Что нужно для хорошего детектива?
Преступление? Безусловно.
Тайна? Конечно!
Совершенно разные напарники? Ну, это классика.
И щепотку: приключений, мистики, напряжения, главного героя со сверхспособностью и девушки с ушами как у эльфа. Весьма симпатичная, кстати.
Что еще нужно… ну да, точно — хорошая аннотация. Но у меня ее нет. Вместо нее гарантирую, что в романе будет убийство и исчезновения людей, а еще странный ночной гул, после которого, все это и случается. Загадки и ответы. И неожиданная развязка естественно!
В ту субботу я не ждал гостей. В четыре часа дня, когда я совсем не думал о чем-то необычном, раздался стук в дверь. Время было странное для визитов — не слишком рано, чтобы это мог быть какой-нибудь почтальон, и не настолько поздно, чтобы кто-то решил, что я, может быть, дома. Я захлопнул третий том «Война и мир» — он гулко стукнулся о стол, — и, чувствуя странное беспокойство, поднялся со стула. Затем медленно, почти крадучись, направился к прихожей, словно боялся спугнуть ту самую тишину, которая окутывала квартиру.
Наклонившись к глазку, я увидел его. Мужчина средних лет в строгом костюме. Он стоял там, не двигаясь, словно изваяние, и ждал. Сначала я подумал, что это кто-то из администрации — может, пришли провести соцопрос, как они иногда любят, но на его лице не было и намека на улыбку. Но что-то в его облике заставило меня почувствовать леденящий холод. Этот человек напоминал не чиновника, а скорее сотрудника похоронного бюро, которому поручили что-то жуткое и неприятное.
Я не хотел открывать ему дверь. Все внутри меня кричало: «Не делай этого!» В моей квартире редко бывали гости, и я давно привык к уединению. Этот человек был чужим и незнакомым, и мне не хотелось допускать его в свой мир. Но стук продолжался, эхом отдавался в подъезде. Незнакомец стучал настойчиво, будто он не собирался сдаваться, пока не добьется своего. Наверное, уже все соседи всполошились, гадая, кто мог ломиться ко мне в квартиру. В какой-то момент я не выдержал — страх перед соседскими взглядами, перед их возможными вопросами взял верх.
Я медленно потянул руку к щеколде. Металл был холоден, как морозное утро, и в полумраке прихожей он блестел, как опасная бритва. Дверь туго поддалась вперед, как будто сама была против того, чтобы я впускал этого незнакомца. И все же я открыл.
— Игорь Сергеевич? — его голос прорезал густую тишину, словно острый нож режет плотную ткань.
— Я… — неуверенно протянул в ответ.
— ФСБ. Капитан Денисов Николай.
Сказал он это так буднично, будто сообщал о погоде за окном. Он плавным движением протянул удостоверение, и в этот момент время замерло. В груди словно что-то сжалось, и весь мир сузился до маленького красного прямоугольника, который он держал передо мной.
Почувствовав внезапный прилив ледяного ужаса, я осознал, что вот-вот сойду с ума. Какого черта этот человек вообще делает здесь? Там, внутри, где-то в глубине души, я всегда знал, что такой, как я, — серая мышь, забившаяся в укромный уголок жизни, — не может заинтересовать таких, как он. Я всего лишь мелкий почтовый работник, сортировщик писем и посылок, да и уборщик в кафе. Разве что мое существование замечают такие же тихие, незаметные тени, как я сам. Но этот человек точно не был одним из них.
— Главное Управление ФСБ России. Город Москва. Капитан Денисов Николай Николаевич, — прочитал я про себя, чтобы запомнить.
Ого! Из Москвы! Что сотрудник ФСБ из Москвы забыл в моей скромной квартире на окраине Таганрога? Этот вопрос прокручивался в моей голове, словно старая кинолента, намотанная на древнюю катушку. И почему-то я ощутил себя героем известного фильма «Люди в черном».
Незваный гость убрал удостоверение обратно в карман и проговорил:
— Это касается вас. Предлагаю обсудить все в квартире.
Я туго сглотнул. Перебрал в памяти все свои грешки за последнее время. Вроде бы ничего такого не было, чем могла заинтересоваться ФСБ. Да нет, конечно же, точно ничего не было! Я же серая мышь, обитающая на городских окраинах.
— М-меня? — выдавил я из себя.
— Да, да, вас, — ответил он и погрузился в загадочное молчание.
Прикинув все «за» и «против», я решил впустить этого настырного эфэсбэшника в квартиру, но не собирался пропускать его дальше прихожей. Денисов без лишних слов закрыл за собой дверь, бегло окинул взглядом мою скромную прихожку и поинтересовался:
— Дома еще кто-нибудь есть?
— Нет… а что?
— Разговор между нами. Не буду ходить вокруг да около. Хочу предложить вам послужить родине. Предлагаю принять участие в расследовании уголовного дела. Оказать ФСБ посильную помощь. Как на это смотрите?
Я подавил невольный смешок:
— Вы шутите, да?
— Нет.
— Вряд ли смогу вам чем-нибудь помочь… Почему вы предлагаете это именно мне?
— Скажу так: вы не такой, как все. У вас имеются, — Денисов замялся, — некие способности.
— Способности?
— Да.
— Какие такие способности?
— А вы разве сами не в курсе?
— Нет.
Дальше он продолжил, как ни в чем не бывало:
— Неизвестный гул терроризирует кое-какой город. Несколько человек пропали без вести. Предстоит разобраться. Мы вас официально трудоустроим: будете числиться советником. Оклад, соцпакет — все согласно Трудовому кодексу. Поверьте, это лучше, чем сортировать всю жизнь письма, да и оклад у вас будет в разы больше.
— Я не совсем понимаю, — проговорил я, потирая пальцами влажный лоб и пытаясь вникнуть в суть сказанного. Мысли кружились, сплетались, запинались друг о друга. О каких сверхспособностях он говорил? Что это за способности? Вдобавок ко всему я опешил от того, что он знал, кем я работаю. — А что за гул? Где?
— Если согласитесь сотрудничать, я вам все расскажу, — заявил он, как будто вышедший из тени мрачный герой какого-нибудь шпионского триллера.
Не особо думая, я решил поскорее прекратить этот разговор. Не для меня это — давать советы ФСБ. Бред же полнейший! Все, чего я хочу, так это поскорее закончить это недоразумение, запереться, а затем вернуться к ждущим меня героям «Войны и мира» и не выходить из квартиры, пока не наступит понедельник.
Я набрался смелости и выпалил отказ:
— Извините, но нет. Не смогу вам помочь. Не для меня все это.
И, помолчав, добавил:
— Вы разве сами не видите?
Эфэсбэшник молча протянул мне визитку, на которой мельком блеснул номер телефона, и ушел.
Заперев дверь на все замки, я направился в комнату. В прихожей, рядом со шкафом-купе, мелькнуло зеркало, и я остановился на мгновение, встретив свой собственный взгляд. В мутном стекле отразился парень, едва переваливший за двадцать, с усталым, выцветшим лицом. Домашняя майка, со старой каплей от кетчупа висела на нем, как на вешалке, штаны безнадежно спадали, как будто надеты на швабру. Волосы, старательно зачесанные на бок, напоминали попытку сохранить остатки порядка среди всеобщего хаоса. Глаза были красные, измученные постоянным чтением, светом монитора и ношением контактных линз. Лицо было ничем не примечательное — не красавец, не урод, просто один из тех, кого легко забыть. Бледность и серость кожи выдавали долгие дни в заточении — дома и в пыльном цехе сортировочного пункта. Я опустил взгляд на визитку, пальцы проехались по щетине со звуком электрического треска.
Сверхспособности… Какая чушь! Усмехнувшись, я небрежно кинул визитку на тумбочку и пошел дальше в комнату, затем уселся за письменный стол.
Погрузиться в книгу с головой не удалось. Обрывки разговора с эфэсбэшником бесцеремонно вклинивались в сюжет романа, заглушали диалоги героев, а порой даже заставляли меня отвести взгляд в сторону, и тогда я долго смотрел в одну точку, начиная снова и снова прокручивать в голове разговор с Денисовым. В какой-то момент мне удавалось затолкать эти воспоминания в самый дальний и темный угол сознания, и я возвращался к роману. Прожил я в таких мучительных метаниях до того момента, когда за окном сгустились сумерки и в комнате стало слишком темно, чтобы продолжить чтение. А в холодильнике-то шаром покати! Придется выбираться в продуктовый. С неохотой натянул свои единственные приличные джинсы и футболку, сгреб с полки зарплатную карту и вышел в ночную прохладу. Во дворе было тихо, как в заброшенном бункере. Пересекая темный двор, я подумал, что до «Пятерочки» всего ничего.
В магазине я на автомате набрал хлеб, яйца, кетчуп. У полки с алкоголем остановился, чувствуя, как внутри накатывается усталость и тревога после недавней встречи с тем самым эфэсбэшником. Прочитал этикетки, посмотрел на ценники, но, подумав, решил не топить нервы в спиртном. Вместо этого направился к витрине с чаем. Чай — это всегда верное решение. Прокручивая в голове все последние события, выбрал самый дорогой. Пусть хотя бы в этом будет что-то хорошее, если уж жизнь никак не хочет радовать.
Стоя в очереди на кассе, я невольно бросал взгляд на девушку впереди. Белые кроссовки, черные лосины, плотно облегающие стройные бедра и крепкую попу, ярко-зеленый топ — все выдавало в ней завсегдатая спортзала. Лица ее я не видел, но этого и не требовалось. Фигура говорила сама за себя: с такой бы я не отказался провести вечер. На плече у нее висела спортивная сумка, волосы были стянуты в тугой хвост.
Мысль о том, чтобы заговорить с ней, возникла внезапно, будто выскочила из темного угла сознания. С чего бы вдруг? Видимо, визит эфэсбэшника так ударил по нервам, что я ощутил себя кем-то вроде выжившего после апокалипсиса. Теперь знакомство с девушкой казалось мелочью, пустяком, на который можно решиться без страха. А ведь раньше я даже думать об этом боялся. В отношениях с женским полом у меня всегда было туго. Если точнее, этих отношений просто не существовало. Подходить к девушкам я не умел и панически боялся. Иногда, в редкие минуты внезапной смелости, я все-таки решался подойти на улице, но дальше нескольких неловких слов дело не шло. Они будто чувствовали что-то отталкивающее, неуловимое, словно у них был встроенный радар, способный сразу распознать во мне безнадежного задрота, ботана и неудачника. Иногда мне казалось, что у девушек есть какой-то экстрасенсорный дар — они с первых слов видели мою сущность и мгновенно отшатывались, как от больного чумой. В общем, девушки у меня никогда не было, и, похоже, надежда на то, что однажды появится, таяла с каждым годом все сильней.
Два года назад мне до чертиков надело быть девственником, и я решился на отчаянный шаг — снять проститутку накануне Нового года. Меня не столько вела похоть, сколько простое любопытство: каково это, быть с женщиной? Подготовился я основательно, как к настоящей спецоперации. Подстригся, побрился, вылил на себя полфлаконапарфюма и для храбрости залил в себя грамм триста коньяка. Даже расписал на листке, что буду говорить, чтобы действовать почти по сценарию. Но все пошло наперекосяк.
Проститутка Жанна едва взглянула на меня, и вся моя подготовка рассыпалась в пух и прах. Она сразу же просекла, кто я такой. Взгляд у нее был наметан. Ни стрижка, ни парфюм, ни мои, как мне казалось, джентльменские манеры — ничто ее не впечатлило. Она бросила сухое: «Раздевайся, ложись», — и все. Без церемоний, без игр. Но даже тут я умудрился облажаться. Долго не мог привести себя в нужное состояние, и только благодаря усилиям Жанны дело как-то сдвинулось с мертвой точки. С трудом доведя процесс до конца, я поспешил ретироваться, чувствуя, как позор жжет изнутри. Но хотя бы теперь я мог официально считать себя мужчиной — пусть и с таким горьким привкусом первой «победы».
Стоявшая в очереди девушка повернулась ко мне боком, я заметил, что она была чертовски хороша собой. Лицо — резкое, стервозное, недоступное, словно броней покрытое. В тот же миг всякое желание знакомиться испарилось. Кто она, а кто я? Начинать даже не стоило. Сразу было понятно, что мне с ней ничего не светит. Она, скорее всего, и слова не скажет, просто смерит меня холодным взглядом, поморщится с брезгливостью и уйдет, забрав свои покупки с кассы. Когда она, наконец, удалилась, я с облегчением вздохнул и начал выкладывать свои продукты на ленту.
Прошла пара дней, и случилось то, что заставило меня пересмотреть свой отказ эфэсбэшнику. Дело в том, что я взрослел в детском доме вместе со своей младшей сестрой. Одной из моих главных целей было дать ей будущее, обеспечить высшее образование. Чтобы отправить ее в Санкт-Петербург поступать в ЛГУ, я долго копил деньги, заработанные на спортивных ставках. Как я смог заработать, делая прогнозы на футбол, для меня самого было загадкой. Но как-то пошло, и вскоре я уже не видел в этом ничего странного. Успех был вопросом математического расчета, а с математикой у меня всегда было хорошо.
Когда я узнал, что сестра не поступила, мир рухнул. Это был удар, катастрофа. И тогда я понял, что должен хотя бы раз в жизни поступить вопреки своим страхам и принципам. Визитка эфэсбэшника была у меня в руках, словно ключ к светлому будущему сестры. Почему-то мне казалось, что Денисов мог ей помочь с поступлением. Набравшись решимости, я начал набирать номер.
— День добрый. Это Чистяков Игорь. Ваше предложение все еще в силе? — начал я разговор.
— В силе, — ответил он.
— Я готов. Только у меня есть одно условие, — я замер, ожидая, как он отреагирует. Я даже не знал, можно ли было торговаться в такой ситуации, и страшно было до чертиков.
— Говорите, — сдержанно ответил Денисов.
— Вам же по силам устроить мою сестру в университет? В ЛГУ? Она не тупица, просто не прошла конкурс. Мне даже денег не надо. Просто сестру устройте.
Несколько секунд он молчал, но затем наконец-то ответил:
— Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу. Вы готовы приступить к работе? Сегодня же?
— Мне нужно знать точно!
— Игорь Сергеевич, а не слишком ли вы наглеете? Я же сказал: сделаю, что смогу. А вы приезжайте в Геленджик. Лететь на самолете не боитесь? Мы оплатим дорогу.
— А как же моя работа? Мне сегодня идти в ночную смену.
— У вас теперь новая работа. Забудьте про почту.
У меня не было другого выхода — пришлось согласиться. Я забронировал билет на ближайший рейс и начал собирать рюкзак. Побросал в него вещи и том «Войны и мира». Позвонил на почту и сказал, что приболел. Шеф вошел в положение и дал мне несколько дней на то, чтобы отлежаться. Потом пошел в прихожую, встал перед зеркалом и долго всматривался в свое отражение. Все внутри кричало, что я делаю глупость, что это совсем не для меня. Но отказаться я не мог — на кону была судьба моей сестры. В глубине души я понимал: назад дороги нет. Я пообещал себе, что отныне буду чуть смелее, чуть увереннее. Или хотя бы попытаюсь.
В первый раз в жизни летел на самолете. Прикольно. И страшно. Прилетел я в Геленджик поздним вечером. Было ощущение, будто я вошел в сюжет какого-то мрачного рассказа и Денисов, мой проводник в этом мире тайн и загадок.
Эфэсбэшник ждал меня в аэропорту и повез в отель. Он вез меня по вечернему Геленджику на черном внедорожнике с московскими номерами. И мне было совершенно очевидно, что машина служебная. Джип почти такой же, как в американских фильмах про федералов. Черт, я даже не думал, что и у нас такие есть.
— Подпиши о неразглашении. Ты же не против, что мы теперь на ты? — проговорил он, остановившись на красном сигнале светофора.
В его внедорожнике я чувствовал себя чужим, как будто я ступил на территорию, где действуют другие законы. Папка, которую он мне протянул, была словно рукой, которая выходила из темноты, чтобы заставить меня принять неизбежное.
— Не против, на ты так на ты. А подписывать обязательно? — поинтересовался я.
— Да. Дело засекречено. Иначе никак.
Когда я поставил свою подпись, мой мир стал еще темнее, потому что я знал, что теперь вовлечен во что-то, о чем лучше было не знать. Он взял папку и положил ее на заднее кресло.
— Как ты уже понял, все происходит в Геленджике, — начал он, — впервые гул появился два месяца назад. Тогда, в ночь со второго на третье июля, исчез мужчина. С тех пор зафиксировано тринадцать случаев. Между гулом и исчезновением людей есть прямая связь. Недавно похожее начало происходить на Алтае. Там два эпизода. Чтобы ты понял, насколько все серьезно: люди исчезают, как сквозь землю провалились. Такого не бывает. Всегда есть след.
Николай говорил «Гул», словно это было имя демона, призванного из мрака, чтобы поедать души без остатка. И вот я в этом чужом городе слушаю о неведомом, о звуке, который несет смерть, о тайне, которую невозможно раскрыть. Прикольно, правда? Знал бы свою маму, рассказал бы, она бы ни за что не поверила в эту историю.
Светофор переключился на зеленый, и мы тронулись с места.
— Тебе все понятно? — спросил Денисов.
— Вроде. А что за гул? Какой?
— Свидетели описывают его, как низкий басовитый звук. Место происхождения неизвестно. Он звучит отовсюду. Время появления — разное. В период от часа ночи и до пяти утра. Днем его нет. Система мониторинга сейсмической и вулканической активности ничего не подтверждает. Никаких самолетов и военных. Эксперты по звуковой акустике говорят, что ерундистика какая-то. Впервые с таким сталкиваются.
И на этом замолчал.
— Странные дела, — сказал я.
— Странные, — подтвердил Денисов кивком.
— И часто такие странности в работе встречаются?
— Иногда, — ответил он загадочно.
— Какая моя роль во всем этом? Я до конца так и не понял, о каких способностях вы… ты говорил.
— Ты не замечал ничего странного в себе?
— Смотря что ты имеешь в виду под словом «странное». Так в целом вроде ничего необычного.
— Значит, ты не помнишь, — проговорил Денисов.
— Чего не помню?
Припарковал внедорожник около отеля.
— Приехали, — сказал он и вышел наружу.
Я хмыкнул: опять он не сказал про способности ничего конкретного. Взяв с заднего кресла свой рюкзак с вещами, двинулся вслед за Николаем.
Мне достался одноместный полулюкс. Скинув рюкзак на кровать, я прошелся по своим апартаментам, оценил ванную комнату, заглянул в шкаф и подошел к окну. Оно выходило во внутренний дворик. Внизу — небольшая парковка для гостей отеля, залитая желтым светом фонаря. Где-то недалеко не умолкая лаяла собака. Еще были видны небольшого и среднего размера коттеджи, вот, пожалуй, и весь пейзаж. Распахнув окно, прислушался. Но ожидаемо никакого гула не было. Я тяжело вздохнул, и на миг мне показалось, что я влип в плохую историю. И в общем-то, мне не показалось. В тот момент я не знал, что завтра будет полная жесть.
В дверь постучали. Когда я открыл, на пороге стоял Денисов.
— Ты как насчет поужинать? — спросил он.
— В полдвенадцатого? Хотя ладно, пойдем, — я и сам был не прочь перекусить.
Спустившись вниз, мы отужинали в безлюдном кафе при отеле. Даже не знаю, почему оно еще работало в такой поздний час. Из меню почти ничего не осталось. Мне досталась кое-как разогретая запеканка, а Денисову сомнительный на вид гороховый суп.
Спрашивать про способности я не стал, решил, что этот вопрос я отложу до подходящего момента. Вообще разговаривать было особо не о чем. В основном мы ели молча, лишь изредка перекидывались короткими фразами на отвлеченные темы: о погоде, об отеле, о холодной запеканке. Эфэсбэшник оказался не таким уж и страшным. Я понял, что это вполне обычный человек и нечего его бояться. Новых подробностей о гуле Николай не сообщил или не хотел сообщать. Сказал, что еще не успел в подробностях ознакомиться со всеми обстоятельствами дела, успел лишь поговорить с начальником местного следственного отдела. Тот обещал сделать копии дел к утру.
Еще я узнал любопытную деталь об эфэсбэшнике: он прибыл из Москвы на служебной машине. На мой вопрос, почему так все усложнять и не воспользоваться самолетом, Денисов ответил, что предпочитает не летать. И не потому что боится, а просто опасается. Дело в том, что его родители погибли в авиакатастрофе, а до них в авиакатастрофе погиб дед. Прадед был военным летчиком, который был сбит в начале Отечественной войны. Вот такой получается семейный рок. Теперь мне стали понятны его заморочки насчет передвижения по стране на авто.
Где-то в полпервого мы вернулись в номера, и я тут же улегся спать с книжкой, собираясь прочесть перед сном хотя бы одну главу. Но зная, что вставать надо будет рано утром, я решил все-таки отложить это дело на более подходящее время. Завтра, а точнее уже сегодня мы поедем в отдел полиции, чтобы досконально ознакомиться с материалами дел пропавших без вести.
Снился мне опять детский дом, хотя место было немного иное, не уверен, что это был именно он. Я бегаю по полю, мяч катится по траве, а я бью по нему со всей силы. Забиваю гол и чувствую, как внутри разливается теплота, как будто кто-то открыл окно в душу и пустил туда солнечный свет. Вокруг все смеются, осень хоть и холодная, но светлая, и ребята, мои сверстники лет пяти-шести, бегают и наслаждаются игрой. Мы были счастливы, на миг забыв о серых стенах и строгих правилах.
Но вдруг поле темнело, и из-за угла появлялись они. Пятеро. Физически крепче нас, с каменными лицами и опасным блеском в глазах, несмотря на то, что они всего на чуть-чуть старше, чем мы. С ними шутки были плохи, и никто не хотел попадаться им на глаза. Гарик, их лидер, почему-то с ярко-оранжевыми глазами, словно угли в ночи, шагал первым. Его присутствие как будто накрывало нас темной тенью. Он любил демонстрировать свою силу, задирать всех, кто был слабее. И когда он предложил продолжить игру, мы не могли отказаться. Молчаливые и настороженные, мы вынуждены были подчиниться.
И вот в один из опасных моментов матча я отобрал у него мяч и случайно задел его ногу. Он даже не упал, да и все было в пределах футбольных правил. Но Гарик взорвался, как раскаленный уголь в костре. Отвесив мне крепкого поджопника, он процедил сквозь зубы:
— Эй, ты урод, я тебе сейчас по сопатке надаю!
— Все было по правилам, — попытался оправдаться я.
— По правилам? По правилам, говоришь, урод? Выйдешь со мной один на один, урод?
— Я младше тебя. Я не буду.
— Тебе сколько?
— Пять, — признался я, чувствуя, как дрожат колени.
Гарик бросил взгляд на свою банду и спросил:
— Знаете его? Кто он? — кивнул на меня.
— Да он новенький. Ничего из себя не представляет, — ответил один из них, усмехаясь.
— Ну, так что, новенький, пойдешь со мной один на один? — спросил Гарик, сверля меня своими кислотно-оранжевыми глазами. Его банда обступила меня со всех сторон, как стая голодных волков.
— Кого ты тянешь? — спросил Гарик.
Я молчал, потому что не понимал, что он говорил.
— Он не понимает, — сказал кто-то из банды.
— Тупой! — донеслось следом.
— Тормоз. Гарик его нокаутирует.
— Кто за тебя вписаться может? — пояснил Гарик.
Я молчал. У меня было мало друзей, а тех, кто готов был за меня драться, вообще не существовало. Я пожал плечами. Банда загоготала.
— Не хочешь со мной один на один — выбирай любого, — сказал Гарик и указал на свою банду.
— Но они старше.
— Ему пять, ему пять, — тут же парировал Гарик, ткнув пальцем в сторону кандидатов из своей банды.
Драться я не хотел. Внутри меня все сжалось, холодный страх заполнил живот. Я ощущал, что если не произойдет чуда, меня побьют, а может даже и убьют.
— Выбирай, урод! — рявкнул Гарик. И замахнулся на меня рукой:
— Иначе хана тебе!
Я лихорадочно оглядывал банду, пытаясь выбрать хоть кого-то.
— Это что? — Гарик указал на мои новые бутсы, подаренные на день рождения добрыми людьми. — Снимай.
— Зачем? — спросил я.
— Снимай, говорю! И сюда давай!
Я подчинился, протянул ему бутсы и стал ждать, что будет дальше. Гарик бросил их на траву, спустил с себя шорты и начал на них мочиться. Внутри меня все клокотало от злобы и от страха. Когда Гарик закончил свое мерзкое дело, он натянул ухмылку и поднял на меня глаза:
— Выбирай. Либо драться, либо наденешь их!
Несмотря на свой возраст, я уже знал, что значило надеть такие бутсы. Я бы считался опущенным, стал бы изгоем и объектом постоянных издевательств. Худшая участь, которая могла постигнуть ребят в этом месте.
Я не смог сделать выбор. Внутри все клокотало, слезы наворачивались на глаза, и я рванул прочь со всех ног к своему корпусу. Банда Гарика осталась позади, а я мчался вперед, не оглядываясь, пытаясь убежать от страха и унижения.
Проснулся. Сердце стучало быстро, а на лбу был холодный пот. Я вспомнил этот момент, и это не просто сон, это действительно произошло со мной на самом деле. Все было точь-в-точь как в этом сне. Нащупал на тумбочке телефон. 3:25. Тяжело вздохнул, положил его обратно и посмотрел в темноту. Затем я услышал, что за окном заходились лаем собаки. Видимо, это взбесились псы, которых держали хозяева тех коттеджей. Встав с кровати, не включая светильник, я распахнул окно и почувствовал на лице морской солоноватый воздух.
Псы заливались каким-то совершенно остервенелым лаем. Мне кажется, собаки так лают на чужака, который забрел не на ту улицу.
А затем я услышал
И я понял, вот он — этот гул.
Начался он на какой-то запредельной ноте, которая не доступна уху человека. Этот звук был настолько сильным, что подавил все остальные звуки: шум города, лай псов. Мир стих на считанные секунды. А затем гул ударился в дома, натянул оконные стекла, как гитарные струны, и те мерзко зазвенели. Уши мои заложило, словно ватой. Потом этот звук перешел в совершенно другой диапазон и обрушился на город объемным басом, отчего задрожали стены и я ощутил его у себя в груди. Спустя считанные секунды он переместился вверх, словно нечто взмыло в небо, чтобы там продолжить свою жуткую песнь. Теперь он звучал отдалено и я мог как следует вслушаться в него. Гул напоминал воздушную сирену, которая воспроизводилась задом наперед.
Собаки смолки.
Чем дольше я слушал гул, тем сильнее наливалось мое сердце тоской и унынием. В нем было что-то тревожное и мрачное, словно волчий вой на полную луну. Казалось, будто что-то недоброе готово вырваться наружу, древнее зло, долго заключенное во мраке: тени вокруг будто оживали, приобретая страшные облики; из-под кровати могло выскочить чудовище; дверь шкафа скрипнет, из него выйдет монстр.
По спине пробежала холодная волна, я закрыл окно, включил светильник и сел на кровать. Несколько минут я просто сидел, а потом лег и прикрылся одеялом, повернулся на бок, положив руку под голову. Через окно приглушенно доносился гул. Я слушал его, слушал, слушал, слушал… Спустя какое-то время я смог отвлечься, — меня утянуло в думки о судьбе сестры. Но потом снова зацепился слухом за гул и больше не смог отвлечься от него. Сколько я так пролежал, не знаю, но в какой-то момент провалился в тревожный, душный сон и проснулся от того, что в мою дверь кто-то отчаянно стучал, а за окном уже давно рассвело, и гула не было.
Когда я открыл, на пороге стоял Денисов.
— Наконец-то! Проспал? Быстро собирайся, нужно уже ехать!
На все про все у меня ушло пять минут: умыться, почистить зубы, пригладить пятерней волосы. Потом наспех надел футболку, джинсы, кеды и через пару минут прыгнул во внедорожник Денисова. ФСБ-бшник уже меня ждал, был в своем черном костюме и в черном галстуке в серо-белую полоску. Николай вырулил с парковки и поехал по улице.
— На будущее: не делай так больше. Я к тебе минут десять стучал, — сказал он мне.
— Извини. Просто полночи не спал.
— Из-за гула?
— Ага.
— Ждем очередного исчезновения.
Добравшись до отделения полиции, первым делом зашли к начальнику, очень улыбчивому и краснощекому полковнику Яровому. Он, конечно же, сказал, что рад нас видеть и готов всячески содействовать нашему расследованию. Понять его можно: визит Денисова, сотрудника главка ФСБ, — событие нерядовое. Потом перебрались в кабинет к следователю, который вел дела пропавших без вести. Дальше я сидел без дела на стуле и ждал, когда Денисов оформит с ним все бумажные формальности о передачи дел в юрисдикцию ФСБ. Следователь, его фамилия была Сотник, явно был рад избавиться от этих дел, они портили статистику его раскрываемости. Он всячески заискивал перед нами: несколько раз предлагал чай, кофе, потом вскользь упомянул кафе, где хороший обед, а потом отметил, что в городе есть отличная сауна. И что он в качестве знака гостеприимства готов нас ознакомить с этими замечательными местами. Но Денисов деликатно отказался от предложений.
— Вы не против, если мы немного поработаем тут? — спросил Николай.
— Конечно, располагайтесь, — ответил Сотник. — Мой напарник все равно в отпуске, его стол в вашем распоряжении. Копии дел вам еще нужны?
— Да, нужны, — подтвердил Николай.
Сотник указал на коробку в углу кабинета, где лежали папки.
— Тогда вон они. Вчера полдня ксерил, — сказал он.
Мы разместились за столом и принялись за работу, изучая рапорты, запросы и отчеты, погружаясь в рутину следствия.
Дело № 8400111023. Ключевые моменты, выявленные в ходе следственных действий:
Дело № 8400111132. Ключевые моменты, выявленные в ходе следственных действий:
На столе Сотника зазвонил старый телефон. Он взял трубку:
— Слушаю, Сотник. Где? Прям жесть? Ну ни хрена себе… Слушай, ну даже не знаю, вряд ли это как-то с гулом связано… у нас же убийств еще не было. Ладно, диктуй адрес, разберемся. Следственная группа выехала? Понятно. Кстати, никто не искал родственников? Никто? Сообщай сразу, если что. Что еще? Нет, пять тысяч занять не могу. Косарь — смогу. Когда отдашь? Ну, хорошо, заходи.
Я и Денисов переглянулись. Следователь что-то записал на бумаге, положил трубку и взглянул на нас:
— Вот, не знаю, заинтересует ли вас это… — протянул лист. — В Сосновой роще труп нашли. Расчлененка. В первый раз такое. Ну, в смысле, после гула такого еще не происходило.
— Серьезное дело. У вас часто такое? — спросил Денисов.
— Тьфу, тьфу, — постучал по столу, — на моей практике такое было лет пять назад в последний раз. Алкаш бабу свою топором зарубил, потом заморозил и жрал по частям.
— Сигнал проверим, возможно, убийство связано с гулом.
— Типун вам на язык, товарищ капитан! Нам расчлененка на регулярной основе совсем не нужна!
— А что там за Сосновая роща?
— В конце бухты местечко неплохое. Место тихое, спокойное. Беговые дорожки. Туристы там часто ошиваются.
— Следственная группа выехала? — спросил Николай.
— Пока, что нет. Сегодня у нас что-то с утра прям аврал. Две квартирные кражи, сами понимаете, как это… Думаю, что ребята задержатся немного. Я сообщу им, что дело теперь у ФСБ. Поехать с вами?
— Нет, сами справимся. Просьба: если придут с заявлением о пропаже родственников, сообщите сразу. Вот мой номер, — Николай передал визитку Сотнику. Потом кивнул мне на коробку с копиями дел, мол, возьми с собой.
Я водрузил ее в багажник внедорожника, Денисов снял пиджак, положил его на заднее сиденье и закатал рукава рубашки. Жара стояла жуткая, было градуса тридцать два, и это только утро! Днем ожидалось под сорок. Синоптики обещали, что завтра наступит похолодание и придут дожди. Что ж, хочется верить, что товарищи не ошибаются.
Мы отправились в Сосновую рощу. По дороге заехали в аптеку за хирургическими перчатками.
Сосновая роща — тихое место, популярное среди туристов, расположенное рядом с морем и простиравшееся вдоль берега на километр. По тропам здоровья прогуливались и совершали пробежки люди, рядом был каменистый пляж. Вокруг рощи стояли несколько отелей.
К нашему удивлению, следственная группа прибыла раньше нас. Вот что визит сотрудника главка ФСБ делает! Место, где было найдено тело, огорожено полосатой лентой. Тело лежало среди сосен, покрытое темной пленкой. Вокруг была следственная группа, двое мужчин и женщина в полицейской форме, заполняющая какие-то документы.
Когда мы подошли, Денисов вытащил удостоверение из кармана брюк и представился. Спросил, кто старший.
— Я старший. Майор Трубкин, — ответил невысокий, полноватый полицейский в серых брюках и клетчатой рубашке с короткими рукавами. На затылке блестела залысина. Ему было около сорока.
— Что у нас? — поинтересовался Николай.
— Убийство. Расчлененка. Конечности и голова отрублены, скорее всего, топором.
— Топор нашли?
— Не нашли, — ответил Трубкин, вынимая из кармана пачку сигарет. — Убийство, вероятно, произошло здесь, ночью. Точное время скажет Семеныч, наш криминалист, но он сейчас занят на другом конце города, там была квартирная кража. Свидетелей нет. На дороге есть несколько камер, будем проверять.
— Удалось установить личность?
Женщина протянула Денисову прозрачный пакет с личными вещами убитого: телефон, бумажник, мелочь, а также водительские права, ключи.
Николай посмотрел права:
— Олег Викторович Тиньков, проживает в Геленджике.
— Будете смотреть? — Трубкин указал на труп.
— Да, — ответил Николай.
Майор нехотя нагнулся и сдвинул пленку.
Перед нами предстала ужасная картина: Тиньков в светлых джинсах и белой футболке лежал на спине с раскинутыми в сторону руками. Руки были отрублены под плечами, ноги, — в районе паха, а голова, — ровно по линии плеч. Его одежда была пропитана кровью, как и земля, и трава рядом с телом. Увиденное заставило меня побледнеть, и меня штормануло так, что я успел отойти на несколько шагов, прежде чем вырвало на сосну. Денисов бросил на меня взгляд, затем опустился рядом с трупом на корточки и осмотрелся. Провел рукой по траве.
— Проверили землю на наличие следов обуви? Тут она мягкая, след должен остаться.
— Проверили, все чисто, — сказал Трубкин. — Мы работаем четко, Николай Николаевич. Я столько лет в следствии, что действия стали автоматическими, — с этими слова он прикурил сигарету.
Николай задумался. Он извлек из кармана хирургические перчатки, надел их и осмотрел ногти трупа, потом зачем-то заглянул в рот и осторожно перевернул тело. Под ним лежал спичечный коробок.
— А вы уверены, что все смотрели? — произнес Денисов с ноткой насмешки. — Подайте пакет для улик.
Полицейские посмотрели друг на друга с некоторым замешательством, но затем Трубкин сообразил и поспешил извлечь пакет из сумки, передав его Денисову.
— И метрическую линейку, — скомандовал Николай.
Оперативница передала ее эфэсбэшнику, тот положил линейку рядом с коробком и поднявшись, сделал несколько фотографий. Потом взял коробок за край пальцами и погрузил его в пакет.
— Как говорится, хочешь спрятать, — положи на видное место, — философски пробормотал Трубкин. — Хорошая работа, Николай Николаевич!
Меня более-менее отпустило, и я продолжал следить за происходящим с расстояния, опершись рукой о сосну. Денисов аккуратно спрятал улику в карман и, выпрямившись, окинул взглядом окрестности.
— Ночью здесь много народу? — поинтересовался он.
— В роще обычно никого нет. Ну разве что очень редко. Туристы в это время, как правило, больше в районе набережной околачиваются, по клубам и барам. Рядом есть кальянная, туда молодежь часто собирается. Может, кто-то что-то слышал, — ответил Трубкин.
— Понятно, — кивнул Денисов и снял перчатки.
Он отвел меня в сторону.
— Что скажешь? — спросил.
Я пожал плечами. Все, что мне хотелось, так это поскорее уйти отсюда.
— Не знаю. Похоже, что это все маньяк какой-то.
— Время покажет… Тебе уже лучше?
— Немного, но не совсем.
— Тебе повезло, что не завтракал. Иначе было бы хуже. Не стоит принимать все это близко к сердцу. Постарайся забыть.
— Ага, забудешь уж тут, — сказал я, и перед глазами тут же встала картина расчлененки. К горлу снова подкатил комок. Неимоверными усилиями я сдержал себя, чтобы меня снова не стошнило. Не было желания в первый же день заблевать место преступления. Это было бы фиаско.
— Ладно, давай осмотримся. Может быть, удастся что-то найти, — и, повернувшись к полицейским, Николай сказал:
— Занимайтесь, коллеги. Мы тут осмотримся.
Трубкин кивнул.
Эфэсбэшник долго и не спеша ходил вокруг места преступления, заложив руки за спину, с каждым разом делая круг все шире, — все время смотрел под ноги, иногда подолгу стоял на месте, рассматривая ветви сосны. Я держался на одном месте и старался не смотреть на труп, который накрыли пленкой. В какой-то момент Николай ушел достаточно далеко от места преступления, и я потерял его из виду. Вернулся он минут через пятнадцать и обратился к Трубкину:
— Ладно, продолжайте оформлять. Все отчеты передайте через Сотника. Это убийство будет приобщено к делам по гулу.
— Так точно, Николай Николаевич. Разрешите вопрос?
— Спрашивайте.
— А как это связано с гулом? Просто не вкладывается это убийство в общую картину преступлений. Во время гула люди пропадают, а убийств, да еще и расчлененки ни разу не было.
— Пока что никак. Но взять во внимание это убийство просто необходимо, — туманно ответил Николай.
Он передал Трубкину свою визитку и попросил звонить, если что-то найдут.
Наконец-то мы ушли и сели в джип. Денисов снова надел перчатки, аккуратно вынул спичечный коробок из пакета и положил на приборную панель.
— Чего ты хочешь сделать? — спросил я, наблюдая за Денисовым.
— Снять отпечатки, — ответил он.
— Прямо здесь?
В ответ кивок.
Николай вытащил из бардачка небольшую коробку, из которой извлек кисть и баночку с дактилоскопическим порошком. После быстрой процедуры на коробке проявилось несколько отпечатков. Скопировав их на клейкую ленту, Денисов приложил ее к незнакомому мне устройству, похожему на терминал для оплаты картой.
— Что это за штука? — спросил я.
— Сканер, — ответил он.
— Типа он копирует отпечатки?
— С его помощью можно перенести отпечатки на ноутбук и провести поиск по базам. Если не сложно, убери кисть и порошок обратно.
Пока я убирал все в бардачок, спросил:
— Почему ты решил, что убийство связано с гулом?
Денисов взглянул на наручные часы.
— Сотник не позвонил. Значит, никаких обращений о пропажах пока не было и, чувствую, не будет. Убийство произошло в Сосновой роще. В других делах, которые я изучил, пропавших в последний раз фиксировали на улицах: Революционная, Прибрежная, Крымская, Черноморская, Южная, Ульяновская, Красногвардейская — все они рядом с рощей. Кроме того, расчлененок у них тут не так уж и много, и если это произошло во время гула, стоит обратить на это внимание.
— Ну, так-то все логично. Наверное. Как ты запомнил все улицы? Я ни одной не запомнил, хотя только два дела просмотрел.
— У меня фотографическая память.
— Это как?
— Мои глаза как фотоаппарат, делают снимок всего, что видят, и сохраняют в памяти. Поэтому без труда могу запомнить целую страницу текста.
— Круто! Мне бы так!
— Тут ничего сложного. Тренируйся чаще — и сможешь так же.
Денисов расположил на коленях ноутбук и стал прогонять полученные отпечатки по базам. Поглощенный работой, он не отрывал взгляда от экрана. В какой-то момент я не выдержал и спросил:
— Ну что там?
— Занятная картина вырисовывается, очень занятная. Отпечатки принадлежат некоему сорока двух летнему Владу Завулонову из Геленджика. Но есть один интересный момент!
Николай сделал паузу, чтобы подержать интригу.
— И какой? — не выдержал я молчания.
— Два года назад он умер!
— Умер? — удивился я.
— Именно!
Я усмехнулся:
— Тогда откуда отпечатки?
— Хороший вопрос.
Я подумал, как такое возможно? Никак. Если только Завулонов не восстал из мертвых, чтобы совершить это убийство. Денисов повернул ко мне ноутбук и показал фоторобот, сделанный еще давно. С экрана на меня смотрел человек, с гориллоподными чертами лица. У него был массивный череп. Черные длинные волосы, массивный лоб, густые брови, глубоко посаженные глаза, большие губы и мощная челюсть. Щеки покрыты бородой.
— В ориентировке указано, что его рост два метра тридцать сантиметров, — сказал Николай.
Я присвистнул.
— А если коробок не связан с убийством? Может, он лежал там уже давно? — предположил я.
— И не сгнил от дождей? Посмотри, и скажи, сколько, по-твоему, ему лет, — Денисов протянул мне пакет с коробком.
Я осмотрел его, не вынимая из целлофана. Он явно не был подвержен долгое время губительному воздействию осадков. Выглядел так, будто его выронили на днях. Пожав плечами, я положил пакет на приборную панель:
— Выглядит хорошо.
— Вот тебе еще железный факт: отпечатки на коробке свежие.
Я развел руками. Николай проговорил, считывая с экрана:
— Послужной список Завулонова: судим за разбой, был выпущен условно-досрочно. Потом был объявлен в федеральный розыск, МВД обвиняло его в двойном убийстве. Умер от заболеваний нервной системы два года назад.
— И что теперь будем делать? Как человек, который умер, мог оставить на месте убийства отпечатки пальцев?
В мрачном холле морга, где почему-то стояла неимоверная духота и запах смерти пронизывал воздух, мы встретились с Татьяной, супругой Тинькова. Ее лицо было истерто слезами, словно бумага под дождем. Татьяна приехала сюда для опознания супруга.
— Татьяна, есть ли у вашего мужа враги? — спросил Денисов, его голос утопал в тишине.
— Чтобы дошло до убийства… вряд ли… — едва прошептала она.
— Есть подозрения, кто мог это сделать?
— Нет. Даже не знаю, кто решился на такое зверство!
— Знаком ли вам Влад Завулонов?
Татьяна покачала головой:
— Нет, в первый раз слышу о нем.
Тогда Денисов показал ей его фоторобот, который был в телефоне:
— Посмотрите, пожалуйста, внимательно. Приходилось ли вам видеть этого человека?
Вдова покачала головой:
— Нет. А кто это? Это он убил Олега?
— Вполне вероятно. Татьяна, скажите, может, кто-то был в долгу перед вашим мужем? Супруг занимал деньги? Особенно крупные суммы?
— Насколько я знаю, нет.
— Кем работал ваш муж?
— Эко-активистом. Вел блог на тему экологии.
— Вспомните, поступали в адрес вашего супруга угрозы, или, может, был с кем-нибудь конфликт?
— Ой, что-то мне нехорошо… — Татьяна побледнела и почти упала, но Николай успел подхватить ее.
— Давайте выйдем на свежий воздух, — предложил он, взяв ее под руку, мы направились к выходу.
Остановились в тени дерева. Свежий воздух пошел супруге Тинькова на пользу, и ей стало лучше. Я принес из машины бутылку воды.
— Понимаю, что вам неприятен этот разговор, но от него зависит, насколько быстро мы найдем убийцу, — сказал Денисов.
— Да, я понимаю. — Женщина глотнула воды и проговорила:
— Был один момент около двух недель назад. Олег пытался привлечь внимание общественности к работе фанерного комбината. Дело касалось сброса промышленных отходов в городское водохранилище. Сначала руководство комбината пыталось заплатить Олегу за молчание, а когда он отказался, перешло к угрозам. Был один звонок, Олег долго с кем-то разговаривал, и я слышала, как он сказал: «Вы меня не запугаете».
— Так и сказал?
— Да. Я запомнила это очень хорошо, потому что тот разговор был очень напряженным.
— Почему вы думаете, что Олегу звонило именно руководство комбината?
— Потому что он сам мне рассказал, что звонил именно руководитель предприятия. Подробности разговора он мне не рассказывал. На все мои вопросы Олег отвечал, что сам во всем разберется. Он всегда был такой, все сам.
— Как называется комбинат?
— «Фанерпромторг», — тихо сказала Татьяна. — Директор Черных… вот только имя и отчество не помню.
— Татьяна, будет очень сложный вопрос, но вам нужно ответить. Тело вашего мужа нашли в Сосновой роще, убийство произошло ночью. Зачем Олег был там в такое время? Возможно, его кто-то туда вызвал? Он вам ничего об этом не говорил?
— В последний раз мы говорили вчера вечером. Он сказал, что задержится в офисе. Там он работал, писал статьи. Роща рядом с его офисом. Может быть, решил прогуляться, подышать свежим воздухом… Но это только мое предположение. Как на самом деле было, я не знаю. Олег мало о чем рассказывал, особенно о работе, и никогда не говорил, с кем и на какие встречи ходит. Так что я не исключаю, что его могли пригласить туда на встречу, — на ее глазах встали слезы, губы задрожали, и Татьяна разрыдалась. Сильно разрыдалась. Денисов кивнул мне: мол, на этом все.
— Если вспомните что-то еще, звоните, — Николай передал ей визитку.
Мы оставили Татьяну и отошли в сторону.
— Ну, что теперь? — спросил я.
Николай запустил руки в карманы и вздохнул:
— Надо будет наведаться на этот комбинат и поговорить с Черных. Интересно будет послушать, что он скажет.
— Думаешь, он реально мог пойти на расчлененку?
— Мотив у него был, — остановить статьи Тинькова о выбросах комбината. Предупреждения не помогли, и он пошел на крайнюю меру. Вполне логично. Может быть, он и не убивал сам, это грязная работа. Но нанять киллера вполне мог.
— И нанял Завулонова, которого нет в живых. Не удивлюсь, если узнаем, что этот Черных по выходным создает зомбаков в подвале своего дома. А потом они расчленяют людей.
Николай проводил взглядом Татьяну, которая вошла в здание морга, и проговорил:
— Кстати, про Завулонова. Надо поговорить с судмедэкспертом, который проводил вскрытие.
— Зачем?
— Буду поднимать вопрос о подлоге документов. Все указывает на то, что его смерть — фикция.
— Не совсем понимаю…
— Все говорит о том, что Завулонов жив. Умер он только на бумаге.
Я прокрутил в уме сказанное Николаем. После сегодняшней расчлененки думал я совсем туго.
— Зачем так усложнять? Завулонов не шпион, чтобы выдавать себя за мертвого, — проговорил я.
— Учитывая его криминальное прошлое, причин для такого ухода в тень может быть масса. Надо поглубже копнуть его биографию. Может, что-то интересное найдем. Ты идешь? — Денисов кивнул на здание морга, собираясь отправился к судмедэксперту.
Я посмотрел туда, в носу встал приторно-сладковатый запах формалина, витающий в коридорах здания, потом перед глазами появилась картина расчлененки, и к горлу неспешно подкатил комок.
— Нет. В машине подожду. Хватит с меня на сегодня трупов.
Прыгнул во внедорожник, включил кондиционер, и скоро салон наполнился спасительной прохладой. Я с наслаждением растекся в кресле и стал охлаждаться. Совершенно не представляю, как на юге можно выжить без кондиционера. Пока ждал Денисова, пришло сообщение в мессенджер от сестры.
Не обманул эфэсбэшник. Теперь мне осталось выполнить свою часть уговора. Хотя можно было и свалить восвояси, но что-то подсказывало мне, что Денисов может легко организовать очередную ошибку в деканате, после которой выяснится, что сестра все-таки не поступила. Поэтому мне придется выполнять свою часть уговора до конца.
Денисов вернулся минут через пятнадцать. Сказал, что судмедэксперт утверждает, что Завулонов мертв. Документы, подтверждающие это: записи о вскрытии, приеме и сдачи тела в полном порядке.
— Я буду требовать эксгумации тела. Тогда мы точно узнаем, был ли похоронен Завулонов, — сказал эфэсбэшник и провернул ключ в зажигании.
Мы отправились по адресу, где когда-то жил Завулонов. Сейчас там проживала его сестра. Ее допрос ничего не дал, и мне показалось, что она искренне нам обо всем говорила, считая своего брата мертвым. Затем осмотрели кабинет Тинькова, в котором он работал накануне своей гибели. Ничего интересного там не нашли. После этого поехали в ОВД, чтобы пробить Завулонова по всем возможным базам: штрафы ГИБДД за последнее время, открыты ли были счета и были ли финансовые транзакции, покупались ли авиа и ж/д билеты на его фамилию, проверили базы погранслужбы — везде никаких движений и все указывало на то, что Завулонов действительно мертв. Но несмотря на это, Николай объявил его в федеральный розыск.
Мы заехали за кофе и решили выпить его на парковке, откуда открывался вид на море. Николай включил кондиционер на полную мощность, и вскоре в салоне наступила прохлада.
— Сегодня пекло, — проговорил он, отпивая свой американо. Потом уместил на коленях ноутбук и начал что-то печатать.
— Завтра обещают похолодание.
— Будем на это надеется.
— Что делать-то будем? Получается, Завулонова не существует? — спросил я.
— Сейчас я напишу постановление об эксгумации тела. Пока это все, что мы можем сделать.
На часах было около двух, и я не против был перекусить чего-нибудь, да и вообще передохнуть. Но негоже ныть в первый же день работы. Перехвачу что-нибудь по дороге. Поэтому пока я решил наслаждался своим латте, наблюдая, как над морем парит дельтаплан.
Стуча кнопками, как бы между делом Николай спросил:
— Ты что-нибудь вспомнил?
— О чем именно?
— Настало время поговорить о твоих способностях.
— Я тоже так думаю. Давно хотел.
— И?
— Не вспомнил.
— А пытался?
— Хоть скажи, что я должен вспомнить…
— Что помнишь о своем детстве? В период с четырех до шести лет? Было ли в твоей жизни что-то необычное?
— Детский дом помню.
— Вспоминай еще.
Я заскреб в памяти. Детали из того времени ускользали. Остались лишь фрагменты. В основном вспоминались драки с другими детьми, кражи сладостей на рынке и жестокие воспитатели. Когда мне стукнуло семь, я узнал, что у меня есть сестра, что она этажом ниже и ей всего четыре.
— Ничего особенного не припоминаю, — ответил я.
— Ты помнишь своих друзей из интерната?
— Ну да! Мы росли вместе. А что?
— Ты меня не так понял. Я имел в виду интернат, а не детский дом.
— Какой еще интернат? — переспросил я, смутно ощущая, что что-то забытое начинает всплывать на поверхность.
— Он называется научно-исследовательский институт прикладной гуманологии в Санкт-Петербурге. У него есть интернат для детей с необычными способностями. Ты там прожил два года, — объяснил Денисов, словно раскрывая двери в мир, который я не помнил.
— Ого… я… я не помню…
— Помнишь профессора Писарского?
— Нет. И что я там делал?
— Институт занимается изучением аномальных способностей человека, их раскрытием и развитием. Ты там жил и был… — Денисов сделал паузу, подбирая подходящее слово, — объектом исследования…
— Объектом исследования? Типа, подопытным? — скривился я.
— В определенном смысле, да.
— И что они у меня изучали?
Николай отпил кофе:
— Сверхспособности.
— Сверхспособности?
— Да. У некоторых детей были способности к левитации, у других, — другие необычные способности.
— Ты серьезно? Это же не шутка?
— А это так на нее похоже? — Денисов оторвался от своего ноутбука и посмотрел на меня. Мы оба смотрели друг на друга, а потом я отвернулся, глядя на море.
— А у меня какая способность? — спросил я.
— Сам как думаешь?
— Вот опять темнишь.
— В бардачке лежат таблетки. Возьми их. Они помогут вспомнить, все, что ты мог.
Я открыл бардачок. Внутри лежали блистеры с розовыми шариками. Я приблизился, чтобы их взять, но передумал. Я не стану их принимать, пока мне не расскажут, какие у меня способности! Я закрыл бардачок.
— Ты так и не ответил на мой вопрос. Повторю: какие у меня способности? И как они связаны с этим делом?
Денисов сделал несколько долгих глотков американо и вернулся к базе.
— Буду откровенен: я не знаю, — наконец сказал он.
Я хмыкнул. Как это — он не знает?
— Ты не знаешь, какие у меня способности, или не знаешь, как они связаны с делом? Да и вообще, ставить над детьми опыты — это разве законно?
— Незаконно. Я не знаю, какие у тебя способности, мне об этом не сообщили. И понятия не имею, как они помогут раскрыть нам дело. Раз уж дело дошло до откровенного разговора, скажу больше, чем полагается: мне дали приказ забрать тебя с собой, причину не объяснили. Я знаю о твоих способностях не больше, чем ты сам. Так что возьми себя в руки и перестань истерить. И пей таблетки.
Проклятье, меня просто используют! На языке застыла фраза: «Я выхожу из игры». Но не сказал я ее лишь потому, что помнил о сестре. Гнев внутри меня забурлил, как лава в жерле вулкана. Сам не знаю, откуда он появился. Видимо, стресс последних дней даром не прошел: визит эфэсбэшника, сестра не поступила, мой вылет в Геленджик, гул и труп в Сосновой роще. За всю мою жизнь ничего подобного со мной не происходило. И тут на тебе! Вот у меня и сорвало планку.
Не решившись начать конфликт, я просто вышел на улицу. Просто быстро пересек раскаленную улицу, просто зашел в ближайшее кафе, которое встретило меня приятной прохладой и сел за ближайший столик. Улыбчивая официантка принесла меню и ушла. Я принялся его листать, размышляя о том, что рассказал Денисов.
Как мне понимать, что Николаю приказали взять меня на дело? Кто? Зачем? Какие цели преследовали и чем были мотивированы? Противно было от того, что мне недосказывали все до конца. Как будто я какой-то второсортный и некоторые вещи не достоин знать. С какого черта вообще?
И вот еще: кто давал право проводить надо мной опыты? Это было худшим из всего. Отсутствие в памяти тех моментов жизни еще усугубляло картину. Что они делали со мной? И самое главное — чего они добились? Этот вопрос был главным. Понимание того, что у меня есть какие-то сверхспособности, ничуть не радовало. Наоборот, пугало.
Совсем ничего не знать о целях Денисов не мог. Хотя бы в общих чертах ему должны были рассказать. Следовательно, он опять со мной темнит. И что из этого? ЧТО ИЗ ЭТОГО? Что я могу сделать? Бросить все и уехать — не могу, тогда они примут меры и отменят поступление сестры. Остаться? Остаться. Ради сестры придется это сделать. Черт возьми, да меня завербовали! На чувствах к сестре сыграли! А что если… от пришедшей догадки меня прошиб пот.
— Определились? — официантка нарисовалась рядом со мной с улыбкой на лице, выдернув меня из размышлений.
Я огляделся и только сейчас понял, куда попал. Почти все столики были заняты, и я почувствовал здесь себя не в своей тарелке. В таких заведениях я еще никогда не был. Как я вообще попал сюда? Словно шел сюда не я. Впрочем, так оно и было. Гнев заволок взгляд пеленой, и я едва осознавал, куда шел. Сейчас мне казалось, что все посетители смотрят на меня и думают: какое право он имел сюда входить? Ботаникам здесь не место! Я потупил взгляд и опустил его в меню. Сердце стучало быстро, руки покрылись холодным потом.
— Если вы еще не определились, могу подойти чуть попозже, — сказала официантка.
— Солянку и кофе, — озвучил я, что первое пришло в голову.
— Что-нибудь еще? Хлеб? Десерт?
— Нет.
— У нас отличный чизкейк!
— Нет.
— Подумайте над выбором второго блюда. У нас отличные свиные ребра.
— Нет, спасибо!
Девушка снова улыбнулась и ушла, забрав меню. А я туго сглотнул и огляделся. Вроде бы никто на меня не смотрел. Я потер влажные ладони и уставился в окно.
А что если появление Денисова на пороге моего дома, и то, что сестра не поступила, — звенья одной цепи? Что если ФСБ все спланировала заранее? Что если контора подсуетилась и воздействовала на приемную комиссию университета, чтобы сестру не приняли? Ведь есть у ФСБ рычаги воздействия на университет? ФСБ могущественная организация, и наверняка такие рычаги есть. Они просчитали, что сначала я откажусь сотрудничать, и надавили на меня через сестру. Ведь знали, знали, что для меня важно дать ей высшее образование. Вот попадос так попадос! ФСБ, оказывается, готовилась!
Возможно такое, что после раскрытия дела или если следствие зайдет в тупик, меня убьют как ненужного свидетеля? Или устроят исчезновение и посадят в какую-нибудь секретную тюрьму? Такой вариант был достаточно жестким развитием событий, но это не делало его невозможным. Но не отпустят же они меня просто так, мол, иди на вольные хлеба человек со сверхспособностями? Точно не опустят. Тут даже к гадалке ходить не надо. Либо грохнут, либо посадят. Оба варианта меня категорически не устраивали.
Что ж… мне не остается ничего, кроме как ради своей же безопасности выяснить какая или какие сверхспособности у меня есть. А когда я это узнаю, буду применять их в свою пользу в случае опасности! По-моему, это был самый правильный ход в этой шахматной партии, в которой я играл против опытного соперника, даже гроссмейстера, то есть ФСБ.
В кафе послышался звон колокольчиков, висевших над входной дверью, и, подняв взгляд, я увидел, что ко мне шел Денисов.
— Успокоился? — спросил он.
Я кивнул. В его руках была коробка с делами. Он занял место за столом, а коробку поставил на пол, сдвинув под стол ногой.
— Война войной, а обед по расписанию, верно? — сказал он. — И кстати, ты забыл кое-что, — добавил Николай, и кинул на стол таблетки. Я взял их и осмотрел.
— Как их принимать? — спросил я.
— Три таблетки в день. Они действуют по накопительному эффекту, знаешь, что это значит?
— Действующее вещество постепенно накапливается в организме до нужного эффекта.
— Верно. На пятый день должен наступить эффект, но возможно, и раньше. У каждого индивидуально, — пояснил он.
Официантка принесла мою солянку и кофе. Денисов тоже сделал заказ и, когда наш обед был завершен, он вытер рот салфеткой и проговорил:
— Предлагаю приступить к изучению дел.
— Прямо здесь?
— Тебя что-то не устраивает?
— Не думал, что мы будем заниматься этим в кафе.
— Тебя никто не держит, можешь вернуться в отель. Но здесь вид лучше и всегда можно заказать чего-нибудь.
И в самом деле, вид из окна был великолепный — море и набережная. Не хотелось возвращаться в отель. В конце концов, можно сказать, что я выбрался на море. Надо ловить момент и любоваться видом.
— Нет, я останусь здесь, — сказал я и решил переключить тему. — Что там по запросу на эксгумацию?
— Отправил Сотнику, дал команду уведомить соответствующие инстанции и родственников Завулонова, — ответил он.
Денисов достал несколько дел и протянул мне.
— На что стоит обратить внимание? — спросил я, взяв их в руки.
— Есть ли связь между пропавшими. Это может быть все что угодно: работа, друзья, родственники, адреса. Любое совпадение.
Мы просидели за этим часа три. Николай за это время выпил где-то около дюжины кружек чая.
Я внимательно изучил четыре дела, которые мне достались, и могу сказать с полной ответственностью, что взаимосвязь между пропавшими была только одна: все они пропадали ночью во время гула, часть из них — в окрестностях Сосновой рощи. В остальном у них ничего общего. Это были люди разные по профессии, возрасту, социальному статусу, даже месту жительства.
Василий Никитин, студент четвертого курса местного института, двадцать один год. В последний раз его видела его девушка. Вася проводил ее до дома около полпервого ночи и пошел в общежитие, но до него не дошел, по дороге исчез. Учился по направлению туризма и гостиничного бизнеса. Все происходило недалеко от Сосновой рощи.
Была Татьяна Старостина, учительница старших классов, сорок один год. Возвращалась из Новороссийска, гостила там у сестры. Перед пропажей камера наблюдения зафиксировала ее на въезде в Геленджик в 4:22 утра. Дальше след Старостиной терялся.
Еще двое: Марк Бережной и Станислав Шишкин. Первый — водитель такси, второй — предприниматель, владелец кальянной. С Марком вышла вообще странная история. В день исчезновения он был на смене. Свое такси припарковал прямо под камерой наблюдения, находился все время внутри автомобиля и… пропал. Сам момент заснят не был, камера перестала работать на шесть минут семнадцать секунд из-за отключения электроэнергии. Справка от горэлектросетей прилагалась. Причина отключения: выход из строя резистора на трансформаторной подстанции, которая питала район. Когда камера вновь заработала, Марка в такси уже не было. Время пропажи между 3:21 и 3:27 ночи.
Шишкин закрыл свою кальянную в 2:30 ночи и поехал домой. Машина найдена недалеко от дома. Кстати, до Сосновой рощи было рукой подать. Когда оперативники нашли авто, ключ зажигания был на месте, двигатель работал. Личные вещи в салоне отсутствовали. Биллинг сим-карты ничего не дал. Последняя регистрация симки в сети около дома в 2:56.
Денисов закрыл дело и потер глаза, потом отпил чай и спросил:
— Что у тебя?
— Все происходило ночью, во время гула, также в двух делах все происходило недалеко от Сосновой рощи.
— Аналогично. Сосновая роща тоже фигурирует.
— У меня отключение света совпало с пропажей.
— А, ну-ка, что там?
Я протянул дело таксиста. Николай внимательно его изучил и положил в общую стопку.
— Занимательно. Но не думаю, что отключение света имеет отношение к пропаже людей. Случайность, не более, — заключил Денисов.
— Что дальше?
— А дальше поговорим с Черных, — Николай посмотрел на наручные часы. — Но сделаем это уже завтра. Пять часов, рабочий день комбината завершен.
— Почему бы нам не поехать к нему домой?
— Хочу застать Черных в более неуютной обстановке. Работа — наилучший вариант.
— Он будет отрицать свою причастность к убийству Тинькова. Какой смысл в этом разговоре?
— Будет, это нормальная реакция в таких случаях. На данный момент для нас важнее не его признание, а его поведение, его нервозность, агрессия, если будет. Понимаешь, о чем я? Это определит нашу дальнейшую тактику. Кстати, покопал биографию Завулонова. Оказывается, он и Черных друзья давние. В том самом разбое, за который посадили Завулонова, Черных участвовал. А шесть лет назад Черных взял на работу Завулонова в свой комбинат. Он отработал там полгода. Думаю, что Завулонов мог быть исполнителем убийства нашего эко-активиста. А заказчик — Черных. Мотив у него был.
— Я все еще не понимаю одного… Зачем нам заниматься этим убийством? Как оно может помочь узнать, что за гул и куда исчезают люди?
— Смотри: есть гул, есть исчезновение людей. Эти два события связаны. Верно?
— Верно.
— Природа гула и судьба пропавших людей для нас — загадка. Но мы видим цепь событий: гул, исчезновение человека, снова гул, снова исчезновение. Понимаешь?
— Ну, допустим.
— Это убийство разрывает цепь. Никто так и не обратился в полицию с заявлением о пропаже родственника. Значит, весьма вероятно, что ночью никто не пропал. Хотя время еще есть, может кто-то еще обратиться, но мне кажется, этого не произойдет. Вместо пропажи мы получили убийство.
— Да, но убийство — обычное дело для полиции. Это не такая редкость, как пропажа людей. Стоит ли обращать на это внимание?
— Это не просто убийство, это расчлененка. Такого в Геленджике не было пять лет. И вот оно произошло, и, надо же, в ночь, когда был гул. Не кажется ли тебе, что здесь есть связь?
Подумав миг, я кивнул.
— Ну… возможно, есть…
— Вывод: найдем убийцу, — сказал Денис, отпивая чай. — Тогда сможем приблизиться к разгадке пропаж людей и загадке гула. Других путей расследования я не вижу.
— Мне кажется, все это какая-то чертовщина. Ты не считаешь?
— Время покажет, — загадочно ответил Николай. — А еще за нами хвост.
— За нами?
— Перед кафе стоит серый «Форд».
Я собрался оглянуться на парковку, но Денисов опередил меня:
— Не смотри.
— Давно следят за нами?
— С места убийства.
— Кто это может быть?
— Не знаю… Ладно, поехали. Ночь у нас будет долгая. Пора отдыхать.
— Что будем делать ночью?
— Проведем ночь в роще. Посмотрим, что там происходит.
Когда мы вернулись в отель, я проглотил таблетки, что дал мне Николай, включил кондиционер и уснул прямо в одежде — день был непростой. Пробудился я только к ночи, когда сработал заведенный будильник.
В 00:40 мы с Николаем оказались в самом сердце Сосновой рощи, спрятавшись под сенью ветвей сосны. Денисов оперся плечом о ствол и внимательно всматривался в заросли. А я просто сидел на земле.
Желтоватый надкушенный диск луны висел на черном небе. Температура воздуха спала до двадцати семи градусов, но один черт было душно. Оставалась надежда на спасительный ветерок, но его не было, стоял полный штиль. Видимо, Денисов переносил жару примерно так же, как и я, поэтому пиджак оставил в номере и даже расслабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
В какой-то момент я прислушался к скрипу веток, который балансировал на зыбкой грани сходства с жутким стоном. Затем раздались стуки и щелчки, раздающиеся черт знает откуда и по неизвестным причинам. Тишины здесь никогда не было, всегда что-то происходило, и фоном служил шум моря.
И десяти минут мне хватило, чтобы осознать, что это была зловещая, неприятная роща. Днем здесь было совсем иначе. Но ночью… Что-то здесь было не так. Потом до меня дошло: в роще царила какая-то необычная, густая, пористая, почти осязаемая тьма, в которую лунный свет едва проникал. Меня потянуло начать разговор.
— Жуткое место, — прошептал я сам себе и в то же время обращаясь к напарнику.
— Ничего необычного не вижу, — отреагировал он буднично.
— Ты разве не замечаешь? — удивился я.
— Ты что-то увидел?
— Конкретно ничего такого… но неужели тебе не кажется, что здесь жутко? — спросил я, не опасаясь, что Николай примет меня за трусливого сосунка. Черт возьми, тут жутко! И я имел полное право задавать такие вопросы.
— Успокойся.
— Нет, ты не видишь, что тут как-то странно темно?
Денисов взглянул вокруг:
— Это всего лишь роща. Здесь всегда так. Ты бабайку боишься?
— Мне кажется, я что-то чувствую. Может быть, мои способности активизировались?
— Сколько таблеток ты уже принял?
— Одну.
— Еще рано. Нужно принимать их минимум пять дней.
— Ты же сам говорил, что у каждого индивидуально?
Денисов помолчал на мгновение, затем сказал:
— Допустим. Что ты чувствуешь?
Я прислушался к себе. Внутри бушевала самая разная смесь чувств: тревога, страх, азарт и, к удивлению, любопытство. И тогда я почувствовал что-то еще… какой-то призрачный след, тонкий и неуловимый, который можно почувствовать, только если внимательно прислушаться к себе. Я ощутил, что в роще, где-то рядом, присутствует еще кто-то.
— Мне кажется… мы здесь не одни, — сказал я.
Денисов молчал. Не выдержав, я спросил:
— И?
— Что?
— Ну, что скажешь?
— Пока ничего, — ответил Николай.
Вдруг мне стало смешно:
— Ты сказал «бабайка»?
Этот его недавний ответ меня почему-то рассмешил, и я начал тихо смеяться. Но в какой-то момент Денисов произнес:
— Тише! На тропе кто-то есть и движется к нам.
От этих слов мой смех оборвался и его место занял страх. Мне на мгновение показалось, что Николай достал из-за спины пистолет и щелкнул предохранителем. По крайней мере, характерный щелчок я точно слышал.
Это была женщина, и, как мне показалось, она пришла сюда уж точно не свежим воздухом подышать. Незнакомка остановилась и начала что-то выискивать лучом фонаря в кустах рощи.
— Странная какая-то, — проговорил я, наблюдая за незнакомкой сквозь ветки. — Надо ее брать.
Но Денисов медлил. Когда она отошла на приличное расстояние, Николай осторожно вышел из-под сени ветвей. Я не отставал.
Мы начали слежку.
В какой-то момент незнакомка внезапно побежала. Мы бросились вслед за ней. Николай убежал вперед. Физическая подготовка у него была отменная, а я выбился из сил уже метров через сто и чуть не упал, споткнувшись о корень дерева. Потеряв Денисова из виду, я перешел на быстрый шаг.
Вдруг я осознал, что остался совершенно один в темной, зловещей роще. От этой мысли в животе появился мерзкий холодок и страх накрыл меня, словно волна в разгар шторма, которая потащила меня за собой вниз, под воду, к черному дну — во владения страха и ужаса. Не останавливаясь, я осмотрелся, прощупывая лучом фонаря рощу. За каждым движением кустов, за каждой сосной мне мерещились искореженные, жуткие силуэты, которые, увидев беззащитную добычу, медленно выползали, подкрадывались, приближались ко мне все ближе, ближе. Мне казалось, что мох на соснах оживал, приходил в движение, медленно шевелился, тянулся ко мне. Я пошел быстрее, с каждой секундой ускоряя шаг. Свет фонаря метался по тьме, сердце быстро стучало в грудь. Я просто куда-то шел, шел, шел… запинался о корни, но снова продолжал двигаться дальше. В какой-то момент в стороне грянул выстрел. Я замер. В голове прокрутились самые мрачные мысли.
Кто в кого стрелял? Мне-то теперь как быть одному посреди темной рощи? Я хотел бежать прочь. Купить билет до Таганрога и вернуться домой, забыв все это, как страшный сон. Постоял, подышал. Я ведь пообещал себе быть смелее! Кое-как взяв себя в руки, дрожа от страха как лист на ветру, осторожно двинулся на звук выстрела. Подкрался, замер за сосной, вгляделся во тьму. Денисов держал на прицеле незнакомку, которая стояла недалеко от него, она подняла руки: оружия у нее не было. Они были на небольшой поляне, и холодный лунный свет падал на их фигуры. Моментально до меня дошло, что выстрел был предупредительным, чтобы остановить женщину. У меня отлегло, я был чертовски рад, что Денисов цел и невредим. Я вышел из тьмы, шагнул на поляну и подошел к напарнику.
Николай требовательно и строго приказал:
— ФСБ! Руки держи на виду и медленно подходи ко мне!
Когда незнакомка подошла ближе, Николай навел на нее луч фонаря, и я смог рассмотреть ее чуть лучше. Она была одета в джинсы, светлую футболку и кроссовки. Казалось, на вид ей было чуть меньше тридцати. Блондинка с длинными волосами, симпатичная, спортивное тело. Между прядями волос появилось ее ухо, и, черт возьми, мне показалось, что его кончик был слегка заострен, как у эльфов в фильмах.
— Что вы здесь делаете? — задал вопрос Денисов, опуская пистолет.
— Следила за вами. Я не знала, что вы из ФСБ.
— С какой целью следили? — резко осведомился Николай.
— Я частный детектив. Удостоверение в кармане. Могу достать?
— Только медленно, — приказал Денисов, слегка подняв пистолет.
Она показала нам удостоверение, и мы убедились, что незнакомка действительно была частным детективом. В графе Ф.И.О стояло: Полякова София Владимировна.
Денисов спрятал пистолет за спину и вернул ей удостоверение:
— Ну и что привело вас сюда?
— Теперь ваша очередь.
Николай предъявил ксиву. София взглянула и кивнула.
— Мой клиент Олег Тиньков, вот я и следила. Был клиентом… Я подумала, что вы люди Черных. Вы так лихо забрали улику с места убийства, такое только его люди могут себе позволить… На местных ментов вы не похожи.
— Возле кафе стоял ваш «Форд»?
— Мой. То, что вы из ФСБ, да еще из Москвы, многое меняет. Может, хоть вы поможете. Вас еще интересует, почему Черных угрожал Тинькову?
— Интересует.
— Черных владеет фанерным комбинатом «Фанерпромторг». Там добывают пиломатериалы из лиственницы, а промышленные отходы сбрасывают в водохранилище. И на минуточку, это различные формальдегиды, фенолы и сероводород. Ущерб экологии колоссальный. Тиньков планировал опубликовать об этом статью, а потом хотел, чтобы она вышла на федеральном уровне, в ТАСС. У него был выход на их корреспондента. Тот должен был написать о деятельности Фанерпромторга, о загрязнениях экологии, ссылаясь на статью Тинькова. Тогда Черных точно бы не избежал проверок, а возможно, и посадки.
— Но статья опубликована не была.
— Тиньков не успел опубликовать. Черных каким-то образом узнал о намерении Тинькова привлечь к делу ТАСС и предпринял меры. Теперь мы имеем, то, что имеем, — Тиньков мертв. Он нанял меня копать под Фанерпромторг. Удалось кое-что нарыть. Помимо загрязнений окружающей среды, комбинат проводит финансовые махинации, в общем, отмыв денег. Если понадобится, могу передать материал.
Я, между тем, не мог отвести взгляда от ее груди. Клянусь, размер был не меньше третьего!
Денисов проговорил:
— Хорошо. Давайте встретимся завтра, привезете материал. Приезжайте к ОВД в восемь. Буду ждать.
— Договорились. Можно вопрос?
— Спрашивайте.
— Полагаю, вы приехали из Москвы не для того, чтобы расследовать убийство Тинькова?
— Допустим.
— Если не секрет, что привело вас в наш город?
— Не опаздывайте завтра, — отрезал Денисов, развернулся и пошел обратно. Я встретился с Софией взглядом и, тут же его потупив, последовал за эфэсбэшником. Когда я сделал несколько шагов, она меня окликнула:
— Эй! Вы же здесь из-за гула, верно? Только он мог привлечь внимание Москвы! У вас ничего не получится! Это чистой воды мистика! Если понадобится, могу помочь! Я тоже интересуюсь этим! Веду свое расследование…
Но я не обернулся, и вскоре мы уже ушли на достаточно большое расстояние от частного детектива. Не знаю, услышал ли Денисов ее слова, но когда я его догнал, он ничего об этом не сказал.
София была неплохим местным источником информации о гуле. Может быть, стоит рассказать Николаю, что она тоже занимается расследованием этого явления? Был бы повод снова встретиться. Я бы вообще пригласил ее в кафе просто поболтать. Я мотнул головой и огляделся. Мы стояли на светофоре, Денисов был погружен в себя. Я кинул в рот таблетку и запил ее водой.
Остаток ночи проспал без задних ног, гула в этот раз не было. Утро было еще жарче, чем вчера. София ждала нас возле ОВД ровно в восемь. Она была одета в рискованно короткую черную юбку и светлую полупрозрачную майку, под которой просматривались очертания темного бюстгальтера. На ногах туфли на шпильках. Волосы были собраны в хвост, я не упустил момент взглянуть на ее уши. Блин, кончики действительно были слегка заостренными! Она передала нам увесистую папку с компроматом на Фанерпромторг, а также еще одну папку, помеченную словом «Гул».
— Что это? — спросил Денисов, закатывая рукава рубашки.
— Мои наработки по гулу.
Николай вздернул брови и с интересом стал изучать материалы. София мне подмигнула. Я ухмыльнулся и подмигнул в ответ.
— Все это очень интересно, но не думаю, что стоит брать эти факты во внимание, — проговорил Денисов, читая какой-то документ. — Я имею в виду ваше описание появления НЛО в районе рощи.
— Почему? — спросила София, сразу же выдвигая аргумент:
— Перед гулом в небе видели НЛО. Разве не стоит это учитывать? Там фотоматериал есть, посмотрите!
Николай взглянул на фотографии.
— Огни в небе, вероятно, принадлежат самолету. Рядом аэропорт, поэтому ничего необычно в этом не вижу, — сказал он.
— Но они долго оставались в неподвижном состоянии. Самолет так не может! — возразила София.
Николай закрыл папку и вернул ее Софии.
— Даже если это так, это не объясняет причин гула и исчезновения людей. Я не могу приобщить к делу какие-то огни.
— Ведь это же цепочка! Неопознанные объекты, гул, пропажа людей. Разве вы это не замечаете?
Николай вздохнул:
— Послушайте, за годы работы в ФСБ я видел всякое… Поверьте, всему есть рациональное объяснение. И если бы это было реальное НЛО, то я бы это увидел. Извините, у меня мало времени, нужно работать.
— Посмотрите до конца! Там еще много странных вещей!
Но Денисов был непреклонен и направился в ОВД. Я остался наедине с Софией.
— Он всегда такой упрямый, как бык? — спросила она, слегка притопнув ножкой.
— Бывает. Недолго знаю его, но мне кажется, он еще и педант, — ответил я.
— Недолго? Вы что, недавно вместе работаете?
Вот так я прокололся! Я почесал затылок и протянул:
— Ну да, несколько дней всего… привыкаю к нему…
— Вы недавно в ФСБ?
— Да.
— Можно я буду обращаться на ты?
— Я не против.
— Не простой тебе напарник достался.
— Я, если честно, всего лишь его советник.
— В какой сфере даешь советы?
Я немного подумал, прежде чем ответить:
— Ну… как раз вот о всяком таком мистическом и паранормальном, — проговорил я.
София окинула меня взглядом, и надо сказать, не без интереса. Или мне только показалось?
— Я вижу, ты попроще, чем он. Может, изучишь материалы? — предложила она, протягивая мне папку. — Тебе, как главному эксперту по мистике в вашей паре, будет интересно.
— Мы, вообще-то, совсем не пара, — ответил я. София хихикнула. Я взглянул на папку, которую она протягивала мне, и решил не отказываться. Не хотелось мне обламывать такую красотку.
— Посмотрю, — сказал я. Что-то во мне толкнулось, и губы сами сказали следующее:
— И позвоню, если что. Кстати, а какой у вас… у тебя номер?
Когда мы обменялись номерами, я вбежал по ступенькам на крыльцо ОВД с таким воодушевлением, будто только что получил билет на первое свидание с Софией. Или, возможно, это было из-за последнего ее томного, пылающего взгляда, который чуть не заставил меня потерять голову. Чтобы не наговорить глупостей, я поспешил ретироваться.
Я немного недопонимал поведение Денисова. Он разглагольствовал о моих сверхспособностях, а теперь отвергает версию о НЛО. Получается, со мной он допускает сверхъестественное, но не с версией Софии.
В ОВД мы долго не задержались. Там нас ждал отчет о вскрытии Тинькова. Заключение криминалиста указывало, что для отделения конечностей использовался обычный хозяйственный топор, с указанием размеров, и что каждая конечность была отрублена одним мощным ударом под углом приблизительно восемьдесят градусов. Также были указаны физические характеристики человека, способного совершить такой удар: это мужчина крепкого телосложения с развитой мускулатурой рук и торса.
Бедренная кость человека может выдержать нагрузку в несколько тонн, она очень прочная, и я не представляю, какой силой должен был обладать человек, чтобы отрубить ногу в районе бедра одним ударом топора.
Мы узнали от Сотника, что обращений по поводу пропажи людей за последние сутки не поступало. После чего мы отправились на комбинат «Фанерпромторг» поговорить с Черных.
Комбинат находился за городом недалеко от водохранилища. Когда мы ехали, Денисов достал с заднего сиденья папку Софии с компроматом на «Фанерпромторг» и положил рядом с собой.
— Зачем она тебе? — спросил я.
В ответ он мне загадочно подмигнул.
«Фанерпромторг» был обнесен забором, увенчанным колючей проволокой, а на КПП стояла охрана. Мы остановились перед воротами, и к нам подошел охранник. Денисов по всем правилам представился, объяснил цель визита, и тот ушел в будку докладывать Черных, что к нему приехали из ФСБ. Нас долго держали перед воротами, и у меня возникло ощущение, что нам здесь явно не рады и не хотят пускать внутрь. Наконец ворота начали открываться, и охранник объяснил, куда ехать. Через несколько минут мы уже сидели в приемной директора, Денисов держал под мышкой папку с компроматом. Молоденькая секретарша, цокая каблуками, скрылась в кабинете Черных. Когда вернулась, попросила нас подождать. Минут через пять нас, наконец, пригласили войти.
Черных было около сорока пяти. Похож на борова: полноват, толстая шея, короткая стрижка, щеки как печеные яблоки, глубоко посаженные глаза поблескивали. Постоянно стреляющий взгляд, как из бойницы, сечет обстановку — раз, раз, раз. Толстенные пальцы рук, перетянутые золотыми кольцами, напоминали сардельки. Черных был в черном костюме и розовой рубашке.
Секретарша принесла нам кофе, и когда ушла, Денисов представился и перешел сразу к делу:
— Олег Тиньков убит. Вам что-нибудь об этом известно?
Черных вскинул брови, а потом задумчиво протянул:
— Не знал… надо же, как!
— Где вы находились вчера ночью?
— Дома. Спал. Почему вы об этом спрашиваете?
— Кто-то может это подтвердить?
— Семья.
— Послушайте, Черных, мы знаем, что вы заказчик убийства Тинькова. Вам светит до двадцати лет. Вот доказательства. — Он положил ладонь на папку, которую положил на стол. — Завулонов задержан пятнадцать минут назад и дал на вас признательные показания, что вы — заказчик убийства. Снаружи опера ждут, им только надо дать отмашку — и они придут сюда… И все. Понимаете?
В этот момент Черных пил кофе и поперхнулся. Если честно, я и сам не ожидал такого начала. Конечно, доказательств заказного убийства в этой папке не было, а слова Денисова были чистым блефом. Но блефом убедительным и шокирующим. Черных откашлялся и прохрипел:
— Ты в своем уме?! Да я, таких как ты, ептыть, на завтрак жру по пять штук за раз! Решил на понт меня взять?! А вот хер тебе!
Денисов был невозмутим:
— Предлагаю договориться, пока есть возможность не дать делу ход…
Рука Николая скользнула по поверхности стола, прихватив чистый лист бумаги, он извлек из кармана ручку и вывел жирные цифры: 2.000.000 рублей. Лист подвинул директору. Тот бросил взгляд на цифру и криво усмехнулся.
— Не о чем мне с вами договариваться. Тинькова завалил не я. И на меня убийство не повесите, у вас на меня ничего нет.
— А вы говорите, говорите, вам зачтется. Что можете сказать про Завулонова?
— По малолетке загремели на зону за разбой. Тупые были. Потом какое-то время у меня работал. Больше его не видел.
— Тиньков планировал написать статью о загрязнении вашим комбинатом окружающей среды… также нам известно, что у вас с ним был разговор на повышенных тонах. Что об этом скажете?
— Ну был такой базар, да. И что с того? Эта гнида везде свой нос сует, лишь бы хайпа поднять. Тиньков всегда хотел подняться на этой теме: скандалы, интриги, расследования. За это, ептыть, ему еще и бабки зеленые башляли. Что-то он там пытался доказать, мол, у нас выбросы фенолов в водохранилище. Между прочим, ептыть, все отходы мы утилизируем на спецполигоне, договор заключили со специализированной организацией. Раз в неделю у нас отходы вывозят. Если надо копию договорчика предоставим. Поэтому, то, что пытался на нас повесить этот Тиньков, — порожняк чистой воды. Шляпа галимая.
— Но заказали-то вы его за что?
— Не заказывал я его! — фыркнул Черных. — Мараться в убийстве — это не моя тема. После отсидки я веду свои дела честно. Так что если у тебя на меня что-то есть, дальше будем говорить только в присутствии моего юриста, а если нет, то пошел к черту отсюда!
— Из города никуда не уезжайте. Вам придет повестка прибыть в ОВД. Вы будете под подпиской о невыезде.
На этом наш разговор был окончен, и мы ушли. Лишь сев в машину, я спросил у Денисова:
— Что это только что было?
— Что именно?
— Я про то, как ты начал разговор.
— Обычный прием допроса. Так человек становится более разговорчивым. А ты думал, я с любезностей начну?
Мы подъехали к воротам и стали ждать, когда они откроются.
— Ну, не с любезностей, но как-то помягче. Ты бы ему еще ствол к виску приставил!
Ворота открылись, и Николай дал по газам, так что колеса засвистели.
— Что теперь? — спросил я. — Этот Черных вроде как и впрямь не при делах.
— Наивный ты человек! Ты его видел? Наглый. Думаешь, он мне обо всем так сразу и скажет? Ему за заказное убийство двадцать лет светит. Тут еще и не так отыгрывать будешь, на «Оскар» игра потянет. Берем его в разработку. Опера поставят за ним наружку, телефон на прослушку. Будем собирать доказательную базу. Но для начала надо все это оформить по закону, чтобы все с санкции суда. Иначе к делу не подошьешь. Так что едем в отдел, сегодня будет много писанины.
И он не обманул. Мы пробыли в отделении до самого вечера, заполняя бумаги. Потом перекусили в кафе при отеле и разошлись по своим номерам.
— Ты же все делаешь в рамках закона? — спросил я, пытаясь поддеть Николая. Задать этот вопрос было для меня удовольствием.
Мы сидели в машине около подъезда, где находилась квартира Черных. На часах было около девяти утра. Денисов задумал провести незаконный обыск его квартиры. Наш подозреваемый уже уехал на работу, также уехали его супруга и дочь. Сразу идти в квартиру мы не стали, решили подождать минут двадцать на случай, если кто-нибудь из них вернется. Вокруг было тихо. Лишь редкие прохожие и машины нарушали спокойствие двора. Мы ждали, поглядывая на подъезд. Время тянулось медленно.
— Ради дела можно закрыть глаза на мои принципы, — ответил ФСБ-шник.
— Понятно. Зачем нам это?
— Посмотреть, чем живет этот Черных. И еще надо подбросить улику.
— Это нехорошо, — я замотал головой.
— Не хорошо, — кивнул напарник. — Как говорят, хочешь жить, умей вертеться.
— Опасный ты человек.
— Не ангел.
Тут же я стал испытывать к Николаю отвращение. Подбрасывать улики это мерзко! Денисов как будто уловил это:
— Не переживай. Подбросим вот этот пистолет, — он достал его из бардачка. — У него боек отсутствует. Без него это не огнестрельное оружие. Так что Черных отпустят. Пока будет проводиться экспертиза пистолета, Черных посидит в камере, и мы сможем с ним нормально побеседовать.
— Побеседовать?
— Допросить.
— Ты еще и весьма коварен, — фыркнул я. Но тут потеплел к напарнику. Не все так плохо.
— Еще хочу поискать сейчас настоящие улики, — сказал ФСБ-шник.
— Что именно? — спросил я.
— Все, что связано с убийством Тинькова, — ответил Николай и отпил Американо.
— А по конкретнее?
— Заказное убийство доказать не так просто, поэтому круг улик небольшой. Возможно, нам повезет, и мы что-нибудь найдем. Ищем личную переписку Черных с Завулоновым: любые письма, как электронные, так и почтовые. Также банковские чеки, переводы. Но поскольку Завулонов скорее всего сейчас живет под другой фамилией, нас также интересуют любые письма, где упоминается фамилия Тинькова.
Я смотрел на него и думал о том, насколько разными мы были. Он — профессионал, готовый идти на риск ради результата. Я — новичок, привыкший к тому, что правила существуют ради того, чтобы их соблюдать. Но в этот момент я понял, что в этой работе иногда нужно быть гибким, чтобы достичь цели.
Из подъезда вышла девушка с собачкой, минуты через две вышел мужчина, бросил на нас взгляд и, сев в свою машину, уехал. Николай бросил взгляд на часы.
— Сегодня опять жара, — произнес он и глянул температуру на приборной панели. — Тридцать три за бортом.
— И где же обещанное похолодание, — вздохнул я.
— Обещанного три года ждут. Ладно, пошли, — и протянул мне хирургические перчатки.
Пара минут — и мы на нужном этаже. Николай, ловко манипулируя связкой отмычек, вскрыл замок. На это ушло у него минут десять, и то потому, что замок оказался навороченным. Мы попали в квартиру. Четырехкомнатная, с богатым ремонтом и дорогой мебелью, стилизованной под старину. Роскоши было с избытком: позолота и антиквариат. Интерьер выглядел вычурно и даже немного вызывающе.
Денисов огляделся и прокомментировал:
— Лихо.
Начали с рабочего стола. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь нашим рысканьем. Николай проверял содержимое ящиков, а я, натянув перчатки, просмотрел документы рядом с ноутбуком. Ничего интересного: бухгалтерские отчеты комбината, прайс-листы мебельных магазинов, каталоги антиквариата. Дальше я переключился на небольшой книжный шкаф и за книгами нашел пачку денег. Купюры тысячные, толщина пачки в два пальца. Я присвистнул, взвешивая ее в руки:
— Впечатляет. Слушай, может, ну ее, работу в ФСБ? Давай хаты чистить?
— Положи, где взял. Не тобой заработано, не тобою будет потрачено.
— Ага, заработано, куда уж там, — сказал я, возвращая деньги на место.
— Отмыто непосильным трудом, — проговорил Николай, и, открыв самый нижний ящик, достал из него телефон и протянул мне. — Посмотри, а я пока займусь ноутбуком.
В подъезде раздалось цоканье каблуков, приближалось к квартире Черных. Мы замерли и прислушались. Сердце у меня застучало в бешенном ритме. Неужели вернулась супруга Черных? Когда за дверью зазвенела связка ключей, Денисов шикнул «прячемся» и мы рванули к шкафу с вещами. Я уже забрался внутрь и вжался в стенку, но в следующий миг послышалось, что в двери соседней квартиры стал проворачиваться замок.
Отлегло. Не к нам.
Вернувшись к рабочему столу, я запустил телефон. Руки у меня немного тряслись после пережитого стресса. Полез в сообщения: предупреждения от МЧС о непогоде, реклама новых тарифов от оператора связи — вот и все, что нашел. Потом открыл мессенджер. В нем была лишь одна переписка с человеком под ником З.
«Бабло перевел. Половину суммы. Вторая будет, как все сделаешь», — писал Черных.
«Получил. Работаю», — ответил З.
Диалог продолжился через сутки.
«Ну че?» — спрашивал Черных.
«Слежу за Тиньковым. Грохну на днях».
«Ты идиот такое тут писать?!».
Через пару дней новое сообщение, в 8:04 утра:
«Готово», — написал З.
«Ок. Лови бабки», — ответил Черных.
Дата этого сообщения была днем убийства Тинькова. Я протянул телефон Денисову:
— Кажется, нашел. Почитай.
Николай прочитал и проговорил:
— Признаться честно, я удивлен, что Черных сохранил эту переписку. Такие вещи на телефоне не хранят. Буква «З», стало быть, значит Завулонов?
— Наверное.
Денисов стал изучать содержимое телефона, после чего заключил:
— Судя по всему, телефон использовался только для этой переписки. Телефонная книга пуста, галерея пуста, исходящих и входящих звонков нет. Номерочек я запомнил, потом пробью активность.
— Что теперь?
— Переписки будет достаточно для доказательства того, что Черных заказчик убийства, — сказал Николай и вернул телефон в ящик. — Все, сворачиваемся!
— А пистолет?
— Забудь.
К вечеру у нас было разрешение суда, и мы не стали откладывать дело в долгий ящик. Взяли с собой оперов и наведались домой Черных около двух часов ночи. Застали его врасплох. Телефон лежал на месте, все было запротоколировано с привлечением понятых. Этой же ночью Черных был задержан и доставлен в СИЗО.
На следующий день я присутствовал при эксгумации тела Завулонова. Денисов тут тоже был, а еще Сотник, худощавый судмедэксперт с больными глазами и представитель администрации города в немного смятом костюме. Это была отвратительная процедура, и стоял ужасный запах, как будто само зловоние смерти витало в воздухе. А еще и эта стоявшая жара… В момент, когда открыли гроб, мне показалось, что темные силы поднялись из-под земли, обвивая нас зловещим шепотом прошлого. Смерть смотрела на нас из пустых глазниц Завулонова, и я едва удержался, чтобы не отступить назад. Казалось, что за каждым углом, за каждым тенистым выступом затаилась какая-то неведомая угроза, готовая поглотить нас целиком. Останки Завулонова лежали, как и полагается, в гробу. И даже вроде как их размер был подходящий, хотя я долго на них не смотрел. Однако Николай настоял на проведении генетической экспертизы. Лично я считал это чрезмерной мерой, но Денисову видней.
Следующие два дня мы неустанно допрашивали Черных. Вопросы повторялись, будто мы кружились вокруг него, охотясь за каждым его словом, пытаясь подловить на несостыковках. Пел он весьма ладно и складно, не подловишь. Наш подозреваемый отрицал свою причастность к убийству Тинькова, также он утверждал, что ту переписку не вел и никакого человека под ником «З» не знает. И говорил, что тот телефон ему подкинули, а переписку разыграли специально, чтобы его подставить. Кому нужна была подстава — молчал. Он ничего не знал ни о гуле, ни о пропажах людей. Ни запугивания, ни попытки договориться нам не помогли. Результаты генетической экспертизы шокировали: останки действительно принадлежали Завулонову, и это внесло еще больше путаницы в наше расследование.
Ситуация была совсем странная: отпечатки Завулонова на месте убийства найдены, но сам он лежал в могиле уже несколько лет. И это все железные факты, которые вступали друг с другом в конфликт. Как такое вообще могло случиться?
— А вот и не знаю. Чертовщина какая-то, — сказал Денисов, садясь за стойку бара. — Что будешь пить? Я угощаю.
Я сел рядом.
— Виски.
— Закуску будешь?
— Колу.
— Извращенец.
— Согласен. Но вкусно.
Заказал мне бутылку виски, а себе взял пузырь водки и закуску — тонко нарезанное сало.
— У тебя губа не дура, — прокомментировал я увиденное.
Денисов пожал плечами. Выпили.
— Может, ты не так снял отпечатки? Или ошибка в базе? — предположил я.
— Нет, это исключено.
— Тогда что теперь делать?
— Не знаю. Будем думать.
— А Черных? Отпустят?
— Дело ближайших дней. Его юрист спустит дело на то, что улики косвенные.
— А как же переписка? Разве не прямая улика?
— Придется доказать, что переписку вел именно Черных. Кстати, сим-карта из того телефона была зарегистрирована на кого-то другого. Вероятно, на бездомного или алкаша. Концы в воду. Да и Завулонов — труп, а мертвые не убивают. Наша версия треснула по швам.
— Ну а телефон-то нашли прямо в доме Черных!
— Ну и что с того? На суде он просто скажет, что нашел его на улице или кто-то подкинул под дверь. Его адвокат найдет выход, уже поверь мне.
Николай накатил шот водки не закусывая, подумал о чем-то и, придя к какому-то выводу, мотнул головой:
— Черных не связан с убийством. Тут я уверен. Это явно попытка его подставить. Он вряд ли бы держал в доме телефон, по которому вел переговоры с убийцей. Сначала я подумал, что это было сделано из-за легкомыслия или тупости, но нет… Черных далеко не тупой и уж тем более далек от глупостей. Вон как бабки ворует. Так что сто процентов история с телефоном, — подстава. И получается, что мы вернулись к началу, — у нас ничего нет.
— Но кто подставил? Кому выгодно?
Он развел руками.
— Будем искать, — ответил эфэсбэшник.
Выпили. Денисов ослабил узел галстука.
— Выставим дежурство в роще. Рано или поздно нам должно повезти, — сказал он.
Мой взгляд скользнул по заднице какой-то девицы, прошедшей мимо нас в туалет. Я вздохнул и осушил бокал. Плеснул в него еще вискаря на два пальца.
И в этот вечер мы изрядно нажрались.
На следующий день усердно копали, кто бы мог провернуть подставу Черных. Но все тщетно, никаких версий. Сам директор комбината точно не мог сказать, кому это было нужно. На подброшенном телефоне его отпечатков пальцев не нашли.
Удалось установить, что некто неизвестный открыл квартиру ключом и подложил телефон. Под подозрения попали супруга Черных и дочь, которые могли дать ему ключ. В ходе их проверки мотивов для такой подставы установить не смогли. А Денисов хорошо их проверял. В общем, концы в воду. Тупик.
Адвокат свел на нет все обвинения, и директор комбината был выпущен на свободу. Правда, оставался под подпиской о не выезде на срок расследования дела.
После всего этого меня мучил вопрос. Как этот неизвестный успел сфабриковать переписку до нашего обыска? И откуда он знал, что будет обыск, ведь в первый раз мы проводили его незаконно и знали о нем только я и Николай?
Кто этот человек?
Что ж, загадка. Даже мистикой попахивало.
Во мраке ночи мы скрывались в глубине Сосновой рощи, затаившись под ветвями. Около десяти оперативников полиции находились в засаде поблизости, соединенные рацией. Задача заключалась в том, чтобы быть бдительными и замечать любые подозрительные движения. Я сидел неподвижно, прислонившись спиной к стволу сосны. На этот раз тьма здесь была совсем не жуткая: роща как роща. Спустя какое-то время я начал уходить в дрему, чтобы погрузиться в мир снов. Но в эту ночь ничего не произошло.
Еще три ночи мы организовывали такие засады. На четвертый раз, находясь, как всегда, на том же месте, в какой-то момент я зацепился слухом за далекий рокот. Сразу же встрепенулся и осмотрелся. Прислушался…
Казалось, что на подступах к Геленджику собралась армия перед наступлением, и воин трубил в горн, дающий сигнал всему живому: спасайтесь. И сложно было определить, с какой стороны доносился этот низкий звук. С каждой минутой он нарастал, армия приближалась, и воин продолжал трубить. От этого звука волосы на руках становились дыбом, холод пробегал по спине. Хотелось убежать, спрятаться, но от осознания того, что от этого звука никуда не деться и армия иноземных захватчиков непременно дотянется до каждого из нас, брало отчаяние и страх сжимал своими холодными пальцами мое сердце.
В роще гул воспринимался по-другому, он был более живой. Я ощущал, что на меня будто вел охоту хищник, и от этого мой слух становился острее, зрение проницательней, каждая клетка моего существа настраивалась на максимум. Каждое шевеление ветвей, каждый шепот листьев казался чьим-то скрытым присутствием. Мне казалось, что кто-то медленно, но неуклонно приближался к нашей засаде, становясь все ближе, ближе, ближе… умело пользуясь тем, что все эти шорохи я списывал на свое воображение… Ощущение загнанной в угол добычи накатывало все сильней, роща с темнотой разбухала, наползала на меня, становилась больше, делая меня все меньше. Воздух наэлектризовывался, становился плотным, как вода. И в этот момент раздался тихий скрежет рации.
— Первый седьмому, ответьте, — послышался гнусавый голос оперативника.
— На связи. Что у вас? — отозвался Денисов.
— У нас тут турист. Говорит, его девушка исчезла.
— Подробности?
— Он отошел в туалет, вернулся — ее нет.
— Где вы находитесь?
— В своем квадрате. На пригорке.
— Выдвигаемся к вам. Туриста не отпускать.
— Принято.
Мы включили фонари, и их свет разорвал тьму, как острый нож плотную ткань. Каждый шаг приближал нас к седьмой группе, и с каждым шагом гул становился все громче. Это был не просто звук, а нечто большее, будто неведомая сила наполняла его зловещей мощью. Страх, липкий и холодный, будто прилип к моим внутренностям, проник в самые глубокие закоулки души.
Когда мы вышли на поляну, луна залила нас своим мертвенным светом, как прожектор на сцене. И тут гул вдруг перешел в оглушительный, жуткий кладбищенский вой, похожий на воздушную сирену. Он был настолько громким, что, казалось, кроме него уже ничего не существовало. В это же мгновение меня пронзило странное ощущение — что-то там, наверху, следило за нами. Я медленно поднял голову и увидел это. Оно было там, в небе, черное, грациозно и величественно двигалось в сторону сопок, широко расправив крылья. Воображение тут же дорисовывало картину: древнее существо, вылезшее из недр пещеры, готовое к ночной охоте, с расправленными костлявыми крыльями, затянутыми в черную кожу. Но, возможно, никакого воображения и не нужно было — это было реальнее всего, что я когда-либо видел.
Я застыл как вкопанный, едва осмеливаясь дышать, наблюдая за этим чудовищем. Было желание направить на него фонарь, но я тут же понял, что если сделаю это, то уже не увижу следующего дня. В этом не могло быть сомнений.
— Эй, Коль, ты видишь это? Там, в небе… — сказал я, голос сорвался и дрожал. Николай замер, подняв глаза.
Мы стояли, не в силах оторваться от этого зрелища, пока Денисов внезапно не сорвался с места и не побежал вслед за существом. Я не отставал. Густые сосны быстро поглотили нас, закрыли собой небо и вместе с ним тот кошмарный силуэт. Лицо Николая было напряжено, он вглядывался в темноту, а я стоял, как ошеломленный. Гул стал быстро стихать… Спустя пару минут зашипела рация, и сквозь треск пробился голос оперативника:
— Первый, где вы?
— Как рассветет, проверим сопки, — сказал мне Денисов и поднес ко рту рацию. — Идем к вам.
— У вас все в порядке?
— Живы пока.
Туристом оказался немного подвыпивший молодой человек. Его звали Кирилл, он приехал в Геленджик из Томска. Вчера познакомился с девушкой по имени Лена, возраст ее он мог назвать только примерно, — около двадцати. Сегодня пошли в клуб, потом решили прогуляться по Сосновой роще.
— Зачем? — спросил Денисов.
Парень посмотрел на Николая, потом на меня и оперативников. Этот вопрос его явно смутил. Он никак не решался на него ответить. ФСБ-шбник ему помог:
— Тут все взрослые люди, Кирилл. Все были молодыми. В рощу Лену повел для секса?
Тот негромко кашлянул и сказал:
— Ну да.
— Так. И что дальше было? — спросил Николай.
— Я нашел тихое место, где троп нет. Ну и решил, перед тем как, ну, вы поняли, о чем я… сходить по-маленькому. Просто до этого пиво пил. А когда вернулся, Лены нигде нет. Позвонил, трубку не брала. Я стал звать, и прибежали полицейские.
— Возможно, она вернулась в клуб? — проговорил Денисов. — Что за клуб?
— «Малибу». Тут недалеко, около пляжа.
— Поехали, посмотрим, — сказал Николай, достал рацию и сообщил остальным группам приметы Лены, дал команду начинать прочесывать рощу и ближайшие улицы.
В клубе Лены не было.
— Ты знаешь, где она живет? — спросил Денисов у Кирилла, стараясь перекричать музыку. Тот покачал головой.
— Нет. Она вроде здесь на отдыхе. Из Москвы.
— Фамилия тебе тоже неизвестна?
— Нет.
— Дай мне ее номер, — попросил эфэсбэшник. Записывать ему ничего не пришлось, просто запомнил, когда парень показал номер.
Наклонившись к Денисову, я прокричал:
— Может, ушла в отель?
— Возможно! Будем искать!
— Как?
Вопрос был интересный. У нас было только имя и словесное описание: лет двадцать, темные волосы, карие глаза, рост около ста шестидесяти сантиметров, на бедре красная татуировка розы. Этих сведений явно не хватало, чтобы найти ее место жительства.
— Есть способы! — ответил Николай.
Мы отправились в комнату службы безопасности, намереваясь найти Лену на записях камер наблюдения. Кирилл помог опознать ее, и изображение стоп-кадра с ее лицом было передано на мобильник эфэсбэшника. Тот, в свою очередь, разослал фото оперативникам.
Взяв номер телефона Кирилла, название отеля, где он остановился, и паспортные данные, которые Кирилл, к счастью, хранил в галерее телефона, мы отпустили туриста в отель, предупредив, что утром вызовем его в отдел полиции для дачи показаний. Мы сели во внедорожник Николая, он поставил ноутбук на колени…
Ясень пень, пробить номер Лены ему было проще простого. Не прошло и пары минут, как мы уже знали, где она прописана и все сведения о ее паспорте. Жила она в Москве, ей было двадцать один, не замужем.
— Как эта инфа поможет ее найти? — спросил я.
— Если надо найти здесь и сейчас — никак.
— Тогда зачем нам это все нужно?
— Для сведения, — ответил Денисов и сосредоточился на ноутбуке. Застучал клавишами. — Возьмем под контроль ее сим-карту. По ней и найдем.
Я не стал задавать лишних вопросов и положился на опыт напарника.
Разумеется, найти местоположение сим-карты Лены для ФСБ нетрудно. Но все было совсем не так, как в кино. Не было ни карты, где точкой помечено расположение телефона Лены, ни текстовой справки с адресом. Все было немного сложнее, по крайней мере, для меня. У Николая был удаленный доступ к программе, которая, как я понял, связана с операторами сотовой связи. Благодаря ей мы узнали, в какой соте находится сим-карта Лены. Денисов сразу же помрачнел. Я это заметил и спросил:
— Что?
— Ее телефон в зоне действия соты, которая покрывает Сосновую рощу. Телефон включен.
— Это плохо, — произнес я, помолчал и спросил:
— А что такое сота?
— Зона действия базовой станции, которая принимает и отправляет сигналы связи.
— Почему называется сота?
— Сигнал передается от станции к станции. Они раскиданы по городу. Зоны покрытия базовых станций на схеме похожи на пчелиные соты.
— Понятно, — ответил я. — То есть, мы узнали, к какой базовой станции привязана сим-карта Лены в данный момент, и поняли, что девчонка еще в роще, — констатировал я.
— Точно, — ответил Николай. — Возвращаемся в рощу, будем искать Лену.
Десяток оперов и мы прочесывали рощу до самого утра и с первыми лучами рассвета, который в этот день был по-особенному красный, я бы даже сказал, малиновый, нашли в кустах сумочку, в которой лежал телефон, а еще там была косметика, небольшая сумма налички, ключ от отеля.
Вызвали сотрудника с поисковой собакой. Обнюхав сумочку Лены, пес взял след, но потерял его на пляже около воды.
В общем, получите, распишитесь, у вас новый пропавший без вести.
В семь утра мы заехали на заправку. Пока ждали, когда наполнится бак, я украдкой наблюдал за Денисовым. Он подпер подбородок кулаком и задумчиво смотрел в окно. Почувствовав мой взгляд, сказал:
— Так не бывает… Нет, здесь что-то не так.
— О чем ты?
— Я о том, что в роще было полно оперов. Просто невозможно было похитить человека и проскочить незамеченным! Невозможно. Считай, что девушку похитили у нас прямо перед носом. Какой из этого вывод?
Я задумался, и не найдя ответа, пожал плечами. Мистическую версию озвучивать не стал.
— То ли я дурак, то ли лыжи не едут, — проговорил Николай. — И не говори, что ее похитили инопланетяне или она провалилась в другую вселенную.
— Я не говорю.
— Но подумал. Так?
Я не стал отрицать и кивнул.
— Может, стоит изучить материалы Софии? — предложил я.
Николай вздохнул:
— Нет там ничего толкового.
— Тогда что дальше?
— Проедемся на те сопки и посмотрим. Знаешь, какое у меня ощущение? Что мы что-то упускаем и не замечаем. И это у нас перед глазами, нужно просто внимательно посмотреть.
— Что?
— Пока не знаю…
Спустя час мы оставили машину на обочине, и пошли к сопкам. Поднялись на самую ближайшую, осмотрелись. Тут стояла глухая тишина, лишь теплый морской ветер изредка нарушал ее своим свистом. Перед нами простирался утренний Геленджик, и отсюда открывался отличный вид на береговую линию. Я достал телефон и начал листать фотографии материалов из папки Софии. Вчера я не поленился все сфотографировать, чтобы не таскать папку с собой. Помню, что в материалах было что-то про сопки… Ага, вот оно. Увеличил фото и присмотрелся. Это скриншот с Карты Гугл, снимок со спутника. На одной из сопок отмечено место с координатами. Рядом пометка Софии.
Я протянул телефон Денисову.
— Посмотри. Это из материалов Софии.
Он нехотя взглянул на изображение, задумался на мгновение и вернул мне телефон. Затем достал свой, открыл карту Гугл, ввел координаты и, не говоря ни слова, двинулся на восток.
Это место находилось на соседней сопке. На одном из ее склонов виднелась грунтовая дорога, которая упиралась в массивные железные ворота то ли гаража, то ли бункера. Танк точно бы смог проехать внутрь, да и небольшой самолет закатить было бы реально.
На грунтовой дороге — следы от шин автомобиля. Денисов опустился на корточки и внимательно их изучил:
— Свежий след. От внедорожника, — распрямился, засунув руки в карманы брюк, и посмотрел на ворота. — Ну и что за объект, как думаешь?
— Бункер? Или склад?
— Не исключено.
— Сможешь узнать, что это?
— Если объект государственный, узнать, для чего он предназначен, — не проблема.
— А если не государственный?
— Сам как думаешь?
— Если частник… ну, как там… тайна частной собственности или как-то так?
— Верно. Официально объект может быть зарегистрирован как складское помещение, но под какие нужды его могут использовать на самом деле — все зависит от фантазии владельца. Узнать, что на нем происходит на самом деле, — процесс непростой.
Николай начал куда-то звонить…
Его знакомый из Росреестра оказал ему услугу и предоставил информацию по объекту. Объект принадлежал городу, курировал его местный отдел гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций. Предназначение — бункер.
— Могу с уверенностью сказать, что та штука в небе была беспилотником, — сказал Денисов, когда мы сели в его внедорожник. — Оператор приземлил его на сопке, а потом отвез в бункер.
— Ты думаешь, что это был беспилотник?! — опешил я. — Черт, да это же была самая настоящая крылатая тварь! — воскликнул я. На этот раз Денисов перегнул палку. Не мог это быть беспилотник!
— Вот именно что крылатая. У самолетов тоже крылья есть, но это не значит, что они летающие драконы. А у тебя слишком разыгралось воображение.
Я был в негодовании и покачал головой. Мне казалось, что своим желанием дать всему здравое объяснение Николай иногда перебарщивает. В упор не замечает очевидные вещи.
— А я считаю, что это была крылатая тварь, — не сдавался я.
— Хочешь — считай.
— И какая связь между всем этим? Между гулом, пропажей Лены, крылатой тварь…
— Беспилотником, — поправил меня Денисов.
— Крылатой тварью и бункером? — продолжил я. — Не вижу тут связи, если честно.
— И я не вижу. Но она определенно есть, просто мы ее пока не способны увидеть из-за нехватки информации.
— Зачем нужен беспилотник? Кто-то что-то высматривал?
— Не исключено. Возможно, им производят разведку местности и высматривают жертв.
— А потом похищают?
— Верно. И, пожалуй, сегодня я сделаю исключение и отступлю от своих принципов. Звони Софии, надо с ней поговорить. Знаю, что она дала тебе свой номер. У нее должна быть какая-нибудь информация об этом бункере, — сказал Николай, поворачивая ключ в зажигании.
Через два часа мы были в квартире Софии. На часах было около десяти утра, суббота. Жила она в однокомнатной квартире, обставленной со вкусом. Я прошел в ванную, чтобы взбодриться от ночи без сна и ополоснуть лицо холодной водой. В зеркале увидел свое отражение: взъерошенные волосы, красные глаза, помятое лицо.
После направился на кухню, где уже находились София и Николай. Сел за стол, и меня ждала кружка кофе. Эльфийка уже успела сделать его для нас, и это было весьма кстати — я дико хотел спать.
— Я пыталась выяснить, кто туда ездит, наблюдала в бинокль с соседней сопки. Несколько раз к воротам приезжала машина и заезжала внутрь. Кто в салоне, не видно — окна темные. А что? Вы что-то узнали? — сказала София.
— Что за машина? Какая марка? — спросил Денисов.
— Черный пикап. «Чероки», вроде.
— Номера запомнили?
— Их не было.
Отпивая кофе, я украдкой взглянул на Софию. Она сидела напротив. Волосы у нее были влажные, и острые кончики ужей торчали между прядями волос. Лицо слегка раскрасневшееся. Она была одета в белый короткий халат, который в районе груди был распахнуть сильнее, чем надо, слегка обнажая грудь. Значит, до нашего прихода София была в душе… Интересно, а под халатом есть нижнее белье? А если его нет, это значит, она тут почти голая… Черт, о чем это я думаю?
Я снова сделал глоток, на этот раз больший, чем следовало. Горячий кофе обжег мне язык, и это было даже хорошо: жгучая боль помогла отвлечься от нескромных мыслей.
— Узнали что-то? — повторила вопрос София.
— Кое-что, — туманно ответил Денисов. — Что вы знаете про этот бункер? Наводили справки?
— Конечно. Непросто было получить инфу. Его курирует местный отдел гражданской обороны. Пыталась поговорить с кем-нибудь из этого отдела, но они на контакт не идут. Больше о бункере не смогла узнать.
— Что знаете про летательные аппараты над рощей?
— Я передала вам материалы, там все есть.
— Подумайте. Может, вспомните что-то еще…
— Вы их не читали, да?
— Верно.
София усмехнулась, а потом посмотрела на меня и спросила:
— Он до сих пор ищет всему здравое объяснение?
— Ага, — кивнул я. — Считает, что над рощей было не НЛО, а беспилотник.
Эльфийка усмехнулась снова и перевела взгляд на Денисова:
— Хотите услышать, что не попало в материалы? Пожалуйста: местный физик проявил к гулу интерес и кое-что узнал. Как-то смогла поговорить с ним. Из вас, мальчиков, легко вытаскивать тайны. Для этого всего лишь нужно затащить вас в бар, пофлиртовать, намекнуть, что вечером вам будет обеспечен секс, и ваша голова летит к чертям — вы охотно отвечаете на задаваемые вопросы. Он рассказал, что гул — это следствие неких неизученных процессов, протекающих в ионосфере. Источником гула может быть трение ее слоев. Физик сказал, что в процесс трения вовлечены материя, время и пространство, которые под действием перегрева и под влиянием этих самых неизученных процессов могут менять свои свойства: время растягиваться, пространство искажаться и так далее. И что из-за этого на земле могут возникать непонятные события, нарушающие повседневный ход вещей. Исчезновение людей, например. Или появление НЛО, шаровых молний и сгустков эфирной энергии. Как вам такое?
— Хорошая научная фантастика. Я бы почитал. Ученый действовал официально? Я бы взглянул на его отчет.
— Нет, конечно. Все на энтузиазме. Почему вы упрямо не хотите верить в очевидные факты — данные ученого — и называете их научной фантастикой?
— София, я понимаю, что вы хотите выдать желаемое за действительное. Также я понимаю вашу тягу к непознанному. НЛО, шаровые молнии — это все очень интересно, но послушайте, нет ничего такого. Люди исчезают по банальным причинам. А ученый просто хотел произвести на вас впечатление.
— Вы упрямый болван!
— Если у вас будут на руках факты, подтверждающие аномальные явления, я не буду спорить и приобщу их к делу. А пока что это лишь разговоры на кухне, их к делу не подошьешь. У вас все? Есть что-нибудь по существу?
— Нет! — ответила София с плохо скрываемой обидой и злостью.
— Тогда на этом все. Спасибо за кофе, — Денисов поднялся и двинулся к входной двери.
Что-то толкнуло меня сказать напарнику следующее:
— Ты езжай… я тут пока посижу…
Николай не сказал ни слова. Когда за ним закрылась входная дверь, я взглянул на Софию. Она смотрела в ответ, в глазах читались обида и злость.
— Хороший у тебя кофе. А можно еще?
Она молча начала готовить мне новую порцию. Пока София ополаскивала турку и молола зерна, я мысленно ругал себя. Какого черта я остался? Жалел, что поддался этому непонятно порыву. Но что сделано, то сделано. Надо было спасать ситуацию и сохранять лицо. Не хотелось казаться полным болваном. Я решил узнать о Софии побольше, но осторожно, заходя издалека.
— Что думаешь делать? Будешь искать для него факты? — спросил я.
— Я их привела, но для него мало данных физика и моих материалов.
— Кстати, изучил их на днях, ты проделала большую работу… Если уж откровенно, ты молодец! Знаешь, у нас в деле есть кое-что странное. Я не имею права это рассказывать, подписывал о неразглашении… Но ты же никому не расскажешь, верно?
София повернулась ко мне, облокотилась о столешницу кухонного гарнитура. В ее глазах больше не было ни обиды, ни злости, только… интерес. Я ее заинтриговал? Да. Да!
— Я умею хранить секреты. Честное слово, никому не скажу.
— Честно? Я же головой рискую, рассказывая тебе о расследовании.
Она усмехнулась почти нежно:
— Да честно, честно.
— Ну, в общем, получается так, что подозреваемого в убийстве Тинькова не существует. Он умер несколько лет назад.
— Этот как? — София изогнула бровь.
— Ну, на месте убийства нашли спичечный коробок, прямо под телом. Денисов решил, что его уронил убийца. Сняли отпечатки, и получилась какая-то фигня: отпечатки есть, а тот, кому они принадлежат, давно мертв.
Эльфийка нахмурилась, переваривая услышанное.
— Ведь это невозможно, верно? — спросил я.
— Ты прав. Отпечатки пальцев уникальны. А чьи пальчики?
— Какой-то Влад Завулонов.
— Хм, — озадачено хмыкнула София. — Действительно, странная ситуация. А что думает твой напарник?
— Попробуй отгадать, — улыбнулся я.
— По его мнению, никакой мистики?
— Верно. Она полагает, что смерть Завулонова была инсценирована, — сказал я, прикусив язык. Похоже, я болтаю лишнего. Не планировал заходить так далеко.
— А сейчас что он думает? — София тянула разговор за ниточку.
Я помолчал мгновение, чувствуя, что силы держать оборону у меня на исходе:
— Он считает, что если найдем убийцу, то приблизимся к разгадке исчезновения людей и узнаем, откуда берется гул. Мы выкопали тело этого Завулонова, провели генетическую экспертизу и… узнали, что это действительно тело Завулонова. И теперь мы не знаем, что делать. Получается, что у нас тупик.
На плите зашипел сбежавший кофе. София бросилась выключать конфорку и снимать турку с огня. Я же чувствовал себя последним идиотом за то, что выдал обстоятельства дела.
Наконец передо мной появилась горячая кружка кофе.
— Ты так говоришь, как будто хочешь предложить мне работать с вами. Секреты выдаешь, будто вводишь в курс дела, — сказала София, пристально глядя на меня.
— Да нет, даже не думал об этом. Все решает Денисов.
— Я бы и не согласилась, если бы ты предложил. С твоим напарником мне не сработаться.
Я сделал глоток:
— У тебя отличный кофе.
— Спасибо.
— А парень у тебя есть?
София рассмеялась.
— Нет, ты не подумай, что я к тебе подкатываю… просто интересно, — оправдался я.
— Не вижу ничего плохого в том, что ты подкатываешь.
— Правда?
— Правда.
Она села рядом со мной, нежно провела ладошкой по моей руке.
— Но с тобой я бы точно сработалась. Знаешь, красавчик, у меня кое-что для тебя есть.
Эльфийка приблизилась, ее губы коснулись мочки моего уха. Внизу у меня вдруг потяжелело.
— В нашем городе есть сила, с которой вам лучше не связываться, — прошептала она. — Эта сила везде и нигде. Им открыты все двери, у них везде глаза и уши, но их нет ни в одной базе, ни в одном телефонном справочнике. Они — черная аристократия. По неподтвержденным данным, их род может быть связан с оккультизмом и черной магией. Люди ли это? Ну, разве что внешне. Говорят, что их род правит на этой территории еще со времен средневековья. Если будет их воля, вас раздавят как козявок. Или просто в один прекрасный день вы пропадете без вести… — ни много ни мало заявила София.
От удивления я вскинул брови. Ого!
— К чему ты это все мне говоришь? — спросил я.
— У меня есть подозрения, что Они причастны к исчезновению людей и что гул — тоже их рук дело. Кто знает, возможно, у тебя настолько железные яйца, красавчик, что ты осмелишься копнуть под эту силу…
— Кто это? Имена, фамилии? — тут же спросил я, чувствуя, что ухватился за нужную ниточку.
Эльфийка усмехнулась.
— Я называю их просто — Они.
— Ты говоришь загадками. Скажи прямо, кто эти люди? Фамилии?
— Я жить хочу, дурашка. Поэтому буду молчать.
— Откуда ты знаешь о них?
— Я частный детектив, ты забыл, малыш?
Что-то влажное, теплое и нежное скользнуло по мочке. Я туго сглотнул и пересел на соседний стул. София ничуть не расстроилась. Как ни в чем не бывало, она вернулась на свое прежнее место за столом и отпила кофе.
Наступила тревожная тишина. В форточку со двора влетели веселые голоса детей.
— И все же? Скажи, кто это, эти Они? — не сдавался я.
Но София была непреклонна:
— Давай сменим тему. Не скажу я тебе ничего.
Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, и я отвел взгляд первым.
— Ну, давай так давай, — вздохнул я. — Расскажешь, как ты стала детективом?
— Долгая история…
— Секрет?
— Нет, не секрет.
— Раз сегодня утро откровений, расскажи.
— Рассказывать особо нечего… пришлось открыть свое агентство, чтобы хоть как-то работать по профессии и концы с концами сводить.
— А что у тебя за профессия такая?
— Училась в академии МВД, но доучиться не смогла. Пришлось все бросить и уехать домой в Якутск за мамой ухаживать. Она тогда сильно заболела, — София вздохнула. — А когда все закончилось, я оказалась тут. Подсуетилась и открыла детективное агентство. Это, конечно, не в полиции работать, но хотя бы так. На жизнь хватает.
— Много работы?
— Достаточно.
— И какая работа?
— В основном слежу за женами, мужьями и любовницами. Бизнесмены часто просят за конкурирующей фирмой последить. Клиенты платят хорошо, жаловаться не на что. — эльфийка одним махом допила кофе и спросила:
— Слушай, ты выпить хочешь?
— Выпить? С утра?
— Утро прошло, день на дворе, почти одиннадцать. Сегодня вообще-то суббота. Выходной.
— У кого как. У меня ненормированный рабочий график.
Она не стала дожидаться моего ответа и через пару минут плеснула в бокалы вискаря на два пальца. Выпили.
— Извини, колы нет, — сказала она, наливая по второму кругу.
Четыре бокала спустя разговор покатился, как масло по сковородке и постепенно достиг все более откровенных тем. Когда первая бутылка подошла к концу, на столе уже стояла вторая. Незаметно для нас ситуация выскользнула из-под контроля и день превратился в беспорядочную пьянку. День растворился в вечере, а вечер — в ночи, без перерыва на осмысление.
Очнулся в кровати Софии, за окном уже светло. Голова раскалывалась, во рту было так сухо, словно я глотал песок. Из ванной доносился шум воды. С трудом сев, я попытался восстановить в памяти события вчерашнего дня. Перед глазами всплыли обрывки попойки: долго сидели на кухне, потом вышли на улицу, бродили по набережной. Где-то в этих воспоминаниях мелькал Денисов. Он что, был с нами? Вряд ли. Ах да, точно, он звонил мне. Интересно, что я ему наговорил? Не сморозил ли какую глупость?
И неужели у нас с Софией что-то было? Спал я в одних трусах, джинсы, футболка и носки валялись на полу.
Оделся, поплелся в кухню и напился воды из-под крана. Стало чуть легче. Сел за стол. Из ванной появилась София, обмотанная полотенцем, и замерла в дверном проеме.
— Привет, — игриво произнесла она, подмигнув мне.
— Привет, — ответил я с некоторой растерянностью.
— Как спал?
— Нормально. Что вчера было?
— Ты не помнишь?
— Нет.
Эльфийка хихикнула. Вошла в кухню, села за стол.
— Расскажу — не поверишь! У меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
Я напрягся.
— Давай с плохой.
— Когда вчера пришел твой напарник, ты попросил его показать удостоверение, а потом вцепился в ксиву зубами и разорвал в клочья и все съел.
— Что?! — взвыл я.
София снова хихикнула:
— Да шучу я. Нет никаких хороших и плохих новостей. Мы просто хорошо побухали — и все.
У меня отлегло.
— Но напарник звонил, я это помню.
— Да. Ты пытался ему что-то сказать, но ты лыка не вязал.
— А он что?
— Не знаю. Но, кажется, я слышала что-то вроде «отдыхай, завтра поговорим».
— Это радует. У нас с тобой… ну… было это самое?
Эльфийка ухмыльнулась:
— Ты правда думаешь, что в том состоянии, в которым ты был вчера, у тебя что-то бы получилось? Нет, ничего не было.
И тут меня осенило. В памяти всплыл момент, когда я рассказывал ей, почему меня взяли расследовать гул. Я ей растрепал о своих способностях! Во дурак! Какой же я дурак!
— Завтракать будешь? Могу яйца пожарить, — предложила София.
Я поморщился. Она поняла, что мне не до еды, и ушла в спальню переодеваться. Когда вернулась, достала из холодильника две запотевшие банки пива. Одну поставила передо мной, вторую оставила себе. Села за стол и начала потягивать пенный напиток.
— Слушай, я тут вчера тебе лишнего наговорил… — сказал я, теребя банку в руках.
Она пожала плечами:
— Да нет, вроде все нормально было.
— Нет, я про свои способности.
— Помнишь, о чем мы вчера договорились?
— Нет.
— Ты попросил помочь их раскрыть.
Во дурак! Балбес, идиот!
— А как ты можешь мне помочь?
— Гипноз. Я немного умею. Введу тебя в состояние транса, чтобы ты вспомнил интернат. Ты решил, что это поможет тебе понять, какие у тебя способности и как ими пользоваться.
Я сделал глоток. Слегка затошнило, потом отпустило.
— Звучит странно, — сказал я.
— Почему?
— Не верю в гипноз.
— Зря. Я умею. Кстати, вчера ты так не считал.
Я вдруг подумал, что София действительно могла бы помочь мне вспомнить.
— Давай попробуем, раз так. Может, что-то и получится из этого, — сказал я. — Когда сможем приступить?
София отпила пива и, поставив банку на стол, пожала плечами:
— Да хоть сейчас.
— Что для этого нужно?
Гипноз был чем-то вроде сна, но гораздо более странным и беспокойным. В реальности я лежал на кровати Софии, эльфийка сидела рядом, направляя мое сознание своим мягким, гипнотическим голосом, заставляя меня погружаться в омут памяти — туда, где таились воспоминания об интернате. Я шагал по темному лабиринту, его стены были разделены на множество диафильмов, они показывали фрагменты моего прошлого.
С любопытством и настороженность я стал скользить по ним взглядом.
— Где ты? — раздался голос Софии, звучащий как эхо.
— В лабиринте. Стены показывают мое прошлое, — ответил я.
— Хорошо. Ищи интернат.
Я продолжал поиски, но все было безуспешно. Интерната нигде не было.
— Тут его нет, — сказал я с разочарованием.
— Ищи лучше, — настаивала София, и ее голос звучал настойчивее, словно требуя от меня невозможного.
Не знаю, сколько времени я бродил по лабиринту и сколько фрагментов прошлого успел посмотреть. Диафильмы показывали все: от первого воспоминания о детском доме — драке с пацаном из соседней комнаты за яблоко, до момента появления Денисова на пороге моей квартиры. Интернат словно был стерт из памяти.
— Я не могу его найти, — сказал я Софии.
— Подумай о своем возрасте, когда ты там был.
— Но я же ничего не помню! Как я могу подумать об этом?
— Просто сосредоточься. Найди хоть какую-то зацепку.
— Легко сказать!
Я пытался вспомнить, что было в моей жизни в период с четырех до шести лет. Ответа не нашел, но вдруг наткнулся на черную нишу в стене. Когда я присмотрелся, понял, что это ответвление, темное и тихое, как забытое воспоминание, укрытое мраком.
— Я нашел тут проход, — сказал я Софии. — Там темно, как в аду.
— Иди туда! — ответила она без тени сомнения.
— Ты уверена? Как-то очково.
— Если что, вытащу тебя.
Я туго сглотнул и с тяжелым сердцем шагнул в ответвление. Густая кромешная тьма обволакивала меня со всех сторон. Вдруг, словно по мановению чьей-то невидимой руки, передо мной открылась светлая комната. Сквозь занавески лился дневной свет. Это была детская спальня: голубые обои с изображением облаков и радуг, полки, уставленные мягкими игрушками, под потолком шумел вентилятор. В углу стоял стол с компьютером, рядом высилась двухъярусная кровать. У кровати стоял телевизор.
Мое сознание оказалось в теле четырех- или, может, шестилетнего меня. Трудно сказать точно. Я словно был внутри себя, но наблюдал все как посторонний. Маленький я сидел на полу и собирал из конструктора башенный кран. Рядом раздался мужской голос:
— Принесите морковного сока, пожалуйста.
Голос был глубоким и бархатным. Я обернулся и увидел мужчину. Он сидел на табурете в белом халате, похожем на врачебный. Его густые брови и крючковатый нос придавали лицу строгий вид, а бакенбарды и густая шевелюра напоминали портрет Пушкина. Из комнаты вышла полная женщина в светло-зеленом халате.
— Я не люблю морковный сок, — сказал я.
— Он полезен. Много витаминов, — промурлыкал мужчина.
— Но он невкусный! — упорствовал я.
— Все полезное невкусно, Игорь.
Я отвернулся и продолжил собирать кран. Он был почти готов, осталось только прикрепить нитку, чтобы можно было поднимать грузы. Но нитки рядом не было, хотя я точно помнил, что она лежала где-то здесь.
— Сегодня я разговаривал с директором. Скажу тебе честно, Игорь, он в тебе разочарован.
Я посмотрел на мужчину. Нахмурился.
— Почему?
— Он считает, что тебя еще рано отпускать в детский дом. Когда я услышал это, очень расстроился. Я всегда относился к тебе как к сыну. Другие дети уже делают успехи, а ты… — незнакомец умолк, обреченно пожал плечами. — Даже не знаю, станешь ли ты супергероем… Кстати, ты смотрел новые комиксы?
Я кивнул, ощущая, как слова мужчина проникают в сознание, оставляя за собой неприятный осадок. В комнате было тихо, слишком тихо, и это молчание, казалось, давило на меня.
— Ты ведь хочешь быть таким же, как те супергерои? Хочешь спасать мир и убивать злодеев? — спросил мужчина.
— Очень, очень хочу!
— Ты просто не представляешь, каких усилий мне стоило уговорить директора не оставлять тебя здесь еще на год. Мы договорились: как только у тебя проявится твоя способность, ты пробудешь здесь еще месяц, и мы вернем тебя в детский дом. Но если у тебя не будет прогресса… то, увы, тебе придется быть здесь еще целый год, а то и больше…
— Я не хочу оставаться здесь еще на год!
Незнакомец вздохнул и наклонился чуть ближе ко мне.
— Тебя никто не будет спрашивать: хочешь, не хочешь.
От этих слов в глазах у меня появилась резь, и я чуть было не заплакал, но сдержался.
Вернулась женщина и поставила на столик поднос со стаканом сока. Незнакомец повернулся к ней и проговорил:
— Можете идти, Тамара Павловна. Если нам что-нибудь понадобиться, я схожу сам.
— Конечно, профессор. Если что, я у себя.
Когда она вышла, я тихо проговорил:
— Я не хочу еще на год…
Мужчина переключился на более доверительный и теплый тон:
— Чтобы этого не случилось, тебе нужно поработать над собой, Игорек. Выпей сок и приступай. А еще прими вот эти таблетки.
Он протянул мне пакетик с двумя розовыми таблетками. Я взял их, неуверенно пожал плечами.
— Отбрось неуверенность. У тебя все получится! — воскликнул профессор. — Есть такая поговорка: терпение и труд, все перетрут!
— Я не знаю, что я должен делать…
— В прошлый раз у тебя хорошо получалось угадывать футбольный счет. Десять из десяти точных предсказаний. Возможно, ты видишь будущее? А где будущее, там и настоящее, и прошлое? Как тебе такая суперспособность?
— Скучно. Я хочу летать. Как Карлсон.
— Тоже неплохо. Но давай попробуем сначала угадывать счет?
Профессор поднялся с табурета и принес мне сок. Протягивая стакан, он сказал:
— Запомни, Игорек, терпение и труд…
— Все перетрут, — нехотя дополнил я.
Когда я взял стакан, мужчина дал мне моток черных ниток, потом широко и добродушно улыбнулся. Затем он включил телевизор и произнес:
— Заканчивай с конструктором — и за дело. Матч через шесть минут!
Теперь мне все стало более-менее ясно. Значит, я могу видеть будущее, настоящее и прошлое. Неплохо. Я сказал Софии, чтобы она вывела меня из гипноза. Мир вокруг начал таять, и комната с телевизором, профессором и соком растворилась, уступая место реальности.
— И как этой твоей способностью пользоваться? — спросила эльфийка, когда мы уже сидели за кухонным столом. Миг назад я пересказал ей все, что видел.
— Без понятия.
— Видеть будущее — это прикольно.
— Теперь мне понятно, почему я поднимаю деньги на ставках…
— Повезло тебе со способностью.
— Ну да, — задумчиво сказал я.
— Что это был за мужик? Ты его помнишь?
Я задумался, прокручивая в голове образ мужчины в белом халате.
— Не помню. Видимо, это был профессор Писарский. О нем упоминал Денисов.
Зазвонил мой телефон. Это был Николай. Он сказал, что уехал в Сочи, чтобы забрать оттуда своего коллегу и привезти того в Геленджик. Денисов дал мне день выходного, пока его нет в городе. Я не стал вдаваться в подробности, зачем нам нужен его коллега. Эфэсбэшнику видней.
Посидев у Софии еще около часа, я вернулся в номер отеля. Отоспавшись до самого вечера, я проснулся бодрым и свежим, без похмелья. Проверил телефон: звонков нет. Время 20:42. Спустился в кафе и отужинал неплохим борщом. Принявшись за кофе, я стал анализировать произошедшее сегодня утром и строить планы на вечер.
Не сказал бы, что в ставках на спорт у меня получалось благодаря моей способности видеть будущее. Просто я неплохо разбирался в футболе, с восьми лет ходил в футбольную секцию в школе, смотрел много матчей по телевизору. И никакие суперспособности мне не нужны, чтобы предсказать результат того или иного матча. Просто холодный расчет, просто знания, просто я давно в футболе.
А может, не просто? Может, дело не в расчете и знаниях? Что если все-таки все дело в моей способности видеть будущее?
Стоит задаться вопросом: а уместно ли слово «видеть»? Почему, когда речь заходит о способности заглянуть в будущее его нужно обязательно «видеть»? Как кино? Или как фотоснимки? Что за миф! Может, будущее приоткрывается не с помощью зрительного ряда, а, например, с помощью ощущений? Или запахов? Имеет ли место быть, что я видел будущее и даже не подозревал об этом, просто потому что не распознал этого? Вдруг оно видится мне не как видеоряд или фотоснимки, а как предчувствие? К примеру, что вот-вот будет гол?
Умозаключение интересное. Думаю, профессор Писарский смог бы мне помочь и многое рассказать. Но в данной ситуации мне придется полагаться только на себя. Ладно, по ходу дела разберусь, что к чему.
Допив кофе и запив им розовую таблетку, я решил прогуляться по вечернему Геленджику. Надо было проветрить голову и отдохнуть, все-таки я на море. Может быть, искупаюсь, а потом зайду в какой-нибудь клуб. Я сел в автобус и поехал в сторону набережной, где скоро должна начаться ночная жизнь города-курорта. В автобусе было немноголюдно, наверное, потому что отель располагался далековато от центра и садился я практически на конечной.
Окна автобуса открывали вид на темное, спокойное море, и я задумался о том, что ждет меня впереди. Вопросы о способностях и будущем, о загадочном профессоре и моем месте в этом всем казались такими далекими здесь, среди мерцающих огней курорта и звука волн. Может, на самом деле, все проще, чем я думаю. А может, наоборот, сложнее. В любом случае, сегодня я был готов расслабиться и просто насладиться моментом. Но почему-то я вспомнил недавний разговор с Софией про некую силу.
Они. Что это вообще такое? Что за древний род? Звучит так, как будто это какая-то семья вампиров, поселившихся на отшибе. Все о ней знают, но боятся говорить. Но вампиров не существует. Поэтому я достал телефон и стал копаться в интернете в поисках сайтов, которые могли рассказать об истории Геленджика. Ведь если Они — древний род, то должны быть хоть какие-то упоминания о нем.
Мои поиски выбросили меня на исторические сайты, как волна выбрасывает остатки древнего корабля на песчаный берег. Меня не заинтересовали сухие исторические справки и очерки, черно-белые фотографии старых зданий, известных купцов и градоначальников. Также мне было совсем не интересны общие фотографии школьных выпускников 1970–1980 годов. Просмотрев все предложенные поисковиком сайты, я понял, что мои поиски вряд ли увенчаются успехом. И я не видел в этом ничего удивительно. Они наверняка вычистили из интернета любые упоминания о себе. Оставалось лишь одно — надеяться, что в ходе следствия мы выйдем на них.
Я окинул взглядом немногочисленных пассажиров, мне было хорошо видно весь салон, так как я сидел в самом начале автобуса лицом к пассажирам. Вот тетка в широкой шляпе с маленькой собачкой на руках, вот худощавый кавказец в гавайской рубашке, с зубочисткой в углу рта. Еще была молодая парочка, которая время от времени целовалась, делая небольшие перерывы на разговоры. Дальше сидел мужчина в жилетке с множеством карманов, с квадратными очками на переносице и серыми усами, похожими на щетку для одежды. Почему-то мне показалось, что он был похож на моржа.
Недалеко от него, у окна, сидела девушка. Мой взгляд остановился на ней. На вид ей было примерно столько же, сколько и мне. Черные волосы собраны назад красным ободком. Большие глаза и аккуратные губы. На носу, кажется, веснушки. Одета в легкое платье, в руках маленькая сумочка. Не знаю, что меня привлекло в этой девушке. Была ли она мне симпатична? Однозначно была. Но помимо ее красоты, что-то еще заставило меня обратить на нее внимание. Вдруг я почувствовал за нее тревогу. Словно бы вокруг нее сгущалась тьма.
Эти ощущения были странными и необъяснимыми, но я не мог их игнорировать. Возможно, это была часть моей способности: видеть не только будущее, но и скрытые угрозы настоящего.
Незнакомка вышла на остановке, и я даже не знаю, почему последовал за ней. Что-то во мне говорило, что нужно было так поступить. Может быть, я просто хотел познакомиться. Без понятия, на какой улице мы оказались, но чувствовалось, что от окраины города мы далеко не уехали. Тротуар пустынный, машин на дороге тоже нет. Слева и справа тянулись одинаковые пятиэтажки, впереди маячил перекресток с неработающим светофором, на котором мигал желтый сигнал. Девушка зацокала каблуками по тротуару, звук разносился эхом по пустынной улице.
Двигаясь следом, я чувствовал, как над ней сгущались тучи. Была уверенность на все сто, что беда не за горами. Возможно, именно сейчас я заглядываю в ее будущее.
Она пересекла улицу по диагонали и вошла в банк. Я остался на улице, укрывшись в тени дерева. Через широкое окно было видно, как девушка подошла к банкомату. У входа появился подозрительный тип в спортивном костюме с капюшоном на голове. Он огляделся по сторонам, но, кажется, меня не заметил. Его движения были нервными: он топтался на месте и воровато озирался. Руки в карманах. Странный тип.
Девушка вышла из банка, и парень тут же перегородил ей дорогу. Я напрягся. Он бросил ей какую-то короткую фразу, вытащил руку, и что-то блеснуло в свет фонаря. Незнакомка отступила на шаг, парень шагнул следом. Она полезла в сумочку и вытащила деньги. Твою ж мать! Я уже знал, что я сделаю в следующую минуту. Сердце бешено заколотилось, но я поборол страх, вышел из тени дерева и поспешил к ним.
— Эй, ты! — крикнул я на ходу, тоном, не обещающим ничего хорошего. Вор тут же рванул прочь и скрылся за углом дома.
— Вы в порядке? — спросил я, подойдя к девушке.
— Спасибо вам, — дрожащим голосом ответила она. — Я чуть от страха не умерла!
Я подумал: «Да я и сам в штаны чуть не наложил».
— Может, вас проводить? — спросил я.
Она замялась. Я решил взять быка за рога:
— Вам далеко?
— Не совсем. Тут рядом, — и, подумав мгновение, добавила:
— Знаете, я буду рада, если вы меня проводите.
Я опустил взгляд вниз. В ее руке была толстая пачка денег.
— Вы бы ими так не светили, — сказал я.
Девушка убрала деньги в сумочку, и мы двинулись по тротуару.
— Ты домой идешь? — спросил я.
— Да.
— Ты же не против, если на ты?
— Нет, так даже проще.
Мы некоторые время шли молча, потом она нарушила тишину:
— Спасибо тебе еще раз, что заступился. Если бы он украл деньги, я бы… я бы… не знаю, что делала.
— Было бы обидно такую сумму потерять.
— Если честно, это не мои деньги.
— Кредитные?
Девушка вздохнула:
— Нет, с кредитами я больше не связываюсь. Мне их одолжили добрые люди.
— Планируешь большую покупку?
— Если бы… — она усмехнулась, — долг надо вернуть. Надеюсь, на этот раз окончательно расплачусь.
Я проанализировал услышанное. Крупно девушка задолжала! В пачке пятитысячные купюры. Там навскидку где-то миллион. И что значит фраза «на этот раз окончательно расплачусь»? Ее что, на счетчик поставили? Выглядело это именно так.
— Что значит «на этот раз»? — спросил я.
— Забей. Просто не надо было занимать у плохих людей.
— Бандиты?
— Да. Жаль, что я этого не знала, когда занимала. Когда я пришла вернуть взятые деньги, он сказал, что набежали проценты. Сначала я не хотела их отдавать, но потом ко мне приехали его люди и поговорили… ой, ладно, давай не будем об этом. У тебя, наверное, и так своих проблем хватает, а тут еще и мои слушать.
— Да, ладно, че… я не против послушать. Может, помочь смогу.
— Ты мне уже помог.
Стрелы молний расчертили небо, и сразу за ними раздались раскаты грома. Закапали крупные капли дождя.
— Нам далеко еще? — спросил я.
— Почти пришли. Вон тот дом.
Я посмотрел вперед и заметил старое двухэтажное здание в начале следующего квартала. Видимо, она имела в виду его.
— Давай ускоримся! А то сейчас зарядит!
Спустя пять минут мы нырнули под козырек подъезда, спрятавшись от ливня.
— Ой, а как же ты обратно пойдешь? — спохватилась девушка.
— Не сахарный, не растаю, — пошутил я.
— Я просто обязана пригласить тебя на чай. Только… — она замялась, взяв паузу для раздумий. — Только я недавно въехала. Мебель еще не привезли.
Приглашение на чай — это хорошо. Я бы с радостью зашел.
— Переезд такое дело, по себе знаю, сам какое-то время жил без мебели, — проговорил я, вспоминая первые месяцы на своей квартире, которую мне выделило государство как детдомовскому. В ней были только газ и вода, мебели вообще никакой не было. Спал на полу.
Мы поднялись в квартиру на второй этаж. Разувшись, прошли по паркетному полу в кухню. Там стояла старая плита, стол и два табурета. Кружки, тарелки и столовые принадлежности хранились на подоконнике. Окно распахнуто, пахнущий дождем воздух надувал белый тюль. Сразу было понятно, что квартира в старом доме: только в таких домах трехметровые потолки и высокие окна. Наверное, дом был построен еще до февральской революции.
Девушка поставила на плиту старый чайник, который, казалось, видел не одну войну. Я опустился на скрипучий табурет, и, почесав кончик носа, попытался найти тему для разговора.
— Кстати, я Игорь.
— Маргарита.
— Снимаешь квартиру?
— Досталась по наследству. От бабушки.
Маргарита взяла с подоконника упаковку дешевого пакетированного чая и поставила на стол. Следом поставила кружки, поцарапанные временем.
А ну-ка, что там ее будущее? Всем телом я прислушался к Рите. Казалось, все спокойно, тьму вокруг нее я не чувствовал. Мне хотелось помочь девушке, решить проблему с долгом. Хотя, возможно, не стоило лезть в чужие дела. Кто знает, хочет ли она моей помощи? Но раз уж я взялся ее выручать, буду идти до конца. Денисов мог бы помочь со своими связями. Надо попробовать. Надо.
— Ну, так что там с долгом? — спросил я, подталкивая разговор к главному.
Маргарита вздохнула и села на табурет словно сдавшись.
— Ой, охота тебе слушать, — отмахнулась она, в ее голосе была усталость.
— Просто могу помочь разрулить ситуацию. Есть знакомый в полиции, — это я так замаскировал Денисова.
— Нет, не надо полиции! У меня будут проблемы! — ее реакция была мгновенной, почти панической.
— Это он тебе так сказал? Ну, бандит?
— Да, — она едва слышно подтвердила.
— Он тебя просто запугивает. Ничего он тебе сделает. Не бойся, расскажи, что там у тебя случилось.
Маргарита замялась, ее глаза метались, будто искали выход.
— Нет, честно, не стоит. Не хочу, чтобы ты плохо обо мне подумал.
— Я вырос в детдоме. Поверь, я слышал много плохих историй.
— Ну… я даже не знаю… Как-то неудобно перед тобой.
— Неудобно на потолке спать, потому что одеяло падает.
Маргарита хихикнула, но почти сразу же посерьезнела. Тень прошлого легла на ее черты, и я понял, что она сейчас все расскажет. Но нет:
— Не пойми неправильно, просто вижу тебя в первый раз в жизни и мне не удобно вываливать на тебя свои проблемы.
— Значит, тебя поставили на счетчик? — я перешел к сути.
— Два раза ему деньги носила, это уже после суммы основного долга, то есть это были проценты.
— Думаешь, на этот раз не набегут?
Маргарита пожала плечами, в ее глазах мелькнул страх.
— Мне кажется, набегут, — сказал я. — И сколько ты должна принести?
— Пятьсот тысяч.
— Неслабо. Ты в курсе, что это вымогательство?
Девушка вздохнула:
— Если честно, я в отчаянии. Не знаю, что делать. Ведь я так могу бесконечно ему деньги носить!
— Поэтому нужно перестать это делать.
— Он сказал, что в таком случае у меня будут проблемы. И у моих родителей.
Я задумался, взглянув на нее. Эта девушка оказалась в ловушке, из которой самостоятельно не выбраться. Но у меня был план.
— Кто он? — спросил я.
— Рустам.
— И чем он занимается? Как вы познакомились?
— Он бизнесмен. Я работаю продавщицей у него в магазине.
— Так он еще и твой начальник? — удивился я.
— Да.
— Ну это вообще беспредел!
— Я думала, он порядочный человек, поэтому и заняла у него деньги. Он всегда ко мне хорошо относился. Иногда приставал.
— Приставал?
— Оказывал знаки внимания. Делал подарки, звал на кофе. Один раз лез целоваться.
— А ты что?
— Отшивала. Я ему не проститутка какая-нибудь. Но, видимо, в его глазах я была именно такой.
— Ты говорила, что, тот, у кого ты заняла, — бандит. С чего ты взяла, что Рустам бандит?
— Это я уже потом поняла, когда он прислал ко мне своих людей. Отморозки те еще. Братки. У них был пистолет.
— Они тебе угрожали?
Маргарита кивнула, ее глаза потемнели от воспоминаний. Чайник закипел, и она принялась делать чай. Я ждал, пока она вернется за стол.
— А на что деньги занимала, если не секрет? — спросил я, пытаясь разобраться.
Она вздохнула:
— Чтобы вернуть кредиты. По уши в них влезла. Хотела свое дело открыть. Доказать родителям, что чего-то стою. Но ничего не получилось. Я прогорела.
— Мда… дела, — проговорил я.
— Вот такая я дура.
— Да ладно тебе! С кем не бывает.
— Теперь еле-еле свожу концы с концами… Ой, да ладно, забудь. Не нужно было это тебе рассказывать. Просто накипело.
Я окинул взглядом кухню и подумал, что действительно, она еле-еле сводит концы с концами. Вероятно, из-за долгов даже распрощалась с мебелью.
Телефон завибрировал, извещая о сообщении от Денисова.
Сообщение: «Что это за херня?!».
К нему была прикреплена ссылка. Перейдя по ней, я попал на группу во ВКонтакте, посвященную происшествиям в Геленджике. Сегодня в три часа дня там был опубликован пост, раскрывающий детали нашего расследования. Там было все: про гул, про исчезновения людей, что дело расследует ФСБ. И про убийство Тинькова тоже, и про Завулонова, который вроде как жив, но вроде как мертв.
«Я не знаю, что это и кто это опубликовал», — ответил я.
Николай написал тут же:
«Только ты и я знали эти подробности. Зачем ты все слил в сеть?».
Я прочитал это и почувствовал, как в меня словно в полый сосуд влили ледяную жидкость, холодящую кровь.
«Это не я».
«Если не ты, то кто?».
И тут до меня дошло. Это все эльфийфка! Вот же гадина!
— У тебя все в порядке? — спросил Маргарита, заметив мое напряжение.
— Все норм, — ответил я и тут же набрал номер Софии. Абонент был вне зоны доступа. Посмотрев на Маргариту, я сказал:
— Слушай, мне тут срочно надо по делам… Я постараюсь тебе помочь. Какой твой номер?
Обменялись номерами. Спускаясь по темной лестнице подъезда, я сохранил полученный номер под именем «Маргарита. Помочь». Выскочив на улицу, я направился к Софии. Пока вызывал через приложение такси, промок до нитки.
Дома ее не было или просто не открыла мне дверь. Сел на лавочку возле подъезда и отправил ей сообщение:
«Зачем ты все слила?!»
Ответа, как и следовало ожидать, не было. Ничего не оставалось, кроме как вернуться в номер.
На часах было около полуночи, но сна не было ни в одном глазу. Лежал, тупо смотрел телек, осознавая, как знатно я косякнул. За такой слив инфы меня, скорее всего, отстранят от дела или, что хуже, затолкают в тюрьму. Сестру турнут из университета. И Маргарите помочь не смогу. Чувствовал себя полным идиотом. Фиаско. Финита ля комедия. София развела меня, как подростка. Как там она говорила? Выпивка, намек на секс — и мальчики выкладывают всю инфу на раз-два? Вот я и попался на ее прием. В общем, полный крах.
Что теперь я мог сделать?
Я походил по номеру, обдумывая, как исправить ситуацию. Пришел к выводу, что только найденная мной зацепка в деле, которая ускорит расследование, может спасти меня. Поэтому достал из шкафа коробку с копиями дел и, разложив их на столе, принялся внимательно изучать, полагаясь на свою способность. Возможно, с ее помощью я смогу увидеть что-то такое, что поможет раскрыть дело. К тому же, я тот еще книжный червь. С уверенностью могу сказать, что чтение — моя стихия.
Глубокой ночью я наконец-то нашел то, что искал. Вот она, зацепка! И моя способность тут ни при чем. Все дело в повышенной внимательности.
Странность вот какая: еще в самом начале одним из дел занимался другой следователь, а не Сотник. И этот следователь, некто Лев Яшин, подошел к делу обстоятельно. Все протоколы, рапорты составлены как нужно, без формального подхода к расследованию, как это было у Сотника. Но и это еще не все. Настольная лампа бросала косой свет на документы, разложенные на столе, и, читая рапорт Яшина, я заметил, что бумага в самом низу листа вдавлена, там когда-то было что-то написано, но после аккуратно стерто. Эта была заметка, написанная мелким, неразборчивым почерком, словно следователь пытался вписать запись на ограниченное место. Начало предложения было неразборчивым, но конец я прочитал отчетливо:
Но дело так и не было переквалифицировано. Почему? Лев Яшин не довел его до конца, и оно было передано Сотнику. Это натолкнуло меня на мысль, что нам нужно поговорить с этим Яшиным и выяснить, почему он решил переквалифицировать дело. Что его заставило изменить направление расследования? Что он нашел такого, что побудило его сделать эту приписку в рапорте?
Пришло сообщение.
«Ничего личного. Просто бизнес», — ответила София.
Я тут же набил ответ:
«Просто бизнес? То есть ты все изначально спланировала, чтобы вытянуть из меня инфу? Что еще ты узнала, когда меня напоила?»
«За подобную инфу хорошо платит админ группы. Всем нужно на что-то жить».
«Ты просто сука!»
Подождав немного и не дождавшись ответа, я написал:
«Ты хоть понимаешь, что у меня будут проблемы из-за тебя?».
«Мне жаль. И да, я ничего не планировала. Я действительно искренне помогала вам. Слить инфу я решила уже потом. Мне тот админ сам написал, спросил, нет ли какой-нибудь инфы. Как-то так».
«Какая же ты конченная тварь».
«И я тебя чмоки чмоки. Захочешь секса — заходи. Тогда уж точно мы хорошо потрахаемся. Не пожалеешь».
Я возмущенно хмыкнул и откинул телефон на столешницу. Подойдя к окну, распахнул раму и вдохнул свежего воздуха. Он был сладко-соленый на запах. Морской. Прислушался — гула нет. Ветер шелестел листьями.
Телефон завибрировал, ознаменовав новое сообщение. Вернувшись за стол, прочитал:
«Все еще готова помочь с делом. Пиши, звони, если что», — написала София.
Отвечать не стал. С ней мне было не о чем больше говорить.
Я лег спать с мыслью, что проведенная мною работа принесет плоды и я смогу реабилитироваться перед Денисовым. Долго не мог уснуть, из головы не выходила София. Я был на нее чертовски зол. Как это тварь могла так со мной поступить?
После гипноза мне стали сниться сны про интернат.
Тот самый туалет: несколько унитазов, выставленных на всеобщее обозрение, без каких-либо кабинок, окруженные зелеными облезшими стенами. Тусклая лампа под потолком едва разгоняла мрак, а едкий запах хлорки щекотал ноздри. За мутным окном угадывалась ночь, бесконечная и неприветливая. Вода в одном из унитазов журчала без остановки, создавая навязчивый фон.
Вокруг меня собрались четверо: двое короткостриженых пацанов, пухлый пацан с наглым лицом и Гарик. Я стоял в одних трусах, потому что только что проснулся и пошел справить нужду. Эти четверо вошли следом, словно призраки, неотделимые от моей судьбы. Время после отбоя, самое страшное время в интернате, когда страх становится почти осязаемым. И тут я осознал, что это все уже происходило со мной наяву. Память почему-то решила воскресить все это во сне.
— Иди толчки драить, — сказал мне Гарик, смотря на меня своими глазами кислотно-оранжевого цвета, которые в тусклом свете лампы казались еще ярче.
— Не пойду. Уборщица пусть убирает, — ответил я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
Гарик ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то демоническое:
— А если ударить и переспросить?
— Гарик, отстань! — сказал я и попытался двинуться к выходу, но пухлый схватил меня за руку.
— Куда пошел? Мы с тобой не закончили!
Меня толкнули обратно в центр помещения, и все четверо окружили меня, как хищники, готовые к нападению.
— Ты сказал мне отстать? Отстать? — прошипел Гарик, приближаясь.
— Слышь, мужики, а давайте мы на него нассым, как на те бутсы, а? — предложил бритый и банда одобрительно закивала головами.
— Рот свой закрой! — вдруг рявкнул я, сам того не ожидая.
Все вдруг стихли. Кто-то присвистнул, удивленный моей внезапной смелостью.
— Ты на кого варежку раскрыл? — прошипел бритый, шагнул ко мне и замахнулся. Его кулак влетел мне в лицо, скулу обожгла резкая боль.
Что-то во мне сломалось, словно планка упала, и я бросился на него, влетел как таран, повалив на кафельный пол. Навалившись сверху, начал дубасить его кулаками, ладонями — как придется. Удары выходили слабыми, неумелыми, я никогда не умел драться.
В следующий миг страшный удар прилетел мне в ухо. Из глаз посыпались искры, и я повалился на бок, с оглушительным звоном в голове.
— Эй, пустышка, ты совсем берега попутал? — пробился сквозь звон в ушах голос Гарика. — Тащите его к сортиру, — скомандовал он.
Двое бритых, как безмолвные стражи, схватили меня под руки и потащили к указанному месту. Там меня подставили на колени. Гарик подняли крышку унитаза. Сильная рука схватила меня за волосы и начала опускать мою голову в унитаз. Я сопротивлялся, отчаянно упираясь руками в холодные края сортира, и на миг мне показалось, что я сумею противостоять обидчикам. Но кто-то крепко схватил меня за руки, заломил их за спину и сжал. Давление на голову усилилось, и моя голова погрузилась в унитаз.
Меня окружила тошнотворная вонь кислой мочи и затхлости. Раздался звук сработавшего смывного бачка, и вода хлынула мне на лицо, заполняя уши и ноздри. В помещении эхом разнесся гогот нескольких глоток, и мне казалось, что этот смех проникал в самую душу, оставляя та следы унижения.
— Странно, что я этого не заметил, — сказал Николай, пробегая глазами рапорт Яшина с записью о переквалификации дела. Потом присмотрелся к стертой пометке. Утром мы сидели в машине у заправки, и я решил, что был подходящий момент, чтобы поделиться своей находкой. Денисов, конечно же, злился на меня. Но вел себя сдержано.
— Предлагаю поговорить с этим Яшиным. Возможно, удастся что-нибудь узнать, — проговорил я.
— Думаешь?
— Почему бы и нет? Может, новое что-то скажет?
— Возможно. Хорошо, давай с ним поговорим. Но чуть позже.
Мы направились в отдел. Сотник курил прямо в кабинете, окруженный клубами дыма и ворохом бумаг.
— О! Какие люди! — воскликнул полицейский. — Как расследование? Есть продвижение?
— Пока что нет, — сухо ответил Денисов. Он сел за свободный стол, я устроился на стуле у стены. — Были обращения о пропаже людей?
— Тьфу, тьфу, тьфу, не было, — следователь постучал по столу.
Николай что-то записал на листке и протянул его Сотнику.
— На днях ночью в роще пропала девушка. Это номер ее друга, он свидетель. Вызовите в отдел и опросите. Лист опроса я заберу у вас чуть позже.
— Товарищ капитан, ну вот честно, дел по горло, — пожаловался полицейский, беря листок с номером. — Вчера чего только не произошло в городе. Драка в баре с поножовщиной, в итоге один труп. Потом грабеж на набережной. Да еще и эта бабка со своей швейной машинкой… украли, понимаешь ли, у нее. Хочешь, не хочешь, заявление пришлось принять. А где мне теперь этот чермет искать? И все это на мою седую голову. Может, все-таки вы опросом займетесь? Тем более ФСБ забрала дело, теперь-то оно вроде как в вашей юрисдикции.
— Родина твоего трудового подвига не забудет. Так что работай, капитан, работай! Кстати, где мне найти Льва Яшина?
— Левчик больше не служит, ушел. А зачем он вам? — Сотник раздавил окурок в переполненной пепельнице и потянулся за новой сигаретой, извлекая ее из помятой пачки на краю стола.
— По делу о гуле надо кое-что спросить. А где он живет, знаешь? Есть номер телефона?
— Где живет — не знаю, номера его у меня нет, старый телефон навернулся вместе со всеми контактами. В отделе кадров узнайте. А что там с тем делом, ну, которое он вел? Что-то не так? Мы вроде все как положено оформляли.
Денисов туманно проговорил:
— Просто формальность. Он вел дело, мы не можем с ним не поговорить. Мы ведь тоже все как положено оформляем.
— А, ну понятно, тогда вам в отдел кадров. Там подскажут адрес. Я с Левчиком еще не успел так сблизиться, чтобы узнать, где он живет. Он у нас недолго проработал.
— Почему?
— Не пил. А без водки какое знакомство?
— Я имею в виду, почему он недолго проработал?
— Да не потянул работу, не его это оказалось. Ушел к отцу в адвокатскую контору.
— Ладно, если будут обращения о пропажи людей, сразу же звони.
Получив в отделе кадров нужную информацию, сразу направились к Яшину. Денисов позвонил ему, и Лев сказал, что можно приезжать прямо сейчас. Сначала Яшин хотел обсудить все по телефону, но Николай сразу же отмел эту идею: дел-то засекречено, обсуждать его по телефону неправильно.
В машине я поднял тему слива инфы в сеть.
— Что мне будет за слив? — спросил я.
— За какой слив?
— Ну, в ту группу ВКонтакте.
— Посадят за разглашение. Но ты нашел зацепку, и это тебя спасло. На будущее — не болтай. Ничего не будет. Прикрою.
— Я как лучше хотел. Думал, она мне поможет.
— Благими намерениями вымощена дорога в ад. Слышал такую поговорку?
— Слышал. Если честно, чувствую себя последним болваном.
— Что сделано, то сделано. Забудь. Но в следующий раз не косячь. Тогда точно поедешь в места не столь отдаленные. Пьешь таблетки?
— Да.
— И как? Есть результат?
— Пока нет.
— Продолжай пить. Скоро должны подействовать.
Дальше ехали молча. В принципе, я был рад, что слив инфы сошел мне с рук.
— Кстати, — сказал Николай. — Пока ты был пьян, я нашел время поговорить с местным отделом ГО и ЧС насчет бункера. Мне сказали, что он давно заброшен.
— И ты поверил в это?
— В тот же день мы съездили туда и мне открыли бункер. Он был пустой.
— Хм…
— Но это еще ничего не доказывает. У бункера могли быть другие комнаты, которые мне не показали.
— Запроси план.
— Я-то запросил. Только мне сказали, что он исчез.
— Как так исчез?
— А вот так. Чудным образом, даже копий не осталось.
— Однако, дела.
— Дела, — кивнул Денисов. А затем проговорил:
— Приехали.
Он припарковал внедорожник у частного дома. Вышли. Я огляделся: тихая улицы, коттеджи, заборы, клумбы. Щебечут птицы. После вчерашнего дождя не осталось и следа. Снова пекло солнце, и температура ползла вверх. Николай позвонил в звонок на воротах, а спустя несколько секунд постучал в калитку. Яшин не спешил открывать.
— Может, в магазин вышел? — предположил я.
Николай набрал номер Льва, и мы услышали, что в доме зазвонил телефон. Видимо, звук доносился через открытую форточку. Ситуация начинала напрягать.
Сбросив вызов, Денисов снова постучал, но в ответ была тишина. Мы постояли пару минут. Николай проговорил:
— Это ж все неспроста…
— Что теперь?
— А вот что!
Он начал перелазить через забор.
Перемахнули.
— Яшин, это Денисов! — громко сказал Николай.
В ответ тишина.
Мы оказались в самом обычном дворе, на первый взгляд ничем не примечательном. Под навесом застыл старый, потрепанный временем «Мерседес». Рядом с ним, будто забытый хозяевами, стоял драный диван, а перед ним — стол с нардами, словно ожидающий игроков. Сбоку дома пристройка для хранения всякого хлама и хозяйственного инвентаря.
Я попытался заглянуть внутрь дома через окно, но занавески упорно скрывали от меня мир по ту сторону стекла. Мы поднялись на крыльцо, дверь была приоткрыта, словно приглашая нас войти в неизвестность. Мы переступили порог. На полу прихожей лежал Яшин, лицом вниз. Под его телом разлилось море крови, наполняя воздух тяжелым, металлическим запахом.
Денисов, не теряя ни секунды, вытащил из-за спины пистолет, щелкнул предохранителем и опустился на одно колено рядом с телом. Он прощупал пульс и, взглянув на меня, покачал головой. Затем, словно хищник, проверил все комнаты: их было три плюс кухня, санузел и мансарда. Везде было чисто, но атмосфера пустоты и мрака пронизывала каждую щель.
Я все это время сидел на пуфике в прихожей, парализованный ужасающей реальностью происходящего. Тишина была тяжелой, словно две огромные ладони сдавливали мне голову. Где-то рядом жужжала муха. Вернувшись, Николай убрал пистолет и, опустившись на корточки рядом с трупом, словно пытался прочитать историю последних мгновений этого человека.
— Внимание, вопрос: нас опередили или это просто совпадение? — Голос Денисова прорезал тишину.
Я пожал плечами:
— Зачем кому-то нас опережать?
— Не знаю.
Осторожно, стараясь не наследить, он осмотрел труп и заключил:
— Горло перерезано. Сонная артерия.
И в этот момент где-то скрипнуло. Словно бы взвизгнули старые петли. Может, так оно и было. Я подумал, что такой звук может исходить от двери пристройки. Мимо окна мелькнул силуэт, и в ту же секунду Денисов рванул во двор. Я следом. Мы миновали калитку и выскочили на дорогу. Огляделись. Убийца исчез за углом квартала. Прыгнули во внедорожник, Николай лихо сдал назад, развернулся и резко тронулся с места, бросившись в погоню. Через миг он заложил крутой вираж за угол квартала.
Неизвестный бежал впереди по дороге. Оглянувшись, он метнулся к забору, понимая, что его вот-вот настигнут, перемахнул в чей-то двор. Мы доехали до того места, Денисов ударил по тормозам и, выпрыгнув из машины, побежал вслед за незнакомцем. Через несколько секунд он исчез за забором.
Я остался в машине, нервно поглядывая на ключи, оставленные в замке зажигания. Джип мерно шуршал работающим двигателем. Времени не было, нужно было действовать, и я сосредоточился, призывая свою способность. Надо посмотреть в будущее. Перед глазами всплыл силуэт незнакомца. Куда он мог направиться? В голове появилась картинка трехэтажного здания с фасадом из зеркальных панелей. Что это за место? Торговый центр?
Полез в телефон, открыл карту и нашел свое местоположение. Недалеко оказалось туристическое агентство, и больше ничего подходящего поблизости не было. Перебравшись за руль, я направился туда. Именно там я и собирался перехватить этого мерзавца.
Здание действительно было облицовано зеркальными панелями. Я припарковался рядом и вышел, оглядываясь по сторонам. Незнакомец должен был появиться с минуты на минуту.
Время шло, напряжение нарастало, но убийца не появлялся. Прошло десять минут, и телефон внезапно зазвонил. Денисов. Я принял вызов.
— Ты где?! — с трудом переводя дыхание, спросил Николай.
— Жду возле туристического агентства. Моя способность проявилась. Я вижу будущее! Убийца придет сюда.
— Не знаю, что у тебя там проявилось, он спрятался в здании химчистки. Скинул тебе координаты. Быстрее дуй сюда, один не справлюсь.
— Понял.
Черт, как мог я ошибиться?!
По координатам нужно было ехать в соседний квартал. Здание химчистки, массивный прямоугольный ангар, возвышалось мрачной громадиной на пустынной улице. Денисов стоял на входе, рядом с ним толпились четыре женщины, вероятно, работницы химчистки.
— Наконец-то! — воскликнул он, когда я подошел к нему. Потом посмотрел на женщин и строго произнес:
— Внутрь не входить, что бы ни случилось!
Он отвел меня в сторону и негромко проговорил:
— Короче, расклад такой: персонала в здании нет. Эти четверо — все, кто был внутри. В здании сушка вещей после очистки. У нашего злодея при себе ствол. Будем брать вдвоем.
— Может, подождем полицию?
— Может, тебе еще и группу захвата организовать? Вдвоем справимся. Иди в машину и возьми в бардачке пистолет.
— Как скажешь…
Я взял пистолет, и мы вошли в здание. Перед нами была огромная площадь, заставленная вешалками с сушащимися вещами: рубашки, джинсы, постельное белье, куртки, дубленки… Ровные ряды одежды образовывали настоящие лабиринт. Здесь было душно и влажно, воздух пропитан приторным запахом чистящего средства.
— Пошли, — тихо сказал Денисов, и мы осторожно двинулись в лабиринт.
Осторожно продвигаясь вперед, Денисов вдруг крикнул:
— Это ФСБ! Сдавайся! Здание окружено!
Конечно, насчет окружения Николай соврал.
— Пошли к черту! — раздалось где-то вдали, а следом прогремели два выстрела, их гулкое эхо разнеслось по ангару.
Мы присели на корточки. Мне показалось, что выстрелы раздались слева от нас.
— Разделимся. Держись чуть правее. Справишься? — прошептал Денисов.
— Наверное… — так же тихо ответил я.
— Стрелял когда-нибудь?
— Разве что в видеоиграх…
— Тут почти все тоже самое. В крайнем случае стреляй на поражение. Твой ствол левый. Если убьешь, сделаем так, что он сам себя… Понял?
Я кивнул.
— Гоним его в самый конец, зажмем к стене. Работницы сказали, что там есть участок без вешалок. Открытое пространство, смекаешь? Не укроется! Работаем! — скомандовал Николай.
Распрямившись, мы разделились. Взял чуть правее, как и сказал эфэсбэшник.
Я осторожно двигался по бетонному полу, стараясь не издавать ни звука. Увесистая «Беретта» с цветом рукоятки под дерево немного придавала уверенности. Но страх сжимал внутренности. Здесь могли убить, стоило сделать всего один неверный шаг.
Кстати, откуда у Николая «Беррета»? Да еще и левая? Ладно, не время об этом сейчас думать.
Остановившись около коричневой дубленки, прислушался, оценил обстановку. Тишина. Как дальше действовать? Идти? Стоять на месте и караулить? Я начал паниковать — отсутствие опыта оперативной работы давало о себе знать.
Спокойно, Игорь, спокойно… Подыши, только подыши. Вдох, выдох. Вдох…
И тут до меня дошло: «Беретта» все еще на предохранителе! Вот же болван! Я надавил на рычажок — тихий щелчок отозвался в тишине. Оставаясь на месте, начал размышлять: а что если убийца уже подкрадывается ко мне? Следующая мысль заставила меня вздрогнуть: а вдруг он стоит по ту сторону дубленки? Стоит и слушает так же, как я?
Как бы я ни старался отогнать эту мысль, ничего не выходило. В какой-то момент мне даже начало казаться, что я физически ощущаю его присутствие на той стороне.
Я вскинул «Беретту» и сорвал дубленку на пол. Никого. Отлегло. Но краем глаза заметил движение в проходе. Инстинктивно кинулся на пол, и в тот же миг рядом грянул выстрел. Пуля пронеслась совсем близко, свистнула у самого уха. Я перекатился, и замерев на полу, выпустил несколько пуль в ответ, целясь наугад. Гильзы звякнули о пол, но я этого не слышал. Грохот «Беретты» оглушил меня.
Перекатившись через проход, я остался лежать на животе, и смотреть в оба. Тишина, будто мир замер. Слушал до боли в ушах — безрезультатно. Медленно поднявшись, начал отступать, ни в коем случае не поворачиваясь спиной к тому месту, где прятался убийца, и не опуская пистолет.
Я отошел на приличное расстояние и перевел дух. Слух постепенно возвращался, и это было хорошо. Вдруг снова раздались выстрелы, где-то вдали, чуть левее от меня. Еще серия. Я начал беспокоиться за Денисова. Собрав всю свою смелость, я осторожно двинулся к месту перестрелки. Но пошел я туда не прямо, а по флангу — дошел до стены ангара и двинулся вдоль нее. Так я мог быть уверен, что с одной из сторон убийца ко мне точно не подкрадется.
Когда впереди открылось свободное пространство, о котором говорил Денисов, я замер. Прислушался — тихо. Осторожно подошел к последнему ряду сушилок, остановился у пальто и быстро выглянул из-за него. Пусто. Убийцы не было. Обратил внимание, что там стояли баки для перевозки одежды. На полу лежала гора вещей.
Я юркнул обратно за укрытие. Хотя вряд ли пальто можно было так назвать…
Что теперь? Что дальше?
Впереди, метрах в десяти от меня, стоял бак размером с легковой автомобиль. Рванул к нему, держа открытое пространство на прицеле. Наконец, юркнул в новое укрытие и сел на корточки рядом с углом. Перевел дух, осмотрелся. Над головой свисала грязная простыня, перекинутая через борт емкости.
Моя новая позиция была в углу ангара, и это был плюс. Отсюда я мог контролировать открытое пространство, время от времени выглядывая из-за бака, не опасаясь за тыл. Но был один недостаток: меня отлично было видно с той стороны, откуда я пришел. Поэтому я прошел чуть вперед свернул за угол емкости, замер и прислонился к ней спиной. Все, теперь дела куда лучше: впереди стена, справа стена, слева хорошо просматриваемое пространство ангара. Оставалось только одно: следить за ним и не проворонить момент, когда там появится убийца. Ведь Николай рано или поздно загонит его туда.
Прислушался к обстановке. Тишина напрягала все сильнее. Наша игра в кошки-мышки затягивалась на неопределенный срок. Надеюсь, Денисов еще жив. Очень надеюсь, что во время последней перестрелке его не подстрелили. Иначе я застрял тут один на один убийцей. Перспектива не из приятных. Ладно, хватит накручивать! Денисов жив, и точка.
Я встал на одно колено, держа пистолет наготове, и принялся ждать.
Не могу сказать, сколько времени я стоял так неподвижно, но спина уже начала ныть, а нога, на которой держался, ощутимо болела. В тот момент, когда я решил сменить позу, емкость вдруг издала скрип. Я сразу замер, отказавшись от всяких движений, и застыл, превратившись в тишину. Прислушался. Похоже, это скрипнули колесики, которые позволяли емкости передвигаться по цеху. Кто-то, видимо, случайно прислонился к ней спиной и чуть сдвинул. Мгновенно забыв о боли, я медленно подкрался к углу, где застыл в ожидании.
На первый взгляд могло показаться, что на той стороне никого нет. Там было тихо. А скрип, всего лишь случайность, непроизвольное движение емкости. Но в следующий миг я отчетливо услышал простуженное шмыганье носом. Это явно был не Денисов. Мгновенно понял: убийца. Я вскинул «Беретту» и прислонил ее ко лбу, ощущая ледяной холод металла.
Что делать?
Хороший вопрос.
Первая мысль — выстрелить в убийцу через емкость. Стенки, судя по всему, тонкие, и пуля могла бы прошить их насквозь. Но загвоздка в том, что емкость заполнена бельем. Я не специалист по баллистике, но подозреваю, что пуля может застрять внутри. А это не вариант.
Я решил ждать подходящего момента для нейтрализации. Надеюсь, я смогу выстрелить в человека… Убийца не знает, что я здесь. Он не станет оставаться долго на одном месте, рано или поздно выйдет из укрытия. И тогда я его…
Но в голову закралась мысль: сколько у меня патронов? Сколько раз я уже выстрелил? Вроде два, может, три. Магазин любого пистолета по стандарту вмещает минимум восемь патронов, значит, у меня должно быть не меньше пяти. Знал я это благодаря большому опыту игр во всякие компьютерные стрелялки. А у «Беретты», кажется, объем магазина больше. Двенадцать или пятнадцать патронов. Так что живем.
Стоп. Кто сказал, что мой магазин был полным изначально? Может, там всего три патрона было? Денисов ничего не говорил. Черт, думаю всякую ерунду. А что если магазин пустой?
Я досчитал до десяти, тщетно пытаясь обуздать нахлынувшую волну паники. Ничего у меня не вышло. Стараясь не шуметь, я отщелкнул магазин, медленно вынул его и пересчитал патроны. Тринадцать. Вздохнул с облегчением и тихо вставил магазин обратно.
Я заметил краем глаза Денисова, он медленно продвигался по ангару. Николай обходил груду грязных вещей по широкой дуге, и меня не замечал — уж не знаю, как так вышло. Убийца снова шевельнулся, сдвинув емкость, и затем шмыгнул носом. В этот момент меня словно молнией пронзило: он вот-вот выстрелит в Денисова!
Что делать? ЧТО, ЕШКИН КРОТ, ДЕЛАТЬ?!
Решение пришло быстрее, чем вспыхивает молния: изо всех сил я толкнул емкость плечом. Она сдвинулась, но сразу уперлась в убийцу, и в тот же миг раздался выстрел! Денисов пригнулся и рванул к груде вещей, отстреливаясь на бегу. Пуля попала в емкость в опасной близости от меня…
Мой маневр оказался кстати — я помешал убийце прицелиться. Но теперь я раскрыт!
Я замер, вскинул «Беретту» и стал ждать появление противника. Мой напарник перебежал к баку, который стоял недалеко, и завязалась перестрелка. Эфэсбэшник несколько раз промахнулся, и пули легли пугающе близко от меня. В какой-то момент бой потерял темп, и наступила тишина.
— Эй, ты там, сдавайся! — проговорил я.
— Пошел к черту!
— Понимаешь, что ты не жилец? У тебя нет шансов.
— Может, я и не жилец, но с радостью прихвачу вас на тот свет! — убийца выстрелил в емкость, собираясь попасть в меня, но пуля застряла внутри. Холодок пробежал по моей спине. Я туго сглотнул и проговорил:
— Ты бы патроны приберег.
— Иди к черту!
— Ты за что следака завалил?
— Ты будешь следующий.
— Хрен тебе, слышишь?
Убийца ничего не ответил. Я решил продолжить разговор:
— Нет, серьезно, сдавайся. Зачтем тебе, меньше сидеть будешь. По-моему, выгодная сделка, а?
Но он молчал. Мы просидели так несколько минут, убийца не проронил ни слова, и несколько раз шмыгнул носом. Интересно, какие мысли крутятся у него в голове? Денисов выстрелил, мой сосед тихо выругался и огрызнулся в ответ, а затем снова наступила тишина. В какой-то момент мне показалось, что убийца ушел. Ведь такая возможность у него была — он мог снова спрятаться среди сушившихся вещей. Почему он этого не делал, я не знал. Может, был ранен?
Периферийным зрением я уловил движение под потолком. Поднял взгляд, увидел, что Денисов крался по второму ярусу. Этот ярус представлял собой узкую полоску из сетчатых металлических листов, приваренных к стене, с периллами из железных прутьев. Наши взгляды встретились, и Николай приложил указательный палец к губам. Я кивнул. Эфэсбэшник остановился над емкостью, с ловкостью кошки забрался на перила и сиганул прямо на убийцу.
Грянул выстрел.
Там завязалась какая-то возня, потом кто-то вскрикнул от боли. И — тишина.
— Николай, ты жив? — прокричал я.
— Жив. Иди сюда, — ответил он как-то буднично.
Я так и сделал. Убийца стоял на одном колене, держась за руку, его лицо свела гримаса боли. Штанина в районе колена в крови, все-таки Николай смог его подстрелить, поэтому убийца никуда не мог уйти. Ранение в такое место должно быть очень болезненным. Далеко не убежишь. У Денисова в руке было два пистолета, свой и противника. Еще у моего напарника была разбита губа.
— Ты мне руку сломал, урод! — прорычал убийца.
— Ты задержан по подозрению в убийстве Льва Яшина! — сказал Николай.
Денисов ударил убийцу хорошим хуком справа, от которого тот упал на пол.
— Кто заказчик?! — прокричал Николай. — Кто?!
— Иди к черту! — простонал незнакомец, лежа на поломанной руке, обтирая щекой пол.
— На кого работал? Ну? Говори!
Но противник в ответ лишь неистово шипел от боли. А потом вдруг выдал:
— Вы покойники! Вы не знаете, во что ввязались! Вам это так с рук не сойдет!
— Ты зачем Яшина убил? — строго спросил Николай.
Убийца сел, придерживая сломанную руку и потребовал:
— Вызовите мне скорую!
Я заметил, что теперь у него впридачу ко всему под глазом разлился замечательный фингал после хука эфэсбэшника.
Николай снова замахнулся ударить, но остановился на полпути. Достав телефон, он быстро набрал номер. Когда ответили, скомандовал, чтобы на место убийства Яшина прислали следственную группу, а к нам машину — забрать убийцу. После вызвал скорую.
Через несколько часов, когда убийцу заштопали, ранение оказалось не настолько страшным, пуля порвала связку, он уже находился в местном УВД, его перевели из камеры в допросную комнату, где мы его ждали. Мы заранее пробили кто этот человек. Личность убийцы пришлось устанавливать через базы ФСБ. Оказалось, что это Виктор Блохин, двадцать девять лет. Две судимости: за кражу и за хранение наркотиков. Пять лет провел на зоне, был выпущен условно-досрочно. Жил с матерью. Не женат. Безработный.
Блохин сидел за обшарпанным столом напротив нас. Допросная выглядела как из кошмара: серые облезшие стены, решетки на окнах, запыленные стекла, запах затхлой половой тряпкой. Я взглянул на столешницу и заметил бурые пятна. Кровь? Или краска?
Денисов поставил рядом с собой пластиковый стаканчик с американо. Медленно отпил кофе, затем открыл тонкую папку с личными данными на Блохина. Блохин держал руки на столе, взгляд намертво приклеен к столешнице. Он нервно ковырял кожу у ногтя большого пальца, а на запястьях поблескивали наручники. Перелома у него, кстати, не было, только сильный ушиб.
Николай захлопнул папку, сдвинул ее к краю стола и устремил взгляд на убийцу.
— Ты знаешь, какую организацию я представляю? — спросил Денисов.
Ответа не было. Ни движения, ни звука.
Николай достал удостоверение и так его развернул, чтобы Блохин точно видел содержимое. Когда тот, наконец взглянул, ксива вернулась во внутренний карман пиджака.
— Я не буду говорить без моего адвоката, — заявил убийца.
Денисов хмыкнул и посмотрел на меня:
— Адвоката хочет. Кино насмотрелся, — вернув взгляд к Блохину, продолжил:
— У нас тут не Голливуд и тем более не кино. Дерьмо случится, обратно не отмотаешь. Адвоката тебе здесь и сейчас никто не обеспечит. Тебе, конечно, положен государственный защитник. Это будет, но не скоро. Сам понимаешь, какая в стране бюрократия. Ты зачем Яшина убил?
— Я не буду говорить без адвоката.
— Незаконное ношение огнестрельного оружия, сопротивление аресту, стрельба — срок ты себе уже поднял. Кроме этого, посмотрим, что за твоим пистолетом числится. Теперь по убийству. Думаешь, если нож у тебя не нашли, мы не сможем доказать, что ты убил Яшина? Ты сильно ошибаешься, мы все докажем, все. Давай не будем все усложнять? Пишешь чистосердечное и получаешь по минимуму. Если будешь молчать дальше, я сделаю все, чтобы ты получил побольше. Зачем ты убил Яшина? Или, может, тебя кто-то попросил?
Блохин сосредоточился на ковырянии кожи у ногтя и не думал отвечать.
— Хорошо, сменим тему, — сказал Николай, доставая из папки стопку фотографий и медленно выкладывая их перед Блохиным. Я знал эти снимки: люди, исчезнувшие без следа. Фото предоставили родственники. — Знаешь, кто это? Пропавшие без вести. Возможно, уже мертвы. Смотри на фото, я сказал! — прикрикнул Денисов.
Блохин нехотя поднял взгляд, и Николай продолжил:
— Если кто-то знаком, говори.
Фотографии сменялись одна за другой, а я внимательно наблюдал за Блохиным.
— Зачем мне это показываете? — спросил он.
— Не отвлекайся. Смотри, — строго сказал Николай.
Во взгляде убийцы было полное безразличие, пока он не увидел одно из фото — его зрачки резко сузились. Денисов тоже это заметил. Фото вернулось в общую стопку, и я увидел, что на нем был Завулонов. Тут до меня дошло, какую игру ведет эфэсбэшник. Завулонов, конечно, не пропал, и снимок был подложен специально. Хитрый трюк, чтобы уловить реакцию убийцы. Очевидно, Блохин узнал Завулонова.
Денисов продолжил показывать фотографии. Снимок Черных прошел незамеченным для Блохина. Но чем дальше шел допрос, тем интереснее становилось. Зрачки Блохина снова сузились, когда он увидел фото Сотника.
Когда тест был завершен, эфэсбэшник аккуратно вернул снимки в папку.
— Ну так что, вызвать тебе адвоката? — вдруг смягчился Денисов.
— Да.
Николай достал телефон.
— Только сначала я должен сообщить о твоем задержании близким родственникам. Они должны знать, что ты в полиции. А то люди в городе без вести пропадают. Будем звонить твоей матери, где-то здесь был записан ее номер, — Денисов подвинул к себе папку и стал перелистывать страницы.
— Не звоните, не надо.
— Почему? — спросил Николай.
— Ну не надо.
— Почему?
Подумав с миг, Блохин ответил:
— У матери слабое здоровье. Если узнает, что я в полиции, у нее опять будет инсульт.
— Ничего не могу поделать, — вздохнул эфэсбэшник. — Закон есть закон. Черт, где же этот номер… а, вот он, — Николай начал набирать цифры.
Лицо Блохина вдруг перекосилось, он вот-вот готов был расплакаться. Он отчаянно закричал, умоляя нас:
— Ну не звоните! Не надо! Вам некому больше звонить?! Сестре моей звоните! Матери не надо! Не надо, пожалуйста! Адвоката мне! Адвоката! Без адвоката вы не имеете права звонить!
Денисов перестал набирать номер и поднял взгляд на Блохина.
— Ты зачем Яшина убил?
Блохин понял правила игры. Если он не скажет, Денисов будет звонить матери. Эта дилемма разрывала его изнутри. Я понял, что он что-то знал, но боялся говорить. Он рухнул локтями на стол, опустил голову, запустил пальцы в волосы и, сильно сжав их в кулаки, засопел, а потом завизжал. Визг эхом разнесся по допросной, заполнив ее тревожным звуком.
— Не скажу! Не могу! Нельзя! — простонал Блохин.
Дверь резко распахнулась, и в проеме возник сержант, дежуривший у допросной. Лицо его было натянуто, взгляд полон настороженности.
— У вас все в порядке? — спросил он.
— Все хорошо. Помощь не требуется, — ответил Денисов, не отводя взгляда от Блохина. Сержант кивнул и исчез за дверью, оставив нас наедине с правдой, которую нужно было вытащить наружу, как занозу из раны.
— Не бойся говорить. Кроме нас троих, об этом разговоре никто не узнает, — сказал Николай. — Зачем ты убил Яшина? Тебе кто-то это поручил? ФСБ тебя защитит, даю гарантию.
Убийца нервно тер ладонями голову, словно пытался стереть воспоминания или хотя бы отодвинуть их подальше.
— Вы не понимаете, что происходит, — прошептал он, его голос был едва различим в густой тишине.
— Возможно. Объясни.
— Вы ничего не сможете сделать, — Блохин замотал головой, словно пытался стряхнуть кошмар. — Я уже труп. ФСБ меня не спасет. Никто не спасет. И вас тоже. Они выпустили своего Цербера из цепей. Теперь он придет за вами.
Я уловил, как в его голосе зазвенел всхлип, мелодия безнадежности.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Вы исчезнете, потому что пытаетесь узнать их тайну.
Я не знал, почему задал следующий вопрос, но слова сорвались сами собой:
— Гул в небе, это Они делают? — спросил я, сделав акцент на слове Они.
Блохин молчал.
— Кто это «они»? — спросил у меня Денисов.
Я кивнул на дверь, и мы вышли из допросной. Отойдя подальше от сержанта, я шепотом пересказал Денисову все, что рассказал мне о них София. Вернувшись обратно за стол, Николай спросил:
— Зачем им нужен гул?
Блохин только покачал головой, и в его глазах я увидел тень ужаса.
— Я не знаю.
— Виктор, послушай, — Денисов склонился ближе к нему, голос его стал мягче, но не менее настойчивым. — Пропадают люди. Ни в чем неповинные люди. И ты можешь это остановить. Скажи, кто это и зачем им нужен гул?
— Я не знаю. Об этом мне не рассказывали.
— На днях пропала девушка, ей всего-то было двадцать один. Отдыхала в вашем городе. У нее вся жизнь впереди, жить да жить, а она исчезла. Вряд ли тебе ее жаль, но ты уже столько дел наворотил. Тебе для собственного очищения нужно сказать правду, чтобы больше никто не пропал. В конце концов, вчера девушка, сегодня кто-то другой, а завтра твоя мать… Ты мне скажи, кто эти люди? Это Они сказали тебе убить Яшина?
Блохин опустил глаза, закрыл их, и мрак тени лег на его лицо.
— Да, — ответил он.
— Имена, фамилии, адреса?
Блохин молчал, словно проглотил язык.
— Его фамилия Завулонов? Это был Вадим Завулонов? — задал вопрос Денисов.
Виктор сидел, как статуя, ни малейшего движения, ни одного звука. Я даже подумал, что он отключился.
— Ты ведь узнал его на фотографии? — продолжал давить Денисов. — Я видел, что ты узнал. Это он сказал тебе убить Яшина?
Внезапно Блохин начал быстро шептать, почти скулить:
— Не звоните матери, не звоните матери, не звоните матери, не звоните матери…
— Увы, я буду вынужден это сделать, если ты не скажешь. Это Завулонов поручил тебе убить Яшина?
И тут я услышал звук. Капля упала на пол. Потом еще одна, и еще. Кап, кап, кап… Звук был где-то рядом, совсем рядом.
Я заглянул под стол и увидел, что со стула Блохина что-то капает. Вернее, не со стула, а с его джинсов. Черт возьми, да он же…
Распрямившись, я пихнул локтем Денисова. Он посмотрел на меня, и я глазами показал на свой пах, затем кивнул на убийцу. Николай все понял и вскинул брови. Я пожал плечами.
То, что Блохин нассал себе в штаны, причем явно не из-за болезни, было для меня просто дико. Немыслимо. Шокирующе. В детдоме я видел всякое, но чтобы ссали в штаны во время допроса…
— Пока что закончили, — сказал Денисов.
Когда Блохина увели, Денисов закрыл папку и спросил:
— Что думаешь?
— Просто слов нет, — сказал я, все еще прибывая в шоке.
— В штаны ссыт, а заказчика не сдает. Его хорошо запугали.
— Может, мы его слишком жестко допрашивали?
— Мы на него даже не кричали. Разве что чуть-чуть, — Николай вздохнул. — Этот ничего нам не скажет. В штаны будет ссать, но молчать. Ладно, подумаем, как его разговорить. Поехали дальше работать, дел невпроворот.
В машине мы продолжили разговор. Денисов, слегка повернув голову, спросил:
— Есть успехи со способностями? Ты что-то такое по телефону говорил.
Я заколебался, выбирая слова.
— Теперь не уверен. Казалось, что вижу будущее, но ошибся, когда ждал Блохина возле туристического центра. Хотя я видел, как он туда пришел!
Денисов нахмурился, задумчиво глядя на дорогу.
— Возможно, твои навыки еще не отточены. Поэтому и есть ошибки.
Я пожал плечами, обдумывая слова. Про случай с Маргаритой я решил промолчать. Теперь я сомневался в своей способности видеть будущее. Ведь если бы я его действительно видел, то не ошибся бы с местом, куда пришел Блохин.
— Тренируйся чаще, — сказал Денисов.
— Ага, — буркнул я больше для формы, чем по делу.
Совет был дельный, тут не поспоришь. Возможно, действительно стоит натренировать свою способность, довести ее до совершенства. Надо заняться этим, и поскорее. Только где взять время при этом бесконечном движняке следствия? Но, как говорится, проблемы негра шерифа не волнуют. Придется выкраивать время, даже если придется пожертвовать сном.
Денисов включил радио и после нескольких песен прозвучало штормовое предупреждение. Ведущая радио сообщила буквально следующее:
— Мощнейшая за последние пятьдесят лет гроза надвигается на черноморское побережье. Ливни, град и ураганный ветер ожидаются на всем побережье юга России в ближайшие сутки. Некоторые специалисты уже дали имя надвигающейся буре — «Черная буря». Потому что действительно плотные тучи могут погрузить города в сумерки. МЧС по Краснодарскому краю призывает туристов и местных жителей к осторожности, оставаться дома в период разгула стихии.
Николай приглушил звук и прокомментировал:
— Вот тебе и похолодание.
Я на это ничего не ответил и спросил:
— Зачем надо было убивать Яшина? Какой в этом смысл?
Денисов поморщился:
— Тоже задаюсь этим вопросом. Убили его точно перед нашим приездом. Это значит, что кто-то очень не хотел, чтобы мы с ним говорили.
— Типа, Они не хотели?
— Возможно, — кивнул Николай.
— Может, просто совпадение? Может, убили его по другим причинам?
— Не верю в совпадения. Запомни, Игорь, если что-то кажется подозрительным, то оно так и есть. Никаких совпадений.
Я задумался, а потом спросил:
— Но кто знал, что мы едем к Яшину?
— Вот это меня очень даже интересует, — произнес Денисов, нахмурившись. — Знали только мы с тобой, Сотник и отдел кадров.
Я напрягся. Неужели он думает, что это я слил кому-то инфу? Как в той истории с Софией?
— Я ничего никому не сливал, честное слово, — сказал я.
— Верю.
— Значит, это Сотник. Зачем это ему?
— Почему ты думаешь, что это Сотник, а не отдел кадров?
— Потому что Блохин его узнал.
— Верно.
— И что теперь?
— Пока что ничего. Но с сегодняшнего дня при Сотнике о наших планах не разговариваем.
— Я понял.
Когда мы выехали из города и влились в поток на трассе, я не выдержал и спросил:
— Куда едем?
— В Новороссийск, — ответил Денисов, не отрывая глаз от дороги. — Там живет бывшая жена Яшина. Я уже с ней созвонился. Возможно, она что-то знает про его расследования по делу о гуле. Тогда они еще жили вместе.
До Новороссийска было километров сорок, Денисов значительно превышал скорость, и мы домчались туда за четверть часа. Погода не радовала: небо заволокли тяжелые свинцовые тучи и дул сильный ветер. Мне показалось, что это зарождалась обещанная буря.
— Сегодня у соседнего дома крышу унесло, ужасная погода, — сказала бывшая жена Яшина, когда мы уже устроились в ее доме. Мы сидели на белом кожаном диване напротив журнального столика. Она принесла нам кофе и сама уселась в кресло напротив, сложив ногу на ногу и слегка улыбнувшись.
— Простите, а можно еще раз ваше удостоверение? Просто сейчас столько мошенников развелось…
— Да, конечно, — ответил Денисов, доставая из внутреннего кармана свое удостоверение.
Пока супруга Яшина изучала ксиву, я осматривался. Ничего себе хоромы! Как в тех фильмах про американцев. Мы находились в просторной кухне, плавно перетекающей в гостиную. За нашими спинами было огромное окно с шикарными занавесками, вокруг множество ваз с цветами. Дом был двухэтажный, с аккуратным газоном, белым заборчиком и гаражом. Прямо как в фильме, не хватало только флага США над крыльцом. Меня это рассмешило, и я усмехнулся. Рядом с домом стоял черный «мерседес» последней модели. Черт, чувствовал себя в этом интерьере полной деревенщиной. Я все никак не мог найти себе удобную позу, бесконечно ерзал. Зато Денисов выглядел как дома: сложил ногу на ногу, держа блюдце с чашкой на колене. В своем деловом костюме он в любом месте выглядел как свой: хоть в баре, хоть на вечеринке, хоть на похоронах. Одним словом, эфэсбэшник, холодная голова, горячие уши.
Сама бывшая Яшина выглядела как типичная бизнес-леди. Деловой стиль: коричневая кожаная юбка до колен, белая блузка, босоножки на шпильках. Глаза были чуть-чуть покрасневшими после слез. Видимо Денисов уже успел ей сказать, что ее бывший муж убит. Странно, что она обутая ходит у себя дома… Ну да ладно. Мы тоже не разувались. Прическа и макияж как у моделей с глянцевых журналов. По дороге Денисов сказал, что она владеет риэлтерским агентством недвижимости и зовут ее Ирина Зайцева. Неплохо риелторы живут! Может, завязать со ставками и попробовать себя в этой сфере?
— Ужасно все это… — вздохнула Ирина, подразумевая убийство Яшина. — О чем вы конкретно хотели поговорить? По телефону вы мне так и не сказали.
— Меня интересует его расследование о пропаже людей во время гула, — ответил Николай, убирая удостоверение в карман.
Лицо Ирины тут же стало более серьезным и тревожным. Она аккуратно поставила блюдце с чашкой на столик и сказала:
— Вы играете в бильярд? У меня в подвале есть отличный бильярдный стол. Предлагаю продолжить разговор там.
Мы с Денисовым переглянулись. Возражать не стали, потому то даже я понял, что Ирина нарочно пригласила нас туда. Говорить здесь на тему работы мужа она опасалась.
Спустились.
Зайцева щелкнула выключателем, и длинные лампы под потолком, прокашлявшись светом, осветили цокольный этаж. Это был самый настоящий бар. Игровые автоматы, бильярдный стол, барная стойка с двумя десятками бутылок разного алкоголя. Ирина, процокав шпильками к музыкальному автомату, включила музыку и прибавила громкости. Заиграла песня:
Потом она подошла к бильярдному столу, взяла кий и с легкостью разбила шары.
— К чему такая конспирация? — спросил Николай, делая свой удар.
Я стоял рядом, сунув одну руку в карман, другой потягивал кофе, и посматривал то на Ирину, то на Николая. Зайцева на этот вопрос не ответила. Тогда Денисов произнес:
— Я читал рапорты вашего мужа. У меня появилось ощущение, что в них попало не все и дело… не совсем точно отражает все обстоятельства исчезновения людей.
— Ваше ощущение вас не подвело. Это так.
— И что же не попало в рапорты? — спросил эфэсбэшник, закатывая шар в лузу.
— Левка рассказывал мне не сильно много. Деталей не знаю. Но точно знаю, что со стороны руководства было сильное давление.
— Давление? Какого характера?
— Дело должно было обязательно быть подведено под глухаря.
— Странно… обычно руководство требует закрыть дело любой ценой.
Ирина обошла вокруг стола, сделала удар и промахнулась.
— Я не сильна в ментовской кухне. Вам видней, — сказала она.
Я сделал глоток кофе и вдруг понял, почему все дела имели формулировку «пропавший без вести».
— То есть, люди не пропадали без вести? — спросил Денисов.
— Не знаю.
— Вам известны имена, фамилии, кто оказывал давление на вашего супруга?
— Из руководства?
— В том числе. А были какие-то другие лица?
— Ваш удар, — Ирина кивнула на бильярдный стол. Николай закатил очередной шар в лузу.
— Леве часто звонил начальник УВД, — сказала Зайцева. — Интересовался ходом расследования. Возможно, он и оказывал давление. Что касается людей не из полиции, то да, на моего мужа часто оказывали давление. Вам же известно, что он занимался делами, связанными с организованной преступностью?
Николай кивнул, затем сказал:
— Ваш удар.
Ирина наклонилась в соблазнительно позе прямо напротив меня и закатила шар. В этот момент у Денисова зазвонил телефон.
— Слушаю, — ответил он. Выслушав собеседника, сказал:
— Буду позже. Работайте! — и сбросил вызов.
— Опергруппа начала работать в доме Яшина.
М-да, не особо они торопились, полдня ехали.
— Ирина, скажите, упоминал ли Яшин когда-нибудь фамилию Завулонов? — спросил Николай.
Зайцева с миг молчала, потом спросила:
— Желаете выпить?
— Отчего бы и нет, — ответил Денисов.
Ирина хмыкнула:
— Не знала, что сотрудники ФСБ пьют во время службы.
— В основном не пьют.
— Кроме служебной необходимости, да?
— Верно.
Положив кии на бильярдный стол, они направились к барной стойке. Я не отставал. Ирина взяла на себя роль бармена, а мы с Денисовым устроились на высоких стульях у стойки.
— Что вам налить? — спросила она.
— Водки.
— Как скучно.
— Классика.
— Я так не считаю, но это ваш выбор.
Жена Яшина налила Денисова стопку водки, себе сварганила фужер сладкого вермута со льдом. Я отказался, демонстрируя чашечку кофе.
— Не ожидала, что вы озвучите эту фамилию… — проговорила Ирина и сделала глоток. Денисов опрокинул стопку.
— Положа руку на сердце, скажу, что эта фамилия последнее время часто у меня на слуху. Все вокруг нее окутано тайной и мраком. Почему так, а?
— В Геленджике некоторые фамилии даже вслух запрещено произносить, иначе будут последствия. А чтобы копать под их носителей… — Ирина загадочно повела бровью.
— Что вы имеете в виду? Нальете еще?
Она исполнила просьбу и проговорила:
— Знаю я ваши трюки с алкоголем. Он делает людей смелее, развязывает язык…
— Просто у вас хорошая водка. Кто производитель?
— Швеция.
— Надо запомнить. Куплю себе ящик.
— Часто пьете?
— Разве что по праздникам. Отчего бы в праздник не выпить хорошей водки?
— Я пришлю вам ящик. Только напишите, на какой адрес.
— Благодарю. Ну, так что там с Завулоновым?
Ирина осушила фужер и стала делать еще одну порцию.
— Левка как-то упоминал это фамилию, да.
— Завулонов два года как умер. А ваш супруг вел одно из первых дел по гулу не более двух месяцев назад. Как он мог выйти на Завулонова, если тот был мертв?
— В том деле вообще было много странностей.
— Например?
— Левка не говорил. Он просто сказал, что все в этом деле странно.
— Он как-то вышел на Завулонова в ходе расследования?
— Не знаю. Подробностей мне не рассказывал, — сказала Ирина и выпила свой вермут. Я заметил, что прежде чем сделать глоток, она на миг остановила фужер около рта, словно о чем-то задумалась. Что-то недоговаривает? Денисов это тоже уловил и проговорил:
— Ирина, послушайте. Пропадают ни в чем неповинные люди. Меня прислали в Геленджик, чтобы разобраться и покончить со всем этим. Если вам известно что-то еще, говорите. Бояться нет причин. Если необходимо, ФСБ обеспечит вам охрану. У нас есть протоколы защиты свидетелей.
Зайцева налила себе еще порцию и залпом осушила фужер. Она долго что-то взвешивала в уме и наконец, сказала:
— Лева считал, что дело должно быть переквалифицировано в убийство. Еще он говорил, что убийство совершили люди семьи… Фамилия Гор о чем-нибудь вам говорит?
— Ничего не говорит.
Я вдруг сказал:
— Черная аристократия?
Зайцева перевела на меня взгляд и прищурившись, произнесла:
— А вы хорошо информированы. Это влиятельная семья, местный криминал. Владеет бизнесом в Геленджике, в основном гостиничным и туристическим. Горы имеют большое влияние на власти города, как и на полицию. Наверное, и на местное ФСБ тоже.
Все это время Денисов внимательно слушал. Ирина сделала глоток и продолжила:
— Своих конкурентов по бизнесу Горы запугивали, рекетировали или убивали. Полиция закрывала на все глаза. В деле по гулу Лева полагал, что тот мужчина был убит людьми Гора, а все обставлено так, будто он пропал без вести. В итоге под давлением начальника ОВД мой супруг оставил мысль переквалифицировать дело в убийство. Я была бы осторожна на вашем месте, берясь копать под эту семью. Рискуете тоже внезапно куда-нибудь пропасть. Зачем вам это? Лучше возвращайтесь в Москву, целее будете. А на периферии люди сами как-нибудь разберутся, не в первый раз живем, проходили.
Денисов усмехнулся:
— Если бы меня можно было напугать местной бандой, в ФСБ я бы не работал. К тому же, кто-то должен очистить общество от опасных элементов. Служба на благо Отечества для меня не пустой звук.
— Николай, бросьте эти бравурные речи! Вы не можете не понимать простой истины: даже если вы сможете посадить их банду, им на смену придут другие. Свято место пусто не бывает!
— Вот поэтому и существует ФСБ и полиция — чтобы желающих занять это место было как можно меньше.
Эта фраза развеселила Ирину, она посмеялась и проговорила:
— На глупца вы не похожи. По-моему, вы безнадежный романтик и идеалист!
— Если только отчасти… что еще рассказывал ваш супруг?
— Больше ничего такого, что заслуживало бы внимания, — Зайцева пожала плечами. — Когда Лева ушел из полиции, он взял с собой копии дел. Он был одержим этим делом и после увольнения продолжал копать. Как-то раз он напился и сказал, что все узнал.
— В каком смысле?
— Тогда он была мертвецки пьян и бормотал лишь, что узнал, откуда появляется гул и почему пропадают люди, — Ирина пожала плечами. — Возможно, к этому приложила свою руку банда Гора, а возможно, что и нет. Тогда я особо не вникала, что к чему, наш брак трещал по швам. Лева после увольнения много пил. А потом я ушла. Все материалы он хранил в тайнике на мансарде, в полу около окна. Съездите и посмотрите, может, найдете.
Денисов вскинул брови:
— Почему он не пошел с материалами в полицию к бывшим коллегам?
Ирина пожала плечами:
— Не знаю, может, и ходил. На тот момент я от него уже ушла.
Николай сорвался с места и рванул на выход. Я следом.
— Вы куда? — спросила нам вслед Ирина.
— Спасибо за информацию! Надо работать! — бросил Николай, прежде чем подняться по лестнице.
— Вы обещали мне защиту! — донеслось нам вслед.
— Будет! — крикнул Денисов, взлетая по лестнице.
Уже через миг мы мчались обратно в Геленджик. Денисов ехал чертовски быстро.
— Куда ты так летишь? — не выдержал я, потому что устал искать ногами педали, когда мы слишком быстро приближались к движущемуся впереди авто. Николай ехал слишком лихо, слишком!
— Потому что в доме Яшина работает следственная группа! Никто, кроме нас, не должен найти материалы!
Припарковав внедорожник у дома Яшина, Денисов огляделся и негромко сказал:
— Давай лучше ты пойдешь на мансарду. Если пойду я, они могут что-то заподозрить. К тебе внимание меньше.
— А потом мне как быть? В чем дела вынести, не в руках же?
— Не в руках. Придумай что-нибудь!
Спасибо, легко сказать, блин!
Мы вышли из внедорожника, и, миновав стоящую у забора бело-синюю «газель» следственной группы, двинулись во двор.
Внутри дома нас встретили знакомые лица: женщина в полицейской форме заполняла какой-то документ на весу, скучающий майор Трубкин, прислонившийся плечом к дверному косяку, и худощавый молодой паренек, сидевший на пуфике, курил и заполнял бланк. Рядом с ним на полу был раскрыт серый чемоданчик. Тела на полу уже не было — видать, увезли.
— Не думал, что так скоро увидимся, — сказал Трубкин, делая шаг навстречу Денисову.
— Покой нам только снится, — ответил Николай, пожимая руку майора. Я тоже обменялся с полицейским рукопожатием. Николай кивнул на лужу крови на полу. — Что можете сказать?
— Как я понял, это вы нашли тело? — спросил Трубкин. Денисов кивнул. — Тогда, полагаю, нет смысла говорить причину смерти. Вы наверняка осматривали тело. В общем и целом добавить ничего нового не могу. Семеныч, у тебя есть что-нибудь? — Трубкин кивнул пареньку.
Семеныч не стал отрываться от бланка, и, смоля сигаретку в углу рта, монотонно проговорил:
— Смерть наступила в результате потери крови, перерезана сонная артерия, вероятно, кухонным ножом. Следов насилия и борьбы на теле не нашел. Более подробно расскажу после вскрытия, хотя тут и вскрывать особо не требуется. Зарезали Яшку, вот вам мое заключение.
Семеныч размашисто подписал бланк, поднял на нас взгляд:
— У вас ко мне есть еще что-нибудь? А то мне на автомобильную кражу ехать надо.
Денисов пожал плечами:
— Вопрос нет. Нож нашли?
Трубкин раскрыл пачку сигарет и ответил:
— Нет. Скинул он его где-то. Теперь хрен найдешь.
Я вдруг подумал, что он и не пытался искать. Черт возьми, а что если он прикрывает убийцу? Что если они все тут заодно? Блохин, Гор, Трубкин, Сотник? Что если криминал и силовики одна большая преступная группа? Что они с нами сделают, когда мы подберемся к ним слишком близко? Я посмотрел на Трубкина, он закурил и подмигнул мне. Как-то зловеще подмигнул, слово бы знал, что я знаю, что они повязаны с криминалом. От этой мысли стало не по себе.
Я отыскал взглядом лестницу, ведущую на мансарду. Она была прямо здесь, в прихожей. Получается, придется подниматься на глазах у всех. Ладно, погнали. Без слов я начал подниматься. Трубкин метнул в мою сторону быстрый взгляд, но промолчал.
— Свидетели есть? — спросил Денисов.
— Соседей не было дома.
Что дальше отвечал ему майор, я не расслышал — уже поднялся на мансарду. Здесь была одна большая комната, что-то вроде зала для отдыха. Мягкий диван, огромный телевизор, ковер в центре, книжный шкаф у стены. Пол из небольших досок, покрытых белой краской. Около окна я нашел незакрепленную доску, сдвинул в сторону, достал зеленую увесистую папку. Распахнул окно и скинул ее на дорожку. Спустился, прошмыгнул мимо оперативников и вышел на улицу забрать папку. Ждал Денисова во внедорожнике. Он пришел минут через десять и сел за руль.
Я протянул папку.
— Молодец, красиво сработал! — сказал напарник. — Поехали в отель. Будем разбираться, — эфэсбэшник положил папку назад и, провернув ключ в зажигании, резко сдал назад, а потом, колесами вздымая гравий, тронулись с места.
Николай открыл дверь своего номера и обернулся ко мне, его взгляд был усталым, но в нем горел огонек профессионального азарта.
— Иди отдыхай, — сказал он, коротко кивнув в сторону моего номера.
Я посмотрел на папку с материалами Яшина у него в руках, в голове крутились мысли о том, что там может быть.
— Я думал, тоже их посмотреть, — произнес я, пытаясь скрыть любопытство в голосе.
Николай коротко усмехнулся:
— Потом посмотришь.
Вот же зараза! Я пожал плечами, подавив раздражение, достал ключ от номера.
— Спасибо, что прикрыл, — негромко добавил Николай.
Наверное, это он про тот случай, когда я толкнул бак и не дал Блохину выстрелить прямо в него.
— Ага, не за что.
И он вдруг приоткрыл мне занавесу тайны:
— Тебя планируют устроить в ФСБ. То есть, никакой истории с советником. Все намного серьезней. Получишь звание, погоны. Тебе поручат спецзадание…
Слова Николая прозвучали как удар молота, разрушающий стены. Я бросил на него взгляд:
— Ого! Вот это откровение. А говорил, тебе не рассказали, к чему ко мне такой интерес… Что еще за спецзадание?
— Пока не могу сказать.
Я хмыкнул. Потом спросил:
— А если я не захочу?
Николай помолчал и сказал:
— Отдыхай. А лучше займись развитием способности. Все, до завтрашнего утра отбой, — и на этом ушел к себе, оставив меня наедине с моими мыслями.
Я провернул ключ в замке и с щелчком закрылся в номере. Окно распахнул — в лицо ворвался горячий воздух юга. Погода портилась, небо заволокло свинцовыми тучами и поднялся ветер.
День оказался не из легких, и тело уже давно просило отдыха. Набрал ванну горячей воды, сбросил одежду и, погружаясь в воду, закрыл глаза. Вот так-то лучше. Сумасшедший денек выдался. Когда бы я еще так побегал и пострелял? И правильно, что Денисов решил пока что один изучить материалы Яшина, — на такие подвиги я, как оказалось, не готов. Понял это только сейчас.
Значит, хотят меня устроить в ФСБ под погоны? Поручат спецзадание? Спецзадание, спецзадание… Да ну его к черту! Сейчас не об этом. Потом разберемся. От всего этого нужен отдых. К тому же, последнее слово за мной, могу и отказаться. Планы на вечер просты до банальности: полежать в ванне минут двадцать, потом спуститься на ужин и, вернувшись в номер, рухнуть спать.
С наслаждением расслабил тело, очистил свой разум от мыслей, слился с горячей водой в единое целое. Я — умиротворение, я — покой. Но это ощущение оборвал настойчиво зазвонивший телефон. Он лежал на кровати. Не сбрасывают. Тихо выругавшись, вылез из ванны и, шлепая мокрыми ногами по полу, направился в комнату. На экране светилось: «Маргарита. Помочь». Принял вызов.
— Слушаю.
— Игорь, помоги! — в голосе девушки звучал страх.
— Что случилось?
— Рустам! Он отправил ко мне своих людей! Я не знаю, что мне делать, — Маргарита всхлипнула. — Кроме тебя, мне не к кому обратиться.
— Ты к нему ходила?
— Нет. Как ты и сказал, я решила не отдавать ему деньги. Он сказал, что его люди приедут и накажут. Я не знаю, что мне делать. Помоги!
— Уходи из квартиры! — выкрикнул я.
— Мне некуда идти. Уже вечер, куда я пойду? А ночевать где?
— У меня перекантуешься. Уходи, говорю! Только паспорт и деньги возьми. Жди меня возле того банка, где тебя чуть не ограбили, помнишь? Какая это улица?
— Улица микрорайон Северный, кажется.
— Все, жди меня там!
Маргарита отключилась. Я не стал терять времени, наспех вытерся, натянул одежду и вылетел из номера. Добрался до остановки. Так, а какой номер автобуса тогда был? А то сейчас уеду черт знает куда! Решил поспрашивать людей на остановке, и мне подсказали, как добраться до нужной мне улицы.
Автобус маршрута номер восемь, дребезжа и воняя выхлопами, высадил меня на той самой остановке, где в прошлый раз я последовал за Маргаритой. Тротуар с изъеденными временем плитками, сладкий запах липы и шум города — все это снова окружило меня. Я перешел улицу. Банк, серый и угрюмый, словно страж времени, все так же стоял на своем месте. Маргарита, стояла напротив крыльца, сжав себя руками. В этот раз она была в джинсах и серой футболке с кроссовками. Через плечо мини-сумочка.
— А вот и я! — выкрикнул я, подходя к ней сзади. Она резко повернулась, и я увидел на ее футболке улыбающегося Микки-Мауса.
— Игорь, спасибо, что помогаешь. Не знаю, как тебе отблагодарить. Прости, пока что нечем.
— Забей, потом как-нибудь сочтемся.
Мы зашли в первое попавшееся кафе с видом на улицу. Мне хотелось жрать, да и нужно было расспросить Маргариту все детали новой истории с Рустамом. Не на улице же этим заниматься, в самом-то деле.
Рита решила заплатить за меня, сказав, что это в благодарность за помощь. Ну, я и не стал возражать. Денег у меня было мало, зарплату советника ФСБ еще не платила. А у Маргариты пятьсот тысяч на кармане. Когда передо мной поставили мясо по-французски, принялся за него с таким рвением, будто не ел сто лет. Рита была погружена в свои мысли, лениво помешивая трубочкой клубничный коктейль. Я сказал:
— Молодец, что не понесла ему деньги.
— Не знаю… Если честно, уже не уверена. Может, надо было все-таки отнести? Проблем бы не было.
— Ага, а потом он бы потребовал еще пятьсот. Ты правильно поступила.
— Не знаю, что теперь делать.
— Не переживай, все будет хорошо. Я с ним поговорю.
— Игорь, не надо! — воскликнула Рита. — Рустам опасный человек.
— Я же не собираюсь с ним драться. Просто объясню, что ставить тебя на счетчик — нехорошо. А там посмотрим, что он скажет. Я умею разговаривать с такими утырками, — подмигнул я, слегка соврав. Ну, может, и не слегка, а побольше. Главное — прощупать Рустама, а потом уже решать, как действовать дальше.
— Ты уверен?
— Уверен. Где его найти? Он в своем магазине часто бывает?
— Он приезжает к концу дня, чтобы узнать, какая была выручка. Но приезжает не каждый день.
— Может, знаешь еще места, где он часто трется?
— Пару раз видела его у кофейни, там со своими дружками пил кофе. Это недалеко от магазина.
Я подвинул ей телефон:
— Покажешь на карте, где эта кофейня?
Пока Маргарита искала заведение, я продолжил уплетать ужин, параллельно выстраивая план действий в голове.
Для начала надо сходить в эту кофейню, присмотреться к Рустаму и его дружкам. Если, конечно, повезет, и они там будут. Следующий шаг — выцеплю его где-нибудь в подворотне, когда он будет один, и поговорю по-мужски, можно даже припугнуть. Думаю, для начала этого хватит.
— Вот, — сказала Маргарита и отодвинула ко мне телефон. Красной меткой была помечена кофейня. Убрал телефон в карман.
— Игорь, может, все-таки не стоит? Боюсь, что с тобой из-за меня что-нибудь случится.
— Не ссы. Прорвемся.
Достав из кармана пластину с розовыми таблетками для активации способности, я выщелкнул одну и запил пивом.
— Хочешь тоже оттянуться? — сказал я, протягивая Маргарите таблетки.
Она на мгновение потеряла дар речи, ее глаза расширились от удивления. Возможно, даже была ошарашена.
— Нет, спасибо. Не думала, что ты торчок, — ответила с ноткой брезгливости ко мне.
— Да шучу я, шучу, — рассмеялся я. — Это от головы. Время от времени мигрень мучает, — соврал я. — А наркотики — это зло!
Маргарита улыбнулась. Наверное, шутка была не к месту. Ну и ладно. Главное, что я ее немного развеселил, после чего она выглядела менее встревоженной.
Вышли из кафе, когда уже стемнело. Мы прошлись пешком до следующей остановки и, сев на маршрутку, доехали до моего отеля.
— А вот и мой номер, — сказал я, щелкая выключателем. Маргарита прошлась по номеру, осматриваясь, и села на край кровати. Я кинул ключ на столик и облокотился на столешницу. Встретился с девушкой взглядом. Наверное, стоило объясниться, почему я привел ее в отель, а не к себе домой.
— На самом деле я не здешний. В командировке тут, — сказал я.
— Ммм, — кивнула Маргарита.
— Мой коллега в номере напротив.
— А где ты работаешь, если не секрет?
Так, так, так. Сказать правду насчет ФСБ и гула или соврать? Если совру, она может почувствовать. Появится недоверие. Оно мне надо? Нет, не надо. Так, я запал на нее? Почему мне важно ее доверие? Черт, похоже, запал. Ладно, раз уж она открылась, поделилась своей проблемой, значит, и я скажу правду, но без лишних деталей.
— В общем, я советник в ФСБ. Мой коллега тоже из ФСБ, но следователь.
Маргарита удивленно вскинула брови.
— Ты сейчас опять шутишь?
Я усмехнулся.
— На этот раз нет. Мы сюда из Москвы приехали, точнее, мой коллега из Москвы, он из самого главка, может, слышала про Лубянку? А я из Таганрога… в общем, как всегда, все непросто… — я чувствовал, что начинаю запутывать Риты. Потом добавил, как можно серьезней:
— Расследуем исчезновение людей.
— Ого! Круто!
Блин, кажется, она мне не поверила. Но потом ее взгляд упал на коробку с копиями дел по гулу. Забыл убрать ее в шкаф. Тут и горничная убирается, может сунуть свой любопытный нос. Какой же я раздолбай! Коробка вроде бы убедила Риту.
— Забыл утром убрать, — сказал я, сгрузив коробку в шкаф. — Вообще, по-хорошему надо в машину отнести, а то мало ли что…
— Не волнуйся, я не буду смотреть.
— Я не про тебя, а про горничную, — сказал я, закрывая дверцу. Потом глянул время на телефоне. 20:45. — Во сколько Рустам пил кофе?
Рита недолго вспоминала, потом пожала плечами:
— Точно не знаю… ну, около восьми или девяти где-то.
Что ж, можно рвануть туда прямо сейчас.
— В общем, я поеду, съезжу, а ты посиди здесь.
Маргарита опять напряглась.
— Игорь, может… может, не надо?
— Жди здесь. Я скоро. И закрой дверь, — сказал я и вышел из номера. После нескольких шагов остановился. Так, может старую добрую «Беретту» взять с собой? Она в бардачке должна быть. А чего это я так к ней с теплотой? Один раз в жизни виделись, а уже старая добрая. В принципе, оружие мне не помешает. Хотя не сейчас. Нести не в чем, под футболкой видно будет. А может попросить у Денисова тачку? Даст, не даст? Я задержал взгляд на двери номера Николая. Подумав с миг, двинулся дальше, слетел вниз по лестнице и вышел на улицу.
Взял такси. Всего лишь десять минут, и я вошел в кофейню. Уютное место: теплое освещение, небольшие столики, аромат свежемолотого кофе. Взгляд зацепился за электронное меню на стене, но мозг уже фиксировал все вокруг. Посетителей немного: в углу две девчонки, шепчутся, обсуждают что-то свое. Немного дальше паренек, весь в ноутбуке. Ближе к центру зала четверо ребят с южной внешностью. Еще до того, как зайти, я заметил две дорогие тачки с блатными номерами у входа: черный «гелендваген» с номером 666 и БМВ с номером 333. Видимо, их. Мог ли среди них быть Рустам? Без сомнений.
Взял себе капучино и уселся недалеко от них, наблюдая. Один из них, с аккуратной бородкой, был в синей рубашке и джинсах, крепкое телосложение, рядом на столе черный дутый кошелек. Второй — худой, в черных джинсах и коричневой рубашке, лицо наглое. Двое других — крепкие парни, одетые во все черное, футболки и джинсы, у одного из них красные мокасины.
Кто из них мог быть Рустам? Прислушался к разговору.
— Э-э-э, бродяга, ну ты шайтан, че, реально будешь брать? — спросил худой.
— За два миллиона, из Германии гнать будут через Абхазию. Там Ибрагим поможет растаможить, у него в ментовке дядя работает, — ответил с аккуратной бородкой.
— Красава, братан!
— Покатаюсь, а потом за три здесь продам.
Дальнейших их разговор не помог мне прояснить, есть ли среди них Рустам. По имени друг к другу они обращались.
Допив кофе, я медленно поднялся и направился к ним. Внутри все сжалось, и неприятно свело внизу живота. Еще никогда я не ввязывался в подобные разборки! Они заметили мое приближение, замолкли и устремили на меня свои темные, настороженные взгляды.
— Кто здесь Рустам? — холодно спросил я, пытаясь держать страх в узде.
— Я Рустам, — ответил тот, что был с аккуратной бородкой.
— Пойдем, поговорим, — бросил я, кивнув в сторону выхода.
Вся их четверка смотрела на меня с насмешкой, явно не воспринимая всерьез и чувствуя себя здесь хозяевами.
Рустам молча поднялся, и мы вышли на улицу. Мы стояли напротив друг друга, наши взгляды скрестились, как острые лезвия.
— Риту знаешь? — спросил я, пронзая его взглядом.
— Фамилия? — пробормотал он, с видимым раздражением.
— Она у тебя в магазине работает.
— А, та шлюха. Знаю. А ты кто?
— Еще раз на нее наедешь, — сказал я, сдерживая гнев, — и я тебя завалю. Долг она тебе вернула. Полностью.
Рустам усмехнулся, криво, зловеще.
— Мне с тобой не о чем базарить, шайтан. А этой проститутке передай, чтоб еще пятьсот принесла. Итого с нее миллион. Пусть как хочет достает. Не вернет через две недели — зарежем как свинью, а потом и ее родителей. Свободен!
Гнев взорвался во мне, как пламя в газовой печи. За свои слова он ответит. Рустам развернулся и направился к кафе, но я рявкнул ему вслед:
— Куда пошел, пес?! Стоять!
Он такого от меня не ожидал и обернулся.
— Страх потерял, шайтан? Проблэм хочешь? — его чистый русский вдруг сменился акцентом.
— Она не шлюха, понял?!
Я уже собрался врезать ему в лицо, но меня опередили: удар под дых сбоку пришелся так неожиданно, что я согнулся пополам, задыхаясь и кашляя от боли в животе.
— Э-э-э, собака, на кого лаешь? — раздалось голос сбоку. Краем глаза я увидел худого.
— Да пошел ты! — прохрипел я.
В его руке блеснуло что-то острое, но Рустам остановил его жестом.
— Не здесь. Люди вокруг, — пробурчал он.
Краем глаза уловил еще два темных силуэта. Цепкие руки схватили меня за плечи и потащили к стене кофейне, потом за угол, в полумрак. Я не мог сопротивляться, главное было не задохнуться. Там удар под дых повторился, я согнулся и захрипел, а потом меня толкнули, и я рухнул на землю. Раздался смех. Кто-то плюнул мне в след и сказал:
— Собака!
Кажется, это был голос худого.
Больше меня не трогали, Рустам ушел со своими дружками обратно внутрь кофейни. А я продолжал лежать на земле, свернувшись в позе эмбриона, хватая воздух ртом.
Подошли парень с девушкой, его спутница спросила:
— Вам плохо? Вызвать скорую?
— Да нажрался он, как свинья, не видишь что ли? — сказал парень, презрительно.
— Все нормально, — прохрипел я. Они, окончательно приняв меня за пьяницу или наркомана, брезгливо отвернулись и пошли дальше.
Когда дыхание восстановилось, я поднялся и отряхнулся. Вот и поговорил, блин! Что теперь? Идти обратно в кофейню и продолжать конфликт не имело смысла, силы не равны. О чем я только думал раньше? На конфликт идти не планировал, по крайней мере сегодня, но когда Рустам назвал Риту шлюхой, я потерял контроль. Ладно, надо возвращаться в отель. В случившемся можно найти положительное: теперь я знал, как выглядит Рустам, и знал номера их машин. Одна из них наверняка его. С помощью базы ФСБ я найду ее в любой момент, пробью на него всю инфу, а потом подумаю, как ее можно использовать. Буду знать, где живет, и выцепить его в подъезде одного будет как нечего делать. Разобраться с Рустамом, не убить, нет, а поставить на место, стало для меня делом чести, а не только вопросом решения проблем Маргариты.
Стал вызывать такси.
Таксист, подъезжая к отелю, воскликнул:
— А чего это тут? Пожар, что ли?
Я подался вперед с заднего сиденья и посмотрел через лобовое стекло. Перед моим отелем стояли, гремя двигателями, пожарные машины, синие проблесковые маячки рвали темноту, как электрические молнии. Пожарные сматывали шланги. Огонь больше не пылал, все уже закончилось. Таксист остановился у тротуара, я заплатил и вышел из машины. Слился с толпой зевак и обвел взглядом отель. Окно на третьем этаже было закопчено, как старая труба. Это же окно Денисова! Внутри все сжалось: неужели случилось что-то непоправимое? Скорой в обозримом пространстве не стояло, значит, пострадавших нет. Или она уже увезла?
Позвонил Денису. Через три гудка он ответил, как обычно, будничным голосом:
— Слушаю.
— Ты где?
— В гостях у мэра.
— Ого!
— Что-то срочное? Не могу говорить.
— Ты в курсе, что твой номер сгорел?
Денисов секунду молчал. Я подумал, что нас разъединили.
— Алло, ты здесь? — спросил я.
— Ты опять напился? — наконец спросил он.
— Да нет… он реально сгорел. Я тут тебя ищу.
— Извините, я на минутку, работа, — сказал он кому-то, потом послышалось, как закрылась дверь и Денисов витиевато выругался. — Доложи обстановку!
— А что докладывать? Окно черное, внутри, видимо, все сгорело. Людей эвакуировали.
Он опять выругался.
— Твою ж мать, — тяжело вздохнул он. — Материалы Яшина сгорели! Я еду! Жди.
Закончив разговор, вернул телефон в карман и задумчиво проговорил себе под нос.
— Интересное кино получается… Твою ж мать!
В толпе заметил Риту. Она стояла впереди, обняв себя руками, словно защищаясь от ледяного ветра. Подошел к ней и спросил:
— Ты как? Все хорошо?
— Я в норме, да.
Она окинула меня взглядом.
— Как все прошло? — ее голос дрожал от напряжения.
— Ну… разговор не удался.
— Тебя побили?
— В следующий раз буду действовать другим методом, — ответил я, решив не вдаваться в подробности.
— Не стоит, Игорь. В следующий раз тебя могут вообще… убить.
— В следующий раз буду действовать другим методом, — подмигнул я.
Ага, очень бы хотелось знать каким. Но ничего, что-нибудь придумаю.
— Тебе лучше сегодня и завтра домой не ходить, — сказал я.
— Мне некуда идти, — вздохнула Маргарита. — Так что придется возвращаться домой.
— Сними номер в отеле на пару дней.
Она пожала плечами.
— У подружки переночую.
— Уверена?
— Да. Она снимает, хозяева редко появляются.
— А почему не у родителей?
— Будут спрашивать, с чего это я у них на пару дней. Не хочу их расстраивать.
Внедорожник Денисова резко затормозил у отеля спустя пять минут после нашего разговора. Эфэсбэшник вылетел из авто, как ошпаренный, и рванул к двери отеля. На входе его остановил какой-то мужик в форме МЧС. Денисов светанул перед ним ксивой, тот тоже показал удостоверение, и у них завязался разговор. Пожарники тем временем попрыгали в свои машины.
— Пойдем, подойдем, — сказал я Рите. Подождав, когда проедут пожарные машины, мы двинулись через дорогу к моему коллеге.
— Понятно, что ничего не понятно, — услышал я, как Денисов говорил сотруднику МЧС.
— Повторяю вам, предварительно короткое замыкание, но точно могу сказать только после экспертизы.
— Слушай, капитан, иди отсюда! — махнул на него рукой Денисов. — У нас с тобой не конструктивный разговор.
Тот не стал ничего говорить, сунул черную папку под мышку и ушел внутрь отеля.
— Что говорит? — спросил я у Николая.
— Короткое замыкание проводки. Сказочник, мать его.
— Что-то не верится.
— Вот то-то же!
— Как я понял, материалы Яшина сгорели? Но ты же успел что-то прочитать?
— В том-то и дело, что не успел. Только начал, и мэр позвонил.
— Прикольно. И что теперь?
— Работать дальше! — раздражено ответил Николай, а потом заорал: — Вашу мать!
Что ж… Подойду к неприятности по-филосовски, а что еще остается? Что случилось, то случилось. Назад не отмотаешь, страницу обратно не перевернуть. Теперь надо двигаться дальше и быть готовыми к любым сюрпризам. Очередной ждал нас на следующий день, и он был похлеще, чем сегодняшний пожар.
Я не выспался. До середины ночи проветривал номер от запаха гари. Спасибо, что хоть горничная сменила постельное белье и убралась. Денисову, впрочем, повезло больше: ему дали люксовый номер на первом этаже и еще сотню тысяч рублей от хозяина отеля Артура в качестве компенсации. Ценные вещи эфэсбэшника, к счастью, не пострадали, он их не хранил в номере. Но все же пара недешевых костюмов сгорела. Рита уехала к подруге ближе к полуночи. Я пообещал ей, что позвоню на следующий день.
Следующий день тянулся в рутине. Николай работал с Блохиным: бесконечные допросы, бумажная волокита, запросы в разные инстанции. Вот же энергия у человека! Работали в кабинете Сотника. Полицейского с нами не было, тот уехал в Сочи на МВД-шный симпозиум. Я страдал от безделья. Погода пасмурная, висели жирные тучи, которые никак не собирались зарядить дождем. Порывы ветра иногда были ощутимыми и били в окно. Как говорится, погода так и шепчет «займи, но выпей». Написал сестре, она ответила, что у нее все хорошо, сняла комнату в коммуналке. Пообещал ей прислать денег.
К пяти вечера с рутиной было покончено, и мы наконец-то отправились перекусить. Одними чаями, которые я весь день гонял в отделе, сыт не будешь. Николай припарковал внедорожник у кафе, и мы вошли внутрь. Там нас ждал его коллега, тот самый, которого он забирал из Сочи.
— Валера, — представился он, когда мы сели за столик. Он улыбнулся, сверкая золотым зубом.
— Игорь, — сухо ответил я.
Валера был коренастым мужиком, на вид лет пятидесяти, может, чуть больше. С большой залысиной на затылке, вокруг которой вилась подкова черных кучерявых волос. Он был невысокого роста и плотного телосложения, даже слегка полноват. Его добрые и лукавые глаза выглядывали из-под густых бровей. Одет он был в красную гавайскую рубашку и черные шорты со сланцами. На запястье поблескивали золотые часы, в руке дымила сигара.
— Ну что, Коля, поймал все тарелочки, хе-хе? — спросил Валера, выпуская струю дыма.
Николай открыл меню и пробежал глазами по перечню блюд.
— Как пенсия? — спросил он, проигнорировав подколку.
— Вылечил язву. Спокойная жизнь идет на пользу.
— Как говорится, работа дала мне многое: раньше у меня ничего не было, а сейчас — ничего и дергающийся глаз.
— Все болезни от нервов и лишь некоторые от удовольствий, — заметил Валера и затянулся сигарой.
Мы заказали ужин и начали его есть с таким аппетитом, что Валера не упустил случая пошутить. Разговоры шли на общие темы: спорт, погода, женщины. Валера пил виски, расслаблено откидываясь в кресле, его глаза блестели от удовольствия.
Пока ели, старый эфэсбэшник умудрился засадить полбутылки вискаря. Он стал больше говорить и активно жестикулировать, но взгляд его оставался кристально чистым, как утренняя роса. Денисов вытер салфеткой губы и сказал:
— Слушай, Василич, ты у нас матерый волк, нужен твой взгляд на ситуацию как специалиста по преступным группам. Фамилия Гор тебе о чем-нибудь говорит?
Валера погонял виски во рту, словно дегустировал, одновременно поднимая из пыльных глубин памяти информацию. Наконец, проглотив виски, пожал плечами:
— Ничего не говорит.
— Работаю над одним делом, и очень интересная картина вырисовывается… В ходе расследования меня не покидало ощущение, что я чего-то не замечаю. Причем лежит оно на поверхности.
Официант подошел забрать тарелки. Когда он ушел, Валера проговорил:
— Нормальная ситуация для расследования. Так всегда: сомнения, сомнения, думки, думки. Ту ли ниточку тянешь, все ли факты учел.
— Это все понятно. Я о другом. Ведем дело по гулу, — сказал Денисов и вкратце ввел старого волка в детали расследования. — И ты представь, — продолжил он после вводной части, — у нас из-под носа похищают девушку, это в момент, когда роща просто кишит личным составом! Так не бывает, не похищают людей там, где много силовиков! И никто из оперов ничего не видел. Ситуация странная, согласись?
— Обычно похищение проворачивают в безлюдном месте, — заметил старый фейс и глотнул виски.
— Вот именно.
— Значит, кто-то из оперов играет на обе стороны.
— Хочешь сказать, что кто-то из тех, кто был тогда в роще, с похитителями заодно и сделал вид, что ничего не видел, хотя все видел?
Валера кивнул. Денисов мотнул головой:
— Мотива нет. Какой им профит от похищения людей? К тому же, надо быть совсем отмороженными, чтобы на своей земле такие дела проворачивать. Можно же это делать в соседнем городе, согласись?
— Бабки, бабки и еще раз бабки, Коля! Жадность фраера губит, тебе ли это не знать. Например, цель похищения — человечка распаковать, извлечь органы и переправить за границу. Знаешь, какие бабки на этом зарабатывают? Тебе и не снилось. Перед тем как я ушел на пенсию, был просто невероятный поток переправки органов в Турцию через Черное море… — фейс пыхнул сигарой.
Николай задумался и проговорил:
— Опера, говоришь… Следак, который вел дела по похищениям, вызывает у нас некоторые опасения… Да, Игорь? — Денисов посмотрел на меня.
Я кивнул, поняв, что речь идет о Сотнике.
Валера ткнул сигарой в сторону Николая:
— У тебя всегда была выдающаяся интуиция, Коля. Если есть опасение, значит, рыло у него в пушку. Бери этого следака на контроль.
— Да вот боюсь, Валер, что ресурса не хватит. Мы тут вдвоем работаем.
— Местное ФСБ привлеки.
— Нет у меня к ним доверия.
— Ну, это ты зря. У нас в основной массе хорошие профессионалы работают даже на местном уровне.
— Их профпригодность я не ставлю под вопрос. Есть опасение, что какая-то часть местного отдела работает на интересы криминала, хотя я не уверен в этом. Может, я ошибаюсь.
— Ты ходишь по очень тонкому льду, делая такие заявления.
— Не я один так думаю.
Я понял, что он имел в виду Ирину.
— Тебе видней, — пожал плечами Валера и положил сигару в пепельницу.
Денисов отпил минералки из фужера и продолжил диалог:
— Допустим, что в роще часть оперов действительно играла на две стороны и сделала вид, что ничего не видела… но наличествуют и другие странности в этом деле. Вот, например: есть подозреваемый, есть его отпечатки пальцев. Их, кстати, нашли на месте убийства. А теперь хочешь удивлю? Он умер два года назад.
Валера провел взглядом блондинку в короткой юбке и пожал плечами:
— Ничего удивительного. Инсценировка смерти.
— А вот и нет. Провели эксгумацию, сделали генетическую экспертизу. Это он.
Старый волк хмыкнул.
— Прям триллер получается. Убийца с того света.
— Если дальше так же все пойдет, то поверю, что в деле замешаны потусторонние силы.
Валера поморщился:
— Делать больше нечего потусторонним, чтобы в нашем дерьме ковыряться. Люди все это, Коля, люди! Что-то похожее было в моей практике, вот тоже прям мистика мистикой была. В девяностых это случилось. Разве что у меня тогда масштаб меньше был. Я тебе об этом с удовольствием расскажу, только сначала давай выпьем?
Ради такого дела Николай попросил официанта принести еще два бокала, для меня и для себя. Разлили по ним вискарь. Выпили. Валера бросил в рот оливку и, прожевывая, проговорил:
— Случилось это, ну, в одном захолустье. Слухи о той истории аж до самой Москвы докатились, поэтому и отправили туда меня. Картина такая: психбольница, загадочные смерти пациентов, якобы несчастные случаи, персонал утверждает, что в клинике все нормально. То есть: вот тебе труп, никто ничего не видел, не слышал, на записях с камер — ничего подозрительного. Мотивов для убийств нет. В какой-то момент я начал думать, что сам дьявол приходит за душами психов. А знаешь, к какому выводу я в конце концов пришел? — старый волк усмехнулся и расхохотался.
— К какому?
— Персонал и главврач лечебницы — одна большая преступная группа с фанатическим уклоном в науку. Проводили медицинские опыты над психами. Больной, ясное дело, от таких манипуляций крякал, а персонал все обставлял как несчастный случай, записи с камер наблюдения подделывали в ночную смену. В общем, спектакль разыгрывали. Думали, что ФСБ все спишет на мистику. Во дураки-то, да? — Валера хрипло рассмеялся, сверкая золотым зубом. Этот его смех был чертовски заразительный. Я тоже рассмеялся. Денисов лишь натянул ухмылку.
Смеясь, Валера всплеснул руками:
— Ха! Представь только, дурака валяли! Хе-хе! Спектакль играли! Цирк шапито устроили! Клоуны недоделанные! — но потом резко посерьезнел:
— Эти артисты одиннадцать психов на тот свет отправили. Это только то, что удалось доказать. А сколько на самом деле — и представить страшно… Как видишь, никакой мистики не было.
Он съел оливку и стал разливать вискарь по бокалам.
Денисов потер лоб, задумавшись. Потом протянул:
— Ну-у-у, допустим, что в деле сплошная круговая порука: какая-то часть полиции, какая-то часть ФСБ, Гор… Все они в одной упряжке… Допустим, опера ведут двойную игру, допустим, Сотник тоже с ними. И что все дела по гулу — чистая липа, подогнаны под формулировку «пропали без вести», а на самом деле все жертвы были отправлены на органы.
— Не факт, что на органы.
— Пока допустим, что это так. Но как объяснить отпечатки пальцев того, кто давно умер? Как объяснить гул и неопознанный объект во время гула?
Валера прожевал оливку и пожал плечами:
— А кто генетическую экспертизу проводил? Местные?
— Да, местные.
— Ну, раз тут у тебя круговая порука, отчего бы экспертам не нарисовать нужное заключение?
Денисов помотал головой:
— Это уже перебор. В голове не укладывается. По-твоему, все вокруг в сговоре? Если так рассуждать, можно в такие дебри зайти. Паранойю никто не отменял.
— Как говорится, если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой никто не следит. Тем более городок небольшой, все друг друга знают.
— Нет, не думаю, что заключение — липа.
— Только липа объясняет, почему пальчики есть, а человека нет. Потому что живой твой восставший из мертвых.
Николай еще сильнее задумался.
— Ты представляешь, какой масштаб приобретает дело? — спросил Денисов.
— Вот поэтому ты здесь. Работенка для ФСБ, — сказал Валера и поднял бокал, призывая выпить.
Что и сделали.
— Ох, хорошо пошло! — воскликнул старый волк. Пыхнул сигарой. — Что касается гула и НЛО… ну, тут сложней. НЛО мог быть самолетом или беспилотником… а гул… хм… — и Валера задумался.
— Вот именно, Валер, гул нельзя объяснить.
— У меня есть для тебя хорошая новость: все тайное скоро становится явным.
Мы пробыли в кафе еще какое-то время, а потом решили пройтись по набережной. Валера захотел растрясти живот. Сгущались сумерки, с моря дул ветер, где-то на горизонте сверкали молнии. На набережной было людно. Алкоголь делал свое дело, и захмелевшие эфэсбэшники разговорились о работе. Слушал их вполуха, особого интереса их разговоры для меня не представляли. Виски тоже шумел у меня в голове, и я подмигнул шедшей мимо рыжей девице, просто наслаждаясь прогулкой. Наконец-то у меня что-то вроде отдыха.
Мы свернули с набережной на тропинку, и она вела нас в Сосновую рощу. С моря донеслись глухие раскаты грома, будто сама природа предупреждала нас о чем-то зловещем. В роще царила зловещая тишина и непроглядная тьма, лишь редкие фонарики, стоявшие у тропы, озаряли путь мертвенно-бледным светом. Против ожиданий, здесь не было безлюдно. Изредка мимо нас проходили парочки, от молодых до стариков, словно из разных времен и судеб.
Денисов внезапно остановился, огляделся и тихо сказал:
— Та самая роща.
Валера ухмыльнулся, и даже в темноте я разглядел блеск его золотого зуба.
— Хе-хе, струхнул, Коль? — спросил он с ноткой издевки.
— Ничуть.
Я взглянул на часы. 23:13.
— Покажешь, где нашли труп? — спросил старый волк.
Николай сморщил лицо, словно вдохнул зловонный запах:
— Тебе охота копаться в этом дерьме?
— А оно так всегда, Коль. На работе о бабах, на отдыхе о работе.
— Ну, как знаешь. Пойдем.
Чем ближе мы подходили к месту убийства, тем меньше туристов нам попадалось на нашем пути. В какой-то момент у меня появилось ощущение, что мы тут совсем одни, а мир вокруг нас растворился в густом мраке. Мы свернули с тропы и пошли по траве, оставив за собой освещенное пространство. Тьма сгустилась вокруг нас, мне казалось, что сама земля здесь дышит чем-то зловещим, словно памятью о случившемся ужасе.
Красная лента до сих пор огораживала место преступления, но больше ничего не говорило о том, что здесь произошло. Мы прошли под лентой и остановились в центре огороженной территории.
Денисов сунул руки в карманы и, осмотревшись, вздохнул:
— Ну, вот собственно, мы и на месте.
Старый волк окинул взглядом место преступления, его глаза блеснули, как у зверя, почуявшего добычу.
— Тропы недалеко, надо быть нездорово наглым, чтобы замочить тут человечка.
— Не просто замочить, Валер, а разрубить, — поправил Денисов.
— Дерзко, — протянул старый волк.
Где-то в стороне послышался шорох, как будто кто-то прятался в кустах. Затем заухала какая-то птица, ее крик прозвучал, как предвестие чего-то плохого. Я даже протрезвел и мне чертовски захотелось уйти отсюда. Не самая лучшая идея — приходить сюда ночью.
— Это здесь ты те отпечатки нашел? — спросил матерый фейс.
Денисов кивнул на траву:
— Вот тут лежал спичечный коробок. На нем, собственно, и были те отпечатки. А коробок был придавлен телом.
Валера достал сигареты и, чиркнув спичкой, закурил.
— В принципе, я не удивлен, что твой злодей его потерял. Он спешил, пока никого нет. В таком состоянии что-то посеять проще простого.
— Не думаю, — возразил Денисов. — Убийство произошло глубокой ночью. А ночью здесь не так людно, как сейчас. Спешить ему было некуда.
— Психология, Коль. Это ты сейчас так рассуждаешь. А тогда у него, в смысле у злодея твоего, мысли были совершенно иные, — сказал Валера, выпуская дым.
Николай усмехнулся:
— Что кто-то видит, как он рубит конечности?
— Конечно! Чистой воды психология. Отсюда и спешка.
Николай сел на корточки и провел рукой по траве, где, как мне показалось, было найдено тело.
— Удар был большой силы. Раз и все. Настолько сильный, что его хватило, чтобы одним ударом отнять бедро. — Он поднял взгляд на Валеру и спросил:
— Это какую силу надо иметь, чтобы одним махом бедро перерубить? Не человеческой, видать, силой обладал мой злодей… как считаешь?
Валера помедлил.
— Смотря чем рубить… смотря какая сталь у орудия убийства, настолько остро заточена… — А потом хохотнул:
— А с виду, да, кажется, что это что-то темное и первобытное.
Денисов поднялся, лицо его было серьезное, как никогда. Он спросил:
— А ты можешь допустить, что это был не человек?
— Не человек? Хе-хе. Ты чего, Денисов? У тебя кумпол съехал? А кто, если не человек? Черт лохматый?
— Разве человек способен так перерубить бедро? Бедренная кость крепкая.
— Вполне. Какой-нибудь качок, который работал мясником. Рука набита. Раз — и готово.
— И совершенно случайно он стал нашим злодеем. Не верю в такое совпадение.
Моего уха коснулся еле слышный вой, как далекий плач. Я сразу понял, что это, и по телу прокатился холодок.
Валера прислушался, словно поймал на ухо зловещий шепот мертвеца. Глаза его метнулись по сторонам, как загнанные крысы. Кажется, он тоже уловил гул.
— Слышите?
— Начинается, — проговорил Денисов. Он поднял взгляд к небу, и в тот же момент на него закапал дождь, будто сама природа захотела пометить его как жертву.
Гром ударил так, что в груди отозвалось эхо, и на нас обрушился ливень. И тут почему-то я подумал, что пришла Черная буря.
— Тот самый гул? — спросил старый фейс, перекрикивая шум ливня.
— Он самый, — я кивнул и добавил с мрачной уверенностью:
— Кажется, сегодня кто-то пропадет.
— Или кого-то расчленят, — Валера изобразил гримасу, от которой кровь стыла в жилах, и подмигнул мне. Потом улыбнулся.
Я поежился. Одно дело слышать гул, сидя в номере отеля, окруженном стенами и безопасностью. Совсем другое — слышать его в Сосновой роще, месте, где произошло убийство, где воздух сам по себе был пропитан страхом и смертью. Я был готов сбежать, рвануть прочь от этого места, как заяц от волка, но стыд сковал меня. Не хотел показать страх.
— Предлагаю остаться и смотреть в оба. Вдруг что увидим? — предложил Денисов.
— Вот это по-нашему, хех! Тряхну стариной! — воскликнул старый фейс и выбросил в траву сигарету.
Я посмотрел на Денисова.
«Что ты делаешь, что ты творишь, ну зачем оставаться?» — пронеслось у меня в голове, но слова вышли совсем другие:
— Ты уверен? Напомню, что девушку похитили, когда в роще было полно оперов. Нам троим уж тем более ничего тут не высмотреть.
— Уверен. Возможно, опера что-то видели, просто нам ничего не сказали. Предлагаю разделиться. Устроим засады в разных частях рощи. В экстренных случаях связь по телефону.
Он посмотрел на меня, и в этот момент я понял, что спорить бессмысленно.
— Игорь, ты туда, — кивнул он на ту сторону, откуда мы пришли. — Держи под контролем тропу с набережной. Найди неприметную позицию и наблюдай. Запоминай всех, кто входит и выходит.
Николай посмотрел на Валеру, и на лице его мелькнуло замешательство. Раздавать команды старшему и по возрасту, и по званию — дело не из легких.
— Командуй, Коль. Ты лучше знаешь местность, — сказал матерый волк. — Куда выдвигаться?
Денисов осмотрелся, будто впитывая в себя каждый звук и шорох рощи, и затем произнес:
— Мы в самом центре. Местность тебе не знакома. Оставайся здесь, найди укрытие, чтобы не было видно.
Валера кивнул, потом спросил:
— А ты где будешь? Надо знать на всякий случай. Мало ли что.
— Я возьму контроль над входом в рощу со стороны города. Задача ясна?
Мы с Валерой молча кивнули.
— Тогда работаем. Если что, на связи.
Мы с Денисовым разошлись в разные стороны, а матерый волк остался на месте. Гул вдалеке становился все громче. Не скажу, что идея разделиться мне сильно нравилась. Даже наоборот, она меня чертовски напрягала!
Впереди тускло замерцали огни фонарей, их слабый свет крался вдоль тропы, разрезая мглу. Я не стал выходить на нее, предпочел двигаться параллельно, невидимой тенью следуя по краю. Вот и знакомый ориентир — здесь мы проходили раньше. Значит, набережная и выход из рощи где-то совсем рядом. Остановился. Поднял взгляд на самую широкую ель поблизости и, решив, что это идеальное укрытие, забрался под ее разлапистые ветви. Здесь меня никто не увидит, а я увижу всех, кто осмелился пройти по тропе.
Опустившись на одно колено, я растворился в тишине. Монотонный шепот дождя наполнял воздух, изредка прерываемый глухими раскатами грома, от которых вибрировала земля.
Вообще идея с засадой, предложенная Денисовым, была сомнительной. Почему похитители должны войти в рощу именно по тропе? На их месте я бы точно так не поступил. Зашел бы там, где вероятность наткнуться на случайного прохожего равна нулю. Но, видимо, Денисов знал что-то, чего не знал я.
Страх накатывал. Я тут совершенно один, а до засады Валеры метров триста, может, чуть больше. Услышит ли он мой крик, если что-то пойдет не так? Несмотря на шум дождя, старый фейс должен меня услышать. Но вот придет на помощь не сразу. За это время со мной могут расправиться… Нет, к черту такие мысли! Все будет хорошо, и точка!
В какой-то момент на тропе возник силуэт. Кто-то шел со стороны набережной. Я прищурился, пытаясь приглядеться. Похоже, мужчина. Ну, посмотрим, куда ты направляешься.
Он двигался неспешно, но уверенно. Крепкое телосложение, довольно высокий. На нем был какой-то плащ. С каждым шагом он приближался все ближе, и я начинал осознавать его истинные размеры. Да он просто великан! Ростом не меньше двух метров!
Незнакомец остановился напротив моего укрытия. Теперь он был так близко, что я мог детально оценить его размеры. Явно больше двух метров, может быть, два с половиной. И ширина будь здоров. Самый настоящий снежный человек. Он повернулся в мою сторону и замер. У меня внутри все похолодело. Что за… что он делает?
Он что, заметил меня?
Ветер налетел на рощу, и края плаща незнакомца стали развеваться. Мне показалось, что я увидел под плащом огромное лезвие меча. Страх сковал меня, я задышал чаще и, поморгав, снова всмотрелся. Нет, не показалось! Это был огромный, мать его, меч!
В этот момент гул в ушах усилился, словно сотни труб звучали в унисон.
Вдруг я почувствовал что-то холодное, упирающиеся в висок, и услышал шепот прямо у уха:
— Издашь хоть звук — завалю. Подними руки!
Я подчинился. Кто-то быстро обыскал мои карманы, забрал телефон, а затем на голову натянули мешок. Крепкая рука схватила меня за локоть, вытащила из-под ели, и меня куда-то повели.
— Побежишь, — завалю. Ясно? — прошипел незнакомец.
Я кивнул.
Вот дерьмо! Я пытался взять себя в руки, но безуспешно. Я был на грани того, чтобы задрожать от страха. Единственное, что успокаивало: они пока не собирались меня убивать. Иначе бы уже прикончили под той самой елью. Хотелось спросить, кто они такие и куда ведут, но я решил не рисковать, не раздражать их разговорами. Сейчас главное — сохранять спокойствие и молчание.
Могу точно сказать, что мы углублялись в рощу, двигаясь в противоположную сторону от набережной. И еще точно скажу, что шли не по тропе, я отчетливо ощущал под ногами мягкую траву. А если мы идем вглубь рощи, значит, в сторону Валеры… Ну, Валера, выручай!
В какой-то момент меня остановили, положив руку на плечо. Потом подсекли ногу и поставили на колени. Сняли мешок с головы, и я огляделся. Рядом на коленях стояли Денисов и Валера. С них тоже сняли мешки. Вот так поворот!
Ладно, без паники! Ага, легко сказать. Я бегло осмотрел наших похитителей. Руки у нас не связаны — уже кое-что. Может, еще выкрутимся…
Вокруг нас собралась толпа мужчин, среди которых с десяток явно неадекватных типов, некоторые даже вооружены пистолетами. Но среди них особенно выделялся один — тот самый гигант. Твою ж мать, он и впрямь просто огромен! Я пристально посмотрел на него и узнал. Это же Завулонов!
— Эй, мужики, вы явно взяли не тех парней, — сказал Денисов. — Мы из кабака шли в отель.
Один из них подошел ближе, достал из кармана удостоверение и прочил содержимое:
— Капитан Денисов Николай Николаевич. Главк ФСБ России, город Москва. Следственный отдел. Так что взяли мы кого надо, — сказал он и убрал удостоверение обратно в карман.
Этого человека раньше я не видел. В черном спортивном костюме, темноволосый, лет сорок, лицо в шрамах от ветрянки. И да, голос был сиплый.
— Что вам нужно? — спросил Денисов.
— Вот скажи мне, эфэсбэшник, чего тебе в твоей сраной Москве не сиделось-то? — спросил «сиплый». — Какого хрена к нам приперся? Сидел бы сейчас в своем управлении, бумажки перебирал. Нет, надо свой нос сунуть куда не следует! Убивать вас будем. Прямо здесь. Долго и мучительно, — и кивнул Завулонову. Тот откинул подол плаща и вытащил меч. Прокрутил его в руке, лезвие со свистом рассекло воздух.
«А вот это полный пипец! Убивать? Не надо! НЕ НАДО!» — пронеслось у меня в голове.
— Мужики, может, сначала поговорим? — спросил Валера.
— Нам с вами не о чем базарить, москвичи хреновы! — отрезал один из них.
— Что вас интересует? Мы любую информацию предоставим! Интересует инфа на конкурентов? Или авторитетов? Базара нет, договоримся, — проговорил старый волк.
Тот, что был в шрамах от ветрянки, кивнул своему подельнику и усмехнулся:
— Слышал? Сделку предлагает!
Банда загоготала, словно это было самое смешное, что они когда-либо слышали.
— Вижу, ты до конца не врубаешься, что происходит, — сказал «сиплый», обращаясь к Валере. — Ты хоть знаешь, кто мы?
— Люди семьи Гор, — сказал Денисов.
— Верно, — он перевел взгляд на Николая. — Ведь ты Завулонова давно ищешь. Вон он. Узнал?
Николай усмехнулся.
— Жив все-таки, сволочь. На фотороботе он выглядит лучше.
— И еще долго буду жить, в отличие от тебя, — ответил Завулонов.
— Ты зачем Тинькова убил?
Завулонов молчал.
— Не те вопросы задаешь, капитан, — ответил человек со шрамами, он же «сиплый». — Знаешь, почему тебя решили убрать?
— Просвети, а то я не в курсе.
— Некоторые вещи в этом мире навсегда должны оставаться тайной, а ты подошел к ней слишком близко.
— Ты про что? Про гул?
В ответ кивок.
— Зачем это все? Зачем гул? Зачем похищения людей? — продолжал Денисов, пытаясь понять хоть что-то.
— Нет времени объяснять, — сказал мужик, и, посмотрев на Завулонова, кивнул. — Кончай их!
Здоровяк двинулся ко мне, потому что я был ближе всех. На ходу он покрутил меч в воздухе, его лезвие свистело в шуме дождя. Меня схватили за руки словно стальные тиски, не давая шанса на сопротивление.
Завулонов с лицом как у опытного мясника бросил в рот орех, раскусил его с мерзким хрустом и не торопясь обратился к нам всем:
— Ваше убийство будет громким делом, — его голос был низкий и глухой, словно говорила большая горилла. — Даже газеты об этом напишут. Что-то вроде «В роще найдено тело следователя ФСБ с отрубленной головой. В убийстве замешаны темные силы». Все будет сделано так, чтобы каждый подумал о сверхъестественном. Даже твои в ФСБ поверят. А если из Москвы пришлют еще кого-то, его тоже убьем и опять все свалим на потусторонние силы.
— Теперь ясно. Все убийства вы обставляете под мистику, — заключил Николай.
— Надо же, какой догадливый. Только поздно догадался. Раньше надо было. Может быть, тут бы и не стоял, — ответил Завулонов с ледяной усмешкой.
— Ты пил таблетки? — спросил у меня Денисов, не скрывая тревоги.
— Да!
«Черт, не время сейчас о них спрашивать, не видишь, меня сейчас кокнут! Вот дерьмо! Дерьмо! ДЕРЬМО!» — завопил я про себя, ощущая, как паника захлестывает мозг.
Николай выпалил:
— Способность! Активируй! Давай!
Я попытался освободиться, но меня держали крепко. Черт, каким образом способность видеть будущее поможет мне в этой ситуации?! Не баш на баш же, я им будущее, они нам жизнь! В голове мелькали образы грядущего, бесполезные, расплывчатые, как утренний туман.
Завулонов встал напротив меня, навис, как грозовая туча. Мы встретились взглядами.
— Я тебя сейчас пополам разрублю, слизняк! — прошипел он, голос его был холодным и жестоким.
— ААА!!! — заорал я, не в силах сдержать панику.
Амбал взял меч двумя руками, поднял его над головой, готовясь резким ударом разрубить меня пополам. Он собирался сделать это прямо сейчас, пока я стоял на коленях, беспомощный и потерявший всякую надежду на спасение. И вдруг, как молния, в голову пришла мысль: появление Завулонова на тропе было всего лишь отвлекающим маневром. Они хотели, чтобы я сосредоточил все внимание на этом громиле, пока остальные члены банды подкрадывались ко мне сзади. Развели твари, развели!
— Способность! Давай! Ну! — крикнул Денисов, глаза его были полные отчаяния, но в них горел огонек решимости дать бой.
Я увидел, как меч стал опускаться мне на голову, и время замедлилось. Адреналин хлынул в кровь, мозг начал работать быстрее. Слова Николая направили мои мысли в нужное русло, и за секунду в голове пронеслось множество вопросов.
Видеть будущее — это действительно моя способность? А вдруг не она? Я ведь уже ошибался, когда ждал убийцу около туристического центра. И тогда с Ритой, может, я не видел будущее, а просто совпало? Может, моя способность другая?
ДРУГАЯ?
Я посмотрел на лезвие меча. Оно было все ближе, и от этого все мысли тут же рассыпались. Сука, страшно-то как! Не хочу умирать! НЕ ХОЧУ!
Я сжал веки, готовясь встретить свою кончину. Все бы отдал, чтобы мой палач провалился сквозь землю прямо сейчас! Леденящий холод прокатился по телу, темнота вокруг внезапно приобрела синий оттенок, и в ней закружились синие искры. Холод в груди моментально спаялся в огромный ком, и тут же я ощутил на том месте пустоту. Внезапно раздалось глухое «БУМ», а потом послышался чей-то отдаляющийся крик. Я нашел смелость открыть глаза и застыл изумлении.
Завулонов летел спиной назад, его тело выписывало в воздухе замысловатую дугу. Его подхватила и уносила прочь невидимая волна воздуха. Меч, выпущенный из его рук, летел следом за ним, а сам Завулонов греб воздух руками и с ужасом на лице, вопил что-то вроде: «А-А-А-ГРХХХ!»
Секунда, вторая — и он врезался спиной в сосну, а меч, словно предначертанный судьбой, пронзил его грудь, пригвоздив к дереву.
— Давай, Игорь! Давай! — восторженно закричал Денисов.
Я бросил взгляд на тех, кто держал меня. Периферия зрения окрасилась в мрачный синий цвет, который запульсировал, а перед глазами заискрились синие всполохи. Холодный ком сдавил грудь и тут же вырвался наружу.
БУММММ!
Тех твоих раскидало в стороны, словно невидимая сила обрушилась на них с яростью.
«О, как прикольно!» — радостно подумал я.
Так, кто следующий? Те, у кого пушки. Точно! Сколько таких? Четверо. Всего-то! Ха!
Я выкинул руки к ним, как маг, готовящийся запустить фаербол. Но вместо появления неведомой силы у меня закружилась голова. Тело стало тяжелым, словно налитым свинцом, и вот-вот готовым рухнуть. Что это за слабость такая? Откуда она? Ноги задрожали, не в силах держать меня, и я упал на руки, опираясь о землю. Так плохо мне еще никогда не было! В ушах возник долгий монотонный писк. Стоявшие в оцепенении бандиты что-то поняли и тут же нацелились на нас своими стволами. Человек со шрамами закричал:
— Хера стоите, дебилы?! Стреляйте!
— Игорь, давай! — крикнул Денисов.
Но мне было не до этого. Все, что я мог, — оставаться в позе скрученного пополам, уткнувшись лбом в траву и закрыв тяжелые веки. Вдруг шум дождя вспорола автоматная очередь, коснувшись вооруженных бандитов. Четверо рухнули на землю мгновенно. Остальная банда, ошеломленная таким поворотом, рванула врассыпную. И правильно, автомат — это не шутки. Но кто стрелял? То, что не по нам, уже радовало. Денисов, схватив лежащий в траве пистолет, рванул в погоню за человеком со шрамами.
Мы остались с Валерой одни. Он поднялся на ноги и уставился на меня так, словно перед ним стоял директор ФСБ собственной персоной. Взгляд Валеры был безумен, он схватился за голову, потрепал волосы и воскликнул:
— Это что сейчас было?! Это ты как их так?! Что это? Бесконтактный бой? Гипноз?
— Телекинез, — тут же дошло до меня.
— Телекинез? Ничего себе! Телекинез! Невероятно! Он существует! Ха-ха! Прям как в кино!
— Лучше помоги встать, — выдохнул я.
Валера подхватил меня под руки, но я тут же рухнул на колени, уткнувшись лицом в траву. Как же мне хреново!
— Ты чего? — спросил Валера.
— Хреново мне что-то…
Недалеко от нас зашуршали кусты. Я собрал все силы в кулак и, приподняв голову, посмотрел в ту сторону. Лишь бы банда не вернулась! Валера напрягся. Из кустов с автоматом наперевес вышла… эльфийка! Я был поражен. Если бы на ее месте появился Сильвестр Сталлоне с пулеметом на плече, я бы удивился меньше.
— Ты?! — выдавил я из себя.
— Нет, конь в пальто! — ответила София, и подошла к нам с грацией кошки, виляя бедрами. Сегодня она была в черном обтягивающем спортивном костюме. — Я, конечно, все понимаю, выручила вас и все такое, но встречать меня на коленях это уже перебор, — усмехнулась она.
— Иди ты знаешь куда, — ответил я с презрением. — Что ты здесь делаешь?
— Вас прикрываю, если не заметил. Ты что, не рад меня видеть?
— После того, как ты слила все в сеть?
— Ты что, пьян? У тебя язык заплетается.
— Не твое дело.
— Между прочим, я только что твою задницу спасла. Все вы, мужики, одинаковые. Никогда спасибо не скажете.
— Что ты задумала?
— Просто интересно, что такое гул. Я ведь тоже веду свое расследование, если ты забыл. И пока вы живы, шансы разгадать тайну гула остаются высокими. Так что вы мне нужны живыми, а не мертвыми. Поэтому прикрываю. Такое объяснение тебя устраивает?
В ответ я фыркнул. Этот диалог сжег последние крохи сил, голова закружилась и затрещала от боли, тело стало огромным куском тяжелого свинца. Я снова уткнулся лицом в траву, и к земле потянулась тягучая слюна.
— Не знаю, кто вы, но вам мое почтение. С меня магарыч, — сказал Валера.
София улыбнулась и протянула старому волку руку для поцелуя. Тот, конечно, не упустил возможности.
— Ну вот, настоящий джентльмен! — сказала она.
— Ты видела? Видела, как он их?! — воскликнул Валера.
— Видела. Впечатляет. В цирке его с руками оторвут.
Я пропустил мимо ушей ее язвительное замечание и подставил лицо дождю. Холодные капли били по коже, приводили меня к реальности. Вроде стало чуть легче, но все равно чувствовал я себя скверно. Потом до меня дошло: это не ужасное самочувствие ушло, а я с ним просто свыкся. Взревев, я шатко поднялся на ноги. На морально-волевых.
— Валерий, — представился старый волк.
— София, — сказала эльфийка, явно флиртуя.
Старый волк бросил взгляд на небо:
— Кстати, гула нет.
— Ты у меня все расскажешь! Все! До конца дней будешь сидеть! — донесся злой голос Денисова. Он вел перед собой человека со шрамами, держа его на прицеле пистолета и периодически подталкивая в спину, чтобы тот шел быстрее. Николай привел противника к нам и поставил на колени. У того под глазом красовался приличный фингал. Бандит недобро просмотрел на Софию.
— Считай, ты уже труп, — процедил он сквозь зубы, глядя на нее с презрением.
Эльфийка, не долго думая, стянула с плеча автомат и ударила прикладом ему в лицо. Удар был точен и силен, раздался хруст, и мужик отшатнулся назад, сжимая руками разбитый нос. Между пальцев проступила красная, красная кровь.
— Ах ты ж сука! — прошипел он.
Денисов шагнул вперед, его глаза горели решимостью.
— Рассказывай, что за гул? — строго спросил он.
Человек со шрамами засмеялся. Это был странный смех, наполненный безумием и сарказмом.
— Идиоты, — прохрипел он сквозь смех, — вы не понимаете, во что ввязались! Мы здесь власть! Вы это своими куриными мозгами понимаете? Вы здесь никто! Мы вынесли вам смертный приговор!
Денисов молча кивнул Софии. Она снова замахнулась и ударила человека со шрамами прикладом в бровь. Тот вскрикнул, и по его лицо потекла тонкая полоска крови.
Бандит резко оборвал смех и метнул на Николая ледяной взгляд:
— Бейте, бейте. Скоро сюда приедут наши люди. Как бы уже не приехали. Роща будет окружена, и вам живыми не уйти. Вы будете убиты. Изощренными методами. Умеем.
Старый фейс вдруг нахмурился, что-то вспомнив:
— Коль, у него твое удостоверение и пистолет.
— Уже все забрал, — спокойно ответил Денисов. Он полез в карман и вытащил два телефона и протянул нам. — Ваши?
Мы молча изучили их и утвердительно кивнули. Денисов обратился к человеку со шрамами:
— Что такое гул?
Бандит обвел нас взглядом, полным ненависти, и остановился на Денисове.
— Раз вы уже трупы, расскажу. Чтобы перед смертью вы поняли, какого уровня наше могущество! И какие вы были безмозглые дебилы, посмевшие сунуть свой нос куда не следует! Мы запускали беспилотники, они зависали над городом. Гул шел из динамиков.
— Динами находились на беспилотнике? — перебил Денисов.
— Да.
— Ты мне тут не заливай! Это какой мощности должен быть динамик!
— Он мощный. Беспилотники у нас военного типа. Один с легкостью поднимает концертную колонку с аккумулятором. Они зависали в разных частях города, каждый со своей колонкой, которые издавали гул. Воздушную сирену наоборот воспроизводили.
Я переглянулся с Валерой. Тот пожал плечами. Эльфийка не поверила и взорвалась:
— Врешь, сучок!
— Это правда! — ответил бандит.
— Допустим, — кивнул Денисов. — Зачем гул?
— Чтобы держать всех в страхе. Чтобы все думали, что пропажа людей — чертовщина. А часть ментов и наши судьи помогали нам подвести под это дела.
— Значит, у вас тут большая ОПГ? Какая-то часть полиция и прокуратуры — все в вашей банде?
Человек со шрамами кивнул.
— Кто еще? — спросил Николай.
— У нас везде есть свои люди!
— Зачем вы похищали людей? Где их держите?
— Бизнес и ничего личного, — усмехнулся бандит. — Включали гул и устраивала похищение конкурентов и неугодных, а потом убивали. Иногда просто так похищали случайных прохожих, чтобы запутать следствие на случай, если из Москвы будет интерес. Ну, чтобы следствие пришло к выводу, что и простые люди тоже пропадают.
— Ясно. Кстати, про беспилотники. Бункер на одной из сопок предназначен для их хранения?
— Да.
— Где тела?
— В бункере. На нижнем уровне есть резервуар с кислотой. Растворяли в ней тела всех, кого похищали. Концы в воду.
Денисов вздохнул. В глазах человека со шрамами блеснуло тщеславие. Он подался вперед, впиваясь взглядом в лицо Николая, и горячо проговорил:
— Ну как тебе такое, следак? Не ждал? НЕ ЖДАЛ, А? А?! — и рассмеялся во всю глотку. — Вашему ФСБ в Москве такого размаха и не снилось! Все потому, что мы скоро станем править Россией, мы сметем всех на своем пути!
— О-о-о, — протянул Денисов. — По тебе психиатрическая лечебница плачет, Наполеон хренов. Кто главный у вас?
— Гор старший.
— Адрес?
— Особняк на въезде в город видел?
— Видел.
— Это дом их семьи.
Я вспомнил тот самый особняк, проезжали мимо него несколько раз. Хоромы те еще с закосом под старину.
Николай кивнул Софии:
— Посмотришь за ним? Мы тут отойдем на пару слов…
Эльфийка кивнула. Денисов отвел в сторону меня и Валеру. Человек со шрамами крикнул нам:
— Вы трупы! Тру-упы! — и рассмеялся во всю глотку.
Не обращая на него внимания, Николай проговорил:
— Он явно не в себе. Ослеплен властью и безнаказанностью. Не отдает себе отчет, в какую ситуацию попал. Что будем делать? Везти его в отдел нельзя, считай, что своим отдать. Проще сразу отпустить.
— Вызывай наших. Из Москвы, — многозначительно сказал Валера. — Сам не справишься.
— Давай без поспешных решений.
— Будь осторожен, Коль. Тебя могут убрать, наши доехать не успеют.
— На этот счет нас уже просветили, — усмехнулся он. — Мда… Ситуация складываются по наихудшему сценарию. Подозревал, что какая-то часть власти и силовиков срослась с криминалом, но чтобы вообще все вокруг… Уникальный случай!
Он замолчал на мгновение, обдумывая что-то, затем решительно продолжил:
— Ладно, давай его к нам в номер, по дороге позвоним в главк. Согласуем, что дальше делать.
Николай достал из кармана ключ от внедорожника и протянул мне.
— Подгони машину, со стороны города подъезжай, будем оттуда выходить. Ты в норме? Бледный какой-то.
— В порядке, — кивнул я, не вдаваясь в подробности.
Я взял ключ и направился к машине, которая все это время стояла около кафе. Ноги подкашивались, и каждый шаг давался с другом, но я не позволял себе слабости. Я должен найти в себе силы добраться до машины.
Кое-как добравшись до места, забрать внедорожник не смог: издалека заметил, что рядом с ним дежурили двое ППС-ников с автоматами наперевес. Я замер. Как они так быстро нас вычислили? Чувство опасности подсказывало, что подходить к джипу было бы ошибкой. Развернувшись, я пошел обратно, набирая номер Денисова. Когда он ответил, я быстро сообщил о случившемся. На том конце трубки раздалась яростная автоматная очередь.
— Жди нас около кафе, где мы с тобой изучали дела. Помнишь место? — выпалил Денисов.
— Да.
— Когда будешь подходить, смотри в… — голос Николая оборвался, настала тишина, а потом женский голос сообщил:
— Абонент временно не доступен.
Я тихо выругался. Индикатор сети сообщал: «Нет сети». Черт!
Похоже, мы вляпались по-крупному. Убрав телефон в карман, я перебежал на другую сторону улицы и пошел к месту встречи. К счастью, там нас никто не караулил. Ждать Денисова и остальных пришлось недолго. Человека со шрамами с ними не было.
— Что случилось? — спросил я. — Кто стрелял? Куда «сиплого» дели?
— Дерьмо случилось! — буркнул Николай, оглядываясь по сторонам. Он был явно не в духе. Бросил на меня взгляд. — А ты чего опять такой бледный?
Я снова решил не говорить Денисову, что скверно чувствую себя после того, как применил телекинез. Может, скоро отпустит. Махнул рукой, мол, не бери в голову. Что Денисов и сделал.
Неужели это способность так на меня действует? Как будто откат после ее применения. Вероятно, она забирает много сил. Вполне логичная версия. Ладно, потом буду об этом думать, когда кипиш уляжется.
Валера поправил автомат, висевший на пузе, и сказал:
— Почти сразу, как ты ушел, в рощу понаехало их людей. Еле вырвались. Чуть в окружение нас не взяли. «Сиплый» свалил, упустили гада.
— Что?! — удивился я. — Они что, стреляли в вас?
— А по-твоему, мы там с ними в шашки играли? — София приподняла бровь. Эльфийка держалась за руку чуть ниже плеча. Поймав мой взгляд, ответила:
— Ерунда. Царапина.
— Жесть, просто жесть! — воскликнул я.
Что происходит? ЧТО. МАТЬ ВАШУ. ПРОИСХОДИТ?
— Не настоящий. Пневмитика, — сказал Валера прохожему, который бросил на нас подозрительный взгляд. На улице было полно туристов, несмотря на поздний час. Автомат притягивал взгляды, словно магнит. В их глазах мы выглядели как минимум бандитами.
Я взглянул на матерого волка и сказал:
— Ты бы автомат куда-нибудь убрал.
— Куда? Нам он еще может пригодиться.
— Убери за спину, так меньше заметен, — вставил Денисов. Старый фейс послушался, закинул автомат за плечо и прислонился спиной к дереву.
Николай потер пальцами лоб, задумчиво проговорил:
— ППС около машины, перестрелка в роще… все это звенья одной цепи. Им дана команда нас убрать. Живыми из города нас точно не выпустят. Мы много знаем.
— Надо выбираться из города, — сказал старый фейс.
— Не успеем. Скорее всего, все дороги из города уже под контролем. Вокзал, аэропорт… Наших тоже не вызвать, связь заглушена.
Николай положил руки на бока и стал ходить кругами, пытаясь сообразить, что делать.
— Можно поехать в мой гараж, он на окраине. Там сможем обдумать все в спокойной обстановке, — предложила София.
— Что за гараж?
— Мой сосед по подъезду… В общем, у него снимаю, неофициально, — сказала эльфийка.
Денисов задумался, потом озвучил мысль:
— Съемный гараж — это хорошо. Они с помощью своих людей в полиции рано или поздно вычислит, кто был в роще, пробьют биллинг сим-карт. В роще мы их все засветили. Тебя вычислять. Пошлют людей к тебе домой, а вот в гараж… в гараж вряд ли.
Матерый волк одобрительно кивнул:
— А что, Коль, гараж, — хороший вариант.
Денисов продолжил:
— Хорошо, давайте туда. Но сначала скидываем телефоны. Они нас засвечивают. Сейчас от них толку нет.
Все члены нашего отряда выбросили в ближайшую урну сим-карты, а потом следом за ними и телефоны, предварительно наглухо их разбив и вытащив карты памяти. Я же медлил. В телефоне был номер Риты. На память его не запомню, я не Денисов. А номер Риты мне нужен.
— Игорь, давай, не задерживай всех, — Николай кивнул на телефон в моей руке.
— Тут такое дело… — замялся я. — Помнишь Риту?
Фейс кивнул.
— Мне нужен ее номер.
— Прямо сейчас?
— Ну не сейчас. В ближайшем будущем. Можешь запомнить?
Николай вздохнул.
— Показывай.
Что я и сделал. Денисов кивнул, подтверждая, что запомнил, и я, наконец, разломал свою симку, бросил телефон на тротуар и со всей силы ударил по нему ногой.
До гаража пришлось добираться дворами. Дорога давалась тяжело, ноги едва волочились. Писк в ушах стих, голова все еще кружилась, но уже не так сильно. Боль ушла, но слабость никуда не делась. К ней добавилось дикое желание спать, как будто пару суток не смыкал глаз. Все, чего я хотел сейчас, — добраться до гаража и прикорнуть на пару часов.
Благо ночь стояла глухая, и темнота была нашим союзником. Не скажу, что нас сильно искали, по крайней мере, мне так показалось. Сновавших туда-сюда патрульных машин я не видел. Может, не все так плохо?
— Ага, — усмехнулся Валера, когда я поделился с ним этими мыслями, проходя очередной двор. — Видишь суслика?
— Чего? Какого суслика?
— Не видишь. А он есть. Смекнул?
Что-то знакомая фраза. А, ну да, точно, вспомнил.
— Я думал, кипиш будет посильнее, — проговорил я.
— Как в кино?
— Ну не так, как в кино, но поживее, чем сейчас.
— Не расслабляйся. Нас ищут. Просто в жизни это не так заметно.
Гаражный кооператив № 8 раскинулся на холме вдоль узко асфальтированной дороги, словно мрачный страж заброшенного поселения. Сумрак здесь был привычным гостем. Гараж Софии располагался справа от дороги, и когда эльфийка взялась за замок, тот заскрипел, будто приветствуя нас. Мы вошли внутрь, и я ощутил легкий запах краски, пропитавший воздух. София нащупала выключатель, и свет дневной лампы, висевшей под потолком, разогнал тьму, обнажив обжитое пространство. Здесь можно было вполне жить: старый диван, два кресла, столик с электрочайником и кружками, а на всю стену растянулся флаг футбольного клуба «Локомотив». Стеллаж с инструментами и банками краски, картонные коробки в углу создавали характерную атмосферу гаража. На полу лежал потертый ковер, словно молчаливый свидетель всех прошедших здесь дней и ночей.
— Чувствуйте себя как дома, — сказала София, плавно двигаясь к столику.
— Неплохо, — промолвил Валера, окинув взглядом помещение. Он указал на флаг:
— Ты футбольная фанатка?
— Флаг соседа. Это он фанат. Ну чего стоите? Располагайтесь. Чай, кофе?
— Нет, спасибо, — ответил Николай. Я тоже отказался и опустился в кресло.
— Вы как хотите, а я буду. Мне кофе, пожалуйста, — сказал старый фейс и тоже сел в кресло. Затем, посмотрев на Софию, спросил:
— А зачем тебе гараж?
— Это мой запасной аэродром на всякий случай. На работе всякое может случиться…
— А где ты работаешь?
— Частный детектив, — ответила эльфийка, ища под стеллажом пятилитровую бутылку воды.
— Разве частный детектив такая опасная профессия, что требуется запасной аэродром?
— Заказы от клиентов разные бывают… Основная угроза от неверных жен богатеньких дядечек, которые узнают, что я слежу за ними. Такие могут запросто придумать какую-нибудь пакость. Они очень не любят, когда кто-то сует нос в их грязные делишки. Без запасного аэродрома никуда.
Нашарив бутылку, София наполнила водой электрочайник и щелкнула кнопкой. Зашумел. От этого привычного звука в душу вернулась искра тепла. Вдруг показалось, что нет никакой облавы, а просто зашли в гости к старой знакомой. Эльфийка взяла пятишку с водой и вышла наружу, чтобы смыть пыль с кружек. Вскоре вернулась, поставила кружки на стол и занялась обработкой раны, извлекая из невесть откуда взявшейся аптечки бинты и антисептики. Николай, который мерил шагами комнату, сунул руки в карманы и размышлял о следующем нашем шаге.
Матерый волк смотрел несколько секунд за Денисовым, затем сказал:
— Чего тут думать? Искать связь, наших вызывать. Пусть вертушки поднимают, СОБР отправляют. Всех задерживать и дело с концом.
— Запросить СОБР не проблема. Наших коллег из Краснодара подключат, вертушки поднимут, ребят отправят. Но чтобы задерживать, нужны доказательства, что местные власти, силовики и криминал — одна большая ОПГ. А у меня таких доказательств нет, кроме слов, которые мы услышали в роще. А ты сам знаешь, что слова к делу не подошьешь. На каком основании арестовывать? Главк прислушается ко мне, пришлет СОБР, всех задержим, но потом придется отпускать, адвокаты их вытащат. И доказывай все заново. Двойная работа. Нет, этот вариант нам не подходит.
— Если главк не пришлет наших, нас здесь всех положат.
— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Будем разбираться сами.
— Коль, это безумие!
— Безумие… — задумчиво повторил Денисов, продолжая нарезать круги по гаражу. На ходу обратился к Валере:
— Ты можешь выйти из игры. Никто про тебя ничего не знает. Пока что. У тебя есть минут тридцать, чтобы уехать из города. Если позже, скорее всего, уже будешь засвечен. Биллинг твоей симки даст на тебя инфу. Да ты и сам знаешь. У тебя отпуск, ты на пенсии. Не хочу впутывать тебя во все это. Если уйдешь, — пойму.
— Мы своих не бросаем! — отрезал Валера.
София принялась делать кофе. Денисов остановился, задумался, а потом воскликнул:
— Нестандартное мышление! Вот что нам нужно! Особняк семьи Гор — последнее место, где нас будут искать. Поэтому нужно выдвигаться именно туда. Пообщаемся.
Валера отпил кофе, обжегся и поморщился. Потом произнес:
— План, конечно, дерзкий. Идти в логово ОПГ. Коль, тебе говорили, что ты сорвиголова?
— Я все продумал. Риски взвесил.
— Что даст разговор с семьей Гор? Думаешь, их старший тебе чистосердечное напишет?
— Не напишет. Мне этого и не нужно.
— Какой тогда смысл?
— Есть план, — сказал Денисов. — Выглядит он примерно так…
Но какой был план, я не услышал. Уснул прямо в кресло, подперев голову рукой.
Правду говорят, что если что-то может пойти не так, то так оно и будет. Эта истина сработала с нами как нельзя лучше.
Начнем с положительного: никто не ждал, что мы появимся у особняка Гор. Я и Денисов спрятались в густых зарослях недалеко от особняка, ожидая возвращение эльфийки. София отправилась на разведку, чтобы проверить, как охраняется его периметр. Дождь, к счастью, прекратился, и мы не промокли до нитки. В разрывах туч появился желтоватый и надкушенный диск луны. Немного сна в гараже Софии пошло мне на пользу, и я почувствовал себя чуть лучше: все симптомы притупились, но общее состояние оставляло желать лучшего. Было такое ощущение, будто я находился в разгаре болезни, например, ОРВИ.
Согласно плану Николая, наш отряд разделился на две группы. Валера отправился в город искать связь, чтобы вызвать вертушки с СОБРом и следственной группой ФСБ. Из Краснодара долететь к нам им недолго, минут тридцать. Остальные двинулись к особняку. Наша задача — проникнуть внутрь, допросить Гора и заодно найти что-нибудь незаконное: незаконное оружие, наркотики… в общем, любой повод, чтобы арестовать главаря ОПГ. Николай был уверен, что у такого человека обязательно найдется что-то криминальное. Потом надо дождаться вертушек, чтобы оформить арест Гора по закону. Конечно, если у нас получится найти повод. План был дерзкий, смелый и рискованный. Но выбора у нас не было. Мы шли ва-банк.
Николай пришел к выводу, что арестовать Гора за организацию похищений, убийств и создание преступной группы невозможно — доказательств нет. В условиях круговой поруки между местной властью, силовиками и криминалом найти что-то против главаря ОПГ почти нереально. Но по сути нам нет разницы, за что именно его сажать: за похищения и убийства или за найденные в его доме наркотики или оружие. Главное, чтобы преступник оказался за решеткой.
Впереди послышался шорох кустов, и через несколько секунд вернулась эльфийка.
— Там только охрана в будке у ворот. По периметру никого, — сказала она.
— Что по камерам?
— Две у ворот, еще несколько на углах забора. Я нашла, где можно перелезть. Там темно и деревья. Если повезет, на камере нас будет плохо видно.
— Веди туда.
София перекинула автомат за спину и двинулась к особняку. Мы не отставали.
Перелезли.
Особняк возвышался над ночным городом, словно молчаливый свидетель происходящих внутри него темных дел. Двухэтажный дом из выцветшего желтого кирпича, он выглядел как артефакт из другого времени. Шикарные окна, будто глаза, неотрывно смотрели в пустоту, а изысканная подсветка фасада придавала ему зловещий ореол. По обе стороны от массивного крыльца высились колонны, как стражи, охраняющие тайны этого места.
В окнах первого этажа царила тьма, только одно окно на втором этаже тускло светилось, словно маяк для заблудших душ. Входная дверь была не заперта. Мы бесшумно проскользнули внутрь, попав в просторный холл, залитый лунным светом, проникающим через высокие окна. В полумраке проступали очертания картин на стенах, мраморной вазы в углу и двух колонн, поддерживающих массивную лестницу, ведущую на второй этаж.
Мы начали подниматься по лестнице, стараясь не нарушать тишину этого темного мира. Она привела нас в небольшой холл, окутанный полумраком. Несколько дверей прятались в темноте, одна из них была приоткрыта, и через щель на пол падал узкий клин света. До нас донесся звук телевизора: комментатор описывал боксерский бой. Мы осторожно приблизились к двери, замерев по обе стороны от нее, прислушиваясь к звукам внутри. Кто-то вытащил пробку из бутылки, потом раздалось тихое бульканье.
Денисов вскинул пистолет и первым вошел в комнату, мы следом. В мягком кресле перед огромным телевизором сидел мужчина лет семидесяти с лицом, затененным морщинами. Рядом с ним на небольшом столике в пепельнице дымилась сигара, а пузатая бутылка коньяка стояла в окружении наполовину наполненного квадратного бокала. На мужчине был надет полосатый банный халат.
— Вы кто такие, мать вашу?! — воскликнул он.
Он был худощавый, с серебристой сединой, усами цвета инея и перстнями, поблескивающих на сухих пальцах.
— Ты знаешь, кто мы, — сказал Денисов.
Гор прищурился, пытаясь нас вспомнить. Но, кажется, память изменила ему. Николай решил облегчить ему задачу и предъявил удостоверение. Гор надел очки, пробежал глазами по документу и с ухмылкой посмотрел на нас.
— Что вам здесь нужно? — с вызовом спросил он, сняв очки.
Денисов убрал удостоверение во внутренний карман:
— Для начала — задать несколько вопросов. Потом — арестовать.
— Слушай, капитан, беспредел не твори. Со мной такое не пройдет.
— Ты обвиняешься в организации преступной группы, в похищениях и убийствах людей.
Гор сморщил лицо:
— Что за порожняк ты несешь?
— Завулонов — твой человек?
Главарь пристально посмотрел на эфэсбэшника, затем указал на кресло:
— Садись, перетрем.
Николай опустился на кресло, держа пистолет наготове. Я и София стояли неподвижно. Гор сделал глоток из бокала и произнес:
— Я таким беспределом не занимаюсь. О каких убийствах и похищениях ты говоришь?
— Ты все прекрасно знаешь. Расскажи, как ты приказывал похищать людей и убивать их. Так ты убирал конкурентов — коммерсантов. Расскажи, как твои люди запускали беспилотники, транслирующие гул, чтобы списать исчезновения на мистику.
Гор выключил звук телевизора. Комната, замерла в напряжении. Гор медленно поставил бокал, его взгляд не отпускал Денисова, как ястреб не отпускает свою добычу. Тягостная тишина давила на нервы.
Почему Гор молчит? О чем думает?
Наконец, Николай оборвал тишину:
— Трупы твои люди растворяли в кислоте на нижнем уровне бункера. Он находится на одной из сопок. Там же, кстати, хранятся беспилотники. Твои люди нас ищут, но ты не учел один нюанс: мы можем прийти сюда. Скоро тут будут вертушки со спецназом и следственной группой. У тебя два пути. Первый — все рассказываешь и отправляешься на зону. Второй — продолжаешь молчать. Но может случиться так, что ты погибнешь при задержании как оказавший сопротивление. Выбирай.
Гор сдвинул брови и затянулся сигарой.
— В последнее время, — начал он спокойно, сделав паузу на несколько секунд, — у меня появились подозрения, что некоторые мои люди ведут часть дел у меня за спиной. Начальник охраны передавал кое-какую информацию, но это были всего лишь подозрения, без фактов.
— Поконкретней, — потребовал Николай.
Гор снова затянулся.
— Наш семейный бизнес начал нести убытки. Я заметил нехватку выручки, — Гор пыхнул сигарой и, предвосхищая вопрос Денисова, добавил:
— Деньги легальные, отельный бизнес.
— Так. И?
— Никто из моих людей не делал крупных приобретений, на которые могли бы уйти эти деньги. Начальник охраны проверял. Значит, деньги шли на дело, о котором я не знал. Не буду долго тянуть, по итогу нашел я эту гниду, которая бабло тырила. Им оказался мой сын, Артур. За год до того, как стали пропадать деньги, я отдал ему в руководство часть людей и часть бизнеса. Скажу тебе прямо, следак, я понятия не имею о том, что ты мне тут предъявляешь. Предлагаю вызвать сюда Артура. Пусть сам расскажет. Но учти, я его тебе не отдам. И если ты не сможешь предъявить реальные факты, а не пустые слова, что это его рук дело, живым ты отсюда не выйдешь, — Гор посмотрел на Николая сквозь облака сигарного дыма, во взгляде сталь и власть.
В комнате повисло напряжение, как густой туман. Теперь каждое слово, каждое движение было частью сложной игры, в которой ставки были выше, чем просто деньги.
Мать твою, не будь Денисов из ФСБ, разговора бы не было! Гор не стал бы снисходить до беседы с простым смертным. Нас бы просто скрутила охрана и вывезла в лес. А потом…
— А вот это я буду решать. Звони, — сказал эфэсбэшник. Его лицо оставалось непроницательным, глаза выдавали концентрацию и холодный расчет.
Гор набрал Артура и велел ему срочно явиться в особняк, так как пришли люди из ФСБ с парой вопросов. В этот момент я услышал, как кто-то подошел к двери. Обернувшись, увидел в проеме молодую девушку в черном шелковом халате.
— Витя, что тут происходит? — спросила она, заметив автомат у Софии. — Кто эти люди?
— Эти люди из ФСБ, Эллен, — ответил Гор.
Я окинул ее взглядом: лицо стервозное и недоступное, пухлые губы, большая грудь, тонкая талия.
Эльфийка посмотрела на нее и кивнула автоматом в сторону кожаного дивана:
— Эй, курица, туда села быстро!
— Я тебе не курица, мымра!
— Села, я сказала!
— Эллен, дорогая, выполняй, что говорят эти господа, — вмешался Гор.
Эллен фыркнула, но подчинилась, направляясь к дивану, не отрывая от Софии убийственного взгляда. Эльфийка, похоже, находила эту сценку забавной, судя по ее ехидной ухмылке.
Комната наполнилась напряжением, густым, как дым сигары. В воздухе витало ощущение надвигающегося шторма и это мне, черт возьми, совсем не нравилось!
Гор молча осушил свой бокал и не спеша налил еще коньяка.
Пока ждали Артура, я и София решили осмотреть второй этаж, чтобы найти что-то криминального. Гор, конечно же, был против нашего осмотра, но пока что ситуацией владели мы. Места здесь — не обыскать и за день.
Артур появился уже через десять минут. Быстро. Вместе с ним ворвались его люди, все вооружены до зубов. Они окружили нас, мгновенно отобрав автомат у Софии и пистолет у Денисова. Мелькнула мысль, что это конец, сейчас Гор прикажет убрать нас на заднем дворе, а тела растворить в кислоте. Главарь повернулся к Артуру:
— Артур, эти люди из ФСБ, — начал он. — Они обвиняют нас в убийствах и похищениях. Прогул толкуют. Скажи, сын, тебе об этом что-нибудь известно?
Лицо у Артура надменное, взгляд свысока. Длинный нос, аккуратно уложенные на бок и зафиксированы гелем волосы. Одет дорого: джинсы и рубашка. В тот момент, когда он появился в комнате, воздух наполнился ароматом дорогого парфюма. Артур напомнил мне Рустама.
— Значит, рассказал все, сука, — Артур зло прищурился, глядя на Денисова.
Гор бросил на сына тяжелый взгляд:
— Ты совсем берега попутал?! Ты что творишь, сопляк?! Быстро докладывай о своих мутках!
Артур молчал, уставившись в пол.
— Говори! — рявкнул Гор.
Сын поднял глаза и, не дрогнув, произнес:
— Я заботился о нашей семье. Кто-то должен был взять все в свои руки. А ты стал тряпкой. Это твоя новая шлюха так на тебя влияет. Теперь ты с ней больше в Монако зависаешь, а бизнес стоит. Я всегда говорил, чтобы ты избавился от этой шалавы и вернулся к маме.
— Рот свой закрой! — прошипела с дивана Эллен.
Артур проигнорировал ее и продолжил:
— Да, это я организовал похищения и убийства. Я устранял наших конкурентов, отец. Они почувствовали твою слабость и стали путать берега, лезть на нашу территорию. Наше влияние и авторитет падали, но я восстановил утраченные позиции. Ты мне должен за это спасибо сказать. Но ты больше не годишься руководить. К тому же, как я понял, ты сдал меня федералам, раз я здесь, раз они здесь. Ты должен передать мне все дела семьи, и я не спрашиваю, хочешь ты этого или нет. Это факт. Отныне всеми делами занимаюсь я.
Лицо Гора стало пунцовым. Он прорычал:
— Скинуть меня решил, гнида?!
— У меня нет выбора, отец. Ты либо уйдешь на пенсию, либо…
— Ты на кого попер, щенок?! — прорычал Гор. Он поднялся, направился к шкафу. Артур вытащил пистолет и навел его на спину отца, громко щелкнув предохранителем.
— Стоять, — сказал он. — Я знаю, что в шкафу лежит пистолет. Я не позволю тебе это сделать.
— Как ты смеешь так говорить с отцом! — воскликнула Эллен.
— Молчи, шлюха! С тобой позже разберусь!
Я переглянулся с Софией. Она указала глазами на людей Артура. Что-то задумала? Их было четверо. У всех в руках стволы, у одного на плече автомат эльфийки. Шансов выбраться ноль. На что она намекает? Телекинез применить не могу, чувствовал себя, как разбитое корыто. Жутко подумать, что со мной станет, если применю его снова. Эх, надо было повременить! Идти в особняк чуть позже, когда буду чувствовать себя лучше.
— У тебя кишка тонка, выстрелить в спину отцу, — проговорил Гор продолжая стоять спиной к сыну.
— В последний раз предлагаю передать бизнес мне миром.
— Никогда!
Помолчав, Артур ответил:
— Мне жаль.
Он нажал на спуск. Грохнул выстрел, следом еще один. Пули попали в спину Гора между лопаток и тот, захрипев, рухнул на пол. Артур подошел к нему и сделал контрольный выстрел в голову. Хрип оборвался.
Повернулся к нам и окинул взглядом.
— Не думал, что у вас хватит смелости приехать сюда. Я поднял на уши весь город, чтобы найти вас.
— Это ты дал команду нас устранить? — спросил Денисов.
— Конечно. В этом городе все решаю я.
«Ну здрасте, блин, приехали, — подумал я. — Сами, значит, в лапы к врагам угодили».
— Я доведу дело до конца. Менты уже завели дело о пропаже сотрудника ФСБ Денисова Николая Николаевича, а так же Чистякова Игоря… отчество не знаю.
— Игоря Сергеевича, — сказал я недобро.
— Не важно.
— Откуда ты все знаешь? — спросил Денисов.
— Мои люди следили за вами с тех пор, как только вы поселились в моем отеле. В номере стояла прослушка.
— Понятно. Вы знали каждый наш шаг.
— Да, — Артур кивнул.
— Пожар — тоже ваших рук дело?
— Конечно. Это же мой отель.
— В следующий раз буду осторожным с выбором отеля.
— Следующего раза не будет.
— Сервис у вас дерьмо, — бросил я. — И запеканка отстой.
— Учту, — потом кивнул своим людям. — Кончайте их. Только не здесь, а то полы потом долго отмывать. Лучше в подвале.
Ага, щас! Надо было срочно активировать способность. Иначе конец.
Я посмотрел на стоявшего рядом бандита. В следующий миг по телу разлился холод, край зрения окрасился в синий, перед глазами замелькали искры.
БУМ!
Невидимая сила швырнула бандита в сторону. Взрывом воздуха со стола слетели бутылка коньяка, бокалы, а с тумбы — телевизор. Экран треснул и потух. Волна едва не снесла с ног всех присутствующих. Бандит, пролетая через комнату, разнес вдребезги светящую люстру, погружая нас во тьму. Дальнейшую его судьбу я уже не видел, только слышал страшный грохот в конце комнаты. Бандиты и Артур оказались в шоке от такого поворота. Темнота и замешательство стали нашими союзниками. София подсекла ноги одного из бандитов приемом из карате и рванула из комнаты, увлекая меня за собой. Денисов сориентировался вовремя — сиганул в окно и полетел вниз вместе с перезвоном осколков.
Слетели по лестнице на первый этаж, выскочили на улицу. У воротам стояли люди Артура.
— Э, а ну стоять! — рявкнул один из них.
Вернулись в дом. Остановились в прихожей.
— Рассредоточиваемся по дому, валим братков по одному, все понял? — выпалила София, я даже не успел ничего понять, как она рванула в темноту.
Я остался на месте. По лестнице загрохотали ботинками спускающиеся противники. Я сорвался с места в какую-то темную комнату, через нее, наощупь, пробрался в другую. Прислонился спиной к стене, прислушался. Тишина. Осмотрелся. Из окна на кровать падал лунный свет. Комната имела еще один выход, и через него я попал в коридор. В самом конце, — окно. Тихо прошелся до его конца, здесь был спуск вниз и дверь в хозяйственное помещение. Прятаться в хозяйственное помещение — плохая идея: это тупик без окон и с одним выходом. В коридоре послышались шаги, и это ускорило меня принять решение спускаться в подвал. Нужна передышка, чтобы обдумать план действий.
Спускался на ощупь, стараясь не пропустить ступень и не повалиться кубарем вниз. Мне становилось все хуже и хуже. Если бы я грохнулся, шум стоял бы такой, что бандиты стянулись бы в подвал за пару минут. Да и сам наверняка бы что-нибудь себе вывихнул или сломал. Но я не оступился и достиг подвального помещения.
Тут мне стало хуже: голова раскалывалась с новой силой, слабость навалилась, будто на спине большой мешок с песком. К этому добавилось сильное чувство голода. Холодный и липкий пот выступил на спине.
Темно. Прямо передо мной в стене ровной линией светятся мелкие диоды: один красный и несколько зеленых. Электросчетчик? Точно, он. Подошел. Слабый свет диодов освещал его. Я начал щелкать тумблерами, стараясь отключить все. Кажется, получилось. Все диоды загорелись красным светом, подтверждая, что особняк обесточен. Темнота — наш союзник.
Нащупал стеллажи, коробку и спустил на пол. Пустая. Поступил так же с другой. Роясь в ней, рука наткнулась на пассатижи, молоток, отвертку. Отвертка — это хорошо, тоже оружие. Взял ее с собой. Фонарик бы сейчас пригодился, но искать его в кромешной тьме — гиблое дело. Обойдусь пока без него.
Спрятался под лестницей. Почему мне так хреново? С моей дилетантской точки зрения, причина крылась в применении телекинеза. Получалось, что он как-то воздействовал на мой организм. Почему так происходило, я не знал. Ответ мог бы дать специалист, например, профессор Писарский. Но одно я понял точно: использую телекинез — мое самочувствие ухудшается. Назову это откатом. Как-то не совсем все радужно получается. Зачем мне такая способность, если потом я превращаюсь едва ли не в овощ?
На лестнице послышались осторожные шаги, луч фонаря скользнул по перилам. Я осторожно опустился на корточки и прижался спиной к стене.
Бандит был один. Спустившись в подвал, он остановился и осветил фонарем пространство перед собой. Я осмотрел силуэт противника. Оказался он просто огромным стероидным монстром! Громила подошел к электросчетчику.
Я распрямился и тихо подкрадывался, держа перед собой отвертку. Шаг. Еще один, еще… Противник поднял крышку счетчика, и пока соображал, что к чему, я был все ближе. Замахнулся и со всей силы ударил острием отвертки в шею. Чавкнуло. Но бандит не отключился. Этого я не ожидал. Он взревел, выронил телефон на пол, одним движением вытащил отвертку и повернулся ко мне, рука с пистолетом начала подниматься. Я влетел в противника, как товарный состав, и сбил с ног. Мы рухнули на пол. Я упал неудачно: впечатался в прислоненный к стене велосипед, больно ударился головой, велосипед обрушился на меня сверху. В голове звенело. Открыв глаза, я увидел, как луч фонаря телефона бьет с пола в потолок. В освещенном пространстве парили частицы пыли. Перед глазами все плыло и двоилось. Где-то рядом в темноте бандит прошипел:
— Ах ты ж сука… Я тебя щас на лоскуты порву!
Огромная тень подскочила ко мне. Велосипед в ту же секунду полетел в стену, крепкие руки сомкнулись на моей шее, и меня подняли над полом. Все, что я мог, — это лишь трепыхать ногами. Горло сдавило, как тисками, невозможно было вздохнуть, и казалось, что голова вот-вот лопнет от переизбытка давления.
— Я тебя голыми руками придушу! — прорычал бандит. — Хотя нет. Я раздавлю твой череп как арбуз!
Он опустил меня на пол, схватил своими ручищами мою голову и начал давить на нее с двух сторон. Голову прострелило болью.
— Рррр! — зарычал громила. — Твои мозги брызнут, как мякоть спелого арбуза!
Недобрый треск раздался где-то в затылке. Моей черепной коробке приходилось ой как не сладко. Словно грузовик наехал мне на голову. Видимо, это был конец. Как-то не так я представлял себе свою смерть…
Вцепившись в его руки, я выдавил из себя:
— Катись к чертям собачьим!
Раздалось знакомое и приятное мне «бум», и телекинез с яростью швырнул противника в темноту. В ту же секунду я рухнул на колени, схватившись за голову, и застонал. Весь череп разрывался от боли, словно он был колокол, по которому ударили огромным молотом. Несколько секунд я оставался в этой позе, прежде чем ощутил заметное облегчение. Наконец, кое-как поднялся на ноги, поднял с пора телефон и, освещая себе путь, пошел проверить, что стало с бандитом.
Он лежал у стены в неестественной позе: все тело было скручено, как штопор, голова провернута на сто восемьдесят градусов, глаза открыты, смотрели в темноту. Зрелище было еще то, и меня охватила тошнота. Я задержал свет фонаря на спине бандита — из-за пояса торчал пистолет. Взяв его себе, я отвел свет фонарика в сторону и оставил труп в темноте.
Накатил новый откат. Самочувствие стало совсем скверным, и голод только усугублял ситуацию. Уши заложило, словно ватой, я услышал, как в них часто стучал пульс. Надо завязывать с телекинезом, а то и ласты склеить можно.
Пистолет я сунул за спину, сейчас он мне был ни к чему. Поднявшись, пошатываясь, в коридор, я прислушался. В соседней комнате что-то с грохотом упало, потом послышался звон разбивающегося стекла, затем топот, выстрел, и завязалась борьба. Выключив фонарик, я спрятал мобильник в карман и подкрался к дверному проему. За стеной раздался женский вскрик. София! Тенью я скользнул через проем. Бандит целился в безоружную эльфийку, лежавшую на полу, прикрывая лицо рукой. Я уже собрался швырнуть негодяя в стену телекинезем, но передумал — мог задеть Софию. Рука сама выхватила пистолет из-за спины, вскинула, проверила, снято ли оружие с предохранителя. Выстрел! Бандит рухнул на пол.
София вскочила на ноги, и мы увидели друг друга.
— Думала, тебя убили, — сказала она.
— Как видишь, жив.
Даже в полумраке было видно, что ее лицо разбито.
— Ты как?
— Пойдет. До свадьбы заживет.
— Сколько их еще?
— Трое.
— Я убил еще одного в подвале. Где Денисов?
Эльфийка пожала плечами.
— Надеюсь, еще жив, — проговорил я.
София забрала пистолет бандита. Где-то наверху раздалась стрельба. Я кивнул в сторону звука:
— Пойдем, поможем?
— Смотрю, ты вошел во вкус.
— Научился пользоваться телекинезом.
— Вау. Теперь ты крутой перец. Тогда пошли.
Мы проверили второй этаж — там нам попался еще один бандит. Я шел первым, и мы встретились в коридоре лицом к лицу. Пришлось применить телекинез. Но ничего не получилось! Он не работал! Подстраховала София, точным выстрелом в голову. Пошли дальше и в какой-то момент я осознал, что без телекинеза мне стало страшно. Сделал еще одну попытку его активировать — тщетно. Ну, вот и приплыли. Но ничего удивительного, вероятно, для работы телекинеза нужно больше энергии. Чувствовал я себя просто отвратительно, еле передвигал ноги, шел пошатываясь. Жил на морально-волевых, хотя сам был не против потерял сознание.
Эллен нашли в одной из комнат, она была прикована наручниками к батарее, глаза воспаленные от слез.
— Помогите! Расстегните меня! — взмолилась она, увидев нас в дверном проеме.
— Извини, крошка, ключей от наручников нет, — сказал я.
— Они у Артура.
— Это он тебя пристегнул?
Она закивала.
— Ладно, освободим, только подожди немного, — сказал я и кивнул Софии следовать за мной.
— Вы куда? Не бросайте меня! — крикнула Эллен нам вслед.
Отвечать не стал. Тяжело поднялся по лестнице, следом, как тень, кралась эльфийка. Распахнул стеклянные двери и вышел на крышу. Там обнаружилась терраса: стол, стулья, вазы и бар. Денисов стоял спокойно, подняв руки, лицо разбито, кровь текла из губы и брови. Артур держал его на прицеле, рядом с ними бандит, вооруженный автоматом. Сквозь разрыв в жирных тучах била светом луна. Я вскинул пистолет, прицелился в Артура, София следом взяла на мушку бандита, но тот уже ощетинился в нашу сторону своим автоматом.
— Бросайте стволы! Или я выстрелю! — рявкнул Артур.
— Завалишь его — завалим тебя, — ответил я.
— И ты будешь следующим, — огрызнулся бандит, не спуская с меня глаз.
София хмыкнула и глянула на него:
— До тебя тоже очередь дойдет, придурок.
Вдали, среди ночной тьмы, послышался тяжелый стрекот приближающегося вертолета. Ай да Валера! Все-таки дозвонился до ФСБ!
— Васян! Сопляк экстрасенс! Дернется — вали, — скомандовал Артур.
— Я не экстрасенс, идиот, — проговорил я.
— Это была я, — вдруг сказала София. — В темноте ты просто не понял, кто это. Или у тебя зрение хреновое? И я не экстрасенс, это называется телекинез, болван.
Артур метнул взгляд на Софию, потом на меня. Я бросил на Софию взгляд, и она еле заметно кивнула, мол, действуй. Артур, не сводя с нас глаз, кивнул бандиту, чтобы взял эльфийку на прицел. Что он и сделал.
Денисов посмотрел на Артура и произнес:
— Сюда летят наши люди. Через пять минут они будут здесь. Тебе не уйти, даже если убьешь меня. Можешь стрелять, я свое дело выполнил. Я офицер, для меня честь погибнуть при исполнении. Стреляй. Стреляй! Ну!
— У вас на меня ничего нет! — воскликнул Артур.
— Нам и не нужно. Мы не будем доказывать, что ты организатор гула и похищений. Нет доказательной базы.
— Вот и все. Ты проиграл, следачок!
— Я знаю, что это ты все сделал. Этого достаточно.
— И умрешь с этим.
— Ты ответишь по закону за убийство своего отца. Мои люди сделают все, чтобы ты получил максимальный срок. А потом, кто знает, как ты поведешь себя, когда тебя привезут на Лубянку? Вдруг захочешь написать чистосердечное и покаяться во всех своих делах?
— Все свидетели убийства здесь. Мы вас убьем, и никто ничего не узнает! Мои люди уже на подходе! Ты забыл, куда сунулся, следачок. Это мой город, ты и твои люди здесь ничто!
Что-то пролетело мимо меня, со свистом рассекая воздух, и я увидел, как в грудь Васяна вошел нож и бандит упал на колени. На мгновение Артур отвлекся на это, и Денисов не растерялся. Он резко отскочил с линии огня пистолета, схватил руку Артура и бросил того через бедро. Тот рухнул, Денисов выкрутил руку с пистолетом, и та, ослабив хватку, выронила оружие. Эфэсбэшник зафиксировал Артура коленом.
Я и София резко обернулись туда, откуда прилетел нож, и увидели в тени дверного проема Валеру.
— У вас тут вечеринка, а меня не позвали? — сказал он и тут с ужасом выкрикнул:
— Берегись!
Вдруг пронеслась автоматная очередь, периферией зрения я увидел, как София свалилась с ног. Лежавший на крыше бандит, все еще держал в руках автомат. Вот гад! Один удар сердца, и я выпустил в него весь магазин, все пули легли точно в цель.
Бросив пистолет, я опустился на колено рядом с Софией и осторожно приподнял ей голову. С ужасом перевел взгляд на ее живот. Футболка намокала кровью, все выглядело скверно. Наши взгляды встретились — ее глаза были затуманены, лицо мертвенно-бледное. Блин… Как бы я ни относился к эльфийке, на душе заскребли кошки.
Подошел Валера и, бросив взгляд на раны Софии, выругался:
— Мать вашу!
По ушам бил тяжелый стрекот вертолета. Пузатый армейский Ми-8 завис над крышей, разгоняя лопастями воздух и окрашивая террасу пульсирующими красными огнями. Я убрал с лица эльфийки челку. София подалась вперед, пытаясь что-то сказать. Я повернулся к ней ухом.
— Ничего не говори. Не надо соплей. Лучше поцелуй, — прошептала она.
— Ты неисправима, — ответил я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
Ее губы сложили какие-то слова, но я не смог расслышать, что она говорила. В следующую секунду ее глаза закрылись.
Вертушка опустилась ниже, зависла в метре над террасой, и распахнулась дверца. Из салона повалили бойцы СОБРа, а сразу за ними — следственная группа. Спецназ рассредоточился по террасе, заняв боевые позиции. Один подошел к нам и коснулся моего плеча. Я ответил ему взглядом, он кивнул на Софию и похлопал по значку красного креста на одном из карманов разгрузки. Я решил не мешать. Осторожно положил голову Софии на крышу и отошел в сторону.
Денисов о чем-то совещался со следственной группой, Артур лежал на крыше с наручниками на руках. Двое спецназовцев аккуратно занесли Софию в вертушку. Николай подошел ко мне и сказал:
— Можешь лететь с ними, мы тут сами закончим.
Я не возражал бы полететь отсюда как можно дальше, да и желание быть рядом с эльфийкой было сильным. Но у меня оставалось незавершенное дело. Рита.
— Останусь. Одно дело есть. И да, кстати, на втором этаже баба Гора. Про нее не забудьте.
— Не забуду. Она ключевой свидетель. Будет свидетелем убийства.
Денисов махнул пилоту вертолета. Дверца захлопнулась, Ми-8 качнулся в воздухе и стал подниматься в ночное небо. Пара минут — и он уже удалялся от нас в направлении, откуда прилетел.
Протокол допроса обвиняемого Гор Артура Викторовича.
Денисов: признаете, что были организатором похищения людей с целью дальнейшей физической расправы?
Гор: да, признаю.
Денисов: цель похищений и убийств?
Гор: так мы убирали конкурентов по бизнесу.
Денисов: мы это кто? Конкретизируйте.
Гор: назвать фамилии?
Денисов: да. Кто всем руководил? Какие люди были вовлечены в преступную группу?
Гор: руководил непосредственно я. Отец ничего не знал. Со мной было еще несколько человек из доверенных людей отца. Их фамилии я вам называл.
Денисов: кто еще был в вашей группе?
Гор: начальник полиции. Он влиял на некоторых следователей, чтобы уголовные дела завершались нужной нам формулировкой. Потом еще судмедэксперт был в теме.
Денисов: уточните, о каком именно бизнесе вы говорили?
Гор: мы владеем всеми отелями Геленджика, кафе и ресторанами, парками аттракционов, сувенирными лавками и городским рынком.
Денисов: каким образом вам достался бизнес? Отели, рестораны, кафе куплены на собственные средства или захвачены рейдерским путем?
Гор: это имеет отношение к делу?
Денисов: отвечайте на поставленный вопрос.
Гор: я не буду на него отвечать. Считаю, что это не относится к нашему делу.
Денисов: хорошо, это будет отмечено в протоколе допроса. Зачем был убит Тиньков?
Гор: он планировал написать статью о нашем бизнесе. Ну, то есть, как мы его ведем… журналистское расследование сделать. Сами понимаете, что такая статья могла привлечь внимание Москвы. Нам это было ни к чему. Из-за нее много голов могло полететь в руководстве города…
Денисов: кто принял решение убить Тинькова?
Гор: я.
Денисов: кто произвел убийство?
Гор: Завулонов. Он отвечал у нас за самую грязную работу.
Денисов: полиция прикрывала Завулонова? Знала о его делах? Что это он убил Тинькова?
Гор: да, знала.
Денисов: Завулонов официально считался умершим. То есть, судмедэксперт произвел подлог свидетельства о смерти Завулонова?
Гор: да, именно так. По нашему поручению.
Денисов: мы проводили генетическую экспертизу останков… эксперт заключил, что останки принадлежали Завулонову. Что вы можете сказать по этому поводу?
Гор: мне доложили, что вы провели эксгумацию. Мы заплатили эксперту, чтобы он написал нужное нам заключение. Что останки Завулонова.
Денисов: понятно. Как вам удалось добиться того, что информация о вашей преступной деятельности не дошла до Москвы? Наверняка некоторые граждане, например, родственники жертв, могли что-то подозревать… что криминал, местные власти и силовики срослись в одно целое. Почему никто не жаловался?
Гор: да, были такие. Их либо запугивали, либо подкупали. Хватало одного разговора, чтобы отбить желание куда-то обращаться.
Денисов: то есть, вы держали весь города в страхе?
Гор: можно и так сказать. Но не я конкретно, наша семья.
Денисов: расскажите про гул. Зачем, с какой целью организован?
Гор: гул был для нас подстраховкой, если вдруг все-таки до Москвы дойдет информация о нашей деятельности. Просто мы убрали слишком много конкурентов и кто-то мог стукануть в Москву.
Денисов: ну да, размахнулись вы на широкую ногу. За два месяца восемнадцать случаев гула. В четырнадцати случаях пропали люди, в одном случае было убийство Тинькова. То есть в общей сумме пятнадцать. Что было в трех остальных случаях?
Гор: было всего пятнадцать случаев…
Денисов: нет, восемнадцать.
Гор: точно могу сказать, что пятнадцать.
Денисов: продолжайте.
Гор: гул выполнял отвлекающую роль. Чтобы если приехала какая-то проверка из Москвы, все похищения людей можно было списать на мистическую тему. Для достоверности полиция подводила дела о похищениях людей под мистику, ну, то есть, все обставляла так, что не было зацепок. Какие-то моменты просто не попадали в дела, покупались показания свидетелей, следователи уничтожали улики… в общем, все концы в воду. Проверка должна была гонятся за тем, чего нет.
Денисов: имеете в виду инопланетян?
Гор: да кого угодно! Пусть искали бы хоть инопланетян, хоть лешего или эльфов. Для нас было важно, чтобы следствие искало то, чего не существует. И лишь бы на нас не вышли.
Денисов: расскажите подробно, по шагам, как все работало.
Гор: сначала мы определяли, кто может представлять угрозу для нашего бизнеса. Потом находили способ их убрать, обычно это были похищения, а потом их в кислоту… Гул создавался в те ночи, когда происходили похищения, чтобы все думали, то это что-то необъяснимое, сверхъестественное. Полиция помогала нам, фальсифицируя улики и покупая свидетелей. Все дела обставлялись так, чтобы не было ни одной зацепки, которая могла бы навести на нас. За несколько часов до похищения мы запускали беспилотники, они были оснащены концертной колонкой, которая воспроизводила гул. Беспилотники висели над городом нужное нам время, когда происходило похищение. Потом дроны уходили в сторону сопок, долетали до них, гул выключался. Там же было место их хранения, в бункере. Похищенных отвозили туда же, где их убивали, тела растворяли в кислоте.
Денисов: почему Тинькова расчленили? Почему отошли от отработанной схемы?
Гор: Завулонов слетел с катушек. У него иногда бывали приступы агрессии… Мы не собирались расчленять Тинькова. Завулонов должен был его похитить, а потом все сделать по плану.
Денисов: не все похищенные — комерсанты.
Гор: да. Иногда мы похищали случайных людей, чтобы в списке пропавших были не только коммерсы. Чтобы, если что, следствие не провело логическую связь.
Денисов: понятно. Вернемся к Тинькову. Чем отрубали конечности?
Гор: топором.
Денисов: где топор?
Гор: не знаю.
Денисов: известна ли вам фамилия Черных? И был ли он причастен к гулу и втянут в вашу преступную группу?
Гор: такую фамилию знаю, это директор фанерного комбината. Но к нам он не имел никакого отношения, как и к гулу.
Денисов: переписку вы ему подбросили?
Гор: мои люди. Я хотел, чтобы на него повесили убийство Тинькова. Оно привлекло слишком много внимания. К тому же, если бы Черных посадили, мы бы забрали комбинат.
Денисов: как вы поняли, что мы собрались смотреть квартиру Черных?
Гор: прослушка. Она стояла везде: в ваших номерах, в отделе полиции, у вас в машине… Мы знали все ваши планы и были всегда на шаг впереди.
Денисов: ясно. Яшина ты заказал?
Гор: Да.
Денисов: почему?
Гор: Яшин много знал. Не знаю, каким образом он смог столько нарыть на нас. Наверное, талант иметь надо. Мы его предупреждали, что будут последствия.
Я положил протокол допроса на полку перед лобовым стеклом джипа Денисова. Осмотрелся по сторонам: заправка, как заправка, жаркий южный день. Отпил глоток кофе из пластикового стаканчика. Денисов был на кассе, оплачивал бензин. Я почесал переносицу. Соображал я все еще туго после истощения организма от применения телекинеза. Финал на крыше особняка был пару дней назад, и за это время все симптомы отката почти исчезли. Эти двое суток я провел во сне. Сейчас разве что голова немного тяжелая, мысли путались.
На заправку медленно въехала черная машина марки «Ягуар», подкатила к входу, из нее вышел толстяк и, купив что-то в магазине при заправке, уехал. Следом за ним вышел Денисов.
— Почему он раскололся? — спросил я, когда напарник сел за руль.
— Вся его банда была задержана, кто-то заговорил, всплыло много интересного. Его бизнес будет передан в честные руки. Он потерял многое, что имел. Благодаря показаниям задержанных членов ОПГ, светило ему пожизненное, но я сказал, что если запоет, то двадцатка вместо этого будет. Решил сотрудничать.
— И ты сдержишь слово?
Николай пожал плечами.
— Прям всех-всех задержали? — спросил я.
— Практически. У ФСБ на каждого чиновника есть папка. Вот и на мэра Геленджика была такая, и на прокурора. Когда я в Москве все рассказал про дела в Геленджике, мне дали добро пустить эти папки в ход. Так что взяли всех ключевых фигур. А местным ФСБ теперь собственная безопасность занимается.
— А с остальными что? Судмедэксперт, следователи, оперативники?
— До них тоже очередь дойдет. Со временем, — кивнул Денисов, взглянув в зеркало на заправщика, который заправлял внедорожник. Отпил кофе. — Знаешь, какой вопрос до сих пор меня мучает?
— Нет, — ответил я.
— Ситуационный центр ФСБ зафиксировал в Геленджике восемнадцать случаев гула. А Гор уверяет, что их было пятнадцать.
Я пожал плечами:
— Просто скрывает что-то. Или забыл.
— На допросе члены его банды в один голос утверждают, что эпизодов гула было пятнадцать. Про остальные три ничего не знают.
— Сговорились. Придумали легенду для следствия.
— Да нет… сговориться они не могли. Они не ожидали, что их всех возьмут. Задержаны были все одновременно. У них не было времени на легенду. Сговор отпадает.
— И что получается?
— Интересное дело получается. Наши эксперты залезли в мозги беспилотников. Там есть данные о датах и продолжительности полетов. Беспилотники совершили пятнадцать полетов, не восемнадцать. Получается, что три раза гул был по каким-то непонятным причинам. То есть, банда Гора тут не причем.
— Типа, гул был на самом деле? Типа, хрен пойми откуда?
— Да.
— А пропажа людей была?
— Не зафиксировано. Может, была, а может, и нет.
— Хм… и что теперь?
— А ничего.
— Не придадим этому значение?
— Придадим. Ситуационный центр ФСБ будет фиксировать случаи гулов. На Алтае, кстати, больше двух эпизодов не было.
— Получается, причину гула мы не раскрыли, — проговорил я.
— Почему же? Раскрыли. По крайне мере, нам ясно, куда и по какой причине пропадали люди. А те три эпизода… пока что отнесем их к природным явлениям. Если будут еще эпизоды и будет происходить что-то нехорошее, — займемся.
Я подумал, что если Денисов не парится об этих случаях, то и мне не стоит. На заправку заехал еще один черный «Ягуар» и остановился у входа. Из нее снова вышел тот же толстяк, и опять ему что-то понадобилось в магазине.
— Может, все-таки ты со мной? — спросил Николай.
— Не, сам езжай. Есть одно дело.
— Но смотри, чтобы через сорок восемь часов был в Москве, — строго проговорил эфэсбэшник. — Я тебя жду на Лубянке. Ты же не передумал работать с нами?
— Нет.
Я тут подумал, отчего бы и не поработать в ФСБ? Зарплату обещали хорошую, квартиру в Москве должны выделить. Да и к сестре буду ближе. Вот я и решил, что можно и поработать у них.
Когда внедорожник был заправлен, мы выехали с заправки и поехали вдоль набережной. Дул южный ветер, синие волны катились к берегу, в небе летел дельтаплан.
— Тебя куда подбросить? — спросил Денисов.
Я назвал адрес квартиры, которую снял на сутки.
— Как там София? — спросил я.
— Какая София?
— Как какая? Которая с нами была в особняке Гора. Частный детектив.
Денисов посмотрел на меня, словно я сказал что-то странное.
— Ты про Катю, что ль? — спросил эфэсбэшник.
— Какая Катя? — усмехнулся я.
Денисов посмотрел на меня вполне серьезно:
— Заканчивай принимать таблетки. У тебя с памятью что-то не так, вероятно, побочки. Будешь в Москве — пойдешь на консультацию к Писарскому.
— Нет, ты серьезно сейчас? Ведь про Катю — это же шутка?
Несколько секунд молчали.
— Я не шучу, Игорь. С нами не было Софии. Была Катя. Я сейчас говорю на полном серьезе.
— Ну как же не было? У нее еще уши заостренные, как у эльфа?
— Застроенные, — кивнул Николай и усмехнулся. — Интересное сравнение.
— И она частный детектив.
— Да.
— Ну тогда это София!
— Катя.
Что за… да как так вообще?! Какая еще Катя? София. Может, Денисов неправильно услышал имя? Да ну, как-то сложно вместо Софии услышать Катя. Тем более он видел ее удостоверение детектива, имя должен запомнить верно, с его-то фотографической памятью. Может, и впрямь у меня побочки? Ладно, потом разберусь.
Помолчав, я спросил:
— Ну и как там Катя?
— Врачи сказали, что все будет хорошо. Ей повезло. Четыре попадания, но ни одна пуля не задела органы. Феноменальное везение. Новый день рождения.
— Долго ей лежать в больнице?
— Как врачи решат.
Эта информация меня вполне удовлетворила. Хорошо, что все хорошо кончается. Буду в Москве — навещу. Черт, да какая, блин, Катя?! София!
Я был серьезно озадачен несовпадением имени эльфийки. Прокручивал в памяти начало нашего знакомства с Софией, вспомнил, как тогда, в роще, она показала нам удостоверение частного детектива. Я хорошо запомнил ее данные: Полякова София Владимировна. Как же получается, что Николай со своей фотографической памятью перепутал ее имя? Это невозможно! Вот и впрямь ерунда какая-то!
Я пожал плечами и решил не забивать этим голову. Пока что. Буду в Москве, пойду к Софии и сам во всем удостоверюсь. Даже паспорт ее Денисову покажу.
Николай высадил меня у подъезда, а сам умчался в сторону Москвы, оставив меня с моими замыслами на вечер.
Стемнело. Стрелка старых часов съемной квартиры сухо щелкнула на полдевятого. Я запер квартиру и вызвал такси, направляясь к месту, где пил кофе Рустам. Машина остановилась напротив кафешки, я вышел и, войдя внутрь, осмотрелся. Рустам, окруженный своей свитой, сидел за привычным столиком. Я подошел к ним.
— Пойдем, выйдем, — бросил ему.
— Опят ты, собака, — фыркнул худой. — Тебе тогда мало было? Еще хочешь?
— Я не с тобой говорю, баран.
Худой вспыхнул, гнев заиграл в его глазах. Он бы ударил меня прямо здесь, если бы Рустам не поднял руку, успокаивая его.
— Твоя шлюха не вернула долг, — холодно произнес он. — Теперь с нее полтора миллиона. Чтобы к концу месяца были у меня, иначе порежу всю ее семье. Понял, пес?
— У нее столько нет, — ответил я.
— Ее проблэмы. Пусть больше клиентов берет.
Дружки Рустама разразились гоготом. Он кивнул мне:
— Так и быть, сделаю вам снисхождение. Ты можешь отработать долг. У дяди есть ферма, будешь говно за конями убирать. Три месяца бесплатно. Тогда скину пятьсот тысяч.
Его банда одобрительно загудела.
— Нет, обойдемся без этого. На самом деле, — ответил я, почесав лоб, — на самом деле я принес тебе деньги. Миллион восемьсот. Этого хватит, чтобы ты забыл Риту?
— Давай сюда.
— Нет. Ты сначала скажи, достаточно ли этого?
— Да.
Я оглядел кафе, потом посмотрел на Рустама.
— Давай не здесь. Слишком много глаз. Пойдем за кафе, деньги там отдам.
Худой процедил:
— Здесь давай, собака. Или ты решил там ножом пырнуть?
— Зачем мне это? Я хочу решить все миром.
— Пойдем. Ты же ручной пес, кусаться не будешь? — усмехнулся Рустам.
Его дружки одобрительно захохотали, бросив на меня презрительные взгляды.
Вышли. Свернули за кафе, здесь темно. Мы встали друг напротив друга. Я не спешил, смакуя момент. Рустам ждать не хотел:
— Ну?
— Теперь слушай сюда. Еще раз наедешь на Риту — завалю. Понял?
— Опять по рогам хочешь получить?
— На этот раз получишь ты.
Сзади раздались шаги. Я обернулся через плечо. К нам приближались худой и еще двое из банды.
— Ну что, собака, где деньги? — выплюнул худой.
— Он без денег, — сказал Рустам.
Худой вытащил руку из кармана джинсов, что-то щелкнуло, и блеснула сталь.
— Ну, все пес, сейчас резать тебя будем.
Внутри меня прокатился холод, периферия зрения окрасилась привычной мрачной синевой. Я решил применять телекинез на минимальной силе, чтобы откат был не таким болезненным. К тому же, убивать я никого не хотел.
БУМ!
Худой отлетел метров на двадцать, ударная волна всколыхнула траву.
— Э-э-э, брат, ты чего? — проговорил Рустам.
— Это шайтан! — воскликнул один из его свиты.
Я посмотрел Рустаму глядя прямо в глаза.
— Слушай внимательно. Еще раз наедешь на Риту, еще раз увижу тебя или твоих людей в радиусе километра от нее или ее родственников — завалю всех. И семью твою тоже. Понял? Все поняли? — громко спросил я, окинув свиту взглядом.
— Да, да, брат, понял. Давай миром решим, — Рустам поднял руки в примирительном жесте.
— Долг списан? — спросил я.
— Списан.
— Полностью?
— Полностью.
— В течение трех часов ты переведешь на счет Риты миллион.
— Но брат…
— В счет моральной компенсации.
Чтобы усилить эффект, я телекинезом отбросил мусорный бак в темноту и прикрикнул:
— Я не слышу?! Понял?
— Да, брат, понял. Все будет. Ты успокойся, брат. Деньги будут. Слово даю.
— Не верю. Смотри у меня, вечером проверю, пришли ли деньги. И если их не будет, — я растопырил указательный и средний палец и сделал движение, словно выколю ему глаза.
— Все будет, друг.
— И еще: она у тебя больше не работает.
Не сказав больше ни слова, я развернулся и ушел.
Взяв такси, я отправился к дому, где жила Рита. Отката практически не было: лишь легкая слабость, которая прошла после того, как я съел энергетический батончик.
Рита все еще жила вместе с подругой. Она вышла на лестничную площадку, где я ждал. Мы спустились на полпролета и встали у окна подъезда.
— Как дела? — спросил я.
— Нормально, — пожала плечами.
Я окинул ее взглядом. Даже без макияжа она ничего. На ней была старая футболка и серые домашние штаны с пушистыми тапочками.
— Я решил твой вопрос с долгом. Больше не нужно ничего отдавать. Еще Рустам должен перечислить тебе миллион. Закроешь свои кредиты, может, еще немного на жизнь останется.
— Ты серьезно?!
— Да.
— Ура! — Рита заликовала, подпрыгнув. — Спасибо тебе большое. Я… я теперь всю жизнь буду тебе должна, — она кинулась мне на шею, прижалась ко мне и долго не отпускала, а потом поцеловала в щеку.
— Да ладно тебе… ничего ты мне не должна.
Рита отстранилась и спросила:
— Ты же его… не убил?
— Нет, конечно. Немного припугнул. Хотя, может, его дружку что-то и сломал… но меня это мало волнует. Главное, Рустам от тебя отстал.
— Мне аж не верится.
— Все будет хорошо, — ответил я, коснувшись пальцем ее подбородка.
Настала неловкая пауза.
— Может, зайдешь? — спросил она.
— Не могу. Уезжаю я. Мы тут все закончили. Надо в Москву.
— Ты же не прямо сейчас едешь? Или сейчас?
— Нет, завтра. Надо просто кое-какие дела закончить, — соврал я. Какие у меня тут еще дела? Я все сделал. Что же я несу…
— Пойдем, чай попьем. Хоть так тебя отблагодарю.
Подумав миг, усмехнулся:
— Хорошо, пошли.
Поднялись.
— Насть, я тут не одна! — крикнул с порога Рита, увлекая меня в прихожку. — Да проходи ты, не стесняйся!
— Да я и не стесняюсь…
Из комнаты вышла Настя, в банном халате и с полотенцем на голове. Немного полновата, но ей это шло.
— Это тот самый Игорь из ФСБ о котором я тебе говорила, — представила меня Рита.
— Привет, — улыбнулась она, окинув меня жадным взглядом. Я почувствовал себя как завидный любовник Риты, которого она привела на смотрины к подружке.
— Привет, — сухо ответил я.
Разулся, потом сел за кухонный стол. Рита щелкнула кнопкой электрочайника и ушла в прихожую, что-то шушукаясь с подружкой. Настя хихикнула. Зашумел чайник. Потом Рита вернулась ко мне, начала варганить бутерброды, нарезая колбасу.
— Поймали всех бандитов? — спросила она.
— Ага. Результаты превзошли все наши ожидания.
— Расскажешь?
— Да и рассказывать особо нечего, — туманно ответил я, помня, что подписывал документ о неразглашении. — Ну, мэра арестовали.
— Да ты что?! А за что?
— Взятки брал, — соврал я, чтобы не выдать все обстоятельства дела.
— Насть, слышала? Мэра нашего взяли! За взятки!
Из комнаты донесся возглас удивления.
— Так что скоро у вас будет новый мэр, — сказал я.
В кухню вошла Настя, вытирая волосы полотенцем:
— Может, в нашу станицу приедете?
— А что у вас там? — спросил я.
— Асфальт два года назад должны были постелить, а до сих пор его нет. По бумагам он есть, а по факту — нет. Оказывается, наша станица газифицирована давно, только на бумаге. На самом деле там конь не валялся. Автобус в райцентр раз в день ходит и то не всегда. Как людям в поликлинику ездить? Хорошо, если есть машина, а если нет? Старикам как добираться? Люди добрые еще остались, подвозят иногда. Если бы не они, то совсем бы тяжко им было.
— Мы больше по преступным группам специализируемся, — сказал я, поймав себя на мысли, собственно, а какого характера преступления мы будем раскрывать с Денисовым?
— Ну, может, все-таки заедете на денечек, а? Ну пожалуйста. Ваше появление бы заставила пошевелиться наших бездельников.
— Напишите жалобу в прокуратуру. Коллективную, — посоветовал я.
— Писали уже несколько раз.
Рита негромко кашлянула. Настя вдруг решила ретироваться.
— Прости, прости, оставляю вас наедине.
И ушла в комнату.
— Ты извини. Она любит поговорить, — шепотом сказала Рита.
— Нормально все.
Щелкнул чайник, вскипел. Рита сделала мне кружку чая, поставила на стол тарелку с бутерами и пододвинула сахарницу.
— А ты вернешься еще? — спросил она.
— Не знаю. Наверное, вряд ли. Мы тут все дела свои завершили.
Я принялся за бутер. Настя прошмыгнула мимо кухни в прихожую, я заметил, что она переоделась в платье, а спустя несколько секунд вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Я перестал жевать, обратив на это внимание. Мысль закралась мне в голову: неужели это намек на секс? Только в таких случаях подружка оставляет подружку наедине с парнем. Так, так, так. Вечер принимает интересный оборот.
Телефон Риты коротко завибрировал, ознаменовав поступление сообщения. Взяв телефон, Рита прочитала что-то на экране, и ее глаза ее округлились.
— Деньги пришли, — сказала она.
— Лям?
— Да.
— Ну вот и славно, — ответил я, отправив в рот остаток бутера.
— Игорь, мне так неудобно, честно.
— Неудобно на потолке спать, потому что одеяло падает.
Рита хихикнула.
— Ты тут кушай, пей чай. Я на несколько минут схожу в ванну. Ничего, что тебя одного оставлю?
— Нет. Все норм.
Рита ушла в ванную, зашумел душ.
Отхлебнув чая, я принялся за следующий бутер, попутно думая, куда приведет меня этот вечер. Так, так, так, кажется, у кого-то сегодня будет секс. Иначе с чего бы Рита пошла в душ, а Настя оставила нас наедине?
Минут через десять Рита вышла из душа, обернувшись по грудь полотенцем. Становясь у стены, она приняла позу, в которой ее изгибы казались особенно выразительными. Спина прогнулась дугой, а округлые формы привлекли взгляд.
— Иди ко мне, — прозвучал ее мягкий, но настойчивый голос.
Не скажу, что я был против такой благодарности. Момент — и я стоял рядом с ней.
— Ты не подумай, я не такая. У меня даже парня нет. И не сплю с кем попало. Просто… просто ты мне…
Я не дал ей закончить, притянул к себе и впился в ее упругие губы.
Я навел курсор на иконку «персональные данные», и на экран всплыло окно с информацией. Прочитал вслух:
— Полякова Екатерина Владимировна. Серия и номер паспорта бла-бла-бла… Адрес регистрации: город Геленджик, улица Одесская, дом 17. Место работы — частное детективное агентство «Бейкер-стрит». Владелец ИП Полякова Е.В. Фото тоже там было — скан первой страницы паспорта. Я присмотрелся к фотографии. Точно, она.
База ФСБ знала о ней больше: какую школу окончила, потом пара строк про академию МВД, сведения о ближайших родственниках. Вот, пожалуй, и все. Этих сведений мне было вполне достаточно, чтобы идентифицировать Софию. Но почему-то здесь она числилась как Екатерина.
Опять двадцать пять! Я уткнулся лбом в ладони и тяжело вздохнул. За окном уже давно стемнело. Темнота московской квартиры укутывала меня в тишину, монитор светил сонно, намекал, что пора бы закругляться. Но я не был намерен отступать от поисков фактов, что ее имя София, по крайней мере, в ближайшие два-три часа.
Где еще можно найти информацию на человека? ЗАГС, налоговая, пенсионный фонд, социальные сети — все это я уже просмотрел. Эльфийка везде значилась Екатериной. Ну невозможно было везде исправить ее имя так быстро! Бумажная волокита наших госучреждений никуда не делась, и чтобы оформить смену имени во всех инстанциях, требуется как минимум пара недель. А от того момента, когда София предъявила нам с Денисовым свое удостоверение в Сосновой роще, до сегодняшнего дня прошло уж точно меньше этого срока. Как она бы успела? Может, удостоверение было на старое имя, а смена имени была уже на завершающей стадии оформления? Это могло вполне сойти за версию, если бы Денисов вдруг не стал называть ее Екатериной, с его-то фотографической памятью. То есть я имею в виду, что он не мог неправильно запомнить ее имя, считывая его с удостоверения в тот вечер. Эфэсбэшники его уровня таких ошибок не допускают. А то, что там было именно София, я уверен на всего сто процентов и даже чуть больше.
Но это так все рассуждения, самый главный момент, вот он: София сама себя называла Катей. И говорит, что всегда была Катей. Это, блин, как так вообще?
В общем, ситуация с ее именем была даже чем престранная. Была София и — бац! Стала Катя. И по всем документам теперь Катя, и Денисов называет ее Катей. Очень странная ситуевина… Тут либо я дурак, либо лыжи не едут.
Завибрировал мобильник. Экран телефона ожил и доложил: Денисов.
— Спишь? — спросил эфэсбэшник, когда я принял звонок.
— Как видишь, нет.
— У нас нарисовалась новая командировка. Готов?
— В целом, да. Снова гул?
— Нет, не гул. Подробности не по телефону. Забронируй два билета на самолет до Усинска. На себя и на меня. На завтра.
— Вообще-то секретарем я не нанимался.
— О как заговорил! Ты там не обольщайся сильно, быстро взяли в контору — так же быстро и выпрем пинком под зад.
— Да ладно, ладно тебе. Я же пошутил. Погоди, погоди… Ты же не летаешь?
— Придется. Другой дорогой туда долго…
— Не боишься, что упадем? — я не сдержался и решил подколоть Николая.
— Не боятся только дураки, — резко ответил он.
— Ну, это да. А, Усинск — это где?
— На севере. Недалеко от Воркуты.
— Прикольно.
— Ладно, все, отбой. Советую отдохнуть. Работы будет много. Надеюсь, ты там по клубам не зависаешь?
— Ты, блин, прям как отец. Нет, не зависаю.
— Молодец. А то московская жизнь быстро тебе голову вскружит.
— Что хоть делать-то будем?
— Не по телефону. Конец связи.
Денисов сбросил вызов. Он никогда не торопился делиться всем и сразу. Я уже привык к его манере подавать информацию порциями. Все эфэсбэшники такие или только он один? Я снова погрузился в изучение информации на эльфийку, но время в углу экрана напомнило, что скоро полночь. Я закрыл базу данных и начал бронировать билеты. Завтра вечером вылет.
На следующий день с самого утра я отправился к Софии. Надо было узнать, как идет ее выздоровление, и задать несколько наводящих вопросов о нашем прошлом. Возможно, различия есть не только в имени.
Палата на два человека. Стены выкрашены в нежный персиковый цвет, за окном поют птицы, соседняя койка пустует. В общем, эфэсбэшный госпиталь, Денисов замолвил словечко.
— Ну как ты? — спросил я, усаживаясь на стул у кровати эльфийки. Со времени перекоса, как я называю момент, когда для Денисова София стала Катей, видел ее во второй раз. И надо сказать, сейчас она выглядит лучше. Лицо ожило, порозовело, щеки больше не впалые, глаза светятся жизнью. Значит, идет на поправку. Это хорошо.
— Уже лучше, — ответила София.
Я внимательно вгляделся в ее лицо, ища малейшие несовпадения. Она была без макияжа, трудно сказать, та ли это девушка… но голос, без сомнений, Софии. И уши.
— Я тебе тут принес… — я поставил на тумбочку пакет из «Пятерочки», полный фруктов.
Эльфийка улыбнулась:
— Спасибо.
— Что говорят врачи? Долго тебя тут продержат?
— Сказали, две недели — это точно.
— Ну, главное, все заживает, верно?
— Ага.
Настала неловкая пауза. Я тихо кашлянул и сказал:
— Слушай, Соф… Кать, ты ведь помнишь, как мы тогда у тебя на кухне сидели?
— Помню. А что?
Так, этот момент она помнит. Движемся дальше.
— Да вот хотел спросить насчет гипноза… Может, были какие-то моменты, которые ты упустила и мне не рассказала?
Эльфийка задумалась, потом пожала плечами:
— Да нет вроде.
— Ты можешь еще раз восстановить по памяти, что мы тогда делали? Ну, после кухни. Пошли к тебе в комнату, там ты меня ввела в гипноз и…
Пару секунд размыслив, София добавила:
— Ты вспомнил детство в интернате. Профессора, Пещерского, кажется, или Панарского…
— Писарского, — подсказал я.
— Да, точно, Писарского. Потом ты понял, что твоя способность — видеть будущее, и я вывела тебя из гипноза. Вроде, все.
Пересказывает все точь-в-точь.
— А познакомились мы в Сосновой роще, верно?
— Да. Ты смешной, — хохотнула эльфийка, но тут же ее лицо исказила гримаса боли, София приложила ладонь к животу. — Что за тупые вопросы? Ты бухой?
— Да нет, трезвый. Просто… просто хочу еще раз восстановить в памяти те события…
— Зачем?
— Для самоанализа, — соврал я.
— Не советую копаться в себе, хреновое дело.
— Да я так, без фанатизма, — ответил я. И, помолчав немного, решил устроить небольшую провокацию, назвав ее именем, под которым знаю. — Слушай, София, все-таки зачем ты слила все тогда в сеть? Тупо бабла поднять?
Реакция была мгновенной. Эльфийка усмехнулась:
— Я вообще-то Катя. Ты точно трезвый?
— Ой, прости, чей-то я… Слила-то все зачем?
— Слушай, давай не будем больше об этом? Что сделано, то сделано. Или ты еще обижаешься?
— Нет. Говорю же, хочу самоанализ провести, чтобы лучше стать.
— А ты и так ничего, — и посмотрев мне прямо в глаза, твердо произнесла:
— Давай потрахаемся?
Я сконфузился и усмехнулся.
— Ты серьезно?
— А похоже, что шучу?
— Ну… не здесь же прям…
— Пойдем в сортир. По-быстрому. А то на стену полезу. Мне еще две недели здесь.
Я туго сглотнул. Теперь я точно узнаю старую добрую Софию.
— Слушай, давай, когда тебя выпишут… тебе нельзя сейчас резких движений.
— А мы будем медленно.
— Нет, Кать. Нельзя тебе. Давай потом.
— Вот козел, — вздохнула София.
— Мы сегодня в командировку уезжаем.
— Ну и езжай, — холодно ответила эльфийка.
— Ты обиделась?
— Нет. На обиженных воду возят.
— Не обижайся. Просто тебе реально нельзя сейчас, только поэтому я не стану с тобой трахаться. А так я не против тебе впендюрить, правда, — я взял ее за руку. — Ты давай поправляйся скорее. Если что надо будет, звони.
— Сама разберусь.
— Ладно, пойду.
— Вали.
Ушел. Спускаясь по лестнице, прокручивал в голове наш разговор. С уверенностью в девяносто девять процентов могу сказать, что в палате лежит София. Другие вопросы задавать не стал — и так понятно, что это она, и различий в нашем прошлом не будет. Только имя… Имя. Но какого черта она думает, что она Катя? И самое паршивое, что никто, НИКТО не поверит во все это и не подскажет, что происходит.
Вечером я приехал в аэропорт Домодедово, нашел в зале ожидания Денисова. Скинув рюкзак в кресло, сел рядом с эфэсбэшником. Тот, как всегда, был одет в свой фирменный черный костюм. Рубашка белоснежная и черный галстук в серую полоску. В общем, все по стандарту. Хотя нет, не все. На этот раз у него была небольшая дорожная сумка, стояла на полу. Отложив на колени кроссворд, Николай отпил кофе и спросил:
— Готов к труду и обороне?
— Ага. Ты так и не рассказал, что предстоит делать.
— Покопаем самоубийство. Неофициально.
— Неофициально? Это как?
Николай нагнулся к сумке, расстегнул молнию, достал планшет и протянул мне.
— На вот. Открой файл «Полярная звезда». Там вся инфа.
Не задавая лишних вопросов, я терпеливо дождался, когда планшет запустится, открыл файл и погрузился в чтение. Это была небольшая справка о городе, о компании «Полярная звезда» и о человеке, который покончил жизнь самоубийством.
Ну, что могу сказать по итогам прочитанного…
Самоубийца — некто Сергей Смогржевский. Работал главным инженером в Усинском филиале компании «Полярная звезда». О компании я был хорошо осведомлен: их ювелирные магазины раскиданы по всей стране. В общем, они занимались добычей алмазов, причем не простых, а черных, которые в последнее время стали чрезвычайно популярными. Лично я никогда не питал к ним особой симпатии. Это был черный камень, сверкающий алмазным блеском.
Полиция провела дознание по факту падения Смогржевского из окна и вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела с формулировкой «самоубийство». Спустя какое-то время один из топ-менеджеров московского головного офиса «Полярной звезды» обратился через свои связи в ФСБ с просьбой провести негласное расследование и выяснить, действительно ли это было самоубийство.
В биографии Смогржевского ничего выдающегося. Мужик как мужик. Пятьдесят семь лет, женат, всю жизнь проработал в сфере добычи алмазов. Исходя из рапортов дознания, мотива для самоубийства не имел. В общем, непонятно, с какого перепуга Смогржевский решил выкинуться из окна. Но не бывает дыма без огня.
Сам городок Усинск тоже не представлял из себя ничего интересного. Разве что привлекал внимание северным сиянием, полярным днем и полярной ночью, лютыми морозами зимой и холодным, дождливым летом с тучами комаров. Расположен недалеко от полярного круга, население — тридцать тысяч, вокруг сплошные болота, нефтяные месторождения и крупнейший в стране рудник по добыче черных алмазов. Единственный въезд и выезд — через железную дорогу или самолетом. Теперь стало понятно, почему Денисову пришлось лететь на самолете.
Я протянул ему планшет и спросил:
— Есть основания полагать, что его убили?
Денисов неопределённо качнул головой.
— Посмотрим.
— Что еще есть?
— Нас встретит начальник службы безопасности. Будет оказывать всяческое содействие. Мы для работников компании будем представляться сотрудниками службы безопасности, которые проводят внутреннее расследование инцидента. О том, что мы из ФСБ, говорить не положено. Ясно?
— Ясно, — кивнул я. — Никак не могу понять, почему ФСБ выполняет просьбу топ-менеджера?
— Ну… — Денисов задумчиво протянул. — Политика. И отчего бы хорошим людям не помочь?
— Понятно. Долго там будем?
— Думаю, дня за три-четыре управимся. Осмотрим место, опросим свидетелей, если будут. Поговорим с женой Смогржевского. Считаю, что после этого картина станет ясна. Ничего сложного быть не должно.
Я вздохнул. И почему мне кажется, что все неприятности начинаются не только с фразы «смотри, как я умею», но и с «ничего сложного быть не должно»?
В зале объявили регистрацию на рейс, и мы, взяв багаж, направились к указанному терминалу.
В какой-то момент полета началась болтанка, самолет прилично тряхнуло. Где-то впереди заплакал ребенок. Денисов туго сглотнул, ослабил узел галстука и посмотрел в иллюминатор. Я заметил это и ухмыльнулся. Достал паспорт из рюкзака и начал пытаться засунуть его в карман джинсов. Слегка толкнул Николая в плечо, якобы случайно. Он заметил мои манипуляции и спросил:
— Он тебе в рюкзаке мешал?
— Лучше пусть будет при мне. Мало ли что. И тебе советую.
— Зачем?
— Если упадем, чтобы опознать проще было.
— Иди ты!
Я засмеялся. Довольный тем, что шутка удалась, вернул паспорт в рюкзак.
— Да ладно тебе, не ссы. Авиаперевозки самый безопасный вид транспорта, — проговорил я.
— А я и не ссу. Но раз в год и палка стреляет. Историю моей семьи ты знаешь.
— Возможно, на тебя ваша семейная традиция не распространяется.
— Очень смешно — традиция, — фыркнул Денисов.
— Пусть будет семейный рок, раз тебе традиция не нравится.
— Давай сменим тему. Есть версии, почему больше не получается применять телекинез?
Я тяжело вздохнул:
— Не-а.
— Он совсем не работает?
— Да.
— Плохо. Очень плохо!
Дело в том, что после того, как забронировал билеты до Усинска, решил наконец-таки поиграться с телекинезом, ну, на минималках — задумал передвинуть карандаш. В последний раз активировал его еще когда разбирался с Рустамом. А с тех пор две недели прошло. Но поиграться с ним не удалось. Я никак не мог его активировать. Мою способность словно наглухо выключили. Денисову об этом сообщил пару часов назад, когда проходили регистрацию на рейс. Эфэсбэшник от этой новости погрузился в состояние глубокой задумчивости, что меня немало удивило.
— Напиши профессору Писарскому. Вот номер. — Николай скинул мне цифры в мессенджер.
Достав телефон, написал Писарскому, что телекинез перестал работать, упомянул про откаты, которые меня накрывали после его применения, и, конечно же, рассказал о ситуации с именем Софии. Минут через пятнадцать профессор позвонил мне по видеосвязи. Он стоял ко мне боком, я видел его чуть снизу, судя по всему, со стола — с камеры ноутбука. За профессором — серая кафельная стена, сверху прямо на него бил яркий свет. На Писарском были медицинский халат и резиновый фартук. На руках резиновые перчатки. Ученый стоял возле металлического стола и что-то делал руками, но что именно, я не видел, это оставалось за кадром.
— Рад, что ты разобрался, как работает телекинез, Игорек! Как жив-здоров? — спросил он, не поворачиваясь ко мне.
— Спасибо, все хорошо.
Профессор, в принципе, особо не отличался от своей версии многолетней давности, которую я видел во время гипноза. Разве что стал совсем седой, и морщин прибавилось.
— Тебя уже устроили в ФСБ? Насчет жалования не обделили? На достойную жизнь хватит?
— Да, все в порядке.
— Напарник не обижает?
— Нет. Пусть только попробует, — усмехнулся я.
— Рад, что у тебя все хорошо, Игорек. Так что там у тебя с телекинезом? Не работает?
— Да. Может быть, вы что-то подскажете? Почему так все происходит?
— Ты не умеешь его контролировать. Тебе нужно чаще тренироваться.
— Но я уже успешно его применял, и не было проблем.
— В каких обстоятельствах он проявился?
— Ну… меня чуть не убили.
— В критической ситуации, такой как угроза твоей жизни, ты невольно смог взять его под контроль и потом еще какое-то время по инерции его контролировал. Но когда ты успокоился, когда твоей жизни больше ничего не угрожало, ты его потерял. Теперь ты сможешь вернуть телекинез только с помощью тренировок. Тебе нужно научиться с ним управляться.
— Но как его тренировать?
— Вышлю тебе курс тренировок. Сначала пробуй воздействовать на спичечный коробок, после того, как перестанешь ощущать откат, переходи на предмет побольше. И так с каждым разом увеличивай размер объекта воздействия. Твою способность нужно прокачивать, как мышцы в спортзале, понимаешь, о чем я? Что будет с человеком, который только что пришел в спортзал, а на него сразу повесили штангу весом двести килограмм?
— Как минимум, надорвется, — ответил я.
— Это как минимум.
— Хорошо, я сделаю все, как вы сказали. Если еще какие-то причины, почему он не работает?
— Да есть еще одна… Ты применял телекинез на всю силу?
Я насторожился, помня, что, скорее всего, применял:
— Применял, но не могу точно сказать, на всю силу или нет. А что?
— Твое тело еще не готово к такому уровню применения. Телекинез требует огромных энергетических затрат организма. Даже кратковременное применение и на самых слабых мощностях забирает у твоего тела около тысячи калорий. Теперь представь, что будет, если ты применишь его на полную силу? Летальный исход. Поэтому у тебя откаты и симптомы. Будь с телекинезом осторожен, это не игрушка. Он к тебе вернется спустя какое-то время, если конечно, все дело в утраченной энергии, а не в умении его контролировать…
Денисов наклонился к телефону, так, чтобы попасть в поле зрения камеры, и спросил:
— Какое время может занять восстановление?
Профессор наконец-то посмотрел на монитор ноутбука и поморщился, словно увидел, что-то очень неприятное:
— Денисов! — выплюнул фамилию Писарский, словно она была грязным ругательством. — Не думал, что снова тебя увижу. Я не знаю точно, сколько это может занять! — Тень презрения мелькнула на лице профессора. Я бросил взгляд на Денисова. Его лицо было непроницаемым, никаких эмоций, но что-то мне подсказывало, что эфэсбэшник симпатий к профессору тоже не испытывал. Что же такого между ними произошло?
— Мне нужно знать четкие сроки! — с нескрываемым раздражением сказал Николай.
Писарский пожал плечами:
— Восстановление может занять неделю, может две или пару месяцев. Или вообще год, два, три… Есть вероятность, что телекинез больше себя вообще никогда не проявит, это если Игорь завысил силу применения. Все зависит от особенностей организма.
— Есть способ ускорить восстановление? — не унимался Николай.
— Конечно! Больше спать, отдыхать. Восстановление сил в условиях санатория. У вас есть все ресурсы это обеспечить. Отправьте Игорька в ведомственный санаторий, не жмитесь.
Николай в ответ лишь фыркнул и отвернулся к иллюминатору. Как только эфэсбэшник исчез из кадра, взгляд профессора стал более добрым.
— Не переживай, Игорек, телекинез вернется. Просто дай своему телу время, — поспешил успокоить меня профессор.
— Я все понял, — кивнул я, больше для приличия. А внутри все так и рухнуло. Я не мог поверить, что телекинез может ко мне больше не вернуться.
— А с тем именем что за беда? — спросил Писарский. — Скажи, есть сопутствующие симптомы? Мигрень, головокружение, носовые кровотечения?
— Нет, все хорошо. Просто вся эта история с именем очень странная.
Профессор посмотрел на кого-то, стоящего за кадром.
— Подайте пилу для вскрытия черепной коробки, — попросил Писарский.
Блин, он что, в морге? Производит вскрытие? Нашел, конечно, время для видеосвязи!
Через мгновение в руках Писарского оказалась небольшая электрическая пила.
— Пара минут, Игорек! — проговорил он, и раздался звук работающей пилы.
Несколько минут он был увлечен вскрытием черепной коробки, а когда дело было сделано, отложил пилу в сторону и проговорил:
— Мне тоже это показалось странным, Игорек. Скажи, кто-нибудь помнит ту девушку под именем София?
— Даже не знаю… — я пожал плечами. — Я особо никого не спрашивал. Времени не было. Но мой напарник не помнит. И везде она числится как Екатерина. Я проверил.
— Везде — это где?
— Налоговая, ЗАГС и другие структуры.
— Интересно, интересно… Скажи, ты не превышал дозировку препарата, который ты пил для стимуляции телекинеза?
Я заметил, что пассажир через проход странно покосился на меня. Перехватив его взгляд, я пожал плечами и улыбнулся.
— Сюжет книги обсуждаем, — сказал я и снова пожал плечами.
Пассажир потерял ко мне интерес, и я вернулся к разговору с профессором.
— Не превышал. Пил, как сказали. Три раза в день по одной таблетке.
— Постараюсь разобраться. Вся эта ситуация очень любопытна и требует проявить к ней интерес.
— Вы можете сказать, хотя бы предварительно, с чем это все может быть связано?
— Пока конкретного ничего сказать не могу, надо подумать. Если у тебя появится мигрень, головокружение, носовые кровотечения — сразу сообщай. В любое время дня и ночи. Хорошо?
— Да, я понял. Если что, сразу.
— Ого, а это что?! — воскликнул профессор, устремив все внимание на стол. — Так, Игорек, я сейчас немного занят. Как только у меня появится ответ на твою ситуацию, я тебе позвоню.
— Буду ждать. Надеюсь, это будет недолго.
— Ничего не могу обещать. Успехов на службе!
— И вам успехов.
Писарский повернулся ко мне, криво улыбнулся и приблизил к камере руку с окровавленным скальпелем, после чего нажал кнопку на клавиатуре. Связь оборвалась. Я переглянулся с Денисовым и пожал плечами. Эфэсбэшник, хоть и слышал наш разговор, давать комментарии не стал и, закрыв глаза, он постарался уснуть.
Что ж… по крайней мере разговор с Писарским закончился тем, что у меня появился человек, который мне поверил. Человек, готовый помочь разобраться, почему я помню элфийку под именем София, а не Катя. Да и с откатом все более-менее прояснилось и стало ясно, почему не проявляется телекинез. Черт побери, как же так-то вышло с ним, а?! Как не вовремя-то с телекинезом все получилось. И все это перед новым делом! Кто знает, что ждет нас впереди… Ощутил себя рыцарем, забывшим дома доспехи перед решающим сражением. Я тяжело вздохнул и потер пальцами глаза. Вот же засада!
Усинск встретил нас мерзкой погодой. Небо затянули тяжелые свинцовые тучи, моросил холодный дождь. Здесь было холоднее, чем в Москве: навскидку температура не превышала десяти градусов тепла, и это в августе. В аэропорту нас встретил Владислав Чижов, начальник службы безопасности «Полярной звезды». Крепкий мужик лет сорока пяти с бородкой-подковкой. Он отвез нас в отель. Несмотря на глубокий вечер, темноты не было. Стояли сумерки — полярный день. Говорят, у них тут ночью и вовсе не темнеет. Мы ехали по пустынным улицам, где царило безмолвие, нарушаемое стуком капель о стекла автомобиля. Усинск казался городом-призраком, где время застыло на месте, словно замерзшее в вечной мерзлоте.
Утром мы сразу же поехали в офис компании. Обратил внимание, что город ожил. Денисов был в своем стандартном костюме с галстуком, поверх которого была надетадлинная черная куртка, напоминающая пальто. Я же был одет просто: джинсы, кроссовки, кофта и ветровка.
— Вот здесь все и случилось, — сказал Чижов, когда мы вошли в кабинет Смогржевского.
Кабинет встретил нас холодком, будто дыханием чего-то невидимого и злого, хотя окна были плотно закрыты. Воздух казался застоявшимся, как в склепе, и над столом лениво кружили мелкие мошки. Но внешне это был всего лишь обычный кабинет начальника с его скучными папками и бумажными завалами.
Чижов положил на стол тощую папку и распахнул окно, впуская поток свежего воздуха. Вокруг окна сразу же закружился легкий ветерок, нарушая мертвенную тишину.
— Вот, собственно, это то самое окно, из которого Сергеич… — начал Вадим, отходя к столу.
Денисов осмотрелся, его взгляд остановился на пустом оконном проеме.
— На этом окне нет москитной сетки, а на остальных есть. Почему? — спросил Денисов.
— Сергеич часто курил у окна. Наверное, снял. Если честно, я даже не задавался этим вопросом.
Эфэсбэшник подошел к окну, изучая каждый миллиметр рамы и подоконника, как будто это могло рассказать ему все секреты.
— Какого роста был Смогржевский? — поинтересовался он, не отрывая взгляда от подоконника.
— А вот как вы примерно.
Николай прищурился, в его глазах промелькнула какая-то тень мысли.
— Низкий… если хорошо толкнуть… можно скинуть вниз.
Чижов нахмурился, но не сказал ни слова. Николай, казалось, ясно представил себе, как это произошло.
— Думаете, его столкнули в окно, когда он курил?
— Пока что не могу сказать.
Денисов перегнулся через подоконник и посмотрел вниз. Я тоже полюбопытствовал. Внизу виднелись березки, аккуратный газон. Окно выходило на городскую площадь, где жизнь продолжалась, как ни в чем не бывало.
Когда мы закончили осмотр, Николай зачем-то подергал ручку окна и осмотрел крепления для москитной сетки. Я тоже последовал его примеру, но ничего подозрительного не заметил. Вроде бы не повреждены. Мой напарник повернулся к Чижову и спросил:
— В котором часу все произошло?
— Около девяти вечера. Вот копии материалов дознания, полицейский по старой дружбе предоставил, — Чижов взял со стола папку и протянул Николаю.
Взяв ее, Денисов сел за стол и принялся изучать материалы.
Мое внимание привлекла картина на стене. Я подошел поближе и присмотрелся. На ней был изображен автомобильный мост через реку. Такой мост я еще никогда не видел. Он был огромным и выглядел весьма внушительно. По нему двигались необычные для меня автомобили, больше похожие на ракеты. На заднем плане в небе висел оранжевый диск солнца, окрашивая водную гладь и высокие здания в различные оттенки оранжевого.
Подошел Чижов, запустил руки в карманы брюк и, посмотрев на картину, тяжело вздохнул.
— Сергеич рисовал, — проговорил он.
— Неплохо.
— Честно признаться, мы даже не знали, что он рисует, пока свои работы не начал дарить коллегам. Все были удивлены.
— А что это за мост, он не говорил?
— Нет. В Сан-Франциско похожий есть.
— Бывали в Сан-Франциско?
— Не довелось. В телепередаче про мост видел.
— И машины там такие же?
— Тут Сергеич, видимо, пофантазировал.
Раздался голос Денисова:
— Странно. Девять вечера — не так уж и поздно, а у вас тут площадь напротив окна, момент падения кто-то да должен был видеть, — проговорил он, не отрывая взгляда от материалов.
Чижов подошел к окну, окинул взглядом площадь и пожал плечами:
— Зачастую свидетелей никогда нет. Мало кто хочет, чтобы его тягали на допросы. Вам ли это не знать?
— Так, что он тут пояснил… — сказал Денисов и стал зачитывать вслух показания мужчины, который обнаружил тело. — По поводу обнаруженного мною тела мужчины могу пояснить следующее. Я возвращался домой с работы, решил пройти под окнами, увидел на земле лежащего мужчину. Сначала я подумал, что ему стало плохо, так как на бомжа он похож не был. Попытался его растормошить, подумал, что он пьян. Потом проверил пульс, вроде не было. Я посмотрел наверх и увидел, что окно на пятом этаже открыто. Света в окне не было, поэтому не могу сказать, был ли там кто-то еще. Подумал, что он оттуда выпал. Сразу же вызвал скорую. Оператор попросил дождаться, поэтому я остался на месте.
Денисов потер пальцами лоб и спросил:
— Я заметил на площади камеры видеонаблюдения. Проверяли?
— Да. С них ничего не видно. Пятый этаж остается за кадром.
Отвернувшись от картины, я прошелся по кабинету и спросил:
— А почему здесь воздух затхлый?
— С того дня кабинет пустует, — ответил Чижов. — После инцидента работать здесь тяжело. Никто не хочет. Даже уборщица сюда не заходит. Поэтому и проветривать некому.
— А как у вас вообще в коллективе атмосфера? — спросил Денисов.
— До сих пор все в шоке. Работаем на морально-волевых.
— В целом какие взаимоотношения?
Чижов повернулся спиной к окну и облокотился на подоконник.
— Да нормальные взаимоотношения. У нас следят за этим. Постоянно проводим разные акции для поддержания корпоративного духа. Ну, вот, к примеру, недавно у нас был корпоратив в стиле девяностых. Иногда бывают конфликты, куда же без них, но они чисто по рабочим вопросам. Не думаю, что это можно подтянуть под мотив для убийства, если вы об этом.
Денисов какое-то время читал материалы дознания, а потом произнес:
— Тут написано, что в крови Смогржевского обнаружена высокая концентрация венлафаксина. Это антидепрессант. У него была депрессия?
— Об этом мне ничего не известно.
Николай вернулся к материалам дознания:
— В тот вечер, кроме Смогржевского, в здании находились еще трое сотрудников компании. Гречкин Вадим, Кляйндт Кристина и Безруков Олег. Отмечали день рождения Безрукова. И не знали, что Смогржевский был в здании. Ничего подозрительного не видели и не слышали. Мне нужно с ними поговорить. Устроите?
— Конечно. Когда?
— Сейчас, если это реально. Будем разговаривать с каждым отдельно. Начнем с Гречкина.
Гречкин
Вадим Гречкин, 40 лет. Женат, двое детей. Специалист отдела промышленной безопасности и охраны труда. Образование высшее.
В компании работает два года. Зарекомендовал себя хорошим специалистом. Нареканий по работе не имеет. С коллегами общителен, поддерживает дружеские отношения.
К уголовной и административной ответственности не привлекался.
Примечание: болтлив.
Из личной карточки Гречкина Вадима Сергеевича, собранной службой безопасности «Полярной звезды».
Гречкин был весь какой-то несуразный: небольшого роста, короткие ноги, длинный торс. С виду учитель истории: круглые очки, выпирающий нос, педантичный взгляд, короткие волосы торчали в разные стороны, а у висков начинали появляться залысины. В его движениях — суетливость, словно он постоянно куда-то торопился.
— Я же полиции все уже рассказал? Зачем еще раз повторять? — спросил Гречкин.
Мы сидели в одном из кабинетов службы безопасности. Денисов, сняв куртку, устроился за столом, Гречкин, — напротив него. Я расположился на стуле у стены. Чижова с нами не было.
— Проводим внутреннее расследование… — ответил Николай. — Мы не могли оставить без внимания случившееся.
— Мы все в большом шоке. Кстати, я вас раньше не видел. Недавно у нас работаете? Просто со всеми новыми сотрудниками я должен провести вводный инструктаж.
— Мы из головного офиса, не местные.
— Ммм… понятно. И как там Москва поживает?
— Нормально поживает. Итак, Вадим Сергеевич, расскажите, где вы находились в тот вечер? В районе девяти?
— В своем кабинете. Я задержался на работе, нужно было подготовить бумаги по охране труда. У нас на производстве произошел несчастный случай. А это всегда аврал. Поэтому я задержался, чтобы подготовить бумаги для трудовой инспекции. Они должны были быть у них к утру.
Николай вскинул брови и спросил:
— Вы ничего не путаете?
— Нет. А что не так?
Денисов открыл папку с материалами дознания, быстро пролистал до нужного места и остановился на протоколе допроса Гречкина. Пробежался по тексту глазами и подвинул протокол Вадиму.
— Ознакомьтесь. Ваша подпись?
Гречкин прочитал документ, пожал плечами и подвинул его обратно.
— Я такого не говорил, понятие не имею, откуда это взялось. Мы не отмечали день рождения.
— Подпись ваша?
— Моя. Но таких показаний я не давал.
— Как не давали? Вот же ваша подпись.
— Подпись моя. Но повторяю, таких показаний я не давал.
Денисов посмотрел на меня. Я пожал плечами. Эфэсбэшник бросил взгляд на Гречкина, подвинул к себе папку.
— Хорошо, продолжим. Кто может подтвердить, что в тот вечер вы готовили отчет?
— Мой руководитель.
— Кто у вас руководитель?
— Директор. Он знал, что документы должны быть готовы к утру. Он меня вызвал к себе и сказал, чтобы я бросил все дела и занялся подготовкой отчета. Я тогда ему еще сказал, что придется работать допоздна.
— Мы это у него уточним.
— Уточняйте. Я ничего не скрываю.
— Кто-нибудь еще находился в здании?
— Видел Кристину и Олега.
— Не спрашивали у них, почему они были еще на работе?
— Нет. Но, полагаю, работали.
— Видели, может быть слышали, в тот вечер что-то подозрительное?
Гречкин вспоминал пару секунд, а потом пожал плечами:
— Да нет вроде.
— Кому было выгодно убийство Смогржевского? Подозреваете кого-нибудь?
— Не знаю. Никому.
— Как можете охарактеризовать своих коллег, а именно, Кляйндт Кристину, Безрукова Олега?
Гречкин потупил взгляд:
— Я не привык говорить за спиной у людей. Это не в моих принципах.
— И все же?
— Я скажу, если этот разговор останется в этой комнате и никто не будет о нем знать. Я не сплетник.
— Погиб человек. Как добросовестный гражданин вы должны рассказать все, что может помочь расследованию.
— У Кляйндт и Безрукова были конфликты со Смогржевским.
— Рассказывайте.
— Можно я сначала воды попью? — он кивнул на кулер. Денисов жестом дал добро.
Закончив допрос, мы отпустили Гречкина.
— А Чижов уверял, что атмосфера в коллективе нормальная. Как пауки в банке, — сказал Денисов, отворачиваясь от окна.
— Ага, — ответил я, не отрываясь от переписки с Ритой.
Николай налил себе из кулера воды, уселся за стол и произнес:
— Значит, что имеем. У двоих были конфликты со Смогржевским. У Кляйндт личная неприязнь, у Безрукова из-за того, что Смогржевский занял должность главного инженера вместо него. Вопрос в том, веские ли это причины, чтобы пойти на убийство.
Я сунул телефон в карман и проговорил:
— Для них, может, и веские.
— А может, и нет. Но факт остается фактом: конфликты с коллегами у Смогржевского были до того, как он погиб.
— А что с Гречкиным? Получается, только у него не было конфликта со Смогржевским? Или был, но он просто решил не говорить?
— Возможно.
— Мне показалось, что Гречкин как будто специально наговорил на своих коллег.
— Мне тоже.
— Зачем?
— Черт его знает… либо просто болтун, либо таким образом отводит от себя подозрения.
— И показания у него не сходятся. Полиции говорил одно, нам другое. Мутный какой-то.
— Ладно, давай поговорим со следующим, — сказал Денисов, достал телефон и связался с Чижовым. — Вадим, пригасите к нам Кристину Кляйндт.
Кляйндт
Кристина Кляйндт, 27 лет. Не замужем. Специалист центра внешних коммуникаций. Высшее образование.
В компании работает год и два месяца. Зарекомендовала себя исполнительным сотрудником, нареканий по работе не имеет. С коллегами общительна, поддерживает дружеские отношения.
К уголовной и административной ответственности не привлекалась.
Примечание: склонна к истерикам.
Из личной карточки Кляйндт Кристины Александровны, собранной службой безопасности «Полярной звезды».
— Вы меня в чем-то подозреваете? — спросила Кристина, усаживаясь на место Гречкина.
— Нет. Просто вас пригласили на беседу в рамках внутреннего расследования инцидента. Считайте это формальностью, — ответил Денисов. — Нужно ответить на несколько вопросов. Мы вас долго не задержим. Вы готовы?
— Да. Только можно сначала воды?
Я поднялся со стула, набрал из кулера воды в пластиковый стаканчик и подставил его перед девушкой на стол. Вернувшись на свое место, заметил, что ее руки дрожали, когда она подносила стакан к губам. Волнуется? Возможно. На ней были очки в черной оправе, красная помада на губах, глаза накрашены сильнее, чем стоило. Несмотря на то, что белая блузка застегнута на последнюю пуговицу, юбка была короткая.
— Что вы можете сказать о Смогржевском? Как охарактеризуете?
— Я с ним мало общалась. У нас были разные сферы деятельности в компании. Хоть о покойниках плохо нельзя, но мне он показался грубым человеком. Его жене я бы не позавидовала.
— В чем это выражалось?
— В общении. Ни здравствуйте, ни до свидания. Может просто взять и оскорбить человека, а для него это было как в порядке вещей.
— Вы сказали, что вы мало общались. Разве этого общения было достаточно, чтобы сложить о нем верное впечатление?
— Мне хватило одного раза работы с этим человеком. Я должна была подготовить пресс-релиз по открытию нового производственного здания, пришлось ходить к Смогржевскому и уточнять некоторые детали, так как он как главный инженер отвечал за его строительство. С самого начала наши взаимоотношения не заладились, какая-то личная неприязнь друг к другу. Мне было тяжело с ним работать. Вспоминаю те дни как кошмарный сон.
— Ваш ответ исчерпывающий. Следующий вопрос: где вы находились в момент самоубийства, в районе девяти вечера?
— Я была на рабочем месте. Готовила материалы ко дню алмазодобывающей промышленности. Где-то в пол одиннадцатого ушла домой.
Эфэсбэшник недолго о чем-то думал, потом проговорил:
— Мы оставим вас на пару минут, — и, поднявшись, кивнул мне на выход.
Вышли в коридор. Николай плотно закрыл дверь.
— Что скажешь? — спросил он у меня.
— Ерунда какая-то. Зачем менять показания?
— Не знаю. Есть версии?
— Нет. А у тебя?
Он кивнул. Затем достал из кармана телефон и стал кому-то звонить. Когда ему ответили, он сказал:
— Вадим, проверьте для меня кое-какую информацию. Узнайте у руководителей Гречкина, Кляйндт, Безрукова задерживались ли их подчиненные на работе в день самоубийства. А точнее, имелась ли у них в тот момент срочная работа.
Чижов что-то проговорил, Николай ответил:
— Я помню, что в протоколах допроса отражено, что они отмечали день рождения. Но все равно уточните мой вопрос. Жду.
Денисов завершил вызов и, убрав телефон, проговорил:
— Наши свидетели ведут какую-то странную игру, нет?
— Не совсем понимаю, что происходит. Зачем им менять показания?
— А вот это нам и предстоит выяснить. Пойдем.
Вернулись в кабинет.
— Все в порядке? — спросила Кляйндт.
— В полном, — ответил Денисов, усаживаясь на свое место.
Я встал сбоку от окна. На улице раздался вой сирены — то ли скорой, то ли полиции.
Николай продолжил:
— Как вы объясните следующую ситуацию: вы сказали полиции, что в тот вечер отмечали день рождения Безрукова. А нам говорите совсем иное.
— В каком смысле?
— Прошу вас прочесть ваши показания полиции, — ответил эфэсбэшник и подвинул ей материалы дознания. Кристина прочитала, и туго сглотнув, отодвинула их обратно Денисову. — Я… я этого не помню. Тогда я была в таком стрессе, что все было как в тумане… могла всякой ерунды наговорить… — И помолчав, спросила:
— Это плохо? Ну, что мои показания теперь не сходятся?
— Мало хорошего… Кристина, скажите, знал ли ваш начальник, что вы задержались на работе и готовили пресс-релиз?
— Конечно. Я сказала ей, что буду работать допоздна, так как на следующий день отпросилась.
— Ваш начальник может это подтвердить?
— Да. А в чем, собственно, дело? Вы меня в чем-то подозреваете?
— Не принимайте близко к сердцу, стандартная процедура проверки, — отмахнулся Денисов. — Может быть, подозреваете кого-то, кому была выгодна смерть Смогржевского?
— Нет, не думаю, что кому-то это было выгодно. По крайней мере, я таких людей не знаю.
— Был кто-то еще в здании вместе с вами?
— Видела Вадима. Больше вроде никого не было.
— Вы имеете в виду Гречкина?
— Да. Видимо, он тоже остался доделывать работу.
— Ладно, на этом пока что все. Можете идти.
После тяжелого разговора с Денисовым Кристина вернулась в свой кабинет, и, словно укрываясь от преследователей, прислонилась спиной к двери. Она закрыла глаза и, замерев, пыталась вернуть дыхание в норму. Допрос разъедал ее нервы, как кислота. Когда дрожь в руках чуть стихла, она села за свой стол, высыпала из флакона несколько успокоительных таблеток, которые всегда носила с собой, затем запила их водой.
Эти двое из службы безопасности сразу вызвали у нее отторжение, особенно тот, кто задавал вопросы. Его взгляд, казалось, проникал под кожу, выискивая самые темные тайны Кристины. Она чувствовала, как от него исходила угроза, как будто он мог видеть все ее прошлое насквозь. Но больше всего ее тревожили несостыковки в ее показаниях. Откуда взялась бумага, где утверждалось, что в день самоубийства она праздновала день рождения Безрукова? Кристина с трудом вспоминала, что именно говорила полиции. Тогда она была в таком жутком стрессе, что разговор с полицейскими проходил как в тумане. Но сейчас была уверена, что не могла сказать такого. От всего этого ей стало не по себе.
Взгляд Кристины упал на пластмассовый стакан для карандашей. Такой же стакан стоял на столе Смогржевского. Со дна памяти мутным илом поднялись на поверхность обрывки воспоминаний о том дне, когда все случилось.
Это был обычный рабочий конфликт, даже не из-за работы — просто Смогржевский был не в духе. Но его слова резали по живому.
— Войдите! — глухо донеслось из-за двери, когда Кристина осторожно постучала.
Она переступила порог и замерла. Смогржевский стоял у открытого окна и курил. Не поворачиваясь, раздраженно бросил:
— Что надо?
«Не в духе», — мелькнуло у нее в голове.
Ей совсем не хотелось начинать разговор. Лучше бы подождать, когда он успокоится. Когда она говорила с людьми, которые были в дурном расположении духа, всегда боялась, что ее ударят. Сама не знала, откуда был этот страх. Но время поджимало, и рабочий вопрос нужно было решать здесь и сейчас.
Набравшись смелости, она произнесла:
— Сергей Викторович, нужно подготовить пресс-релиз к открытию новых производственных зданий. Необходимы их характеристики, в какой срок была окончена стройка, количество рабочих, которые участвовали… И еще хотелось бы узнать подробности о назначении зданий.
Она зацокала каблуками к столу, опустилась на стул, открыла ежедневник и щелкнула авторучкой, готовясь делать пометки. Ее взгляд упал на тубу с таблетками на его столе, затем скользнул по стакану для карандашей.
Смогржевский молчал. Кристина подняла глаза и посмотрела ему в затылок. На толстой шее виднелась полоска от двух жировых складок. Кляйндт охватило отвращение. Эта деталь казалась ей невыносимо мерзкой. Холодок пробежал по рукам, оставив за собой мурашки.
Затянувшись, он проворчал:
— Вся информация есть в техническом отделе. Они подготовили презентацию. Хоть раз в жизни оторви свою жопу от кресла, дура тупая, и сходи в технический отдел.
— Что вы себе позволяете?!
— Что считаю нужным, то и позволяю, — ответил он, снова затягиваясь.
— Попрошу вас соблюдать субординацию!
— У тебя ко мне все?
— Я видела презентацию. Там нет того, что мне нужно. И вообще она сделана коряво!
— Коряво у тебя мозги устроены. Ты только ртом зарабатывать можешь, а не головой. Так свою должность и получила. У шефа всегда была слабость к бабам. Через постель любой ваш каприз.
— Что?!
— Не надо устраивать удивление. На правду не обижаются. Ты всегда была шлюхой, ей и останешься!
— Знаете что?! — Кристина повысила голос. — Я иду к генеральному!
— Иди, иди. Он как раз с женой развелся, может, тебе что и выгорит. Что касается пресс-релиза: стройка длилась полгода, в зданиях будут цеха по обработке черных алмазов. В общей сложности в стройке участвовало несколько бригад, всего тридцать человек.
Кристина вскочила на ноги и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.
Воспоминание об этом дне растворилось, уступая место реальности. Она отвела взгляд от стакана для карандашей, затем поднялась с места и подошла к зеркалу. На нее смотрела темноволосая девушка, которая явно старалась держать свою внешность в идеальном порядке. Макияж — мастерски выверенный, идеальный для офиса, не броский, но и не простой. Волосы уложены так, будто над ними трудился лучший парикмахер города. Но она делала это сама, каждое утро, тратя не менее часа. И этим гордилась. От нее пахло дорогими французскими духами, напоминающими о Париже, Эйфелевой башне и букетах пышных роз.
«Неужели все считают, что я шлюха?» — спросила Кристина свое отражение. Девушка в зеркале внимательно смотрела на нее, вглядываясь в каждую деталь, но не ответила.
У нее не было мужа, молодого человека — тоже. Она не спала с кем попало, в ее списке было два-три достойных парня, которым она давала зеленый свет. И все на этом. Разве это делает ее шлюхой? Нет, не делает. У нее так же, как у всех незамужних девушек. Все как у всех.
Она вернулась за стол. Оскорбление, которое бросил ей Смогржевский, до сих пор жгло ей душу. Кто дал ему право называть ее шлюхой?!
Кристина вздохнула и бросила взгляд на монитор. На экране терпеливо ждал файл, в котором нужно было написать пресс-релиз о новой линейке черных алмазов. Чтобы отвлечься, она принялась набивать текст, но слова не ложились. Мысли возвращались к тому дню, и она снова вспомнила.
В тот день она хотела его убить. За такое оскорбление он не был достоин жить, считала она. Ни один мужчина не имел права оскорблять женщину. Тем более называть женщину шлюхой. За такое он и вовсе не должен ходить по земле, думала тогда Кристина. Но убить было сложно. Сложно и страшно. Еще страшнее были последствия. Тюрьма была для нее хуже всего.
Ей было известно, спасибо слухам, что Смогржевский, этот козел, пил антидепрессанты. Она видела на его столе тубу с таблетками, именно тогда, когда он ее оскорблял. Заставить его ответить за свои слова и подменить антидепрессанты чем-то более опасным — вот что задумала Кристина. Если все сделать правильно, никто и не подумает, что кто-то подменил таблетки. Все будет указывать на то, что этот козел их сам перепутал. На нее никто даже не подумает. Идеальный план.
Задумала и сделала.
Прочитав в интернете о необходимом препарате, который мог бы отправить на тот свет Смогржевского, и об антидепрессантах, которые он принимал, Кристина направилась в аптеку. Без рецептов их не отпускали, но фармацевт был молодым парнем, и Кристина решила использовать свою внешность и хитрость. Она надавила на жалость, рассказав, что забыла рецепты дома, а вернуться за ними пришлось бы через весь город. Пообещала с ним поужинать в кафе. Парень, конечно, не устоял и отпустил ей препараты. Кристина продумала все до мелочей: таблетки такого же размера и выглядят точно так же, как антидепрессанты. И антидепрессант купила в точно такой же тубе, как у него. Все шло просто идеально. Она поместит таблетки в тубу, незаметно поставит ее на стол этому козлу, и он ничего не заподозрит.
Пока охранник выходил на перекур, она тихо стащила ключ от кабинета своего врага. Теперь оставался последний шаг: проникнуть в кабинет этого козла и подменить таблетки. Это был самый трудный и опасный этап ее плана мести.
Кристина мучилась около недели, не решаясь довести начатое до конца. Страх сковывал ее — а вдруг кто-то увидит, как она входит в кабинет Смогржевского? А если все вскроется? Напряжение росло, и, когда оно достигло предела, она твердо решила: хватит себя мучить! Сегодня она доведет дело до конца, несмотря ни на что.
Но в этот день Смогржевский, как назло, задерживался на работе. Кристина терпеливо ждала, наблюдая, как стрелки часов сначала сходятся на 19:00, затем на 20:00, и, наконец, на 21:00. В коридоре раздались шаги. Кто-то прошел мимо ее кабинета. Ушел? Кристина затаила дыхание, вслушиваясь в приглушенные звуки пустого офиса. Момент истины приближался.
Кристина выглянула в коридор — ни души. Пора. Закинув сумочку на плечо, она задержалась возле зеркала, на мгновение всматриваясь в свое отражение. Потом раскрыла сумочку, туба с таблетками на месте. Погасив свет, она вышла в коридор, закрыла кабинет на ключ и двинулась завершить свой план, стараясь не как можно тише стучать каблуками по полу.
Кабинет Смогржевского находился на этом же этаже, в самом конце коридора. Кристина остановилась перед дверью, огляделась, достала из сумочки ключ и взялась за ручку. Сердце колотилось в бешеном ритме, спина взмокла, пальцы дрожали. Загнав страх глубоко внутрь, она глубоко вдохнула, вставила ключ в замок и осторожно открыла и тут же вздрогнула. Смогржевский стоял у открытого окна, курил, повернувшись к ней спиной. В кабинете был полумрак, свет выключен, жалюзи опущены. На столе — начатая бутылка водки и пачка томатного сока.
Кристина вдруг захотела тихо закрыть дверь и уйти. Но потом, как бес в ребро, ее шибанула мысль: а что если его столкнуть в окно?
Денисов тихо выругался, мучительно возясь с замком двери квартиры Кочеткова. Механизм оказался непростым. Я стоял на стреме у окна подъезда, глаз не спускал со двора. В случае, если кто-то покажется, должен был предупредить напарника. Но уже десять минут — никого. Время было такое, полтретьего дня, когда все нормальные люди на работе. Кстати, камеры наблюдения в подъезде не было.
Наконец, с тихим щелчком замок сдался, и мы вошли. Я огляделся и присвистнул. Дорогой ремонт, изысканная мебель, пять комнат. Камер вроде бы не было. Дежавю накрыло меня с головой. Точно! Вспомнил. Квартира Черных была не хуже обставлена. Надеюсь, нам повезет точно так же, как и в прошлый раз.
Что мы ищем? Доказательства, что Кочетков заказал убийство Смогрежского. Интересует переписка Кочеткова, и желательно, чтобы она была с Гречкиным.
Денисов начал обшаривать гостиную, а мне досталась спальня. Ничего интересного: шкаф-купе с зеркалом, двуспальная кровать, комод, косметический столик. Надев хирургические перчатки, принялся рыться в комоде. О, блин! В одном из ящиков нашел огромный резиновый… и еще несколько плеток, черный латексный костюм, кляп. Тут же захлопнул ящик. Лучше бы я этого не видел! Ну и сексуальные предпочтения у Гарика! Или его жены? Лучше не думать, лучше не думать! Отшатнувшись от комода, полез рыться в шкафу. В итоге в спальне ничего не нашел.
А вот Денисову повезло больше. Он сидел на краю кресла, на коленях у него был ноутбук. Эфэсбэшник что-то внимательно читал на экране, на руках такие же перчатки, как и у меня.
— Нашел что? — спросил он, не отрывая взгляда от ноутбука.
— Ну как сказать… из интересующего ничего не нашел, — ответил я, решив умолчать историю про комод. — У тебя что?
— Пока ничего. Тут какие-то научные сведения. Судя по всему, что-то связанное с НИИ.
— О как! И что там?
— Сложно все. Отчеты, расчеты, бухгалтерская кухня. Надо бы это все Писарскому показать.
Я подошел к окну и через тюль посмотрел во двор. Пока что все было тихо и хозяева квартиры не возвращались. До их возвращения еще несколько часов.
— Не крутись около окна, — сделал замечание Николай.
— Я близко не подхожу. Из глубины квартиры смотрю.
— Все равно. Контору палишь.
Я посмотрел на камеру, которая висела на столбе. Хм, и верно, направлена на окна квартиры, а не на подъезд, как мне показалось из машины.
— Слушай, я тут знаешь что подумал? Странно, что квартира не под сигнализацией, — проговорил я.
— Мне это тоже показалось странным.
— Как-то это все подозрительно… тебе так не кажется?
— Кажется. А что делать? Работать как-то надо.
— Это верно, — вздохнул я, поднимая глаза на металлическую штуковину, закрепленную над окном с уличной стороны. Опускающиеся жалюзи, сейчас поднятые. Как-то хотел себе такие поставить. Через них свет вообще не пробивается в комнату.
— Ладно, пойду другую комнату посмотрю, — сказал я.
И вот я в ней. Длинный шкаф, забитый книгами, большой глобус в углу, журнальный столик по центру, шикарные кожаные кресла рядом. Бильярдный стол у окна, у стены — тумбочка с баром и набором сигар. Комната отдыха, явно. Пролистал несколько книг. Теоретически, в них мог быть тайник, но проверять все — слишком долго. Да и зачем? Сомневаюсь, что Кочетков хранил бумажные письма от Гречкина. Сейчас вся переписка в сети. Крутанул глобус, катнул по столу бильярдный шар. Нет, здесь мне делать нечего. В кармане завибрировал телефон. Писарский.
— День добрый, есть новости? — спросил я, крутя глобус и приглядываясь к континентам. Потом подошел к окну, глянул на двор. В этой комнате тоже над окном висела коробка с жалюзи.
— Здравствуй, Игорек. Да, есть новости, — голос профессора был серьезным и встревоженным. — И они не очень хорошие. Твой тест… ты его не прошел.
— Я в курсе. Ерунда полная ваш тест, если честно, — сказал я, как есть, подойдя к бару. Начал рассматривать бутылки с алкоголем.
— Все очень серьезно! — вспылил Писарский. — Я отправлю к тебе свою дочь, ее зовут Эмма, чтобы разобраться в ситуации. Она физик.
В следующий миг за окном что-то загудело, и жалюзи стали опускаться. Что за…
— Извините, пора идти, работа, — сказал я, понимая, что резко стало не до разговоров. Уставился на жалюзи, которые медленно закрывали окно, погружая комнату в темноту.
— Игорек, постой! Эмма прилетит завтра вечером. Нужно встретить ее в аэропорту!
— Встречу!
— Но ты не знаешь, как она выглядит.
— Пришлите фото, — ответил я и сбросил вызов. Некогда лясы точить, сейчас начиналась какая-то заварушка. Не нравилось мне, что жалюзи вдруг стали закрывать окно.
Рванул к Денисову, мгновение и я уже рядом с ним. Вся квартира погрузилась в непроглядную тьму, жалюзи плотно запирали окна. Но это было лишь начало кошмара. Потолок выдохнул нечто похожее на струю воздуха, и продолжил с шипением впрыскивать его в помещение, как будто выполняя чужой злой умысел. Я включил фонарь на телефоне. Николай выдернул флэшку из ноутбука, аккуратно сложил его и вернул на место.
— Все, валим! — сказал он.
Но мы не успели добежать до двери гостиной. Я почувствовал, как сознание медленно ускользает, и, теряя опору, рухнул на пол, погрузившись в темноту.
В отключке я увидел Аню — мою самую большую любовь. Она жила напротив детского дома, в доме с чистыми подъездами и приличными соседями. Отец и мать ее преподавали в университете, такие люди, которые всегда знают, как правильно. В отличие от меня. Ей было шестнадцать, как и мне, но выглядела она уже совсем взрослой.
Я стоял у окна подъезда, наблюдая за темным двором, который освещался единственным фонарем. На дворе декабрь — вокруг лежали снег и лед. Ветер качал ветки деревьев, и они скрипели, словно предсказывая беду. В приоткрытую форточку доносились отрывки разговоров и шум вечернего города.
— Пропустите! — голос Паши прозвучал неуверенно, несмотря на попытки казаться смелым перед четырьмя подвыпившими парнями. Они были постарше, покрепче, по их движениям сразу было ясно — эти парни больше времени проводят на ринге, чем за учебниками.
Аня вжалась в руку Паши — своего парня и моего друга, ее глаза поблескивали страхом. Мы все знали, что дело плохо, но надеялись на чудо, которое, как всегда, опаздывало.
— Иначе че? — прогнусавил один из них, его голос был пропитан презрением и уверенностью в своей безнаказанности.
— Я не хочу проблем, — Паша пытался казаться спокойным, но я видел, как дрожат его руки.
— Слышь, а это че такое? — второй дернул за край красного шарфа, небрежно обмотанного вокруг шеи Паши.
— Ну как что… шарф, — Паша растерялся, его голос потерял остатки уверенности.
— А че красный-то? — спросили третий, в его тоне сквозила угроза.
Все по классике: поздний вечер, пустой двор, выпившая шпана. Я стоял у окна подъезда, охваченный страхом и безысходностью. Я понимал, что если выйду на помощь Паше, наши шансы на удачный исход были ничтожны. Оставалась лишь призрачная надежда, что кто-то случайно окажется поблизости и вмешается, но двор был пуст, как и все наши надежды.
Я пригляделся к четверке незнакомцев. В их фигурах и движениях было что-то знакомое. И тогда я увидел эти оранжевые глаза, сверкающие в полумраке. Гарик. Гарик и его банда. Тревожная догадка ударила меня в грудь, как холодный ветер: ситуация обернулась еще хуже, чем я мог представить.
Тон в адрес Паши становился все более угрожающим. Аня взмолилась своим дрожащим голоском, прося оставить их в покое. Один из парней пихнул Пашу в грудь, потом еще раз. Мой друг попытался толкнуть его в ответ, но тот увернулся, и Пашка полетел на обледеневшую дорогу. Шпана налетела на него тут же, принялась бить его ногами.
— Перестаньте! — завизжала Анька. — Не бейте его!
Но банда не слушала. Отчаявшись, Аня взвыла мое имя:
— Игорь! Игорь, помоги!
Я проглотил вязкую слюну и не мог заставить себя прибежать на помощь. Хотел, да и обязан был, по идее. Как ни крути, вмешаться стоило. Я прекрасно помнил, чем заканчивались мои встречи с Гариком и его бандой. Получить перед Анькой от банды Гарика? Нет, этого не хотелось больше всего. Еще больше не хотелось, чтобы он в очередной раз меня унизил. Этого я перед Анькой не потерплю и не допущу. Лучше переждать в подъезде, типа, я до сих пор у Генки, выбираю диски. Поколотят Пашку, и все на этом. Дождусь, когда все закончится и выйду, и сделаю вид, что я ни сном ни духом, что произошло.
— Игорь! Игорь! Мамочки, мамочки! — кричала Аня.
Паше тем временем приходилось несладко. Он выл и кричал он боли, но это только раззадоривало банду. Я сжал пальцы до хруста, кожа на костяшках побелела. Внутри клокотало от злобы и от страха, будто я был на грани взрыва. С каждой секундой, пока я наблюдал, как избивают Пашу, что-то во мне натягивалось до предела. А что будет с Аней, когда все закончится? Мысли вихрем проносились в голове, каждая мрачнее другой. Ни одна из них не имела права сбыться. Я надел перчатки на похолодевшие руки, слетел по ступенькам вниз и выскочил во двор. Остановился, не доходя несколько шагов до банды, не зная, что делать, как подступиться. В этот момент Аня, заметив меня, радостно вскрикнула:
— Игорь, ты пришел!
Ее реакция придала мне сил. Адреналин, замешанный на любви к Аньке, хлынул в кровь, смывая страх и неуверенность. Я бросился на помощь другу. Бросил одного, затем второго. Оставшиеся двое на миг прекратили избиение, озадачено оглядываясь. Поняв, что пришла подмога, они оставили Пашу и двинулись на меня.
— Пустышка, ты что ли? — спросил Гарик, всматриваясь в мое лицо своими кислотно-оранжевыми глазами.
Банда замерла в ожидании развязки. Во мне вспыхнула робкая надежда, что все может закончиться миром и Гарик с бандой отступят. Почему бы и нет? Я надеялся, что те два года, проведенные с Гариком в интернате, сыграют мне на руку, и он по старой дружбе, хотя язык не поворачивается так сказать, от нас отстанет.
— Здорова, Гарик, — ответил ему. — Хорош уже.
— Не, не, не. Все только начинается! — он оскалился в хищной улыбке, дыхнув на меня запахом алкоголя.
Те двое, которых я бросил на землю, уже поднялись и теперь подходили ко мне со спины, словно тени из мрака. Я осознал, что все действительно только начинается, и, охваченный паникой, стал пятиться к подъезду. В голове не укладывалось, как так все повернулось этим вечером.
Я выбрал себе цель, подпустил ее поближе и нанес удар кулаком в голову. Но все пошло не по плану. Враг ловко увернулся, и прежде чем я успел понять, что происходит, он контратаковал. Его удар пришелся прямо в мою голову, мир содрогнулся, и я рухнул на землю. Крепкий удар головой об лед, и все вокруг изменило цвет. Снег стал черным, как тушь, небо — белым, словно чистый лист бумаги, а звезды на нем обратились в черные точки.
Я зажмурился, пытаясь вернуть прежние краски миру. На миг я погрузился в безмятежную темноту, где было тихо и тепло. Когда я вновь открыл глаза, передо мной предстала больничная палата: катетер в руке, аппараты рядом с койкой.
Первая мысль пронзила сознание — я знал, что случилось после того, как тогда я отключился. Пашку больше не тронули, а вот Анька оказалась для них добычей. Они затащили ее в квартиру к одному из дружков Гарика и изнасиловали. Пустили ее по кругу.
Какое-то время я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как на душе скребут кошки. Пакостное, мерзкое ощущение не покидало меня. Бедная Аня. После того изнасилования Анька угодила в психушку из-за сильнейшей депрессии. А когда ее привели в порядок, она переехала с родителями в другой город. Гарик и его шайка не понесли никакого наказания. Аньке с родителями не удалось доказать факт изнасилования. Они затянули с обращением в больницу на несколько дней, пытаясь дать прийти ей в себя. А потом уже было сложно что-то доказать.
Пришел в себя от жуткого жжения пальцев ног, словно их подожгли. Впрочем, так оно и было. Открыл глаза — резкая боль расколола голову. Дневной свет заливал комнату, жалюзи подняты, окна распахнуты, ветер надувает белый тюль. Я сидел в кресле, между пальцев вставлены горящие спички. Задергал ногами, чтобы сбить пламя. Рядом со мной кто-то хрипло засмеялся. Я бросил туда взгляд — это был лысый здоровяк. У него шрам на брови, который продолжался на скуле. На нем джинсы, рубашка, кожаный пиджак. Жует жвачку, как робот и лыбится, глядя на меня пронзительным взглядом. Вышибала вышибалой.
Моя нижняя губа разбухла, соленый привкус крови напомнил о встрече с полом. В соседнем кресле приходил в себя Денисов. Мои руки и ноги свободны — значит, не все так плохо. Незнакомец склонился надо мной, ухмыльнулся.
— Скажи, дурачок, какого хрена ты здесь забыл?
— Кто ты?
— Твой самый страшный кошмар!
Он залепил мне увесистую пощечину, будто молотом по лицу.
— Не советую задавать мне встречные вопросы! — рявкнул он, тыча пальцем мне в грудь. — Снова спрашиваю, мать твою, какого хрена ты тут делаешь?
— Да вот решил ксерокопию паспорта сделать. Говорят, тут хороший сканер.
Здоровяк оскалился в звериной улыбке.
— Шутить вздумал? Сейчас я тебя ребра пересчитаю!
Вышибала крепко схватил меня за воротник.
— Вальера, притормози, — раздался спокойный голос с еле уловимым немецким акцентом.
Здоровяк послушно отступил в сторону, открывая вид на молодого человека, стоявшего на пороге комнаты. Черный деловой костюм, под ним черная водолазка с высоким воротником. Аккуратная прическа. В руках у него виноградная гроздь. Простучав туфлями по паркету, он остановился напротив меня и бросил в рот виноградину. Лицо — типичный немец. С виду ботаник, только без очков, будто из филармонии. Скрипач какой-то. Я усмехнулся, эта мысль меня почему-то позабавила. И вообще, ощущалась странная эйфория, словно грамм триста коньяка в себя влил. Кажется, тот воздух, что поступал откуда-то с потолка, был не совсем воздух.
— Ты нахотишь в этой ситуации что-то смешное? — поинтересовался «скрипач».
— Нет, мне не до смеха. Башка трещит, — ответил я, пытаясь собраться с мыслями и понять, что происходит.
— Это побочный эффект от газа. В течение дня пройтет.
— Что за газ?
— Усыпляющий, — ответил скрипач.
Теперь все встало на свои места. Вот почему квартира не была поставлена на сигнализацию. Профессионально.
— А вы кто такие? — поинтересовался я.
— Мы работаем на гер Кочетков.
— А, значит вы из ЧВК… как там… — попытался вспомнить я, но мозг все еще отказывался работать на полную.
— Blackrock, — подсказал «скрипач», его лицо не выражало ничего, кроме скуки.
В этот момент наконец-то пришел в себя Денисов. Осмотрелся.
— Вы не тех взяли, мужики, — произнес он.
«Скрипача» эта фраза развеселила, и на его лице появилась слабая усмешка.
— Интересно, как ты бутешь выкручиваться. Я слушаю.
— А чего выкручиваться-то? Нечего нам выкручиваться. Нас сюда заказчик послал.
— Имя, фамилия, отчество? — в голосе немца сквозило что-то угрожающее.
— Фамилию не знаю, зовут Александр, — нагло врал Николай, не моргнув глазом. — Сказал, что бабулька тут несколько дней трубку не берет, а он ее сын, в командировке. Говорит, в городе у нее кроме него никого нет. Попросил вскрыть дверь и проверить бабку, если надо помочь, ну там, таблетку дать, скорую вызвать.
— Так, протолжай, — сказал «скрипач», его глаза сверлили Николая насквозь.
— Ну, мы и вскрыли. Бабки нет, газ какой-то пошел.
— И как же назыфается твоя фирма? Визитка есть?
— Нет визитки. Неофициально работаем. От налогов уходим, — Николай пожал плечами, пытаясь казаться спокойным. И казался! Даже я начинал верить в эту историю.
— Умные, значит?
— А что поделать? Хочешь жить — умей вертеться.
Немец достал из внутреннего кармана красное удостоверение и, прочитав содержимое, поднял глаза на Денисова. Усмехнулся, как будто увидел что-то забавное.
— Не думал, что агенты ФСБ подрабатывают услугами взломщиков тверей, — сказал он с явной иронией.
— О чем ты? — скривился Николай, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.
— Твое удостоверение? У тебя в кармане нашли. Какой смысл отпираться? Зачем? — «скрипач» бросил удостоверение на колени. Мой напарник убрал его во внутренний карман.
— Ну и? — терпеливо спросил немец, ожидая, когда Николай перестанет играть спектакль и объяснит, что мы забыли в квартире Кочеткова.
— Ксива не настоящая. Липа. Купил в интернете. Мужики, давайте разойдемся? Признаю, мы что-то напутали, квартирой ошиблись, с кем не бывает?
— Ты меня за итиота держишь?
— Нет.
«Скрипач» посмотрел на здоровяка:
— Вяжи им руки, повезем на базу. Пусть шеф решает, что с ними делать.
Когда наши руки крепко связали пластиковыми стяжками, нас вывели на улицу. Около подъезда стоял черный джип. Нас погрузили в него, на заднее кресло и здоровяк сел рядом. Закрыв за собой дверь, он достал из-за пазухи пистолет и хрипло сказал:
— Задумаете свалить — завалю.
Нас куда-то повезли.
Николай взглянул на пистолет и спросил громилу:
— Настоящий? Или так, перед бабами понты покрутить?
— Настоящей не куда!
— Просто не разбираюсь в оружии, — ответил эфэсбэшник, продолжая прикидываться «дурачком».
— Даже не думайте рыпаться, или я вам коленки прострелю.
Я решил подыграть напарнику:
— А что за марка?
— Тульский Токарев, — ответил вышибала.
— Это тот, что «ТТ» называется? — не унимался я.
— Да.
— Знакомо.
Денисов продолжал играть свою роль:
— А ты, что ли, служил? — спросил он меня.
— Нет, просто в стрелялках такой видел, — ответил я.
Громила никак не отреагировал на наш диалог, лишь сурово сжал губы и уставился перед собой, словно бронзовый бюст какого-нибудь криминального авторитета. Всю дорогу его правая рука сжимала пистолет, лежащий у него на коленях. Вот же влипли, блин!
Джип с ревом преодолел последние метры пути, остановился у ворот НИИ. На КПП нас узнали и впустили внутрь. Когда нас ввели в здание через черный ход, повели по узким техническим коридорам: мимо бесконечных кабелей и труб, мрачно мерцающих в тусклом свете ламп. После этих темных лабиринтов нас заперли в тесной комнатушке без окон, с тусклой лампочкой под потолком, предварительно тщательно обыскав и забрав телефоны.
Я оглядел комнату. В углу стояло ведро со шваброй, веник и метла. Денисов прислонился спиной к стене, уставился в потолок, обдумывая что-то свое. Я встал в углу, подумал, что руки бы освободить от стяжек — запястья уже начали деревенеть.
— Теперь понятно, почему сигнализации не было, — хмыкнул я.
— Было бы счастье, да несчастье помогло.
— Ты это о чем?
— Хотели попасть в НИИ? Вот и попали.
— Как-то не так я себе это представлял. Черт, руки совсем онемели.
— Терпи. Это ненадолго. Скоро должны отпустить.
Помолчали каждый о своем. Затем я нарушил тишину.
— Что теперь будем делать?
— Будем действовать по ситуации. Устраивать побег не вижу смысла, нам не дадут уйти.
В кармане что-то шевельнулось. Скосив взгляд, я хмыкнул. Горсть мелочи, что лежала там, словно тянулась к стене, отчего карман оттопырился. Решив провести эксперимент, я немного приблизился к ней, и карман натянулся еще сильнее. Интересные вещи тут происходят! Денисов тоже заметил.
— Ты бы лучше не прислонялся к стене, — сказал он.
Я тут же отошел на несколько шагов и только потом, спросил:
— Почему?
— А черт его знает, чем здесь занимаются. Дураком еще станешь.
Я кивнул Денисову и заметил:
— Ты тоже прислоняешься.
Николай осмотрел себя:
— Ничего не притягивается. А ну-ка, подойди ко мне.
Я подошел, но мелочь в кармане на стену Денисова никак не отреагировала.
— Как думаешь, что за той стеной? — спросил я.
— Я, что, похож на экстрасенса?
— Похоже где-то здесь большой магнит…
В замке провернулся ключ. Николай кивнул на дверь и сказал:
— А вот сейчас и спросим.
К нам вошли четверо. Ни «скрипача», ни вышибалы среди них не было. Вся четверка в экипировке ЧВК, без разгрузок. У одного в руке пустой пакет и ведро с водой, в общем, стандартный набор для пытки, я в кино видел. У второго — кусок арматуры. Лица у всех очень «приятные». Безусловно, эти ребята самые добрые и интеллигентные люди.
— Короче так, организмы! — сказал один из них. На вид лет тридцать пять. Челка почти на глазах, нос кривоватый от старого перелома, квадратное лицо. Взгляд пофигичный. Слишком пофигичный. На шее черная наколка — языки пламени. — Для вас я вижу два пути. Первый — говорите, что искали на хате и на кого работаете. Потом мы решаем, что с вами делать. Возиться с двумя трупами у нас нет никакого желания, поэтому, вне зависимости от ваших ответов, мы вас отпускаем живыми и почти невредимыми. С некоторыми условиями, конечно. Вариант второй — продолжаете строить из себя крутых перцев. В этом случае мы вас жестко прессуем, получаем ответы и валим без вариантов.
— Послушайте, мужики, мы уже все рассказали, — сказал Николай.
— Конченым идиотам эту историю будешь втирать.
Денисов усмехнулся.
— Даже если рассказать, что мы там делали на самом деле, вам это никак не проверить. Я могу придумать что угодно. Это вы как-то не учли. И кто из нас конченый идиот?
«Пофигист» усмехнулся, лениво бросил через плечо лысому азиату:
— Тэйк, начинай, — скомандовал «пофигист» и встал напротив меня. Сказал мне:
— А ты без фокусов. Дернешься — завалю.
Азиат пошел на Денисова, перехватывая поудобнее кусок арматуры. Эфэсбэшник встал боком, собираясь хоть как-то защититься. Я попробовал активировать телекинез, чтобы отправить Тэйка в стену. С первой попытки не вышло. А вот со второй… произошло нечто странное. Периферия зрения окрасилась в бледный голубой свет вместо привычной мрачной синевы. И на этом все. Третья попытка активировать способность ничего не дала, как и четвертая. Тем временем Тэйк нанес удар, Денисов умудрился увернуться. Но азиат молниеносно перекинул арматуру в другую руку и ударил эфэсбэшника куда-то в живот. Денисов пропустил атаку и вскрикнул от боли, согнулся пополам, отшатываясь в сторону.
— Что у тебя с глазами? Почему они голубым светились? — вдруг спросил у меня «пофигист», вытаращив на меня глаза. — Ты из этих, что ль?
В ответ я лишь смотрел на него молча, сам ничего не понимая. Он быстрым движением достал из-за спины шокер-пистолет, нацелил на меня, тот выплюнул пружину, которая дотянулась до моей шеи, и тело пронзила нестерпимая боль. Я даже не успел закричать, только рот раскрыл, как меня просто-напросто вырубило.
Тело дернулось от нервного импульса, и я очнулся. Находился в той же комнатушке на холодном бетонном полу. Денисова нигде не было, руки по-прежнему связаны. Поднявшись на ноги, огляделся. Вот здесь меня вырубили, а вон там стоял Николай. На полу ни следа крови, что слегка успокаивало. Но это ни о чем не говорит… Походив по своей «камере», я пытался хоть как-то размять связанные запястья. Их я совсем не чувствовал. Толкнул ногой дверь, допуская, что она могла быть не заперта. Как и ожидалось, такого подарка мне никто не оставил. Затем сел на пол и прислонился спиной к холодной стене. Не знаю, сколько я так просидел, но в какой-то момент за дверью послышались шаги, затем открылся замок и на пороге появился «пофигист»:
— Есть разговор. — Пистолет в его руке приподнялся, целясь прямо в меня. — Давай тут без своих фокусов. Поверь, выстрелить напоследок я успею.
— Где мой друг? — спросил я.
— На выход!
Не став задавать лишних вопросов, я сделал, как он сказал и мы пошли по коридору. «Пофигист» шагал сзади, и пистолет его ни на миг не опускался.
— Значит, ты у нас типа из особых? — спросил он вдруг.
— А ты у нас типа из ЧВК?
— Тут все из ЧВК, кроме ботаников. Кто ты? Что умеешь?
— Хочешь это проверить на себе?
Мне в затылок прилетел удар пистолетом. Было больно.
— Не дерзи мне! — прикрикнул на меня «пофигист».
— Куда идем? — спросил я после недолгого молчания.
— Скоро узнаешь.
— Откуда мне знать, что ты ведешь меня не на задний двор, чтобы расстрелять?
«Пофигист» усмехнулся:
— Ниоткуда.
Мы поднялись по лестнице, и вышли в коридор. Этот смотрелся куда лучше: никаких труб и проводов вдоль стен, а обои, на полу — офисная плитка. Хорошее освещение. Поворот за угол, первая дверь справа — нам туда. «Пофигист» открыл ее и грубо пихнул меня внутрь. Я попал в просторный кабинет. За большим столом развалился в офисном кресле Гарик. Я тут же сжал кулаки. По другую сторону стола — Денисов, на офисном стуле. «Пофигист» закрыл за собой дверь и встал за моей спиной. Кочетков поправил прямоугольные очки на переносице и посмотрел на моего конвоира.
— Развяжи его.
«Пофигист» щелкнул раскладным ножом и освободил мне руки. Я потер затекшие запястья. Очкарик указал на стул рядом с Николаем.
— Садись, — скомандовал мне.
Когда я сел, переглянулся с Денисовым. Его руки тоже были свободны, лицо без ран. Что ж, уже что-то…
— Свободен, — очкарик кивнул «пофигисту».
— Вы уверены? Может, мне тут постоять? А то у нас тут «особенный».
— Сам с ним справлюсь.
Не медля ни мгновения, мой конвоир ушел, закрыв за собой дверь. Гарик посмотрел на меня оценивающе, сверля меня своими оранжевыми глазами, словно прикидывая, с какой стороны лучше подойти к добыче. Я тоже к нему присмотрелся. Одет он был в черную футболку с изображением Илона Маска, поверх нараспашку бордовая худи, джинсы и кроссовки завершали его образ, словно сошедший с какой-то мрачной обложки. В одной руке держал апельсин, в другой — нож, блестящий и острый.
Вот он, сука! Передо мной собственной персоной!
— Есть разговор, — сказал он, медленно и методично срезая кожуру с апельсина, словно это был ритуал, который ему предстояло выполнить.
— А ты кто такой? — спросил я, не собираясь признаться, что я его узнал.
— Кочетков моя фамилия. Думаю, она тебе известна, — не отрывая взгляд от апельсина, он продолжил. — Вы совершили незаконное проникновение в жилье. Это статья УК РФ. К сожалению, не особо суровая, но статья.
Денисов посмотрел на меня и проговорил:
— Они нас похитили и незаконно лишили свободы. Это тоже статья. Им впаяют несколько лет, а НИИ будут ждать проверки.
Гарик зловеще улыбнулся, закинув в рот дольку апельсина:
— Я могу заявить, что в квартире пропала дорогая вещь. Тогда ваше наказание будет куда суровее, — сказал Кочетков, прожевывая. — Но даже в таком случае дело вряд ли дойдет до суда. Полиция вас прикроет. Мы решили разрулить ситуацию так: я забываю, что вы были в моей квартире, и отпускаю вас, а вы, в свою очередь, забываете, что мы вас сюда привезли. Как говорят в суде, дело закрыто за примирением сторон.
— Совершили похищение группой лиц по предварительному сговору, — поправил его Денисов.
— Если хотите, называйте это недоразумение именно так, — пожал плечами Кочетков, а потом посмотрел на меня своими кислотно-оранжевыми глазам. — Но тебя мы позвали сюда не для того, чтобы все это обсудить.
— А я думал, позвали, чтобы такси вызвать. Адрес уточнить.
— Мне доложили, что ты что-то умеешь. Не хочешь рассказать, что ты умеешь и где научился?
— Нет.
— Очень жаль, — вздохнул Гарик. Он отложил апельсин и нож на стол, убрал ноги на пол и достал из ящика фотографию, протянул мне.
Это была старая квадратная фотография, сделанная, судя по всему, в начале девяностых. Общее фото школьников с учителем на фоне фотообоев с изображением леса. Детям около семи. В центре — учитель, и им был… профессор Писарский! На фото он в строгом деловом костюме. Блин, да это же не школа, это интернат! Я сразу узнал себя на снимке. Третий слева, с футбольным мячом в руке. Я нахмурился, пытаясь вспомнить тот момент. В памяти никаких записей. Подняв взгляд на Кочеткова, спросил:
— Зачем ты мне это показываешь?
— Ты нашел там себя?
— Нет. Я не знаю, что это за фотография, — соврал я.
— Это интернат для особо одаренных детей. Научно-исследовательский институт прикладной гуманологии. Находится в Санкт-Петербурге. Это название тебе ничего не говорит?
Я снова посмотрел на фото. Нашел там Кочеткова. Найти его было нетрудно. Он был мальчик с оранжевыми глазами, хулиганским лицом и пистолетиком в руке, стоял рядом с Писарским.
Я передал фото Денисову, отвечая на вопрос:
— Ни о чем не говорит.
— А я вспомнил, откуда знаю твое лицо. Ты ведь тоже там был. Ты был самым младшим, поэтому сверстники тебя время от времени… чмы… обижали. Писарский за тебя заступался. Мы тебе даже клички дали — «Пипирка» и «Пустышка». Сегодня вас не убили только потому, что я тебя узнал. Такие, как мы с тобой, — братья и уникальные люди. Мы семья. Из тех пятнадцати детей, что на фото, мало кто остался в живых. А ты, вот смотрю, не только не умер, а в жизни чего-то добился. В ФСБ работаешь.
Во как заговорил, гад! Интересно, что случилось с остальными? Любопытство меня разрывало изнутри. Кочетков, как будто специально, молчал, ожидая, что я задам вопрос. Я не сдержался и спросил:
— Что с ними стало?
— Ну… по-разному у всех. Кого-то здоровье подвело, ведь эксперименты, которым они подвергались в интернате, не способствовали улучшению здоровья. Кто-то просто исчез без следа. Но большинство умерли из-за болезней: слабый иммунитет, отказ органов и все такое… Я тут навел кое-какие справки и узнал, что в живых осталось шесть человек. И вот сегодня мы с тобой встретились. Занимательно, ведь так? Ну, так что, узнал себя на фотке?
— Нет, меня там нет. Я никогда не был в интернате, — ответил я.
Николай вернул снимок на стол и поднял взгляд на Гарика:
— Хочешь сказать, у тебя есть особенные способности? И какие же интересно?
Кочетков загадочно промолчал. Сгреб фотографию со стола и кинул в стол. Потом нажал кнопку на интеркоме и дал команду зайти. Один момент и «пофигист» вошел в кабинет.
— Сопроводи их на проходную. Наш конфликт исчерпан, — и бросив взгляд на Денисова, спросил:
— Ведь так?
— Так, — кивнул Николай.
Пофигист вывел нас на улицу, там был день, как всегда, пасмурный и дождливый. Подошли еще несколько человек, подъехал фургон. Нам надели мешки на головы, затолкали в машину и повезли в неизвестность. Долго мы не ехали — не больше пяти минут. Нас выволокли наружу и заставили встать на колени. Когда с меня стянули мешок, я огляделся. Вокруг нас раскинулась небольшая поляна, окруженная северным лесом. Под коленями влажный мох, над головой нависали свинцовые тучи, моросил холодный дождь. «Пофигист» достал пистолет. Я кинул взгляд на остальных бойцов ЧВК. Четверо, все вооружены, все экипированы. Похоже, наши проблемы только начинались.
— Особый, даже не думай! Всех не успеешь положить, — сказал «пофигист».
— Мы с Кочетковым уладили наш конфликт, — произнес Денисов. — Ты слышал, что он тебе сказал? Нас отпустить. Нарушишь приказ?
— Нет. Официально все считают, что я вас отпустил. А почему вы оказались тут с простреленными головами, пусть менты разбираются.
— Зачем тебе это? — спросил я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— А рожи мне ваши не нравятся, — ответил «пофигист». Затем поднял на Николая пистолет и замер в такой позе, будто смакуя момент. Я заметил, что Николай закрыл глаза и стал ждать выстрела. Меня на прицеле держали сразу трое бойцов, и я понимал, почему ко мне такое особое отношение. Смешно было то, что я был совсем не тот, кем они меня считали. По крайней мере, в данный момент я был совершенно обычный человек без каких-либо сверхспособностей. Несколько секунд ничего не происходило, от ужаса у меня даже онемели ноги. Я подумал: «Неужели это наш конец? Вот здесь в северном лесу под хмурым небом? В сырости и холоде? Столько всего пережили в Геленджике, и вот так просто и глупо погибнуть! У судьбы есть чувство юмора, ёшкин крот!»
В густой тишине раздался щелчком предохранителя, и я увидел, как «пофигист» усмехнулся, а затем опустил пистолет:
— Еще раз сунетесь в квартиру шефа или я увижу вас возле НИИ — хана вам! Базар будет другой! — Он бросил перед нами наши телефоны. Затем сел со своими людьми в фургон, и они уехали прочь. Я и Денисов постояли на коленях какое-то время и поднялись на ноги.
— Сначала нас чуть не шлепнули в доме Гора, теперь — здесь. Кучно пошло. За две недели многовато, — проговорил я, отряхивая штаны от прилипших кусочков мха. — Тебе так не кажется?
— Привыкай к издержкам профессии, — едва слышно проговорил Николай, недобро смотря вслед фургону. Эфэсбэшник был немного побледневший.
— Что теперь?
— Машину забрать надо. Потом будем думать, что делать, — сказал Денисов. Затем он взял с земли свой телефон и включил его. — Странно… нас никто не искал. Даже Чижов не звонил. Может, занят был…
Я тоже поднял свой телефон. Включил, ни одного пропущенного. Эфэсбэшник убрал мобильник в карман и спросил:
— Ты помнишь Кочеткова в интернате?
Я покопался в памяти. И вспомнил еще кое-что помимо тех снов о Гарике. Этот гад был моим персональным кошмаром. Со своими дружками он всегда находил способ обидеть. Игрушки отбирали, мой любимый футбольный мяч прокололи, а потом на смех поднимали, крича «пипирка»! Все потому, что у меня не проявилась сверхспособность, как у других. Был я белой вороной, а в таком возрасте это недопустимо. «Пустышка» — так они меня называли. Когда загоняли меня в угол, плевали, как дикари, каждый раз попадали и улюлюкали одобрительно. А если пытался сбежать, получал подзатыльники и поджопники — до синяков.
Запомнилось, как персонал интерната ходил вокруг Гарика с каким-то прибором размером с кирпич. Подносили к нему, и тот начинал скворчать. Сотрудники делали пометки в своих документах, переглядывались.
— Кажется, это был счетчик Гейгера, — пробормотал я, словно заново проживая тот ужас. — Им мерили радиацию в теле Кочеткова.
— Ты уверен? — спросил Николай, стерев каплю с брови.
— Прибор трещал. Какие еще могут быть варианты?
Денисов вдруг стал серьезней некуда:
— Хорошо. У меня есть на Кочеткова досье.
— И ты молчал?
— Молчал не без причин. Сначала ты должен был вспомнить Кочеткова. Сейчас ты готов. Помнишь, я тебе говорил про спецзадание?
— Помню. В Геленджике говорил.
— Да. Для него настало время. Задание связано с Кочетковым. И тебе предстоит его успешно выполнить, вопрос национальной безопасности, — ни много ни мало заявил Денисов.
— Что я должен делать?
— Позже объясню, — загадочно ответил Николай и направился в город.
Вечером в аэропорту я встретил Эмму. На вид ей едва восемнадцать. Хрупкая, с серыми глазами, с чуть припухшими губами, с аккуратным светлым каре. Лицо ее безупречно, как у древнегреческой статуи, и от этого хотелось любоваться им. В ее чертах таилась тень невинности, чистоты и скромности. Мне казалось, что я столкнулся с инопланетянкой. Эмма была явно не с нашей планеты, здесь таких красивых, как она, нет. Положив ее сумку в багажник, я повез ее в отель. Капли дождя бились в окно, дворники скрипели, радио играло тихо, и мы молчали. Это молчание висело в воздухе, создавая неловкость, которую я не переносил. Поэтому я и решил прервать его:
— Как долетела?
— Хорошо, — едва слышно ответила она.
— А у нас тут дождь. И холодина. Мы тут вдвоем, я и Николай. Он самый настоящий офицер ФСБ. Кстати, знаешь, чем в Усинске зима отличается от лета?
— Чем? — скромно поинтересовалась Эмма.
— Зимой куртки застегнуты, а летом расстегнуты, — усмехнулся я.
Она кивнула, не удостоив меня даже слабой улыбки, а я-то ждал другой реакции. Хотя бы смешка. Я закусил губу, чувствуя, как глупо началось это знакомство. Идиот, тупица! Лучше бы вообще молчал. Эмма приоткрыла окно. Я скользнул по ней взглядом: черная кофта, цепочка с кулоном на шее, узкая юбка чуть ниже колен, черные туфли и колготки. Лицо бледное, губы подкрашены бледно-красной помадой, глаза голубые, как льды Антарктики. Веки чуть припухшие.
Я ответ взгляд на дорогу, помолчал немного, но все же решил продолжить разговор:
— Профессор сказал, ты физик? — спросил я.
— Да. Окончила физмат МГУ.
— Круто! Тогда ты нам точно поможешь! Писарский говорил, зачем тебя сюда отправил?
— В общих чертах. Дома больше не исчезали?
— Нет, вроде. Как думаешь, что с тем домом случилось?
— Пока ничего не могу сказать. Но исчезнувший дом — плохой признак. Раньше таких случаев не было.
— Раньше? Что ты имеешь в виду?
— Наша планеты больна.
— Чем?
— Потом объясню, — ответила Эмма и погрузилась в загадочное молчание, а затем сменила тему:
— А что за история с именем?
— Есть девушка, пару недель назад пересекались. Недавно обнаружил, что ее имя совсем другое. Для меня она всегда была Софией, а теперь она Катя. Поднял документы, ну там ЗАГС, налоговая, пенсионный — везде числится Катей. И она точно не меняла имя, проверял.
Эмма слушала внимательно, не перебивая. Ее глаза, словно осколки ледников, смотрели прямо сквозь меня, и, блин, я таял. Это был взгляд человека, который знал много и одновременно умел скрывать свои знания.
— Любопытно, — наконец произнесла она. — Будет интересно разобраться в этой истории.
— А мне-то уж как интересно! — усмехнулся я. — Начал думать, что у меня едет крыша.
— Я так не считаю.
— Спасибо, ты дала мне надежду, что все не так плохо.
Дальше мы ехали почти молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.
Приехали.
Я поднял сумку Эммы в ее номер и спросил, нужна ли ей моя помощь.
— У меня к тебе будет небольшая просьба, — сказала она, начав разбирать сумку. Она бережно выкладывала на кровать какие-то приборы, записи, провода. Наблюдая, как она достает из сумки очередное неизвестное мне устройство, я предложил:
— Могу смотаться за пиццей. Ты есть хочешь?
— Почему бы нет. Заодно установишь вот это где-нибудь на высоте, — протянула мне штуку, напоминающую домашнюю антенну. Я с интересом осмотрел прибор.
— Что это? — спросил я, разглядывая устройство.
— Датчик магнитного поля.
— Куда нужно установить?
— Желательно в самой высокой точке города. Крыша дома вполне подойдет.
— Хорошо. А зачем тебе датчик магнитного поля?
— Нужно собрать кое-какие данные.
— Для чего, если не секрет?
— Все вопросы и ответы потом, хорошо? — Эмма скромно улыбнулась и отложила на стол стопку тетрадей с записями:
— После того, как установишь, нажмешь вот эту кнопочку на корпусе. Это все, что нужно сделать. Сможешь?
— Проще простого.
— Вот мой номер телефона, — она торопливо записала цифры в блокнот, выдернула лист и протянула мне. — Как установишь датчик, позвони.
Не задавая лишних вопросов, я вышел из номера и направился на улицу. Огляделся, подбирая подходящее место для установки устройства. Ближайший девятиэтажный дом оказался идеальным местом, и я направился к нему.
Спустя минут пятнадцать я позвонил Эмме, сообщив, что ее поручение выполнено. На этот раз от пиццы она отказалась, сослалась на то, что ей нужно работать. Ну я и не стал настаивать.
Свободный вечер посвятил тренировке контроля телекинеза, закрывшись в номере и отключив телефон. Я очень хотел снова вернуть свою способность и очень надеялся, что вся проблема именно в контроле… Положив на стол ключ от номера, долго смотрел на него, пытаясь сдвинуть с места. Но все попытки было неудачны. Телекинез никак себя не проявлял. Где-то спустя два часа, когда лоб покрылся испариной, я стал злиться сам на себя за то, что ничего не выходит. Окончательно выбившись из сил, пошел в ванную комнату, ополоснуть лицо холодной водой. Выйдя из ванной, решил, что на сегодня с тренировкой окончено, продолжу завтра. Нужно было перекусить в кафе при отеле.
Телефон выдернул меня из сна. Звонили так, будто от этого зависала чья-то жизнь. Я зажег светильник и, скосил взгляд на экран. Чижов.
— Да, — выдавил я, едва открыв рот.
— У тебя есть другой номер Николая? — голос Чижова был напряжен до предела, как натянутая струна.
— Нет, а что случилось?
В ответ он тихо выругался.
— Выйди на улицу, я уже рядом. Это срочно. — И короткие гудки.
Я тяжело вздохнул, уронив телефон на тумбочку. Несколько мгновений лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как сон снова начинает затягивать меня в свои сети. Но вскоре что-то внутри дернуло, и я, рывком встал с кровати. Оделся и просмотрел на время: 00:45. Зачем Чижову Денисов в такой час?
Накинув куртку, я вышел на улицу и заметил его машину. Он уже ждал. Моросил дождь, я рванул к машине, бросился на переднее сиденье джипа и захлопнул за собой дверь. Чижов был на удивление бодр, как будто ночи для него не существовало.
— Короче, расклад такой, — начал он без предисловий, — только что выяснили: Безруков готовил покушение на Николая. Встреча у них через пятнадцать минут в гаражном кооперативе. Там все и случится, — Чижов выдохнул на одном дыхании и резко дал по газам, разрывая ночную тишину рычанием мотора.
Я машинально потер лоб, пытаясь согнать с себя липкую паутину сна и хоть как-то осмыслить услышанное. Дождь бился в стекло, словно барабанная дробь, перед решающим сражением. Дворники лениво чертили свой вечный маршрут: влево-вправо, влево-вправо.
— Покушение? Ты уверен в этом? — наконец, спросил я.
— Уверен, — коротко кивнул Чижов, не отрывая взгляда от дороги. — Николай велел установить наблюдение за подозреваемыми. Наружка засекла, как Безруков катался в свой гараж. Потом его заметили в лесу с охотничьей «Сайгой», пристреливал. А сегодня днем купил левую симку на рынке, позвонил кому-то из машины, а потом выкинул телефон в урну и смылся. Прослушка в его тачке засекла, что это был разговор с Николаем, — Чижов говорил спокойно, но я чувствовал, что за его словами таится напряжение.
— Ну, мы и прикинули палец к носу, — продолжил Чижов. — Тут все ясно, как день: Безруков пристреливал «Сайгу», потом назначил встречу с Николаем ночью, на окраине гаражного кооператива. Тут и дураку ясно — дело к убийству идет.
— Зачем ему это?
— А черт его знает, что него в башке творится.
— Почему Денисова не предупредили?
— Запись из тачки Безрукова только вечером достали, когда к ней доступ появился, а прослушали минут десять назад. Мы ведь не можем все в онлайн-режиме мониторить, работаем по старинке, на диктофон, не как вы. Я сразу пытался дозвониться до Николая, но он вне сети. Похоже, уже на месте, в кооперативе, а там связь, как с Луной.
Остатки сна разлетелись, как осколки стекла, когда осознал, какая угроза нависла над напарником.
— Гони, блин! — выдохнул я сквозь зубы.
— Успеем. Нормально все будет… нормально, — отозвался Чижов, но голос его чувствовал неуверенность в этом. Он резко надавил на газ, и мы понеслись вперед, прорываясь сквозь серые сумерки полярной ночи.
Я выхватил телефон, набрал номер Денисова. Абонент не в сети. Холодок пробежал по спине, словно чье-то ледяное дыхание — что-то подсказывало мне, что дело пахнет бедой.
Мы въехали в гаражный кооператив, когда на часах было 00:58. Драгоценные минуты утекали сквозь пальцы, пока мы метались в поисках нужного гаража. В полумраке все они казались одинаковыми, как безликие тени. Номера на воротах едва различимы, словно кто-то намерено стер их. И только когда нашли нужный, стрелки уже показывали 01:13.
Вышли наружу, огляделись. Вокруг были серые сумерки. Слева и справа тянулись черные, зловещие силуэты гаражей, как монолиты из другого мира, а в ямах, похожих на лунные кратеры, собирались мутные лужи, в которых пузырились дождевые капли. Ни машины Денисова, ни его тела. Я еще раз попытался дозвониться до Николая, но телефон молчал, словно отрезанный от мира.
— Смотри, здесь недавно кто-то был, — пробормотал Чижов, присев на корточки посреди дороги. Его голос прозвучал тихо, но в мертвой тишине гаражей он раздался, как выстрел. Я подошел, взглянул на следы шин. Кажется, свежие, хотя я был далек от того, чтобы считать себя экспертом.
— Значит, он уехал, — произнес я, больше для себя, чем для Чижова. — Может, Безруков передумал?
— Не все так просто, — тихо сказал Вадим, словно размышляя вслух. — Он мог сделать свое дело, а потом отвезти машину Николая в лес, чтобы концов не нашли.
— А тело?
— Тоже есть варианты, — вздохнул Чижов. — В багажнике увез, где-нибудь в лесу закопает, а машину потом сожжет. Поищем гильзы, — предложил он.
Я не стал возражать. В этом мертвом месте казалось, что другого выхода у нас все равно не было.
Часом ранее…
Денисов притормозил у тротуара и, заглушив мотор, взглянул на часы. 00:12. Вокруг ни души. Справа — многоэтажный жилой дом, его бетонные стены холодно взирали на мир, внизу тянулся тротуар, озаряемый тусклым, едва живым светом фонарей. Слева — гаражи, погруженные в сумерки, словно черные зубы, торчащие из темноты. Все вокруг выглядело мертвым, застывшим, как декорация к забытому спектаклю.
К точке встречи Денисов ехать сразу не собирался — это было бы слишком просто, слишком наивно. Разведка первым делом, и если все будет чисто, можно будет ехать. Он выскользнул из машины, осторожно прикрыл дверь, чтобы не разносить по ночи лишние звуки. Подняв капюшон ветровки, Денисов направился к темной массе гаражного кооператива.
Зайдя на территорию кооператива, Николай начал осторожно лавировать между ямами, залитыми мутной водой, будто пересекал минное поле. Каждый шаг давался с трудом: номера гаражей мелькали в полумраке, и приходилось сверять их, поворачивая не пересечениях, словно блуждая по лабиринту. На очередном перекрестке он остановился и бросил взгляд вдоль бесконечного ряда гаражей. Ближайший к нему — семьдесять шестой, за ним — семьдесять седьмой. Далеко впереди, в туманных очертаниях, виднелась граница кооператива, и Денисов понял, что нужный гараж находится где-то там, в конце этой длиной улицы. Но спешить он не собирался.
Он всматривался в сумерки, стараясь уловить хоть малейший намек на движение. Место встречи казалось тихим, но тишина эта была обманчива. Все в этой истории вызывало у Денисова тревогу: и странный звонок, и анонимный «доброжелатель», и само место встречи. Слишком много совпадений, слишком много неизвестных. Аноним вполне мог оказаться убийцей Смогржевского, решившим убрать всех, кто осмелился заново поднять это дело.
Взглянул на часы. 00:30. Времени оставалось не так много. Николай сменил направление, решив обойти нужное место стороной, и вышел на пустырь. Нужно было оценить территорию с другой стороны, найти выгодную позицию для наблюдения. Медленно и осторожно, как тень, он двигался по пустырю, стараясь не выдать себя ни звуком, ни движением.
Мокрый бурьян поднимался местами выше колен, цепляясь за одежду, будто пытаясь задержать. Брюки тут же промокли и стали ледяными, неприятно прилипая к коже, холод пробирался внутрь, но Денисов не обращал внимания на дискомфорт. Остановившись, он осмотрелся. Нужный ряд гаражей был прямо по курсу, но на приличном расстоянии. Сначала разведка. Опустившись на одно колено, Николай вытащил из кармана бинокль, купленный сегодня днем в магазине для охоты специально для этой ночи. Он осторожно прильнул к окулярам, пристально всматриваясь в место встречи.
Там все было тихо. Никаких движений, ничего подозрительного. Казалось, что ночь замерла в ожидании. Но Денисов знал, что за этой мертвой тишиной могло скрываться что угодно. Он взглянул на часы. 00:52. Время шло, но место встречи оставалось мертвенно-спокойным. Еще чуть-чуть — и он узнает, что приготовила ему эта ночь.
— Подождем, — пробормотал Денисов себе под нос, поежился от холода и, слившись с шумом дождя и серым мраком полярной ночи, застыл.
В 01:01 на крыше гаража, стоящего напротив девяносто второго, что-то мелькнуло. Денисов напряг зрение, прищурился, крутанул колесико регулировки фокуса на бинокле, стараясь не упустить ни единой детали. Взгляд его впился в ту точку, и вскоре снова что-то промелькнуло. На этот раз он отчетливо разглядел чью-то голову. Не оставалось сомнений, что на крыше кто-то лежал.
— А вот это уже интересно! — тихо произнес Николай.
Вдруг по рядам гаражей скользнул свет фар, и к девяносто второму подъехала белая машина с желтой шашечкой такси на крыше. Денисов быстро перевел бинокль на номер и запомнил его, вычеканив в памяти, как на табличке. Марку авто тоже отметил, фиксируя каждую мелочь.
Таксист вышел из машины, он открыл капот, задержался на мгновение, а затем направился к гаражу. Створка ворот открылась, и он скрылся внутри. Спустя пару минут таксист снова появился, стал возиться с мотором, а затем, закрыв капот, быстро сел в машину, развернулся и уехал, оставив кооператив в той же гнетущей тишине, где теперь остались только Николай и аноним.
Все указывало на то, что появление такси — чистая случайность.
Денисов зациклился на мыслях о том, то делать дальше. Вариантов было несколько, но каждый из них таил в себе опасность. Может, стоило пойти и во всем разобраться? К тому же ноги уже успели совсем замерзнуть, стали как чужие, едва ощущались от долгого сидения в мокром бурьяне. Ветровка почти вымокла. Можно было бы залезть на крышу, застать анонима врасплох, допросить его на месте — но этот план полон рисков. Незнакомец мог оказаться вооруженным, готовым к любому повороту событий, или же у него на уме было что-то еще более темное, возможно даже убийство. Лезть на рожон сейчас Денисов не собирался.
Он принял решение исключить всякий риск и просто ждать. Нет, лучше следить. Рано или поздно аноним покинет свою точку, и тогда Николай будет идти за ним след в след, как охотник, не упуская свою добычу.
В 01:10 человек на крыше встал в полный рост и начал внимательно осматриваться по сторонам. Денисов мгновенно перевел бинокль на его лицо — и узнал Безрукова.
— Во как! — тихо воскликнул эфэсбэшник.
Безруков начал спускаться с крыши, за плечом у него болталась «Сайга». Денисов уже видел картину целиком и прищурился. Засада. Если бы он поехал к девяносто второму гаражу, Безруков без колебаний открыл бы огонь. Точка у него выбрана идеально.
Когда Безруков скрылся за углом гаража, Денисов, не теряя ни секунды, распрямился и рванул за ним, как волк, готовый настигнуть свою добычу.
Проследить за ничего не подозревающим Безруковым оказалось проще простого. Как только он скрылся в своем гараже, Николай бесшумно подошел к приоткрытым воротам и занял позицию, готовясь к следующему шагу. Безруков наверняка сейчас прятал оружие — Денисов успел разглядеть, что это была охотничья «Сайга».
Пока ждал, Николай обдумывал, как можно прижать этого мерзавца. Аргументов хватало. Только за эту ночь Безруков заработал себе на приличный срок — за подготовку к убийству Денисова. Покушение на убийство это называется. К тому же следовало проверить, есть ли у него разрешение на «Сайгу»…
Спустя несколько минут из гаража донесся металлический перезвон связки ключей. Через мгновение на улице появился Безруков, полностью погруженный в поиски нужного ключа от ворот гаража.
— Эй, стрелок! — тихо, но резко шикнул Николай.
Безруков вскинул голову, и в этот момент Денисов молниеносно подпрыгнул, развернулся в воздухе и ударил его ногой в лицо. Удар был точным и сильным — Безруков моментально свалился обратно в гараж.
Николай вошел следом, усадил его на диван, затем включил свет. Безруков с разбитым носом сидел, пытаясь сообразить, что произошло.
А дальше — допрос. Затем и мы подоспели, Чижов вспомнил, что у нашего злодея тут был гараж. Я с облегчением выдохнул, когда увидел, что Денисов жив.
Безруков стал уходить в «несознанку», мол, ничего не знаю, ничего не было, убийство не готовил, это вы все придумали. Но «Сайга» была найдена довольно быстро, и Денисов доходчиво объяснил негодяю, что будет, если оружие нелегальное. Затем Чижов включил запись прослушки — момент назначения встречи — и дал понять, что Безрукова «слушали» все это время. Ну, тот и поплыл. Конечно же, всячески юлил, уходя от ответов, думая, что он хитрее Николая. Но Денисов быстро поймал его на противоречиях в ответах, и тогда Безруков сдался. Он признался во всем: и в том, что хотел убить Николая, и в том, то писал Смогрежвскому письма с угрозами. В убийстве Смогржевского не признался, но этого и не нужно было. Нам и так все было предельно ясно, к тому же, тут любой, даже самый глупый следователь понял бы все сразу. Вызвали в гараж наряд полиции и следователя, которого хорошо знал Чижов, чтобы тот все оформил по закону…
Когда все было оформлено, рано утром Безруков был отвезен в ОВД, а мы поехали в отель отсыпаться.
Вечером следующего дня я снова был в своем номере и тренировал телекинез. На этот раз по упражнениям, которые прислал Писарский. Профессор считал, что мой мозг должен найти кнопку, с помощью которой мог включать сверхспособность. И этой кнопкой могло быть все, что угодно. Хоть щелчок пальцами, хоть шевеление ушами, хоть зажмуривание глаз. Главное, чтобы мозг уловил четкую взаимосвязь между одним из этих действий и телекинезом. Одно активирует другое. Я выбрал зажмурить глаза. Это будет моей кнопкой.
На этот раз тренировка прошла более успешно. Я смог активировать телекинез целых два раза и сдвинуть с места книгу. Самое главное, что во второй раз способность активировалась, как только я зажмурил глаза. Это радовало. От тренировки меня отвлек телефон. Звонила Эмма.
— Я нашла аномалию. Магнитное поле в городе превышено в сотни раз! — сказала она.
— И что из этого следует?
— В магнитном поле такой мощности нет ничего хорошего ни для людей, ни для животных. Однозначно могу сказать, что оно рукотворно. В природе такого сильного поля не существует.
— То есть, кто-то его создает?
— Да.
Почему-то я сразу вспомнил, как мой карман с мелочью тянулся к стене технического помещения НИИ.
— Кажется, я знаю, кто это может быть… — произнес я и пересказал, как мой карман притягивался к стене.
— Источник поля — там, — сказала Эмма.
— Мы получили информацию, что НИИ хочет повторить эксперимент Теслы. Сильное магнитное поле может быть с этим связано?
— Да. Какой именно эксперимент?
— Вроде бы по передаче энергии в пространстве. Для этого там даже вышка есть.
— Откуда ты это знаешь?
— Допросили чувака, который раньше работал в этом НИИ.
— Хм… Это надо обдумать. Вообще-то я по-другому поводу звонила. Мне нужно поговорить с тобой насчет твоих воспоминаний, связанным с именем Софии.
— Так… и что там?
— Это не телефонный разговор. Тебе не трудно приехать ко мне в отель?
— Уже еду.
Спустя час я шагнул в номер Эммы и тут же почувствовал тревогу — дверь была не заперта. Плотно закрыл ее за собой, замер, как статуя. Увиденное повергло меня в шок: в комнате царил полный беспорядок. Полумрак давил на глаза — шторы были наглухо задернуты. Мелькнула жуткая мысль, что произошло плохое. Эмму похитили? Или еще хуже — убили? Неужели Кочетков? Он, сука, кто же еще! И его ЧВК. Страшно представить, что головорезы сделают с Эммой…
На полу валялись листы с пометками, пустые винные бутылки, опустошенные коробки из-под пиццы. Разбросанная одежда и бежевые кружевные трусики у ванной комнаты. Воздух пропитан табачным дымом. Казалось, здесь недавно шумела безудержная вечерника, как будто рок-звезда после концерта решила отдохнуть. Или банда бойцов ЧВК порезвилась с Эммой… Я прошелся по номеру. Стол был завален неизвестными мне приборами.
— Игорь это ты? — раздался голос Эммы из ванной комнаты.
Я с облегчением выдохнул.
— Да!
— Заходи.
— Можно?
— Нужно!
Вошел.
Эмма лежала в пенистой ванне и… работала. Ноутбук стоял на дощечке, перекинутой через края ванны, которая, казалось, была откручена от стенки тумбочки. Зарядное устройство опасно свисало с бортика, готовое в любой момент сорваться и упасть в воду. Рядом стояла бутылка вина и пепельница, полная окурков. В воздухе висел сизый сигаретный дым. На запотевшем зеркале виднелись какие-то расчеты, словно она пыталась решить важную задачу, находясь в этом импровизированном офисе.
В тихом омуте черти водятся. Я выпал в осадок. Не ожидал увидеть Эмму с такой стороны. Я остолбенел и почувствовал неловкость, какую-то совершенно дикую неловкость. Хорошо хоть, пена скрывала ее обнаженное тело. Мой взгляд непроизвольно скользнул по ее плечам, замер на ямочках у основания шеи, затем медленно пошел ниже, пока не уперся в пену. Я отвел взгляд в пол, чувствуя, как краснею и тяжелеет в паху. Потерев шею, пробормотал:
— Давай, я подожду, пока ты выйдешь?
— Давай лучше здесь, — ответила она и, поднеся к губам тонкую сигарету, затянулась.
Я опустил крышку унитаза и сел. Посмотрел на свои ладони и начал их медленно тереть друг об дружку, стараясь избегать взгляда на Эмму. Ее ямочки на плечах так и манили мой взгляд.
— Что ты хотела мне рассказать? — спросил я, потирая ладони, словно смог бы стереть с них свое смущение.
Она смотрела на меня, и я чувствовал это. Кажется, она поняла мое состояние, и это ее забавляло. Эмма ухмылялась озорно и мило. Я понял, что она была пьяна. Ванная, голая Эмма, алкоголь и я. Все условия для спонтанного секса. Поднял на нее взгляд.
— Ты такой забавный, — хихикнула она и затянулась.
— Правда? — хмыкнул я, пытаясь скрыть смущение за сарказмом.
Эмма кивнула на бутылку вина.
— Выпьешь?
— На работе не пью.
Она потянулась к бутылке и сделала глоток прямо из горлышка, затем вернула ее на место, сунул сигаретку в уголок рта и начала стучать клавишами.
— У тебя какой допуск к гостайне? — неожиданно спросила она.
— Не знаю.
— Ты работаешь в ФСБ и не знаешь, какой у тебя допуск?
— Нет, — я пожал плечами. — Просто один раз подписал бумажку о неразглашении.
— Будем считать, что этого достаточно. То, что ты сейчас услышишь, — большая тайна. В конце восемьдесят девятого года началась активная инверсия магнитных полюсов, то есть их дрейф. У меня к тебе первый вопрос. Что ты о них знаешь?
— По ним компас ориентируется и птицы во время перелета.
— И не только… Вопрос номер два. Что ты знаешь о теории мультивселенной?
В ответ я пожал плечами. Она стала объяснять:
— Простой пример: утром ты выбрал пить кофе, а не чай. Но ведь мог выбрать и чай. В какой-то ветви времени ты выбрал именно его. И если взять эти две реальности и представить их как одну прямую линию, то твой выбор между чаем и кофе делит эту линию на две. Теперь каждая реальность существует сама по себе. И твоя судьба в них может сложиться совершенно по-разному. Понимаешь?
— Вроде, — ответил я после недолгого размышления над услышанным.
— Каждое наше решение создает все новые и новые реальности. Миллиарды реальностей, существующих параллельно и никогда не пересекающихся, — это и есть мультивселенная, — пояснила Эмма. — Как думаешь, что мультивселенная имеет общего с дрейфом магнитных полюсов?
— Не знаю.
Слушать об этом, сидя на унитазе, было как-то комично.
Эмма продолжила:
— На первый взгляд, между ними ничего общего. Но это не так. Смена полюсов влияет на пространство. Истончает его. Где-то больше, где-то меньше. Истончает до такой степени, что в пространстве появляются тоннели в другие реальности.
— Как кротовая нора?
— Да, типа того. Только на ее другом конце есть выход в другую реальность. Если попасть в такую «нору», можно перейти в параллельный мир, — Эмма глотнула вина, давая мне времени обдумать услышанное.
— Это какая-то фантастика, — сказал я. — С трудом верю.
Она вернула бутылку на место и затушила сигаретку в пепельнице.
— Такого не должно быть, — тихо, но с убеждением произнесла она. — Поэтому я сказала тебе, что наша планета больна. Говорю как представитель научного сообщества: ты не так давно попал в такую «нору».
И многозначительно посмотрела меня.
Я опустил взгляд на кафельный пол, я туго начал что-что понимать… Сначала была София, потом вдруг стала Катя. В голове сложился пазл. Нет… этого не может быть! Чувство было такое, будто услышал от доктора смертельный диагноз, и сознание отказалось его принять. Бросил взгляд на Эмму — она смотрела на меня. Я замотал головой.
— Да ну! Этого не может быть!
— Может, еще как может, — кивнула Эмма. Потом, мягко добавила:
— Но не волнуйся, это не конец света. Ты даже не заметил, что перешел. Ты попал во вселенную-близнец. В твоем случае вся разница только в имени, и, возможно, есть еще какие-то мелкие различия, которые ты пока не заметил. Твоя жизнь продолжит привычный ход. Тебе повезло. Могло быть и хуже.
— Хуже?
— Да. Ты мог попасть в такую вселенную, которая полностью отличается от твоего привычного мира. Такого не пожелаешь даже врагу.
Я запустил пальцы в волосы и потер голову, пытаясь переварить услышанное. Я отказывался в это верить. Но Эмма ведь не стала бы меня так жестко разыгрывать? Внезапная смена имени эльфийки вполне объяснима переходом в другую реальность, в которой ее родители назвали Катей. Значит, теперь Рита не Рита, Денисов не Денисов? Все вокруг чужое? И моя квартира в Таганроге, по сути, не моя? Я закрыл лицо руками и, зажмурив глаза, стал слушать только тишину в голове. Хотелось в ней раствориться без остатка и навсегда. Наконец, тихо спросил:
— Теперь все вокруг чужие? Моя квартира, Денисов, Рита…
— Что есть свое и чужое? — спросила Эмма. — Плоть? Привычки? Где ориентир? Ты ведь даже не заметил разницы. — И с миг помолчав, добавила еще более серьезным голосом:
— Ты должен знать кое-что еще.
Ешкин крот! Что еще я должен знать?! Было ощущение нереальности происходящего. Странно обо всем этом слышать в прокуренной ванне сидя на унитазе.
— Перемещается через «нору» не тело, перемещается сознание. Именно сознание переходит между вселенными, — Эмма вбила последний гвоздь в крышку гроба моего психологического здоровья.
Воцарилось молчание.
Я нервно хохотнул. Ничего подобного я раньше не слышал. Когда-то смотрел передачи о йогах, уходящих в транс и блуждающих в астрале. Вот и все, что я знал о путешествиях сознания. Я всегда относился к таким передачам скептически.
Наконец, произнес:
— Поясни.
— Мы сами до конца не знаем. Нет технологий, чтобы разгадать эту тайну. Все, что нам известно: сознание перемещается в другую вселенную через «нору» в точно такое же тело. Ты же понимаешь, что твое тело теперь не совсем твое?
— Ага, — кивнул я, скорее для формы, чем собираясь дать понять, что понял. Чувствовал, как к горлу из живота подступал тяжелый комок.
Я сосредоточился на своих ощущениях. Никакой разницы. Тело как тело. Все привычное. Я посмотрел на ладони, покрутил их из стороны в сторону. Все те же линии. Даже шрам на указательном пальце левой руки был на месте. Усмехнулся. А затем на меня обрушилось многотонной глыбой ясное осознание, что тело — не мое. Захотелось помыться, достать внутренние органы, вымыть их с мылом в тазике и затолкать на место. Тяжелый ком встал где-то в горле, я икнул и понял, что вот-вот меня шторманет, как тогда в Сосновой роще. Все, что я смог, — рвануть с места к двери, толкнуть ее рукой, затем запнулся о порог и рухнул на четвереньки. Не успел подняться — меня вывернуло прямо на пол номера. Выворачивало сильно и громко. Думал, что желудок выйдет наружу.
Не знаю, сколько меня так… Вернулся в ванную и, подойдя к раковине, ополоснул лицо ледяной водой. Затем поднял взгляд на зеркало, но в запотевшем стекле была сплошная муть. Когда вернулся на унитаз, потер лицо руками, и вздохнув, поднял взгляд на Эмму.
— Почему именно я перешел?
— Просто ты угодил в «нору», — пожала плечами. — Да не переживай! Ты хоть знаешь, сколько людей перемещаются из реальности в реальности каждый день, сами того не замечая?
— Что, так много?
— Достаточно. В основном переходы происходят в реальности-близнецы, ну то есть, различий между реальностями мало. Поэтому нет всеобщей паники, и если кто-то и замечает несостыковки, то они настолько слабо влияют на жизнь, что их просто списывают на погрешность памяти. Никто не будет бить тревогу только потому, что на эмблеме марки машины появилась лишняя завитушка. Но… — вздохнула Эмма и стала прикуривать сигарету.
— Что, но?
Выпустив дым к потолку, произнесла:
— Иногда происходит так, что реальности слишком различаются. Есть люди, кому везет меньше, и они переходят в мир, который кардинально отличается от их мира. Процент таких переходов очень мал, но чем ближе переполюсовка, тем больше будет таких переходов. Главное — держись. Надо научиться жить в этой новой реальности, принять ее. Иначе можно сойти с ума.
— Когда я перешел? Ты может это узнать?
— А когда ты впервые заметил, что София стала Катей?
— Две недели назад. В Геленджике.
— Значит, тогда ты и перешел. Точное место установить будет сложно.
— Почему?
— Нужно оборудование, выезд в Геленджик, проводить замеры, расчеты… Никто этого делать не будет.
— Ведь можно создать карту «нор»! Уберечь людей от перемещений!
— А что это даст? Таблички поставить: не входить тут «нора», которая ведет в другую реальность? Кто поверит? — усмехнулась и помолчав, произнесла:
— Смена полюсов неизбежна. Она так же неизбежна, как осень после лета. Следовательно, неизбежно появление «нор». Мы уже больше двадцати лет живем с ними, каждый день кто-то попадает в них. Мы живем в этой бесконечной паутине реальностей, где каждый день может быть твоим последним в привычном мире. И нормально живем ведь.
Я был поражен и от этой мысли по спине побежали мурашки.
— А что с сознанием, которое было в этом теле до меня?
— Основная теория гласит, что оно автоматически переместилось в твое настоящее тело, потому что два одинаковых объекта не могут находиться одновременно в одном месте — то есть, два сознания в одном теле.
Я задумался. Прям-таки перешел и не заметил? Это не могло остаться не замеченным. Я бы в любом случае что-нибудь почувствовал. Пришлось прокрутить в памяти все события, что произошли со мной в Геленджике. Вроде ничего необычного. Хотя… если только один момент… один момент показался мне странным. Заправка и черный «Ягуар». Да, именно этот момент. Один ли это был «Ягуар» или два разных? Рассказал об этом Эмме.
— Да, это момент перемещения. У всех так происходит.
— Что значит — у всех?
— Наш институт следит за такими, как ты. Все опрошенные видят повторы.
— Как объяснить две машины?
— Точно сказать не могу, но есть теория. Просто время одной вселенной отставало от времени другой на несколько минут. Вполне вероятно, твой переход — на той заправке. Ты увидел машину, после чего твое сознание совершило переход. В другой вселенной твой двойник тоже был там. Твое сознание заняло его тело, и в этот момент приехал черный «Ягуар», потому что время этой вселенной отставало не несколько секунд. Для тебя он оказался второй, для той вселенной, в которую ты перешел — первый. Все логично.
Мы помолчали. Я осмысливал новую информацию. Те кошки в магазине, стало быть, одна и та же. Значит, я переместился уже целых два раза! Ну и дела! Голова от этого кругом. Не верю во все это, НЕ ВЕРЮ! Эмма выпустила из ванны немного воды и включила горячую.
— Ну чего загрузился? — спросил она.
Наконец, я задал вопрос, который волновал меня больше всего на свете:
— А обратно можно вернуться?
— Не хочу тебя обнадеживать. Вероятность возвращение в твою реальность крайне мала. Это почти невозможно.
— Почему?
— Существуют миллиарды реальностей. И даже если ты снова пройдешь через «нору», вероятность вернуться именно в свою реальность ничтожна мала.
— Но вероятность есть.
— Есть, — кивнула Эмма. — Но она призрачная, считай, что невозможная.
— Ладно, я понял, — едва слышно сказал я. И вдруг меня осенило. — Слушай, мы тут одно дело расследуем, самоубийство. Это долгая история, но если кратко…
Я пересказал Эмме, как трое сотрудников «Полярной звезды» внезапно изменили свои показания. И я задал вопрос:
— Могут ли они быть из других реальностей?
— Конечно! У них ведь есть альтернативные воспоминания касательно своих показаний полиции. Но это все ерунда. Срочно звони своему напарнику. У меня есть для вас еще кое-что. И это намного серьезней! Мы все в большой опасности.
— Ты точно уверена? — недоверчиво спросил Денисов из кресла номера. Кстати он даже не стал снимать куртку.
Эмма прошла босыми ногами до стола, запахнувшись в белый халат. Начав вкручивать штопор в бутылку вина, она ответила:
— На все сто.
Николай потер пальцами лоб, углубившись в раздумья.
В номере горела лампа, несмотря на ранний вечер. Из-за низких свинцовых туч на город опустились сумерки. Я сидел на широком подоконнике и смотрел, как ливень хлестал по окну. Затем бросил взгляд на свое отражение в стекле — казалось, что оно было снаружи. Будто встретился взглядом с самим собой из другой вселенной.
— Расскажи еще раз, — попросил Денисов.
Эмма сползла вниз по стене с бутылкой вина в руке и, усевшись на полу, начала излагать свою теорию:
— Из-за сильного магнитного поля, которое создает НИИ, «кротовых нор» в Усинске огромное количество. Сознания Гречкина, Кляйндт и Безрукова попали сюда из другой вселенной. То есть, из другого Усинска в тела своих других версий. Впрочем, большинство жителей Усинска постоянно совершают переходы из одной версии Усинска в другую, сами того не подозревая… Но ситуация становится еще хуже. Из-за этого треклятого НИИ пространство очень истончилось, создавая огромные «норы». В одну из них провалился материальный объект — пятиэтажный дом. Таких инцидентов еще никогда не было! И это плохо, очень плохо!
Денисов кивнул:
— Теперь понятно, почему здесь постоянно звучат сирены скорых и прочих служб. В городе хаос, кто-то попадает не в тот мир, который привык видеть.
— Да. Скажу больше, мы с вами тоже, скорее всего, совершили переход в другой Усинск, как только появились в этом городе… и не один раз… но пока этого не заметили. Случались ли с вами частые повторы? Например, не проходила ли черная кошка одна за другой? — спросила Эмма, смотря на Денисова.
Николай стал вспоминать и кивнул:
— Было. Мои часы… секундная стрелка два раза прыгала на одно и то же время. Я думал дело в механизме…
— Это был момент перемещения вашего сознания, — сказала Эмма, почему-то обращаясь к Николаю на «вы». — Сколько раз такое было?
— Два раза.
— У меня тоже, — произнес я.
— И у меня, — вдруг сказала Эмма и на ее лице промелькнула тень печали.
Помолчали. Эмма глотнула вина и ответила:
— Эксперимент, который готовит Кочетков, может иметь фатальные последствия не только для этого мира, но и других тоже.
— Какие именно фатальные последствия? — спросил Николай.
Закурив, Эмма затянулась, выпустив кольцо дыма, и сказала:
— Тесла провел свой эксперимент в Колорадо-Спрингс. Прямо рядом с его лабораторией была построена шестидесятиметровая мачта с кое-каким оборудованием и шаром-резонатором на самом верху. У нашего НИИ тоже есть такая мачта. Очевидцы тех событий рассказывали, что Тесла с помощью своей установки смог зажечь лампы накаливания на расстоянии сорока двух километров без всяких проводов. Но это не все: тела людей, которые оказались в зоне эксперимента, начинали светиться голубым светом, из пальцев некоторых выбивались электрические разряды, а небо разрывали молнии. Лошади получили ожоги от тока, который неожиданно появился в их металлических подковах… Электрические волны, исходившие от установки, распространялись кольцами за пределы Колорадо-Спрингс и сходились в противоположной точке Земли. Так можно было раздать энергию на весь мир. Теперь вернемся к Усинску. Пространство, отделяющее город от других его версий, здесь очень тонкое. И во многих других версиях Усинска дела обстоят так же. Этот эксперимент будет проведен не только у нас. В других версиях Усинска тоже. Существует вероятность, что поток электрических волн будет запущен в пространство одновременно во множестве вселенных. Допустим, этих вселенных миллиард. В миллиарде вселенных это произойдет. В результате эта энергия может начать взаимодействовать между собой, усиливая свою мощность в миллиарды раз… Она распространится по всей Земле. Энергия такой силы обрушит всю мировую энергосистему. Это будут фатальные разрушения… Обрушение энергосистемы вызовет цепную реакцию: блэкаут, обвал рынка, обрушение экономик, всеобщая паника… И это еще не считая того, сколько времени продержится на резервом питании реанимации, сколько самолетов упадет в этот день.
— Мрачно, — прокомментировал Денисов.
— По-моему, ты сгущаешь краски, — произнес я с нотками сомнения в верности теории Эммы. Девка просто пьяна и несет пьяный околонаучный вздор.
— Я не сгущаю краски, — ответила Эмма, подошла к окну, открыла форточку и стала курить.
— Что скажешь? — спросил я у напарника.
— Надо закрывать этот НИИ, срочно, — ответил он.
— Согласна, — кивнула Эмма.
Я посмотрел на девушку с прищуром:
— А ты точно ученый-физик?
— Точно, — кивнула Эмма, выпустив дым в форточку.
— А где ты работаешь?
— Российский научный центр «Курчатовский институт».
Денисов о чем-то задумался и вздохнул:
— Могу сказать, что мы выполнили поставленную нам задачу.
— В смысле? — опешил я.
— Смогржевский действительно совершил самоубийство. Он тоже из другой вселенной. Только она сильно отличается от нашей. Помнишь его картины? Факты с самого начала были перед нами.
— Помню, — кивнул я, вспоминая мост со странными футуристическими авто, затем непонятного зверя, причал с девушкой и кораблями, и странную улицу с рыбой в небе. — Ты хочешь сказать, что он делал зарисовки своего мира?
— Да. Его супруга подтвердила, что в какой-то момент у Смогржевского изменилось поведение, он начал рисовать и курить. Это подтверждают и коллеги. Бешеная доза антидепрессантов в крови тоже говорит о многом — он их принимал, чтобы не слететь с катушек. Все это свидетельствует, что Смогржевский — путешественник между вселенными.
— Ты уверен?
На мой вопрос ответила Эмма:
— Он попал в тот небольшой процент тех, кому не повезло, и его сознание перешло во вселенную, которая по многим параметрам отличается от его вселенной. Представь его состояние, когда он переместился в совершенно иной мир. От такого однозначно можно сойти с ума и покончить с собой.
— Тут никакие антидепрессанты не помогут, — мрачно подтвердил Денисов, глядя в пустоту.
Я прогнал в голове услышанную версию.
— Хорошо, тебе видней, — я пожал плечами. — А что Гречкин и Кочетков? А что Кляйндт? Ведь у них был мотив для убийства.
— Гречкин, Безруков и Кляйндт — я снимаю с них все подозрения.
— Тогда что Кочетков? У него уж точно есть мотив для убийства.
— Доказать это будет сложно, и мы не станем этого делать. Думаю, он не заказывал убийство Смогржевского, — ответил Денисов, хмурясь. — Но мы всерьез займемся его научной деятельностью и НИИ. Дадим делу официальный ход. Этот НИИ надо закрывать и пресечь проведение эксперимента. Это вопрос национальной безопасности. Ведь так, Эмма?
Эмма кивнула, подтверждая услышанное. Она понимала, что игра уже давно вышла за рамки обычного расследования. Мы стояли на грани, и любой неверный шаг мог привести к катастрофе.
— Все верно, — подтвердила девушка. — Мне нужно лететь в институт. Я должна сообщить, что НИИ готовит эксперимент и к чему он может привести. Вы должны его остановить.
— Остановим, — твердо кивнул Николай, вытаскивая телефон из кармана. — Начнем официальное расследование. Нужен лишь один телефонный звонок.
Его пальцы забегали по экрану, набирая номер главка ФСБ…
В полумраке номера раздался стук в дверь, выдернув меня из мира снов. Опять весь вечер тренировал телекинез. Есть успехи: научился его стабильно активировать, спасибо кнопке в виде зажмуривание глаз. Была у меня даже небольшая победа — сдвинул стул, и почти без отката. Я нехотя поднялся с кровати, пробрел к двери, нашарил замок, открыл. В комнату хлынул прямоугольник света. На пороге стоял Николай, галстук его был ослаблен.
— Спишь? — спросил он.
Я сонно кивнул в ответ.
— Я ненадолго, — сказал он, протягивая мне папку.
— Что это? — спросил я, стараясь прогнать остатки сна.
— Спецзадание. Пришло час назад через спецсвязь.
Я хмыкнул, разглядывая. Что там? Спросил:
— Там сильно срочно?
— Сам как думаешь? — Денисов ответил вопросом, подтвердив мою догадку, что срочно. — Москва дала добро на арест Кочеткова и приостановку работы НИИ. Я тут разработал небольшую спецоперацию… но об этом уже завтра. Доброй ночи.
— Доброй, — ответил я. Когда Денисов ушел, я закрыл дверь и вернулся в кровать.
Сначала просто лежал, уставившись в потолок. Потом зажег светильник, протер глаза и заглянул в папку. Внутри — два листа печатного текста, оба с грифом «совершенно секретно». Желание снова погрузиться в сон испарилось. Прочитав текст до конца, я вернулся к началу и снова принялся за чтение.
Первый лист касался Кочеткова. Оперативные выдержки из его дела, составленные ФСБ, были сухими и бюрократическими. Но суть сводилась к одному: Кочетков был человек-ядерная бомба. Его способность — взрываться с мощью атомного взрыва, превращая в пепел все вокруг, живое и неживое.
Несколько лет назад он вышел из-под контроля ФСБ и начал шантажировать правительство. Он хотел денег, много денег, обещая взамен, что ни один город не будет испепелен ядерным взрывом. Но если кто-то осмелится его задержать или нейтрализовать, он взорвется с такой силой, то континент исчезнет с лица Земли.
Второй лист касался меня. Ничего нового я о себе не узнал. Все, что я почерпнул оттуда, моя задача была — нейтрализовать Кочеткова!
Отложив папку в сторону, какое-то время смотрел в потолок и думал о прочитанном. Пазл начинал складываться. От появления Денисова на пороге моей квартиры и до сегодняшнего дня — все это звенья одной цепи. Впрочем, я никогда и не предполагал иного. С самого начала ФСБ выбрала меня для нейтрализации Кочеткова, и эта была та самая причина, по которой Денисов появился на пороге моей квартиры несколько недель назад.
— Ты уверен, что это должен делать именно я? — спросил я через несколько часов, сидя в машине Николая. Мы ехали к НИИ.
— Кроме тебя, никто не сможет его убрать, — ответил эфэсбэшник и, помолчав, спросил:
— Как обстоят дела с телекинезом? Есть прогресс?
— По-разному, — я недовольно поморщился.
Не уверен, что научился его контролировать. Нужно больше тренировок, а тех, что я успел провести, — недостаточно. Хотя небольшой прогресс есть: получалось активировать телекинез, но… через раз. И максимум что смог: сдвинуть с места стул. Более крупные объекты пока что не получалось.
Но это ничуть не смутило Денисова. Он сказал, что начинать операцию по устранению Гарика нужно было еще вчера. Поэтому мне предстояло каким-то образом его ликвидировать. Я без понятия, как это сделать. Моего уровня телекинеза было явно недостаточно.
Наш план был рискованным, но вариантов не оставалось. Вспомнив, что Кочетков предлагал мне делать дела вместе, мы решили использовать это, чтобы подобраться к нему поближе — я должен был внедриться в банду Гарика. Сейчас я ехал к нашему злодею, чтобы сказать, что передумал и готов сотрудничать за круглую сумму. Мол, мне деньги позарез нужны на оплату обучения сестры. Дальше — втереться к нему в доверие и, когда представится удобный момент — ликвидировать к чертовой бабушке.
— Это плохо, что по-разному, — сказал Денисов. — Но ничего… Устранять ты его будешь не сегодня и не завтра. Параллельно с работой у Кочеткова будешь подтягивать навыки.
Я хмыкнул. Легко было говорить.
— А если придется устранять его завтра? Что тогда? — я задал вопрос.
— Тебе придется это сделать. Иначе — беда.
Помолчали каждый о своем. Перспективы мне совсем не нравились. Я спросил:
— А что другие? Те, из интерната? Пусть кто-то из них этим займется.
— Они не подходят. Их способности не то, что нужно против Кочеткова. Ты — единственный кандидат.
— А если у меня не получится?
— Получится.
— Но вдруг? Что тогда?
— Много вариантов… — туманно ответил Денисов.
— Он взорвет город?
— Может, взорвет, а может, и нет.
— Прикольно, — хмыкнул я. — То есть цена моей ошибки — смерти тысячи ни в чем не повинных людей? Я на такое не подписывался.
— Придется. Иначе Кочеткова не остановить.
— Правительству жалко денег? Отстегивали бы ему сколько он хотел, и дело с концом.
— Тут уж не тебе решать. К тому же аппетит растет во время еды. Сначала дай ему деньги, потом дай во владение целую страну, потом весь мир… далеко это может зайти. Смотри на ситуацию с другой стороны. У тебя есть шанс спасти страну. Возможно, и весь мир.
— Ну уж спасибо, удружили, блин. Скажи еще, что я должен вас за это благодарить.
— Да, — кивнул эфэсбэшник.
— Почему Кочеткова не убить с помощью снайпера? — спросил я давно назревший вопрос.
— Пытались. Ты что-нибудь слышал про падение метеорита в Подмосковье пару лет назад?
— Ага, тогда все новости о нем говорили.
— Двадцатитысячный город был полностью разрушен. Тысячи погибших, тысячи раненых: старики, женщины, дети… Это официальная версия. Но правда куда мрачнее. Это была первая попытка ликвидации. Снайпер не промахнулся, но Кочеткова закрыл боец ЧВК. Он нанимает их для охраны, ты ведь уже видел. Тогда мы знатно облажались. Кочетков вывел своих людей из города и испепелил город дотла.
— Мда, дела…
— Дела, — кивнул Денисов. И помолчав, добавил:
— На вторую попытку мы не решились. По информации, теперь у него в штате есть человек, который ведет контрснайперскую борьбу.
— А отравить?
— Слишком сложная операция. ЧВК к нему никого просто так не подпускает.
Машина плавно двигалась по мокрой улице в сторону НИИ. Дождь стучал по крыше, создавая ритм, под который Денисов вел машину. В какое-то время в салоне воцарилась тишина. Скрипнули дворники, расчищая стекло от капель. Денисов не отрывая взгляда от дороги, спросил:
— Готов?
— Ну, как сказать… — вздохнул я.
Николай остановил машину около съезда к НИИ, мы вышли из авто и я сел за руль. Денисов остался стоять около водительской двери. Он наклонился к открытому окну, и в его взгляде читалась уверенность и легкая тревога.
— Если что, звони. Спецназ будет наготове.
К нам подъехал Чижов, забрать Николая. Я кивнул в ответ, тронул машину с места и поехал к НИИ, которое стояло в пелене дождя мрачной и темной громадиной.
— Ну что, настал мой звездный час, — проговорил я вслух, пытаясь убедить себя в правильности выбранного пути. А он был правильный. Сейчас я был готов поквитаться с Гариком за все. За унижения, за побои, за всю боль, которую он мне причинил. Еще за Пашку. Еще за Аньку. Я сжал руль до хруста костяшек и прибавил скорости. Я за все поквитаюсь с этой сукой!
Дождь лил как из ведра, дворники работали на пределе возможностей, едва успевая смахивать воду со стекла. Навстречу проехал синий фургон доставки воды, номер 111 мелькнул на долю секунды. Дворники разогнали очередную волну дождя, и я заметил впереди еще одну машину. Чем ближе она подъезжала, тем яснее становилось: это был снова тот самый синий фургон с тем же номером. Моя нога сама собой дернулась к тормозу, и я резко свернул на обочину.
Вглядываясь в зеркало заднего вида, я смотрел, как фургон удаляется. В голове закрутилась лихорадочная мысль: «Неужели это снова перемещение?» Два идентичных фургона на пустой дороге, с одинаковыми номерами. Совпадение? Едва ли. Все это слишком напоминало ту ночь, когда передо мной проехали два черных «Ягуара» один за другим. Без сомнений, я снова переместился. От осознания этого внутри все сжалось, как будто кто-то схватил за внутренности и не собирался отпускать. Я с трудом сглотнул, чувствуя холодок страха в животе. В этот момент прокатился гром, и включилось радио: «Добро пожаловать в новый мир, где каждая тень может оказаться не тем, чем кажется. Смотрите в кинотеатрах с первого сентября!» Волосы на руке встали дыбом, и я выключил радио. Мда уж, реклама прям вовремя…
Я тронул машину с места и поехал к НИИ. Надеюсь, это вселенная не сильно отличается от предыдущей. Глаза лихорадочно цеплялись за пейзаж, ища малейшие отличия. Вроде бы все как всегда, но… Вот та одинокая береза, стоящая посреди пустыря, смотрелась как-то странно. Кажется, в прошлый раз ее там не было… Или я просто не обратил на нее внимания?
Впереди, словно призрак из мрачного сна, маячил НИИ. Черное здание, возвышавшееся, как памятник мрачным тайнам, рядом одинокая вышка и забор, как и прежде, не сулили ничего хорошего. Никаких изменений. Это немного успокаивало. И даже если моя судьба окажется похожей на историю Смогржевского, где я попаду в совершенно другой мир, — что ж, не беда. Стану писать романы о своем мире. Местным это покажется фантастикой, им понравится. Стану знаменитым. Шутки шутками, но если вдруг я окажусь в какой-нибудь утопии тотального цифрового контроля, то будет не до шуток и не до книг.
И тут меня осенило: со мной происходят удивительные вещи! Еще несколько недель назад я жил скучной жизнью на окраине Таганрога и даже не подозревал, что буду перемещаться между вселенными, пытаясь уловить различия между ними.
Подъехал к воротам. На них висела все та же табличка, колючая проволока никуда не делась, как и датчики движения, как и камеры. Из КПП вышел уже знакомый мне боец ЧВК, и направился ко мне. У меня отлегло. Затлела осторожная надежда, что реальности имеют лишь незначительные различия. А может, я даже вернулся в свою? Вероятность этого крайне мала, но она есть. Посмотрим.
Я открыл окно и сказал:
— К Кочеткову. Передайте, что к нему приехал Игорь из интерната. И я согласен на его предложение. Он в курсе.
Боец что-то пробормотал в рацию, ему ответили.
— Ждать, — бросил он мне и неспешно пошел обратно в КПП.
Спустя несколько минут ворота приоткрылись, и из них вышел «пофигист». Подошел к машине, облокотился о дверь и сунул голову в открытое окно.
— На что согласен? — спросил он.
— Сотрудничать.
— Гонишь?
— Нет.
Измерив меня подозрительным взглядом, «пофигист» усмехнулся:
— Погоди чуть-чуть.
Он обошел машину, сел внутрь, и произнес:
— Заезжай.
Я въехал на территорию НИИ, бросив взгляд в зеркало и увидев, как ворота закрываются за мной.
— К той двери, — указал «пофигист» на неприметную дверь в здании НИИ.
Он отвел меня в кабинет Кочеткова, тщательно обыскав меня перед этим. Гарик закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону, подняв на меня взгляд.
— Полагаю, ты решил принять мое предложение?
Я серьезно кивнул и ответил:
— Переосмыслил кое-что.
— Что именно?
Наспех я сочинил вполне правдоподобную сказку:
— Что вдвоем мы можем достичь чего-то большего. У меня нет желания до конца жизни быть марионеткой в руках ФСБ. Хочу свободы. Свободы выбора, свободы действий. И денег хочу. Много денег.
Кочетков достал из ящика апельсин, откинулся на спинку кресла и начал медленно и задумчиво снимать кожуру. Запах цитруса наполнил кабинет.
— Сначала ты даешь мне отворот поворот, а потом приходишь и говоришь, что передумал, — произнес Кочетков. — Подозреваю, что вы там что-то задумали и ты ко мне внедряешься. Мне такие игры совсем не по душе.
Все было как предполагал Денисов. У меня уже был заготовлен ответ. Я пожал плечами:
— Если честно, хотел тебе об этом рассказать чуть позже… Надо было выбрать удобный момент, что ли… Ну да, так и есть, меня решили внедрить. Я говорю тебе это, потому что не хочу, чтобы ты пострадал. Мы же в интернате росли, мы типа братья, семья.
Взвесив мой ответ, Кочетков спросил:
— Как ты видишь нашу совместную работу? В чем, по-твоему, она может заключаться?
И на этот вопрос у меня был готов ответ. Пока что все идет по плану.
— Мои способности тебе пригодятся. Телекинез — мощное оружие в умелых руках. А я умею им пользоваться. Я хочу стать богатым. Ты получишь сильного союзника, мы будем держать в страхе всю страну, весь мир, — сказал я, сам не веря, что я говорю этот вздор. — Мне — деньги. Разумеется, часть денег.
Кочетков о чем-то подумал и хмыкнул.
— Хорошо, я тебя услышал. Сделаем так: я поручу тебе одно дело, если все сделаешь без сучка, без задоринки, будешь принят в команду.
— Давай договоримся на этом берегу. Я тебе не подчиненный, чтобы выполнять поручения. Прежде всего, мы братья, что подразумевает под собой равенство. Пусть это будет просьба, и я всегда буду иметь возможность отказать тебе.
— Ты многого хочешь.
— Это мои условия.
— Ну допустим. Но на дело мы тебя, так или иначе, отправим. Я должен убедиться, что ты действительно считаешь нас братьями и ты не засланный казачок, — сказал он, повел бровь и бросил в рот дольку апельсина. — Принимаешь мои условия?
— Принимаю, — медленно кивнул я, понимая, что этим ответом вляпался в неприятности по самые помидоры. Он может попросить все что угодно, хоть убить президента. Величайшая глупость — вот так вслепую соглашаться на что-то. Но выбора у меня нет. — Что нужно будет делать?
Прожевав, Кочетков произнес:
— Скоро узнаешь. Будь готов тут же выполнить… эм, просьбу. А теперь хочу посмотреть, на что ты способен.
Кочетков поднялся с места и кивнул мне следовать за ним. Мы вышли на улицу, и он привел меня на задний двор НИИ. Дождь уже не лил так сильно, теперь просто неприятно моросил. Перед нами стоял вездеход, похожий на бронетранспортер.
— Сдвинь с места телекинезом, — произнес Кочетков и кивнул на вездеход.
Я окинул взглядом машину. Навскидку весит она тонн десять. Использовать телекинез против таких тяжелых объектов мне еще не приходилось.
Кочетков впился в меня взглядом, ожидая результата. Я сосредоточился, закрыл глаза, пытаясь собрать всю энергию в кулак, чтобы активировать способность. Не получалось. Телекинез решил подвести меня в самый важный момент. Так, давай, ну же!
Попытка номер два — тоже ничего дала.
Вот же, блин! Вот-вот я провалю внедрение!
Я бросил взгляд на Гарика. Тот терпеливо ждал, на лицо ухмылочка — моя заминка его забавляла.
Тяжело вздохнув, я зажмурился, стараясь отстраниться от мира. На краю темноты вспыхнули бледно-голубые пятна, но тут же погасли, словно телекинез был двигателем, который не хотел запускаться. Но в следующий миг, пятна появились снова, начали разрастаться… Я медленно открыл глаза, словно боясь их спугнуть. Периферийное зрение приобрело голубой оттенок, в кулаке начала ощущаться ледяная прохлада, от которой по коже пробежали мурашки. Еще немного выдержал холод в кулаке, а затем выпустил его в сторону вездехода. Невидимая сила рванулась вперед, подобно урагану, и с грохотом врезалась в машину. Мгновенно у меня закружилась голова, и я едва не потерял равновесие. Тело охватило мерзкое ощущение слабости. Похоже, на этот раз сила телекинеза была гораздо больше… С чего бы? То ли обстоятельства располагали к этому…
— Слабовато, — протянул Кочетков, разочарованно покачав головой. — Я думал, ты можешь больше.
Многотонная машина даже не шелохнулась, мой удар и правда был слабоват для нее.
— Смотри и учись, слабак, — сказал Кочетков, с издевкой.
Кочетков взглянул на вездеход, и тот в мгновение ока осыпался на асфальт, словно сделанный из песка, превратившись в гору странной черной субстанции, похожей на пепел.
От увиденного по моему позвоночнику пробежал ледяной холодок. Испепелить многотонную машину одним взглядом — это по-настоящему впечатляло и вселяло ужас. У меня нет ни единого шанса против Кочеткова. Он сотрет меня в порошок в буквально смысле слова. Его лицо оставалось непроницаемым, ни один мускул не дрогнул, когда он уничтожил вездеход, и, похоже, он даже не испытывал никаких последствий. А меня тем временем накрывало все сильнее с каждой минутой.
Кочетков перевел на меня взгляд:
— В интернате ты был слабее всех. Всегда был слабаком. И, похоже, таким и останешься.
— Какая у тебя способность?
— Тебя, скорее всего, проинформировали на этот счет.
— Сказали, что ты человек-ядерная бомба. Но я не знал, что ты можешь испепелять предметы.
Он усмехнулся.
— Забавное название мне придумали. Испепелять предметы, как ты выразился, это новый уровень моей способности, — произнес он с надменностью и гордостью. — Ведь ядерный взрыв можно произвести не только на поверхности земли, но и на молекулярном уровне. Взорвать изнутри атомы любого предмета, смекаешь? В результате чего атомы распадаются, превращая объект в прах. Так что не вздумай меня обманывать. Догадываешься, что с тобой сделаю?
Я кивнул.
— Свободен! Жди звонка, — сказал Кочетков, развернулся и направился к зданию НИИ.
Когда он скрылся за дверью, я пошел к своей машине. Меня штормило не на шутку, и я шел слегка покачиваясь. Ноги норовили вот-вот подогнуться от слабости. Бухнувшись за руль, я закрыл глаза и тяжело вздохнул. Все, чего мне сейчас хотелось, это добраться до отеля, лечь спать и проснуться только послезавтра. С неимоверным усилием я дотянулся до ключа и провернул зажигание.
Подъехав к воротам, посигналил охране. Когда ворота открылись, тронулся с места, и поехал по дороге в сторону города. Как бы не отключиться за рулем и не устроить аварию… Чтобы не уснуть от слабости, начал гонять мысли в голове.
Вот интересно: почему мне не сказали про новый уровень способности Кочеткова? Вариантов множество: может, ФСБ сама не знала, или Кочетков только что достиг этого уровня. А может быть, в это версии реальности у него изначально две способности. Ох уж эти перемещения между мирами! Никогда знаешь, что за сюрпризы приготовила тебе очередная вселенная.
Наконец, на последних морально-волевых силах, я добрался до отеля. Ввалился в номер и рухнул на кровать. Из последних сил набрал сообщение Николаю:
«Внедрение прошло успешно».
Один миг, и я провалился в сон.
Кочетков позвонил мне через два дня и сказал, что пора приступать к заданию — нужно срочно приехать в НИИ. Я не медлил, уже через час был там, заранее известив Денисова. Он обещал прикрыть меня, держась поблизости с группой спецназа.
«Пофигист» вел меня по техническому коридору, в какой-то момент мы прошли мимо огромного окна во всю стену. За ним я увидел цех с огромной установкой, что-то вроде большой катушки с намотанными на нее проводами. Яркие прожектора били со всех сторон, напоминая подготовку к старту космической ракеты. Вокруг установки вились толстенные провода и трубы, из основания поднимался легкий дымок. Но больше всего внимание привлекал гигантский кабель — на глаз не меньше метра в диаметре. Он крепился к самой вершине устройства и, тянулся к стеклянной крыше и через нее, уходил к вышке.
Вокруг установки стояли шкафы с мигающей электроникой. Люди в белых халатах — занятые своими делами, сновали туда-сюда.
— Что это? — спросил я, кивнув на установку.
— Не твое дело, — отрезал «пофигист», пихнув меня в спину:
— Проходи вперед не задерживайся!
— Полегче можно?! — огрызнулся я.
— Смотрите-ка, какие мы нежные!
Я резко остановился и повернулся к нему лицом. Наши взгляды встретились. Его глаза были холодны, как сталь, за броней равнодушия.
— Что-то мне не нравится, как ты со мной общаешься, — произнес я. — Забыл, что я могу с тобой сделать?
Он усмехнулся.
— Ничего ты мне не сделаешь. Мы тебя за яйца взяли. Твоя баба у нас. Выкинешь какой-нибудь фокус, и я лично сделаю ей секир башка.
Тут уже я усмехнулся.
— Ты, о чем? Нет у меня никакой бабы.
Он кивнул вперед, все так же усмехаясь.
— Топай давай.
Я развернулся и пошел дальше. Какая еще баба? Кого он имел в виду? Внутри у меня появилось неприятное ощущение надвигающейся беды.
Мы свернули влево, прошли до конца коридора и оказались в тупике. Здесь была одна-единственная дверь. «Пофигист» открыл ее, втолкнул меня внутрь и запер. Я бросился стучать в дверь:
— Эй, что за дела?! Открой!
Но ключ в замке неумолимо продолжал проворачиваться, и настала тишина. Напоследок я ударил по двери изо всех сил, тихо выругался и осмотрелся. Тусклая лампа под потолком освещала техническую комнату, заставленную деревянными ящиками. На одном из них сидела Рита. Я на пару секунд ошарашенно уставился на нее.
— Как ты здесь оказалась?! — голос сорвался с губ прежде, чем я успел осознать всю абсурдность происходящего.
— Они меня похитили. Сказали, что дело касается тебя. Игорь, что происходит? Во что ты влез? — спросила Рита, ее глаза потемнели от страха, словно поглощенные тьмой.
Я окинул ее взглядом. На ней была юбка, футболка и кроссовки, образы которых не вязались с мрачной реальностью происходящего.
— Ты в порядке? Они тебя не трогали? — это первое, что мне хотелось знать, несмотря на надвигающуюся панику.
— Все хорошо, они ко мне не прикасались. Только руки были долго в связаны, теперь остались следы. — Она подняла руки, показывая красные воспаленные полосы.
Она смотрела на меня, ожидая ответа, глаза ее были полны вопросов и боли.
— Помнишь, я тебе говорил, что нас отправили на север расследовать самоубийство? — спросил я.
— Ты еще говорил, что вы тут неофициально. Ты это имеешь в виду?
— Да. В ходе расследования вышли на этот НИИ. Долгая история, в общем, ребята тут не простые.
— Я сделал паузу, понимая, что в ее глазах отражается вся та бездна, в которую мы попали.
— А у вас, что ли, бывает по-другому?
— Сколько они тебя здесь держат?
— Несколько часов. Они похитили меня вчера, вроде. Потом летели на самолете, и вот я здесь.
Зачем она Гарику? Зачем она этому уроду?
Ощущение, что судьба снова играет со мной, сведя меня в очередной раз с Гариком, давило неприятным грузом. На душе было скверно. Нет, на этот раз все будет по-другому! Никаких унижений, никаких побоев. Я не позволю Гарику причинить мне боль! А Рита не повторит судьбу Ани! Ничего этого не случится вновь, и точка!
— Они еще что-нибудь говорили тебе? — спросил я.
— Нет.
Я прислонился спиной к холодной бетонной стене.
— Может, все-таки расскажешь, что происходит? — спросил она.
— Расскажу, но чуть позже.
Я достал телефон и стал звонить Денисову. Занято. Как только я сбросил вызов, телефон тут же зазвонил. Николай. Послышался щелчок замка, и я нажал отбой. На пороге появился «пофигист». Окинул нас взглядом.
— Пообщались? — бросил мне. — На выход.
— Выйду только с ней.
— Сделаешь все как надо — выйдешь, — кивнул «пофигист». Заметив, что я не согласен с таким раскладом, он помолчал и добавил:
— Не советую дурить. Меня ты, может, и убьешь, но живыми отсюда ни тебя, ни ее не выпустят. Ее смерть будет на твоей совести. Решай.
Я бросил взгляд на Риту. Она еле заметно кивнула, мол, иди. Без всякого желания мне пришлось выйти, не отрывая взгляда от девушки. Зазвонил телефон. Снова Денисов. Я сбросил вызов.
«Пофигист» отвел меня в кабинет Кочеткова и, обыскав, оставил нас наедине. Я сел в кресло. Опять зазвонил телефон. Не вынимая из кармана, нажал на кнопку, убрав звук. Не трудно догадаться, кто звонил. Вот же неугомонный!
— Моя просьба будет следующей. Устрани своего напарника — и добро пожаловать в семью, — ехидно улыбнулся Кочетков.
Я посмотрел на него недобро. Его оранжевые глаза напоминали, что ему достаточно одного лишь взгляда, чтобы меня превратить в пепел. Но мне было не страшно. За то, что он ввязал во все это Риту, меня брала злость.
— Скажи сначала, зачем тебе Рита? — спросил я.
— Она гарантия того, что ты все сделаешь правильно. Тебе предстоит сделать выбор. Либо ее жизнь, либо жизнь твоего напарника.
Я хмыкнул:
— Не нравится мне такое начало совместной работы. Не с того тебе надо было начинать.
— Если ты действительно искренне хочешь быть на моей стороне, тебе не составит труда убить напарника.
— Зачем тебе его смерть?
— Он сует свой нос куда не следует. ФСБ подобралась ко мне слишком близко. Я догадываюсь, что вы хотите остановить эксперимент, арестовать меня и закрыть НИИ. Я этого не допущу. Поэтому у меня нет выбора, кроме как прибегнуть к таким радикальным методам, братец.
— Ты хоть представляешь, какие последствия могут быть из-за эксперимента?
Опять зазвонил телефон. Я сунул руку в карман и выключил звук. Зачем так настойчиво звонить? У него там конец света что ли?
— Представляю, — кивнул Кочетков. — Я очень хорошо себе представляю все последствия. Я открою новую технологию передачи энергии в пространстве, у меня уже есть на нее патент. Ты представляешь, что будет, если мы пустим технологию в массовое производство? Больше никаких линий электропередач, зарядных устройств и тому подобного. И на этом я не намерен останавливаться. Я дам всем людям свободную энергию, причем бесплатно. Каждый сможет получить электричество в любой точке земли, даром.
Я усмехнулся.
— А тебе с этого какая выгода? Вряд ли ты делаешь это из-за большой любви к людям.
Телефон снова ожил. Денисов проявлял небывалую настойчивость. Возможно, что-то случилось?
— Меня прославят на весь мир. Я стану отцом свободной энергии, который дал ее всему миру. Это превыше всяких денег. Может, тебе стоит ответить? Кажется, ты кому-то очень нужен, — сказал Кочетков и кивнул на мой карман.
Я достал телефон и сбросил вызов. На экране появилось уведомление о новом сообщение от Денисова. Открыл посмотреть, что там.
«Срочно уходи! Истребитель уже в воздухе, ракеты ударят по НИИ в ближайшие двадцать минут!»
Бросил взгляд на время, когда пришло сообщение. Пять минут назад. Черт возьми! Что они там задумали? Зачем бить ракетами по НИИ? Я туго сглотнул. По спине пробежал холодок. Нужно уходить. Пока заберу Риту, пока выберемся… времени в упор!
— Ну так что, берешься за дело? — спросил Кочетков. — Поверь мне, твой напарник не такой, как ты думаешь. Рано или поздно ФСБ использует тебя в своих целях, и ты об этом узнаешь в самый последний момент. Ты ведь не знаешь, но я тоже когда-то работал на ФСБ. И они меня использовали. Мне повезло, что смог остаться в живых. Поэтому выбирай мою сторону.
Помолчав пару секунд, я твердо кивнул и соврал:
— Хорошо, согласен. Сколько у меня времени?
— С твоим телекинезом тебе по силам убрать его хоть сегодня. Но так и быть, пару суток я тебе дам. У тебя два дня.
Я поднялся со стула. Меня так и подмывало поскорее свалить отсюда. Его рука потянулась к интеркому, и я понял, что сейчас он вызовет «пофигиста», чтобы тот выпроводил меня за территорию.
— Сам уйду. Мы же теперь семья, может, хватит вызывать для меня конвоиров? — произнес я. Его рука замерла на полпути.
— Сам найдешь выход?
Я кивнул, ну и он не стал звонить.
— Я забираю девушку, — сказал я.
— Нет. Заберешь ее, когда все сделаешь, — кивнул он, сверля меня своими глазами кислотно-оранжевого цвета.
Его слова резанули по нервам, но сейчас не время для разборок. Противник силен, да и ракеты уже летят. Я криво улыбнулся, вместо того, чтобы плюнуть ему в рожу.
— Как скажешь, — пожал плечами и вышел из кабинета.
Не теряя ни секунды, я тут же побежал за Ритой. Лишь бы найти ее в этих переплетениях коридоров. Взглянул на экран телефона. У меня было чуть меньше пятнадцати минут, чтобы выбраться отсюда. Времени почти впритык.
Пока я мчался по коридору, в голове неотступно крутились слова Кочеткова о том, как его однажды использовала ФСБ. Черт побери, почему ракеты летят в НИИ именно сейчас? В день, когда я встречаюсь с Кочетковым, чтобы получить задание? И почему я узнаю об этом в последний момент?
Догадка пришла в голову, когда я наконец-то нашел помещение, где держали Риту. Неужели я был приманкой, чтобы Кочетков был в НИИ для гарантированного поражения ракетами? Возможно, план ударить по нему ракетами вынашивался давно. Только исполнить его было трудно. Для успешного удара нужна стопроцентная гарантия, что Кочетков будет в определенный час и день в конкретном месте. А что если именно я это и обеспечил? Что если Кочетков был прав, и ФСБ использовала меня?
Я мотнул головой, отгоняя прочь мрачные мысли. Осведомлюсь обо всем у Денисова, если выберусь живым. Толкнул дверь — оказалась не заперта.
В технической комнате Риты не было. Бросил взгляд на часы — до прилета ракет осталось минут десять. Я тихо выругался. Время поджимало.
Куда ее могли увести? И, самое главное, зачем?
Вспомнил камеры видеонаблюдения в коридоре. Если найти центральный пульт, куда выводятся изображения со всех камер, можно проследить по записям, куда увели Риту. Идея неплохая, остается только найти сам пульт. И времени мало, мать его!
Не теряя ни секунды, я двинулся на поиск центрального пульта. Вышел к широкому окну во всю стену, за которым находился цех с установкой.
В цехе кипела жизнь, будто огромный муравейник, в котором каждый знал свое место и задачу. Ученые в белых халатах, как приведения, скользили между приборов, занятые своими важными делами. Сварщики, закутанные в электрические всполохи, что-то методично приваривали массивному основанию установки. Неподалеку стоял Кочетков, беседуя с каким-то очкариком в белом халате. Ученый показывал что-то Гарику на планшете.
Мой взгляд невольно упал на рыжую девушку с короткой стрижкой, которая сидела за столом у окна, погруженная в работу за ноутбуком. Она сидела спиной ко мне, и ее фигура казалась неестественно неподвижной на фоне общего движения. Рядом с ней громоздились металлические шкафы, набитые научным оборудованием. Может, это были сервера, может, мощные компьютеры — мне было безразлично. План вырисовывался в голове сам собой.
Я приоткрыл дверь и, как тень, скользнул в цех. На полусогнутых ногах я бесшумно пробежал к металлическим шкафам и замер, опустившись на одно колено, превратившись в тишину. Выругался про себя, я вспомнил про телефон. Быстро убрал звук, чтобы тот не зазвонил в самый неподходящий момент.
Теперь до девушки. На полусогнутых, бесшумно, незаметно, словно ниндзя. Подкрался, прислонил палец к ее спине. Девушка вздрогнула и пролепетала:
— Марк, я уже сказала, что вечером занята.
Я приблизился к ее уху, и тихо, с расстановкой, произнес:
— Там глушитель, издашь хоть звук — я на крючок нажму, и тебя нет. Сделаешь, что скажу — отпущу. Поняла?
Она кивнула. Я продолжил:
— Где комната охраны? Мне нужен центральный пульт.
— Я не знаю, где он.
Надавил пальцем в спину чуть сильнее.
— А если подумать получше? — спросил я.
— На третьем этаже. Где точно, не знаю. Что вам нужно? Кто вы?
— Работает ФСБ. Вы тут опасными вещами занимаетесь, в курсе?
— Если вы из ФСБ, почему вы прячетесь у меня за спиной? Где постановление на арест или обыск? Вы больше похожи на мелкого воришку.
— Слишком ты умная! Теперь без фокусов встаешь и идешь в коридор. Ясно?
Она ничего не ответила, лишь поднялась со своего места и пошла к двери. Я держался у нее за спиной, не убирая пальца от ее спины ни на секунду. Проходя мимо окна, мы встретились взглядами в его отражении, и я увидел ее лицо. Довольно симпатичное, хотя ей явно было около сорока. Со спины она выглядела моложе, лет на двадцать. На носу очки в черной оправе.
Когда мы были в коридоре и я закрыл за собой дверь, произнес:
— Веди.
Она зацокала каблуками, я не отставал. Звук ее каблуков эхом разносился по коридору, что меня категорически не устраивало. Нужно было как можно меньше шума. Казалось, она специально шла громче, виляя бедрами, словно мы тут по подиуму прохаживались.
— Иди тише, — прошипел я.
Она сбавила шаг.
— Я имею в виду, не стучи каблуками.
— Говорите точнее. Идти медленнее или не так шумно? А то я вас не понимаю.
— Иди, как шла, но не стучи так громко.
Шли молча. В какой-то момент она спросила:
— Где ваши коллеги?
— Снаружи.
— Почему не заходят?
— Так нужно.
— У вас нет пистолета.
— Ага, конечно, нет, а в спину я давлю тебе пальцем, — проговорил я.
— Я видела в отражении.
— Хочешь проверить?
В следующий миг она резко остановилась и развернулась, застав меня врасплох. С выставленным вперед пальцем я смотрелся глупо. Женщина усмехнулась.
— Все-таки ты похож на мелкого воришку, — произнесла она, вдруг перейдя на «ты».
Я продолжал держать лицо.
— Тебя как зовут? — спросил я.
— Это не имеет значения. Я вызову охрану.
— Я тебя и без пистолета могу на тот свет отправить.
— И как же, мальчик? — усмехнулась она.
Я бросил взгляд на урну, которая стояла в углу коридора, и швырнул ее телекинезом в стену. Эффект был тот, что нужно. Женщина туго сглотнула.
— Я и тебя могу так же, — сказал я. — Хочешь это проверить? — вздернул брови.
Она покачала головой.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Саша.
— Веди к пульту. Сделаешь все как нужно — отпущу.
Она развернулась без лишних слов, и мы пошли дальше. Я посмотрел на часы. Времени оставалось пугающе мало.
Мы вышли на лестницу и поднялись на пятый этаж. Здесь коридор был больше похож на офисный: кабинеты слева и справа, таблички — бухгалтерия, отдел кадров, отдел закупок. Саша остановилась у двери службы безопасности.
— Здесь, — сказала она.
Я потянулся к дверной ручке, но Саша остановила меня жестом:
— Помни, что там обычные люди. И тебе придется их убить. Тебе дальше с этим жить. Я могу идти?
Я бросил на нее взгляд:
— Нет, идешь со мной, — произнес я и потянул ручку на себя.
В комнате охраны двое. Один скучал за столом, уткнувшись в экран своего телефона. Другой растянулся в кресле, лениво листая порнушку. На стене висели шесть массивных мониторов, на которых мелькали картинки с камер наблюдения. Саша аккуратно прикрыла за собой дверь, и охранники перевели на нас свои взгляды. Скорее всего, они были из ЧВК.
— Что надо? — с англоязычным акцентом пробурчал первый.
Мой взгляд скользнул по винтовке, лежавшей на столе, и задержался на небольшом шкафу в углу. Одно усилие — и телекинез сдул винтовку со стола. Второй охранник вскочил с кресла и потянулся за спину. Я метнул его в стену — он отлетел, как тряпичная кукла, и рухнул на пол. В голове отозвалось болью, слегка закружилась.
— Гоу, — бросил я первому и указал на шкаф. Тот все понял мгновенно. Поднялся с места, и я окинул взглядом его пояс — пистолета нет. Заперев его в шкафу, подпер дверь спинкой стула, затем проверил второго. Он был в отключке, на лбу росла знатная гематома. Я забрал у него пистолет, сел за компьютер, положив оружие на стол.
— Как ты это делаешь? — спросила Саша, голос ее дрожал, как березовый лист на ветру. Она прижалась к стене около двери, стараясь держаться от меня подальше.
Я не ответил. В этот момент я пытался разобраться с программой для просмотра записей. Понять, что к чему, заняло около минуты. Найдя нужный коридор, я стал прокручивать запись назад. И когда нашел момент, как из помещения выводили Риту, тихо выругался. Бородатый амбал из ЧВК тащил ее по коридору, держа за волосы. Сердце заколотилось быстрее, и я начал проверять другие камеры, стараясь понять, куда он ее повел. Они вошли в помещение, и громила закрыл за собой массивную железную дверь. В голове прокрутилась дальнейшая судьба Риты. Огромный мужик затащил хрупкую девушку в помещение явно не для того, чтобы сыграть с ней в шашки. Произошло это совсем недавно, так что у меня был шанс спасти Риту.
— Где это? — спросил я, ткнув пальцем в монитор.
— Третий этаж. Иди коридору и найдешь, — пролепетала Саша.
Я вылетел из комнаты охраны, бросившись к Рите со всех ног. Медлить я не мог себе позволить. Сашу оставил стоять у стены, не сказав ни слова, как будто она была частью декораций этого ада.
Прыжками сбегая по ступеням, взглянул на часы. Время истекало ка песок сквозь пальцы. Всего пять минут. Смогу ли я найти Риту и вытащить нас отсюда до прилета ракет? В это хотелось верить.
Третий этаж, коридор, нужная дверь. Заперта. Постучал кулаком.
— Рита, ты здесь?
— Да, — донеслось глухо из-за двери.
А дверь — словно вход в банковское хранилище: массивные петли, тяжелая конструкция…
Как мне ее пробить с моим-то уровнем телекинеза? Как мне достать оттуда Риту? КАК?!
Отступив назад, ударил телекинезом. Глухой удар, железо загудело, но дверь не дрогнула. Придется повозиться и пошуметь. Но сейчас уже было плевать на шум — времени не оставалось.
Внутри у меня был страх. За каждым углом опасность, в любой момент нас могут накрыть ракеты, смерть летает над головой… Вместе со страхом спаялось в одно целое отчаянное чувство несправедливости этого мира — почему Рита должна страдать? За что? Почему она за той дверью? Как мне ее спасти? А если не спасу — кто я после этого? КТО? Я? ПОСЛЕ ЭТОГО?! И это жгло душу.
Я начал концентрировать силу в руках. Во что бы то ни стало я должен открыть эту чертову дверь! Уйти без Риты было для меня немыслимым, словно она была частью меня, и если эта часть погибнет, погибну и я.
Исподлобья посмотрел на дверь, затем стиснул зубы до боли в деснах, сжал кулаки до хруста в пальцах. Краем глаза заметил, как зрение обрамилось уже знакомой синевой, пульсирующей и набирающей глубину. Давненько этого цвета не было… Руки похолодели, будто я сунул их в ледяную воду. Бить со всей дури я не собирался — нужно было затратить минимум сил. Думаю, их хватит. Все-таки, нужно будет еще как-то отсюда выбираться.
Удар! Дверь загудела, как старый колокол, но даже не помялась. Кажется, у меня нарисовалась проблема… Нет, точнее, проблемы. Первая проблема — это дверь. Вторая — телекинез. Чтобы сломать дверь, следующий удар должен быть сильнее, но я еще не применял телекинез с такой силой и не знал, как это отразится на моем организме. Но выбора у меня не было. Придется рисковать.
Удар! Пол под ногами задрожал, на голову посыпалась старая, сухая штукатурка, а в центре двери появилась небольшая вмятина. Меня накрыл откат: голову прострелила острая боль, по телу разлилось противное ощущение слабости, и я слегка качнулся, едва удержав равновесие.
Это было неприятно.
Игнорируя слабость и головную боль, я начал собирать силу для новой, более мощной атаки телекинезом. Думал ли я, что после этого могу отключиться? Конечно, думал! Но во мне теплилась надежда, что этого не случится и мы сможем выбраться из здания. Синева с периферии зрения начала разрастаться, заполняя все, и вскоре я видел мир сквозь синее марево, словно через цветные очки. Казалось, что руки мои покрылись ледяно коркой, а в крови появились осколки льда, царапая стенки вен и артерий, принося невыносимую боль. Мелкая дрожь охватило все тело, и я понял, что телекинез требовал выхода.
УДАР!
Грохот разорвал тишину. Коридор озарила синяя вспышка.
Меня откинуло назад, и я упал на пол. Голова заполнилась оглушающим писком, похожим на бесконечный телефонный гудок. Мир передо мной померк, и я погрузился в темноту, такую тихую и спокойную. Но вскоре толчок вернул меня в реальность. Я увидел потолок, облепленный пылью, и вновь услышал этот писк. От слабости веки были тяжелы, словно гири, и удерживать их открытыми требовалось неимоверное усилие. Тело было сплошным очагом боли, заполненным чудовищной слабостью.
Нужно было подниматься. Найти в себе силы и подниматься. Медленно, с трудом, приподнялся на локте и бросил взгляд на дверь, точнее, на то, что от нее осталось. Там зияла дыра, окруженная осколками кирпичей и арматуры, а по стене змеились черные трещины. Сама дверь валялась на полу, разорванная пополам, погребенная под слоем пыли. В пыльном проеме показался силуэт Риты. Она подбежала ко мне, в глазах плескался страх и ужас. Она что-то говорила, но я из-за писка в голове я ничего не мог разобрать.
Сначала я встал на четвереньки. Руки и ноги дрожали, едва выдерживая вес тела. К полу тянулась тягучая слюна. Медленным, словно подводным движением, я вытер рот и, превозмогая боль, поднялся на колени. Голова кружилась и раскалывалась от боли, слабость тянула обратно к полу. Я постоял так немного, привыкая к ощущениям. Надо было уходить. Время поджимало.
Бросил взгляд на Риту. Она стояла, смотрела на меня, не понимая, что со мной происходит. В ее глазах отражалась растерянность. Еще недавно я был нормальный человек, а теперь корчился на полу, пуская слюни. Хотел сказать ей, что нужно срочно уходить, но силы покинули меня и я не мог вымолвить ни слова. Хорошо хоть писк в ушах начал стихал.
Рита бросила взгляд мне за спину, и ее глаза мгновенно расширились от ужаса. С трудом повернув голову, я увидел его. К нам приближался массивный бородатый мужик в черной майке и штанах цвета хаки — боец ЧВК. На всю руку у него татуировка американского флага. Подойдя, стероидный монстр посмотрел на нас своими маленькими, холодными глазами, потом на дверь и снова на нас, явно пытаясь понять, что тут произошло. Его лысина двигалась туда-сюда, в такт, видимо, работе единственной извилины. В руках он держал веревку и тряпку. На поясе — кобура с огромным пистолетом.
— Куда идьешь, бэйби? — услышал я его глубокий голос с американским акцентом.
Рита рванула прочь. Громила мгновенно переключился на меня и смачно врезал в живот, от чего я рухнул на пол, ударившись затылком. Мир вокруг пошатнулся и коридор завертелся, как в водовороте. Я закрыл глаза.
Он настиг ее почти сразу, понял я это, услышав отчаянный вскрик Риты. Приподняв голову, я увидел, что американец схватил ее за волосы и поволок по коридору. Я смотрел им вслед, не в силах что-либо сделать.
А нужно было.
Наскреб скрытые резервы организма в кулак, я встал, словно восставший из пепла, и шатко поплелся вслед за ними. Меня качало, как на корабле в разгар шторма. Больше всего на свете я желал применить телекинез, но не мог, энергию я всю вычерпал. Цена применения была слишком высокая — моя жизнь. Вцепившись мутным взглядом в Риту, мысленно молил ее сопротивляться. Сопротивляйся! Ну же, давай! Не сдавайся ему так легко. Сопротивляйся, сопротивляйся, сопротивляйся…
Будто услышав мои мысли, она дернулась и вырвалась из хватки монстра, но тот мгновенно схватил ее и потащил дальше. Рита вскрикнула, но на этот раз ее крик был полон злости, а не страха и ужаса. Вдруг она влетела в быка, заставив его отступить на несколько шагов назад, что и стало его гибелью. Рита умудрилась поставить ему подножку, и громила с грохотом рухнул на спину.
Рита рванула прочь. Американец приподнялся, раскрутил над головой веревку и, словно ковбой из Техаса, отправил ее в сторону убегающей девушки. Через миг она обвилась вокруг ее ног.
Рита упала.
Американец шатко поднялся, кровь сочилась из рассеченной кожи на затылке после встречи с полом. Он двинулся к девушке, шатаясь и что-то бормоча себе под нос. Опустился на нее сверху и начал давать пощечины.
А вот бить девушек нехорошо. Мой взгляд упал на пожарный щит, где был закреплен топор. Я добрел до него, разбил стекло локтем и, взяв топор, направился к американцу. Увидев, что он творил, я на мгновение забыл про слабость и прочие симптомы отката: стероидный монстр окончательно съехал с катушек. Штаны его был спущены до колен, одной рукой он держал Риту, другой пытался стянуть с нее трусики. Рита кричала, била по быку руками и пыталась выбраться.
Я сделал шаг, еще шаг, еще… Американец был настолько поглощен своей отвратительной задачей, что не заметил моего приближения. Крепко сжав топор обеими руками, я замахнулся и всадил ему его в хребет, чуть ниже шеи. Американец взвыл, ослабил хватку, Рита скинула его с себя и отползла в сторону. Громила шевелил головой, но все, что было ниже — не двигалось. Кажется, его парализовало.
Рита натянула трусики, поправила юбку и поднялась. Ее глаза сверкали от слез, а лицо перекосилось от гнева и боли. Стиснув зубы, она ринулась к своему обидчику и принялась колотить его ногами, рыдая и хрипя.
— Пошли! — сказал я, дергая ее за собой.
С трудом оттащив ее от американца, я кое-как произнес:
— Он тебя…
— Не успел. Спасибо.
Я потащил Риту к лестнице. Времени почти не осталось. Странно, что ракеты еще не прилетели. Хотелось бы броситься бегом, но ноги меня не слушались, словно налились свинцом. Они были ватными и слабыми, и я постоянно спотыкался. Я спускался используя последние остатки сил. Я знал, что, когда эти силы иссякнут, мне придется заплатить за это собственной жизнью.
Пройдя лестницу, мы оказались в коридоре первого этажа. Внезапно ноги подкосились, и я рухнул на колени. Все. Сил больше нет.
— Сюда… ракеты… — произнес я, едва ворочая языком. — Уходи!
Рита не стала задавать лишних вопросов. Она подхватила меня, закинула мою руку себе на плечи и поволокла меня к выходу. Сорвала со стены план эвакуации и, используя его как карту, направилась искать выход.
Лишь сейчас не появился очередной боец ЧВК! Тогда нам точно конец. С ним мне не справиться. Сознание норовило вот-вот отключиться, коридор перед глазами поплыл, тьма медленно накрывала. Доковыляли до конца коридора и остановились перед дверью. Рита ударила ее ногой, и та распахнулась. Мы вывалились на территории НИИ, и сразу же попали под ливень. Осмотревшись, Рита спросила с отчаянием в голосе:
— Куда?
Голова моя болталась на груди. Кое-как приподняв ее, бросил взгляд в самый дальний угол территории и, ткнув туда пальцем, уронить голову обратно на грудь и уловил характерный звук приближающихся ракет.
Потом за спиной раздался страшный взрыв, словно весь мир обрушился в бездну. Я ощутил, как ударная волна оторвала нас от асфальта и швырнула вверх и куда-то в сторону. Перелетев забор, я увидел, как стремительно приближались деревья. Дальше хруст веток, страшный удар о землю и темнота. Такая сладкая и безмятежная темнота.
— Может, как-нибудь без него обойдемся, а? — спросил я у медсестры, стоящей рядом с моей кроватью со шприцем в руке. Не знаю, что в нем, но в прошлый раз пятой точке было очень больно.
— Нет, Игорь, надо, — кивнула медсестра. — Ложись на живот, спускай штаны.
Не прокатило. Вздохнув, я подчинился. Потом посмотрел на Софию, которая лежала на соседней койке.
— Только не вздумай сознание потерять, — встретила мой взгляд эльфийка и усмехнулась.
Я зажмурился от боли.
— Вот и все, а ты боялся, — сказала медсестра, закончив процедуру.
— Не боялся я, — пробурчал я.
— У тебя впереди еще капельница, не уходи далеко.
С этими словами она вышла из палаты.
Натянув штаны, я перевернулся на спину и увидел Денисова в дверном проеме. Приветственно кивнув мне, он вошел в палату и сел на стул рядом со мной.
— Как здоровье? — поинтересовался он.
— Нормально. В смысле, на поправку иду.
— Это хорошо. А ты как? — спросил он у Софии.
— Послезавтра на выписку.
— Пойдешь, погуляешь? Нам надо поговорить.
— Я тоже послушать хочу.
— Меньше знаешь — крепче спишь. Мы тут о нашем, о мужском…
— Ну, раз о мужском…
Она поднялась с кровати и вышла из палаты. Николай проводил ее взглядом, потом посмотрел на меня и сказал:
— Долго не мог выкроить время заскочить к тебе. Сам понимаешь — дела.
— Понимаю.
Николай кивнул на мою загипсованную ногу:
— Ты легко отделался. Повезло. Вовремя вы ушли из НИИ. Промедли вы несколько секунд — и все.
— Чем там все закончилось? А то я очнулся, — палата, на соседней кровати София. Сначала подумал, мне все приснилось. Потом увидел, что нога в гипсе, слабость, голова трещит, и понял, что нифига не приснилось. Только половины не помню, видимо, хорошо башкой ударился, когда упал.
— Что врачи говорят про башку-то?
— Вроде ничего страшного, небольшое сотрясение. Да уже и прошло все. Ну, так чем все кончилось? Как Рита? Где она?
— Сотрясение — это не страшно. Это в нашей работе профессиональная травма. У меня знаешь, сколько сотрясений было? — усмехнулся Николай. — Может, тебе надо что? Я распоряжусь.
— Нет, не нужно. Здесь все есть. Как там Рита? Она меня вытащила оттуда. Но когда ракеты прилетели, нас ударная волна откинула.
Денисов перевел взгляд в окно.
— Цели были ликвидированы. Кочетков, установка, оборудование, в общем, нет их. Тебе повезло, что удалось экстренно доставить тебя в Москву санавиацией. Ты в следующий раз с телекинезом так не шути, рассчитывай силы.
— Ага, типа я решил там поиграться с ним, — усмехнулся я. — Да нас там чуть было не пришили! Еще и ракеты эти. Еле ноги унесли. Поэтому пришлось рисковать, применять телекинез на полную силу. Прорывались, в общем. Что с Ритой?
— Медаль тебе дали. За участие в контртеррористической операции. Запомни, если кто спросит, что случилось в НИИ, — это была контртеррористическая операция. Никаких установок передачи энергии и человека-ядерной бомбы там не было. Никаких ракет. Взрыв были из-за хранения там пиротехники. Запомнил?
— Коль! С Ритой что? — повысил я голос, раздраженный его увиливанием.
Он бросил на меня короткий взгляд и наконец, сказал:
— Тяжелая травма головы. Ударная волна здорово приложила. Амнезия. Не помнит ничего. Совсем. Прогноз плохой. Врачи пытаются, но гарантий нет.
— Что?! — я вскочил, и тут же боль пронзила голову, все поплыло перед глазами. — Где она?
— В реанимации.
— Где? Здесь?
— Нет, конечно! Это ведомственный госпиталь. В больнице она.
Я бухнулся обратно на спину и уставился в потолок. Скверно все как-то с Ритой получилось. Закрыл глаза, чтобы не видеть, как медленно крутится потолок, вызывая тошноту. Тяжело сглотнул и остался наедине с темнотой.
— Ты понимаешь, что мы теперь в другой вселенной? И что обратно не вернуться? — прозвучал голос Николая.
— Да.
— Как ты это воспринимаешь?
— Как-то пофиг. Никак не воспринимаю. А может, все-таки, это наша вселенная?
Помолчав, Денисов произнес:
— Все может быть… Это никак не перепроверить, может, и наша… Хорошо, что у тебя адекватная реакция. Опасался, что могло быть и хуже. Нам повезло, что эта вселенная мало чем отличается от нашей. Большой разницы мы не почувствуем. Когда выпишут, возвращайся в Таганрог. Отдохни. А насчет Риты… Не стоит за нее так переживать.
— Не могу. Она меня вытащила оттуда, понимаешь?
И тут до меня дошло. Как так возвращаться в Таганрог?! Я раскрыл глаза и бросил взгляд на Николая.
— Я уволен?
— Отправлен на больничный. После выписки у тебя есть две недели, чтобы оклематься. Но потом дуй обратно в Москву. Работы невпроворот.
— У меня к тебе серьезный вопрос. Почему так получилось, что ракеты полетели в НИИ именно тогда, когда я был там с Кочетковым?
— Ракеты полетели на НИИ, потому что Минобороны так решило. Им доложили про готовящийся эксперимент и какие угрозы он несет. Полагаю, информация, что по окончании эксперимента вся энергосистема может упасть, поступила к ним из Курчатовского института, то есть от Эммы. На кону стояла национальная безопасность.
Я взвесил в голове ответ Денисова. Вроде все складно. Тогда я решил спросить все прямо:
— Мне кажется, ФСБ меня использовала.
Денисов вздернул брови:
— Поясни.
— Я нужен был вам в роли приманки для Кочеткова. Чтобы он находился в определенное время в определенном месте. Только так можно было навести ракеты.
— Полнейшая чушь! — воскликнул Денисов и, посмотрев на меня со всей серьезностью, произнес:
— Выбрось эту дурь из головы! ФСБ своих не подставляет под ракеты. Не буду отрицать, что твоя роль была уничтожить Кочеткова, поэтому мы тебя взяли в Геленджик, проверить в деле перед основным этапом операции. Но подставлять тебя под ракеты никто не собирался. Просто обстоятельства поменялись, и в дело вмешалось Министерство обороны.
— Ладно, я понял. Ты знал, что Кочетков когда-то работал на ФСБ?
— Кто тебе такое сказал?
— Он и сказал.
— Он никогда с нами не работал. Нашел кому верить! — фыркнул Николай.
— Сорян, если обидел.
— Проехали.
Денисов бросил взгляд на кровать Софии и спросил:
— Как ее здесь зовут?
— София.
— Все помнит?
— Не интересовался. Но про историю с гулом вспоминала. У нее тут все было так же, как и у нас.
— Значит, нам крупно повезло, что эта вселенная почти не отличается от нашей.
— А что с Усинском? У нас получилось закрыть бреши?
— Туда вылетели Писарский с Эммой сделать замеры. По предварительной информации да, у нас получилось. Люди больше не перемещаются между вселенными.
— А в других местах? В мире?
— В мире ситуация прежняя. Дрейф магнитных полюсов продолжается. Следовательно, перемещения по-прежнему будут, но не так часто, как было в Усинске.
Денисов поднялся.
— Время. Поправляйся. Да, чуть не забыл, — он достал из кармана пиджака две небольшие золотистые звезды и положил на мою тумбочку.
— Это что? — спросил я.
— Тебе на погоны. Теперь ты оперативный сотрудник в звании младший лейтенант. Документы все готовы, как оклемаешься — подпишешь.
Я бросил взгляд на звезды. Испытывал двоякие чувства. Вроде было здорово, а вроде и нет. Не особо хотелось всерьез стать офицером ФСБ. Не нужно оно мне было.
— Не ожидал? — спросил Николай.
— Типа того.
— Оно так всегда. Звезды приходят, когда их не ждешь.
Денисов больше не сказал ни слова и вышел из палаты.
Меня выписали через три недели. Первым делом навестил Риту. Врачи чудом сумели вернуть ей часть памяти. Все оказалось не так уж и плохо. Она помнила меня и события, случившиеся с нами в НИИ, — тоже. Они нас сблизили еще сильней. Лежать ей в больнице предстояло еще недели две, и мы договорились, что я приду на ее выписку. К тому времени вернусь из Таганрога.
Спустя сутки я уже был в Таганроге. Повернул ключ в замке, открыл дверь и вошел внутрь. Тишина. Дом встретил меня, как старого знакомого, которого не видел много лет. Из окон ложился на пол оранжевый свет вечернего солнца. Глаза скользили по комнатам, выискивая любые несостыковки, любые следы изменений, но все казалось таким же привычным, словно я никогда не уезжал.
Я распахнул окно и выглянул во двор. Передо мной развернулась та же картина: дети на игровой площадке, бабульки на лавках, старый оранжевый «москвич», покрытый слоем пыли, стоящий на спущенных колесах у трансформаторной подстанции уже лет десять. Все было на своих местах, как застылая в янтаре сцена. Все родное, все до боли знакомое.
Я долго смотрел на этот маленький мир, пытаясь уловить хоть какие-то изменения, но их не было. Насмотревшись вдоволь, я вздохнул. Ну, что, здравствуй, мой новый дом!
От автора:
Спасибо, что читали. Надеюсь, вам понравилось.
Автору на новую клавиатуру: 2202 2050 8729 6213 (сбер).