проверить, что в этой пещере, даже если то, что тебя звало, не там, — какие-то тяжелые мысли были в голове Мора, но он молчал.

— К сожалению, мы не можем пока позволить вам спуститься и зайти в пещеру. Вам придётся пройти по костям наших детей, а это недопустимо. Вначале мы извлечем все кости, и после этого вы сможете туда спуститься. Сейчас вам лучше вернуться в свои покои и позаботиться о жене, — вот так, нам сейчас указали на дверь, грубо конечно, но их можно было понять

— Не будем вам мешать, — сказав это, Лисьэн забрал меня у дракона, и, развернувшись, мы все дружно ушли из этого места, где нам сейчас не рады.

Ирай посмотрел на старейшину и ушел с нами, но это молчание между ними явно было неспроста.

— Ты расстроилась, что тебе не разрешили спуститься и так грубо выставили нас после того, как ваша с Мором кровь дала им возможность увидеть и захоронить то, что осталось от их детей? — спросил меня Ирай, сидя на бортике горячего бассейна, в который меня посадили.

— А ты бы не обиделся? Если ты станешь таким же гадом, как твои родственнички, я сам тебя выпью, запомни это, — очень недовольно сказал Алекс, ходя туда-сюда.

— Не обижайся, Ирай, я понимаю, что они твои родственники, которых ты очень рад видеть, ведь теперь ты не один из своей расы в мире, но их поступок — недопустимый, — Малах был спокоен, но свое мнение высказал.

— Вот только Ирай не виноват, что обнаружились такие родственники у него. Можно подумать, наши родственники замечательные. Моя мать, которая хотела меня женить хоть на ком-то, разозлилась, что я женился не по ее плану. И из-за этого она потеряла деньги и еще что-то, поэтому теперь, по ее мнению, я должен это возместить в двойном размере. А моя жена ей еще и ежемесячное пособие должна платить за то, что она родила ей мужа, — вот об этой ситуации в семье Лисьэна не знал никто, и все уставились на него, даже Алекс прекратил метаться недовольно.

— Мор, а мы-то с тобой счастливчики, что наших родственников нет в живых. А у тебя что, Малах? — сказал Алекс обрадованно.

— Моих родственников вы тоже никогда не увидите, они отказались от меня, я же аномалия, — напомнил Малах.

— Ну, тогда родня Ирая отлично вписывается в вашу семью, — услышали мы голос дракона.

— Опять ты? — зашипел Алекс.

— Соскучился уже? — сказал Арутар, улыбаясь.

Вот такой надменности Алекс не смог стерпеть и бросился на дракона. Только драки мы не увидели, он утащил его теневой тропой куда-то. И, судя по звукам, они ушли не далеко — разносят гостиную.

— Кто пойдет успокаивать? — спросила я мужей.

— И не подумаю, сами пусть разберутся, а то так и будут постоянно вспыхивать, — сказал Мор после очередного грохота из гостиной.

— Ирай, я не расстроилась от того, что сделали твои родственники, и ты не расстраивайся, и уж тем более в этом нет твоей вины. Да и их можно понять: представьте, свалилась с неба семейка, которая скорее всего является воплощением пророчества, о котором им говорили много поколений. Потом появилась огромная туча тварей, и мы дружно полезли в сражение руками, ногами и даже хвостами. Только нам рассказали о пророчестве, так этой же ночью я оказалась под водой, где увидела пещеру и кости тех, кого поглотило озеро. Хотя и меня бы оно поглотило, возможно, если бы не вытащили на поверхность и отогрели. Вот только и на этом мы не остановились — накапали крови, заставили забурлить озеро и вытащили на поверхность скелеты их детей, которых они не могли достать, опять же, не одно поколение. Даже защитить детей у них не получалось от озера, а ведь они далеко не простая раса и очень сильная, но были тут заточены по какой-то причине. Они действительно имеют право, прежде чем мы натворим что-нибудь еще, достать, наконец-то, своих умерших детей и проститься с ними хотя бы так. Поэтому не стоит злиться на старейшину, вспомните — на том дне лежат его друг, сын и внук. Вы бы хотели, что бы кто-то своими ногами по ним топтался? — мужчины со мной согласились.

— Действительно, она отличается от других, — опять я услышала голос дракона, как-то не заметила, когда стихли звуки драки.

— От гостиной что-нибудь осталось? — спросил Лисьэн.

— Пол, — ответил Алекс.

— Но не полностью, — под стать ему добавил Арутар, ну все, спелись.

— Интересно, что на это скажет старейшина, когда узнает, что после осушения озера мы разрушали его гостиную? — смеясь, спросил Мор.

— Думаю, только надежда, что мы сможем снять непроницаемый купол, заставит его нас терпеть. Но как только все это произойдёт, он пинком заставит нас вылететь с планеты, — так же смеясь, ответил Лисьэн.

— Ага, лично нас в полет отправит, — не смолчал Алекс.

— Ну, может все обойдётся? — мой милый Ирай все так же мил ко всем.

— Возможно, учитывая, что ты все-таки его родственник по одному из сыновей, то может и обойдётся, но не сразу. Главное, давайте постараемся не разрушить город, — сказал дракон.

— Вы чем там ударялись, что теперь у нас новый член семьи? — шокировано спросил Лисьэн.

— Ой, да прекрати, можно подумать, только я понял, что именно из-за него на спине Ираны появился бутон. И да, он мне рассказал, что наша жена его пара, и поэтому отделаться мы от него не сможем, он всегда будет преследовать нашу семью. И он может одежду высушивать — разве это не плюс, и, главное, он умеет готовить, и то пирожное, что так уплетала наша жена, приготовил он сам! — вот такого ответа от Алекса не ожидал никто.

— Выполняешь задание отцов: найти того, кто умеет готовить, в мужья? — Мор единственный не удивился.

— Я хочу жить, а если нас заставят есть все, что мы сами будем готовить, пока нас этому будут обучать, сомневаюсь, что кроме тебя, Мор, кто-ни-будь выживет, да и то не факт, тебя может убить еда лекоса, вот же будет забавно, — довольно улыбаясь, ответил Алекс.

— А я наконец-то отогрелась, вот только коса моя все так же внутри обледенела, и неприятно. Дайте полотенце, хочу лечь в кровать, если она цела. — мне быстро передали полотенце, и я, завернувшись в него, вышла из бассейна.

— Давай попробуем воспользоваться теплом моего тела, я все равно сейчас не занят, — предложил Арутар, протянув руки ко мне.

— Думаю, не стоит, — отказалась, но тут же стала чувствовать распространяющийся холод.

— Ирана, он действительно может помочь, — в голосе Мора послышались нотки того, что он настаивает.

— Хорошо, — будь что будет, я устала и даже поспать нормально не смогла, опять куда-то вляпалась.

Дракон, подняв меня на руки, пошел в комнату, все пошли за нами. Меня уложили, завернули в одеяло и прижали к своему боку. Мужчины тихо переговаривались, а я, прижатая спиной, согревалась мягким теплом, исходившим от дракона, и с каждой секундой мои веки становились все тяжелее, пока окончательно не закрылись, и я уснула.

Даже при всей усталости долго поспать у меня не получилось, где-то часов пять. Когда проснулась, обнаружила, что мужчины тоже уснули, поэтому решила немного полежать, дать им возможность отдохнуть, пока на нас не свалиться еще что-нибудь.

И мысли, которые у меня были в голове и жужжали как пчелы — это я раз за разом прокручивала пророчество и пыталась разобрать его на составляющие части. Прокручивая первую часть пророчества, я поняла, что эта часть именно про запечатывание планеты кем-то, кто отдал за это свои жизни. Ведь по рассказам, чтобы корабль смог подняться, тоже понадобились жизни, и это злосчастное озеро забирало жизни детей. Зачем же все это время требовалось такое количество жертв, что питали и охраняли они?

Вторая часть — про то, что кто-то где-то должен возродиться, потом родиться и вновь умереть, как бы это не звучало странно, но уж больно это похоже на то, как чудесным образом я родилась у родителей, а потом оказалась в один день в этом мире. Хотя я до мелочей знала тропинку, по которой шла в тот день, и вдруг там оказалась дыра без дна. Да и в этом мире, можно сказать, я умерла, чтобы потом ожить вновь уже жнецом смерти.

И если учесть, что Ирай, а точнее гены его расы пробудились после того, как мы с Лисьэном феерично переспали, то именно он — ключ от чег-то, вот только от чего? Но мне не нравилась вторая часть этого пророчества. Что за четыре косы, как они соберутся и каким образом мужья должны занять место на алтаре в каком-то круге? Не говорится ли в этих строках о том, что мы должны отдать добровольно свои жизни, как все остальные, чтобы освободить жителей этого мира?

Все эти мысли мучали мой мозг, даже лежа в объятиях, которые дарили тепло, они, как темные облака, сгущались в моем сознании. Каждый вздох приносил легкую дрожь, словно мир вокруг меня мог смешаться с внутренними переживаниями и начать какой-нибудь апокалипсис. И даже тепло дракона не могло прогнать ледяной холод, который сковывал мое сердце от таких мыслей и выводов. Но, видимо, мои мысли были слишком громкими, и, задумавшись, я не заметила, как мужчины проснулись, и не двигаясь смотрели на меня, как статуи, у которых живыми были только глаза.

— Я вас разбудила? — спросила я, и после моей фразы, как по команде, все дружно пришли в движение.

— Нет, просто после того, что случилось, мы еще более чутко спим и слушаем твое дыхание и сердцебиение, — ответил Малах.

— А вот мне не нравиться эмоциональный фон, который от тебя идет с момента твоего пробуждения, и он становиться все темнее, не поделишься? — спросил Мор.

Все свои мысли я рассказала мужчинам, теперь серьезной и задумчивой была вся наша семья, включая дракона.

Но лежать и думать не давало чувство голода, поэтому мы быстро привели себя в порядок и поели, сидя на полу, так как стола, который был в гостиной, больше не было, как и лавочек, но я сделала вид, что так и задумано, как и остальные. Когда мужчины отнесли посуду, вернувшись, они сообщили, что большую часть костей уже подняли из озера и, если нам надо, то можно побыть там и осмотреться, но спускаться пока еще все равно было нельзя. Так как заняться мне было нечем, кроме как мучить мозг, я пошла туда. Малах не пошел — он ушел к тем, кто пострадал при битве с тварями, хотел убедиться, что все хорошо, и потом присоединиться к нам. Ирай и дракон пошли к старейшине, их вызвали туда. А вот я, Мор, Алекс и Лисьэн пошли туда, к бывшему озеру, посидеть, подумать и, если появиться возможность, посмотреть.

Когда мы вошли, все резко прекратили работу и уставились на нас — чувство было неприятным, и как-то не хотелось их спасать, наоборот, хотелось свалить к тем тварям и жить с ними. Мор увидел отдаленную площадку, на которой мы смогли бы разместиться в тени и не привлекать внимания, но также очень хорошо за всем наблюдать. Именно там мы и разместились под недовольными и осуждающими взглядами. Пока хозяева города собирали кости, мы осматривали территорию и все, что тут было, чтобы найти хоть какую-то дополнительную информацию, прежде чем лезть в пещеру. Сколько мы так просидели — не понятно, но первым, кто пришел, был Малах, он был хмур и, найдя нас, застыл молча.

— У тебя что? — спросил Алекс.

— Да ничего, сегодня все отказывались от моей помощи и делали все, чтобы я ушел из лекарской, да и там еще находились те, кто вчера был в очень тяжелом состоянии, но завтра уже будут бегать. И что изменилась — я не понял, но смотрю, вам тут тоже не рады? — вот это уже интереснее.

— Ага, еле сдерживаются, чтобы не выгнать нас от сюда, — ответил Лисьэн.

— Только как-то странно это — помогли им детей вернуть, хоть и мертвых, и вместо благодарности на нас смотрят, как на врагов, может нам рассказали, но не все? — интересный вопрос задал Алекс.

Не успели мы договорить, как появились Ирайи дракон, и их лица были такими же озадаченными, как и у нас, с ними пришел и Лакус.

— У вас действительно нет ни порядочности, ни благодарности за наше гостеприимство! — прямо на ходу возмущенно сказал Лакус.

— Чего? — совершенно не сговариваясь одновременно спросили мы.

— Вы сидите тут и хотите пробраться в пещеру, оскверняя таким образом наших погибших детей. И вместо соблюдения траура вместе с нами, вы сидите тут и ждете, когда мы всех унесём, как вам не стыдно, лучше бы вы не приходили сюда и не оскверняли наш город своим присутствием.

— Мне для начала интересно, что значить разделить траур? — я с огромным трудом сдерживала гнев, как и остальные.

— Все, кто не является представителем нашей расы, должны быть в своих кроватях и не покидать их, и уж тем более не осквернять наше горе своим присутствием! — он заводился еще больше.

— А знать мы это должны были откуда? — скрипя зубами, спросил Лисьэн.

— Вам должен был рассказать об этом Ирай, а он еще и с вами ушел, а не остался с нами. Поэтому мы отказались от него! — он еще что-то хотел сказать, но не успел — Мор отправил его ударом в полет на дно, где ему самое место.

Тот упал, но, к сожалению, не убился.

— Как вы смеете! Наш город и наш дом для вас закрыты навсегда! — заорал старейшина, который, видимо, наблюдал за нами.

— Нашли, чем напугать. Плевать мы хотели на ваше гостеприимство, учитывая, что вы ничем не отличаетесь от тварей, которые на вас нападают. Мы останемся тут и ваш дом посещать больше не намерены. И сделаем то, что собираемся — найдем способ покинуть эту планету, но я сделаю все, чтобы вы навсегда так и остались сидеть на этой планете и не могли покинуть ее. Потому что таким тварям, как вы, нельзя покидать планету и осквернять своим присутствием все остальные. Зато теперь понятно, за что вас тут запечатали, а другую планету уничтожили со всеми вами! — вот теперь Мор вышел из себя, и это было страшно, и с каждым сказанным словом все, кто тут был, становились все бледнее, потому что его пугающая аура вышла за пределы нашего круга.

Только после того, как прозвучали его слова, сработал тот самый сигнал тревоги о нападении тварей.

На этот сигнал все болхафы бросились подниматься на берег озера, даже забыли про детей. Только мы стояли и не двигались, а их старейшина, выпучив глаза, убежал первым. Дракон, к моему удивлению, стоял на месте и не собирался двигался, вот это для меня было удивительно — ведь он был частью этой семьи и так же вырос среди всех этих существ.

— Вы что стоите, на нас же твари напали! — заорал на нас Лакус, когда выбрался из озера.

— Так твари напали на тварей — мы тут совершенно ни причем, не будем вам мешать и осквернять вашу битву, — теперь уже я не смогла сдержать себя.

Болхаф недовольно зашипел, а потом, смерив Арутара гневным и брезгливым взглядом, убежал.

— А ты-то что с ними не пошел, они же твоя семья, и ты вырос вместе с ними? — спросил вампир, только не с упреком, а действительно с непониманием.

— Семьей они считали меня, а не я их, это разные вещи. А насчет того, что я тут вырос, то да, вырос, потому что выбраться с этой планеты невозможно, — ответил дракон.

— Почему? — непоняла я, так как уж за столько лет, сколько он тут находится, он, как ни крути, должен был стать частью их общества.

— Ты сама все видела. Только Болхафы имеют права в этом городе, и только они принимают решения и считают себя выше и лучше всех остальных. Все остальные расы они презирают, как низших и не имеющих ни на что права, — на этих словах от дракона прошла сильная волна ненависти.

— Но они называли тебя членом семьи?! — что-то я запуталась.

— Это было сказано для вас, да и то из-за за способностей моей расы. Мой отец погиб, спасая их старейшину, который хотел показать свою силу пред остальными. Он уже давно ведет себя неадекватно, и многие, кто живет в городе, не разделяют его мнения о том, что раса Болхаф самая великая. Многие хотели бы, чтобы их сыновья и мужчины, которых они любят, имели такие же права. Так что сейчас все разделены на два лагеря, которые объединяются только, чтобы бороться с тварями. И теперь, когда, благодаря вашей крови, озеро высохло и у родителей появилась возможность захоронить своих детей, а вероятность открытия планеты теперь не просто пророчество, а уже реальность, власть старейшины посыпалась очень быстро, и его сподвижники стали от него переходить на другую сторону. Поэтому он и вызывал нас к себе, крича и угрожая выгнать нас всех из города, так как мы приносим только несчастья. Правда, наш ответ ему не понравился, поэтому он решил действовать гадко и публично оказался от родства с Ираем, думая что для него это самое важное, — рассказал дракон.

— Но он сильно просчитался — ведь семья у меня уже есть, и там достойные и сильные отцы разных рас. Поэтому его родство мне не так важно, все что я хотел узнать о своей расе — узнал, что не смог — со временем с Раахатом мы сами выясним, поэтому плевать я хотел на его родство, — Ирай, ты же мое солнце.

— А вот знаете какая мысль мне сейчас пришла в голову? — меня практически осенило сейчас.

— Какая? — спросил Мор.

— Арутар, а ты не замечал, что твари всегда появляются, когда выгодно старейшине? Мне кажется, именно он призывает их, чтобы влиять на власть и мнение горожан, а так же убивать неугодных, ведь что можно предъявить, когда несогласный просто погибает, защищая город — о нем просто забудут и все. Думаю, я не ошибусь, что самая страшная угроза наказания в вашем городе — это что провинившихся выгонят из города, и их съедят твари, а сами они защититься не смогут? — спросила его.

— Да, ты права, только на меня эта угроза не действовала — мне было не страшно умереть, да и я могу улететь или сжечь их, — ответил спустя минуту дракон.

— Вот как же надоели уже это помешанные на власти! — возмутился Алекс, и я была с ним согласна: из-за их жажды власти мы попадаем в неприятности.

— Тогда давайте спустимся и посмотрим, что в пещере, ведь если мы правы и твари — это дело рук старейшины Болхафов, то там, наверху, обязательно должен будет кто-то погибнуть, и вину возложат на нас, — вот в таком трюке я не сомневалась.

— Думаю, ты права, давай осмотримся максимально, пока нас не выгнали или еще что-то не придумали, — сказал Мор, и мы стали спускаться.

Благодаря стараниям горожан на дно озера были спущены висячие лестницы, и когда они убегали — не убрали их, поэтому мы очень быстро спустились. А вот когда ступили на дно, ноги стали увязать в мягкости песка, а учитывая, как его перерыли, то он был рыхлым и влажным, ноги немного засасывало. Но это не могло помешать нам дойти и зайти в пещеру.

Мягкий свет заката, пробивающийся сквозь облака, играл на поверхности пещерных стен, обнажая рельефные узоры, вырезанные водой и ветром в камне на протяжении тысячелетий. И это было странно, ведь пещера была все время погружена под воду, а свет заката говорил, что когда-то пещера была на поверхности планет и потом ее затопило.

Внутри пещеры царила тишина, лишь изредка прерываемая каплями воды, медленно стекающими с потолка. Стены были покрыты причудливыми письменами, оставленными кем-то жутко давно — и текст был на всю огромную стену, каждая линия его будто жила своей жизнью. Разнообразие цветовых оттенков, от красного до глубокого черного, свидетельствовало о том, что его авторы использовали натуральные драгоценные камни, добытые из окружающей природы, это было великолепно. Так же это говорило, что создавшие этот текст на стене знали, что он будет скрыт под водой огромное количество времени, и его не должны были повредить ни время, ни условия вокруг.

В центре пещеры находился широкий зал с высокими сводами, где можно было увидеть каменную площадку, когда-то служившую местом сборищ. Мягкий звук водных капель, отражаясь от каменных стен, создавал атмосферу магии и загадочности, наполняя пространство ощущением неразрывной связи с прошлым. Это место обещало раскрыть свои тайны только тем, кто был готов слушать его шепот.

Мор подошел к надписи и дотронулся до одного из камней, отчего она мигнуло и стала загораться по строчке снизу вверх. С каждой новой строчкой мы понимали, что видим пророчество, о котором нам говорили, и передали нам его слово в слово. Одно дело — услышать это из чьих-то уст, как старинную сказку или придание, и совершенно другое — увидеть его собственными глазами светящимся, выложенным из драгоценных камней, высотой метра в четыре в пещере, которая было погружена под воду, и открыть свои тайны она готова была только нам. И все это время в тихом ожидании она забирала себе детей, чтобы продолжать жить и ждать, когда мы придем сюда.

По мере того, как мы двигались, уходя от места входа, мы погружались глубже в пещеру, где четко ощущалось, как время будто замедляется. Темные углы прятали в себе неведомые загадки, а вибрации наших шагов отзывались в старинных камнях еле уловимым эхом. Вдруг, из-за поворота, на нас обрушился поток свежего воздуха, рассекающего удушливую атмосферу и жуткую влажность. Мы подошли ближе к источнику и обнаружили тесный проход, ведущий в узкий коридор, обрамленный мелкими сталактитами. Как только Мор просунул руку и помахал внутри, за нашими спинами вся пещера завибрировала, и мы дружно побежали обратно, только нам это не помогло. Даже при нашей немалой скорости и реакции, мы оказались у входа, лишь когда цельный кусок скалы поднялся снизу и намертво запечатал отверстие, через которое мы сюда вошли.

— Кажется то, что наш ждет, не хочет, чтобы мы возвращались обратно в город. Только сделано это во благо или вред для нас? — произнесла я вслух, ни к кому не обращаюсь конкретно.

— Чтобы узнать ответ на твой вопрос, думаю стоит вернуться и посмотреть, что нас там ждет, тем более, что другого выхода нам не оставили, — Мор стукнул первым по закрывавшему проход камню, только безрезультатно.

Каждый из мужчин попробовал сделать тоже самое — и реакции ноль, даже меня на это сподвигли, но, ожидаемо, и мои удары камню были безразличны.

— Да уж, папы Гараха тут не хватает, только он бы смог справиться с этой преградой, — мужья, знакомые с отцом, согласно кивнули, а Ирай улыбнулся своим воспоминаниям, у них точно образовалась связь, как между отцом и сыном.

Вернувшись к тому проходу, по одному стали заходить туда. Коридор постепенно расширялся, открывая новое пространство — зал с необычайными геологическими формированиями. Огромные каменные колонны, напоминающие древних стражей, возвышались вокруг, создавая волшебное ощущение защищенности. На одной из стен таинственным светом сверкали кристаллы, отражая и преумножая мягкое свечение, словно приглашая исследователя прикоснуться к ним. Я не смогла сдержать любопытство и протянула руку.

Прикосновение к холодному камню вызвало мгновенное воспоминание: образы древних жнецов смерти и Болхафов, о чем-то спорящих, звуки спора, но слов было невозможно понять. Удивительное чувство единства с прошлым окутывало меня. Здесь, в сердце этой пещеры, пересекались пути времени и истории, и каждое мгновение становилось бесконечным.

Я закрыла глаза, позволяя воспоминаниям унести меня далеко от текущего момента. В дымке времени видела, как древние жители этого места оставляли свои следы на стенах, запечатывая свои мечты и страхи в превращенных в камень формах. Каждая трещина и углубление на поверхности несли в себе истории, ждущие, чтобы их кто-то услышал.

Постепенно я начала понимать, что это место не просто геологическая формация, а святилище, где природные силы сосуществовали, храня силы и тайны веками. Открыв глаза и приглядевшись, заметила знаки и символы, вырезанные в камнях на полу. Каждый из них как будто дышал жизнью, рассказывая о забытых ритуалах и поклонениях.

Пройдя в глубь зала, я увидела, что это не обычный пол с рисунками, как мне показалось вначале, это именно то ритуальное место, о котором говорилось в пророчестве. На полу был большой круг, выделенный специально выступающими камнями, внутри были еще круги, поменьше, с какими-то рисунками, только, к сожалению, они были повреждены, и понять что там было запечатлено — невозможно. От этих кругов к центру шли углубления, которые пересекались в центре, где находился еще один круг. В этом круге лежала огромная полусфера, на которой так же были повреждены рисунки, но с помощью магических пульсаров, созданных мужчинами, мы смогли разглядеть четыре скрещенные косы жнецов смерти, объятые пламенем, и от них уходил луч в небо.

— Кажется, мы нашли алтарь, на котором каждый из нас должен занять какое-то свое место, — произнёс Алекс.

— Да, вот только не понятно, кто и как должен занять это место. Места-то должны занять четверо, значит, тут явно кто-то лишний, — сказал Малах.

— Посмотрите, тут нарисованы четыре скрещенных косы, а у нас их только две. Даже если бы с нами был отец Вилейн, мы бы имели только три, а по пророчеству соединить нужно четыре косы в одну. И как это сделать? — я посмотрела на Мора, так как в этом вопросе, скорее всего, он мог подсказать больше, чем остальные.

— Может так, как мы с тобой объединяем наши силы и наши косы в одну? Но мы, как муж и жена это смогли сделать, да и до нас такого не было, по крайней мере, про такое я никогда нигде не читал и не слышал в академии жнецов, когда там учился, — задумчиво сказал Мор.

— И поверь мне, Мор всегда был отличником по всем предметам, знания он глотает как бездонное озеро, — уважительно сказал Алекс.

— Ага, только поведение всегда все портило! — они дружно с Алексом рассмеялось, видимо, вспоминая свои годы учебы.

— Истории повспоминаем позже, сейчас давайте решим, где мы останемся на ночь — наверху или внизу, тут? — спросил дракон.

— Да, думаю поесть и отдохнуть стоит, и на сытый желудок подумать, что нам делать дальше, — согласился Лисьэн.

— Тогда мы с Ираем слетаем наверх и посмотрим, где мы, и добудем еды, а вы осмотритесь и найдите место для нашего с вами отдыха, — сказал Арутар, и они с Ираем пошли обратно в зал с пророчеством. Мы последовали за ними и смотрели, как они превратились и по одному стали подниматься вверх, пока не поднялись, как казалось, к самому небу и потом скрылись в темноте.

— Ты как, малышка? — как-то странно было услышать такое от Алекса.

— О чем ты? — я не сразу поняла, о чем он спрашивает.

— Обо всем. Нас отправили на закрытую планету, отцов, к которым ты привыкла за это время, рядом нет. Да еще и родственники у Ирая появились, вот только отличились своим высокомерием. Так еще и как пророческие слова твоего отца: «Найдите мужа, который умеет готовить!», похоже, сбываются, и ты его нашла, — улыбаясь, сказал Алекс, прижав меня к своему телу.

— Он сам нашелся. Алекс, я не знаю, как ко всему происходящему относиться. Если к попаданию в различные передряги и неприятности, когда приходиться драться, убегать и даже убивать, я привыкла, то к тому, что в моей жизни в один день появляются мужчины, которые готовы провести со мной всю жизнь и делить кров, еду и постель, привыкнуть сложно. Да и быть с мужчиной только потому, что он хороший — это неправильно, нужны чувства, — действительно, это меня тяготило, хоть я и не говорила об этом.

— Ирана, ты не так понимаешь то, что мы называем «почувствовать в тебе свою пару». Мы чувствуем тягу к тебе, но сможем ли полюбить тебя, или ты нас — зависит только от нас самих. Поверь, я бывал в огромном количестве семей из различных слоев нашего общества, и если прилюдно они улыбаются, то дома они даже не пересекаются, поэтому и дома такие большие. Да и посмотри, что получилось из странных ситуаций, когда мы все оказывались в одной кровати и голыми, разве после всего этого ты чувствуешь себя плохо? Или, может, мы стали тебе отвратительны, как и наши прикосновения? — спросил Алекс, и, видно, все его слова были сказаны, чтобы я проанализировала свои чувства.

И я несколько минут молчала, не отвечая, вспоминая все, что между нами было. Начала наших взаимоотношений, действительно, нельзя назвать простыми или романтичными. Но общаясь с ними, я очень быстро привыкала и привязывалась к ним, хотя раньше таким точно не отличалась. Но чувства начинали во всю бушевать после нашего секса с каждым мужчиной, будто это был ключ к нашим сердцам, которые после этого горели любовью. И каждый мой мужчина сейчас был частью меня, будто мы дружили не один год и прожили вместе уже лет пять, не меньше. Вот только Алекс прав, я не чувствую отвращения, наоборот, мне все время не хватает касаний каждого из них. А если кто-то уходит, внутри меня просыпается девочка, которая переживает и боится, что они могут не прийти или не вернуться, значит они мне искренне дороги. Странность этого мира не такая уж и плохая, ведь возможно истинность пар в разных расах — это помощник, который сразу подсказывает тебе мужчину, который сможет стать твоим счастьем, если постараться или наказанием, если особо не напрягаться.

— После всего, что произошло, я могу сказать точно, что даже на закрытой планете, запертая в горной пещере рядом с пророчеством, я счастлива, потому что со мной вы, и только с вами я готова все это пройти. А вот если вас не станет, то мне вообще тут ничего не нужно в этом мире, вы — те, ради кого бьется мое сердце, — смотря в эти красные глаза, я видела, как каждое мое слово достигало его сердца и души.

Алекс обнимал, давая поддержку и свою мужскую опору, я в ответ обняла его за талию. Мы стояли так, на одном месте, я в тишине пыталась осознать и принять весь калейдоскоп происходящего опять с нами: не успела я принять тех мужчин, что разделили со мной жизнь, так и еще одного судьба подкинула. Принять хоть какое-то решение я не смогла, но эта молчаливая поддержка, которую выражал вампир сейчас за всех мужчин, не прошла даром, мне действительно стало легче, давление внутри, которое нарастало, пошло на убыль.

Ирай и Арутар вернулись с охоты спустя час или полтора, усталые, но довольные, и поохотились они явно удачно. Эти двое притащили несколько птиц, кого-то похожего на кабана и даже рыбу то ли поймали, то ли стащили. Так же они умудрились набрать овощей и травок, которые в готовке использовались вместо специй.

В пещере, где было холодно и сыро, они быстро разожгли огонь, бросив в него несколько сухих веток и кусков коры. Языки пламени заколебались, осветив стены, на которых отпечатались следы многовекового погружения под воду, а также того, что пещера тут появились не естественным способом, а магическим — слишком гладкими и ровными были стены.

Мясо готовилось, испуская божественный запах, который смешивался с дымом и ночным туманом пещеры. Один из мужчин ловко разделывал дичь, оставляя мелкие куски для будущей еды, в то время как дракон наращивал огонь, чтобы температура была оптимальной для приготовления большого куска мяса.

Мужчины делали все дружно, будто это происходило не в первый раз. Я просто сидела у костра и наблюдала за ними и их разговорами. Мужчины, хоть и рассказывали различные истории, которые на первый взгляд выглядели невинными и смешными, но по факту это было словесное испытание силы и знакомство с прощупыванием, кто на что способен. Мужья решили дружно проверить дракона, и тот совершенно не злился, наоборот, открыто отвечал. Первой, кому досталась порция восхитительно пахнущего мяса, была я, тарелкой служил лист какого-то растения, а есть приходилось руками — в этом было что-то близкое из детства, напоминало походы и посиделки у костра с рассказом историй.

Как оказалась, я очень проголодалась и даже не заметила, как съела все мясо, что мне дали мужчины, даже пальцы задумчиво облизывала. Мужчины заметили это, и Ирай положил мне еще мяса, а Арутар очень довольно улыбнулся, и действительно, было чем гордиться — он готовил так же божественно, как и отец Гарах.

Вспомнив об отцах, я немного загрустила: что они сейчас делают, как-то пытаются нам помочь, или наказывают Совет? Подумав об отце Вилейне, я вспомнила правила жнецов смерти, что обидевший жнеца или члена его семьи приговаривался к смерти, а вместе с ним и не одно поколение его рода, от этой мысли мне стало страшно, что же может отец натворить. Да и остальные отцы тоже из добрых и заботливых после пропажи дочери, скорее всего, превратились в ужасающий вариант самих себя, который может принести вред очень многим. Но была надежда на то, что, благодаря нашей связи, в которой мы с Мором сообщили, что с нами все хорошо, они не наломают дров в гневе. И удивительно, что они еще не окружили планету и не пытаются взломать этот барьер, хотя может я и не права. За всеми этими мыслями я не заметила, как уснула.

Вот только очередной беспокойный сон меня ждал в объятиях Морфея на этой планете. Я, как какой-то неприкаянный призрак, болталась под потолком и видела события прошлого, которые тут происходили. Увидеть такое было не то что неожиданным, это, казалось, было просто невозможным.

На входе в пещеру опустилась именно та каменная дверь, которая закрылась сегодня за нами, отделяя нас от города. Первыми вошли четыре женщины-Болхаф, за ними — четыре женщины жнеца-смерти, держа в руках косы, и завершали эту процессию четыре женщины-дракона вечного огня. Сейчас все эти три расы были в упадке. Считается, что расы драконов вечного огня и Болхаф больше не существует и они вымерли, а тут было по четыре представителя от каждой, и так же женщины-жнецы, даже изображений которых не осталось. Насколько же давно все это происходило, даже страшно представить.

Все женщины были очень расстроены, будто на их плечах сейчас лежал тяжёлый груз, и им придётся принять самое важное решение в их жизни. Вот только после того, как они прошли в зал с алтарем, в пещеру практически втащили сопротивляющуюся женщину Болхаф, вели ее жнецы смерти. Она пыталась кричать, извивалась как змея, но все зря. Во рту у нее был кляп, глаза завязаны, конечности связаны, и их мертвой хваткой держали жнецы, они и понесли ее следом за уже вошедшими женщинами. Но и на этом процессия не закончилась. Следующими, кого вели жнецы, были мужчины передвигающиеся на коленях, которые уже были стерты в кровь и, судя по их телам, они сражались до последнего, но умереть им просто не позволяли. Это были два представителя расы Болхаф, один представитель расы драконов вечного огня, а вот кто был четверым — у меня не получалось понять, его внешний вид и расовые признаки постоянно менялись. Но когда сюда же привели детей, мне стало дурно — я понимала, что их привели сюда не просто так, хотела закрыть глаза или отвернуться, но не могла, мое тело вновь не слушалось меня. Тот, кто мне все это показывал, хотел, чтобы я видела абсолютно все, и поэтому меня перенесли в тот самый ритуальный зал.

Сопротивляющаяся женщина была прикованна к полусфере, на которой я видела косы жнецов в огне, и держали ее не кандалы, а тонкие золотые нити, которые связывали ее очень крепко: она пыталась их перерезать ногтями, порвать, но безрезультатно, как и попытки обернутся в боевую форму.

Когда вокруг расставили ее мужей, она еще сопротивлялась и даже что-то пыталась выкрикнуть, даже когда привели детей, в ее глазах не было испуга или еще какого чувства кроме полного безумия и ненависти. Как только за каждым ребенком встал жнец смерти и приставил к шее косу, она продолжила сопротивляться, но больше стала осматриваться по сторонам.

Все стояли и чего-то ждали, только так ничего и не происходило, но жнецы как статуи стояли и не шевелились, а вот женщины, которые вошли первыми, все опустились на одно колено, и я видела, что они что-то говорили, но расслышать что — было невозможно. Они продолжали шептать минут пять, и после этого косы жнецов перерезали горло детям, и их тела, как безжизненные куклы, упали на пол зала. Женщина замерла, не веря в происходящее, но следующими, чью жизнь оборвали жнецы, были мужчины. Пол зала заполняла кровь, это было жутко и тошнотворно, вот только я продолжала смотреть, хоть и чувствовала, как по лицу текут слезы, которые я даже вытереть не могла.

Женщины все также стояли с преклоненным коленом, а вокруг них скапливалась кровь убиенных, а вот за телом женщины в центре стал собираться золотой свет, который превратился в скрюченною фигуру в бело-золотом балахоне. Она подняла голову привязанной женщине, и та забилась, пытаясь вырваться, а волосы ее седели на глазах от страха.

— Ты не пуста, значит, еще есть шанс что-то исправить, — проскрипел женский старушечий голос.

— Что мы можем сделать? — спросила одна из жнецов.

— Вы уже сделали! Это происходит именно из-за того, что вы пренебрегли своими обязанностями, для которых вы были созданы. По вашему недосмотру и из-за желания жить, как все обычные расы и не исполнять свой долг, другие существа под вашим носом смогли погубить, отравить и приговорить женщин всех рас, что приведет их к вымиранию. Они смогли отравить всех своим ядом, сделав так что без них больше не сможет родиться ни одна женщина. Хотя ответственность за этот огромный мир и баланс в нем была возложена на вас, — кричала с ненавистью старушка в балахоне, и мне стало очень интересно кто же она такая.

Почему-то все молчали, только склонились еще ниже, а я совершенно не понимала, что происходит.

— Виновные принесены в жертву, но должны быть невинные жертвы, чтобы появилась новая раса. Каждый раз, когда будет появляться новый ребенок этой расы, дети расы Болхаф будут умирать, давая своей смертью жизнь другим. За то, что вы сделали, ваша раса будет навсегда отрезана от мира, чтобы вы не смогли больше ни на кого повлиять. Вы сможете покинуть эту планету, только когда один из жнецов смерти приведет в этот мир, в это место мужчину, который поменяет все в вашей расе и начнет все с самого начала, очистив ее. Вы, как жнецы смерти, будете наказаны тем, что четыре женских косы, которые делились и давали возможность естественному появлению детей вашей расы, будут заключены тут, и женщин вашей расы больше не будет, даже в воспоминаниях, и ничего не будет отвлекать жнецов от исполнении своих обязанностей. Род драконов вечного огня будет вымирать долго и постепенно, пока не останется всего один, и если он сможет удержаться от проклятья расы Болхаф, сможет возродить свою расу. А сейчас время невинной жертвы для создания новой расы, в чьей крови будет ключ от начала новых времен, — старушка в странном балахоне подошла к теперь уже седой женщине, и на ее указательном пальце появился длинный и очень острый золотой коготь.

Женщины-жнецы приставили к своему горлу косы, Болхаф отрастили хвосты с ядовитым жалом, а на телах дракониц ожили татуировки. Сейчас я видела, как жнецы сами собственными косами одним движением отсекли себе головы, Болхафы воткнули себе собственное жало в мозг, а драконы сожгли себя сами до состояния пепла.

Вот только на этом все не остановилось: из тела седой женщины отделились три ярко светящиеся маленькие горошинки, а старушка одним движением перерезала ей горло, и вся кровь, которая перемешалась на полу, стала ручейками подниматься вверх и соединялась с этими горошинами. Резко весь зал наполнил золотой свет, и когда он рассеялся, в центре зала появились трое малышек с матрицами на теле.

— А вот теперь хватит, — проскрипел этот старушечий скрипучий голос, и меня вытолкнуло из этого видения и вернуло в тело.

Меня вытолкнуло из сна — мои мужчины сидели вокруг меня взволновано. Костёр все так же горел, и видно было, что они еще даже не ложились. Я проснулась, захлебываясь собственными слезами, и зарыдала еще сильнее, но, правда, это длилось не долго. Когда я успокоилась так, что смогла говорить, рассказала все, что увидела.

— Получается, что я — тот кто, по словам кого-то в золотом балахоне, должен изменить всех оставшихся Болхафов и сделать из них новых существ? Мне нужно их от чего-то исцелить? от чего? У меня есть решение лучше — оставим их тут! — вскочил Ирай и стал ходить взад-вперед.

— Может, от их надменной глупости? — задумчиво и спокойно сказал дракон.

— А ты что такой спокойный? Это про тебя говорили, что ты должен избежать их проклятья? — никогда раньше не видела, чтобы Ирай был так зол.

— Я слышал, и, думаю, мне это удалось, ведь я не стал таким, как они, и не заразился их надменностью и чувством того, что они лучше всех, — совершенно спокойно ответил Арутар, и протянул мне несколько крупных ягод.

Только сейчас поняла, что хочу пить, и сок этих ягод был как капля блаженства в горле.

— Пойдем-ка, кое-что проверим, — Мор встал и потащил в ритуальный зал Ирая, мы тоже пошли за ними.

Он подошел к полусфере. Поставил Ирая, меня, Арутара и Лисьэна рядом.

— А теперь капните крови на эту сферу, — сказал он, отойдя к вампиру.

— Что ты задумал? — спросила я.

— А если мы сейчас начнем какой-то ритуал? — спросил Ирай, шокировано смотря на Мора.

— Не думаю, делайте, — мы переглянулись между собой и все-таки сделали, что он просил.

Когда капли нашей крови упали, они впитались в поверхность алтаря, и там что-то щелкнуло и пришло в движение. Мы отскочили, полусфера пришла с движение и стала подниматься вверх, круг и меньшие круги засветились, и теперь там можно было рассмотреть рисунки. На одном была матрица, на другом нарисован Болхаф в полном обороте, на третьем были отметка косы, в четвертом был хвост наагата, частично покрытый черным туманом.

И когда полусфера полностью выехала из-под земли, в ней зажегся огонёк, и я увидела три косы жнецов, которые были воткнуты в скелет.

— Что это? — шокировано спросила я.

Мор подошёл и стал осматривать косы и скелет, к нему присоединились вампир и наагат. А мы с Ираем и драконом стали ходить по кругу и рассматривать рисунки в кругах более внимательно.

— Странно, почему только в одном круге двойное значение, и я точно помню, что не видела представителей расы Малаха и Алекса в том ритуале? — это было как-то очень странно, не могли же они знать, кто будет тут спустя столько столетий, да и зачем они тут.

— А кто унес отсюда детей Космиян в мир? — просил Лисьэн.

— Наши планеты находятся рядом! — сказал Алекс. — Может после того, как все произошло, мы забрали детей и перенесли их теневыми тропами, пряча их от всех, кто был тут на планете, а раса Малаха лечила или еще что-то?

— Такой вариант тоже возможен, но нам остаётся только гадать, — сказал Мор и дотронулся до чего-то, и косы загорелись и скелет стал стучать челюстью.

От этого даже я не смогла сдержать крик, ведь в моем видении эта женщина была еще жива, совсем недавно видела тут убийство своих детей, мужей и потом умерла сама, а теперь из ее скелета торчали еще три косы.

— А-а-а, — меня резко согнуло, и коса внутри зашевелилась, пытаясь вырваться наружу.

Мужчины схватили меня, с огромной скорость вытащили из ритуального зала и отнесли обратно к костру. Меня крутило, коса внутри зудела, тело вспотело.

В полумраке пещеры холодный воздух проникал под кожу, я корчилась на полу, мое тело было охвачено невыносимой болью. Каждый вздох давался мне с трудом, а каждая попытка двигаться лишь усугубляла мои страдания. Спина, словно в клешнях невидимой тварюги, была зажата в непрекращающемся спазме, и от отчаяния мое сердце стучало все быстрее, как будто желая вырваться из этой темноты.

Огромные каменные стены пещеры отражали мои крики боли и делали их более жуткими, и свидетелями моей агонии стали мужчины.

— Зачем ты все это сделал, теперь она опять проходит через боль! — сходя с ума от моего состояния, кричал Ирай на Мора.

— Ирай, ты не понимаешь, она для этого была рождена, и сколько не прячься или оттягивай — нам все равно нужно будет пройти через это все. Поэтому не бейся в истерике, она не умирает, Ирана очень сильная, справится и не с таким. Лучше осознай, что должен сделать ты. Может ты не стал мужем, потому что не готов разделить с ней тяжесть этого пути? — очень жестким и холодным голосом сказал Мор, только этот холод не мог обмануть меня, даже через боль я чувствовала, как на него накатывает вина от происходящего.

— Что ты несешь, я готов забрать всю это боль себе, лишь бы она ничего этого не испытывала! — Ирай еле сдерживал свой оборот, но хвост уже появился.

— Вот именно, ты готов забрать ее боль, а не пройти с ней испытания, видя как она испытывает эту боль, это очень разные вещи. Нам, как мужчинам, проще забрать боль и испытать ее самим, чем смотреть как женщина, которую мы любим, так страдает, а мы не можем помочь, хоть и мы сильные мужчины, но сейчас мы как малые дети, — Мор сейчас был действительно старше и мудрее, а Ирай ушел в угол пещере.

Вспышки света, пробивающиеся сквозь трещины в потолке, отражались на влажных боках пещеры, создавая иллюзии зловещих теней, которые, казалось, потешались над моими страданиями. Я была поглощена миром боли, который не знал пощады, и перестала слышать мужчин.

В моих воспоминаниях возник образ возможной жизни, наполненной радостью и надеждой, но сейчас эти чувства были недоступны мне, будто мое будущее. Каждый момент мучительной тишины становился бесконечным, и мне хотелось кричать, но звук оставался зажатым между камнями. Несмотря на изнеможение, внутри зажегся огонёк надежды, что спасение возможно, даже в самом безнадежном месте.

Я, не осознавая происходящего, смогла перевернуться и, встав на четвереньки, поползла в сторону ритуального зала, что бы ни случилось потом, сейчас это все, что нужно этому миру — чтобы я была там. Чтобы не пытались придумать мужья, мы все равно не сможем этого избежать: мы встретились и оказались тут только ради этого ритуала открытия планеты. Мы уйдем отсюда, пройдя этот ритуал, или умрем в этой пещере, других вариантов у нас нет.

— Ты уверена? — спросил Мор, подняв меня на руки.

— У нас все равно нет выбора, мы так и так умрем тут, — муж посмотрел на меня и уверенными размашистыми шагами пошел в нужном мне направлении.

Чем ближе я оказывалась к залу, тем сильнее выгибало мое тело и коса раскалилась так, что мое тело готово было расплавиться и превратиться в лаву.

— Отпусти косу! — рыкнул Мор, и я подчинилась.

После того как коса вышла из моего тела и приобрела форму, она как-будто притягиваемая магнитом, полетела в сторону скелета и вонзилась тому в череп отчего я дернулась. Скелет перестал стучать зубами, мне стало легче, я сидела на полу и тяжело дышала, будто только что пробежала непосильный для себя марафон по горам, а теперь пыталась собрать силы, которые еще остались во мне.

— Ты как? — спросил Ирай.

— Пока явно легче, но не уверена, что надолго, — ответила я, разгоняя шум в голове.

— Смотрите, — шокировано сказал Малах.

Вот Теперь сейчас мы все застыли в шоке от происходящего. Моя коса светилась, как и остальные, вот только теперь в нее втекала другая. Как только соединились первые две косы, туда начала вливаться третья, потом четвертая. Когда они все соединились, моя коса засветилась и приобрела совершенно огромный и жуткий вид.

— Она в меня не поместиться! — испугано сказала я.

— Даже не знаю, что сказать, может тебе и не придётся ее носить самой, может просто она сейчас собралась для ритуала? — предположил Алекс, и после его предположения мне даже дышать стало легче.

— Скорее всего Алекс прав, носить в себе четыре косы одновременно невозможно, представь, сколько в ней будет жажды убивать, если только одна коса может свести с ума, а тут целых четыре, — Мор тоже пытался подбодрить.

— Тогда что нам нужно сделать? — спросил Ирай, смотря на светящиеся круги.

— Даже я не в курсе, что нужно мне сделать, не говоря уже про вас. Думаю, поступим по методу Мора, будем действовать с помощью тыка, — Мор осуждающе посмотрел на меня.

Но так и остался сидеть рядом со мной, так как мы были рядом с кругом, где светилась нарисованная коса. А вот дракон стоял и осматривал полусферу с моей косой, которая только что прошла апгрейд.

Вдруг мы услышали крик Арутара, потом его охватило пламя, и он схватился за стенки полусферы. Он мёртвой хваткой держался и кричал от агонии боли, которая его охватила, я видела, как его кожа маленькими кусочками начала тлеть.

— Он активировал ее кровью, — крикнул Ирай и бросился к своему кругу.

Все остальное произошло, словно в быстрой сьемке. Мужчины бросились к своим кругам и стали резать руки, чтобы активировать их кровью, дракон кричал все сильнее, и его тело уже наполовину осталось без кожи, выглядело это жутко. Не знаю почему, но я не стала резать руку наоборот схватилась за свою косу, и холод, который сковал при этом мое тело, был жутким.

Вокруг вскрикивали мужчины от боли, которая теперь разрывала и их тела, Даже Мор и Алекс не выдерживали, хоть и были очень тренированны к боли. Мое тело сковывал какой-то первобытный страх, и от стоп к верху тело не просто становилось холодным, оно действительно покрывалось льдом. Я не могла двинуться, меня стала накрывать паника, смешанная со страхом, что я не справлюсь, что не смогу. Я чувствовала, как мое сердце даже с таким страхом в крови замедлялось и не могло полноценно качать кровь, ведь она замерзала прямо в теле. Чувствуя все это, я сквозь жуткие крики вокруг пыталась придумать, как нам всем помочь и не умереть тут — этого я точно не хотела. Я хочу не только быть с этими мужчинами и делить с ними каждый наш совместно прожитый день, но и разделить вместе с этими мужчинами радость материнства. И сама неожиданная мысль, которая появилась в моей голове, так это то, что я хочу наказать пиратов и избавить от них мир, которому они так сильно вредят.

Когда лед уже достиг шеи и вот-вот должен был поглотить меня полностью, последним, кого я смогла увидеть перед тем как умереть, был практически сошедший с ума дракон.

— Арутар, прости, — крикнув это из последних сил, я закрыла глаза.

Но вместо того, чтобы потерять сознание и уплыть в вечность, меня резко обожгло. Леденящий холод сменился жутким чувством, будто моя кровь закипает, кости гнутся, и я во все горло закричала от боли, так как моя кожа стали слезать с меня.

Сколько длилась эта агония — не знаю, следующее, что я почувствовала — как в меня поступала магия. Она была разной и точно не моей, но мое тело принимало ее, смешивало все виды и направляло в косу, которая с каждой минутой вибрировала все сильнее и сильнее. Чем больше в ней скапливалось магии, тем сложнее мне было ее удержать. Мое тело все, также как и тело дракона, горело заживо, только теперь с нас не стекала обугленная собственная кожа.

Крики мужчин резко прекратились, а вот меня резко будто наполнило чем-то до предела, отчего болела каждая молекула, и я чувствовала, как она меняется, расширяется и вновь помещается в тело. Скелет, в который была воткнута коса, рассыпался в прах, и я по инерции схватила косу.

Меня поглотила сила жнецов, магия смерти наполнила мое тело. В моей голове калейдоскопом понеслись различные события, точно не из моей жизни. Перед моими глазами за секунды пролетали различные жизни мужчин и женщин. Кто-то был моложе, кто-то старше, многие были рождены с косой, которая появлялась при первом половом созревании, а следом я видела, как эти косы забирали жизни, и там было столько смертей, что я была уверена, если выживу — сойду с ума.

Но коса попыталась вернуться на свое место, что бы излечить меня, вот только следующая волна боли чуть окончательно не добила меня. На недолгое время я потеряла сознание, но меня это не спасло от разрывающей изнутри боли. Кожа на моем теле начала разрываться, не выдерживая объёма, тело прижало к полу, будто бетонной плитой. Когда я думала, что хуже уже быть не может, оказалось, что может и намного. Меня вновь согнуло дугой, как акробата, и я заорала, только вместо крика из меня вылетел столб света и магии, который был направлен в небо. Чем больше из меня выходило магии, тем легче мне становилось. Я видела, как засветилось все небо, как по нему пошли трещины, и оно, будто разбитое стекло, треснуло и стало осыпаться на землю, делая звезды ярче.

Именно такие умиротворённые мысли посетили меня при виде звёзд, которые, будто пытаясь подмигнуть мне, сверкали ярко как брильянты. Потом небо пришло в движение, и как-то странно гасли звезды, а небосклон становился темнее. Следующее, что я услышала был жуткий грохот, будто что-то взорвалось, но мне было все безразлично. Мое тело стало мягким, и я, распластавшись на прохладном камне пола, отключилась.

Жуткий грохот и чувство самосохранения, которое тренировалось годами, заставили меня прийти в подобие сознания, чтобы оценить, что делать и куда бежать. Вся гора сотрясалась, сверху сыпались камни, большие и поменьше, их удары были болезненными, но привели в чувство даже моих мужчин, судя по их стонам. Я поняла, что подняться не могу, даже голову повернуть — оставалось только надеяться на чудо и моргать. И чудо не заставило себя ждать: я услышала одновременно вопли отцов, и потом жуткий топот и грохот.

— Ирана! — раздался надо мной грохот отцовского голоса, и его рука опустилась рядом со мной.

Сейчас я не узнавала ее, так как размеры кисти поражали мое воображение. Даже увидев эту руку, меня на секунду взяло сомнение что это не мой отец Вилейн, ведь я видела его в виде жнеца смерти на тренировках, и он точно не был таким огромным, как сейчас. Я пораженно смотрела на костяную кисть с когтями, длина которой, по моим приблизительным оценкам, сейчас была сантиметров сорок, не меньше. Но как только это кисть появилась рядом со мной, камни перестали сыпаться на меня сверху, а вот холод жнеца и его мантия накрыли мое тело.

— Потерпи, дочка, сейчас папа все сделает! Потерпи, моя хорошая! — говорил мне жутким голосом такие заботливые слова Вилейн.

— Что с ней? — раздался напуганный голос Раахата.

— Все сложно и не понятно, и до этого казалось невозможным! Она прошла новое обращение — повторный обряд смерти и единения! Но как и зачем — не понимаю! — было слышно что Вилейн сам не верит в сказанные им слова.

— Как такое возможно? — шок охватил Раахата.

— Не знаю, но думаю скоро узнаем! Где транспортировочные платформы! — еще громче раздался ор отца, от которого вновь содрогнулись стены.

— Может, на руках вынесем? — услышала я голос Гараха, его я тоже сейчас не видела.

Но зная, что теперь отцы рядом, я была просто уверена: все будет хорошо, по другому и быть не может.

— Нельзя, можем навредить, как и в первый раз, ее нельзя двигать и поднимать. У нас есть специальные платформы для этого, — ответил Вилейн и стал приподниматься на руках.

Под моей тело заползла какая-то плотная жидкая субстанция и, распространившись под всем телом, превратилась в ровный лист, на котором мое тело лежало ровно. Платформу подняли и быстрыми шагами стали выносить меня. В ритуальном зале из моих мужчин никого не было, всех вынесли, я оставалась последняя, так как меня нельзя было нести на руках и подвергать мое тело собственному движению. То, что меня несли жнецы смерти, я поняла сразу, увидев вокруг кучу черных балахонов. Сейчас меня выносили через город, в котором больше не было прежней красоты, многие дома разрушены, крыши горели, что тут произошло — мне было не понятно. Впереди шел Вилейн, и при его появлений все разбегались, как тараканы, даже члены корабельных команд, а это точно были они. Но зато сейчас, когда платформа, на которой я лежала, была немного повернута, я смогла разглядеть отца и ужаснуться его мощи.

Впереди шел не просто жнец смерти, а тот, чей рост превышал обычного жнеца вдвое. Его балахон развевался, будто вокруг был сильный ветер, который постоянно трепал ткань. На мантии светились и перемешались ленты, которые я раньше видела лишь частично и теперь вспомнила, что именно они были в том озере, вот почему они тогда показались мне знакомыми, но не понятными и не читаемыми. Коса была под стать ему — огромная и зловещая, и с ее лезвия стекала кровь, а счетчик на ней очень сильно накрутил циферки с того момента, когда я их видела в последний раз.

— Все, моя девочка, сейчас ты будешь дома, Раахат тебя подлечит, Гарах накормит, Аразар отчитает, а Ларак… даже не представляю, что он будет делать, если честно. Зато я с большим удовольствием выслушаю о ваших похождениях, и мне интересно, как вы так талантливо попадаете в неприятности. Ты как, малышка? — спросил отец, вот только ответить мне удалось не сразу.

Именно в этот момент мы покинули город, и я увидела еще одну картину, которая напомнила мне апокалипсис. Все небо было усыпано кораблями жнецов и не только. Вокруг что-то горело, а что-то было замуровано в лед. Даже твари теперь выглядели как ледяные скульптуры. Вокруг, как черные тучи, бегали жнецы с косами, но, когда появились мы, все будто замерли и остановились в ожидании.

— Моя дочь жива! Единственная наша надежда и единственная наша женщина смогла пережить повторный ритуал становления жнецом смерти и принятия косы древних! — громко, на всю округу, крикнул Вилейн, и массовый шокированный вздох долетел до моих ушей.

А вот то, что началось потом, меня повергло в шок. Жнецы стали собираться со всех сторон с огромной скоростью, и это смотрелось жутко и ощущалось так же. На фоне всего: горящих деревьев, огромных ям, оставленных от локальных взрывов, и застывших заледеневших тварей, как черные реки, стекались в одно место жнецы в черных балахонах. Как только они закончили свой сбор, отец сделал шаг, и они расступились, преклонили колено, при этом воткнув косу острием в землю, и склонили головы. Мы проходили через эту толпу, и ни один из них не поднял глаз от земли, а я не понимала своих эмоций, так как такого количества магии жнецов смерти в одном месте я не чувствовала никогда. Только она не была пугающей или холодящей душу, как для остальных сейчас, она была мне родной и такой близкой. Сейчас я чувствовала надежду на счастье в сердце каждого жнеца, который тут был. Эти непростые мужчины, на чьих плечах лежит тяжелый и иногда непомерный груз ответственности, так же как и все, хотят быть любимым, и чтобы их сердца горели от любви и для любимой. Ощущать весь этот калейдоскоп эмоций было настолько остро и ярко, что я совершенно забыла о собственной физической боли. Их надежды, мечты наполняли, проникали под кожу, и я поняла, зачем меня так гнали неизвестные мне силы в ту пещеру, зачем я подвергла опасности мужей, а они меня, зачем я прошла этот жуткий ритуал и смогла выжить — это было не для снятия барьера, не для того, чтобы помочь Болхафам, все было сделано для этих мужчин. Потому что теперь в этих скованных льдами смерти и жутких ужасов сердцах появилась надежда на то, что и жнеца можно полюбить, что жнецы-женщины тоже существуют и им встретиться. Что, даже если ты старейшина, ты можешь быть не одинок, жизнь наградит тебя за твои труды и заслуги, подарив счастье быть отцом и мужем. Многим расам это непонятно, но именно Ванкалы сумеют оценить и несколько капель тепла и заботы, что им подарит женщина. Они, как забытые в пустыне существа, годами не имевшие возможности напиться — несколько капель воды для них это чудо, которое они будут беречь и хранить до самой своей смерти, как самое большое счастье в их жизни. Такое оценить сможет далеко не каждая женщина, а недооценившая только потеряет, ведь большой и страшный жнец может любить с такой же силой, с которой защищает правосудие и порядок в этом мире.

Волна эмоций стала меньше, как только мы вошли на корабль, и вскоре вообще исчезла, отставив только след в моей душе. А мне теперь предстоял осмотр Раахата, так как моих мужчин он уже уложил в капсулы и сообщил, что все живы и восстанавливаются.

И вот вновь я лежала на кровати мордой в подушку, как и в свой первый полет на корабле отцов. Сейчас, за чередой событий, казалось, что это было очень давно, и даже пережитые тогда чувства и эмоции начали стираться или затерялись за шквалом новых. Когда меня вновь осмотрели и просканировали, и сделали все, по мнению Раахата и Вилейна, процедуры, меня, как и мужей, отправили в длительный восстановительный сон. Из которого как оказалась я вышла последней, и уже рассказывать о случившимся мне пришлось немного, больше слушать, жаль, что только попкорна не было, а он был бы очень к месту, учитывая какой фейерверк в этом мире устроила наше необычная семейки. За рассказами мы и смеялись, и злились, и поражались, даже взгрустнули на некоторых моментах.

Рассказ начали с конца, так как сперва нужно было узнать недостающие во всей истории фрагменты — то, что произошло со мной в той пещере. Сейчас, когда я проснулась и вокруг меня сидели уже одиннадцать моих мужчин, жуя вкусняшки которые явно готовили Гарах и Арукар, моя привычная спальня стала казаться крохотной. Когда я рассказывала, отцы хмурились, недовольно пыхтели, но держали свое мнение о моих действиях при себе, но я и так все понимала. По мере рассказа гневный взгляд отцов доставался и моим мужьям. А вот когда я рассказала, что за чувства наполняли меня, пока мы шли сквозь ряды жнецов, все поразились, только Мор и Вилейн улыбались. И потом уже пояснили, что это способность старейшин Ванкалов, которой теперь обладала и я, почему-то. Но это меня сейчас интересовало меньше всего, а вот услышать их рассказ очень хотелось.

О том, что существовала пещера, где спрятаны три косы, которые могут быть объединены в одну, не знал никто из жнецов, даже их главный старейшина. Он даже, по случаю всего происходящего со мной, сам приступил к выяснению правды и наказанию виновных во всех бедах, что произошли. До этого он хотел уйти на покой, но с образованием нашей семейки ему пришлось размять древние кости, снять ржавчину с косы, а с мантии стряхнуть то ли вековую пыль, то ли прах, непонятно чей. Он даже сходил в зал смерти, где запечатаны древние старейшины со своими собранными знаниями, только на его вопрос и там никто не смог ответить. Возможно тот, кто действительно что-то знал или еще помнил, за прошедшее время уснул на века, и до него никак было не докричаться и не разбудить.

Но проделав такую разминку, Глава Ванкалов навел, следом за отцом Вилейном, шороху в Совете после того, как отцы с другими жнецами полетели спасать нас. Как мне кажется, отца их главный специально выгнал, чтобы сохранить хоть кого-то в живых после того, как отец слетел с катушек из-за моей пропажи и устроил допрос с таким пристрастием, что теперь безголовых и седых в Совете стало поровну.

Как только мы провалились в портал, отцовский шаттл бросился догонять тех, кто нам навредил, но и те скрылись в портале. Создать любой портал без разрешения одного из членов Совета нельзя в этом секторе, это очень строго пресекают, и стоит какое-то защитное поле. Но именно в тот момент, когда мы подлетали, оно каким-то странным образом вышло из строя.

Такого отношения к своей дочери отцы стерпеть не смогли, они уже и так очень долго молчали, пока нашей семье устраивали различные испытания, но теперь их дочь с семьей отправили на планету, откуда нельзя выбраться. Оказалось, что на эту планету существуют специальные порталы, которые были только опять же в хранилище Совета, так как их ранее использовали для перемещения осужденных. Когда отцы подлетели к дворцу Совета, где нас якобы ждали, их не пустили по различным причинам. Вот только остановить моих отцов не сможет совершенно ничего, особенно когда на их глазах пропадает дочь со всей семьей.

Каким образом отцы добрались до зала Совета, не знаю, они решили умолчать, но что-то мне подсказывало, что теперь в этот зал ведет короткий путь, который проделал папа Гарах. Члены Совета, включая брата отца Аразара, с которым я так и не познакомилась, да уже никогда и не познакомлюсь, пытались призвать отцов к порядку и даже присмирить, наказать. Вот именно тогда Вилейн на сильных эмоциях и изменился в габаритах так сильно. С таким ростом и такой силой у Ванкалов бывает только глава старейшин после передачи силы, и тут наше семья опять отличилась.

Вилейн, больше не раздумывая и не щадя брата Аразара, влез тому в голову и считал всю хранившуюся в этих мозгах информацию. Такой же пытке подверглась и его жена, которая тоже была там и даже попыталась сбежать и упасть в обморок, но только зря старалась, еще больше раздражая отцов. Этой процедуре подверглись еще шестеро, прежде чем пришел Глава Ванкалов и остановил Вилейна. Увидев изменения, произошедшие с отцом, он, мягко говоря, удивился, дал быстро несколько советов и попросил того после всего прилететь домой, на их планету. И обладая мудростью и уважением, быстро отправил Вилейна пока подальше от Совета, чтобы хоть кто-то остался в живых. В связи с тем, что отец был на сильных эмоциях, а в его руках сейчас сила жнецов была огромной и неконтролируемой, он не только считывал информацию, он убивал, высушивая тела до скрюченных мумий. Эта смерть была хоть и относительно быстрой, но мучительной. Поэтому жуткие допросы Вилейна прекратили, даже учитывая, что по законам жнецов он имел на это право, ведь нанесли вред его семье, такое преступление вообще редкость, граничащая с невозможностью.

Как оказалось, действительно, отцы мешали многим в Совете, так как очень часто ломали их планы и перехватывали или уничтожали пиратские корабли, и не только. Их пытались опорочить различными способами, женить, а потом убить, вот только во всех случаях потерпели неудачу. Поэтому перешли уже от тайных маневров к прямым и более открытым, искренне надеясь, что смогут сломать отцов, а статус члена Совета, дающий неприкосновенность, спасет от всего. Годами занимая пост членов Совета, многие из состоящих в нем утратили все чувства, кроме жажды все большей власти и вседозволенности.

Убийство отца Аразара должно было стать началом последовательных смертей по различным причинам всех остальных отцов и их близких друзей. Брат Аразара был активным злодеем во всем этом, он достал из хранилища Совета те клинки, которые должны были убить отца, о том, что они там хранились, уже никто и не помнил, так как они были не нужны и ни имели ценности для остальных рас. Когда брат Аразара нашёл их, то рассказал жене, и вот тогда она предложила использовать их и даже помогла все устроить. Для исполнения плана, действительно, был нанят член экипажа, вот только он не за деньги и власть пошел на это, а чтобы спасти от Совета свою семью, которую взяли в заложники, угрожая. Этот наемник должен был убить Аразара и взорвать корабль, уничтожив таким образом тело и орудие убийства. Вот только подбирать для этого момент пришлось очень долго: Аразар был очень осторожен и практически всегда путешествовал на корабле, который построил папа Ларак. Только, когда они находились на очередной операции, по неизвестной причине часть корабля не смогла расстыковаться с объектом, и поэтому Аразару пришлось лететь на корабле Совета, сопровождавшего их. Взрыв именно этого корабля я тогда и видела.

Когда члены Совета уже праздновали свою, как им казалось, первую победу, включился маяк отца, сообщавший, что он жив, и где его можно найти. Побратимы отца, которые до взрыва были на другой планете, получили вначале информацию, что Аразар погиб в результате технической неполадки на корабле, а потом, когда отцы приняли решение лететь на место крушения, сработал поисковый маяк. На пути к планете они получили зов о принятии в семью дочери, такого они и представить не могли. Когда Совет узнал, что теперь Аразар стал отцом дочери, а не умер, как они думали, шайка, состоящая из прогнивших его членов, зажужжала как улей, пытаясь срочно придумать новый жуткий план по уничтожению отцов. Ведь теперь Аразар имел полное право занять место в Совете, и если бы он решил воспользоваться своим правом, тогда вскрылось бы очень много секретов, которые никогда не должны были быть узнанными.

Следующим потрясением для Совета стало то, что к ненавистной семье присоединился Старейшина жнецов смерти, и он тоже стал отцом их общей дочери. Тут на помощь Совету пришли уже враги Вилейна. Жнецов, которых не устраивал отец, тоже нашлось не мало, ведь он был главным из претендентов на место Главного старейшины, и это не устраивало очень многих. Жнецы придумали свой план по выведению союзников Вилейна из борьбы, первым должен был стать его любимый и прославленный ученик Мор, которого боялись все, и не спроста. Браслет, который считался пропавшим, просто хранился у одного из жнецов: предок Мора банально потерял его по пьяни, когда ему отказали в брачном союзе, но рассказать это остальным не мог и поэтому придумал историю о похищении. Нашедший же спрятал его на всякий случай, и этот случай представился уже его потомкам.

С помощью этого браслета они хотели заставить Мора забыть обо всём и устремиться к завоеванию невесты, они не знали, что он хотел стать старейшиной и не думал о семье. А невеста, конечно же, старалась бы играть влюбленность, и это должно было пошатнуть железную волю жнеца, ей была та же девушка Космиян, которую приготовили для Лисьэна родители. Вот только и его родители не просто так взялись за сына — их тоже очень убедительно попросил Совет.

А вот для меня приготовили особый подарок. Когда я прошла регистрацию и стала гражданкой и официальной дочерью своих отцов, Совет хотел поймать прилюдно нас всех на вранье и, мягко говоря, подмочить репутацию. Ведь обмануть оракула не может даже жнец смерти, это не в его власти. Поэтому они и устроили весь этот цирк тогда на празднике, так как были уверены, что я не могла быть их дочерью и являться представителем расы Ванкалов, ведь женщин этой расы не существует. Вот только, помимо планов старейшин, информацию о женщине-жнеце продали пиратам, которые очень быстро, не без помощи уже местной знати и представителей Совета, устроили мое похищение. Мои отцы немало испортили крови и не только пиратам, и теперь у них появилась возможность сделать им ответную и значительную гадость.

К сожалению Совета, мы прошли проверку оракулом, и он подтвердил наши слова. Только об этом не успели узнать те, кто собирался меня похитить, поэтому они думали, что под мантией точно не жнец. А вот то, что я умудрилась еще и двух мужей сразу себе выбрать, а не женихов, не ожидал никто, а тем более, что ими станут такие мужчины. То случайное падение, благодаря которому в моей жизни появились эти мужчины, стало последней каплей, после которой заговорщики пришли в бешенство. Все их планы рушились на глазах, но вот они узнали, что меня украли и думали позлорадствовать, но скоро я вернулась, и семья наша стала еще больше на одного, очень не слабого, представителя теневых вампиров. Который тоже считался мертвым, благодаря своей бывшей невесте и врагам, которых было не мало. И именно они и довели его до того жуткого состояния, благодаря которому его смогли похитить. Виденный нами капитан обещал убить Алекса и взял за это не мало денег, но, имея большую любовь к садизму, с убийством затянул настолько, что вампира смогли спасти.

Чем больше нам чинили препятствий, тем больше мы выходили из этих ситуаций с плюсом, что окончательно вывело из себя заговорщиков, и они решились на крайние меры, вот только путь отступления был единственным — это спрятаться под защитой члена Совета, но это не помогло.

Аразар лишился не только брата, но и многих членов своей семьи, так как закон известен всем: нанесший вред семье жнеца платит кровью поколений, и исключений нет ни для кого. Даже Аразар остался в живых, только потому, что являлся членом семьи жнеца, которому нанесли такое оскорбление.

После того как учинили массовые смерти и натворили кучу разрушений, отцы получили подтверждение, где мы, и полетели к нам. Отцам было все равно, как нас спасать, они были готовы на все. И, действительно, делали все: они очень старались разрушить защиту, но так, чтобы не повредить планету. Корабль имел на борту оружие огромной мощности, достаточной, чтобы разрушить целую планету, и это было бы проще, чем вскрыть ее защиту. Вот только была одна единственная загвоздка — на этой планете были заперты мы, и поэтому она все еще существовала.

К активным действиям по моему спасению присоединилась большая часть жнецов смерти, даже те, кто ранее был против Вилейна, и те, кто еще учился в академии. Их оказалось настолько много, что они создали кольцо вокруг планеты, и все дружно пытались разрушить ее защиту, надавив на нее такой огромной объединённой силой. Но в какой-то момент Вилейн почувствовал мою смерть, за ним это ощутили и остальные жнецы, а после этого барьер рухнул.

Жнецы, озверевшие от того, что погибла их единственная женщина, и не сдерживаемые ничем, и отцы, готовые разломить планету пополам, спустились на поверхность и попали в самый эпицентр битвы, последствия которой я уже видела, когда меня выносили.

Пока я болела, отцы помогли решить Ираю проблему с Болхафами, так как теперь именно мой муж стал следующим по очереди старейшиной по крови. Пусть таким странным образом, но он имел родство с погибшей семьей бывшего старейшины, поэтому имел и полные права на место старейшины и главы этой немногочисленной расы, которая теперь стала еще более малочисленной. Жнецы смогли покопаться в головах всех жителей города, и, как оказалось, после смерти старейшины и того, что случилось в пещере, внутри каждого из них произошли значительные перемены. У расы Болхаф выявилась интересная особенность: все ее представители становятся похожими на своего старейшину, кто в большей степени, кто то в меньшей. Поэтому теперь раса Болхаф получила моральные ценности и особенности характера моего любимого Ирая.

А вот моя смерть принесла несколько неожиданных моментов. Первый — это то, что моя татуировка теперь распространилась на всю спину и грудь с животом. И на ней теперь прибавилось два раскрывшихся бутона, в которых были отметки Ирая и дракона вечного пламени, что для меня стало очень неожиданным. А вот Аразар радовался, как ребенок, ведь он встретил Арутара, который так давно пропал и чей род считался вымершим, в теперь он стал членом его семьи. Да и как сказали отцы, в моей семье должен хоть кто-то уметь готовить, и они были рады, что у них теперь появился такой сын. А я смотрела на дракона и уже прекрасно понимала, что он тоже мужчина, который подарит мне счастье, даже учитывая нашу сумасшедшую встречу.

Спустя очень много лет после продолжительной борьбы с пиратами и различных приключений, мы познали счастье быть родителями.

Мы с мужьями и отцами наделали очень много шума, и очень много что уничтожили и создали, прежде чем судьба решила, что пора нам отдохнуть от битв и стать родителями замечательных дочерей и сыновей.

Первыми у нас родились девочки-тройняшки Ванкалы. И эти маленькие демоницы уже родились с татуировками жнеца смерти на спине. То, что они по факту рождения уже являются жнецами, подтвердили и отец Вилейн и прибывший по этому случаю Глава старейшин Ванкалов. Именно когда он прибыл, выяснилось, что Вилейн был практически как сын для него, так что я могла считать его дедушкой, а вот мои дети — прадедушкой, и поэтому он решил еще немного подзадержаться в этом мире. Эти маленькие бестии могли укатать и отцов, и дедов, только меня они боялись — когда мужчины начинали жаловаться, я пыталась им помочь и приструнить дочерей.

— Их стоны, это стоны радости, поэтому не стоит ругаться на дочерей. Поверь мне, эти мужчины еще не одну троицу смогут выдержать, — тихо на ухо сказал мне Глава старейшин и я решила его послушаться.

Но его слова про тройни стало проклятьем в нашей семье, за что я не раз его укоряла, но в шутку, конечно.

Так, следующей тройней появились три куколки-красавицы от Ирая. Эти три милых личика имели прекрасные фиолетовые глаза, как у папы, и такие же замечательные волосы. Но и характер они взяли тоже папин, и поэтому я считала их спасителями-миротворцами. У этих прелестниц получилось стать подругами старшим сестрам, которые были еще теми сорви-головами. Это сочетание света и тьмы делало всех шестерых гармоничными. И, самое главное, они стояли горой друг за друга. Делили наказания вместе, шалости, даже радостями делились на всех. И мы поражались, что они, еще будучи маленькими, могли общаться взглядами, и у них в каждом взгляде был свой код. Мы радовались и тяжело вздыхали, понимая, что эти девчонки еще не одну планету заставят содрогнуться.

А вот с Лисьэном у нас тоже родилась тройня, но из двух девочек и мальчика. Дети получили одинаково сильные татуировки, а вот характеры — очень разные. Мальчик был копией папы: мог договориться со всеми, у него прямо врожденные способности к дипломатии. Одна из дочерей была копией моего характера, а вот когда проявился характер у третьей, глаз у всех нас задергался дружно. Когда это чудо научилось говорить, выяснилось, что она такая же язва, как и Алекс, у них даже мимика была похожей как две капли воды. Я сочувствовала будущим зятьям, а Алекс млел от подрастающей язвы.

Следующими родились две дочери и сын-дракончики от Арутара, вот эти дети от меня не взяли ни капли. Они что внешне были копией отца, что характер имели такой же вспыльчивый и язвительный. Но при всем этом старших драконов — отца и деда — они слушались беспрекословно. А вот дедушка Ларак был их любимцем в проказах. Эти вредители поджигали то мебель, то шторы, то отсек на корабле, и Ларак все это тушил своей магией льда. Действие это выглядело завораживающим: когда лед гасил огонь, но не тушил сразу, а как бы запечатывал внутри себя. Казалось, что внутри куска льда горит огонь, который борется из последних сил, чтобы вновь вырваться на свободу.

Следующая тройня появилась у нас с Малахом, вот только и эти три наагини были, как папа. И это было очень непривычно даже для меня: дочки росли крупными, сильными и ни в чем не уступали мальчишкам своей расы. Порой они этих мальчишек бросали, как кукол на различных боевых спаррингах, куда их водил до невозможности довольный отец. Но когда дочки подросли, то одна из дочерей проявила способности к лекарству, а Раахат будто только этого и ждал — завалил ее знаниями и не выпускал из лабораторий. Я дочери сочувствовала, порой прятала в своей спальне, а иногда Раахат натыкался на двух сестер, которые были воительницами, и, так же как и я, иногда прятали сестру, давая той перерыв от несмолкающего дедушки.

После родились тройняшки от Алекса, и все вспомнили, как в одном из разговоров за столом, когда у меня детки уже были от всех мужей, кроме него, он нам сказал:

— Для того, чтобы родились дети от меня, нужно, чтобы мы все были готовы их вынести, а не убить, — мы подумали, что он шутит, но как оказалось, он преуменьшал масштабы бедствия.

У нас появились два сына и дочка, но разницы между ними в характере не было никакой, да и отличить их стало возможным, только когда они достигли подросткового возраста и их фигуры стали принимать очертания мужчин и женщины. После рождения они очень быстро начали ползать, в отличии от остальных деток, они капризничали и если ты на них никак не реагировал, злобненько прищуривали глазки, а потом очень неожиданно в одну из частей твоего тела впивались маленькие клычки. Пока эти зубастики росли, гости наш дом обходили стронной. Поначалу заходили, получали многочисленные укусы и убегали, не забыв сообщить другим. Ведь эти три маленьких вампира были до одури ревнивыми. Сколько по этому поводу было конфликтов между детьми — не вспомнить, сколько стен было ими разрушено в драках и в отстаивании своей правоты. Порой вместо детей мы видели большой дерущийся ком, и разница в возрасте ни одного из них не останавливала. Ремонт мы делали регулярно и с нетерпением ждали, когда все наши детки разлетятся по академиям, а мы сделаем капитальный ремонт и немного поживем в тишине. Дедушки тоже не были железными и на свой корабль никого не пускали.

Но не пускали они туда не просто так, ведь они тоже нашли свое очень долгожданное счастье, которое они заслужили и выстрадали.

Где-то во вселенной.

За всем происходящим в небольшую светящуюся сферу, держа ее в своей костяной руке, наблюдала скрюченная старушка Судьба, одетая в бело-золотой балахон.

— За какую ошибку поплатились так жестоко ваши расы, вы никогда не узнаете, чтобы не повторили вновь их глупость. В жизни можно исправить все, если захотеть и заплатить немалую цену, вот только результаты ваших исправлений вы можете и не успеть увидеть! А женщины могут все, особенно когда им не оставить выбора! — сказала вслух старушка своим скрипучим старческим голосом и убрала сферу в карман.

Ведь она не собиралась выпускать героев и этот мир из виду, теперь она еще тщательней будет за всеми присматривать.