в которой Логан и Джейкоб встречают ангела, а Астер борется с собственными демонами

За три месяца до этого

Его разбудил треск. Сиплый и приглушенный звонок прервал сон, и Астер Блэквуд, протянув руку, вытащил телефон из-под подушки. «Я убью его, — подумал он. — Кто же еще может трезвонить в такую рань?» На экране рядом с именем друга светились два слова — сегодняшняя цель: директор Беннет. «Забились», — подумал Астер, планируя доспать, и откинул телефон в сторону. Но не тут-то было — тот зазвонил снова.

— Чего тебе еще, Джейк? — сонно пробормотал Астер в трубку, не открывая глаз и утыкаясь лицом в подушку.

— Ой, только не говори, что все еще в кровати, — хмыкнул Джейкоб. Судя по выдохам и глухому стуку кроссовок об асфальт, он уже был на пробежке.

— Семь тридцать утра, — простонал Астер. — Я в три только домой вернулся. Имей совесть.

— Как тяжела жизнь богемы! — рассмеялся друг.

— Не напоминай. — Астер зажмурился, морщась от головной боли и вчерашних воспоминаний. Они были довольно расплывчатыми.

Все, что он помнил, — как сорвал деловой обед, на котором был вынужден присутствовать «ради своего же блага» и успешного зачисления на факультет бизнеса в Принстоне, где их «фамилия блистала уже два поколения». В общем-то, для этого он и нужен был отцу на таких приемах — блистать. Астер же этот мир буквально ненавидел. Девушки здесь были разбалованы и изнежены до безумия, но умели считывать количество нулей на банковской карте по одному лишь манжету, выглядывающему из-под дорогого костюма. Парни высокомерны, заносчивы и наглы. Впрочем, Астер и сам был таким же. Разве что не кичился богатством, словно сам заработал хоть что-то.

Поморщившись от солнечного света, он прикрыл глаза рукой и отбросил телефон. Давно же он так не позорился. Но в итоге оно того стоило. Вряд ли ректор этой отцовской альма-матер захочет его хоть когда-то видеть снова. Особенно после того, как Астер сбежал с банкета с его дочерью, единственной на этом тухлом мероприятии, кто хотя бы примерно подходил ему по возрасту. К тому же не то чтобы ее пришлось уговаривать.

Этот гениальный план пришел ему в голову прямо в процессе. Как же ее звали? Астер не помнил. Зато ее податливые губы, руки, тянущие его за узкий пояс строгих брюк, и атласное платье, что с тихим шелестом терлось о стеллаж библиотеки в кабинете ее отца, мозг Астера запечатлел вполне.

— Хочешь секрет? — между поцелуями выдохнула она, прижавшись щекой к его щеке. — Я давно положила на тебя глаз, Блэквуд. Считай, что теперь в Принстоне у тебя появился первый союзник.

— Не знал, что у вас принято так «союзниками» обзаводиться, — ухмыльнулся он.

— Ты еще многого не знаешь, — прошептала девушка, поспешив заткнуть его рот новым поцелуем.

И где-то в этот момент распахнулась дверь. Астер поднял руки, как перед фарами машины копов, словно он здесь совершенно ни при чем. Девчонка отскочила от него как ошпаренная, но было уже поздно. В дверном проеме стоял ее отец, и объяснений ему явно не требовалось. К тому же расстегнутая пряжка ремня и красная помада, бесстыже размазавшаяся по мужским губам, были более чем явным подтверждением.

— Да как ты смеешь прикасаться к моей дочери, щенок?!

Дверь ударилась об обитую тяжелыми дубовыми панелями стену, разъяренный отец кинулся внутрь. А что происходило дальше, было всем и так понятно.

Девчонка взвизгнула, тараторя, что это досадное недоразумение, пытаясь убедить отца, что не затащила его, Астера, в эту комнату едва ли не насильно. Ему оставалось лишь молча, словно профессиональному игроку в покер, ждать, чем это представление закончится. Последние слова, что он услышал, были:

— Кем бы там ни был твой отец, никогда в жизни ноги Блэквудов не будет в Принстоне! Я тебе обе­щаю.

А большего ему было и не надо. Золото, а не девчонка. Лучшего способа избавиться от этой прин­стонской удавки даже сам Астер с его дьявольской изобретательностью не смог бы придумать. В отличие от сестры, он не грезил Лигой и не имел такого, как у нее, плана на жизнь, год… день. Аврора была его полной противоположностью. И если Астера родители пытались запихнуть в Принстон, то Аврору собирались при первой возможности отослать в Европу, чтобы «избавить от дурного влияния брата».

Наскоро приняв душ и переодевшись в свежевыглаженную форму, заранее подготовленную прислугой, он бросил взгляд на часы и выругался. Наклонился к зеркалу, посмотрел на свое отражение и, пропустив сквозь пальцы темные, уже почти достающие до плеч волосы, зачесал их назад. Лицо казалось до безумия бледным, но, так как Блэквуд-младший от природы не отличался особым румянцем, вряд ли кто-то смог бы заметить разницу.

За столом внизу все уже были в сборе. В воздухе витал аромат кофе и — едва ощутимый — разочарования. Снова. Не желая участвовать в разборе полетов, Астер осторожно прошмыгнул по коридору к входной двери, но только потянулся к ручке, как услышал строгое:

— Даже не позавтракаешь с нами?

Раздраженно выдохнув и прикрыв глаза, Блэквуд опустил руку. Черт, как же он ненавидел эти совместные завтраки.

— Я по понедельникам у Логана завтракаю! — выкрикнул он, оставаясь на месте.

— Сделаешь исключение.

Два слова, как упавшее лезвие гильотины.

Обуздав все противоречивые эмоции, которые в нем с детства вызывал голос отца, Астер развернулся, возвращаясь обратно. Он мог противостоять каждому, используя обаяние, флирт, сарказм, открытое насмехательство, но никогда — собственному отцу. В его присутствии Астера будто парализовывало, придавливало к земле гнетом ожиданий, что камнем висели на нем как на главном наследнике фамилии.

— Где Аврора? — спросил он, занимая свое место и обводя взглядом столовую.

Облицованный мраморными плитами пол, широкие колонны, уходящие так высоко, что казалось, они упираются в само небо, арочные окна с полупрозрачными занавесками, сквозь которые был виден сад, — так выглядела эта комната, сколько он себя помнил. Но как бы этот дом ни пытались обжить, внутри вечно гуляло эхо.

— Завтракает со школьными друзьями. — Вот и сейчас голос матери отразился от глянцевых стен, прозвучав слишком громко. — У вас это, очевидно, общая традиция, — добавила она, всем своим тоном вопрошая: «Ну почему ты снова все испортил?»

Прекрасно. Значит, уже успели обсудить вчерашнее.

— Ну, она явно не у Логана, — хмыкнул Астер, представив этих двоих на необработанной деревянной веранде дома Робертсов.

Да уж, если Аврора сядет на их самодельные стулья, ее дорогущие колготки непременно обзаведутся затяжками, а сама она — истерикой.

— Это тот твой друг, что живет на лесопилке? — спросила мама.

Удивительно, что она Логана вообще помнила. Элейн Блэквуд вот уже много лет как посвятила себя благотворительности и большую часть времени проводила в разъездах, выступая на собраниях фондов и корпораций-гигантов.

— Да, тот, что живет на лесопилке, — намеренно подчеркнул Астер. — И тот, что поступает в Гарвард.

Отец, перестав жевать, поджал губы.

— Ну что ж, пусть попытается, — холодно сказал он.

Астер бросил на него острый взгляд из-под бровей. Вокруг него засуетилась прислуга, накрывая зав­трак, но он вряд ли смог бы проглотить хоть кусочек. Предложили кофе, однако он отказался.

— Подай документы туда, — вдруг как ни в чем не бывало добавил отец. — Там хорошая академия бизнеса.

Астер, стиснув зубы, выругался про себя. До сих пор не представляя, как признаться, что не подаст документы ни туда, ни в любой другой университет мира.

— Да, сэр, — ковыряя вилкой омлет, отчеканил он, четко видя будущее, что рисовал для него отец прямо в эту секунду. В нем он носил бы точно такие же костюмы и был в точности на него похож. Астера передернуло.

— Или попробуем Йель, — намазывая маслом тост, продолжал Блэквуд-старший. — Лучше, конечно, выбрать что-то поближе, чтобы я мог ввести тебя в курс дела после первого семестра. Дальше учеба — формальность. Ты нужен мне здесь. Да, и хочу тебя с одними людьми познакомить. Запланировал на следующие выходные.

«Очередное сборище снобов», — подумал Астер, вслух же произнес:

— Я в выходные занят. У меня соревнования.

— Значит, пропустишь.

«Что еще, сэр?» — молча посмотрел в ответ Астер.

— К тому же я обедал с ними в прошлую субботу, дочурка у них прелесть. Тебе понравится.

— Может, я сам как-нибудь с подружкой на вечер разберусь? Или ты считаешь, что я даже это нормально сделать не в состоянии?

— О, тут уж я уверен, что ты в состоянии, — явно не без намека на вчерашнее произнес Блэквуд-старший. — Я не против твоей безумной ночной жизни, Астер. Понимаю, ты молодой парень, тебе хочется нагуляться…

Астер на миг поймал взгляд матери. В нем отчетливо сквозило недовольство. А может, разочарование. Потому что его отец в молодости был точно таким же?

— …но начинай фильтровать знакомства и строить планы на будущее. Отличие в том, что эта девушка для дел посерьезнее.

— В каком смысле «посерьезнее»? О чем ты?

— Хорошая партия с расчетом на будущее.

— Завязывай, мне только восемнадцать! — скривился Блэквуд-младший. На самом деле это был не первый подобный разговор на его памяти, и это уже начинало напрягать.

— Выгодные сделки готовят за много лет.

Астер с видимым усилием сдерживался, чтобы не вспылить.

— Пора бы понимать, что брак не исключение. А учитывая, насколько ты сам выгодная партия…

— Ты что, совсем охренел? — неожиданно даже для самого себя вскинулся Астер.

Мать на противоположном конце стола уронила вилку. Повисла тишина. Он знал, что разговаривать так с собственным стариком себе дороже, но тот уже начинал переходить все границы.

— Тебе напомнить, в каком веке мы живем?

Отец лишь бросил на него взгляд из-под темных бровей. Астер попытался выдержать его, но не вышло. Как и всегда, в принципе.

— Ладно, все, — прикрыл он глаза, чувствуя себя одним из цветков материнского сада, что обычно стояли в вазе в гостиной. С виду идеальным, но уже не живым. — В школе кофе выпью. — Он отсалютовал, вставая и точно зная: у него есть как минимум год, чтобы свалить подальше, пока его насильно не женили на наследнице какой-нибудь выгодной для старика корпорации.

— Стоять, — скомандовал отец, и Астер неохотно замер. — Подойди сюда.

Отец встал из-за стола, и теперь они с сыном были на одном уровне. А потом, наклонившись чуть ближе, чтобы жена не услышала, Блэквуд-старший произнес:

— Это была последняя выходка, щенок. Ты меня понял?

Он поправил воротник рубашки и затянул галстук Астера так, что тот едва не задохнулся.

— Да, сэр, — глядя отцу в глаза, процедил он.

— Молодец. — Отец ощутимо хлопнул его по щеке, от чего Астер невольно прикрыл глаза, изо всех сил стараясь не сорваться, но с места не сдвинулся. — И никаких друзей с лесопилки! Фильтруй свой круг, пожалуйста.

А потом ушел, так и оставив сына стоять посреди столовой.

…Когда черный спортивный «мерседес» подъехал к частной старшей школе Деполе, ворота открылись моментально.

— Мистер Блэквуд, — приветственно кивнул охранник.

Так обычно обращались к его отцу. Он был одним из учредителей школы, и машину Блэквуда знали на всех КПП. По крайней мере, такая была одна на всю школу, и ее всегда провожали восторженными взглядами.

Припарковавшись, Астер заглушил мотор и еще несколько минут сидел, откинув голову на подголовник. Потом дернул узел галстука и, стащив его с шеи, засунул в карман.

Во дворе было полно народу. Нацепив черные очки, он направился к парадному входу и, увидев знакомую темную макушку, широко улыбнулся.

— Эй, как ты, моя маленькая язва? — воскликнул он, обнимая сестру за плечи.

Бледная аристократическая кожа, черные как смоль волосы, пронзительный взгляд синих глаз. Глядя на Блэквудов, всегда шутили, что они словно сотканы из черной ночи и света звезд. В честь последних Астер и был назван.

Королевские близнецы — так их называли в Алтиоре. Вот только Астер, несмотря на внешнюю мрачность, людей притягивал, Аврора же, имея ровно тот же образ, — отталкивала. Весь ее вид был словно желтая лента, кричащая: «Опасно для жизни! Не пересекать!».

К школе подъехал директор Беннет. Он явно торопился на урок, суетливо доставая папки с бумагами из своего «ауди».

— Детка, мне нужно, чтобы ты поработала фотографом, — сказал Астер и протянул сестре свой телефон, включив камеру.

— Только не говори, что вы снова вспомнили этот глупый спор, — застонала Аврора. — Он убьет тебя.

Астер хотел спросить, кто «он» — Беннет или отец, но понял, что ответ в любом случае будет один. Поэтому лишь бросил:

— Как будто в первый раз.

Уверенным шагом он подошел к профессору и со словами «Как много вы сделали для страны и всех нас, вместе взятых» расцеловал того в обе щеки. Тот от шока выронил из рук все, что нес. И пока Беннет очухивался, Астер, схватив сестру, потащил ее подальше от места преступления.

В сентябре они с друзьями заключили пари, что в свой выпускной год по жеребьевке перецелуют добрую половину учителей школы. Беннет был серьезной, но достаточно легкой добычей. По крайней мере, Джейкобу в первом же круге достался собственный тренер, и одно лишь воспоминание о том, как тот отлупил его палкой для аджилити, вызывало у Астера истерический смех.

— Отправь Джейку. И напиши снизу «один — один», — толкнул Астер сестру плечом.

— Вы сумасшедшие, — закатила та глаза, глядя на идущего спиной вперед брата.

Она была права. Эту троицу знали все — как минимум потому, что им удавалось не только ловко попадать во всевозможные передряги, но и так же ловко из них выбираться.

— В этом все мы — поджигатели сердец и мест гораздо более пикантных, если дело касается школьной администрации, — улыбнулся ее брат.

— Астер, а с нами фото?

К нему подлетела стайка девятиклассниц, окружив со всех сторон. Как обычно, они были очень шумными, хихикающими и постоянно пытающимися затянуть Блэквуда в какой-нибудь школьный проект.

Аврора покачала головой.

— Простите, но мне надо на урок, — смеясь, попятился Астер, а потом вдруг врезался в кого-то спиной.

— Ай!

— Черт! — Астер обернулся.

Еще одна девчонка. На вид не старше тех, кто облепил его, не давая прохода. Она точно не была ему знакома. Но сколько их вечно вокруг?

— Осторожнее! — Она принялась собирать выпавшие из рук книги.

Астер наклонился, решив помочь, но кто-то дернул его за рукав:

— А с вами, молодой человек, мы сейчас поговорим!

Директор Беннет. Он потянул Астера в сторону. Тот бросил последний взгляд на девчонку на корточках, а потом она скрылась за спинами спешащих на урок учеников.

* * *

— Что-то Астер не торопится, — крякнув, сообщил Логан-старший, отнимая от глаз бинокль, при помощи которого вот уже тридцать с лишним лет наблюдал за подъездной дорогой к своему дому.

Это были четыре пыльные пустые мили до шоссе, которое вело прямиком к Деполе. Формально лесопилка находилась в черте города, но фактически до нее было пятнадцать минут езды. Это была не окраина, это была глушь. Робертсам не угрожали враги, и устраивать на веранде смотровую площадку было ни к чему. Просто Логан-старший был заядлым сплетником, и мало кто знал, что раз в пятнадцать секунд его бинокль менял направление и обращался во двор соседского дома. Престарелый Грег Вулч, единственный сосед Робертсов, делал то же самое, Логан-младший в этом не сомневался. Эти двое соперничали и буквально считали, сколько виски и кофе в течение дня употребил враг, а может, даже вели письменный учет. Так, на всякий случай. Смерть одного из них стала бы для другого трагедией, потому что зачем еще жить, если не назло врагу?

— Он сказал, что останется дома. Завтрак с отцом, — не глядя на деда, ответил Логан, просматривая очередной параграф учебника биологии.

Сегодня должна была состояться мини-контрольная, и Логан, конечно, был к ней готов, как и всегда. Но покоя не давала привычка повторять материал до последнего, потому что самые мелкие детали могут зацепиться и остаться в мозгу за три секунды до того, как учитель потребует закрыть учебник. Все это знали. Правило отличника.

— Н-да, а я надеялся его патлы пообкорнать, а то что-то он в нашу семью не вписывается. — Дед почесал бритый затылок и, снова крякнув, уселся в кресло.

Логан-младший поймал свое отражение в мутном стекле кухонного окна и отметил, что отрастил волосы достаточной длины, чтобы услышать в свой адрес критику, но недостаточной, чтобы за ним гонялись по участку, как за кабаном. На лоб падала одна-единственная черная кудряшка, а затылок почти не оброс, и даже линия волос у шеи еще была вполне ровной. Но эта кудряшка деда уже начала нервировать.

— А бездельник где? — поинтересовался дед с таким сарказмом, что сразу становилось ясно: ответ он точно знает.

— На работе, — ответил Логан-младший.

Старший закатил глаза, как умел только он, и почесал ножом для масла бровь.

— Работа, — пробормотал он себе под нос, принявшись мазать тост маслом.

Эта песня пелась в доме почти двадцать лет, с тех пор как Логан-средний вместо того, чтобы продолжить дело отца, решил получать высшее образование. Более того, после успешно оконченного Нью-Йоркского университета он не одумался, не начал работать руками, а решил, что работы мозгами вполне хватит. И мало ему было горя, стал учителем и видел в этом свое предназначение и счастье. Ну и как будто все это недостаточно разбило старику сердце, Логан-младший пошел по стопам отца. Даже превзошел его, пожалуй. Когда Логан-старший уже решил, что из-за страсти к химии и препарированию лягушек внук станет хотя бы врачом, тот объявил, что будет ученым. Кто вообще такие ученые? Чем занимаются? Просиживают штаны на государственные деньги, вот и весь разговор.

А еще после смерти бабушки Анны, матери Логана-старшего, в доме Робертсов не было женщин. Младший ее не застал, так что в старом деревянном доме, сколько он его помнил, царил исключительно своеобразный мужской порядок. Это крайне веселило Астера, выросшего в роскошном особняке с прислугой. И просто убивало Джейка, который, в противовес другу, жил в окружении четырех женщин и частенько приходящей им на помощь тетушки.

Свою маму Логан не знал. Она умерла, когда малышу не исполнилось и года, сделав Логана-среднего вдовцом. Было подозрение, что забота о сыне заставила его вернуться в отчий дом. И поселиться на лесопилке. И стать учителем. И больше никогда не жениться, потому что всем известно: Робертсы — убежденные однолюбы.

— Ладно, дед, мне пора. — Отбив кулак старика, Логан-младший, или просто Логан, убрал в сумку учебник, отнес стакан из-под сока в посудомойку и сбежал по ступеням к ржавому пикапу, что достался ему по наследству от деда два года назад.

Эта колымага скрипела как сам сатана и вселяла ужас в козу Холли, несчастную питомицу деда, которая так и не выросла до нормальных размеров, поставив крест на желании Робертсов разводить живность. Холли была их домашней любимицей, помимо крошечной чихуахуа, которую дед буквально доставал из кармана и тряс в воздухе в минуты гнева.

— Холли, тебе лучше бежать, я сейчас заведу мотор, — улыбнулся козе Логан, поднимая капот.

Едва услышав протяжный скрип, коза в ужасе поджала хвост и сделала шаг назад.

— Я не шучу, Холли. — Логан, вооружившись отверткой, вернул на место уже не протекающий и с успехом пересобранный карбюратор.

Коза что-то жалобно проблеяла и сделала еще шаг назад.

— Ну, я тебя предупреждал, Холли, — зажав в зубах отвертку и убирая опору, произнес Логан и захлопнул капот. Он открыл пассажирскую дверь, достал с заднего сиденья руль и прикрутил его туда, где ему место, а потом завел мотор.

Холли в ужасе взвизгнула.

— ХО-ОЛ-ЛИ! — заорал с веранды дед.

Коза завизжала еще громче и со всех копыт кинулась к деду, чтобы спрятаться под его креслом, но не добежала, свалившись в обморок прямо в лужу. Зато с веранды выскочила Горгона, злобная бойцовская чихуахуа, и со всей своей микроскопической яростью начала облаивать пикап.

Логан выехал со двора, поглядывая в зеркала заднего вида, чтобы комок ярости не попал под колеса. Уже дважды Горгона становилась жертвой своей злобы: один раз не рассчитала габариты врага и напала на полицейского добермана, второй раз угодила под ногу почтальона.

Брякнул телефон, и Логан достал его из кармана, благо дорога не предвещала неожиданностей, будучи привычно долгой и пыльной даже в ноябре. А вот к декабрю она размокнет и станет труднодоступной для спортивной тачки Блэквуда.

«Мадам Марш» — от Астера Блэквуда.

Логан поперхнулся. Новое задание на «год поцелуев». Но… Марш?

Мадам Марш была женщиной — это плюс. Но она была самым беспринципным, злопамятным и раздражительным человеком в школе. Более того, лаборантом в кабинете органической химии, а значит, только по ее милости в субботу двери кабинета открывались для химического кружка, который вел Логан.

Но спорить бесполезно. Марш значит Марш. Как бы серьезен и ответственен Логан ни был, он, к сожалению, не соскочит, когда позади уже престарелый математик и пылкая миссис Мастерс, секретарь директора и по совместительству преподаватель полового воспитания. Ее уроки по пятницам все ждали с нетерпением, а Логан теперь — с ужасом.

Когда пикап занял место на парковке, справа уже стоял «мерседес» Блэквуда, а вот место Эванса пустовало.

Чат «Беда не приходит одна»

Логан: Джейк, опаздываешь?

Джейкоб: Фунти поиздевалась над Чарли и вместо ланч-бокса с едой подсунула ей пустую коробку. Спасу Чарли — и пулей к вам.

Вечная девчачья драма в доме Джейкоба Эванса.

Логан вытащил ключ, мотор кашлянул и замолчал, машина слегка дернулась. Словно по команде, в руки упал руль, который тут же полетел на заднее сиденье. К счастью, задние двери не открывались уже лет десять, так что никто не смог бы увидеть там руль, канистру с бензином, набор инструментов и даже пару запасных картриджей для термоклеевого пистолета, чтобы на ходу свернуть в кювет и заклеить поплавок карбюратора. Машина была раритетом, и, если доживет до выпускного, Логан поклялся отдать ее в музей ретроавтомобилей. А еще она стала первоклассной темой для шуток. Логан — парень на пикапе, который по пятницам увозит своих жертв в кукурузные поля. Логан — парень, у которого есть темная-претемная тайна, и о ней шепчутся по углам. Интересующихся подробностями его жизни было достаточно. Весьма вероятно, дело было в том, что Логан являлся вопиюще бедным для частной школы Алтиор. Диковинка.

— Прикиньте, они готовят сами.

— А я слышала, что если эта его жуткая тачка ломается, то он едет на общественном автобусе с пересадкой, а до этого идет пешком четыре мили.

— Четыре? Дорогая, да он же живет на болотах! Шесть не хочешь?

Он всегда стригся по-бандитски (как выражалась все та же миссис Мастерс), почти налысо. Носил потрепанные джинсы и неизменные черные кардиганы поверх серых лонгсливов. Он был настолько вопиюще необычным, что потребовалось потратить много времени, отвоевывая свое право на жизнь в этом мире. И в конце концов, пора уже прекратить на него пялиться! Хотя… попасть в компанию Блэквуда и Эванса и не привлекать к себе внимания? Сомнительно.

Вот уже пятый год пошел с тех пор, как Логан Робертс переступил порог Алтиора. Ему было тринадцать, когда отец сообщил, что получил работу в новой, только открывшейся школе, расположенной в самом респектабельном районе Деполе. Туда должны были поступить дети привилегированной части населения, а на один класс полагался один грант, который выделял фонд школы Алтиор. И только-только взявший первое место на олимпиаде по химии, а потом еще и по биологии, чемпион города по сборке кубика Рубика и обладатель самого высокого среднего балла по Деполе, Логан Робертс был чуть ли не единственным претендентом на получение гранта.

Никто этому не удивился. Кроме самого мальчика, который из тихой, уютной городской школы попал в место, где у каждого ребенка был личный водитель, гувернеры, телефоны, компьютеры последних моделей. Логан сжимал в руке тетрадку, а остальные ребята — модные айпады.

И каково же было удивление маленького короткостриженого мальчишки, когда к нему вдруг подошли Джейкоб Эванс и Астер Блэквуд. Они собирались взломать школьный журнал и подправить кое-что в электронной ведомости «ради общего блага». Это был первый месяц учебы. Логан подставился безобразнейшим образом. Он с легкостью вскрыл систему безопасности, посмеявшись, что самая дорогая школа штата могла бы получше постараться над защитой, и исправил дату контрольной в учебном плане, сдвинув ее на три дня. Причина проста: у Астера Блэквуда был день рождения, у Джейкоба Эванса как раз не оказалось дома родителей. А контрольную они никак не могли пропустить, потому что ответственно относились к учебе.

Это был легендарный вечер, на который в награду за пособничество позвали и Логана. Они всю ночь играли в приставку, прыгали в бассейн, не заботясь о том, что вода была уже ледяная, и выпили столько газировки с острыми «Доритос», что утром свалились с болью в животах. Так эти трое поняли, что дальше им идти только вместе.

— Чего застыл? — Недовольный тон и отставленная в сторону нога в безупречно начищенной туфельке.

Ее волосы ослепительно блестели, а синие глаза были слишком ледяными, чтобы смотреть в них без боли.

— Запрещено? — Кажется, Логан Робертс — единственный человек в Алтиоре, а может, и во всем Деполе, кто нисколько не боится Аврору Блэквуд.

Аврора уже набрала в легкие воздух, чтобы высказаться, но Логан шагнул к ней и улыбнулся. Сделал вид, что лизнул кончик указательного пальца, и прижал его ко лбу леди Айсберг.

— Пщ-щ-щ, — прошипел он. — Остынь, подруга. Уж не передо мной тебе переигрывать. Хорошего дня.

Он обогнул ее, понимая, что ведет себя некрасиво, но Аврора его порядком достала своими придирками. Он знал, что еще пара секунд, и она начала бы сыпать язвительными комментариями вроде: где хозяев потерял? Что без друзей тусуешься, все бросили? Это твое корыто еще ездит? Подкинуть мелочи на бензин? Ее шутки не становились острее, а только тупились, как старый тесак.

Аврора, кажется, всю жизнь будет преследовать Логана. И именно на этой мысли, где-то на стадии «однажды я от безысходности женюсь на ней, посажу в свой пикап и буду наблюдать, как она бегает по двору от Горгоны», он вдруг остановился.

Прямо у его ног сидела девушка. Очень… светлая и очень… теплая. У нее было милое лицо, веснушки на носу, рыжеватые брови, длинные золотистые волосы, заплетенные набок в объемную косичку, и совсем прозрачная, сливочная кожа. Девушка собирала рассыпанные по асфальту учебники.

— Я помогу. — Логан опустился рядом с ней на корточки, помогая складывать книги и тетради.

— Вот черт… сумка порвалась, — простонала девушка, похожая на ангела, и всплеснула руками, а потом вдруг рассмеялась. И, не удержавшись, села прямо на асфальт в своем небесно-голубом платье под необъятным кардиганом крупной вязки.

Логан тоже засмеялся. Он был уверен, что не произошло ничего забавного, но девушка так заразительно смеялась, что он ничего не мог с собой поделать.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Энджел.

— Эн… Энджел? — удивился Логан.

— Да-а, дурацкая шутка родителей… Когда я родилась, им показалось, что я похожа на ангела. Мама говорит, они так думали, пока я громко не закричала, — засмущалась девушка-ангел.

Это было мило. И вообще, она показалась Логану существом из параллельной вселенной, потому что в Алтиоре не было таких, как она. Тут не учатся милые девушки, тут нет девушек, которые сидят в платье на асфальте, тут вообще не носят небесно-голубых платьев. Девушки приходят на уроки как на работу. Строгие, элегантные и изящные. Логану вдруг показалось, что Энджел сожрут, если ее не защитить. Она была слишком хороша для мира Алтиора.

— А тебя как зовут?

— Логан. Как и всех в нашей семье. Логан Робертс.

Лицо Энджел осветила улыбка.

— Что ж, Логан Робертс, я Энджел Белл, будем знакомы. — Она протянула руку, Логан сделал то же самое. — А теперь давай встанем, пока я не отморозила себе ничего, — вообще-то уже ноябрь.

— Эм… Может, тебе показать школу? Ты же новенькая, верно?

— Верно. — Она улыбнулась и принялась собирать книги под мышку, смирившись, что они никак не уместятся в порванной сумке.

— Пошли, я все тебе расскажу.

Энджел поудобнее перехватила книги. Логан забрал несколько и подумал, что это, должно быть, первая девушка за восемь лет, с которой он по своей воле заговорил.

* * *

Финальная игра. Ему снился стадион, освещенный пыльным закатным солнцем. Джейк прорвался сквозь защитную линию соперника. В крови кипел адреналин. Ощущения обострились. Вес экипировки. Запах газона и пота. Гул голосов с трибун. Еще секунда, и он заработает тачдаун. А затем внезапный приступ боли. Его снесли с ног. Налетели сбоку. Он упал на рыхлый газон. Широкой ладонью обхватил плечо, но главное — потерял мяч, а вместе с ним всякую возможность на победу и осуществление мечты.

Резко распахнув веки, Джейкоб Эванс сделал глубокий вдох. Кожа была покрыта испариной. Сердце неистово барабанило в груди. Электронные часы на тумбочке показывали четыре утра. Правое плечо болело… Один и тот же кошмар на протяжении трех месяцев после полученной травмы. Одни и те же фантомные боли. По крайней мере, он уговаривал себя изо всех сил, что они фантомные. Нереальные. А травмы и вовсе нет. Врач же сказал, что Эванс будет как новенький!

Джейкоб знал, что больше не уснет. Не после того, как проиграл финал, пусть даже во сне. Потерял мяч. Не увидел опасность. Повел себя слишком легкомысленно.

— Джейк, спишь?

Дверь спальни аккуратно приоткрылась. На пороге стояла его пятилетняя сестра Сьюзен, нервно теребившая край футболки, — младшая из Эвансов и самая непохожая на них. Светлые кудрявые волосы торчали во все стороны, зеленые глаза сонно смотрели на брата.

— Можно с тобой?

— Опять кошмары? — Джейк качнул головой и встал с постели. — Смотрели перед сном «Гарри Поттера»?

— Там такая змеюка! — Сьюзен приподняла руки, чтобы показать масштаб.

Джейк хмыкнул и подумал: да, змеюка такая, что ты сейчас уснуть не можешь.

— Я же запретил Фунти показывать тебе эти фильмы. — Он щелкнул ее по носу. — Ты для них еще маленькая. А также слишком впечатлительная.

— Фунти сказала, что ты не узнаешь.

— Я все знаю. — Он поднял ее на руки.

Маленькие ручки обхватили шею Джейка, и Сьюзен громко зевнула, положив ему на плечо голову:

— Потому что я тебе все рассказываю.

Чистая правда. Благодаря Сьюзен Джейк был в курсе всего, что творилось в их доме.

У Джейкоба Эванса три младшие сестры. Фунти уже исполнилось двенадцать: она отличалась скверным характером, обаятельной улыбкой и желанием быть взрослой. Они с Джейкобом были больше всего похожи: большие карие глаза, широкие темные брови и густые коричневые волосы. Мама часто шутила, что ксерокопировала их. Фунти обожала эти сравнения и часто заглядывала Джейку в глаза, чтобы убедиться в схожести.

Чарли было десять лет, и она могла пойти на что угодно, лишь бы ее оставили в комнате наедине с карандашами, альбомом и книгами. Обладательница коричневых волнистых волос и кристально голубых глаз, не доставшихся в семье никому, кроме прабабки со стороны матери — аристократки Джулии, а также кузенов, близнецов Авроры и Астера Блэквуд. Про прабабку слагали легенды и говорили, что она была самим дьяволом во плоти, несмотря на ангельский лик. Чарли казалась полной ее противоположностью. Тихая, неболтливая, она пребывала в своем мире. Для Джейка Чарли была самой большой загадкой. Он обращался с ней как с хрустальной вазой, боясь случайно разбить, чем бесил Фунти, которая в отместку всячески издевалась над младшей сестрой. Джейк не знал, как остановить эту войну. Мама говорила, что его сестры должны пережить это вместе. Он терпеливо ждал, когда этот момент наконец настанет, но Фунти, казалось, только входит во вкус.

— Она просто тебя ревнует, — поясняла мама.

— Но не к Сьюзен.

Малышку Сьюзен все обожали. Каждый баловал ее чем только мог. С ней точно никто не соревновался за внимание. Но из всех она предпочитала старшего брата и сделала его своим главным союзником.

— А еще Фунти и Чарли съели на ночь всю пачку «Эм-энд-Эмс»! Да-да. — Сьюзен развела руки в стороны, чтобы показать размер упаковки. — Такую большую!

— А ты им не помогла? — Джейк смешливо глянул на сестру и положил ее на свою постель.

Она разлеглась посередине и накрылась одеялом с головой.

— Совсем немного… — послышался ее тихий голос.

— Хочешь сказать, я тебе просто так рассказываю про вред сладкого? — Джейк прилег на край постели.

Он снова убедился в том, что уснуть уже не получится. Сьюзен любит спать, как рок-звезда, распластавшись конечностями по всей постели.

— Фунти говорит, что не все такие спортсмены, как ты.

— Ну хоть зубы ты почистила?

Последовала пауза.

— Я уже сплю! — увильнула от ответа малышка, и Джейк глухо рассмеялся.

Она и правда быстро уснула. Джейк же смотрел в балочный потолок своей спальни и пытался отделаться от холодящей до ужаса мысли о травме.

«Я полностью здоров. Здоров», — тихо твердил Эванс.

…Утро в семье Эвансов можно было описать двумя словами: «конец света». Все бегали как угорелые, никто не собирал с вечера рюкзаки и не подготавливал вещи. Традиция носиться по дому за минуту до выхода была излюбленной и самой почитаемой.

Кухню мама Эванс четыре года назад покрасила сама. Она пестрела оранжево-желтыми и ярко-малиновыми красками. Каждое утро здесь пахло панкейками — по фирменному рецепту маэстро Джейкоба Эванса! Жареным беконом — не нуждающимся в рецепте! И кофе — спасибо, Господи, за кофемашинку. Два лабрадора — светленький Тор и темненький Локи — не отходили от Сью, а та без зазрения совести скармливала им свой завтрак. Эти два балбеса слушали только ее. И глядя на то, как четвертый по счету кусочек жареного бекона летел прямиком в слюнявую пасть, вопроса «Почему?» никто не задавал.

— На тебе моя футболка! — верещала Фунти и пыталась прямо за завтраком стащить с Чарли розовую майку с Тейлор Свифт.

— Мне дала ее мама! — пискляво защищалась Чарли.

— Девочки, хватит, — монотонно вторила мама. — Фунти, оставь на ней футболку. Я не постирала вещи.

— Мне купил ее папа! — зло выпалила Фунти, стоя на своем.

Мама Эванс устало прикрыла глаза. Джейкоб, увидев, насколько она утомлена, подхватил сестру на руки и посадил на кухонный островок.

— Сегодня вечером с меня мороженое, — обрадовал он Фунти. Правда, затем последовало неприятное «но». — Но ты оставишь футболку Чарли… на сегодня.

Фунти насупилась и из-под густых бровей строго смотрела на брата.

— Мне купил ее папа, — вновь повторила она.

И отнюдь не из-за того, что Джейк в первый раз ее не услышал. А скорее из-за того, ЧТО именно означали эти слова. Отца в семействе Эвансов боготворили и очень ждали со службы, на которой он пропадал последние полгода. Джейкоб так и не понял, где именно находится его подразделение, знал лишь океан: Тихий. Джеймс Эванс, или папа Эванс, — генерал-майор корпуса морской пехоты США. Семья безмерно им гордилась… и скучала.

— Только на сегодня, Фунти, — тихо попросил Джейк, заглядывая в глаза сестры.

Она несколько раз моргнула, стараясь сдержать слезы, и, задрав острый подбородок, наконец спрыгнула с островка, схватила рюкзак.

— Мне нельзя опаздывать, иначе мисс Потс не пустит меня в класс, — строго проговорила Фунти.

Джейк кивнул. Глядя на то, как у матери трясутся руки, он налил ей стакан воды и подал анальгетик.

— У тебя сегодня теплотерапия в три часа, — тихо напомнил он.

— Меня отвезет Лиона. — Мама Эванс благодарно улыбнулась и выпила таблетку.

Джейк кивнул и подал следующую пилюлю: антидепрессанты. Болезнь, которую выявили у его мамы два года назад, носила сложное название «фибромиалгия». Симптомы были чуть проще: боль в мышцах и соединительных тканях, а также хроническая усталость и бессонница. Абсолютно вылечиться от этого недуга было невозможно, но мама Эванс старалась.

Тетушка Лиона приходилась отцу Джейка кузиной. Она жила в соседнем с Деполе городке и помогала в свободное от работы время. Их единственная палочка-выручалочка. В семье Эвансов не было ни прислуги, ни уборщицы. Мама Эванс не хотела видеть посторонних людей в доме и предпочитала учить детей самостоятельности. Как только ей поставили диагноз, Джейк взял на себя решение некоторых бытовых задач. Отсюда идеальные рецепты панкейков и много чего другого.

— Мне нельзя опаздывать! — завыла Фунти и затопала ногами.

Джейкоб, бросив последний беспокойный взгляд на мать, вылетел из дома вместе с тремя гномами. Они мигом прыгнули в его высокую машину — темно-синий «Джип Вранглер», подарок родителей на восемнадцатилетие. Старший брат покатил сначала в детский садик, а затем в младшую и среднюю школу. В конце пути бледная и недовольная Фунти призналась, что заменила ланч-бокс сестры на пустую коробку. Не успел Джейкоб возмутиться, как наглая девчонка вылетела из машины и помчалась в сторону двери.

— Я все равно не люблю есть ланч, — равнодушно пожав плечами, пробормотала Чарли.

Джейк возвел глаза к крыше автомобиля.

— Я сейчас завезу тебе еду, — тихо выдохнув, произнес он. — И не вздумай голодать. Растущему организму…

— Нужно много витаминов, — закончила за него Чарли и слабо улыбнулась.

Все боготворили папу Эванса, но Чарли — больше всего. Фунти же настойчиво искала внимания Джейкоба, поскольку понимала, что отцовское всецело принадлежит Чарли — в те недолгие моменты, когда папа Эванс бывал дома.

…Джейк припарковал машину рядом с тачкой Логана и побежал к высоким дверям старинного здания школы. Очередное опоздание, пятое за последний месяц. Он искренне надеялся, что не попадется на глаза директору — мистеру Беннету.

На этой школе настояла бабушка Блэквуд, сказав, что обязательно оплатит учебу Джейкоба. Эвансы могли и сами оплатить образование, и этот факт порой вызывал недовольство со стороны Блэквудов, предрекавших маме Эванс бедную жизнь с солдафоном, — ведь в итоге солдатик поднялся по карьерной лестнице и его семья ни в чем не нуждалась. Некоторые Блэквуды всячески пытались подчеркнуть свою принадлежность к аристократии и часто намекали на простое происхождение папы Эванса. Джейк смотрел на это со снисходительной улыбкой, не вникая в исторические аспекты и не позволяя их словам пробраться под кожу. Тем более среди Блэквудов он нашел главного союзника — своего кузена Астера.

— Эванс, очередное опоздание! — прикрикнул директор, поймав Джейка по пути в класс. — Двадцать минут!

Все-таки удача сегодня была не на стороне капитана.

— Какой у тебя сейчас урок? — строго спросил мистер Беннет и поправил на носу очки в тяжелой оправе.

— Биология, — выдохнул Джейк.

Он ждал, что директор снова впаяет ему штраф за опоздание, но мистер Беннет вдруг произнес:

— Отлично. Покажешь мисс Белл, где находится класс. Мы как раз закончили составлять ее расписание.

Джейк несколько раз моргнул. Но до того как он успел задать вопрос «Кому?», из-за спины директора вышла хрупкая невысокая девушка. Было ощущение, что лучи солнца следовали за ней и подсвечивали ее силуэт и светлые блестящие волосы. Это появление великолепно дополнила бы красивая мелодия и замедленная съемка. Кажется, Джейкобу стоило перестать смотреть канал «Дисней» вместе с сестрами. А затем он совершил ошибку: заглянул ей в глаза — огромные, голубые, цвета чистого неба, — и оцепенел. Мисс Белл напомнила ему прекрасный летний день.

— Эванс! — рявкнул мистер Беннет, требуя внимания.

Джейкоб очнулся, качнул головой. Озвучь он Логану и Астеру описания, вспыхнувшие в голове секунду назад, они бы дразнили его романтичным слюнтяем до конца жизни.

Джейкоб Эванс. Рост шесть с половиной футов, вес восемьдесят пять килограммов. Капитан футбольной команды школы Алтиор города Деполе — отчаянный романтик, мечтающий встретить ту самую. Нежную. Женственную. Мягкую. Добрую.

— Приятно познакомиться.

Джейк сглотнул и пожал ее руку в ответ. Его грубая, шершавая ладонь казалась огромной по сравнению с ее маленькой кистью.

— Джейкоб Эванс, — хрипло отозвался он.

— Я уже в курсе, — ответила девушка, улыбнувшись. — Энджел Белл.

Боже. Это имя. Оно идеально ей подходит…

Так и случилось их знакомство. Именно с этого дня все пошло не по плану. Но, как говорится, лучшие истории происходят именно тогда, когда все идет наперекосяк.

* * *

У школы Алтиор был секрет, о котором не знал даже директор Беннет. Этот секрет прятался на мансардном этаже, в закутке, который все считали пустующим или вовсе не подозревали о его существовании.

Когда Астер, Логан и Джейк впервые оказались здесь, им даже говорить ничего не пришлось — идея возникла у всех троих одновременно. Они молча переглянулись, а уже через пару недель благодаря стараниям Блэквуда, имевшего свои связи в администрации, ключи были у него в кармане. В конце концов, что помещению пустовать зря?

Вход туда был спрятан за старой ширмой, отодвинув которую можно было увидеть лестницу и дверь. Внутри находились тяжелый платяной шкаф, два обращенных друг к другу дивана, несколько школьных парт и стульев, гамак, натянутый между скошенными скатами крыши, проигрыватель пластинок и пара колонок, чайник, три потемневшие от времени кружки, опустевшие бутылки и самая малость мусора, который, впрочем, регулярно выносился тайком. Помещение делило на две части что-то вроде тонкого пыльного ковра, найденного тут же. За ним сваливали все неугодное вроде швабр и ведер.

— Вот черт! Меня едва не засек ночной охранник, — сказал Джейк, закрывая за собой дверь.

Астер, валяющийся на диване, с интересом посмотрел на друга.

— Тот, что с усами и в очках? — спросил Логан, не отрываясь от своей работы по литературе, которую перечитывал.

— Он, да.

— Он злой как черт с тех пор, как мы тогда задали ему жару, — хохотнул Астер.

— Так это был он? — со стоном спросил Джейк и завалился на один из диванов. — А я-то думаю, знакомое лицо. Он же нас тогда гонял по всей школе, пока с ним не случился сердечный приступ. Мне было ужасно стыдно.

Парни потом вызвали скорую и были с ним до конца. Точнее, до того момента, когда их спросили, что они делают в школе после полуночи. Пришлось врать с три короба про таинственные ночные отработки и замашки аристократов в воспитании юного поколения с их средневековыми методами наказаний. Это была блестящая и трагичная выходка.

— Слушай, мы ему вообще-то букет в больницу прислали, — возмутился Астер.

— Венок, — уточнил Логан, по-прежнему глядя в свою писанину. — Мы прислали ему венок, а не букет. Кое-кто кое-что перепутал. — И он выразительно посмотрел на Астера.

— А я говорил, что не умею выбирать цветы, — лишь усмехнулся тот.

— Так, к делу! — объявил Джейк и потер руки. — У меня для вас сэндвичи от Лионы. Она опять не задала ни единого вопроса, обожаю ее.

Парни вцепились в свертки, зная, что их ждет потрясающий ужин.

— Я выгреб холодильник, так что тут куча всякого. — Астер закидал стол чипсами и тонко нарезанным вяленым мясом, которое никто из присутствующих не любил, зато любили лабрадоры Джейка. В сумке оказалась даже ополовиненная банка каперсов и соусы к начос, которые явно стоили раз в десять дороже самих чипсов и должны были раскрывать вкус какого-нибудь лобстера, а не кукурузной тортильи.

— Тартар, — прочитал Джейк текст на банке с соусом.

— Не обессудь, я не кулинар, — фыркнул Астер и развернул свой сэндвич. — А для Логана я стащил обед моей вечно худеющей маман, там какая-то трава с помидорами и ни грамма соли.

— Благодарю, но сегодня я, пожалуй, во все тяжкие. — И Логан вгрызся в свой сэндвич. — Тем более что я выполнил спецзадание, и… — Он вытащил из рюкзака бутылку настойки.

— О нет! Это биологическое оружие, — поморщился Джейк, глядя на мутную жижу. — Но вы правы. Это незакрытый гештальт, мы уже лет пять решаемся это попробовать. Фу, там геккон?

— Да. Дед говорит, его звали Фредди.

— Меня пугает, что у чего-то, что он сунул в спирт, было имя. — Астер скривился, глядя на Фредди.

— Но чтобы вас успокоить, пиво у нас тоже есть.

— Ну, тогда за Логана и его второй день рождения! — воскликнул Астер и кинул каждому по банке пива. — В этот день, четвертого ноября, ты, мой друг, родился заново. Без лишних предисловий, с днем рождения! Возблагодарим врачей онкоцентра, твои послушные раковые клетки, которые убрались вон, твою левую почку, которая чудесно справляется без своей правой подружки, и нас, которые молились за твое здоровье.

— Мы его тогда вообще не знали, — подсказал Джейк.

— Не знаю, как ты, а я всегда чувствовал, что нас должно быть трое, — пожал плечами Астер и с воплем «За Логана!» сделал большой глоток.

— Так-так, а теперь к делу. У нас подарок, — напомнил Джейк.

— Не-ет, — застонал Логан. — Я же просил.

— Мало ли чего ты просил, дорогой друг, — усмехнулся Астер. — Мы много лет игнорировали твои дни рождения из-за твоих же правил про подарки. Если честно, у меня закончились идеи, какое дерьмо можно купить на десять баксов, поэтому пора поднимать лимиты. Так что это за все годы, когда я дарил тебе подставки под книги и жуткие порноплакаты. — Астер засмеялся над своей шуткой, а Логан покраснел: он каждый год получал эти идиотские плакаты и без задней мысли засовывал их под кровать, пока дед не обнаружил тайник. — В общем, мы дари-и-им…

— Ита-а-ак! — взвыл Джейк. — Это-о-о…

— Ой, да не тяни, — поворчал Астер. — Два билета на этих твоих «Мэд Хеттер». Не благодари.

— Что? — Логан смотрел на конверт в недоумении.

Билеты стоили чертовски дорого, и он никогда бы не смог их себе позволить. А если бы и смог, нашлось бы что-то более важное, например копилка, куда отправлялись все деньги с подработок, чтобы иметь хоть что-то на времена, когда он переступит порог Гарварда. В шутку эту стеклянную трехлитровую банку Робертсы звали «трастовый фонд». А так как шанс, что Логан не получит полную стипендию, покрывающую все расходы, был крайне велик, деньги ему необходимы. Иначе плакал его Гарвард, хоть трижды бы его туда позвали.

— Ты сам ни за что бы не пошел, а мы знаем, что ты любишь эту жуть, и не осуждаем! — воскликнул Астер, отсалютовав банкой пива.

— Вообще-то осуждаем, дружище, — опять подсказал Джейк.

— Ты зануда, — сообщил ему Астер.

— А тебе бы подстричься, — скопировал тон Логана-старшего Джейк.

— Но у нас условие. — Астер глянул на ошалевшего от вида билетов Логана. — Там два билета, не три. И не потому, что тебе нужно выбрать из нас двоих самого близкого, — мы все и так знаем, кто это будет.

— Я приглашу на концерт скорее Сьюзен, чем тебя, — подмигнул Логан.

Джейк захохотал. Его маленькая сестра была без ума от Логана.

— Она оценит. Но правила не позволят, — пожал плечами Джейк. — Ты должен позвать девушку.

— Ей должно быть сильно больше пяти.

— Но меньше тридцати, — строго сказал Джейк, будто отчитывал кого-то из сестер. — Моих младших, мою мать, мать Астера — хотя я бы на это посмотрел — или кого-то из преподавательниц звать нельзя.

— Это должно быть свидание!

— Парни, я…

— Брось. — Астер вдруг стал серьезным. — Мы знаем, что у тебя тайная любовь из прошлого и все дела. Мы понимаем.

Джейк кивнул:

— Но, может, пора двигаться дальше? Тебе восемнадцать, ты скоро пойдешь в колледж. Станешь крутым ученым. Любая в этой школе плюнет на то, что твой пикап вот-вот развалится, и поедет с тобой в Хэмптон на этот чертов концерт.

— Свои тачки не предлагаем, ты все равно откажешься, — закатил глаза Астер.

— Просто… попробуй. Тебе было двенадцать, когда ты втюрился, это не считается. Ее уже нет, так?

— Типа того. — Логан уставился в пол.

— Так, может, мы посмотрим по сторонам…

— …протрем глаза…

— …обнаружим, что в Алтиоре шестьдесят восемь процентов учеников — девчонки…

— …и пригласим одну из них на свидание?

Логан смотрел на билеты, понимая, что слова парней верны, рациональны, логичны — да как угодно. Он хотел на концерт, он очень хотел вырваться из Деполе не на очередную олимпиаду или чемпионат, он хотел просто сесть в тачку и уехать. И да, скорее всего, он был бы не против, чтобы рядом кто-то сидел. Не Астер, не Джейк, не мама Эванс и не пятилетняя Сьюзен. Кто-то, кто совсем его не знает. И кто захочет узнать. На ум пришла девушка, которую Логан встретил сегодня на парковке. Энджел. Поехала бы с ним такая, как она? И сердце тут же забилось чуть чаще.

— Ладно. У меня… Черт! Концерт же уже в следующую пятницу!

— Хм, какая незадача. Нужно поторопиться, верно? — широко улыбнулся Астер. — А теперь доставай Фредди, его час настал. Пора нам уже узнать, что такое крафт от Логана-старшего.

в которой Логан ставит опыты, Джейкоб назначает свидание, а Астер становится принцем фейри

Восемь лет назад

— Я покажу, если ты покажешь. — Девочка сощурила глаза, цепляя пальцами край розовой футболки.

— Я тебя разочарую, — краснея, пробормотал Логан.

Но уговор есть уговор. Они сидели рядом с детской игровой возле автомата с шоколадками, и в темноте он светился, как огромное чудовище с подсвеченной алыми светодиодами пастью — отверстием, из которого доставались купленные сладости.

— Давай уже! Чего тянешь?

— Ладно. — Логан приподнял растянутую больничную майку и продемонстрировал живот, заклеенный пластырем.

— И это все? — фыркнула девочка. — А где шрам?

— Да у меня операция была недавно, пока под пластырем.

— Хитрюга, а чего тогда спорил? Ничего тебе не покажу!

— Так и знал. Тогда я не помогу вскрыть автомат!

— Тогда мне и не надо. — Девочка поджала губы совсем как взрослая, сощурила глаза-пуговки и вздернула подбородок. — Ты не сдашься, да? Я уже поняла. — Она вздохнула и все-таки подняла футболку, продемонстрировав припухший красный шрам на левом боку.

— Ого! А у меня так же будет?

— Не знаю… Мама сказала, что эти мясники меня покромсали.

— Правда? Ва-ау…

— Ага, — с гордостью улыбнулась девочка. — Я слышала, — перешла она на шепот, — что мне удалили все кишки и левый бок вообще пустой, представь!

— А если пойдешь с закрытыми глазами, будет крен влево?

— Не знаю. — Девочка встала, закрыла глаза, вытянула руки и почти сразу наткнулась на кресло для посетителей, стоящее перед комнатой отдыха. — Ну как?

— Непонятно. Может быть, чуть-чуть. Завтра в процедурном кабинете тебя взвесим: встанешь сначала на левую ногу, потом на правую.

— Да, точно! А у тебя не вырезали кишки?

— Не слышал… Интересно, как это узнать?

— Не знаю. Мне ничего не говорят.

— А пошли поваляемся на мешках в комнате отдыха? Там можно включить звездное небо!

— Пошли. — Девочка подала Логану руку, и он с трудом поднялся, держась за живот.

Они шли по темному коридору к яркой полоске света — лампе перед детской комнатой отдыха, которую не гасили по ночам.

— Тише! Слышала? Охранник!

— Ой!

Но Логан уже затянул девочку вслед за собой в туалетную комнату для персонала, все пространство которой занимали раковина и унитаз.

— Ушел? — Из-за недостатка места девочка уткнулась лбом в грудь Логана. — Тут швабры, — хихикнула она. — Мы — Рита Скитер и Гарри Поттер.

— Не смеши меня.

— А у тебя очки есть? Ты такой умный, по-любому есть!

— Молчи, больно смеяться.

Логан был выше девочки и стоял, практически уткнувшись носом в ее макушку.

— Вроде тихо, — шепнул он.

— Пошли, там нас уже никто не достанет.

Они вышли и только успели сделать шаг к свету в конце коридора, как над их головами раздался суровый голос старшей медсестры:

— Та-а-ак. Снова шляетесь по коридорам? Мистер Робертс, у вас так швы разойдутся! А ну-ка, быстро по палатам! Я вас, пожалуй, сама отведу.

И грозная старшая медсестра, высоченная и тучная, повела детей в сторону палат.

— А как тебя зовут, кстати?

— Энни, — шепнула девочка. — А ты Логан?

— Откуда знаешь?

— Я за тобой следила. — Она усмехнулась и показала ему язык.

А потом Логану открыли дверь в палату и велели лечь на свою кровать. Ох уж эти скучные взрослые!

Логан не видел Энни в школе, хоть и появлялся там очень редко. Он просто знал, что точно бы ее заметил. А еще он знал, что теперь она его друг.

Наши дни

Голова немного трещала от бессонной ночи и от Фредди, потому что даже одной стопки хватило, чтобы понять: эта штука покрепче всего, что парни когда-либо пили. Проснувшись наутро, они прокрались в душевые на стадионе и попытались охладить головы, но помогло это слабо. Астера ждал выговор от директора за инцидент с поцелуем, Джейкоба — домашняя работа, которую пришлось с утра писать на чердаке, а сам Логан понял, что понятия не имеет, куда дел чертово сочинение по литературе. Он был уверен, что вчера его зачитывал Эванс, стоя на столе.

И вот первым уроком химия, что буквально ад. Тут жарко, мадам Марш уже вопит из лаборантской, что ее никто не предупредил о пробирках, которые нужно приготовить к уроку, а в голове пусто, как в барабане.

А ведь он обожал химию, она была его любимым уроком, потому что совершенно, абсолютно принадлежала Логану. Тут он был уверен в себе так, как ни в чем в жизни. Он даже не пускал никого за свою парту, чтобы сосредоточиться на теме урока, и было бы отлично, чтобы и сзади никто не шушукался.

— И где моя парта? — громко воскликнула Мэддисон Эванс.

Логан был с ней плохо знаком, но, кажется, она получила по галогеналканам отличную оценку в начале семестра.

— Придется потесниться, — не отрываясь от экрана ноутбука, произнес мистер Тернер, преподаватель химии. — К нам присоединилось трое учеников и одна новенькая.

— Новенькая? — Мэдс скрестила руки на груди. — Вы уверены, что из-за этого мне не хватит парты?

— Как видите, — уже немного раздраженно бросил мистер Тернер. — Вы и мистер Робертс и так пользовались особыми привилегиями за исключительные успехи в химии, однако… условия поменялись. — И мистер Тернер захлопнул крышку ноутбука.

Как раз в этот момент в класс вошла та самая девушка в небесно-голубом платье, которую Логан встретил вчера. Новенькая.

— О, а у меня тут свободно, — оживился вдруг Джейкоб и даже придвинул к себе тетрадку, как хороший ученик.

Мистер Тернер посмотрел на него усталым взглядом человека, который не потерпит, чтобы в его классе создавали проблемы.

— Я все еще не понимаю, где мне сесть, — сухо бросила Мэдс.

Логан решил, что она права. Как можно заниматься, толкая друг друга локтями? Лили Смит, сидящая за партой, которую прежде занимала Мэддисон, густо покраснела. Она совсем ничего не смыслила в химии и дважды доставалась Логану в качестве партнера по лабораторной. Это было ужасно. Но таких, как она, в классе по химии было пугающе много, им тут будто медом намазано. Все они после уроков приходили в химический кружок, которым он руководил, и убеждали, что их вот чуть-чуть нужно подтянуть, и все будет отлично. Чуть-чуть в его понимании — это не знать разницу в плотности осмия и иридия, а не спрашивать: неон — это газ или жидкость?

— Умные должны держаться вместе, Эванс, — ухмыльнулся Джейкоб и даже встал со своего места. — Почему бы тебе не сесть с Логаном?

— А почему бы тебе не сесть с Логаном, Эванс? Он же твой лучший друг! — Она тряхнула головой, и рыжие кудри рассыпались по плечам.

— Да, но вот в чем проблема… Дружба вынудит меня списывать у него. Ничего не смогу с собой поделать. Мисс Белл, прошу. Я даже уступлю вам стул получше, этот качается.

— Мистер Тернер, я против, — упрямо заявила Мэддисон, зеленые глаза девушки полыхали возмущением.

— Мистер Тернер, не слушайте ее, она надышалась хлоридом бария.

— Хлорид бария не пахнет, гений! — рыкнула на него Мэддисон, и их взгляды схлестнулись, прак­тически лязгнув, как скрещенные шпаги: Логан буквально услышал этот звук.

— Вот видишь, я безнадежен. Мне нечего делать с такими гениями, как ты, Эванс!

— Знаешь что, Эванс…

— Эвансы! — гаркнул мистер Тернер, и оба опасливо перевели на него взгляд, поняв, что отвратительно ссорятся при всех. — Молча сели за первую парту, чтобы у мистера Эванса не возникло соблазна списать. — Джейку достался грозный взгляд. — Мисс Белл, садитесь, пожалуйста, к мистеру Робертсу.

Узнав Логана, Энджел улыбнулась ему, и тот улыбнулся в ответ, почувствовав, как сердце вдруг сильнее забилось, а ладони… вспотели? Он усмехнулся, отворачиваясь к окну, но очень быстро снова перевел на Энджел взгляд.

— Привет, гений химии, — сказала она, садясь рядом.

От нее пахло цветочными духами и чем-то солнечно-теплым, что Логан идентифицировал как озон в смеси с эфирными маслами. Будто одежда Энджел сохла на солнце в саду, что просто невозможно в ноябре.

— Привет, новенькая. Любишь химию?

— Ну, так. — Она едва заметно покраснела. — Не знала, что ты тут химическая легенда. С тобой мне не тягаться.

— Брось, это проще, чем может показаться. Приходи в субботу, я занимаюсь с ребятами вне программы. — Он улыбнулся, Энджел тоже.

Мистер Тернер уже начал призывно покашливать.

— Сегодня состоится лабораторная по реакциям ионного обмена между растворами электролитов.

Энджел присвистнула. Она была забавной, и Логан чаще смотрел на нее, чем на слайд с очередностью этапов проведения лабораторной.

— Готова? — Логан плохо представлял, чего ждать от этой работы. До этого он честно пытался делать лабораторные с Джейкобом, но у того был творческий процесс, а не научный: «Давай все накидаем, а там как пойдет».

— Так, возьмите два миллилитра раствора хлорида бария, — зачитала Энджел, — и сделайте вывод, что он не имеет запаха…

— Уже сделали, — усмехнулся Логан, стараясь не прислушиваться к спорам, которые раздавались из соседнего ряда.

— Черт, Эванс, смотри, куда льешь!

— Простите, ваше премерзкое высочество Эванс, но, может, вы подставите мне пробирку?

— Почему я должна тебе что-то подставлять?

— Кажется, у них проблемы, — шепнула Энджел. — Два миллилитра раствора сульфата натрия.

— Осадок выпал. Отлично, один опыт из четырех позади.

Это была самая легкая лабораторная в жизни Логана, несмотря на то что за соседней партой летели искры, грозя воспламенить ядовитые испарения, исходящие от пробирок. Энджел же заняла позицию лаборантки и описывала все происходящее иногда сама, иногда под диктовку Логана. Их пара удостоилась удовлетворительного кивка где-то между распеканием Эвансов и попытками спасти Лили Смит.

— А ты неплохо справляешься, — ухмыльнулся Логан, глядя, как Энджел аккуратно записывает формулы.

— Я просто выполняю инструкции. — Она пожала плечами. — Дальше учебника я никогда не смотрела.

— Что, ни одного канала в подписках, где рассказывают про странные опыты?

— Нет, — тихо засмеялась она, и стало чуть труднее вспомнить, что должна показать реакция, которую Логан сейчас наблюдал.

— И даже… — Он прервался, зубами зажал колпачок ручки, снял его и быстро сделал на полях заметку, не отрывая взгляда от колбы.

— Смит! — гаркнул профессор.

Из пробирки Лили вовсю лилась пена. Энджел вздрогнула и перестала следить за руками Логана. Но затем тихо переспросила:

— И даже?

— И даже никогда не выясняла полночи, могла ли плавиковая кислота растворить труп в сериале «Во все тяжкие»?

— Какой ужас, — тихо сказала она и хихикнула.

— Занимательная химия с Логаном Робертсом.

Логан отвлекся от пробирки и обратил внимание на то, что цвет глаз Энджел напоминает гидроксид меди. И хотя это, скорее всего, была игра света, она его зачаровала.

— Ты многое потеряла, — наконец пожал плечами Логан, чтобы прервать эту минуту тишины, а Энджел отвела взгляд и уткнулась в журнал.

Они говорили тихо, чтобы не привлекать внимание мистера Тернера, хотя перекричать Мэдс было непростой задачей. Многие уже общались в полный голос, и в классе стоял гул. В итоге Энджел и Логан первыми сдали свой журнал на проверку и первыми были отпущены с лабораторной.

— Можете идти, — вздохнул Тернер, глядя, как Эвансы борются за последнюю пустую колбу, решая, кто будет проводить реакцию, а кто описывать.

Тернер ушел сражаться с Эвансами, а Энджел привстала на цыпочки, чтобы шепнуть Логану:

— Спасибо. Никогда не сдавала работу раньше всех и со спокойной душой.

— Да ладно, ты большая молодец.

— В моей прошлой школе я не то чтобы сильно преуспевала в химии.

— Значит, в этой будешь, — улыбнулся Логан, про себя добавив «со мной». — Помочь тебе найти кафе?

— Ты меня сегодня спас, так что я угощаю, — улыбнулась девушка.

— Договорились.

Проходя мимо Джейка, Логан поймал его полный муки взгляд. Кто-то из Эвансов залил лабораторный журнал раствором гидроксида натрия, окрашенным в малиновый фенолфталеином, и мистер Тернер уже метался между ними в перчатках с криками про химические ожоги. На лице Мэддисон было выражение «Меня окружают идиоты», на лице Джейкоба — «Меня окружает идиотка».

— Они всегда такие… суетные? — спросила Энджел, как только они с Логаном вышли из класса.

— Вообще-то они впервые сидят вместе. Поэтому он так не хотел ее в соседки.

— И тебя.

— И меня, — рассмеялся Логан. — Я немного зануда, а Джейк… Джейк любит химию, но не любит долго думать.

— Тогда я рада, что моим напарником стал ты, а не он, — улыбнулась Энджел. — А это что… «Мэд Хеттер»? — Она ткнула в значок на сумке Логана — единственный мерч, который он позволил себе купить.

— Эм… да. Ты их знаешь? — Он притормозил, чтобы открыть Энджел дверь в кафе.

— Шутишь? Я их обожаю! Я была на пяти концертах. Назови меня сумасшедшей, но это так! Ты слышал их вживую?

— Никогда. — Логан кинул сумку на свободный стул возле одного из столиков, и Энджел сделала то же самое. При мысли о билетах, что лежали в его рюкзаке, он не смог не улыбнуться.

— Когда они приезжали в наш город — это был разрыв. — У Энджел горели глаза, когда она говорила о музыке.

А для Логана было странным, что кто-то еще в мире любит «Мэд Хеттер».

— В ваш город?

— Я из Алабамы. «Сердце Дикси», — подняла она вверх два пальца, рассмеявшись. — Вива Конфедерация.

— Юг?

— Юг, — подтвердила Энджел. — Если честно, мне здесь до сих пор не по себе. Южане другие. Незнакомцы в парке или кинотеатре могут взять и похвалить твою сумочку, угостить чем-то, просто проходя мимо, сказать: «Классная футболка, друг». Здесь все иначе…

Логан улыбнулся.

— Я ни разу не видела снега, можешь это себе представить?

Он развел руками:

— Поверь, долго тебе ждать не придется.

— Моя цель на ближайшие две недели. Наде­юсь, синоптики не соврут. — И когда они встали к стойке с едой, Энджел сменила тему: — Бекон?

— Нет, спасибо. — Он нагреб себе зелени и овощей.

— На здоровом питании?

— Да, что-то вроде того. У меня жесткая диета, так что никакого бекона, особенно после вчерашнего.

— Как можно жить без бекона?! — Она в притворном ужасе округлила глаза.

— Сначала сложно: тебя ломает, ты ищешь бекон по подворотням, готов убить за крошечный кусочек. А потом ломка проходит, и ты становишься свободным, — пожал плечами Логан.

Энджел громко рассмеялась. Ей понравилась его шутка!

— Тогда тебе точно нужно приехать к нам. Клянусь, веганы на Юге — двигатель прогресса. У нас одного только лука десять сортов и двадцать видов свекольной ботвы. — Энджел набрала полную тарелку, и они вдвоем прошли к столику. — Чем еще живут гении химии в Деполе?

— Ну-у… я люблю документальные фильмы про экологическую ситуацию в мире.

— В кино через неделю будет идти «Одиннадцатый час».

— Знаю, — улыбнулся Логан. Он видел этот фильм дважды.

— Спорт? — с интересом спросила Энджел.

— Не-е-ет. Кроме физических упражнений на лесопилке деда. А ты?

— Как видишь, никакого здорового образа жизни. — И она продемонстрировала, как вкусно ей хрустеть картошкой фри, а не салатом без соли.

Прозвенел звонок, и одновременно с этим в кафе буквально ворвался Астер Блэквуд. Его появление всегда было ярким, будто в лицо каждого присутствующего посветили фонарем. Настолько он выделялся.

Астер обожал брюки со стрелками и острые воротники идеально выглаженных рубашек. Дорогие часы, запонки и подтяжки. Если бы кто-то смог сказать, какое слово ассоциировалось с Блэквудом больше всего — это определенно были бы роскошь и стиль.

Он взъерошил свои отросшие черные волосы, швырнул на свободный стул сумку, сам занял другой и откинулся на спинку, будто чертовски устал.

— Нет, ты представь, что сделал Беннет!

— Что?

Астер обернулся, как будто в поисках кого-то, явно не заметив Энджел, поэтому продолжал болтать, будто они с Логаном все это время вели диалог:

— Вкатил отработку на восемь часов. Ну и, кажется, ему поступила пара жалоб на наши шуточки. Сказал, что если не успокоимся, то не получим дипломы средней школы. Так что по мадам Марш отмена.

Логан откашлялся, привлекая внимание друга. Позже, мысленно возвращаясь к этому моменту, он поймет, что сделал это зря. Очень и очень зря. Надо было встать и увести девушку подальше, но вместо этого он, чуть улыбнувшись, произнес:

— Астер, познакомься. Это Энджел.

* * *

За столом наступила тишина. Оба, девчонка и Логан, одновременно потупили взгляд, как будто их застали за чем-то очень неприличным. «Возможно, это была органическая химия», — подумал Астер, чуть наклонился к столу и прошептал:

— Я чему-то помешал? Вы лабораторную готовили?

Они одновременно вскинули головы.

— Нет.

— Да.

Астер улыбнулся шире:

— Так нет или да?

Они снова ответили вдвоем. Кажется, там было про то, что они учатся в одном классе.

А потом девчонка, уже четко проговаривая, добавила, обращая внимание Блэквуда на себя:

— Мы вроде как… уже знакомы.

Он попытался ее вспомнить, но, как ни копался в голове, ничего не вышло.

— Ты налетел на меня вчера в коридоре. И испортил мне сумку.

Точно. Что-то подобное он смутно припоминал.

— Готов загладить свою вину, — улыбнулся Астер.

Но девчонка не улыбнулась в ответ.

— Не нужно, — произнесла она.

— Нет, я серьезно, можешь прислать мне счет. Если там не больше тысячи, думаю, проблем не возникнет. — По крайней мере, именно столько стоила та, которую выпросила у него Аврора на прошлый день рождения.

Снова повисла тишина. Девушка бросила на него выразительный, полный недоумения взгляд.

— Пятьдесят восемь долларов, — произнесла она, тут же продолжив: — И нет, прошу, не заморачивайся. — А потом вдруг добавила с явной иронией: — Простого извинения было бы достаточно.

— Да, кстати, — чтобы сгладить повисшую неловкость, произнес Логан. — Я твое эссе принес.

Он порылся в сумке и достал две тетради. Одна была по английскому, единственному предмету, избавиться от которого по своей воле Астер не мог. А вторую он вдруг протянул девушке:

— Это, кстати, твоя. Я, наверное, случайно к себе засунул.

— Точно, моя. — Она кивнула.

— А это тебе, Астер, — произнес Логан. — Пятьсот сорок пять слов.

Астер раскрыл тетрадь в середине. Почерком, смутно напоминающим его собственный, в центре было выведено: «Эссе. «Мартин Иден»».

Блэквуд знал: Логан заранее сделал внутри минимум три-четыре ошибки и допустил пару логических повторений, чтобы авторство работы не слишком бросалось в глаза. Уже который год они проделывали этот фокус, и о том, что все задания за Астера выполняет его друг, пока никто не догадался.

— За мной должок, — хлопнул он Логана по плечу.

Новенькая посмотрела осуждающе. Логан лишь отмахнулся, а потом его взгляд сосредоточился на чем-то у Астера за спиной. Держа в руках несколько папок, к столику уверенным шагом направлялся мистер Робертс.

Логана из-за отца немного сторонились, особенно в средней школе, когда прошел слух, что он сдает ему всех, кто списывает. В ответ пошли сплетни, мол, его отец договаривается с другими учителями об отличных оценках для сына. Разумеется, это была неправда, но с тех пор эти двое в школе старались держаться на расстоянии и на людях обращались друг к другу исключительно «мистер Робертс» и «мистер Робертс».

— Профессор Робертс, — улыбнулся Астер, перетягивая внимание на себя. — Как оно?

Из всех наук математика была единственной, что не доставляла ему проблем, и к тому же явно удавалась, поэтому Астер быстро попал к учителю в любимчики.

— А я как раз искал тебя, — произнес мужчина, раскрывая перед ним на столе последний тест. — Великолепное решение с использованием интерполяционных кривых, Блэквуд. Только один вопрос. — Он перелистнул страницу, указывая на формулу сверху: — Здесь в уравнении наверняка b, а не d, я ведь правильно понял?

Астер, скривившись, кивнул.

Мистер Робертс исправил его ошибку сам. Подобное случалось не впервые. Но он мог поклясться, что, несмотря на серьезное выражение лица, профессор в этот момент улыбнулся.

— А вам, молодой человек, — указал он пальцем на сына, — стоит подтянуть теорию. Да, и заскочи, пожалуйста, на пять минут перед следующим уроком.

— Твой урок у нас последний. Может, после него? — с надеждой спросил Логан.

— Знаю я, как ты заходишь после уроков, — посмотрел его отец на часы, ремешок которых был вытерт до такой степени, что пестрел проплешинами.

Логан не без разочарования вздохнул, поглядывая на Энджел.

— Ладно, тогда увидимся, — произнес он, подхватывая свою сумку, и удалился вслед за отцом.

Астер с новенькой остались одни. Повисла неловкая пауза. Астер по привычке принялся крутить кольцо на пальце, поворачивая его то в одну, то в другую сторону.

— Матанализ он тоже за тебя делает? — вдруг произнесла девушка.

Что? Блэквуд чуть дар речи не потерял — столько в этой маленькой фразе сквозило необоснованного осуждения.

— Да, — совершенно бесцеремонно соврал он, решив, с какой стати вообще обязан оправдываться. — А тебя это смущает?

— Нет, — хмыкнула она. — Просто, видимо, поэтому таким, как ты, и нужны такие, как он?

А вот это было больно. Энджел явно хотела добавить что-то еще, но ее перебила появившаяся возле их столика Роуз Скотт с подружкой. Пару лет назад они с Джейком ходили с ними на двойное свидание, которое закончилось тем, что им устроили знакомство с родителями, и парни чуть ли не бежали из ресторана через черный ход. С тех пор эти девчонки периодически напоминали о себе, а Астер напоминал им о том, что не заводит серьезных отношений в принципе.

— Я ждала, что ты напишешь, Блэквуд, — произнесла Роуз, помахивая бумажным стаканчиком с крышкой, так что Астер убрал ноги из прохода, опасаясь, как бы горячий кофе «случайно» не оказался на его брюках.

Астер никогда не писал девушкам.

Это было табу.

— Ты же знаешь, Роуз, бесполезно от меня что-то ждать, — улыбнулся он, краем глаза заметив, что Энджел закатила глаза.

Бросив что-то вроде: «Господи, какой же ты, оказывается, придурок», она встала из-за стола. Теперь он видел только ее узкую спину, над которой раскачивались собранные в хвост волосы. А потом заметил забытую на столе тетрадь.

* * *

Джейкоб Эванс мог найти общий язык с кем угодно. Он, как хамелеон, подстраивался под обстоятельства и точно знал, кому и что сказать. Логан и Астер часто шутили, что это его суперсила. Ведь даже строгий директор Алтиора — мистер Беннет — обожал Эванса, несмотря на все его шалости. Общительный, искренний, он не мог объяснить друзьям, что ничего сверхъестественного не делает. Просто вот такой он. Тут Астер скривил бы губы и добавил: «Такой он… гребаный обаяшка». И это тоже было правдой. Несмотря на высокий рост и крепкое телосложение, Джейк казался добрым, ручным лабрадором. Его улыбка подкупала, и ученицы школы Алтиор города Деполе хранили снимки этой самой улыбки в скрытых папках своих телефонов. Логан был уверен, что они смотрели на них в пакостные дни, тем самым поднимая себе настроение.

Джейкоб Эванс мог найти общий язык с кем угодно… кроме Мэддисон Эванс. Нет, к счастью, их не связывало родство. Они были однофамильцами, и, сколько Джейк себя помнил, столько Мэдс его ненавидела. А ненавидела она со всей экспрессией! Ни капельки не скрывая эмоций.

День Джейка не задался, когда на химии к нему подсадили сумасшедшую Эванс. Он смотрел на нее и не мог поверить, что девочка, которая выглядит подобным образом, имеет высшие баллы по всем предметам и является гордостью школы наравне с Логаном. У нее были длинные рыжие, ужасно непослушные волосы и зеленые, цвета свежего луга, глаза, смотревшие на Джейкоба с пренебрежением. Он настолько не привык видеть подобное во взглядах женской части школы Алтиор, что на миг лишился дара речи. Полные красные губы девушки сжались в тонкую линию. Джейкоб вспомнил, как однажды Блэквуд сказал, что Мэдс горячая… Да-да, он обвел ее взглядом, присвистнул и сказал: «Какая горячая штучка!» Она услышала и показала ему средние пальцы. К слову, средних пальцев было три: один на правой руке, другой на левой, а третий — на футболке с кричащей надписью «На хрен патриархат». Только его ненормальному кузену Блэквуду могли нравиться столь ненормальные девушки! Сегодня же Мэдс горделиво восседала в футболке, на которой красовалось послание «Мои яичники больше твоих яиц». В носу пирсинг, все ухо в сережках. Она была абсолютной противоположностью того, что привлекало его в девушках.

Весь день он проносил в себе эту бурю эмоций и планировал выпустить пар на тренировке. Вот только не успел. Сегодня вместо положенных двух часов тренер Майлз выделил час — и то на разминку. Сославшись на день рождения внучки, он удрал, оставив Эванса с гулко бьющимся сердцем и желанием что-нибудь сломать. Гребаная Мэдс! Завела его с пол-оборота! У этой девчонки талант пробуждать в нем худшее.

Джейкоб задержался в раздевалке. Холодный душ постепенно охлаждал разгоряченную кожу. Он досчитал до ста десяти, перекрыл поток воды и сделал глубокий вдох.

— Так-то лучше, — пробормотал Джейк и вышел в абсолютно пустую раздевалку: команда была рада короткой тренировке и свалила как можно скорее.

Джейк медленно стирал капли воды полотенцем, как вдруг услышал хлопок двери.

— Какого черта ты так долго, Эванс?

Нет-нет! Джейк закрыл глаза. Ему же мерещится этот отвратительный голос?

— Честное слово! Ты хуже чирлидерш, которые прописываются в ванной!

Безумная Мэдс стояла, скрестив руки на груди, и нетерпеливо стучала каблуком кожаного сапога, ничуть не смущаясь при виде его наготы. Она задрала бровь и оглядела парня сверху вниз. Джейк сконфуженно хлопнул глазами, чувствуя, как краснеет.

— Чем могу помочь? — наконец нашелся он и обернулся полотенцем. Девочки обычно смотрят на него с восхищением, обожанием, желанием… да с чем угодно, но только не со злостью и раздражением.

— Во-первых, ты забрал мою тетрадь по химии. Во-вторых, мы не доделали эксперимент. И поверь, учитель не собирается нас рассаживать! Я попробовала все: уговоры, угрозы, подкуп…

Джейкоб фыркнул. Все еще одетый в одно лишь полотенце, он потянулся к рюкзаку:

— Чем ты пыталась его подкупить?

— Неважно, — отрезала Мэдс. — Верни скорее мою тетрадь, пустоголовый, и встретимся завтра в кабинете химии в четыре часа, нам нужно позаниматься! — Она откинула назад рыжие волосы. — Кабинет за нами я забила.

Джейкоб вытащил красную тетрадь и кинул в руки безумной Эванс. От ее командного тона сводило челюсть, но он изо всех сил держал себя в руках.

— Я сам поговорю с учителем, — произнес он.

Зеленые глаза не по-доброму сверкнули.

— С чего ты решил, что у тебя получится его уговорить? — Мэдс отчеканила каждое слово.

— С того, что я менее воинственно настроен по отношению к этому миру, — спокойно отозвался Джейк и демонстративно посмотрел на ее футболку.

Мэдди покраснела от возмущения.

— Ах ты высокомерный кусок дерьма! — взревела она. — И правду говорят, что люди не меняются!

Джейкоб замер и спросил:

— В смысле «не меняются»?

Она театрально закатила глаза:

— В прямом: какой был, такой и остался! Я-то думала, может, хоть немного подрос со средней школы, но, увы, подросли только мышцы! Мозг остался таким же крошечным. — Она с силой запихнула тетрадь в сумку.

— Не делай вид, что знаешь меня. — Джейкоб начинал не на шутку злиться. — Пришла, наорала, обозвала тупым спортсменом… Да что с тобой не так?

Мэдс громко ахнула, ее глаза стали размером с блюдце.

— Со мной? — ткнула она в себя пальцем. — Это ты делаешь вид, что знаешь меня! — продолжила рыжая, возмущенно ловя ртом воздух. — Прикрепил на меня тег и поглядываешь свысока! Прости, золотой мальчик, не все вписывается в твои рамки. Сюрприз — я и не обязана!

— Да о чем ты говоришь?

У него началась головная боль. Боль под названием Мэддисон Эванс.

— О том, что не я, а ты любитель делать вид, что все обо всех знаешь.

— Ты ненормальная.

— А ты тупой.

— Да ты просто ненавидишь всех мужчин!

— О да, ну конечно. — Мэдс расхохоталась. — Типичное обвинение! Как еще объяснить тот факт, что ты мне не нравишься? Записать меня в мужененавистницы.

— Да за что ты меня так ненавидишь? — в серд­цах бросил он.

— Да сдался ты мне… — Она махнула тонкой кистью с острыми красными ногтями и стремительным шагом вышла из раздевалки, так и не ответив на вопрос.

Джейк смотрел, как за ней закрывается дверь, и впервые в жизни ему хотелось догнать ее и доказать свою правоту. Отчего-то казалось, что она его сделала. А проигрывать он ненавидел почти так же сильно, как его ненавидела Мэддисон Эванс.

Он вышел из раздевалки и громко хлопнул дверью. Вот же заноза в одном месте! Через окно он сразу заметил на улице Астера. Тот шел своей вальяжной походкой навстречу другу. Джейк улыбнулся. Хоть какая-то миссия на сегодня должна быть выполнена.

* * *

Уже было по-зимнему прохладно. Астер глянул на небо, с которого грозился сорваться не то дождь, не то снег. А потом заметил кузена, который шел со стороны спортивного комплекса с перекинутой через плечо объемной сумкой, какую обычно таскал из-за почти ежедневных тренировок.

— Освободился? — спросил Блэквуд.

— Тренировку раньше завершили, — ответил Джейк, раздраженно пнув прилипший к подошве кроссовки листок бумаги. — Не день, а кошмар. Как все с утра кувырком пошло, так и тянется.

— Расскажешь?

— Давай потом, — устало выдохнул Эванс. — Сейчас у меня одно желание — смыться поскорее домой и никого не видеть минимум сутки. Да, кстати, это тебе. — Джейк расстегнул сумку и, хмыкнув, достал оттуда переливающуюся всеми видами глиттера и страз корону. — Чарли буквально заставила меня на Библии поклясться, что передам это тебе. Три дня в машине возил. Все, моя миссия выполнена.

Чарли Астера просто обожала. Он сам слышал, как та говорила подружке, что, когда вырастет, он женится на ней. И если обычно маленькие девочки мечтают выйти замуж за старшего брата или отца, младшая Эванс отчего-то выбрала его, Астера. Пару недель назад она насмотрелась в соцсетях видео с той самой книжкой Холли Блэк, что гремела пару лет назад, — по крайней мере, Астер помнил, как Аврора тоже постоянно таскалась с ней на уроки, — и с тех пор Чарли Эванс считала его своим персональным сортом Кардана.

Астер протянул руку. Корона, собранная из острых, тянущихся вверх шипов, больше походила на венец злодея, нежели принца. Астер подозревал, что «это» было вылеплено из папье-маше и клея и украшено таким количеством золотой пыльцы, что от одного только взмаха он сам станет фейри. Но даже несмотря на перспективу пару дней вымывать из волос блестки, корону все-таки нацепил.

— Мне кажется, тебе стоит заранее запретить ей читать все эти фэнтезийные книжки, Джейк, — произнес Астер.

Кузен, доставая камеру, лишь рассмеялся.

— Вы очаровательны, ваше высочество, — шутливо поклонился он.

Астер показал ему фак:

— Фоткай давай, пока я не передумал.

Чего только не сделаешь ради этого чокнутого семейства!

Достав из кармана собственный телефон, он посмотрел на себя через камеру и усмехнулся:

— Эй, а мне идет.

— Ну еще бы, — хмыкнул Джейк; что-что, а образ заносчивого принца — мечту любой девчонки — Астер отыгрывал великолепно.

— Думаю, именно так я на теорию вероятности и пойду. — Блэквуд вернул телефон в карман.

— Ну, тогда бывай.

— Передавай восторги любви всей моей жизни.

Они хлопнули друг друга по спине. Астер зашагал обратно в школу, но, заметив стоящую у входа девушку из класса Логана, остановился. Она окинула его с ног до головы скептическим взглядом, задержавшись на короне. Астер буквально слышал, как скрежещут ее мысли. Что-то внутри до боли искрило от того, как хотелось ее посильнее побесить.

— Это, кажется, твое, — протянул он забытую ею тетрадь.

— Благодарю, — сухо ответила девушка.

Астер не смог удержаться и процитировал любимую фразу сестры — он слышал ее дома столько раз, что она уже в печенках сидела, но в этот момент оказалась как нельзя кстати:

— Фейри не верят в словесные благодарности. Они верят лишь в долги и сделки.

Энджел вместо ответа лишь бросила взгляд исподлобья, а Астер, рассмеявшись, медленно зашагал обратно в школу.

* * *

Миссия действительно была выполнена. Фотография Астера в короне, которую смастерила десятилетняя сестра Джейка, была опубликована в соцсетях. Хоть кто-то сегодня порадуется. А затем капитан увидел ее. Ангел… никак иначе не скажешь. Она бежала по ступенькам, и ее волосы подхватывал ветер.

— Энджел! — крикнул Эванс и помахал девушке широкой ладонью.

Она остановилась и посмотрела на него неуверенно, исподлобья.

— Да? — Короткое слово, но голос Энджел окутал Эванса.

— Школьный автобус уже уехал, — сообщил он и увидел досаду в ее глазах. — Слушай, я могу тебя подвезти. — Широкая улыбка озарила его лицо — та самая, источавшая эвановское обаяние, о котором в Деполе ходили легенды, и помогавшая добиваться поставленных целей.

— А тебе несложно? — Энджел несколько раз моргнула.

— Только в радость, — не прекращая своего наступления, произнес Джейк низким голосом.

Она неуверенно оглядела пустой двор, а затем в ее голубых глазах мелькнула решимость.

— А давай! Только мне нужно в книжный магазин на центральной улице.

— Да хоть на луну. — Джейк галантно открыл дверь своего джипа и помог ей забраться внутрь.

«Какая же она хрупкая», — пронеслось у него в голове. Подол голубого платья слегка приоткрыл худенькие коленки, и она сдвинула их вместе. Одета она была не для такой погоды. Сразу видно, не зимовала еще ни разу в этой части страны.

Энджел пристегнулась и уставилась в телефон.

— А что там, в книжном? — Джейк выехал со школьного двора.

— Да так… заказала новинку любимого автора, — неопределенно ответила Энджел, листая новостную ленту.

— И кто любимый автор? — с любопытством поинтересовался Джейк.

— Дана Делон, — глухо ответила Белл, не поднимая на него взгляда.

Краем глаза он увидел на экране ее телефона пост с Астером в короне, который этот нахал подписал: «На колени!»

Энджел нахмурилась и тихо пробормотала:

— Придурок…

Джейк едва подавил рвущийся наружу смех. Пожалуй, не буду ее переубеждать, весело решил он.

Энджел испуганно замерла.

— Кажется, моя нога упирается во что-то мягкое, — пробормотала она.

Джейк, услышав страх в ее голосе, улыбнулся.

— Это мягкая игрушка моей младшей сестры Сьюзен, но на твоем месте я бы не шевелился. Она такая же кровожадная, как и хозяйка, — флиртуя, сказал он и поиграл бровями.

Энджел наклонилась и подняла пушистую черную кошку, вид у которой действительно был пугающий.

— А сколько лет Сьюзен?

— Пять, и она уверена, что это Макгонагалл.

— А я единственная в семье.

— Я даже немного завидую. У меня три младшие сестры. Фунти, Чарли и Сьюзен, с игрушкой которой ты уже познакомилась.

Прекрасная мисс Белл улыбнулась:

— Я тоже мечтаю о большой семье. — Она заправила светлую прядь за ухо и посмотрела на Джейка. — Дом полон шума и смеха…

— И споров, и выяснений, кто чью вещь украл, — продолжил он вместо нее.

— Обедов за большим столом и тонн совместных фото.

— Ободранных обоев, разбитых ваз и порванных вещей.

— Зато какое чувство юмора можно отрастить!

И они одновременно рассмеялись.

— Нет, правда. Я мечтаю о доме с красивым крыльцом, о детях и об огромной кухне. Знаешь, такой, чтобы все за столом помещались. Нам с мамой хватало двух стульев… — Она смущенно опустила глаза, словно пожалела о своем искреннем порыве.

Мысли Эванса заполонили прекрасные картинки с собой в главной роли. Эмоции захлестнули. Он откашлялся:

— Любишь готовить?

— Обожаю! — Но она тут же махнула на него рукой. — Знаю-знаю, о чем ты сейчас думаешь. В наше время девушки должны мечтать подвинуть всех мужчин мира с главных должностей, а я даже не уверена, что хочу в колледж. — Она смяла подол платья руками. — Создание семьи — это не цель, да?

Джейкоб встретился с ней взглядом.

— Это очень крутая цель, Энджел, — серьезно отозвался он.

Салон автомобиля погрузился в тишину. Джейкоб сильнее обхватил руль. Сердце от волнения выпрыгивало из груди. Нежная. Добрая. Женственная. Мысли его рисовали прекрасные картины будущего… Как легко утонуть в фантазиях. Нарисовать в голове ее образ, воссоздать сцены, словно из фильма с этой незнакомкой в главной роли.

Центральная улица Деполе пестрела рождественскими украшениями. Не все магазины успели приодеться к началу сезона, но все над этим работали. Гирлянды сверкали, шары переливались.

Они слишком быстро подъехали к книжному магазинчику под названием Trendbooks, который уже сверкал новогодним безумием.

— Спасибо, что подвез, — поблагодарила Энджел.

Джейк замер, разглядывая ее.

— Послушай, может… сходим куда-нибудь? — без всякого стеснения произнес он, прямо и искренне озвучивая свое желание.

Энджел удивленно приоткрыла губы, но не успела ответить — отвлек телефонный звонок. На машинной панели засветилось имя «Астер», и трек «Royalty», который в шутку установил Джейкоб, разнесся по всему салону: «Они будут звать меня, звать меня, будут звать меня Ваше королевское Величество».

— Это мой кузен, — нахмурившись, произнес он, поднял трубку и, выслушав пару секунд, ответил: — Перезвоню. — Джейк сбросил и, повернув голову, посмотрел на Энджел: — Прости.

— Надеюсь, ничего срочного? — спросила девушка.

Джейк удивленно приподнял брови:

— Нет, конечно. Это же Астер, что у него может быть срочного?

Энджел выглядела сбитой с толку.

— Люди обычно не звонят, если все в порядке. Пары сообщений бывает достаточно, — пояснила девушка.

— Нет, просто Астер… — Джейк замялся. — Астер никогда не пишет сообщения. Это… один из его королевских принципов, — пошутил Эванс.

— Принципов? — переспросила она тихо, и Эванс вдруг увидел перед собой другую Энджел. — Королевских?

— Ну так что? — прочистив горло, спросил он, решая перевести тему на то, что его сейчас интересовало больше всего. — Ты согласна?

— Да. Думаю, да.

На ее лице больше не было ни удивления, ни растерянности — скорее твердое решение.

— Может, в среду в четыре в пиццерии Cosa Papa? — Энджел указала на уютный итальянский ресторан рядом с книжным.

— Заметано, — отозвался он и почувствовал, как волнение кружит голову.

Она махнула рукой ему на прощание и ушла.

«Свидание. Свидание. Свидание», — горело неоном в его голове.

Волнительно. Радостно. Предвкушающе.

в которой происходит один очень нехороший спор

В спортивном кампусе школы Алтиор все было создано для достижения успеха. На территории учебного заведения построили целый комплекс, состоявший из крытых стадионов, спортзалов и бассейна олимпийского размера — все для того, чтобы тренировки и игры проходили и в зимний период.

Джейкоб Эванс, скользя по искусственному покрытию, с грустью думал, что скучает по теплу и свежему воздуху. Свист тренера разнесся по всему стадиону, а значит, тренировка наконец закончилась. Джейк выдохнул с облегчением. За последние два часа тренер Майлз не дал им с командой ни секунды передышки.

— Джейк! — позвал он его.

Майлз был ровесником отца Джейка и, сколько последний себя помнил, носил красную кепку с гербом Алтиора, несмотря на погоду или тот факт, что находился в помещении. Ходила легенда, будто тренер снял ее лишь раз, пятнадцать лет назад, когда Алтиор выиграл чемпионат штата, — Майзл тогда на радостях подбросил кепку в воздух. Также были слухи про плешь, которую скрывал тренер. Астер даже как-то предложил с разбегу стащить кепку с его башки, но Эванс, хоть обычно и поддавался на всякие безумства кузена, впервые в жизни сказал твердое «нет». Жизнь была слишком прекрасна, чтобы умирать от рук собственного тренера.

— Я хотел бы обсудить с тобой некоторые моменты. — Майлз закинул в рот жвачку и позвал Джейка в свой кабинет.

Эванс провел по лицу тыльной стороной ладони. Он ненавидел, когда ему не давали принять душ прежде, чем обсудить все детали игры. Маленький кабинет тренера тут же наполнился жгучим ароматом тестостерона Эванса. Он надеялся, что беседа не займет много времени. Как-то раз он пришел домой в таком виде: все три сестры как по команде зажали носы пальцами, словно прищепками, и побежали к матери уточнять, есть ли в доме отцовский противогаз. Майлз же подошел к доскам со стратегическими схемами и планами игр и даже бровью не повел. Наверное, за столько лет работы с подростками у него атрофировались все обонятельные рецепторы.

— Не думал, что до этого дойдет, но давай разберем положение твоего тела при приеме мяча. — Тренер выплюнул жвачку в стакан, посмотрел на Эванса усталым взглядом и начал объяснять, как малолетке: — Ты должен стоять на полусогнутых ногах, дабы сразу начать движение в любом направлении. Руки держи перед собой, будь готов к мгновенному захвату мяча. Джейк, ты что, превратился в третьеклассника?

Эванс стыдливо опустил голову. Чертово плечо! Ему страшно им двигать, и поэтому он неосознанно принимает позы, при которых оно задействовано меньше всего.

— Нет, сэр, — ответил Джейк на вопрос тренера.

— Тогда скажи, почему важно, чтобы ты соблюдал это элементарное правило?

— Это увеличит мои шансы на успешный прием и позволит быстрее начать бег, — заученно проговорил Джейк.

— Я рад, что мы разобрались. Капитан не может себе позволить подобную оплошность. — Майлз кивнул, взял в руки маркер и указал на доску с изображенной на ней игровой комбинацией. Он начертил маршрут для квортербека. — Видишь, Джейкоб, если ты займешь эту позицию, то откроешь возможности для паса. Твое положение критически важно для всего исхода игры.

Джейкоб внимательно следил за каждым жестом тренера. Он знал, что любой совет крайне важен.

Тренер перешел к видеоанализу последней игры. На экране появились моменты из матча, где Джейкоб играл ключевую роль.

— Посмотри здесь. — Майлз поставил видео на паузу, показывая, как Джейкоб ушел от защитника, используя обходной маневр. — Твой забег был отличным, но в следующий раз попробуй более резко изменить направление после пятнадцатиярдовой линии. Это сбивает с толку защитников. И не забывай о смене темпа: внезапно ускоряйся и замедляйся, чтобы лайнбекер не мог предугадать твоих действий.

Тактика тренера Майлза в отношении спортсменов была проста: вначале сбить спесь, потом намекнуть, что все не так плохо, а дальше жирно подчеркнуть, что могло быть и лучше. Эта техника работала с Джейкобом Эвансом. Майлз всегда находил правильные слова, делая акцент на важности усердия и терпения.

Когда беседа подошла к концу, тренер положил руку на плечо Джейкоба:

— Ты делаешь огромные успехи, Джейки. И никогда не забывай, что американский футбол — это игра разума, а не только тела.

Последняя фраза была визитной карточкой тренера Майлза. Он ненавидел тупых спортсменов, и в его команде таковых не было.

— Можешь идти, — улыбнувшись, попрощался он.

— Спасибо, сэр.

Джейк вылетел из кабинета тренера, быстро глянув на часы, и с досадой подумал, что опять опаздывает. Сегодня ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ!

У мамы Эванс была традиция. В середине ноября она собирала близких сердцу людей, чтобы отпраздновать начало рождественского периода. Девочки обожали этот день, и на то была причина. Из подвала и с антресолей доставались рождественские декорации. Все вместе наряжали елку и дом, а затем садились в большой столовой ужинать. Мама Эванс готовилась к этому дню заранее и очень его ждала. Будь ее воля, она бы собирала всех и на Рождество, но, к ее сожалению, у остальных имелись свои планы. Астер и Аврора чопорно сидели в столовой своего особняка и уныло ковырялись серебристыми вилками в каком-нибудь европейском блюде. Логан слушал шутки дедушки и играл с отцом в шахматы… У всех были планы на семейный праздник. И поэтому мама Эванс выдумала ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ.

Джейк забежал в раздевалку и первым делом проверил телефон.

«Мы ждем у выхода!» — горело на экране сообщение от Логана.

Он принял душ и оделся со скоростью света. Даже волосы не высушил. Предусмотрительно натянул шапку, которую связала мама, и побежал к главному зданию Алтиора. Джейкобу еще нужно было забрать учебник по английской литературе.

Коридор школы был пуст. Эванс набрал на шкафчике код и схватил книгу, как вдруг что-то упало на пол. Конверт нежно-розового цвета. Джейк нахмурился и, опустившись на корточки, поднял его с пола. «От незнакомки», — было написано на конверте аккуратным курсивом. Эванс, недолго думая, разорвал его. Карие глаза пробежались по красивому женскому почерку.

Привет. Скажу сразу, я впервые пишу такое послание, и, возможно, оно будет неловким, но не суди, пожалуйста, строго. Не знаю никаких особых слов, чтобы сказать то, что хочу. Поэтому напишу как есть.

Мне бы хотелось узнать тебя получше… К сожалению, в наше время мы думаем, что знаем о человеке все, лишь взглянув на него. Делаем ошибочные выводы, заблуждаемся и думаем, что правы. Но мне хотелось бы, чтобы ты узнал меня иначе. Глубже. И сделал выводы обо мне настоящей. Может, это глупый порыв и я вообще пожалею, что написала тебе, но что-то не дает мне покоя. Я хочу сломать систему. Хочу впервые показать всю себя без утайки.

Если ты заинтригован, то вот электронная почта: mysterygirl@depolemail.com.

Да-да, хоть перекидываться бумажными письмами и романтично, но мне вовсе не хочется давать тебе свой адрес, ведь ты сразу поймешь, кто я.

Очень надеюсь, что ты напишешь, Джейкоб.

Незнакомка из Деполе.

Джейк непонимающе нахмурился. Это могло быть шуткой Логана и Астера, но почерк был слишком утонченным. А вдруг эти двое обратились к какой-нибудь девчонке? Мысли хаотично кружились в голове Эванса. Он смотрел на буквы и умирал от любопытства. Это было так неожиданно… А если это не шутка? Кто из школы настолько романтик, чтобы делать подобное? А затем он вспомнил, как Энджел за обедом читала книгу «Письма тебе». Джейкоб резко выпрямился, посмотрел по сторонам. И, словно в подтверждение его теории, из-за угла появилась девушка. Ангел в светлом облаке волос.

— Джейк, — кивнула она в знак приветствия, посмотрела на послание в его руке и смущенно опустила глаза.

«Обалдеть! — подумал Эванс. — Она написала мне послание!» Адреналин кипел в крови, сердце бешено колотилось.

— Энджел, — на выдохе поздоровался он, провожая ее взглядом; дыхание сбилось.

Он посмотрел на письмо и широко улыбнулся. Сегодня ночью Джейкоб Эванс напишет ей сообщение!

* * *

Когда прозвенел звонок с биологии, Логан испытал облегчение, потому что эти уроки становились сущим кошмаром из-за Авроры Блэквуд. Она ждала повода, чтобы перебить Логана и ответить первой, а потом показывала язык, как нашкодивший ребенок. Логан вписал последний ответ в бланк короткого теста, который преподаватель выдал под конец урока, отнес работу и успел сделать к своему месту лишь пару шагов, чтобы собрать вещи, когда услышал за спиной: «Упс!»

Ну конечно, это была Аврора Блэквуд, только что вошедшая в класс.

— Мистер Гэмбон, я случайно уронила и порвала тест Логана, — невинно хлопая глазами, сообщила Аврора, перекинув за спину длинные черные волосы. Ее рука оказалась за спиной, и пальцы сложились в изящный фак.

— Да чтоб тебя, Блэквуд, — тихо рыкнул в ее сторону Логан. — Так как это не моя вина, я могу переписать?

— Только быстро, — вздохнул мистер Гэмбон, собирая учебники.

Аврора с невинной улыбкой удалилась.

Следующий урок в этом кабинете был для их же класса, но уже по базовому курсу биологии, и сюда должна была завалиться шумная толпа.

«У Энджел Белл базовый курс», — пришло в голову Логану, и с довольной улыбкой он не спеша сел за первую парту.

Впервые за восемь лет его кто-то зацепил, и этим кем-то была Энджел Белл. Он действительно думал о ней и всю неделю искал взглядом в толпе, просто чтобы еще раз проверить: екнет в груди или нет. И всякий раз это случалось снова и снова. Тот химический процесс в организме, что заставляет улыбаться, заикаться и придумывать то, чего нет, запустился. И это было не так, как в двенадцать. Это и правда выглядело как то, что Джейк назвал «жизнь продолжается». А еще вот уже который день Логан раздумывал, как предложить Энджел билет на концерт, просто потому что она была идеальным кандидатом. Ей не пять, и она не сестра Джейка; ей нет тридцати, она определенно девушка. При мысли, что эта девушка сейчас войдет в класс, Логан отнял ручку от листа бумаги. Тест подождет.

За ним никто не следил, потому что в его успехах мистер Гэмбон не сомневался. Обвести кружками нужные варианты ответов — дело пары секунд, так что Логан должен был управиться и даже успеть без опоздания на следующий урок. Но к чему торопиться, когда есть оправдание, а следующий урок — тригонометрия у мистера Робертса, который если и отчитает, то уже дома?

Логан сел за первую парту и начал решать тест, с широкой улыбкой и нарочито медленно.

«Подавляющий, преобладающий признак… хм… даже не знаю. Может, рецессивный? Не-ет, конечно, доминантный. Совокупность всех признаков и свойств организма… хм… фенотип? Да-а!» Молодец, Логан!

Тест был легким. Кажется, мистер Гэмбон его задал, чтобы последние десять минут честно отвести себе любимому и поиграть в волшебные кексики на телефоне. Все знали, что у профессора там рекорды и он даже покупает кристаллы, чтобы получать дополнительные жизни. Сумасшедший.

— О, Логан.

Да-а, это я.

— Привет, — улыбнулся он.

— А ты тут…

— Я вот как раз заканчиваю тест. Способность организма приобретать новые признаки в процессе онтогенеза называется… изменчивость. Как дела? Как первая неделя учебы?

— Неплохо. — Энджел села рядом с Логаном. — Мне нравится. У вас мило, я даже кое с кем познакомилась.

— Правда?

— Ага… на днях иду в пиццерию. — Она улыбнулась, и Логан мог поклясться, что эти слова ему не понравились.

— Ты слышала? «Мэд Хеттер» приезжают на следующей неделе в Хэмптон, это совсем рядом!

Он не знал, что подтолкнуло начать говорить про концерт. Может, солнечный зайчик в светлых, с медовым отливом волосах Энджел. Может, мысль, что она пойдет в какую-то пиццерию… вероятно, на свидание с кем-то? А это вполне реально. А может, Люк Скоткинс, который прошел мимо, глядя на Энджел так, будто она самый красивый кекс на витрине.

— Слышала, — вздохнула Энджел. — Но и билетов уже не найти, причем давно. Не знаю, кто те люди, что умудрились их отыскать.

«Мои друзья», — подумал Логан, испытав на мгновение всепоглощающую любовь к этим двоим.

— Слушай, я знаю, что это странно, ведь мы едва знакомы…

Энджел посмотрела ему в глаза, и Логан решил, что это его шанс. Просто не отводи взгляд. Ни на секунду. У тебя получится. Сейчас ты не Логан, ты Джейк, который может решить все проблемы одной только улыбкой.

— Мне подарили два билета.

— Оу…

— И мне некому отдать второй.

— А…

— Ну, это вроде как было условием дарителя, что второй билет достанется кому-то особенному. Только не пугайся. — Логан заметил, как Энджел встрепенулась. Он бы и сам так сделал, потому что звучало это паршиво в разговоре едва знакомых людей. — И если честно, ты меня даже выручишь, потому что в моей жизни вроде как нет никого «особенного».

— А…

— Нет, правда. Мне будет жаль, если билет пропадет, а ты не попадешь на концерт. Если твои родители переживают, они могут связаться с моим отцом, — профессор Робертс, знаешь его?

— О да! Он мне очень понравился. Он твой папа?

— Да. — Пришло время смущаться Логану. Он знал, что его отец нравится всем: он был обаятельным, добрым и имел талант учить.

— Разве не круто в шестой раз сходить на концерт?

— Я подумаю. И поговорю с отцом. Дай свой номер, я тебе напишу, ладно? И вот, запиши мой, на случай, ну… если появится особенная, ладно?

Он только что обменялся с девчонкой номерами. Его сердце забилось чаще просто потому, что это была Энджел. Логан мог поклясться, что его номер есть в контактах у дюжины человек, не больше, он просто терпеть не мог знакомиться. И снова голос Джейка в его голове сказал: «Молодец, парень. Начинаешь жить! Ты это заслужил!» Это всегда был Джейк, тот самый внутренний голос, позволяющий смотреть на мир чуть менее мрачно и всегда со щелчком возвращаться на сторону света.

— Я буду ждать. Следующая пятница. Пятнадцатое число.

— Робертс, вы что тут делаете?

Энджел и Логан обернулись. Все сидели на своих местах. Урок уже начался, а значит, с него точно спросят дома.

— Прошу прощения, сэр, уже ухожу.

Логан бросился к двери, услышав за спиной:

— Ваш тест, Робертс.

— Тест?.. — Едва не хлопнув себя по лбу, он отдал мистеру Гэмбону заполненный лист и выбежал из класса под гул перешептываний.

К моменту, когда Логан добежал до кабинета тригонометрии, он уже не мог перестать улыбаться.

— Прошу прощения, мистер Робертс. Кое-кто порвал мой тест по биологии, и пришлось быстро решать его заново. — Он выразительно улыбнулся, и Логан-средний глянул на Аврору, которая и тут портила настроение своим присутствием.

— Проходите, садитесь, мистер Робертс.

Логан достал телефон и быстро отправил отцу сообщение: «Ты помнишь? Я вечером к Эвансам».

Он увидел, как отец поднял телефон и коротко кивнул. «Только не рассказывай потом, что мама Эванс готовит лучше деда. Иначе тебя выселят. Хорошего ве­чера».

Логан рассмеялся, просто потому что у него и без того было слишком хорошее настроение.

Чат «Беда не приходит одна»

Астер (голосовое сообщение): Аврора едет с нами, не пугайтесь.

Логан: Легко тебе говорить.

Джейк: Черт, девчонки с ума сойдут и будут требовать купить им черную краску для волос, чтобы быть, как Аврора…

Логан: Ладно, прорвемся.

* * *

Трое парней неловко переступали с ноги на ногу на деревянном крыльце дома Эвансов. Музыка по ту сторону двери гремела. Звуки беготни, собачий лай и детские крики были слышны даже поверх нее. Астер держал в руках корону из папье-маше и готовился к мечтательным взглядам Чарли, мысли Логана как будто витали где-то далеко. Джейк же надеялся, что этот вечер быстро подойдет к концу и он сможет написать то самое заветное сообщение на таинственный имейл. Сзади раздалось недовольное «кхе-кхе», и Аврора в блестящей черной шубке из искусственного меха начала притопывать каблуком, давая понять, что все это ей совсем не нравится.

— Чего стоим? Кого ждем? — раздался властный голос, от которого каждый парень в Деполе покрывался мурашками.

Логан скривился, Астер с любопытством покосился на сестру, которая терпеть не могла семейные посиделки, но никогда не пропускала ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ от мамы Эванс. Загадка, ответа на которую у него все еще не было. Джейкоб же подумал, что всю следующую неделю ему придется слушать, как младшие сестры пытаются повторить хриплый тембр голоса их кузины. Аврора для Фунти, Чарли и Сьюзен была самой любимой кузиной в мире. Втайне каждая мечтала стать ее копией, когда вырастет.

Не дождавшись, пока парни придут в себя, Аврора подняла аккуратную ладонь с французским маникюром и, сжав ее в кулак, громко постучалась. Последовал топот ног, затем спор о том, кто откроет дверь. Услышав приглушенные пререкания, Джейк улыбнулся. В итоге мама Эванс всех разогнала и отворила дверь сама.

— Наконец-то! — Она взмахнула руками. — Где вас носит?

На ней был вязаный рождественский свитер и сережки в форме елочных шаров.

— Мы вытащили елку! — воскликнула Фунти позади нее.

— И игрушки с гирляндами, — впопыхах сообщила Сьюзен.

Мама Эванс ласково погладила дочек по голове.

— Да, кстати, пока не забыла! — воскликнула она так, словно весь день об этом думала. — Логан, не забудь инструменты своего дедушки, — указала она на коробку, стоящую прямо в прихожей. — И передай ему еще раз спасибо. Он подлатал нам окно, а то такой сквозняк!

— Занавески летали! — Сьюзен подпрыгнула. — Так: ш-ш-ш…

Логан улыбнулся ей и подхватил инструменты:

— Больше не летают?

Малышка Сью серьезно покачала головой.

— Уже тихо, — с явным облегчением сообщила она.

— Вот и славно! Сейчас вернусь, — пообещал Логан и вышел во двор.

Сьюзен переключилась на брата, потянула его за штанину и заговорщически сообщила:

— Лиона готовит мясной рулет. — А затем громким шепотом пожаловалась на сестру: — А Фунти ворует печенье из кухни.

Покрасневшая Фунти взвыла:

— Ябеда!

— Нельзя портить аппетит, — нравоучительным тоном провозгласила Сьюзен, подняв указательный палец.

Чарли, хлопая голубыми глазами, смотрела на кузена. Мама Эванс проследила за ее взглядом и тяжело вздохнула.

— Астер, я делаю все что могу! — со смехом сообщила она.

Губы Астера расползлись в кривой усмешке.

— Не будем рушить детские мечты, — произнес он и нацепил на голову корону.

Чарли едва не упала в обморок.

— Он же вылитый Кардан! — схватив Аврору за руку, прошептала она.

Аврора посмотрела на брата, и в ее взгляде читалась издевка. Но вслух она произнесла:

— Вылитый!

— А ты как принцесса фейри. — Чарли во все глаза смотрела на кузину. — Когда я вырасту, у меня тоже будут такие ресницы?

— У тебя будут еще круче. — Джейк подхватил сестру на руки и потащил в зал, где царил такой беспорядок, что ему пришлось перескакивать через многочисленные картонные коробки.

— А мы повесим оленей снаружи? — спросила Сьюзен, обхватывая ногу брата.

— Конечно!

— А можно украсить гирляндами потолок нашей спальни?

— Разумеется.

— А можно… можно…

Сразу три сестры облепили старшего брата и смотрели на Джейка, как на главного исполнителя всех желаний. На каждое «А можно?» он отвечал утвердительно. Мама Эванс, бросив взгляд на свое семейство, со счастливой улыбкой удалилась на кухню, где Лиона доготавливала ужин по фамильным рецептам.

Украшения сверкали огнями. На праздничной елке были развешаны игрушки всевозможных цветов и форм. У Моники Геллер случился бы припадок, увидь она елку Эвансов. Но в их доме все были счастливы. Логан поднимал Сьюзен, и она цепляла игрушки у самой верхушки дерева, — еще одна детская мечта сбылась в этот вечер.

— Когда вырасту, я хочу быть высокой, как ты! — с восхищением сообщила она Логану, и парень глухо рассмеялся.

— А я буду, как Джейк! — провозгласила Фунти.

Мама Эванс побледнела.

— Надеюсь, до него ты не дорастешь, — пробормотала она, выкладывая блюда на белоснежную скатерть в снежинках.

Аврора спрятала за кашлем смех. Да, шесть с половиной футов — тот самый рост мечты!

Стол потихоньку заполнялся разными вкусностями. Джейкоб в какой-то момент поймал маму в коридоре и усадил ее в кресло в зале.

— Дальше мы сами, — сообщил он и привычно подал ей лекарства.

— Я практически ничего не делала, — оправдывалась мама, — все приготовила Лиона.

Тетушка добродушно покачала головой с копной коротких каштановых волос.

— Разве я могу ее остановить? — хмыкнув, спросила она, и карие глаза ее засверкали.

Джейк оставил легкий поцелуй на лбу матери:

— Ты превзошла себя. Ароматы такие, что я мечтаю сесть за стол.

— Ты слишком добр для этого мира. — Мама Эванс стукнула его по плечу кухонным полотенцем.

Через десять минут все сидели за столом, а Локи и Тор, виляя хвостами, ждали подачек. Будучи умными собаками, они, конечно же, заняли место рядом со Сьюзен, которая была рада делиться всем подряд. Свиные отбивные? Горошек? Сырное пюре? Собаки попробовали каждое блюдо с этого стола.

— И как у вас дела? — Мама Эванс вертела в руках бокал с виноградным соком и смотрела на каждого подростка по очереди. — Еще не встретили любовь всей своей жизни? — интересовалась она, посмеиваясь, пока материнский взгляд внимательно изучал ребят.

Астер в короне уминал за обе щеки рулет. Аврора скривилась, услышав этот вопрос. Глаза Джейкоба загорелись, а Логан смущенно улыбнулся.

— Кажется, Логану есть что нам рассказать, — шутливо заметила мама Эванс.

Аврора закатила глаза и пробубнила под нос:

— Логан может понравиться только слепой девчонке.

За столом все резко замолчали. Рори прикусила губу, явно сожалея, что произнесла это вслух, но извиняться не собиралась. Астер бросил непонимающий взгляд на сестру. Она выпрямилась и задрала вверх подбородок, будто нисколько не стыдилась своих слов.

— Почему же? — подала голос Сьюзен. Ее рот был полон еды, и, громко чавкая, она неожиданно сообщила: — Я бы выбрала Логана. — Пятилетка запихнула в рот очередную ложку пюре, и ее розовые щеки надулись, как у хомяка. — Он умный, веселый и… СИЛЬНЫЙ! — Ложка взмыла в воздух, и пюре разлетелось во все стороны. — Он так держал меня! Смотрите, куда я игрушку повесила! — Она с гордостью указала на макушку рождественской елки. — А еще у него такие кудряш-ш-шки! — Звук «ш» затмил собой все остальные. Так бывает, когда говоришь с полным ртом и у тебя выпало три молочных зуба.

Астер хмыкнул. Джейкоб мог поклясться: из них двоих Астер тоже бы выбрал Логана.

— Так кто эта девушка? — неловко откашлявшись, поинтересовалась мама Эванс.

Аврора откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Да неважно, — попробовал отмахнуться Логан.

Джейкоб видел, как его другу неуютно от всеобщего внимания, и решил перевести внимание на себя.

— Я тоже на этой неделе познакомился с девушкой! — звонко провозгласил он.

— Нам неинтересно, Джейк, — перебила его Рори. — Нам скорее любопытно послушать про несуществующую личную жизнь Логана. Кажется, кто-то больше не хранит верность выдуманным девушкам? Какие новости! Это же первая полоса, запускайте станки, будем печатать во всех газетах!

Аврора стрельнула в Логана взглядом, и тот сжал челюсти.

— Да, я кое с кем познакомился и предложил сходить со мной на концерт, — глядя девушке в глаза, неожиданно произнес он.

Секунд пять они молча буравили друг друга взглядами. Джейкоб почесал затылок и переглянулся с кузеном. Что-то тут творилось, только он не мог понять что именно. Аврора сдалась первой — равнодушно пожала плечами и отвернулась.

— Я только что вспомнила, что мне нужно… — Она встала со стула, так и не договорив предложение. — Спасибо за ужин и за рождественское настроение, — поблагодарила она, оставляя салфетку и поспешно подхватывая шубку.

Мама Эванс набрала в грудь воздуха и хотела встать, но Астер накрыл ее ладонь своей и покачал головой. Все знали, что Авроре нужно время, чтобы успокоиться, иначе она взорвется. Вероятно, брат поговорит с ней уже дома, — так, по крайней мере, обычно бывало. «Авроре нужна безопасная территория», — всегда повторял Астер, когда речь заходила о его сестре.

— Да, ужин и правда великолепный. — Блэквуд улыбнулся своей самой сногсшибательной улыбкой.

— Выше всяких похвал, мам, — поддержал его Джейк и отправил через весь стол воздушный поцелуй.

Девочки засмеялись, мама улыбнулась и отправила точно такой же поцелуй сыну.

Посуда гремела, остатки еды отправлялись в контейнеры. Парни собирали грязные тарелки, в то время как младшие девочки убежали на ванные процедуры перед сном.

— И как тебе химия с Мэдди? — Логан ополаскивал на кухне блюдца.

Лицо Джейкоба потемнело.

— «Мои яичники больше твоих яиц», — передразнил он ее. — Посмотрел бы я на тебя, если бы они болтались снаружи!

Все прыснули от смеха.

— Давайте заканчивайте с кухней, и уходим. — Астер расселся на стуле, закинув ноги на соседний и залипал в телефоне.

— А ты нам помочь не хочешь? — возмущенно поинтересовался Джейкоб.

Астер, не поднимая глаз, как ни в чем не бывало ответил:

— Нет.

Логан швырнул в него полотенцем. Завязалась шуточная потасовка.

— Так, все! Хватит! А то кухню мне разнесете! — выкрикнул Джейк и сунул полотенце в руки кузена: — Простите, принцесса фейри, но вы будете вытирать посуду!

Астер снова попытался улизнуть.

— Ой, а вы что, дом на дереве починили? — открывая дверь и вглядываясь в уже потемневший двор, произнес он, но следом за полотенцем получил стопку тарелок и закатил глаза. — Раз уж на то пошло, не королевское это…

— Заткнись, — в унисон заявили Логан и Джейкоб.

* * *

— Не уверен, что это хорошая идея и он под нами не развалится, — шепнул Джейкоб. — Мы не залезали сюда с тех пор, как…

— Да шевелись уже! — толкнул Астер друга, застрявшего на середине лестницы.

Логан залез внутрь первым, подсвечивая путь фонариком, следом Джейк, а за ним Астер, задевший макушкой висящую на двух цепочках деревянную табличку «Никаких девчонок!». Они повесили ее в двенадцать.

«Здесь ничего не изменилось с тех пор», — по­думал Астер, осматриваясь. Те же струганые доски, сбитые дедушкой Логана, тот же садовый фонарь, тайком унесенный с лужайки Блэквудов, отметина на полу у окна — раньше там стоял телескоп. Его подарили Джейку на тринадцатилетие, рассчитывая, что он будет наблюдать за звездами. Но на деле телескоп очень хорошо показал себя в наблюдении за Сарой Порш, двадцатилетней соседкой Эвансов, которая по выходным любила загорать у бассейна.

— Эй, подвинься! — Джейк, уже давно перемахнувший отметку в шесть футов, вписался плечом в скошенный потолок.

Домик опасно пошатнулся.

— Оу! — засмеялся Астер, пытаясь выровнять баланс, и уселся у противоположной стены. Логан разместился в третьем углу.

— Раньше это место казалось больше, верно?

— Ага, — улыбнулся Логан. — И выше.

— А помните, как мистер Эванс припрятал тут под половицей кубинские сигары? Мы его еще спалили, — рассмеялся Астер. — Мама Эванс потом так на него ругалась…

— Да, было дело, — хмыкнул Джейк. — Мы потом в тот тайник сигареты прятали.

— И журналы.

— И настойку деда на гекконах, которую так никто и не рискнул попробовать, — сказал Логан. — До этой недели.

Все застонали, припомнив, какая же она паршивая.

— Это было где-то здесь. — Джейкоб провел рукой по половицам, простукивая каждую, пока одна из них не отозвалась глухим эхом. Аккуратно поддев обломок доски, он приподнял его. Просунул руку внутрь и вытащил старую металлическую коробку из-под печенья. Краска на ней облупилась, углы поела ржавчина, но, скрипнув под грубыми пальцами Джейкоба, коробка приоткрылась. — Кстати, тут что-то есть.

— Надеюсь, оно там за столько лет не разложилось?

— Да вроде нет, — произнес Джейкоб, на всякий случай понюхав содержимое. — Это, кажется, записки. — Он вытащил из коробки выцветшую бумажку в форме сердца.

— Валентинки, — поправил друга Астер.

Той зимой все трое, как всегда на спор, написали валентинки с признаниями, вот только так и не отправили. Астер помнил, кому писал Джейк, ведь сам подбил его на это. А Логан тогда твердо дал понять, что это секрет, Блэквуду даже пришлось поклясться, что он не станет допытываться. Все-таки валентинки в четырнадцать — особый вид унижения. Ему же писать было некому. До этого из девчонок возле него всегда крутилась лишь Аврора, но кто пишет валентинки сестре? И просто чтоб не быть хуже других, Астер тогда выглянул в окно, ткнул кончиком карандаша в силуэт расчищающей снег Сары Порш и написал ей.

— Ой, дай сюда. — Протянув руку, он выхватил из пальцев Эванса сложенный пополам листок, достал из кармана пальто зажигалку и поджег его.

— Дом не спали! — отшатнулся Джейк.

— Это я писал твоей соседке, — хмыкнул Астер. — И поверьте мне, читать этот бред никому не стоит.

— Она же тебя на пять лет старше!

— Ну и что? Когда меня это останавливало? — Отряхнув руки от черного пепла, Блэквуд полез в коробку. — Лучше посмотрим, кто был у малыша Ло! — Он развернул лежащий сверху листок со знакомым почерком и выразительно прочитал: — «Я хочу быть тебе не только другом, Э».

— Кто такая Э? — спросил Джейк.

— Да так, не важно, — потупил взгляд Логан.

Астер, хмыкнув, покачал головой.

— Однажды ты нам все расскажешь, дружище. Может, не сейчас, не в этом году, но этот день настанет! — Джейк стащил с колен Астера коробку. — Вот у меня секретов нет, я открытая книга. У меня… — Кажется, он сам не ожидал кто, потому что скривился, будто проглотил горькую пилюлю. — Господи, у меня безумная Мэдс. С какого перепугу я писал ей валентинку?

Блэквуд спрятал за широкой ладонью улыбку. Он не помнил как, но точно знал, что заставил тогда Эванса накропать эту записку. Правда, он ее не отправил и план свести Джейка с Мэдс провалился… А ведь все могло быть сейчас совершенно иначе.

— Наверняка я сделал это на спор. — Джейк с раздражением отбросил розовое сердечко в сторону. — Ну и бред! Ладно, забыли. Давай, Логан, колись, кто там твоя…

Логан нахмурился.

— Да незнакомка твоя кто? На концерт ты кого позвал? Как спонсоры, мы обязаны знать наверняка, вдруг это все фарс и ты поедешь с мадам Марш.

Логан слегка улыбнулся.

— Ну да, есть одна девушка, — произнес он тихо, и парни засвистели и заржали, как дикие лошади. — Ну все, все, — выставив руки вперед, уже сильнее улыбаясь, постарался охладить их пыл Логан. — На самом деле я встретил ее буквально в тот день, когда вы подарили билеты. Может, это и правда судьба? Но она еще не согласилась. Сказала, подумает и спросит родителей.

— Это крутая новость, чувак, — хлопнул его по плечу Джейк.

— Мне кажется, у нас много общего. Думаю, она… мне подходит.

— Что, по выходным она тоже обожает чинить старый пикап? — ухмыльнулся Астер.

— Можем устроить двойное свидание, — предложил Джейкоб. — Потому что я сам отхватил такую девчонку, ух! — помахал он перед собой расслаб­ленной кистью, словно случайно обжегся. — Мы договорились пойти в пиццерию, потом отправимся гулять.

— Нет, еще рано. Я не хочу давить на нее. К тому же… она еще не дала ответ.

— Да ладно тебе! Это всего лишь пиццерия, ты не замуж ее зовешь. Cosa Papa на центральной улице, приходите вместе.

— Пиццерия? — переспросил Логан, нахмурившись. — Вообще Энджел говорила, что любит пиццу.

И тут лицо Эванса перекосило, словно у неудачно высеченной статуи.

— Энджел? — переспросил он. — Ты сказал, ее зовут Энджел?

Его друзья замолчали, глядя друг на друга.

— Энджел Белл? — осторожно произнес Логан, будто еще слово — и все вокруг разлетится на ошметки. — Энджел Белл из класса химии?

— Энджел Белл из класса химии, — обреченно простонал Джейк.

Астер понятия не имел, чем их обоих так сразила эта самая Энджел Белл, но происходящее его определенно забавляло.

— Слушайте, парни, не продолжайте. Дайте я за попкорном сгоняю, потому что это шоу приобретает очешуительный оборот, — ухмыльнулся он.

— Вот же черт! — Джейк вскочил, словно собираясь уйти, но, очевидно, забыл, что с тех пор, как ему стукнуло тринадцать, стал на несколько дюймов выше, поэтому со всего маху ударился макушкой о потолок. — Ай! — А потом смачно выругался, потирая ушибленную голову.

— Сядь, святой Холли и матери ее Горгоны ради, — дернул его за штанину Астер, возвращая на место.

— Я не пойду! — решительно заявил Джейкоб. — Просто извинюсь и отменю это свидание. Иди ты, — махнул он рукой в сторону Логана. — В конце концов, это даже нечестно.

— В каком смысле нечестно? — вдруг нахмурился Робертс.

— Ну… — осторожно попытался объяснить Эванс, — учитывая наш с Астером опыт и все такое… Ты этого много лет ждал! Ну… ту самую. Мы же затеяли эти билеты ради того, чтобы что-то вышло.

Ох, зря он начал клонить в эту сторону.

Глаза Логана вспыхнули.

— То есть ты намекаешь, что я не могу закадрить девчонку?

— Нет, он не совсем это имел в виду. — Астер положил руку другу на плечо, но тот ее сбросил.

— Подожди. Мне не нужны подачки.

— Логан…

— И уступать мне не надо, ясно?

— Хорошо! — взорвался Джейк. — Что в таком случае ты предлагаешь?

Повисла тяжелая пауза, в течение которой эти двое сверлили друг друга взглядами.

— Предлагаю решить, как обычно, — произнес в тишине Астер, заставив друзей повернуться к нему.

— Спор? — скривился Логан.

— Нет, — ответил Астер. — Честный поединок. Кого она сама выберет к новогоднему маскараду, того и девушка. А я могу быть судьей, ну или советы раздавать, — хмыкнул он. — Все-таки у меня в этом деле опыта явно побольше, чем у вас обоих.

— С чего это? — откликнулся Джейк.

— С того, что это я, если помнишь, помог тебе закадрить Эмму Пирсонс в восьмом классе, — ответил Астер. — К тому же кто из нас переспал с «мисс Деполе» прошлого года? «Мисс Алтиор» позапрошлого?

— Ой, все, — отмахнулся Джейк и, высунувшись из окошка домика, наигранно прокричал: — Эй, Чарли! Твой принц, кажется, потерял свою корону.

— Ха-ха, — скривился Астер. — Любую девушку можно влюбить в себя. Вот так, — щелкнул он пальцами.

— Но не Энджел, — обиженно ответил Логан. — Потому что Энджел не такая.

— Ну конечно же, не такая. — Улыбка Астера стала шире. — Или вы правда боитесь, что она может выбрать именно меня?

— Она не выберет, — произнес Логан.

— Не выберет, — подтвердил Джейкоб.

— Проверим?

Повисла пауза.

«Господи, зачем я ввязался в это дерьмо? — поду­мал Астер. — Мне эта Энджел Белл даже не нравится!»

— Ладно, забудьте, — отмахнулся он. — Просто понесло. Я выхожу из спора.

Он развернулся, собираясь покинуть домик на дереве, но услышал в спину знакомое: «Зассал?» Это был Джейк.

Астер остановился.

В общем-то, в этом всегда и заключалась их дружба. Джейк раздувал костры, которые Астер невольно разводил. А Логан? Логан, поправив на носу воображаемые очки, объяснял, как не спалить к чертям, ну, хотя бы Деполе. Но в тот день Робертс явно прогулял смену.

В полной тишине Астер развернулся. Теперь они втроем образовывали четкий треугольник, в центре которого все еще стояла коробка с единственной валентинкой. От Логана той самой Э.

— Надо установить правила, — произнес Астер, подтягивая к себе коробку, чтобы использовать валентинку друга как чистый (ну, почти) лист, и доставая валяющий внутри карандаш. — Не рассказывать объекту спора о споре.

Это было первое правило королевского клуба Алтиора. В общем-то, оно в разъяснениях не нуждалось.

— Не оговаривать соперника, — сказал Логан. Судя по взгляду, на этот раз он действительно был настроен серьезно.

— Не мешать чужим свиданиям, — покосившись на кузена, добавил Джейк.

— И никаких поцелуев. — Снова Логан, на что Астер и Джейкоб возмущенно вскинули головы. — Так будет честно по отношению к тому, с кем она в итоге останется.

Астер все записал.

— И не играть с ней в шахматы!

— А шахматы-то тут при чем? — воскликнул Блэквуд.

— Так ведь уже ходят легенды, что каждая, кто сядет с тобой за стол, оказывается потом в твоей постели.

— Наглая ложь, — покачал головой Астер, но все равно записал: «Не играть с ней в шахматы».

Парни посмотрели друг другу в глаза. Астер положил руку на валентинку, превратившуюся в договор. Сверху легла рука Логана, а потом и Джейка.

— И пусть победит сильнейший!

— Лучший для нее!

— Определенно, лучший!

в которой Джейку так и не удается поесть пиццу, Логану - нормально сходить на концерт, а Астеру - выспаться

Дорогая незнакомка…

Отчего-то кажется, что письма должны начинаться именно так. Есть же какое-то негласное правило?

Да, я получил твое послание. И, честно говоря, не знаю, что написать в ответ. Это привело меня к мысли, что, возможно, мы упустили что-то важное. В моей семье хранятся письма, которые прадед слал бабушке во время Второй мировой войны. Тогда, наверное, все было иначе. Даже почерк моего дедушки отличался от корявых букв в моей тетради. И то, как он все расписывал. В его словах оживала каждая деталь. Предупреждаю, я не столь красноречив, но готов пытаться. Знаешь, это своеобразный новый челлендж, а я никогда не пасую перед препятствиями, как бы самоуверенно это ни звучало.

Буду ждать твоего ответа. Надеюсь, у тебя появятся вопросы и я не буду больше высасывать из пальца и строчить ерунду типа той, что выше.

Незнакомке от вполне знакомого ей Джейка Эванса.

Джейк трижды перечитал сообщение и проверил, нет ли ошибок. Едва не стер все. Но затем понял, что ничего лучше не придумает. Возможно, учительница по литературе права и их поколению надо читать больше книг. Тяжело вздохнув, он нажал на заветную кнопку «отправить». Сделал это быстро, чтобы снова не передумать.

В ту ночь он не мог уснуть. Спор с парнями не давал ему покоя. Впервые в жизни между ними была девушка. Эванс ворочался в постели. Самодовольное выражение на лице Астера раздражало, между тем задумчивый и где-то даже злой взгляд Логана вызывал в нем чувство вины. Он ни в коем случае не хотел обидеть друга, но в душе теплилась надежда, что Логан просто не так понял Энджел. В конечном итоге такое частенько бывает с парнями, особенно в старшей школе. Девочка проявляет доброту, а мальчик уже решил, что она от него без ума.

Да, скорее всего, Энджел согласилась пойти на концерт из добрых побуждений. Возможно, ей действительно нравится группа, а Логан не так понял ее мотивы. Ведь именно с Джейкобом она пойдет на свидание, и самое главное… Энджел Белл хочет узнать его получше! Астера впервые в жизни ждет горькая пилюля разочарования — единственная мысль, которая слегка веселила Джейка. Принц Кардан не сможет закадрить девчонку. Такого еще не было. Этот день в календаре необходимо будет обвести кружочком и праздновать каждый год.

Пиццерия Cosa Papa была наполнена ароматами горячей пиццы, томатного соуса и базилика. Эти запахи сильно контрастировали с холодом, который царил снаружи. Джейк ждал Энджел за столиком в самом конце ресторана. Он был недоволен: во-первых, Энджел не позволила подвезти ее и назначила встречу сразу в пиццерии; во-вторых, она выглядела так, будто жалела, что согласилась. Эванс прокручивал в голове их диалог, который состоялся чуть раньше в школе, и надеялся, что у нее просто плохое настроение.

Живя с четырьмя женщинами разных возрастов, он вполне понимал важность настроения. Мисс Белл опаздывала на целых тридцать минут. Джейк проверил телефон. Он не знал ее номера, но она не ответила и на электронное письмо, которое он накатал прошлой ночью. Это было странно. Эванс хотел перечитать свое послание: может, он там что-то не так написал? Вот только не успел собраться с силами и открыть его. Все негативные мысли улетучились, как только он увидел ее, переступающую порог пиццерии. На ней была короткая белая куртка и объемная вязаная шапка того же цвета. Светлые волосы волной лежали на плечах, на губах сверкал нежно-розовый блеск, и Джейку очень захотелось узнать, какой он на вкус. Но тут он вспомнил правило: никаких поцелуев. Только зануда Логан мог придумать такое!

— Привет! Прости за опоздание, на дорогах почему-то ужасные пробки…

Джейкоб мгновенно подскочил с места и засуетился. Он отодвинул для нее стул, помог повесить куртку. Его сердце стучало в груди так сильно, словно это было первое в жизни свидание или, скорее, важная игра. Он не мог понять, почему так нервничает, — из-за девушки или же из-за спора? Не было времени размышлять.

— Все хорошо, я даже не заметил, — солгал Джейк и передал ей меню. — У тебя есть любимая пицца?

Энджел задумалась:

— Знаешь, удивительно, я никогда не задавалась этим вопросом.

— Это потому что у тебя нет трех младших сестер, — улыбнулся Джейк. — Иногда поездки домой бывают полны разговоров в стиле: твоя любимая принцесса, сорт сыра, цвет и, конечно, вкус Skittles!

Энджел тихо рассмеялась. Он увидел, как ее плечи расслабились, и мысленно дал себе пять. Непринужденная атмосфера — один из ключевых моментов идеального свидания.

— И какая же у тебя любимая принцесса? — Ее голубые глаза сверкали весельем.

— Рапунцель, — без запинки ответил Джейк. — Ее любовь к приключениям заразительна.

А также Эвансу всю жизнь нравились блондинки. Но эту деталь он не стал упоминать вслух.

— Хороший выбор. А пицца? Можешь дать совет? — Энджел пролистала меню.

— Я люблю все, где есть мясо, — честно признался Эванс. — Но мои сестры предпочитают здешнюю «Маргариту».

— Тогда, наверное, я возьму ее. — Белл закрыла меню и посмотрела на Джейка.

— А твоя любимая принцесса? — спросил он, чтобы не повисла неловкая пауза.

Энджел задумалась. Ноготок розового цвета постукивал по столу.

Джейк замер в ожидании. Только его не последовало. Над их столом нависла тень. Он поднял голову и чуть не подпрыгнул от ужаса. Безумная Мэдс скрестила руки на груди и стреляла в него из обоймы зеленых глаз. Черт возьми, откуда она здесь? Она что, следит за ним?!

Энджел застыла, внимательно наблюдая за Мэдди, чьи курчавые волосы торчали в разные стороны. Джейкоб неловко подумал, что у нее действительно красивые волосы. Да и сама она ничего. У Астера губа не дура. Вот только стоило ей открыть рот, как вся секундная симпатия пропала.

— Сегодня в шестнадцать ноль-ноль, — произнесла она, и каждое ее слово, словно снаряд, взрывалось в воздухе. — Джейкоб, скажи, пожалуйста, мне, по-твоему, заняться нечем? — Недовольство исказило хорошенькое лицо.

Джейк встал со стула:

— Как ты тут оказалась и что тебе от меня опять надо?

Это было ошибкой. Его слова подействовали, как красная тряпка на рассвирепевшего быка.

— Оказалась? Я тут работаю, болван! А насчет того, что мне от тебя надо… — У безумной Мэдс был такой вид, будто она его убьет прямо здесь и сейчас. — Ты что, совсем совесть потерял?! Мы должны были встретиться в четыре часа! — сквозь зубы выплюнула она.

И Джейкоб Эванс наконец понял, что случилось.

— Черт… Лабораторная по химии…

— Не могу поверить, что ждала тебя, как последняя идиотка. Так и знала, что нужно было все сделать самой! — Покачав головой, она направилась в кухню.

— Стой! Давай перенесем на завтра? — Он поймал ее за локоть.

— Я, по-твоему, каждый раз должна менять свои планы?

В ней больше не было злости, лишь усталость. И отчего-то Джейку это не нравилось. Он предпочитал, когда Мэдди рвет и мечет, нежели это бессилие и разочарование в зеленых глазах.

— Я подстроюсь, — произнес он. — Когда тебе удобно?

Мэд обернулась и сощурила глаза, оглядывая его:

— Завтра в семнадцать ноль-ноль?

Джейкоб тяжело вздохнул:

— У меня тренировка…

— А что стало с «подстроюсь»? — Ее полные губы расползлись в полуулыбке, но веселье не тронуло глаз.

— Тренер Майлз с меня шкуру спустит.

— Представляешь, у меня тоже есть обязательства.

Энджел неловко откашлялась.

— Джейкоб, мы можем встретиться в любое другое время, — вдруг произнесла она. — Занимайся своими делами, все хорошо.

Энджел Белл встала со стула и принялась надевать куртку. У Джейкоба разве что челюсть не упала на пол.

— Я уверена, он забыл не со зла, — глядя на Мэдди, тихо сказала Белл.

Мэдс ничего ей не ответила, лишь кивнула.

— Подожди, — растерянно пробормотал Джейк, глядя, как девушка мечты за считаные секунды ускользала от него.

— Все в порядке, я даже не сильно голодна, — утешающе отозвалась Энджел.

Джейк несколько раз моргнул. Попытался сообразить, что же ему делать, вот только в голове было пусто. Такое с ним впервые.

— Еще увидимся, — помахала она на прощание.

— Увидимся. — У Джейка было ощущение, что его ударили по башке.

Энджел Белл вышла из пиццерии Cosa Papa, оставив его наедине с безумной Мэдс.

— Ну, если ты теперь свободен, — приподняла идеальную бровь рыжая бестия, — тогда подбрось нас до школы. Лаборатория все равно сейчас свободна.

Джейк заглянул ей в лицо. Она была на высоких каблуках, да и сама не низкого роста, потому что ее губы оказались напротив его шеи. Они стояли слишком близко для людей, которые терпеть друг друга не могут. Что-то в зеленых глазах переменилось. Джейкоб Эванс впервые увидел неуверенность и смущение.

— Ты испортила мне свидание, — хрипло произнес он.

— А ты мне лабораторную, — прошептала она, не оставаясь в долгу.

Иначе представлял себе этот вечер Джейкоб Эванс.

Той ночью он вновь вертелся в постели от бессонницы. Обдумывал прошедший день, и вместо голубых глаз в сознании вспыхивали ярко-зеленые. Надо было сбросить это наваждение. Джейкоб не выдержал и написал на почту незнакомке один-единственный вопрос: «Твоя любимая принцесса?» Ответ пришел мгновенно: «Мерида». Эванс даже не успел его обдумать, как прилетело второе послание: «А твоя? Думаю, у меня есть догадка: Рапунцель?»

Восемь лет назад

Плач девчонки был слышен из того самого туалета, где Логан прятался с Энни всего пару дней назад. Он сразу решил: это она в беде, и бесцеремонно толкнул дверь.

В темноте кто-то взвизгнул, закрылся руками и ногами так, что торчали только лысая макушка и острые коленки. Логан тут же сделал шаг назад, а потом сразу два вперед и захлопнул дверь, щелкнув замком. Он уже потянулся к выключателю, но девчонка стала мотать головой. В распоряжении Логана была только пара полосок света, падающих в мутное окно туалета из коридора, так что он сощурился, чтобы получше рассмотреть девчонку. Он ее не узнавал, она оказалась не похожа на Энни. Тем более в темноте ничего толком не понять, но у его новой подруги были блестящие рыжеватые волосы, а у той, что сидела, забившись в угол, — лысая голова.

— Эй, ты чего? Ты… кто?

И только задав этот вопрос, он понял, как оплошал. Это та же Энни, но без парика. Ее густые волосы были ненастоящими. Не то чтобы Логана такое могло удивить, но все-таки Энни изменилась. Оказалось, что у нее просто огромные глаза, как будто даже слишком большие для маленького лица с тонкими чертами. И прямо-таки крошечные губы, как у кукол. Фарфоровой, бледной кожей мог похвастаться почти любой ребенок в отделении, но на щеках у Энни был румянец от слез, что сверкали на коже, как крошечные камушки. Энни казалась мистически хорошенькой. Она определенно была очень хорошенькой.

— Энни?

— Не смотри на меня, и света не надо…

— И не подумаю. Ты чего тут плачешь?

— О, это Люси! Мерзкая, она мне к волосам прилепила жвачку! — взвизгнула Энни скорее не капризно и обиженно, а возмущенно.

Она плакала не от обиды, а от несправедливости, и это показалось Логану важным уточнением. Он не знал никого сильнее Энни, и ему казалось, что ей по жизни доставалось вдвое больше других.

— Мама забрала парик, чтобы его починили. Не выйду отсюда.

— Конечно, выйдешь. Чего ты стесняешься? Ты же очень красивая. — Логан не понимал, что не так, но говорить женщинам, что они красивы, по словам деда, надо было не скупясь.

— О, не ври, — фыркнула Энни, но плакать перестала. Она вытянула ноги и откинула лысую голову на холодную стену.

В туалете, по сравнению с прошлым посещением, оказалось довольно много места — отсюда убрали швабры и еще что-то очень большое. Логан не мог вспомнить, чем было загромождено пространство, потому что если раньше приходилось тесниться стоя, то теперь Энни спокойно сидела на полу.

— Правда красивая?

— Очень красивая. Я не видел девчонок красивее. Хочешь, кое-что покажу?

Она кивнула. Логан порылся в кармане, вынул пару конфет — одной поделился с Энни, другую избавил от обертки и закинул в рот. А потом достал фотографию. Крошечную полароидную карточку, на которой были красивая женщина с тюрбаном на голове и крошечный мальчик. Кажется, он даже еще сидеть не умел.

— Это ты?

— Я. И моя мама. Я ее не знаю, она умерла через пару месяцев после того, как сделали это фото. — Он пожал плечами.

Энни кивнула. Не то чтобы в детской онкологии не понимали, что такое смерть.

— И смотри: у нее не было волос, а она очень красивая.

— Очень, — кивнула Энни. — Вы так похожи… Но у тебя есть волосы. Это несправедливо! Ты мальчишка, зачем они тебе?

— Тебе точно не нужны волосы, чтобы быть красивой, — тихо сказал он и покраснел до самых бровей. Впервые в жизни.

Она улыбнулась. А потом улыбка стала шире и радостнее, глаза Энни начали светиться, и у Логана захватило дух.

— Логан?

— М-м?

— Спасибо, — шепнула она, подползла к нему и положила голову на угловатое плечо. — Только ты так больше никому не говори. Можешь? А то будет неправда, что я самая красивая.

— Не скажу.

Логан был уверен, что не скажет. Он мог бы поклясться в этом на своей истории болезни — ничего более внушительного в его жизни не было.

— Вообще-то Люси считает, что ты самый крутой в отделении, но я велела ей помалкивать. Прости.

Логан закатил глаза и засмеялся так, что Энни стукнула его по плечу, в которое утыкалась теперь носом. Она переплела его пальцы со своими и со счастливой улыбкой закрыла глаза.

— Мы друзья? — спросила она.

— Лучшие.

Наши дни

Энджел Белл училась в их школе уже вторую неделю, и теперь можно было составить ее портрет. Она однозначно оказалась неглупой. Отец сказал, что она неплохо разбирается в алгебре. Логану же нравилось, как она продвинулась по химии, где их продолжали сажать вместе. А в прошлую субботу она даже пришла на занятие его кружка и с восторгом смотрела, как он проводит у доски опыт с плавиковой кислотой вне школьной программы. Тогда впервые чье-то одобрение зажгло в сердце Логана искру, так похожую на нежность, а не просто на благодарность.

Энджел подошла к Логану после и радостно сообщила, что ее отец планирует созвониться с мистером Робертсом. Звонок состоялся в среду вечером. Все трое Логанов претерпевали ежемесячный акт стрижки, и средний как раз сидел на стуле посреди гостиной с видом пятилетнего мальчишки, который вот-вот готов заорать «Не хочу!» и убежать в свою комнату. Над ним стоял старший с машинкой и безжалостно брил сыну голову. В этот момент и раздался звонок, от которого у Логана екнуло сердце, как будто он точно знал, кто звонит.

— Да. О, вы отец Энджел, да? Прошу прощения. Хочу поздравить, ваша дочь прекрасно адаптировалась к нашей программе алгебры… Да, Логан говорил. Конечно. Да, он будет на машине. Не волнуйтесь, этот парень мухи не обидит. Если честно, это его первое свидание…

И вот тут Логан и начал проваливаться сквозь землю. Все было хуже, чем обычно, это настоящий фестиваль позора. Зато позже ему пришло сообщение: «Папа в восторге! Мы едем на концерт. Спасибо тебе! Правда, я очень рада, что у меня в новой школе появился друг. Папа привезет меня к стадиону, а обратно просит тебя меня забрать, ему нужно будет уехать по работе».

И вот пятница. Логан почесал колючую бритую голову и рассмеялся, заранее предвкушая, что вечер будет замечательным. Впереди уже виднелись огни города, и, как только пикап проехал мимо таблички «Добро пожаловать в Хэмптон», настроение поднялось еще на пару градусов. Даже тот факт, что до сих пор не выпал снег, хотя было уже пятнадцатое ноября, казался отличным знаком. На улице относительно тепло, настроение в плюсе, и первый в жизни концерт на арене вместимостью почти четырнадцать тысяч человек. Никогда Логан не бывал на таких мероприятиях.

Логан свернул на Колизей-Драйв, с восторгом глядя на огромный стадион. Он приехал достаточно рано, чтобы найти парковочное место, но недостаточно вовремя, чтобы оно было близко к входу.

Чат «Беда не приходит одна»

Астер (голосовое сообщение): Доехал, Ромео?

Джейк: Кто-то волнуется?

Не хочу знать, как там на концерте. Надеюсь, будет скучно.

Но если доехал, все-таки напиши.

И никаких фото со счастливыми лицами.

Логан: *счастливое лицо на фоне Колизея*

Джейк: Однажды я буду играть на этом стадионе, а Энджел Эванс сидеть в первом ряду.

Астер (голосовое сообщение): На этом стадионе не играют в футбол, умник.

Логан проторчал у Колизея, просто рассматривая его, еще с четверть часа, пока не получил сообщение от Энджел: «Мы подъезжаем». И тут же со всех ног помчался к местам для высадки пассажиров, потому что оказался на другом конце парковки. В итоге в боку закололо и появилась одышка, зато эффектно появился.

Чтобы не тормозить очередь из такси и родителей, провожающих детей, Логан махнул рукой, а Энджел торопливо натянула шапку и выскочила из машины, — им уже начинали сигналить.

— Привет! Ну и холод. Может, и снег наконец увижу?

— Только не в мою смену, — пошутил Логан и запоздало понял, что вообще-то это был бы первый снег в жизни Энджел. Ему тут же захотелось, чтобы это случилось, но переобуваться было поздно.

— Вообще тут довольно тепло, шесть градусов. В Деполе сейчас ноль, кажется.

— О боже! Как люди выживают в такую холодину?

— И даже веселятся. Готов поспорить, ты никогда не стояла на коньках.

— Вообще-то у нас есть катки, но нет, не стояла. И не думаю, что встану. О, не верится, что я тут!

— Мне тем более. — Логан протянул Энджел билет, и их руки соприкоснулись.

— Ты замерз, — шепнула Энджел.

— Немного, — кивнул он, и их пальцы соприкоснулись снова. Логан нервно засмеялся, крепче взял Энджел за руку, послав к черту «неопытность», о которой говорил Джейк, и весело сказал: — Пошли, не будем задерживать очередь!

* * *

— Поверить не могу. Это было лучшее шоу в моей жизни!

— Да ладно!

— Слушай, я никогда не бывала на таком огромном стадионе! Ты слышал, что сказал Галлахан? Это их самое масштабное мероприятие. Я в восторге. Спасибо, спасибо, спасибо, что выбрал меня! Я правда не могу до сих пор перестать дрожать. Когда нас поймали в камеру… думала, провалюсь сквозь землю. Это самое смелое, что я делала, — рассмеялась Энджел, пританцовывая под орущих из динамика «Мэд Хеттер». — Я была в ужасе, увидев нас на экране. И когда ты запел и сделал вид, что играешь, я просто… вообразила, что я Лана Ли, и стала, ну… — Она опять продемонстрировала, как отыгрывает свою партию на воображаемых ударных, и Логан засмеялся. — Спасибо, что поддержал меня. Это было так глупо и так круто…

— Жаль, никто это не снимал. — Только сказав это, Логан понял — парни этого не видели. Но с ним была Энджел Белл, и вдруг показалось, что это не менее круто.

В машине будто воздух искрился, и Логан ждал снега, он был обязан пойти именно сейчас. Они проехали почти пятьдесят миль, и можно было рассчитывать на милость неба, которое обязано послать немного Рождества, но этого так и не случилось.

— А могу я тебя спросить?

— Да?

— Я за две недели… ну, знаешь, наслушалась всякого. И все твердят, что у тебя какая-то тайная любовь. И просто… Я чувствую себя странно.

— Это чушь. — Логан пожал плечами и покачал головой, как никогда прежде понимая, что врать нехорошо. — Ладно, не чушь. Но это в прошлом. Мне было двенадцать, ее звали Энни. Ее больше нет. — Логан привык произносить эту фразу.

Ее больше нет.

Кажется, так впервые сказали вслух парни, а он просто кивнул, и это стало реальностью. Ее больше нет. С каждым годом говорить так становилось все проще, а прошлое становилось все бледнее.

— И я никогда никому не говорил ее имя, так что ты первая. Парни называют ее Э.

— Унесу это с собой в могилу, — улыбнулась Энджел. — А еще я слышала…

— Дай угадаю… про кукурузное поле и пикап.

— Да. По закону жанра пикап сейчас должен заглохнуть и мы через лес пойдем за помощью, а там…

— Пара канистр плавиковой кислоты и хорошая пластиковая бочка, — подсказал Логан.

— «Во все тяжкие», — хихикнула Энджел. — Я посмотрела про это «Разрушителей легенд».

— Да ладно?

— Ну-у… я не фанатка таких штук, но мне было интересно про плавиковую кислоту после субботнего занятия. Пришлось постараться, чтобы найти нужный выпуск. Мне попадался про огромный магнит и какой-то там диск, его я тоже посмотрела, а вот сам сериал, наверное, не буду. Мне от выпусков-то не по себе.

— Ну вот, я научил тебя плохому. — Логан улыбнулся, Энджел тоже, и ее глаза снова стали цвета гидроксида меди. Глубокий голубой, такой, что можно долго рассматривать, и…

Пикап вдруг кашлянул, потерял обороты.

— Черт.

— В лес за канистрами? — тихо шепнула Энджел.

— Кажется, да. — Он повернулся к ней, поджал губы, чтобы не рассмеяться, но все равно рассмеялся, понимая, что это нервное. — Подожди, я проверю.

Она кивнула, и Логан торопливо вышел из машины, заглянул под нее и обреченно вздохнул. По асфальту растекалось бензиновое пятно.

— Просто блеск.

Логан отогнул брезент и достал из кузова пару старых пледов. На одном в дороге обычно спала Холли, на другом Горгона, и оба были в машинном масле, потому что в них же дед зачем-то завернул протекшую канистру.

— Без паники. Карбюратор потек, это чинится, но не в темноте на дороге. Поплавок пробит уже пару лет, а пикап такой старый, что непросто найти такую мелкую деталь. Завестись мы не сможем, так что будем стоять, пока не приедет помощь. А машина будет остывать, так что вот тебе. — И он протянул ей пледы.

— Странно пахнут, — осторожно произнесла Энджел.

— Один пахнет Холли, нашей козой, второй Горгоной, нашей собакой. Она от стресса ужасно линяет, а поездки в машине для нее стресс. Деда это не волнует, так что она местами лысая, а плед волосатый.

Еще никогда Логану не было так стыдно презентовать своих животных.

— Ну главное же, что я не околею? — улыбнулась Энджел. — А какую помощь мы ждем?

— Сейчас соображу, — вздохнул Логан и открыл чат с парнями.

Чат «Беда не приходит одна»

Джейк: Что-то Ромео не шлет фотки. Все или хорошо, или плохо? Ладно, я спать.

Астер: *смайл с поцелуем*

Джейк: *смайл со средним пальцем*

Джейк или Астер? Его палец метался между двумя контактами, добавленными в избранное.

«Да кого ты обманываешь, — отругал сам себя Логан. — Ты выбираешь между тем, кто в Энджел изначально заинтересован, и тем, кому на нее плевать». И нажал на «Астер».

* * *

Был вечер пятницы. На улице стемнело, но в конюшне было ясно как днем. Круглые лампы оставляли на полу яркие желтые круги, горели кинопрожекторы. Астер, одетый в черную рубашку, белые бриджи и высокие сапоги, размеренно шел между стойлами, где, как всегда, стоял запах сена, опилок, растительного масла и немного кожаной амуниции, висящей здесь же, вдоль стен. Перед ним спиной вперед семенил оператор с камерой. Девчонки, отвечающие за грим, толклись сбоку, глупо хихикая и посмеиваясь. Астер переживал лишь об одном — слишком уж близко их волосы маячили перед мордами лошадей: как бы вечер не закончился тем, что чью-то тщательно уложенную шевелюру придется с боем выдирать из зубастой пасти.

— Отлично. Теперь поверни голову влево, вот так. Подойди к своей лошади. Отлично.

Астер не любил сниматься в рекламных роликах, но, как сказал Линч, хозяин конного клуба, лицо Блэквуда только в этом месяце привлекло в школу верховой езды больше девушек, чем вся их рекламная кампания за прошлый год. Астер не спорил. Чем старше он становился, тем ярче и острее проступала его красота. Утонченность и аристократическая хрупкость сменились статностью. А частые тренировки изменили тело, из мальчишески неуклюжего превратив его в стройное и подтянутое.

Порода. Слово, которое Астер ненавидел, но которое слышал такое количество раз, что чувствовал себя ни больше ни меньше таким же жеребцом, как и остальные в этой конюшне. И точно таким же несвободным. Ожидающим, когда его пристроят подороже.

— Теперь вместе с лошадью! — скомандовал оператор.

Его конь Орион зафыркал, беспокойно водя ушами. Астер видел, что от толпы и яркого света тот сам не свой. А значит, это может закончиться более чем плачевно.

Они выступали вместе уже четвертый год. Нераз­дельный дуэт. Самая яркая звезда и самая темная ночь. Орион так же, как Астер, был беспрецедентно красив. Серебристой масти, высокий, с заплетенной в плотный колосок гривой.

— Тихо, — произнес Блэквуд, успокаивая коня. — Ш-ш-ш. — Дернув за поводья, Астер придвинул его морду ближе к себе и погладил гриву, шепча прямо в ухо, касаясь жесткой щетины губами: — Спокойно.

— Господи, ты только потом этими губами подружек не целуй, — рассмеялась одна из девушек. Гример. Именно она нанесла на лицо Астера такой слой тоналки, что хотелось чесаться.

— На табличке написано, что лошадей кормить нельзя, — добавила вторая, она отвечала за свет. — Откусят не только пальцы, но могут и всю руку. А ты суешь к нему лицо.

Астер не ответил. Им было не понять. Большинство, то самое недалекое большинство девчонок, воротило от конного спорта нос, априори считая, что лошадь грязная и воняет. Но это было не так. Астер знал, у каждой лошади есть свой, особенный запах — неповторимый и едва заметно остающийся на ладони, если погладить. Его первая лошадь пахла гречишным медом, Орион — жженой карамелью. И это был самый прекрасный запах, который Астер когда-то чувствовал.

Конь вскинул голову, выгибая шею, как будто пытаясь понять, что именно ему принесли. Астер улыбнулся.

— Ну на, на, — достал он из кармана кубик сахара.

В бардачке его машины всегда лежала пачка рафинада, а на заднем сиденье валялся мешок с морковью.

— Снято! — раздался бодрый голос. — Всем спасибо! Все свободны!

Девчонки о чем-то шептались, кивая в его сторону, но Астер не хотел, чтобы на него обращали внимание. Завел коня в стойло и присел, принявшись разматывать бинты с его ног. Вряд ли он стал бы делать это для какой-то другой лошади, особенно сейчас, когда рядом все еще толчется куча чужих людей, каждый из которых может что-нибудь выкинуть, но Ориону он доверял. Хотя и понимал, что это опрометчиво.

Они были похожи. Идеальные отпрыски своей идеальной породы. Оба норовистые и строптивые. И от каждого мир что-то хотел. Возможно, поэтому Астер так легко нашел с этим конем общий язык.

— Ты уже в курсе, что на него нашелся покупатель? — услышал вдруг Блэквуд.

Рядом с оградой стоял Сойер, бессменный конюх, следящий за Орионом последние несколько лет. И от его слов у Астера все внутри скрутило.

— Линч обещал, что не продаст его, — ответил он, вставая и сматывая бинт.

В то же время он почувствовал, как к горлу медленно подступает паника. От одной только мысли потерять свою лошадь, он ощущал, как кровь внутри превращалась в ртуть.

— Что за покупатель? — спросил Астер осторожно.

— Какой-то шейх, — ответил Сойер. — Хочет арабского скакуна для своей конюшни.

— А что, своих там нет?

— Хочет разнообразить генофонд, видимо.

Орион, словно услышав это, вздохнул и прижал морду к плечу Астера, как будто говоря: «Не отдавай, не надо». А может, наоборот, пытаясь успокоить: «Ничего не случится, друг». Астер погладил его за ухом, запуская пальцы в гриву, чтобы успокоиться самому.

— Сколько он хочет за него? — посмотрел он на Сойера.

— Сто тридцать вроде бы.

— Сто тридцать тысяч! — Астер аж зажмурился. — Сраную сотню тысяч долларов. Вот же черт!

Он не мог выкупить Ориона — слишком высокой была цена, а отец никогда не даст таких денег. Он и его увлечение-то не поддерживал. Но тогда, четыре года назад, Астера поддержал Линч. Условия их сделки были просты — все призовые, что Астер выигрывал на Орионе, а также все, что зарабатывал на рекламе, уходило на содержание лошади. Такой расклад устраивал обоих, но Блэквуд знал: чем выше поднимается Орион, тем ярче он светит и тем больше внимания привлекает. И вот настал переломный момент.

Может, машину продать? Вот только проблема в том, что машина фактически ему не принадлежала. Астер Блэквуд Второй сделал в свое время все, чтобы огородить Астера Блэквуда Третьего от опрометчивых поступков, лишив по факту всего. Даже карточки в его портмоне могли быть заблокированы по одному звонку отца. Дело секунды. Иметь все и не иметь ничего — вот так выглядела жизнь Астера последние три года.

Сойер же, навалившись всем весом на ограду и чуть наклонившись, чтобы только Астер услышал, произнес:

— Он просил передать, чтобы ты вывел Ориона.

— Ночь на дворе, — зашипел Астер. — Скажи, что он спит.

Одно дело выкраивать время для его рекламных съемок, совсем другое — выводить лошадь на манеж затемно.

— Блэквуд, ты понимаешь, какого уровня этот покупатель? Да если он скажет в три часа ночи станцевать, мы всей конюшней дружно возьмем маракасы и, мать твою, пустимся в ламбаду.

— Слушай… я… я не…

— Сейчас Линч показывает шейху Звездочку. Молись, чтоб она ему понравилась больше Ориона.

Кобыла была, конечно, замечательная, но Астер знал — ни одна из лошадей Линча не сравнится с Орионом. И вот этого он больше всего опасался.

В этот момент завибрировал телефон. Звонил Логан.

— Да, — произнес Астер в трубку, жестом показывая конюху подождать. На том конце гудел ветер, и что-то свистело так, что даже трудно было расслышать.

— Мне нужна помощь, — произнес друг, кашлянув.

— С каких это пор у меня на лбу написано «Благотворительность», а, Робертс? — вскинулся Астер, но все равно уточнил: — Что там у тебя опять в одиннадцатом часу ночи? Коза сбежала в лес и надо ловить, пока дед не проснулся?

— Пикап, — произнес одно лишь слово Логан.

— Ясно. — Пояснений не требовалось. Удивительно, как эта колымага до сих пор не откинулась. Да одна только школьная рубашка Астера стоила больше, чем этот пикап. — Диктуй. — А когда Логан сбросил геолокацию, Астер удивленно присвистнул: — Это же в часе езды!

— Мы застряли по дороге из Хэмптона.

— Мы?

— Мы. Я и Энджел.

— Свидание пошло не по плану? — не сдержался Астер.

— Здесь очень холодно, — вдруг совершенно серьезно ответил Логан. — Печка накрылась, и… Энджел замерзла. Она в тонкой куртке.

— Ладно, придумайте пока что-нибудь. Я постараюсь побыстрей. — И, засунув телефон в карман, Блэквуд бодрым шагом направился к выходу.

— Эй, Астер, — окликнул Сойер. — А лошадь?

— Не сегодня, — ответил он. — Мне срочно нужно уехать. Передай, что просто меня не нашел. — Астер знал, что выиграл немного времени, и это все же лучше, чем ничего. — Дело жизни и смерти. Надо друга спасать.

Сойер, конечно же, не догадывался, что Астера и Логана связывало нечто большее, чем просто дружба. Больше, чем работы по литературе, что тот делал за него. Больше, чем все ночные звонки по пьяни, когда Астер выливал на Логана все тяготы своей аристократической жизни, а тот молча его выслушивал, лежа на самодельной кровати, сбитой еще дедом, когда Логану было тринадцать, и не говорил при этом в осуждение ни слова.

Иногда, в самые отвратительные вечера, Астер размышлял о том, что с удовольствием поменялся бы с ним местами. Но увы. Все, чего он хотел, — убраться из этого города, да поскорей. Сбросить с себя чужие поводки, отца и Линча, и эту корону с головы, которую непонятно кто и когда на него водрузил. «Астер, ты звезда», — много раз повторял Линч, когда тот приносил ему деньги с очередных соревнований. А итог?

Пока машина грелась, он смотрел на небо, где ярче всех светила другая звезда — Орион, понимая, что в его мире две звезды с одного неба могут только упасть.

…Низкий спортивный автомобиль, сияющий так, будто его только что выкатили из салона, остановился у обочины дороги. Полтора часа — именно столько потребовалось, чтобы найти машину Логана на практически неосвещенном участке трассы. Астер пикнул сигнализацией, и черный зверь мигнул узкими блестящими фарами.

— Ну наконец-то! Почему так долго? — стуча зубами, произнес Логан.

Очевидно, пикап остыл настолько, что он решил греться танцем. Из глухой аудиосистемы играло что-то заводное и совершенно в стиле Логана, сам же он приплясывал рядом, укутавшись в кокон из одеяла.

Астер молча повернул голову в сторону друга, бессловесно вопрошая: «И ты еще смеешь возмущаться?» А потом перевел взгляд на девушку, присевшую на капот развалюхи и закутавшуюся в старое одеяло. На ее голове была шапка, очевидно тоже валявшаяся где-то в багажнике Логана и похожая на убитого бобра.

— Ну, привет, ангел, — широко улыбнулся Астер.

Девушка нахмурилась:

— Не называй меня так!

Обязательно.

— Забирайся внутрь, — самодовольно кивнул Астер на свою машину.

Девушка подняла глаза, предельно ясно выражая взглядом все, что думает по этому поводу, но выбора у нее не оставалось. Так что, подхватив одеяло, она залезла в «мерседес».

«Возможно, будет чуть сложнее, чем я предполагал», — мелькнуло в голове Астера, когда он подумал про спор.

— Возьмешь на буксир? — спросил Логан. В его руках уже лежал трос.

Но Астер покачал головой:

— Не могу, брат. Это не джип Джейка. У меня вариатор, если ты забыл.

— Черт! Совсем из головы вылетело, — ругнулся Логан. — А эта консервная банка встала намертво.

— Там следом эвакуатор едет, будет здесь минут через десять.

Логан предупредительно выставил перед собой палец. Он ненавидел быть кому-то из них должным, но Астер и не считал такие поступки за долг. Вот только как доказать это Логану?

— Даже не начинай! Эвакуатор стоит не миллион, — предупредил Блэквуд.

В последний раз они серьезно разругались, когда он тайно оплатил ремонт электрощитка, сгоревшего в мастерской Логана-старшего. А ведь из-за этой штуки встало все производство. Кругленькая сумма, которую запросил электрик, просто не могла сама собой появиться в кармане деда, который заявил, что все в таком случае сделает сам. Только вот это грозило потерей кучи разрешений от пожарной инспекции. Не прошло и дня, как электрик выполнил всю работу, не взяв ни цента. Когда об этом узнал Логан, он не разговаривал с Астером неделю.

— А что я должен был сделать? Оставить вас здесь замерзать? — вскинулся Блэквуд, хлопнул Логана по плечу и, чтобы поскорей замять этот разговор, бросил: — Потом как-нибудь сочтемся, — надеясь на то, что Робертс об этом просто забудет, прекрасно зная, что тот никогда ничего не забывает.

Астер сел в машину и завел мотор. Они отъехали от обочины. Энджел молчала, свернувшись на переднем сиденье клубочком, все еще укутанная в одеяло. Дохлого бобра она стянула с головы, и теперь его труп валялся сзади.

— Тебе не кажется, что животиной воняет? — вдруг произнес Астер, нахмурившись и несколько раз втянув воздух.

Энджел перевела на него полный недовольства взгляд. Если бы не стучащие зубы, вид ее мог бы сойти за вполне воинственный.

— Это оде-де-яло, в котором… — вздохнула она, поежившись, — в котором перевозили козу.

Астер рассмеялся, не сдержавшись:

— Так это малышка Холли, значит. Все ясно.

Хотя про себя отметил: девчонка оказалась на удивление не брезгливой. Любая другая из Алтиора на ее месте уже билась бы в истерике. А эта сидела молча. Дрожала разве что, стуча зубами.

— Может, тебе дать пальто? Вместо одеяла-то? — предложил он.

— Нет, спасибо. — Она снова насупилась, переведя взгляд в окно.

Небо висело низкое и тяжелое, еще чуть-чуть — и сорвется снегом. Энджел Белл сидела молча и печально, как будто это он, Астер, был виноват, что пикап сломался.

— Не согрелась? — Это молчание начинало порядком напрягать, и Блэквуд предпринял неловкую попытку разговора.

— Нет.

Вот так, коротко.

— Может, чего покрепче? — Протянув руку к бардачку, из-за чего Энджел машинально подобрала ноги, Астер достал оттуда серебристую фляжку.

Глаза девушки в ужасе расширились.

— Ты в своем уме? — возмущенно прошептала она, словно кто-то мог их услышать. — Нам ведь нет двадцати одного! Это запрещено законом!

— Да ну… Ты серьезно?

— Конечно!

— Вот так, ангел мой, и выглядит молодость, — произнес Астер, жестикулируя свободной рукой. — Мы не имеем права покупать алкоголь, но обязаны принимать решения, влияющие на всю нашу жизнь.

— Это дру-дру-гое! — возмутилась Энджел.

— Ой, все одно, так что держи, — сунул он ей в руку фляжку. — Я тебя не выдам. К тому же даже на памятниках собакам, спасавшим людей в горах, лепят бочонки с ромом!

— Что, правда? — Она нахмурилась.

— Абсолютно, — кивнул Астер. — Я в Париже сам видел. Барри — пес-спасатель, не слышала о таком?

Энджел покачала головой.

— Собаки всегда использовались для поиска пропавших в горах, а бочонок с ромом — для найденных, чтобы согрелись. Все исключительно в медицинских целях.

Девушка задумалась, все еще сжимая обеими руками одеяло. А потом все-таки отвинтила крышку и сделала большой глоток.

— Фу! Господи, какая гадость! — поморщилась она, закашлявшись. — Что это? Боже, ну и отрава! У меня все горит!

— Кажется, ирландское виски. — Астер вскинул бровь.

— Ужас, — захрипела девушка. — Пить эту гадость? Больше никогда, — протянула она фляжку обратно.

— Стой. — Астер снова перегнулся через коробку передач, к ее ногам, открыл бардачок и достал коробку с рафинадом. — На, закуси этим. Легче пойдет.

— Что это? — держа в одной руке фляжку, а в другой то, что он ей всучил, хмыкнула девушка.

— Сахар.

Энджел замерла, словно не до конца веря в происходящее. А потом вдруг рассмеялась. Таким легким и звонким смехом, как перелив колокольчика. Одеяло съехало набок, обнажая тонкую шею. Астер на мгновение завис. Та часть мозга, что не была занята наблюдением за дорогой, напомнила: «Ты пялишься», и он торопливо отвел взгляд.

— У меня еще и морковка имеется, — ответил Астер. — Но тут тебе придется самой на заднем сиденье поискать, рядом с трупом бобра, потому что мои руки заняты. — Он приподнял и снова опустил их на руль.

— Сахара будет достаточно, — сменив гнев на милость, ответила девушка, с хрустом раскусив белый кубик. Она сделала еще один маленький глоток и внимательно посмотрела на Астера.

— Что? — спросил он, слишком уж пристально она его разглядывала.

— Просто смотрю. О тебе ходят очень нехорошие слухи, Блэквуд.

Астер улыбнулся:

— То, что говорят обо мне, никак не характеризует меня. Зато отлично характеризует их.

— И как же именно? — спросила девушка, продолжая грызть рафинад.

Печка работала на полную. Небо хмурилось. Энджел, очевидно, согрелась, потому что складка между ее бровями расслабилась, а сама она поудобнее устроилась на кожаном сиденье.

— Достаточно просто выделяться, и о тебе уже будут говорить. А что именно — не имеет значения.

— О, Астер Блэквуд — философ, это что-то новенькое, — ответила Энджел. — А как же чужое мнение?

— Плевать на него. Люди в большинстве своем идиоты.

— Ясно. Еще бы. — Она хмыкнула, отвернувшись. Сделала еще глоток.

Что именно ей было ясно, Астер так и не узнал. Энджел молчала, он продолжал смотреть на дорогу. Стало тихо и очень тепло, так что он даже пошире раскрыл ворот. Затем негромко включил музыку. И наконец пошел снег…

Он валил так, будто из подушек-туч кто-то отчаянно выбивал белые перья. Летел, сгребаемый со стекла дворниками.

— Надо же! Кажется, первый в этом году. — Астер повернулся к девушке, но увидел, что она спит. — Ладно, не буду будить, — прошептал он и вернулся взглядом к дороге.

Граница города была пересечена, до центра оставалось не так далеко, и Астер припарковался у тротуара.

— Эй, мы приехали, — позвал он тихо, но девушка не отреагировала. Растеклась по сиденью, пригревшись, и казалась такой милой и беззащитной. — Энджел, — повторил уже громче, и она пошевелилась. Ее щеки раскраснелись, светлая прядь прилипла к губам, и Астер осторожно убрал ее за ухо.

— Отстань, Блэквуд, — пробормотала девушка сонно.

— Эка ж тебя развезло, Энджел Белл, — покачал он головой. — Ты что-нибудь ела сегодня?

Не открывая глаз, она помотала головой из стороны в сторону:

— Ка-а-ажется… нет. — Грустно вздохнула: — Нет, не кажется…

Астер забрал с ее колен фляжку — пустую. Она вмещала от силы пару шотов, но, видимо, вкупе с усталостью, голодом и отсутствием опыта этого оказалось достаточно.

— Твои парни меня просто убьют за это, — произнес он и коснулся плеча Энджел, но та только забавно нахмурилась. — Ладно. — Астер снова завел машину, решив отвезти ее туда, где сам много раз ночевал, сбегая из дома. Надеясь лишь на то, что ее не хватятся.

Школа спала. Охрана несла пост, но она была в курсе, что у Блэквуда есть запасной ключ, в том числе от черного хода. Тем не менее он все же старался не попадаться лишний раз на глаза.

— Так, Белл, идем, — потянул он девушку из машины, подхватив под руки.

Астеру приходилось ее буквально тащить. Первое, о чем он подумал, — она весит неприлично мало. Девчонка была невысокой и худой, как воробей, видимо поэтому ее так подкосило.

— Какой же ты все-таки засранец, — не поднимая головы, пробормотала она.

— Ага, аккуратнее только, тут ступеньки.

Он оглянулся по сторонам в поисках охранника. Вроде тихо.

— Жулик! — выплюнула снова с раздражением.

— Кто угодно, ангел мой. Только громко не кричи, а то нас услышат, и тогда уже в полицейском участке придется продолжение рассказывать.

— Охрана! — крикнула она, но Астер вовремя зажал ей ладонью рот. Она что-то еще промычала в его руку, но все-таки угомонилась.

— Цыц! — строго приказал он ей, ставя к стене, пока сам возился с ключами от чердака.

— Меня украли, — печально и как-то обреченно произнесла Энджел, медленно сползая вниз.

— Куда! — подхватил Астер девушку на руки, потому что стоять она явно была не в состоянии. — Никто тебя не украл.

— А жаль.

Он снова рассмеялся, толкнул дверь и вошел внутрь, пригнувшись, чтобы не задеть макушкой скошенный потолок.

Первое, что бросилось бы в глаза тому, кто здесь случайно оказался, — бардак. Множество книг, сложенных стопками возле стен. Журналы по ремонту машин и гораздо более пикантные — все это было свалено грудами и засыпано пылью. Огромное окно, под которым стояла импровизированная скамья, а на ней — недоигранная шахматная партия. Ковер из закромов фамильной резиденции Блэквудов и диван, углы которого были безжалостно изгрызены лабрадорами Эванса. Именно на него Астер и усадил Энджел, а сам упал рядом. Устало откинул на спинку голову и закрыл глаза.

Но не тут-то было.

— Мне плохо, — прохрипела девушка, опустив голову.

«Уже? Быстро же ты алкоголь перерабатываешь», — подумал Астер, перепугавшись не на шутку. Развернулся к ней, взяв за плечи, чтобы придержать:

— Сильно плохо? Тошнит?

Энджел посмотрела на него мутным взглядом.

— Разве что от тебя, — заключила она. — Потому что ты, — ткнула в его грудь пальцем, зажмурилась, как будто долго не могла вспомнить слово, и выдохнула: — Ты тетрадный жулик.

«Здравствуй, дружище Логан», — подумал Астер.

А потом она обхватила его лицо ладонями и, глядя прямо в глаза, произнесла:

— Все в этой глупой школе мечтают о тебе! Можешь поверить? Абсолютно все! Но не я! — Энджел нахмурилась, вглядываясь в острые черты лица Блэквуда, покачала головой и вдруг расстроенно прошептала, как будто сражаясь сама с собой: — Ну почему? Почему ты такой красивый снаружи и такой гнилой внутри? — А потом прижалась к его рубашке щекой, явно решив, что время откровений закончено и стоит хорошенько выспаться.

Астер замер. Энджел затихла. Он и сам не знал ответа на ее вопрос.

А потом она вдруг тихо заскулила:

— От тебя так вкусно пахнет! А от меня несет козой.

Блэквуд хмыкнул.

— Ничего, — похлопал он ее по спине. — Я люблю, когда несет козой.

— Правда? — прошептала с надеждой девушка.

— Нет, — ответил он и добавил, обняв ее одной рукой: — Спи уже, а?

в которой Логан находит формулу стервы, Астер - девушку на своих коленях, а Джейкоб объявляет войну

Восемь лет назад

Логан и Энни сидели на лавочке в ожидании родителей. Сегодня их обоих выписывали, и Энни прожужжала все уши, как много ей нужно сделать дома. Она пробыла в больнице намного дольше Логана и истосковалась по нормальной еде, хоть ее и предупредили о диете. Логан соскучиться не успел. Отец и дед готовили не то чтобы вкуснее, чем в больнице. В их доме зимой и летом бывали ребрышки, салаты, нарубленные такими кусками, что проще уж просто съесть помидор, посыпав солью, и все виды готовых завтраков, доступных в отделе с уценкой.

— А ты поедешь в лагерь? Ну, тот, лечебный, не помню, как он там, — спросила Энни.

— Реабилитационный? Не думаю. А ты?

— Поеду, наверное. Папа говорил.

— Мы встретимся тут через месяц?

— Да. Давай запомним дату.

Энни достала ручку и написала у Логана на руке «21.11», он написал то же самое на ее руке.

— Запомним… — тихо сказала она и всхлипнула.

За пару недель дружбы они прожили маленькую больничную жизнь, но у Энни такое было не впервые, и ей казалось, что Логан испарится, как испарялись все друзья до него. Она рассказала об этом Логану минувшим вечером, когда они сидели в «их туалете». Он уверял, что это невозможно, и правда в это верил. Он не мог представить, что Энни исчезнет из его жизни. Она была удивительной. Она заставляла верить, что все будет хорошо.

— Ты самый умный человек из всех, кого я знала, — тихо сказала она, шмыгнув носом. — Когда ты рядом, я так хочу стать лучше, что иногда даже в это верю.

— Ты и так луч…

— Ой, брось. Я посредственная и, слава богу, хорошенькая. Это я всегда слышу от старших…

— Неправда. Ты самая… — Он не знал, как собрать все ее качества в одно. — Ты удивительная. И сильная.

Она подняла на него полный недоумения взгляд, потом самодовольно улыбнулась, но Логан уже разгадал, что это было притворством. Не со зла, просто Энни была такой. Логан знал, что это от страха, он видел его в ее глазах. Она не верила друзьям — их было в ее жизни слишком много, и все ненадолго. Она не верила в его комплименты почти никогда, и ему очень хотелось доказать, что в них нет ни капли лжи. Пару раз даже показалось, что это удалось.

— Только никого больше не называй красивой. Помнишь? Ты обещал, — шепнула она в который раз минувшей ночью и прижалась своим лбом к его.

Логан стянул с нее ужасный колючий парик.

— Так лучше, — улыбнулся он.

Теперь она была в том рыжеватом парике, который носила в день знакомства. В выглаженной одежде, в красивом коричневом пальто и берете. На ней были начищенные ботинки. Свои Логан старался не держать на виду, подогнув ноги под лавку, — они достались ему от какой-то семьи, в которой работал дед, и их явно носило несколько поколений мальчишек.

Родители Энни и отец Логана появились одно­временно, вышли из разных кабинетов. Логан не видел прежде маму и папу Энни, но примерно так их и представлял. Оба высокие, красивые, во всем чистом — это важное уточнение, когда сам живешь на лесопилке, — но слишком уж ледяные у них были лица.

— Это твой папа? — тихо спросила Энни.

— Да.

В старом костюме, осунувшийся и постаревший гораздо быстрее, чем должен был. Логану всегда становилось тоскливо, когда он смотрел на отца. Он хотел чаще давать понять, что с ним все хорошо. Это же ерунда. Вон у Энни живот пустой с одной стороны, а он всего-то без почки — ерунда же. Но отец почему-то не верил и часто грустил, чаще, чем хотелось Логану.

Мама Энни была похожа на куклу, но совсем не такую, как Энни, — строгую, только с печальными глазами, если такая комбинация возможна.

— Дорогая, ты готова? — Мама подошла и протянула Энни руку. — Это твой друг?

— Да. Логан. Мама, могу я взять у него… у тебя есть телефон?

Логан помотал головой: ему почему-то не хотелось говорить, когда на него так серьезно смотрел отец Энни.

— Энни, ты… — начала было ее мать.

— Я очень хочу написать Логану, когда доеду до дома! — топнула Энни, сразу превращаясь в маленькую девочку.

Лицо ее мамы смягчилось.

— Кхм, Логан, где твои родители? — улыбнулась женщина.

— Вот мой папа.

Логан-средний растерянно перебирал бумаги, стоя в двух шагах от родителей Энни, и явно не понимал, что они ведут разговор с его сыном.

— Прошу прощения, мистер…

— Робертс, — на автомате сказал он, видимо решив, что с ним заговорил один из сотрудников, и только потом оторвал голову от бумаг. — Прошу прощения. Я думал, это по поводу страховки… Не важно. Да, что такое?

— Наши дети подружились. Можем ли мы обменяться контактами? — Тон мамы Энни будто стал холоднее, а стоило услышать про страховку, как она поменялась в лице. — Они хотели бы общаться.

— Пишите на почту «Лесопилки Робертсов»! — гаркнул новый участник беседы.

Робертс-старший, дедушка Логана, только что вошел в здание больницы. Он с гордостью посмотрел на родителей Энни, которые после его слов посерьезнели еще больше.

Логан-средний выглядел интеллигентно, хоть и бедно. А вот его отец определенно был простым работягой в клетчатой теплой рубашке и протертых вельветовых штанах. Коротко стриженный, гладко выбритый, он снял с головы черную кепку с логотипом лесопилки, и стало видно, что на ней рваная дырка, из которой торчали нитки.

— Дед! — Логан встал с лавки и подбежал к дедушке.

Тот потрепал его по голове и отвернулся на пару секунд, чтобы проморгаться от слез. Худоба внука почему-то всегда казалась ему трогательной.

— Энни, познакомься, это Логан-старший. — Логан-младший явно очень гордился своим дедом.

— Здравствуйте, — улыбнулась Энни растерянно, немного натянуто, и на нее недовольно смотрел отец. — Логан много про вас рассказывал. Мы друзья.

— Здравствуй, — улыбнулся Логан-старший, чуть наклоняясь к девочке. — А ты и правда похожа на куклу. Очень рад знакомству, Энни. — Он был крайне обаятелен с детьми, хоть и не всегда очаровывал взрослых.

В это время Логан-средний сунул маме Энни бумажку с номером телефона и доброжелательно кивнул:

— Это мой номер, Энни может написать сюда.

— Благодарю, — процедила мама Энни и взяла дочь за руку.

Та уже хихикала от какой-то остроты Логана-старшего.

— Увидимся! — уже семеня за матерью, крикнула Энни и подняла руку, на которой была написана дата.

Логан поднял свою:

— Увидимся! — А потом повернулся к деду и отцу: — А я поеду в лагерь для реабилитации?

Отец и дед переглянулись. Все трое вышли из больницы вслед за семьей Энни, которая уселась в огромный автомобиль. Двери им открыл водитель, и дед неприлично присвистнул, а потом на что-то уставился. Логан проследил за его взглядом и с ужасом увидел, что на куче мусора, выглядывающего из бака, лежит бумажка с номером телефона и аккуратными буквами «Профессор Логан Робертс».

— Ой, дед, мама Энни потеряла номер папы! — воскликнул Логан и уже двинулся к мусорке, но дед одернул внука.

Логану стало страшно. Они ведь могут больше никогда не увидеться…

Он поднял руку и посмотрел на запястье, где Энни написала «21.11». Только бы она пришла.

Наши дни

— Убегаешь в субботу? — спросил дед и свистнул.

Горгона тут же оказалась на его коленях, будто всегда там и сидела. Она начала мерзнуть на улице и лишилась всех своих развлечений. Не могла больше гонять велосипедистов, почтальона, радовать клиентов лесопилки злобными нападениями на их автомобили. Уши Горгоны повисли, она с презрением смотрела в окно на дождь, ливший все чаще и превращавший дорогу в кашу.

— Собрание выпускников. — Логан натянул куртку и, посмотрев на термометр, прикрепленный к оконной раме, достал еще и шапку.

— Ты записался к врачу? — Логан-старший бросил на подстилку Горгоны огромную кость из сыромятной кожи.

Кость была размером с саму Горгону, но псинка аж взвизгнула и, покинув колени деда, бросилась на свою добычу.

— Да, на двадцать первое.

— Далось тебе это двадцать первое. Суеверия до добра не доведут. — Дед был уверен, что внук верит в магию чисел.

Логан посмотрел на свое запястье и натянул пониже рукав джемпера. Он каждый раз обводил дату на коже, как будто мог ее забыть. Даже пообещал себе, что сделает с ней татуировку, после того как в последний раз сходит в больницу в этом году.

Оба Логана с интересом наблюдали, как Горгона пытается одновременно засунуть в пасть кость и край оранжевого пледа, чтобы унести все это поближе к камину, но задача оказалась невыполнимой. Выскальзывала или кость, или плед.

— Может, помочь ей? — спросил Логан.

— Не мешай ребенку.

Ребенок начал злиться и лаять на кость, буксуя при этом лапами по полу.

— Что там этот твой Гарвард? Пришло приглашение?

— Нет, — солгал Логан. И отвернулся, чтобы себя не выдать.

Приглашения ему пришло два. Сразу после победы на очередной олимпиаде, где в том числе были озвучены успехи Логана и его кружка по химии. Пара роликов с опытами завирусилась в социальных сетях, да и вообще год был удачный на победы и новые достижения. К ним в Алтиор благодаря Логану приехали несколько ученых с лекциями, про участников кружка написали несколько научных журналов как о будущих светилах химии. И везде было имя Логана Робертса, молодого дарования, собравшего вокруг себя юных гениев. Так что когда Гарвард и Нью-Йоркский прислали письма, Логан открывал их, уже зная, что там увидит.

Но важно было другое. Деньги. И если Нью-Йоркский предлагал полную стипендию, не требуя никаких доплат, то Гарвард так и не дал гарантий, что оплатит все расходы. Логан терзался мучительным вопросом. Мучительным для него самого, но простым для его семьи. Он не мог попросить у отца и деда помощи, те и так до сих пор расплачивались за годы лечения, реабилитаций и анализов. У Логана не повернулся бы язык. Его накоплений едва хватало на учебники и общежитие, если вдруг их не покроет стипендия, а ведь есть еще питание, одежда и чертова куча других вещей. И Логан не сможет больше подрабатывать на лесопилке, елочном базаре или ездить с дедом по домам, занимаясь мелким ремонтом. Он должен будет выбрать учебу. И он должен быть достоин этого. Просто взять и сказать: дед, я поеду. Я должен учиться в Лиге плюща. Когда-то его отец этого не сделал и выбрал то, что было ближе, дешевле и проще. А чем Логан лучше?

Он прикрепил письмо из Нью-Йоркского над своим рабочим столом, а то, что из Гарварда, спрятал в ящик. Это было вернее всего — не мечтать зря.

— Не хотят они нашу семью, значит! — гаркнул дед. — Ну и нечего. Никогда Робертсы в таких местах не учились. Это вон пусть мальчишка наш едет, там таким, как он, хоть поговорить с кем будет. Они все, поди, аристократы.

— Дед, это давно не так. И Астер не хочет в Лигу плюща.

— Ну хоть кто-то нормальный…

— Ну, я пошел. — Логан вышел из дома, натянув шапку.

Глядя на родной двор, он испытывал странное чувство тоски по месту, которое еще не покинул. А может, ну его, этот Гарвард? Просто помогать деду поднимать производство, внедрять новые технологии, а уж его, Логана, дети будут достойны учиться в Лиге плюща…

Дорога превратилась в месиво. Логан с сомнением посмотрел на светлые джинсы и уже собрался спуститься с крыльца, когда открылась дверь и дед молча вручил ему высоченные резиновые сапоги.

— Дед, я не пойду в них в школу.

— Ну, выбирайте-с. — Логан-старший изобразил подобие поклона. — Красота и грязь на штанах или сапоги. Ой, сынок, ты слишком много общаешься с богатеями.

Логан-старший свистнул Холли, спавшую на своей подстилке, злую как черт Горгону, надел на обеих ошейники, и они втроем двинулись в сторону лесопилки.

Дед был зол на Астера за эвакуатор и автосервис, которые Робертсам не по карману. Все утро продолжалась головомойка, мол, карбюратор они могли бы и сами починить. Дед приговаривал, что задаст паршивцу по первое число, а сам купил красного дерева для таинственного подарка к Рождеству, и это точно было не для Логана. Классический Логан-старший.

Автобус прибыл по расписанию. Когда Логан вошел в здание Алтиора, там было пусто и безлюдно, мимо прошла лишь группа чирлидерш, готовившихся к соревнованиям в Хэмптоне. Логан по привычке ускорил шаг, — Астер как-то нехорошо расстался с одной из этих девчонок, и вся троица оказалась в осаде группы поддержки.

— Ло…

— Я не знаю, где Астер! — со смехом крикнул он за спину и прибавил шагу.

Он и правда не знал, где его друг. И где Энджел Белл. И это начинало нервировать. Она не ответила на сообщение, но и ее отец не звонил, ни о чем не спрашивал. Логан понимал, что она все-таки добралась до дома, но телефон Астера тоже не отвечал. Проверив на всякий случай сводку по авариям, Логан решил просто дождаться собрания, прежде чем начать разводить панику.

Свернув за угол, он неожиданно столкнулся с Авророй, которая выходила из школьной типографии с высоченной стопкой листовок. Куча бумаги взлетела в воздух и плавно опустилась на пол.

— Если хоть одна из вас наступит на листовку, вы мне их перерисуете вручную! — сообщила Аврора чирлидершам.

Те в ужасе прижались к стене, чтобы не испортить труды миссис Дженкинс, которая работала в типографии, будучи с техникой на «вы». Она зачастую приближалась к огромному принтеру со словами: «Мистер Ксерокс, не могли бы вы не жевать бумагу и, как хороший мальчик, напечатать мне пару листочков?»

— Ты…

— Я! — копируя драматичный тон Рори, воскликнул Логан, и оба закатили глаза.

— До собрания меньше получаса, — заявила Аврора.

Ее волосы были собраны в высокий конский хвост, на веках идеальные стрелки. Этот образ казался продуманным до мелочей, и Логану пришло на ум, что никто, должно быть, не видел ее иной. Никому не видна та сторона Авроры Блэквуд, что неряшлива, несобранна, растерянна. Счастливцы.

— Чего тебе? — резко вскинула она голову.

— Что?

— Ты пялишься.

— Неправда.

— Выглядишь так себе. Бессонная ночь?

— Как ты догадалась?

— О, хороший мальчик нарушил правило и ночевал не дома?

— Да, гонял в Хэмптон на концерт.

— Как это мило, в одиночестве на концерт…

— С чего ты взяла, что в одиночестве?

— Потому что никто не слушает этих твоих… эту твою дрянь!

— Да нет, нашлась напарница.

Аврора резко изменилась в лице, застыла, будто статуя, и плотно сжала губы, явно не зная, что сказать.

— Как это мило, два неудачника нашли друг друга.

— Ты можешь оскорблять меня сколько угодно, но ее ты не знаешь.

— Да уж что там знать! Святая Тинкер Белл всем вскружила головы.

— Будь проще, Рори, и люди к тебе потянутся, — улыбнулся Логан, зная, что нельзя так называть Аврору, если хочешь остаться в живых, вручил ей пачку собранных с пола листовок и пошел в сторону зала для собраний.

— Все-таки не хранишь верность своей таинственной незнакомке, да, Робертс?

Логан застыл, борясь с желанием развернуться и высказать Авроре в лицо все, что он думает.

— Ее давно уже нет, так что да, пора двигаться дальше! — крикнул он и услышал, как чей-то каблук с силой стукнул об пол.

Как предсказуемо: малышке Рори не дали сказать последнее слово, и она бесится. Он был взвинчен и знал, что она чувствует то же самое. Сколько бы лет ни прошло, а эта девчонка никак не могла оставить его в покое. Жужжала и жужжала на ухо, не давая спокойно жить. Всегда одна и та же история. Все, с кем он общался, сразу становились объектом ее внимания. Хочешь сесть на обеде рядом с Логаном Робертсом? Держи звание принцессы Неудачницы. Решила подружиться с парнем из класса химии? О нет, о нем же ходят отвратительные слухи. Не знала? А я тебе расскажу. Ведь я! Чертова! Аврора! Мать ее! Блэквуд!

Логан с такой силой пнул дверь в класс, что Мэддисон Эванс хмуро на него уставилась. Она была единственной, кто мог прийти на собрание даже раньше президента школы.

Эванс и Блэквуд держали в страхе школьный совет, и речь не об Астере и Джейке. Речь о Мэддисон и Авроре. Две эти девчонки задавали жару, у них по струнке ходили все, от учеников до директора.

Логан сел за одну из парт, достал тетрадь и, чтобы перестать думать об Авроре, начал решать одну задачу за другой. Этилы, диизопропилы и бутилметаны летели из-под его ручки, будто искры от колес мчащегося по рельсам поезда. По лицу Логана медленно расползалась довольная улыбка, потому что он снова был в мире, где ему все понятно. В отличие от содержимого черепушки Авроры.

Ну вот, опять она. И в голове стали крутиться элементы, не относящиеся к задаче. Золото… что-то еще, кислород, радий. Что там после золота? Родий? Рубидий? Рутений, рений, радон, рентгений, резерфордий. Формула не складывалась. Хотя… Пусть будет рутений, он как раз подходит. Итак. Золото, рутений, кислород и радий.

Золото, одиннадцатая группа, благородный металл. Ну разумеется.

Рутений, восьмая группа, редкий платиновый металл. Куда без эксклюзивности.

Кислород, шестнадцатая группа, самый легкий элемент из халькогенов. Щепотка легкомыслия.

Радий, вторая группа. Ядовит. Канцерогенен, тускнеет на воздухе. Вредность, злоба, страх выйти из панциря и показать уже, кто ты есть на самом деле.

— AuRuORa? Это что?

Логан вздрогнул, поднял голову и увидел, что над ним стоит Джейкоб. Лохматый, кажется, не выспавшийся и озадаченный.

— Задача по химии.

— Странная. Сложно?

— Ага. С ума сойти как сложно.

— Прикольно. — Джейк сел рядом, вытянув длинные ноги. — Как мы вообще помещались за этими партами?

— Нам было тринадцать, все было проще.

— И то верно, — пробормотал Джейк, глядя на Мэдди, которая его заметила и тут же отвернулась. — Как концерт?

Их взгляды пересеклись, и оба пожалели, что этот вопрос прозвучал. Было совершенно неясно, как теперь себя вести.

Логан уткнулся в тетрадь и перечитал свою формулу. AuRuORa. Вот она, истинная формула стервы.

— Так, опоздавших не ждем! — громко объявила президент школы и встала на место учителя.

Мэдс Эванс уже сидела за учительской партой, закинув на нее ноги, и перечитывала свои записи с таким равнодушным видом, будто собрание еще не началось. Трудно было сказать, кто в паре Блэквуд — Эванс главнее. Они словно два руководителя одной корпорации, заинтересованные, чтобы все шло по плану. Между ними не возникло ни дружбы, ни соперничества. Лишь уважение и, пожалуй, необходимость друг в друге.

— Где Астер? — шепнул Джейк, поглядывая по сторонам. — И Энджел нет.

— Не знаю, оба не отвечают.

— У тебя уже есть ее номер? — нахмурился Джейк.

Логан сощурился:

— Как пицца?

— Как всегда, великолепна.

— Итак, это наш выпускной год, что вовсе не означает, будто у нас нет никаких дел. И мы не можем передать следующему совету нерешенные вопросы. Повестка собрания. — Аврора взяла маркер и изо­бразила на доске жирную единицу. — Первое! Пора заняться выпускным альбомом, а то эта городская школа опять забьет все типографии. Там выпускается столько народу, что вся бумага Деполе уйдет на их классы. Второе! Новый талисман футбольной ко…

— Эй! Мне обещали, что я лично выберу талисман!

Логан опять оторвал взгляд от своей формулы, потому что в ухо ему кричал не кто иной, как Джейк.

— Только никакой пошлости, умоляю! Мы к концу учебного года должны презентовать его на финальной игре, и… — Она как будто растерялась и сощурилась, сверля кузена придирчивым взглядом.

Они словно схлестнулись, не произнося ни слова, и наконец Аврора сдалась, махнув рукой, а Джейк широко улыбнулся.

— Ты же предложишь хомяка в честь мадам Хомячихи?

— Естес-с-ственно, — просвистел в ответ Джейк.

Мадам Хомячиха была руководителем команды поддержки. Она гоняла футболистов и называла их мужланами, портящими моральный облик школы. К сожалению, мерзкий характер усугублялся фамилией Хамстер, и судьба мадам Хомячихи была решена.

— Далее. Выпускной бал.

Логан отключился от болтовни, это было не интересно. Он очень сомневался, что войдет в комитет подготовки к балу.

— Шахматисты! Вам выделили автобус для чемпионата, я договорилась. Далее. Новогодний бал в этом году будет в тематике «История, литература, известные личности».

Снова ничего важного, можно и пропустить.

Чат «Беда не приходит одна»

Логан: Астер, ты где?

— И наконец, благотворительный проект!

Класс завыл. Это провальное мероприятие у всех стояло костью в горле. Девчонки пекли жесткое, как наждак, печенье, парни помогали украсить ярмарку, их родители приходили и покупали дюжину упаковок с кулинарными шедеврами. Вырученные деньги шли в приют для пожилых города Деполе, однако на них можно было приобрести разве что несколько коробок конфет.

— Не нойте. Кто-то должен это делать. Благо­творительность!

Скрипнула дверь, и все обернулись. На пороге появились Астер и Энджел. Логан испытал облегчение, что они не сидят где-то посреди леса, слетевшие с трассы. А потом он увидел на Энджел футболку Астера, и сердце кольнуло раскаленной иглой.

Астер — один балл.

Пикап — один балл.

Логан — ноль.

* * *

Что-то противно жужжало. Глухо вибрировало, мешая спать. Не открывая глаз, Астер нащупал мобильник и поднес его к уху.

— Где ты? И почему твоя постель с утра выглядела так, будто ты не ночевал дома? — раздался в трубке недовольный голос.

Аврора.

«Так вот почему затекла шея», — подумал Астер, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону и каждый раз хмурясь от тянущей боли.

— Если забыл, то по субботам у нас собрание школьного комитета.

Вот же засада! Точно. Еще и этот комитет.

Все прошлые годы Астер с парнями как могли отмазывались от всяких школьных мероприятий, но в этот раз не вышло. «Сделайте хоть что-то полезное в свой выпускной год», — заявил директор и, как судебным штампом, припечатал имена всех троих к списку участвующих.

Алтиор славился тем, что, в отличие от других школ, имел невидимый коридор, ведущий сразу в Лигу плюща. И набор ключей, отпирающих любые двери. Благотворительность была одним из них. Вопрос в том, что Астеру он был совсем не нужен.

Он потер веки, жмурясь от солнца, но, приоткрыв их, так и застыл, потому что на его коленях, распахнув глаза от ужаса, лежала Энджел Белл. Ее волосы растрепались, на щеках горел воинственный румянец, а руками она схватилась за край одеяла, будто решив им прикрыться.

— У меня возникла проблема, — хрипло произнес Блэквуд в трубку. Про себя добавив: такая маленькая блондинистая проблема, которая, судя по виду, хочет меня убить. — Я потом тебе перезвоню, ладно? — Дал отбой и, продолжая глядеть на девушку, произнес: — Привет.

Вот только, кажется, последнее слово ее не на шутку испугало. Она резко перевернулась на бок, но, не рассчитав, с громким писком плюхнулась с дивана.

— Ты напоил меня! — взвизгнула Энджел.

— Технически все было не так, — ответил Астер, попытался встать, выставив руки ладонями вперед, но сам запутался в одеяле и едва не навернулся следом.

— Господи, где я?

— Ты на чердаке. На чердаке в Алтиоре.

Она поднялась, все еще закрываясь одеялом, как будто была раздета.

— Но что я делаю на чердаке в Алтиоре? — вертя головой по сторонам, прохрипела девушка и попятилась. Судя по тому, что лицо ее становилось все более раздосадованным, к ней возвращалась память. — Боже, концерт! Логан. И ты! — простонала она. — Меня убьют. Меня убьют дома!

— Если хочешь, я поговорю с твоими родителями, придумаю что-нибудь, — предложил Астер.

Но она наставила на него собственный телефон, будто угрожая:

— Не смей! — Быстро бросила взгляд на экран, добавив: — Надеюсь, отец пришел слишком поздно и не проверял, вернулась ли я.

Астер тоже на это надеялся, и, судя по тому, с каким облегчением девочка-ангел выдохнула, пропущенных из дома в ее телефоне не обнаружилось.

— А теперь я застряла здесь! С тобой! Помятая, неумытая, и от меня несет мокрой псиной. — Она наконец откинула одеяло в сторону. — А у меня школьный совет в десять.

— Не в девять тридцать? — уточнил Астер, и Энджел снова метнула в него взгляд-копье. — Просто уточняю, — примирительно добавил он.

— Мне четко сказали быть в десять!

— Ладно. — На самом деле Астер сам не был уверен, что внимательно слушал. — Ты можешь переодеться здесь, — указал он на массивный деревянный шкаф в углу. — Я периодически ночую тут, так что могу одолжить что-нибудь. Думаю, если повезет, мы даже запасную зубную щетку сможем найти.

— Сколько времени? — Энджел метнулась к массивным старинным часам на стене, которые Астер с парнями нашли полгода назад в гараже Логана. Этакий кантри-раритет, который сейчас показывал половину десятого. — Еще полчаса! — выдохнула девушка и, отыскав глазами зеркало, подошла ближе, разглядывая себя. — Какой кошмар! — простонала она. — Что вчера было? Почему я такая помятая?

— Ты просто уснула. Я не знал, куда тебя деть, и поэтому привез сюда.

Она недоверчиво на него посмотрела, как будто оценивая, можно ли его словам доверять, а потом все-таки тихо произнесла:

— Ладно, давай, что там у тебя.

Астер медленно подошел к шкафу, вытащил оттуда одну из своих футболок и протянул Энджел.

— «Чемпиону по шахматам 2023»? — спросила Энджел.

Астер пожал плечами. Он выиграл чемпионат лишь однажды, как раз в две тысячи двадцать третьем. Для Алтиора это было запоминающимся событием, потому что Блэквуд никогда прежде не побеждал, всегда уступая Робертсу. На футболке из белого хлопка были нарисованы кубок и поверженная ладья. Таких футболок было две. В одной периодически спала дома Аврора, по неизвестным причинам предпочитая ее дорогим пижамам, а вторая с тех пор валялась здесь.

— Ты играешь в шахматы?

«И никаких шахмат», — раздался в голове строгий голос Логана.

— Типа того, — пожал плечами Астер. — Но давно забросил.

— Только не подсматривай. — Энджел опустила взгляд. Смутилась.

Астер это заметил. Он отлично умел читать людей, хорошо знал, какую реакцию вызывает, и не мог отрицать, что, как бы девчонка-ангел ни храбрилась, каждый раз именно его появление рисовало на ее лице румянец. Чертовски милый.

Астер отвернулся, принявшись снимать вчерашнюю рубашку.

— За что твоя сестра так меня не любит? — внезапно спросила Энджел, шурша одеждой.

Этот вопрос застал Блэквуда врасплох. Он бросил взгляд на пыльное окно, в котором пусть и нечетко, но отражался силуэт девушки.

— Она… — запнулся он, засмотревшись на неожиданно лихие для такого роста и размера изгибы. — С чего ты решила, что она тебя не любит?

Глядя в зеркало, девочка-ангел расчесывала длинные, чуть волнистые волосы. Судя по всему, отыскала его расческу и без зазрения совести ею воспользовалась.

— Я предложила помощь в подготовке благо­творительного проекта. Аврора как-то странно отреагировала. Как будто была готова меня убить.

— Она… просто близко никого не подпускает. — Бедра девушки скрылись под объемной футболкой, и Астер отвернулся, принявшись застегиваться.

— Почему? — продолжила допрос Энджел.

Почему? Астер и сам не знал причины. У Авроры и правда почти не было подруг. Наверное, в таком месте, как это, где каждый изначально считает себя избранным, найти друзей — сложная задача. Но ему удалось. Он и сам не знал, как вышло.

— Можешь повернуться, — наконец произнесла Белл.

Астер с профессионализмом сволочи сделал вид, что не пялился на ее отражение пару минут назад.

— Шикарно, — заявил он, с ног до головы оглядывая девчонку.

В свободной футболке, заправленной в клетчатую юбку, она казалась миниатюрной, словно статуэтка балерины. Ее волосы почти всегда были убраны за уши, в которых покачивались серьги-бантики, но сейчас она их распустила.

— Постой, у тебя тут что-то… — Он подошел и вытащил из ее волос не то клочок шерсти, не то паутинку.

Впервые Астер разглядывал Энджел Белл так близко. С ее мелкими веснушками на курносом носу, пушистыми светлыми ресницами и крошечными губами.

Она опустила взгляд, а потом протянула ему расческу:

— Да, и спасибо, я тут взяла…

— Не за что, — улыбнулся он.

Сам Астер пальцами зачесал волосы назад, стянув тонкой резинкой. Передние пряди были слишком короткими, чтобы их собрать, поэтому падали у лица, создавая вид по-бунтарски неопрятный, дерз­кий и разбитной, но девчонки обычно пищали от восторга. «И естественно, — одернул он себя, — я делаю это не ради Энджел Белл».

Закрыв чердак, они спустились вниз. В холле было пусто и безлюдно.

— Это хорошо, — произнесла Энджел. — Чем меньше нас видят вместе, тем лучше.

— Дурацких слухов не будет.

— Однозначно, — согласились оба.

В классе, где обычно проходили собрания выпускников, было тихо. Пропустив девушку вперед, Астер открыл дверь аудитории, и они оба замерли.

Аврора стояла у импровизированной кафедры, о чем-то вещая, остальные сидели на местах. Вдруг она замолчала. Все головы повернулись к вошедшим. Тишина получилась уж слишком картинной. И тут до Астера дошло, как именно они выглядят со стороны. Кажется, девочка-ангел тоже считала посыл, отчетливо рисовавшийся на лицах собравшихся.

— Подбородок выше, — чуть наклонившись, шепнул Астер. — Пусть болтают. Наша совесть чиста, а все прочее — на их совести. — И, аккуратно опустив руку девушке на поясницу, подтолкнул ее в класс. — Продолжайте! — уже громче сказал он, взмахнув рукой, словно дирижер давая оркестру отмашку. — На чем вы там остановились? Благотворительность?

Взгляд Авроры пробежался по фигуре Энджел, остановившись на шахматной футболке. Ее глаза вспыхнули.

— Вы опоздали, — строго произнесла она. — Собрание началось полчаса назад, и мы… закончили. — Подняв бумаги со стола, стуча тонкими каблуками, она прошествовала к выходу.

— Постой! — Энджел вдруг сделала шаг вперед, не давая ей пройти. — Но как же мои идеи? Программа, которую я должна была принести для рассмотрения?

Аврора глянула на часы, поджав губы. А потом, сочувственно сделав брови домиком, произнесла:

— Увы! Попробуй на следующий год.

Она обошла Энджел, но не успела ускользнуть — Астер поймал ее за локоть, мягко отводя подальше от лишних ушей.

Несмотря на то что весь Алтиор считал, что его сестра таких, как Энджел, может с потрохами сожрать и не подавиться, Астер знал — это неправда. Аврора напоминала ему раненого воробья, который клевал всех, кто протянет к нему руку.

— Что происходит, солнце мое? — произнес он, придерживая ее, чтобы не сбежала, и наклонившись так, чтобы этот разговор остался только между ними.

— Это ты мне скажи! — взвилась Аврора, яростно глядя ему в глаза. — Сначала ты приводишь ее сюда. Потом даешь ей свою футболку. Только не говори, что у нее ночевал!

— Серьезно? — прищурился Астер. — Когда тебя волновало, с кем и где я ночевал? И почему волнует сейчас?

— Меня не волнует, а вот твоих друзей — возможно.

Они одновременно метнули взгляды в сторону Логана.

— Брось. Мы просто заснули на чердаке.

— На чердаке? — В ее глазах мелькнула обида. — Ты никогда не брал меня на чердак…

— Ты сама не хотела. Потому что там пыльно и пауки. — И, пока сестра не нашла, что возразить, добавил: — Выслушай девушку. Моя вина, что она опоздала, не ее! Вот тебе слово джентльмена, которым я никогда не был.

— Нет, это ее вина. Она не могла опоздать из-за тебя, потому что… — Аврора запнулась.

— Потому что? — улыбнувшись, переспросил Астер, уже прекрасно понимая, почему Белл упоминала неверное время.

— Забудь!

Ага! Ясно.

— И не надо смотреть на меня этим своим взглядом. — Она слегка толкнула его, на деле даже не сдвинув с места. — Я не куплюсь на это, Астер. Я твоя сестра.

— Я прошу.

Они замерли, пристально глядя друг на друга.

— Ведь у тебя нет другого любимого брата.

Аврора, сдавшись, вздохнула. А потом всплеснула руками, зашагав обратно к центру аудитории.

— Только быстро, Белл! — скомандовала она, снова поднимаясь на трибуну. — У тебя три минуты.

Девочка-ангел обернулась, бросив едва заметную улыбку: «Спасибо».

«Вообще не стоит», — отмахнулся Блэквуд, а потом присел на край парты, рядом со стоящей Энджел, и поймал взгляд кузена. Выглядел он так, будто хотел хорошенько ему вмазать.

«Грязная игра», — произнес Джейкоб одними лишь губами. В ответ Астер послал ему издевательский воздушный поцелуй, приобняв Белл. Поймал пальцами кончики ее волос и принялся перебирать. Джейк стиснул зубы. Энджел же, кажется, даже не обратила на это внимания, настолько она была увлечена рассказом про то, как им в прошлой школе удалось собрать больше трех тысяч на помощь собачьему приюту. Господи, каких-то три тысячи. Многие учащиеся здесь бóльшую сумму тратили за неделю.

— Нет, Энджел, — раздался голос Авроры, — мы уже все решили. Но спасибо за идеи, я выслушала. Эванс, идем! — позвала она и, когда Джейк инстинктивно вскинул голову, словно один из его лабрадоров, отмахнулась: — Господи, не ты! Пошли, Мэддисон!

Вдруг в тишине раздался голос:

— А я за!

Астер обернулся. Это был Логан. Он сидел, скрестив на груди руки, как будто выражая свой собственный локальный протест.

«Ох, зря ты вклиниваешься», — подумал Блэквуд. Они с Авророй и так не ладили, а теперь ее от возмущения вообще разорвет.

— И я за! — Это был уже Джейк — тоже, значит, подмазаться решил. — Ее идеи не избиты. И уж точно лучше того жуткого печенья, что вся команда пыталась продать сердобольным старушкам.

— Какие это идеи?

— Тот же календарь.

— Календарь? — скривилась Аврора. — Вы хотите сделать школьный календарь?

— Не просто календарь, — поднял палец Эванс. — Календарь с сюрпризом!

— С каким это еще сюрпризом? — недоверчиво покосилась Блэквуд на кузена.

— Почему бы вместо стандартных скучных брошюр нам не сделать что-то новое? — предложил он. — Рассказать не про дурацкое печенье, а про самих себя? Лучшие по шахматам, по гребле… актерский кружок… Каждый, кто учится в этой школе, — ее лицо. Мы — будущее Алтиора!

— Господи, сколько пафоса, — покачала головой Мэдс Эванс.

— Мое фото, — продолжил Эванс, игнорируя ее выпад и явно желая, чтобы идею поддержали, — может быть первым.

Астер хмыкнул, хотя и признал, что это вполне неплохой вариант.

— О-о-о! — загудели и захлопали девчонки. — Нам это нравится!

Шалость удалась, и Джейк это знал. Мэдс Эванс обреченно смотрела в стену, понимая, что спорить бессмысленно. Календарь с капитаном футбольной команды раскупят только так.

Эванс красноречиво посмотрел на футболку, надетую на Энджел.

— Блэквуд, — неожиданно подмигнул он, — так и быть, найдем и тебе место. Декабрь? Как раз в самом конце.

— Как мило, — парировал Астер, откинувшись на спинку стула. — Ведь новички всегда выступают у главных звезд на разогреве.

Карие глаза Джейка вспыхнули, и Астер еле сдержал рвущийся наружу смех. В классе к этому моменту стоял такой гомон из-за восторгов от идеи с календарем, что Авроре пришлось повысить голос.

— Всем тихо! — постучала она уголком папки по столу. — Вы действительно этого хотите?

В воздух взмыл лес рук.

— И Эванса делаем ответственным?

Снова одобрительный гул.

— Ладно, тогда вы трое берете этот проект, — захлопнула она папку. — Джейк, — кивнула кузену, — ты за все отвечаешь головой. — И покинула класс.

Но Эванс на нее даже не смотрел.

— Это война, — глядя на Астера, произнес Джейкоб.

— А то, — ответил Астер, а потом перевел взгляд в сторону, вдруг кое-что придумав. Он уже предвкушал — Джейк будет просто счастлив!

Каждый раз, когда подобная гениальная выходка приходила ему в голову, его настроение взмывало в небо, как реактивный самолет. И чем безумнее, сложнее и отчаяннее она была, тем сильнее ему хотелось воплотить ее в жизнь.

— Мэдди, свет моей души! — крикнул он, чтобы скучающая на другом конце класса Мэдс услышала. — А разве не ты в прошлом году отучилась в Нью-Йоркской школе фотографии?

— Ну, может, и я, — ответила девушка.

Астер широко улыбнулся.

— Какая удача! — словно сытый кот, протянул он. — Ведь Джейкобу как раз так необходим фотограф!

* * *

Джейкоб представлял, как откручивает Блэквуду голову. А Астер чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Увидеть кузена Эванса в ярости — день прожит не зря! Философия Астера Блэквуда.

— Я могу помочь с образами. — Тихий, неуверенный голос Энджел Белл прорезался сквозь напряжение, созданное королевской задницей Блэквудом, безумной Мэдс и ответственным за календарь Джейкобом Эвансом. — Я работала в театральном кружке и неплохо управляюсь с кисточками.

— В театральном кружке? — Зеленые глаза Мэдди засверкали — Джейкоб знал, что это не к добру. — И ты умеешь делать грим?

Энджел неловко улыбнулась:

— В моем «портфолио» в основном детские вечеринки… рожицы львят, бабочки на щеках, тигровые полосы и все в таком духе. Это считается за грим?

— Однозначно! — Безумная Мэдс раскрыла свой ежедневник и сделала пару записей. — Ты принята визажистом. Концепцию календаря обсудим чуть позже, мальчики!

Джейкоб чуть не поперхнулся. Концепцию календаря?

— Ты не забыла, что я ответственный? — спросил он напряженным голосом.

— Тебе нужен фотограф, — напомнила Мэдди­.

— И я найду его.

Ее губы растянулись в широкой улыбке.

— Ты уже нашел его, — захлопала она ресницами и снисходительно добавила: — Джейки.

Курчавые волосы безумной Мэдс подпрыгивали, когда она веселым, бодрым шагом прошла к выходу. Энджел кивнула ей, поблагодарив:

— Спасибо тебе. Я так рада, что мою идею приняли!

«Хоть кто-то счастлив», — подумал Джейкоб. А потом девочка-ангел так стремительно вылетела из кабинета, что парни даже не успели с ней попрощаться.

Джейкоб скрестил руки на груди и посмотрел на кузена. Астер подмигнул с той самой дерзкой легкомысленностью, которая выбешивала Джейка. Эванс любил честную игру. Нет, он был не из тех, кто готов на все ради победы. Принципы. Железобетонные и нерушимые. Нет места для обмана. Глядя на кузена и Энджел в футболке победителя шахматного клуба, Джейкоб закипал. У них были четкие правила, но Его Высочество Блэквуд решил зайти с козырей… Ну что ж, тачдаун останется за капитаном футбольной команды.

Участники собрания начали вставать с мест. Астер вальяжно выпрямился, и Джейкоб, недолго думая, схватил его за ворот рубашки.

— Доброе утро, — пропел он.

— Виделись, — хмыкнул кузен.

Эванс натянуто улыбнулся, Блэквуд оскалил ровные белые зубы. Его глаза сверкали от предвкушения. Логан смотрел на своих друзей, как на глупых малолеток.

— На чердак, — произнес Эванс голосом капитана команды.

— У меня другие планы… — начал представление Астер.

Джейкоб выволок его за шкирку из кабинета. Логан покачал головой и пошел вслед за друзьями. Передвижение троицы по коридору выглядело как сцена из фильмов для подростков: все уступали им дорогу, девочки тайком фотографировали. Короли элитной школы городка Деполе — вот кем они были. Главный титул носил Астер, и это списывалось на гены. Джейк был тем самым милым лабрадором, которого все обожают, а Логан — мозгами, перед которыми трепещут.

По пути им попался директор. Ходили слухи, что он чувствует пятой точкой, когда троица что-то замышляет.

— Парни. — Он оглядел каждого из них. — Надеюсь, день пройдет без приключений.

— Разуме-е-ется, — протянул Астер.

— Как иначе, — поддержал его Джейкоб.

— По-другому и быть не может, — добавил Логан.

Директор недоверчиво поджал губы. Ему оставалось только гадать, что именно они снова задумали. Ведь он не знал, что очередная шалость уже происходит, хотя, возможно, Алтиор и не пострадает (ну или почти не пострадает!). На кону было сердце ангела. Или же их сердца? Парни даже не задавались этим вопросом.

А сердце, между прочим, вещь хрупкая. Раз, и разбилось.

…Про то, что у них в школе есть свой чердак, знали только четыре человека: Астер, Логан, Джейкоб и Рори, от которой было крайне сложно утаивать секреты. Но чердак был пацанской зоной. Сюда даже Авроре вход был запрещен. Хотя о чердаке в школе Алтиор все же ходили легенды. Робертс и Эванс подозревали, что Блэквуд скорее всего водит сюда девчонок. Иначе откуда взяться сплетням? Собственно, поэтому парни практически никогда не садились на большой диван.

Джейк толкнул кузена на этот самый диван, а сам присел на стул.

— Выкладывай, — проговорил он, прищурившись.

— Что именно? — наигранно наивно спросил Астер.

— Неужели тема разговора для тебя загадка? — Логан в привычной для него манере занял стул у стола и взял первую попавшуюся книгу.

— Пролейте хоть каплю ясности! — продолжал кривляться Блэквуд.

— Ну, вопросов довольно много, — кивнул Робертс.

— Всего один, — перебил его Джейк. — Что Энджел Белл делала в твоей трофейной футболке?

— Многие девушки надевали эту футболку…

Логан посмотрел на Астера в упор. Для кого-то Робертс был воплощением самоконтроля, всегда остающимся спокойным и придерживающимся здравого смысла. Но Джейк знал, что и за этой маской может скрываться буря.

— Но Энджел не многие, — тихо произнес Логан. Его голос слегка вибрировал, выдавая истинные эмоции.

— Ну, после того как я спас ваши задницы…

Договорить ему не удалось. Джейк приподнялся со стула.

— Что? Чьи задницы? — поинтересовался он, оглядывая друзей.

— Ты не рассказал ему о своем профуканном свидании на концерте? — Астер рассмеялся. — У малыша Ло сломалась тачка.

Эванс посмотрел на Логана как на умалишенного:

— И ты позвал его? — Он ткнул указательным пальцем в кузена. — Вот его?

— А надо было тебя? — Темная бровь Робертса приподнялась.

— ДА! — взревел Джейк. — Конечно, меня!

— И всучить Энджел прямиком тебе в руки?

— А по-твоему, лучше в его?

Логан пожал плечами:

— Из вас двоих — да.

— И с чего такой вывод, умные штанишки? — с вызовом спросил Джейк.

— С того, что у Астера Блэквуда нет ни единого шанса с Энджел Белл.

— Она была в моей футболке, — самодовольно напомнил Астер.

— И это все, что тебе светит, — криво улыбнувшись, ответил Логан.

Джейкоб смотрел на кузена и не был в этом столь уверен. Этот проныра был одарен обаянием, и язык у него подвешен так, что заслушаешься. Но Логан видел Астера насквозь, а Эванс доверял его суждениям.

— Ты уверен? — все же спросил его Джейк.

— Процентов на девяносто восемь, — вращая ладонью в воздухе, отозвался Робертс.

Джейкоб присел на стул и задумчиво потер подбородок.

— Кстати, спасибо за безумную Мэдс, — кисло поблагодарил он Блэквуда.

— Всегда к твоим услугам.

— И как ты не устаешь творить дичь?

— Ты первый начал. — Астер развел руки в стороны.

— Энджел здесь ночевала?

— Возможно… — уклончиво, но с хитринкой ответил кузен.

— Но ничего не было.

— Возможно… — вновь с прищуром отозвался Астер.

И Джейкоб Эванс громко расхохотался.

— Точно ничего не было, особенно игры в шахматы, — раскусил он Блэквуда.

Но напрягало другое: тот факт, что Астеру спор начинает нравиться. А это сулило неприятности.

— Значит, никакие правила не были нарушены?

— Не-а.

— Ну, тогда желаю вам удачи, господа! — Джейк широко улыбнулся друзьям.

— Мэдс Эванс, — как ни в чем не бывало произнес Логан, и улыбка в одно мгновение сползла с лица Джейка. — Это так, маленькое напоминание, что удача нужна тебе гораздо больше, ответственный за календарь.

Джейкоб нахмурился:

— Надо бы сделать эту фотосессию для нее невыносимой…

— Есть идеи?

— Вы готовы фоткаться без футболок? — Эванс поиграл бровями.

Астер театрально качнул головой:

— Джейки, ты же ходишь в церковь по воскресеньям…

Джейкоб подмигнул ему:

— А пожарные спасают жизни.

— Директор с нас шкуру спустит, — стуча пальцами по подбородку, сообщил Астер и тут же добавил: — Но я в деле!

— Мэдс Эванс вряд ли согласится на такую фотосессию, — привел Логан разумный довод.

— Только у нее не будет выбора, — хмыкнул Джейк, с удовольствием грезя о том, как будет пыхтеть Мэддисон.

Друзья весело расхохотались. Когда затевалось что-то подобное, Астеру жутко доставалось дома, но складывалось впечатление, что каждый раз он лишь сильнее нарывался. Логан опять задавался вопросом, как именно здесь оказался, но в эти моменты его глаза горели так, словно он наконец чувствовал себя живым. Каждая заварушка начиналась с этого. Но сейчас мысли об Энджел убили непринужденное веселье в комнате. Кому она достанется? И на что они готовы пойти ради достижения заветной цели?

Джейк достал телефон и отправил незнакомке сообщение: «Привет, как прошло утро?» Он написал ей впервые за день. Даже почувствовал, как на спине от волнения выступили капли пота, и приготовился ждать ответ. Неожиданно телефон пискнул, и он уставился в экран. Послание гласило: «Фигово. Один самодовольный индюк испортил мне начало дня своим самовлюбленным существованием».

Джейкоб не выдержал и расхохотался.

— Чего ржешь? — спросил Астер.

«Того, что ты самодовольный индюк», — хотелось заорать Джейку, но переписка с Энджел была его тайным козырем. Поэтому Эванс ответил:

— Ничего. Просто подумал, что нужно было вписать в условия спора: проигравшие оплачивают обед тому, кто выиграет. — Театральная пауза; довольная улыбка на лице Эванса стала шире. — До конца учебного года, — подмигнул он своим друзьям.

— А неплохая идея, — согласился Астер. — Только, боюсь, вы оба разоритесь.

Карие глаза Джейкоба сверкнули. В такие моменты Логан видел сходство между ним и Астером. Кровь не вода. Ребячливость, дерзость, озорство кипели в жилах обоих.

— Конечно-конечно, — чуть не танцуя, отозвался он и закинул рюкзак на плечо. — Все, лузеры, бывайте! Папочка Джейки должен идти на тренировку.

Парни переглянулись. Три пары глаз изучали друг друга. Самое невероятное заключалось в том, что каждый из них был уверен в своей победе.

в которой все трое понимают

в которой дружба дает трещину

Пять лет назад

Энни выросла. Логан не видел ее с прошлогоднего планового обследования, которое они правдами и неправдами пытались подстроить в один день. Это была традиция. Но сегодня они встретились не в больнице, а в школе. В новой школе, куда устроился работать Логан-средний.

Логан-старший высадил их, двери пикапа скрипнули так, что все на парковке обернулись, а крошечный щенок по имени Горгона, сидящий на месте «штурмана» рядом с дедом, залился лаем.

Но Логан не обращал внимания на смех вокруг. На крыльце стояла Энни. У нее были длинные темные волосы, на лице макияж, хотя этим могли похвастаться почти все девчонки, стоящие рядом. Красивое платье, белоснежные колготки, платочек на ручке сумки. Энни была как будто героиней сериала. Она и изменилась, и нет.

Логан попрощался с отцом и пошел прямо к крыльцу:

— Энни, привет!

Она не откликнулась. Но на него обернулось несколько человек. Логан поднялся на ступеньку выше:

— Энни?

Она не услышала или притворилась, что не слышит, потом дернула подбородком, бросив на Логана короткий взгляд. Он нахмурился, и она это явно заметила.

— Аврора, это к тебе обращаются? — спросила одна из ее подружек.

— О, привет. — Энни сделала вид, будто только что заметила Логана.

— Прости. Я, наверное, обознался.

Ее глаза сверкнули прежним блеском, Логан его узнал, но ухватиться за него не успел. Искра мелькнула и погасла, и вот перед ним уже не Энни, а какая-то Аврора. Это была его Энни, но немножко другая. Дело не в макияже и не в платке на сумке — все это было и в больнице. Просто если там, в отделении детской онкологии, Энни только иногда становилась вот такой, закрытой от всех, будто кукла с пластиковым лицом, то теперь она окончательно с ним срослась. И кажется, от происходящего ей становилось душно.

— Ты что-то хотел? — спросила она.

— Аврора, вы знакомы?

Ей хватило выдержки не ответить на этот вопрос, но они с Логаном посмотрели друг на друга. Она дернула уголками губ в подобии улыбки. Он покачал головой из стороны в сторону. Это был их немой диалог, который можно перевести так:

— И что ты им ответишь?

— Ты не понимаешь, что я не могу?

— Почему это?

— Не притворяйся.

— Мы больше не друзья?

— Пожалуйста, не надо так. — Она чуть свела брови. — Мы — другое.

Логана позвал отец.

Толпа начала шептаться, что он — сын нового учителя.

Наши дни

Логан испытывал тоску, глядя на двери детского центра и понимая, что он тут в последний раз. Он становится взрослым. Доктор больше не даст конфетку после приема, чтобы пациент рос большим и сильным.

Для него это место не было связано с чем-то трагичным, как для отца или деда. Те испытывали перед словами «почка», «рак» и «онкоцентр» настоящий ужас. У них бледнели лица, дрожали руки. Логан, глядя на них, понимал, что значит страх, и ему становилось не по себе. Сам же он всегда воспринимал это как смену обстановки, что ли. Тут не было грустно, тут были друзья, с которыми можно шляться по коридорам, когда это станет физически возможным. Тут был его первый друг — Энни. Тут он полюбил химию, благо в библиотеке почему-то не было проблем с учебниками. Тут он прочитал от корки до корки биологию за одиннадцатый класс, будучи десятилетним пацаном, и решил, что станет ученым. Единственное, что оставляло в детской душе осадок, — друзья иногда не возвращались. Но это было почти игрой. Почти квестом. И Логан его прошел. Энни тоже прошла, но пропала позже, на финальной части приключения, когда друзей проверяют вне больничных стен.

— Аврора Энн Блэквуд, — услышал Логан и обернулся.

Они давно перестали дружить, но все равно упорно назначали день обследования на двадцать первое число.

— Последний год с нами, — улыбнулась ей Мэри, милая женщина, которую называли исключительно по имени.

Она сидела в администрации, сколько Логан себя и ее помнил, и выдавала им маршрутные листы обследований, а еще приклеивала туда смешные наклейки. Сейчас Логан смотрел, как Аврора смеется, пока Мэри клеит на ее лист обезьянок.

— Та-ак, кровь сдавать вот тут. — И Мэри приклеила на нужную графу крошечную мартышку, визжащую от страха. — О, Логан, а для тебя я приготовила львят.

Аврора подняла голову от листа с мартышками, и их с Логаном взгляды пересеклись.

— Привет, — тихо сказала она.

— Привет, — тихо ответил он и стал ждать, пока Мэри наклеит львят на его маршрутный лист.

— Спасибо, что подвез вчера. — Аврора улыбнулась, но тут же поджала губы, чтобы этого не было видно.

Больница всегда меняла Блэквуд. Тут она становилась тише, проще. Иногда она боялась, иногда плакала, а иногда смеялась так, что на них ругались медсестры. Ему нравилась эта Аврора. Энни. Ему нравилась Энни.

— Мы тут в последний раз, — сказал он, кивая на двери, ведущие в гардероб и стерильную часть отделения.

— Я, наверное, буду скучать, — улыбнулась Аврора.

Они переобулись, сняли куртки и шапки, поглядывая друг на друга, и замерли, сидя на жестких лавках гардероба. Тут было темно, мрачно, уже пахло больницей, но еще удавалось уловить аромат елки, которой украсили приемное отделение. Внутри будут только искусственные растения, от них разве что пластиком несет на весь коридор.

Аврора молча смотрела Логану в глаза, а он молча смотрел в глаза ей.

— Если хочешь что-то сказать, говори сейчас, — сказала она надтреснутым голосом.

— Ты боишься? — Он спрашивал об этом, когда они сидели тут в детстве, и она всегда была честна. Но уже лет пять Логан не слышал ответа на свой вопрос.

— Я всегда боюсь, — прошептала Аврора и быстро вытерла слезу.

— Расскажи мне. — Логан резко встал и, едва разгибая ноги, метнулся к лавке, которую занимала Аврора. Встал на колени, взял ее руки в свои и до боли закусил щеку в ожидании ответа.

— Привет, я Логан. А ты?

— Я Энни, — со смехом и слезами сказала она, сделав судорожный плаксивый вдох. — Они не пускают меня учиться. Отмахиваются. Не верят, что я президент школы. Им плевать, чего я хочу.

Логан был почти уверен, что он первый, кто это слышит.

— Последние пять лет слышу только одно: «Флоренция, Флоренция, Флоренция». А еще: «Колледж изящных искусств». О боже, я и изящные искусства. — Она вытерла слезы запястьем и вздохнула. — Отец твердит, что меня нужно срочно увозить в Европу, подальше от влияния Астера… Их смущает наша дружба с Эвансами, мол, мы научимся у мамы Эванс, как влюбляться в плебеев. Ну и конечно, то, что Астер связался с мальчишкой с лесопилки. — Энни хрипло засмеялась. — Они хотят, чтобы я как можно скорее стала более нормальной. И не мечтала стать политиком. Полагаю, дизайнер с идеальным французским им подойдет лучше. Мамы вечно нет дома, шляется по своим фондам для больных детей, потому что ее девочка справилась и они справятся. А я кто угодно, но только не ее девочка. Мне постоянно больно — не из-за проблем со здоровьем, не хмурься. Просто единственное, что у меня в этой жизни получилось, — стать президентом школы. И стать красивой… Я даже дружить не умею. — Она потянулась к Логану и запустила пальцы в его густые волосы, которым всегда завидовала; он не отстранился. — Я тебя подвела?

— Нет. Я тебя подвел, — тихо сказал он. Куда спокойнее, чем только что тараторила она, выговаривая все, что не могла сказать за пять лет тишины между ними. — Я предпочел тебе Астера и Джейка…

— Я не замечала тебя в школе.

— Я делал все, чтобы заметила.

— Ты стал самым умным в истории человечества.

— Ты стала грозой Алтиора.

— Ты открыл химический клуб.

— Наша дружба этого не стоила. — Он притянул ее к себе, и их лбы соприкоснулись.

Логан понимал, что, если бы не вчерашний инцидент, сейчас ничего бы не было. Ни этого разговора, ни откровений. Просто сестры Джейка, как всегда, перевернули все вверх тормашками.

— А меня позвали в Гарвард…

— Хочу в Гарвард, — плаксиво заныла Аврора.

— И в Нью-Йоркский, и я выберу его.

— Что? — Она отстранилась, выпрямилась. — Ты с ума сошел, Робертс?

— Стипендия, — скривился он. Бедности перед Авророй он не стеснялся. — Я не попрошу о такой жертве мою семью. Им не нужны новые долги.

— Уверена, они бы…

— Конечно, они бы в них влезли. Ты шутишь? И я бы даже все вернул однажды, но… я не могу об этом просить. Не в этот раз.

— Другого не будет, Робертс. Сейчас или никогда. Мы, может, и потеряли нашу дружбу, но вот поступаться своим светлым будущим ты не должен. Ты больше всех, кого я знаю, его достоин. Просто поверь мне. Если наша дружба должна дать тебе что-то напоследок, то пусть это будет пинок под зад. Скажи деду про Гарвард, пускай решает он, а не ты. Побудь еще хоть немного ребенком, пока можешь…

Они замолчали, и каждый думал о том, что потерял. Друг о друге. Как бы все сложилось, будь рядом с Логаном все эти годы Аврора, а не Астер?

— Я не стану извиняться, Робертс, — вдруг сказала Аврора, опустив взгляд.

— И я не стану извиняться, Блэквуд, — засмеялся он, потянулся вперед и вытер большими пальцами слезы на ее щеках.

— Что у тебя с той девчонкой? С Тинкер Белл.

— Энджел Белл.

— Плевать. — Аврора закатила глаза, как умела только она, и Логану это показалось чертовски смешным.

— Ну-у, она милая.

— О боже мой, как неожиданно.

— Я почти пригласил ее в кино и сходил с ней на концерт.

— Мамочки, как очаровательно, — скривилась Аврора.

Логан сжал ее холодные пальцы, поглядывая на крошечный циферблат часов, украшавших запястье леди Айсберг:

— Она…

— Крутит всеми вами как хочет. Все, прекращай. Можешь думать, что я ревную, мне плевать. Пошли уже. — Она тоже посмотрела на часы. — Я страшно голодна и собираюсь прямо сейчас расстаться с пинтой крови, а потом хорошенько отъесться в кафетерии. Только не говори, что не скучал по их жухлому салату. — Она выдернула пальцы из рук Логана, поправила волосы и вытерла лицо.

Логан отстранился не сразу. Но теперь уже Аврора вдруг поймала его за руку:

— Что это?

На его запястье, там, где обычно пишут то, что боятся забыть, было ярко выведено синими чернилами: золото, рутений, кислород, радий.

— Химия… для кружка. Чтоб не забыть. Это элемен…

— Пофиг, не рассказывай. — Она встала и обошла Логана, направившись к двери в отделение. — Идешь?

В отделении вовсю готовились к Рождеству, и, покинув гардероб, Логан и Энни-Аврора погрузились в такую праздничную атмосферу, что от вида украшений заболели глаза.

— Только ради этого готова таскаться сюда в конце ноября, — вздохнула Аврора, морща нос при виде аляповатой искусственной ели.

— Однажды ты станешь президентом Соединенных Штатов и снова придешь сюда перерезать красную ленточку на каком-нибудь новом аппарате МРТ, — улыбнулся Логан.

Мальчишки лет восьми пытались стащить с елки большую игрушку в виде конфеты.

— А ты найдешь лекарство от рака, и это отделение назовут в твою честь.

— Договорились, — кивнул Логан.

— Эй, шпана! Съедите это и нарветесь на промывание желудка, — сообщила пацанам Аврора, и оба на нее недовольно уставились. — Что? Я в курсе, еда тут отстой, но ничего не поделаешь. Скоро вас выпустят, и вот тогда отъедите животы.

Логан покачал головой. Вредина Аврора обожала болтать в больнице с детьми, делая при этом вид, что ей это вовсе не нравится. А еще он точно знал, что в сумке у нее пакетик дорогущих конфет, которые она насыпет во все вазочки с невкусными протеиновыми мини-батончиками, стоящие в процедурных кабинетах.

— Если не поторопишься, медсестра с тебя шкуру спустит, — шикнул Логан и потянул Энни в сторону лаборатории, где притаился страх и ужас всех детей.

— Тебя до сих пор потряхивает при виде этого кабинета? — нервно хихикнула Аврора.

— Если честно… Дамы вперед, — сказал Логан и толкнул Аврору в приоткрытую дверь.

— Тут два места свободны. Пошли, Ромео. — И она втащила его следом.

— А-а, голубки. — Знакомая медсестра стояла подбоченившись.

Сколько раз она ловила Логана и Энни в коридорах — трудно сосчитать. Им казалось, что количество «поимок» прямо пропорционально болючести ее уколов.

— Надеюсь, не лечиться пришли?

— Никак нет, мэм, — отчитался Логан и вручил медсестре маршрутный лист.

Теперь оба сидели друг напротив друга в неудобных детских креслах и ждали, когда наполнятся все пробирки для сбора крови.

— Терпите, юная леди, — шикнула на Аврору медсестра, вынимая из вены иглу и заматывая ей руку бинтом. — И не снимать двадцать минут! А то знаю я тебя — тут же выкинешь в урну, а потом синяк.

Аврора опять по-авроровски закатила глаза, а Логан рассмеялся. Медсестра, которая брала кровь у него, явно была чуть более аккуратна, но бинт затянула так, что согнуть руку в локте оказалось почти невозможно.

— До свидания! — хором крикнули Логан и Энни и выбежали из кабинета.

— Я видел, что ты насыпала в вазу конфет.

— А я видела голодные глаза тех пацанов.

— Тут чудесно кормят, если немного снизить ожидания.

Аврора не могла не улыбнуться и уже кусала губы. Она явно хотела отшутиться, хотела что-то ответить, рассмеяться, но сказались пять лет пропасти между ними.

— Интересно, мы смогли бы снова дружить? — спросил Логан, пока они шли в отделение радиологии узкими серыми коридорами. Там всегда было холодно, даже летом, так что оба пытались натянуть рукава на забинтованные руки.

— Не-ет. Видишь ли, тебе по вкусу такие, как Тинкер Белл, а мне по вкусу сидеть, как Рапунцель, в заточении. Мы из разных сказок.

— Не дразни меня.

— Тинкер Белл мне не нравится. — Аврора остановилась и подошла к высокому окну: в детстве в него невозможно было выглянуть, и все топтались возле подоконника, пытаясь подпрыгнуть, хотя была куча более удобных окон, а пейзаж за всеми одинаковый. — Дождь пошел, фу. Когда уже зима, как думаешь?

— Деполе еще не заслужил Рождества. — Это была их старая шутка, но Логан забыл ее значение.

В чем провинился Деполе? Кажется, они считали, сколько солнечных дней потеряли в стенах больницы, и злились на погоду, что она хорошая только тогда, когда не надо.

Отделение радиологии им нравилось куда больше процедурного кабинета, хоть тут и не было рождественских украшений и кучи детей. Очереди тоже не наблюдалось — может, потому, что только у них двоих была фишка приходить на диагностику в определенный день, и в этом году он выпал на четверг. Они сели на диван перед кабинетом, напротив давно изученных плакатов, которые не меняли пару лет.

— Приду домой, все станут жалеть…

— О да. И спрашивать, как прошло, и не сходить ли на всякий случай снова.

— Астер сведет с ума своей заботой.

— Пойми его, он человек тонкой душевной организации.

Логан и Аврора рассмеялись. Из кабинета компьютерной томографии тут же выглянула медсестра и громко шикнула на них.

— Приятно, когда кто-то тебя понимает. Жаль, что мы больше не друзья, — вздохнула Аврора. А потом ее позвали, и она оставила Логана в одиночестве, бросив напоследок: — Увидимся в школе.

— Сделаю вид, что мы незнакомы, как обычно, — ответил Логан, доставая телефон, чтобы хоть куда-то уткнуться в ожидании, пока Аврора закроет дверь.

Астер (голосовое сообщение): Она в порядке?

Логан: Она всегда в порядке.

* * *

Астера разбудила мягкая щекотка, как будто кто-то водил перышком по кончику его носа. Фыркнув, он зажмурился. Солнце уже встало, освещая комнату сквозь не до конца задернутую занавеску. Астер прищурился и едва не подпрыгнул на месте, потому что рядом лежала девушка. И именно ее длинные волосы щекотали ему лицо.

— Аврора, — наконец сообразив, выдохнул он. Астер никогда не приводил домой случайных девчонок. Узнай о таком отец, убил бы его на месте. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Сон плохой приснился, — пробурчала сестра и, сонно потягиваясь, закрыла лицо от света одной из подушек, коих в кровати Астера всегда было много.

Их расселили по разным спальням в семь. Вот только родители не знали, что каждую ночь Аврора тихо, чтобы никто не услышал, кралась в спальню брата, ведь лишь он мог уберечь ее от кошмаров. С тех пор минуло много лет, они выросли, но иногда в ночи темные, как эта, когда ее что-то пугало, она по привычке вставала и на цыпочках шла к знакомой двери.

«Между близнецами особая связь», — часто повторяла их няня в детстве. Астер гадал, исчезнет ли когда-нибудь эта ниточка, но пока она была на месте.

Аврора под одеялом коснулась его ноги пяткой — как всегда, холодной.

— Ай! — дернувшись, проворчал Астер. — Когда ты уже найдешь себе парня?

— Никогда, — сонно ответила она. — Никто меня не будет любить так, как ты.

— С этим сложно поспорить, — согласился он, повернувшись на другой бок.

Впрочем, поспать ему все равно не удалось. В комнату ворвалась гувернантка Авроры. Она работала в этом доме уже пятнадцать лет, и, несмотря на то что сама стала за это время вдвое шире, а в волосах появилась седина, доброта ее осталась прежней, как и громкоголосость.

— Мисс Аврора! Так нельзя! — запричитала она. — Вам уже восемнадцать. Не положено девушкам в вашем возрасте бегать спать к брату!

Астер натянул одеяло на голову.

— Забери ее от меня, Констанс, — сонно пробормотал он, сталкивая Аврору ногой с кровати.

В отместку сестра ущипнула его за щиколотку. Астер, не оборачиваясь, глухо шмякнул ее по голове подушкой.

— Ах ты!

— Ну-ка хватит! — ровно как в детстве, скомандовала Констанс. — А вы, мисс, вставайте, надо еще успеть подготовиться. Вылет после обеда, и ваша матушка будет крайне недовольна, если мы не успеем привести в порядок это гнездо у вас на голове. — Она пропустила сквозь пухлые пальцы пару длинных черных прядей. — Завтрак на столе!

— Ладно, ладно. Сейчас спущусь. — Аврора ткнула брата кулаком в плечо, как только гувернант­ка ушла. — Вставай тоже. Не хочу завтракать с отцом в одиночестве. И так день начался отврати­тельно.

— Снова снилась больница?

Аврора кивнула.

— Надо было сказать вчера, пошли бы вместе.

Аврора встала:

— Нет, Астер. Это часть моей жизни, в которой тебя быть не должно. — И, глядя на появившуюся между его бровей морщинку, добавила: — Не обижайся, но… это другое.

Он понимал.

Авроре было восемь, когда в доме вдруг стало тихо и про нее начали говорить исключительно шепотом. Ее куда-то увезли. А когда Аврора вернулась, все изменилось. В доме появилось слово «онкология» и много разговоров про анализы, титры, маркеры и обследования.

Слово «химия», которое прежде звучало как что-то из школьной программы, приобрело совершенно иной смысл. И когда Астер впервые спросил у сестры, что это такое, она рассказала, как эта штука ее бесит, ведь нужно лежать целый день с иглой в руке. Астер тогда вообще не понимал, что происходит. Куда делись ее волосы и почему из Авроры столько всего вырезали? Откуда этот жуткий шрам и почему в комнате появился целый шкаф лекарств и витаминов? Почему она ест не то, что он, не ходит в школу, учится на дому? Ну и еще целый список вопросов.

Они были одинаковыми во всем до восьми лет — и вдруг стали очень разными. Настолько, что он ее иногда не узнавал. Аврора постоянно рассказывала про своих друзей, но почему-то в прошедшем времени. Астер не понимал, как можно спокойно говорить: «О, Розы больше нет, она умерла в прошлую среду. Нам дали конфеты на обед». В тот момент он впервые почувствовал, что, как бы ни были близки близнецы, теперь Аврора от него отличается. Не шрамом, не шкафом с витаминами, не тем, что у нее бок пустой, и не отсутствием волос. Просто они теперь отличаются, и этого не изменить. А она никогда не сможет рассказать все, потому что это все не уместится в простой рассказ.

Потом Аврора уехала в салон, где из ее и так гладких волос должны были сделать супергладкие, а Астер, прикинув, что у него еще есть немного времени, отправился в конюшню.

Оставив седло и куртку в амбаре, Астер повел Ориона вдоль границы левады все дальше, туда, где находились дикие поля. Обычно всадникам не разрешалось уводить лошадей так далеко, но Астер был на особом счету и, не стесняясь, этим пользовался. Запрыгнув на жеребца, он пустил его в медленный галоп, хлопнув по бокам пятками. Он любил ездить без седла, ощущая в такие моменты какую-то особенную связь с конем. Ему казалось, что так он становится с Орионом еще ближе, хотя Линч обычно ворчал, возмущаясь, что Блэквуд когда-нибудь точно доиграется и свалится, переломав все кости.

Они преодолели холмы Деполе, широкую равнину, за которой высился лес, — весной здесь росла самая вкусная молодая трава, и Астер часто приводил сюда Ориона. Сейчас от нее остались лишь полузасохшие клочки, так что, потыкавшись пару раз мордой в холодную землю, Орион лишь раздраженно фыркнул.

— Давай вправо, — направил его Астер вдоль пруда, в котором они частенько купались летом.

Сейчас водоем затянуло тиной и желтыми листьями. Вода здесь не замерзала даже зимой — тонкая корочка льда появлялась лишь утром, но сразу таяла.

Остановившись прямо у кромки воды, Орион вскинул голову. Над Деполе медленно садилось солнце.

— Я тоже считаю, что красиво, — сказал Астер, глядя на закат, окрашивающий лес в оттенки брома и кармина.

Телефон в его кармане запищал. Наверняка отец с матерью ищут.

— Ладно, давай назад, а то меня дома потеряли, — произнес Астер.

Но Орион, вместо того чтобы развернуться, шагнул в воду.

— Холодная уже, нельзя! — потянул на себя поводья Астер.

Но Орион, словно пробуя, окунал копыто в пруд.

— Жди лета, сейчас купаться запрещено.

Кажется, его ответ коню не понравился. Переступив с одной ноги на другую, жеребец ударил копытом по воде, окатив Астера сотней мелких брызг.

— Твою ж!.. — рассмеялся Астер, впервые за эти дни.

Кажется, Орион воспринял его смех как призыв к действию. Подпрыгнув, словно перед ним привычный барьер, он буквально плюхнулся в пруд, окатывая все вокруг водой.

— Нет, идиот, стой!

Астер попытался выкрикнуть, что сейчас не время для игр, но Орион тряхнул крупом, так что Астер не удержался и слетел вниз, повиснув на лошадиной шее. Орион радостно заржал, оттого что маневр удался, окончательно сбросил Астера в пруд и затопал копытами, довольный собой.

— Черт, как холодно-то! — выкрикнул Блэквуд, подскакивая.

Штаны промокли, в сапоги залилась вода. И хотя доходила она едва ли до колен, но была такой ледяной, что аж зубы сводило.

— Ах ты мелкий поганец! — Зачерпнув воды, Астер брызнул Ориону прямо в морду.

Орион оскорбился, заржал и, замотав головой, стукнул копытом по воде, брызгаясь в ответ.

— Все, все, все! — рассмеялся Астер, потянув за поводья. — Надо быстрее выбираться, пока у нас обоих от холода почки не отвалились.

Орион боднул Астера в плечо, и он прижал большую лошадиную морду к своей груди. Штаны тянули вниз мокрым комом, с края сапога свисал клок тины, зубы стучали от холода, но, даже несмотря на это, Астер чувствовал себя таким счастливым.

— Что с тобой, идиотом, делать, а? — прошептал он, поглаживая мокрый нос, выдыхающий ему в ладонь теплый воздух.

Орион не ответил. Но Астер знал ответ и так — любить и принимать таким, какой он есть. Ни человеку, ни лошади другого не требовалось.

…Спустя пару часов они с Авророй уже стояли вдвоем на приеме, организованном их матерью по случаю открытия нового медицинского центра. В воздухе пахло магнолиями и роскошью. Вдалеке страдала скрипка. Словно цитаты из бульварных фильмов, то и дело звучали обрывки фраз: «Вы видели прием в Стоун Гроув?», «Какой позор!», «Она в свои сорок пять выглядит воистину ужасно». Мелькали браслеты «Картье» и запонки «Том Форд», острые воротники белых рубашек и жемчужные нити на женских шеях.

Астер нарядился в парадный костюм, который про себя называл «наследник колониальной империи». К нему неизменно прилагался характерный для выходцев из бывших аристократических семей акцент — слегка ленивый, расслабленный, будто специально растягивающий гласные. Астера порой самого ужасало, как все это неосознанно просыпалось в нем, когда он переключался на другую роль. Роль собственного отца.

— Воротник поправь, — приказал ему Блэквуд-старший. — Да, вы двое: чтобы никаких выходок! — И, тут же нацепив на лицо дежурную улыбку, отправился встречать только что появившуюся делегацию из Европы.

Блэквуд-старший с самого рождения сына прилагал все усилия, чтобы тот его превзошел, но что-то пошло не по плану. Поэтому где-то после пятнадцатилетия цель сменилась — хотя бы не опозорить. И чем старше становился Астер, тем короче был его поводок. Так что в этом году ему уже казалось, будто он сменился на удавку, что в виде тонкой черной бабочки сейчас душила горло.

Как только отец скрылся из виду, Астер дернул ее в сторону, раскрывая воротник. Аврора, стоящая рядом в черном шелковом платье на тонких лямках, тихо прыснула.

Каждый в Деполе, глядя на семейство Блэквуд, знал, что Астер и Аврора — тщательно спланированное следствие тщательно спланированного брака. Их мать в прошлом была моделью. Отец — известным в городе бизнесменом и меценатом. И каждая их черта, жест и манера — все кричало об идеальности. Вот только Астеру это претило до такой степени, что от злости хотелось даже воздух вокруг порвать. Но, сохраняя лицо, он стоял рядом с сестрой и сдержанно улыбался. Так жестко выпрямив спину, словно в его позвоночник кто-то вбил стальной кол.

— Ты ему сказал? — спросила Аврора, подразумевая состоявшийся между ними разговор о том, что Астер решил взять год перерыва после школы.

Астер покачал головой.

— Шутишь? Отец меня на части порвет и в Гудзон в черном мешке выбросит, — поморщился он, тут же меняясь в лице при виде жены сенатора. — Здравствуйте, миссис Солтберри. Как вечер?

— О, чудесно! Вы так выросли. Ты выглядишь в точности как твой отец в молодости!

Астеру пришлось собрать все силы, чтобы не скривиться.

— Ой, неужели это та самая малышка Аврора?

— Время беспощадно, — произнес Астер, про себя подумав: «Боже, ну и чушь я несу», но все равно улыбнулся.

У Блэквуда существовало два вида «рабочей» улыбки. Первая — очаровательная, когда он слегка наклонял голову, прислушиваясь к чужой речи и позволяя собеседнику поверить, что заинтересован в его словах, словно заставляя присоединиться к его маленькой игре. Потом он едва заметно тянул вверх уголок рта, обнажая острый клык и рисуя ямочку на щеке. Обычно от этой улыбки сходили с ума все девушки. Астер называл ее «Протокол номер один».

Вторая была фальшиво-постановочная — ею он пользовался исключительно в присутствии отца или в попытках избежать очередного наказания в школе. Называлась она «Протокол номер два».

Была еще третья, когда он, запрокинув голову, смеялся громко и заливисто, почти до слез. Но ее видели только Логан и Джейк. Это была улыбка без «Протоколов».

— Готов покорять Лигу плюща? Уверена, они будут рады такому студенту.

— Разумеется. — Вряд ли в измерении Блэквудов мог существовать иной ответ.

«Протокол номер один».

— Хороший мальчик. — Миссис Солтберри похлопала его пухлой рукой по щеке и, подхватив бокал с шампанским, растворилась в толпе.

— Меня она даже не спросила, — с раздражением выдохнула Аврора, глядя ей вслед, — хотя я выбрала международную политику для поступления! И это, между прочим, гарвардский курс!

— А отцу ты уже сказала?

В ответ сестра только закатила глаза и насупилась:

— Скажу. Почти решилась.

— Ну, раз почти решилась, встретитесь, когда заменишь ее в кресле сенатора, — хмыкнул Астер.

Парадокс: если от него требовали всего и сразу — и не важно, хотел он того или нет, — то от Авроры не ожидали совсем ничего. «Не болеет, и ладно», — частенько повторял отец, на что она лишь сильнее злилась.

— А Логан уже подал документы? — вдруг спросил Астер.

— Я откуда знаю? — едва не поперхнувшись воздухом, ответила Аврора. — При чем тут вообще Логан?

— Он ведь тоже собирается в Гарвард. Я думал, раз вы с ним вчера виделись, может, обсуждали.

— Делать мне нечего, как с ним это обсуждать.

— А я думал, он тебе нравится. К тому же у вас много общего.

— С чего это он должен мне нравиться?

— Потому что он нравится мне. А нам с тобой всегда нравилось одно и то же, — рассмеялся Астер.

— Вот уж нет. — И, цокая по паркету тонкими каблуками, она сбежала.

Астер покачал головой. Интересно, сколько еще пройдет времени, прежде чем сестра наконец признается, что запала на малыша Ло? По крайней мере, в ее комнате была целая коллекция как будто случайных безделушек, которые она прятала под кровать. Пару дней назад Астер заметил, как тайник сестры пополнился драной шапкой. Он хорошо ее знал, потому что много раз видел в ней Логана на лесопилке. Погрызенная Горгоной и с наполовину оторванной эмблемой, теперь она тоже удостоилась чести быть сокрытой под матрасом семьи Блэквуд.

Астер вытащил из кармана телефон, глянул время. Гости наконец набрались до такой степени, что его исчезновение могло остаться незамеченным. Он тихо покинул гостиную, ускользнув в оранжерею — зимний сад и уселся на лавку под раскидистым родо­дендроном.

Открыв переписку с Логаном, Блэквуд невольно засмотрелся на последнее присланное другом фото. На нем Джейк что-то говорил Энджел, находясь слишком близко. Ближе, чем позволяли правила их спора. Тонкая прядь волос выбилась из собранного пучка, и девушка как раз заправляла ее за ухо. И не было в этом жесте чего-то особенного, возбуждающего или сексуального, но Астер вдруг почувствовал неприятную дрожь. Захотелось ворваться внутрь момента и разрушить его, он и сам не понимал почему. Он хотел по привычке набрать Логану, чтобы пожаловаться, но не стал. А Джейк с ним и сам не разговаривал.

Астер никогда не задумывался прежде, как на самом деле любил каждого из них. Он знал их жесты и шаги, шутки, мог заранее предугадать, что тот или иной скажет. Они — короли Алтиора — проросли друг в друга так глубоко, что не вырезать. И впервые эта дружба дала трещину.

Так не должно было случиться.

* * *

Отец Джейка звонил редко, но каждый раз вся семья собиралась перед компьютером. Девочки лапали камеру, стучали по экрану, били пальцами по клавиатуре. В общем, делали что угодно, лишь бы на экране как можно скорее появилось любимое лицо папы Эванса.

— Мои солнышки! — Он всегда очень звонко приветствовал своих девочек и, кивая, добавлял: — Джейки.

Это «Джейки» грело больше, чем любые слова о любви, — столько отцовского тепла скрывалось в детском прозвище.

Нынче Джейку пришлось потереть глаза, чтобы скрыть слезы. Да, мальчики не плачут. Особенно капитаны команд по американскому футболу ростом с небоскреб в Нью-Йорке. Они трут глаза и пытаются изо всех сил скрыть свои истинные эмоции. А эмоция была одна: Джейк скучал по отцу. Возможно, он не был до конца откровенен с собой, но все же скучал по ощущению твердого плеча и осознанию, что он тоже ребенок. Однако папа Эванс понимал его даже больше, чем сам Джейкоб. Старший в семье, вечно несущий ответственность за других, он прекрасно знал, с чем сталкивается сын.

— Джейки, ты как? Как тренировки? — Отец внимательно изучал лицо сына, стараясь не упустить ни малейшую деталь.

Сестры переглянулись. Папа редко обращался к Джейку первым. Обычно старший ждал, пока младшие члены семьи расскажут обо всех повстречавшихся им жуках, обо всех козявках, прилепленных к столу нерадивыми одноклассниками, и о том, как очередная мисс похвалила их рисунки, которыми сестры одна за другой будут тыкать в камеру. Девочки тихо уселись в кресло старшего брата. Они хоть и были маленькими, сумасбродными, но чуткость в них мама Эванс вырастила благодаря воскресным походам в церковь.

— Все хорошо, — прохрипел Джейк. — Тренировки как тренировки.

«Только плечо меня подводит…» — это предложение осталось неозвученным.

Отец чувствовал, что сын о чем-то умалчивает, но давить не стал:

— Как мелкие? Слушаются? — Строгость в его голосе была солдатской, в семье к ней уже привыкли.

Лица девочек потемнели. Придя домой с ярмарки, Джейк провел воспитательную беседу. Они извинились. Все. Даже малышка Сьюзен, которую обокрали. Джейкоб испытал облегчение, поняв, что она абсолютно не осознавала опасности, которой подверглась.

— Слушаются, — грустно улыбнулся Джейк.

Папа Эванс поджал губы.

— Даже спрашивать не буду, что вы втроем натворили, но напомню, что за старшего у нас Джейки. Пока меня нет, его слово — закон, — прогремел зычный голос отца.

Джейку было интересно: со временем его голос так же проржавеет и огрубеет? Говоря обычные вещи, он тоже будет звучать так, что начнут содрогаться стены? Или это солдатское, а вовсе не эвансовское?

— Па, все отлично, — соврал Эванс как можно более убедительно.

— Тогда чего такой кислый? — решился уточнить папа Эванс.

Потому что… да потому что зол на Астера. Впервые в чате «Беда не приходит одна» было тихо. Джейк открывал мессенджер, смотрел на пустой экран и закрывал. Он был зол. По-настоящему зол. Спутанный клубок эмоций тяготил сердце, и он никак не мог ухватиться за ниточку, чтобы начать распутывать его. Первая причина, которая, наверное, причиняла Эвансу самую сильную боль, звучала примерно так: он уже и без того старается ради сестер. Его день на шестьдесят процентов принадлежит им и на сорок — школе и тренировкам. Джейкоб ночами делал уроки, потому что вечера посвящались домашним заданиям для начальной школы. А ведь еще были вечные поделки, ланч-боксы, поэмы, которые нужно выучить наизусть, и так далее. Эванс разрывался. Баловал девочек как мог, сдерживая раздражение из-за нехватки времени. И чуть ли не впервые сказал сестрам, что не отвезет их на ярмарку. Что же сделал Астер? Решил поиграть в лучшего на свете кузена. И, несмотря на запрет Эванса, девочки оказались на ярмарке… еще и потерялись.

— Ничего. — Джейк качнул головой, и копна коричневых волос упала на лоб.

— Ладно, — протянул отец. — Готов к сборам?

В следующий понедельник футбольная команда должна была отправиться на сборы в Хэмптон. Городок находился в полутора часах езды от Деполе. Этот факт Эванса успокаивал, ведь в случае катастрофы дома он сможет прилететь на помощь… через полтора часа, но все же. В течение недели домашним будет помогать тетушка Лиона, которая специально взяла отгул на такой случай. Джейкоб надеялся, что за пять дней его отсутствия девочки не спалят дом и все будет хорошо.

— Собрал сумку. — Джейк почесал затылок.

Впервые ему в этом деле не помогали друзья. Астер всегда пихал в карман сумки презервативы, а Логан таскал журналы, чтобы было чем заняться в автобусе. Последний такой журнал был посвящен Юпитеру и его химическим элементам. И да, Джейк прочитал его от первой до последней страницы.

— Волнуешься, Джейки? — спросил папа, пытаясь понять, что не так с его вечно улыбчивым сыном и почему в этот день он темнее тучи.

Джейк отмахнулся:

— Нет, конечно.

Отец кивнул и решил больше не закидывать его вопросами.

— А у вас что? — Голос его смягчился, и девочки виновато ссутулились, глядя на отца из-под ресниц.

— Мы, кажется, очень обидели Джейка.

— Всегда можно извиниться.

— Мы извинились. Но из-за нас он не разговаривает с Астером. — Малышка Сью говорила слишком серьезно для пятилетней девочки.

Джейкоб стукнул ладонью по лбу:

— Сьюзи!

— Что? Я не только тебе все рассказываю, — оправдывалась она, и глаза ее стали такими наивными, словно она и правда не понимала, что болтает лишнего.

— С Джейкобом все ясно, а как у вас дела? — попробовал сменить тему папа Эванс.

— У нас…

— Я познакомилась с ведьмой Джейка, — подала голос Чарли. — Она такая… строгая. Разве такие девочки нравятся мальчикам? — Она заправила за ухо светлую прядь и в ожидании смотрела в экран. Ей действительно нужно было понять. — Разве мальчики не любят тихих, скромных и добрых?

— Джуд была вообще не тихой, — подала голос Фунти, почесывая нос, на котором сегодня утром расцвел огромный прыщ.

Как сказала мама Эванс: к нам стучится переходный возраст. Джуд — главная героиня любимого книжного цикла девочек «Жестокий принц». Именно после чтения этих романов Астера окрестили «принцем Карданом». И вот опять Астер. Он был повсюду — в мыслях, в разговорах… Наваждение по фамилии Блэквуд. Никогда еще Джейк не думал о нем так часто, как сейчас, когда мечтал забыть о его существовании. Проблемы в бромансе…

— Почему ведьма? — Отцу не удалось скрыть изумления в голосе.

Чарли подскочила в кресле и, размахивая руками, принялась жестикулировать:

— Она та-а-акая рыжая! И глаза такие… — Девочка выпучила свои голубые. — Все замечают!

Папа Эванс выглядел заинтригованным:

— А почему она ведьма Джейка?

— Потому что они чуть не поцеловались, — густо покраснев, скривила рожицу Чарли.

— Да не целовался я с ней! — прогремел Джейк.

— Они лежали нос к носу. — Чарли выставила ладонь перед лицом. — Вот так близко!

— Лежали? — Отец все больше и больше удивлялся тому, какой поворот принимает нынешний разговор с семьей.

— Да, Джейк был поверх нее! — Чарли хлопнула в ладоши. — Как ты не раздавил ее?

— Так, все, хватит! — Терпение Джейкоба лопнуло, он посмотрел на экран хмуро и зло. — Это не то, о чем ты думаешь, — сказал он отцу.

Папа Эванс спрятал смех за кашлем.

— Я думаю, что такое не стоит проворачивать при сестрах, — пробормотал он. — В конце концов, я построил дом, в котором у каждого своя комната… Занимайся в своей всем, чем пожелаешь. — Пауза. — И даже этим.

— А еще Джейк пялился на ее зад, — неожиданно поведала Фунти. — У нас так мальчики смотрят на мисс Полански, которая только начала работать. — Никогда не краснеющая Фунти вдруг стала сеньоритой помидориной. — А почему мальчики так делают? Это же просто… зад.

Джейк зарычал. Права была мама Эванс, подростковый возраст стучится в семью Джейкоба Эванса. Только вот старший брат не был к этому готов.

— Никуда я не пялился! Ни с кем не целовался! И ни на ком не лежал!

Мама Эванс впервые видела старшего сына таким смущенным. Никогда в жизни он так сильно не пытался оправдаться. А шалостей им было совершено очень много.

— Все-все, — подала она голос, стоя на пороге комнаты. — Отстаньте от Джейка. Все секреты про зады и мальчиковую привязанность к ним я расскажу вам сама.

— Мам! — взвыл Джейкоб. — Они же еще…

На губах мамы Эванс появилась улыбка.

— Ты и Астер услышали про важность презервативов в тринадцать лет, — напомнила она. — А девочки развиваются еще быстрее.

И опять этот Астер! Да чтоб он провалился.

Да, в доме Эвансов не было запрещенных тем. Кроме одной — болезни мамы. Она ненавидела обсуждать ее. Сегодня ей было лучше: на лице румянец, руки не тряслись. Джейк всегда обращал внимание на кисти. Они были верным ориентиром.

Мама Эванс подвинула экран в свою сторону и улыбнулась мужу.

— А мое время настанет? — тихонько спросила она.

Дети знали, что сейчас лучше покинуть комнату. Иначе ее заполнят возгласы «буэ!», «фу!», «ну мам, пап!», а также родительский смех. Смех они любили, но все милования до него — не очень.

Тишина в чате «Беда не приходит одна» —

в которой Логан становится мистером Январем, Джейк прозревает, а Астер влюбляется

Чем ближе декабрь, тем больше напряжения царило в воздухе. Все ждали маскарада, все о нем говорили. Организаторы выдвинули в качестве темы историю, и разговоры шли только о том, что это будет грандиозно. Лишь в чате «Беда не приходит одна» стояла гробовая тишина. Никто ничего туда не присылал, и с каждым днем иконка с тремя улыбающимися лицами уходила все ниже в череду других, менее важных чатов.

Логану это не нравилось. Попыток примирения он не предпринимал, потому что все почти уже взрослые люди. Однако разлад слишком затянулся. День, два, три тишины — ладно, бывало всякое. Но прошла неделя, а ни Джейк, ни Астер даже не появились в школе.

Аврора тоже пропала, и вот это было тревожно. Потому что результаты анализов Логан получил еще в пятницу, а она как раз в тот день впервые не пришла. Он волновался. Ему не хватало ее подколок и шуток, столкновений в коридорах, едких замечаний на биологии. Он все время об этом думал и оборачивался — на цокот каблуков, на похожий запах духов, на черные сумочки с привязанными к ручке шарфиками, на высокие черные хвосты, мелькающие в толпе.

«Ты сошел с ума, Логан Робертс», — говорил он себе раз за разом. А потом ему казалось, что кто-то громко отчитывает верстальщиков выпускного журнала, и он дергался, как пес, услышавший знакомый лай с соседнего участка.

Мы как Логан-старший и мистер Вулч. Жить друг без друга не можем.

— Нет, серьезно, нам это в печать сдавать до Нового года, а до сих пор не готово?

Ну не может же Логану так красочно видеться то, чего нет? Он посмотрел по сторонам и заглянул в компьютерный класс, занятый комитетом по подготовке выпускного альбома.

Она стояла там, склонившись над макетом, и отчитывала заикающегося парня в очках, который чуть не плакал. Фирменный высокий хвост, черное платье, отчего ее бледная кожа казалась еще бледнее, и неизменный высокий каблук. Аврора Блэквуд вернулась.

— А ты чего тут? — услышал он шепот над ухом, вздрогнул и поспешил отойти на пару шагов, пока не оказался замеченным.

— Энджел? — Логан провел пятерней по чуть отросшим волосам и улыбнулся.

Всю неделю они обедали вместе, много болтали. И ему было неловко признавать, что мысли о пропаже колючей, высокомерной и просто несносной Авроры занимали его больше, чем ежедневные встречи с милой, интересной и замечательной Энджел. Они даже сходили в пятницу в кино на тот фильм про экологию, что крутят в кинотеатре уже несколько недель. Но потом он поехал домой, а ее забрал отец, и как-то все было неловко. А еще оказалось, что без участия двух придурков, активно написывающих в общий чат, соревнования перестают быть интересными. То есть он действительно ждал, что посреди сеанса в зал завалится пара нарушителей спокойствия, непременно в идиотских высоких шляпах, чтобы загородить экран.

— Да вот, услышал шум, думал, что-то случилось. Ты на собрание?

— Ага. — Она улыбнулась и уставилась на мыски своих ботинок.

Между ними была странная неловкость. Будто каждый боялся обидеть другого или сказать что-то не так.

— Идем? — Он кивнул на пустой класс.

Чтобы не пересечься с футболистами, группой поддержки, шахматным и химическим клубом, а также отработками у мистера Робертса за последний тест, пришлось назначать собрание выпускников на семь вечера. И все тащились туда усталые и мрачные.

— Логан, погоди минуту. — По коридору к ним спешил мистер Робертс, уже одетый и с сумкой на плече. — Ко мне Астер забежал, сдал свою домашнюю работу. Не видел его? О, мисс Белл, добрый вечер, — быстро проговорил Логан-средний.

— Эм… нет, мы неделю не виделись.

— Да, он говорил, что будет в отъезде. Ты на собрание? Передай ему это. — Отец протянул Логану тетрадь. — Скажи, все хорошо. А что касается тебя… Слушай, здорово, что вы друг другу помогаете, но ты обещал не отставать. И посмотри: неделю Астера не было в школе, и ты проваливаешь тест. Давай-ка берись за ум. Тебе нужен балл хотя бы выше среднего, если планируешь поступать в приличный университет, сынок. Астер за тебя там решать ничего не будет, и алгебру в колледже тебе никто не отменит. — Логан-средний покачал головой, улыбнулся Энджел и пошел в сторону выхода.

— О чем он? — удивленно спросила девушка.

— Эм… у нас договоренность. Я помогаю Астеру с английским, он мне с алгеброй. Я с уважением отношусь к этой науке и все такое, но это же такая скукота! Просто цифры, они ничего не значат. А вот химия… это же что-то, что можно доказать на практике. Я просто не забиваю голову лишней информацией, — пожал плечами Логан и улыбнулся.

Но Энджел продолжала смотреть на него с подозрением.

— Английский… это трудно для Астера. У него дислексия. А математика — это трудно для меня. Мы просто заключили соглашение. — Робертс пожал плечами. — Но, кажется, отец прав. Я так не сдам выпускные экзамены, нужно за полгода исправиться.

К тому моменту, когда у Астера подтвердили эту особенность, для медицины она уже давно не была открытием. В отличие от Блэквуда-старшего. Он считал, что Астер просто не старается. Потому что это не болезнь. И тогда на выручку пришел Логан.

— Дислексия? — Энджел распахнула глаза, глядя на Логана так, будто ушам не верила. — Но я думала… он просто пользуется тобой.

— О, это еще кто кем пользуется! Он решает два теста за занятие, пока я пишу ему сочинения по литературе.

Степень Астера была не самой запущенной. У него не было дискалькулии, которая часто сопровождает подобные отклонения. Наоборот, при первом знакомстве его математические способности поражали почти всех. И да, многочасовые занятия с репетиторами позволили свести последствия к минимуму, но Астер все равно не мог со своей головой никак бороться. Хуже всего дело обстояло с печатанием — сообщения для него были сущей мукой. Буквы на клавиатуре его телефона или ноутбука словно жили отдельной жизнью. Астер совершенно уверенно набирал «д», но оказывалось, что там скрывалось «б», «добро пожаловать» превращалось в «бобро пожаловать», и это были еще самые удачные из его опусов. В итоге он стал записывать только голосовые и лишь в отдельных случаях мог бросить в общий с парнями чат два-три слова. Вроде ответа на «как дела»? — «Хорово». Даже их заставляя гадать, «хорошо» это или «херово».

— Надо же… — Энджел улыбнулась так, что у нее порозовели щеки. Она рассмеялась.

Логан тоже улыбнулся.

— Как мило! Меня сейчас стошнит, — произнес ледяной голос, и мимо, задев бедром сумку Энджел, прошла Аврора. — Завел себе подружку, малыш Ло?

— С возвращением, леди Айсберг!

Аврора застыла, потом развернулась на каблуках:

— Уже покатал ее на своем ржавом корыте? И как, жива? Это приключение не для слабонервных.

— А я не слабонервная, — ответила Энджел, глядя прямо на нее.

Аврора холодно усмехнулась. Смерила Энджел ледяным взглядом, потом посмотрела Логану в глаза.

«Ревнуешь?» — спрашивал он.

«Еще чего!» — отвечала она.

Аврора ушла, и Логан с Энджел направились вслед за ней в класс.

Прямо напротив преподавательского стола сидел Астер с лицом мрачнее тучи. Его будто силой сюда притащили, и Логан даже догадывался, кто это мог быть. Джейка до сих пор не было, хотя сборы точно закончились, поскольку остальные выпускники-футболисты сидели на местах.

— Итак, прошу выступить организаторов нашей легендарной благотворительной акции, — фыркнула Аврора, глядя на брата и Логана.

Они переглянулись и вышли к доске.

— Если не начнем снимать сегодня, никакого вам календаря, — строго предупредила Аврора. — Серьезно, парни. В типографии очередь, а вам эту чепуху еще продать нужно! У вас пара дней максимум.

— Мы готовы, — выпалил Логан, понимая, что выбора нет.

— Да-а, — протянул Астер. — Мэдди будет фотографом. И… ну… У нас есть идея для съемки.

Идея-то была, но не было идейного вдохновителя. Ответственным назначили Джейки, придумал все тоже он, и сейчас очень пригодилось бы его участие.

Астер явно импровизировал, с сомнением поглядывая на Логана.

— Все же видели календари пожарных? — хмыкнул он. — Сделаем такой же от Алтиора.

— Выпускаются двенадцать парней, считая нас, — подхватил Логан. Он увидел, как футболисты самодовольно ухмыляются, а руководитель шахматного клуба, худющий парнишка ростом метр шестьдесят пять, заметно волнуется. — Вот вам и двенадцать месяцев.

— Так и быть, мы возьмем зимние месяцы. — Астер изобразил поклон, а класс шумно заулюлюкал.

— Мы… могли бы начать прямо сейчас. — Логан посмотрел на Астера, тот коротко кивнул. — У нас ку-уча идей.

— Ага-а, — протянул Астер, беспомощно сдвинув брови. — Начнем… со Стива. Ну, шахматный король, готов раздеваться?

Бедняга Стив поправил на носу огромные очки. Аврора закатила глаза, а Мэдди спрятала лицо в ладонях. Эванс была удивительно тихой на этом собрании, словно ее мысли витали где-то еще. Оно и к лучшему — спорить с ней не пришлось.

— Это будет ле-ген-да-а-арно… — протянул Астер.

* * *

— Легендарно, значит? — пробормотала Аврора, скрестив на груди руки.

Они снимали «мистера Ноября». Гения литературы, получившего пару месяцев назад премию и приглашение в колледж за лучшее стихотворение на большом конкурсе в Хэмптоне. Юного поэта уже напечатали в сборнике, и его подпись украсила табличку на дереве основателей во дворе школы. Но прямо сейчас он, с голым торсом и облитый чернилами, сидел на диване посреди сцены и позировал для Мэдди. Оказалось, у литературы тоже может быть стиль.

— Слушайте, ну парень-то оказался ничего такой, — широко улыбнулся Астер.

— Этот ваш голый календарь… — вздохнула Аврора.

— Брось, этот парень — настоящий пожар, — пожал плечами Астер. — На обложку гения литературы! — крикнул он.

Гений покраснел, так что шея пятнами пошла, и Мэдди, стрельнув в Блэквуда своими зелеными глазами, пробормотала под нос, что кадр испорчен.

— И смотри, мы почти справились за день. Это будет быстро! — улыбнулся Логан.

Но Аврора только напряженно на него уставилась.

— Тогда почему ты не гримируешься, «мистер Январь»? Жду не дождусь, когда ты разденешься, — прошипела она как змея. — Директор меня убьет за то, что разрешила… это. Ума не приложу, как вы договорились с охранником. Уже одиннадцатый час!

— У нас с ним свои отношения, — самодовольно ухмыльнулся Астер. — Слушай, почти отсняли «Ноября», остались только мы. Закончим к часу, максимум к двум — и будем свободны.

— Только что-то Джейк не торопится, — нахмурилась Аврора. — Вы же ему написали? Почему его до сих пор нет?

Парни переглянулись, но оправдаться не успели.

— Ладно, сама позвоню.

— Это было… у меня нет подходящих слов. — Мэддисон подошла, снимая с шеи камеру. — «Ноябрь», мы закончили! — крикнула она на сцену, потом опять повернулась к ребятам и, изумленно хлопая глазами, призналась: — Он стеснялся любого слова. Ну что я ему сделала, что он все время краснел? Как будто с ним ни разу девчонка не говорила.

— Не хочу тебя расстраивать, но так оно и есть, — пробормотал Астер.

— Как хотите, а мне нужен перерыв. Надо еще и камеру зарядить, — пробормотала Мэдди, явно ища предлог, чтобы скрыться. — Футболисты пытались снять штаны по любому поводу. — Она качнула головой, и рыжие волосы каскадом упали на ее плечи.

— А я сво… сво… свободен?

Мэдди вздрогнула: перед ней стоял все еще обнаженный по пояс «Ноябрь», прижимая к груди свитер.

— Я же сказала, иди! — вспылила она, но тут же смягчилась: — Ты молодец, вышло супер.

Парень снова покраснел. Мэдс тяжело вздохнула и прикусила язык — стыдить его сильнее она не хотела.

— Прям правда круто! — Эванс выставила перед собой большой палец и попыталась ободряюще улыбнуться, а затем повернулась к Авроре: — Ума не приложу, где мы будем снимать великолепную троицу Алтиора. У нас, кажется, закончились места.

— Я разберусь, — решительно сказала Аврора и зажмурилась.

Астер и Логан переглянулись.

— Что ты затеяла? — сощурился Логан.

Аврора закатила глаза:

— Я себя за это уже ругаю, но если выйдет… это будет грандиозно.

— Пожалуйста, скажи, что знаешь, где хранятся ключи от кабинета директора. И когда нас будут проклинать, я возьму вину на себя! — взмолился Астер.

Аврора, будто против своей воли, кивнула.

— И у меня есть ключи от главной лаборатории, — широко улыбнулся Логан.

— А я знаю, где ключи от кабинета тренера, — восхищенно шепнула Мэдди, и ее зеленые глаза засверкали так, что, казалось, могли зарядить камеру. — Да-да! Мне нравится, что вы задумали!

Полчаса спустя Логан стоял в святая святых — в лаборатории, которую школьный лаборант, мадам Марш, охраняла не хуже, чем Горгона свою кость. Тут находилось дорогое оборудование, хранились все реактивы, выдаваемые химическому кружку под роспись, и была красивая люминесцентная подсветка, как будто все это — одна большая декорация для съемок научно-фантастического фильма.

— Так, Джейку я позвонила… — В лабораторию ворвалась Аврора, уже сменившая каблуки на кеды, а платье — на удобный флисовый костюм, но все еще с высоченным хвостом на макушке.

— Эм… а где все?

— Мэдди сейчас вернется. Астер, кажется, пьет кофе. А Энджел отправилась мыть кисти.

— Уже придумал, что будешь делать? — Аврора села на высокий стул у доски и крутанулась на нем один раз.

— Лаборантка меня убьет, но я думаю про опыт с хлоратом калия. Суну в колбу мармеладного мишку, будет много дыма и красивый огонь. Правда, не уверен, что опыты без одежды — это… безопасно.

— Да что ты! А пинать зимней ночью на открытом стадионе мячик в чем мать родила безопасно? — рассмеялась Аврора.

— Да Скоткинс даже не понял, что на улице ноль градусов, — пожал плечами Логан.

Фотосессия «мистера Июня» вышла пока что самой провокационной, и Мэдди, стуча зубами, заявила, что кадры получились отличные. А потом пошла пить горячий чай, явно шокированная его талантами.

— А может, ты просто стесняешься раздеваться? — скрестила руки на груди Аврора. — Там же будет малышка Тинкер Белл…

— Мне стесняться нечего. — Логан понизил голос.

Аврора покраснела:

— Кажется, спорт тебе запрещен. Или я ошибаюсь?

— Запрещен. Зато помощь на лесопилке — нет, — рассмеялся Логан. — Хочешь скинуть пару кило, потаскай пиломатериал в столярку. Слушай, тебя долго не было… я хотел спросить.

— М? — Аврора принялась переставлять на подставке бутафорские колбы, раскрашенные в разные цвета. Это были стилизованные часы, но они должны хорошо смотреться в кадре.

— Как прошло? Анализы и все такое.

— В норме. А твои?

— И мои.

— Волновался? — Она вздернула бровь и подперла подбородок кулаком.

— Да, а что? — Он тоже вздернул бровь, навалился на стол и положил голову на кулак.

Теперь они стояли по обе стороны высокого лабораторного стола практически нос к носу и сверлили друг друга взглядами.

— А поездка с родителями как прошла? — тихо спросил он.

Аврора вздохнула, ее лицо смягчилось.

— Сказала отцу, что собираюсь в Гарвард.

— А он?

— А он рассмеялся и сказал: «Ну да, ну да».

— А ты?

— Улыбнулась в ответ, как дура. — Аврора сняла с волос резинку и начала расчесывать их пальцами. — Не смогу сказать: «Папа я решила, что не еду во Флоренцию». У меня нет суперсилы…

Логан протянул руку, прижал пальцы ко лбу Авроры и с шипением провел ими до кончика ее носа.

— Вот, я дал тебе суперсилу.

— Тебе бы она самому не помешала, мистер Нью-Йоркский университет.

— Это другое.

— Нет, не другое. Ты трусишь, как и я. — Аврора улыбнулась, а потом тоже провела пальцами по лицу Логана.

— Робертс, снимай шмотки. Белл, ты готова? — В комнату вошла Мэдди, явно взбодрившаяся и даже подправившая макияж. Всю ночь она крутила головой, словно ждала чего-то или… кого-то.

— Да, Робертс, мы держим себя в руках, раздевайся, — пробормотала Аврора, освобождая место у лабораторного стола.

Логан снял с себя футболку, и Мэдди прищурилась, окинув его профессиональным взглядом.

— Здесь такой свет, — заметила она, настраивая объектив и осматривая комнату, — фотография получится красивой. Энджел, ты поправила тон его кожи? Могу начинать?

— Я сейчас, — подала голос Белл.

Но Робертс будто не замечал этих двоих. Легкая дрожь пробежала по коже Логана, он расправил плечи под внимательным взглядом голубых блэквудских глаз.

— Мне пора, — откашлялась Аврора и вышла.

— Я только чуть-чуть. — Энджел быстро провела по лбу Логана кисточкой.

Парню показалось, что она простояла рядом с ним меньше минуты.

— Ну, покажи мне настоящую химию, — усмехнулась Мэдди.

— Будет сделано, — кивнул ей Логан и достал горелку. — Итак, перед нами мармеладный мишка, бертолетова соль, и сейчас мы приступим к организации эффектного файер-шоу.

Им хватило десяти минут, чтобы сделать несколько эффектных фото, а потом Мэдди ушла смотреть, что вышло. Логан же остался убираться в кабинете и мыть колбы. Он мог пойти домой, но решил дождаться, пока все не закончат. Да и лучше, если дед и отец уже уснут, чем заявиться домой в час ночи и нарваться на неприятности. Так что в планах была прогулка по пустым ночным коридорам Алтиора и, быть может, пара часов сна на чердаке.

— Логан! О, ты еще тут. — Энджел выбежала ему навстречу. — Можешь отнести в кабинет тренера запасную флешку? Мэдди попросила передать. А то я бегу Астера гримировать — он последний, и домо-о-ой. — Она сунула Логану в руку квадратную флешку и побежала в сторону директорского кабинета.

Стало ясно, что сон временно откладывается. Логан свернул в сторону спортивных раздевалок и душевых, где среди дюжины типовых дверей была одна более солидная, с надписью «Тренер».

Логан постучал. Потом вспомнил, что там сейчас фотосессия, а не суровый тренер Майлз, и распахнул дверь. Однако вместо съемки там явно происходило что-то другое, потому что Мэдди обхватывала Джейка ногами, и фотоаппарата в ее руках не было. А Джейк держал Мэдди за зад, и ему явно не хотелось ее придушить.

* * *

Тишина в чате «Беда не приходит одна» —

в которой Джейк извиняется,

в которой королям ставят шах и мат

Пикап остановился, и руль упал Логану в руки. Он кинул его на заднее сиденье и прикрыл глаза.

Робертс чертовски устал за последние дни. От ежевечернего елочного базара; от того, что они с парнями до сих пор друг друга игнорируют; от кучи домашних заданий и тестов, не все из которых Логану были интересны (как алгебра, например). От того, что Энджел теперь смотрела на него волком. И не в последнюю очередь от того, что Аврора Блэквуд каждый день делала вид, что Логана не существует. То есть не то чтобы это плохо. Это же гребаная мечта! Казалось бы, никаких больше проблем. Она даже вежливо подала ему салат в столовой пару дней назад. Испытывая ее, Логан начал специально говорить глупости на биологии, а она его не исправляла. Очень хотелось налететь на Аврору с вопросом: «Да в чем твоя проблема?» Но, кажется, с чем-то подобным она сама пришла к нему пару дней назад, а он ее выставил.

Логан машинально потер татуировку на руке. Он хотел набить дату посещения больницы в память о детстве и проведенных там годах, а когда пришел в салон, вдруг попросил о другом. Четыре элемента в столбик, напротив — расшифровка. Сумма порядковых номеров и правда складывалась в число двести девятнадцать, и это вроде как подразумевало двадцать первое ноября две тысячи девятнадцатого. Только это был не год, когда Логану официально сказали «ты здоров», а год, когда Аврора пропала из его жизни. Лишь сейчас он понял, что натворил этим тату.

Впрочем, дело было не в Авроре, навсегда оставшейся на его руке, а в их общей странице в жизни, которая оказалась очень важной.

Логан услышал стук в окно машины, вздрогнул и повернул голову. Там стояла Мэдди. Ей пришлось подождать, пока Логан прокрутит ручку и опустит стекло, заранее переживая, что больше его не поднимет. Такую машину точно не угонят, но вот ехать в ней домой будет холодно.

— В чем дело? — резковато спросил он, но ведь Мэдди с ним тоже не особенно любезничала.

Минувшим вечером ему досталось от мадам Марш за разграбленные запасы — и он, к своему стыду, просто сбежал с места преступления. Ткнул пальцем в окно, крикнул: «Что там?» Лаборантка обернулась, и он просто выбежал из кабинета, захлопнув дверь. Потому что терпеть недовольство всех на этой планете не было сил.

— Сейчас увидишь. — Мэдди как будто улыбнулась. — Это круто, но вам конец. Но это круто. Но вам… конец!

Логан попытался закрыть окно:

— Ну разумеется. Я! — Он дернул ручку. — Сдам! — Дернул снова. — Тебя! — И еще разок. — На металлолом!

Ручка просто оторвалась, оставшись в ладони Логана.

— Замечательно, спасибо! — поблагодарил он машину и вышел, хлопнув дверью. От удара открылась магнитола, и из нее выехал старый диск, заклинивший пару лет назад.

В школе стоял гул, как в улье. На Логана все оглядывались, тыкали пальцами. А он не мог поверить, что короля литературы обступили девчонки. Причем не просто девчонки, а те, к которым не подойдешь без рекомендательного письма. Элита, вращавшаяся вокруг Авроры Блэквуд (черт, хватит думать о ней так часто и не к месту), теперь вращалась вокруг… ботаников?

Помимо «мистера Ноября», внимание досталось и «мистеру Апрелю». Этот тощий мальчишка в очках и с дурацкой челкой сидел, вцепившись в рюкзак, как в щит, и с ним говорила одна из чирлидерш.

— Привет, Логан, — хором произнесли три девчонки, которые когда-то бегали за Астером.

— Эм… а в чем дело?

Но они, конечно, не ответили.

Накануне календари должны были отпечатать и выставить на школьном сайте: силами программистов из кружка информатики там сделали целую форму продажи. И он уже видел календари, которые передавали по рукам.

— Смакуешь популярность, Робертс? Дай пройти.

Аврора, ну конечно.

— Эй, в чем дело? Почему все пялятся и что… что с ребятами? — Он ткнул в литературного гения, который так и стоял в ужасе, окруженный девчонками.

— Вот что. — Аврора протянула смартфон, где вела переписку с типографией.

Логан быстро просмотрел сообщения. Шантажом и уговорами Аврора требовала прямо сейчас печатать доптираж, несмотря на то что придется подвинуть заказ от государственной школы Деполе.

— Какой доптираж?

— Гигантский. Мы все распродали за ночь. Что вы там хотели старикам покупать?

— Видимо, по отдельному дому каждому, — пробормотал Логан. — Кажется, они сходят с ума. — Он кивнул на перевозбужденных алтиорцев, которые напрочь забыли о тестах, маскараде и уроках.

— Да, и я как раз бегу решать эту проблему. Никто не ожидал, что случится… это! — Она всплеснула руками и упорхнула.

Логан с опаской двинулся по коридору. Все стояли на ушах.

— Поздравляю, Робертс, — к нему с широченной улыбкой подошел Скоткинс, «мистер Июль». — Смит пойдет со мной на бал. Я ей сказал, что пожертвовал здоровьем ради стариков!

Люк ткнул пальцем в свое фото, где он бежал с мячом по полю в свете фонарей — в одних штанах и без футболки. Поверх его торса Смит написала «Я согласна». «Июль» светился от счастья.

Логан кивнул и пошел дальше.

— Робертс, а как записаться в твой клуб? — К нему подошел один из парней, высоченный блондин с наглой улыбочкой, кажется на пару классов младше. — Химия вроде как теперь в моде?

— У нас жесткий отбор. Попробуй подать запрос в августе. — Логан отмахнулся и пошел в сторону кабинета биологии.

Клуб точно не нуждался в новеньких. Не считая группы с «третьего ряда» — там все места заслужили, и в следующем году уже сами с умом наберут новых любителей химии. Точно не таких, как этот тип.

Логан добрался до столпотворения перед кабинетом драмкружка. Там разместился стол с баннером «Благотворительный календарь». Стол оказался пустым. За ним сидела секретарь оргкомитета, которая кричала:

— Все закончилось, ждем новую партию!

— Посторони-ись! — услышал Логан, обернулся и увидел парней из типографии, шедших за Авророй.

— Ставьте сюда. Жду следующую часть к обеду. Половину отвезите в наш фонд, они там тоже продают.

Логан в ужасе наблюдал, как быстро разлетаются календари прямо из коробки, а несчастная, запыхавшаяся секретарь не успевает собирать пятаки и двадцатки.

— Фонд? — переспросил он, но Аврора уже убежала.

У Алтиора был свой фонд, из которого выделяли те самые гранты. Ради него проводили благотворительные маскарады и вот такие акции — но чтобы там продавали календари с обнаженкой? В фонде работали чопорные матери алтиорцев, они в жизни таким не займутся. О каких деньгах вообще идет речь?

— Если все сейчас же не пойдут на уроки, я включу противопожарную сигнализацию и залью вас водой! — послышался из динамиков голос Авроры.

Народ наконец притих и начал расходиться. Счастливая секретарь оргкомитета поставила пустые коробки из-под календарей на пол и вытерла лоб.

— Их и правда только водой распугивать, — усмехнулась она.

Логан понимающе улыбнулся. Он не помнил имя этой девчонки, но она казалась милой.

— Логан, а ты не подпишешь мне календарь?

И эта туда же.

— Прости, но нет.

Он заторопился на биологию, услышав в спину: «Зазнался».

Безумие, это было просто безумие. Все думали, что это гениальный проект, но Логан понимал — они в заднице. Абсолютно точно. И если сегодня он не окажется на ковре у директора, то точно чего-то не понимает в этой жизни.

* * *

Джейкоб не знал, что удивляло его сильнее: развешанные по всей школе топлес-фотографии или то, что Астер стоял слишком близко к Энджел Белл и шептал ей что-то на ухо. Мисс Белл смущенно улыбалась, а голубые глаза кузена сверкали как никогда. Чертов Блэквуд! Как этот проныра опять вышел сухим из воды?

— Джейк, подпишешь? — Перед носом мелькнул календарь и одна из шестерок Авроры с розовой ручкой — на кончике красовался пушистый помпон. — Ты станешь знаменитостью, а я передам твой автограф внукам, — глупо хихикнула девушка.

Джейкоб растерянно моргнул, но все же написал свое имя и, подняв глаза, ошалел. Перед ним выстроилась целая очередь из девочек, и в руках у каждой был календарь… у некоторых по две, три, четыре штуки!

— Мне тоже, — обольстительно улыбнулась любительница автозагара, имя которой Джейк не помнил.

— Окей, — протянул капитан и черканул свое имя, в этот раз маркером.

Очередь росла. «Сколько же их?» — с ужасом подумал Эванс.

— Джейки, а ты отфотошоплен? — хитро сверкнув глазами, спросила одна из девочек.

Вся толпа дружно начала осматривать его внушительное тело. Он почувствовал себя экспонатом в музее.

— Думаю, нет, — сделал вывод кто-то из очереди.

— Все эти кубики настоящие?

— Он идеален.

— Чертовски красив.

— Интересно, почему у него нет девушки…

— А какие ему нравятся?

Эванс оставлял подписи на своей полуголой фотографии и еле сдерживался, чтобы громко не закричать: «Спасите!»

Но вместо его крика по коридору разнесся громкий и злобный ор директора Беннета:

— Эванс, Блэквуд, Робертс, быстро ко мне в кабинет! — Крик отскакивал от стен, а директор стоял красный как рак.

Толпа рассосалась за считаные секунды. Кто-то пожелал Джейкобу удачи, кто-то поджал губы и смотрел так, словно он отправляется на смертную казнь. «Так, стоп. Беннет в гневе страшен, потому что брызжет слюной, но что он может? Пожурит пальчиком и отправит домой», — думал Джейки, не понимая всеобщего испуга. Это же их директор — старина Беннет! Видимо, мало кто из учеников часто бывал у него в кабинете, чтобы узнать его получше.

— Я сказал — быстро! — Слюна уже фонтаном извергалась из его рта.

Замечательно. Сегодня утром Эванс еще не испытывал эти прекрасные ощущения — быть обрызганным слюной!

— БЫСТРО!!!

«Быть может, в этот раз нам достанется сильнее обычного. Уж слишком взбешенный вид у директора», — подумал Джейкоб.

Джейкоб, Астер и Логан переглянулись и в ногу друг с другом направились за мистером Беннетом. Если бы кто-то в этот момент заснял их в режиме замедленной съемки, получился бы идеальный клип для канала Disney с песней какой-нибудь Ханны Монтаны о крутых парнях из старшей школы.

У кабинета директора троица немного замешкалась. Кто-то явно безбашенный повесил фотографию на дубовую лакированную дверь, и теперь прямо под табличкой «Альфред Беннет — директор» красовался нахал Астер Блэквуд. И да, они все заметили ее. Директор, Эванс, Робертс и сам «виновник торжества» Блэквуд уставились на снимок. Астер сидел в директорском кресле, как чертова рок-звезда. В руке он держал фигуру шахматного короля. Джейкоб закашлялся, пряча рвущийся наружу смех. «Астер, Астер, — думал он. — Все и так знают, что твоя семья финансирует школу, а тут такой жирный намек. Бедный Беннет! Как его самолюбие переживет подобное?» Джейк бросил на Блэквуда смешливый взгляд, и Астер слегка пожал плечами, как бы говоря: «Раз уж стебаться, то по полной». Шалость удалась, Эванс гордился кузеном.

Жаль, этих чувств не разделял мистер Беннет. Было ощущение, что над его макушкой нависла туча и там сверкает молния, как в мультиках из детства. Директор резким рывком сорвал снимок и сжал бумагу с такой силой, словно жалел, что это не голова Астера.

— За мной! — прорычал он.

Короли школы вошли в просторный директорский кабинет, стены которого были украшены деревянными панелями под цвет стола в центре. Огромное окно за спиной директора открывало вид на ухоженный школьный сад. Мистер Беннет сел в свое дорогое кресло, и Эвансу пришлось спрятать за кашлем смех. Все, о чем мог думать Джейк, это наглая задница Астера на этом самом кресле.

Беннет, сузив глаза, посмотрел на троицу. Найти управу на этих дураков было не так просто. Он почесал нос и сделал глубокий вдох:

— Значит, так. Признавайтесь, чья это была идея, и я накажу не всех.

Как же Беннет мечтал услышать одно-единственное имя, спустить на виновника всех собак, а затем дождаться выпуска и забыть о существовании этой троицы навечно! Но они, как всегда, просто молчали. Взгляд Блэквуда выражал скуку, Эвансу было весело, а Робертс поглядывал на часы, явно с интересом подсчитывая время, которое они теряют в кабинете директора на сей раз.

— Вы не понимаете, да? — Директор достал из кармана платок и промокнул им вспотевший лоб. — У нас серьезные спонсоры. Серьезные! — Он не выдержал и стукнул ладонью по деревянному столу, на который Астер, чтоб его, Блэквуд клал ноги. — Мы частная школа! У нас есть репутация, ценности! Что вы себе позволяете?

Парни молчали.

— Я СПРОСИЛ: ЧЬЯ ЭТО ИДЕЯ?

У директора было дежавю: Астер чесал затылок, Джейк — подбородок, а Логан вел ладонью по коротко стриженным волосам. Они словно воды в рот набрали. И так из раза в раз.

— Тогда мне придется наказать всех троих, — тяжело дыша, провозгласил Беннет. — Вы этого добиваетесь?

Три пары глаз смотрели на него, как бы говоря: «Да накажи уже и отпусти нас». Он и хотел бы придумать какое-нибудь наказание. Что-нибудь такое, что заставило бы их пожалеть о содеянном и вспоминать его имя рядом со словами «Черт бы его побрал!» — как он вспоминает их! Но как наказать главную гордость школы и настоящего олимпийца по химии? Как наказать звезду футбола, когда у него идеальные оценки и все учреждения Лиги плюща готовы раскрыть ему свои двери? Как наказать того, чей папочка каждый год отстегивает кругленькую сумму? У директора Беннета не было на них управы. Они поистине были королями школы, и шахматная фигурка в руках Астера была очередным тому подтверждением.

— Значит, так! Никаких вам рекомендательных писем! — взревел директор.

Единственная власть, которой он обладал. Астер и Джейк переглянулись. Директор оживился! Процесс пошел.

— Это я.

— Идея моя.

Кузены произнесли это в унисон.

Робертс закатил глаза и вышел вперед:

— И моя.

— Идиот! — шикнул Блэквуд.

— Не глупи, — огрызнулся Эванс.

Робертс пожал плечами и остался стоять на месте.

И тут до директора дошло: этот химик попросил у него рекомендательное письмо еще в начале года! Вот проныра. Да, думать наперед Логан умел лучше своих друзей. Справедливости ради ему одному и нужно было это рекомендательное письмо. Беннет раздраженно задвинул торчащий ящик. Взгляд Астера как бы говорил: «Зачем оно мне? Подтереться?» Джейкоб даже и не думал его просить — у него и без директорской подписи все было схвачено! «Да что же с вами делать?» — хотелось заорать Беннету.

— До конца года дополнительные часы, — прошипел он. — По пятницам! — добавил и погрозил указательным пальцем.

Лица парней не переменились. Этого было недостаточно, чтобы хотя бы вызвать в них толику сожаления о содеянном. Джейк взъерошил волосы и по­ду­­мал, что наказания они тоже всегда отрабатывают втроем. А значит, скучно не будет.

— И никакого вам маскарада!

— Как скажете, — подал голос Блэквуд, и в его глазах сверкала ирония. Он словно говорил: «Да мы уже свое отмаскарадили… директора закосплеили».

Джейк не выдержал, фыркнул и громко заржал, а затем быстро закашлялся. Робертс спрятал за ладонью кривую усмешку.

Беннет смотрел на троих балбесов и мечтал о том, как в конце года вручит им аттестаты.

— ПОШЛИ ВОН! — проорал он так, что брызги слюны разлетелись во всей комнате, а на потолке затряслась хрустальная люстра.

Парням не нужно было повторять дважды. Секунда — и три огромные неприятности со скоростью света покинули кабинет директора. До него лишь донесся звонкий смех Эванса, тихое «Заткнись, Джейки!» Астера и «Вы придурки, мне рекомендацию разве что президент еще не написал!» Логана.

Да, управы на них не было. Оставалось считать дни до выпуска. Беннет чувствовал, что скоро начнет зачеркивать дни в календаре. Благо календарями теперь была забита вся школа.

* * *

«У тебя есть ровно одна попытка, чтобы все объяснить. Если объяснений не будет на моей почте через полчаса, Астер, тебе не поздоровится».

Блэквуд три раза медленно перечитал сообщение отца. Было ясно — Беннет нажаловался и злосчастный календарь уже лежал на отцовском столе. Астер посмотрел на сообщение снова, пытаясь понять, что чувствует. Как будто заигрывал со смерчем, каждый раз проверяя границы его сил, — терять-то все равно было нечего.

Он не единожды говорил отцу, что не видит себя на его месте. И дело было даже не в дисграфии, с ней Астер кое-как научился справляться — где-то с помощью Логана, работавшего за него как штатный редактор, где-то с помощью Т9, правда этот ублюдок часто подставлял его похуже собственной головы. Просто офис и деловые встречи — последнее, чем Блэквуд хотел заниматься в жизни.

Астер посмотрел на часы. Два пятнадцать пополудни. Энджел не пришла. Он прислонился к металлическому шкафчику, ожидая.

После того как их с Логаном и Джейком отчитал директор, они снова разошлись в разные стороны, будто ничего и не было. И это тоже ощущалось паршиво.

— О, привет, — улыбнулась девушка-ангел, распахнув дверцу своего шкафчика.

Астер и не заметил, как она подошла, пока был занят мыслями о разговоре с отцом.

— Ты не пришла на свидание! — выпалил он и захлопнул ее шкафчик, чтобы его праведный гнев было лучше видно.

— Какое свидание? — ответила она, открыв дверку обратно и довольно ухмыляясь. — Не помню, чтобы мы о чем-то договаривались.

Астер облокотился на дурацкий шкафчик, захлопывая его снова.

— Пусть не свидание — обед, ужин! — возмущенно констатировал он. — Ты сбежала от меня сразу после съемки и не пришла сегодня в кафетерий, хотя мы с утра договорились. Я прождал тебя сорок минут.

— Погоди… — Ее взгляд стал таким задумчивым, будто она по крошкам собирала далекие воспоминания. — Ты обманул меня с Орионом. Я обманула тебя со свиданием. Так что мы квиты. — И, словно закрепляя победу, Энджел погладила Астера по щеке.

Он перехватил ее руку.

— Кстати, смотри-ка, как твой лак классно держится, — улыбнулась она. — Нужно будет уточнить у Мэдс, что это за фирма.

Она попыталась забрать свои учебники, чтобы уйти, но Астер ей этого не позволил.

— Ладно, давай заново, — произнес он.

Энджел неуверенно приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Астер продолжил:

— Завтра в восемь. Ты возьмешь свободную лошадь, я Ориона. Покажу тебе одно очень красивое место. После просто поужинаем. Без подвохов.

«И если хорошо пойдет, я снова попробую тебя поцеловать», — мысленно добавил он, уже представляя, как раздвигает языком эти маленькие губы, сложенные бантиком, прижав ее к какой-нибудь стене. Внутри разгорался пожар, так сильно ему хотелось понравиться этой девушке. Картину портило лишь одно — напоминание о глупом споре. Но он ведь приударил за ней уже после его завершения, верно? Значит, в том, что происходит сейчас, он уже неповинен?

— Хорошо, я подумаю, — ответила она, все-таки поддавшись обаянию его холодных глаз. — Хотя ты наверняка опять что-то задумал.

— Снова попытаешься сбежать?

— Посмотрим, — махнула на прощание девушка. — Приди, и увидишь.

Астер рассмеялся. Почему-то первой мыслью, что пришла ему в голову, было: если дойдет до свадьбы, нужно будет заранее оцепить территорию. «Что со мной происходит?» — уже в который раз задал он себе вопрос. Он не просто хотел ее в своей постели. Он хотел ее везде. Говорить с ней. Держать за руку, смотреть на нее и не делить ни с кем вовсе. Наваждение по имени Энджел Белл шальной пулей догнало и его.

Астеру показалось, будто он пьян, но это радостное возбуждение вызвал вовсе не алкоголь. Правда, пришлось вмиг протрезветь, потому что, проходя мимо кабинета оргкомитета, он увидел Аврору. Она сидела, уткнувшись подбородком в сложенные на столе руки, и смотрела на дырявую черную шапку. Ту самую, в которой уехала неделю назад с ярмарки.

— А ты чего домой не едешь?

— Не хочу. — Аврора посмотрела на брата, и тому показалось, что сестра выглядела более хрупкой, чем обычно.

— Эй, все в порядке? — Он присел рядом с ней за парту, обнимая.

Голова Авроры тут же легла на его плечо, а пальцы сжали шапку с логотипом лесопилки Робертсов.

— Это его шапка? — спросил Астер, даже не став уточнять имя.

Аврора тихо произнесла:

— Астер, я тебе сейчас кое-что расскажу. Только не упрекай меня, ладно?

Аврора отстранилась и выпрямилась, будто снова попытавшись спрятаться за ледяной маской, но это работало с кем угодно, только не с Астером.

— Я всегда шутила, что у Логана была… выдуманная подружка. Мертвая подружка. Да какая угодно. Я… — Она сделала судорожный вдох и опустила глаза. — Я сама распустила эти сплетни, потому что никакая не мертвая эта его… подружка, а вполне живая.

— Э значит Энни, — улыбнулся Астер, уже давно решивший эту головоломку.

Она закрыла лицо ладонями.

— Я не могла тебе рассказать. Уверена, и он не мог. Потому что мы оба поступили ужасно, и, уверена, ему так же стыдно, как и мне.

— Эй! О чем ты говоришь? — Он мягко отвел ее руки от лица.

Аврора подалась вперед, обнимая брата и пряча свой взгляд в воротнике его рубашки.

— Он забрал у меня… тебя. И он не стал спорить, когда вы решили, что Э умерла. То есть я для него умерла, — шмыгнув носом, прошептала она. — От обиды я просто слетела с катушек. Я была ужасной. Я… хотела поговорить с ним в субботу, а в итоге просто назвала тупицей и швырнула его тетрадь через весь класс. Что со мной не так, Астер?

Он улыбнулся, погладив ее по голове.

— Может, ты просто в него влюбилась? — ответил шепотом.

Аврора молчала.

— Ты думала, я стану смеяться, поэтому не рассказала раньше?

— Нет. Просто это было только мое, личное. А у меня его всегда было не так много. Логан хранил мою тайну как мог, пусть даже для этого и пришлось меня убить. Я уязвила его гордость. Когда он перевелся в нашу школу, я просто сделала вид, что мы незнакомы. Я растерялась. Еще и мама, когда взяла его номер телефона… тут же выкинула в мусорку. Представь, прямо у него на глазах. В тот день, когда нас выписали из больницы.

— Ты поэтому прорыдала тогда весь вечер?

— Да.

— Почему просто не поговоришь с ним?

— И как ты себе это представляешь? Просто взять и приехать к нему?

— А почему нет?

— Астер, я не знаю… Я…

— Тебе нужно мое благословение? Считай, я его даю.

— А родители?

Он прижал ее ближе, проговорив так быстро, как только мог:

— Плевать. Плевать, кто и что скажет. Если ты уверена, что этот парень — тот, кто сделает тебя счастливой, чего ты ждешь?

— Но он ведь тоже ничего не предпринял.

— Я не спец в серьезных отношениях, но ты первая отвернулась от него, значит, по логике первой и поворачивайся обратно. Только, прошу, говори все прямо, в лоб. Он парень умный, но не настолько.

— Думаешь, он все еще меня… — тихо спросила Аврора.

Астер рассмеялся:

— Он вечно ворчит, что ты его преследуешь на уроках, но сам сделал все, чтобы ходить с тобой на литературу, и убеждал, что ему просто так удобнее. Он набил твое имя на руке. Я так себе пишу, но читать умею. И он всегда высматривает кого-то в толпе и не успокаивается, пока не увидит тебя. А потом начинает рассказывать, как ты его бесишь. Не скажу, что шокирован этим открытием, но то, что малыш Ло влюблен в мою сестру, — факт.

Он мягко отстранился. Аврора улыбалась сквозь слезы. Астер вытер их большими пальцами.

— Только осторожнее на дороге, ладно? Она там неважная.

Внезапно в кабинет заглянул кто-то из учеников. Блэквуды одновременно обернулись.

— Простите. Я думал, здесь кружок дебатов.

— Да, он через пятнадцать минут. — Аврора встала, тут же превратившись в привычную всем холодную королеву школы. Все следы мягкости, слез и искренности тут же исчезли. — Ладно. — На секунду на ее лице мелькнула улыбка, и Аврора отпустила руку брата.

Астер еще долго смотрел ей вслед, размышляя, как много проблем мог бы решить простой искренний разговор. Но вмешиваться было не в его характере. Подхватив свое пальто, он полез в карман, не обнаружил ключей от машины и поплелся наверх.

На чердаке было тихо. С тех пор как они с парнями перестали друг с другом разговаривать, это стало пугающей нормой. Астер открыл дверь, сделал два шага и остановился.

У окна сидел Логан, в одиночку доигрывая оставленную кем-то из них шахматную партию. Услышав шаги, он повернулся.

— Я ключи от машины забыл, — произнес Астер, поднимая брелок со стола. — А ты чего домой не идешь?

— Жду Джейка.

— Зачем?

— А тебе самому не надоело эту комедию с молчанием ломать? — спросил Робертс, сделав шаг слоном на d2. — Да, кстати, в моей сумке, на диване, твоя тетрадь.

Астер без грамма стеснения порылся в сумке друга и достал свою домашку. Он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг сообразил:

— А меня ты, выходит, не ждал, что ли?

Логан лишь покачал головой:

— Нет.

Астер опешил:

— А вот это было больно, Робертс.

— Робертс, что ты хотел? У меня тренировка через двадцать минут, — раздался на лестнице низкий голос.

Логан чуть улыбнулся, глядя на Астера, и произнес:

— Просто я и так знал, что ты появишься. Ты ж вечно их тут забываешь, — кивнул он на ключи в руках Блэквуда.

На пороге нарисовался Джейк, но, увидев Астера, остановился. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга. Как будто проверяли обстановку: вспыхнет? не вспыхнет? А потом Джейк, вдруг широко, по-эвансовски улыбнувшись, хмыкнул:

— Маникюр у тебя отпад.

И все трое одновременно прыснули. Мыльный пузырь неловкости лопнул, растворившись трехголосными смешками.

— Пошел ты в задницу! — Астер показал Джейку свой стильный фак.

— Из-за тебя нам троим отменили маскарад.

— С каких пор нас это волнует? — хмыкнул Блэквуд.

— С каких пор ты и Энджел Белл вместе? — в лоб бросил Джейк.

— А с каких это пор ты замутил с Мэдс?

Словно шарик в пинг-понге, бросали они друг другу вопросы. А потом Астер повернулся к Логану, скрестившему на груди руки и наблюдающему за этой картиной:

— Я даже спрашивать не буду, что у тебя с моей сестрой.

Логан лишь хитро улыбнулся и по слогам проговорил:

— Не ваше собачье дело.

Астер оглянулся на Джейка, тихо сказав:

— Матерь божья. Кажется, малыш Ло почти обзавелся девушкой. Реальной девушкой!

Повисла театральная пауза. А потом друзья кинулись к Логану, будто все трое снова были в шестом классе, и принялись громко ржать, свистеть и трепать его по голове. Шахматы полетели на пол. Пыль взвилась в воздух.

— Отстаньте, придурки! — шутливо отбивался Робертс, пытаясь выбраться из-под локтя Джейка, зажавшего его своим коронным приемом. — Нет у меня никакой девушки! Идиоты!

— Колись, Робертс! — тер ему макушку Эванс.

— Черт! Ты мне шею свернешь!

Астера даже обуяла легкая тоска по временам, когда они с кузеном делали первые попытки кадрить девчонок и обсуждали все в подробностях на школьном чердаке. Только Логан всегда оставался в стороне. А тут на тебе — мальчик вырос.

— Отпусти меня уже!

Смеясь, Джейк разжал руки. Логан отряхнулся. Все трое уселись на скамью у окна. Эванс. Робертс. Блэквуд. И снова замолчали, как будто проживая этот момент. Понимая, что есть вещи, неподвластные тупым обидам и времени. Например, их дружба­.

— Так что, ты правда с Энджел замутил? — чуть отклонившись назад, чтобы Логан не загораживал Астера, спросил Джейк.

— Типа того. Пытаюсь, — потерев шею, ответил Астер. И вдруг, сам для себя неожиданно смутившись, добавил: — Нравится она мне. Не могу. Меня аж до кишков проворачивает.

— Жесть какая.

— Сам в шоке. А ты что, правда с Мэдс?

— Хотелось бы мне, — произнес Джейк и возвел глаза к потолку. — Она — искра, пожар, безумие.

— Все настолько сложно? — криво усмехнувшись, спросил Астер.

— Ага. Они в пылу страсти едва не разнесли кабинет тренера, — хохотнул Логан. — Стеллаж с кубками чуть не треснул.

Астер не был удивлен. Он еще в шестом классе заметил вспышку между этими двумя.

— Я тебя умоляю, предохраняться только не забывай.

— Хорошо, мамочка, — шутливо кивнул Эванс. И когда он нагнулся, собирая рассыпанные по полу фигуры, Астер пододвинулся к Логану и тихо — так, чтобы только он услышал, — произнес:

— Если обидишь Аврору, голову тебе откручу. — Хотя зная характер Логана, пригрозить стоило скорее Авроре. Но он не мог не исполнить братский долг.

— Да понял я, понял, — хмыкнул тот, пару раз провел ладонью по коротким волосам, а потом швырнул в Блэквуда черным ферзем. — Думай лучше, что с запретом на маскарад делать.

И нет, это не был «шах и мат». Иначе они не считались бы королями Алтиора.

Одно все трое знали — они-то точно не пропустят этот маскарад.

в которой Логан штопает раны, Астер теряет половину сердца, а Джейкоб пытается превратить химию в физику

Дом Робертсов был территорией холостяков, сколько Логан себя помнил. Нога женщины давно сюда не ступала, разве что пару раз забегали сестры Джейка, но это не считается. Логан-средний, похоронив жену, стал отцом-одиночкой еще в колледже и домой вернулся уже с ребенком. Логан-старший тогда вздохнул и принес с чердака кроватку, которую четверть века назад собрал для сына. Он тоже когда-то оказался в этом печальном статусе.

Робертсы умели воспитывать детей, и женщины им для этого как будто были и не нужны. Эти мужчины не знали, как жить иначе. Они ели только то, что умели готовить: макароны с сыром и ребрышки. Решетку для барбекю никто не мыл, ее лишь обжигали на огне. И да, у них был стул для одежды. Точнее, три стула, и они стояли там, где было удобно, а не там, где красиво. На их диване не было пледа и красивых подушечек — только шерстяное одеяло и огромная перьевая подушка в наволочке, которую меняли, когда повелит душа. В доме всегда поддерживалась умеренная чистота. Тарелки каждый мыл сам за собой, окна мыли вместе дважды в год, газон косили по очереди. А главное, каждый должен был сделать для семьи одно полезное дело в день, и тогда хочешь — учись, хочешь — работай, хочешь — пиво пей на заднем дворе.

Сегодня Логан решил, что отмоет дверцу камина, поскольку имел неосторожность сжечь там охапку еловых веток, не подумав, что от них будет смола и копоть. Логан-старший уже прочитал лекцию, в которой фигурировали фразы: «Умник, етить его! И ты еще в Гарвард собрался?», «А на химии вас такому не учат?». И коронная: «Ты без деда помрешь».

За отмыванием дверцы последовала уборка территории у камина. По накатанной пришло решение помыть в кои-то веки пол, подклеить пару отвалившихся плинтусов и выкинуть прошлогодние рождественские украшения. Да, они до сих пор висели на камине.

Дед был в столярной мастерской, а отец на конференции в Хэмптоне, и Логан остался дома один. Это всегда умиротворяло: можно было просто разжечь камин и помолчать без шума телевизора или звука дедовых пластинок, без лекций, ругани, лая собаки. Дома осталась только Холли: лежала на своем матрасе у огня, греясь и вздыхая. За окном шел не то дождь, не то снег. Декабрь начался волшебно; не хватало, чтобы растаяли жалкие сугробы, — тогда из дома Робертсов будет не выйти.

— Холли, как насчет кофе? Не желаешь?

Коза его проигнорировала.

— И мне не предложишь? Так и знал… Ну что ж, все сам, как всегда. Ты бестолковая женщина, Холли.

Логан был уже на полпути к кухне, когда снаружи раздался визг шин и громкий хлопок. Стекла в доме задрожали. Коза с визгом кинулась к лестнице, где как раз для таких случаев поставили детскую защиту с замком.

Робертс схватил первую попавшуюся куртку и, едва успев ее накинуть, выскочил из дома. Увидев, что произошло, он с трудом поверил глазам.

Аврора Блэквуд стояла под дождем у своей красной машины. Низкую спортивную тачку занесло, и она въехала в массивное крыльцо, даже не поцарапав его.

— Ты в порядке? — Логан уже был рядом с перепуганной Авророй.

Девушка всхлипывала и пыталась что-то сказать, но явно с этим не справлялась и потому просто махала руками. На лбу у нее был след от удара — видимо, об руль. А еще она как будто задыхалась.

— Эй, пошли скорее в дом.

— Я… я не знала, что тут дороги нет… Я…

— Все хорошо. Пошли, у тебя кровь на лбу.

Логан увидел, что со стороны столярки спешит дед, а перед ним мчится, поскальзываясь, Горгона.

— Дед, отгонишь машину?

— К-к-ключи в-в-внутри, — всхлипывая и икая, сказала Аврора, вцепившись в руку Логана, который пытался увести ее в дом.

Дождь хлестал, мешая рассмотреть, есть ли у Авроры еще повреждения, а она не двигалась с места. Пришлось тащить силой.

Она была совсем бледная, как в детстве. Черные волосы намокли, на голове — рваная шапка Логана. Увидев свое отражение в большом зеркале у входа, Аврора торопливо ее стянула и спрятала в карман.

Логан помог девушке разуться, снять короткую дутую куртку и хотел отвести в ванную, чтобы обработать рану, но Аврора словно застыла.

— Эй, все, ты уже в порядке. Машину починишь. Пошли царапину заклеим. Энни, ну?

Она вдруг снова часто задышала, стала мотать головой.

— У тебя паника, да?

Она кивнула.

— Я… могу тебя обнять?

Она снова кивнула и сама сделала первый шаг, повиснув у Логана на шее, а он, обняв ее за талию, оторвал от пола и потащил в ванную.

— Тише, все, ты жива-здорова. Я отвезу тебя домой…

— Нет, не надо… Точнее, да, отвези, — пробормотала Аврора, уткнувшись Логану в шею и периодически всхлипывая. — Я не истеричка и не паникерша, я просто испугалась.

— Это нормально. Знаешь, как Астер испугался, когда его в первый раз тут занесло? Дед его до сих пор дразнит: «Эх, опять не успели для принца Блэквуда асфальт закатать, но к будущему году непременно сделаем», — усмехнулся Логан.

— И м-м-меня будет дразнить?

— Скорее всего. — Логан мягко отстранился, усадил Аврору на край ванны — старой, потрескавшейся, но чистой — и сделал шаг назад, вытянув перед собой руки, мол, сиди смирно. Нашел аптечку и достал вату, антисептик, лейкопластырь. — Где болит?

Аврора рассматривала обстановку. Деревянные панели вместо плитки, под раковиной деревянная тумба, на стене деревянный шкаф.

— Лиственница дешевле плитки… и покупной мебели, по мнению деда, — пояснил Логан.

Аврора кивнула.

— Болит что-то?

— Тут, от ремня. — Она потерла плечо и снова сморщилась, будто сейчас заплачет.

Логан быстро обработал ее ссадину и заклеил пластырем:

— Ничего серьезного, к маскараду заживет. — И он поцеловал ее в лоб — дурацкая новая при­вычка.

— Ты меня целуешь так, будто я ребенок. — Аврора закатила глаза.

— А как надо? — Логан спросил это почти беззаботно, потому что старательно делал вид, что очень занят, и это помогало дышать ровнее. — Покажи плечо.

Аврора расстегнула черную рубашку, под которой оказался бежевый топ, и скинула ее, положив на край раковины. От ремня безопасности остался красный след.

— Лед приложим. Еще что-то болит? Подушки не сработали?

— Не знаю. Я выскочила из машины так быстро, что не помню даже как… Я почему-то испугалась, что она загорится. Не представляю, как в кино люди после аварии сидят в ды-ды-дымящемся авто. — Аврора снова себя накручивала.

Логан сделал шаг вперед и опять обнял ее. Она так легко это позволила, что возникла мысль: а если бы он сделал это прежде? Что, если бы в любой момент, когда этого захотелось, Логан обнимал бы Аврору? Она вот так же утыкалась бы ему в шею, прижималась всем телом и гладила по волосам? Будто они с детства ни на минуту не расставались и обнимались просто по привычке.

— Зачем ты приехала? Что-то случилось? Что-то с Астером? — спросил Логан, зарывшись носом и губами в волосы Авроры.

— Что? — Она отстранилась. — Считаешь, я могу приехать только из-за Астера?

— Я не это хотел сказать. Но… ты раньше не приезжала. Не знал, что тебе известно, где я живу.

— Я у Астера в навигаторе посмотрела. Там было написано «Берлога», и я просто решила… Короче, вру. Астер знает, что я — Э, и дал мне твой адрес, чтобы я…

— Зачем ты приехала? — Логан пальцами зачесал ее волосы назад.

Аврора не противилась, молчала, иногда отчего-то хмурилась, будто смиряясь с происходящим. А может, он все выдумал? Может, ей больно? Или, может, она испытывает то же щемящее чувство, что и он?

— Ты сказал приходить, когда успокоюсь. Я успокоилась. — Она решилась посмотреть Логану в глаза.

Робертс заранее знал, что проиграет именно в этот момент. Перед прямым, решительным, полным огня взглядом Авроры он всегда был бессилен. Даже будучи десятилетним мальчиком, он понимал: эта девочка может делать с ним что захочет, просто посмотрев в глаза и попросив. Он всегда будет таскаться за ней — и она запросто станет смыслом его жизни. Он этого боялся. На этом погорели в свое время все Робертсы. Они умели любить так, что потом всю жизнь страдали.

— Я хотела кое-что сказать…

Они все еще стояли, цепляясь друг за друга. Это напомнило Логану стабильную ковалентную связь. Они были двумя элементами, полностью заполнившими внешние электронные оболочки, ни в ком и ни в чем не нуждающимися. Будто бы даже неотделимыми, идеально друг другу подходящими. От этого на душе потеплело. Все и всегда объясняла химия. Они углерод и водород.

Хлопнула входная дверь. Аврора вздрогнула и замолчала, а Логан вдруг снова крепко прижал девушку к себе, зная, что она не успеет договорить. Речь явно шла больше чем о паре слов, Рори готовилась к диалогу, но они не одни, а дед не самый тактичный человек.

— Ты чего? — шепнула Аврора.

— Можно я тоже кое-что скажу? Быстро, потому что нам не дадут поговорить.

Аврора кивнула. У них было не больше десяти-­пятнадцати секунд — Горгона уже скреблась в дверь.

— Только не пугайся, — шепнул Логан, — окей?

— Говори уже, — шепнула в свою очередь Аврора.

И Робертс просто поцеловал девушку, потому что иначе она никогда не решилась бы заговорить. Ей помешало бы что угодно: метеорит, землетрясение, нашествие саранчи, гололед и разбитая машина, тест по химии. Ее смелость не распространялась на личное и пасовала, когда речь заходила о делах сердечных. Логан очень надеялся, что не ошибся и Рори сейчас не скажет, будто хотела обсудить химию, углеводы или ковалентные связи. Он прижался к ее губам, понимая, что они оба не знают, как действовать дальше. Логана это рассмешило, и Аврора засмеялась тоже. Ее губы приоткрылись, его губы приоткрылись — и все стало ясно.

Робертс понял одну простую истину: нужно просто оказаться ближе, чтобы заползти друг другу под кожу. Если слышен стон — хорошо, значит, все правильно. Если ее руки обнимают за шею и притягивают ближе — все замечательно, нельзя останавливаться. Если забраться под ее топ и коснуться горячей кожи так, что она вздрогнет и покроется мурашками, — все в порядке, этим нужно пользоваться. Нужно целовать ее шею, чтобы не упустить момент, потому что такие поцелуи не повторяются. Будут другие, если на то пошло, но этот — уникальный, первый настоящий.

— Эй, вы где там?

Логан еще раз прижался к Авроре. Кончик его языка коснулся ее нижней губы, она ахнула и поторопилась ответить, но нужно было выходить.

— Потом договорим, — быстро шепнул Логан, делая шаг назад. — Идем! У Энни ссадина на лбу! — крикнул он через дверь деду.

— Скорую надо? — крикнул тот в ответ.

— Нет! — Логан быстро натянул на вновь застывшую Аврору рубашку, убрал аптечку и толкнул девушку на выход. — Деда не бойся, он хороший.

И на них тут же обрушились все прелести семейства Робертс. Горгона начала прыгать им прямо в лицо, коза завизжала, а потом завалилась на бок.

— Дед, у Холли припадок.

— Да чтоб тебя! — всплеснул руками дед.

— Я сейчас, только отнесу ее наверх. Она у нас впечатлительная. — Логан поднял козу.

Холли, как известно, периодически падала в обморок — результат миотонии. Она вся деревенела, а потом приходила в себя, будто ничего и не случилось. Дед говорил, что по этим обморокам определяет приближение Вулча, поскольку в старину таких коз, как Холли, использовали для предупреждения о подкрадывающихся хищниках.

— А раньше она только от соседушки обмирала, — крякнул дед, намекая на хищную сущность Авроры.

Логан скрипнул зубами. Это была ложь — коза падала с копыт по пять раз на дню от любого шума.

Когда Логан вернулся, то застал Аврору за столом. Дед сидел напротив и смотрел на нее, прищурившись. Рубашки на Авроре не было, однако Горгона носилась по дому с чем-то очень на нее похожим, черным и дорогим.

— Я отдала ей рубашку, чтобы она прекратила… ну… — Аврора сморщила нос.

— Потому что псина моя зверь! — громко и с гордостью сказал Логан-старший. — Экипаж, кстати, в порядке, не придется кататься на нашем. А то дело такое, может и не довезти…

— Де-ед! — протянул Логан.

— Что? Чай, не принцесса, — кивнул тот на Аврору. — А ты, кажись, сестра мальчишки нашего?

— В-вашего мальчишки?

— Астера.

— Да, это я.

— Дед, это моя Энни. Помнишь ее?

— Та, что ли? А-а, вон оно как. — И дед махнул рукой, будто сделал определенные выводы.

— Я пойду, — холодно сказала Аврора, глядя на Логана-старшего с выражением, которое он, честно сказать, заслужил.

— А чёй-то? Интэрьэры наши не понравились?

— Спасибо за помощь, Логан. — Снова ледяной тон.

Ну, привет, леди Айсберг.

— А чего тогда приезжала в нашу глушь? — опять сощурился дед.

— Дед, прекрати, — строго сказал Логан, понимая, что впервые говорит в таком тоне со старшим. — Аврора может приезжать когда ей вздумается.

— О как. Тогда уж, поди, надо и дорогу заасфальтировать. — Дед засмеялся, но никто не подхватил, поэтому он опять махнул рукой и закатил глаза.

— Это шутки у него такие, — попытался оправдаться Логан.

Но Аврора смотрела на деда в ужасе: тот стянул с себя клетчатую рубашку, оставшись лишь в грязной после столярки майке, взял подстилку Холли и хорошенько встряхнул прямо перед столом, так что вся шерсть и пыль полетели девушке в лицо.

Логан едва успел заслонить Аврору собой, однако большая часть мусора оказалась в ее волосах.

— Пойду-ка к козочке моей. Хворает, бедолажка, — сообщил дед, хищно улыбнулся и, насвистывая, направился наверх.

Логан посмотрел на Аврору, глаза которой наполнились сначала слезами, а потом холодом.

— Ладно, до встречи. Отвозить не надо. Я сама.

Он даже не успел придумать ответ — она накинула куртку прямо поверх топа и, схватив со стола ключи, бросилась из дома.

— И не злись на меня, пацан! Пусть знает, где жить будет. Я что, не вижу, что ты с ней того? А мы не цацкаемся! — хохотнул с верхней ступеньки дед. — О, Холли, дорогуша, никак жива?

* * *

— Ты не мог его продать! — Астер ворвался в кабинет хозяина конюшни и швырнул на стол лист, сорванный с денника Ориона. На нем словно его кровью было написано имя нового владельца — какого-то арабского шейха. — Я все делал для того, чтобы это место процветало! Ни разу не отказал тебе в помощи! Выигрывал для тебя что только мог! А ты его продал? — Огонь в глазах Астера мог поджечь сам воздух.

Но Линч лишь отвел взгляд, с раздражением поднял бумагу и выбросил ее в урну.

— Ты можешь пересесть на Кондора или на Аляску, — совершенно спокойно сказал он. — Или бери Айвори, она от того же жеребца-производителя, что был Орион.

«Был Орион».

«Был».

— Я не могу пересесть на Айвори, как ты не понимаешь?

— Послушай, Астер, — начиная раздражаться, выдохнул Линч. — Я ценю тебя, да ты и сам это знаешь, поэтому даю на выбор любую лошадь. Это уже больше, чем мог бы себе позволить кто бы то ни было в этом месте. Но Орион точно такой же конь, как и остальные. И раз на него нашелся покупатель, готовый щедро заплатить, то я продаю его. Таков был наш с тобой уговор три года назад. — Он сделал паузу, словно давая Астеру возможность переварить эти слова. — Ты молод и многих вещей еще не понимаешь. Я знаю, Орион кажется тебе единственной в мире лошадью, другом, подопечным… Но ты должен понять: так будет не всегда.

— Мне нужен только этот конь, — постарался как можно спокойнее произнести Астер. Несмотря на то что Линч был вдвое старше, Блэквуд всегда обращался к нему, забив на субординацию.

— Ты же понимаешь, что он не вечен?

— Ему только пять лет.

— Лошадь, по сути, тот же инвентарь.

Астер невольно поморщился от этого сравнения. Как вообще человек, с нуля построивший такое место, мог говорить подобное?

— Они падают. У них ломаются ноги и рвутся сухожилия. Они стареют и умирают, Астер. Это просто бизнес. Ничего личного.

Возможно, отец был прав и быть бизнесменом важнее, чем оставаться человеком, но сейчас Блэквуду не хотелось в это верить.

— В таком случае я ухожу, — сверля взглядом пол, произнес Астер. — Если здесь не будет Ориона, то и мне тут делать нечего.

Линч смотрел на Блэквуда, пытаясь понять, какую игру он затеял на этот раз. Вот только сам Астер знал — в его рукавах больше не осталось козырей. Он пошел ва-банк, буквально кожей ощущая, как его прежняя жизнь трещит по швам.

— Думаешь, сможешь меня этим шантажировать?

— Просто ставлю в известность.

Повисла пауза. Он? Или его? Другого исхода в этом поединке быть не могло.

Линч произнес:

— Я предупрежу охрану, что до конца года ты заберешь свои вещи.

Блэквуд кивнул.

— Да, и с нового года твой пропуск больше не работает.

Не оборачиваясь, Астер вышел из кабинета.

…В амбаре в это время было тихо. Все, кто занимался выездкой, разошлись, и только Астер стоял внутри денника Ориона, прислонившись к стене и опустив голову. Казалось, в этом месте даже доски немного примялись, как будто он делал это такое количество раз, что ворота подстроились под изгиб его тела.

Линч не понимал: отобрать Ориона — значит лишить Астера души. Наверное, именно поэтому Блэквуд-младший так цеплялся за это место. Только здесь он добился чего-то сам, причем вопреки, а не благодаря фамилии. И сделал это не в одиночку.

В желтом свете ламп летала пыль. Орион мягко фыркал, водя ушами, и Астер погладил его гриву. Место для таблички пустовало — там остался лишь клочок бумаги. Напоминание о чужом имени. Теперь уже никогда Астер не увидит здесь свое.

— Прощай, малыш, — прошептал он, уткнувшись своим лбом в лоб коня.

Орион громко выдохнул и вскинул голову, тычась носом в ладони Астера в поисках угощения.

— Так и знала, что ты уже здесь, — раздался мягкий девичий голос.

Энджел. Астер сам позвал ее. Но, увы, не так он мечтал провести этот вечер.

Заметив девушку, Орион навострил уши и наклонил голову, явно совершая какие-то крайне сложные мыслительные процессы. А потом провернул свой коронный трюк: поднял полные тяжелой судьбы глаза — обнять и плакать, сложил домиком брови и тяжело вздохнул.

— На, на, держи, — рассмеялась Энджел, раскусив его намерения и протянув на ладони какую-то вкусняшку. — Я готова, — сказала она, переступая с пятки на носок. — И даже не сбежала.

Сегодня на ней были высокие жокейские сапоги, бриджи и короткая расстегнутая куртка.

Астер встал:

— Прости, но все отменяется.

Девушка ошарашенно застыла:

— Почему?

— Планы изменились.

В амбар вошли несколько мужчин. Их вел местный конюх Сойер. Астер не знал этих людей. Орион по запаху, походке, лицам тоже понял, что это чужаки, и тут же принялся нервно переступать с ноги на ногу.

— Идем, — позвал Астер девушку, молча покинул денник и широким шагом направился в противоположную сторону.

Энджел почти бежала за ним. По лицу поняла: что-то случилось, но не стала спрашивать.

Теперь уже издалека были слышны громкий смех и чужая речь. А потом лошадиный зов, резкий и пронзительный. Плач непонимания: почему Астер оставил его?

Астер не обернулся. Он шел все дальше, чтобы не видеть и не слышать того, что будет происходить. Орион признавал только его голос, его запах, его жесты и даже силу, с которой Астер обычно держал в руках уздечку. А теперь… Значит, придется ему привыкнуть.

Голоса снова смеялись и шутили. Коня попытались вывести, но он, вскидывая голову, принялся лягаться, вставая на дыбы.

— Своенравный, очень своенравный, — донесся до Астера голос Сойера.

Орион в этот момент издал пугающий затравленный звук, словно умоляя Астера вернуться. И он хотел. Буквально видел, как врывается туда, вломив каждому, кто посмел прикоснуться к его коню. Но взрослые так не поступают — нельзя просто прийти и забрать то, что тебе не принадлежит.

«Это просто бизнес, — сказал ему Линч. — Ничего личного».

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы Орион его не увидел, Астер наконец остановился. Усевшись на тюк сена, он уперся локтями в колени и прикрыл глаза. Энджел молчала.

Орион снова жалобно заржал. Так громко, что они оба одновременно вздрогнули. Сойер нацепил на его спину седло, и теперь новый хозяин, забравшись верхом, принялся дергать за повод. Видно было плохо, обзор частично закрывали другие лошади. Слышались крики конюха, пытающегося справиться с Орионом, недовольная речь, ругань на чужом языке. Вот только конь противился, тряс головой и попеременно то подскакивал, пытаясь скинуть всадника, то вставал на дыбы. А потом воздух рассек свист плетки.

Отвернувшись и стиснув зубы, Астер со всей силы сжал кулаки, впиваясь пальцами в сено. Энджел осторожно положила свою руку поверх его.

Борьба длилась еще несколько минут, а потом коня все-таки усмирили, увели, и стало тихо. Астеру показалось, что вместе с этой тишиной у него оторвали кусок сердца.

— Лошади — это болезнь, — совсем тихо произнесла Энджел.

— Затяжная и неизлечимая, — ответил Астер.

— А уходя, они оставляют в сердце дыру размером с себя, — как будто точно зная, что он сейчас чувствует, закончила девушка.

Астер повернулся в ее сторону.

— Как его звали? — спросил он.

— Ее, — ответила Энджел. — Ее звали Лав.

«Любовь». Отличное имя для лошади.

С тяжелым вздохом он откинул голову назад, закрыв глаза. Чувствуя себя побежденным как никогда. Судьба переиграла его снова. Но что-то теплое вдруг коснулось холодных щек.

Энджел стояла прямо перед ним, между его разведенных в стороны коленей. Настолько маленькая и хрупкая на фоне этих конюшен. А потом тихо произнесла:

— Закрой глаза. — И она осторожно коснулась его губ своими.

Весь мир в этот момент словно остановился. Прошлое рухнуло. В будущем было так темно, что Астер не видел ни единой дороги. Осталось лишь это мгновение настоящего, в котором Энджел Белл сама целовала его. Это был самый невинный поцелуй в жизни Астера — чистая нежность. Как будто кто-то рассыпал белые лепестки роз на битые стекла.

— Что ты делаешь? — прошептал Астер ей в губы.

— Понятия не имею, — едва слышно выдохнула она.

Его руки инстинктивно сжали ее талию. И этого было катастрофически мало.

— Тогда не останавливайся.

В следующую секунду Астер поцеловал ее сам, бросив наконец спичку на эту тоненькую дорожку из бензина. Сжигая их обоих дотла. Его язык касался ее языка, увлекая в поцелуй все глубже, катастрофически грязно, как в старых голливудских фильмах, как в клипах из двухтысячных. Сейчас это был поцелуй-потребность. Как кислород. Как инъекция инсулина в сердце.

Из груди Энджел вырвался удивленный вздох. Так как Астер сидел, ей приходилось наклоняться, чтобы целовать его. Его же руки уже без стеснения касались ее тела, но Энджел не была против. Она не оттолкнула. Не закрыла его рот ладошкой, как в тот раз, не сбежала и не попыталась увернуться, а позволяла себя целовать. Она хотела целовать его!

Их колени соприкасались, сердца бились так громко, что, казалось, даже в конюшне услышат этот стук. Поцелуи прогоняли боль, ненависть, обиду и всю черноту, что заволакивала душу Астера словно дым. И он вдруг понял, что боится. Потому что все становилось слишком серьезно.

Она пробралась ему прямо в сердце. А учитывая, что половину он только что потерял, нельзя было позволять этой девушке забрать и вторую.

— Энджел… Энджел! — остановил он ее.

Они смотрели друг на друга, переводя дух. Ее губы покраснели, грудь вздымалась, на щеках появился румянец, очарованию которого было катастрофически сложно противостоять.

Астер выдохнул:

— А вообще — плевать!

Клин клином вышибают. И он снова впился в ее рот.

Чего только ни сделаешь, чтобы не влюбиться…

* * *

Джейкоб Эванс шел в школу с одной целью — уговорить Мэддисон Эванс прийти к нему домой. Предлог имелся: несчастная лабораторная по химии. Они еще тогда закончили эксперимент, осталось написать про поэтапное слияние химических материалов и составить вывод. Вот только Мэдс словно скрывалась от Джейка, ведь он ни разу не увидел ее ни в коридоре, ни в классе. Зато фотографии своего голого торса он встречал на каждом шагу. Они были развешаны по всей школе, как рождественские украшения. Уборщица, скорее всего, проклинала королей Алтиора и крыла их последними словами, ведь именно ей приходилось убирать последствия этого безобразия.

Эванс вышел из школы. Девочек должна была сегодня забрать тетушка Лиона. А значит, у него свободный вечер и есть время поискать рыжую ведьму, как сказала бы Чарли. В Деполе началась настоящая зима; он левой рукой натянул на уши шапку, связанную матерью, и прошел к своей машине, запорошенной снегом. Ничего такого, с чем не справится щетка. Он очищал капот и думал, что, возможно, знает одно местечко, где сможет найти Мэдди.

Пиццерия Cosa Papa сверкала рождественскими огоньками. Эвансу повезло: прямо перед входом было свободное парковочное место. Он остановил джип и сквозь большие окна сразу же увидел ее. Мэдс тоже заметила его машину и, недолго думая, побежала в подсобку. Джейк хмыкнул: долго бегать не получится. Он вошел в теплое помещение, и с его холодных губ сорвался клуб белого пара.

Внутри пиццерии царила праздничная атмосфера. Елку в углу украсили яркими гирляндами, а на стенах висели венки из еловых веток и красных лент. В воздухе витали ароматы свежеиспеченной пиццы, хвои и корицы. Посетители весело болтали и смеялись, наслаждаясь рождественской музыкой.

— Добрый день, — поздоровалась незнакомая официантка, глядя на него во все глаза. — Вы планируете ужинать или возьмете пиццу навынос?

Ни то, ни другое. Что-то подсказывало Джейкобу, что эта мисс в курсе, зачем он пришел.

— Я ищу Мэддисон Эванс.

— Она сегодня не работает, — слишком быстро ответила официантка.

Да, некоторые люди абсолютно не умеют врать.

— Хорошо. — Джейк кивнул и направился к двери, на которой висела табличка «Для персонала».

— Стойте! — Визг врунишки перекрыл стук двери об стенку.

Эванс не рассчитал силу своей левой руки. Правое плечо все еще было в бандаже, и Джейк старался шевелить им лишь по необходимости.

— Простите! — крикнул он.

Мэддисон стояла посреди комнаты, сжимая кулаки и глядя на сумасшедшего Эванса огромными зелеными глазами. Изумление так ярко сверкало в них, что ему пришлось подавить улыбку. Да-да, Мэдди Эванс, я полон сюрпризов. Не только же тебе быть безумной Мэдс.

— Что ты тут…

— У нас лабораторная, — перебил он, делая шаг вперед. — И я не собираюсь из-за тебя получать низкий балл.

От возмущения она покрылась алыми пятнами. У нее разве что пар из ушей не шел. Боже, как же ему нравилось злить Мэдс… И он даже представить не мог, насколько, оказывается, по ней соскучился.

— Эванс, а ну вон отсюда! — Она скрестила руки на груди.

Джейкоб с трудом сдержался, чтобы не уставиться на ее декольте. Нет, это точно нелегально — быть такой красивой. Такой огненно неотразимой!

— До скольких работаешь? — невозмутимо спросил он, плюхнувшись на диван, и взял в руки пульт от телевизора.

— Я сейчас копов вызову. — Ее голос звенел от раздражения.

— Отлично, подождем их вместе, — ухмыльнулся он, нажав на кнопку включения.

— Ты не понял. Тебе нужно уйти! — с вызовом процедила она, сделав шаг вперед.

— Нет, это ты не поняла. — Джейкоб повернул к ней голову. — Я без тебя не уйду.

Джейк почувствовал исходящую от нее злость, но лишь хмыкнул, — злость тоже эмоция, а это значит, что не все потеряно!

На пороге появилась официантка. Та самая, что пыталась его обмануть.

— Все в порядке? — Она переводила озадаченный взгляд с Джейка на Мэдс.

Комната на несколько секунд погрузилась в молчание. Джейк приподнял бровь и посмотрел на Мэдди. По телику шла передача America’s Got Talent, пятилетний мальчик играл на барабанах под восхищенные возгласы толпы.

— У меня отличные оценки, Эванс, — сообщил ей Джейк. — Ты не испортишь мне общий балл.

Она качнула головой, и волнистые рыжие пряди водопадом рассыпались по ее плечам.

— Это ты не испортишь мне общий балл, — все же отозвалась она, закатив глаза. — Моя смена до шести, Эванс.

Мэдди вышла к своей подруге, и Джейкоб по­удобнее откинулся на подушки. Ему нужно было подождать полтора часа. Но он готов был ждать гораздо больше.

Мэдс была пунктуальной. Она зашла в подсобку в положенное время, без фартука. На груди, как всегда, красовалась кричащая надпись. Обтягивающая юбка с разрезом и массивные ботинки с металлическими пряжками добавляли ее образу рокерской дерзости, которая Джейкобу странным образом нравилась.

— Мы не поедем к тебе, — твердо сказала она, опираясь на стену. — Мы позанимаемся здесь.

— Упс! Тетрадь осталась дома, — невинно улыбнулся Джейк.

Зеленые глаза недоверчиво блеснули.

— Дай-ка проверю твой рюкзак.

Джейк расплылся в своей самой обаятельной улыбке — той самой, эвансовской, от которой у всех вокруг плавился мозг. Он втайне надеялся, что безумная Мэдс не станет исключением.

— Рюкзак в машине, — с наигранным спокойствием отозвался он, наблюдая за ее реакцией.

— Я не поеду к тебе, — повторила она, чуть сильнее сжав руки на груди.

— Боишься? — Джейк медленно поднялся с дивана, лениво потянулся, и футболка чуть задралась, оголяя его рельефный пресс.

Мэдди резко отвернулась, волосы огненной волной скользнули по ее спине.

— Чего мне бояться, Эванс? — холодно бросила она, пытаясь скрыть смущение.

— Вот и я не знаю, Эванс, — ухмыльнулся он, сделав шаг вперед. Ему чертовски понравилась ее реакция.

Девушка непроизвольно отступила, а он продолжил наступление.

— Может, боишься потерять контроль и повиснуть у меня на шее? — спросил он, подмигнув в ребячливой манере, наслаждаясь ее замешательством.

Мэдди несколько раз моргнула. Кончик ее носа дернулся — явный признак приближающегося возмущения. Джейкобу нравилось подмечать эти маленькие детали. Она открыла рот, чтобы послать его, но он приложил указательный палец к ее губам.

— Тсс… Просто знай: ничего не получится, как бы сильно ты этого ни жаждала, — у меня дома три сестры, две собаки и мама. — Он указал на себя большим пальцем. — Боюсь, тебе светит только химия.

— Ты невыносим. — Она оттолкнула его руку.

— Ты тоже. Может, поэтому мы так спелись?

— Мы не спелись.

— Как скажешь, безумная Мэдс.

Она лишь закатила глаза, но сегодня Эванса радовала любая ее эмоция. Главное, что она рядом. Джейкоб смотрел, как она собирает сумку, и предвкушал. «Да, три сестры и две собаки. Полагаешь, этого недостаточно, чтобы тебя покорить? Ты не видела моих лабрадоров», — задорно думал он. Радостно виляющие хвосты… кого подобное может оставить равнодушным?

Когда они вышли из пиццерии, стоял уже вечер. Синее полотно неба покрылось множеством сверкающих звезд. Один из огоньков стремительно пролетел, на краткий миг оставив за собой белую полосу.

— Падающая звезда, — прошептала Мэдс.

— Надо загадать желание.

Девушка пожала плечами:

— Я зареклась заниматься такими глупостями.

Джейк нахмурился:

— Почему?

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Потому что порой хочется развоплотить свои сбывшиеся мечты, — ответила она твердо, чеканя каждое слово.

Джейкоб понял намек. Поцелуй…

— А я загадаю, — сказал он и шагнул в сторону Мэдди. — Интересно, что у нас с тобой мечты в чем-то схожи, — прошептал он ей в губы.

— Так, Эванс, если не хочешь получить по яйцам, держись на расстоянии, — сладко улыбнувшись, отозвалась она и сделала большой шаг назад. — У нас сегодня по расписанию химия и никакой физики.

Джейкоб готов был с этим поспорить, но знал, что битвы надо выбирать с умом.

— Как скажешь, — сдержанно кивнул он, хотя желание не отступать было слишком сильным.

Дома их встретила кухня, на которой словно взорвалась бомба. Упаковки из-под мороженого, шоколадная крошка, взбитые сливки — все было размазано по столешницам и даже стекло на пол, на радость Тору и Локи, которые спешили провести генеральную уборку своими языками. Из каждой колонки орал голос Тейлор Свифт, и ее Cruel Summer заполонило все пространство.

— Вау. — Увиденное действительно не оставило Мэдди равнодушной.

Джейк неловко улыбнулся:

— Да, порой так выглядят мои вечера.

На кухню влетела Сьюзен, с головы до ног покрытая блестками.

— У-у-у, итс круэл сама-а-а, — пританцовывала она, не сразу заметив брата.

Мэдди и Джейк смотрели, как она ставит перед шкафчиком, где хранились сладости, стул и достает огромную упаковку «Эм-энд-Эмс».

— Мисс Сьюзен, у вас же будет сахарная кома! — воскликнул Джейк.

Сью на секунду замерла, потом обернулась и улыбнулась во весь рот.

— Неужели это семейная черта? — шепнула Мэдди ему на ухо. — Решать все неловкие вопросы обаятельной улыбкой?

Уголок губ Джейка приподнялся.

— А у нас получается? — Он смотрел ей прямо в глаза.

Мэдди смутилась.

— Мы смотрим «Эрас тур», — все еще пританцовывая, сообщила младшая сестра, и Джейк заметил, что конфеты на место она так и не вернула.

Мэдди не растерялась: она протянула руку и забрала упаковку.

— «Devils roll the dice, angels roll their eyes, — пропела она и посмотрела на Джейка. А потом закончила: — What doesn’t kill me makes me want you more».

— Ведьма тоже любит Тейлор! — Сьюзен помчалась к сестрам, топая маленькими ножками, как стадо слонов.

Услышав это прозвище, Джейк поджал губы и посмотрел на Мэдди, надеясь, что та не обидится. Мисс Эванс, поняв, что ведьма — именно она, расхохоталась так, словно и правда была злодейкой из диснеевских сказок.

— Он привел ее? — Удивленное восклицание перекрыло голос Тейлор Свифт.

— Он что, правда влюбился?

— Она теперь будет жить с нами?

На контрасте голос мамы Эванс в соседней комнате прозвучал удивительно спокойно:

— Девочки, дышите.

Джейк знал, что, скорее всего, материнская ладонь скользит по головам его сестер.

— Пойдемте поздороваемся.

В коридор выглянули три любопытные головы.

— Она красивее, чем я помнила, — прошептала Чарли.

— «The future is female», — по слогам прочитала Сьюзен.

Фунти приосанилась, увидев послание на футболке Мэдди, и Джейк впервые заметил в ее глазах недетское одобрение.

— Я Мэдди, — махнула рукой рыжая, — но ведьма мне тоже нравится.

Девушка подмигнула, чем вызвала румянец на лицах сестер и веселое фырканье мамы Эванс.

— Добро пожаловать на миллионный просмотр «Эрас тур», — сказала мама.

Лабрадоры Тор и Локи виляли хвостами и принюхивались к новому человеку. Мэдди наклонилась и почесала за ухом черного, чем вызвала ревность белого. Джейк поймал себя на мысли, что она удивительным образом вписывается во все сумасшествие его семьи. Быть может, ему действительно не нужна была нежная, утонченная… и прочее из списка «идеальная женщина», который он себе выдумал. Ему нужна была сумасшедшая ведьма Мэддисон Эванс.

— Присоединитесь к нам? — спросила Чарли.

— Боюсь, что нет. У нас химия.

— И вы будете заниматься у тебя в спальне? — спросила Сьюзен, хлопая ресницами.

Джейкоб прочистил горло.

— Ну да, — произнес он, смутившись.

— Показывай, куда идти, — силясь не расхохотаться, сказала Мэдди. — Надеюсь, мы быстро справимся и я досмотрю с вами концерт.

Девочек этот ответ удовлетворил.

— Только, может, тебе сладостей не хватит, — пробормотала Сью.

Мэдди потрясла упаковкой конфет.

— Я о себе позаботилась, — хмыкнула она.

В этот момент Джейк понял, что она действительно подходит их огромной семье. И словно в подтверждение его мыслей мама Эванс с улыбкой произнесла:

— Мэдди поняла правила игры.

А затем Джейк увидел календарь. На кухне, на серебристом холодильнике, висел он собственной персоной с американским флагом на плечах.

— Ма-ам? — потянул парень, с изумлением глядя на свое фото.

Мама Эванс хитро прищурилась:

— Думал, это пройдет мимо меня?

— Джейк, у нас у всех в классе есть этот календарь! — чуть ли не с ужасом сообщила Фунти. — Все только и говорят, что ты красавчик. — Она сделала вид, что ее сейчас стошнит.

— Но круче всех получился Астер, — мечтательно произнесла Чарли. — Он такой…

— Фу-у-у! — крикнула Фунти, перебивая сестру.

— А мне кажется, Логан вышел отпадно. — Голос пятилетней Сью звонко отскочил от стен. — Он как волшебник… Дым… — Она взмахнула руками.

— Это нужно убрать, — прохрипел Джейк.

— Я еле вырвала этот календарь у старухи мисс Рейнальдс. — Мама Эванс с иронией смотрела на сына. — Старушка мечтала повесить твой портрет в своей спальне.

— МА-А-АМ! — Басок Джейка разлетелся по кухне.

— Ну а что такого? — встряла в разговор Мэдди. — Пожилых женщин тоже надо радовать.

— Полностью согласна, — хмыкнула мама Эванс. — Но мне этот календарь нужен был на память, поэтому пусть мисс Рейнальдс дожидается допечатки.

— Надо все отменить! — Джейк потер глаза.

— Веди меня к себе в комнату. — Мэдди стукнула его плечом.

Комната Джейка оказалась ровно такой, какой она ее представляла. Серые простыни на огромной деревянной постели. Дубовые балки на потолке. Идеально чистый стол (и лишь вещи в углу говорили о некоторой небрежности).

Джейк кинул рюкзак на пол и отодвинул для Мэдди стул.

— Замашки джентльмена? — Она приподняла идеальную бровь.

— Это лишь начало.

— Сильно не старайся, ничего не выйдет.

Они остались вдвоем. Дверь была заперта. Звуки песен Тейлор Свифт остались внизу, зато частота дыхания натягивала невидимую струну между ними.

— Мэдс, — прошептал Джейк и сделал шаг вперед.

— Не надо, Эванс. — Она сделала шаг назад.

Поцелуй. Желание, словно извержение вулкана, взрывало внутренности, переходя в потребность. Но поцелуя не получилось.

В комнату без стука влетела Фунти. Глаза девочки были широко раскрыты, лицо искажал испуг.

— Мама! — крикнула она.

У Джейкоба перед глазами все расплылось. Он молнией сбежал вниз и увидел маму на полу с окровавленной правой рукой. Кровь была повсюду.

— Джейки, — слабо улыбнулась мама Эванс. — Рука соскользнула. Кажется, я вену порезала. Хотела вам торт отнести…

— Надо перевязать и отвезти ее в травмпункт, — прозвучал уверенный голос Мэдди.

Джейка спас этот голос. За ним хотелось следовать — столько в нем было силы.

Фунти прибежала с аптечкой. Джейк кое-как перевязал огромный порез и, подняв маму на руки, понес в машину. Замялся перед водительской дверью.

— Мэдс! — позвал он.

— Все будет хорошо, — заверила девушка. — Ни о чем не думай.

Он сел в машину и повез маму в больницу.

Все прошло быстро: доктор Браун была давней подругой мамы Эванс и позаботилась о ней. Ей наложили четыре шва и отправили домой.

Они ехали в машине молча. Двигатель гудел. Снег валил, и снежинки разбивались о лобовое стекло.

— Мы с тобой теперь оба перевязанные, — пошутила мама. Ее глаза грустно поблескивали. — Прости, Джейки. Испортила тебе свидание.

— Мы должны были делать записи для лабораторной. — Джейк махнул рукой. — Ты ничего не испортила. — В его голосе слышалось раздражение. — И никогда так не говори, мам.

Домой они приехали в час ночи, и их ждал сюрприз — идеально чистая кухня, сверкающая в лучах уличных фонарей.

— Она, наверное, и правда ведьма, — прошептала мама Эванс.

Такой чистой кухни в их семье не было со времен рождения Чарли.

Джейкоб отвел маму в спальню и дал ей лекарства.

— Проверь девочек, — попросила она и устало прикрыла глаза.

— Конечно.

Сначала он зашел в спальню Фунти, та спала на животе и тихо похрапывала. На стуле стоял собранный рюкзак и приготовленные на завтра вещи. У Джейка не нашлось слов, чтобы описать свое изум­­­ление. Собираться в последнюю секунду перед выходом — вот традиция Эвансов. В комнате Чарли было чисто, и точно так же на утро было приготовлено все необходимое.

Джейк заглянул в комнату Сьюзен, но ее там не оказалось. Он сразу понял, где найти младшую сестру. Тихо-тихо открыл дверь собственной спальни, боясь, вдруг она скрипнет и нарушит чужой сон.

В его постели, свернувшись калачиком, лежала Мэддисон Эванс. На ней были его старая футболка и черные спортивные шорты. Одеяло сползло к ее ногам. Девушка лежала с самого краю, позволяя малышке Сью заполнить своим маленьким тельцем все пространство.

Джейкоб подошел к кровати и, сев на корточки, оглядел Мэдди. Ее волосы разметались по подушке, и он, подхватив один локон, перебирал его меж пальцев. В груди становилось тесно. Что-то большое и необъятное заполняло ее теплом и щемящей благодарностью. Джейкоб еле удержался, чтобы не поцеловать ее. Мэддисон Эванс… Кто мог знать, что она станет той самой для него? Непредсказуемость жизни. Эвансу чертовски сильно нравился этот резкий поворот. Он встал и аккуратно поднял Сью. Она приоткрыла один глаз и посмотрела на брата. Джейк вышел в коридор и шепнул:

— Сегодня ты спишь в своей спальне.

— А ты с Мэдди?

Сонный детский голосок вызвал у него улыбку.

— А я с Мэдди.

— Хорошо, — согласилась Сью.

Он вошел в комнату сестры, опустил ее голову на подушку, и девочка тут же приплюснула рукой щеку. Джейки поцеловал ее и вышел за дверь.

Главное было не разбудить бестию — иначе она отправит его спать в зал на диван. Джентльмен бы так и поступил, но Джейкоб Эванс оставался джентльменом, лишь когда ему это было выгодно. Впрочем, как и многие другие мужчины. Он лег рядом и разглядывал ее спящую — такую уязвимую, беззащитную. Что-то при этом кольнуло в районе ребер. Джейкоб открывал для себя новые и неизведанные ощущения. Все, что касалось Мэдди, словно переворачивало его душу наизнанку. Взяв одеяло, Джейк накрыл им и ее, и себя. Иногда мечты сбываются в самый неожиданный момент, подумал он и прикрыл глаза, чувствуя тепло и запах Мэддисон Эванс.

Джейкоб проснулся, почувствовав на себе изучающий взгляд. Он нехотя приоткрыл одно веко, и у него перехватило дыхание. Мэдс смотрела на него открыто, без игр и притворства. В глубине ее глаз таилось тепло и что-то такое большое, похожее на взрыв вселенной, что заставляло сердце Эванса прерывать удары. Он впервые в жизни испытывал нечто подобное.

— Доброе утро, — прохрипел он сонным голосом.

Создавалось ощущение, что в мире этим ранним утром остались лишь они двое.

— Ты как? Как мама? — тихо спросила девушка, и ее голос звучал удивительно мелодично.

— Все хорошо, насколько может быть хорошо, — ответил он, продолжая разглядывать Мэдс.

На ее коже виднелись едва уловимые, блеклые веснушки.

— Это уже кое-что. — Уголок ее губ приподнялся в слабой улыбке. — Что-то невероятное, да?

— Что именно?

— Ты и я в одной постели.

— Звучит как сбывшаяся мечта.

Зеленые глаза сверкнули.

— Или как страшный кошмар.

Джейк покачал головой и поймал себя на мысли, что не хочет с ней сегодня спорить. Он аккуратно положил руку поверх ее талии и притянул ближе.

С губ Мэдс вырвался удивленный вздох.

— Что ты делаешь?

— Наслаждаюсь, — промычал он и уткнулся ей носом в шею.

Она пахла вишней. Эванс и представить не мог, что вишня станет его любимой ягодой.

— Ты наглец, — отозвалась она, но позволила обнять себя покрепче.

— Это я еще не наглел, — прошептал он и почувствовал, как вена на ее шее начинает биться сильнее, а по всему телу бегут мурашки. — Наглость — это вот. — И Джейк Эванс просунул руку под футболку Мэддисон Эванс, обхватывая ее тонкую талию своей широкой ладонью.

— Джейк… — сорвалось на выдохе с полных губ.

Но он не мог остановиться. Ее кожа была такой мягкой, бархатной. Он вел ладонью медленно, нежно, борясь с желанием перевернуть девушку на спину и нависнуть над ней. Джейк остановился, водя большим пальцем под ее грудью.

— У нас ничего не выйдет. — Она взъерошила его каштановые волосы.

— Почему ты написала мне? — Он все еще не хотел с ней спорить.

Большой палец медленно поднимался вверх по груди, и с губ Мэдди сорвался тихий выдох.

— Потому что ты делал вид, что знаешь меня, — ответила она.

Джейк заглянул ей в глаза. Мэдди выглядела сейчас такой уязвимой. Он действительно все эти годы делал вид, что знает ее. А тем временем она была для него полна тайн: ее чувства, эмоции, мысли. Ему хотелось узнать обо всем. Он вглядывался в знакомое лицо, но видел ее иначе. Легкие веснушки на носу, пирсинг, зеленые глаза — она выглядела как обычно, но что-то неуловимое изменилось в ней. Эвансу хотелось запомнить каждую черточку ее лица, каждое движение бровей, то, как дергались ее губы или менялся взгляд. Мэддисон стала для него загадкой, которую он планировал разгадать.

— Я был дураком.

— С этим не поспоришь. — Она слабо улыбнулась.

В ней не было привычной ему борьбы, напротив, Мэдди растекалась лужицей в его руках.

— И как давно я тебе нравился?

Мэддисон прикусила губу, Джейк даже на миг испугался, что она не расскажет… Но Мэдс призналась.

— Ты мне нравишься с шестого класса, — едва слышно произнесла она и, неожиданно толкнув Эванса, уложила его на лопатки и уселась сверху. — А ты думал, что тебе пишет Энджел?

Настроение Мэдди изменилось за секунду. Сейчас, прижимаясь бедрами к его бедрам, на нем сидела безумная Мэдс, сверкая зелеными ведьминскими глазами.

Джейк сглотнул, протянул руку и запустил ее в пышную шевелюру, слегка оттянув назад. Эвансу подумалось, что ему нравится в Мэдс все: смены настроения, взгляд и сумасшедшие кудри.

— Значит, ты влюблена в меня с шестого класса? — Он улыбнулся и свободной рукой притянул ее бедра ближе.

Да, он не ответил на ее вопрос. Такое бывает. Иногда во избежание краха лучше не отвечать.

— Это ничего не значит, — заявила она.

— Это значит для меня целый мир, Мэдди, — произнес Джейк, гладя ее по бедру.

Она должна чувствовать то же самое, ведь так? Это притяжение, сумасшедшее и необузданное.

— Вот как? Значит, ты раскаиваешься в своих поступках?

— Тебе нужно покаяние? — Он изогнул бровь и резко приподнялся, сокращая расстояние между ними.

У Мэдс перехватило дыхание. Он был такой сильный, такой большой и уверенный в себе… Это обезоруживало. Но девушка отстранилась и, серьезно глядя на Джейка, произнесла:

— Мне нужна правда.

— Ты знаешь всю правду. — Джейк нахмурился и протянул руку, дотронувшись до ее скулы.

Она отбросила ладонь парня:

— Я — да, а вот Энджел? — Голос девушки звучал отстраненно.

— При чем тут она?

— При том, что твой Астер пудрит ей мозги.

Джейк замер, и Мэдс, словно вынося вердикт, спросила:

— Ты скажешь ей правду?

— Правду? — От волнения у него заложило уши.

— То, что Астер тоже на нее поспорил. — Мэдди скрестила руки на груди и посмотрела на Эванса в упор.

— Не знаю, о чем ты, — пробормотал Джейкоб, не глядя на нее.

— Не знаешь? — Теперь в ее голосе слышалась горечь. Мэдс наклонилась и прошептала: — Вот поэтому между нами ничего не будет, Эванс. — Она резко подскочила и твердым шагом направилась в ванную.

— Мэдс, стой!

— Доеду на такси, — отрезала она и заперла дверь.

Черт, черт, черт!

Через пятнадцать минут к дому Эвансов подъехал белый седан, и Мэдди в него села. Джейк пытался сказать что-то вразумительное, но не мог.

От шума проснулась Сьюзен. Она стояла в коридоре в своей футболке с Тейлор Свифт и терла глаза.

— Уехала? — сонно спросила она.

Джейкоб растерянно молчал. В голове хаотично разбегались мысли. Он всеми силами пытался отследить цепочку. Откуда Мэдс знает про Астера?

Сьюзен громко зевнула и гнусавым голосом пробормотала:

— Странно, ведь я ей вчера подарила вален­тинки…

— Ты вчера что? — Джейк почувствовал, как сердце выпрыгивает из груди.

— Подарила валентинки! Я прочитала, там было для Мэддисон Эванс. — Сью вновь зевнула и невнятно продолжила: — И для Э… Тоже для нее, да?

— Ты подарила обе? — Джейкоб прикрыл глаза ладонью.

Младшая сестра приосанилась и тоном, не терпящим возражений, произнесла:

— Чем больше, тем лучше!

Джейкоб силился вспомнить, как выглядела та валентинка. Та самая, для Э… Что на ней было? Правила спора и три подписи. Подпись Астера была самой размашистой и объемной…

Чат «Беда не приходит одна»

Джейк: У нас проблема!!!

в которой наливают всем

Как бы ни был зол директор, но, когда посчитали выручку от продажи календарей, сумма оказалась впечатляющей. Поэтому в интервью местной газете он похвалил комитет выпускников за собранные средства, которые будут направлены на благотворительность. И преподнес все так, будто он лично стоял с микрофоном в руках и советовал Скоткинсу, как лучше напрягать мышцы и оголять пресс.

На фотографии Беннет светился от счастья, а среди школьников он превратился в настоящий мем. Все знали, что королевское трио не пустят на маскарад и что на собранные деньги будут куплены не просто чай с печеньками. Сумма оказалась настолько внушительной, что этим утром бухгалтерия сообщила: они закрыли долг дома престарелых за капитальный ремонт крыши. Даже остались средства, чтобы купить его жильцам по теплому пледу и паре красных рождественских носков.

— Все на месте? — Аврора с планшетом и списками вошла в автобус, окинув присутствующих строгим взглядом.

Для поездки в дом престарелых выделили школьный автобус, в котором сидела лишь горстка выпускников. Большинство из них в минувшую пятницу завалили неожиданный тест по литературе и прямо сейчас были на пересдаче. Поздравлять стариков с Рождеством поехали только Логан, Аврора, Мэдди, Энджел и, к всеобщему удивлению, Скоткинс. Он с гордостью сообщил, что сдал тест на твердую С, хотя до этого момента Логан был уверен, что Люк вообще не умеет читать.

— Пятьдесят пять пледов и пятьдесят пять пар носков, — отчиталась перед Авророй Энджел, протянув ей список. — Чеки сдала в бухгалтерию. Оставалось двести пять долларов, и на них я купила двадцать пять колод карт для игры в бридж, — у меня скидочная карта в магазине. — При виде нахмурившейся Авроры Энджел пожала плечами: — Что? Моя бабушка это дело обожает и вечно теряет карты. Я подумала, все старики такое любят.

— Вообще-то идея хорошая. По крайней мере, не чай с печеньем. — Аврора посмотрела на Энджел, а потом… улыбнулась. Она обожала исполнительных людей, делающих все четко, по списку, и даже чуточку больше.

Что-то подсказывало Логану, что Тинкер Белл наконец-то стала Авроре симпатична. И это, признаться, грело ему душу. Поскольку означало, что, кроме ревности, ничто дружбе Авроры и Энджел не препятствовало. Логан улыбнулся еще шире. Аврора это заметила и закашлялась.

— П-поехали, — заикаясь, произнесла она, а потом опустилась на сиденье лицом к пассажирам и принялась что-то читать в планшете, то и дело бросая взгляды в сторону салона.

Логан сидел в первом ряду и прекрасно видел, что Аврора хмурится и краснеет всякий раз, когда он попадает в поле ее зрения. Это отзывалось в груди новым чувством. Новым или забытым? Хороший вопрос. Робертсу казалось, они начали с той же ноты, на которой закончили. Не было никаких пяти прошедших лет. Просто в тринадцать кажется, будто большее, что может быть между мальчиком и девочкой, — дружба. А потом все встает на свои места, и появляются эти странные спотыкания сердца, желание обнять, поцеловать или хотя бы поймать взгляд.

Аврора была обижена. Она с ним не разговаривала, и он ее понимал. Но с собой ничего поделать не мог: специально таскался где-то поблизости, чтобы она сорвалась. Он видел, насколько ей хочется спорить, подкалывать, просто говорить. Логан не мог придумать, как начать разговор. Он отчитал деда, и тот обещал, что извинится перед «этой твоей Энни», как только ее увидит. А это было практически невыполнимо, если только она сама не решит прийти к ним в гости. У лучшего ума Алтиора не находилось идей для решения задачи. Подумать только!

В кармане завибрировал телефон, и Логан открыл чат «Беда не приходит одна».

Джейк: У нас проблема!!!

Логан отправил вопросительный знак.

Джейк: Валентинка со спором оказалась у Мэдс. Логан, сделай что можешь, но Мэдди и Энджел не должны пересечься, пока мы не приедем.

И больше никаких объяснений.

Логан обернулся: Мэдди пересчитывала пледы, и единственное место в автобусе, не занятое пакетами и коробками, было как раз возле Энджел, которая сидела в соседнем ряду, прижавшись лбом к окну. Три секунды на решение, и Логан, покосившись на Аврору, быстро пересел на другое место.

Энджел оторвала лоб от стекла и хмуро на него посмотрела:

— Что?

— Ничего. Просто там слишком солнечно, глаза слепит.

— М-м, — протянула Энджел и опять уткнулась в окно. Из ее наушников до Логана доносились знакомые строчки любимых песен.

Он не нашел момента, чтобы подойти к Энджел в коридоре школы. Она его избегала. Углубленную химию каким-то чудом сменила на обычную, не появлялась в столовой и, разумеется, не приходила в субботу на кружок. Сегодня они впервые за долгое время оказались достаточно близко, и Логан поднял руку быстрее, чем сообразил, что именно скажет.

— Энджел, эй! — Он тронул ее за плечо.

— Что? — Она вытащила один наушник, потом вздохнула и вытащила второй.

— Я хотел сказать… Что бы там ни было, дружили мы с тобой по-настоящему. Ты замечательный товарищ, напарник по химии, сосед по столовой. И я бы съездил с тобой еще на десяток концертов, просто потому что это круто — ездить туда с друзьями. Будет чертовски жаль потерять это. Я принял дружбу за другое, ввязался в спор, прости. Не будь я дураком… мы бы подружились.

— Какой ты нынче приветливый, — услышал Логан и заметил Аврору, которая шла по проходу между сиденьями, чтобы спасти от падения одну из опасно накренившихся коробок.

— Я помогу. — Он тут же вскочил, чтобы перехватить коробку, но Аврора так зло на него посмотрела, что ему стало страшно.

Коробка приняла горизонтальное положение. Аврора вернулась на переднее сиденье, а Логан — на свое место.

— Только лишь потому, что ты друг Астера, — первое, что сказала Энджел, глядя в сторону Авроры, которая в свою очередь обиженно смотрела в окно. — К тому же и дураку было ясно, кем твое сердце всегда было занято.

— Видимо, не мне, — ухмыльнулся Логан. — Так что да. Прости, что… втянул тебя в это.

Они замолчали.

— Обаянию Блэквудов сложно противостоять, — вдруг тихо произнесла Энджел. — Поверь, я тоже пыталась.

Робертс подумал: «Будет действительно лучше, если Белл не узнает про участие Астера в этом глупом споре…» Где-то в глубине души Логан надеялся, что Джейкоб сможет остановить свою рыжую фурию, и хрупкий мирок Астера и Энджел не будет разрушен.

— Судя по всему, у тебя тоже не вышло? — Он прочистил горло.

Она посмотрела на него, чуть прищурившись.

— Вот это уже за пределами нашей дружбы, Робертс, — улыбнувшись, ответила девушка. — А сейчас отсядь от меня, пожалуйста, не то Аврора просто лопнет от злости.

— Ничего, ей полезно позлиться, — пожал плечами Логан, поудобнее устроившись на сиденье, и протянул Энджел руку. — Мир? По крайней мере, мне точно понадобится сообщник в этом блэквудовском противостоянии.

— Если только поможешь мне с химией, Робертс, — пожала его руку Энджел. — А то с этими переходами из группы в группу я совсем запуталась.

И тогда Логан понял, что прощен.

Они переглянулись на секунду, как тайные заговорщики, скорее из-за того, что Энджел опасалась, как бы Аврора на нее не накинулась, — и, кажется, с души Логана упал приличный такой камень. Он выдохнул, но ровно на мгновение. Стоило ему поднять голову, как он заметил вопросительное выражение на лице Авроры, которое тут же сменилось совершенно ледяным. Ну конечно. Дурацкая у нее привычка — закрываться при каждом удобном случае.

…Дом престарелых располагался за городом, на территории старого, заброшенного цветочного питомника, так что дорога занимала не меньше часа. Логан хорошо знал этот путь: пару раз в месяц они с отцом и дедом приезжали сюда навещать Логана-старого, который вот уже пять лет как съехал от них вслед за своим другом, мистером Уотсоном.

Автобус остановился перед большой старинной вывеской «Сад пионов» — ее по наследству передали дому престарелых. Местные деловитые бабушки продолжали традицию и при содействии не менее активных дедушек выращивали цветы на продажу.

— Приехали! — громко объявил водитель.

Аврора, которая последние полчаса сидела, отвернувшись от Логана и Энджел, вздрогнула и встала.

— Робертс, Скоткинс, помогите с коробками, — холодно велела она, взяла несколько пакетов с носками и вышла из автобуса.

Логану пришлось задержаться, чтобы не допустить взаимодействия Мэдди и Энджел.

— Мэдс, помоги, закинь мне пару коробок, — попросил он, видя, что рыжая собирается выйти вслед за Энджел.

— А ты справишься?

— Коне-ечно, — протянул Логан, в руках у которого уже были две коробки.

Да уж, пледы Энджел купила что надо. Шерстяные. Тяжелые. Пятьдесят пять штук весили как все сто пятьдесят пять.

Мэдди пожала плечами и добавила еще две коробки, загородив Логану обзор.

— Я помогу выйти, — пробормотала она, беря пакеты. — Скоткинс, это аптечка, а не подарок, оставь ее в покое. Поднимай коробки, и бегом. Пошли, Логан.

Три ступеньки, полсотни метров — и свобода. Сотрудники дома престарелых уже стояли на улице, с благодарностью принимая коробки.

— Я пойду проконтролирую. Энджел, ты пересчитала пакеты? — спросила Мэдди.

Логан напрягся, сделал шаг вперед и оказался между ними. Девушки подозрительно на него посмотрели.

— Эм… Я, кажется, видел один пакет под сиденьем.

— Ой, я сейчас сбегаю посмотрю. — Энджел бросилась к автобусу.

Мэдди ушла в здание, и Логан выдохнул.

— Какой ты внимательный, — едко сообщила Аврора.

Ревность. Ревность. Ревность. Да к черту, с ней он потом разберется. Что-то подсказывало Логану, что теперь он справится со всем, что касается Авроры Блэквуд. А еще они остались одни, не считая Скоткинса, который плелся следом.

Они направились в сторону «Сада пионов» по узкой заснеженной тропинке, с двух сторон обрамленной черным сухим кустарником.

— Летом тут очень красиво, — вдруг сказал Логан.

— Откуда знаешь? — холодно бросила Аврора, но повернулась к нему: в ее глазах был интерес.

— Мой дед тут.

Она округлила глаза.

— Не тот дед. Его отец.

— Мне пора бояться?

— Нет. — Логан засмеялся. — Этот парень лучший из нас. Тебе он понравится.

Аврора вроде улыбнулась в ответ, но потом ее лицо застыло.

— Почему он должен мне нравиться?

— Потому что он очаровательный. А еще… Слушай, дед просит прощения.

— Правда?

— Да, и он обещал, что при первой же встрече сделает это лично. И Горгона тоже просит прощения… И наша скользкая дорога, и неудачно стоящее крыльцо. — Логан вновь засмеялся.

Аврора сдержалась, но уголки ее губ дрогнули.

— Я подумаю, — тихо сказала она. — Прости, что молчу. Я, наверное, немного испугалась… всего этого.

— Этого? — Между строк сквозило слово бедность.

— Нет. Это не то, что ты подумал. Просто ваша семья не такая, как наша. Все так… громко, — подобрала она слово, — и слишком честно. У нас так не принято, и я испугалась.

— Значит, ты не обижаешься?

— Ты пересел к Тинкер Белл. А она только начала мне нравиться, — закатила глаза Аврора. — Конечно, обижаюсь.

Логан не мог не рассмеяться. Его невероятно радовало сегодня… все. Он поймал замерзшие пальцы девушки и легонько их сжал.

Скоткинс за их спинами споткнулся, видимо не ожидая такого поворота.

— А вот и Логан-старый, — кивнул Робертс. — Могу я вас познакомить? Не бойся, он самый тихий из нас.

Аврора кивнула, и это было лучшим, что случилось за день.

На лавке у дома сидел сухонький старичок. Крошечный, будто ненастоящий. Рядом — его друг, высоченный и такой же худой. Оба напряженно смотрели на доску и шахматные фигуры, которые от хода к ходу припорашивало снегом.

Логан приблизился к лавке и сел на корточки, привлекая внимание игроков.

— Привет, дедушка. Вам тут не холодно?

Логан-старый причмокнул, почесал под шапкой голову и отмахнулся:

— Мы всю жизнь в любую погоду играем на улице. Не мешай, Логги, это решающий ход.

— Логги? — спросила Аврора.

Логан закатил глаза.

Логан-старый сделал ход, объявил шах и мат и только потом с улыбкой повернулся к внуку.

— Ну, рассказывай, — протянул он.

Они с Логаном были похожи больше, чем с отцом или дедом. У прадеда был такой же мягкий взгляд и даже седая кудряшка на лбу. А еще его называли последним счастливым Робертсом. Логан не знал прабабушку, но знал, что эти двое прожили в браке тридцать лет, прежде чем она умерла. Это больше, чем у всех последующих Логанов, вместе взятых. Быть может, потому прадед был самым счастливым из всех? Разве что в последние годы сдал, пока не принял решение поехать вместе с Уотсоном в дом престарелых, вместо того чтобы слоняться по двору в одиночестве. Тут ему нравилось. Он завел друзей, играл в шахматы и рассказывал удивительные истории о личной жизни любвеобильного Уотсона, граничащие со сплетнями.

— Дедушка, познакомься, это Энни. Я про нее рассказывал.

Аврора тоже присела на корточки перед лавкой — теперь Логан-старый и на нее смотрел сверху вниз.

— А-а, ты милая. Похожа на мою Анну, — улыбнулся Логан-старый и пожал Авроре руку. — Прошу тебя, не позволяй этим чудикам называть моего правнука Логаном, мне это имя осточертело. У них совсем фантазии нет.

Аврора удивленно посмотрела на прадеда, потом на Логана. Тот стал мотать головой, мол, не слушай ничего.

— Эм, дед, мы вроде как еще школьники, и…

— Да я в вашем возрасте женился уже! — Вот теперь он больше напоминал Логана-старшего.

Аврора напряглась.

— Слушай, ну ладно, потом поговорим, а то тут холодно, — попытался замять тему Логан.

— Энни, значит. Мне нравится… Мне нравится эта девочка, Логги, — одобрил прадед, заставив Аврору покраснеть.

— Спасибо… сэр, — неловко произнесла она, не зная, как реагировать.

— Да брось, меня все зовут дедушкой, — тепло улыбнулся он, включая все свое обаяние, перед которым невозможно было устоять. — А ну пошли в тепло, а то заморозим тебя.

Логан-младший обогнул Уотсона, который уже строил глазки покрасневшей Авроре, позвал Скоткинса и направился к крыльцу, оказавшись во главе этой делегации. Там их ждала директриса с парой жительниц «Сада пионов», милейших старушек, обмотанных мишурой в честь праздника и напоминающих очаровательные елочные игрушки.

— О, наши герои! А мы вот тоже купили ваши календарики.

Логан опустил взгляд в пол, а Скоткинс сделал шаг вперед. Взять его с собой было отличной идеей, вот кто гордился этим проектом! Одна из старушек стояла с календарем, как раз открытым на странице со Скоткинсом.

— Это мой Альберт, — доверительно сообщила она Логану, тыча в обнаженную грудь Люка, едва прикрытую мячом. — Хорош, правда? Мы с ним поженились еще в сорок восьмом. Повешу его над кроватью.

Логан смущенно кивнул, обернулся на Скоткинса и с ужасом увидел, что тот довольно ухмыляется.

— Понял, Альберт? — подавился смехом Логан.

Аврора закатила глаза.

— Это будет грандиозно, — улыбнулся Скоткинс и тут же попал в объятия своей «супруги».

* * *

Джейк мчался в дом престарелых с одной мыслью — остановить конец света. Он слишком хорошо знал Астера, чтобы понять: Энджел запала его кузену в душу. Оставалась маленькая загвоздка — его участие в споре. Знание об этом должно было умереть вместе с ними. Но, видимо, судьба решила укусить их за зад. Джейк чувствовал себя сапером. Ему нужно было нейтрализовать бомбу по имени Мэддисон Эванс, в которую он втюрился по уши. Действовать стоило с ювелирной точностью.

Весь Деполе занесло снегом, но его джипу это нисколько не мешало. Он притормозил перед домом престарелых и перевел дыхание. «Каков план, кэп?» — часто спрашивали его игроки, и у него всегда находился ответ. Но сегодня его впервые не было. Казалось, все, что касается Мэдди Эванс, выходит из-под контроля.

Джейкоб вышел из машины, кутаясь в дутую курт­­ку и прячась от колючего ветра. Он знал, что в благодарность за собранные деньги здесь сегодня планируется вечеринка. Также знал, что в этом доме встречает старость Логан-старый, чудаковатый прадед Логана-младшего. Когда они в прошлый раз его навещали, старик обещал переписать завещание на Джейка: тыкал ему в грудь указательным пальцем, называл внуком и истинным продолжателем рода. В общем и целом старик Джейку очень нравился. Может, использовать обаяние деда, чтобы обезоружить ведьму? Или ее таким не проймешь?

Джейкоб поднимался по ступенькам, слыша громкие голоса стариков и звонкие — своих друзей. Лучше других был слышен смех Люка Скоткинса. Эванс даже пожалел, что не может задержаться и узнать причину, — у капитана была миссия по обезвреживанию. Он увидел около окна Робертса и окликнул его. По выражению лица друга Джейкоб понял, что тот рад его появлению.

— Там, — выдохнул Логан и подбородком указал куда-то в сторону.

Эванс обернулся и тут же встретился взглядом с Мэдс. Казалось, они увидят друг друга даже в многотысячной толпе. Она что-то громко рассказывала куче стариков, живо жестикулируя. Мэдди откинула назад свои огненные волосы, и при виде этого у Джейкоба внутри все перевернулось. Он теперь всегда будет так реагировать на нее? Чистое сумасшествие.

Джейк подошел и обнял девушку за талию. Скоткинс на другом конце комнаты уставился на них широко раскрытыми глазами. Типа серьезно? Вы все-таки вместе? На шее парня висела старушка и называла его Альбертом. И как бы сильно Джейкобу ни хотелось понять, что происходит, он сосредоточился на главном — бомбе в его руках.

— Я заберу ее у вас на секундочку, — сказал он старикам.

— На твоем месте я бы забрал ее навсегда, — хмыкнул один из них, а другой, потерявший свою вставную челюсть, разгоготался, словно гусь.

— Таков мой план, — подмигнул им Джейк.

— Я никуда с тобой не пойду, — взбрыкнула Мэдс.

Старушка в кресле-качалке со спицами в руках посмотрела на нее сквозь очки.

— Дорогуша, не выпендривайся! Таких единицы… Какой рост, какая генетика! — отчитала она Мэддисон.

Джейк приосанился:

— Вот-вот, слушай мудрых, повидавших жизнь людей!

— Эванс, заткнись. — Мэдди закатила глаза.

Он отвел недовольную Мэдс в пустой угол, и она смотрела на него с вызовом. Примечательно, что над ними висела омела.

Девушка заметила бутон и покраснела:

— Даже не думай. Я знаю, для чего ты здесь.

— Да? И для чего?

— Логан все утро отправляет меня куда-то подальше от Энджел. — Она кивнула. — Даже сел рядом с ней в автобусе, чем заслужил гнев принцессы Блэквуд.

— Мэдс, слушай… — Джейкоб тянул время и попробовал приобнять ее за плечи.

Мэдди с силой сбросила его руки, и он поежился… плечо заныло. Она поняла это по тому, как скривилось лицо парня, и ей стало стыдно.

— Джейк, прости, — прошептала она, — просто… — Мэдс запнулась и выпалила: — Просто вы меня бесите! Как вы можете смотреть на то, что делает Блэквуд, и не рассказывать ей всю правду?

В глубине зеленых глаз сверкало искреннее непонимание и обида. Эванс сделал шаг вперед и все-таки приобнял ее.

— Мэддисон, — назвал он ее полным именем, и кожа девушки покрылась мурашками — как же так? отчего? почему он имеет над ней столько власти? — У Астера к ней чувства, — прошептал Джейк.

Он рассчитывал на что угодно, но только не на звонкий, издевательский смех.

— Боже! Ты думаешь, я на это клюну? — Мэдди зло стрельнула в него глазами. — Держишь меня за идиотку?

— Нет. — Джейк тоже начинал закипать. — Да что с тобой не так? Почему ты вечно ждешь подвоха?

— Потому что… потому что… — Она нервно заправила прядь за ухо.

Джейк вспомнил о ее отце, о потерянном доверии и о том, что действительно для нее важно: верность, честность, преданность. И ему захотелось вмазать себе за грубость.

— У него правда к ней чувства, — обессиленно произнес он. — Просто поверь мне.

— Астер Блэквуд — и чувства? Чувства к Энджел Белл? — Мэддисон выглядела шокированной и словно пыталась осознать услышанное.

— Да, порой чувства вспыхивают абсолютно не вовремя и неожиданно, — произнес Джейк.

— Говоришь так, словно знаешь, — пробормотала она.

Джейк наклонил голову и потерся своим носом об ее нос. Это было сильнее него. Он хотел касаться ее каждую чертову секунду.

— Знаю, безумная Мэдс, — прошептал Эванс, и она почувствовала его дыхание на своем лице. — Поэтому дай им, пожалуйста, самим разобраться.

Она молчала, утопая в ощущении близости крепкого тела Джейкоба. Ей хотелось в нем раствориться. Какая идиотская мысль…

Часы на стене пробили десять утра, отвлекая и возвращая в реальность. Мэдди взъерошила волосы, словно пыталась избавиться от чар, которыми ее окутал Эванс.

В этот момент в комнату вошел Астер. Они встретились взглядами. Он тоже приехал… останавливать конец света. Казалось, он бледнее, чем обычно. Под глазами залегли темные круги. Он выглядел действительно расстроенным и уставшим.

Мэдс выбралась из объятий Джейка, подошла к Астеру вплотную и, сжав кулаки, провозгласила:

— Если у тебя к ней реальные чувства, ты сам признаешься, Блэквуд. Даю время до новогоднего маскарада. — И, набрав в легкие побольше воздуха, она закончила: — Иначе это сделаю я, понял?

Сомнений не оставалось. Она это сделает. Расскажет. Отдаст валентинку. Мэддисон Эванс была принципиальной. Не дожидаясь ответа, она вышла в другую комнату.

На время бомба была обезврежена. Но лишь на время…

Астер и Джейк переглянулись.

— Вот дерьмо, — произнес Астер голосом, которым обычно извещают о похоронах.

А в соседней комнате в это время уже вовсю шла дискотека — или, скорее, утренник. Мэдди наклонилась к сумке, чтобы вытащить оттуда бутылку воды, но ее так резво ухватил за кисть один из старичков, что сумка перевернулась. Старик закружил Мэддисон в танце, профессионально вышагивая бачату. Она и не заметила, как из сумки вылетела розовая бумажка в форме сердца, обильно посыпанная блестками… и эту валентинку нашла другая девушка.

* * *

Мир качнулся, накренившись, чуть треснул и застыл на мгновение. Не весь — лишь мир Астера. Потому что Энджел Белл держала в руке ту самую валентинку.

Если бы существовала некая шкала паники, то состояние Астера в эту минуту перекрыло бы любые ее показатели. По его спине скатилась капля пота. Дыхание застряло в горле.

— Блэквуд, — пихнул его локтем Джейк.

В этом слове было столько подтекста. Оно словно кричало: «Знаю, что ты в полной заднице, но, пожалуйста, отомри наконец и сделай хоть что-то!»

Астер очнулся.

— Энджел! — окликнул он девушку.

Но та не услышала. Остановившись посреди зала, она опустила взгляд на строчки, написанные на валентинке.

Сердце Астера упало вниз и укатилось под старый рояль, на котором прямо сейчас исполнялась какая-то малознакомая фуга. Поминальная.

— Мистер Робертс, — произнесла Энджел, поймав за локоть танцующего Логана-старого. — Здесь написано: «От Логана для Э». Вас же тоже зовут Логан, верно? Это, наверное, ваше?

— Мое? — То ли дед был глуховат, то ли музыка оказалась слишком громкой. — Что мое?

— Это не вы потеряли? — протянула она старику валентинку.

Тот отмахнулся:

— С меня еще труха не сыпется. — И он повел какую-то бабулю по кругу в танце.

Энджел рассмеялась, покачав головой, и только собралась перевернуть валентинку, как со спины ее обняли руки Астера.

— Ой! — взвизгнула она.

— Тише, — шепнул он, — это я.

— Астер! — выдохнула Энджел. — Ты меня чуть до сердечного приступа не довел.

— Прости, — ответил он, не зная, за что конкретно в этот момент извинялся: за то, что напугал, или за бомбу замедленного действия, которую она все еще держала в руках.

— Ты здесь? Ты ведь не собирался. — Энджел улыбнулась, опуская свои ладони на его.

— Соскучился. — Голос Астера сорвался на хрип.

Эти слова были чистой правдой. Пока его душа кровоточила после потери, тело буквально вопило об анестезии. И ничего не хотелось больше, чем губ ангела, рук ангела и ее голоса, шепотом повторяющего его имя.

— Я написала тебе сегодня, но ты не ответил.

— Прости. Наверное, не услышал. Но на будущее — лучше сразу звони, не пиши.

Она развернулась в его руках. Так, что теперь они стояли лицом друг к другу.

— Почему?

— Потому что когда человек пишет, он подсознательно ждет ответа, а я не люблю разочаровывать людей. К тому же я еще и читаю крайне медленно.

— Значит, никаких романтических переписок? — Энджел закинула руки на его плечи.

— Если не хочешь смеяться до колик в животе.

— А говорят, Астер Блэквуд ужасно гордый и высокомерный, поэтому никому не пишет.

— На самом деле он просто тупой. Видишь, как все банально?

— Это не так, — нахмурилась Энджел. — Я не хочу, чтобы ты так о себе думал.

— Мир думает так. Не я.

— Вот это уже больше похоже на того Блэквуда, которого я знаю, — улыбнулась девушка.

— Тогда вернемся к началу, — наклонившись к ее щеке, прошептал Астер. — Не пиши мне, любовь моя, и не жди от меня того же. — И, пока она находилась под влиянием его холодных глаз, осторожно потянул за валентинку в ее руках. — Что это? — произнес он как ни в чем не бывало.

— Кто-то выронил, — ответила Энджел, пожав плечами и приподняв открытку как раз той стороной к Астеру, где размашисто стояла его подпись.

Фак!

Фак! Фак! Фак!

Кто бы знал, как много самообладания ему понадобилось, чтобы не измениться в лице в этот миг.

— Наверное, надо отдать кому-то из медсестер. До Дня святого Валентина еще долго. Может, кто-то из стариков потерял. Они ведь все хранят, даже такие мелочи.

«Не только они, — подумал Астер. — Какому идиоту вообще пришла в голову идея это записать?»

Судя по тому, что с фразой «Не играть с ней в машахты» что-то было не так, Астер понимал — идея была его. Да и почерк сложно было спутать с чужим. Буквы и слова, написанные Астером, всегда выглядели так, будто вопили от ужаса.

— Давай я сам, — протянул он руку, медленно забирая валентинку и опуская ее в карман.

Блэквуд видел на другом конце зала Мэддисон Эванс, скрестившую руки на груди. Ее взгляд говорил: «Меня ты не проведешь». Видел, как Джейка увела на танцпол крошечная старушка — тот только оглянуться успел. Видел, как Аврора припрягла Логана таскать столы, чтобы никто не увел его. Ведь так важно организовать праздничный обед в десять утра! Но Астеру казалось, будто каждый в этом зале смотрел сейчас именно на него. И Энджел тоже.

Сделав шаг вперед, он обнял ее, прижавшись щекой к щеке. Сотня картинок о том, как он теряет девушку, пронеслась в его голове. Она рвет валентинку в клочья, влепляет ему пощечину, разворачивается, убегает, плачет, кричит…

Но она лишь тихо спросила, явно подразумевая его вчерашнюю потерю:

— Как ты?

Астер сам не понимал, как он, потому что почти случившаяся сегодняшняя напугала его до чертиков.

— Хорошо, теперь хорошо, — ответил он, понимая, что обязательно признается ей. Но не сейчас. Чуть позже. Просто немного позже.

* * *

— Астер, ты с ума сошел! — Джейк поймал его между танцами, во время которых им не давали ни минуты передыху.

Мужчин в этом месте не хватало, особенно ходячих, так что они были нарасхват. Даже старик Логан со своим другом уже куда-то смылись.

— Я все улажу.

— Когда?

— Дай мне немного времени! — проорал Астер шепотом.

— Мальчики, можно вас ангажировать на хастл? — Возле них нарисовались две бабули с симметрично уложенными седыми кудрями, выглядывающими из-под маленьких шляпок.

— Разумеется, мэм, — подставляя локоть, ответил Астер и, наклонившись к кузену, прошептал: — Ты знаешь, как танцевать хастл?

— Понятия не имею. И хватит влипать во всякое дерьмо, — прошептал Джейк в ответ.

— Я же сказал, что разберусь с этим!

Когда музыка закончилась, Астер шутливо поклонился и, пока его снова кто-то не поймал, отправился на поиски Энджел. Она помогала с украшением стола в большом зале, где школа Алтиор подготовила праздничный обед.

— Мне нужно с тобой поговорить, — произнес Блэквуд, опираясь на столешницу.

— Это срочно? — улыбнулась Энджел.

— Думаю, да. — Он решил, что попробует рассказать все с самого начала. А там будь что будет.

— Тогда идем.

Она сама схватила его за руку и длинными коридорами повела куда-то вглубь здания.Здесь находились хозяйственные отсеки. Астер отметил прачечную, кухню, где пар стоял коромыслом. А потом Энджел открыла дверь, и они оказались в кладовой.

Внутри было тихо, крошечная лампочка на потолке освещала помещение, а на стеллажах рядами лежали коробки с овощами.

— Я слушаю, — шепотом произнесла Энджел, глядя ему в глаза. Стоя так близко, что их грудные клетки соприкасались.

— Какая ты красивая, — сказал Астер, не без удовольствия наблюдая, как из нежно-розовых щеки девушки становятся пунцовыми. Он приподнял ее подбородок двумя пальцами.

«Послушай, Энджел, тут такое дело… Кажется, я влюбился в тебя», — подумал он, не сводя с нее опьяненного взгляда.

Нет, не кажется. Но разве о таком говорят спустя один поцелуй?

— Так что ты хотел мне сказать?

— Одного будет недостаточно, — хрипло прошептал он и щелкнул выключателем.

В темноте было слышно прерывистое девичье дыхание, и Астер поймал его своими губами. Рука обрисовала ее бедро, скользнув ниже, сжимая в кулаке ткань платья. Ее ладонь легла ему на шею, притягивая ближе. Астер почувствовал, как девушка поднялась на цыпочки, цепляясь за него. Воздуха не хватало, кровь мчалась по венам. Энджел оттолкнулась спиной от стены, чтобы в ту же секунду оказаться припечатанной обратно. Удариться в нее лопатками, почувствовать, насколько одного поцелуя действительно недостаточно.

Даже в темноте Астер понимал, что не перепутал бы губы Энджел Белл ни с какими другими. У нее был свой вкус, мягкость и даже манера целоваться — все в ней сводило с ума. Теперь поцелуи с другими девушками казались ему безвкусными. Как жевать бумагу после того, как попробовал что-то из мишленовской кухни.

— Господи, как же ты хорош, Блэквуд, — выдохнула Энджел, и Астер крепче прижался к ней. — Каждый раз, как думаю об этом, клянусь, я хочу тебя убить. Ведь скольких девчонок ты перецеловал, чтобы научиться такому?

Но Астер не успел ответить, потому что откуда-то из глубины кладовки раздался старческий голос:

— Судя по всему, много.

Энджел взвизгнула, вцепившись Астеру в плечи.

— А можно нам свет включить, — последовал за ним другой.

Астер почувствовал, как девушка-ангел спрятала лицо на его груди. Едва сдерживая смешок, он ответил:

— Одну минуту. — Поцеловав ее в висок, шепнул: — Иди, я тебя прикрою.

И прежде, чем он включил свет, Энджел выбежала из каморки.

Обернувшись, Астер прищурился: после темноты даже этот тусклый свет казался слишком ярким.

— Дедуля Логан?

Теперь он разглядел Логана-старого и его другана, усевшихся на перевернутых ящиках в соседнем ряду.

— Не боись, — хмыкнул тот, — мы тебя не выдадим.

— Ага, спасибо. — Астер провел рукой по шее. — А вы что тут делаете? Там сейчас банкет будет.

— А у нас свой банкет, — ответил дед, и Астер увидел, что на одном из ящиков разложен нехитрый обед.

Но тут дверь открылась, и на порог вломились Джейкоб и Логан разом.

— А вы-то тут откуда? — удивился Астер.

— Тебя искали. Энджел сказала, ты за овощами пошел.

— А, да, типа того.

— Дедуля? — воскликнул ошарашенный Логан.

— Ой, да заходите давайте, пока сюда эта жуткая медсестра Дороти не нагрянула. Доставай, Уотти! В честь Рождества! — И в ответ на удивленные взгляды троицы дед заговорщическим шепотом пояснил: — У нас тут заначка припрятана.

Из-под нижнего стеллажа появилось нечто, удивительно напоминающее геккона Фредди в бутылке — того, с которым парни «познакомились» на чердаке пару месяцев назад.

«Наверное, это семейное, робертсовское, — поду­мал Астер, — помещать всяких тварей в спирт».

— Дед, у тебя же давление! — воскликнул возмущенный Логан.

— Ишь ты! Ну-ка, поуказывай еще деду! — цыкнул на него Логан-старый. — На вот, продезинфицируйся!

— Так мне же нельзя!

— Вырастили неженку.

— Пожалуй, я тоже пас, — помотал головой Джейкоб.

— За рулем, — предупредительно выставил руку Астер. При одном только воспоминании эта бурда вызывала изжогу, и, видимо, не у него одного.

— А ты чего такой хмурной? — Логан-старый придирчиво посмотрел на Астера.

— Любовная драма, — ответил вместо него Логан-младший.

— Ну так мы за этим и собрались! Разливай, Уотти!

— Ты с ней поговорил? — спросил Джейк, пока те чокались, расплескивая настойку из геккона по стаканчикам для лекарств.

— О чем? — вклинился мистер Уотсон, закусывая останки Фредди соленым сыром.

Всякий раз, когда парни попадали в компанию этих двоих, из них словно клещами вытаскивали как можно больше сплетен, да с подробностями. И старички тут же начинали рассказывать о своем. Будучи молодыми, они работали на какой-то ферме, где с ними за сезон произошло больше диких историй, чем с Астером и его друзьями за всю жизнь. По крайней мере, все эти рассказы начинались так: «Помнится, работали мы на ферме…»

Астер покачал головой.

— Не вышло.

Кузен хлопнул его по плечу.

— Если бы только это.

Все замолчали.

Астер выдохнул, закрыл глаза, чтобы собраться с силами, и произнес:

— Старик Линч продал Ориона.

— Да ну? — Это был Логан.

— Твою мать. — Теперь Джейк.

— Ага, — раздраженно хмыкнул Астер. — Предложил мне пересесть на Айвори, прикиньте?

— Айвори — это хто? — заинтересовался глуховатый мистер Уотсон.

— Лошадь. Это другая лошадь.

— Но что-то ведь можно сделать? Перекупить его, забрать назад? У нас же вышло с календарями, — начал распаляться Джейкоб.

— Сто тридцать кусков, — ответил Астер. — Тебе придется снабдить этими календарями пол-Америки.

— А если лошадь подменить? — предложил Логан.

— Мой внук! — потрепал его по голове дед, тут же заворачивая: — Помню, работали мы с Уотти на ферме, и надо было выдать старую корову за молодую. Пара ведер дегтя, толковая история про молодую дурную коровушку — и нате вам, продано!

— Кстати, дельная мысль, — подхватил Джейк. — Можем его перекрасить. И будет у тебя не серебристый конь, а черный. А вместо Ориона отдадим ему Айвори.

— Айвори — это кобыла, Робертс, — обреченно произнес Астер. — Так что если в твоем арсенале не припрятан фокус, как отрастить ей причиндалы, ничего не выйдет.

— Опять-таки, — начал Уотсон, потрясая в воздухе опасно накренившимся стаканчиком. — А помнишь, Логги, как мы все на той же ферме…

— Но что-то же ты планируешь делать? — встрял Джейк.

Астер пожал плечами. Вид у него был изможденный, будто он не спал минимум пару суток.

Все эти годы, когда им с парнями что-то не нравилось, они считали своим долгом нарушать правила. Прогибать их под себя. Но в этот раз перед Астером выросла стена, которую он не мог ни обойти, ни перепрыгнуть.

— Постараться смириться? — то ли задавая вопрос, то ли отвечая на него, тихо произнес он. Увидев удивленный взгляд Джейка, спросил: — Считаешь, я теряю хватку?

Но вместо него подал голос старый Логги.

— Ты просто взрослеешь, мальчик, — кряхтя, ответил он. — И становишься сильнее, а это случается только после самых больших потерь.

Астер пожал плечами. Наверное. Ведь именно это мы и делаем, когда становимся взрослыми. Принимаем правила игры этого мира, даже если они нам не нравятся.

И где-то над ухом раздалось:

— Разливай, Уотти!

С Рождеством, парни!

Рождество. Любимый праздник Джейкоба Эванса. Мало кто знал об этом, но, еще будучи пятилетним мальчиком, он влюбился в рождественские песнопения. Мама Эванс отвела его на службу, и малыш Джейки обомлел от красоты. С тех пор он ждал Рождества, хоть и скрывал это. Потому что дарить подарки любил больше, чем получать.

У королей Алтиора был негласный пакт — никогда никаких подарков. Ни на дни рождения, ни за победы в олимпиадах, ни за успехи в шахматах или футболе. Конечно, бывали исключения, как тогда с билетами на концерт для Логана. Но подаркам на официальные праздники они сказали нет. И Джейкоб из года в год нарушал это правило на время Рождества. Парни позволяли, ведь он не тратился, а делал подарки своими руками. В этом году ему хотелось подарить каждому из них надежду.

В три утра он все еще возился с горячим клеем: доделывал рамку для Астера, которую накануне собрал с сестрами из маленьких сверкающих камушков, бусинок и пуговиц. Они взяли фотографию Астера, рассекающего на Орионе, и из маленьких деревянных букв составили имена «Астер» и «Орион». Джейкоб, получавший от родителей поддержку в любом деле, не совсем понимал отца Астера. Происходящее ему казалось невозможным: продажа Ориона, крест на конной карьере кузена… А ведь тот был безумно талантлив. Столько страсти и сосредоточенности! Серебристый конь был продолжением души Астера Блэквуда. Джейкобу хотелось пойти к дяде, схватить его за плечи и хорошенько потрясти: почему в канун Рождества он заставляет сына пройти через ад? На обратной стороне фотографии Джейкоб попытался аккуратно вывести курсивом: «Ты и он навечно вместе, никто никогда не вырвет его из твоего сердца. С Рождеством, твой кузен Джейки». Эванс терялся, не зная, как поддержать Блэквуда в такой ситуации, но опустить руки и ничего не делать точно было не в его характере.

Следующим подарком была фотография для Авроры. Хоть Эванс и повторялся, это было неважно. Он три часа провозился в фотошопе: взяв фотографию Рори из выпускного альбома, где она строго смотрит в камеру, создал обложку несуществующего журнала под названием «Who run the World». А под журнальным заголовком сверкало название статьи: «Самая влиятельная женщина — Аврора Блэквуд». Джейкобу, конечно, хотелось пошутить, написать что-то в стиле: «В присутствии Блэквуд все ходят на цыпочках, говорят шепотом и боятся посмотреть в ее сторону». Но он сдержал этот порыв. Распечатав обложку, вновь принялся с сосредоточенностью пятилетки выписывать: «Рори, солнце, иди к своим мечтам!» Эванс прикусил губу и все же добавил: «Поставь этот мир на колени, малышка! С Рождеством, твой кузен Эванс». Только такое можно пожелать Авроре, принцессе Блэквуд, которая помыкала тремя королями Алтиора.

Для Логана Джейкоб тоже сделал обложку журнала. Смеясь, он подумал: возможно, однажды эти два подарка окажутся под одной крышей, у семейной пары — Логана Робертса и Авроры Блэквуд Робертс. На обложке Логан широко улыбался, держа колбочку, — Джейкоб сфотографировал его еще в начале года на спецкурсе по химии. Название статьи: «Великое открытие, или Как Логан Робертс изменил ход истории науки». Послание Логану было простым: «Люблю тебя! С Рождеством, твой Джейки».

В душе Эванса теплилось что-то нежное, пока он упаковывал подарки для друзей. Да, всем им нужна была надежда. После выпуска они разбегутся кто куда. Эвансу было грустно из-за этого, но вместе с тем он предвкушал перемены, ожидающие их в будущем. Он верил, что мечты каждого обязательно сбудутся.

Оставался один подарок, который ему очень хотелось сделать. Эванс достал маркеры девочек для ткани и черную футболку размера S. «Она же любит феминистские послания», — подумал он и написал: «Cause if I was a man then I’d be the man». Песня Тейлор пришла на помощь, но Эванс не выдержал и все-таки накатал мелким почерком на задней стороне футболки: «Девушка Джейкоба Эванса. Осторожно! Взрывоопасна». Он фыркнул, представив выражение лица Мэдди. Ее щеки покраснеют, глаза вспыхнут. И он еле сдержится, чтобы не схватить ее и не поцеловать… или не сдержится! Может, случится чудо, и Мэдди наконец его простит. Да, Рождество было любимым праздником Джейкоба Эванса. Он верил в чудеса…

* * *

Астер в чудеса не верил. Возможно, поэтому стоял на карнизе второго этажа фамильного особняка. Снег летел прямо ему в лицо, развевая волосы. Над головой висело серо-синее небо.

— Астер, стой! — Из окна его спальни высунулась Аврора, в ее глазах мелькала паника. Сжав в руке телефон, она еще раз опустила взгляд вниз, прикидывая, сколько до земли футов.

— Тринадцать, — ответил ее брат. Ему не нужно было считать, столько раз он уже убегал из дома этим путем в юности.

— Нет, я не смогу.

— Сможешь, — протянул он руку, пару раз требовательно сжав пальцы.

Аврора передала ему черный рюкзак, и Астер отработанным движением бросил его на куст самшита, припорошенный снегом. Где-то вдалеке стрельнул глушитель. Астер оглянулся. Паника на лице Авроры сменилась решительностью.

— Ладно, идем. — Засунув телефон в карман, она перекинула ногу через подоконник.

На экране ее мобильного еще горела одна из самых коротких в мире переписок.

«Забери меня», — отправила она Логану сорок минут назад.

«Уже еду».

А дальше все было ясно как день.

Рождество в доме Блэквудов если и было семейным праздником, то не отличалось от десятка занудных обедов, где все сидели так далеко друг от друга, что даже не смогли бы взяться за руки для праздничной молитвы. Хотя здесь не принято было молиться. Так что где-то между поданной закуской и еще не поданным горячим Аврора толкнула Астера под столом острым носком туфли, благо сидели они напротив, и спустя полчаса они вдвоем стояли на стене дома. Летом вся она зарастала вьюном, а сейчас решеткой для него можно было воспользоваться как лестницей, чтобы спуститься. Что Астер и сделал.

— Ты уверен, что она выдержит?

Блэквуд-младший стоял внизу, протягивая вверх руки и нервно оглядываясь. Учитывая, что за выходку с календарем его уже лишили машины, не хотелось еще и за праздник на лесопилке получить.

«Фильтруй свой круг, пожалуйста», — все еще звучали в голове слова отца. А их последствия всегда наступали неминуемо, как налоговая проверка. И Астер уже задолжал так много, что его личные счета в фондах родительского терпения горели красным.

Отец был жутко зол. Сначала звонок от директора, потом провальный тест SAT, ведь если математику Астер сдал идеально, то ожидаемо завалил чтение и письмо. А в финале еще и отказ от очередной скучной поездки на очередную скучную встречу, где кроме бессмысленных разговоров Астера ждала очередная выбранная отцом пассия.

Он не знал, как сказать Блэквуду-старшему об Энджел. Решил, что если старика не убьет эта новость, то точно добьет выбор Авроры. И хотя бы от этого ему становилось так хорошо, что хотелось расхохотаться.

— Если она меня выдержала, то уж точно выдержит тебя, — прошипел он. — Давай, я поймаю!

— Ох, ну ладно! — И Аврора ступила на плетеный деревянный каркас. Шаг, второй, а потом зацепилась каблуком за одну из ячеек решетки и с визгом полетела вниз.

Астер едва успел перехватить ее за пояс, и оба Блэквуда повалились в куст самшита.

— Кто надевает для побега каблуки? — возмущенно прошипел Астер, отплевываясь от мелких веток.

— Я же не думала, что мы через окно выйдем, — принялась оправдываться сестра, а потом вдруг рассмеялась.

На лице Авроры появилось совершенно новое выражение — бунта и веселья, которое Астер не видел, наверное, с самого детства. Ради этого он готов был еще хоть сотню раз вот так упасть в любой куст.

Телефон в кармане звякнул. Сообщение от Логана: «Мы здесь».

— Они приехали, — сказал Астер.

— Они? — удивленно спросила Аврора.

Астер лишь заговорщически улыбнулся, вытащил из соседнего куста свой рюкзак и помог Авроре преодолеть забор. Здесь же, в кустах, у него с двенадцати лет были припрятаны два ящика, которые вполне могли сойти за годную лестницу.

Развалюха Логана стояла в тени соседского дерева. Сам Робертс перекидывал хлам с заднего сиденья в багажник, а помогала ему не кто иная, как девочка-ангел.

— Она тоже с нами? — Взгляд Авроры вспыхнул.

Астер приобнял сестру одной рукой, шепнув:

— Она со мной. — И, глядя на ее собственнический взгляд в сторону Робертса, добавил: — Твой он, твой, угомонись уже.

Астер не стал добавлять: «И всегда был», это ведь и так понятно.

— С Рождеством, мой ангел, — произнес он, медленно подходя к Энджел и притягивая ее за воротник белой куртки. На голове девушки была объемная шапка, и Астер щелкнул по ее помпону.

Энджел улыбнулась. Его губы помнили вкус этой улыбки.

— Двери не работают, так что полезайте назад! — крикнул Логан.

— На этот раз будем вместе козой вонять? — шепнул Астер, обняв девушку за плечи.

Та рассмеялась.

— Гарантирую, что лично выгрузила весь хлам в багажник, — ответила она. — Давай за мной. — И девушка нырнула через переднюю дверь на заднее сиденье, перелезая через коробку передач.

Астер полез следом.

«Вот это экстрим, — подумал он, закинув назад рюкзак. — Самое смешное будет, если эта колымага по дороге сломается, и тогда нам точно придется встречать Рождество где-нибудь в хлеву, как младенец Иисус».

— Ну что, запаковались?

Логан с Авророй заняли свои места, и машина с хрипом двинулась с места.

* * *

Рождество в семье Робертсов не было особенным событием с тех пор, как не стало Анны, жены Логана-старого. Как будто мужчинам не нужны праздники. Логан прабабушку не знал, а значит, и с праздником этим был незнаком. Рождественское утро было еще более-менее праздничным, потому что под елкой ждал подарок. Чаще всего это было что-то подержанное, самодельное или скромное, но радовало так, что даже маленьким Логан с гордостью демонстрировал подарок друзьям.

В этом году подарок должны были принести не под елку, а сразу в «трастовый фонд».

И каким бы странным ни бывало Рождество в семье Робертсов, этот год явно победил остальные, потому что прямо сейчас Логан ехал на своем пикапе в сторону особняка Блэквудов. Еще только начало смеркаться, времени было предостаточно, и он отправил отца за ребрышками, а деда за елкой, оставшейся после закрытия базара.

— Как вообще это вышло? — спросила Энджел, сидящая рядом.

— Спонтанно, — пробормотал Логан.

Меньше часа назад Аврора написала: «Забери меня». Он не поверил глазам, когда увидел это сообщение. Даже перезагрузил телефон. Это было круче, чем письмо из Гарварда; круче, чем ответ любого гения химии на приглашение провести лекцию в клубе; круче отрицательных результатов анализов после нескольких лет борьбы с болезнью. У Логана покраснело лицо. Он сорвался с места и глазом моргнуть не успел, как уже сидел в машине. Только чудом снова взял в руки телефон и увидел сообщение от Астера: «Забери Э». Он догадался, что речь об Энджел, и разочарованно поморщился. Лишние двадцать минут в дороге. Ему казалось, что если Аврора прямо сейчас не телепортируется на пассажирское сиденье, им помешают. Ее запрут в комнате, поставят на окна решетки, а у дверей охрану.

Пикап никогда прежде не ездил так быстро. Единственная проблема — он все еще был чертовски шумным, так что, когда Логан остановился неподалеку от Блэквуд-холла, тут же заглушил машину. Аврора появилась, когда все вещи с заднего сиденья перекочевали в багажник, — он не успел подготовиться, как она уже повисла у него на шее, уткнувшись в нее носом.

— Ты меня забрал… — очень тихо пробормотала она.

Жутко захотелось ее поцеловать, буквально до болезненного покалывания в губах.

— А ты сбежала из дома…

— Там было невыносимо. — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза.

Оба нервно сглотнули, чувствуя себя переполненными странным новым чувством нетерпения: скорее бежать, ехать, прикасаться друг к другу, пока можно. Радоваться, пока ничто не помешало.

Аврора забралась на пассажирское сиденье и осмотрелась по сторонам. И Логану ни на секунду не стало стыдно, он даже гордился в эту минуту тем, насколько этот пикап ужасен.

— Подай руль.

— Что? — Аврора уставилась на него.

Логан кивнул на широкую панель у окна, где лежал автомобильный руль, но, пока Аврора со­ображала, он сам перегнулся через нее, оказавшись слишком близко:

— Это моя тайная мечта — запихнуть тебя в пикап и увезти, чтобы перестала орать и язвить.

— Что ж ты так долго ждал? Я язвить устала…

Логан не верил, что это происходит. Он ждал, что вот-вот проснется. Просто чтобы убедиться, что все правда, прижался к губам Авроры, которая потянулась к нему. Но рассиживаться было некогда. На крыльце Блэквудов зажегся свет, это могла быть поисковая группа. Как же, дети пропали!

Логан завел машину, и они поехали в сторону дома Робертсов.

— А можно без этого? — фыркнула Аврора, глядя на брата, который не мог отлипнуть от Энджел ни на секунду, что-то нашептывая ей на ухо. — Побег был моей идеей, которую ты украл, а теперь хочешь испортить. Снимите номер!

Астер только рассмеялся в ответ, а Энджел уткнулась в его плечо.

— Не боишься? — тихо спросил Логан, когда они свернули с трассы на обледенелую дорогу к дому.

— Нет. Ты же со мной, — тихо сказала Аврора, глядя прямо перед собой. — И я, кажется, поняла, что за фрукт твой дед. Мы подружимся… О нет, у вас что, еще не стоит елка?

Логан не мог перестать смотреть на Аврору, поэтому кое-как припарковался капотом в сугроб.

— Эм… ужина тоже толкового не будет.

— Если что, ужин я могу взять на себя. — Энджел перегнулась через сиденье и уставилась на деда, который гордо шествовал в сторону дома.

Логан-старший тащил елку, волоча ее по снегу. Следом за ним оставалась дорожка из иголок.

— Он терпеть не может елки в доме, — прокомментировал Логан. — В детстве ставил специально для меня самую облезлую, и не в доме, а на веранде, чтобы не мусорить.

— Я разберусь, — сощурилась Аврора и, хитро улыбнувшись, выскочила из машины.

Остальные последовали за ней. И к моменту, когда Астер и Энджел уже топтались возле крыльца, а Логан закрыл дверь, перенеся все, что может замерзнуть в багажнике, на более-менее теплую веранду, Логан-старший сообщил, что они с Авророй идут на чердак искать игрушки. Игрушки! Елочные! В доме Робертсов! Тут даже Астер присвистнул.

— Ну, добро пожаловать в Робертс-холл, — сказал Логан, обращаясь скорее к Энджел, которая была тут впервые. — Коза падает в обмороки, собака…

Горгона громко затявкала, стоило гостям переступить порог. Аврора вошла в дом первой и строго на нее посмотрела:

— А ну, цыц! — Она шуганула собаку, которая тут же села, поджав уши. — Думаешь, я лаять не умею? — Аврора рыкнула, копируя собаку, хлопнула в ладоши, и Горгона сбежала.

— М-да… ситуация, — прокомментировал дед.

Логан сжал пальцы Авроры.

— А где мистер Робертс? — спросил вдруг Астер.

— Чуешь запах горелого? Ребрышки жарит, — сказал Логан и, обернувшись, увидел улыбку Астера, достававшего из рюкзака бутылку ирландского виски и коробку сигар, которые стоили больше, чем успели скопить Робертсы в «трастовом фонде».

— Держи, дед, — сказал Астер. — Спрячь, пока профессор Робертс занят сжиганием ребрышек и не видит. А то конфискует, как в прошлый раз.

Единственный, кому Астер регулярно делал подарки, был Логан-старший. И единственный, от кого дед не отказывался принимать подарки, был, разумеется, Блэквуд.

— Спасибо! Мой мальчик! — расчувствовался дед, смахнув слезинку. А потом обернулся к Авроре: — Пошли на чердак. А вы пока елку поставьте.

— Энджел, спаси ужин. Я голодный как черт, — попросил Астер.

— В доме Робертсов украшения и съедобный ужин… нонсенс, — прокомментировал Логан.

— Просто в доме Робертсов появились женщины, и храни вас Бог, потому что я прожил с одной из них восемнадцать лет, и она точно не подарочек под елку…

— Ну так и мы не слабаки, — рассмеялся Логан и почувствовал себя настолько счастливым, что захотелось делать глупости.

Такое с ним случалось редко. И он не собирался думать о том, что Рождество закончится и Аврора вернется домой. Он хотел, чтобы она осталась тут, в их сумасшедшем доме. Скорее всего, навсегда. Осталось ее заманить, накрыть стол, раздобыть условно чистую скатерть и хоть какую-то еду.

* * *

Джейкоб притащил из подвала огромный стол и накрыл его белоснежной скатертью с елочками. Двадцать четвертое декабря в доме Эвансов всегда было шумным. Мама Эванс следила за тем, чтобы девочки не воровали еду, приготовленную для рождественского ужина, а девочки бегали по дому в надежде отыскать свои подарки раньше времени. Из колонок гремели рождественские хиты, все были в красных свитерах, связанных мамой Эванс еще в июне. Она любила готовиться заранее. Единственное, в этом году пустовал стул главы семьи, но каждый Эванс старался не показывать грусть по этому поводу, напротив, они отвлекали друг друга, шутили, пели.

— Ты пригласил ведьму? — спросила Фунти. Она подрезала волосы, сделав каре, и накрасила глаза черным карандашом.

Джейк замер, понимая, что сестра уже не тот ребенок, к которому он привык. И это произошло незаметно. Раз — и Фунти уже не выглядит как мальчишка.

— Нет. — Он качнул головой и начал складывать салфетки в треугольник.

— Почему? — строго поинтересовалась сестра.

— Она не согласится, — махнул рукой Джейк.

— Откуда ты знаешь, если не позвал?

Впервые Фунти смотрела на своего старшего брата как на идиота. Джейк аж приосанился.

— Просто знаю, — как-то неловко пожав плечами, сообщил он.

— Но ты же сделал ей подарок.

— Отдам по возможности…

— Джейки, ты чего такой глупыш? — неожиданно взревела Фунти. — Потом будет поздно!

На ее крик пришли Чарли и Сьюзен. Первая тоже накрасилась: подвела голубые глаза длинными стрелками. По всему лицу, словно веснушки, рассыпались блестки. Сьюзен же держала в своих ручонках книжку, и Джейкоб с ужасом прочитал название: «Химия для малышей».

— Откуда это у тебя?

— Логан-старший заезжал смазать дверь и передал от Логана-младшего, — зарделась Сью. — Я буду такой же умной! — Ее глаза засверкали.

— Это сейчас неважно! — отрезала Фунти. — Он не позвал ведьму!

— ЧТО? — три голоса, включая восклицание мамы Эванс, прорезали пространство.

Вся женская половина семьи Эванс смотрела на Джейка как на инопланетянина.

— Она бы все равно…

Фунти начала толкать его в коридор.

— Принеси подарок! — скомандовала она ­Чарли.

Та мгновенно умчалась на второй этаж. Мама Эванс в коридоре натянула на сына шапку, накинула куртку и небрежно повязала шарфик. Сьюзен, пыхтя, подняла его ногу и попыталась засунуть в ботинок.

— Ну давай же, — кряхтела она. — Есть!

Джейкоб стоял в расшнурованных ботинках, в недоумении оглядываясь по сторонам. Чарли сунула ему в руки подарок, а мама Эванс — ключи от машины. Фунти открыла дверь, впуская морозный ветер.

— Без нее не возвращайся! — сказали они хором и вытолкали его на улицу.

Снежинки падали, закручиваясь в танце под светом фонарного столба. Эванс пытался осознать, что только что случилось. Он дернул ручку родного дома. Дверь была заперта.

— МЫ ЖЕ СКАЗАЛИ, БЕЗ НЕЕ НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ!

— Откуда вы вообще знаете, где я храню подарки? — пропыхтел он, глядя на сверток в руке.

— Ты не слишком оригинален, — сообщила Фунти.

— Не теряй драгоценные секунды, — сумничала Сью.

Как она вообще произнесла слово «драгоценные»?

— Девочки любят, когда их завоевывают, — романтично пропела Чарли.

— Все-все, бегом накрывать на стол! Нам надо будет встречать гостью! — взволнованно произнесла мама Эванс.

И Джейк, стукнув себя по лбу, протянул на всю улицу:

— Ма-а-ам!

Это «Ма-а-ам!» баском восемнадцатилетнего Джейки всегда всех смешило. Мама Эванс фыркнула:

— Поспеши, сы-ы-ын!

Эванс закатил глаза и направился к джипу. Он достал из кармана телефон и зашел в приложение почты: «Маленькие эльфы хотели бы найти тебя, чтобы передать подарок… Может, сообщишь им свой адрес?»

Ответ пришел незамедлительно: «Нет».

Упрямая коза, подумал Эванс. Он знал, что уговаривать ее нет смысла, — Мэдс все равно не сломить. В голове почему-то вспыхнули слова Сьюзен о Логане: «Он волшебник». Эванс хмыкнул. Кажется, он знал, где добыть капельку магии. В такой ситуации без нее никак.

Чат «Беда не приходит одна»

Джейк: Логан-младший, выручай. Срочно нужен адрес Мэдди Эванс.

Астер (голосовое сообщение): Планируешь ее убийство? Меня можно взять в напарники.

Логан: Пари? Ставлю все свое скудное состояние на Мэдди.

Джейк: АДРЕС, БУДЬТЕ ТАК ЛЮБЕЗНЫ.

Логан: Джейк, ты ничего не перепутал? Она твоя девушка.

Джейк: Взломай школьную систему и достань мне адрес.

Спустя пять минут пришел ответ.

Логан: Лови, истеричка. Авеню Роудс, 34.

Астер (голосовое сообщение): Если до полуночи не объявишься, мы знаем, где найти твое бездыханное тело.

Логан: Что напишем на венке?

Джейк: Ха-ха… Напишите, что у него был самый большой…

Астер (голосовое сообщение): Не заставляй меня заканчивать это предложение, Эванс.

Логан: Самый большой… арсенал плохих шуток?

Астер (голосовое сообщение): Ты сдерживаешь себя в преддверии Рождества?

Логан: Разумеется.

Джейк: Лучше пожелайте удачи.

Логан: Дуракам это не помогает.

Астер (голосовое сообщение): Не дай ей оторвать тебе яйца.

Джейк: Вы слишком негативные!

Логан: Главное, что ты позитивный, Джейки. Было приятно с тобой дружить… Покойся с миром, все дела.

Астер (голосовое сообщение): Твоя комната перейдет ко мне по наследству?

Джейк: Пошли вы.

Джейкоб знал Деполе как свои пять пальцев — ему даже не понадобилось вбивать в навигатор адрес. Он завел двигатель и отправился в путь. В тишине пытался придумать план. «Привет, Мэдди. Кажется, семья не пустит меня на рождественский ужин без тебя…» — нормальное начало? Эванс качнул головой.

Он доехал до нужного дома слишком быстро. В отличие от всех зданий в этом маленьком районе, домик Мэддисон Эванс не сверкал рождественскими огоньками. Джейку даже показалось, что он пуст, но неожиданно на кухне загорелся свет, даря Эвансу надежду. Он вышел из машины, выпрямил спину и, не дав себе возможности перенервничать, сразу постучал по белой деревянной двери. Тишина. Он повторил стук. Наконец дверь неуверенно открылась. На пороге стояла Мэддисон… в пижаме. Черные рубашка и штаны с бордовыми черепами. В голове Джейкоба пронеслась глуповатая мысль, что это очень мило. Да-да, Эванс сошел с ума окончательно. Черепа теперь входили в категорию «мило».

— Какого черта ты тут делаешь?

— И тебя с Рождеством, — хмыкнул Эванс.

Она попробовала запереть дверь, но Джейк удержал ее и без приглашения нырнул в коридор.

— Пошел вон, Джейкоб.

Мэдс выглядела уставшей. Без макияжа и привычного дерзкого взгляда.

— Ты что, одна? — тихо прошептал Джейк.

— Не твое дело, — огрызнулась она.

— Мама все-таки уехала, — понял он. — А к отцу ты не пошла.

— Я слишком много тебе разболтала, — сказала Мэдди.

— Одевайся, и пошли.

Мэдс замерла, как статуя:

— Куда?

Губы Джейка расползлись в широкой улыбке.

— Праздновать Рождество!

Было очень сложно противостоять такому обаянию. Но Мэддисон Эванс была крепким орешком.

— Вышел за дверь, — потребовала она, стрельнув в Джейка взглядом.

— Только с тобой, — отозвался он.

В ее маленьком коридоре Джейкоб казался великаном. Он был таким же упрямым, как она. По правде, он был даже гораздо более непробиваемым, но она не собиралась в этом признаваться. И как прогнать его вон?

Мэдди тяжело вздохнула:

— Я не хочу с тобой возиться, Эванс.

— Сегодня Рождество, и я не оставлю тебя одну в этом доме, — мягко произнес Джейк.

В ее зеленых глазах вдруг появились слезы. Она заморгала, стараясь их смахнуть.

— Мэдди. — Он протянул свою огромную ладонь и обнял ее за талию.

— Я никому не нужна в канун Рождества… — заплакала она ему в грудь.

Джейкоб крепче обнял ее:

— Ты нужна трем маленьким гномам и мне. — Он погладил ее по голове. — Сестры не пустят меня в дом без тебя.

Мэддисон непонимающе моргнула.

— Они выставили меня за дверь и потребовали привезти тебя, — пояснил он.

Истеричный смешок сорвался с губ Мэдс.

— Дай угадаю. Они сказали: «Привези ведьму!»

— Все именно так, безумная Мэдс.

Она немного отстранилась и заглянула ему в глаза:

— Значит, это была их идея?

Джейк сглотнул:

— Если скажу да, поедешь со мной?

— Что ж… Так и быть, — решилась она.

Джейкоб с грустью подумал, что даже не обманывает девушку. Это правда была идея сестер. Фунти права: как можно быть таким глупым? Как можно было не приехать к ней? Хорошо, что у него есть они, три надоедливых гнома и мама-романтик Эванс.

— Но между нами это ничего не меняет, — тихо произнесла Мэдди.

Было ощущение, словно в дом залетел ветер с Северного полюса, уничтожая все тепло на своем пути.

— Собирайся, — пробормотал он.

— Мне нечего надеть… Я не постирала свои вещи. — Мэддисон устало потерла глаза.

— Тогда хорошо, что я принес это. — Джейк протянул пакет.

— Ты приготовил мне подарок? — Она удивленно моргнула.

— Наденешь?

— Все будет зависеть от того, что внутри, — произнесла девушка, прищурив глаза.

Ее настроение вновь изменилось за считаные секунды. Про таких, как Мэдс, говорят: с ними не соскучишься. Повезло! Джейкоб и не планировал скучать.

— Тебе понравится, — подмигнул он.

Мэдди разорвала подарочную бумагу.

— Твоим сестрам тоже понравится, — сказала она, прочитав послание на футболке.

— А как тебе?

— В ней я и отпраздную Рождество, — улыбнулась Мэдди.

Джейкоб подумал, что стоит сказать про надпись на спине. Но Мэддисон неожиданно сняла верх пижамы. Он забыл, как дышать. Она стояла перед ним в одном черном лифчике.

— Это твой подарочек, Эванс, — хитро улыбнувшись, сказала безумная Мэдс.

Джейкоба словно оглушили. Что там Астер говорил про его яйца? Кажется, уже слишком поздно, — он подарил их Мэддисон Эванс на веки вечные. Она перекинула назад рыжие волосы и медленно, растягивая мгновения, надела подарок Джейкоба. Футболка идеально села. Парень сглотнул.

— И в категории лучший подарок побеждает… — он сделал вид, что стучит по барабанам, — Мэддисон Эванс!

Мэдди звонко рассмеялась:

— Спасибо, Эванс.

Она повернулась к нему спиной, и он увидел надпись «Девушка Джейкоба Эванса». Гордость так и забурлила в его крови.

— Я быстро подкрашусь, — сообщила она и достала волосы из-под футболки, укладывая их на плечо. — Подождешь?

— Сколько потребуется…

И да, Джейкоб говорил не про косметику.

…Стоило Джейкобу и Мэдди переступить порог, как всполошился весь дом. Лабрадоры подпрыгивали и облизывали мисс Эванс как никого и никогда.

— Ведьма пришла-а-а! — во все горло закричала малышка Сью. — Мама меня расчесала. — Она покрутилась, хвастаясь несколькими косичками.

— Выглядит красиво, — улыбнулась Мэдди.

— Когда вырасту, то смогу покрасить волосы, чтобы они были огненные, как у тебя, — мечтательно вздохнула Сью и неожиданно серьезно добавила: — А Логану нравятся рыжие?

Джейкоб стукнул себя по лбу. Малышке Сью было всего пять, но, видимо, за счет того, что проводила много времени с сестрами, мыслила она не как пятилетняя девочка.

— А не все ли равно, какие ему нравятся? — прищурив глаза, спросила Мэдди. — Главное, что нравится тебе!

Фунти, спрыгнув с лестницы, хлопнула в ладоши.

— Вот именно! — горячо согласилась она. — Почему мы вечно задаемся вопросом, что нравится им, и не спрашиваем, что нравится нам?

Чарли неловко принялась ковырять пол носками серебристых туфель:

— Может, потому что мы хотим нравиться мальчикам?

Мэддисон откинула волосы назад:

— Может, нам надо сначала понравиться себе?

Миссис Эванс вышла из кухни с подносом в руках. Джейкоб мгновенно выхватил его из рук матери, и та тихо рассмеялась:

— Я в состоянии сделать это сама.

— А я и не говорил, что нет. — Джейкоб приподнял бровь. — Когда нам надо менять повязку?

Мама Эванс погладила Фунти по голове:

— Мы уже поменяли, Джейки.

Джейкоб замер и посмотрел на сестру. Та закатила глаза:

— О да, мы и без тебя справились.

— Ауч! — Он положил поднос на стол и схватился за сердце.

Фунти пихнула его в бок.

— Но это не значит, что мы не хотим твоей помощи, — сгладила она свое заявление.

— Совершенно верно, — подхватила миссис Эванс. — Садитесь, — скомандовала она. — И да, возвращаясь к вашему разговору… — Она окинула взглядом детей. — Себе нравиться гораздо сложнее, чем окружающим. — В ее голосе слышалась материнская любовь. — Вот почему этим стоит заняться в первую очередь.

Чарли не выглядела так, будто ее убедили. Она села за стол и тихонько подтянула стул:

— Разве это не связано? Ты нравишься мальчикам и начинаешь нравиться себе?

— Нет, дорогая. Так ошибочно может казаться, но на самом деле все наоборот. — Мама Эванс ласково улыбнулась. — Ты нравишься себе и магическим образом начинаешь нравиться мальчикам.

— Даже если ты рыжая, у тебя проколоты все уши и в носу пирсинг, — хмыкнула Мэдди, — а ему всю жизнь нравились нежные блондинки в платьях в цветочек. — Она окинула Джейкоба снисходительным взглядом.

Джейк замер как истукан, не зная, что сказать, и вся семья громко расхохоталась.

— Именно так! — подвела итог миссис Эванс. — Давайте помолимся и начнем ужинать.

Они протянули друг другу руки, пока мама Эванс произносила молитвенную благодарность. Джейкоб держал за руку свою Мэдди и не мог выкинуть из головы мысль о том, что ему хотелось бы с ней сделать. Она, эта мысль, была далеко за гранью святости.

Стол украшали традиционные рождественские блюда: индейка с клюквенным соусом, печеный картофель, зеленые бобы с миндалем, кукурузный хлеб и запеченная тыква. На десерт мама Эванс припрятала в холодильнике огромный шоколадный торт.

— Мне нравится твоя футболка, — с полным ртом произнесла Фунти.

— Твой брат сделал, — подмигнула Мэдди.

— Кстати говоря! — Миссис Эванс так быстро поднялась из-за стола, что все опешили. Она отправилась в соседнюю комнату и вернулась не с пустыми руками. — Знаю, что все подарки вручают утром, но не могу удержаться.

Мама Эванс протянула Мэдди красный сверток с огромным блестящим бантом. Мэдди почувствовала неловкость:

— Ой, а я не приготовила… Я же не знала…

— Это потому что ты сама наш подарочек! — звонко смеясь, провозгласила Сьюзен.

По традиции она кормила лабрадоров своей едой, и в эту секунду они были самыми верными собаками на всем белом свете.

— Полностью согласен со Сью, — шепнул Джейкоб на ухо Мэдс.

Мэддисон покраснела под цвет своего подарка.

— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка, сражаясь с эмоциями. Черным ноготком поддела бант и разорвала бумагу. — Свитер, — прошептала она.

— Как у всех нас! — сказала Чарли.

— Я сама их вяжу.

Хоть вязать было сложнее, чем раньше. Это дело мама Эванс любила. На День матери дети подарили ей эргономичные спицы и много пряжи. Вглядываясь в глаза девушки сына, она пыталась уловить реакцию. Ведь сильно переживала, что, возможно, дарить семейный рождественский свитер было слишком.

Мэдди встала со стула и крепко ее обняла.

— Спасибо, — еле слышно поблагодарила она.

Мама Эванс успокоилась, ласково погладила ее по спине и волосам:

— Мы всегда тебе рады. — И это была чистая правда.

Мэдди надела свитер, и они продолжили ужин. Все в красных свитерах, они уминали еду, шутили, болтали и в конце набросились на десерт — шоколадный торт. Довольно быстро от него не осталось и следа.

— Так, девочки, чистить зубы и спать! Вы положили для Санты печенье и молоко?

— Да-а-а! — в унисон ответили три голоса, и, словно стадо слонов, девочки побежали на второй этаж.

Сьюзен остановилась, обернулась и заорала во все горло:

— Джейки, ты сегодня опять будешь спать с Мэдди?

Мэддисон и Джейкоб собирали со стола грязную посуду и, услышав это, зарделись.

— Думаю, я вернусь к себе.

— Я выпил бокал вина, — сообщил Джейкоб и нагло подмигнул. — Никак не смогу сесть за руль!

— Хорошо, что существует «Убер», — фыркнув, сказала Мэдди.

— У нас есть комната для гостей, — как ни в чем не бывало вклинилась в разговор миссис Эванс. — Сейчас уже поздно. Ты не против переночевать у нас? Чтобы я не переживала?

Джейкоб готов был выплясывать победный танец, но мама Эванс повернулась к сыну и стукнула его кухонным полотенцем.

— И если я услышу в ночи шаги в сторону гостевой комнаты, — погрозила она ему указательным пальцем, — пеняй на себя!

— Ма-а-ам…

Мэддисон рассмеялась, и мама Эванс ей подмигнула.

Джейкоб и Мэдди убрали кухню. Она махнула рукой на прощание и скрылась в коридоре, а затем он услышал тихий скрип двери. Это что-то невероятное. Он провел Рождество с безумной Мэдс.

Эванс достал из-под дивана подарки для девочек. Благодаря Астеру там были билеты на концерт Тейлор. И не просто билеты — Блэквуд достал для них проход за сцену. Этим рождественским утром весь дом Эвансов утонет в визгах трех девочек… Да что там дом, весь Деполе будет свидетелем их радости.

Джейк аккуратно сложил подарки под елку и вместо Санты умял печенье с молоком. Сделав все дела, снял со стены цветок омелы и пошел вдоль коридора, размышляя, стоит ли… Хотя кого он обманывал? Он точно знал, что стоит. Тихий стук в дверь гостевой комнаты. Джейк был уверен, что она не спит. Сам он в жизни бы не уснул, зная, что Мэдди находится с ним под одной крышей.

Дверь медленно отворилась, и Джейк нырнул внутрь. Она стояла в его футболке, и больше на ней ничего не было.

— Мне позвать твою маму, Эванс? — тихо спросила Мэдди.

Джейк подошел ближе.

— Смотри, — прошептал он и поднял руку с омелой. — Ты же знаешь, что Рождество — пора традиций.

— По традиции ты не должен держать омелу над нами. — Ее голос хрипел, переполненный эмоциями.

— Но поцелуй от этого не отменяется, — хитро прищурившись, сказал Эванс.

Сердце колотилось в груди с бешеной скоростью, и ему требовалась вся сила воли, чтобы выглядеть невозмутимым.

— О каком поцелуе ты говоришь? — Она закатила глаза.

— Об этом, — просто сказал он и, взяв Мэдс за подбородок, прижался губами к ее губам.

Было ощущение, что сошла лавина. Или взорвалась вселенная. Или случилось что-то еще такое масштабное, чего он никогда не видел — и не знал, как это ощущается. Поцелуи с Мэдди всегда были за гранью, а этот особенно. Джейкоб соскучился. По запаху вишни. По ее вкусу. По ощущениям. Ее мягкости и дерзости. Она приникла к нему всем телом, и он не выдержал, опустив руку на ее голое бедро. Бархатная кожа. Ему хотелось касаться ее везде. Она запустила руки ему в волосы и оттянула их назад.

Издав тихий гортанный звук, Мэдди отстранилась:

— Спокойной ночи, Эванс. — Она вытолкнула Джейка за дверь и захлопнула ее.

Тяжелое дыхание Джейкоба заполнило коридор, он несколько раз моргнул. Все это происходит по правде? Весь этот взрыв? Все мурашки по коже? Он качнул головой и потер лицо.

— Спокойной ночи, Мэдс, — произнес Джейк шепотом и пошел к себе в комнату.

Возможно, это Рождество станет самым запоминающимся в его жизни…

* * *

— Кажется, их уже не спасти, — произнес Астер, присев на корточки перед духовкой в доме Робертсов.

Стекло было заляпано настолько, что разглядеть за ним ребрышки было сложно. Но даже то, что он видел, намекало: нормально поесть сегодня не удастся. Тем более что время близилось к одиннадцати, а мистер Робертс уже дважды ездил в магазин, ведь в кладовке не оказалось даже картошки. Все просто выли от голода и тайком мечтали нагрянуть в дом Эвансов, где всегда еды на десятерых. Но там уже точно ложились спать.

— Дай посмотрю. — Энджел чуть подвинула его плечом и присела рядом. Судя по ее лицу, Астер оказался прав. — Мистер Робертс, мясо не готовят при такой температуре! — выкрикнула она, прокрутив ручку температуры вниз.

Профессор появился в дверях кухни и тоже наклонился к духовке. Через его плечо было перекинуто полотенце. Поправив на носу очки, он произнес:

— Поможет соус?

Астер и Энджел синхронно помотали головами.

— Попытаемся отскоблить пригорелое?

— Давайте я сама, — предложила Энджел. — Астер, если что, мне поможет. Правда, Астер? — обернулась она к нему.

— Да, разумеется.

Профессор с ухмылкой покосился на Блэквуда.

— Кому сказать в школе, не поверят, — хмыкнул он.

— Я тоже в шоке, мистер Робертс, — стягивая с его плеча полотенце, произнесла Энджел.

— Пойду пока накрою на стол. — И профессор удалился.

— Ну что ж, твоя задача на сегодня. Справишься? — Девушка поставила перед Астером коробку с овощами.

— Думаю, да.

— Вот и отлично. — Она принялась заглядывать в шкафы.

Астер молча наблюдал за ней. Он никогда раньше не видел девушку на кухне. Не только этой, вообще. Мама Эванс не в счет. В их доме обедом занимался специально приглашенный повар. У Робертсов с этим справлялся первый освободившийся, так что готовили тяп-ляп. А эта девушка точно знала, что нужно делать. Перемещаясь по кухне, доставала то миску, то коробку со специями, громыхала деревянными дверцами и пятилитровыми кастрюлями.

— Где ты этому научилась?

Энджел откопала в одном из шкафов большую разделочную доску и водрузила ее на столешницу. Насколько Астер помнил, прежде все резалось прям так — безо всяких досок — на столе. Серебристый нож поблескивал в руке девушки, пока она рубила зелень.

— Я же выросла на ферме, забыл? — улыбнулась она. — Мы с мамой жили вдвоем, так что я с детства крутилась на кухне. Вот и научилась.

— Почему ты приехала сюда? — вытянув длинные ноги, спросил Астер.

Ему нравилось наблюдать за ней. За плавными перемещениями от холодильника к столу, от стола к плите и обратно. Он словно смотрел кулинарное шоу. Астер даже губу закусил, чтобы не лыбиться от уха до уха.

— Родители развелись, когда мне было четыре. Я осталась с мамой, отец переехал сюда. Мы виделись с ним примерно пару раз в год.

— У него здесь бизнес?

— Типа того, — повела плечом Энджел. — Постоянно на работе. С утра до ночи, — поморщилась она. — Встречи, контракты, проблемы. Он хочет расширить свое дело, а других детей у него нет, так что все надежды только на меня. Вот только я не уверена, что справлюсь, если честно.

«Мне это очень знакомо», — подумал Астер.

— В прошлом году они с мамой решили: раз я все равно поступаю в университет на Севере, то почему бы мне не прожить этот год здесь? И вот она я…

— В кухне на лесопилке Робертсов, — закончил за нее Астер.

— Никогда не знаешь, куда приведет тебя судьба, — поджигая конфорку под сотейником, сказала Энджел, улыбнувшись. — Эй! — окликнула она. — Я все еще жду твоей помощи.

Астер, не отрывая от нее взгляда, медленно вытянул из ящика нож и, взяв картофелину, молча принялся счищать кожуру. Девушка перестала нарезать зелень, уставившись на него.

— Ты умеешь, — удивленно протянула она.

— А то. — Астер растянул губы в довольной ухмылке. Если бы пару месяцев назад ему сказали, что он станет козырять перед девушкой чисткой картошки, Блэквуд долго бы смеялся. — Меня дед научил, — ответил он, кивнув в сторону гостиной, откуда доносился топот собачьих ног и ворчание старика о том, что без него в этом доме даже елка и та ровно не встанет. — Я завтракаю у них каждый понедельник с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. А с ним, как понимаешь, где сядешь, там и слезешь, — ухмыльнулся он. — Так что, цитируя дословно, кто не работает, тот не ест.

— Это очень мило, Блэквуд, — опустила глаза Энджел. — Правда. Я от тебя такого не ожидала.

— Да я вообще милый, — довольно улыбнулся он.

— Ой, все, не начинай.

— Ты просто не можешь противостоять моему обаянию.

— Да уж конечно.

— Иди сюда, — поманил ее Астер пальцем.

Девушка покачала головой, хотя улыбки сдержать не смогла.

— Иди сюда, Белл, — повторил он, уже вставая.

— Нет! Даже не думай об этом! — Она попятилась, засмеялась, но тут же уперлась в край стола.

Астер не спеша принялся обходить стол, глядя на Энджел с таким удовольствием, будто поймать ее было главной целью всей его жизни.

— Что за мания постоянно убегать? — не сводя с девушки глаз, произнес он. — Нет, я серьезно.

— Астер, вернись к овощам! — Смеясь, она бросила в него горсть нарезанного укропа.

— Нет. — Он продолжал медленно приближаться.

Девушка попыталась сбежать, но тут же оказалась пойманной в объятия.

— Астер, поставь меня на место! — вскрикнула она, когда Блэквуд приподнял ее, а потом зажал в углу между холодильником и кладовкой. — Я пожалуюсь деду, — прошептала девочка-ангел.

— Жалуйся. — Астер подцепил пальцами шлевки на ее поясе и притянул за них к себе.

Ладони Энджел обхватили его плечи, и он легко сжал тонкую девичью талию. Она едва слышно ахнула. От этого шумного вздоха в животе как будто запорхали проклятые бабочки, о которых грезят все девчонки начиная с семи и которых боятся все мальчишки с того же возраста. А может, это была пьяная моль? По крайней мере, Астеру она точно подходила больше. Но кто бы ни поселился внутри, он совершенно не хотел слушаться, реагируя на девушку напротив как на зажженный в темноте фонарь.

— У тебя невероятный взгляд, — мягко произнес Астер, снова ее смущая.

— От мамы, — тихо ответила Энджел. — Я унаследовала от нее внешность и голос, а от отца… только способность сбегать при каждой сложности.

— Твой отец ушел от вас? — спросил Астер.

Энджел пожала плечами:

— Просто понял, что избегать проблем проще, чем их решать. Поэтому мои родители и расстались когда-то. Разъехались по разным штатам и не общались больше десяти лет.

Чем больше Астер узнавал ее, тем сильнее хотелось ее защитить, спрятать за собой и не давать никому в обиду. Он попытался отыскать такие слова, что смогли бы помочь, но с ними у него с детства дружба не складывалась. Поэтому произнес, глядя ей в глаза:

— Я бы хотел сделать так, чтобы тебе никогда не захотелось от меня сбежать.

Она взволнованно выдохнула. Но ответить не успела.

— Мы есть вообще седня будем? — раздался совсем близко недовольный голос, а следом за ним звук шаркающих шагов. Очевидно, старик заглядывал в кухню. — И где-с? Где этот горе-помощничек?

Астер со стоном зажмурился, утыкаясь девушке в шею. А потом крикнул:

— Уже идем!

…Ровно через полтора часа с приготовлением ужина было почти покончено: овощи отправлены в духовку, салаты на стол. Астер с Энджел вышли на крыльцо, глядя через окна веранды, как Логан с Авророй украшают елку. Блэквуд поймал счастливый взгляд сестры. Она на миг замерла, так и не донеся игрушку до ветки, а потом улыбнулась брату. Астер подмигнул. По гостиной носилась Горгона; словно гипсовая статуя, стояла коза. И эта картина была до того умиротворяющей, что казалась почти нереальной.

В темноте медленно падал снег. Энджел подставила ладошку, ловя на нее снежинки и разглядывая каждую. А Астер разглядывал ее.

— Они и правда разные, — произнесла девушка. — Вот это и есть величие Творца. Настоящее рождественское чудо.

Астер опустил руку на ее плечи, и она прижалась к нему. Казалось, они целую вечность стояли вот так, в молчании, но эта вечность не тяготила.

— А там что? — спросила Энджел, указав на большой амбар сбоку от дома.

— Столярка, — ответил Астер. — Склад готовой продукции. Летом они держат там козу. — Хотя потом он подумал, что козу они держат везде.

— А можно посмотреть?

Астер обернулся. Все в доме были заняты елкой. Вряд ли кто-то стал бы возражать, покажи он Энджел цех. И Блэквуд ответил:

— Думаю, да.

Внутри было прохладно и сыро. Пахло свежим деревом и пылью. С одного боку были сгружены доски, с другой стороны — лаки и краски. В центре располагался огромный стол, служивший подставкой под станки.

Они медленно шли между рядами изделий, только начатых или уже готовых к отправке.

— Ты часто тут бываешь? — спросила Энджел, проводя ладошкой по полированной поверхности рыжего кресла-качалки, вся спинка которого была словно выпилена из виноградных лоз, — Логан-старший, несмотря на возраст, оставался мастером своего дела.

— Как сказать…

Астер и сам не знал, как много раз бывал здесь. Это было второе в мире место, где его принимали просто за то, что он есть, а не за то, кто он. Не спрашивая его фамилию и не вспоминая при этом всю его родословную. Здесь Астера просто любили. И он любил это место в ответ.

— А это для чего? — Энджел подошла к механизму, усыпанному желтой древесной трухой.

— А-а-а, это старый фрезеровочный станок, на нем мы когда-то вырезали свои первые фигурки. — Астер провел ладонью по металлу, стряхивая кудрявую стружку. — Дед тогда научил нас делать простые шахматные пешки. Мы с пацанами наклепали их штук триста. — Он рассмеялся. — Самое забавное, что никто на нас не ругался. Следующие три года наши шахматные партии состояли лишь из пешек.

— А ты говорил, что не играешь больше в шахматы.

— Я соврал.

— Ах ты лжец! — покачала она головой, двигаясь дальше.

— Это было до начала наших с тобой отношений, любовь моя.

— А у нас отношения?

— Это тебе решать, — ответил он, двигаясь вслед за девушкой.

Энджел на мгновение обернулась, вскинув на него взгляд (Астеру показалось, в нем мелькнул огонек одобрения), но промолчала. А потом потянулась к небольшому ящику, где были сложены уже покрытые лаком фигурки:

— А они тоже сделаны на станке?

Астер протянул руку, поднимая одну из фигур.

— Нет, — произнес он дрогнувшим голосом. потому что в углу расчерченной на квадраты доски было крупно вырезано «Блэквуд» и силуэты деревьев, над которыми горела звезда, словно указывая дорогу. — Это Логан-старший выпиливал вручную. — Судя по всему, тот самый сюрприз, который старик готовил для него несколько месяцев.

«Найди свой путь», — гласила надпись снизу. Астер знал: это было не пожеланием, а напутствием. Возможно, те самые слова, которые он так долго искал, всю жизнь считая себя заложником обстоятельств, щепкой, брошенной в воду и уносимой течением.

«Дерево не становится кораблем само по себе, — прозвучали в голове слова Логана-старшего, сказанные им много лет назад, — оно ждет. Ждет, когда ты сделаешь его тем, чем сам пожелаешь».

Астер поднял лежащий рядом необработанный брусок и сказал:

— Только ты решаешь, как управлять своей жизнью.

* * *

Аврора и Логан-старший явно прошли за полчаса какой-то путь, потому что с чердака спустились, вытирая щеки от слез, что было странно, но будто с общей тайной. Логан надеялся, что эти двое не орали друг на друга, пока не разрыдались, ведь любой из них мог выиграть соревнование «в ком больше яда».

Деревянная коробка с игрушками была Логану знакома. Он нашел ее на чердаке лет в шесть и пару раз задавал вопрос, почему ее никогда не достают. Но все только пожимали плечами и спрашивали в ответ: «А зачем?»

Сейчас, однако, коробка стояла у камина, и Аврора по одной доставала из нее игрушки, протирая их салфеткой.

— Значит, елка в доме Робертсов. Дед, тебя победили! — усмехнулся Логан-младший.

Логан-старший отмахнулся.

— Скорее покорили… Старик уже причитал, как наша девчонка похожа на маму? — спросил он.

При словах «наша девчонка» Логан заулыбался, а Аврора покраснела. Такой ее Логан еще не видел: абсолютно поверженной и смущенной.

— Причитал, — кивнул он. — И Энни ему понравилась.

— Еще бы не понравилась! Она нам подходит.

— Ну, хватит говорить, будто меня тут нет, — закатила глаза Аврора и протянула деду первую дюжину игрушек. — Вешайте!

Тот без лишних вопросов кивнул. Удивительно.

— И вообще, где справедливость? Всем девчонкам мира нужно просто завоевать парня, а мне — всю его семью вместе с животными! Сейчас окажется, что мой средний балл по алгебре недостаточно высок для мистера Робертса, и все, конец.

— Мисс Блэквуд, уверяю, ваш балл уступает разве что баллу мистера Блэквуда. И он уж точно выше, чем у моего сына.

— Хоть в чем-то он не лучший. — Девушка снова закатила глаза, но улыбнулась сама себе, ни на кого не глядя. — Мистер Робертс, будьте добры, нам нужна гирлянда. Горгона, схватишь хоть одну игрушку, и Рождество будешь отмечать в пикапе. Холли, душка, сойди с мишуры, тебе это есть нельзя. Логан, — вручила она ему вторую дюжину игрушек. А потом вздохнула и окинула всех теплым взглядом: — Как мне нравится наряжать елки!

— Это мы наряжаем, а не ты, — прокомментировал Логан, рассматривая стеклянный шарик.

— Ну, я хоть что-то могу делать. Например, я протираю игрушки. Руковожу. Дома это делает дизайнер…

— Как грустно, — наигранно вздохнул дед.

— Это правда грустно!

— Ну-ну, детка, не переживай. Скоро у тебя не будет проблем, потому что не будет дизайнера. — И дед улыбнулся так широко, как прежде улыбался только при виде пробитой шины Вулча.

— Уверена, что Логан станет великим химиком и у него будет все, чего он только захочет, — пожала Аврора плечами, выразительно посмотрев на закашлявшегося деда.

По какой причине девушка по умолчанию стала частью семьи Робертс, было ясно не до конца. Они с Логаном даже не встречались официально, но этот дом как будто только и ждал момента, чтобы сюда пришла Аврора Блэквуд. Логан видел, что ей тут нравится. Она светилась в стенах его дома, переставляя с места на место ерунду, которую дарили Логану-среднему ученики и которую тот потом выставлял на полке. Сидела на полу у камина на старой лоскутной подушке, сшитой еще бабушкой Анной. Успела даже понежиться в кресле-качалке, которое никто в этом доме ни разу не занимал. Его смастерили, а для кого, никто не знал. Оказывается, вот для кого. Для Авроры.

Дед плюнул на развешивание игрушек быстрее, чем можно было ожидать, а Логан-средний ушел накрывать на стол. Логан-младший и Аврора остались одни.

— Все, чего захочу? — сощурился он.

— Разумеется. Уж кто-кто, а ты точно с этим справишься.

— И даже тебя?

— Эй! Это я тебя захотела и получила, не выдумывай.

— Да что ты? Это я тебя первым поцеловал.

— Это я к тебе первая приехала.

— Это я таскался за тобой восемь лет, лишь бы только ты заметила.

— Это я таскалась за тобой. Даже брату сказала, чтобы он с тобой подружился. Правда, думала, он просто приведет тебя в наш дом… а он тебя у меня увел.

— Увел? — Логан рассмеялся и сел рядом с Авророй.

— Да. — Она грустно посмотрела на шарик, на котором тонким шрифтом было выведено: «От Логана для мамы». — Твоя работа?

— Нет, это деда. Давай подробнее о том, как Астер меня у тебя увел.

Она уронила руки на колени и уставилась в камин, где вовсю танцевали языки пламени. Лицо обдавало жаром, и не было видно, как по нему расползается румянец.

— Я не училась в школе до тринадцати лет. Потом пришла и не нашла себе там места. Я всем нравилась только из-за брата или из-за классных дорогих вещей. У меня брали почитать книжки и не возвращали, а потом говорили: «Ты же Блэквуд. Зачем тебе с возвратом? Купишь новые». Я не понимала, как дружить. Я ждала тебя. Ты появился… и все стали смеяться. Надо мной. Я не знала, что девочки не дружат с мальчиками, когда им тринадцать. Я испугалась. Попросила Астера к тебе подойти. Ему вроде как нужен был кто-то, чтобы взломать школьный сайт, и я такая: «О, я вот от этого мальчика слышала, что Логан умеет». Короче, вы подружились. И Астер, вместо того чтобы притащить тебя к нам, стал просто уходить из дома сюда. «Дед, дед, мистер Робертс, Логан — они такие крутые! О, видела? Я это сам выпилил на станке! Смотри, что мне сделал дед. Смотри, какое уравнение мистер Робертс показал. О, в доме Робертсов так круто!» Мне казалось, он забрал мою жизнь. И я злилась. А ты меня больше не замечал.

— Ну, я-то замечал. Просто ты не переставала меня оскорблять, а так ничего, — усмехнулся Логан. — Если что, я не в обиде и никогда не был. Я просто не знал, что с этим делать.

— По-це-ло-вать, — по слогам сказала Аврора.

Логан тут же наклонился к ней и по-це-ло-вал. Коротко, но жарко, так, что и камин показался не таким уж горячим.

— Мы никогда не закончим с елкой, Робертс, — вздохнула она.

— Я сделал для тебя валентинку в тот год. И не подарил — не решился.

— Да я бы и не приняла, — закатила глаза она. — Домик на дереве у Джейка?

— Откуда знаешь?

— Астер пришел тогда домой и сказал, что Логан сделал валентинку какой-то Э. И что вроде как это его подружка из больницы, которая умерла. Я рыдала всю ночь: не могла поверить, что я для тебя…

— Я им такого не говорил. Они это сами придумали. Впервые я услышал это от тебя и решил, что ты так считаешь. Что Энни больше нет.

Аврора вдруг отложила очередной шарик, который протирала, и крепко обняла Логана, вцепившись в его свитер. Уткнулась носом в его шею и часто задышала, будто сейчас заплачет.

— Пожалуйста, давай больше не будем глупыми, — шепнула она.

— Эй, Энни, брось, мы еще ничего не потеряли. Все только начинается. — Он отстранился и заглянул ей в глаза, а потом очень быстро поцеловал мокрые от слез щеки, нос, губы. — Слышишь? Все хорошо. Мы были детьми. Но мы выросли. Мы больше не расстанемся.

— А мы встречаемся?

— Я решил, что да. Тебя спрашивать не буду, вдруг ты что-то опять не так поймешь.

Она снова его обняла, будто не могла долго смотреть в глаза. Хотя почему будто? Она и не могла. Никогда. Проще просто забрать свое, прижать к груди, как сейчас, не отпускать, а разберется она со всем этим потом. Думать некогда.

И Логан предпочитал сейчас думать за нее:

— Я уж точно тебя не отпущу. Мы больше не будем молчать, мы будем говорить. Честно, сразу. Я не позволю тебе молча обижаться, ладно? Мы уедем отсюда вместе. Я стану химиком, ты президентом. Но мы никогда друг от друга не отлипнем, да? Я уже понял, что это наша натура… просто болтаться где-то поблизости друг от друга.

— Я выбрала все предметы, какие только могла, чтобы быть с тобой в одном классе. Лишь химию не осилила, — засмеялась Аврора.

— О, счастливейший предмет. Он был единственным, где ничто меня не отвлекало. На остальных уроках я просто не мог сосредоточиться, потому что ты сидела где-то рядом.

— Прости. Зато ты гений химии.

— Ну, только ее у меня не забирай. — Логан снова засмеялся, а Аврора так и не оторвала голову от его груди, закрывшись волосами. — Что у тебя на руке? — Он поднял ее кисть и посмотрел на буквы LOGICE.

— Да просто набор букв. — Девушка отстранилась и самоуверенно задрала подбородок, припоминая, как он открещивался от ее имени на своем запястье.

— Я набил на руке твое имя.

— А я… мне вроде как может пригодиться знать кое-что на латыни. Нашла это слово на обложке одной отцовской книги. Как ты уже наверняка догадался, оно значит «логика», и тут много общих букв с именем одного моего знакомого. — Она пожала плечами, глядя на тату, обрамленное чуть припухшей кожей. — Давай уже наряжать елку.

— Вы еще возитесь? — В дверях возник Логан-старший с какой-то коробкой в руках.

— Неужели это подарок под елочку? — усмехнулся Логан-младший.

— Да, оболтусу нашему. Извиняйте, вам ничего не приготовил. — Дед положил на пол коробку в крафтовой обертке, на которой от руки было выведено: «Патлатому».

— Какая любовь… — пробормотал Логан и наконец встал, чтобы начать уже наматывать гирлянду на елку.

* * *

— Может, останетесь? У нас еще много места, — произнес мистер Робертс, пожимая Астеру руку.

Блэквуд знал, что в лучшем случае им придется делить с козой либо пол, либо лежанку. Да и у ворот уже ждало такси.

— Не, поедем.

— Спасибо за все, но мне правда нужно вернуться домой, — поблагодарила Энджел.

— Пусть шуруют! Меньше народу, короче утром очередь в туалет! — Это уже был дед.

Астер ухмыльнулся. На заднем сиденье желтой машины лежал пакет с его подарком. Астеру удалось почти правдоподобно изобразить удивление. А потом он даже обнял Логана-старшего. Тот, конечно, развыступался, но слезу, кажется, смахнул.

В такси было тихо. Энджел сидела, сжимая в руке небольшую елочную игрушку из стекла — подарок мистера Робертса, и молча глядела в окно. Периодически на ее лице появлялась едва заметная улыбка, но девушка тут же ее прятала, словно складывая счастливые мгновения в карман.

В кармане пальто Астера, напротив, жгло. Потому что стоило опустить туда руку, как она натыкалась на злосчастную валентинку. Время тикало. И в этот раз оно играло совсем не на его стороне.

«Если у тебя к ней реальные чувства, ты сам признаешься, Блэквуд. Даю время до новогоднего маскарада, — все еще звучали в голове слова Мэдс. — Иначе это сделаю я».

Снег летел. До дома Энджел было все ближе. Астер действительно впервые боялся — боялся ее потерять. Тяжело вздохнув, он взялся за валентинку в своем кармане, а потом разжал пальцы и опустил пустую ладонь на руку девушки, свободно лежащую на коленях.

Она обернулась и вдруг тихо произнесла:

— Хочешь зайти?

Астеру показалось, что она сама испугалась этой фразы. А может, ее последствий.

— А как же твой отец? — неуверенно уточнил он.

— Его нет дома, — тихо ответила Энджел, посмотрев на Астера таким взглядом, что тот невольно сглотнул.

Он расскажет ей сегодня. Но чуть позже. Надо только выбрать подходящий момент.

— Пап! — открывая дверь, на всякий случай крикнула Энджел. — Я дома. — Никто не ответил, и она отворила шире, приглашая Астера внутрь.

В доме царили темнота и тишина. Обстановка не была вычурной, как в особняке Блэквудов, но все равно казалась достаточно дорогой. Комната Энджел находилась на втором этаже и оказалась непохожа на множество женских комнат, что Астер видел прежде. Здесь не было ни девчачьих цветов, ни плакатов на стенах, она скорее напоминала комнату где-нибудь в отеле. Возле стены стояли не разобранные до конца коробки, как будто хозяйка въехала сюда совсем недавно.

Не включая свет, Энджел щелкнула кнопкой висящей на окне гирлянды, и та осветила комнату синеватыми огоньками.

— Здесь не особо уютно, — пожала плечами девушка. — Просто сама не знала, останусь ли надолго. Честно говоря, я до сих пор еще решаю.

— Почему? — спросил Астер, осматриваясь.

В комнате царил полумрак, но он был спокойным и уютным. На комоде стояли несколько фото, и он поднял одно из них. Там была запечатлена Энджел с лошадью.

— Это Лав?

Она кивнула.

Сняв пальто, Астер присел на край кровати, отодвинув чуть в сторону коробку с подарком от Логана-старшего.

— Так почему ты хотела уехать?

— Сложный вопрос. — Было видно, что Энджел не хочет говорить на эту тему, поскольку тут же перевела разговор в другое русло: — Может, сыграем? — Она кивнула на шахматы.

— А ты умеешь? — спросил Астер. Он не стал вытягивать из девушки ее тайны — своих хватало; одна, словно лезвие гильотины, все еще висела над его головой.

— Немного, — ответила Энджел, раскрывая доску и ставя ее между ними.

— А если по более смелым правилам? — не отрывая от девушки взгляда, предложил Астер.

— В смысле? Это какой-то особый вид игры?

— Можно и так сказать, — произнес Блэквуд, усаживаясь напротив. — Во время партии не мигая смотрим друг другу в глаза. Тот, кто моргнет первым, выполняет одно из желаний другого.

— Но это безумие, — рассмеялась девушка. — На поле будет полный хаос.

— Тем интереснее будет закончить.

— Ладно, Блэквуд. — Она уселась напротив него, сложив ноги по-турецки, и принялась расставлять шахматные фигуры.

— Можешь взять белые, — улыбнувшись, произнес Астер.

— С твоей стороны это очень мило, — ответила девушка.

— Ты уже второй раз за вечер назвала меня милым.

— Не тебя, а ситуацию.

Их взгляды встретились. То ли гирлянда заискрила, то ли Астеру просто показалось, но при таком свете ее глаза засияли еще ярче.

Энджел сделала ход пешкой. Астер ответил симметрично, не отрывая взгляда от девушки и прислушиваясь к своим ощущениям. Энджел сидела, оперевшись на одно колено, — так мило, по-домашнему, в позе, лишенной всякого намека на эротизм. Но Астеру она казалась убийственно желанной.

Девушка снова сделала ход. Теперь конем. Астер, почти не думая, ответил слоном. Его лицо было спокойно и расслабленно, хотя внутри кипела целая буря эмоций.

— Кто научил тебя играть? — спросил он, чуть наклонив голову, как будто пытаясь насмотреться впрок.

— Блэквуд, ты меня отвлекаешь.

— Я стараюсь. — Ему даже пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. — В этом и состоит суть игры.

Энджел тут же моргнула и пораженно вскинула голову.

Астер довольно улыбнулся.

— Итак, — посмотрел он на доску, чтобы лучше запомнить расположение фигур, — моим желанием будет ответ на заданный ранее вопрос.

Энджел тоже опустила взгляд вниз, запоминая.

— Отец, — ответила она. — Первые месяцы здесь мне было совершенно нечем заняться по вечерам. И тогда я приходила к нему на работу, и мы играли в шахматы.

— То есть ты совсем юный гроссмейстер?

— Можно сказать и так. Но это не значит, что я так легко сдамся.

Они снова посмотрели друг на друга.

— А я этого и не прошу.

Игра тем временем продолжалась. Энджел сделала очередной ход, и Астер съел ее коня слоном, почти не глядя. Это была самая простая комбинация из учебника, притащенного Логаном на чердак еще пару лет назад. Они с парнями перепробовали этих комбинаций столько, что некоторые Астер мог повторить даже с закрытыми глазами.

— Вот же!.. — не отрывая от него взгляда, прошептала девушка.

— Я забыл добавить, — довольно улыбнулся он, — за каждую потерянную фигуру полагается потерянная вещь. Или потерянный поцелуй.

Энджел вспыхнула:

— Ты жулик! Не было такого условия. — Она схватила подушку, хлопнув его по голове.

— Ладно, ладно! — защищаясь, рассмеялся Астер, хотя от негодования Энджел моргнула уже такое количество раз, что он мог бы загадать целовать его хоть до самого утра.

На самом деле в этом и заключалась причина того самого условия — не играть с Энджел в шахматы. Мало кто в партии с Астером добирался хотя бы до четвертой пары ходов. Игра чаще всего заканчивалась от одного только его соблазняющего взгляда, ведь это было как извращенная версия «Попробуй не поцелуй».

— Белл, я ничего не могу поделать, таковы правила, — развел руками Блэквуд.

— Ты каждый раз найдешь способ смухлевать.

— А я сразу предупреждал: не верь мне, — рассмеялся он. — Но если ты боишься…

— Ах так! — Она упрямо вскинула подбородок, чуть склонившись над доской, и закрыла глаза в ожидании: мол, хорошо, целуй.

Но ничего не произошло. Астер молча глядел на нее, задерживаясь взглядом то на губах, то на подбородке, рассматривая веснушки на носу. Почти ни у кого в Алтиоре их не было, тем более зимой, а эту девушку словно обласкало солнце.

Энджел приоткрыла один глаз, прошептав:

— Ну? Мне еще долго ждать?

И он ответил тихо:

— Так это ведь ты сама должна поцеловать меня, ангел.

Она замерла, а потом посмотрела на него совсем другим взглядом. Как будто в ее голове сложился какой-то пазл. Энджел медленно встала, пуговица за пуговицей расстегнула свою рубашку, и та упала к ее ногам. В этот миг все как будто изменилось, из шутливого ребячества превратившись во что-то тягучее, напряженное.

Теперь Энджел стояла между его разведенных коленей. Астер переместил руки на ее талию и поднял взгляд. Он держал в руках такую маленькую, солнечную, храбрящуюся и немного дрожащую девушку. «Слишком быстро, — билась в голове Астера мысль. — Все развивается слишком быстро».

Он не понимал, почему именно с ней все было по-другому. Прошлые схемы и паттерны не просто больше не работали — они казались неправильными, пустыми, грязными. Все должно было случиться не так.

— Слушай, это правда шутка, — отвернувшись, произнес он. — Это было глупо, и ты не обязана ничего такого делать. Просто меня заносит временами. Забудь…

Но Энджел, как в тот раз в конюшне, опустила ладонь на его губы:

— Что с тобой, Блэквуд? Теряешь хватку?

Астер прикрыл глаза, заставляя себя не смотреть:

— Просто я не хочу так.

— Как?

— Как будто все это дурацкая игра, — ответил он.

— Я не понимаю. — Энджел замерла, вдруг почувствовав себя неуютно. Подобрала с пола рубашку и принялась натягивать ее обратно.

— Я… — Астер тяжело вздохнул и вдруг обнял ее обеими руками.

Она не сопротивлялась. Прильнула, обнимая в ответ, и погладила по волосам.

— Я должен кое-что сказать до того, как между нами все зайдет слишком далеко. До того, как влюбишься в меня. Потому что ты мне нравишься, Энджел. Так сильно нравишься, что у меня все слова из головы повылетали, — произнес Астер тихо. — Подожди. — Отпустив девушку, он подтянул к себе пальто и достал из кармана злосчастную валентинку.

— Прости меня. Знаю, что я идиот. Но все, что я только что говорил, правда: я на самом деле схожу по тебе с ума…

— О чем ты? — Энджел непонимающе посмотрела на Астера. Потом взяла из его рук тот самый договор.

— Это я придумал тот глупый спор. Это все была моя идея.

Энджел замерла. А потом ее взгляд скользнул мимо плеча Астера. Он обернулся и едва не свалился с кровати, потому что прямо у входа стоял…

— Линч? — в замешательстве произнес Астер.

— Блэквуд?

— Папа! — воскликнула Энджел, запахивая рубашку и прикрываясь.

Астер перевел на нее полный ужаса взгляд.

— Папа? — едва выдавил он, снова посмотрев на Линча. — Ты ее отец? — И тут же подскочил с кровати.

«Черт, черт, черт!» — стучал пульс в его голове.

Все тут же начало вставать на свои места. Ее любовь к лошадям, знание конюшни, Орион… Норовистый жеребец просто не мог так легко подчиниться тому, кого никогда не видел.

Орион. Имя его коня снова болью отдалось в груди. Он посмотрел на Энджел, все еще сжимавшую в руках злосчастную валентинку. Значит, она обо всем знала с самого начала? Только теперь… теперь все выглядело так, будто он специально соблазнил ее, чтобы отомстить.

— Это не то, что ты подумал, — вскидывая ладони, словно заранее призывая к перемирию, произнес Астер.

Хотя, судя по картинке перед глазами Линча, это было именно оно. Его взгляд оставался непроницаемым.

— Выйдем.

— Между нами ничего не было. Клянусь тебе!

И когда Астер уже решил, что вот сейчас тот зарядит ему в челюсть, и уже даже приготовился, Линч вдруг хлопнул Астера по плечу.

— Ладно, проехали. Кажется, я даже смог это пережить, — произнес он, потирая лицо. — Не чужие ведь люди теперь. Как говорится, почти родственники. — И тут же скомандовал дочери: — Энджел, оденься, ради бога, а я постараюсь это все забыть. — А потом посмотрел на Блэквуда и предложил: — Может, пива? Рождество все-таки.

Астер по привычке хотел сказать, что он за рулем, но так опешил, что не смог выдавить ни слова. Лишь молча зашагал за Линчем в холл. Энджел так и замерла на ступеньках.

— Я сразу сказал твоему отцу, что не надо лезть, вы сами разберетесь. Но он вечно не слушает.

— Разберемся с чем? — ошарашенно прошептал Астер.

— Ну, он хотел, чтобы все было официально: ужин, помолвка, все дела. Он же упертый, сам знаешь. А я сразу сказал — пусть хоть познакомятся сначала.

Астера будто ударили под дых. Это было уже слишком для одного вечера. Он повернул голову. Энджел не сводила с него глаз, в которых шевелился страх. В его же глазах плескалось разочарование. Он мог простить многое. На многое наплевать, забить, но только не в случае, когда его жизнью снова пытались манипулировать.

— Почему у вас разные фамилии? — спросил он. Тихо. Беспристрастно.

Линч хохотнул. Его смешок звучал неуместно, словно зажженная спичка в ледяной комнате.

— Так она упрямая, фамилию матери взяла. Такая же упрямая, как и ты. Теперь понимаю, почему ты ей понравился. Она как увидела тебя на манеже, сразу сказала: хочу его. А твой отец заладил: он у меня парень строптивый. Все наперекор, — хмыкнул Линч.

Договаривать ему было не обязательно. Астер очень хорошо знал, что за этим последует, слышал в конюшне много раз. И Линч не подвел, произнося, как обычно:

— И не таких укрощали.

Бам! Занавес!

— Кажется, мне пора, — произнес Астер, желая сбежать из этого дома как можно дальше, чтобы не видеть, не думать, не чувствовать. Куда угодно.

— Астер, стой! — окликнула его Энджел, поймав уже у входной двери.

— Ты все с самого начала знала? — тихо спросил он.

Она ответила просто:

— Да. — И, тут же подняв валентинку, добавила: — Но, согласись, не тебе меня обвинять.

— Не мне, — ответил Астер, спускаясь по ступенькам крыльца.

Он шел не оборачиваясь, услышав только, как Энджел крикнула вслед надломившимся голосом:

— Значит, все? Ты просто вот так уйдешь? Нам больше не о чем говорить?

И Астер тихо произнес:

— Не о чем.

* * *

Джейк проснулся в пять утра. Уже три года его рождественское утро начиналось с пробежки. Причиной были друзья. Он оделся, закинул подарки в рюкзак и тихонько выскочил из дома. В рождественское утро девочки всегда просыпались рано, так что нужно было успеть закончить дела часам к семи. Весь Деполе спал, пока кроссовки Эванса протаптывали заснеженные за ночь дорожки.

Первым в списке был дом Логана. Он находился дальше всех, но для Джейка пробежать шесть миль туда и обратно не было проблемой. Он положил сверток в деревянный ящик с надписью «Только попробуй кинуть сюда рекламу, щенок». Всякий раз, когда он читал это послание, в его голове орал голос Логана-старшего. Он обожал этого сварливого старика.

Не теряя времени, Джейкоб помчался к особняку Астера. Холодный воздух жег легкие. Плечо приходило в норму быстрее, чем Эванс мог мечтать. Он все еще подумывал обратиться за помощью, но уже начинал чувствовать, что справится сам. С фантомными болями, с чемпионатом, который мечтал выиграть в конце учебного года… и с безумной Мэдс. Да, Джейкоб планировал выйти победителем на каждом из этих уровней.

Помпезное поместье в викторианском стиле вызывало у Эванса мысли о том, что его мать отказалась от всего этого богатства во имя любви. Блэквуды считали, что она самая глупая женщина в их роду. Так ли это было на самом деле? Или, напротив, она оказалась самой умной? А теперь еще и была самой богатой — разумеется, не в денежном эквиваленте.

Эванс хмыкнул, подбегая к кованому черному ящику. Он так разительно отличался от ящика Робертсов, что Джейк невольно задумался, как получилось, что они трое такие разные и все же… вместе! Закинув подарки для Рори и Астера, он открыл чат:

Джейкоб: Детки, не забудьте проверить почтовые ящики.

Астер (голосовое сообщение): Придурок, чего те­бе не спится каждое рождественское утро?

Джейкоб: Это все любовь к тебе, Блэквуд! Она лишила меня сна.

На это Астер уже не ответил. Скорее всего, швырнул телефон куда подальше, проклиная Эванса и себя за то, что не отключил звук.

Джейкоб погнал домой. Настроение было отличное, ведь его ждали рождественский завтрак и безумная Мэдс! Подбегая к родному гнездышку, он проверил время. На часах было шесть сорок пять.

Эванс замер, увидев около двери силуэт. Все еще было темно, и он не мог разглядеть, кто именно стоял на пороге, но его пронзила догадка. Джейкоб сделал шаг вперед… Он шел к дому на ватных ногах, боясь позволить надежде пустить корни. Наконец человек обернулся, широко улыбнулся и распахнул объятия. Джейк Эванс полетел навстречу отцу так, словно ему было три года. Заветное «Па-а-ап!» разлетелось по всей улице.

Папа Эванс громко рассмеялся, крепко обнимая сына. Сына, который был уже выше и шире отца в плечах, но все еще оставался его мальчиком.

— Джейки, сынок! С Рождеством! — хлопая своего старшего по спине, сказал отец.

Джейкоб подумал, что это лучший рождественский подарок в мире. От их громких голосов проснулись все. Девочки выскочили на порог в пижамах и, словно обезьянки, повисли на главе семейства. Но ему было не тяжело, ведь именно за этим он и приехал. Папа Эванс поднимал каждую и смачно целовал круглые детские щеки. Лабрадоры тоже требовали внимания, виляли хвостами и прыгали, лая. Все соскучились по папе Эвансу. А затем все замерли. В лестничном проеме стояла мама. Волосы взлохмачены, глаза широко раскрыты. Она запахнулась в халат от ветра и смотрела на мужа так, словно не верила, что это действительно он.

— Ты что… ты… — Она спотыкалась на словах.

В карих глазах засверкали слезы. Отец снял с себя детей и собак и широким шагом направился к жене.

— Привет, мой цветочек, — прошептал он и, подняв ее на руки, поцеловал.

Дети переглянулись и спрятали смущенные улыбки. Да, мама Эванс была папиным цветочком.

Мэдди, глядя на них из коридора, испытала бурю смешанных эмоций. Она не росла в семье, где родители так сильно любили друг друга, и в этот момент задумалась, что вообще мало что знает о любви. Лишь сейчас, видя слезы мамы Эванс, Мэдди понимала, что любовь иногда приносит боль. Даже ненамеренно… Ты можешь так сильно скучать по родному человеку, что в душе будет зиять дыра. А что, если этот человек обманет тебя? Что, если он уйдет? Как ушел ее отец. Как она собирается пережить это? Любить — значит собственноручно вручить другому человеку свое сердце и сказать: делай что хочешь. А если он разорвет его в клочья? Как быть тогда?

Мэддисон Эванс впервые в жизни по-настоящему испугалась. Она помчалась в гостевую комнату и заперлась. Ей захотелось сбежать. Мэдди заказала такси и в ожидании принялась быстро одеваться. Схватив футболку, заметила надпись на спине: «Девушка Джейкоба Эванса. Взрывоопасна!». Слеза стекла по ее щеке. Она, может, и была взрывной, но опасным был Джейк и те чувства, которые он у нее вызывал. Это слишком. Мэдс выскочила из комнаты и помчалась к выходу.

— С Рождеством! — прокричала она. — Простите, пожалуйста, но мне пора. — Мэдди не смотрела им в глаза.

— Пап, это ведьма Джейка, — задумчиво ввела Сьюзен отца в курс дела.

— А завтрак? — растерянно протянула мама Эванс.

Мэдди улыбнулась и, не глядя ей в глаза, пробормотала:

— Простите, но мне… — Она запнулась.

«Нужно бежать!» — гремела в голове мысль.

И, словно за ней кто-то гнался, девушка помчалась вниз по ступенькам.

Эванс рванулся следом и поймал ее у дерева.

— Стой, — потребовал он, абсолютно сбитый с толку, не понимающий, что творится у нее в голове.

— Спасибо за Рождество, — еле выговорила Мэддисон. — А теперь пусти. — Она сбросила его руки со своей талии. — Футболку верну завтра. — Потупила взгляд. — Я не твоя девушка, Эванс.

— Моя, — все, что смог ответить он.

В душе парня извергался вулкан. Она не смотрела на него, и это было худшее, что Эванс испытывал в жизни.

Такси прибыло, и Мэдс с облегчением выдохнула. Даже не попрощавшись, запрыгнула на заднее сиденье с криком:

— Поехали, поехали!

— Мэдс! — Джейк помчался за машиной.

Седан набирал скорость, и на углу Эванс сдался. Он вернулся домой темнее тучи. Вся семья уставилась на него, молча ожидая объяснений. Только у него их не было.

— Она реально сумасшедшая! — зло прогремел он. — Что, черт побери, на нее нашло?

Все молчали. Все. Кроме романтика Чарли, которая раскрывала очередную книгу — в этот раз подарок отца.

— Девочкам нужны подвиги, Джейки. — Она подняла голову и посмотрела на него кристально чистым взглядом. — Понимаешь?

Эванс был сбит с толку. Он ничего не понимал.

— Я сейчас, — пробормотал он и, словно во сне, поднялся к себе в комнату.

Взяв телефон, Джейк обнаружил в чате непрочитанные сообщения.

Астер (голосовое сообщение): Передай Мэдс, что все рухнуло. Пусть порадуется.

Джейкоб: Черт, мне очень жаль.

Астер (голосовое сообщение): Ты тут ни при чем. Лучше не повторяй моих ошибок.

Голос Астера звучал безэмоционально. Что-то с треском надломилось в душе Эванса. Не Рождество, а парад разбитых надежд.

* * *

Логан проснулся счастливым — такая редкость! Не потому, что он по жизни несчастный, а потому, что его устраивало просыпаться «обычным». Сегодня все было иначе. Он спал на полу своей комнаты, его спина страшно болела, но рука сжимала тонкие женские пальцы. Пальцы Авроры Блэквуд, которая тоже спала на полу. Вообще-то для нее постелили на кровати Логана, а ему предоставили туристический каремат и подушку из гостиной, но не прошло и получаса, как Энни перекочевала на пол. Просто легла рядом, а Логан не смог устоять, чтобы не обнять ее. Им обоим было неудобно, но кровать — это что-то интимное, а пол — это просто случайность.

— И как это вышло? — пробормотал он.

— А я лунатичка. Понимаешь?

Ее голова лежала у него на плече, а волосы разметались по его груди, и в этом было больше смысла, чем во всей предыдущей жизни. Они просто встали на свои места. Оба. И он был уверен, что вот это — настоящее. Самое настоящее. Даже если им придется ссориться, главное потом — вот так лежать и сжимать ее пальцы.

— Сейчас будет ор.

— Что?

— Ор.

— Какого черта все спят в рождественское утро? — донеслось откуда-то снизу.

Логан проверил время по наручным часам и обнаружил, что проспал до девяти.

— Черт! Почему он кричит? — Энни подняла голову.

— Потому что в Рождество все должны радоваться, — усмехнулся Логан. — Иди умывайся, они уже встали и завтракают.

— А ты?

— В столярке второй душ, я туда.

— Джентльмен.

— Не боишься оставаться с ними? Помощь не нужна? — Он кивнул куда-то вниз, имея в виду отца и деда.

— Брось. Ты же не два часа собрался мыться.

— А домой не сбежишь?

— Скорее Скоткинс станет президентом, чем я вернусь домой раньше обеда. Родители в полдень уезжают на благотворительный бал, и их не будет пару дней, вот тогда-то я и нагряну.

— Ты можешь и не уезжать.

— Но я не могу спать на полу…

— Это обсуждаемо, — улыбнулся Логан.

Аврора убежала. По дороге она кричала, подражая деду:

— Почему не звучат рождественские гимны рождественским утром? А ну-ка включите музыку!

Логан накинул куртку и пошел в сторону столярки, зевая и потягиваясь. По дороге он остановился у почтового ящика, потому что был почти уверен — рождественский эльф оставил там подарок. Так и было. «Великое открытие, или Как Логан Робертс изменил ход истории науки». И чтобы окончательно добить: «Люблю тебя! С Рождеством, твой Джейки».

Логан хотел сделать селфи с подарком, но уже начал замерзать в тапках, стоя по щиколотку в снегу. Он быстро побежал в сторону дедова офиса, где еще при строительстве был оборудован личный душ, «потому что вас вечно надо часами ждать, как девчонок».

Только приняв душ и переодевшись, Логан понял, что что-то в столярке не так. Во-первых, дверь была открыта, когда он заходил. Во-вторых, пахло вискарем, который на все праздники дарил деду Блэквуд. Пился он четкими дозами по пятьдесят миллилитров за вечер, но никак не целой бутылкой за ночь. Логан заподозрил неладное, но и предположить не мог, что найдет самого Блэквуда, свернувшегося на неудобном дедовом диване и пьяного вдрабадан.

Диван стоял в офисе, где дед общался с клиентами и показывал образцы. Там был столик, сейчас превращенный в бар, а еще на стареньком патефоне крутилась пластинка. Очевидно, под нее Астер и напивался.

— Эй! — Логан потряс друга за плечо. — Подъем!

Тот только помотал головой:

— Отвали, я убит.

Логан проверил чат и обнаружил голосовое, которое прослушал, не убавляя громкость. «Передай Мэдс, что все рухнуло. Пусть порадуется», — говорил глухой и уже нетрезвый голос Астера.

Блэквуд лежал, глядя в потолок покрасневшими глазами. Он явно спал не дольше пары часов и, судя по всему, сообщения Джейку отправлял во время своего затянувшегося «праздника».

— Вали-ка ты в душ, дружище. От тебя спиртом разит, как от деда в День независимости. Он тоже обычно тут спит, когда выпьет лишнего.

Астер пробормотал что-то грубое, но все-таки поплелся в сторону душа. А Логан набрал Джейка, проговорив:

— Хьюстон, у нас проблема.

Логан, Джейк и Астер сидели в столярке уже втроем, заперев дверь и сообщив всем, чтобы до обеда их не ждали. Отцу Джейка нужно было выспаться. Мама Эванс и тетушка повели девочек на каток, а Аврора к отсутствию Логана отнеслась более чем спокойно. Они с дедом полулежали на диване, закинув ноги на пуфик и поедая мороженое, и смотрели «Крепкий орешек», он же «самый рождественский фильм на планете».

— Ну, у вас, кажется, один — один, — вздохнул Джейк, крутя в руке образец ступеньки из березы.

Астер хмуро на него посмотрел:

— И чье «один» хуже? Мое или ее?

— Кажется, они идентичны. — Логан уселся на дедов рабочий стол. — Вискарь, кстати, деду потом купить не забудь, а то он сам не попросит — ему ничего для тебя не жалко, зато начнет пить свою самопальную дрянь и сляжет в больницу.

Астер кивнул, понимая, что Логан просто пытается его отвлечь. Восполнение запасов подразумевалось само собой.

— Да пофиг, — вдруг сказал он. — Фигня. Ничего не было.

Но взгляд парня говорил об ином.

— Было, братишка. — Джейк хлопнул его по плечу. — Но не случилось ничего непоправимого.

— А вот это в точку. Что бы ни стряслось… как бы ни сложилось… — начал Логан.

— Только не начинайте мне тут петь, что мое ко мне обязательно вернется. Что и Орион, и Энджел просто со временем нарисуются где-то на горизонте. — Астер взъерошил влажные волосы и потряс как собака головой, из-за чего Джейк отшатнулся:

— Фу, Астер! Мы Локи за такое выставляем из гостиной.

Логан засмеялся, а Астер снова прикрыл глаза.

— Инертные газы единственные имеют завершенные внешние уровни, им никто не нужен, чтобы существовать. А раз уж ты без нас жить не можешь, ты точно не инертный газ. А так как мы не сможем таскаться за тобой всю жизнь, тебе придется с кем-то соединиться. И если этот кто-то — Э, которую мы не называем вслух, потому что она худшая представительница женского пола на планете… то вы непременно друг друга найдете снова. А пока просто пообещай, что если не вернешься в Блэквуд-холл, то не станешь спать в офисе и хотя бы будешь приходить в дом и ложиться на диван в гостиной. Впереди каникулы. Нам всем нужно остыть, отдохнуть, привести мозги в порядок. И мы непременно все решим. Просто… Астер, мы правда с тобой.

— Кстати, мама еды передала, — спохватился Джейк. — Она знает, что тут шаром покати. Они с отцом заедут к обеду, чтобы поздравить Робертсов с Рождеством, ну и там целый концерт от девочек для деда. А пока вот. — Он протянул пару контейнеров, на которые Астер посмотрел с неприязнью, а Логан — с урчанием в животе.

— Ладно, ты тоже можешь поесть, — махнул рукой Джейк.

— Мама Эванс — лучшая, — пробормотал Логан, хватая картофельный салат.

Джейк же убеждал Астера, что тому необходима энергия, чтобы злиться, будто он был еще одним маленьким братишкой. В итоге тот, кривя лицо, впихнул в себя две ложки лазаньи.

— Кстати, о каникулах и женщинах. А что с Мэдди? — спросил Логан, уплетая салат.

— Да сейчас как будто бы не до…

— Ой, да брось, — мрачно отрезал Астер. — Вы же не мои неинертные газы, мать их. Давайте не зацикливаться на мне, пропащем.

— Полностью отшит, — поднял руки Джейк.

— И каковы планы? — Логан видел, что друг не может перестать о них думать.

— Я должен попасть на маскарад. Мы должны. Прошу вас, как самый неинертный газ из всех не­инертных. Просто… мне нужен этот вечер. Без вас я в школу не проберусь.

— Нам же запретили, — пожал плечами Астер.

— И когда тебя это останавливало? — протянул Джейк. — Нам просто нужен толковый план, пара взяток и хорошие костюмы.

— Я в деле. — Логан неотрывно смотрел на Астера, который молча гипнотизировал запеканку.

— Что взбодрит и прочистит мозги лучше, чем хорошее приключение? — спросил Джейк. — Обе­щаю достать отличные костюмы.

Теперь оба они смотрели на Астера. Тот оставался угрюм как никогда.

— Опять-таки, вдруг случится чудо и окажется, что все не так уж страшно, и Э…

— Забудьте о ней! — резко бросил Астер. — Никакой «Э» не существует.

— Ох, дружище, однажды я на этой фразе погорел, — пробормотал, как бы ни к кому не обращаясь, Логан, но, кроме Джейка, шутку никто не оценил.

— Ла-а-адно, — протянул Астер и нехотя ударил по их рукам.

в которой Призрак Оперы поет песни Тейлор Свифт, мистер Дарси находит свою Элизабет, а Меркуцио играет вместо Ромео

План был безумен. И он на сто процентов соответствовал воинственному настроению парней, потому что они решили во что бы то ни стало попасть на маскарад, а директор Беннет решил во что бы то ни стало их туда не пустить. Победитель в этом противостоянии мог быть только один, и в какой-то момент короли Алтиора подумали, что дело провалено. В школу пропускали строго по списку, всюду дополнительные камеры, никаких масок при входе. Всех охранников заменили, чтобы исключить любые попытки подкупа. Тут даже Астер развел руками: Алтиор был защищен лучше Алькатраса.

Идею предложила, как ни странно, Аврора, пересмотревшая «Крепкий орешек».

— Вы пролезете в окно чердака с автовышки, которую я заказала для украшения фасада. Правда, придется просидеть на чердаке пару часов, но это же не проблема?

Парни переглянулись, не поверив ушам, но это было настолько в их духе, что сомнений не возникло. Они попадут в школу если не через дверь, так через окно. Автовышка была заказана на три часа дня. Без пяти три во дворе показалась Аврора с рацией:

— Готовы? Залезайте. Вас быстро поднимут, пока Беннет занят сметой, я его загрузила минут на двадцать.

У парней были куртки с логотипом фирмы «Вверх», каски на головах и азарт во взгляде. У всех, кроме Джейка. Он смотрел на люльку автовышки как на гремучую змею. Когда один из рабочих с гирляндой в руках забрался в люльку, поманив парней за собой, Джейк замер, сжав кулаки.

— Эй, Джейк, ты чего? — пихнул Астер кузена.

Эванс покрепче перехватил огромный мешок, из которого торчало что-то бежевое и кружевное. Логан надеялся, что не те самые костюмы, которые капитан обещал раздобыть.

— Что-то мне не по себе, — тихо признался Джейкоб.

— Чего? А домик на дереве? — Астер устало потер глаза.

— Ну, он… стоит, а это… двигается, — попытался оправдаться Джейк, хотя сам не до конца понимал, что тут такого.

— Пошли уже, — поторопил Логан и запрыгнул в люльку. — Тебе же нужен подвиг? — Правая бровь взметнулась вверх, и Робертс, поддразнивая, провозгласил: — Подвиг во имя любви!

— Вообще-то мы тут из-за тебя, — хмуро напомнил Астер, которого теперь знатно бесило все, что начиналось на букву «л» и заканчивалось на мягкий знак.

— Ради Мэдди, — продолжал прикалываться над другом Логан.

Стоит отметить, что, в отличие от Астера, он был в очень хорошем расположении духа. Только одному человеку на планете Земля Аврора Блэквуд могла поднять настроение — и этим человеком был Логан Робертс.

— Слушай, а ходить тебе не страшно, Эванс? Рост не мешает? — Астер оглядел здоровяка Джейка сверху вниз.

Джейкоб сделал глубокий вдох и, глядя на Логана, повторил:

— Ради Мэдди.

Астер закатил глаза, Робертс улыбнулся, а Джейк про себя думал только об одном: «Не смотри вниз, не смотри вниз…»

Когда все четверо были на месте, автовышка загудела, дернулась, и Джейк зажмурился, прижав к себе покрепче подозрительный мешок.

— Да это же как аттракционы, — начал Астер.

Но Джейк помотал головой:

— Просто сделай вид, что меня тут нет!

Автовышка остановилась напротив окна третьего этажа, которое было распахнуто настежь. Аврора сделала это еще утром, специально приехав пораньше.

— Быстро прыгайте на чердак! Беннет идет в сторону двора! — сказала рация голосом Авроры.

Астер перегнулся через край люльки.

— Джейк, давай первым, — поторопил он.

Тот побледнел, сравнявшись цветом с заснеженным подоконником. Но когда парни уже подумали, что все пропало, капитан их удивил. Приосанился, решительно задрал подбородок и, как боевой клич, вновь повторил:

— Ради Мэдди!

Джейкоб закинул ногу на подоконник и быстро запрыгнул на чердак, прихватив свой мешок. Логан и Астер влезли следом, а люлька вышки отъехала чуть в сторону. Рабочий принялся вешать гирлянду под крышу.

На чердаке был собачий холод, под подоконник намело снега, и он уже начинал таять, образуя лужи то тут, то там.

— Вот черт! Как сюда могло налететь столько снега? — Астер уставился на свои мокрые ботинки.

— Утром был сильный снегопад с ветром. — Джейк пристроил мешок с рюшами на диван.

— Нужно это убрать, пока окончательно не растаяло. — Логан ушел в ту часть чердака, где парни предпочитали не появляться и где хранили всякую рухлядь. Затем вышел оттуда с парой ведер.

Парни покидали в ведра снег, останавливая потоп, а потом плотно закрыли окно.

— Мы тут околеем, пока помещение прогреется, — проворчал Астер. — Ну, что ты там нам приготовил? — спросил он Джейка, который как раз принялся вынимать из мешка наряды. — А главное, где ты это взял?

— Тетушка дала, она работала костюмером в городском театре. Вот, это от спектаклей осталось. Выносить костюмы незаконно, так что лучше об этом не болтать. Та-ак, этот самый большой. — Джейк с интересом разглядывал бархатный плащ и маску Призрака Оперы.

Астер вытащил сверток, на котором значилось «Логан».

— Это тебе.

Робертс достал вполне сносную рубашку с умеренным количеством воланов, брюки и пальто мистера Дарси из «Гордости и предубеждения». Размер явно подходил. Да и от сердца отлегло, потому что никаких рюшей не наблюдалось.

— А это что, мать вашу, такое? — Астер в ужасе сжимал в одной руке нечто кружевное, а в другой — нечто похожее на бархатный берет. — Мер-ку-ци-о, — прочитал он бирку внутри берета. — Меркуцио?

— Ой, да, тетушка говорила что-то про «Ромео и Джульетту» и что Ромео у них был коротышкой. На тебя она только костюм Меркуцио нашла. Смотри-ка, какой пиджачок…

Это был зеленый камзол почти до колен, расшитый золотыми завитушками, к нему прилагались черные бархатные бриджи и…

— Вашу мать! Это что, колготки? — скривившись, произнес Астер, доставая из пакета последнюю часть гардероба.

— Ах да, еще обувь. — Джейк снова залез в свой необъятный мешок.

— Давай, добей меня туфлями с бантами.

— Кстати, нет, очень даже ничего. — Эванс протянул Астеру простые черные, но все-таки туфли, Логану коричневые высокие ботинки, а себе — черные сапоги. — Я бы поменялся, но мне размерчик не подойдет, — подмигнул Джейк, подкалывая Астера.

Тот медленно показал ему средний палец.

— А маски у нас будут? Это же маскарад, да и лица нужно прикрыть от Беннета. — Логан встряхнул свое пальто, и по чердаку закружились клубы пыли.

— Эти спектакли давно убрали из репертуара, наряды чуть пыльноваты. Да, тетушка, кажется, предупредила, что это нужно постирать. Но она столько всего говорила, что я не осилил.

— Неудивительно, — проворчал Астер.

— Та-ак… что-то тут было. — Джейк стал копаться в мешке и достал пакет, из которого на диван высыпалось не меньше дюжины масок.

— Я буду в своей, а вы выбирайте. Она сказала, это с бала в доме Капулетти.

— Давай эту! — Блэквуд взял в руку маску, прикрывающую лишь глаза.

Логан выбрал серую, подходящую к плащу.

— А там точно ничего другого нет? — Астер забрал у Джейка мешок и вывалил остатки содержимого на диван, принявшись в них копаться. — Твоя тетка что, просто хватала все подряд? Где вообще логика? Это что, гольфы? А это… Господи, это лосины. Джейк, бога ради, это золотые лосины! Для кого она их взяла? — возмущался Астер. — О, а вот это пригодится, — вытащил он короткую черную курт­ку из мягкой кожи, — потому что я не собираюсь идти на ваш дурацкий маскарад в зеленом халате.

— Вообще-то это камзол, и он очень стильный, — глумливо заявил Джейк, расплывшись в улыбке.

— Ха-ха! Еще посмотрим, у кого самый крутой костюм получится, — ответил Блэквуд, достал широкую белую рубашку, встряхнул ее, и снова полетела пыль.

Логан слушал этот разговор вполуха.

Логан: «Я буду мистером Дарси».

Аврора: «О-о-о!» Она прислала фото своего платья в мелкий цветочек, за ее спиной стояла одна из чирлидерш и заплетала ей косу, украшенную сухо­цветами. «Сделаю вид, что я Элизабет».

Логан: «Могу я сделать тебе комплимент?»

Аврора: «Попробуй».

— Логан! Эй, Логан! — крикнул Джейк, но тут же повернулся к Астеру: — Меня бесит, что он вечно в телефоне. Тебя бесит?

— Не так сильно, как вечно хихикающая Аврора, — закатил глаза Астер, а потом уставился в потолок. Переодеваться он не торопился, а зеленый камзол уже засунул обратно в мешок, найдя ему какую-то альтернативу.

Спустя три часа парни начали наконец переодеваться, стуча зубами от холода. Чердак не собирался нагреваться и выстыл, кажется, до весны.

С улицы доносились звуки машин, восклицания гостей. Вся суть была в том, что на праздник придут благотворители — они же родители школьников, — чтобы пафосно выписать чеки для школы на будущий год. Все по высшему разряду. Логан надеялся, что Беннету будет не до погони за нарушителями. Не может же он так опозориться перед самыми влиятельными семьями Деполе? Ходили слухи, что придет даже Джулия Джонсон, знаменитая голливудская актриса. Она будет вручать Беннету награду за вклад в образование детей, которую директор сам же и учредил.

Логан быстро переоделся и порадовался, что у него есть пальто. Джейк кутался в бархатный плащ, а Астер стоял перед старым почерневшим зеркалом и пытался пальцами расчесать свои отросшие волосы. Он и правда всех переиграл. Вместо ужасного камзола нашел в мешке короткую черную куртку со шнуровкой на груди и даже кожаные перчатки с ремешками. Черные джинсы и ботинки оставил свои, но для эпатажа надел под куртку кружевную рубашку, которая в сочетании со всем остальным смотрелась романтично и дерзко.

— И-и-и… последний штрих.

Все трое надели маски.

— Ну что? Один за всех и все за одного? — вымученно улыбнулся Астер.

Это была его первая улыбка за неделю.

— Вперед, парни! Нас ждет подвиг, — кивнул Джейк. — Логан, бога ради, да вылези ты из телефона, чтоб тебя.

— А? Да-да, пошли.

И они пошли, еще не зная, чем закончится этот вечер.

* * *

Подвиг. Голос маленькой Чарли преследовал Эванса последнюю неделю. Подвиг… Джейкоб поймал себя на мысли, что не ввязался бы в эту авантюру без своих друзей. Он нервничал сильнее, чем перед важной игрой. Руки предательски дрожали. Он сжал кулаки и поднял голову. Для безумной Мэдс подвиг должен быть не менее безумным. Капитан футбольной команды Джейкоб Эванс, номер восемнадцать, собирался выйти на сцену и спеть перед всей старшей школой…

Джейкоб старался не думать о плане. Все, что ему нужно было сделать, — попасть в школу, и с этим он справился. Оставалось лишь вовремя выйти на сцену. За прочее отвечали хмурая задница Астер Блэквуд и счастливый засранец Логан Робертс. Насчет последнего Джейк немного переживал и на­деялся, что гений химии, разработавший их план, не отвлечется в самый важный момент на Аврору Блэквуд.

Джейкоб стоял в костюме Призрака Оперы и расправлял длинный плащ. Он даже уложил назад волосы на манер молодого Джерарда Батлера в роли Призрака. Эванс смотрел этот мюзикл с мамой и сестрами, которые мечтательно вздыхали, стоило Призраку мелькнуть на экране. Джейк считал, что этот костюм не что иное, как предвестник успеха. Спортсмены довольно суеверные люди. Может быть, Мэдс тоже не останется равнодушной при виде этой маски и рубашки, подчеркивающей широкие плечи Эванса? Он на это очень надеялся.

— Джейки, ты там готов? — Голос Логана в наушнике вернул Эванса в реальность.

— Готов, — солгал он.

Неужели он действительно собирается это сделать?

— Астер отвлек девчонок, твой выход через двадцать секунд.

Это было так по-логановски — точный отсчет. Эти двадцать секунд превратились для Джейка в пытку. Сердце выпрыгивало из груди, он мысленно повторял про себя слова песни… Призрак Оперы собирался петь для своей ненаглядной, вроде ничего удивительного. Но что именно он собирался петь? Его сестры гордились бы им.

— Вперед, Джейк! — сообщил Логан. Голос друга на удивление успокаивал. — Я отключаюсь. Помни, встань по центру.

Логан сбросил вызов, и сцена погрузилась в полную темноту.

«Мой выход», — пронеслось в голове Джейка, и он, отмахнувшись от всех назойливых мыслей, шагнул вперед. Он должен был дойти до наклеенного на пол креста из сверкающей клейкой ленты. Крест обозначал середину и был виден лишь тем, кто стоял на сцене. Эванс занял место, взял микрофон и утонул во взволнованных шепотках присутствующих.

— Что происходит? — Голос Беннета звучал громче всех.

Джейкоб надеялся, что успеет допеть песню до конца, прежде чем директор придумает, как снять наглеца со сцены.

Следующей частью плана был свет. Секунда, и луч софита оказался нацелен на Эванса. Он прищурился и несколько раз моргнул, привыкая. На него уставилась вся школа. Широко раскрытые глаза и рты были у всех, кроме родителей, которые пришли выписать чеки и не сомневались, что Призрак Оперы, стоявший на сцене, — часть запланированного представления. И все действительно шло по плану. Загвоздка была лишь в том, что план этот принадлежал королям Алтиора, а не администрации школы.

Еще раз моргнув, Джейк оглядел зал: стены завесили блестящими гирляндами, воздушные шары свисали с потолка, а сцена была покрыта искусственным снегом. Затем он увидел ее. Она стояла в самом центре толпы в костюме суфражистки: на ней были длинное темное платье с белым кружевным воротником и шляпа с широкими полями, украшенная красными цветами. Джейкоб ничего не смог с собой поделать, губы сами растянулись в улыбке, когда он заметил ленточку, шедшую через ее грудь, на которой было написано «Votes for Women». Это его Мэдди… его безумная Мэдс. Круглый луч упал и на нее, пока все вокруг оставались в тени, словно в зале были только Джейк и Мэддисон. И зазвучали первые аккорды песни Тейлор Свифт «So High School». Джейк покрепче обхватил микрофон. «Ну что… It’s showtime», — подумал он, и его бас послышался из колонок:

— I feel so high school every time I look at you.

Джейкоб любил петь в душе. Иногда — когда косил траву или бегал по утрам. Но впервые он стоял на сцене и пел во всеуслышание. Подвиг… Только чувства к Мэдс могли заставить капитана совершить столь безумный поступок. Хотя ради Мэдди он и не такую шалость устроит, решил он и продолжил надрывать горло.

— No one’s ever had me! — взвыл Джейк что было сил. — Not like you!

Мисс Эванс забыла, как дышать. Его голос окутывал ее. Где-то он фальшивил, где-то недотягивал, где-то терял ритм. Но обаятельная улыбка на его лице и задор в глазах перекрывали все огрехи. Начался припев, и все вокруг громко охнули. Джейк поменял слова:

Truth, dare, spin bottles.

I know how to ball, you know Aristotle.

Brand-new, full throttle,

Touch me while my sis sings Taylor,

It’s true, swear, scout’s honor.

I know what I want and girl, I’ll get it,

Brand-new, full throttle,

You already know, Mads.

Правда или действие, игра в бутылочку.

Я умею гонять мяч, ты знаешь Аристотеля.

Совершенно новый, на полную мощность,

Коснись меня, пока моя сестра поет Тейлор,

Это правда, клянусь честью скаута.

Я знаю, чего хочу, девочка, и добьюсь тебя,

Совершенно новый, на полную мощность,

Ты сама знаешь, Мэдс.

Его голос произносил ее имя из всех колонок школы. Мэддисон Эванс и представить не могла, что этот безумец способен на такое. Как он смеет называть ее сумасшедшей, когда сам стоит на сцене в костюме Призрака Оперы и поет ей песню? Немыслимо!

— ‘Cause I feel so high school every time I look at you, but look at you, — пропел он, подмигнул Мэдс и завыл раненым волком: — Ah-ah-ah-ah-ah…

Конфетти полетели, словно снежинки, осыпая Джейка и зал сверкающими блестками. Дым заволок сцену, создавая таинственность, и внезапный взрыв бенгальских огней усилил и без того эффектное представление. Логан решил, что выступление друга должно сопровождаться максимумом спецэффектов, чтобы гости не слишком концентрировались на его вокальных данных.

Джейк же, глядя на свою Мэдди, продолжал фальшиво тянуть слова песни, не испытывая ни капли стыда. Ее огромные зеленые глаза заволокло слезами, на губах сверкала глупая улыбка. Малышка Чарли была права: девочки любят подвиги.

В этот момент Джейк заметил движение в зале. Директор Беннет. Вокруг послышались возгласы: охранники начали решительно пробиваться к сцене сквозь толпу. Сердце Эванса колотилось в груди, но он продолжал петь, будто ничего не происходит. В какой-то момент ему показалось, что время замедлилось. Мэдс смотрела на него, а он смотрел на нее. Песня заканчивалась. Последние аккорды, и Джейк улыбнулся:

— You already know, Mads*****.

Конфетти все еще кружилось в воздухе, а зал наполнился громкими аплодисментами. Весь Алтиор хлопал. Девочки косились на Мэдди, не в силах поверить, что именно для нее только что спел капитан Джейкоб Эванс, а мальчики шептали: «Ну да, она горячая штучка».

Но самой горячей штучкой маскарада был директор Беннет. Красный словно рак, он уставился на Эванса налитыми кровью глазами, и взгляд этот обещал расправу. Боковым зрением Джейкоб заметил, что охранники столпились за сценой, и понял: у него только один выход. Он успел поклониться, до того как с грохотом спрыгнул со сцены. Эванс на всех парусах побежал к Мэдс, схватил ее за руку, и они помчались прочь из актового зала. Суфражистка и Призрак Оперы неслись по коридорам Алтиора, скрываясь от Беннета и охраны. «Чем не начало великой любви?» — задорно пронеслось в голове Эванса. И пусть это было легкомысленно, но тем и ценна молодость. Легкостью, тягой к приключениям и подвигам во имя любви.

— Быстрее, Джейк! — кричала Мэдс, пока охранники пытались поймать их по всей школе.

Только в одном Беннет ошибся: новый персонал не знал всех закоулков здания Алтиора. А Джейк знал. Он мог с закрытыми глазами пробежать по школе и найти местечко, где укрыться.

«Спектакль Джейкоба закончился, — подумал Эванс, заворачивая в укромный уголок и притягивая к себе рыжую ведьму, глаза которой сверкали зеленью. — Но история Джейкоба и Мэдс только начинается».

* * *

— Мистер Дарси, неужто это вы?

— Мисс Элизабет.

Логан шутливо поклонился. Аврора, захихикав, присела перед ним в реверансе. И плевать было этим двоим, что раскланивались они не на сцене, а в пыльной подсобке среди шнуров и стоек с осветительными приборами.

— Даже не знаю, что лучше, — ваше платье или взгляд прекрасных глаз, — процитировал сопливый фильм Логан.

— Вы мне льстите, мистер Дарси…

— Ой, жуть какая. — Астер отвернулся, привалившись плечом к огромной колонке, которая, к счастью, была выключена, но даже отсюда ему были слышны завывания Эванса.

Блэквуд хотел пошутить на тему «Кто это воет на болотах, Бэрримор?», но оказалось не с кем. Джейк в этот момент, как было ясно, выл, а Логан просто поплыл, словно кусок масла на сковородке, не замечая никого и ничего, кроме Авроры.

— В жопу всю эту вашу любовь, — пробурчал Астер. — Втянули меня в это дерьмо, сволочи!

Он бросил взгляд в толпу перед сценой. Девчонки визжали от восторга, снимая на телефоны; мелька­ла светомузыка, падало конфетти. И лишь одна рыжая девушка в огромной шляпе стояла неподвижно. В ее взгляде было столько, что не вместил бы даже океан. И плевать она хотела на то, что Эванс жуть как фальшивил. В конце концов, выйти вот так на сцену, имея из слуха, голоса и желания петь лишь последнее, — тот еще подвиг.

Астер улыбнулся. Все-таки любовная зараза зацепила и их. А потом отвернулся, скрестив руки на груди, будто пытаясь закрыть сердце.

Он не звонил ей. Она не звонила ему. Хотя он не смог бы даже сосчитать, сколько раз заносил палец над ее именем.

«Квиты».

Но почему-то от осознания этого легче не становилось.

Джейкоб тянул куплет. Астер прикрыл глаза, а потом вдруг почувствовал, как телефон в кармане завибрировал. Он достал его, глянул на экран и застыл, перестав дышать.

«Знаю, что это уже ничего не изменит, но я все равно хочу рассказать, потому что так будет честно», — вы­светилось сообщение от Энджел.

Астеру показалось, что даже ладони у него намокли, потому что затем вместо бегущей дорожки из букв она прислала голосовое сообщение. Астер нажал на воспроизведение.

«Знаешь ли ты, что такое остаться без права выбора? — раздался знакомый голос. Она абсолютно точно находилась где-то здесь, потому что песня Джейкоба звучала приглушенным фоном. Болтали и смеялись люди, и, судя по звуку, она закрыла динамик ладонью. — О да, ты точно это знаешь, Блэквуд. Потому что ты был на моем месте».

Энджел говорила быстро, как будто боясь передумать. Выбрасывая все слова словно пулеметную очередь, пока хватает решимости.

«И да, отец был прав, я на самом деле увидела тебя в первый раз на конюшне. И засмотрелась. Ты перематывал ноги Ориону. Делая это с такой любовью, разговаривая с ним, даже, кажется, шутя. Я стояла далеко, так что не могла слышать, но, помню, подумала тогда: «Странно, почему этим занимается наездник, а не конюх». С тех пор я все время тайком наблюдала за тобой. Как ты, приходя, целовал его в нос. Как лечил, когда он напоролся на гвоздь. Как таскал сахар, хотя отец ругался. Как приезжал поздней ночью и садился рядом, утыкаясь в его шею. И да, я влюбилась, как бы глупо это ни звучало. В тот образ, что нарисовала сама. В красивого парня на красивой лошади».

— Почему же ты не подошла? — прошептал Астер.

Словно почувствовав, Энджел продолжила: «Я пыталась заговорить с тобой. Дважды. Сначала крутилась рядом в манеже, но ты, как обычно, никого и ничего вокруг себя не замечал. Ты жил как будто в своем мире, где тебе не был нужен никто. А потом отец сам завел этот глупый разговор о том, что не вечен. Что я не в состоянии справиться с конюшней самостоятельно. Что у меня нет братьев или сестер, зато есть два крупнейших в стране конезавода. Вот только какой в этом прок? «Девчонка не удержит в руке такой крепкий повод». Знакомая фраза? Он затащил меня на светский раут, где напыщенные, чванливые снобы обсуждали лишь одно — деньги, деньги, деньги. Они смотрели на меня как на трофей, как на приз, что можно присвоить. Я знала, что пройдет пара лет, и отец точно отыщет мне выгодную партию. И тут я вновь увидела тебя. Ты стоял, подпирая лопатками стену, крутил в руках бокал шампанского, глядя на все таким скучающим взглядом. И я сказала, что хочу тебя. Я выбрала тебя. Сама».

Голосовое оборвалось. Как и песня Джейка. Возле сцены образовалась какая-то заварушка, но Астер не мог оторвать взгляда от экрана, где появилось новое сообщение.

«Не знаю, можно ли считать это удивительным, зная размер моего наследства, но твой отец сразу согласился. Я так волновалась перед этой встречей. Так ждала. Мне так хотелось тебе понравиться. Но ты не пришел ни на один ужин. И тогда я решила сама с тобой познакомиться. Перешла в твою школу и в первый же день столкнулась с реальным Астером Блэквудом. И разочаровалась. Весь образ, что я выстроила в голове, рухнул. Ты оказался другим. Заносчивым. Само­влюбленным. Избалованным вниманием и деньгами. Совсем не таким, как я представляла. И я решила, что никогда. Ни за что в жизни больше не заговорю с тобой. — Голос затих, как будто девушка решала, что еще сказать. — А дальше… Что было дальше, ты и сам знаешь. Сейчас между нами равная ничья. Но я просто хочу, чтобы ты знал правду».

Астер сполз по колонке вниз, опустившись на корточки.

«Я никогда не считала тебя своим. Просто мечтала, что когда-нибудь ты сам захочешь назвать меня твоей. Это было глупо и наивно. Теперь я все понимаю».

«Нет, — прикрыл он глаза рукой, — это не было наивно, ангел. Это было красиво. Это был самый красивый роман в моей жизни».

«А сейчас я хочу попрощаться, потому что возвращаюсь домой, на Юг. Здесь мне больше нечего делать. Об одном лишь только тебя прошу — вернись в спорт. Это правда твое до последней капли». Ее голос дрогнул, и сообщение оборвалось.

А потом по экрану побежали точки и появился текст: «Не дай никому себя сломать, Астер. Ты справишься. И, может, через пару лет я буду хвастаться, что знала когда-то того самого Астера Блэквуда».

Астер закрыл глаза. Как у нее получалось все его нутро только словами наизнанку выворачивать. А самое главное, она снова сделала это. Снова сбежала. Оставив последнее слово за собой.

— Черта с два, Энджел. Так не пойдет, — произнес он, набирая ее номер. Приложил телефон к уху.

На том конце послышались лишь оборванные гудки. «Мобильный телефон выключен», — зачитал механический голос.

— Нет, не может такого быть.

Именно в тот момент, когда ее потерял, Блэквуд вдруг понял: несмотря на задетую гордость, обиды и боль, он сам ее выбрал. С того самого дня, когда почти поцеловал. И плевать, что она выбрала его раньше.

Астер набрал короткое сообщение. Всего два слова — «Не уезжай». Но отметка о доставке не пришла. Зато высветился автоответ: «К сожалению, абонент добавил вас в черный список».

«Я даю только один шанс, Блэквуд», — когда-то сказала она ему.

— Нет, ангел, ты даже единственного не даешь, — подскочил Астер на ноги, злясь не то на себя, не то на нее. — Вот упрямая!

Энджел ушла, сжигая все мосты. Заблокировав его. Без пути назад. Но Астер знал, что она здесь, в этом зале, и намеревался ее отыскать. Шагнул в толпу, осматриваясь, но паника лишь усилилась. Платья, парики, маски — все слилось в один сумасшедший хаос, мелькающий перед глазами. Определить, кто есть кто в нем, совершенно не представлялось возможным. После выходки Джейка маскарад вернулся в прежнее русло, играла новогодняя музыка, мелькали огни, все веселились и смеялись.

Нет.

Нет, нет, нет.

Он не позволит ей уехать просто так. Не выслушав его. Не дав сказать ответного слова. Да как она могла вот так взять и бросить его?

Он мог встать посреди зала и выкрикнуть ее имя, но что-то подсказывало, что девчонка просто бы сбежала. А потом его едва не сбил с ног Джейк. Таща за собой Мэддисон, он влетел обратно в подсобку, хлопнув Логана по плечу.

— Спасибо, маленький гений! — расхохотался он. — Все прошло просто идеально. Только Беннет в бешенстве. Клянусь, он рвет и мечет!

Они вчетвером, включая Аврору, принялись шутить и смеяться. И только Астер стоял в стороне, судорожно пытаясь придумать, что делать. Нет уж, так этот день не закончится.

— Логан! — громко позвал он. — Теперь мне нужна твоя помощь.

Робертс вскинул брови.

— Выведи экран моего телефона на тот, что на сцене, — протараторил Астер, протягивая другу мобильник.

— Зачем?

— Быстрее, некогда объяснять!

— Ладно, только дай минутку. — Логан отпустил ладонь Авроры и принялся копаться в каких-то проводах, подсоединяя телефон к своему компьютеру.

— Давай быстрее!

— Сейчас! Еще чуть-чуть…

Астер выглянул из их временного укрытия.

— Готово!

Черная стена позади сцены зажглась белым светом. Музыка не останавливалась, но весь Алтиор уставился на экран, где ярче всего горело сообщение: «И, может, через пару лет я буду хвастаться, что знала когда-то того самого Астера Блэквуда».

— Блэквуд!

Астер мог поклясться, что услышал крик директора прямо из зала.

Толпа зашепталась, поворачиваясь к сцене, словно там снова возникнет представление, но Астер не собирался петь.

— Это экран Блэквуда? — раздавались отовсюду шепотки.

— Это его мессенджер?

Да, это мессенджер Астера Блэквуда, того самого Астера Блэквуда, который никому и никогда не пишет сообщения. Никому, кроме одной-единственной девушки.

Астер замер вместе со всем залом.

Он мог пихнуть телефон в руки Логану, как обычно, попросив его об услуге. Мог отдать Джейку или Авроре. Но вдруг понял, что это должны быть его слова. Пусть даже некрасивые и кривые, неправильные и смешные, исковерканные — но искренние. И только ЕГО.

Он не знал, правильно ли написал и сколько сделал ошибок. Все, о чем он думал, было лишь: «Пусть она увидит. И останется».

«Потому што нет в жтом некокого смысла, есл тебя не будит рядом. Энджел, не уезжай…»

И, выдохнув, написал самое главное: «Потому што… я люблю себя».

Зал застыл.

— Эм-м… — откашлялся Логан.

Джейкоб, хохотнув басом, толкнул его локтем:

— Ну, в принципе-то он правильно написал.

На что Логан вырвал из рук Астера телефон, все-таки переправив последнее слово. «Я люблю тебя», — горели теперь слова над сценой. Ярко, как новогодние огни.

— Блэквуд! — Голос директора раздавался уже совсем близко.

Астер сорвал телефон со шнура и кинулся к выходу. Логан, одной рукой подхватив свой компьютер, а другой Аврору, бежал следом. Джейк и Мэдс замыкали маленький отряд.

Тяжело дыша, они вломились на чердак, захлопнули за собой дверь, и наступила тишина, нарушаемая только их учащенным дыханием и биением сердец. Все как подкошенные рухнули на старый диван, стоявший у стены, а потом дружно рассмеялись. Только Астер все смотрел на экран своего телефона, на котором так ничего и не изменилось.

Может, она не увидела? Или уже ушла? Ответом ему служила лишь тишина. Значит, все было зря? Только напрасно позорился?

— Ну что, традиционный костер? Последний год все-таки. А потом делаем ноги! — скомандовал Логан, поднялся и принялся сооружать «жертвенный алтарь», на котором они каждый год сжигали то, с чем хотели распрощаться.

— Вы что, придурки, разводите в школе костры? — подскочила Аврора и уставилась на Логана.

— Слушайте, а костюмы уже можно снимать? — Это был Джейк.

— Не надо, — остановила его Мэдс. — Тебе так идет…

— Да что ты? — хитро прищурился он, тут же принявшись с ней флиртовать.

Астер встал с дивана, чтобы не мешать им. Хлопнул Джейка по плечу.

— Круто спел, — сказал он и поплелся помогать Логану с Авророй.

Робертс водрузил в центре комнаты ведро, поджег что-то внутри, словно огромную свечку, и отошел чуть в сторону, взяв Аврору за руку. Чердак такое видел впервые. Да и в целом столько девушек сразу.

Повисла тишина.

Астер, Джейк, Логан и Мэдди с Авророй стояли вокруг «алтаря», как будто мысленно прощались с этим местом. Так много всего повидали эти стены за последние годы! Победный кубок Джейкоба на первенстве штата. Разорванный на мелкие кусочки и выкинутый в окно лист с диагнозом Логана. Ссадины и швы на спине Астера, когда он в очередной раз слетал с лошади. Шахматные партии по вечерам, разбросанные листки, исписанные формулами, взрослые журналы и тайные разговоры… А теперь это был их последний год здесь.

— Надо, наверное, что-то сказать? — предложил Джейкоб.

Его рука лежала на плечах безумной Мэдс, и впервые она не была против.

— Прощальную речь?

— Наверное.

— Ладно, я начну, — сказал Логан. — За то, чтобы не жить с синдромом самозванца. Гарвард так Гарвард. — Он достал из кармана приглашение в Нью-Йоркский. — Надеюсь, они дадут мне стипендию получше, чтобы не пришлось мерзнуть на улице, — и бросил его в костер. — Аврора?

— За суперсилу и суперсмелость. — Над огнем завис стикерпак из онкоцентра, к которому было прилеплено несколько львят Логана. — После Рождества сказала родителям, что уезжаю, но не в Европу. Буду изучать политику, а не изящные искусства.

— Ну просто мистер и миссис Гарвард, — пробормотал Астер.

— Давай, Астер, теперь ты.

Астер посмотрел по сторонам. Теперь он чувствовал себя лишним. Тем самым третьим углом, который единственный был без пары.

— За то, чтобы самим решать! — произнес он импровизированный тост и швырнул в огонь футболку с надписью «Принстон». Ту самую, что олицетворяла весь родительский гнет за последние полгода.

— За силу преодолевать и настойчивость. — Это был Джейк, бросивший в огонь свои бинты, словно говоря этому миру: черта с два ты снова напялишь на меня эту штуку.

Мэдс улыбнулась, крепче сжав его руку, а потом полезла в объемный карман своего платья, доставая что-то оттуда.

Вдруг скрипнула дверь. Все обернулись. Астер поднял взгляд. Напротив него стояла Энджел.

— Но откуда?.. — едва слышно произнес он.

Логан, толкнув его, развернул свой телефон, где в переписке с Энджел светилось прочитанное ею сообщение: «Приходи на чердак. Он точно будет тебя ждать».

В ее руках была валентинка.

— Только за настоящую любовь, — произнесла она, медленно подходя ближе и кинув ее в ведро. Огонь тут же подхватил добычу.

Астер едва сдерживался, чтобы хотя бы внешне сохранять спокойствие. Внутри него бушевала такая буря. Он хотел подойти ближе, сжать Энджел Белл в объятиях и никогда не отпускать. А лучше вообще приковать к себе наручниками, чтобы снова не сбежала.

— И последнее, — вырвал его из мечтаний голос Мэдс. Она улыбнулась, поднимая вверх перекошенную тетрадь с пометкой «Химия». — За то, чтобы прощать. — А потом, посмотрев на Джейка, добавила: — Ты тоже прощен, Эванс. Но химию мы с тобой больше никогда вместе делать не будем.

Астер услышал, как тот довольно шепнул:

— Ага, теперь только физику.

Мэдс залепила Джейку подзатыльник, тетрадь полетела в ведро. А потом все случилось слишком быстро. Огонь вдруг взвился к самому потолку. Полыхнул столбом, как будто Мэдди вылила в него канистру бензина. Девчонки, вскрикнув, отпрыгнули назад. Парни дружно выругались. Джейк, сорвав висящий на стене ковер, накрыл им огонь. Вот только вместо того, чтобы потушить пламя, тот загорелся сам. Теперь пожар начал приобретать пугающие масштабы.

— Окно! — крикнул Джейкоб, подхватывая горящий гобелен.

Логан, догадавшись, тут же раскрыл его, и Джейк вышвырнул ковер наружу. Тот, пролетев три этажа, упал в снег и начал грустно тлеть, зияя по центру огромной дыркой.

— Вот же черт! — Астер посмотрел на останки не то былой роскоши, не то половой тряпки, что так долго служила на их чердаке занавеской.

Аврора позади начала кашлять. Было ясно, что в костер попала какая-то химия: несмотря на то что огонь потушили, чердак заволокло едким дымом.

Сработал датчик, и школу огласил протяжный вой сирены. Судя по звукам, на нижних этажах с потолка хлынула вода. Но на крыше систему пожаротушения никто не устанавливал. Сквозь распахнутую дверь были слышны крики школьников, топот ног, визги и паника.

— Быстро отсюда! — крикнул Джейкоб девчонкам.

Аврора все еще кашляла, и Энджел, подхватив ее, потянула за собой вниз. Безумная Мэдс схватила ведро, в которое Логан днем собирал снег, и принялась заливать огонь.

— Мэдди! Уходи, я сказал!

Но девушка, кажется, плевать хотела на слова Джейка.

— Астер, держи! — Откопав крышку от мусорного бака, Логан перекинул ее Блэквуду, и тот захлопнул ведро.

Наступила тишина. Все четверо замерли, пытаясь отдышаться.

— Вроде все, — тихо произнес Логан.

Они с парнями переглянулись. Мэдс улыбнулась, замахав своей шляпой, чтобы разогнать дым.

А потом в комнату ворвались пожарные.

…Это было самое эпичное новогоднее представление в Алтиоре за последние пять лет. Одетые в маскарадные костюмы ученики, закутавшись в плащи и мантии, заполонили весь двор. Медленно падал снег. Горели гирлянды. Выла сирена. С крыльца школы текла вода. Где-то вдалеке был слышен обреченный вопль директора.

Троих парней на глазах у всех уводили под полицейским конвоем.

— Позвони отцу! — только и успел крикнуть Астер, пока его скручивали у патрульной машины, заведя руки за спину.

Аврора кивнула и, тут же обменявшись взглядом с Логаном, бросила ему вслед:

— Я предупрежу мистера Робертса и твоего дедушку.

Логана уже запихнули на заднее сиденье. На Джейке только застегивали наручники.

Астер замотал головой, ища Энджел, но девчонка снова как будто сквозь землю провалилась.

— Шагай давай, Ромео! — толкнул Астера в спину полицейский. — Во вторую машину, следом за дружком своим.

— Я не Ромео, — пробурчал Астер, запнувшись о кем-то оброненную шляпу. — Я вообще-то Меркуцио.

— В участке разберутся.

И тут очередной офицер вдруг вывел из школы Мэддисон Эванс. Тоже в наручниках.

— А она что тут делает? — вскинулся Джейкоб.

— Сказала, что виновата не меньше остальных.

— Что за бред?

— Повторяю, — начиная раздражаться, отчеканил коп, — в участке разберутся! Давай ее в машину.

— Не смейте ее трогать! — рванулся Джейк, но его тут же скрутили двое полицейских, толкнув на капот.

— Ну-ка, стоять!

— Не надо, Джейк, — произнесла Мэдс. — Я правда виновата. Я бросила тетрадь, и все загорелось.

— Молчи! — шикнул на нее Джейкоб.

— Да, Мэдс, ты бы лучше помалкивала, — добавил Астер, тут же получив тычок между лопаток. — Ай! — Да что ж за коп-садист ему попался?

— Не слушайте ее! Никакая она не преступница! Она просто чокнутая феминистка! — проорал Эванс, прежде чем его впихнули на заднее сиденье.

— Заткнись, Джейки.

Коп хохотнул:

— И правда, Джейки, заткнись. — А потом скомандовал: — В отделение!

***** Ты сама знаешь, Мэдс.

про Новый год за решеткой

Объяснительная

Я, Логан Робертс, находясь в здравом уме и…

Окей, мне сказали, так писать нельзя, значит, будет в свободной форме. Меня зовут Логан Робертс. Мой отец преподает алгебру в частной школе Алтиор, где я, собственно, учусь. Я староста, лучший ученик выпускного класса, руководитель химического клуба, дважды победитель олимпиады штата по химии и один раз по биологии. Строил в Корпусе мира дома для бедных, собираюсь стать студентом Гарварда, ну, по крайней мере собирался до этой ночи, и это мой первый привод. Сержант Фэлтон сказал, что я должен писать объяснительную о том, как докатился до жизни такой. Что ж, сержант Фэлтон, понятия не имею. Но если вы принесете мазь от ожогов, я буду очень благодарен. А еще дайте телефон, чтобы я позвонил отцу и сказал, что в порядке, а потом моей девушке — спросить, в порядке ли она. Также не повредила бы какая-то одежда: в участке сегодня людно, а я в идиотском костюме с рюшами.

Заранее спасибо.

Логан Робертс

— Гарвард, значит? — Сержант прочитал объяснительную и усмехнулся.

— Так точно, сэр, — вздохнул Логан, поправляя чуть обгоревшие воланы на рубашке. Он и не заметил, когда они начали тлеть, а затем потухли, но на коже осталось несколько волдырей, особенно в тех местах, где запястья натерли наручники.

— Сомнительная строчка в анкете для поступления, — вздохнул сержант и сел напротив Логана. — Твой дед — владелец «Лесопилки Робертсов»?

— Да.

— Заказывал у него кое-какую мебель, хороший человек… Знаешь ли ты, Робертс, какой на твою семью ляжет штраф?

— Могу прикинуть, но не уверен. Кажется, из-за воды сгорела кое-какая аппаратура, — я слышал крики директора, пока нас вели.

Сержант выложил перед Логаном лист, подписанный лично Беннетом:

— Колонки, усилители, светодиодные экраны, гобелен восемнадцатого века…

— Чего?

— Остатки гобелена мы обнаружили на снегу под окнами школы.

— А-а… это… да, гобелен, конечно.

А они годами руки об него вытирали. Неловко вышло.

— Его передали реставраторам, но, кажется, они вряд ли что-то смогут сделать.

Логан кивнул. В его копилке было что-то около трех тысяч долларов, но он предполагал, что этого даже близко не хватит хотя бы на то, чтобы сейчас отсюда выйти.

— Проводите мистера Робертса в камеру, — вздохнул сержант и кивнул полицейскому в форме.

Участок был украшен мишурой и гирляндой, но вот люди тут что-то были невеселые.

— Где мои друзья? — спросил Логан напоследок.

— Пишут объяснительные. Нам советовали держать вас друг от друга подальше, чтобы вы участок не спалили. Нет вам доверия, Робертс.

Сержант вернулся на место, и Логана увели.

В камере контингент был самый новогодний: пьяные, бездомные, просто развеселые люди, которых угораздило попасть в полицию в преддверии Нового года. Однако не успела решетка захлопнуться, как снова заскрипела, а затем раздалось: «Робертс, на выход».

Неужели дед приехал? В их семье не было денег на залог, поэтому Логан очень сомневался, что дело в этом. Быть может, нужны новые показания?

— Руки.

Он заподозрил, что на него снова наденут наручники, но вместо этого в ладони оказался флакон пантенола.

— Можете быть свободны, — протянул молодой мужчина, который сопровождал Логана на пути из камеры.

— Эм… то есть?

— За вас внесли залог.

— Уже?

— Хотите переночевать в камере?

— Нет… нет… — И Логан заторопился на улицу.

У крыльца участка как раз припарковались две машины. Из огромного «мерседеса» вышел мистер Блэквуд. А за рулем его древнего шумного пикапа сидела девушка. Аврора выскочила из машины, наткнувшись на отца, который хмуро на нее смотрел.

— Слышал, ты пыталась снять деньги со счета, — произнес он.

Аврора не ответила, подошла к крыльцу и, увидев Логана, стала подниматься по ступенькам, но отец поймал ее за руку. Логан быстро спустился и резко сбросил пальцы мистера Блэквуда с запястья девушки, еле заметно покачав головой.

— Ну разумеется, — закатил тот глаза, очень напоминая при этом свою дочь. — Ты распоряжаешься деньгами, тратишь на этого нищего — замечательно. Что дальше? Ты поэтому так в Гарвард рвешься? Я-то думал, на тебя брат дурно влияет, а оказывается, это друзья его… с лесопилок.

Аврора стояла на второй ступеньке крыльца, оказавшись таким образом выше отца, который смотрел на нее, сурово сдвинув брови и не двигаясь.

— Уверена, что Гарвард вправит мне мозги и вместо «друзей с лесопилки» я начну встречаться со всякими химиками, — глухим голосом сказала она.

— Ну, это если кое-кому не помешает новая строчка в анкете. — Мистер Блэквуд кивнул на Логана. — Привод в полицию…

— Этому кое-кому дали стипендию, а значит, он чего-то да стоит, — начала было Аврора, но Логан сжал ее пальцы и вновь покачал головой.

— Боюсь представить, сколько ты заплатила, чтобы этого мальчишку выпустили, — холодно усмехнулся отец.

— Всего-то останусь без платья на выпускной, — задрала подбородок Аврора. — Я взрослая, пап.

— Тебе так только кажется, доченька…

— Мистер Блэквуд… — начал Логан, но получил в ответ такой взгляд, что продолжать реплику не имело смысла.

— Поговорим, когда ты хоть что-то будешь собой представлять, мальчишка, — ледяным тоном произнес мистер Блэквуд. — Скорее всего, никогда.

И он ушел в здание участка, а Логан и Аврора остались на крыльце.

— Сколько бы это ни стоило…

— Пофиг, это вообще не важно. Я тоже там была и во всем участвовала. И это реально просто стоимость платья, которое мне даже не нравилось. Скажу маме, что мы его не берем, она поплачет и успокоится.

— Аврора, так нельзя.

— Можно, — пожала девушка плечами. — Поехали домой? — Она за руку потянула Логана к пикапу и забралась на водительское место.

— Уверена? — рассмеялся Логан.

— Ну, сюда же я доехала. Да, мы пару раз заглохли, но пикапчик молодец.

— Что это? — Логан взял в руки конверт, на котором рукой деда было выведено «На Гарвард». — Аврора?

Она вздохнула и завела пикап:

— Чтобы в личном деле не было привода, нужно было забрать тебя прямо сейчас. Сегодня, пока не наступил Новый год… вроде как. Когда вас увезли, я позвонила Логану-старшему, и он попросил приехать. Они с мистером Робертсом признались, что собирали это на случай, если ты не получишь полную стипендию.

— Он же никогда не хотел, чтобы я…

— Да хотел, конечно. Вроде всю жизнь с ним живешь, а так и не разгадал. Он, правда, попросил, чтобы я прикинулась, будто сама заплатила. Я не против побесить отца, так что…

— Но если я не получу полную стипендию, то…

— То ты все придумаешь, потому что умный. И с «трастовым фондом». И дед сказал, что они справятся. Он даже не сомневается, что справятся. — Аврора улыбнулась. — Так что я заплатила, мне сказали немного погулять, и я заехала в супермаркет. На. — Она вручила Логану стаканчик кофе, такой же взяла себе. — С Новым годом!

Они со смехом стукнулись стаканчиками и сделали по глотку.

— Как думаешь, если каждый день будешь слышать, что я нищий неудачник, поверишь в это?

— Нет. — Она покачала головой. — А ты будешь слышать, что я пустоголовая и что за меня платят родители. За пределами Алтиора ты более нормален, чем я, поверь.

— И ты сможешь жить так? — Логан окинул взглядом пикап. — Я не шучу. Я мыслю наперед, хоть еще и очень рано. Это не предложение руки и сердца, мы оба так себе романтики. Просто… факт. Я не стану бизнесменом, богачом. Я собираюсь стать простым ученым и любить тебя. Больше у меня ничего не будет.

— Ладно. — Аврора закусила губу. — У меня такой же план, поверь. Может быть, я стану президентом, а может, скучной серой мышкой в твидовом костюме. А может, проведу жизнь за кафедрой… Я не наследница состояний. Не продолжу славный род Блэквудов, потому что с радостью избавлюсь от этой фамилии. Так что меня все устраивает.

— Забились. — Он дал ей пять.

Засмеявшись, они уткнулись друг другу в шеи, едва не пролив кофе.

— Поехали уже домой. Я есть хочу, а мистер Робертс не спит, жарит свои жуткие ребрышки. Я скачала для него из интернета новый рецепт. Вероятно, это будет даже съедобно.

— Не надейся.

И пикап поехал по заснеженному Деполе, шумя так, что люди выглядывали из окон. Как эта колымага вообще еще держится на ходу?

* * *

Полицейский участок был украшен к Новому году. Гирлянда сверкала на квадратном окошке ресепшен, искусственная елка пылилась в углу коридора. В одном из кабинетов даже накрыли скудный стол с мексиканскими такос и парой бутылок газировки.

Часы пробили полночь. Новый год. Мэддисон никогда бы не поверила, что будет встречать его в участке. Мэдди, в отличие от парней, не посадили в камеру. Ей дали черный чай и оставили в кабинете. Она наблюдала, как один полицейский листал каналы по телику, а другой решал кроссворды. На их лицах была написана скука.

— Что вам, подросткам, вечно не живется спокойно? — пропыхтел сержант Фэлтон, входя в кабинет. — Свободны, — сказал он своим ребятам.

Тот, что смотрел телевизор, мгновенно его выключил, а другой спрятал кроссворд за горой бумаг. Парни быстро покинули помещение.

Фэлтон сел за стол и откинулся на спинку стула:

— Что ни Новый год, то обязательно где-нибудь пожар. Чаще всего виной тому фейерверки, но ваша троица побила все рекорды. Поджог школы!

— Нас было четверо, — напомнила Мэдс и отпила остывший чай.

— А тебе так сильно хочется иметь пометку в личном деле?

— Просто все в равной степени должны отвечать перед законом. Разве не это мужчины всегда используют в аргументах против феминизма? — Мэдди приподняла бровь, изучая Фэлтона. — Мол, когда дело доходит до приговора, женщины вечно получают от судей поблажки.

Сержант отмахнулся:

— Отвечай. Я, что ли, тебе запрещаю? — Но ее личное дело он все-таки не открыл.

В дверь постучали. Страж порядка приосанился:

— Войдите. — Тон жесткий, приказной — одним словом, полицейский.

Мистер Блэквуд переступил порог. Запах дорогого одеколона заполнил маленькое пространство.

— Я за сыном, — провозгласил он хмуро. — У него есть ожоги? Что-нибудь угрожает здоровью? — Его бледные голубые глаза уставились на Фэлтона.

Сержант аж опешил:

— Ни в коем случае, сэр. Иначе бы мы отправили его в больницу. — Он почесал затылок. — Поверьте, с вашим сыном все в порядке.

Мистер Блэквуд поджал губы.

— Значит, в порядке, — пробормотал он. — Тогда выпустите его, черт возьми! — И вышел из помещения, громко хлопнув дверью.

Мэдди и Фэлтон переглянулись.

— Ох уж эти Блэквуды и их самомнение. — Сержант взял в руки мобильник и отправил сообщение. — Пусть забирает своего непутевого сынка.

Мэдс молча пригубила чай. Фэлтон погрузился в бумаги. Девушка боялась спросить, чего именно они ждут. Звонить отцу ей не хотелось, мать была за пределами Штатов, в далекой Австралии. Мэдди сидела, глядя на Фэлтона и карту Деполе позади него.

Прошло минут сорок с тех пор, как дверь кабинета закрылась. Внезапно она распахнулась — в помещение без стука вошел мистер Эванс и сел на стул напротив сержанта.

— Фэлтон, не беси меня. Никаких записей в личное дело. — Голос Эванса звучал расслабленно. — Ты в жизни не стал бы полицейским, если бы о какой-нибудь совершенной нами глупости стало известно взрослым.

— Но о них же не стало известно…

— Да ты видел список? Гарвард, Принстон!

Фэлтон, поджав губы, кивал, словно китайский болванчик.

— Да-да, список довольно внушительный! С тебя две рыбалки и пиво, — неожиданно заявил сержант, чем поверг Мэдди в шок. — Хотя подожди, полюбуйся: объяснительная записка твоего сына. — Он передал Эвансу бумагу. — «Целую ваши пяточки!» Видишь?

Папа Эванс закатил глаза и улыбнулся.

— Он типичный Эванс, — продолжал Фэлтон, но злости в его словах не было. Напротив, чувствовалась некая теплота. — Требует отпустить ее, — ткнул сержант указательным пальцем в Мэдди, — и готов взять всю вину на себя. — Полицейский спрятал улыбку за шершавой ладонью. — Смешно. Захожу к каждому, и они как один повторяют: виноват я, отпустите друзей.

Папа Эванс порвал объяснительную и швырнул ее в мусорное ведро:

— Не зря же он твой крестник!

— Я-то его тебе сейчас верну, но знай, там Беннет рвет и мечет.

— Директора беру на себя, — сказал Эванс сержанту. — А ты отпусти парней, воспитательную беседу с ними я проведу.

— Только твой и остался. — Фэлтон открыл ящик стола. — Со своей ненаглядной, которая горит желанием разделить с ним вину.

— Так будет честно! — вскипела Мэдди.

— Вот видишь, какой нынче феминизм честный. — Сержант улыбнулся и достал несколько бумаг.

Мэдди закатила глаза, но, заметив внимательный взгляд мистера Эванса, покраснела и отвернулась.

— Погляди: это все, что испортили твои парни.

Список казался нескончаемым.

— Назначь им работы в школе, пусть драют ее до конца года, — спокойно отозвался папа Джейкоба.

— Как скажешь, — махнул ему Фэлтон. — Блэквуд, кстати, уже выписал чек.

— Конечно же, он его выписал, — качнул головой Эванс, и уголок его губ слегка приподнялся. — Поставил свою размашистую подпись, а внизу добавил: «Подавитесь, придурки»?

Фэлтон хохотнул:

— Почти. Залетел словно коршун и потребовал отпустить своего щенка.

— Вот появятся у тебя дети, и узнаешь, каково это.

— Спасибо, но мне ваши спать не дают, — отозвался сержант. — Пойду приведу Джейка, а то он уже обиделся, что я его за решетку упек. — Фэлтон встал с офисного кресла и вышел из кабинета.

— Как ты, Мэдди? — спросил мистер Эванс.

Она растерянно пожала плечами.

— Устала, — призналась девушка.

В коридоре послышался бас Джейкоба и смех Фэлтона.

— Этот проказник слишком часто выходит сухим из воды, не находишь? — Папа Эванс тоже встал со стула.

Стоило Джейку переступить порог, как он встал столбом.

— Па-ап, — потянул он стыдливо и опустил глаза в пол.

— Видео с твоим пением стало достоянием семьи Эванс, — хмыкнул отец и хлопнул сына по спине. — Я даже не знаю, кому твой вой нравится больше… Чарли или Сьюзен. Кстати, Фунти такими штуками больше не проймешь.

— Видео? — Джейк уставился на отца во все глаза.

— Пойдемте, горе-романтики, будете потом рассказывать вашим детям, как в молодости подожгли школу своей любовью.

Мэдди подскочила со стула:

— Все было вообще не так!

— Зато какая красивая история, — подмигнул папа Эванс.

— Ты в порядке? — Джейк поймал ее за талию и осмотрел с ног до головы. — Не замерзла, не пострадала?

— Нет, Эванс. — Она пихнула его в бок. — Я не фарфоровая.

— Для меня — фарфоровая, — серьезно ответил он и придержал дверь, пропуская ее вперед, но эти джентльменские замашки никак не сочетались с огоньком в его глазах.

На улице творилась настоящая сказка: снег валил огромными пушистыми хлопьями, заметая все дороги белым покрывалом. Джейкоб вдохнул полной грудью морозный воздух.

— С Новым годом, ребятушки! — воскликнул папа Эванс. — Давайте запрыгивайте в машину. Холодно.

Он приехал на джипе Джейка.

Мэдди неловко перепрыгнула с ноги на ногу:

— Я вызову…

— Ты едешь с нами. — Джейк не дал ей договорить и открыл дверцу своей машины. — И это не обсуждается.

Глаза рыжей ведьмы сверкнули, предвещая бурю. Но неожиданно вместо привычной злости и возмущения в них промелькнула благодарность. Она молча запрыгнула на заднее сиденье, вызвав у Джейка легкий шок. Он замер перед джипом и спросил у отца:

— Логан и Астер?

— Уже отпустили, — ответил мужчина. — Запрыгивай, Джейки. Дома мама переживает.

Они ехали в полной тишине. Джейкоб открыл окно, и морозный воздух залетал в машину. Все вокруг ощущалось как-то иначе. Так бывает только первого января. Начало нового года. Сердце переполняет надежда — и перед тобой будто чистый лист. Новое начало окрыляет. Джейкоб задумался, чего именно ему хотелось бы достичь. В голове в столбик выстраивались цели и мечты, но отдельно стояла та самая, сокровенная. Именно она сидела на заднем сиденье его джипа и даже не подозревала, что сейчас все мысли Джейка заняты лишь ею.

В доме Эвансов повсюду горел свет. На крыльце стояла мама, кутаясь в пушистый плед.

— Иди убеждай, что с тобой все в порядке, — пробормотал отец Джейку.

— Пап, ты извини, мне действительно жаль, — пробубнил Джейкоб.

— Лишь бы хуже не было, — подмигнул папа и вышел из машины. — С ним все хорошо. Ни ран, ни ссадин, ни совести.

Мэдди хмыкнула, не ожидая такого окончания фразы. Джейкоб помог ей выбраться из машины и, используя, словно щит, подобрался к матери.

— Пожар в школе? — сказала она, глядя на сына из-под нахмуренных бровей.

— Это вышло случайно…

— Еще бы это было специально! — Мама Эванс погрозила указательным пальцем. — В дом, греться, а завтра я придумаю вам наказание.

— Нам?! — воскликнули они в унисон.

— Вам! — подтвердила она.

На пороге дома появились лабрадоры и Чарли.

— Мама, но это же все было ради любви! — восхищенно взмахивая руками, произнесла девочка. — Джейкоб ведь совершил подвиг.

Мама Эванс погнала дочь в дом:

— Подвиг не требовал поджога школы!

— Это же случайно. — Чарли наивно хлопала глазами.

Послышался громкий топот.

— Джейки, ты звезда соцсетей! — заорала во все горло Сью. — Фунти говорит, что у тебя уже свыше тридцати миллионов просмотров!

Джейкоб застыл в коридоре:

— Я ничего не выкладывал…

— Твое видео с маскарада. — На лестнице стояла Фунти. — Кажется, Скоткинс закинул твое выступление в аккаунт вашей футбольной команды.

— Он что?

Мэдди, глядя на изумленное лицо Джейкоба, в голос расхохоталась. Он никогда не слышал, чтобы она смеялась так громко и счастливо.

— Твое признание теперь запечатлено в истории.

— Этот Скоткинс…

— Он написал, что футболисты — самые отвязные романтики, — хихикнула Фунти.

— И он прав. — Глаза Мэдди сверкнули.

— Ведьма теперь будет жить с нами? — Сью ковыряла пол носком пушистой розовой тапки. — Я теперь с тобой спать не буду?

Папа Эванс подхватил младшую дочку и закружил ее в воздухе.

— Ты теперь будешь спать со мной! — прогремел мужчина.

Мэдс смотрела на семью Эвансов и не могла понять, впишется ли она сюда. Будет ли ей здесь место? Словно отвечая на ее вопрос, Джейкоб взял девушку за руку и потянул вверх по лестнице, прямо к себе в комнату.

В спальне Джейка было тихо. Он подвел ее к постели. Покраснев, Мэдди принялась разглядывать футбольные постеры на стенах.

— Значит, я теперь звезда соцсетей. И все слышали мое потрясающее пение, — пошутил Джейк; ему хотелось, чтобы она расслабилась и успокоилась.

Мэдди качнула головой и неожиданно прижалась к нему:

— Ты сумасшедший.

— Это ты свела меня с ума, — прошептал Джейк.

Он так соскучился по Мэдс за последнюю неделю. Поцелуи с ней ему даже снились, хотя он, конечно, никогда не признается в этом.

— Как ты вообще додумался… — Она тяжело вздохнула. — Ты отвратительно поешь!

— Но тебе все равно понравилось. — Джейк подмигнул и сверкнул своей фирменной эвансовской улыбкой, а потом протянул руку и снял с Мэдди шляпу, глядя на рыжие волосы, убранные в пучок на затылке. — Можно?

— Там шпильки.

Ему хотелось распустить эти волосы, зарыться в них ладонями и притянуть ее ближе.

— Справлюсь, — сказал он и аккуратно принялся доставать шпильки.

Джейк действительно справился. Волнистые рыжие пряди водопадом покрыли ее плечи.

— Что будем делать, Джейк? — прошептала она.

Их поцелуй был неизбежностью. В воздухе клубилось желание. В жилах кипела кровь. Он растворялся во взгляде огромных зеленых глаз. Впервые ему хотелось узнать кого-то настолько сильно. Впервые он чувствовал себя с девушкой единым целым. Джейк крепко прижал Мэдди к себе, его руки скользнули по спине девушки, чувствуя каждый изгиб. Он хотел ее больше всего на свете.

— Целоваться, — ответил он на вопрос и приник губами к ее рту.

Было ощущение, что над ними взорвались фейерверки. Мэдс ответила на поцелуй с той же пылкостью, ее пальцы зарылись в его волосы. Она ощущалась как ничто в этом мире… От эмоций сносило крышу.

— Ты это чувствуешь? — спросил Джейкоб и принялся покрывать лицо Мэдди поцелуями. Глаза, лоб, скулы, подбородок — ему хотелось зацеловать каждый миллиметр ее кожи. — Скажи, что чувствуешь, — потребовал он, утыкаясь носом в девичью шею и вдыхая вишневый запах.

— Чувствую, — призналась Мэдс и положила ладони на его плечи. Затем заглянула Джейку в глаза, и правый уголок ее губ приподнялся в легкой усмешке. — Никогда бы не подумала, но ты даже красивее Батлера в этом костюме. — Она пригладила его волосы, которые растрепала секунду назад. — Только вот, конечно, от тебя горелым воняет.

Джейкоб глухо рассмеялся ей в ключицу:

— От тебя тоже не цветами пахнет.

— Вот этот комментарий мог бы и оставить при себе. — Мэдс шутливо стукнула его по спине. — Ой, прости! — запереживала она. — Плечо не болит?

— Не болит, — тихо ответил он.

Плечо его действительно больше не беспокоило. Пришлось заполучить проблемы посерьезнее, чтобы не забивать голову всякой фигней, подумалось ему. Или же… впервые за долгое время он успокоился. Успокоился по-настоящему. Отец был дома. Мэдди — в руках Джейка. А впереди его ждали новые свершения — кубок штата, университет.

— Куда ты поступаешь? — спросил он, разглядывая девушку.

Мэдс моргнула, не понимая, почему он вдруг интересуется этим. Слишком резкой была смена темы.

— В Йель, — ответила она после короткой паузы, и голос немного дрожал от волнения. — А ты?

Джейкоб улыбнулся и посадил ее к себе на колени. В зеленых глазах Мэдс отражался свет уличного фонаря, а также он… Джейкоб Эванс.

— Теперь в Йель, — просто ответил он.

Мэдс покачала головой:

— Ты не можешь принимать такие решения с бухты-барахты, Джейк.

— Могу, — возразил он, его губы изогнулись в дерзкой улыбке.

— Мы едва начали встречаться!

— Ты уже носишь мою фамилию.

— Мы однофамильцы, — огрызнулась она.

— Увидимся в Йеле в следующем году.

Мэддисон покачала головой. Ее руки скользнули под его рубашку, пальцы нежно коснулись теплой кожи, вызывая нервную дрожь вдоль позвоночника. Он когда-нибудь привыкнет к ее прикосновениям? Или всегда будет испытывать мини-инфаркты? Неужели это на всю жизнь? Ему очень хотелось, чтобы было именно так. Он снова поцеловал ее, на этот раз глубже, словно пытаясь запомнить вкус этих губ.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он.

Мэдди вздрогнула от удовольствия:

— И это только начало.

— Ты такая красивая, — сказал Джейкоб. — Даже не представляешь насколько.

Мэдс качнула головой и хитро прищурилась:

— А может, представляю, а, Эванс? У меня тоже есть глаза и даже зеркало дома.

Джейк обнял ее и тихо рассмеялся:

— Ты все-таки невыносима.

— Ты тоже.

— Поэтому мы идеально друг другу подходим.

— Мы ходячая катастрофа… Уверена, по шкале совместимости у нас ноль целых и одна миллиардная.

— Неправда. — Он погладил ее по лицу. — Ты только представь, нам даже документы менять не надо.

— Документы?

— Да, после свадьбы.

Джейкоб почувствовал, как она неестественно замерла.

— После какой свадьбы?

— Нашей, — ответил он как ни в чем не бывало.

До того как Мэдс успела что-либо сказать, он поднял ее с дивана. Она ахнула и обхватила его ногами.

— Какие приятные воспоминания, — хмыкнул Джейк и положил ей руку на задницу.

— Эванс, убрал руки! — процедила она.

— Эванс, — прошептал он ей в губы, — я больше тебя никогда не отпущу.

Мэддисон отстранилась и посмотрела в лицо парня, в которого была влюблена с шестого класса. Она понимала, что верит ему. Страх куда-то улетучился. Все сомнения развеялись прахом. Но Мэдди все-таки уточнила:

— Обещаешь? — При этом она выглядела на удивление тихой.

— Обещаю. — Джейк чмокнул ее в кончик носа.

Мэдди положила голову ему на плечо:

— Жаль, не могу пообещать тебе того же. Да, Эванс, со мной ты не расслабишься.

— Может, оно и к лучшему. — Он вновь потянулся к ее губам.

Новый год — пора начинаний, надежд и мечтаний. Чистый лист, что открывает перед тобой новые возможности и приключения. Джейкобу Эвансу хотелось написать на этом листе лишь одно имя: Мэддисон Эванс. И заполнить ею весь свой год… да что там год, всю свою жизнь.

* * *

Астер не знал, за какие заслуги ему досталась одиночная камера. Внутри было тихо, немного сыро, но зато не пахло перегаром и никто не сидел, привалившись к стене, обдолбанный в хлам. Объяснительную он писать наотрез отказался. Допросом из него тоже ничего особо не вытянули, запихнули за решетку, да так и оставили.

Он сидел, упираясь локтями в колени и закрыв лицо ладонями. «Надо со всем этим кончать», — думал Астер. Ведь они едва не подожгли школу. А это был финальный аккорд в безумном коктейле событий этого года.

Было неясно, сколько прошло времени, по ощущениям — вечность. Судя по всему, Астер провалился в сон, потому что он вздрогнул, когда кто-то крикнул в камеру:

— Блэквуд, на выход! Шевели ногами, а то останешься тут до утра.

С него сняли наручники, вернули бумажник и телефон, который мигал огоньком уведомления.

«Энджел?» — первая мысль, мелькнувшая в голове Астера. Но это оказался всего лишь Сойер, конюх.

«Линч просил передать, чтобы ты забрал свои вещи, — писал он. — Потом пропуск перестанет работать».

Астер молча смотрел в экран, думая, много ли еще приятных сюрпризов приготовил ему этот год.

«Не в обиду, Блэквуд, — кинул вдогонку Сойер. — Инвентарь у тебя отличный. Жалко, если пропадет».

«Заберу», — отправил Астер одно лишь слово и, толкнув металлическую дверь, вышел на улицу.

Было темно и тихо. Крупными хлопьями падал снег.

Ей бы понравилось.

Вот только ее не было. Астер огляделся. На почти пустой парковке стоял отцовский автомобиль. Астер Вильгельм Блэквуд Второй неподвижно сидел внутри. Астер и не ждал, что он выйдет встретить его.

— Умоляю, только давай без нотаций, — попросил он, садясь на переднее сиденье и хлопая дверью. — Я сам знаю, что виноват. Но хоть раз в жизни. Можно, я выслушаю тебя завтра?

Отец промолчал, и в этом молчании укора было больше, чем во всех его выговорах, вместе взятых. Они двигались по шоссе в тишине и темноте, не включая даже музыку.

— Поверни здесь направо, — попросил Блэквуд-младший, и это были первые слова, сказанные им за всю поездку. — Мне надо кое-какие вещи забрать.

Отец не стал спорить, свернул с центральной дороги на проселочную и чуть сбавил скорость. А потом остановил машину.

«Надеюсь, он не собирается меня здесь убивать», — подумал Астер.

Но Блэквуд-старший произнес:

— Я знаю, ты на меня злишься. Линч рассказал, что произошло у вас с его дочерью. — Он посмотрел на Астера.

В глазах отца не было злости или раздражения. Скорее сомнения и извечный вопрос, который мучил самого Астера давно, — что мне делать? Как найти тот самый путь? Вот только его отец давно себя нашел и теперь пытался определить в этом мире место для своего сына.

— Просто хочу, чтобы ты знал: я делал это для твоего блага.

— Ага, я понял.

— Разве эта конюшня, — указал отец на светящиеся вдалеке постройки, — не единственное место, в котором ты хотел оказаться? Ты торчал здесь больше часов в неделю, чем в школе.

Астер промолчал.

— У Линча нет сыновей. Нет родственников. Только дочь. И естественно, когда он предложил вас познакомить, я подумал: это отличный вариант.

«Самый лучший. Тут уж не поспоришь».

— Ты всегда считаешь, что мои решения тебе назло. Но все, что я делаю, — это забочусь о тебе. Теперь вот снова все не так. Чего ты от меня хочешь, Астер?

Это и был тот вопрос, которого он так ждал все эти годы.

— Я хочу сам решать, что делать, — ответил, глядя отцу в глаза. — Зная, что ты готов принять мой выбор. Даже если он тебе не понравится, — добавил он, сам не веря в то, что говорит это.

Астер не боялся. Больше нет. Представляя этот разговор раньше, он думал, что будет кричать, что-то доказывать, а в случае провала уйдет, громко хлопнув дверью. Но сейчас вдруг понял, что все это время не отцу доказывал, что чего-то стоит, а самому себе.

«Ты просто взрослеешь, мальчик», — шептал в голове голос Логана-старого. К этому невозможно подготовиться. Это случается в один миг. В тот, когда ты теряешь что-то очень важное. А Астер потерял уже очень многое. И наверное, он был готов потерять и мнимое благополучие, за которое так или иначе цеплялся. Шагнуть в новый мир без поддержки своей роскошной фамилии, без чековых книжек и дорогих автомобилей.

— Хорошо, — произнес отец. — Я подумаю над твоими словами.

— Серьезно?

— Да.

Астеру не верилось в происходящее. Он с сомнением хмыкнул. Однако дышать стало легче.

Блэквуд-старший завел машину и, медленно вырулив, направил ее по дороге. Астер же смотрел в окно и не мог перестать улыбаться, потому что, кажется, впервые в жизни его услышали.

— Вот здесь останови, пожалуйста, дальше мой пропуск не работает, — попросил он, и автомобиль затормозил у въезда в конюшни Линча. — Я буквально на пять минут. Только вещи заберу.

Он приоткрыл дверь машины, но отец вдруг остановил его:

— Астер!

Парень обернулся. Все-таки они были похожи. Очень сильно похожи. Впервые в жизни Астер смотрел на отца, не боясь узнать в нем себя. Он не был им, но был его частью, с которой настало время примириться.

— Если решишь продолжить спортивную карьеру, я не буду против, — произнес отец слова, которых Астер ждал последние пять лет. — Можем даже присмотреть тебе хорошую лошадь.

Астер протянул отцу руку:

— Договорились.

Он уже хотел встать, когда Блэквуд-старший быстро добавил:

— Но в ответ мы обсудим вариант с Лигой плюща.

Астер рассмеялся. Ладно, не все сразу. В любом случае это гораздо больше того, на что он рассчитывал. Так что Астер кивнул и вышел из машины.

Лошади спали. В конюшне было тепло и спокойно. Здесь, как обычно, пахло сеном, жухлыми листьями, кожей и немного сосновым брусом. Астер на самом деле до глубины души любил это место и знал, что будет скучать. Оно было наполнено щемящими сердце воспоминаниями.

В углу с висящей на крючках амуницией уже стояла спортивная сумка, в которую были заботливо сложены все его вещи. Из нее свисал край черной попоны, купленной им специально для Ориона.

— Спасибо, Линч, — произнес Астер, наклонившись и потянув сумку за ремешок, глубже вдыхая, позволяя себе насладиться последними минутами пребывания тут. — Спасибо за все прожитые здесь годы.

А потом он услышал знакомое ржание. Зов. Низкий и пронзительный. Требовательный и протяжный. Такой, что мог принадлежать лишь одному коню.

Астер обернулся. В том самом стойле, которое когда-то принадлежало Ориону, стоял серебристый жеребец. По телу пробежали мурашки, заставляя волоски на руках подняться. Наверное, это какая-то ошибка, потому что Орион сейчас должен находиться на другом конце света. Астер прищурился, все еще не веря своим глазам. Подошел ближе. Нет, это не мог быть он. Но сердце застучало быстрее, и сомнений не осталось — перед Астером абсолютно точно был его конь.

— Орион, — едва слышно выдохнул Астер и, как всегда, взялся за гриву, прижимаясь лбом к лошадиной морде.

Орион с силой боднул его в плечо. Он, как и раньше, пах жженой карамелью, домом, безумием и совершенно особенным, предназначенным лишь для Астера спокойствием.

— Что ты здесь делаешь, родной? — прошептал Астер.

Внезапно ему ответил мужской голос:

— Шейх Абу Ахмади Араис сказал, что это самый дурной конь из всех, что когда-либо рождала земля. Моя дочь сказала, что он сокровище и что она никогда не простит, если я не верну его обратно. Так кому мне верить, Блэквуд?

Астер обернулся. Позади него стоял Линч. Он пристально глядел на парня, едва заметно улыбаясь. Хотя, может, Астеру это и показалось, потому что улыбка никогда не задерживалась на лице владельца клуба надолго.

— Но ты же привез его, — продолжая прижиматься к шее Ориона, ответил Астер. — Значит, слова дочери для тебя весомее, чем какого-то там шейха.

— Какого-то? — хмыкнул Линч. — Одного из самых богатых и влиятельных конезаводчиков Востока вообще-то, — уточнил он, отводя взгляд куда-то в сторону.

И тут сердце Астера дрогнуло, а потом забилось так быстро, будто он пробежал стометровку.

Возле стойла Ориона появилась табличка. Та самая, о которой он мечтал последние несколько лет. «Орион», — было выведено на ней черной краской. А ниже: «Частная собственность А. Блэквуд».

— Чтобы ты знал, с того самого дня она не давала мне буквально ни минуты покоя.

Его девочка.

— Где она?

Линч кивнул в угол амбара, куда обычно сбрасывались тюки с сеном. Туда, где она впервые его поцеловала.

— Не дождалась. Уснула. Долго же ты шел!

Астер, сделав вдох, невольно посмотрел в ту сторону:

— В полиции задержали.

— Слышал, — хмыкнул Линч и, видя, что парень готов сорваться с места, махнул рукой: — Ладно уж, беги.

Но едва тот успел сделать шаг, как Линч окликнул:

— Блэквуд!

Астер обернулся.

— Могу я считать этот приезд твоим официальным возвращением?

Они замерли друг напротив друга. Астер молча протянул ему руку.

— Зайди ко мне в понедельник, есть что обсудить по поводу нового сезона, — произнес Линч. — Да, и насчет Энджел. У меня как у отца только один вопрос…

Астер улыбнулся и уверенно произнес:

— Безумно. Я смогу позаботиться о ней. Даю слово.

Линч промолчал, но Астеру показалось, что складка между его бровей чуть разгладилась. Он постучал пальцами по деревянной колонне.

— Знаешь, Блэквуд, если бы передо мной стоял любой другой парень, я бы, наверное, не поверил. — Его голос еще никогда не был таким серьезным.

Астер хмыкнул. Ну еще бы.

— Ты отец. Это понятно.

— Я помню тебя подростком, когда ты пришел ко мне договариваться об аренде Ориона. Пятнадцатилетний пацан. Такой наглый. Беспардонный. Бескомпромиссный. Ты так отчаянно хотел его, что я согласился. Помнишь, что ты тогда наобещал?

— Много всего, — рассмеялся Астер.

Линч часто повторял: «Блэквуд не похож ни на одного здешнего мальчишку». И сам не знал, хорошо это или плохо, комплимент это или укор. Но одно понимал точно — такого, как он, сложно не любить.

— Я горжусь тобой, мальчик. Так что привези ее домой вовремя, ладно? — Он хлопнул Астера по плечу и, сухо кашлянув, зашагал к выходу.

Невероятно, но, кажется, это было отцовское благословение.

Еще раз погладив Ориона, Астер отпустил его. Шагая по широкому проходу между стойлами, он слушал мерное дыхание лошадей и поражался, что все это происходит на самом деле. А потом увидел ее.

Его белокурый ангел спал, подложив под голову одну из его курток. Волосы девушки тонким колоском были заплетены вокруг головы. Все еще в длинном платье, как будто тоже из пьесы Шекспира, она, очевидно, приехала сюда сразу с маскарада.

Астер подошел ближе и присел рядом, коснувшись нежной девичьей щеки и погладив ее костяшками пальцев.

— Ну, привет, любовь моя, — прошептал он, чуть заметно улыбнувшись, и провел ладонью по ее голове, убирая выбившуюся из прически прядь. — Новый год уже наступил. Ты снова все проспала.

Энджел, зашевелившись, сонно приоткрыла глаза. А потом замерла, будто не в силах поверить в происходящее.

— Астер? — выдохнула она. — Ты здесь.

И не успел Астер ничего сказать, как девчонка повисла на его шее, выбивая воздух из легких, будто пытаясь прорасти сквозь него. И все стало наконец таким правильным. Астер прижал ее к себе. Поцеловал несколько раз в открытое плечо. Провел по спине ладонями, словно пытаясь убедиться, что она реальна. Что она здесь, в его руках.

— Больше не убегай от меня, ладно? — прошептал он, обещая себе, что сам ее не отпустит.

— Никогда, — ответила она тихо. А потом добавила, пряча лицо в его шее: — Как я могу уйти? Я ведь тоже люблю… себя.

Астер широко улыбнулся.

Эта девушка, она сведет его с ума.

Чуть отстранившись, он взял ее лицо в свои ладони, большими пальцами погладив скулы. Энджел улыбнулась.

— А меня любишь? — спросил он.

Она приблизила лицо, кончиком своего носа потерлась об его нос и тихо прошептала:

— Да. И тебя я тоже люблю, Астер Блэквуд.

А потом прижала свои теплые, мягкие губы к его губам. И Астер подхватил этот поцелуй со всей нежностью, что в нем таилась, в ответ. И чувства, которые он всю неделю так старательно пытался вытравить с помощью виски, снова ожили. «А может, крылья на спине режутся», — подумал он, понимая, что впервые в жизни точно знает, чего хочет.

Девушку с именем ангела. Рядом. И навсегда.

А на улице медленно падал снег.