Как вы считаете, шрамы украшают?

— Не дёргайся!

Я сжалась в комок и, кусая губы, изо всех сил сдерживала слёзы. Если увидит хоть каплю, всё продолжится, пока я не перестану плакать. Осталось потерпеть ещё немного… И ещё чуть-чуть.

— Вот так, — с удовлетворением произнёс он и, отступая, полюбовался своим творением.

Я с содроганием покосилась на его длинные музыкальные пальцы, по которым пробегали бирюзовые молнии магии. Они постепенно гасли, и я с облегчением перевела дыхание — всё… На сегодня.

— Посмотри, — велел он и кивнул на огромное зеркало в тяжёлой золочёной оправе. — Тебе нравится?

Вздрогнув, похолодела изнутри. Порой мне казалось, что терпеть физическую боль проще, чем душевную. Но если не сделаю того, что он говорит, будет хуже. Гораздо хуже! Поэтому медленно повернула голову и, бросила взгляд через плечо на свою оголённую спину.

Он нанёс новые штрихи на свой живой холст. На некогда светлой коже расцвели чёрные розы. Ещё два года назад они начали свой чудовищный рост от копчика, а теперь шрамы от магических прикосновений достигли лопаток, где тонкие ещё полупрозрачные линии отливали кровью. К глазам начали подступать слёзы, и я поспешно отвернулась.

— Это очень красиво, господин.

Он довольно усмехнулся, и я едва не задрожала от радости, что на этот раз всё сделала правильно. Должно быть, мужчине понравился тон моего голоса, потому что ранее он требовал больше эпитетов, описывающих мой восторг от чудовищной татуировки.

— Одевайся, — бросил он.

Я поспешно натянула лиф платья, дрожащими пальцами завязывая спереди шнурку. Он покупал мне дорогие платья из роскошного чёрного шёлка. Исключительно чёрного, изредка допуская немного золотых кружев, с удовольствием наряжая свою куклу.

Всей душой я ненавидела чёрное!

— У нас гость, — добавил хозяин, надевая расшитый тёмными каменьями камзол. — Умойся, причешись и подай нам вино в большой гостиной. Помни, ты…

— Должна быть красивой, — шевельнула искусанными в кровь губами, и тут же пожалела об этом.

Маг двигался с ужасающей скоростью! Миг, и он оказался подле меня, сжимая пальцами мою шею. Стало нечем дышать, и я застонала от боли. Сопротивляться было опасно, это лишь сильнее разозлит мужчину, и мне придётся хуже. Сколько раз я приходила в себя, находясь на грани жизни и смерти? Уже перестала считать.

Поэтому, распахнув глаза, просто смотрела в лицо человека, которого весь город считал совершенством. Девушки были влюблены в него, женщины мечтали выдать за этого господина своих дочерей, для чего всеми правдами и неправдами пробирались в этот огромный бездушный дом, каждая комната в котором была меблирована огромными зеркалами.

Как глупо.

— Прос-с-ти-те, гос-спод-дин, — с трудом выдавила я.

Он отпустил, и я упала на колени, кашляя и сипло дыша. Гость, которого ожидал человек, в чьём доме я жила, должно быть очень важный человек. Иначе я бы так легко не отделалась. Поспешила подняться, чтобы мужчине не пришло в голову отодвинуть встречу и позабавиться с игрушкой. Его безумно злили мольбы и слёзы, раздражала слабость, а удовольствие приносило лишь поведение бесчувственной куклы.

— Я буду красивой для вас. Подам вино в серебряных кубках из вашего фамильного сервиза.

— Так-то лучше, — хмыкнул он и стремительно покинул спальню, спеша встретить своего гостя.

Интересно, кто это? Впрочем, кто бы это ни был, он уже снискал моё уважение и искреннюю симпатию, ведь его боится даже он. Поспешила в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Слуги при виде меня поспешно отступали и опускали головы, боясь даже взглядом касаться любимой игрушки господина, с тех пор как тот до смерти забил камердинера, который помог мне сбежать. Я привыкла жить, общаясь лишь с хозяином… Если это можно назвать общением.

Через короткое время, глядя на себя в огромное зеркало, копию сотен других в этом доме, придирчиво рассматривала светлые, гладко зачёсанные волосы, которые мне позволялось распускать только в присутствии господина, глухое платье, закрывающее моё стройное тело от шеи до пяток. Узоры на моём тебе тоже было запрещено показывать кому-либо. Это было лишь для услады глаз хозяина.

Пухлые губы тронула специальной пастой, которая делает цвет ярче, карие глаза подвела чёрным карандашом, скул коснулась кистью с румянами. Ещё раз посмотрела на отражение, которое не узнала, когда впервые очнулась в этом городе. Единственный, кто протянул руку помощи девушке, потерявшей память, оказался совершенным монстром.

Знай, я об этом, то лучше бы согласилась жить в борделе. Впрочем, не стоит допускать даже тень сожаления, ведь его отбрасывает свет надежды. А её у меня нет. Я до конца своих дней проведу в этом аду.

Убедившись, что мой образ идеален, я подхватила поднос с двумя кубками и бутылкой вина, которую приготовили слуги, и осторожно понесла в большую гостиную. Пора выполнять свою роль, и сделать это надо было идеально, чтобы не провести ночь, извиваясь от пыток.

Когда вошла в большую комнату, наполненную светом, сразу улыбнулась. Лучи на миг ослепили меня, и это было благом. Вот бы никогда больше не видеть этого человека! Солнце проникало через большие окна, отражалось в зеркалах и рассыпалось бликами на дорогом паркете.

— Вино, мой господин.

Мой голос звенел радостью, а сердце давила беспросветная тоска. Я, как кукла из театра, изображала счастливую содержанку богатого мужчины. Первая часть пьесы была выполнена, оставалась вторая — подать вино гостю. Мой господин очень любил, когда другие мужчины смотрели на меня с восхищением и злился, если этого не происходило.

Я постаралась выдавить из себя самую очаровательную улыбку и посмотрела на гостя, который восседал в кресле напротив моего господина.

— Добро по…

Осеклась, поскольку узнала его. Высокий и поджарый, он напоминал хищника миндалевидными глазами и высокими скулами. Тяжёлый подбородок и длинные иссиня-чёрные волосы.

«Ненавижу чёрное!»

Однажды я видела этого господина в окно, а слуги тогда шептались о самом страшном маге города, который при этом был бесстыдно богат. Я пряталась за тяжёлой шторой и сумела услышать об этом человеке столько сплетен, что волосы начинали шевелиться. Говорили, что он настоящий дракон!

Что же, нечего удивляться, волки не водятся с овцами. Если мужчина пришёл в гости к моему господину, то он такой же монстр. Если не хуже.

— Златослава! — холодный голос моего хозяина привёл меня в чувство.

Я торопливо извинилась и поставила перед гостем бокал.

— Приятного отдыха, господин.

Тот даже не глянул на вино. Спросил сухо, будто осведомлялся о мебели:

— Это она? Твоя попаданка.

Мой господин расплылся в улыбке, от которой таяли женщины этого города:

— Нравится?

— Да, — просто ответил тот и вдруг резко поднялся. — Беру её в счёт долга.

Друзья, приглашаю в новую историю яркой любви попаданки и дракона! Если хотите получать уведомления о продолжении, добавляете книгу в библиотеку!

Два года назад я очнулась на людной улочке без единого воспоминания. Я понятия не имела, где я нахожусь. Не знала, кто я такая. Люди, которые обходили меня, казались странными, но на самом деле такой была я.

Едва одетая, я дрожала от холода под мелким осенним дождём и молила о помощи. Но к кому ни обращалась, все указывали на красивый дом с распахнутыми окнами, в каждом из которых виднелась красивая девушка в ярком платье. Не трудно было догадаться, куда меня посылают.

— Ты молода и красива, — огрызнулась пожилая женщина и тоже махнула на дом утех. — Иди туда. Тебя накормят и оденут, Будешь жить лучше, чем я!

Она растаяла в толпе, а я осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу. Босые ступни ныли, лёгкое платье промокло насквозь, с волос стекали капли, скрывая слёзы. Я не знала, кем была в прошлом, но даже если грозила смерть от голода или пневмонии, ублажать мужчин за деньги не была готова.

А ещё мне было больно внизу живота. Очень больно! Не хотелось думать, что я подверглась насилию, но это многое бы объяснило. Кроме одного. Почему-то мне казалось, что я совершенно из другого мира. Там, где на лошадях катаются лишь для развлечения и носят совершенно другую одежду.

Я упала на колени и, обхватив себя руками, пыталась не впасть в отчаяние. Я была более чем одинока, ведь у меня даже не было того, кто есть у других. Самого себя! Тогда и появился он. В тот момент мужчина, который вышел из остановившейся кареты, показался мне ангелом, сошедшим с небес.

— Попаданка? — очаровательно улыбнувшись, он внимательно рассматривал меня. — Как тебя зовут?

— Златослава, — лязгая зубами от нестерпимого холода, ответила я.

— Господин, — шепнул слуга, который был с ангелом. — Надо добавить, «господин». Перед тобой сам Ирган Лабатт, прояви уважение!

— Златослава, господин, — послушно повторила я, и мужчина прищурился.

Протянул мне руку и сверкнул белоснежными зубами:

— Такая бедняжка… Идём со мной, я помогу.

— Поможете? — насторожилась я, хотя очень хотелось довериться этому красивому мужчине. — Чем?

— Я дам тебе кров, еду и одежду, — пообещал он.

— Но… — замялась я и оглянулась на дом утех, куда меня посылали прохожие.

Ирган перехватил мой взгляд и, тихо засмеявшись, покачал головой.

— Нет-нет, — уверил он. — Ты не интересуешь меня, как женщина.

— Господин верно говорит, — шептал слуга, — ведь у него нет отбоя от женщин. Неужели ты решила, что способна привлечь его внимание? Господин Лабатт предлагает тебе своё покровительство из жалости. Упустишь этот шанс и умрёшь этой же ночью. Разве что тебя примут в дом греха!

— Спасибо за вашу доброту, — решилась я.

Была бы у меня возможность вернуться во времени назад, я бы лучше откусила язык. Два года, проведённые в этом доме, показались мне вечностью. Да, господин ни разу не прикоснулся ко мне, как к женщине. Я была его игрушкой, бездушной куклой, тело которой он украшал по своему вкусу.

А сейчас эту игрушку у него захотели отобрать.

— Её?!

Лицо Играна окаменело, верхняя губа приподнялась, как у хищного зверя, глаза сверкнули бирюзой, от которой у меня по телу побежали мурашки. Эта гримаса не предвещала ничего хорошего. Когда господин злился так на меня, то я готовилась к самому худшему.

Но на гостя это не произвело ни малейшего впечатления. Он повернулся ко мне и снова окинул меня равнодушным взглядом с головы до ног.

— Да, её. В гостиной нет других женщин.

— Нет, — решительно выдохнул мой хозяин. — Попаданка только моя. Можешь приходить, когда захочешь и любоваться ей…

— Сегодня вечером, — повысив голос, холодно перебил гость, — приведи ко мне девушку или же верни всю сумму. Разговор закончен.

Он направился к выходу, а я яростно вцепилась в поднос. Судя по тому, что пальцы Иргана сжались в кулаки и побелели от напряжения, он был не просто зол, а едва сдерживался от ярости. Что станет со мной, когда гость покинет дом? Я боялась даже предположить, что за ночь меня ждёт. Но ясно одно — чем бы она ни закончилась, для меня не будет ничего хорошего.

— Ах да, — мужчина остановился у порога и, обернувшись, кольнул взглядом хозяина дома. — Игрушки должны быть целыми, иначе они потеряют свою ценность, верно?

А потом стремительно покинул гостиную.

Ирган развернулся на каблуках, и я с трудом удержалась на месте, хотя до ужаса хотелось бросить поднос и бежать. Знала, что нельзя, ведь это лишь спровоцирует зверя, потому приказала себе оставаться на месте. Будто вросла ногами в пол.

Казалось, я смотрела в глаза голодному тигру. Миг, и он бросится, растерзает человека, обглодает до костей. Секуда, две. Минута… И тут мужчина расхохотался. Прижав ладонь ко лбу, рухнул в кресло. Дверь распахнулась, и в гостиную вбежал новый камердинер.

— Господин!

Именно этот слуга уговорил меня поверить Иргану, а сейчас он дорос до камердинера. С того дня он ни разу на меня не посмотрел и пользовался безграничным доверием своего господина.

— Вытряхни из шкатулок все побрякушки, — приказал хозяин дома и вскочил, тыкая пальцем в мебель. — Продай это, это, это… Всё, что можно вынести. Нет… Продай этот дом!

— Вы же знаете, что этого недостаточно, — простонал камердинер и заломил руки. — Отдайте девушку, господин, иначе попадёте в беду.

— Она моя.

Голос Иргана приобрёл тот особый тон, от которого у меня стыла кровь в жилах. Мужчина вскинул руку, и бирюзовые молнии окутали слугу с головы до ног в чудовищный кокон, а когда тот распался, на полу осталось лежать бездыханное тело. Ещё одна сломанная игрушка.

Хозяин дома повернулся ко мне, и одно небо знает, чего мне стоило не сдвинуться с места или не уронить поднос. Вздохнув, Ирган устало повелел:

— Собирайся. Какое-то время тебе придётся пожить у проклятого дракона.

Собираться? В этом доме не было ничего, что мне хотелось бы взять с собой. Будь моя воля, я ушла бы отсюда в том, в чём появилась, но простое иномирное платье давно сожгли, а обуви на мне не было. Но как бы ни хотелось всё бросить, мне не дали. Слуги бережно упаковали в сундуки все мои проклятые чёрные платья, косметику и даже драгоценности, которые мне дарил господин.

Игрушку передавали со всем гардеробом.

Стало зябко, и я поёжилась, глядя на дверь.

— Тебе холодно? — бесстрастно спросил Ирган.

— Нет, господин, — опустив ресницы, проговорила я.

— Тебе грустно? — голос его понизился и завибрировал.

По телу прокатила ледяная волна — я знала этот тон. Лучше отвечать так, как ему понравится.

— Да, господин.

Но это была ложь. Я до потери сознания была счастлива покинуть этот проклятый дом! Но в то же время мне было безумно страшно переступать порог. Я два года не выходила на улицу, видела мир лишь из окна, да и то, когда было позволено. Что меня ждёт? Вдруг тот, кто меня забрал из лап этого монстра, окажется ещё хуже? Он же дракон!

Я едва могла дышать от охватившего меня ужаса и, поддавшись непонятному порыву, вдруг выпалила:

— Можно мне остаться, господин?

Иногда неизвестность страшит больше, чем уже понятный ад. Мне казалось, что я раньше не понимала этого, потому что была совсем другой. Не сломленной… Возможно, я даже умела смеяться. Память ко мне так и не вернулась. Но сейчас вдруг до боли в груди захотелось оставить всё, как есть. В конце концов, Иргана я изучила и знала, чего от него ожидать.

Господин Лабатт вдруг улыбнулся мне так же, как другим — тепло и доброжелательно. До этого он так делал лишь однажды, в нашу первую встречу, но гостям всегда дарил своё безграничное обаяние. На меня мужчины смотрели с восхищением, а их спутницы с враждебной завистью. Кто бы поверил, что этот человек — монстр?

Но сейчас Ирган вдруг проявил ко мне толику тепла. Подошёл и прижал к широкой груди. Я н миг закрыла глаза, сдерживая дыхание, чтобы не ощущать запах мужчины. Поначалу он казался приятным, но со временем стал ассоциироваться с болью.

— К сожалению, нет, — господин Лабатт погладил меня по голове, словно собаку, которую подобрал на улице и приручил. — Но обещаю, что скоро ты вернёшься домой. Ведь ты моя!

Во мне от его слов всё перевернулось, душа металась, не зная, что хочет. Я была в совершеннейшем смятении, то дрожала от ужаса перед неизвестностью, то сжималась в страхе, что снова придётся терпеть издевательство этого монстра со светлыми волосами и тёмной душой.

— Тебе пора, — вздохнул Ирган, неохотно выпуская меня из объятий. — Садись в карету, тебя отвезут.

— Разве вы не поедете со мной, господин? — удивилась я.

— Не доставлю Драгану такого удовольствия, — болезненно скривился тот, но тут же снова улыбнулся. — Скоро я приеду за тобой. Жди.

Я помедлила несколько секунд, раздираемая демонами ужаса между знакомым злом и неизвестным, но всё же двинулась к выходу.

— Ты мне дороже всех денег мира, — неожиданно услышала откровение Иргана и обернулась. Похоже, мужчине было приятно моё промедление, но он не знал всех обуреваемых меня чувств, да и не хотел, ведь я — игрушка. — Знай это.

— Хорошо, господин, — послушно ответила я.

Набрав в грудь воздуха, вынырнула в воздух, наполненный тысячами незнакомых запахов. Дверь за спиной захлопнулась, и этот звук одновременно обрадовал и напугал меня. Вздрогнув, я сжала пальцы в кулаки и направилась к карете, возле которой суетились слуги.

По традиции на меня никто даже не взглянул. Я сама забралась внутрь и облегчённо перевела дыхание, оказавшись в замкнутом пространстве. Похоже, за два года я заработала агорафобию… Я знала это слово и его значение, но не помнила откуда.

Карета двинулась, и я закрыла глаза, пытаясь дышать глубоко и ровно, чтобы замедлить бешенное сердцебиение. За время, проведённое в этом кошмарном доме, я научилась управлять своим телом и мастерски скрывать истинные чувства. Стала настоящей куклой, красивой и спокойной.

Думала, что мне будет любопытно посмотреть, как живут люди в этом мире, что я буду наблюдать за ними из окна кареты, как из комнаты господина, когда он разрешал посмотреть на улицу, но нет. Никто не запрещал, но желания не возникло. Наоборот, я задёрнула шторы и, обхватив себя руками, вздрагивала на каждой кочке.

Наконец, пытке пришёл конец — карета остановилась. Дверь открылась, и я увидела новое лицо. Пожилая женщина в простом платье и с яркими рыжими волосами приветливо улыбалась мне, разглядывая с искренним интересом. Я не привыкла к такому, поэтому быстро опустила глаза к полу.

— Позвольте вам помочь, госпожа, — весело предложила служанка моего нового господина.

— Спасибо, но я сама, — с трудом сдерживаясь, чтобы не отшатнуться от протянутой руки, резко проговорила я. Избегая смотреть на женщину, вышла из кареты. — Покажите, пожалуйста, куда идти.

— Сюда, госпожа, — голос её прозвучал озадаченно и несколько обиженно.

Я смотрела себе под ноги, когда поднималась по широкой лестнице, и насчитала пятьдесят две ступеньки до того, как служанка сказала:

— Добро пожаловать в дом господина Драгана Этвеша, госпожа Зластослава. Прошу, располагайтесь в гостиной, я пока отнесу наверх ваши вещи. Скоро вам предложат согревающий напиток.

— Благодарю, — деревянным голосом ответила я.

Будто кукла, на негнущихся ногах, вошла в дом, где меня ожидала ужасающая неизвестность. По сторонам смотреть не хотелось, и я сразу направилась к диванчику, на который и села, глядя на стену перед собой. Там висела картина, изображающая всадника, чья тёмная лошадь неслась во весь опор.

«Ненавижу чёрное».

Я опустила глаза на яркий ковёр и застыла, прислушиваясь к тишине дома. Она была до дрожи похожа на ту, что царила в доме Иргана.

— Ваш напиток.

Услышав приятный мужской голос, я подняла голову, собираясь поблагодарить слугу, как вдруг увидела перед собой того самого брюнета, что потребовал меня в оплату долга.

Кружка с горячим отваром выскользнула из рук и покатилась по ковру, оставляя тёмный след, от которого по воздуху потекли тонкие струйки пара. В груди ёкнуло, и я машинально упала перед мужчиной на колени. Склонив голову, торопливо проговорила:

— Простите меня, господин.

Несколько секунд, показавшихся для меня часами, ничего не происходило. Затем я услышала ледяной приказ нового хозяина:

— Поднимитесь.

Поспешила встать на ноги, не поднимая голову, замерла в ожидании наказания.

— Посмотрите на меня, — велел мужчина.

Я нехотя, преодолевая сопротивление и страх, подняла голову и столкнулась взглядом с господином Этвешом. У него были чёрные глаза, и при виде их у меня начала нестерпимо чесаться спина.

— Вы меня боитесь? — прищурился он.

— Нет, господин.

Кажется, он мне не поверил, вон как выгнул смоляную бровь. Иргану было всё равно, сказала я правду или солгала. Хозяин требовал лишь безропотного подчинения и неукоснительного соблюдения всех его правил, поэтому я занервничала сильнее, не зная, чего ожидать от этого господина.

— Следуйте за мной, — он развернулся и направился в блестящей от лака деревянной лестнице. На ходу, не оборачиваясь, мужчина пояснил: — В чашке был согревающий отвар из трав с капелькой мёда. Выглянув в окно, я заметил, что вы дрожали.

Я растерянно посмотрела на его широкую спину. Зачем он всё это мне рассказывает?

— Простите, господин, что без должного почтения отнеслась к вашему благородному жесту. Поверьте, я ценю вашу доброту.

А вот теперь он остановился и, обернувшись, окинул меня с головы до ног колким взглядом. Я внутренне сжалась в ожидании наказания — не похоже, что господин простил меня. Кажется, что мои слова только сильнее его разозлили.

— Вам не идёт чёрный цвет, — невпопад заявил мужчина, и я растерялась ещё сильнее.

— Простите…

— Довольно извиняться!

— Изви… Хорошо, господин.

Вот теперь он был в ярости — судя по сверкающим, будто оникс, глазам. Здесь такого камня не существовало, Игран упрямо искал его во все лавках, когда однажды я случайно упомянула это название. Как тогда, как и сейчас, мне нужно было промолчать.

Господин Этвеш поджал губы, резко отвернулся и быстро пошёл по лестнице вверх. Я облегчённо перевела дыхание. Простил? Или накажет позже? Подхватив юбки, поспешила за мужчиной на второй этаж. Когда преодолела последнюю ступеньку, вдруг закружилась голова. Я вцепилась в перила и шумно вдохнула, стараясь не потерять сознание. Кто знает, где я очнусь?

— Вам нехорошо? — нахмурился господин.

— Нет, нет, всё в порядке, — поспешно уверила его. — Просто я немного запыхалась. У господина…

Голос внезапно осип, будто отказался произносить имя того, кто оставил на моём теле следы своей магии. Преодолев минутную слабость, я продолжила, переиначив слова:

— Там где я жила, мне не было надобности подниматься по лестнице.

Как и спускаться. Я из комнаты нечасто выходила, но рассказывать об этом не хотела.

— Ясно, — кивнул он и открыл передо мной дверь. — Вам придётся привыкнуть к этому, ведь детская находится на втором этаже. Проходите.

Внезапно меня охватило непонятное предчувствие. Оно будто касалось к сердцу раскалённым тавром, оставляя ноющие следы. Но при этом меня потянуло внутрь с непреодолимой силой. Я и сама не заметила, как оказалась у небольшой кровати с деревянными бортиками, в которой сладко спала светловолосая девочка лет двух.

— Это моя дочь — Варра, — представил малышку мужчина. — С этого дня вы будете заботиться о ней…

Кажется, он что-то ещё сказал, но я вцепилась в бортик кроватки и, не мигая смотрела на девочку. За два года я не видела ни одного ребёнка! Даже когда мой прежний хозяин разрешал подойти к окну, по улице проходили только взрослые люди, проезжали кареты.

И сейчас, глядя на сопящую малышку, с трудом сдерживала слёзы. В груди стремительно росло нечто обжигающее, и оно причиняло настолько нестерпимую боль, что ноги стали ватными, а в ушах зашумело. И страшная мысль посетила меня… Может там, в жизни, которую я не помнила, у меня остался ребёнок?!

— Златослава!

— А? — Я с трудом оторвала взгляд от малышки и подняла на Этвеша. — Вы о чём-то спросили, господин?

Во рту ощутила вкус крови — наверное, прокусила губу. Мужчина сделал шаг, приближаясь, и по спине привычно пробежался морозец. Я не шелохнулась, но внутренне сжалась, готовая ко всему. Он поднял руку и потянулся ко мне, легко касаясь подбородка, и дыхание оборвалось. Перед внутренним взором тут же встало лицо хищно оскалившегося Иргана, а на шее ощутила фантомные пальцы.

Глядя на чёрные волосы нового хозяина, я начала задыхаться и прошептала в панике:

— Простите, господин.

— За то, что пошла кровь? — он удивлённо приподнял брови и показал мне алый палец. — За это не извиняются, Златослава.

— Но… — с трудом просипела я и, обхватив свою шею, закончила предложение: — Я вас испачкала.

Этвеш уронил руку и, повернувшись к дочери, ледяным тоном приказал:

— Идите к себе. Роза покажет вашу комнату.

Мне не хотелось покидать ребёнка. Даже несмотря на колкую ауру нового хозяина и его волосы, цвет которых нервировал, мне было хорошо рядом с девочкой. Будто тёплый огонёк, манящий усталого измученного путника, она дарила мне надежду. Пусть призрачную, но это лучше, чем беспросветное отчаяние.

И всё же я заставила себя выйти из детской, потому что не хотелось вызывать гнев хозяина. Я и так изрядно его разозлила, раз выгнал. Аккуратно прикрыв дверь, отыскала взглядом рыжую служанку, а когда нашла, опустила голову. Не привыкла, что меня замечают окружающие!

— Госпожа, следуйте за мной, — попросила Роза и торопливо пробежалась по ступенькам вниз.

Стало понятно, почему Этвеш сказал мне привыкать к лестнице — моя комната на первом этаже. Держась за перила, я аккуратно спустилась и догнала служанку, которая поджидала меня. Она указала на распахнутую дверь, откуда шло тепло и приятный запах свежей выпечки.

— Там кухня. Если что-то понадобится, а меня не будет, смело требуйте у Арша! И не верьте, если будет притворятся глухим. Там дверь на задний двор, эта лестница ведёт в подвал. А ваша комната здесь.

Она указала на дверь в самом тупике. Открыла её и прошла в небольшое тёмное помещение с крохотным окошком и видом в сад. Признаюсь, я ничего не заметила, кроме этого, так было приятно смотреть на мир без всякого разрешения.

— Вы на хозяина не обижайтесь, — вдруг попросила Роза. — Выглядит он суровым, но человек хороший. Вы привыкнете к его манере общаться и сами это поймёте.

— Да, привыкну, — слабо улыбнулась ей.

Это я умею.

Мне никогда ничего не снилось. Во всяком случае, это казалось новой жизни, что началась, когда я оказалась в неизвестном месте. Я просто закрывала глаза, когда господин отпускал меня, и открывала, когда приходила пора относить ему завтрак в постель. Казалось, что я лишилась способности видеть сны. Но в эту ночь, которую впервые за два года я провела на новом месте, ко мне пришло видение. Оно было так похоже на реальность, что я едва не умирала от страха.

Бежала по тёмному лесу и слышала лишь своё тяжёлое дыхание. Под ногами хлюпала грязь, перемешанная с осенними листами, по лицу хлестали оголённые ветки, они цеплялись за лёгкое платье, которое не спасало меня от холода и сырости, но я не обращала внимания на треск ткани, едва не падая от усталости, пробиралась всё дальше в глушь. Я знала, что мне не убежать от преследователей, но не могла сдаться, потому что жаждала защитить самое дорогое, что у меня было.

Споткнулась за корень, невидимый под горой листьев, и в ужасе обхватила дерево, отставив попу как можно дальше. С трудом перевела дыхание и, сдерживая слёзы безысходности, тихонько всхлипнула. Поняла, что мне повезло, я не ударилась, и погладила округлый живот, шепча разбитыми губами:

— Не бойся малыш. Мама ни за что не позволит им сделать это!

Неподалёку треснула ветка, и я вздрогнула от леденящего ужаса и…

Распахнула глаза, тяжело дыша, уставилась в потолок, раз за разом прокучивая первое за два года воспоминание о прошлой жизни. Я была беременна! Может потому живот так сильно болел, когда я сюда попала? Думала, что подверглась насилию, но что, если это были последствия родов?

«Или выкидыша?.. Аборта?!»

Дышать вмиг стало нечем. Я резко села, сипло втягивая воздух, но лёгкие будто слиплись изнутри, а на грудь легла тяжёлая каменная плита. Что же со мной приключилось? И где сейчас мой ребёнок? Меня догнали?

Машинально тронула грудь, которая должна была бы наполниться молоком, если бы у меня родился ребёнок. Возможно, она действительно ныла, но с момента, как согласилась переступить дом светловолосого господина, боль стала для меня чем-то обыденным.

— Госпожа Златослава, вы проснулись? — услышала громкий голос служанки и подскочила от неожиданности. — Я могу войти?

Поторопилась ответить:

— Нет… Прошу вас, не надо.

Помолчав, она слегка озадаченно сообщила:

— Я поставлю завтрак у двери. Прошу, поторопитесь! Варрочка уже проснулась, и господин хотел представить ей новую няню до того, как покинет дом по важному делу.

— Я скоро буду, — выдавила в панике.

Принялась торопливо собираться, кидаясь от сундука к тюку в поисках свежего белья, домашних туфель и косметики. Когда волосы были гладко причёсаны, платье застёгнуто на все пуговки, а лицо подчёркнуто румянами, я вышла из комнаты. Покосилась на поднос, который стоял на небольшом коридорном столике, и замедлилась на стук сердца. Очень хотелось кушать, но я поджала губы и прошла мимо.

Когда вышла в холл, присела и, не поднимая глаз, поздоровалась:

— Доброе утро, господин. Прошу прощения за то, что поднялась позже вас. Этого не повторится…

— Госпожа Златослава, — резко перебил меня новый хозяин, я подняла голову, сталкиваясь к ним взглядом. — Я просил вас не извиняться.

— Да, простите, — ощущая, как будто пол уходит из-под моих ног, пролепетала я.

— Подойдите, — потребовал Этвеш. — Хочу вас познакомить кое с кем.

Подавив дрожь, которая привычно возникала каждый раз, когда я подходила к мужчине, я сделала шаг, потом другой… Привычно контролировала каждое движение, чтобы господину понравилось, как идеально ходит кукла. Этвеш не спускал с меня глаз так же, как и Ирган, но на лице нового хозяина не было удовлетворения, и я начинала нервничать.

И было с чего! Вид мужчины был устрашающе-величественным. Мужчина был облачён в чёрные доспехи, а тёмные волосы хищно серебрились в лучах солнца. От хозяина веяло жёсткой властью и бескомпромиссным могуществом. Я вспомнила слухи и невольно поёжилась в присутствии дракона.

— Остановитесь, — потребовал мужчина и обернулся: — Варра, подойди.

Внезапно голос мужчины наполнился многогранным звучанием, и даже его огромная тёмная фигура перестала выглядеть устрашающе. Вокруг будто стало светлее, когда к нам со стороны кухни выбежала маленькая девочка. С детской непосредственностью она забралась на руки к отцу и обняла его за шею, прижавшись крепко-крепко.

— Папка!

От яркого проявления любви у меня ком подкатил к горлу, но вот на отца нежность девочки, казалось, не произвела впечатления. Во всяком случае, он ничем не показал этого.

— Госпожа Этвеш, — сурово проговорил мужчина, но в его голосе всё же звенели нотки, которые потрясли меня до глубины души. — Не прижимайся так сильно, ты можешь пораниться.

Опустил малышку на пол и указал на меня:

— Познакомься, это твоя новая…

— Мама! — счастливо взвизгнула девочка.

Она неожиданно кинулась ко мне и с размаху уткнулась в юбки, так сильно-сильно сжав ткань маленькими кулачками, что даже Роза не сумела отвести от меня ребёнка.

Я была так изумлена, что вскинула взгляд на Этвеша. Лицо мужчины потемнело, глаза сузились, твёрдо очерченные губы поджались. Меня бросило в жар от предположения, что господин недоволен, но я даже не шелохнулась. Мужчина тоже замер, будто окаменел, пристально рассматривая меня до тех пор, пока Роза не уговорила малышку отпустить «госпожу».

— Это твоя нянюшка, Варрочка, — ласково увещевала она, обращаясь с ребёнком так нежно, будто та была соткана из хрустального кружева. — Она будет с тобой гулять, научит тебя всему-всему, что должна знать благородная госпожа, и ты вырастешь такой же красивой и воспитанной!

После этих слов я совсем растерялась. Учить ребёнка? Заниматься с ним? Надо было рассказать Этвешу, что я не помню своей прошлой жизни, что вряд ли смогу исполнять обязанности няни, но не смогла и рта раскрыть.

Во-первых, он не задавал вопросов, а заговаривать первой меня отучили ещё в первые недели, которые я провела в доме Иргана. Во-вторых, мне стало очень страшно! Вдруг господин вернёт меня обратно?

— Мама, — упрямо твердила малышка и смотрела на Розу исподлобья. Глядя на крохотную, но очень сердитую госпожу мне впервые за долгое время вдруг захотелось улыбнуться. — Мама, мама, мама!

— Довольно, — холодно произнёс Этвеш и сурово глянул на служанку. — Отведи её в сад.

Роза подхватила ребёнка на руки и вышла, оставив меня наедине с господином. Воздух в комнате вдруг сгустился до состояния киселя, и я опустила голову.

— Прошу прощения, я…

— Вы ни в чём не виноваты, — резко оборвал он и потребовал: — Присядьте.

Я растерянно осмотрелась и направилась к одному из мягких диванчиков медленно и плавно, как нравилось Иргану. Приподняв юбки, грациозно присела и сложила ладони на коленях.

— Слушаю вас, господин.

Тишина, которая зазвенела после моих слов, казалась всё более оглушительной, потому что Этвеш заговаривать не спешил. Я же не смела поднять взгляд, рассматривая свои подрагивающие пальцы и аккуратно подстриженные ногти.

— Как вы себя чувствуете? — вдруг спросил мужчина.

Это было так неожиданно, что я растерянно посмотрела на него, думая, что ослышалась.

— Что, простите?

— Вам хорошо спалось на новом месте? — допытывался он.

Вспомнив сон, я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и заученно улыбнулась, проговорив нараспев:

— Спасибо, господин, я прекрасно выспалась и полна сил.

Этвеш нахмурился, уголки его губ опустились, и я занервничала, полагая, что он хотел услышать нечто другое.

— Вам нравится ваша комната? — продолжился допрос.

Ладони вспотели, и, чтобы скрыть это, я переплела пальцы. Что ответить? Я так нервничала, вступая в новый дом, что едва могла вспомнить, что за комнату мне выделили. Там было окно — это точно, но каким оно было, не могла сказать. Одна створка или две? Висели ли шторы? Я не знала. Зато до мельчайших подробностей описала бы вид, который открывался из него.

Уцепившись за эту мысль, я сильнее выпрямилась спину и смело посмотрела на Этвеша.

— Благодарю за заботу, мне очень понравилась комната.

— Хм…

Кажется, он не поверил, потому как едва заметно склонил голову набок и сильнее прищурился. Его колкий взгляд жёг мне кожу, Ирган никогда не смотрел так. Он либо любовался своей куклой, либо вспыхивал от ярости.

— Я предполагал, вы будете жаловаться на тесное пространство ил простую мебель.

В груди ёкнуло:

— Мне надо было пожаловаться?

И вдруг его глаза заблестели, как если бы мужчина улыбнулся.

— А своего мнения у вас нет?

Я запаниковала — что он от меня хочет? Как ответить так, чтобы ему понравилось? Почему мужчину интересует моё мнение? Разве куклы могут думать? Они лишь играют роль, отведённую хозяином. Хочет, чтобы я была няней? Конечно, я и это освою. Нужно лишь время и терпение, как всегда. Решив это, я твёрдо ответила:

— Моё мнение будет таким, как пожелаете.

Он помрачнел, и искристый блеск исчез из тёмных глаз мужчины, а голос стал холоднее льда:

— Разговор окончен. Ступайте к себе.

Я приподняла брови в немом удивлении — к себе? Разве я не должна была ухаживать за девочкой? Или Этвеш передумал? Сжав пальцы в кулаки, я вдохнула, собираясь спросить об этом, но пока собиралась с силами, мужчина уже ушёл.

Я проиграла в памяти наш разговор и не сумела сделать никаких выводов. Этвеш вёл себя совершенно иначе, чем мой предыдущий хозяин, и я никак не могла понять, то мужчина желает увидеть или услышать. Почему он злился? Отчего так настаивал на моих ответах? Ни разу не упрекнул в неверном ответе и не сказал, что хочет…

«Но и не наказывал», — посетила меня светлая мысль, от которой на душе чуточку стало легче.

— Госпожа?

Я вздрогнула и обернулась, глядя на представительного мужчину лет пятидесяти. Несмотря на свой возраст, он был подтянут и ещё довольно привлекателен. Одежда на нём была похожа на форменную, как для слуг, но была пошита из дорогих тканей. Мне всё ещё было непривычно, что меня замечают, и чужие взгляды оказалось выдерживать сложнее, чем игнорирование.

— Вы… мне?

— Прошу прощения за дерзость, — поклонился он. — Господин Этвеш срочно отбыл по важному делу и не успел представить меня юной госпоже. Моё имя Флам Виет, я дворецкий в этом доме.

Я поднялась и изящно присела в реверансе. Терпеть их не могла, но Ирвинг обожал наблюдать за гостями, когда я здоровалась с ними таким образом.

— Приятно познакомиться, господин Виет. Я не госпожа, а попаданка по имени Златослава. Меня взяли в этот дом в качестве няни для юной госпожи Этвеш. И я была бы очень благодарна вам, если подскажете, какими будут мои ежедневные обязанности.

— Господин пожелал, чтобы вы сперва отдохнули и набрались сил, — мягко проговорил дворецкий. — Он строго-настрого запретил вас загружать работой.

— Но… — я так растерялась, что не нашла слов, как это выразить.

— О малышке Варре не волнуйтесь, — широко улыбнулся мужчина. — Поверьте, каждый в этом доме с удовольствием присмотрит за девочкой. Она наше солнышко! Позвольте показать вам дом?..

— Нет, — поспешно отказалась я, и он растерянно заморгал. — Простите за резкость. Похоже, господин прав, и мне действительно стоит отдохнуть. Если вы не против, я пойду к себе.

— Как пожелаете, госпожа, — его лицо снова стало непроницаемым.

Оказавшись в комнате, которую мне выделили, я облегчённо перевела дыхание, и впервые рассмотрела её лучше. Она действительно была небольшой, и мебель была простоватой, но я чувствовала себя здесь в тысячу раз лучше, чем в роскошных покоях Иргана.

Штор и гобеленов не было, а это значит, что за ними никто не мог спрятаться. В какой части комнаты я бы ни находилась, я могла рассмотреть каждый уголок, и меня это успокаивало. А ещё окно… Небольшое, но вид, который открывался из него, был невероятно красивым. А ещё я могла смотреть в него, когда захочу.

Я взяла стул и поставила его рядом с окном. Там, среди деревьев бегали две девушки, играя с маленьким ребёнком. Малышка заливисто смеялась, ускользая от неповоротливых служанок. Я любовалась девочкой, пышными волосами похожей на огненный цветок, а по щекам всё катились и катились крупные слёзы.

Текст…

Прошло несколько дней, и я немного привыкла к новому жилью. Как и прежде, я вставала ещё затемно и, умывшись, сразу садилась у окна в ожидании рассвета. Меня завораживало то, как неторопливо поднималось солнце, побеждая сгустившуюся темноту. Казалось, в эти мгновения и темнота в моей душе начинала таять.

«Она наше солнышко».

Я вспоминала слова дворецкого каждый раз, как сияющий золотом круг уже сиял на ярко-голубом небе. В мире было столько красок, что я не могла ими налюбоваться. Но квинтесенсией радуги была малышка Варра. Она казалась мне чистым светом! Её золотисто-рыжие волосы напоминали утренние лучи солнца, чайного цвета глаза с невероятным медным отливом сверкали, будто блики на воде озера.

Захотелось поскорее увидеть девочку, но я не двинулась с места. Ребёнок спал до самого завтрака, поэтому я ждала. Как всегда, мысли начали вращаться вокруг загадочной фигуры её отца, она порхали пугливыми бабочками вокруг свечи, не решаясь прикоснуться к пламени.

Мужчина покинул дом в день моего приезда и до сих пор не вернулся. Я не спрашивала, по какому делу отбыл Этвеш, но слуги открыто обсуждали это, поэтому удалось составить некоторое представление. Мой новый хозяин, в отличие от предыдущего, был на королевской службе. Судя по доспехам, поручения были весьма опасными.

«Говорят, он настоящий дракон!» — шептались слуги Иргана.

Я мало что знала о том, как устроена жизнь за пределами дома моего прежнего господина, поэтому имела весьма смутные представления о внешней и внутренней политике королевства. Может, Этвеш служит в королевской армии? Или же он один из стражников? Тайный посланник? Чем больше думала об этом, тем сильнее сгущалась аура тайны вокруг моего нового хозяина.

— Госпожа Златослава, идите завтракать!

Вздрогнув, я вынырнула из омута мыслей и торопливо поднялась. Сердце радостно подпрыгнуло — скоро я увижу Варру! Приподняв юбки чёрного платья, обогнула сундуки и поспешила к двери. Отодвинула засов и осторожно, как улитка из раковины, выглянула в пустой коридор.

Роза уже ушла, и я выскользнула из своей комнаты, испытывая привычное ощущение озноба. Грудь стиснуло желание вернуться, спрятаться в крохотном, но таком уютном и безопасном пространстве, но желание увидеть девочку, услышать её смех и забавный голосок, пересилило страх. Я сделала ещё шаг и закрыла дверь, отрезая себе путь к бегству.

Когда я появилась в столовой, Роза воскликнула:

— Доброе утро! Флат, помоги госпоже присесть.

— Не нужно, — я отступила от накрытого стола и, потупившись, пояснила: — Я не голодна.

— Пожалуйста, вы должны хоть что-нибудь съесть, — взмолилась служанка.

— Боюсь, что господин будет ругать нас за то, что морили вас голодом, — вставил свою лепту дворецкий. — Вы такая худенькая!

— У меня действительно нет аппетита.

Я хотела лишь увидеть девочку, а потом вернуться к себе, наблюдая за прогулкой Варры из окна. Это было самое счастливое время дня! Потом малышка обедала и ложилась спать, а с наступлением темноты я уже не могла заставить себя покинуть убежище. Это было выше моих сил, потому что казалось, что в тени стоял Ирган и наблюдал за мной.

— Няня!

На меня налетел маленький огненный вихрь, и я беззвучно всхлипнула, ощущая, как в груди становится теплее. Наклонилась, чтобы обнять в ответ Варру, которая так крепко прижималась ко мне. Опустила ресницы, наслаждаясь живительным светом, незримо исходящим от девочки. Стук сердца. Второй…

Малышка отстранилась и подняла на меня большие блестящие глаза и старательно выговорила:

— Зъятоъява.

Я мягко погладила её по голове и шепнула:

— Спасибо.

Было невероятно приятно услышать своё имя из её уст. А то, что девочка не выговаривает некоторые буквы, это можно легко исправить.

— Варра, уговори няню позавтракать с тобой, — хитро прищурившись, попросила Роза.

Я обречённо вздохнула и пошла к столу — отказать малышке было выше моих сил. Ради улыбки девочки можно было потерпеть тягостное внимание слуг.

— Фа-ат, — важно произнесла крошка, и дворецкий галантно отодвинул для девочки стул, а потом помог забраться на него. — Сибо!

Я не отрывала от Варры жадного взгляда, мне нравилось всё в ребёнке. И как она подражает взрослым, но при этом не превращается в куклу, а остаётся живой и непосредственной. Я впитывала её присутствие, как живительную влагу, и тьма внутри меня становилась не такой кромешной, как обычно.

— Вам снова приснился кошмар? — неожиданно спросила Роза. — Я слышала крик.

Вздрогнув, я выронила ложку, и она упала в тарелку, от которой в стороны полетели брызги. Один и тот же сон, который теперь беспокоил меня каждую ночь, коснулся памяти липким страхом. Служанка охнула и бросилась прибираться, а Варра засмеялась и начала колотить ложкой о свою тарелку. Несколько секунд, и всё вокруг было в каше, а довольная девочка смотрела с таким восторгом, что ни у кого язык не повернулся пожурить её.

В это время раздался стук в дверь, и дворецкий поспешил открывать визитёру, а Роза повернулась ко мне:

— Госпожа, прошу вас, переоденьте Варрочку.

От неожиданности я поперхнулась и, откашлявшись, просипела:

— Я?!

— Клета пошла с Аршем на рынок, — виновато глянула она и развела руками. — А мне нужно прибраться, ведь то-то пришёл.

Воспользовавшись тем, что Роза отвлеклась, девочка снова схватилась за ложку, со смехом добавив ей уборки. У меня же, стоило лишь представить, как поднимаюсь на второй этаж, душа сбежала в пятки. Но при этом было совестно, ведь меня взяли в этот дом няней, а единственное, чему я случайно научила малышку — бросаться едой.

— Хорошо, — нехотя сдалась я.

— А потом погуляйте с ней, — продолжила Роза и, стоило мне открыть рот, чтобы возразить, покачала головой. — Ах, ну что за проказница? Пока тут всё отмою, будет обед.

Пришлось смириться с тем, что ещё нескоро вернусь в свою комнату. Варра со смехом бросилась ко мне, обнимая с детской непосредственностью. Служанка ахнула:

— Ваше платье, госпожа! Ох… Я принесу во что переодеться.

Малышка уже тащила меня к лестнице:

— Иди иглать, Зъятасъява!

Комната Варры показалась мне пугающе огромной, ведь сейчас в ней было много света. Солнечные лучи, проникающие из двух больших окон, щедро заливали им большую и маленькую кровати, шкафчики и низкий, но длинный столик, сплошь заваленный куклами. Изготовленные из фарфора, дерева, просто тряпичные, они лежали, как попало. Но одна сидела, и её стеклянные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. По спине побежали мурашки.

— Игъять!

Варра потянула меня к игрушкам, но я не смогла и шага сделать. Мягко высвободила ладонь из её цепких пальчиков и проговорила:

— Сначала нужно переодеться. Где хранятся твои платья?

Девочка подбежала к одному из шкафчиков, со смехом распахнула его, и у меня дыхание перехватило от невероятного разнообразия всевозможных оттенков. Казалось, что это не платья, а букет цветов, над которыми порхает стайка экзотических бабочек. Заворожённая, я приблизилась и потянулась к ткани, похожей на бирюзовую дымку.

— Как красиво…

— Неть, — заявила девочка и ткнула указательным пальцем в ярко-алое. — Воть!

— Тебе оно очень подойдёт, — одобрила выбор девочки и осторожно вынула платье, будто сотканное из лепестков роз. — Такое лёгкое!

Меня же тянул к земле чёрный наряд, который по сравнению с платьем девочки казался совсем мрачным и безрадостным. Он тяготил и, казалось, даже выпивал из меня силы, при каждом взгляде напоминая о рисунках на моём теле, что скрывала плотная ткань.

— Зъятосъява, — позвала меня крошка, и я поняла, что снова оказалась в липком плену невесёлых мыслей. Девочка покрутилась на месте и, не дотянувшись до пуговичек на спине, раскинула руки: — Помочь.

Я плавно опустилась на колени и, отложив алое платье, одну за другой расстегнула жемчужинки пуговиц, стараясь при этом не касаться ребёнка. Мне не хотелось запачкать её нежную и чистую кожу. Девочка оказалась пухленькой, как часто у детей перед тем, как они вытягиваются сразу на несколько сантиметров. Скоро этот красивый и яркий наряд будет крошке мал.

Одев Варру, я аккуратно расправила кружевные оборочки, как малышка вдруг потянулась ко мне и коснулась щеки:

— Съеза! — Нахмурилась, совсем, как взрослая и внимательно посмотрела на меня. — Тебе бойна?

— Нет, — я поспешила успокоить ребёнка. — Мне не больно. Просто ты очень красивая.

— Касивая! — довольно повторила она и закружилась на месте.

Я машинально отметила, что ребёнок не выговаривает ещё одну букву, а потом поднялась с колен и посмотрела в окно. Из комнаты малышки была видна аллея, которая вела к большим воротам, и как раз сейчас они были открыты, пропуская всадника. Сердце пропустило удар, я испугалась, что это мог быть Ирган. А в следующее мгновение в детскую вошла Роза, неся в руках большую коробку.

— Это от господина, — с улыбкой сообщила служанка.

— Подайок! — обрадовалась Варра.

— Это для Златославы, — шепнула ей Роза и посмотрела на меня. — Господин передал, что его ещё несколько дней не будет дома.

Она поставила коробку и принялась развязывать бечёвку, а рядом нетерпеливо крутилась девочка, будто маленький вёрткий огонёк. Казалось, они ничуть не обиделась, что подарок отец прислал не ей, и проявляла искреннее любопытство, что же скрыто внутри. Мне же не хотелось подходить — я ненавидела подарки, но приходилось каждый раз улыбаться и многословно благодарить щедрость и тонкий вкус Иргана.

— Пъятье! — радостно воскликнула девочка, и у меня похолодело в груди.

Сразу представила очередное чёрное, как моё существование, и удушающе-глухое, будто судьба живой куклы, но ошиблась. Роза осторожно вынула из коробки пышный наряд кирпично-красного цвета, рукава которого были короткими, а декольте кокетливо-открытым. Пышный многослойный подол из тонкой и лёгкой ткани переливался от светло-розового до глубокого коричневого.

— Невероятно, — отступила я. — Это так красиво!

— Вам очень пойдёт, — с чувством заявила служанка и протянула мне. — Я помогу вам переодеться.

— Мне? — вздрогнув, я сделала ещё один шаг назад. — Нет, спасибо.

— Почему? — удивилась Роза. — Вы же испачкались. Я не успела принести вам другое платье, но так даже лучше. Это не только красивее, но ещё и гораздо удобнее! Сегодня довольно жарко, а в нём вам не будет душно. Соглашайтесь же скорее! Варрочке уже пора на свежий воздух.

Для меня всего было слишком. Сначала я поднялась на второй этаж, потом увидела все эти куклы, а теперь неожиданный подарок от нового господина, а впереди предстояла прогулка за пределами дома. События сменялись с такой пугающей скоростью, что захотелось сбежать и спрятаться в своей маленькой комнатке, но стоило сделать шаг, как Роза спросила Варру:

— Ты же хочешь увидеть, как няня выглядит в этом платье?

— Да! — девочка захлопала в ладоши.

Я сжала пальцы в кулаки, но всё же остановилась. Покосилась на подарок, который, — что скрывать! — мне очень понравился. Мне и самой хотелось примерить его, сбросив чёрные оковы с души, но могла ли я сделать это в присутствии кого-либо? Ведь я — живой холст, и рисунки на моём теле предназначались лишь для господина.

— Переоденусь у себя, — решилась я и потянулась к платью.

— Не волнуйтесь, я уже ухожу, — хитро ухмыльнулась служанка и поманила девочку: — Мне ещё нужно убраться в столовой. А Варрочка пойдёт со мной, верно? Подождёт няню в гостиной.

— Подождите, — остановила их и указала на куклу, которая сидела на столе. — Можете забрать с собой это?

Малышка подошла к игрушке и, сграбастав её, выбежала из детской. Роза последовала за мной и тщательно прикрыла дверь, а я облегчённо перевела дух, когда чьи-либо глаза перестали смотреть на меня.

Когда я вышла из детской и, удерживая в руках чёрный свёрток, спустилась на первый этаж, меня встретил дружный «Ах!», от которого ноги будто приросли к полу. Прижимая к груди испачканное платье, я испуганно смотрела на собравшихся в холле слуг, а они буравили взглядами меня.

— Да вы же настоящая красавица! — снимая плащ, воскликнул Флат.

— И такая молоденькая, — расчувствовавшись, всхлипнула Роза. — Совсем дитя!

— Ты права, — прошептала Клета. Служанка стояла рядом с опешившим поваром и удерживала в руках тяжёлую корзинку. — Я думала, что новая няня гораздо старше.

Повар, который, видимо, как раз вернулся с базара, молча моргал, позабыв о свёртке, который выскользнул из его рук и с чавкающим звуком шлёпнулся на пол. Мне стало очень неуютно под их пристальными взглядами, возникло ощущение, будто каждый причинял боль, проникая в тело. И лишь малышка Варра играла с куклой, будто не заметила моего появления.

— Не смотъите, — зашипела она на слуг. — Зъятосъява не йюбит это!

У меня защипало глаза, и к горлу покатился ком. Когда крошка успела заметить это? Первым встрепенулся Арш. Заметив, что случилось со свёртком, она всплеснул руками и набросился с обвинениями на Клету. Служанка не осталась в долгу, обзывая повара криворуким, а Роза подлила масла в огонь. Дворецкий попытался их разнять, но ссора лишь набирала обороты.

Я вздрогнула, неожиданно ощутив прикосновение к руке. Варра уже успела подойти ко мне и теперь с заговорщическим видом тянула в сторону.

— Идъём!

Покосившись на переругивающихся слуг, я подчинилась и поспешила за девочкой, которая подбежала к двери, ведущей из дома. В другое время я вряд ли решилась на подобный отчаянный шаг, но сейчас боялась, что на мне снова сойдутся взгляды всех присутствующих больше, чем пустынного сада.

Стоило выйти на воздух, как я захлебнулась от невероятного количества витающих вокруг ароматов. Свежий запах травы затейливо переплетался с тонким сладким розовым флёром, оттенённым землистыми нотками и терпкой дымкой нагретого солнцем смолистого дерева. Оно как раз раскинулось над нами, даря прохладу, но сквозь ажурный купол листьев изредка пробирались озорные лучики.

От обилия ощущений я замерла на месте, не в силах сделать и шага. Мне так редко выпадало счастье оказаться вне дома, что, в конце концов, стала бояться мира вне стен. И сейчас не переступила бы порога, но реакция слуг привела меня в такое смятение, что даже не заметила, как оказалась в саду с Варрой.

— Секъет, — малышка приложила палец к губам и, опустившись на четвереньки, залезла под куст. — Иди съюда!

От её звонкого голоска я будто пришла в себя и выдавила слабую улыбку. Поняла, что цеплялась за свёрнутое платье, будто оно могло меня защитить от огромного пространства вокруг, но это была обычная чёрная ткань. Мёртвая. Я отбросила её так порывисто, будто держала ядовитую змею, а сама, без малейших сомнений встала на колени и заглянула под куст.

Наверное, это он был малюткой того огромного дерева, что раскинулось огромным зонтом, даруя тень. Маленькая его копия была похожа на небольшой шатёр, внутри которого оказалось невероятно уютно и спокойно. Я будто оказалась в безопасности, и сердце начало биться медленнее, а дыхание выровнялось.

Забралась к девочке и, осторожно подтягивая пышное платье, подоткнула его со всех сторон, чтобы не порвать о веточки. Земля здесь была устлана густым шершавым ковром прошлогодних листьев, хотя в саду не было ни одного увядшего.

— Это твоё секретное место? — прошептала, хотя и так было понятно.

На самом деле мне захотелось спросить Варру, от кого она прячется здесь, но я не решилась, — задавать вопросы меня отучили.

— Мой дом, — прошептала девочка и ухватилась за мою руку. — Можъешь пйятаться здъесь, когда стъяшно.

Я закусила губу, чтобы не дать пролиться подступившим слезам. В ответ благодарно кивнула, не в силах произнести и слова. Казалось, в присутствии ребёнка грудь начинает нестерпимо ныть, но это хорошая боль. Она напоминала мне, что я не кукла, а живой человек.

— Варра! — услышали мы голос Розы. — Госпожа Златослава! Где вы?

Девочка прижала палец к губам и хитро улыбнулась. Когда шаги служанки стихли, отпустила мою руку и поинтересовалась:

— Ты умеешь такь?

Пошевелила пухлыми пальчиками, и на ладони малышки зазолотилась магия. Будто солнце, поднимающееся над горизонтом, оно росло и становилось ярче. Я будто приморозилась к месту, не в силах оторвать от руки Варры завороженного взгляда. По спине поползли мурашки, и татуировка на спине начала нестерпимо жечь, как было в присутствии Иргана.

Паника подступала к горлу, и я распахнула рот в немом крике. Мечтала сбежать, но не могла и пошевелиться с ужасе от одного вида магии, как Вара вдруг хлопнула в ладоши, и свечение превратилось в стайку жёлтых бабочек. Они вспорхнули под купол, освещая наше небольшое убежище, и я едва не лишилась чувств от облегчения.

— Нъявиться?

Девочка смотрела на меня, затаив дыхание. Так, будто от моего ответа зависело если не всё, то многое. Варре действительно было интересно, как я отношусь к её умению, а не требовался правильный ответ на вопрос. И это заставило меня прислушаться к себе: а что я ощутила?

— Сначала мне было очень страшно, — призналась, не желая расстраивать ребёнка правильной ложью. Казалось, что малышка тут же раскусит это. — А потом стало тепло тут.

Коснулась груди и закончила:

— Я была потрясена вашим талантом, госпожа Варра.

— Не госьпожа, — девочка помотала и широко улыбнулась: — Вайя!

— Госпожа Златослава! — снова послышался голос служанки. — Варрочка!

Пришлось выбраться из убежища и помахать Розе. Заметив нас, женщина подбежала и быстро ощупала обеспокоенным взглядом сначала ребёнка, потом меня, и лишь тогда заулыбалась.

— Я уже освободилась и могу вас подменить, но… — Взяла за руку ребёнка и повернулась ко мне. — Может, госпожа Златослава прогуляется с нами?

Я вежливо отказалась, но на следующий день прогулялась с ними по узкой аллейке, по бокам которой были посажены розовые кусты. Постепенно совместное времяпрепровождение стало занимать всё больше времени, и, только открыв утром глаза, я уже ждала наступления любимого времени суток. Вместо того, чтобы подсматривать за жизнью из окна, я стала всё больше принимать в нём участие.

Казалось, что моя душа потихоньку начала оттаивать, но однажды в саду появился тот, о ком почти перестала думать.

Меня редко оставляли с малышкой наедине дольше нескольких минут. Вот и сегодня мы с Варрой неторопливо шли по знакомому маршруту, но сегодня нас, вместо Розы, сопровождала Клета. Служанка постоянно зевала и сонно моргала, а после и вовсе, пожаловавшись на плохое самочувствие, присела на скамейку, где и заснула.

Мы с девочкой переглянулись, и Варра прижала палец к губам. Я кивнула, и мы обе расположились в небольшой тенистой беседке. Я любовалась девочкой, чьё лицо было невероятно подвижным, да и сама она не могла усидеть на месте и минуты.

— Игъять! — громким шёпотом предложила она.

— Хорошо, — согласилась я и вынула из кармана тканевый кошель, в который собрала и сложила гладкие отполированные палочки и чистые кусочки ткани. — В кого поиграем?

— В йошадку! — радостно подскочила она.

Я показала, как цокать язычком, и малышка с энтузиазмом повторила. Мне пришлось лишь раз поправить артикуляцию, и Варра уже поскакала по кругу, подражая лошадке. Я умилялась усердию девочки и её упорству, и однажды надеялась, что она предложит поиграть в «лошадку», правильно выговаривая букву.

Слуги, наблюдая за нашими играми, часто спрашивали, зачем я это делала. Я и сама не знала, но мне так хотелось, чтобы Варра говорила красиво и правильно. После лошадки мы повторили ещё несколько упражнений, пока девочка не начала зевать шире, чем до этого Клета. Я покосилась на потемневшее небо и вздохнула:

— Кажется, скоро пойдёт дождь. Нам пора возвращаться.

Я ненавидела дождь, он напоминал мне о первом дне, с которого начались мои воспоминания, больше похожие на страшные кошмары. Сейчас они начинали немного меркнуть, уступая место новым и робко-счастливым: встречам с малышкой и неспешным прогулкам по ароматному саду. Каждый такой день казался мне искрящейся ярко-жёлтой бабочкой, одной из тех, что вспорхнула с ладошки Варры.

Пока я будила Клету, малышка уселась на скамейку и тоже задремала. Служанка, встрепенувшись, начала виновато извиняться и подхватила ребёнка на руки. На мою щёку упала первая капля, и я вздрогнула, внезапно вспомнив, что оставила в беседке свой кошель.

— Я принесу, — пообещала Клета.

— Нет, — возразила я и указала взглядом на малышку. — Варру нужно спрятать от дождя. Я сама схожу.

— Вы уверены, госпожа? — заволновалась служанка. — На вас лица нет.

Больше всего мне хотелось убежать в дом и спрятаться в своей комнате, но я убеждала себя, что сад не опасен, ведь мы гуляли тут много раз. К тому же тучи заполонили всё небо, и дождь грозил затянуться до завтра, а мне не хотелось прерывать занятий с девочкой. Каждая минута общения с Варрой будто наполняла меня жизнью. Все инструменты я сделала сама, не зная, как и не могла поклясться, что смогу повторить.

«Я и в первый день сильно боялась, — вдыхая полной грудью, я смотрела, как удаляется Клета, унося ребёнка в дом. — А оказалось, что играть на свежем воздухе очень приятно и вовсе не страшно».

— Это просто вода, — шептала, делая шаг в сторону беседки, когда ветер набросился на моё красивое, подаренное новым господином, платье. — Я в безопасности, в безопасности…

Понятия не имела, зачем я это произносила, слова вовсе меня не утешали, но зато помогали делать следующий шаг. Я уже почти дошла до беседки, как показалось, что увидела мелькнувшую за деревом тень. Вздрогнув, застыла, прижав руки к груди — как страшно! Лучше бы я попросила кого-нибудь из слуг забрать кошель…

— Это лишь тень, — утешала себя, шепча. — Ветер качает деверья. Мне показалось.

Когда ощутила в себе силы сделать ещё шаг, схватила кошель, лежащий на скамье, и повернулась, чтобы со всех ног бежать к дому, но увидела перед собой мужчину и вскрикнула от ужаса:

— Господин?!

Выглядел отец Варры ужасно! Лицо белее муки, дорогой плащ будто дикими зверьми разодран, всё плечо в крови. Покачнувшись, Этвеш едва не упал на меня, но я отпрянула, сжавшись спиной в беседку. Ощутив слабость, сползла на землю и задрожала.

— Пом-могите мне, — с трудом выговорил хозяин дома.

Я же и пошевелиться не могла, перед глазами то будто что-то вспыхивало, то словно темнело.

— Варра не должна увидеть, — с трудом продолжил мужчина.

Его было почти не слышно из-за усиливающегося дождя, но имя девочки будто отрезвило меня и придало сил. Кивнув, я попыталась встать, но ноги не слушались. Тело сотрясала крупная дрожь, по щекам катились слёзы, и от одной мысли, что малышка увидит своего отца таким, леденело в груди. Собравшись с силами, я поднялась и, прижимаясь к прутьям беседки, прошептала:

— Я позову на помощь.

— Нет, — выдохнул он и потянулся ко мне, словно желал удержать. — Не уходите.

Но заметив, как я отпрянула, безвольно уронил руку, а в следующее мгновение сам рухнул на землю и замер. Я несколько минут смотрела на неподвижного мужчину, более всего желая сбежать, но всё же привычка победила, и я послушно опустилась на колени. Осторожно, готовая в любое время отдёрнуть руку, проверила, дышит ли мужчина, а потом приподняла плащ на его ране.

«Это ужасно!»

Поддавшись порыву, вынула из кошеля чистые тряпочки и аккуратно поместила их на следы, похожие на ожог, как вдруг к ногам упал сложенный вчетверо белый лист. Я подняла бумагу и развернула её. При виде почерка Иргана, вскрикнула, а записка рассыпалась прахом.

Думала, что упаду в обморок, но неожиданно страх придал мне сил. Не думая ни о чём, я помогла мужчине подняться и, дрожа всем телом от напряжения и тяжести, повела его к дому. Когда мы добрались до двери, стук капель перерос в ровный шум ливня. В холле никого не было, а со стороны кухни раздавались весёлые голоса слуг и звонкое цоканье Варры. Малышка снова играла в лошадку.

Я же, чувствуя себя ломовой лошадью, повела раненого Эштана в свою каморку.

«Скоро я приеду за тобой. Жди».

Вздрогнув, я распахнула глаза и посмотрела вверх, ожидая увидеть Иргана…

У меня спина покрылась ледяным потом, стоило только представить, что придётся быть рядом с мужчиной на постели, и магическая татуировка начала неприятно чесаться. Но ослушаться я не могла, ведь господин ясно дал понять, что отказа не потерпит, поэтому пришлось договариваться с собой и обманывать, отвлекаясь на что-то не столь страшное.

Для начала я сходила за кипячёной водой, которую Арш с ворчанием налил мне в тазик.

— И что вы придумали на ночь глядя? Лучше бы почитали Варре сказку, она так скучает по отцу, что не отлипает по вечерам от окна, глядя на ворота. Сердце разрывается… Вы же няня! Позанимайтесь с ребёнком!

— Прекрати давить на неё, — на кухню вошла Роза и с улыбкой передала мне чистые и выглаженные тряпочки. — Такие лоскутки подойдут?

— Да, спасибо, — я приняла аккуратную стопочку.

Эта женщина мне нравилась всё больше и больше. Она была яркой и эмоциональной, но очень доброй и никогда не отказывала в помощи. Лучше бы господин попросил помощи у неё. Уверена, что Роза справилась бы лучше и сохранила его тайну. Но приказ есть приказ, и я понесла тазик в свою комнату. Слуги привыкли, что я не очень-то общительна, и перестали звать меня на вечерний чай. Как правило, после заката меня никто не беспокоил.

Я тщательно прикрыла дверь и неохотно приблизилась к кровати, но замерла, поймав испытующий взгляд Этвеша. Руки задрожали, и вода начала выплёскиваться за край тазика.

— Вы меня боитесь? — снова спросил мужчина.

— Нет, господин, — привычно ответила я.

— Когда вы поймёте, мне можно говорить правду?

Я поспешно отвела взгляд и поставила тазик на столик рядом с кроватью. Достала из кармана передника стопочку чистых кусков ткани и произнесла отстранённо:

— Наверное, стоит попросить у слуг какое-нибудь зелье или мазь. У меня ничего такого нет.

Магические узоры, которые Ирган выводил на моей спине, причиняли жуткую боль в процессе «рисования», но заживали быстро, не требуя вмешательства целителя.

— Не нужно, — холодно осадил Этвеш и, сжав зубы, приподнялся.

Я хотела бы ему помочь, но сдвинуться с места не смогла. Это было выше моих сил, и я не представляла, как буду раздевать мужчину или же промывать его раны. Мне даже к кровати не приблизиться, сразу перед внутренним взором вспыхивают ужасные картины прошлого, а спина начинает нестерпимо гореть.

— Господин, — хрипло выдавила я и, ощутив приступ дурноты, вцепилась в край столика. — Может, вам будет удобнее на полу?

Конечно, я понимала, что предлагать раненому человеку холодный и твёрдый пол — верх идиотизма, но это было единственным решением, которое пришло мне в голову. В ожидании отповеди господина и, возможно, наказания, я затаила дыхание.

Этвеш царапнул меня тёмным взглядом и, сжав губы в тонкую линию, коротко кивнул, а потом протянул руку, безмолвно прося о помощи. Я была так изумлена его добротой, что преодолела страх и, обняв мужчину, послужила ему нетвёрдой опорой. Кое-как Этвеш сполз на пол, а я только догадалась, что нужно было постелить покрывало.

Теперь, когда кровать не навевала мне жуткие воспоминания, стало проще дышать. Стараясь не думать о том, что делаю, я поспешно отстегнула изодранный плащ, который и послужил для мужчины подстилкой, а потом проворно расстегнула пуговицы на его камзоле.

Когда стягивала одежду, лицо Этвеша потеряло краски, приобретя пугающую бледность, а рот приоткрылся, выпуская рваное дыхание. Я скользнула взглядом по красиво очерченным губам, отмечая, что они пухлее, чем казалось, ведь обычно господин их сжимает в твёрдую линию.

Поспешно отвернулась и отложила тяжёлый пропитанный кровью камзол в сторону. Рубашку снять не смогла, стоило задеть раны, как Этвеш едва не синел, а взгляд его наполнялся такой болью, что у меня давило грудь. Пришлось бросить попытки и попросту разодрать ткань, обнажая грудь мужчины.

— Чем вас ударили? — сорвалось с немеющих губ.

Рана оказалась ещё ужаснее, чем я думала. То, что я видела, было лишь малой частью. Казалось, что мужчину облили какой-то ужасной кислотой, или он оказался в огне… То тогда бы подгорела и одежда. Единственное, что пришло в голову, я едва слышно озвучила:

— Это магия?

— Всё-таки любопытство вам не чуждо, — скрипя зубами от боли, саркастично процедил он.

— Простите, господин. Я забыла своё место.

Он потемнел лицом и сузил глаза:

— Ваше место?

Я поспешно поднялась и вернулась к столику, на котором оставила таз и тряпочки. Вернувшись, опустилась на колени и, смочив ткань, осторожно прикоснулась к ране. Этвеш поморщился и что-то прошипел сквозь зубы. Я отдёрнула руки:

— Простите, господин.

— Да прекратите, наконец, извиняться! — проскрипел он и сжал пальцы в кулаки. — Это нужно смыть как можно быстрее. Продолжайте.

— Эликсир? — догадалась я, холодея изнутри.

Когда я впервые оказалась в доме Иргана, то почему-то думала, что эликсир это что-то вроде отвара трав, который может помочь здоровому сну или же избавит от кашля, но оказалась не права. Травы были не при чём. Эликсиры изготовляли редкие маги, которые могли своей силой менять клеточную структуру воды, превращая её в страшнейшие яды.

Ирган часто хвастался, что эта способность досталась ему от матери, и мечтал развить её, но жаловался, что ничего не получается. А я была готова быть подопытной крысой и пробовать его эликсиры, лишь бы больше он не приглашал меня по вечерам в свою постель.

— Что ты знаешь об эликсирах?

Этвеш задумчиво покосился на меня, но снова сморщился, когда я промокнула рану влажной тканью. Я спешила смыть с него эту гадость, потому что Ирган кое о чём меня всё же просветил.

— Немного, — ответила тихо. — Например то, что от них невозможно вылечится зельями или мазями.

— Верно, — кивнул он и поднял руку. — Спасёт лишь это.

И с его пальцев, распускаясь ужасающим цветком, совались сияющие золотом лепестки магии.

— Златослава! Очнитесь. Откройте глаза!

Голос прорывался сквозь чёрный густой туман, тревожа меня, не давая снова упасть в пропасть без снов и боли. Мне не хотелось подчиняться, ведь в этой темноте я могла принадлежать сама себе.

Но в памяти вдруг вспыхнула золотистая бабочка, одна из тех, что сорвались в ладошки улыбчивой Варры и под её заливистый смех поднялись к куполу из ветвей и листьев. Вот только в этом видении я н сидела рядом с малышкой, а будто бы находилась в её теле и смотрела на мир глазами девочки.

А в ушах всё звучал и звучал звонкий голосок:

— Ты можешь вот так?

— Не могу, — прошептала я, глотая солёные слёзы.

— Можете, Злата, — раздался уверенный мужской голос. — Вы сильнее, чем кажетесь. Откройте же глаза!

Я с трудом разлепила веки и посмотрела на светлое пятно, которое постепенно приобрело жёсткие черты лорда Этвеша.

— Господин…

— Можете сесть?

С его помощью мне удалось прислониться спиной к стене. Голова сильно кружилась, и я не очень понимала, что произошло. Скользнув взглядом по обнажённой груди Этвеша, вздрогнула.

— Ваши раны!

— Всё хорошо, Златослава, — поспешил успокоить он. — Вы смыли остатки эликсира, а после я магией ускорил регенерацию. В тот момент вы потеряли сознание.

Я вспомнила, как с его руки сорвалось сияние, и медленно выдохнула, рассматривая шрамы на коже груди и плече.

— Так красиво… — слова вырвались прежде, чем я успела остановить их.

Этвеш замер, недоумённо приподняв брови, а я, будто завороженная, потянулась к нему, едва не касаясь цветов, которые расцвели на месте страшных ран. Они были похожи на те, что Ирган «рисовал» на моей коже, но те были сотканы из тьмы, а эти — из света.

Всхлипнув, я всё же решилась дотронуться до одного из цветов, а мужчина положил ладонь поверх моей и посмотрел в глаза долгим испытующим взглядом. В этот момент между нами будто рухнули все возможные преграды, и души соприкоснулись. Боль объединила нас и крепко связала судьбы, неожиданно подарив мне право сказать, что я больше не одинока.

Щёку ожгло, и Этвеш отпустил мою руку, протянув свою к моему лицу.

— Вы плачете. Почему?

— Мне вас жаль, — шевельнула я губами, ощущая, как его пальцы касаются моей кожи, осторожно стирая слезу.

Тут в его чёрных глазах мелькнуло нечто, от чего я забыла, как дышать.

— Не дразните меня, Златослава, — голос мужчины внезапно стал низким и хрипловатым.

Я отдёрнула руку и прижала её к груди.

— Про…

Он прижал палец к моим губам, вызывая целую бурю эмоций, грозящих захлестнуть меня с головой.

— Я просил не извиняться.

Мы смотрели друг на друга, и я не шевелилась, не пыталась сбросить его руку. Моё сердце заколотилось так быстро и сильно, что кровь прилила к щекам. Никто не глядел на меня так, как Этвеш! Будто голодный зверь на добычу, но, как ни странно, этот человек больше не пугал меня. Я увидела, что он такой же сломанный. Мы похожи.

— Вам стоит сейчас же уйти, — его голос прозвучал почти угрожающе, а в глазах, казалось, поселилась бездонная пропасть. Но она была не той вязкой чернотой, которую я ненавидела, а скорее манящей высью ночного неба. — Переночуйте у Варры в комнате.

Он медленно, будто неохотно отнял палец от моих губ. Я машинально подалась вперёд, желая ещё на миг ощутить непостижимое единение, которое пролилось на моё иссушенное сердце целительной влагой. И воспротивилась:

— Вам нужна моя помощь. Я не могу бросить вас в таком состоянии?

Он дёрнул уголком твёрдых губ и едва не прорычал:

— Не смотрите на меня так, иначе…

Он осёкся и сузил глаза, а у меня затряслись поджилки. Возникло ощущение, что я дразню хищного зверя, но при этом не покидало странное чувство, что я в безопасности. Будто те цветы, которые я увидела на груди и плечах лорда, давали мне над ним некую власть.

— Как я смотрю на вас?

В воздухе зазвенело напряжение, такое осязаемое, будто вокруг нас разлилась магия.

— Будто я единственный, — жарко выдохнул Этвеш.

Утром в доме творилась привычная суета. Арш, как всегда, раздражённо гремел посудой, но со второго этажа его почти не было слышно. Роза напевала романтичную песенку, убираясь в комнатах. Клета во дворе громко смеялась и игриво перекидывалась шутками с помощником булочника, который принёс свежий хлеб. Флам, не выдержав, вышел на крыльцо и рявкнул на служанку, пообещал лишить её жалования за лень.

Я лежала и смотрела на Варру, которой весь этот гвалт, казалось, совершенно не мешал видеть свои светлые сны. Девочка улыбалась во сне, веки малышки подёргивались, дыхание порой становилось быстрее, как от быстрого бега.

Казалось, я не могла насмотреться на ребёнка, так не хотелось отводить взгляд, но было пора подниматься и выполнять поручение господина. Вспомнив об этом, я резко села и обхватила себя за плечи, потому что все воспоминания прошедшего вечера обрушились на меня ледяным дождём, вызывая оцепенение и сильнейшее сердцебиение.

Глаза мужчины будто и сейчас пронизывали меня насквозь, а хищные черты лица завораживали и казались невероятно красивыми, как и цветы, скрывшие шрамы на широкой груди и мускулистых плечах. Щёки ожгло, и я зажмурилась, ощущая, как кровь превратилась в огнедышащую лаву. Я прижала ладонь к груди. Что со мной происходит?

Встала и постаралась расправить складки, которые образовались на платье, в котором я заснула. Вчера я сбежала из своей комнаты в такой спешке, что забыла обо всём на свете, в том числе и про ночную сорочку. Посмотрела на себя в зеркало и постаралась пригладить выбившиеся из причёски пряди.

В душе поднялась буря эмоций и закружила меня в вихре противоречивых желаний. С одной стороны мне хотелось вернуться к себе, пробравшись на цыпочках. Взять платье, расчёску и сундучок с косметикой, ведь я должна быть красивой.

«А заодно убедиться, что с господином всё в порядке… — Помотала головой, прогоняя мысль, от которой по телу побежали мурашки. — Нет, это его лишь разозлит».

С другой стороны меня вдруг объяла весёлая злость, которая подговаривала выйти к слугам так, как есть — помятой и растрёпанной. Немного поколебавшись, я посмотрела на спящую девочку и сжала пальцы в кулаки. Господин приказал сделать так, чтобы в доме никого не было? Тогда стоит поспешить!

Выскользнув из комнаты, я прикрыла дверь, но дальше не смогла и шагу ступить. Всё во мне сопротивлялось принятому решению, а перед внутренним взором мелькало надменное лицо Иргана и его брезгливо скривившиеся губы. Я несколько раз порывалась вернуться в комнату девочки и, как устрица, спрятаться в раковине, но продолжала стоять на месте.

Так и застала меня Роза, которая вышла из соседней комнаты.

— Вы спали здесь? — Она окинула меня придирчивым взглядом, и у меня сердце пропустило удар. — Выглядите как-то непривычно.

— Простите… — начала было я, приглаживая волосы.

Но служанка весело перебила:

— Вы будто посвежели. Румянец на щеках и глаза блестят. Красавица!

И, напевая другую песенку, направилась к лестнице. Я выдохнула с облегчением и поспешила следом, желая сразу проверить, насколько исполним мой план, как выманить всех из дома:

— Роза, мне хотелось бы удивить и порадовать Варру, но очень нужна ваша помощь.

— Какая? — на миг оглянулась она и тепло улыбнулась. — Сделаю всё, что смогу для нашего солнышка!

Я привычно отзеркалила её улыбку, а потом спохватилась, торопливо изложив свою задумку. Служанка остановилась в подножии лестницы и потрясённо посмотрела на меня.

— Вот это фантазия у вас! Варре очень понравится.

— Думаете? — обрадовалась я.

— Конечно, — без сомнения кивнула она. — Флат и Клета помогут, а вот насчёт ворчуна Арша не уверена. Он с утра особо не в духе.

«Может, для этого есть причины?» — вдруг подумалось мне.

Со слов Этвеша я сделала вывод, что он не доверяет слугам. Во всяком случае, точно кого-то подозревает. Роза мне нравилась, я не могла представить, что эта весёлая и улыбчивая женщина могла кому-либо навредить. Клета была слишком бесхитростной, чтобы скрывать злодейские намерения, дворецкий, казалось, всецело предан господину.

— Думаю, дело в том, что Клета слишком долго и громко болтала с Джором, — шёпотом продолжила Роза и направилась к коридорчику, в конце которого находилась моя комнатка.

Я поспешила следом, боясь, что служанка зайдёт туда.

— Что же делать? Без него не получится.

Роза хитро покосилась на меня и подмигнула:

— Так и быть, есть у меня способ надавить на этого буку. Но это не бесплатно.

— У меня нет денег, — искренне огорчилась я.

Женщина засмеялась и передала мне кучу белья:

— Услуга за услугу. Отнесите это к чёрному ходу, скоро приедут из прачечной. А я пока пошепчусь с Аршем. И не сомневайтесь, у вас всё получится! Уверена, что Варра будет счастлива…

Я облегчённо выдохнула и благодарно склонила голову, а потом поспешила мимо коридорчика к чёрному ходу, у которого уже нетерпеливо топтался немолодой мужчина.

— Роза, сколько можно ждать?.. — разворачиваюсь, простонал он, но осёкся, заметив меня.

Я тоже остолбенела от неожиданной встречи и затаила дыхание. Сердце сжалось и ледяным камушком упало в желудок. Как я могла показаться кому-то постороннему непричёсанной и в смятой одежде? Ирган бы высек меня за это!

— Пр-рост-тите, гос-спожа, — заикаясь, пролепетал незнакомец и, стянув с головы шляпу, торопливо поклонился. — Не знал, что Этвеш женился, да ещё на такой красотке… Боже, это же тяжело, дайте мне. Ах, какие белые ручки! Как Роза могла позволить вам заниматься чёрной работой? Ужасная женщина!

— Я… Это… Вы не так поняли.

От дикой смеси изумления, облегчения и некого нового чувства, я не могла подобрать слов.

— Ещё раз извините, — поклонился он, роняя бельё. Присел, отчаянно покраснев. — Ох, да что со мной. Не обращайте внимания, госпожа Этвеш. Хорошего денёчка!

И почти бегом направился к крытой повозке, что стояла за воротами.

Я вернулась в гостиную и, налив из графина стакан воды, залпом осушила его. Призналась себе, что сотни восхищённых взглядов, брошенных гостями Иргана на его живую куклу, не были так приятны, чем смущение незнакомца.

В дверь, что вела в сад, заглянула Роза и поманила меня, сообщив с гордостью:

— Всё готово, госпожа! Ждём вас.

Я поставила стакан и на миг обернулась в сторону коридорчика. Этвеш же поймёт, что в доме никого нет, кроме спящей Варры? Девочка проснётся лишь к завтраку, и у господина есть два часа для своих таинственных дел. Как и у меня, чтобы подготовить сюрприз для девочки. Не тратя времени, я поспешила в сад.

Клета, краснея и едва не лопаясь от смеха, стояла на коленях, изображая из себя лисичку. Войти в образ ей очень помогал рыжий платок и ушки, которые я смастерила из очищенной морковки. Арш, который никак не мог смириться с вандальским отношением к продуктам, недовольно ворчал и ему даже не пришлось входить в отведённую ему роль медведя.

— Надо было Розу сделать лисой, — бубнил он, — и тогда не потребовалась бы морковь. Я собирался потушить её с капустой. Вот что теперь делать?

— Будто эта морковь единственное, что осталось на кухне, — фыркнула служанка и закатила глаза. — И я не хочу быть лисой. Знаешь, сколько раз меня с ней сравнивали из-за цвета волос? Ты и чисел таких не знаешь!

— Тебя сравнивали с лисой не из-за рыжины, — зло скривился он, — а из-за характера. Вот лиса и есть! Знал бы, что тут затевается, не пошёл бы на поводу! У меня работы невпроворот, некогда ерундой заниматься!

— Это же для Варочки, — Роза осуждающе покачала головой и длинные заячьи ушки, свёрнутые из салфеток, забавно покачнулись. — Потерпи уж!

— Прошу прощения, — вежливо обратился ко мне дворецкий, и я повернулась к мужчине, который с серьёзным видом поправлял на голове чулок. — Это действительно необходимо?

Клета снова скривилась, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Я стушевалась, не зная, что ответить, но вмешалась Роза, безапелляционно сообщив:

— Конечно! К тому же вы согласились, господин Виет! Отступать поздно. Без вашего участия сказки не получится. Но вы можете побриться на лысо, и тогда не нужно будет надевать это.

Судя по тому, как передёрнулся дворецкий, волос ему было жалко. Я тоже не хотела, чтобы моя хитрость повлекла такие серьёзные последствия, поэтому мягко добавила:

— Простите, что вам приходится делать это.

— Ничего страшного, — вздохнул он и снова потрогал чулок. — Мне просто немного интересно, каким образом господин Колобок стал лысым в столь юном возрасте?

— Бывает, что дети рождаются без единого волоска, — возмутилась Роза и кокетливо покосилась на дворецкого. — Вы бы знали об этом, будь у вас семья.

— У меня нет на это времени, — отрезал мужчина. — Женщина требует много внимания и постоянно плачет, если его не оказывать в должной мере.

— Не все женщины капризные, господин Виет.

— Мне жарко в шубе, — Арш неловко переступал с ноги на ногу и плотоядно косился на морковку. Или на Клету. — Скоро уже начнём?

— У меня вопрос, — приподнялась та. — А как лиса съест господина Колобка? Он же большой. Может, мне его просто укусить?

— Не надо меня кусать! — отступил дворецкий.

— Можешь укусить меня, — благородно разрешил Арш.

Девушка заметно поморщилась, похоже, предпочитая внимание другого мужчины.

— В сказке по-другому.

— Может, Варре так больше понравится?..

Перебивая друг друга, они спорили и смеялись. Я решила тихонько вернуться в дом и, убедившись, что хитрость сработала, позвать Варру на представление. Но стоило войти в дом, как в гостиной увидела незнакомого мужчину. В груди похолодело, перед глазами поплыло.

Высокий, с широкими плечами, по которым рассыпались светлые волосы, он был настолько похож на Иргана, что у меня подкосились колени. Я бы упала, но вдруг ощутила твёрдую поддержку и, оглянувшись, столкнулась взглядом со своим господином.

Этвеш был одет в новейший камзол тёмно-синего бархата и белоснежную шёлковую рубашку. Тёмные волосы перехвачены серебристой лентой, и хвост перекинут через плечо, скрывая часть шеи с той стороны, где на мужчину попал злодейский эликсир.

— Вы в порядке? — придерживая меня за локоть, уточнил Этвеш.

— Вам очень идёт, — вдруг вырвалось у меня, и я смущённо опустила взгляд. — Я имела в виду… Не чёрное.

— Учту, — отозвался он и, убедившись, что я крепко стою на ногах, отпустил мою руку. — Лорд Серпет, познакомьтесь с госпожой Зластославой.

Мужчина медленно обернулся, и у меня отлегло от сердца при виде широкого лица с коротким носом и пышными усами. Красавчиком гостя не назовёшь, но с некоторых пор я считала привлекательных мужчин опасными.

— Госпожа попаданка? — едва заметно поклонившись, мужчина пристально всмотрелся в моё лицо. — Слухи правдивы, вы чрезвычайно привлекательны.

А вот взгляд его маленьких, близко посаженных глаз, мне не понравился. Показался слишком холодным и каким-то колючим. Захотелось обнять себя, а лучше отвернуться, но я не шевельнулась, привычно улыбнувшись и присев в изящном реверансе.

— Приятно познакомиться.

— Хватит, — Этвеш встал между нами. — Златослава, мне кажется, вы куда-то спешили.

— Да, я хотела поднять Варру и…

— Вот и славно, — перебил он, не оборачиваясь. — Лорд Серпет, пройдёмте в кабинет.

Он увёл гостя, и я облегчённо перевела дыхание. Вспомнив, что под действием момента ляпнула Этвешу при постороннем человеке, на миг зажмурилась. Ирган бы наказал меня! Хорошо, что мой новый господин не так жесток. Да что со мной творится?

— Главное, что он успел, — прошептала, отметая стыд. — И никто не видел, в каком состоянии был господин и его одежда.

А теперь предстояло разбудить малышку и показать ей спектакль, который мы со слугами репетировали всё утро. Я очень надеялась, что девочке он очень понравится!

Я проскользнула в детскую и замерла у кроватки малышки. Варра подложила пухлые ладошки под щёку и, сладко посапывая, забавно вытягивала губки. Будить её не хотелось, но я не могла долго испытывать терпение тех, кто ждал в саду. Утро уже было жарким, а ещё всем надо было работать.

Наклонившись, потянулась к ребёнку и нежно провела по атласной коже, поглаживая лобик. Малышка улыбнулась во сне и прошептала:

— Мама…

У меня перехватило дыхание, и к глазам подступили слёзы. Резко отдёрнув руку, будто обжегшись, я прижала её к груди и отвернулась, сдерживая сильное волнение. Как и в первый раз, когда крошка меня так назвала, на меня будто лавина сошла, обрушивая и боль, и щемящую нежность.

Я медленно опустила руки и положила их на плоский живот. Неужели, у меня действительно есть ребёнок? Куда он делся? Остался в том мире? Или…

Зажмурившись от острой боли, пронзившей грудь, я едва перевела дыхание. Одно лишь предположение, что я потеряла малыша, причинило боль, по сравнению с которой пытка Иргана показалась детской забавой. Но я не хотела менять это страдание на то, что переносилось бы легче. Я жаждала вспомнить, что произошло!

— Зьятосьява?

Оглянулась и, поспешно смахнув слёзы, улыбнулась проснувшемуся ребёнку.

— Доброе утро. Мы приготовили тебе небольшой подарок. Хочешь узнать, что это?

— Да! — захлопала она в ладоши.

— Тогда давай умоемся, оденемся и причешемся, — предложила я, и крошка доверчиво потянулась ко мне.

Подхватив ребёнка на руки, я отнесла её в небольшую смежную комнату, где стояла сидячая ванна, висел умывальник, и на столике лежала стопка белоснежных полотенец. Ухаживать за Варрой было сплошным удовольствием.

Казалось, что каждое прикосновение к этой солнечной девочке исцеляло моё израненное сердце и наполняло душу светом. Тьма неохотно, но верно отступала, и становилось легче дышать. Тень Иргана, которая будто бы всегда маячила у меня за спиной, постепенно размывалась.

Представление получилось на славу!

Варра весело хохотала и показывала пальцем то на неуклюжего медведя, то на вертящую попой (будто машет хвостом) лису, то на дворецкого, который с серьёзным видом кувыркался через голову, делая вид, что катится по дорожке. Девочка хлопала в ладоши и просила ещё и ещё, а слуги с удовольствием повторяли особенно приглянувшиеся малышке моменты сказки.

Я будто ощутила чей-то взгляд и обернулась. В окне кабинета господина заметила силуэт и стремительно отвернулась. Проговорила с лёгким напряжением в голосе:

— Боюсь, что нам придётся заканчивать. Господин Этвеш вернулся.

— Па-па! — подскочила девочка и яркой искрой метнулась к дому.

За ней, едва поспевая и теряя салфеточные уши, бежала Роза. Дворецкий стянул с головы чулок и вяло обмахнулся им.

— Всё же странная сказка. Никогда не слышал ничего подобного!

— Златослава попаданка, — игриво напомнила Клета. Вынула из-под платка кусочек морковки и откусила. Прожевав, добавила: — А мне понравилась сказка из другого мира. Мне показалось, что этот Колобок олицетворяет собой незамужнюю девушку. Она вырастает, уходит из родительского дома и ищет вторую половинку. Кто-то ей подходит, кто-то нет…

И снова стрельнула глазками в сторону Флама Витета. Протянула ему второе «ухо».

— Вам так не показалось?

— Угу, — Арш забрал у неё кусок морковки и откусил сразу половину. Жуя, пробубнил: — Вместо того, чтобы выбрать надёжного медведя, Колобок направился прямиком в лапы лисы. А та не стала цацкаться, сожрала и конец сказки! Разве так должна вести себя девушка?

— А может ей хочется, чтобы её кто-нибудь съел?

Она невинно хлопнула длинными ресничками, и мило улыбнувшись, понесла импровизированные костюмы в дом. Дворецкий, проигнорировав откровенные заигрывания девушки, на ходу всё приглаживал взлохмаченные волосы и стряхивал с одежды травинки, а повар зло дожевал морковку и тоже удалился.

Я внимательно осмотрелась, проверяя, ничего ли не забыли. Взгляд остановился на беседке, очертания которой виднелись в глубине сада. Вспомнила тень, которую заметила перед ночной встречей с господином Этвеш, и обняла себя за плечи. Кто это был? Кто-то из слуг? Арш? Представила, как мужчина с таким же злым выражением лица, как только что, обливает эликсиром отца Варры.

Хотя было жарко, меня пробрал озноб. Обхватив себя за плечи, я поспешила к дому. Хотела вернуться в свою комнату и убедиться, что ничто не выдаст присутствие там господина, но не успела.

— Госпожа Златослава, — позвал Этвеш, и я подняла голову. Мужчина опирался о перила и смотрел на меня с высоты второго этажа. — Нужно поговорить. Пройдите в мой кабинет.

Я покосилась в сторону коридорчика и незаметно вздохнула, надеясь, что Роза не зайдёт за бельём до того, как я вернусь. С кухни доносились весёлые голоса и смех Варры. Девочка не могла успокоиться, снова и снова рассказывая о неожиданном представлении. Слуги были заняты, и это давало мне надежду, что я успею вернуться и прибраться.

— Хорошо, господин.

Этвеш кивнул и отошёл от лестницы. Мужчина уже был в кабинете, когда я вошла, сидел за столом и просматривал исписанные мелким почерком бумаги. У окна, спиной ко мне, стоял тот же господин, которого я встретила рано утром.

Я нерешительно замерла у двери.

— Проходите, — глянув на меня исподлобья, приказал Этвеш и отложил бумаги. — Помните о своём обещании?

Я опасливо покосилась на господина Серпета, который так и не обернулся, и осторожно кивнула. Ночью я дала слово, что помогу своему господину, когда прибудут гости. Неужели, речь была об этом человеке?

— Сетт, — позвал Этвеш, и гость неторопливо повернулся.

Я снова ощутила, как его близко посаженные глаза будто ощупывают меня с головы до ног, и поёжилась. А мужчина потребовал тоном, каким привыкли приказывать:

— Расскажите всё, что вспомните о нападении на Драгана.

Хотелось бы оказаться в другом месте. Если бы не данное господину обещание, сбежала бы в свою комнату. Нет, лучше в детскую. Меня всё сильнее тянуло к девочке, и, будь моя воля, не отходила бы от ребёнка ни на шаг.

Мне нравилось рисовать с малышкой, танцевать и петь. А ещё подбирать ей яркие наряды и красиво причёсывать. Особенно обожала, когда у ребёнка получалось ставить язычок так, чтобы в будущем речь стала чёткой.

Я не задавала вопросы, откуда мне известно, как это делается. И так понятно, что умения пришли со мной из жизни, о которой не помню. Общаясь с девочкой, я ощущала себя высохшим и почти погибшим растением, на который льётся долгожданная влага.

А под пристальным взглядом господина Серпет невольно сжималась, как нежные, только что ожившие листочки под палящим солнцем. Хотелось вновь принять на себя роль куклы, которая улыбается всем подряд и смотрит на мир широко открытыми стеклянными глазами.

Гость Этвеша слушал мой сбивчивый рассказ и, кивая своим мыслям, делал шаг, будто хищник подкрадывался к добыче. При его приближении становилось труднее дышать, и я машинально положила ладонь на шею, будто желая избавиться от удушья.

— Сетт, — резко выдохнул Этвеш и вскочил. — Прекрати немедленно!

Миг, и я смогла нормально дышать, едва держась на дрожащих ногах. Серпет же обезоруживающе и как-то по-мальчишески улыбнулся Этвешу и виновато произнёс:

— Прошу прощения, само получилось. — Впрочем, улыбка его быстро растаяла, а взгляд снова стал колючим. — Но, Драган, рассказ попаданки не похож на правду. Во-первых, кто мог пробиться через твои защитные заклинания?

— Другой дракон, — сухо ответил Этвеш, медленно опускаясь обратно в кресло. На меня он не смотрел, будто тоже сомневался в том, что я говорю правду. — Или кто-то помог.

— Тот, кто уже был внутри щита! — торжествующе поднял палец Серпет и бросил на меня косой взгляд. — Разве тебе не кажется странным, что нападение случилось, когда в доме появилась она?

— Златослава меня спасла, — холодно напомнил Этвеш.

— Или сделала вид, когда поняла, что зелья оказалось недостаточно, — пожал плечами неприятный гость. — А, может, Ирган Лабатт подослал её, чтобы влезла тебе в постель и в душу…

— Сетт, ты переходишь границы! — предупреждающе рыкнул Этвеш.

Тот подняла руки, выставив ладони.

— Работа у меня такая — их переходить.

— Вот-вот, — Этвеш устало потёр веки и повёл плечом, болезненно при этом поморщившись. — Выйди за рамки предрассудков и подумай о деле так, если бы в нём не была замешана Златослава.

Серпет недовольно скривился и снова бросил на меня острый взгляд. Похоже, что этот человек ненавидит попаданок, раз бульдогом вцепился в желание обвинить меня в нападении на Этвеша. Стало ясно, что мужчина не поверит ни единому моему слову, но я всё-таки решила высказаться:

— Я никогда бы не навредила хозяину.

— Хозяину? — нехорошо улыбаясь, повторил Серпет и многозначительно поглядел на Этвеша. — Слышал? Ты можешь забрать девушку у Лабатта, но не в силах выдрать его из её сердца. Попаданка верна Иргану, как собачонка!

Я сжалась, похолодев от его жестоких слов.

— Замолчи! — осадил его Этвеш и, сжав пальцы в кулаки, сузил потемневшие глаза. — Сетт, если ещё выскажешься в подобном тоне, дверь моего дома закроется для тебя навсегда.

Серпет помрачнел и, сунув руки в карманы, отошёл обратно к окну, а я бросила благодарный взгляд на господина. Впервые за меня кто-то заступился. Это оказалось… приятно.

— Сам знаешь, — глядя на улицу, раздражённо произнёс гость. — Кто-то позволил преступнику войти. Если это не девушка, тогда кто-то из прислуги?

Этвеш отрицательно покачал головой, но мне казалось, что мужчина всё-таки подозревает кого-то, раз попросил скрыть своё состояние. Или же боялся, что слуги проговорятся, и малышка Варра узнает о ранении отца? Мне тоже не хотелось думать, что строгий дворецкий или ворчливый повар замешаны в покушении, но я точно видела чью-то тень в саду, куда, судя по словам Серпета, так просто не войти.

— Что ещё можно предположить? — обречённо вздохнул гость.

— Если это слишком сложно для тебя, сам разберусь. — Этвеш посмотрел на меня. — Златослава, вам больше нечего рассказать о том вечере?

Я вздрогнула — он будто видел меня насквозь! Как раз в эту минуту задумалась, стоит ли упомянуть о записке, которая рассыпалась у меня в руках пеплом. Опустив глаза в пол, шёпотом поведала об этом. Серпет резко развернулся и торжествующе ударил кулаком по ладони:

— Всё-таки я оказался прав. Это Лабатт! А я говорил, не стоит ворошить это осиное гнездо, но ты забрал игрушку, которой он хвастался направо и налево. Теперь ты знаешь, что Ирган не смирился с утратой и решил вернуть попаданку!

— Будто у него есть такая возможность, — усмехнулся Этвеш. — Игран появляется в обществе лишь благодаря своей внешности и безупречным манерам. Но мы-то знаем, что за красивым фасадом пустота. У Лабатта нет ни сердца, ни денег, ни магии.

У меня вдруг начала чесаться спина, будто каждое упоминание этого страшного человека пробуждает нарисованные им цветы. Уловив моё движение, мужчины повернулись ко мне.

— Что-то ещё? — напряжённо спросил Серпет.

— Магия у него есть, — поделилась я.

Каждое слово давалось с болью, будто я говорила со ртом, полным стекла, но по мере того, как рассказывала о бирюзовых молниях Иргана и о его попытках создать эликсир, стало чуточку легче на душе. Будто боль, которая жила у меня внутри, начала потихоньку выходить.

Странно, но именно неприязнь, которую почему-то испытывал ко мне Серпет, помогла приоткрыть тайны прежнего господина. Будто острый нож, она вскрывала гнойные раны моего прошлого. Впрочем, того, что именно делал со мной Ирган, я не смогла рассказать. Проще было раздеться перед ними.

— Остальное предоставь мне, — преобразившись, хищно оскалился Серпет. — Если попаданка не солгала, этим же вечером я арестую Лабатта.

— Я рассказала правду, господин.

— Так господин или хозяин? — ухмыльнулся гость прежде, чем выйти из кабинета.

Проглотив издёвку, я присела в реверансе. Кажется, допрос завершён, и я могу уйти к себе.

— Златослава, — Этвеш поднялся и, обойдя стол, неторопливо направился ко мне. — У меня ещё одна просьба.

— Слушаю, — опустила голову, гадая, что ему нужно.

— Никогда больше не произносите слово «хозяин», — его голос едва заметно подрагивал. — И не зовите меня господином.

Я подняла голову и удивлённо посмотрела на него:

— Как же мне обращаться к вам?

— По имени.

— Хорошо.

— Попробуйте!

Я набрала в лёгкие воздуха и, отчаянно зажмурившись, выдохнула:

— Драган, надеюсь, вы ничего не забыли в моей комнате?

— Забыл, — неожиданно признался он, и глаза лорда весело заблестели. — Но заберу это попозже, если вы не против. Сейчас я собираюсь посетить несколько столичных лавок, и прошу вас с Варрой сопровождать меня.

— Зачем? — вырвалось у меня.

— Заметил, что вам понравился мой подарок, — хитро прищурился он. — У вас десятки платьев, но надеваете лишь это. Хочу купить вам ещё несколько нарядов по душе.

Если бы лорд дал хоть немного времени, я бы нашла причину отказаться. Но Драган будто знал, что я всеми силами буду избегать поездки, поэтому сразу направился в столовую, где девочка как раз заканчивала поздний завтрак.

— Роза, умой и одень Варру. А вы, Златослава, поешьте. Моя дочь обожает магазины, поэтому день будет долгим.

Дворецкий услужливо отодвинул мне стул, а я едва не хихикнула, вспомнив, как Флам изображал Колобка с чулком на голове.

— Вы улыбнулись, — внезапно обвинил меня лорд. Вздрогнув, я опустила голову и вдохнула, чтобы ответить, но Драган предупредил: — Не вздумайте извиняться.

— Но, — я бросила на него пытливый взгляд исподлобья. — Ваш тон… Вам будто бы не понравилось.

— Верно, — не стал отпираться он и кивком поблагодарил Клету, которая поставила перед лордом тарелку со свежей выпечкой. — Но я был рад увидеть вашу искреннюю улыбку, пусть она и была адресована Фламу.

— А, вот как, — растерянно пробормотала я, не зная, куда девать взгляд, потому как дворецкий заинтересованно оглянулся. — Просто я очень благодарна ему за помощь…

— Вы не обязаны оправдываться, — перебил меня Драган, — потому что не совершили ничего плохого.

Не знаю почему, но мои глаза вдруг наполнились слезами, и в горле встал ком. Чтобы скрыть внезапную смену настроения, я сделала вид, что ем, но на самом деле мне не удалось проглотить и кусочка. Головы не поднимала, чувствуя пристальный взгляд Драгана, и молилась, чтобы он ни о чём не спрашивал.

Было странно ощущать себя человеком, которому позволяют проявлять чувства.

— Я готовья! — зазвенел голосок Варры, и я в нетерпении подскочила. — Идьём!

Отметила про себя, какие ещё добавить упражнения, чтобы речь малышки выправилась быстрее. Думать об этом было безопасно, и я с удовольствием начала планировать, чем мы займёмся с девочкой по возвращении. Какие-то звуки у неё получаются твёрдыми, а потом вдруг мягкими.

— Вашу руку.

Очнувшись от дум, я непонимающе посмотрела на раскрытую ладонь Драгана, перевела взгляд на карету, в которой уже нетерпеливо болтала ногами Варра, и проговорила:

— Извините, я замечталась.

— Любопытно, о чём? — помогая мне подняться, поинтересовался лорд. — Или о ком?

— А вашей дочери, — честно ответила я.

— Какие странные у вас мечты, Златослава, — взгляд его стал цепким, и сразу стало неуютно. — Хотите, чтобы моя дочь стала вашей?

— И я хочу! — радостно подскочила девочка.

Я улыбнулась — наконец она произнесла что-то чисто, а потом замахала руками:

— Нет-нет, я совершенно о другом думала! Планировала занятия с малышкой. Вот увидите, через пару месяцев Варра будет выговаривать все буквы. Потом ещё потребуется время для автоматизации, но…

Осеклась, когда карета тронулась с места, и вцепилась обеими руками в обитую мягким бархатом лавку. За окном медленно двинулись дома, мы проезжали мимо людей, которые с любопытством заглядывали в карету, и сердце забилось чаще от их липких неприятных взглядов.

— Радует, — Драган резким движением закрыл окно шторкой и погладил дочь по голове, — что вы собираетесь провести с нами столько времени.

Я перевела дух и дотронулась до виска, чтобы незаметно стереть капельки выступившего от напряжения пота. Увы, лорд заметил это движение и, вынув из кармана, протянул мне однотонный шёлковый платок. Продолжал, как ни в чём не бывало:

— Два месяца и потом ещё, это сколько? Если останетесь с нами на полгода, то мне не придётся снова искать няню.

— Снова? — Я зацепилась за это слово, потому что не хотелось думать о возвращении к Иргану. Лучше радоваться тому, что я буду полгода жить у Этвеша. — Я не первая няня?

На самом деле мне жутко захотелось спросить о матери девочки, но не решилась заговорить об этом.

— И даже не десятая, — хмыкнул мужчина и снова погладил дочь по голове, а Варра посмотрела на отца сияющими восторгом глазами. — Увы, моя дочь весьма проказлива. Каждая няня, что приходила в этот дом, подвергалась испытанию, которое никто не выдерживал. Лишь вы не стушевались.

Я нахмурилась — что же за испытание устраивала Варра? Чего я должна была испугаться? Казалось, что меня в доме Этвеша считают жуткой трусихой, которая дрожит от каждого косого взгляда или падает в обморок от резкого окрика. Как же так получилось, что я прошла некое испытание, даже не заметив этого?

Спрашивать об этом не стала, поскольку Варра принялась с увлечением рассказывать о представлении и забавных слугах, что участвовали в нём. Смеясь, она корчила рожицы, невероятно точно копируя мимику каждого из спонтанных актёров. Я изумилась, сколько всего подметил ребёнок. Казалось, что девочка умна и проницательна не по годам.

— Приехали, лорд! — воскликнул кучер.

Этвеш отодвинул шторку, и я заметила, что карета остановилась у белоснежного здания, окружённого живой изгородью. На розовых кустах каплями крови алели бутоны, а воздух был наполнен удушающе-сладким ароматом, от которого сразу стала кружиться голова.

На меня вмиг навалились страхи, о которых, казалось, уже забыла. Я будто снова оказалась на пороге дома Иргана, когда впереди меня ждала пугающая неизвестность, а за спиной тёмной стеной застыли ужасные воспоминания.

Кучер спустился и открыл дверцу, а я едва не отшатнулась от сладкого аромата, который вмиг наполнил карету. Едва ли я смогла бы заставить себя выйти к группе людей, которые что-то обсуждали у крыльца, как вдруг на лицо опустилось лёгкое облачко вуали.

— Купил вместе с платьем, но забыл положить в коробку, а после не было возможности отдать, — пояснил лорд, когда я удивлённо обернулась. — Вам очень идёт.

Я прикусила губу, сдерживая слёзы облегчения и горячей благодарности. Наверное, это чувствует воин, когда на поле битвы, лишившись щита, кто-то закрывает его своим.

К нам навстречу поспешила одна из дам, радостно восклицая:

— Лорд Этвеш, как я рада видеть вас так скоро! Проходите-проходите. Лизи, принеси гостям закуски! Марк, проводи кучера…

Я с удовольствием отметила, что всё внимание было направлено на отца Варры, немного доставалось и девочке, а на меня и внимания не обратили. Посетило странно чувство, будто я скрываюсь в безопасной комнатке на первом этаже дома Этвеша и тайком наблюдаю за настоящей жизнью.

Этвеш оглянулся и посмотрел на меня, прежде чем его и Варру проводили в дом, а я замедлила шаг, размышляя, не подождать ли мне господина в тени этого дерева? Здесь тихо, безлюдно и не так сильно пахнет розами, как у ворот.

— Добрый день, барышня, — услышала вкрадчивый голос и резко обернулась. Невысокая пожилая леди доброжелательно смотрела на меня. — Прошу простить моё любопытство, вы новая няня малышки? На вас платье, которое купил лорд Этвеш.

Сама незнакомка на первый взгляд была одета скромно и строго, но тёмная ткань выглядела едва ли не дороже тех, которые заказывал Ирган для моих нарядов.

— Верно… — растерялась я и прижала руки к груди. — Вы правы, я няня Варры.

— Тогда пройдёмте в мастерскую, — предложила она, показывая дорогу. — Моя дочь неучтива, прошу её простить. Боюсь, что Иссоль тайно влюблена в лорда Этвеша, потому устраивает из его визита целое представление.

Сейчас я пожалела, что не последовала за Драганом, проигнорировав его молчаливое приглашение. Интересно, что сейчас происходит внутри?

— Лорда ожидает прохладительный напиток, закуски и свежие сплетни, — будто прочитав мои мысли, поделилась леди. — Зато у нас есть время неторопливо обсудить ваши новые наряды. Итак, помимо повседневных платьев, вам потребуется наряд для приёма гостей, для загородной прогулки, бальные платья…

— Нет-нет, — поспешила остановить её. — Всё это нужно для Варрочки. А мне достаточно одного платья, похожего на это. Чтобы удобно и…

— Не чёрное, — понимающе улыбнулась женщина. — Лорд Этвеш уже отдал распоряжение насчёт цвета, ткани и прочего. Вам нужно лишь выбрать из того, что я предложу. А где малышка? Лизи, приведи ребёнка!

Служанка, которая только-только выглянула из дома, тут же скрылась, а пожилая женщина повела меня по тенистой тропинке к небольшому домику, увитому зелёным вьюном до самой крыши.

— Можете обращаться ко мне по имени, — слегка обернувшись, сообщила леди. — Элиан. Как вы, должно быть, догадались, я бытовой маг.

— А меня зовут Златослава, — вежливо представилась я и тихо призналась: — Я попаданка.

— Вот как? — она на миг сузила глаза, а потом отвернулась и укорила шаг.

Я же услышала за спиной звонкий смех Варры и подождала малышку. Служанка, которая привела ребёнка, поклонилась и убежала обратно. А мы с девочкой вошли в мастерскую. Тут приятно пахло свежестью хлопка, вдоль стен стояли большие сундуки. На широком столе красовались рулоны ткани, коробки с лентами и кружевами, разноцветные бобины ниток, лекала.

Элиан поманила нас к небольшому письменному столу, на котором лежала стопка карандашных рисунков.

— Покажу, что придумала. Вот это для юной леди, а это для её няни. Как вам? Нравится?

— Мне! — малышка выхватила лист, который пожилая леди протягивала мне.

— Это платье для взрослых, — попробовала убедить её Элиан.

Но Варра спрятала рисунок за спину и обиженно насупилась.

— А разве нельзя сшить нам одинаковые платья? — желая порадовать ребёнка, предложила я. — Одна ткань, похожий фасон, но разные размеры.

— Да-да! — обрадовалась девочка.

— Но как же этикет? — растерялась Элиан. — Это не правильно.

— Сделайте так, как они хотят, — услышали мы спокойный голос Драгана.

— Лорд Этвеш? — удивилась пожилая леди и ехидно усмехнулась: — Должно быть Иссоль страшно разочарована, она так долго готовилась к вашему визиту, а вы так скоро покинули дом.

— Я зашёл лишь для того, чтобы навестить вашего супруга, — пояснил Драган и приблизился к дочери. Склонился, протягивая руку: — Покажи, что тебе понравилось. О, это весьма недурно.

Подошёл к столику и быстро перебрал эскизы:

— Это, это и это не подходит. Остальное начинайте шить. Кстати, леди Элиан, готов ли мой прошлый заказ?

— Конечно, — поклонилась женщина. — Я прикажу Лизи отнести в вашу карету.

— Нет, — остановил Драган. — Я предпочёл бы, чтобы Варра и Златослава переоделись.

Я похолодела от одной мысли, что придётся снимать одежду в чужом доме, но малышка так обрадовалась новому наряду, что промолчала. Когда служанка отвела нас в небольшую комнатку без окон, где стояло лишь огромное зеркало, я сначала помогла переодеться малышке и лишь когда она вышла к папе, сама сменила платье.

Оно было роскошным! Небесно-голубой шёлк юбки струился до самых щиколоток. Бежевый бархат корсета, расшитого золотыми узорами, облегал лиф как вторая кожа, а персиковые кружева скрывали от посторонних глаз мои руки и шею. Дополнением к наряду была небольшая шляпка с коротенькой кружевной вуалью, скрывающей лицо до носа.

Стройная девушка в зеркале мне понравилась — я совершенно не узнавала в ней бесцветную куклу, отражение которой каждый день видела в доме Иргана. Элиан действительно была мастером своего дела и отличным магом. Наряды, созданные ей, и смотрелись великолепно, и не стесняли движений, а сочетания цветов радовали глаз.

Но после нашего знакомства женщина стала вести себя иначе. А когда я попрощалась, проводила меня тяжёлым взглядом, и, пока я шла до кареты, он жёг кожу между лопаток. Но я позабыла об этой странности, когда мы поехали в обувную мастерскую, а оттуда в ювелирную. Лорд Этвеш без возражений скупал всё, на что показывала девочка, и меня это начинало беспокоить сильнее пристального внимания других людей.

— Вам не кажется, что вы слишком балуете ребёнка? — осторожно спросила я. — Серьги, колье и браслеты очень красивые и яркие, но они предназначены для взрослых леди, а Варра ещё ребёнок. Она не скоро сможет их надеть.

— Эти украшения моя дочь выбрала для вас, Златослава, — ошарашил меня Драган. — Прошу, наденьте их.

Я застыла, вдруг снова ощутив себя куклой, которую наряжали. Этвеш, будто ощутив перемену, захлопнул шкатулочку и поставил на скамейку. Когда карета остановилась, мужчина взял на руки задремавшую дочь и понёс её к дому. Я поспешила следом за ними, как вдруг узоры на спине начали ныть и чесаться.

Остановившись на пороге, я медленно обернулась и встретилась взглядом с Ирганом.

Прижавшись спиной к двери, я положила ладонь на грудь в страхе, что бешено бьющееся сердце вот-вот выскочит из груди. Трудно сказать, как я оказалась в комнате Варры, и почему именно в детской. Казалось, я только что стояла на пороге и, обернувшись, смотрела, как к дому подъезжают всадники, одного из которых мгновенно узнала.

В дверь постучали, и я едва не потеряла сознание от ужаса. Неужели, Ирган вернулся за мной? Что, если господин нашёл деньги, которые должен Драгану? Вспомнила записку, которая рассыпалась в руках, и в ушах снова зазвучал голос прежнего хозяина: «Обещаю, что скоро ты вернёшься домой».

Я не хотела возвращаться в тот ужасный дом! Была готова на всё, чтобы этого не случилось. Да лучше умереть, чем снова стать игрушкой Иргана и жить в постоянном напряжении. Терпеть жуткую боль, улыбаться и благодарить своего мучителя за красоту, нарисованную на моём теле. А ещё не видеть светлую улыбку Варры, не слышать её весёлого смеха, не ощущать искренних детских объятий.

Увидев луч света, я не хотела снова жить во тьме!

Стук повторился, уже настойчивее, и я бессильно упала на колени. Задыхаясь от ужаса, била себя по груди и пыталась отползти от двери, которая с треском распахнулась. В глазах потемнело, казалось, что Ирган вот-вот схватит меня за горло и, подняв над полом, бросит на кровать. Разорвёт красивое платье, подаренное Драганом, и выпустит паучьи лапки своей магии…

— Златослава, — донеслось будто сквозь туман. — Что с вами? Посмотрите на меня!

Драган звал меня, но я не могла пойти на его голос, всё больше увязая в привычном страхе и безысходности, снова становилась куклой, бесправной и неживой. Как вдруг среди сгущающихся туч ужасной бури вдруг вспыхнул свет, принося миг желанного облегчения.

— Дышите, — слышала приказ и подчинилась. — Ещё. Так-то лучше…

В ушах зашумело, к телу постепенно возвращалась чувствительность, перед глазами прояснилось, но легче мне не стало. Я осознала, что действительно лежала на кровати, а рядом со мной находился полуобнажённый Драган. Рубашка была практически разодрана, позволяя рассмотреть накачанный торс и кубики пресса и грудь, к которой была прижата моя ладонь, накрытая рукой мужчины.

— Вы порозовели, — рассматривая моё лицо, отметил мужчина и отпустил мою руку. — Это хорошо. Значит, чувств не лишитесь.

Я же замерла, как кролик, очнувшийся в логове тигра. Боялась шелохнуться, сделать вдох, отвернуться. Что произошло? Мужчина рывком поднялся и, поправляя свою одежду, отошёл к окну. Не оборачиваясь, глухо произнёс:

— Мне бы хотелось узнать, что произошло между вами и Ирганом. Отчего вы стали такой? Почему, прикасаясь к моим шрамам, вам становится лучше? Но я не буду спрашивать. Подожду, когда вы сами захотите открыться мне.

Он надел камзол и застегнул его на все пуговицы, скрывая рваную рубашку. Я же медленно села и машинально одёрнула платье. Сжавшись, опустила голову, изо всех сил сдерживая желание попросить прощения у мужчины, ведь он велел не делать этого. Для меня же это был способ отгородиться, построить стену между собой и другими, ведь слыша слова извинения, люди ощущали превосходство, возвышались надо мной и хоть на чуть-чуть отдалялись.

— Простите, — вдруг произнёс Драган, и я резко выпрямилась, думая, что ослышалась. Мужчина развернулся и посмотрел мне в глаза: — Я и предположить не мог, что Сетт приведёт сюда этого человека. Знал бы, остановил!

Я с трудом перевела дыхание, мучительно проигрывая в мыслях слова Драгана.

— То есть, — голос задрожал от внезапной надежды, — господин Лабатт приехал не за мной?

— Сетт посчитал, что встреча с вами поможет сорвать с Иргана маску, — скривился лорд Этвеш. — Но в стремлении вывести преступника на чистую воду, мой друг не учёл ваши чувства, и за это я прошу прощения.

Небо за окном быстро темнело, и в спальне Варры сгущался мягкий бархатный полумрак. Драган поднял руку и, особым образом переплетя пальцы, дунул на них. К потолку, медленно разгораясь, поплыли светящиеся шары, и по стенам заплясали наши тени.

Я медленно впитывала новость, что мне не нужно возвращаться в тот дом. Друг Драгана, который расспрашивал меня о ночном происшествии, привёл Иргана, чтобы убедиться или опровергнуть его вину.

— Господин Серпет хотел, чтобы мы встретились? — уточнила я, и Драган кивнул. — А что будет с господином Лабатт, если выяснится, что именно он напал на вас?

— Его ждёт казнь.

Я снвоа посмотрела в окно, отмечая, что к дому подъехала карета, послышался женский смех, затем низкий мужской голос. Похоже, что пожаловали новые гости. Драган продолжал:

— Я поднялся за вами лишь для того, чтобы убедиться, что вы в порядке. Роза сказала, что вы выглядели так, будто увидели смерть. А сейчас спущусь и попрошу всех немедленно покинуть мой дом.

— Погодите, — поднялась я и, сжав кулаки, поспешно выпалила то, что не хотела говорить: — Я встречусь с ним.

Драган нахмурился и сделал шаг ко мне, но замер и слегка наклонил голову.

— Вы уверены?

Я тоже шагнула вперёд и положила ладонь на кроватку Варры. Прикосновение к месту, где обычно спала малышка, будто наполнило меня силой и решительностью.

— Вы просили помочь.

Он ещё немного приблизился и хрипловато признался:

— На самом деле, я не хочу, чтобы он смотрел на вас. Простите, не могу объяснить почему мне это не нравится.

— Потому что вы хороший человек, — вырвалось у меня.

Честно говоря, мне казалось, что я лишусь чувств, едва окажусь лицом к лицу с Ирганом, но отступать не собиралась. Во-первых, я больше не бесправная кукла. А во-вторых, рядом будет тот, кому я уже немного доверяла.

Я уже несколько минут стояла у двери в гостиную, из-за которой порой слышался весёлый смех, прерывающий тихий фон разговоров. Обещала Драгану, что встречусь с моим мучителем, но сейчас не находила в себе сил сделать хотя бы шаг. Даже короткая вуаль не помогала ощутить себя увереннее, и уже хотела сдаться, как вдруг дверь распахнулась, и мне навстречу выскочила возбуждённая Варра.

— Зъятосъява! — Малышка с разбегу врезалась в меня и обняла, засмеявшись. — Я скучайа!

— Я тоже скучала, — тихо призналась я, ощущая невероятное облегчение.

С меня будто могильную плиту сняли, которая давила к земле. Стало легко и просто, ведь девочка держала меня за руку и улыбалась так, что я наполнялась силой и уверенностью. Дёрнула уголками губ и спросила:

— Ты куда-то спешила?

— К тебе, — прищурилась она. — Хочу Койобок!

— Сказку, которую ты видела утром? — мягко уточнила я и покачала головой. — Для этого слишком поздно. Может, завтра?

— Неть! — девочка потянула меня в гостиную, и я затаила дыхание, но ступила туда, где ждал мой мучитель. — Воть!

Варра указала на слуг, которые смущённо топтались посередине зала. Голова Розы снова была украшена салфетками, красная от волнения Клета сжимала в руках морковку, а донельзя мрачный Арш потел в шубе. Но больше всего было жаль дворецкого, который теребил женский чулок. Лицо Флама покрылось красными пятнами, кадык дёргался.

— Зъятосъява! — торжественно объявила девочка и радостно посмотрела на папу.

Драган перевёл на меня взгляд, и я поразилась живой тьме, которая плескалась в них. Она была хищной и угрожающей, но меня скорее привлекала, чем пугала. Торопливо опустив голову, я присела в реверансе:

— Извините за опоздание.

И прикусила губу, понимая, что снова ослушалась приказа Этвеша. Но, что удивительно, осознав это, я не испытала привычного страха перед наказанием. Наверное, его вытеснил ужас перед встречей лицом к лицу с Ирганом.

— Это и есть ваша няня? — услышала капризный женский голос.

— Няня моей дочери, леди Зурин, — ледяным тоном поправил Драган.

— А почему она в вуали? — его собеседница явно не уловила предупреждающие нотки в его голосе. — Она так уродлива?

— Зъятоъява къясивая! — искренне возмутилась малышка и повернулась ко мне: — Сними!

Если бы гости хором приказали, не стала бы этого делать, но Варре отказать не смогла. Как, должно быть, и слуги. Убрав эфемерную защиту, посмотрела в сторону, откуда звучал женский голос, и увидела молодую эффектную женщину, которая расположилась на широком диванчике. Леди Зурин мне совершенно не понравилась. Может, дело во взгляде, а может, в чёрном платье, которое очень шло гостье.

— Ирган, это же твоя попаданка! — внезапно воскликнула леди в преувеличенном изумлении. — Признаюсь, я не сразу узнала её в этом наряде. Как же она оказалась няней вашей дочери, господин Этвеш?

— Он её забрал, — услышала я вкрадчивый голос, от звука которого хотелось провалиться под землю. — На время. Верно?

— Что? — ахнула Зурин.

Присутствующие недоумённо переглянулись, а вот Драган потемнел лицом и, сузив глаза, сжал бокал так, что побелели пальцы. Заметив это, Сетт подошёл к нему и положил ладонь на плечо, с силой сжимая. Я вспомнила, что именно в этом место эликсир сильнее всего разъел кожу, и, кажется, оно до сих пор болело, так как от прикосновения Этвеш скривился.

— Это просто шутка! — неожиданно рассмеялся Ирган и обмахнулся платком. — Этвешу потребовалась няня для дочери, а у Златославы большой опыт в этом деле. Вот я и попросил попаданку выручить моего доброго друга, пока тот не найдёт кого-нибудь более подходящего.

Обстановка в гостиной тут же изменилась, вновь зашуршали разговоры, зазвенел смех.

— Вы невероятно добры, господин Лабатт! О, как это благородно!

Вокруг Иргана благоухающим цветником собрались дамы. Господин всегда был душой общества, он так умело очаровывал каждого, что через несколько минут женщины были готовы рожать ему детей, а мужчины с радостью отдали бы своих дочерей в жёны. Но я знала, что всё это лишь привлекательная маска, за которой скрывается чудовище.

— Сегодня у вас особенно красивая улыбка, — неожиданно отметил кто-то из гостей. — Очень искренняя.

Я повернулась и всмотрелась в смутно знакомого мужчину, а он поспешил напомнить:

— Воуд. Мы познакомились на приёме у Лабатта…

— Действительно, — перебил его Ирган и зло сузил глаза. — Раньше ты так не улыбалась.

Честно сказать, я и сама осознала, что приподняла уголки губ только, когда мне об этом сказали, и едва не рассмеялась. Сначала показалось, что моё появление не произвело на Иргана особого впечатления, но я это оказалось не так.

Сейчас я подмечала малейшие детали, и видела, что господин в бешенстве. То, как он хищно приподнимал верхнюю губу, обнажая белоснежные зубы, как напрягся, напоминая сжатую пружину, выдавало наивысшую ярость.

Раньше меня бы ждала ночь, полная боли и страдания, но теперь я была под защитой того, кому пообещала помощь. И теперь отчаянно захотела сделать всё, что от меня зависело, чтобы разоблачить Иргана. Кто-кто, а я знала, как вывести этого человека из себя, ведь память каждого такого случая зудела на моей коже, не давая позабыть.

Первое — я могла уйти лишь после того, как мне разрешили. Сейчас и не подумаю ждать разрешения. Я медленно повернулась спиной к своему мучителю и направилась к Розе:

— Почему вы здесь? Ещё с таком виде.

— Мы увидим сегодня представление или нет? — заметив, что я разговариваю со служанкой, высокомерно уточнила леди Зурин.

— Юная леди очаровала нас своими восторгами, — поддакнул мужчина, которому понравилась моя улыбка. — Девочка поделилась, что её няня придумала замечательную сказку, и всем стало интересно.

— Я с удовольствием расскажу эту историю, — с поклоном ответила я и попросила Розу: — Пожалуйста, уложите девочку, уже поздно. Клета, поможешь?

Мужчины, осознав, что им не придётся играть роли при важных господах, облегчённо перевели дыхание, а вот леди Зурин не унималась:

— Как вы можете лишать ребёнка развлечения? Варра так ждала!

— Папа йазъешил, — захныкала малышка.

Я удивлённо покосилась на Драгана и отметила, что Сетт до сих пор вцепился в его плечо, будто имел какую-то власть над мужчиной. Неужели так называемый друг удерживал его магией, чтобы Этвеш не вмешался? Судя по ярости в глазах Этвеша, лорд жаждал немедленно выставить гостей из дома. Сетт приподнял брови и едва заметно кивнул, поощряя меня.

И он был прав. Вряд ли снова решусь встретиться вот так с моим прежним господином даже для того, чтобы помочь Драгану. А, значит, надо вывести Иргана из себя сейчас. Да так, чтобы он забыл о масках и приличиях.

Второе…

Что должна делать игрушка? Стоять, где поставили, или сидеть, где посадили. Молчать, улыбаться и ни чём не думать. Она для красоты, у неё нет воли и права выбора. А ещё она не должна быть человеком. А я ощутила себя им, пожив в этом доме, пообщавшись с кем-то, кроме Иргана. Окунувшись в ненавязчивую заботу, которой меня здесь окружили, я начала обретать себя.

Я наклонилась к девочке и мягко поинтересовалась:

— Что, если завтра утром мы разыграем другую историю, ещё веселее этой?

— Да-да!

Малышка обрадовалась так, что захлопала в ладоши, и я шепнула ей:

— Тогда спокойной ночи.

Выпрямилась и кивнула Розе, чтобы уводили ребёнка. Когда все слуги, кроме дворецкого, покинули гостиную, Ирган негромко сказал Воуду:

— А вы не верили, что Златослава прекрасно управляется с детьми? Посмотрите. Малышка беспрекословно слушается няню. Уверен, из неё получится хорошая мать.

— Твоя попаданка попросту издевается над ребёнком! — возмутилась леди Зурин. Обиженно посмотрела на Иргана и мстительно добавила: — Кроме того ведёт себя настолько вызывающе, будто не няня в этом доме, а содержанка!

Драган сжал челюсти и подался вперёд, будто намереваясь встать, но Сетт сильнее сжал его плечо. Я же лишь улыбнулась, прячась за ничего не значащей гримасой, которой научил меня Ирган. На мужчину, который почти незаметно манипулировал вспыльчивой и ревнивой леди, посмотреть не решалась, но была уверена, что Ирган в бешенстве, которое тщательно скрывал.

Впрочем, мне было нужно не смотреть на своего бывшего хозяина, а как можно быстрее вывести его из себя. Тогда этот неприятный вечер закончится, Серпетт отпустит Драгана и, возможно, сумеет арестовать Иргана, как и собирался.

Я плавно повернулась к гостье и негромко проговорила:

— Леди Зурин, прошу прощения за своё поведение. Верно, перед вами всего лишь необразованная попаданка, но даже я не стала бы делать оскорбительные предположения в адрес хозяина дома, куда пришла в качестве гостьи.

Женщина шумно вдохнула, явно желая ответить резкостью, но осеклась, сжавшись под насмешливыми взглядами дам, которые окружали Иргана. Удивлённо захлопала ресницами и пролепетала:

— Разве я что-то сказала о господине Этвеш?

— Вы намекнули, что он пользуется положением, — сдерживая смешок, громким шёпотом подсказала одна из женщин.

— Я вовсе не то имела в виду… — Лицо Зурин пошло красными пятнами. — Я похвалила его снисходительность и доброту.

Она замолчала, совсем стушевавшись под саркастичными взглядами гостей. Нервно расправила веер и принялась быстро-быстро им обмахиваться. Все, кто сидела на диванчике рядом с Зурин, поднялись и отошли, оставив леди в гордом амплуа изгоя.

Для меня подобная картина не была в новинку. Ирган часто развлекался подобным образом, загребая горячий уголь чужими руками, делая из одних любимцев общества, а потом торжественно сбрасывая неугодного с небес на землю.

Но сегодня в его игру вмешалась я, и теперь ждала последствий. Даже представить не могла, что бы Игран сделал со мной, осмелься высказаться подобным образом в его доме. Не выдержав, глянула искоса на мужчину и поймала взгляд, полный такой ярости, что не сдержалась и отступила на несколько шагов.

— Куда же вы? — воскликнул Воуд. — Златослава, вы обещали рассказать историю Коёбка!

— Колобка, — машинально поправила я и, чтобы оправдать своё бегство, развела руки в стороны. — Теперь места достаточно. Леди Зурин, не желаете принять участие в небольшой игре?

Сжавшаяся в унизительном одиночестве женщина встрепенулась, будто не веря своим ушам:

— Я? — затравлено огляделась и несмело поднялась, внезапно утратив весь гонор. — А что мне придётся делать?

Да, я снова решила воспользоваться излюбленным методом Иргана. Изгою поручалось нечто неприятное, а порой задание было откровенно оскорбительным, зато после провинившегося великодушно прощали.

— Будете играть медведя, — сообщила ей, и женщина обречённо направилась к шубе, забытой Аршем, но я перехватила леди за руку. — Нет-нет, костюмов не будет. Подобное поведение в высшем обществе считается унизительным. Варра слишком мала, чтобы понимать это, малышке чуть больше двух, но мы с вами взрослые люди. Верно?

Леди побледнела и, явно мечтая провалиться под землю, выдавила:

— Да.

— Воуд, сыграете волка?

— Ради вашей улыбки, Златослава, — оскалился мужчина, — всё, что угодно. А кто будет Колобком?

— Если позволите, — сообщила окружающим и присела в небольшом реверансе, — буду чтецом и исполнителем главной роли. И последнее — нам нужна лиса.

Только я знала, чего мне стоило повернуться к Иргану и, встретившись с ним взглядом, остаться на месте. Растянув уголки губ, вежливо уточнила:

— Не окажете любезность, господин Лабатт?

— Ради вашей улыбки, — хищно ухмыльнулся тот, копируя слова и манеру речи Воуда, но вкладывая свой смысл, — всё, что угодно.

По спине прокатилась волна ледяного ужаса, магические шрамы страшно зачесались. Ох, как же я надеялась, что после всего этого Серпет арестует Иргана, и я больше никогда не увижу этого ужасного человека! Ради счастливой жизни рядом с маленьким солнышком по имени Варра я сейчас переступала через себя и шагала дальше по стеклянным осколкам своего прошлого.

Вот только на этот раз у сказки появился другой конец.

— И когда лиса уже почти съела Колобка, — повернулась к Драгану, — появился дракон.

— Дракон? — рассмеялся Воуд и многозначительно посмотрел на помрачневшего Иргана: — Так вот в чём смысл этой сказки!

Со всех сторон к моему бывшему господину ринулись девушки и женщины:

— Лорд Лабатт, — зашумели они, награждая мужчину горячими глазами и аплодисментами. — Вы были великолепны! Такого очаровательного лиса не видел весь Сард!

— Бла-го-да-рю, — процедил тот, и мне захотелось немедленно исчезнуть.

Понимая, что сделала всё, что могла, и ещё столько же выше своих сил, я тихонько побрела к выходу. Пере глазами потемнело, и я прислонилась к стенке.

— Златослава, вам плохо? — услышала голос дворецкого. — Принести воды?

— Я сама, — шепнула и попыталась улыбнуться дворецкому. — Пожалуйста, не оставляйте… Я хотела сказать, что не хочу обременять занятого человека.

И поторопилась в сторону своей комнат. На столике белели булочки закуски и стоял бокал. Схватив его, сделала большой глоток и закашлялась, не ожидая того, что внутри окажется не вода.

— Тебе понравилось? Я сварил его для тебя, Златослава.

Кубок выпал из моей руки, расплескав эликсир, затылок сжало льдом ужаса. Резко развернувшись, чтобы не оставаться к врагу спиной, я только и успела, что заметить бирюзовые молнии, пробегающие по коже Иргана, а в следующий момент он схватил меня за горло и вжал в стену. Тело болезненно прострелило магией, но я упрямо пыталась освободиться, цепляясь за руку мужчины до тех пор, пока окончательно не потемнело в глазах.

Вокруг меня порхали золотистые бабочки, а весёлый голос звенел летним ручейком:

«Ты можешь так?»

— Не могу, — шепнула, и по щеке скатилась слеза.

Я открыла глаза и посмотрела в потолок, которого не узнавала, и сердце пропустило удар. Повернула голову, глядя на чужое окно, за которым брезжил новый рассвет. При виде первого луча солнца я облегчённо перевела дыхание, почему-то уверенная, что нахожусь в спальне Драгана. Здесь пахло так же приятно, как от самого мужчины, и на душе стало спокойнее. Ирган не забрал меня из дома дракона.

Приподнявшись, я вдруг ощутила сильно першение в горле и, закашлявшись, упала обратно на подушки. Ощупав распухшую шею, поморщилась от боли. Ирган не пытался меня убить. Он наказывал игрушку, которая посмела вести себя, как человек. Вышел из себя настолько, что желание сделать больно мне пересилило осторожность, ведь он находился в чужом доме.

А, значит, я справилась с заданием Драгана. Смеяться было больно, но я не смогла сдержать радости. Надеялась, что чудовище с лицом ангела арестовали, и теперь я стала по-настоящему свободна.

Дверь скрипнула, и я машинально замерла с закрытыми глазами. Притворяться спящей научилась быстро, смекнув, что когда Иргану было скучно, и он желал поразвлечься с игрушкой, отступал при виде меня спящей. Но когда мужчина был в ярости, это не спасало, и я чувствовала приближение беды.

Внезапно, оно нахлынуло и сейчас, застав меня врасплох.

— Ты не должен был переходить черту, — тихо, но очень грозно произнёс Драган.

— Ты её не рисовал, — вкрадчиво ответил Сетт. — В следующий раз покажи границы, и я постараюсь их придерживаться.

— Уверен, что будет следующий раз? — угрожающе уточнил Этвеш.

— Конечно, — тихо рассмеялся его собеседник, и я уловила лёгкий флёр страха, который Серпету не удалось утаить. — Ты должен мне, помнишь?

— К сожалению, — спокойнее произнёс Драган. — Почему не сказал, что у тебя ничего нет на Лабатта? Ты вёл себя так уверенно, когда говорил об аресте, а на деле использовал Златославу, как приманку.

— Что поделать, — хмыкнул Сетт. — Мерзавец хитёр. Его обожают женщины, ему доверяют мужчины. Каждый чёртов житель Аррена готов покривить душой, лишь бы помочь Иргану. Никто не верил, что он способен издеваться над кем-то. Ты и сам не был уверен в том, что попаданка подвергалась насилию.

— Уверен, — возразил тот и добавил тише: — Доказательств не было.

— Теперь они есть, — приободрился Серпет. — Все твои гости видели, как лорд Лабатт душил девушку. Если бы это произошло в его доме, гадёныш мог бы выкрутиться, но здесь…

— Если ты ждёшь от меня благодарности, то стараешься зря, — перебил его Драган. — Ты подверг опасности няню моей дочери. Я даже подумать боюсь о том, что Варра могла это увидеть!

Воздух вдруг сгустился, как всегда бывало, когда Иргана использовал сильную магию, и мне стало труднее дышать. Сетт опасливо протараторил:

— Но она не увидела. И с девушкой всё в порядке. Уверен, Лабатт не пытался её убить, лишь хотел наказать за дерзкое поведение. Честно признаться, я восхищён её поведением! Златослава говорила мягко, улыбалась нежно, но била на поражение, определённо зная все слабости Иргана.

— Она спит и не слышит твоей лести, — холодно сообщил Драган.

— Так передай ей. Вижу, что ты очень волнуешься об этой девушке. Думаешь, что она та самая?

— Тебе пора уходить.

Казалось, ледяным тоном Драгана можно было замораживать воду, но на Серпета это не действовало. Хотя был момент, когда в голосе этого господина промелькнул искренний страх, сейчас же тон сочился самовольством:

— Не указывай мне, Драган! Ты променял эту возможность на жизнь найдёныша. И не забывай, что Его Величество в любой момент может передумать, поэтому не советую испытывать его терпение…

— Ты подходишь к границе, — оборвал его Этвеш. — Надеюсь, я выразился ясно. Если снова попытаешься перейти черту, твоя магия меня не остановит.

Некоторое время было тихо, но напряжение в воздухе возросло в разы. Представилось, как мужчины яростно прожигают друг друга взглядами. Судя по тому, как хлопнула дверь, Драган всё же победил. Впрочем, я не сомневалась.

Открыла глаза и, приподнявшись на локтях, посмотрела на широкую спину Этвеша. Мужчина неторопливо расстегнул рубашку и, опустил голову, вдруг зашипел от боли. Этот звук мне был знаком до мурашек. Когда-то он вырывался у меня, когда боль была настолько сильной, что в клочья разбивала желание не издавать ни звука.

Бесшумно поднявшись, я осторожно подошла к мужчине и замерла рядом.

— Вам плохо?

Он резко развернулся, и на миг перед моими глазами предстала ужасная рана, ещё хуже, чем в тут ночь, когда на Драгана напали. Мужчина быстро закрылся рубашкой, но я, поддавшись острому сочувствию, положила ладонь на его руку.

— Позвольте вам помочь?

Этвеш несколько секунд буравил меня своими чёрными глазами, а потом молча кивнул и опустился на стул. Я отступила на шаг и внимательно осмотрела стол, на котором были разложены бутылочки зелий и чистые ткани.

— А где вода?

— Думаете, что меня снова облили эликсиром?

Драган на миг посмотрел на меня исподлобья, и у меня от этого взгляда мурашки побежали. Я отвернулась и, чтобы занять руки, подхватила одну из повязок и бутылочку, что стояла ближе, чем другие. Пояснила негромко:

— Выглядит так же.

— Сетт обладает редкой магией, — пояснил мужчина и, потянувшись, задел меня плечом. От простого прикосновения меня будто током дёрнуло. Но Драган лишь взял другую бутылочку и переда мне: — Это ускорит регенерацию.

Кивнув, я щедро плеснула зелья на тряпочку и приблизилась к Этвешу. Одной рукой осторожно отвела в сторону ткань, другой прижала к ране влажную ткань. Кадык Драгана дёрнулся, на впалых щеках мелькнули желваки. Ему должно быть так больно, но мужчина даже не зашипел, как недавно, не желая показывать слабости при женщине.

— Какая у него магия? — желая отвлечь Драгана, уточнила я.

— Он может использовать чужую магию. На время усиливать, даже если от неё почти ничего не осталось…

И осёкся, когда я передвинула ткань. Но на том месте, где приложила в первый раз, уже появлялись рубцы, так сильно похожие на мои.

— Но вы сильнее, — ничуть не сомневаясь, выпалила я.

Взгляды наши встретились, и Драган неожиданно улыбнулся мне. И будто что-то промелькнуло между нами, похожее на золотой лучик солнца, на миг выглянув из-за туч, или бабочку, внезапно вспорхнувшую с дерева, испепелённого молнией.

Это тёплое чувство я назвала надеждой.

Обтерев раны Драгана зельем, я молча собрала использованные ткани и, поклонившись, пошла к выходу.

— С сегодняшнего дня вы живёте в детской, — услышала привычно холодный мужской голос.

Подумалось, что Драган всегда говорил так, будто ему нет до меня дела, но его поступки утверждали обратное. Мужчина приказывал, словно не желал слушать возражений, но всегда ощущала его заботу. Поэтому присела в реверансе и негромко произнесла:

— Я ценю это. Мне действительно было бы трудно оставаться в той комнате, где на меня напал…

Поперхнулась, не имея сил даже имя Иргана произнести вслух. Вся моя смелость была выжата вчера, когда я с отчаянием умирающего намеренно злила Лабатта.

Драган продолжал смотреть на меня, и я торопливо сменила тему:

— Не подумайте, что мне там не нравилось. Я благодарна за то, что мы выделили мне самую крохотную комнатку в доме. Полагаю, что вам было непросто её приготовить, ведь пришлось отказаться от кладовки. Мне было очень спокойно там, потому что небольшое пространство можно было просто и быстро обжить.

Он коротко усмехнулся, признавая, что его хитрость раскрыли, и я снова поклонилась:

— Благодарю, господин.

— Я просил вас не называть меня так.

Конечно, я помнила, но не смогла заставить себя произнести имя мужчины, обнажённую грудь которого только что трогала (пусть и тканью).

— Вы покраснели? — глаза Драгана расширились от удивления. — Не знал, что вы можете смущаться.

— Я всё же живой человек! — выпалила я и опрометью выскочила из комнаты господина.

Едва не сбила с ног Розу, которая несла стопку чистого белья. С трудом удержавшись на ногах, но всё же уронив ношу, женщина заохала:

— Куда вы так торопитесь, Златослава?

— Я… Это…

Пыталась подобрать правдоподобное объяснение, но ничего не приходило в голову. И что тут скажешь, если прислуга своими газами видела, как я с красными щеками выскочила из спальни хозяина дома? Уверена, женщина уже придумала весьма правдоподобное объяснение, а то и не одно.

— Разве можно так бегать, когда ещё недавно вы едва не умерли? — она всплеснула руками. — Не бережёте вы себя! А Варрочка так переживала, так переживала!

У меня сердце пропустило удар.

— Где малышка? Что делает?

— Спит, — вздохнула Роза. — Но долго не могла уснуть. Как с вами несчастье произошло, так начала плакать, будто почувствовала что-то. Её долго не могли успокоить. Господин не знал, куда вас отнести. В детской шумно, у нас с Клетой тесно, у вас… Не мог он вас туда вернуть! Оставалась его спальня. Вы не волнуйтесь, Этвеш благородный человек, он бы никогда не воспользовался слабостью дамы.

— И мысли не было, — я присела и помогла служанке собрать бельё.

— Признайтесь, — она хитро улыбнулась. — Вы потому и сбежали, красная от смущения, что пришли в себя на кровати мужчины.

Я промолчала, не желая ни подтверждать её догадку, ни опровергать её. Ведь я не сбежала! Оставшись наедине с Драганом, я подошла к полуобнажённому мужчине и трогала его. И мне не было противно или страшно, как с Ирганом, а то новое робкое чувство я пока не знала, как назвать, а потому нарекла сочувствием.

— Кстати, — подалась ко мне Роза, и глаза её сверкнули любопытством. — А тот…

— Вам платят за сплетни? — раздался над нашими головами ледяной голос Драгана.

Роза подскочила и, виновато опустив голову, поспешила дальше по коридору. Мужчина подал мне руку и помог подняться.

— Признаться, не ожидал, что вы сбежите, — негромко признался он и дёрнул уголком рта. — Уверен, что у вас ко мне немало вопросов.

Мир на миг остановился, и я забыла, как дышать. Неужели, Драган знал, что я не спала и всё услышала?! Он был прав, мне о многом бы хотелось расспросить, но я не могла этого сделать. Всё это было слишком, и я отступила, осторожно высвобождая руку из его пальцев.

— Простите… — Осеклась, снова поймав себя на старой привычке отгородиться. Сжав пальцы в кулаки, с трудом призналась: — Вы правы, я всё слышала. И хотела бы знать больше, но сейчас не смогу вынести ни хороших, ни плохих новостей.

— Вы потрясены, это понятно, — подытожил он.

— Верно, — подтвердила я.

— Мне жаль, что разочаровал вас, — невесело усмехнулся он и, шумно выдохнув, посмотрел в потолок. — Могучий и свободолюбивый дракон под каблуком короля и служит ему, как собачонка!

— Не-ет! — пылко возразила я. Поддавшись порыву, сделала шаг навстречу и, схватив руку мужчины, прошептала: — Я потрясена тем, на что вы способны пойти ради чужого ребёнка. Вы и до этого казались мне образцом благородства, а сейчас… сейчас…

Я не могла подобрать нужных слов, полностью отражающих моё восхищение. Драган медленно опустил голову, и его глаза полыхнули живой тьмой, черты его лица приняли хищное выражение, даже скулы сильнее заострились, а в голосе проявились рычащие нотки:

— Сейчас я вас поцелую.

Вздрогнув, я выпустила его руку и отступила. Этвеш дёрнулся, как от пощёчины, и болезненно скривился, потирая плечо.

— Простите, Златослава, — виновато произнёс он, и выражение его лица смягчилось. — Я не должен был этого говорить. Должно быть сказалась бессонная ночь и сильное напряжение, вот и несу всякую ерунду. Прошу, не волнуйтесь, я не намерен ставить вас в неловкое положение.

И прошёл мимо, оставив меня в смешанных чувствах..

Слуги перенесли мои вещи из маленькой комнатки на первом этаже в детскую, где мне теперь полагалось жить. Варра, сразу, как проснулась, бросилась ко мне и, обняв, долго так простояла. Я удивлённо смотрела, как девочка, крепко-крепко зажмурившись, что-то шепчет, а у самой сердце было не на месте. О каком найдёныше проговорился Серпет?

Варра глубоко вздохнула и, будто напитавшись, отстранилась от меня. Посмотрела в глаза и радостно заулыбалась.

— Скаська!

— Нет, — я покачала головой.

Она надула губки и обиженно проворчала:

— Ты обещайа!

— Скажи правильно, — мягко попросила я. — Сказ-ка! Я знаю, что ты умеешь.

Она вдруг рассмеялась и, закружившись по комнате, начала рычать, как научилась совсем недавно:

— Р-р-р-р!

— Маленький упрямый вертолётик, — улыбнулась я.

— Как вы назвали девочку?

Роза так удивилась, что застыла с простынью, которую меняла на большой кровати, подготавливая её для меня. Малышка выскочила из комнаты и, её рычание постепенно затихло. Наверняка побежала показывать другим, как она теперь умеет. Я же задумчиво посмотрела на служанку и негромко призналась:

— Понятия не имею. Но это что-то, что издаёт такой звук.

— Наверное, слово из вашего мира, — кивнула Роза и снова принялась за работу.

Я некоторое время смотрела, как она взбивает подушки, а потом решилась:

— Можете рассказать мне о маме Варры? Кто она и что с ней случилось?

— Не могу, — оценив свою работу, служанка довольно кивнула, а потом серьёзно посмотрела на меня. — Сама ничего не знаю. Однажды хозяин принёс младенца и объявил, что это его дочь. Больше он ничего не пожелал сообщить, а мы не посмели ни о чём спрашивать. Господин Этвеш не любит праздное любопытство.

— Это точно, — вздохнула я.

— Разумеется, ходило много слухов, — раскладывая мои вещи, заулыбалась Роза. — У неженатого мужчины откуда ни возьмись появилась дочь! Соседи чего только ни придумывали. Судачили все, кому не лень. Хозяин ничего не опровергал, но и не подтверждал. Если слышал сплетни, пресекал на корню, и они потихоньку стихли.

Подозрения мои лишь росли, я подумала, может Серпет как раз об этой девочке говорил? Неужели мать её бросила, а Драган взял на себя заботу о малышке? Даже если так, вряд ли здесь всё так просто, ведь ради ребёнка Этвешу приходится прислуживать королю и исполнять некие поручения. Не похоже, чтобы они были приятными.

— Иногда в доме появлялись няни, — продолжала откровенничать Роза. — Но до вас ни одна не задерживалась дольше нескольких дней.

Я ждала, что она продолжит рассказ, и я узнаю, куда исчезали эти девушки, не выдержав некого испытания малышки, но служанка перешла к сундукам, которые перетащили сюда Арш и Флам. Задумчиво смотрела на них некоторое время, а потом резко развернулась и пытливо посмотрела на меня.

— Вы очень дорожите этими вещами?

— Что? — растерялась я, не ожидая перемены темы. Покосилась на сундуки, которые привезли сюда слуги того человека и повела плечом. — Нет.

— Хорошо, — облегчённо выдохнула она. — Честно признаться, они не поместятся в шкаф, ведь у вас теперь много новой одежды. Вот я и подумала, может, вернём их обратно в кладовку? Но если вам что-то понадобится, я…

— Да, — выдохнула я с таким энтузиазмом, что сама от себя не ожидала.

Мужчинам же эта идея не понравилась. Дворецкий нахмурился, но молча ухватился за сундук. Арш же ещё долго потом ворчал.

— Ох уж эти женщины! То нужно, то не нужно. Вы сначала решите, потом действуйте! Будто у меня своей работы мало…

— Сразу стало просторнее, — радостно заметила Роза. — Дышится свободнее, верно?

— Да, — шевельнула я губами.

Ощущая, словно исчезли не сундуки с чёрными платьями из моей комнаты, а несколько тяжёлых камней упало с души. Служанка внимательно посмотрела на меня, тщательно прикрыла дверь и приблизилась. Замерла в двух шагах, переступила с ноги на ногу, поправила идеально сидящий передник и неуверенно посмотрела на меня.

— Вы что-то хотели что-то спросить? — не выдержала я.

— Как вы себя чувствуете? — почему-то шёпотом уточнила она.

— Хорошо, — честно ответила я, поскольку действительно так легко на сердце мне не было очень давно. — Я плохо выгляжу?

— Прошу простить моё любопытство, — замялась Роза. Потянулась ко мне, но отдёрнула руку и смяла ткань фартука. — Я заметила, что вы остро реагируете на вещи, которые другие бы и не заметили. Но когда с вами приключилась беда, вы ведёте себя так, будто ничего не случилось.

— Я не понимаю вас, — нахмурилась я. — Неужели я настолько странно себя веду?

— Конечно! — Она всплеснула руками. — Вы едва не погибли вчера. Этот человек выглядел таким вежливым, галантным, а повёл себя, как последний…

Она осеклась, сжав кулаки, и глаза её гневно сверкнули. У меня в груди потеплело от того, что эта женщина в ярости из-за того, как со мной обошёлся Ирган. Я глубоко вдохнула, прогоняя непрошеные слёзы, ведь до сих пор я не видела сочувствия, слуги в том доме вели себя так, будто были глухими и слепыми.

— Думала, вы неделю проведёте в постели, — подавив вспышку гнева, продолжила Роза. — Но вы поднялись утром и ведёте себя так, будто ничего особенного не произошло. Словно такие страшные вещи для вас обыденны. Вот я и заподозрила, что тот человек долгое время издевался над вами.

Я медленно опустила голову, пряча взгляд. Меня вдохновило её сочувствие, но последовавшая за ней жалость причинила почти физическую боль. Да такую, что стало невозможно дышать.

— Простите, госпожа Златослава, — будто ощутив это, с сожалением в голосе попросила Роза. — Я не должна была лезть не в своё дело. Как я могу загладить свою вину?

— Исполните главную роль в сказке для Варры? — справившись с собой, я подняла голову и посмотрела в глаза этой доброй женщины.

Пока не наступило удушающей жары, мы со слугами разыграли в саду небольшую историю, Пока шло представление, Варра заливисто смеялась, а в окне второго этажа темнела мужская фигура.

Прошло несколько дней, за которые тень произошедшего успела раствориться в радостной и светлой обстановке, что царила в доме. Варра была так счастлива, что теперь я жила в детской, что сразу перебралась ко мне в кровать и спала только так, игнорируя убеждения слуг. Роза боялась, что девочка упадёт, ведь она вертелась ночью, как очаровательный волчок.

Я не возражала, потому что мирное сопение малышки было самой сладкой музыкой во всех мирах! Стоит ли говорить, что с того дня вставать я стала гораздо позже, не с рассветом, как было в доме Играна, а лишь к завтраку, когда просыпалась девочка. Когда открывала глаза, то любовалась личиком малышки, и это было так прекрасно, словно мою душу омывали свежестью росы.

Потом мы завтракали и выходили в сад, куда я выходила уже без всякой опаски, ведь Иргана арестовали. Я не верила, что моего бывшего хозяина впустил кто-то из слуг, скорее всего господин Лабатт нашёл другой способ проникнуть в сад Драгана. Или, как обмолвился Сетт, прокрался следом за хозяином, когда тот вернулся. Господин Серпет тоже не появлялся, что меня бесконечно радовало, мне не понравился этом человек!

После занятий, которые Варра обожала, к нам присоединялись слуги, и мы ставили какую-нибудь новую сказку. Даже Арш втянулся в мини-постановки, хотя ворчать о том, что его отвлекают от работы, не переставал. Клета часто спрашивала, откуда я знаю такое множество историй, но ответить мне было нечего. Память ко мне так и не вернулась.

А вот к снам о бабочках добавились новые видения, и не скажу, что меня это радовало. Снова и снова я видела глаза Драгана, в которых плескалась живая мгла, а зрачок вытягивался, становясь похожим на змеиный. Меня обволакивал хриплый голос мужчины:

«Сейчас я вас поцелую».

И сердце билось так часто, что я просыпалась, едва не задыхаясь от всепоглощающего чувства. Какого? Я не могла сказать точно. Дикая смесь вяжущего страха, кисло-сладкого желания и острого перчёного любопытства плескалась во мне, обжигая изнутри, наполняя вены пламенем и опаляя щёки. Потому я старалась всё реже смотреть на Драгана, а когда мы встречались, опускать голову, чтобы не разбудить этот дремлющий вулкан и не оказаться на краю пропасти под названием «неизвестность».

Но видимо, господина не устраивало такое поведение. Во время обеда он вдруг предложил:

— Не хотите ли прогуляться в город, Златослава?

— Конечно, — улыбнулась я Варре, помня о том, как девочка обожает прогулки с папой. — Мы будем очень рады, верно?

— Только вы, — уточнил Этвеш, и улыбка сползла с моего лица. — Я хотел бы познакомить вас кое с кем. И не волнуйтесь за Варру, мы обязательно возьмём её с собой. В следующий раз.

Я с тревогой посмотрела на девочку, ожидая слёз обиды, но малышка увлечённо поглощала приготовленную Аршем кашу и как будто не слышала слов отца. Может, не как будто? Я решила уточнить:

— Варра, может, ты хочешь с нами?

— Неть! — заявила она и широко раскрыла рот, засунула ложку каши.

Больше девочка ничего не сказала, и я поняла, что рассчитывала на другой ответ, чтобы был повод не оставаться наедине с Драганом. И, судя по скептическому взгляду, Этвеш тоже это понял. Сначала нестерпимо захотелось отказаться и, сославшись на недомогание, которые часто мучали меня в последнее время, удалиться в детскую, но я пересилила себя.

— Спасибо за приглашение, господин Этвеш.

Мужчина многозначительно выгнул бровь, и я добавила тише:

— Мне очень приятно ваше внимание, Драган.

Тоже не совсем правда, зато я произнесла имя господина, и он этим великодушно удовлетворился. Уже через несколько минут я поняла, что изнемогаю от любопытства и лёгкого страха, мысленно перебирая все возможные и невозможные варианты.

После обеда Варра шумно зевнула и потянулась ко мне. Я поднялась сама и взяла девочку на руки, понесла её наверх. Ступеньки давались мне всё легче, и я стала смелее, радуясь окрепшему телу. Уложив крошку в маленькую кроватку с бортиками, запела песенку на языке, который здесь никто не знал. Малышка быстро засыпала под неё и потом ещё долго улыбалась во сне.

Я поднялась и тихонько покинула детскую. Прикрыв дверь, вздрогнула при виде Драгана, который поджидал меня.

— Всё ещё меня боитесь?

— Нет.

— Мне нравится, что в ваших ответах появляется всё больше сомнения, — признался он. — Раньше ваши слова звучали убедительно, но безжизненно. Надеюсь, однажды услышать, что вы думаете на самом деле.

Он направился к лестнице, и у меня вдруг вырвалось:

— Спасибо.

— За что? — оглянулся мужчина.

— Вы довольствуетесь тем, что я могу дать, — потупившись, прошептала я.

По телу мурашки побежали, ведь мои слова прозвучали так двусмысленно. Но сказанного не воротишь, мне оставалось лишь гадать, как отреагирует Драган. Он развернулся и направился ко мне, и я машинально отступила. Этвеш опёрся о стену, в которую я вжалась спиной, и произнёс таким тоном, что сердце пропустило удар:

— Но вы же понимаете, что я жду большего?

Я отвела взгляд, но кивнула. Глупо было отрицать, что этот человек мне нравится. Возможно, я полюбила его за чудесную дочь. А может на меня произвело сильное впечатление, на что мужчина пошёл ради чужого ребёнка. Или подкупило бережное отношение ко мне. А ещё я точно знала, что нравлюсь ему как женщина. И эти сны…

— Я не буду торопить, — негромко продолжил Драган и, наклонившись, добавил: — В этом. Но на прогулку всё же прошу поспешить. У человека, с которым я хочу вас познакомить, мало свободного времени.

У меня духа не хватило спросить, кто это. Впрочем, судя по озорному взгляду Драгана, он бы не ответил. И когда мы вышли из кареты и вошли в двери высокого чёрного дома с множеством шпилей, я поняла, почему Этвеш не предупредил меня заранее.

«Ненавижу чёрное», — сжавшись, я опасливо огляделась в тёмной гостиной и незаметно придвинулась к Драгану. Лишь коснулась мизинцем его рукава, а уже стало проще дышать. Словно ощутив это, мужчина обхватил мою кисть своей тёплой ладонью и, глянув сверху вниз, ободряюще улыбнулся.

Первым порывом было отобрать руку и отодвинуться, но чернота, сжимающаяся, казалось, вокруг моего горла, сильно пугала меня, поэтому я оставила всё как есть. Ждали мы недолго, вскоре вернулся слуга, который впустил нас в странный дом, а за ним медленно, будто старая черепаха, вошла грузная пожилая женщина.

Она была настолько странной, что некоторое время я молча рассматривала её объёмное тело и непропорционально маленькую голову с мясистым носом и крохотными глазками. Незнакомка напоминала старую ворону, которая давно уже не могла летать. Но стоило ей посмотреть на меня, как по спине побежали мурашки.

— Наконец-то, — выдохнула женщина и растянула бесцветные губы в жабьей улыбке. Потянулась ко мне, раскрывая узкие сухие ладони: — Подойди ко мне, девочка.

Я будто к полу приросла от ужаса, и Драган, ощутив, как дрогнула моя рука, встал между мной и незнакомкой:

— Рано.

— Зачем же ты привёл попаданку? — проскрипела та.

— Для того чтобы познакомить с вами, леди Авроиррия. Поблагодарить за совет, который вы дали. Новая няня, как вы и предсказывали, понравилась Варре. А ещё я надеялся, что вы заглянете в прошлое Златославы, о котором она не помнит.

У меня сердце пропустило удар, и я сжала руку Драгана так, что ногти впились в его ладонь, но мужчина не дрогнул. Я понимала, что ему, должно быть, больно, но ничего не могла с собой поделать. Эта женщина. Кто она? Как может заглянуть в чьё-то прошлое? И что она там увидит? Стала до ужаса страшно, и перед глазами на миг потемнело.

Цепко глянув на меня, Авроиррия вернула Этвешу его слово:

— Рано. Не видишь, что она не готова встретиться с прошлым?

Я похолодела — эта женщина будто видела меня насквозь! Боязливо, держась за Драганом и вцепившись за его руку, я всё же отважилась спросить:

— Моё прошлое… Это очень больно?

— Настолько, что тебе проще не помнить, — сухо ответила старушка.

Она медленно приблизилась к нам и внимательно осмотрела меня, будто сквозь одежду, кожу, кости видела нечто, скрытое для чужих глаз. Задержалась на уровне живота и скривилась. Я забыла, как дышать, когда все мои подозрения о ребёнке, брошенном в прошлом, которого я не помнила, обрушились на меня ледяным дождём. Неужели Авроиррия видит малыша?

— Что такое? — тоже заметив, как изменился взгляд пожилой леди, насторожился Драган.

— Девочка отравлена, — вздохнула старушка. — Магический эликсир незаметно подтачивает её жизненные силы. Если упустить время, она погибнет.

— Что? — помрачнел Драган и посмотрел на меня. — Златослава, вы что-то знаете об этом?

Я кивнула и рассказала, как выпила эликсир, приготовленный Ирганом. После этого бывший хозяин напал на меня, и я потеряла сознание, а, очнувшись, забеспокоилась о девочке и её отце. Узнав, что преступника арестовали, так обрадовалась, что всё остальное показалось неважным.

— Почему ты ничего не сказала? — разозлился Драган, и я отпустила его руку.

Отступив, прошептала:

— Извините, я совсем забыла об этом.

Мужчина поджал губы, будто сдерживая рвущиеся слова, и резко повернулся к Авроиррии:

— Как я могу помочь?

— Никак, — отмахнулась пожилая женщина. — Твоя магия совсем другая.

Драган задумчиво рошёлся по комнате и вскинул голову.

— Иногда Златославе становится легче, когда она касается шрамов на моём теле.

Я застыла, не веря, что он вот так рассказал об этом, будто поведал постороннему человеку о чём-то очень интимном для меня. И я будто оказалась обнажённой перед Авроиррией. Этвеш продолжал:

— Может ли это замедлить действие эликсира?

— Нет, — вздохнула она и снова по-жабьи улыбнулась. — Касаясь твоих шрамов, девочка сочувствует тебе и одновременно себе. Это облегчает её боль, и истерзанная душа возрождается. А этот эликсир уничтожает её тело!

— Что же делать? — процедил Драган.

— Поговори с создателем, — посоветовала женщина и подала знак слуге. — Если вы не готовы к ритуалу, то уходите. Я и так много времени потеряла за праздными разговорами.

Опираясь на руку слуги, который подскочил к леди Авроиррии, женщина покинула нас.

Драган подхватил меня под локоть и так стремительно повёл к выходу, что я едва успевала ноги переставлять. В мыслях у меня творился настоящий хаос, на сердце давила тяжесть, и я едва могла дышать от всего, что обрушилось на меня.

Когда мы вернулись в карету, я посмотрела на мужчину и прошептала:

— Вы уверены, что эта женщина сказала правду? У меня ничего не болит.

— Боль не всегда зло, Златослава, — горько усмехнулся мужчина. — Иногда она во благо, потому что показывает, что пока ещё есть чему болеть.

Похолодев, я прижала ладони к животу.

— Я не хочу умирать. Особенно сейчас, когда встретила Варру и…

Посмотрела в глаза Драгану и осеклась, закончив про себя:

«Вас!»

— Вы не умрёте, — выдохнул мужчина и, стукнув по стенке кареты, воскликнул: — Гони во дворец!

Огромный дворец показался мне невероятно пугающим, он будто громадный улей, гудел, шипел и переливался медовым лоском золота. И благо, что Драган провёл меня неприметной дверцей, к которой мы шли пешком через безлюдный сад, и я лишь краем глаза уловила бесконечную суету, царящую здесь.

Нас же проводили в небольшую комнату, похожую на кабинет писаря, и предложили присесть на деревянные стулья. Я послушно опустилась, поскольку от новых потрясений мои колени дрожали, а по телу прокатывались волны усталости. Казалось, мне становится всё хуже, но я одёргивала себя и прогоняла панические мысли.

Ирган не убил бы меня.

— Как я рад видеть вас, господин Этвеш!

Услышав вкрадчивый голос, похожий на шипение змеи, и, затаив дыхание, всмотрелась в приветливое лицо мужчины с глазами мёртвой рыбы. По спине побежали мурашки, и я нервно сжала ткань юбки. Опустив голову, чтобы больше не встречаться с этим человеком взглядом, вслушивалась в каждое слово.

— К сожалению, лорда Серпет сейчас во дворце нет, поэтому невозможно удовлетворить вашу просьбу.

— Я не говорил, что это просьба, — ледяным тоном возразил Драган.

— Понимаете, — заюлил его собеседник, имени которого я и не хотела знать, — если я впущу в темницу к обвиняемому того, кого тот пытался убить, это может закончиться плохо.

— Для него или меня? — усмехнулся Этвеш. — Думаете, я обезумел и попытаюсь убить его во дворце?

— Что вы! — ахнул мужчина. — Я имел в виду, что это может плохо кончиться для меня. Ведь не в моей власти принимать подобные решения. Лишь лорд Серпет имеет на это право. А его нет в столице и, сами знаете, вернётся он нескоро.

Драган замолчал, но в воздухе ощутимо запахло угрозой, как бывало, когда Ирган приходил в ярость, и все слуги ходили на цыпочках, пережидая бурю. Но в отличие от тех случаев, сейчас я не боялась. Этот человек не будет вымещать свою злость, причиняя мне боль.

— Господин… — Голос дрогнул, и я прокашлялась, но головы так и не подняла. Продолжила неуверенно: — А можно ли мне поговорить с арестованным?..

— Об этом не может быть и речи! — возмущённо оборвал Драган. — Я не оставлю вас наедине с этим человеком.

— Это не возбраняется правилами, — дождавшись, когда Этвеш выговорится, медовым тоном сообщил незнакомый вельможа. — Но с одним условием — если арестованный согласится увидеться с вами. Должен предупредить, что о свидании с господином Лабатт просило немало женщин, но до сих пор он не согласится ни на одно.

— Со мной он встретится, — уверенно проговорила я.

— Скоро узнаем, — пропел тот и добавил с поклоном. — Скоро увидимся.

Когда мужчина вышел, Драган опустился передо мной на одно колено и осторожно коснулся пальцами подбородка, побуждая поднять голову. Я послушно посмотрела в глаза мужчины и вздрогнула от плещущейся в них живой тьмы.

— Я не могу позволить вам сделать это, — с беспокойством произнёс Этвеш.

— Спасибо, — мои губы дрогнули.

— За что? — удивился он.

— За то, то, что тревожитесь обо мне. Но мне придётся встретиться с Ирганом, вы же знаете. Он сам хотел этого, напоив меня эликсиром, но не убив, а лишь отравив. Уверена, он ждёт, когда я приду.

Мужчина нахмурился:

— Считаете, он напал на вас, зная, что его арестуют?

— Есть только один способ узнать, — прошептала я и попыталась улыбнуться. — Мне он расскажет.

— Нет, — отрезал он и сжал мои подрагивающие пальцы. — Я найду другой способ.

— А если времени уже нет? — посмотрела на него. — Ирган рассказал мне про эликсир, но за другими переживаниями я совершенно забыла об этом. И, если бы вы не познакомили меня с Авроиррией, то и не вспомнила бы.

Он поджал губы и шумно выдохнул, буравя меня непроницаемым взглядом. Между нами будто что-то промелькнуло, яркое, как вспышка, и я потупилась. Глядя на его большие сильные руки, попросила:

— Позвольте мне сделать это. Я смогу.

В этот момент дверь приоткрылась, и знакомый голос возвестил:

— Лорд Лабатт согласен на встречу с попаданкой Златославой.

Драган сжал мои руки, и я смело посмотрела в его тёмные глаза. Они показались мне такими же красивыми, как бескрайнее звёздное небо. Кажется, я начинаю прощать чёрное. Мужчина нехотя, очень медленно, отпустил меня и поднялся, отступив на два шага.

— Если… — угрожающе начал он, но осёкся и предупредительно сверкнул глазами в сторону мужчины с медовым голосом. — Жду здесь.

— Госпожа, следуйте за мной.

Я медленно переставляла ноги, слушая быстрое биение собственного сердца, и не смотрела по сторонам, глядя в спину провожатого. Перебирала в уме вопросы, которые хотела бы задать Иргану, но все они улетучились, стоило войти в тёмное помещение без единого окна.

— Оставлю вас, — шепнул вельможа.

Он закрыл за мной тяжёлую окованную потемневшим от времени железом дверь, а я собиралась с силами посмотреть на того, кто за два года почти убил мою душу. Сжав кулаки, медленно подняла голову и моргнула при виде большой клетки, установленной посередине помещения. Внутри, прямо на голом полу сидел Ирган. Подогнув под себя одну ногу, другую вытянул вперёд, а спиной опирался о жёсткие прутья.

Выглядел мой мучитель неважно. Бледный, с ввалившимися щеками, отчего его острые скулы выделились сильнее, и лицо приобрело хищное выражение. Некогда белая рубашка была расстёгнута на груди, а штаны подвёрнуты до колен, босые ступни были серыми от грязи.

Будто ощутив мой взгляд, Игран повернул голову и посмотрел на меня так, будто был не жалким пленником, а хозяином моей жизни. Улыбнулся так знакомо, что сжалось сердце, и похолодела спина. Хрипло выдохнул:

— Наконец, ты пришла.

Будто и не было счастливых месяцев, проведённых в доме Драгана, а я снова стою перед господином в его спальне и жду приказа раздеться и повернуться спиной. Меня прошибло ледяным потом, колени едва не подогнулись, и лишь мысль о Варре придала мне сил. Будто золотой лучик мелькнул из-за свинцовых туч и напомнил, что буря не вечна. Что вскоре ветер разгонит облака, и я увижу голубое небо.

— Подойди, — привычно приказал Ирган.

Поддавшись магии его власти, я шагнула вперёд, но тут же замерла и, сжав пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони, отрезвляя меня болью, смело посмотрела в глаза мучителю. Игран усмехнулся, будто ждал этого.

— Ты изменилась, Златослава.

— Верно, — шепнула я только для того, чтобы не добавлять при этом обязательное «господин».

Мне хотелось показать, что я не буду слушаться этого человека, и поставить между нами стену, навсегда отгородив себя от этого монстра. Хотелось заявить, что я лучше умру, чем вернусь в его дом, но воздвигнутая мной стена рассыпалась пылью от одного его слова, брошенного как бы невзначай:

— Варвара.

Почему-то нутро ожгло болью такой силы, что потемнело перед глазами, и я упала на колени. Застонала, мучительно переживая адское страдание, ведь моё сердце будто раскололи на тысячу осколков. И снова мысль о малышке помогла мне справиться с собой и вернуться в сознание. Едва дыша, я подняла голову и, глядя на своего мучителя, чья фигура расплывалась от слёз, прошептала:

— Что это? Заклинание? Кодовое слово? Оно активирует эликсир, убивающий меня изнутри?

Ирган рассмеялся так привычно, так холодно и высокомерно, что к горлу подкатила тошнота, а душу ожгло ненавистью. Мужчина медленно поднялся и, приблизившись к прутьям, снисходительно посмотрел на меня.

— Если хочешь узнать, что это означает, то сделаешь так, чтобы меня освободили. Уверен, вы с Драганом стали достаточно близки, чтобы ты уговорила дракона снять обвинение.

Я потрясённо посмотрела на него и помотала головой:

— Нет!

— Не лги мне, — улыбка исчезла с его лица, глаза полыхнули смертоносным холодом льда. — Я видел, как Драган смотрел на мою собственность. И я не позволю ему дальше считать тебя своей. Потому и показал, что ты моя. Поддался ему! Добровольно вошёл в ловушку, зная, что окажусь здесь. Но по сути я не сделал ничего плохого и давно бы вышел сам, если бы Драган не был на побегушках у короля.

Он сузил глаза, и спина начала нестерпимо чесаться, будто мне вот-вот снова предстояло пройти процедуру «украшения». Ещё несколько недель назад я бы подчинилась, сломленная и без надежды на будущее, но теперь собрала все силы и медленно поднялась на ноги. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по раскалённым углям, но я приблизилась к клетке и, глядя в глаза своему мучителю, выдохнула:

— Я ни за что не пойду на это.

Он коротко хмыкнул и произнёс тихо:

— Варвара.

Вскрикнув, я рухнула на колени, и на этот раз боль была настолько чудовищной, будто меня выворачивали наизнанку, а слёзы обжигали кожу раскалённым тавром. Опираясь на руку, другую я прижимала к груди, потому что начала задыхаться.

Ирган опустился на корточки и, просунув руку сквозь прутья, тут же золотисто заискрившиеся, погладил меня по голове, как собаку, которая заболела. Когда мне стало полегче, я покосилась на магию, струящуюся по клетке, и хрипло уточнила:

— Разве вам не больно?

— Смотреть на тебя гораздо больнее, — ласково поделился он, не обращая на ожоги на своей коже. — Ты хочешь покинуть своего господина, и это ранит меня сильнее, чем самый смертоносный эликсир. Но ты не уйдёшь, Златослава, потому что…

Я затаила дыхание, вслушиваясь не только в его слова, но и в дыхание, будто Ирган вот-вот произнесёт нечто важное. То, что значит для меня больше, чем жизнь или смерть. То, за-за чего я готова вытерпеть любые страдания.

— А это ты узнаешь, когда уговоришь дракона отпустить меня, — твёрдо закончил Лабатт и поднялся, убирая раненую руку.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь влетел бледный вельможа, который привёл меня сюда. Заметив, что Ирган всё ещё в клетке, а я жива, он дёрнул затейливо завязанные не шее бант, ослабляя, и облегчённо перевёл дыхание. Но продолжал с подозрением посматривать то на меня, то на пленника.

Тот отвернулся и, скрестив руки на груди, глухо произнёс:

— У тебя осталось два дня, Златослава. Будет жаль, если ты не выживешь. Столько усилий, и всё зря!

Я развернулась и на негнущихся ногах вышла в коридор, где привалилась к стене и сползла по ней на пол, ощущая себя совершенно без сил. Едва не теряла сознание, с трудом понимая, где нахожусь. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором возникали картинки, но они были похожи на полотна после пожара — почерневшие и в дырах. Я никак не могла понять, что же на них было нарисовано.

Очнулась уже дома. Повернула голову и посмотрела на Варру, которая увлечённо рисовала что-то, сидя на кровати. Её золотистые кудряшки прилипли к влажному от усердия лбу, тонкие ноздри подрагивали от шумного дыхания.

«Милая пыхтелочка», — улыбнулась я, напитываясь исходящим от малышки светом.

Как ощутила себя лучше, поинтересовалась:

— Что ты рисуешь?

— Не покажу, — спрятала она лист, и потом обрадованно воскликнула: — Ты очнуйясь!

Спустилась с кровати и бросилась к выходу, размахивая ярким рисунком.

— Зъятосъява очнуйясь!

Стоило малышке покинуть комнату, будто солнце зашло за тучи, которые вновь начали сгущаться вокруг меня. Что же делать?

Как и предполагала, Драган разозлился. Казалось, даже стены его кабинета дрогнули, когда мужчины рыкнул:

— Нет! — Сделал шаг ко мне, лавиной врываясь в личное пространство, заполняя всё вокруг собой. — Всё останется как есть!

Я отступила, скрывая, что близость мужчины тревожит и волнует меня. Хотя постаралась сделать это незаметно, Драган заметил и сам сделал шаг назад, но твёрдости позиции не утратил.

— Ты не вернёшься в тот дом, Златослава. Пусть и не говоришь, что происходило между тобой и Ирганом, но я точно знаю, ты сильно страдала.

— Он…

Голос отказал мне, и я закашлялась. Этвеш шагнул к столику, на котором стоял кувшин с водой и, наполнив стакан, протянул мне. Сделав глоток, я покосилась на мужчину, а потом снова отвернулась. Было проще говорить, не замечая пристального внимания дракона.

— Он что-то знает о моём прошлом, — я поставила стакан на стол и слабо улыбнулась. — А ещё говорит, я умру, если вы не заберёте обвинения.

— Слуги уже пригласили лучших знахарей столицы, — упрямо проговорил Драган. — Тебя спасут.

— Не от эликсира, — я покачала головой. — Серпет упомянул, что от него не существует противоядия. Даже вы сильно пострадали, что же говорить о слабой женщине.

— Тогда…

Он преодолел разделяющее нас расстояние и, схватив меня за запястье, резко развернул к себе. Другой рукой рванул рубашку на своей груди и, обнажив шрамы, прижал к ним мою ладонь. Я задохнулась от вихря эмоций, едва не сгорела от лавы, прокатившейся по моим венам, почти растворилась в живой тьме глаз мужчины.

— Я сумею тебя защитить, — почти прорычал Драган, жадно глядя на мои губы, а потом быстро облизал свои. Медленно и неотвратимо приближаясь, шепнул: — Чего бы мне это не стоило. Если целители окажутся бесполезными, я вытащу этого ублюдка тюрьмы, заставлю исцелить тебя без всяких условий, а потом…

Он замолчал, хищно ухмыльнувшись, но я и так поняла, и по спине поползла змейка страха. Вздрогнув, я упёрлась свободной рукой в грудь мужчины и низко опустила голову. Этвеш медленно и неохотно отстранился, а я поспешно встала на колени и тихо попросила:

— Прошу, снимите обвинения с господина Лабатт и отпустите меня обратно.

— Почему ты просишь это? — горько поинтересовался Этвеш. — Между вами есть чувства?

Я сжалась, как от хлёсткого удара. Чувства? Между мной и этим чудовищем?! Одно предположение причинило жгучую боль, но я не спешила отрицать. Драган был в ярости, и живая тьма, переливающаяся в его глазах, по-настоящему пугала. Я помнила, что люди называли этого мужчину драконом, а король использовал его для каких-то своих целей. Нечто, что мог совершить лишь Этвеш.

То, что я услышала между слов, было намёком на ответ. Я была благодарна за то, что Драган замолчал, потому что не хотела знать точно. Не желала разочароваться в этом человеке. Но понимала, какими бы ни были поручения короля, за последствия Этвеш не отвечал. Но что будет, если он из-за бесправной попаданки нападёт на знатного вельможу?

— Я не хочу, чтобы из-за меня пострадала Варра, — поставив ладони на пол, прошептала я.

По носу скользнула солёная капля и упала на мою руку. Мне и самой до ужаса не хотелось возвращаться, но и оставаться я не могла. Мне не забыть, как мне было плохо от одного слова, и я хотела узнать, почему. Ирган жесток и упрям, но он не убьёт меня.

— Позвольте мне вернуться и узнать, что господин Лабатт знает о моём прошлом, умоляю вас!

Драган шумно выдохну и, опустившись на одно колено, обхватил меня за плечи и осторожно поднял. Я не осмеливалась поднять взгляд, чтобы не сорваться и не умолять остаться, чтобы хотя бы несколько дней прожить в тихом счастье, которым меня окружили в этом доме.

Я собралась с духом и посмотрела на мужчину исподлобья, отметив печаль и даже обречённость, мелькнувшие в его взгляде. Сердце пропустило удар, ведь я поняла, что Драган поступит так, как я попросила, но ему нелегко это признать.

— Спасибо, — снова опустила голову и осторожно высвободилась. — Тогда я пойду.

Весь день я провела с малышкой, не отпуская девочку ни на минуту. Мы занимались автоматизацией рычащих звуков, потом долго гуляли, а вечером я легла с ней в большой кровати и, обхватив крохотную ладошку, долго-долго смотрела, как Варра спит.

Девочка стала моим солнышком, к которому я тянулась, будто трава, старающаяся выжить на голой скале. Цепляясь за бездушные камни, питаясь каплями редкого дождя, существовала лишь благодаря тёплым лучикам бескорыстной любви и искренней симпатии этой крошки.

А потом солнце закрыли облака. Услышав ближе к полуночи топот копыт и лошадиное ржание, я подскочила с кровати и метнулась к окну. Два всадника спешились и направились к парадному входу. Вздохнув, я вернулась к кровати и осторожно перенесла Варру в кроватку с бортиками. Поцеловав ребёнка в лоб, мысленно пожелала ей всего самого светлого и радостного в будущем, а потом решительно направилась к выходу.

Сначала спустилась и, услышав из гостиной мужские голоса, — там отчаянно спорили, — скользнула к коридорчику, в конце которого сначала жила, переехав в этот дом. Сняла с себя прекрасный наряд, которое подарил мне Драган, роскошные яркие и искристые украшения, а потом облачилась в самую ненавистную одежду. Чёрную, как цветы, которые Ирган оставил на моём теле.

Гладко зачесав волосы, я вышла к мужчинам. Не глядя на Драгана, к которому приехал Серпет и ещё незнакомец, тихо проговорила:

— Я готова, господин.

Серпет стремительно приблизился ко мне и заглянул в глаза.

— Ты хоть понимаешь, что натворила, глупая женщина?

Голос его подрагивал от едва сдерживаемого гнева. Я склонила голову и прошептала:

— Простите, господин.

— Что мне от твоих извинений? — зло рассмеялся тот. — Король был в ярости, ведь если с Лабатта снимут обвинения, то нападение на Этвеша останется безнаказанным. Работа дракона станет ещё опаснее…

— Сетт! — холодно оборвал его Драган и неторопливо подошёл к нам.

Отодвинув красного от злости мужчину, окинул меня ледяным взглядом. Будто впервые увидел перед собой. Лишь на миг задержался на золотистой ленточке Варры, которая выбилась из-под чёрного рукава. Я торопливо поправила своеобразный браслет — кусочек солнца, который, возможно, даст мне сил не замёрзнуть в бездушной мгле того дома.

— Я вас провожу к повозке, — Драган разговаривал со мной подчёркнуто отстранённо, как с чужой, будто между нами никогда не было особенных минут, наполненных доверием и заботой. — Господин Лабатт наверняка уже у себя и ожидает вашего возращения.

Он мрачно переглянулся с Сеттом, и тот недовольно скривился, а потом предложил мне опереться на его локоть. Мне очень хотелось прикоснуться к Драгану, но я не посмела, поэтому молча направилась к выходу, а незнакомец поспешил за нами.

— Это Анок, — не оборачиваясь, тихо пояснил Драган. — Тайная стража короля. Он отвезёт вас в тот дом. Не беспокойтесь, Златослава, это для вашей безопасности.

Вот только мне казалось, что всё обстояло иначе. Молчаливое присутствие этого человека тревожило, впрочем, гораздо сильнее я переживала из-за холодности самого Драгана. Он обиделся на меня? Злится? Презирает за то, что попросила освободить Иргана и возвращаюсь к нему?

Да, скорее всего, так и есть. Я сама себя ненавидела в момент, когда проходила мимо выстроившихся в ряд слуг. Роза смотрела с тревогой, Арш насупился, Флам старался не встречаться со мной взглядом, а Клета косилась в сторону молчаливого стражника с откровенным ужасом.

Хотелось извиниться и поблагодарить за доброту и гостеприимство, но я сжала губы, сдерживаясь. Драгану не нравилось, когда я просила прощения. Поэтому я молча поклонилась и, бросив короткий взгляд в сторону лестницы, стремительно покинула дом, в котором мечтала остаться навсегда.

Этвеш остался внутри, слуги тоже не вышли провожать, и лишь пугающий господин Анок был рядом. Стоило дверям закрыться, он взял меня за локоть, и я тихонько ахнула, ощутив стальную хватку его пальцев. Кажется, останутся синяки…

— Поспешим, — мужчина потянул меня к крытой повозке и помог забраться внутрь. Оставив коня, на котором приехал, во дворе дома Драгана, забрался за мной и сел рядом. — Трогай!

— Слушайте внимательно, — заговорил тихим безжизненным голосом, стоило повозке двинуться с места. — Король пошёл вам навстречу с одним условием. Вы должны узнать всё о том, где Ирган добыл эликсир, сделал ли сам, купил ли у кого. Если последнее, у кого именно. Вам всё ясно?

Я удивлённо посмотрела на стражника:

— Почему вы думаете, что господин Лабатт откроется мне?

Анок сузил глаза и дёрнул уголком бесцветных губ.

— Между вами особая связь. Ирган всегда был любимцем дам, но ни одну не допускал к себе так близко, как вас. Никто и предположить не мог, что Лабатт не так прост, как казалось. Более того, нам кажется очень странным, что ему удалось проникнуть в дом дракона и напасть на него самого. Возможно, этот человек очень опасен для королевства.

— Или очень полезен, — вырвалось у меня.

Глаза мужчины сверкнули, а губы изломились в одобрительной усмешке.

— Вы тоже полны сюрпризов, госпожа попаданка. Я искренне рад, что вы достаточно умны и осторожны. Но при этом ведёте себя с бесстрашным отчаянием, если вам это нужно. Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.

О том, что наши надежды расходятся в корне, я предпочла промолчать. Вместо того, чтобы возражать, попробовала прощупать собеседника:

— Вы подозреваете, что господин Лабатт не тот, за кого себя выдаёт?

А вот теперь взгляд Анока стал колючим, он почти физически царапал меня, и я пожалела, что затронула эту тему. Но всё тут же прошло, будто и не было. Мужчина равнодушно проговорил:

— Постарайтесь, Златослава, и король вознаградит вас за верную службу.

Повозка остановилась, и через несколько секунд слуга открыл дверцу. Протянув руку, помог мне выйти и отступил в сторону. Я увидела дом, за порогом которого некогда попала в ловушку к жуткому чудовищу. Будто бабочка, пойманная в коробку, терпела боль от сломанных крыльев.

Сейчас же предстояло войти добровольно, чтобы выяснить правду о своём прошлом. А ещё чтобы выяснить всё о загадочном эликсире, но вовсе не для того, чтобы исполнить волю Его Величества. Я не хотела, чтобы с Драганом когда-либо произошла беда, и рядом не оказалось того, кто промоет раны от чудовищного яда. Варра никогда не будет беспокоиться за отца. Сделаю всё возможное, чтобы защитить тех, кто стал мне так дорог.

Приподняв пышные чёрные юбки, я неторопливо направилась к распахнутой двери, у которой молчаливыми привидениями застыли слуги Иргана. Как и раньше, они не смели посмотреть на меня. В гостиной, сидя в кресле, меня ожидал господин Ирган. Он был худ и бледен, но голубые глаза светились торжеством, а чётко очерченные губы исказила победная усмешка.

Я остановилась за шаг до него и грациозно опустилась на колени.

— Мой господин.

— Ты здесь, — жарко выдохнул Ирган и рывком поднялся на ноги. Глянув сверху вниз, проронил: — Но для чего?

— Чтобы узнать о своём прошлом, — не поднимая головы, ответила я.

— И чтобы жить, — мягко подсказал он и, наклонившись, заставил меня посмотреть на него. — Но у нас осталось мало времени. Поднимайся в спальню.

Когда я решилась вернуться в тот дом, то гадала, смогу ли посмотреть на своего мучителя, получится ли войти в комнату, где я выдержала жуткую боль, справлюсь ли я с новой и не впаду ли снова в отчаяние, как раньше. Пришло время узнать всё это.

Переступая порог спальни Играна, я прислушалась к себе. Сердце билось чаще, к горлу подкатывал ком, колени дрожали, но не от страха, как раньше. Я беспокоилась не о том, что мне предстоит пережить, а получится ли разговорить Иргана.

Раньше я плескалась в чёрных водах боли, будто в безграничном океане, где не видела берегов и думала, что это страдание и есть жизнь. Но теперь, ощутив искреннюю заботу Розы, молчаливое почтение Флама, уважительное восхищение Клеты и горячую любовь моей милой Варры, я видела не только бесконечную черноту, но и яркий луч маяка, прорезающего её и указывающего мне путь.

Будто заблудившийся в буре корабль, я заметила сияние желанной цели! И пусть, возможно, я никогда не смогу добраться до неё, но приложу все усилия, потому что моя жизнь обрела смысл.

— Ты поправилась, — усевшись на кровать, заявил Ирган и приказал: — Раздевайся.

Я привычно потянула шнуровку и, освободив плечи, развернулась к своему мучителю спиной. Приспустив платье ещё ниже, приготовилась к боли, но её не последовало. Я недоумевала — почему он медлит? Мужчина наверняка очень зол, ведь я вынудила его сорваться и напасть на себя в доме врага. Из-за меня его арестовали и на несколько дней посадили в клетку.

Некоторое время ещё слушала тишину, а потом осторожно оглянулась на Иргана. Тот совершенно точно был зол. Нет, он был в бешенстве! Ярость настолько охватила этого человека, что он едва проталкивал воздух сквозь стиснутые зубы. Синие глаза светились льдом, а по тонким длинным пальцам то и дело пробегали бирюзовые молнии, жаля самого хозяина.

«Что такое?» — удивилась я.

Покосилась на ненавистное зеркало, в которое меня заставляли смотреть после пытки. Я должна была оценить красоту цветов и поблагодарить своего мучителя. Уверена, что и сегодня он собирался так поступить, вот только чёрных узоров на моей спине не было. От чудовищных цветов остались едва заметные белесые шрамы на коже.

Сердце пропустило удар, и я резко отвернулась, опустив голову как можно ниже. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в ткань юбки, задержала дыхание. Что произошло? Почему цветы исчезли? Когда?! Я избегала смотреть на свои плечи, не желая замечать следы страданий. Казалось, один взгляд, и я снова и снова испытывала чудовищную боль. И вдруг стала свободной?

— Убирайся!

Игран выплюнул это таким тоном, что я подскочила и, прижимая к себе платье, выскочила из его спальни, не подумав сначала одеться. Лишь в коридоре, дрожа от макушки до пят, стянула лиф и быстро зашнуровалась, а потом направилась в сад, куда раньше никогда не выходила. Сейчас даже не помнила, почему. Может, Ирган запрещал, может боялась, но сейчас мне не терпелось вдохнуть свежего воздуха и, оставшись наедине с собой, смаковать охватившее меня невероятное чувство счастья.

Я так привыкла гулять по саду Драгана, что и сейчас неторопливо брела по заросшим едва заметным тропинкам и размышляла о том, как и почему пропали магические шрамы. Задумывалась о том, что теперь меня ждёт и как разговорить Иргана, чтобы узнать его секрет. Как после передать информацию Этвешу, скрыв от тайной стражи?

Время шло, и тропинка привела меня обратно к дому, но уже с другой стороны. Я оглядела небольшой дворик, знакомясь с новым местом, осваиваясь среди бочек и старых сундуков, стоящих у чёрного хода. Только подошла к двери, намереваясь вернуться в дом, как со стороны калитки услышала тихий голос:

— Госпожа попаданка!

Вздрогнула, решив, что это Анок приглядывает за мной, но рассмотрела лицо мужчины и облегчённо перевела дыхание, узнав помощника булочника, который приносил в дом Драгана свежую выпечку.

— Джор? Что вы здесь делаете в такой час?

— Не могли бы вы передать конверт господину? — оглядываясь и нервно передёргивая плечами, спросил парень.

Приблизившись к калитке, я потянулась за письмом, и стоило конверту оказаться в моих руках, как Джор бросился наутёк. Я опасливо осмотрела сложенную бумагу, но ничего подозрительного не увидела.

«Интересно, — оглянулась и посмотрела на окна второго этажа. — Это послание от того, кто продал Иргану эликсир?»

Очень хотелось вскрыть и прочитать, но мне нужно было получить доверие Лабатта, а не разрушить его. Вздохнув, я направилась обратно, вошла в дом, прошла мимо молчаливых слуг, которые делали вид, будто рядом бродит привидение.

Раньше меня это удручало и заставляло чувствовать себя одинокой и всеми отвергнутой, сейчас же неожиданно оказалось свободой. А ведь по сути ничего не изменилось, кроме моей точки зрения. Я поднялась на второй этаж и приблизилась к спальне Иргана. Подняв руку, на миг застыла, собираясь с духом, а потом негромко постучала.

— Войди, — тут же отозвался мужчина, будто ждал, что я вернусь.

Я открыла дверь и, глядя в пол, присела в реверансе.

— Вам конверт, господин.

Выпрямившись, осталась на месте, ожидая дальнейших указаний. Раньше я в этом доме всё делала по приказу, как марионетка, — дёрнули за ниточку, подняла руку. Сейчас же я вела себя иначе, и Лабатт наверняка заметил не только то, что я чуть поправилась, но промолчал. Что же он ответит сейчас? Прогонит? Вновь заставит раздеться и терпеть новую боль, возвращая цветы на место? Но я ошиблась.

— Помоги мне, Златослава, — неожиданно попросил мужчина.

Я удивлённо вскинула взгляд.

Ирган сидел на кровати без рубашки и, кривясь от боли, пытался намазать себе спину зельем. Я отложила конверт на столик и, приблизившись, села за мужчиной. Посмотрев в ненавистное зеркало, поймала взгляд Лабатта.

— Обычно я позади тебя, но сегодня всё наоборот.

— Да, господин.

Я взяла баночку с зельем и, набрав густой мази, принялась осторожно наносить её на ссадины, исполосовавшие спину Иргана от лопаток до поясницы. Мягко прикасаясь к ранам, думала о том, сколько мне осталось жить, и намерен ли Лабатт на самом деле исцелить меня от эликсира. Собирается ли отрыть моё прошлое.

— Почему ты ни о чём не спрашиваешь?

Вопрос застал меня врасплох, и я замерла, держа руку над очередной ранкой. Покосившись в зеркало, посмотрела на бледное лицо мужчины и уточнила:

— На какой вопрос вы готовы ответить, господин?

— Ты изменилась, — горько усмехнулся мужчина. — Это он так на тебя повлиял? Можешь не отвечать, я и сам знаю. Ты пропахла проклятым драконом, Златослава.

Тон его голоса приобрёл угрожающие нотки, голубые глаза сузились и зло сверкнули. Теперь я узнавала господина, который мучил меня два года.

— Мало того, что ты вынудила меня приструнить себя в его доме, так ещё и вернулась ко мне только для того, чтобы выудить из меня тайну изготовления эликсира!

Я вздрогнула, не ожидая, что он знает о моей миссии. Но откуда? Баночка с зельем выпала из моих рук и покатилась по полу. Я поднялась, чтобы поднять её, но Ирган резко обернулся и схватил меня за руку, причиняя боль, оставляя синяки на коже. Прошипел:

— Но даже это я мог бы тебе простить. Принял бы тебя обратно, исцелил бы от эликсира и открыл твоё прошлое, но…

— Но?

Я ждала, не сильно огорчившись тому, что Ирган не собирался меня спасать. Где-то внутри у меня уже жило знание, что он откажется от своего слова, и сейчас было интересно, угадала ли я причину смены его настроения.

— Этвеш поделился с тобой исцеляющей магией драконов, ты приняла её! — Лабатт говорил всё громче, почти переходя на крик: — Твоё тело было моим холстом, а ты осквернила его и уничтожила всё, что я тебе дал. Ты не достойна жить в моём доме, а это значит, что ты умрёшь в муках!

И оттолкнул меня с такой силой, что я не устояла и упала. Он ждал полного повиновения и безысходности, которыми я жила раньше. Но я посмотрела на Иргана снизу вверх и спокойно уточнила:

— Так на какой вопрос вы готовы ответить мне, господин?

Разозлившись ещё сильнее, он вскочил и замахнулся.

— Дрянь!

С его руки сорвалась бирюзовая молния, и я невольно затаила дыхание в ожидании жуткой боли, как вдруг в этот момент в мыслях возник образ смеющейся девочки, с ладони которой во все стороны разлетелись золотистые бабочки, и невольно улыбнулась. И магия Иргана, вместо того, чтобы ужалить меня, вдруг растаяла.

Посмотрев на свою руку, Лабатт скривился:

— Сетт выжал из меня все силы. Ничего, я восстановлюсь, но ты этого не увидишь. Поднимайся, Златослава, и закончи, что начала.

Я подхватила баночку и осторожно встала, всё ещё находясь под впечатлением от неожиданного спасения. Вернулась к кровати и продолжила намазывать спину Иргана. Размышляла не о том, что мужчина истощён пытками во дворце, а о том, какой именно вопрос задать. За два года я изучила этого человека, поэтому знала — Лабатт ответит, но только на один.

Мне очень хотелось узнать о своём прошлом, но эта информация по сути была бесполезна, ведь Ирган вынудил меня вернуться, чтобы наблюдать, как я умираю. Он хотел наказать меня самым болезненным способом, и я подчинилась. Ради Варры и её отца. Представив перед собой Драгана и его милую дочурку, я поняла, что и выбирать не нужно. Я уже его сделала, вернувшись в этот дом.

— Как вы получили эликсир, господин?

Плечи Иргана напряглись, и я услышала горький смешок.

— А это, оказывается, больно. Я надеялся, что ты спросишь о другом, Златослава. Но даже если ты этого не сделала, всё равно отвечу. Ты скоро всё вспомнишь. За минуту перед смертью память вернётся к тебе. Это тебе за то, что предала меня.

И замолчал, напряжённо глядя на меня через зеркало. Я избегала встречаться с Ирганом взглядом, чувствуя, что он снова и снова даёт мне шанс жить, как его кукла. Но больше я не могла так! Глотнув свежести свободы и сладости искренней заботы, смотрела на эту роль, как на существование мухи, пойманной пауком и замотанной в паутину.

Ни за что! Даже смерть казалась слаще, чем это. И поэтому я оборвала последнюю нить, соединяющую меня и чудовище с лицом ангела, повторив:

— Как вы получили эликсир, господин?

Выражение лица Лабатта стало таким тусклым, как не было никогда. Будто некто стёр все краски, оставив лишь гипсовую маску. Даже голос мужчины стал безжизненным:

— Ты помогла мне получить его, Златослава. Эликсир — это квинтэссенция твоей боли. Я забирал её, оставляя на твоей коже красивые цветы, и когда этот чистый холст был бы полностью заполнен, твоя душа бы очистилась. Боль навсегда бы покинула тебя, а прошлое растворилось в небытие…

Он поднялся и, подхватив рубашку, принялся надевать её, не глядя на меня.

— Тогда имя, которое я произносил, стало бы обычным словом. Но ты всё испортила!

Я растерянно шепнула:

— Это имя?

Кинулась к мужчине, хватая за руку:

— Имя моего ребёнка?!

Он стряхнул мою руку и холодно бросил:

— Скоро узнаешь. Эликсир закончит действие, и твоя боль вернётся. Вряд ли ты переживёшь этот момент. Прощай, Златослава. Ты не достойна ни моей милости, ни моей любви.

И вышел, хлопнув дверью.

Дрожа всем телом, я шептала имя, от звучания которого меня едва не выворачивало наизнанку, но почему-то не могла остановиться.

— Варвара, Варвара, Варвара…

От боли текли слёзы, и было почти невозможно дышать, но я предпочитала это страдание удушающей бесчувственности и смирения последних двух лет. Мой ребёнок… Это девочка! Такая же милая крошка, как Варра. Я согнулась пополам рыдания, благодаря Иргана, что открыл мне эту тайну.

Моя дочь из другого мира, должно быть, погибла. Не потому ли я забыла о том, что произошло? Сны, где я бежала, придерживая округлый живот, теперь стали мне понятны. Кто-то преследовал меня. Нас… Что же случилось?

«Скоро узнаю», — утешала себя, радуясь, что с моим исчезновением Драган и его милая воспитанница будут в безопасности.

Я была потрясена открывшейся мне правдой, но при этом сомневалась, что Лабатт на самом деле позволит мне умереть, ведь тогда он снова станет посредственным магом с зачаточной способностью к изготовлению эликсиров. Подумав об этом, заставила себя подняться и, держась за стенку, подойти к двери.

Я знала, как активировать артефакт, магией запирающий замок так, что никто не сможет войти. Ирган приказывал делать это перед тем, как начинал свою экзекуцию. Теперь даже он сам не войдёт внутрь. Не помешает мне умереть от боли и унести тайну создания эликсира с собой. Ни Сетт, ни король, никто не узнают этот секрет! И сам Лабатт больше никому не причинит вреда с помощью чудовищного эликсира.

Убедившись, что артефакт сработал, я подошла к окну и посмотрела на небо. Теперь, когда действие эликсира постепенно таяло, боль, пронзающая душу от произнесения детского имени, растворялась в вихре других чувств. Страх, отчаяние и, самое жуткое, надежда на спасение. Не ради себя, а ради не рождённого малыша.

В груди кольнуло, и я зажмурилась, стекая на пол, не имея больше сил подняться. Воспоминания появлялись урывками, они хлестали, как кровь из раны, заполняя собой всё вокруг. Уничтожая попаданку Златославу, сломанную игрушку Иргана.

Вместо неё вернулась землянка Комлева Златослава Станиславовна. Светлая ведьма, за которой гнались тёмные, чтобы забрать дитя и принести его в жертву своим кровожадным богам. Мне удалось сбежать, но в лесу, где я пряталась, у меня отошли воды.

Я родила девочку и нарекла её Варварой, тогда-то тёмные и вышли на мой след. Из последних сил я нарисовала своей кровью знак света и произнесла древнее заклинание. Тайное… Запретное!

— Мой ребёнок… — умирая во второй раз, я снова цеплялась за руку незнакомца, который вдруг появился передо мной. Лица его за вихрем магии не было видно, единственное, что я знала — это мужчина. Дракон! — Умоляю, спасите моего ребёнка! Её зовут Вар-р-р-а-а…

Сноп искр взметнулся, как над костром и, когда растаял золотистыми бабочками, в темноте не было ни мужчины, ни малышки Варвары. А я, истратив все силы, медленно угасала. Мне было всё равно, что меня окружили тёмные маги. Смерть — небольшая цена за жизнь моей девочки.

Но я не умерла. Ни тогда, ни сейчас. Когда волна боли от вернувшихся воспоминаний стихла, я открыла глаза и судорожно вдохнула, наполняясь воздухом, жизнью, верой и всепоглощающим счастьем. Потому что сейчас, как и тогда я держала ладонь Драгана.

Это была его рука! Его магия!

— Златослава, — хрипло выдохнул мужчина, наклоняясь надо мной. — Наконец я нашёл тебя.

Я заметила, что окна, у которого несколько минут назад упала, уже не было. Как, собственно, и стены. Ветерок обдувал комнату, гоняя по полу сухие листья, залетевшие из сада в дыру. Но мне было всё равно, что произошло с домом Иргана, я смотрела в глаза дракону, который спас мою крошку и, глотая слёзы, шептала:

— Моя девочка жива! Она здесь, с тобой… Ты спас мою Варечку. Спасибо…

— Тише, тише, — Мужчина осторожно поднял меня на руки. — Закрой глаза и ничего не бойся. Скоро всё закончится. Обещай, что не будешь подсматривать.

— Хорошо.

Но глаз закрыть не успела, как вдруг мужчина, который держал меня на руках, начал увеличиваться в размерах, и вскоре в дыру вылетел настоящий дракон. Огромный, с широкими крыльями и длинной шеей, он удерживал меня в лапах так бережно, что я не ощущала и капли боли.

И вдруг рядом что-то полыхнуло. Я повернула голову, заметив краем глаза человека, который бежал по дороге, выпуская в нас волны магии. Они озаряли небо оранжевыми дугами, и одна ударила дракона по крылу. Всё закружилось, и я потерялась, не зная, где небо, где земля, и уже думала, что вот-вот разобьёмся, как взметнулось пламя, и стало очень-очень жарко.

Когда волна жара прошла, я посмотрела вниз, на пылающий дом Иргана. В этих стенах горела моя боль, и уходило в небытие отчаяние. Дракон, который надёжно удерживал меня в лапах, летел рывками, и его левое крыло порой провисало, но всё же добрался до своего дома.

«Нашего».

Стоило мне ощутить ногами землю, как я кинулась к крыльцу. Падая от слабости, поднималась и снова бежала. Навстречу мне, причитая, кинулась Роза, но я обогнула женщину, стремясь поскорее добраться до второго этажа. Сама не заметила, как взлетела по лестницу и валилась в детскую, но Варвары там не было.

— Флам! — рыкнул Драган. Он уже стоял рядом и, держась за левую руку, что висела безжизненной плетью, резко развернулся. — Где моя дочь?!

— Она гуляла с Клетой в саду, господин, — вытянулся перед ним дворецкий.

И побежала вниз и, заметив молодую служанку, которая взволнованно зашла в дом через дверь, ведущую в сад, замерла на месте. Клета же при виде меня вдруг сильно побледнела и, пятясь, гулко сглотнула. А когда следом за мной появился Драган, юркнула обратно в сад.

Я последовала за девушкой, которой уже и след простыл. Но мне было не до служанки.

— Варя… Варечка! — шептала я, мечтая немедленно увидеть свою дочь. Казалось, если я не обниму её, то снова потеряю. — Девочка моя.

«Ты так можешь?» — перед внутренним взором вспорхнули золотистые бабочки.

Дочка унаследовала родовую магию, и в её теле жила сила света. Я безошибочно направилась к огромному дереву, под которым росли круглые кустарники. Опустившись на колени, заползла под один из них.

Малышка оказалась там. Испуганная и заплаканная, она посмотрела на меня.

— Бойно, — прошептала искусанными губами. — Маме бойно!

Всхлипнув, я обняла её и прижала крепко-крепко.

— Моя девочка… Прости, что не узнала. Ты всё чувствовала. Как же это ужасно! Мама больше никогда и никому не позволит сделать себе больно. А тем более тебе!

Когда малышка заснула в моих объятиях, я осторожно выползла, удерживая её на руках, и, заметив под деревом всех домочадцев, застыла в нерешительности. Я не знала, что делать, не хотела расставаться с девочкой, но сил не было даже для того, чтобы подняться.

— Роза, забери ребёнка, — тихо приказал Драган.

— Нет, — ахнула я, едва не падая с дочкой от страха и усталости.

Мужчина бросился ко мне и поддержал за плечи.

— Тише, — шепнул мне на ухо. — Я не причиню вреда ни тебе, ни Варре.

— Варвара, — кусая губы, всхлипнула я. — Её зовут Варвара!

— Варвара, — уверенно подтвердил Драган и осторожно забрал у меня девочку. Передал служанке, а затем глянул на Флама: — Найди Клету и отведи в мой кабинет для серьёзного разговора. Я скоро буду. Остальные займитесь делом.

Когда слуги неохотно разошлись, мужчина повернулся ко мне и спросил:

— Как ты? Сильно испугалась? Прости, я не хотел показываться в таком виде, но не видел другого выхода.

— Почему?.. — слабо выдохнула я.

— Как узнал, что тебе угрожает опасность? — уточнил он и расстегнул верхние пуговицы рубашки, оголил плечо: — Вот так.

Я скользнула по шрамам на его коже растерянным взглядом. От увиденного похолодел затылок, и от шока не смогла выговорить ни слова. Чёрные цветы, которые не так давно украшали мою спину, теперь пульсировали на теле мужчины. Будто живые, они немного шевелились, как если бы лёгкий ночной ветерок трогал нежные шёлковые лепестки.

— Это… больно?

Слова дались с трудом, я будто училась говорить заново. Потянулась к шрамам на его груди, будто под действием невидимого магнита, но не дотронулась, остановившись за мгновение до прикосновения. Драган обхватил мою ладонь и, пристально глядя на меня, прижал мою руку к своей груди. Выдохнул с лёгкой хрипотцой:

— Я был бы рад забрать всю твою боль, Златослава. Прошу, никогда больше не проси отпустить, ведь мы гораздо ближе, чем думаешь. Я так долго тебя искал! Ты не помнишь, но…

Он осёкся, будто не знал, с чего начать, а у меня задрожали губы, и на глаза навернулись слёзы. Помотав головой, я прошептала:

— Нет. Теперь я помню всё. Благодарю, что спас мою дочь… Спасибо…

Хотела опуститься на колени перед тем, кто забрал мою девочку в другой мир и не позволил злым людям убить младенца, но Драган вдруг подхватил меня на руки и направился к дому. Я обхватила его за шею и тихо вздохнула, ощущая себя в безопасности. Думала, что Этвеш отнесёт меня в детскую, но он свернул к своей спальне.

Уложив на кровать, накрыл одеялом и, наклонившись ко мне, шепнул:

— Тебе надо отдохнуть.

Глаза закрылись сами собой, будто внезапно налились свинцом, и где-то на грани сна и яви я ощутила мягкое прикосновение тёплых губ. Или мне показалось? Было так тепло и комфортно, будто я очутилась в собственном доме. Сон был таким ярким, что казалось, я на самом деле вернулась в маленькую уютную хижину.

Провела пальцами по тёмному от времени столу, вдохнула аромат сухих трав, развешанных под потолком, зачерпнула воды из ведра, стоявшего на табурете. Прозрачные капли потекли по моей руке, падая на пол.

Я выглянула в окно, скользнула взглядом по покосившимся домам заброшенной деревни. Левее них блестела вода узкой холодной речки, а правее темнел лес, где я собирала грибы и ягоды, когда приезжала сюда в отпуск, чтобы отдохнуть от душного города.

На этом кресле сидела моя бабушка. Она вязала, а я играла на коврике ручной работы и, выпуская золотистых бабочек, весело спрашивала, может ли она так же. Когда бабули не стало, я уехала в город, но не смогла прижиться.

Казалось, что небо там всегда закрыто тучами негативной энергии, и потому вернулась сюда, не зная, что подписала себе смертный приговор. В груди кольнуло, и я резко развернулась, увидев тёмную фигуру на пороге. С колдуном было ещё несколько человек, и все они ввалились в комнату, заполняя пространство чернотой…

— Златослава! — позвал кто-то.

Голос был так похож на бабулин, что я, судорожно вдохнув, распахнула глаз. Посмотрела на Розу, которая стояла у кровати, а женщина склонилась надо мной и погладила по голове.

— Вы стонали во сне. Бедная девочка! Я принесла вам чистое платье. Помочь переодеться?

Хотела отказаться, как всегда делала, но остановила себя. Мне нечего стыдиться, ведь шрамы на моей коже больше не означали клеймо рабыни Иргана. Преодолевая сопротивление, я медленно кивнула и осторожно поднялась.

Служанка помогла расшнуровать корсет и снять чёрное изорванное платье. Я чувствовала себя так, словно сбрасываю старую кожу, на которой жуткими татуировками было выгравировано имя Лабатта. Роза осторожно обтёрла моё тело влажной тканью, а потом принесла одно из платьев, купленных для меня Драганом.

Я улыбнулась, вспомнив, что у моей маленькой Варечки есть похожее, мы заказали парные платья у портнихи Элиан. Когда-то я мечтала, что буду носить с дочкой одинаковые наряды. Кто знал, что это сбудется в другом мире?

— Вы такая красивая, когда улыбаетесь по-настоящему, — Роза сложила ладони, глядя на меня с восхищением.

— По-настоящему это как? — поинтересовалась я.

Она усадила меня перед зеркалом и принялась причёсывать. Глядя через зеркало, ответила:

— Как Варра… Ой, прошу прощения. Господин приказал называть вашу дочь Варварой. И как я сразу не догадалась, что вы её мать? Сейчас отчётливо вижу сходство.

— Где она? — спросила я, желая поскорее увидеть дочь.

— Ещё не поднялась, — усмехнулась служанка и покосилась на меня с тщательно скрываемым любопытством. — Господин Драган провёл ночь в детской, а сейчас ожидает вас в саду.

— Спасибо за помощь. — Я поднялась. — Тогда я пойду к нему.

Двинулась к выходу, но задержалась на пороге. Обернувшись, посмотрела на Розу:

— Вы же заметили мои шрамы. И всё равно считаете меня красивой?

— На солнце тоже есть пятна, госпожа, — мягко ответила она, — но это не мешает ему светить.

Её слова придали мне уверенности, и я поспешила в сад, желая искренне поблагодарить человека, который откликнулся на призыв светлой ведьмы и спас мою дочь. А потом я собиралась задать самый важный вопрос, ведь мне предстояло расплатиться за призыв дракона.

Драган стоял у большого дерева и, сцепив руки за спиной, смотрел в противоположную от дома сторону. Я проследила за его взглядом, но ничего особенного не увидела. Над деревьями синело небо, а со стороны улицы доносились обрывки разговоров и изредка появлялся и таял топот копыт по мостовой. Для многих горожан это был обычный день, но для меня за несколько часов мир перевернулся с ног на голову.

Приблизившись к мужчине, я замерла в шаге от него и проговорила:

— Вы звали меня?

Он не повернулся, лишь широкие плечи приподнялись и опустились, я услышала шумный выдох. Некоторое время мы молчали, и лишь шустрые пичуги перекрикивались в густой листве высокого дерева. Я не выдержала первой, начав:

— Господин Этвеш, я бы хотела выразить вам искреннюю благодарность за спасение моей дочери. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить вам за то, что откликнулись на призыв и спасли невинного ребёнка, не позволив злодеям принести его в жертву. Тем не менее я готова…

— Не благодари, — отрывисто бросил он и развернулся так резко, что я отпрянула от неожиданности. В глазах Драгана яростно плескалась уже знакомая мне живая тьма. Мужчина сделал шаг, сокращая между нами расстояние и процедил: — За это не благодарят.

Хотелось отступить, опустить голову и, встав на колени, просить прощения, но я сдержала порыв, зная, что это мужчине не понравится. Лабатт бы поглумился надо мной, сделал очень больно, а потом отпустил. От меня требовалось бы только терпение. Два года оставили на моём поведении чёткий отпечаток, но сейчас мне захотелось освободиться от н только внешне, но и сердцем, поэтому я решительно продолжила:

— Даже если вы не примете мою благодарность, я не перестану надеяться, что однажды смогу сделать для вас нечто равноценное.

— Златослава, — он порывисто схватил меня за кисть и, притянув к себе, прижал к себе за талию. Отпустив руку, осторожно надавил снизу на подбородок, принуждая поднять голову и посмотреть на него. — Ты должна ненавидеть меня, а не благодарить. Бежать от меня! Но у тебя не получится, потому что…

Он резко прервался, будто задохнулся и обжёг меня странным взглядом. Он был мягким и бархатным, но при этом притягивал, завораживая и увлекая в беспросветную мглу. Я будто оказалась на краю пропасти, дно которой скрывал плотный туман. Было до безумия страшно, но снизу будто что-то звало меня. И этот зов невозможно было проигнорировать.

— Господин Этвеш, — снова начала я, желая понять, что же на самом деле натворила, вызвав дракона для спасения своей дочери, — я не желала вам зла, поверьте! Но, если своим колдовством как-то навредила вам, то искренне прошу прощения. В старой книге, которую я нашла в бабушкином подвале, были выдраны некоторые страницы, но остались слова предупреждения. К сожалению, я точно не знаю, что грозит ведьмам, осмелившимся на ритуал призыва дракона, но готова понести наказание.

— Любое? — он нехорошо прищурился.

— Да, — решительно ответила я. — Вы спасли мою дочь, растили её, как свою собственную, защищали и любили. Я никогда не забуду этого!

Мне казалось, что благодарность моя настолько велика, что я голова ещё два года прожить игрушкой Иргана, но этого, хвала Свету, не требовалось. Этвеш явно не собирался меня возвращать в дом Лабатта. Впрочем, может на месте дома уже лишь чернело пепелище. И меня это, признаюсь, очень бы обрадовало.

— Тогда я вас накажу, — жарко выдохнул мужчина, сжимая меня так, что сердце пропустило сразу несколько ударов.

Драган наклонился так низко, что его дыхание обжигало мои губы, а я н могла оторвать взгляд от тьмы, плещущейся в его глазах. Раньше я так ненавидела чёрное, но сейчас это зрелище меня будто приворожило миллионом оттенков тьмы. Невероятным театром теней, за которым было так увлекательно наблюдать, что дом, небо, земля и люди этого мира будто перестали существовать.

Не знаю, что увидел Драган в моих глазах, но мужчина преобразился, и даже черты его лица заострились, принимая хищное выражение. Таким я уже видела его однажды, когда он приказал мне убираться из его комнаты ради моего блага. Сейчас же Драган не собирался отпускать свою добычу, я видела это по приподнявшейся верхней губе и белому ряду зубов. Будто скалился перед прыжком дикий зверь!

Дыхание сбилось, и по телу прокатилась волна жара. А мужчина шепнул:

— Ты сама напросилась, Златослава.

И прильнул к моим губам. Жадно. Властно. Не давая и шанса выскользнуть. Наседал на меня, проникая в рот умелым языком, рождая во мне новые яркие обжигающие чувства. По венам будто заструилась лава, и ожгло кончики пальцев.

Вокруг нас заструилась живая мгла, в которой яркими прожилками золотились ленты пламени. Это невероятный вихрь закружил нас, отсекая от мира, и, оказавшись чёрно-золотого внутри кокона, мы будто стали единым целым, соединились не только в поцелуе, но слились сердцами и душами.

Драган запустил пятерню в мои волосы, ломая причёску, и кудри свободно рассыпались по моим плечами, когда мужчина, целуя меня, нежно ласкал мой затылок. Я обвила руками шею Этвеша и приподнялась на носочки, жадно ловя каждое движение его умелого языка, пила свежесть его дыхание, наслаждалась упоительным жаром его крепкого тела, а сама будто таяла, становилась мягкой и пластичной, как пластилин.

— Красиво! — услышала звонкий голосок Варвары и вздрогнула.

Повернув голову, заметила, что тьма вокруг нас приняла очертания дракона, вокруг которого порхали золотистые бабочки моей магии. А перед нами стояла Варра и, весело смеясь, ловила призрачных насекомых.

— Кр-р-р-расиво! — старательно выговаривая букву, которая раньше не давалась, гордо повторила она.

______________

Друзья, приглашаю в свою весёлую новинку! Находчивая попаданка, дракон и азиатский сеттинг! История одного развода, или Лови попаданку!

Было совершенно невозможно отвести взгляд от ребёнка. Мы сидели с ней под деревом, и малышка с упоением повторяла простенькие стишки, которые мы ранее разучивали с ней, чтобы автоматизировать поставленные звуки. И пусть второй пока не давался, зато Варечка лихо рассказывала, как рак ухватил за руку Грека.

Я покосилась на мужчину, который стоял, прислонившись к столу дерева, и внимательно прислушивался к нашему занятию. Драган казался холодным и отстранённым, как раньше, но я помнила его пылающий взгляд и жадные объятия. Сердце тут же забилось быстрее, а щёки тронуло жаром. Чтобы скрыть смущение, улыбнулась малышке:

— Скажи, как его зовут?

— Папа, — послушно ответила девочка.

На сердце стало тепло, мне было безумно приятно, что Варечка называет папой потрясающего мужчину, а не придурка, который поиграл с чувствами деревенской девушки и бросил её сразу, как забеременела.

Я такая доверчивая! Не могла себе простить ни того, что влюбилась в того человека, ни того, что поверила Иргану и согласилась переступить порог его дома. Два года не знала о том, что у меня такая замечательная дочь, и что она совсем рядом!

— Драган, — подсказала я, и Варечка послушно произнесла имя.

— Повтори, — потребовал мужчина.

— Др-р-раган, — старательно проговорила малышка.

— Я обращался к Златославе, Варра, — сурово произнёс Этвеш.

— Ваше имя? — удивилась я. — Но зачем? Варвара прекрасно его произносит, разве вам не нравится?

— Нравится, — он улыбнулся уголками губ. — Но ещё больше нравится, как произносишь его ты. Совершенно иначе, чем раньше. Теплее и мягче. Повтори.

Наши взгляды встретились, и у меня сердце пропустило удар, а потом зашлось, как сумасшедшее. По венам прокатился огонь, пальцы кольнуло жаром, и вокруг меня запорхали золотистые бабочки.

Варра весело рассмеялась и, вскочив, начала ловить их. Когда у малышки получалось, магическое насекомое обращалось в сверкающую пыль, которая ещё долго мерцала в воздухе. Драган всё ещё выжидающе смотрел на меня, и захотелось сбежать. Казалось, не сделай я этого сейчас, то просто сгорю!

— Простите, господин Этвеш, — я поспешила подняться и привести одежду в порядок. — Я забыла об одном очень важном деле. Варечка, идём в дом?

— Не хочу, — тут же насупилась девочка, но мою руку взяла. — А мы ещё поиграем?

— Конечно, — ответил за меня Драган, и я заметила, как его глаза снова потемнели. — Твоя мама останется с нами навсегда. Верно, Златослава?

Я задержала дыхание, испытывая одновременно радость и смятение. Не знала, что ответить на такой вопрос. Я была безумно счастлива обрести дочь и вернуть память, но меня настораживали слова дракона. Почему я должна ненавидеть его? От чего должна бежать без оглядки? Может, это связано с предупреждением в книге? Тогда почему Драган поцеловал меня в наказание? Казалось, мужчина играет со мной.

— Ты наверное проголодалась? — спросила Варру.

— Да!

Я улыбнулась девочке и повела её к дому, прекрасно осознавая, что попросту сбежала.

— Дам время подумать, — услышала негромкий голос Этвеша и покрылась мурашками. — Я никуда не спешу, Златослава.

В кухне царила привычная суета. Роза налила нам ароматного отвара из полевых трав, Арш бубнил себе под нос, что женщины крайне нетерпеливы, а ему приходится спешить. Флам, сидя в углу, заполнял книгу расходов на продукты и посмеивался над поваром, а Варра с набитым ртом пыталась проговорить свою новое земное имя. И все умилялись на ребёнка.

— А где Клета? — спохватилась я. — Господин послал её с поручением?

— Она больше не работает здесь, — помрачнел Флам и захлопнул амбарную тетрадь. — Эта девушка совершила преступление и лишилась работы, ушла без рекомендательных писем.

— Что случилось? — донельзя удивилась я.

Арш сплюнул в сторону, но тут же пробубнил извинения и, схватив тряпку, принялся натирать пол. Дворецкий мистическим образом исчез с кухни. А Роза вздохнула и посетовала:

— Эта девчонка! Как теперь одной справляться? Надо разобрать бельё, которое привезли из прачечной, а одна я буду до завтра возиться.

— Я бы хотела помочь, — уловив её посыл, с готовностью предложила я и повернулась к малышке: — Нарисуешь бабочек, пока мы заняты?

— Да! — девочка захлопала в ладоши.

Оставив малышку творить, мы с Розой отправились в кладовку, где я жила когда-то. Вступив на порог, я поняла, что всё произошедшее здесь, превратилось в воспоминания. Встреча с Ирганом больше не ранила, а вот о ночи, когда я лечила Драгана, думать было не только тревожно, но и приятно.

— Что такое? — заволновалась служанка. — Вы покраснели… Вам душно?

— Всё в порядке, — заверила её и приблизилась к коробу. — Это бельё?

— Я всё сделаю сама, госпожа, — Роза усадила меня на стул. — Просто хотела рассказать вам всё наедине, чтобы Варра не услышала. Да и Аршу будет больно, ведь Клета ему очень нравилась. Он даже предлагал ей выйти за него!

— Что же она натворила? — разволновалась я, уже догадываясь, о чём может быть речь.

— Пронесла в сад несколько амулетов, чтобы нарушить магическую защиту господина, — шепнула служанка и обернулась на закрытую дверь. — Я подслушивала у кабинета, когда Этвеш говорил с девушкой. Только т-с-с… Клета во всём призналась и плакала, прося прощения, но господин Этвеш и слушать её не захотел.

Я кивнула. Конечно, ведь он чуть не погиб в ту ночь! Выходит, мне тогда не показалось, и Ирган действительно проник в сад. Облил Этвеша эликсиром, который добыл из моей боли с помощью своей чудовищной магии. Я ощутила укол вины, ведь Драгану было так больно из-за меня!

— Она оправдывалась, — продолжала Роза. — Говорила, что мужчина, который воспользовался её доверчивостью, был готов жениться только с условием хорошего приданого. Глупая девка! Это надо же согласиться на такое? У господина куча врагов, да и союзники такие, что хуже злодеев. Один только Серпет чего стоит! У меня мурашки от этого господина. Ходит к нам, как лиса в курятник, так и норовя укусить побольнее… Удивительно, что ничего не произошло, пока магия Этвеша не работала.

Я вздохнула, храня тайну Этвеша.

А насчёт Сетта Роза права, этот «союзник» ещё заявится, ведь я так и не выполнила поручение короля.

Как ни странно, несколько дней прошли в тишине и спокойствии, и я постепенно начинала верить в возможность тихого счастья. Мне хорошо в этом доме, очень уютно и легко, но каждый раз при взгляде на Драгане замирало сердце, а в мыслях снова начинали роиться вопросы, оставшиеся без ответа.

«Дам время подумать, — раз за разом вспоминала слова Этвеша. — Я никуда не спешу, Златослава».

Я удовольствием бы осталась жить в качестве няни своей дочери, потому что не мечтала о большем. Моя малышка жива, здорова и счастлива! Чего ещё желать? Вот только казалось, что за словами Драгана скрывалось что-то совсем другое, связанное с вызовом дракона. После поцелуя у дерева мужчина больше не заводил разговор о плате, а я не решалась затронуть эту тему.

Вот и сейчас, спустившись к завтраку, я опустила голову, чтобы не столкнуться взглядом с мужчиной, который уже сидел во главе стола. Роза расставляла тарелки, а Арш вносил поднос с запечённым мясом, от которого шёл умопомрачительный аромат.

Увидев меня, Варра спрыгнула со стула и бросилась навстречу:

— Мама, у меня будет новое пьятье!

Арш запнулся и отпрянул в сторону, чтобы не уронить горячее блюдо на ребёнка, но то, как назло, начало падать на девочку. За доли секунды в моих венах вскипела кровь, и с кончиков пальцев сорвались золотистые бабочки, облепившие горячее мясо. Сверкающий шар завис над девочкой, которая захлопала в ладоши и засмеялась.

Повар, бормоча извинения, подтянул башмак, не вовремя соскочивший с ноги, а Флат метнулся к нам, подставляя блюдо, потому что магические насекомые же начали исчезать, оставляя в воздухе мерцающую пыль.

— Смотри под ноги, — бросил Аршу и сам отнёс тарелку к столу.

— Ещё, ещё! — Варра запрыгала на месте.

— Скажи правильно, — мягко попросила я. — Покажи папе, как ты можешь. Платье!

— П-л-л-латье, — стараясь изо всех сил, выдала она.

— Умница моя Варечка, — улыбнулась я девочке.

— Пь-й-й-йятье! — радостно запрыгала она по гостиной. — Новое пьятье!

Мы рассмеялись, и даже Драган улыбнулся её воодушевлению.

После завтрака мы вышли из дома яркое сияние солнечного утра. Пели птички, после ночного дождя пахло сочной травой, и день обещал быть приятными и солнечным. Роза выбежала за нами, протягивая мне кружевной зонт:

— Берегитесь солнца, госпожа Златослава. Ваша кожа такая нежная!

— А у меня? — насупилась Варра, и служанка, смеясь, вынула из-за спины маленький зонтик, который нарочно прятала. — Спасибо!

— Всегда пожалуйста, юная госпожа, — церемонно ответила Роза и махнула извозчику.

Господин Этвеш приблизился к повозке первым и помог забраться мне, затем подсадил дочь и закрыл дверцу. Я удивилась:

— А вы разве с нами не поедете?

— А тебе бы этого хотелось? — ответил он вопросом на вопрос.

У меня вдруг ком к горлу подкатил, не смогла и слова выдавить.

— К сожалению, у меня дела, — через минуту произнёс Драган. — Госпожа Эллиан ждёт вас. Берите всё, что нравится, я оплачу.

— Два пьятья! — обрадовалась Варра. — Нет! Тр-р-р-ри!

Невозможно не улыбаться её непосредственности! Но мне было тревожно выезжать в город без Этвеша. Поймав мой опасливый взгляд, брошенный на ворота, Драган поспешил сообщить:

— Флам будет вас сопровождать. Не бойся, Златослава. Будь это опасно, я бы поехал с вами.

Я смотрела в окно на удаляющийся дом, хотя мужчина давно вошёл внутрь. И чем дальше мы отъезжали, тем тревожнее становилось. Может, Драган нарочно отправил нас к портнихе, чтобы принять неприятных гостей? Кто это? Господин Сетт? Или тот человек из тайной стражи? Не он ли бежал за драконом, пытаясь достать его магией?

«Не накручивай себя, — закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Этвеш просто решил побаловать нас, как делал и раньше».

Когда мы приехали, Флам попросил подождать, а сам вошёл в дом. Через некоторое время вернулся в сопровождении госпожи Элиан. Женщина проводила нас в мастерскую, по дороге сетуя на свою дочь:

— Хорошо, что господин Этвеш решил не сопровождать вас, Златослава. Моя высокомерная дочь искренне считает, что дракон приезжает лишь для того, чтобы увидеться с ней. Пора бы уже сбить спесь с этой несносной девчонки! Клянусь, если бы сама не рожала, подумала бы, что сне её подбросили!

Я прятала улыбку, мысленно благодаря Драгана, что сделал эту поездку максимально комфортной для нас с Варрой. Мы провели у Элиан немало времени и даже пообедали, после чего моя малышка уже начала клевать носом, поэтому я засобиралась обратно.

— Через неделю будет готово, — пообещала портниха, провожая нас.

Девочка заснула сразу, как мы сели в повозку. Флам, как и раньше, расположился с извозчиком, а я долго размышляла, стоит ли попросить их проехать мимо дома Иргана. Меня терзало неприятное любопытство, осталось ли так что-то? А может, всё сгорело? Выжил ли господин Лабатт? Но не решилась.

А по приезду отнесла малышку наверх и прилегла вздремнуть вместе с ней.

Мне приснился дом Играна, на который я так и не поехала посмотреть. Я снова стояла перед господином, когда ворвался настоящий дракон и уничтожил чудовище с лицом ангела. Драган снова спас меня и унёс далеко-далеко. Там, на краю света он превратился в мужчину и привлек меня к себе, требуя оплату за спасение. Желая меня…

Судорожно охнув, я села и, прижав ладонь к груди, посмотрела в темноту ночи. Сколько же я проспала? Уже далеко за полночь! Рядом посапывала моя девочка, и от её улыбки вмиг развеялись тени запретного сна. Я легла на бок и, любуясь Варрой, думала о завтрашнем дне.

Мы с Розой решили сделать девочке сюрприз. Надо было встать пораньше, чтобы вынести в сад обшитый тканью ящик и игрушки, которые я и служанка шили по время дневного сна девочки. Флат и Арш смекнули, что теперь не нужно играть сами, а достаточно нацепить на руку куклу, и тоже с нетерпением ждали представления.

Все предвкушали, как обрадуется моя доченька.

Странный звук привлёк моё внимание, и я приподнялась, прислушиваясь. Он шёл со стороны двора и был похож на то, как если бы кто-то ронял камни на медный поднос. Неприятный, дребезжащий, он повторялся каждые несколько секунд и не собирался стихать.

Осторожно выбравшись из кровати, я выглянула в окно, но снаружи царила ночь, и не было заметно ни единого движения. Даже ветерок не качал ветви деревьев. Желая узнать, что происходит, я накинула домашнее платье и, наскоро стянув шнуровку, тихонько приоткрыла дверь.

В доме было очень тихо. Я на цыпочках, чтобы не потревожить чуткий сон Розы, прокралась к лестнице и спустилась, избегая скрипучих ступеней. В холле мерцал голубоватый магический светильник. Покачиваясь, он высветлял обтянутые тканью стены и разбрасывал причудливые тени по углам.

Почему-то стал жутко, хотя я знала, что Драган после дурного поступка Клеты обновил все защитные амулеты в доме и в саду, поэтому если кто-то и мог пробраться к нам, то совершенно точно наделал бы много шума.

Приблизившись к входной двери, я мягко толкнула её, чтобы открыть.

Во дворе, подмяв под себя повозку, ворота и часть забора, лежало огромное чудовище. Живая гора периодически вздымалась, а потом снова опадала в тяжёлом неровном дыхании. Крупное тело, мощные лапы с когтями, длинная шея с шипами, разбросанными по хребту. Голова с закрытыми глазами покоилась на земле, а широкие крылья покачивались разодранными парусами.

Невольно отступив, я прижала ладони к губам, не давая вырваться крику. Но не дракон испугал меня, а жуткие раны на его теле и крыльях. Серебристо-зелёные чешуйки были опалены, а местами разбиты, и из царапин сочилась чуть светящаяся кровь. Самая большая рана была на изящной шее существа. Звук капель, падающих из неё на металлический диск, и разбудили меня.

— Драган, — уронив руки, шепнула без тени сомнения. — Что… Что произошло?!

Дракон, будто услышав мой голос, крупно вздрогнул и начал уменьшаться. Сломанные крылья втянулись в тело, лапы истончились, и вскоре на земле вместо огромного чудовища лежал израненный человек.

— Златослава, — с трудом проговорил он, и по подбородку потекла струйка крови. — Помоги.

Я кинулась к мужчине и, сдерживая рвущиеся рыдания, попыталась поднять, но Драган был слишком тяжёлым для меня.

— Госпожа? — из дома выглянул Флат и с ужасом посмотрел на место, где раньше были ворота. — Что это?!

— Тс, — шикнула на дворецкого, боясь, что тот разбудит Варру. — Помогите мне.

Взяв себя в руки, тот подбежал, и мы вдвоём сумели отвести едва живого Этвеша в его спальню. Уложили на кровать, и я приказала принести кипячёной воды и ткани.

— Разбужу Розу, — Флат поспешил к выходу.

Я же смотрела на Драгана, не зная, с чего начать. Мужчина был страшно бледен, он, скорее всего, потерял слишком много крови. А раны, почерневшие по краям, будто в мужчину брызгали расплавленным металлом, воистину ужасали. Где бы он ни был, что бы ни приключилось, казалось, что дракон прилетел домой умирать.

— Нет, — твёрдо выдохнула я и дёрнула шнуровку, сбрасывая платье.

Не знаю, почему я это сделала, не стала задумываться, просто поступила, как подсказывала интуиция. Наверное, тот день, когда мне полегчало от прикосновения к шрамам Драгана, повлиял на это решение. Я хотела вернуть этот долг, надеясь, что Этвешу станет лучше, когда он прикоснётся к моим.

Стоило приложить ладонь мужчины к своему обнажённому плечу, Драган вздрогнул и, распахнув ресницы, опалив меня уже знакомой живой тьмой, плещущейся в его глазах. Губы его приоткрылись, и меня коснулось дыхание, когда Этвеш беззвучно произнёс моё имя. Требовательно. Властно. Не высказывая просьбу, а требуя своё.

И я отозвалась на его зов всем телом, мгновенно вспыхнув, как спичка. Заискрив магией, осветившей воздух, прокатившейся по венкам обжигающей лавой. Мы не обнимались, не целовались, а лишь смотрели друг на друга, обмениваясь нашей сутью. Магия Драгана пропитывала меня, вызывая мурашки по всему телу, а мои бабочки оседали на его ранах, которые мгновенно затягивались, покрываясь корочкой.

— Ой…

Вошедшая Роза уронила кастрюлю с кипятком, случайно ошпарив бедро Флата, и тот, зашипев от боли, заскакал на одной ноге. Служанка же смотрела на нас так, будто увидела нечто очень интимное, но, краснея до кончиков ушей, не могла оторваться от невероятного зрелища.

И я её понимала. Мне и самой хотелось бы посмотреть со стороны, как переплетается живая тьма и потоки золотистых искр. Но тут всё внезапно закончилось. Воздух ещё сиял и золотился, а вот магия дракона опала тенями и растворилась без следа.

— Спасибо, — прошептал Драган и, опираясь на окровавленную кровать, поднялся. — Благодаря тебе, Златослава, я буду жить дальше. Как ты себя чувствуешь?

— Превосходно, — счастливо улыбнулась я, отмечая, что к его старым шрамам добавились новые. — Если не возражаете, я пойду. Вам тоже стоит отдохнуть, господин.

Поднялась и нетвёрдой походкой направилась к двери, но перед глазами внезапно потемнело. Драган мгновенно оказался рядом и подхватил на руки, а затем отнёс обратно к кровати.

— Флат, — укладывая меня, позвал он, и дворецкий, морщась, приблизился. — Возьми в моём кабинете магическую сеть и развесь её на месте ворот. Утром я решу, что делать дальше. Роза?

— Да, господин. Что прикажете? Постирать одежду? Отмыть двор?..

— Оставь нас, — оборвал её Драган, и слуги выскочили из спальни господина, как ошпаренные.

Для дворецкого это была не метафора, и я взволнованно прошептала:

— Флат обжёгся…

— Он знает, где зелья, — поторопился успокоить меня мужчина. Он присел на кровать и обхватил мою ладонь. — Такая холодная. Прости, я забрал слишком много твоей магии… Своей тоже поделился с избытком.

Я испуганно моргнула:

— Своей?!

— Да, Златослава, — наклонившись, он прошептал это, касаясь горячими губами моей кожи. — Мне до смерти хочется делиться с тобой всем, чем имею. А забрать желаю ещё больше…

От его лёгких, как касание бабочки, прикосновений у меня по телу пробегали волны приятной дрожи, дыхание стало тяжёлым, а сердце зашлось в бешенном ритме. Касания его губ разжигали мучительное ожидание настоящих поцелуев, а слова гипнотизировали и увлекали в пропасть обжигающих желаний.

— Оттолкни же меня, глупышка, — прижавшись лбом к моему, простонал мужчина. — Если останешься ещё на несколько секунд, я превращусь в дикого зверя, и тогда ты снова окажешься в плену. В моём плену. Лети, бабочка, пока можешь! Больше я не в силах тебя прогнать. Не хочу отпускать!

— И не надо, — вырвалось у меня, и он вздрогнул.

Я с трудом перевела дыхание и, в ужасе от собственной храбрости, всё же добавила:

— Держи меня крепче, Драган.

Он ухмыльнулся так, что сердце пропустило сразу несколько ударов. Лицо Этвеша приобрело хищное выражение, а с губ совался почти рык:

— Ты не послушала меня, Златослава, не сбежала. А теперь поздно.

Тьма его магии снова всколыхнулась, разливаясь по комнате, застилая все окна, скрывая дверь. Казалось, что вокруг нас не осталось ни единой щели, в которую могли проникнуть снаружи. Мы оказались в плотном коконе невероятно силы, осекающем пару от внешнего мира.

Мне бы испугаться, но я откровенно любовалась перламутровой стеной, потянулась к ней, чтобы коснуться кончиками пальцев. Провела по упругой прохладе, наблюдая за переливами всех оттенков тьмы, и прошептала:

— Кажется, я влюбилась в чёрное…

Эти слова обрушили границы и высвободили зверя, скрывающегося во тьме, но я уже не боялась. Для всех остальных Драган был чудовищем, а для меня стал спасителем и самым желанным мужчиной во всех мирах. Он стал для меня новым миром, где мы с моей дочкой могли жить в безопасности.

Драган подался ко мне, вжимая в своё тело, с тихим рычанием приник к моим губам в жадном поцелуе. Властно сминая их, провёл горячей ладонью по моему телу, прожигая кожу даже сквозь нижнее платье, А потом рванул тонкую ткань, полностью освобождая меня от одежды.

Я лишь тихо ахнула в его губы и задрожала всем телом. Жгучее нетерпение заполнило меня, разгорающееся желание искрилось золотистой магией, делая мою кожу светящейся и невероятно чувствительной. Каждое прикосновение мужчины вызывало вихрь чувств, и по венам заструилось обжигающее пламя, концентрируясь внизу живота.

Легонько толкнула Драгана в грудь, и он послушно улёгся на спину, увлекая меня за собой. Предлагая самой определить степень нашей близости, и я была очень благодарна за это. Касаясь шрамов на теле мужчины, я целовала каждый, и после прикосновения на коже расцветали чёрные цветы моей боли, которую впитал в себя этот невероятный человек.

Я села на бёдра мужчины и посмотрела в чёрные глаза, которые затягивали в сладкую бездну, обещая невероятное наслаждение, но не спешила двигаться дальше. Хотела насладиться мгновением, когда, покачиваясь на краю пропасти, вот-вот сорвёшься вниз. И это не утаилось от Драгана, по губам которого скользнула порочная улыбка:

— Дразнишь зверя, Златослава.

— Нельзя? — осмелев, вскинула я бровь.

Он резко сел, крепко обнимая меня, и обжёг дыхание шею:

— Нужно.

Опустив ресницы, я откинула голову и глухо застонала, наслаждаясь его жадными ласками. Обвив талию мужчины ногами, позволила нашим телам соединиться в танце страсти. И в этот момент тьма будто обрушилась на нас, рассыпалась на миллиард самых ярких оттенков всех существующих красок и закружила мозаичным вихрем, вознесла так высоко, что не хватало дыхания, а сердца забились всё быстрее и сильнее, пока не вспыхнуло, ослепив, солнечное золото.

— Золотая моя, — прошептал Драган, сжимая меня в объятиях. — Златослава…

Я с трудом возвращалась в реальность, постепенно приходила в себя, не веря, что всё произошло со мной. Казалось, что я никогда не смогу ощутить ничего подобного, но судьба, отобрав у меня всё, вдруг расщедрилась. Сначала я обрела дочь, затем мужчину, о каком даже мечтать не смела.

А вдруг жизнь снова украдёт у меня счастье? Вспомнив сломанные ворота и страшные раны на теле дракона, я прижалась к груди Драгана и шепнула:

— Мне страшно. Не хочу потерять тебя.

— Не потеряешь, — уверенно произнёс он.

Но страх уже поселился в моём сердце и грыз его, торопя получить от жизни всё возможное сегодня, не откладывая на завтра. Приподнявшись, я посмотрела на Драгана и спросила:

— Ты умеешь играть куклами?

У мужчины от удивления вытянулось лицо:

— Больше привык играть жизнями, но, думаю, с куклами тоже справлюсь. А что?

— Мы приготовили для Варры сюрприз, — шёпотом сообщила я. — Театр кукол, которые надеваются на руку. Уверена, что Варечке бы особенно понравилось, если бы ты присоединился к спектаклю.

— И кого же я буду играть? — засмеялся он и подтянул меня к себе: — Господина Колобка?

Расслабившись в его объятиях, я прикоснулась к выступающему кадыку мужчины и игриво сообщила:

— Самого себя.

— Боюсь, это нельзя показывать детям, — шепнул он, проводя ладонью от лопаток и ниже.

— Дракона! — возмутилась я. — Неужели было трудно догадаться?

— Нетрудно, — примирительно отозвался он и шепнул на ухо: — Мне тоже нравится дразнить тебя, Златослава.

Покраснев, я выскользнула из его объятий, понимая, что меня соизволили отпустить. На время. И принялась одеваться, взволнованно поглядывая на светлеющее окно:

— Надо всё приготовить до завтрака…

— Златослава, — позвал Драган, и я замерла с платьем в руках. Мужчина посмотрел на меня так серьёзно, что в сердце снова вгрызлась тревога. — С этой ночи всё изменилось. Теперь ты моя женщина, поэтому придётся смириться с некоторыми неудобствами.

Я нахмурилась в недоумении:

— Неудобствами?

— Да, — он на миг скривился, а затем сел и посмотрел мне в глаза. — Я дракон, а это значит, что часть меня — хищное существо, у которого собственные представления о добре и зле.

— Что это значит? — напряжённо уточнила я.

— Ты не пострадаешь, — торопливо успокоил он, — ведь ты моя пара. Но с этого момента, если кто-то посмеет прикоснуться к тебе, даже я не смогу предположить, какими будут последствия. Когда дракон разъярён, он не слушает голоса разума и действует на инстинктах.

Сжав челюсти, опустил голову. И всё же глухо добавил:

— Тебе может не понравиться то, что ты увидишь.

Глянув на меня исподлобья, жёстко усмехнулся:

— Кого я обманываю? Тебе совершенно точно не понравится, что может произойти.

Я присела рядом и погладила его по плечу:

— Ты поэтому говорил, чтобы я убегала? Боялся испугать?

Он не ответил, но и так было понятно. Мне не повезло жить у человека с лицом ангела, который причинял мне боль и считал это проявлением любви, искренне не понимая, почему я не оценила его порыв. А сейчас рядом со мной тот, кого считают монстром, но в нём больше самоотверженности и сострадания, чем в ком-либо из людей, которых я встречала.

— Я верю тебе, — обняв мужчину, шепнула я.

Очень хотелось спросить о том, что случилось этой ночью, но не хотелось разрушать хрупкое, как тончайший фарфор, ощущение искрящегося счастья, которое возникло между нами. Я решила выспросить всё после обеда, когда Варра будет отдыхать, а сейчас следовало поспешить, чтобы устроить девочке настоящий сюрприз.

Варра смеялась и хлопала в ладоши, а мы со слугами весело толкались за небольшой, обтянутой тканью коробкой, пытаясь уместиться и не выдать себя, показывая лишь самодельных кукол, но это оказалось невозможно. Драган, как и следовало, не стал принимать участие в этом балагане, но надел на руку куклу дракона и даже пошевелил пальцами, иронично рыча при этом.

Девочка заливалась смехом, её веселил не столько спектакль, сколько наши неудачные попытки, а потом, не выдержав, вскочила и присоединилась, забрав у Драгана куклу. Флат, которому выпало играть принцессу, тонко пищал и короткими шашками убегал от девочки, а та, размахивая драконом, пыталась догнать дворецкого, громко произнося звук, который теперь давался ей легко:

— Р-р-р-р-р-р!

Роза уселась на траве и, утирая выступившие от смеха слёзы, схватилась за живот:

— Ох, больше не могу! Кажется, я сейчас лопну.

— Варрочка такая милашка, — умилился Арш.

— Доченька, — шепнула, с улыбкой наблюдая за девочкой.

Но, услышав стук и жужжание, доносящиеся с другой стороны дома, помрачнела, вспомнив о ночном происшествии. Пока мы готовили для Варры представление, прибыли бытовые маги и принялись за восстановление ограды и ворот. Драган попросил меня не показываться этим людям, что я с удовольствием и исполнила, держась подальше. В чём бы ни была причина этой просьбы, я полностью доверяла мужчине.

— Я поймал-л-ла! — победно воскликнула Варра.

Она весело махала игрушкой-драконом, в лапах которой была принцесса, сдёрнутая с руки запыхавшегося Флата. А я вдруг тоже оказалась в объятиях, и ухо обожгло горячее дыхание:

— Я тоже поймал. И теперь ни за что не отпущу.

Роза, кашлянув, отвела взгляд и поднялась с земли. Отряхнувшись, она увлекла повара в сторону дома, а Варра и дворецкий направились вглубь сада. Я повернулась к Драгану и, обвив руками его шею, позволила себе быстрый, но такой сладкий поцелуй.

— Мне придётся ненадолго уехать, — шепнул мужчина и привлёк меня к себе, вжимая в тело. Вздохну, он закрыл глаза и шумно вдохнул, а потом признался: — Я буду безумно скучать каждую минуту нашего расставания!

— Уехать? — забеспокоилась я. — Сейчас?

— Сразу, как маги починят ворота, — кивнул он. — Мне совершенно необходимо завершить одно дело. Но сначала я обеспечу защиту тем, кого люблю.

Понимая, что послеобеденный разговор откладывается, я поспешила воспользоваться возможностью и посмотрела в тёмные глаза Драгана:

— А это дело как-то связано с Его Величеством и его тайной стражей?

По губам мужчины скользнула горькая усмешка, и у меня сердце пропустило удар.

— Прошу, расскажи, — тихо попросила я. — Иначе с ума сойду от беспокойства.

— Расскажу, как вернусь, — пообещал он.

— А если не вернёшься? — вырвалось у меня, и спина похолодела от ужаса.

Я вдруг поняла, что теперь и представить себе не могла жизнь без этого человека! Стиснув его руку, посмотрела с мольбой. Страх тисками сжал моё сердце, и я заговорила. Быстро-быстро, уже не сдерживая себя:

— Тебя преследует тайная стража? Они пытаются тебя убить?

— Что? — он растерянно моргнул и тихо рассмеялся, привлекая меня к себе, прижимая мою голову к груди. — Глупышка. Что ты придумала? Я дракон! Что бы ни произошло, король не станет терять оружие, которым обзавёлся благодаря случаю.

— Тогда почему ты вернулся в таком состоянии? — обняв его за талию, прошептала я. — Знаешь, как сильно я испугалась?

— Знаю, — серьёзно ответил он и поцеловал меня в макушку. — Но, признаться, ожидал, что ты будешь в ужасе от самого дракона, а не от его ран. Ты удивила меня, Златослава. И окончательно завоевала моё сердце. Теперь оно бьётся для тебя, поэтому, что бы ни случилось, я вернусь.

— Ты опять ушёл от ответа, — вздохнула я.

— Обещаю рассказать всё в следующий раз.

Он ещё раз прижал меня к себе и зарылся носом в волосы, будто запоминал мой запах, а я тесно-тесно прильнула к нему и зажмурилась, мечтая, чтобы мужчина остался. Грудь раздирало дурным предчувствием, но требовать ответа было бесполезно. Драган из тех, кто всегда верен своему слову. Надеялась, что он сдержит его и теперь. Вернётся живым!

Мужчина осторожно отстранился и нехотя отступил, а я безвольно уронила руки и посмотрела на Драгана с тоской, мечтая снова очутиться в его объятиях. Но дракон молча повернулся и стремительно направился к дому. Мне оставалось лишь смотреть на его прямую спину, широкие плечи и твёрдую уверенную походку.

Когда мужчина скрылся из виду, я тяжело вздохнула и побрела вглубь сада, чтобы поблагодарить Флата за то, что забрал девочку и позволил нам с Драганом поговорить, а затем отпустить дворецкого, у которого было много своих дел. А мне пора приступать к своей работе, что я и спешила сделать, мечтая избавиться от поселившегося в груди грызущего чувства надвигающейся беды.

«Он сказал, что вернётся, — увещевала себя. — Верь ему!»

Прошло несколько дней, а от Драгана не было никаких вестей, и я уже привыкла каждое утро подниматься раньше всех, начинать день с прогулки до наших новеньких ворот. Подходила к ним и долго смотрела в небо, пока не поднимались слуги. Роза спешила встречать помощника булочника, высокого худого мужчину средних лет. Джора, который когда-то передал мне письма для Иргана, я не видела с того самого дня.

Впрочем, о юноше, который когда-то сделал мне комплимент, я не думала. Все мои мысли занимал другой мужчина. Тот, кто обещал вернуться и рассказать о своей сделке с королём, но пока не сдержал слова.

— Мама! — раздался весёлый голосок.

Я обернулась и, заметив в окне дочь, помахала ей, а затем неохотно направилась к дому. Начинался очередной день без Драгана. Сначала я помогу Варечке одеться, причешу её, а после завтрака мы отправимся в сад…

— Госпожа Этвеш!

Я обернулась на зов и с изумлением посмотрела на измождённую девушку, в которой с трудом узнала молодую служанку, что работала у Драгана. Клета просунула руку сквозь прутья кованой преграды и потянулась ко мне, глядя с мольбой:

— Прошу, выслушайте меня! Проявите милосердие…

Я замерла в нерешительности, и Клета быстро заговорила:

— Больше мне не к кому обратиться… Джор забрал деньги, и больше я его не видела. Мне негде жить. Меня не нанимают служанкой, потому что у меня нет рекомендательных писем. Умоляю, мне очень нужна ваша помощь!

Выглядела девушка ужасно, мятое платье в грязи, под глазами тени, губы потрескались. Во мне шевельнулась жалость, но я тихо произнесла:

— Тебя погубила жадность. Она и сейчас говорит в тебе, раз ищешь работу служанки в богатом доме.

Направилась к дому, и девушка затараторила в отчаянии:

— Вы же знаете, каково оказаться совершенно одной, без поддержки и помощи?

У меня будто ноги к земле приросли. Не смогла отвернуться и уйти от того, кто оказался в беде. Обернулась и посмотрела на плачущую девушку:

— Да, ты права, я была на твоём месте, но всё моё положение было другим. Я чужачка, за которую никто не поручился бы, а ты из этого мира. Я слышала от Розы, что в городской прачечной нехватка рабочих рук. Да, это тяжёлый труд, но ты сумеешь заработать себе на хлеб.

— Туда не берут беременных! — простонала Клета и, стекая на колени, зарыдала: — Умоляю вас, госпожа… Только в сумеете мне помочь!

Сердце дрогнуло, и я направилась к воротам. Сняла с себя красивый золотой браслет и протянула девушке. Да, она совершила ужасную вещь, но сделала это из глупости, а теперь жестоко поплатилась за это, оказавшись на улице и в положении.

Заметив украшения, Клета замерла на миг, глаза её алчно сверкнули, но девушка поспешно опустила голову. Глухо проговорила:

— Если я попытаюсь продать это, госпожа, меня могут арестовать, обвинив в краже. Я окажусь в тюрьме. А там… Я потеряю ребёнка!

— У меня нет денег. И принять тебя обратно я не в силах.

Она поспешно поднялась и вцепилась в мою руку, громко прошептав:

— Но вы можете продать это сами, а деньги отдать мне. Сейчас самое время! На рынке лишь продавцы, и это можно сделать быстро.

— Сейчас? — в ужасе я отшатнулась.

Да, я преодолела страх покидать дом, легко прогуливалась в саду и даже выезжала на прогулки в город, но ни разу не выходила одна. И попросить кого-то не могла. Даже Арш после произошедшего изменился и вёл себя так, как будто его любовь умерла. Слуги будут против того, чтобы я помогала предательнице. Я не была уверена, что беременность смягчит их отношение.

— Голова кружится, — Клета покачнулась и осела в пыль. — Я не ела три дня, госпожа.

Решившись, я шепнула ей:

— Подожди.

Вернулась в дом и поручила Розе позаботиться о девочке, а сама подхватила длинный плащ с капюшоном, чтобы скрыться от чужих взглядов, и корзинку.

— Я придумала новую игру, — поделилась с удивлённой служанкой, — но нужно кое-что купить. Не говори ничего Варре, пусть это будет сюрприз.

Она кивнула и поспешила в детскую, а я направилась к выходу, испытывая вину за ложь. До сих пор о деньгах я даже не задумывалась. Лавочники записывали покупки долговой лист, а Драган оплачивал в конце месяца все счета. Но и бросить умирать беременную девушку, от которой все отвернулись, я не могла.

Ворота легко открывались изнутри, но снаружи их было не взломать даже дракону. Флат шепнул, что над новой защитой работали лучшие артефакторы столицы. Те самые, которым Драган просил не показываться на глаза. Когда мы с Варрой возвращались из города, возница звонил в колокольчик, и Флат выходил навстречу.

Сейчас же я тихонько выскользнула на улицу и замерла на несколько секунд, чтобы усмирить поднявшуюся панику, а потом кивнула Клете:

— Ты знаешь, кто купит браслет?

Она радостно кивнула и пошла вперёд, показывая мне дорогу. Я следовала за девушкой и, щурясь от яркого утреннего солнышка, тихонько радовалась тому, что после приступа страха мне стало легче. Каждый новый шаг давался всё легче, и я осознала, что теперь могу без страха прогуливаться не только в саду, но и за его пределами. Это так вдохновило и обрадовало меня, что я сразу запланировала совместный поход с Розой за продуктами.

Внезапно Клета громко воскликнула:

— Ой, а это не леди Зурин?

Я посмотрела в сторону, куда глядела девушка, и заметила крытый экипаж, рядом с котором стояла молодая женщина, которая однажды гостила у Драгана. В тот вечер она повела себя не лучшим образом, и общаться мне не хотелось, но уйти не успела.

— Госпожа попаданка? — Леди округлила глаза и поспешила к нам. — Какая приятная встреча! Куда спешите?

— На рынок, — ответила за меня Клета.

— Я вас подвезу, — радостно предложила Зерин.

Соглашаться не хотелось, но женщина уже вцепилась в мой локоть и потянула к экипажу. Я хотела отказаться, но внезапно из экипажа выпрыгнул Серпет и, прижав ладонь к моему рту, втащил меня внутрь. Краем глаза я успела заметить, как Зурин передала Клете стопку бумаг, перетянутых голубой лентой и увесистый мешочек.

Сетт почти бросил меня на сидение, я с ужасом уставилась на человека, один вид которого вызывал дрожь во всём теле.

— Господин Инок…

— Вижу, ты меня помнишь, попаданка, — холодно проговорил он. — Жаль, что о своём обещании позабыла.

Обещание? Значит, Ирган всё же выжил? Я старалась не думать о Лабатте, но втайне надеялась, что он больше никогда не появится в моей жизни. Но сегодня меня хитростью выманили из дома Драгана и похитили. Экипаж дёрнулся, приходя в движение, и я будто очнулась от оцепенения. Кинулась к дверце, чтобы выскочить на ходу, но Сетт перехватил меня за талию и толкнул на сидение.

— Не дёргайся!

Я сжалась, едва дыша, эти два слова будто проникли мне под кожу, а потом и глубже, воскрешая животный ужас, который охватывал меня в спальне Иргана. Едва дыша, сжалась в комок, а плечи заныли, словно их опять жгло жуткой бирюзовой магией.

— Зачем вы это делаете? — глотая слёзы, прошептала я. — Пожалуйста, не надо…

— Замолчи!

Серпет опустился на сидение рядом с Аноком, и оба уставились на меня. Один скользил липким изучающим взглядом по всему телу, второй не отрывался от лица. Его холодный взгляд так напоминал Играна, что во мне будто что-то щёлкнуло, и внезапно стало спокойно.

— Да, господин, — безжизненно произнесла я и села с прямой спиной.

— Вот и славно, — ухмыльнулся Сетт. — Ты нужна нам живой и здоровой, попаданка. Ведь только ты сможешь помочь Лабатту сотворить эликсир…

— Серпет, — оборвал его Анок и вкрадчиво обратился ко мне: — Неужели думала, мы не достанем тебя, раз ты спряталась в доме дракона? Зря. Из-за тебя Драган пострадал.

В груди похолодело, но голос мой звучал ровно.

— Как он пострадал?

— Не жди его возвращения, — уклончиво ответил Анок.

У меня на миг потемнело перед глазами. Я бы лишилась сознания, но за два года у Иргана научилась прятать свои истинные чувства и показывать то, что от меня требовалось. И сейчас, когда меня похитили, вновь обернулась в свой невидимый защитный кокон.

— Что вы хотите от меня?

— Ты вернёшься к Иргану, — обманчиво мягко сообщил Сетт и нехорошо улыбнулся. — И будешь паинькой. Тебя ждёт жизнь во дворце, ведь господин Лабатт лишился своего дома и состояния. Но это ненадолго. За небольшую услугу король подарит вам небольшое поместье.

Опустив голову, я посмотрела на свои руки, размышляя над его словами. Подытожила:

— Вам нужна не тайна Иргана, а я. — Глянула на них исподлобья. — Значит, королю стал известен рецепт эликсира?

— Верно, — кивнул Сетт и, подумав предупредительный взгляд Анока, широко улыбнулся. — Она и так догадалась. Нечего опасаться, приятель, ведь птичка уже в наших руках. Хватит хмуриться, порадуйся! Выманить попаданку из логова дракона было непросто. Сколько твоих попыток провалилось? А я сразу предлагал использовать служанку.

— Замолчишь, наконец? — поморщился тот.

Я старалась не упустить ни слова из бахвальства Сетта, который упивался своей победой и не упустил случая ткнуть соперника носом в его неудачи. Когда мужчины замолчали, спросила:

— Зачем Его Величеству нужен эликсир?

— Не твоё дело, — осадил Анок.

Всю дорогу я корила себя за неосторожность. Не нужно было поддаваться сочувствию. Не стоило жалеть Клету. Но что толку горевать над тем, что сделано? Прошлого не исправить, зато можно делать шаги в настоящем, чтобы изменить будущее. Маленькие и незаметные, они могут привести к успеху. Или к провалу.

«Не думай о плохом, — осадила себя. — Это обессилит тебя. Лучше ни о чём не думать».

Но тактика, которая помогла мне выжить у Играна, сейчас не сработала. Как ни старалась, я не могла не думать, поэтому уцепилась за мысли о Драгане. Он сказал, что вернётся и всё расскажет. Лучше я поверю мужчине, который исцелил моё сердце и душу, чем тем, кто сидел сейчас напротив.

А раз так, что надо подсказать, где меня искать. Что же можно сделать? Письма не написать, у меня нет бумаги и пера. Будь они, кто бы отнёс записку? Я не могла кого-то попросить, ведь с меня не сводили глаз. Оставалась одна надежда, призрачная, как магический мотылёк, который быстро таял в золотистом мерцании.

Но я всё равно выпускала по одному каждый раз, когда мужчины разговаривали, и у меня было мгновение выпустить капельку светлой магии. Тонкий след, золотистый след, который не увидеть человеку.

«Он не человек, — с нежностью подумала о Драгане. — Но человечнее всех, кого я знаю. И сильнее! Он увидит. Поймёт… Найдёт меня и спасёт!»

Только это поддерживало меня и не давало захлебнуться в панике перед предстоящей встречей с Ирганом. Ведь мне дали понять, какое будущее меня ждёт. И в другой ситуации я бы предпочла смерть, но теперь, когда нашла дочку, не могла и подумать об этом.

«Варечка, — я опустила ресницы, представляя светлое лицо малышки. Даже память о ней наполняла меня энергией и давала силы сражаться с монстрами. — Доченька».

Экипаж остановился, и я распахнула глаза. Дверца открылась, и я увидела Иргана. Его профиль был всё так же красив, мужчина улыбался кому-то той самой мягкой улыбкой, от которой сердце камнем проваливалось в желудок.

Серпетт вышел первым, за ним последовал Анок, и я, улучив момент, выпустила ещё одного золотистого мотылька. Краем глаза заметила, что Ирган направился ко мне и протянул руку, чтобы помочь мне выйти.

Не поднимая головы, я приняла её, спустилась на землю и лишь затем подняла взгляд. Вздрогнув, шире распахнула глаза, потому что часть лица, которая была скрыта, когда мужчина стоял боком, была настолько уродливой, что затылок сжало льдом ужаса.

Казалось, что пламя дракона спалило маску, скрывающую суть этого человека, и теперь все могли видеть, каков Ирган на самом деле. Левый уголок губ приподнялся в улыбке, а правая часть рта исказилась в зверином оскале.

— Рад видеть тебя, Златослава.

Я не смотрела, куда меня вели, не оглядывалась по сторонам, не любовалась роскошным убранством и красивой мебелью. Клетка всего лишь клетка. Я бы с радостью променяла всё это на крохотное убежище моей Варечки. Вот бы сейчас оказаться с ней под куполом из листьев! Но вместо этого мне приходилось ступать по мягкому ковру, устилающему отведённые нам с Ирганом покои.

— Оставьте нас, — приказал Лабатт, и слуги, кланяясь, отступили к выходу.

Когда двери закрылись, мужчина повернулся ко мне и, внимательно наблюдая за выражением моего лица, спросил:

— Моё лицо вызывает омерзение?

«Постоянно с момента, как поняла, что это лишь красивая маска».

— Нет, господин.

— Ты не изменилась, Златослава, — нежно произнёс он и, приблизившись, взял мои руки в свои. — Я очень рад! Боялся, что проклятый дракон тебя сломает.

«Он исцелил то, что ты сломал».

— Прости, что снова пришлось отдать тебя ему, — горько продолжил он и тут же хищно улыбнулся: — Но ты сама виновата!

Оттолкнул меня и отвернулся. Глядя в окно, приказал:

— Сними это. Тебе не идёт.

Грудь сковало льдом. Он будет делать это сейчас? Плечи заныли, руки задрожали, а от паники, подступившей к горлу, осип голос:

— Можно ли мне воспользоваться помощью служанки?

— Нет, — резко бросил он и добавил чуть мягче: — Больше никто и никогда не увидит мою попаданку. Король согласился на мои условия, и вскоре мы тайно уедем из столицы. Как только я приготовлю для него эликсир, который поможет контролировать дракона, мы получим столько денег, что хватит до конца наших дней. Теперь ты будешь красивой только для меня, Златослава!

Я попятилась, осознавая весь ужас сложившейся ситуации. Если король получит эликсир, он сможет навредить Драгану. Я помнила, как плохо было мужчине, когда Ирган, пробравшись в сад, облил его этой гадостью! Но как помешать этим ужасным планам, не знала. Эти люди воистину коварны, ведь меня собираются вывезти тайно и отправить из столицы неизвестно куда.

— Если попросишь, то я помогу тебе, — поторапливает меня Лабатт.

Я поспешно развязываю шнуровку, зная, чем аукнется его «помощь». Лучше уж самой, ведь истязания в любом случае не избежать. Судя по жадному взгляду, Иргану не терпится меня наказать за то, что сбежала с драконом. Снимая платье, которое подарил господин Этвеш, поглаживаю нежную ткань и кусаю губы, чтобы не допустить слёз.

Раньше я сдерживала их, чтобы не злить Лабатта, а сейчас не желаю, чтобы он видел меня настоящую. Хочется остаться для этого чудовища бездушной куклой, пустой оболочкой, красивой ширмой. Даже если я полностью обнажена перед Ирганом, он не видел меня. Моё сердце, душа, мысли принадлежали другому, и так будет всегда. Опустившись на колени, посмотрела на тёмный ворс мягкого ковра и проговорила:

— Я готова, господин.

Чтобы не дрожать в ожидании пронзительной боли, которую причиняла его магия, попыталась занять себя размышлениями. Почему король так поступает? Ведь дракон верно служил ему не один год. Может, господин Этвеш взбунтовался? Анок упомянул, что он пострадал из-за меня. Или дело в другом? Как жаль, что Драган не поделился со мной правдой, а отложил разговор на потом.

«Но он обещал вернуться, — ощущая неумолимое приближение боли, стиснула зубы. — А Драган всегда исполнял свои обещания!»

Я надеялась, что мужчина найдёт меня, где бы ни находилась. Вырвет из лап чудовища! Но пока это произойдёт, мне придётся терпеть месть Иргана. Мужчина медленно обошёл меня, неторопливо рассматривая со всех сторон. В его внимании не было и капли страсти, так смотрит художник на испорченное кем-то полотно… Сумасшедший художник!

— Не осталось ни лепесточка, — мрачно подытожил Лабатт. — Придётся всё начинать сначала. Иначе не разорвать связь между вами.

Затаив дыхание, я замерла. Что? Мне нельзя сейчас смотреть на Иргана, но взгляд будто сам поднялся. Заметив это, Лабатт зло скривился, а обезображенная часть его лица действительно ужаснула поистине дьявольской яростью.

Миг, и мужчина оказался рядом. Он был всё так же убийственно стремителен. Стоя на одном колене, сжал мою шею сильными пальцами и прошипел:

— Да, я знаю, что ты связала свою судьбу с его, Златослава. Но я это исправлю, ведь ты только моя. Слышишь?!

Левый уголок его губ приподнялся в предвкушающей улыбке, а правый обезображенный шрамами, побелел от напряжения. И я вдруг поняла, что эта сторона его лица отображала истинные чувства монстра. Не скрытые привлекательной маской, они теперь на виду.

Мне был попросить прощения, ведь этого Лабатт и добивался, но с губ сорвалось сиплое:

— Чего вы боитесь, господин?

Ирган отпрянул так резко, будто обжёгся. Посмотрел на меня так, будто впервые увидел, и губа его приподнялась, будто в зверином оскале. Правый глаз сузился, обжигая меня гневом, а левый расширился от страха. Всего на миг, но я заметила, а потом закашлялась, прижимая ладонь к горящей от боли шее.

Впервые за всё время Ирган не довёл до конца то, что начал. Я осталась в сознании, и теперь застыла в напряжённом ожидании. Такого раньше не было, и я не знала, чего ожидать от Лабатта.

А он уже вернул своему лицу бесстрастное выражение, поднялся на ноги и отошёл к шкафу. Распахнув его, приказал:

— Выбери что-то красивое и приходи в нашу гостиную. Хочу, чтобы ты подала мне чай. А это… — Он прошёл к красному платью из блестящего шёлка и, наклонившись, подхватил его. — …Я сожгу.

Я не могла поверить, что Ирган не будет меня мучить. Это радовало и пугало одновременно. Что, если это лишь отсрочка, и позже мне придётся заплатить двойне? Лабатту нужен эликсир, и он не отступит. Вслух же проговорила:

— Я скоро буду готова, господин.

Он покинул комнату, а я с яростью посмотрела на одинаково-чёрные платья и прошептала:

— Да как он смеет оскорблять тьму?

Поднявшись, я нетвёрдой походкой приблизилась к столику, на котором стоял кувшин с водой, а рядом, в медном блюде, лежало свёрнутая ткань. Смочив её, обтёрла тело и облачилась во всё чёрное. Причесала волосы и убрала в высокую причёску, но, глянув в зеркало, усмехнулась и снова распустила их.

В черноте отчаяния я увидела тоненькую, почти призрачную ниточку. Будто магическая бабочка, порхая, освещала мне путь, и я решилась последовать за ней. Ведь она показывала мне слабость моего врага.

Когда я вошла в гостиную, увидела, что у Лабатта гости. Весьма неприятные, но рядом с этим человеком я не ожидала ничего хорошего, поэтому плавно внесла поднос с чашками и чайником и изящно присела, стараясь не расплескать кипяток.

— Привествую, господа.

— Словно другая женщина, — восхищённо присвистнул Сетт. — Как ты это делаешь, Ирган?

Тот проигнорировал вопрос, указывая мне, куда поставить чай:

— На тот столик. Им не наливай.

— Это не заставит нас уйти, — хищно ухмыльнулся Анок, следуя за мной взглядом. — Лишь одно поможет от нас избавиться…

— Нет, — тихо, но твёрдо перебил его Ирган.

Я подала ему чашку чая и подарила гостям пластмассовую улыбку бездушной игрушки.

— Что же это?

— Твой хозяин не желает делиться секретом эликсира, — с кривой ухмылкой наябедничал Серпет.

— Этот процесс не терпит посторонних, — холодно проговорил Лабатт. — Королю нужен лишь сам эликсир, ему без разницы, как его делают.

— Его Величество добр к своим подданным, — оскалился Сетт. — Он пошёл навстречу твоим требованиям. Но я считаю, что он слишком мягок с тем, кто ещё недавно сидел в клетке. Напомню, что мы с Аноком достанем тебя даже провинции, где король выделит жалкий клочок земли.

Он подался вперёд и жадно свернул глазами:

— Ты сказал, что для эликсира тебе нужна она. Так покажи нам, как это происходит!

Игран помрачнел, но промолчал, и я решила поинтересоваться:

— А что мой господин получит взамен?

— Златослава! — рявкнул Лабатт, но я и бровью не повела.

Стояла красивой куклой, улыбалась, как она и невинно хлопала ресницами, продолжая разговор:

— Вы же понимаете, господа, что ничего не достаётся бесплатно. Озвучьте достойную цену ему… Или мне!

Теперь все трое смотрели на меня так, будто увидели впервые. Я же, прячась за маской бездушной игрушки, ощущала себя в безопасности. Поэтому продолжала:

— Что вы можете предложить?

По тонким губам Анока зазмеилась усмешка. Он неторопливо поднялся и медленно обошёл меня кругом, рассматривая, как товар на базаре. Затем взглянул в лицо и сузил глаза.

— Думаешь, что можешь диктовать условия, попаданка? — В ответ я пожала плечами, и он повернулся к Иргану. — Я знаю, чего хочешь ты. Но не могу этого обещать, жизнь Драгана слишком дорога Его Величеству.

У меня дрогнуло в груди, и я сжала кулаки, желая сохранить маску, но она уже шла трещинами, показывая другим моё волнение. Анок лишь хмыкнул и вернулся на своё место, Ирган полоснул меня взглядом, будто мечом проткнул, а Сетт лениво заметил:

— Эликсир королю нужен не для того, чтобы убить дракона, а чтобы вернусь преданность взбунтовавшегося пса. Драган посмел заявить Его Величеству, что следующее поручение станет последним. И наш мудрый король дал ему совершенно невыполнимое задание. Дракон вернулся, и мы ждали, что он заберёт своё слово. Да, Анок?

Тот и бровью не повёл, не сводя с меня пристального взгляда, а Серпет продолжил:

— Но Драган зализал раны и бросился в бой. Безнадёжно!

— До сих пор не было оружия против дракона, — вступил в разговор Анок, и от его ледяного голоса волоски на руках приподнялись. — Поэтому ты должен понять, что исполнение твоих желаний в твоих руках. Так же, как ты создал уникальный эликсир, ты можешь избавиться от тех, кто тебе досаждает и не задумываться о последствиях.

Я кусала губы, догадываясь, на что намекают эти двое. Вспоминала, как Анок бежал за нами и пытался ударить дракона магией. Да, он не мог убить существо, обладающее быстрой регенерацией, но не оставлял попыток. Королю нужна жизнь дракона, а этим людям требуется нечто другое.

Ирган, судя по сверкнувшим глазам и хищно исказившейся обезображенной части лица, тоже это понял.

— Вот почему вы хотите сами посмотреть, как создаётся эликсир? — оскалился он и перевёл взгляд на меня. — Златослава, убери волосы и приспусти платье с одного плеча.

Я не двинулась с места, и он повторил свой приказ громче. Понимала, что моё непослушание не избавит меня от унижения, но всё равно тянула время. Мне не было дела до гордости, она уязвлена лишь у Лабатта, который поддался искушению и, желая избавиться от дракона, нарушил своё же слово.

— На колени! — прикрикнул Ирган, и с его руки сорвались бирюзовые молнии.

Магия ударила меня невидимой плетью, и я села на пол, тщательно скрывая истинные чувства. Ещё не время их показывать. Тонкая нить светлой магии вела меня сквозь тьму, призрачным мотыльком указывая единственно верное решение.

Опустив голову, медленно, будто неохотно, я ослабила шнуровку на лифе и приспустила его с одного плеча. Мужчины могли видеть часть моей спины и обнажённую беззащитную шею. Сетт прошептал:

— Сколько шрамов…

Я ждала, когда Ирган приступит к своей пытке, а сама держала перед внутренним взором золотистого мотылька. Такого же, как выпустила со своей ладошки Варра. Голос малышки звенел колокольчиком.

«А ты так можешь?»

Могу.

Когда кожу ожгло болью, я сделала вдох и призвала светлую магию к месту ожога. Будто сотни невидимых бабочек запорхали вокруг меня, обдувая крохотными крылышками кожу, растворяя боль, как исчезают тени при ярких лучах солнца.

— Что-то не так, Ирган? — уточнил Сетт. — У тебя потрясённый вид.

— Тебе показалось, — рыкнул Лабатт и снова кольнул меня магией.

Второй раз призывать силу к месту ожога, и растворять боль было ещё проще. Третий раз получилось машинально. На моей коже не расцветали чудовищные чёрные цветы, и Ирган злился и паниковал, ведь основа для эликсира не получалось.

Подняв голову, я поймала своё отражение в зеркале и улыбнулась.

Даже сломанная кукла сможет ответить на удар, если есть, кого защищать.

Спустя некоторое время, разочарованные мужчины ушли, оставив нас с Ирганом вдвоём. Я сидела на полу без движения, удерживая платье на груди и прислушиваясь к рваному дыханию Лабатта. Ясно было, что он в ярости. Что же сделает? Задушит? Побьёт? Попытается обжечь магией снова?

Услышав шаги, невольно затаила дыхание, не зная чего ожидать от этого человека в непривычной ситуации. Раньше, когда я не слушалась его, он меня унижал и наказывал болью, а когда слушалась, то просто терпела. Сейчас же я дала отпор. Тихий, но сокрушительный, и чем мне это аукнется, понятия не имела.

— Златослава, — сипло позвал Ирган, но я не шевельнулась. — Посмотри на меня.

Я продолжала сидеть, без движения, и случилось нечто нетривиальное. Лабатт упал передо мной на колени! Мы сидели друг напротив друга и молча смотрели в пол. Первым заговорил мужчина:

— Моя магия на тебя больше не действует.

В его голосе звучала бесконечная печаль, но меня она никак не задевала. Будто между нами внезапно оказалась прозрачная стена, и мы видели друг друга, но были страшно далеки. Я бы хотела оказаться ещё дальше от этого человека, но он не желал расставаться. Тронув мой локоть, он прошептал:

— Это всё из-за него, да?

Разумеется, было понятно, о ком Ирган говорил.

Она мысль о Драгане, и у меня дрогнули уголки губ, а сердце тоскливо сжалось от страстного желания увидеть Этвеша. Ощутить его запах, услышать голос, дотронуться до руки. Когда моей кисти коснулся Ирган, я едва сдержалась, чтобы не дать мужчине пощёчину.

Как он смеет пачкать прикосновением мои воспоминания?!

По коже скользнула золотая змейка, и внезапно Лабатт отпрянул, будто обжёгся. И посмотрел на меня со смесью изумления, ужаса и восхищения.

— Златослава, — выдохнул он.

И сделал то, чего я никак не ожидала.

Попытался поцеловать!

Это было настолько мерзко, что я отпихнула мужчину изо всех сил и, вскочив, отбежала к окну. Машинально подтянув платье, торопливо завязала шнуровку. А сама не отрывала настороженного взгляда от Иргана, но молчала, не зная, что сказать.

Потому что была потрясена! Раньше этот человек не проявлял ко мне никакого сексуального интереса. Я была лишь бесправной куклой, бессловесной игрушкой, которая должна быть красивой и улыбаться в любых обстоятельствах. Что же произошло сейчас?

Мужчина медленно вставал с колен. Глядя в пол, он смеялся, и от этого жуткого звука леденел затылок. Когда Лабатт поднял голову и посмотрел на меня, я невольно отпрянула при виде звериного оскала на его обезображенном лице.

— Я люблю тебя, — почти простонал Ирган и, повышая голос, дошёл почти до крика: — Почему ты меня отталкиваешь, ведьма? Я всё отдал за тебя! Влез в долги, чтобы тайная королевская канцелярия позволила тебе жить у меня. Унижался перед ненавистным драконом и развлекал богатых стерв, чтобы хоть как-то выкарабкаться из долгов. Делал всё, чтобы разорвать ту проклятую связь!

Его крик оборвался на самой высокой ноте, и глаза сверкнули бирюзой, от которой заныло в животе. Мужчина схватил чайник и со всей силы швырнул его в зеркало. Оно рассыпалось на сверкающие куски, множа наши отражение.

Плохой знак! Лишь однажды Ирган был настолько зол, и я даже вспоминать о том дне не хотела. Именно тогда во мне умерла девушка, очнувшаяся на незнакомой площади, а вместо неё в доме господина Лабатта начала жить бездушная кукла.

Мужчина сделал шаг, а я попятилась. Снова и снова, мы будто танцевали смертельное танго на расстоянии друг от друга. Сжигая взглядами, уничтожая противоположными желаниями, разрушая последние стены недопонимания.

В зеркальных осколках рассыпались мои воспоминания о жизни в другом мире. Они мелькали то тут, то там, но я узнавала и бабушкин домик, и старую печь, и небольшой огород, и тёмный подвал. Книгу, которую листала, шепча слова старых заклинаний. И тех, кто ворвался в мой дом!

— Ты, — выдохнула я и на миг захлебнулась жуткой болью, которая впервые шла не извне, а изнутри меня самой. — Это ты пытался убить мою дочь?

Он чуть опустил голову и, глянув исподлобья, расхохотался.

— Пытался? — Покачал головой и оскалился: — Нет, Златослава. Я никогда не пытаюсь.

Он сделал ещё шаг, а я упёрлась спиной в стену и, обхватив себя руками, задрожала от страха. Мысли и догадки одолевали меня, раня сердце и душу. Чайник, который Ирган только что разбил, был привезен из его дома? Как и сундук, что стоял в углу, эти вещи остались невредимы после пожара.

Но главное — это зеркало! Одно из многих, что украшали дом Лабатта, оно отражало всю мою боль. Впитывало её и с помощью чудовищной магии, обращалось в эликсир. Но этим жуткая сила зеркал не ограничивалась.

— С первой минуты, когда ты нашла книгу заклинаний, — вкрадчиво проговорил Ирган, — я захотел тебя. И получил! Светлая ведьма, золотой луч во мраке, который меня окружал. Ты отражалась в зеркалах, наполняя мой дом светом! Постепенно стала для меня всем… Но перетащить тебя в этот мир было непросто.

Он приблизился и, поставив ладони на стену, заключил меня в плен своих рук. Приблизил обезображенное лицо и продолжил:

— Иногда в твой дом входили другие люди. Мне удалось привлечь их внимание. Тому, кто увидел меня в зеркале, я пообещал несметные богатства, если он проведёт ритуал.

Я смотрела в его льдистые глаза и не могла поверить, что кто-то может быть таким чудовищем.

— Кровь младенца открыла бы дверь между мирами, и я готовился встретить любовь всей моей жизни, но ты призвала проклятого дракона! Стоило немалых трудов отвоевать тебя, помог ритуал, который провели те жалкие людишки. Ребёнка не нашли, поэтому принесли в жертву послед, и этого хватило, чтобы перетянуть тебя.

Он прикрыл глаза и прислонился лбом к моему. Простонал с дрожью в голосе:

— Я столько времени старался разорвать связь между вами, но ведьмовской ритуал будто слепил ваши души! Если бы ты немного потерпела… Если бы твоё тело полностью покрыли прекрасные цветы, стала бы моей. Смотрела бы только на меня!

Он подался ко мне и, схватив за шею, приник губами к моим в жёстком стальном поцелуе. Но тут же отпрянул, сплёвывая в сторону.

— От тебя смердит его магией!

Я же тяжело дышала, борясь с тошнотой.

— Ты мне омерзителен, — прошептала с чувством.

Думала, ударит. Или придушит. Но Ирган улыбнулся.

— Это не важно. Главное, что ты моя.

Развернулся и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.

Я стекла на пол, усеянный зеркальными осколками и, уронив лицо в ладони, убеждала себя втянуть воздух в лёгкие и отдать его. И ещё раз. Было тяжело, будто мне на грудь поставили могильную плиту.

Моя Варечка, моя милая доченька едва не погибла из-за жадности чудовища, возжелавшего ведьму из другого мира. Как он смог подсмотреть за мной через зеркала, я не знала, но догадалась, что сила Иргана связала с отражениями.

Только я решила, что победила чудовище, как тут же получила ответный удар, от которого сердце наполнилось таким чёрным отчаянием, что хотелось взять один из осколков и полоснуть себя по руке, чтобы отрезвить болью. И убедиться, что в мире ещё существуют яркие цвета. Хотя бы алый…

— Что вы делаете?

Меня схватили и, поставив на ноги, встряхнули. А потом забрали осколок, на который я уже некоторое время смотрела, как завороженная. Ладонь развернули и, вытерев кровь, обмотали белой лентой, только тогда я ощутила боль, удивляясь, почему её не было раньше. Когда подняла голову и увидела того, кто помог, изумилась:

— Роза?!

— Тс-с, — они испуганно оглянулась и громко проговорила: — Вы ошиблись, госпожа. Я Лишинда, уборщица. Меня прислали подмести осколки. Прошу, отойдите к окну, чтобы не пораниться. Не к этому, а к другому, госпожа. Дальнему!

Я кусала губы, не веря глазам. Как Роза оказалась во дворце? Как прошла через охрану? Её прислал Драган? С ним всё в порядке? И как там моя девочка? Столько вопросов роилось в мыслях, но я ни одному не позволила сорваться с языка. Лишь кивнула и бесцветным тоном произнесла:

— Хорошо. Так и сделаю. Пожалуйста, работайте усердно.

— Не волнуйтесь, госпожа, я своё дело знаю, — хитро улыбнулась она и снова кивнула на окно. — Полюбуйтесь видом, чтобы не скучать.

Она принялась за уборку. Я же резко повернулась и жадно прижалась к стеклу, ожидая увидеть Драгана. Как-то он ворвался в дом Лабатта в образе дракона и спас меня. Может, сейчас случится то же?

По дворику, весело переговариваясь, неторопливо шли две девушки с большими корзинами в руках. У стены, за которой раскинулся сад, мужчина в простой одежде чинил карету без колёс, а под его ногами крутился непоседливый пёс. В саду белели фигуры прогуливающихся по аллеям придворных, кто-то ехал верхом, но ни в одном человеке я не узнала Драгана, и тяжело вздохнула.

— Вы знаете сказку про Колобка? — неожиданно спросила Роза.

— Что? — обернулась я и, глянув на приоткрытую дверь, осторожно кивнула. — Знаю.

— Хорошая история, — добавила служанка и, заметя сверкающие осколки на совок, снова указала взглядом на окно. — Я вынесу это, госпожа.

Она вышла, и вдруг раздался вскрик, затем звон падающего стекла, за которым последовали проклятия.

— Косорукая идиотка! — процедил мужской голос.

— Простите, господин маг, — залебезила Роза. — Позвольте вам помочь. Пожалуйста, сюда!

Я глянула в окно, и в этот миг мужчина, ремонтирующий карету, обернулся, и я узнала Флама. Прижав ладонь ко рту, моргнула, а потом решительно потянулась к створке, открывая её. В этот момент снизу высунулся Арш, и от неожиданности я едва сдержала крик.

— Что так долго, попаданка? — проворчал повар и закинул в комнату холщёвый мешок. — Я тут уже минут десять провисел, как переспелая груша! Чуть не упал… Переодевайтесь! Я посторожу снаружи.

Он вышел из комнаты и прикрыл дверь. Я с радостью избавилась от чёрного платья и натянула мужские брюки и рубашку, а потом позвала:

— Арш.

Повар тут же вошёл, а за ним сбежала Роза, на ходу развязывая тесёмки платья.

— У нас мало времени, — сообщила она, подбегая к платью.

— Ты притворишься мной? — встревожилась я. — Нет, это опасно!

— Что может грозить служанке, которой госпожа подарила платье за хорошую работу? — хитро прищурилась Роза и шепнула: — Беги, Колобок, беги!

Арш потянул меня к окну.

— Скорее! Флам уже ставит колесо… В карете вас ждёт Варра.

Я покачнулась от ужаса.

— Что?!

— Златослава, не нужно падать в обморок, — заволновался мужчина. — У нас нет на это времени. Мы и так рискуем, ведь мы простые слуги и пользоваться господскими артефактами не очень хорошо умеем. Я не знаю, сколько ещё продержится невидимая лестница, и как долго колпачки будут подавлять защитные королевские артефакты! Господин дал нам лишь краткие инструкции на случай вашего похищения.

— Он знал? — ахнув, я полезла на подоконник.

— Да, но мы поклялись не допустить этого, — придерживая меня под локоть, проворчал повар. — Но упустили. Хорошо, хоть Варра ощутила, что вы в беде. Девочка так горько плакала и просилась за ворота, что Флам тут же приказал подать карету. Не знаю, как ребёнок узнал, но малышка сразу показала на дворец.

— Ей показал дорогу след моей магии, — наощупь пускаясь по невидимой лестнице, прошептала я. — Нашей магии!

Внизу нас уже ждал Флам. Оглядываясь, он махал, чтобы мы быстрее садились в карету, а Роза помахала и закрыла окно. У меня сердце болело за эту отважную женщину, и я бы ни за что не бросила её там, если бы не Варра.

Как увидела дочь, обняла и прошептала:

— Со мной всё в порядке, не плачь.

— Мама, — прижималась она ко мне. — Мамочка!

Я оглянулась и посмотрела на возвышающийся дворец. Король желал удержать в подчинении дракона, а Драган стремился к свободе, и поэтому выполняет нечто очень опасное. В это время тайный советник и Серпет по приказу Его Величества выманивают меня из дома и везут Иргану.

Они хотели посмотреть на магию Лабатта, но я не позволила. Анок был в бешенстве, хоть и не показывал этого, а вот Серпет казался слишком спокойным. После он остался сторожить у моей двери, когда Ирган ушёл. А ведь он потребовал, чтобы в отведённые нам покои никто не заходил. Значит, у этих двоих тоже была тайная договорённость?

Я снова и снова прогоняла в голове всё произошедшее, как вдруг похолодела.

Вещи, которые привезли во дворец из сгоревшего дома Иргана! Зеркало, чайник, ещё какая-то утварь… Но, главное — сундук! Лабатта расстроило, что он не может оставлять на моей коже цветы, а не то, что не выходит сделать эликсир. Значит, у этого чудовища он уже есть?

— Эй, приятель, ты куда собрался? — услышали мы грубый голос, и карета остановилась.

Я привлекла к себе малышку и прижала палец к своим губам. Варра кивнула и закрыла рот обеими ладошками. Арш пригнулся к полу, чтобы не быть замеченным в окно.

— Господин Ирган Лаббат приказал прогулять его собаку, — неожиданно заявил дворецкий и расхохотался. — Представляете? Никогда ещё не возил собаку в карете!

Тут Варра отняла ручки и выдала звук, который мы с ней поставили с таким трудом:

— Р-р-р-р-р! — А потом звонко тявкнула: — Гаф!

— Не пойму, что у этих господ в голове, — добавил Флат. — Господин заявил, что он почётный гость Его Величества и не может позволить своему псу гадить на королевских газонах.

— Открывай ворота! — прокричал стражник, и карета снова тронулась.

— И от стражников ушли, — тихо хихикнул Арш. — Госпожа Златослава, из вас получился отличный Колобок. Едем домой…

— Нет, — остановила его и, постучав в стенку кареты, попросила: — Везите нас к башне со шпилями.

— К старухе Авроиррии? — побледнел повар.

Я кивнула и обняла ребёнка. Мне необходимо узнать как можно больше о Драгане, потому что я предполагала, что он в страшной опасности.

Высокий чёрный дом с множеством шпилей я узнала сразу, взгляд выделил его из тысяч обыкновенных ничем не примечательных особняков богатых господ. И если в прошлый раз он испугал меня, напомнив штыки, пронзающие небо, то сейчас казался величественной короной.

Карета остановилась, и Арш вжался в сидение, испуганно вытаращил глаза. Я понимающе улыбнулась:

— Я не прошу вас сопровождать меня. Присмотрите за Варрой, пока я внутри?

— Неть! — звонко заявила девочка и задумчиво поправилась: — Нет-т. Я с тобой.

— не испугаешься?

Она лишь лучезарно заулыбалась, и я взяла малышку за руку. Флам открыл нам дверцу и помог выбраться наружу. Покосился на дом с опаской и уважением, а потом обречённо прошептал:

— Я должен вас проводить…

— Поверьте, — перебила его, — я справлюсь сама.

И повела девочку к дверям. Слуга распахнул их сразу, стоило только подняться по лестнице. Возможно, нас заметили из окна и поспешили встретить, но всё оказалось иначе.

— Госпожа ожидает вас в малой гостиной, — торжественно объявил слуга и, поклонившись, повёл нас. — Сюда, пожалуйста.

Он указал на ширму из плотной чёрной ткани, за которой я обнаружила коридор. Сжав ладошку Варры, доверчиво следующей со мной и с любопытством озирающейся по сторонам, шагнула в темноту. Коридор закончился неожиданно, открывая взору зал, стены которого были сплошь оклеены зеркалами. У меня по спину пробежался холодок.

Невольно отступив, я услышала скрипучий голос хозяйки дома со шпилями:

— Тебе нечего бояться, девочка. Проходи, я ждала тебя.

Я не двинулась с места, но ответила:

— Благодарю за то, что приняли, леди Авроиррия. Позвольте представить вам юную госпожу Варру Этвеш…

— Варвару, — перебила пожилая женщина и растянула свои жабьи губы в приветственной улыбке. — Покажешь бабушке, что можешь, детка?

Я думала, ребёнок испугается, но дочка неожиданно серьёзно кивнула и, вытянув руку, раскрыла ладонь, с которой в воздух вспорхнула золотистая бабочка. Она летала по чёрному залу, отражаясь в зеркалах, и вдруг стало светло, будто в дом проникло солнце.

— Какая умничка, — прослезилась Авроиррия и перевела взгляд на меня. — Ты выглядишь удивлённой, Златослава. Думала, что зеркала могут умножать только боль и тьму?

— Они источник зла, — сорвалось у меня. — С их помощью один не человек изготавливает страшный эликсир.

Женщина покачала головой и указала на магическую бабочку, свет от которой, отражаясь, разлился по залу, словно одномоментно зажглись тысячи свечей.

— Нет, деточка. Зеркала — это бездушное стекло, способное отражать. А что к ним подносить, решают люди.

Я кивнула, молча признавая её правоту, вот только думала сейчас совсем о другом, и беспокойство мучило меня, не давая перевести дыхание. Арвоиррия будто ощутила мою тревогу, добавив:

— Но ты пришла не для того, чтобы узнать о силе зеркал, верно?

Я кивнула, осторожно поинтересовавшись:

— Вы расскажете то, что я хочу знать?

— Конечно, — снова заулыбалась она и сверкнула глазами. — Я не понимала, почему дракон скрывал это от тебя. Думаю, он просто боялся тебя потерять.

— Потерять? — голос мой внезапно осип.

Женщина кивнула и вышла на середину зала. Протянув руку, она подозвала магического мотылька, и тот сел на её палец, помахивая золотыми крылышками.

— Ты стала для Драгана таким вот мотыльком, хрупким, красивым. Отражаясь в зеркалах, наполнила его жизнь светом, подарила смысл жизни… Нет. Ты научила его жить.

Она печально улыбнулась и подняла руку выше, чтобы бабочку вспорхнула к потолку. А сама повернулась ко мне, мгновенно став такой серьёзной, что даже малышка Варра притихла.

— Драконы живут очень-очень долго, девочка. И, чаще всего, в одиночестве. Потому что им нелегко найти свою пару. Некоторые так и погибают, за тысячу лет не встретив свою истинную, а другие в отчаянии берут в жёны обычных людей, но это всегда заканчивается трагедией. В простых людях слишком мало света, его недостаточно, чтобы уравновесить тёмную часть души. Как приручить хищника, не знающего жалости? Ты стала светом Драгану… Но не только ему.

У меня всё внутри задрожало от её слов. И хотя я чувствовала, что это правда, и она очень важна, отчаянно хотелось перебить и расспросить о Драгане. Ведь я здесь именно для этого. Где он? Что с ним? Жив ли? И когда же вернётся? Но молчала, потому что помнила, с каким уважением отнёсся Этвеш к этой женщине.

— Полукровкам немного проще, — усмехнувшись, продолжила Авроиррия. — Они могут флиртовать и развлекать себя интрижками, играя в человеческую любовь. И их брак с девушкой из простой семьи без примеси драконьей крови, может стать благополучным. Или не стать. Тут всё зависит от полукровки. В отличие от чистокровного дракона, у которого хищная часть это другая ипостась, ему приходится уживаться со зверем в одном теле. Я уверена, что ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.

Я окаменела, осознав, что она намекает на Иргана.

— Господин Лабатт полукровка?!

— Все это знают, — фыркнула женщина. — Полукровки невероятно умны и обаятельны, они часто становятся душой общества. Но всё это лишь одна сторона. О второй тебе известно больше, чем мне.

— Да, — шепнула я и прижала к себе Варру. — Зеркала… Магия Иргана связана с ними. Почему?

— А говорила, что это тебе не интересно, — захихикала она.

— Это не совсем так, — повинилась я. — Просто больше всего мне хотелось узнать о Драгане. Я очень волнуюсь за него!

— За дракона?! — расхохоталась Авроиррия. — Лучше побеспокойся за тех, кто посмел встать на его пути к истинной паре. Этот мальчик обрёл любовь, и я так рада за него, но это не означает, что не возьму свою плату.

Я насторожилась:

— Какую плату и за что?

— Он потерял тебя, — пояснила она. — А я помогла найти. Твой свет очаровал не только тьму Драгана, верно?

Я кивнула, с болью вспоминая два года чёрного отчаяния, в котором жила у Иргана. Его тьму я ненавидела всеми фибрами души! Но когда появился Этвеш, сначала примирилась с темнотой, а потом её полюбила. Этот мужчина неутомимо искал меня, а найдя, сначала завоевал моё доверие, а потом и душу.

— Драган вам что-то пообещал?

— Тебя, — огорошила женщина и улыбнулась моей дочери. — И её.

— Нет, — я закрыла малышку собой. — О Варре не может быть и речи. Что бы там ни было, господин Этвеш не имел права расплачиваться моей дочерью.

— Но это твоя плата, не его! — хитро усмехнулась она. — Ты призвала дракона, чем нарушила магическое равновесие миров, и должна отвечать за последствия. Прими на себя роль света в этом мире, стань моей преемницей, и тогда ты не только восстановишь равновесие, но и будешь управлять им. Короли, маги, драконы — все будут кланяться тебе.

— Короли? — встрепенулась я.

Как можно упустить такую возможность?

Слуга проводил нас с Варрой в подвал, где пахло старыми книгами и забытыми тайнами. Мужчина замер на круге, выделенном медным обручем, вмурованным в пол, и показал на одну из дверей:

— Дальше людям проходить запрещено, госпожа. Вам придётся открыть её самой. Вот, возьмите это, чтобы освещать себе путь.

Он протянул подсвечник, но Варра выступила вперёд:

— Я сама!

Она подняла руки и, беззаботно смеясь, выпустила сразу несколько бабочек, и вокруг стало светло, будто днём. Девочка вела себя в этом доме так, будто уже много раз была здесь. У меня тоже внезапно возникло чувство, что за дверью я увижу свою бабушку. Словно она обнимет меня, а затем накормит пирожками с дикой малиной и угостит старыми сказками на десерт.

— А ты так можешь? — веселилась девочка.

Слуга вдруг улыбнулся и поклонился ей:

— Не могу, юная госпожа.

Он удалился, а мы с дочкой приблизились к двери. Я внимательно осмотрела потемневшее от времени дерево и тяжёлую кованую ручку в форме дракона. Коснувшись её, осторожно потянула на себя. Раздался приятный скрип и неожиданно он напомнил мне храп моей бабушки.

— Мама кр-р-расивая! — старательно выговорила Варра. — Когда ул-л-лыбается!

— Ты ещё красивее, — шепнула я, ласково глядя и девочку и протянула ей руку. — Идём?

Малышка вцепилась в мою, и мы вместе шагнули в черноту. Внезапно бабочки исчезли, и сердце застучало, как сумасшедшее, ведь вокруг ничего не было видно. Ароиррия сказала, что путь к Сердцу Мира мы должны найти сами, доказав готовность принять на свои плечи заботу о нём. Я — как преемница Авроиррии, а Варра как моя наследница.

— Мама! — внезапно воскликнула дочка и отпустила мою руку. — Там папа!

Она отбежала от меня быстрее, чем я сумела поймать, и девочку мгновенно поглотила темнота.

— Стой! — Я заметалась в панике: — Нет… Как же это? Варра! Варечка! Где ты, дочка?

— Златослава, — внезапно прошипел на ухо голос, знакомый до ледяных игл, впивающихся под кожу. — Идём со мной… Ты моя, и ничья больше!

— Ирган? — похолодела я, беспокоясь не за себя, а за малышку. Я не знала, на что способен этот человек, но однажды он уже попытался убить мою дочь, поэтому иллюзий я не питала. — Нет. Я никогда не пойду с тобой.

— У тебя нет выбора, — его голос шипел змеёй, жалил душу, иссушивал изнутри. — У тебя ничего не осталось… Оглянись!

Я нервно повернулась и наткнулась взглядом на своё отражение в невесть откуда взявшемся зеркале. На мне было надето красивое чёрное платье, а волосы уложены в гладкую причёску. Глаза были пусты, как у куклы, но самое ужасное, всю мою кожу, даже на лице, покрывали чёрные цветы.

Рядом стоял Ирган, и его облик был, как до пожара, совершенным, а глаза сияли жуткой бирюзой. Он поднимал руку, и я повторяла движение. Наклонял голову, и я делала так же, будто не имела своей воли. Меня словно отбросило во времени, и я снова оказалась в плену бессердечного чудовища. Зависимость от боли выкручивала мне вены, и казалось, что это жалкое существование и есть жизнь.

— Нет, — с трудом протолкнула слово сквозь стиснутые от боли зубы. — Это не так!

Сосредоточившись на тоненькой золотой струйке, создала всего одного малюсенького мотылька, и он, оставляя за собой сияющий след, присел на зеркало. По отражающей поверхности поползли трещины, а в следующий миг стекло разлетелось вдребезги, и я закрылась от осколков.

Когда опустила руки, то онемела от неожиданности. Я уже не плавала в непроглядной тьме, а стояла на плато под ясным небом, на котором разгорался удивительный по красоте рассвет. А вокруг, куда ни брось взгляд, простирались бесконечные поля. Ни гор, ни лесов, ни городов.

— Варя… — шепнула, оглядываясь. И закричала, что было сил: — Вар-ра-а-а!

Земля под ногами содрогнулась, и по плато пошла трещина. Испуганно отпрянув, я замерла, не дыша до тех пор, пока всё не успокоилось, а потом осторожно заглянула в расселину. Ахнув, отпрянула, едва не ослепнув от несметных сокровищ, спрятанных там.

— Мама? — прокатилось негромкое эхо.

Вздрогнув, я снова подступила к краю. Не веря глазам, зажмурилась и помотала головой. Но ничего не изменилось. На горе золота сидела молодая девушка, невероятно похожая на меня. Только на вид ей было лет восемнадцать, а волосы цвета пшеницы были заплетены в косы.

— Варя? — Я наклонилась, чтобы получше рассмотреть невероятное видение. — Дочка, это действительно ты?

Она улыбнулась:

— Я люблю тебя, мама.

И сокровища под её ногами вспыхнули ещё ярче, превращаясь в магических бабочек. Они вихрем закружились вокруг, ослепляя меня, а когда я привыкла к свету, снова очутилась в подвале. Рядом стояла маленькая Варра и завороженно смотрела на меня.

— Мама, у меня будет бр-р-ратик! — восторженно сообщила она.

— А ты станешь такой красивой, — шепнула я и, не сдержав слёз, обняла мою крошку.

Каким-то чудесным образом мы обе заглянули в будущее, но каждая увидела что-то своё. А теперь пришла пора узнать то, что я так жаждала. Ведь я поняла, почему в эту дверь людям нет входа. Крепко обняв Варру, чтобы снова не потерять девочку, я шепнула:

— Драган…

На этот раз я оказалась в горах. Куда ни глянь, виден был лишь безжизненный серый частокол, кое-где прикрытый белоснежным снегом. Пронзительное синее небо без единого облачка и бездушное негреющее солнце, которое бросало свои лучи на двух драконов, сражавшихся насмерть.

Оба уже были изрядно потрёпанные, сверкающая чешуя местами разодрана, стекала кровь, и вокруг кружили вороны, не смея подлетать ближе, но явно чуя скорый пир. Противник покрупнее болезненно подволакивал повреждённое крыло. Второго я узнала сразу.

— Драган!

Он замер, повернул голову, будто услышал меня, и его враг, воспользовавшись моментом, вонзил зубы в шею противника.

— Не-е-ет!

Я рванулась вперёд, раздирая пространство, ощущая дикую боль во всём теле, но продолжая медленно пролезать через некую вязкую невидимую массу, будто протискивалась в болоте. Варра ухватила меня за руку:

— Мама! Мамочка! Не уходи!

Сердце разрывалось, глаза застилали слёзы, но я отпустила руку дочери, шепнув:

— Я вернусь… С твоим папой.

И совершила последнее усилие, вкладывая всю свою боль, всю свою магию и желание помочь Драгану. А когда получилось, ощутила дикий холод, мгновенно пробравший всё тело. Не обращая внимания на то, что в одном лёгком платье, я побежала вперёд, избегая расщелин, и замахала руками:

— Драган! Я здесь!

Остановилась, понимая, что он меня не слышит. Рыча от боли, он пытался освободиться из смертельной хватки второго дракона. Я на миг закрыла глаза, молясь всем богам, и глубоко вдохнула, собирая всю возможную силу, а когда посмотрела на драконов, шевельнула губами:

— Свет.

Нестерпимо яркий луч вырвался из моей груди и, совершив короткий стремительней полёт, вонзился в нашего врага. Да, я искренне считала дракона таковым, ведь он сделал больно тому, кто стал мне так дорог. И я не прощу это существо.

Взвыв так, что содрогнулись горы, дракон разжал челюсти, и Драган, выкрутившись, сомкнул свои на горле противника. Луч распался на тысячи бабочек, которые кружились вокруг нашего врага и, кажется, ослабляли его. Дёрнув в последний раз здоровым крылом, дракон рухнул вниз, увлекая за собой второго.

Я вскрикнула от ужаса и кинулась к ним. Бежала, спотыкалась, падала, больно раня колени, но потом снова поднималась и бежала вперёд, молясь, чтобы Драган был жив. Рыдая, замерла у огромной кучи золота, которое переливалось на солнце и багровело реками крови.

Так вот что было нужно королю?! Он посылал Драгана сражаться с другими драконами и пополнять казну золотом? Вот же мерзкий человечишка! Отмела ненужные мысли и полезла наверх, чтобы добраться до неподвижных драконов, но постоянно скатывалась вниз по монетам. Когда оказалась у подножия горы в третий раз, заплакала от бессилия.

Драган умирает, а я ничего сделать не могла!

В полном отчаянии призвала свет, и вокруг снова запорхали бабочки. И вдруг я поняла, что поднимаюсь в воздух. Эти чудесные создания несли меня к Драгану! Когда опустилась у его головы, сразу обняла и прошептала:

— Пожалуйста, не умирай! Я…

Сглотнув слёзы, выкрикнула:

— Я люблю тебя!

Дракон не шевельнулся, не открыл глаз, и я прижалась к нему, понимая, что опоздала. Горюя о том, что так и не успела рассказать Этвешу, как много он стал для меня значить. Что я рада просто быть рядом и иногда видеть его улыбку. Что осталась бы с ним, несмотря ни на что. Как друг. Как мать Варры, которую он считает своей дочерью. Как женщина. И без всяких обрядов!

— Люблю тебя всем сердцем, — повторила, поглаживая чешую.

И вдруг дракон начал уменьшаться, и вскоре на золоте лежал человек. Его раны ужасали, но широкая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Я прижала ладони к губам, сдерживая крик. Драган жив! Бросилась к нему, не зная, чем помочь, а мужчина открыл глаза и посмотрел на меня.

— Я так счастлив сейчас.

— Ты едва жив! — всхлипнула я. — Зачем сражался с этим ужасным драконом? Он вдвое больше тебя! А если бы ты погиб? Как же Варра? Как же… я?

— Оно того стоило, — он закрыл глаза и улыбнулся. — Теперь я знаю, что ты чувствуешь.

— В следующий раз просто спроси, — вырвалось у меня, и он засмеялся.

Но содрогнулся от боли, и я снова кинулась к мужчине.

— Как тебе помочь? Может, дотронешься до меня, как тогда, когда на тебя попал эликсир?

— Не трать свои силы, — опалив меня жаркими взглядом, попросил он.

«Не искушай меня», — прочитала я в его глазах.

— Забери меня в дом Авроиррии, — продолжил он. — Там природная регенерация будет идти быстрее. Помогут потоки, которые переплетаются в её подвалах.

— Как мне это сделать? — растерялась я.

— Так же, как пришла сюда, — выгнул он бровь. — Ты прошла испытание, и теперь стала преемницей. Иначе тебя бы здесь не было. Вспомни, как это было.

Я промолчала, так как волосы на затылке зашевелились. Неужели это на самом деле сделала я? Как? Нет… Как это повторить?!

— Не бойся, — шепнул Драган. — Я рядом.

— Раненый и истекающий кровью, — вздохнула я.

— Это временно, — он улыбнулся так, что по спине побежали мурашки, и я осознала, что рядом со мной обнажённый мужчина.

Любимый мужчина, который явно жаждет меня, несмотря на своё состояние. Покраснев, зажмурилась, призывая все силы, чтобы перенести раненого в подвал старушки. Когда открыла глаза, вокруг нас кружились бабочки, и их было так много, что больше не было ничего видно.

— Мама? — услышала я растерянный голосок Варры.

Вскочив, шагнула на звук, мысленно моля бабочек, чтобы полностью скрывали Драгана. Обняла дочку и прошептала:

— Прости, что пришлось оставить тебя. Сильно испугалась?

— Там что? — он кивнула на клубок света, скрывающий мужчину.

— Твой папа, — шепнула я и помялась. — Но он пока хочет побыть один. Давай исполним его просьбу?

Она кивнула, но, когда мы пошли к выходу, с беспокойством оглянулась и добавила моим бабочкам ещё и своих.

Бабулька ожидала нас в своей гостиной. Попивая час, она покачивалась в кресле, а её слуга важно зачитывал ей прошения. Рядом стоял сундук со свитками, а слева от него мешок с отказами. И лишь некоторые переходили на золотистый поднос.

Варра потянула меня вперёд, и мы подошли. Авроиррия покосилась на меня с явным одобрением:

— Можешь приходить, когда захочешь, и тренироваться. Когда меня не станет, тебе придётся принять на себя эту роль.

— Спасибо вам, — я низко поклонилась, а потом выпрямилась и с интересом посмотрела на старушку: — Только у меня вопрос. Почему вы сразу не нашли меня и Варру? Вы же могли…

— Нет, — отсекла она, и слуга бросил свиток в мешок. А бабушка посмотрела на нас и грустно усмехнулась. — Ты видела свою дочь там, в переплетении потоков сил?

Я кивнула:

— Взрослую.

— А ты, малышка? — Авроиррия повернулась к Варре. — Маму видела?

— С бр-р-ратиком, — заулыбалась та.

— Вот тебе и ответ, — бабуля вздохнула. — Я пыталась, девочка. Но видела тебя, лишь в то время, когда ты стала моей преемницей. Полукровка тебя хорошо спрятал! А Варра ещё слишком мала, чтобы одной ходить по переплетениям. Нам с господином Этвешом оставалось довериться судьбе. Но теперь всё позади?

— Не совсем, — услышала я голос Драгана.

Он вышел к нам в одних брюках, и я метнулась к мужчине, беспокойно осматривая его там, где были раны. Этвеш глянул на слугу:

— Спасибо за одежду.

— Боюсь, она вам мала, господин, — поклонился тот и, поймав взгляд Авроиррии, направился к выходу. — Скоро приедет ваш слуга. Он привезёт всё, что нужно.

— Что ты намерен предпринять, юноша? — спросила бабулька и сузила глаза.

— Обрести свободу, — хищно оскалился Драган. — Я выполнил последнее задание короля, и теперь у него не останется повода меня удерживать на службе. Поеду во дворец, но сначала отвезу мою семью домой.

Его слова пролились бальзамом на моё сердце. Вскоре действительно приехал Флам и привёз с собой одежду для господина. Когда он переоделся, мы отправились домой, и по дороге Варра развлекала нас вызубренными скороговорками. У дочки получалось всё лучше и лучше. Драган обнимал меня, прижимая к себе, и мы с улыбками слушали малышку.

Когда показался наш дом, Флам остановил лошадей и вышел, чтобы вызвать Арша или Розу. Драган тоже покинул карету, намереваясь воспользоваться магией, чтобы мы быстрее попали внутрь, как вдруг нас окружили маги. И вперёд выступил Анок.

— Именем короля, — прогремел он, — все арестованы!

Драган повернулся и сделал шаг к нему, не обращая внимания на искрящуюся в руках воинов магию. Прорычал:

— Именем короля? Как смеешь лгать мне в лицо?!

— Все эти люди подтвердят волю Его Величества!

— Все эти люди слишком часто посещают дом Иссоль, дочери госпожи Элиан, — заметил Драган. — Твоей любовницы. И не отрицай! Она знала о происхождении драгоценностей, которым ты её осыпал. Потому и липла ко мне, мечтая о большем. А вскоре и король узнает, что ты прикарманивал часть переданного мной золота. Не этого ли ты так боялся, мечтая убить меня?

Я прижала к себе Варру и испуганно смотрела на мужчин. Казалось, между ними искрился воздух. Анок не ответил на обвинения Драгана, лишь выдохнул:

— Исполнить волю Его Величества! Убить дракона!

Этвеш лишь бровь изогнул, но один из магов скинул капюшон, и я вскрикнула:

— Это Ирган!

Но мой мучитель уже плеснул в Этвеша эликсиром, и я машинально подняла руки. Вокруг нас запестрели многочисленные бабочки, и воины и отмахивались от насекомых, из-за которых ничего не было видно, а когда моя магия растаяла золотыми искрами, все замерли.

Эликсир попал не на Драгана, а на Анока, и тот корчился на земле от невыносимой боли. Я обняла малышку Варру, чтобы она не видела, и попятилась. Заметила Серпета, который растерянно смотрел на происходящее.

И тут раздался яростный крик:

— Я убью тебя собственными руками, проклятый дракон!

Ирган ударил Этвеша, обрушив на него всю свою ужасающую магию. Вскрикнув, я отпрянула и прижалась к карете. Флам закрыл нас с дочкой своим телом, хотя сам был бледен и дрожал. Варра уткнулась в мою грудь лицом и закрыла ладонями ушки.

Драган с трудом, но отбил неожиданное нападение, и ответил ослепительной магической стрелой, от которой Ирган уклонился. Но вторая попала в цель, и маг зашипел от боли. На его коже расцвели те самые чёрные цветы, которые он рисовал на мне. Зарычав раненым зверем, Лабатт кинулся на противника, и другие маги поддержали его удар.

Я забыла, как дышать, в ужасе глядя, как Драгана окружили вспышки молний, но дракон крутанулся на месте, собирая их и, сплетя вместе, отправил в грудь Иргану. Мужчину пришпилило к дереву, как бабочку раскалённой иглой. Маг дёрнулся, пытаясь освободиться, потом ещё раз, со всем отчаянием закричал, а потом обмяк.

Повернул голову, скользя взглядом по карете, слуге… Когда увидел меня, то вдруг оскалился, и с его окровавленных губ слетело моё имя. Цветы расползались по его телу стремительней, чем сгорала и чернела бумага, а потом мужчина затих навсегда.

— Остановитесь! — Сетт вдруг, ощутив себя главным, выступил вперёд и поднял руку. — Приказ короля!

Маги, от ударов которых продолжал отбиваться Драган, неохотно отступили. Серпет подошёл к неподвижному телу Анока и покачал головой.

— Не знал, что он так жаден.

Потом повернулся к Драгану и с поклоном передал свиток, украшенный королевской печатью:

— Господин Этвеш, Его Величество освобождает ваш от службы. А за это… Прошу меня простить.

— Уберите мусор от моего дома, — едва сдерживаясь от ярости, процедил Драган, но свиток принял.

Сетт жестом показал магам убрать тела, и я с облегчением выдохнула. Погладила Варру по голове и прошептала:

— Всё хорошо, милая. Теперь всё хорошо.

Она подняла на меня свои чистые глаза и обвила мою шею ручками. К нам подошёл Драган и крепко обнял обеих. Так, будто не собирался никогда больше отпускать.

— Не дёргайся, — попросила я вертлявую дочь.

— Дай посмотреть! — нетерпеливо стонала Варра и косилась на зеркало. — Мам!

— Вот так, — закончила я и отступила, любуясь, причёской дочери. — Какая же ты красавица!

— Да? — Она подскочила к зеркалу и закружилась, разглядывая себя со всех сторон. — Ты права. Никто не устоит! Да, Градар?

— Кьясавица, — пролепетал мой сын и, смеясь, захлопал в ладоши.

— Скажи правильно, — строго, копируя мои нотки, приказала Варра. — Кр-р-расавица! Я знаю, что ты можешь.

— Р-р-р-р! — зарычал сын и убежал из комнаты сестры.

— Весь в меня, — с улыбкой заявила Варра и подхватила ленту. — Мам, завяжи!

Я соорудила красивый пышный бант, и дочка осталась довольна. В дверь постучали:

— Мои красавицы готовы?

— Папа! — Варра бросилась к Драгану и покружилась. — Я красивая?

— Ох, — он схватился за грудь. — В самое сердце! Боюсь, на королевском балу дебютанток сегодня мне придётся отбиваться от твоих женихов.

— Мне ещё рано замуж, — отмахнулась дочь, а потом повернулась ко мне и надула губки: — Мам, мне бы хотелось, чтобы ты была рядом в этот знаменательный день. Твоя дочь стала взрослой!

— Это короли должны кланяться твой маме, а не она им, — мягко сообщил ей Драган и приобнял меня. — Только представь, что начнётся, если Златослава переступит порог дворца!

— Паника, — хихикнула Варра и мечтательно протянула: — Когда-нибудь и меня все будут уважать и бояться. А пока… Бал!

Она подпрыгнула и выбежала из комнаты, а Драган предложил:

— Подвезти тебя до башен?

Год назад моя замечательная наставница покинула этот мир, и я, как было договорено, заступила на её место. Теперь каждый день я несколько часов проводила в подвалах, где переплетались потоки сил, приводя их в равновесие.

— Зеркалами пройду, — отказалась я и поцеловала мужа в щёку. — До вечера, любовь моя.

— До встречи, родная, — ответил он.

Когда все ушли, я посмотрела на своё отражение и провела кончиком пальца по вязи шрамов на своей шее. Каждый из них был меткой боли, пережитой в прошлом и превратившейся в драгоценный опыт.

Да, шрамы украшают. Ведь они подчёркивают силу духа человека и показывают его желание жить.