Все еще люди

Часть 1. Глава 1

Элис Мерсер получила повестку в военную часть вместе с дипломом об окончании школы. Вся ее жизнь в тот момент изменилась. Она долгое время не понимала, почему с ней это произошло. Отрицала и считала это какой-то ошибкой, а запрет о разглашении только усиливал сопротивление. Между ней и ее родителями произошла ссора. Они считали, что это ее долг, который Элис должна выполнить для корпорации. Корпорации, которая буквально взрастила и дала все необходимое в жизни. Элис в тот момент, казалось, что весь мир стал против нее. Ее юный и пылкий разум бунтовал, но ей пришлось смириться с действительностью.

Восьмого июня двадцать шестого года, она пришла в военную часть по повестке, где Элис сообщили о необходимости подписать добровольный контракт на службу в частную военную компанию. И уже спустя день, за девушкой прибыл небольшой конвой людей в черной униформе без каких-либо знаков отличия. Они провели с ней беседу, проверку физической подготовленности, психологический и медицинский осмотр. Спустя два часа, она уже отправлялась в аэропорт, где ее уже ждал частный самолет.

Перелет в Малую Азию на другую военную часть занял всего несколько часов. По прибытии она увидела огромное количество таких же, как она добровольцев. Девяноста два парня и всего лишь тринадцать девушек. Все они были молодые, не более двадцати пяти лет. И спустя несколько часов их усадили в грузовой самолет, который ознаменовал конец их обычной гражданской жизни.

Десятого июня в восемнадцать сорок пять по местному времени, стальная птица совершила мягкую посадку после непродолжительного полета. Внутрь грузового отсека подул прохладный вечерний воздух, когда дверь стала опускаться. Сопровождающие люди в черном скомандовали всем выходить на улицу. Местом назначения оказался военный аэропорт. Вокруг он был огорожен забором с несколькими смотровыми вышками. На территории располагались десятки ангаров для военной техники, а по периметру прохаживались люди в военной униформе.

Добровольцев начали строить в некое подобие строя, в то время как к ним подъезжали несколько военных автомобилей. Тишина в строю соблюдалась лишь по одной причине. Всем ясно дали понять, что за любое сказанное слово без спроса — будут жестко наказывать. Показательное наказание было совершено чуть ли не сразу, после первых попыток перешептываний. Удар в живот с приклада винтовки зачинщикам — подействовал на всех.

Мир на глазах Элис менялся ежесекундно. Это была уже не гражданская жизнь, полная радости и различных видов удовольствий. Вокруг военные люди с оружием наперевес, непонятными мотивами и жесткой дисциплиной. Они отличались, сильно отличались от обычных людей, что она видела вокруг себя раньше. Даже ее родители, близкие к военной сфере, не были такими.

Машины остановились напротив добровольцев. Оттуда стали выходить люди в полной военной экипировке. У многих из них были ранения, потерянные конечности, которые были заменены на кибернетические, все они выглядели сурово. Элис ощутила страх, рождающийся где-то в глубине себя.

— Добро пожаловать в Ад, сосунки. Теперь вы собственность Krieg Korps. Надумаете сбежать, сопротивляться или просто не выполнять приказы — вас убьют на месте, — громким голосом, похожим на крик, с полной уверенностью в глазах и словах произнес один из приехавших. — И когда я говорю, убьют, я говорю откровенную правду. Вы здесь лишь по одной причине. Ваша жизнь не стоит ничего. Так что, я дам вам шанс. Все, кто думают, что ошиблись, что не справятся, и решили отправиться обратно домой — выйти из строя. А те, кто готов — оставайтесь на месте, — после этих слов, говоривший достал сигарету и демонстративно закурил, смотря на добровольцев перед ним.

Люди в строю начали переглядываться друг с другом, задавая немые вопросы. У Элис в голове завелись тараканы, которые то и дело говорили, — “Давай! Это твой шанс вернуться! Оставь это все! Можно все вернуть.” Какой-то парень вышел из строя, он дрожал как банный лист. За ним стали выходить еще и еще. Два, три, пять, десять человек уже стояло перед строем и вояками. Элис попыталась сделать неуверенный шаг вперед, но стоявший рядом с ней парень, просто нагло схватил ее за руку и мотнул головой из стороны в сторону.

Впервые, девушка решила внимательнее осмотреть тех, с кем попала в эту странную ситуацию. Небрежная прическа черных волос, отрешенный взгляд, грубые черты лица с выраженными скулами. На вид ему было лет двадцать пять, возможно, больше, но что больше всего бросалось в глаза, его одежда. Он был одет в нечто подобное военной униформы, среди большинства добровольцев в гражданской одежде. Парень очень странно смотрел на нее. Словно ждал ответа при этом, продолжая держать за руку.

“Почему он держит меня? Он хочет, чтобы я осталась? Но почему? Зачем мне все это?” — мысли бегали, пытаясь найти ответ. Не найдя его, Элис убрала ногу обратно и осталась стоять на месте. Стоящий рядом парень в тот же момент отпустил руку девушки. Элис и сама не знала, почему она так поступила. Словно растущий страх внутри нее, сковал ее тело. Время шло медленно, даже очень. Казалось, что секунды длятся вечностью.

— Это все? — громко переспросил мужчина, убирая окурок в карманную пепельницу, — что же, сержанты, сопроводите согласившихся в расположение части.

Мужчины в униформе начали движение, махнув рукой добровольцам. Те, словно стадо овец, двинулись за ними. Элис смотрела вниз, не желая даже видеть, что происходит вокруг нее, старалась подумать о хорошем в последний раз. В ее мыслях возник образ линейки в школе, когда девушка переходила в старшие классы. Он быстро исчез, когда медленный темп стал ускоряться и пришлось переходить на легкий бег. В этот момент позади послышались выстрелы и крики. Элис не сразу поняла, что происходит, пока одна из девушек не выкрикнула из толпы.

— Это военное преступление!

— Всем стоять! — тут же скомандовал один из сержантов, останавливаясь перед добровольцами, — Кто это сказал? Кто?

Взгляд добровольцев смотрел на присутствующих здесь девушек. Элис часто ловила на себе какие-то странные взгляды. Ей так хотелось закричать. Заплакать от страха, вида этих суровых мужчин в форме, что двигались к толпе, держа руки на оружие. И когда в третий раз сержант спросил, о том, кто это сказал, одна из юных девушек решительно вышла вперед перед ним.

— Вы совершаете военное преступление! — ей почти удалось сказать уверенно, но страх читался в голосе.

— Твое имя? — громко произнес сержант, подходя к ней чуть ли не вплотную. Он был выше нее на голову.

— Эмили Фукс, — девушка смотрела ему прямо в глаза и в ее голосе стало чуть больше уверенности, пока ей не прилетело прикладом в живот.

— Вы, грязь на наших сапогах! Вы, дерьмо в туалете! Закон охраняет только людей, а вы, не люди! — с этими словами, сержант схватил ее кривившееся от боли лицо, посмотрев в глаза, — Тебе ясно? — после чего, мужчина с силой отшвырнул Эмили в толпу добровольцев. — Вам всем блять, ясно? — удостоверившись, что все поняли, он развернулся и продолжил движение в сторону военной части.

Страх на всем пути только накапливался. Элис не понимала, что ей делать в этой ситуации. Вокруг происходил буквально сущий ад. Она пыталась отключиться, отрешиться от всего этого, но не могла. Людей, прибывших сюда, расстреляли на месте. Они убили их — и могут делать все что вздумается. Элис не понимала, как это происходит здесь, в этом мире. Вот она реальность зверств за завесой тайн СМИ, верно? Такие зверства не могут совершать люди. А еще она не понимала, как той девушке хватило смелости сделать такой поступок, если поняла сразу, что отказавшихся убили. Ведь эту Эмили могли убить так же, как и тех. На всем протяжении пути мысли Элис путались, она даже не сразу поняла, что толпа добровольцев остановилась, и они прибыли на место назначения.

Вокруг них на большой территории были расставлены множества казарм, между которыми то и дело проходили простые солдаты, периодически рассматривающие людей в гражданской одежде. Добровольцев же стали строить в строй перед большим зданием, оно мало чем отличалось от других по своему строению. Серая коробка с закрытыми окнами и немного горбатой крышей. Над входной дверью был непонятный символ, который явно что-то значил.

— Сейчас будут называть ваши имена, и вы последуете за вызывающим, — произнес сержант, когда добровольцы, наконец, встали в подобие строя. — Остальные же ждут здесь.

Для Элис и многих других началось томительное ожидание неизвестного. Люди просто уходили внутрь, а потом через некоторое время, просто вызывали следующих. Время неумолимо тянулось к закату. Вечер становился все прохладнее. Элис успела пожалеть, что ее одежда не приспособлена к такой погоде. Легкий озноб пробрал до самых пят.

Кто-то из добровольцев даже уселся на землю, не встретив сопротивления от сержантов. Другие последовали его примеру. Элис в отличие от большинства оставалась стоять. Не потому, что следовала приказу или боялась наказания. Она просто не понимала, что ей делать. Томительное ожидание для девушки стало подкрепляться еще и накатывающей усталостью.

— Элис Мерсер, — вдруг прозвучало ее имя от одного из сержантов.

Вернувшись в реальность, девушка на ватных ногах направилась за ним в дом. Внутри было множество комнат отделенных друг от друга. Сержант ведущий ее, даже не обращал внимания на девушку, идущую следом, что разглядывала обстановку. Он вел Элис по пустому коридору, где на стенах были вывешены эмблемы и флаги. Черный фон с белым орлом, перед которым был череп и надпись Krieg Korps. Больше разглядывать было нечего, почти что стерильно чистые серые стены.

Легкий свет от длинных ламп освещал их недолгий путь. Ее завели в комнату, закрыв за ней дверь. Перед девушкой предстал небольшой кабинет с одним столом и двумя стульями напротив. Все это больше походило на допросную, а ее собеседник уже сидел на своем месте. Мужчина в такой же черной униформе, как и все солдаты жестом пригласил ее присесть.

Элис усаживаясь на стул, попутно разглядывала неизвестного перед собой. Взрослый мужчина, на вид лет тридцать — сорок, с короткой прической и бородой черных волос. На лице множество шрамов, которые слегка уродовали. Кибернетические глаза собеседника также внимательно изучали девушку, казалось, что он не упускал ни одного ее движения.

— Элис Мерсер, семнадцать лет, мобилизованная, — низким голосом слегка отдающим кибернетическим звуком, произнес мужчина, словно читая это откуда-то, — прежде чем начнем, я хочу, чтобы ты отвечала на мои вопросы свободно и правдиво. Начнем с простого, ты знаешь о событиях, что сейчас происходят в Восточной Азии?

— Я… — небольшой ком в горле, от длительного молчания и стресса, помешал Элис начать уверенно. Кашлянув, она смогла продолжить, — я слышала лишь, что здесь конфликт между корпорациями. Я редко смотрю новости, — не зная куда девать руки, она стала теребить подол черной юбки, что была на ней надета.

— Введу тебя в курс дела. Здесь не просто местечковый конфликт. Здесь разгорается настоящая война. Знаешь, что такое война? Это смерть, смерть повсюду. Подсчет убитых уже перевалил за несколько тысяч и это только начало. Корпорации готовятся к полномасштабному конфликту и для этого, нанимают множество частных компаний. И даже твоя корпорация, что продала тебя буквально в рабство, на убой. Сделала это и с тобой. Ты нужна им лишь, как средство, которое в будущем принесет активы в этой части мира. У тебя буквально теперь нет имени, фамилии, прошлого и будущего, за тебя все решили, — мужчина придвинулся ближе, кладя руки на стол, — и если добровольцы пришедшие добровольно, имеют хоть какое-то представление обо всем, даже возможный военный опыт, то таких, как ты, — мужчина провел взглядом по телу Элис, — мы называем мертвецы. У вас нет даже мотивации, чтобы сражаться здесь. А отсутствие мотивации означает лишь одно — смерть. Ты уже никчемный боец.

Наступившая тишина пугала Элис, которая хотела возразить мужчине напротив, но ей было нечего сказать. Она и сама не знала, что делает здесь. Вокруг нее мир рухнул за несколько дней. Как же она хотела бы вернуть время вспять и вновь вернуться. Девушка молчала, слегка опустив глаза, смотря на свои руки. Пальцы солдата тихо и ритмично отбивали стук. Он ждал чего-то.

— Что же, — нарушил тишину мужчина, после долгих минут тишины, — у меня есть предложение для такой красивой девушки, как ты. Мы перепродаем тебя, какой-нибудь корпорации. Например, в сфере услуг, чтобы ты смогла окупить свою покупку в быстрые сроки. Думаю, ты уже взрослая и понимаешь, что я имею в виду. Взамен, у тебя спокойная гражданская жизнь, хорошая оплата труда и прочее-прочее, подальше отсюда и от нас. Согласна?

— Нет! — неожиданно выпалила Элис, вставая со стула и продолжая нефильтрованную речь, — Если вы правда говорите, что мы никто и теперь рабы, то сами могли сделать это! Даже без моего согласия! Почему вы спрашиваете тогда о таком? Да, у меня нет мотивации тут быть, да меня продали, как животное, отдав во владения вам! Вы, как и все эти проклятые корпорации имеете право распоряжаться моей жизнью, как вам заблагорассудится, но я имею гребаную гордость и не позволю себя так просто продать! — глубоко дыша и сверля взглядом мужчину перед собой, девушка начала возвращаться в реальность, осознавая только что сказанные слова.

— Присядь, — спокойным тоном произнес мужчина, откидываясь на спинку стула. Когда Элис соизволила присесть, продолжил. — У нас мало женщин на службе, а девушек твоего возраста тем более. У тебя небольшой шанс справиться даже с обучением. Поэтому, я и предлагаю тебе лично, закончить этот фарс и просто заняться тем, что тебе будет по силам. Мне не нужны солдаты, что не смогут тягаться даже на минимальном уровне с парнями. Мне не нужны сопли и нытье. Ты должна будешь быть такой же, как и парни, что прибыли сюда вместе с тобой. Все еще считаешь, что тебе это по силам? — на его лице появилась кривая ухмылка.

— Где я могу получить униформу? — кротко и злостно ответила Элис.

— Что же, ладно, но если передумаешь, мое предложение будет в силе до конца обучения. Солдат ждет тебя за дверью, он покажет тебе все.

Элис направилась к выходу, чуть ли не хлопнув дверью перед уходом. Распаленный разум девушки, не сразу заметил мужчину, что ждал возле двери. Один из таких же безликих, какие ей казались все здесь. Она даже не запомнила ни одного лица из тех, кого видела. Даже собеседника. Солдат молча пошел вперед, выводя ее из дома через заднюю дверь. Девушка поплелась следом, не думая ни о чем, кроме как о своих словах сказанные в комнате.

Мужчина проводил ее до казарм, где теперь Элис будет жить. Санузел и ванная оказались общими, как и место для сна и отдыха. Множество двойных кроватей было расставлено вдоль общего зала. Здесь уже находились те, кто прибыли вместе с девушкой на самолете. Некоторые парни уже оделись в униформу солдат Krieg Korps. Другие в этот самый момент еще переодевались, светя голыми торсами перед девушками, которые еще раздумывали над переодеванием.

Солдат проводивший Элис, указал ей на ее спальное место. Верхняя койка почти в центре левой стороны казармы. На постели была разложена ее новая одежда и несколько подсумков. Рядом с кроватью стоял небольшой шкаф для личных вещей, на котором висела пустая табличка с привязанным маркером. Элис недолго думая, написала там свое имя. Краем уха, она слышала тихие разговоры между девушками на другой стороне казармы. В отличие от парней, те общались громко, не стесняясь никого и даже отчасти позволяли себе вальяжность и неформальность общения. “Похоже, они уже нашли общий язык,” — пронеслось в голове у Элис.

Солдата, который привел девушку, уже не было. Он даже не обронил ни слова, кроме тех малых названий помещений, мимо которых они проходили. Элис долго смотрела на униформу, лежавшую на постели. Черные лонгслив, куртка и штаны с ремнем из стропы. Рядом со шкафчиком стояли военные ботинки черного цвета, явно подходившие под любую непогоду, будь то снег или ливень. Откинув мысли о переодевание, Элис открыла подсумки, в которых лежали вещи для личной гигиены, а также комплекты нижнего белья и несколько пар носков. Краем глаза, она заметила, как некоторые девушки вместе с вещами уходили в сторону душевых. Элис же, уселась на один из табуретов возле кровати. Положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, она, смотря в пол, думала о том, что же происходит с ее жизнью.

“Чертовы корпорации, чертовы вояки. Как же бесит. Я хотела просто жить обычной жизнью. Выучиться и пойти работать. И все это, теперь мне недоступно. Я могу тут умереть, им вообще все равно на наши жизни. Им блять все равно на мою жизнь, на мои цели и мечты,” — мысли в голове начинали путаться. — “Еще и родители. Отдай долг корпорации, ты же не на войну уезжаешь. Какое будет удивление, тому, куда они отправили меня. Война… Мне нужно будет убивать людей? И ради чего? Ради чего мне все это… Почему я в конце концов?” — руки дрожали, впиваясь пальцами в кожу, нога непроизвольно тряслась. — “Может… Может, я зря отказалась? Что если этот мужлан прав… Что если…”

— Эй, с тобой все нормально? — неожиданно прозвучал женский голос и рука спрашивающей девушки легла на правое плечо. Элис резко перевела взгляд. Рядом с ней стояла на вид взрослая девушка примерно двадцати пяти лет. Короткие блондинистые волосы, круглое лицо с правильными чертами и выразительными зелеными глазами. Она смотрела с некоторой заботой и волнением. Одетая в военную форму цвета хаки, выдавало в ней то, что она точно знала, зачем сюда, ехала. Элис ненароком встала с табурета и поняла, что окликнувшая девушка была выше на голову.

— Все… нормально, — едва смогла выдавить из себя Элис, стараясь отодвинуть за задворки разума, мысли что выползли из темного угла.

— Точно? Ты просто выглядишь, слегка… напуганной, что ли? Точно все в порядке?

— Да, все в порядке, — Элис убрала руку девушки со своего плеча.

— Я Эмили Фукс, — девушка в ответ протянула руку для рукопожатия, — похоже, я твоя соседка по койке.

— Элис Мерсер, — с этими словами она пожала руку своей собеседницы. Пока мозг Элис пытался вернуться в реальность и вспомнить, где же слышала это знакомое имя. Эмили уже раскладывала свои вещи в ящик, попутно подписав. — Ты же, та что кричала, что они совершают военное преступление?

— Ага, я, — девушка начала исследовать подсумки на своей кровати, — хорошее у них обеспечение, — после этих слов, Эмили убрала вещи с постели чуть в сторону и присела на нее. — Я работала репортером в одной из фирм, так что знаю немного про законы. А когда началась вся эта фигня с Тихо-Азиатским конфликтом, мне настоятельно рекомендовали отправиться сюда, для военной корреспонденции. Как-то так. А ты, как здесь оказалась?

— Вручили повестку в военную часть вместе с дипломом об окончании школы, — Элис встала рядом с девушкой, опираясь на кровать спиной. — Наверное, подумали, что отличница справится и с этим, — несколько нервный смешок вырвался с ее уст.

— А я то гадала, почему ты выглядишь такой юной, секрет думала какой. А ты, оказывается, просто сама такая, — улыбаясь произнесла Эмили и слегка коснулась ладонью, руки собеседницы, — наверное, даже ничего не знаешь про Krieg Korps, да? Пока есть время, могу ввести немного в дело, если хочешь.

— Не то чтобы хотела, но послушать, наверное, стоило бы.

— Первое упоминание о них появилось одиннадцать лет назад. Массовый спам, в котором они сообщали, что весь мир принадлежит корпорациям, и пытались открыть людям глаза. Попутно зазывая к себе, для борьбы с устоями мира. Спустя несколько месяцев, все это было вычищено подчистую и только видевшие эти сообщения вживую, еще помнят об этом инциденте. Люди задавались вопросами, что за Krieg Korps такие. Да и вообще думали, что это какая-то шутка. О них не было никаких известий, пока не начался Сибирский конфликт, — Эмили словно заведенная, говорила и говорила, даже не особо обращая внимание, слушает ли ее собеседница, — шесть лет назад корпорации Stoneology и FuelMix не поделили сферы влияния в том регионе. Начался локальный конфликт с привлечением различных частных военных компаний. Я тогда еще только начинала работу в журналистике и, к сожалению, всей информации точно не знаю. Так вот, одной из мифических группировок, там числилась Krieg Korps, упоминание о которой было чуть ли не в каждой корпорации. Представляешь? — девушка заулыбалась, издавая легкий смех. — Многие люди сообщали, что они, так или иначе, причисляют себя к ним. Поднялась шумиха вокруг этого, и начались чистки в рядах многих корпораций. А Сибирский конфликт был в скором времени замят, активы поделены, а Krieg Korps назвали простой частной военной компанией, созданной специально под это событие конгломерацией больших гигантов. А потом, мое любопытство не давало мне покоя. Я вынюхивала все о них, собирая информацию по кусочкам пазла. Мне часто пытались обломать мой нос, но все же я смогла кое-что узнать. Krieg Korps не только частная военная компания, они действительно куда больше, чем кажутся и те миллионные сообщения были частью их какого-то грандиозного плана. Они все еще держатся в тени, скрываясь под десятками наименований. Это огромная сеть корпораций, представляешь? Хотя может даже все это просто фикция, я так до конца и не разобралась. В общем, я здесь еще и по личной причине, хочу узнать, кто же они такие. Эта информация же всколыхнет весь мир, представляешь?

Эмили говорила все это негромко, но с таким энтузиазмом, что Элис могла спокойно понять: эта девушка действительно журналист до мозга костей. Ее не волновало, что может произойти с ней, через какие трудности надо пройти. Она хотела докопаться до сути поставленной себе цели. “Вот она мотивация, верно?” — подумала Элис по окончании длительного монолога, даже не находя, что ответить своей собеседнице. А между тем казарма наполнилась людьми, добровольцами и немного знакомыми лицами. Подходивший к ним парень, что остановил Элис от выхода из строя, не успел сказать и слова, как крик сержанта раздался на всю казарму.

— Завтра начинается ваша новая жизнь! Всем приготовиться к отбою и никаких разговоров между собой! Всем ясно? — его голос звучал от одного конца зала до другого, так что каждый мог услышать его команду. За ним вошли десяток солдат, что начала вставать по периметру помещения, смотря за каждым находившимся здесь добровольцем. — Покидать помещение разрешено, только по четыре человека, под надзором одного из солдат! Через полчаса, чтобы все лежали по своим койкам! — с этими словами, он несколько раз прошелся по центру внимательно осматривая всех присутствующих и вышел из комнаты.

Те, кто был поумнее и поопытнее, начали формироваться в небольшие отряды и направляться в душевые, поочередно. За каждым из них следовал солдат. Все происходило молча, без каких-либо разговоров. Никто не хотел нарваться на наказание от этих сумасшедших людей. Элис, Эмили и двое парней, среди которых был тот самый, наглец, были в числе последних на умывание. Душ был закрыт, поэтому единственное, что можно было сделать перед сном, почистить зубы, умыться и сходить в туалет.

Когда они вернулись в помещение, свет был приглушенным в ночном режиме. Элис забралась наверх в свою постель, раздевшись под одеялом и закрыв глаза, попыталась уснуть. Сон давался поначалу тяжело, мысли продолжали выползать из разных уголков, а слушать, как дышат и сопят почти сотня человек, было небольшой мукой. Она все еще сомневалась, что сделала правильный выбор, но вскоре усталость взяла над ней верх и Элис провалилась в сон.

Часть 1. Глава 2

Одиннадцатого июня двадцать шестого года в шесть утра по местному времени для Элис началась ее новая полноценная жизнь. Яркий свет ламп бил девушке прямо в глаза. Спустя лишь пару секунд раздался громкий звук четко вышагивающих военных ботинок, а потом и крика: "Рота, подъем!" Было слышно, как многие вскакивали сразу, словно имевшие опыт. Кто-то же медлил спросонья, не особо понимая, что происходит. Элис открыла глаза оттого, что Эмили в одном нижнем белье теребила ее за руку, молча и гневно смотря на соню. Понимая, что это мало чем помогает, она скинула с нее одеяло и чуть ли не за шиворот вытащила с постели. Едва открывающую глаза Элис, тянули за руку к центру комнаты.

— Я неясно выражаюсь? Встать, всем, живо! Построиться у линий! — крик становился почти оглушительным.

Элис протирая глаза ото сна, под звуки все еще встающих, заметила, что все находящиеся здесь, кроме солдат и кричащего, в одном белье. Кровь прилила к голове, щеки слегка покраснели, а в мыслях было лишь одно: “Надо скорее одеться, сбежать, спрятаться”. Эмоции брали верх, ей казалось, что все рассматривают ее юное тело и черное белье на ней.

— Вам, сосункам не повезло. С этого дня и до самого окончания вашей подготовки, я, Алексей Мясников буду вашим сержантом. Я буду сниться вам в кошмарах. Я ваш самый страшный ад, который вы можете себе представить, — он проходил по центру комнаты, внимательно осматривая каждого из добровольцев. — Каждый раз, когда вы захотите что-то мне сказать. Вы обязаны произнести “сэр”! Всем ясно? — небольшое молчание и тишина среди всех присутствующих. Крик сержанта как гром среди ясного неба пронзил ее. — Я неясно выразился? ВАМ ВСЕМ ЯСНО?

— Да, сэр, — кто-то, из присутствующих произнес это, и все подхватили, произнеся это наперебой.

— А теперь еще раз, хором!

— Да, сэр! — на этот раз почти сотня людей, смогла хоть немного крикнуть синхронно.

— Мне доложили, что, несмотря на приказ о запрете разговоров, некоторые личности нарушили его. У них есть десять секунд, чтобы признаться в этом! Время пошло, — его громкий уверенный голос, пробирал до самых костей. Он проходил мимо каждого, быстро всматриваясь в лица. По истечении времени никто не признался. — Упор лежа принять!

Медленно и нехотя все опускались на пол, опираясь на руки. Сержант лишь прохаживался по комнате из одного края в другой.

— Все будут стоять так, пока нарушившие приказ не сознаются! Вам следует хорошенько запомнить две вещи. Первое — я ненавижу тех, кто нарушают приказы. Второе — еще больше я ненавижу тех, кто не сознается в своих нарушениях.

Руки Элис затекали, начинали ныть от боли. Прошла почти минута, но так никто и не решался сознаться или произнести что-либо. Вместе с девушкой на пол упали еще несколько человек, потом еще и еще. Сержант подошел к одному из парней, лежавших на полу, на вид казавшимся сильным, и присел в нескольких сантиметрах от него.

— Имя, рядовой? — Мясников кричал, кричал так, что даже люди на другом конце казармы слышали его.

Парень попытался встать, но в тот же момент ощутил на своей голове тяжелую руку сержанта и грозный взгляд. Рыжие волосы парня, подстриженные в весьма модной волчьей прическе, растрепались. Новобранец взглядом зеленых глаз посматривал то на других, то на сержанта.

— Приказа встать не было! ИМЯ! — Мясников теперь кричал парню в ухо.

— Лорен… сэр, — парень явно был ошарашен поведением сержанта, дрожащий голос выдавал неуверенность и страх.

— У меня соседку зовут Лорен, и я пиздец ее ненавижу. А что, насчет фамилии, солдат? У тебя она есть? Ирис, мать ее?

Лицо парня слегка скривилось, а подбирающийся ком в горле не желал, чтобы, Лорен произнес следующие слова. Время неумолимо бежало вперед, а терпение сержанта заканчивалось.

— Фамилия!

— И-Ирис, сэр, — едва слышно произнес Лорен, слегка зажмурив глаза, но в глубине души надеялся на лучший исход.

— Хаа… — сержант неожиданно выдохнул, убирая руку с головы и вставая перед парнем. Было видно, что Мясников немного опешил от такого совпадения. — Какого хера, рядовой? Какого, мать твою, хера тебя зовут как и ее?

— Я не знаю, сэр.

— Ну что же, соседка. Лорен Ирис, мать твою. Знай же, я, блять тебя ненавижу, я устрою тебе сладкую, сука, жизнь, — не дожидаясь ответа, сержант повернулся в сторону добровольцев. — Десять отжиманий! Выполнять! — вновь кричащий приказ, так чтобы каждый присутствующий слышал его.

Рота принялась выполнять приказ, приняв упор лежа и под громкий счет сержанта, началось долгое и мучительное испытание. Мясников делал значительные паузы между нумерацией, а иногда даже возвращался к прошлым. Элис едва держалась на руках, спина и руки зудели и требовали пощады. Она вновь услышала счет “Пять”, когда уже самолично насчитала одиннадцать повторений. Все же, физическая подготовка была не самым лучшим ее показателем в школе и после “пятого” раза, больше не смогла подняться. В голове гудело, она едва слышала и понимала, что происходит вокруг нее.

— Выполнять упражнение! Шесть! — сержант проходил мимо каждого, но сейчас больше не подходил и не кричал на тех, кто уже не мог подняться, — ну что, вам еще хочется поговорить? Обсудить, какая блять погода за окном? Или может вкус жареного мяса в ресторане Bon goût? Семь!

Элис ловила воздух ртом, насыщая свои легкие кислородом, надеясь, что хоть так усталость отойдет быстрее. Она посмотрела на Эмили, что стойко продолжала выполнять упражнение, пот тек с ее головы, оставляя мокрые пятна на полу. Казалось, Элис держится из последних сил. Эмили опустилась сделать еще одно отжимание и дрожащие руки не выдержали нагрузки. Руки подкосились, и девушка завалилась на пол. Тяжело дыша, Эмили напряженно улыбнулась Элис, но не проронила ни слова.

— И-и-и, — сержант тянул букву значительно долго, словно специально делает так, чтобы упало как можно больше новобранцев, — десять! — после последней цифры, послышались тихие падения последних девяти добровольцев, что стоически прошли этот нелегкий путь. — Надеюсь, вы вынесли урок, но если еще хоть раз кто-то нарушит приказ. Этим всем, вы не отделаетесь. Я вам гарантирую. Всем встать!

Новобранцы принялись вставать, следуя приказу Мясникова. Многие все еще глубоко дышали, трусили руками, пытаясь сбить усталость и легкую пронизывающую боль.

— А сейчас, — сержант обвел рукой добровольцев. — Раздевайтесь!

Этот приказ встретил непонимание со стороны многих, особенно со стороны девушек. Для Элис же это прозвучало очень страшно, ей было даже некомфортно находиться среди других людей в нижнем белье, а о том, чтобы оголиться. Она начинала не находить себе место. Жалобно посмотрела на свою знакомую Эмили, которая уже начинала снимать со своего тела белье. А потом и на других, которые так же медленно и неуверенно стали раздеваться. Сержант буквально просверлил ее взглядом, и большими шагами направился к ней.

— Имя Фамилия, рядовой! — вблизи его голос звучал для девушки просто оглушительно, выбивая почву из-под ног.

Мужчина лет не больше тридцати с короткими светлыми волосами, с треугольным типом лица стоял прямо напротив Мерсер. Его серьезные, даже злые голубые глаза вызывали лишь страх. Черная военная униформа с закатанными рукавами, дополняла образ ужасного человека. Грубый мужские руки, явно видавшие тяжелую работу. И палец точно указывающий на лицо девушки.

— Э-Элис М-Мерсер… сэр, — очень робко, едва выдавив из себя слова, ответила девушка. Она не находила себе место, пыталась увести глаза в сторону, но там была куда менее лицеприятная картина множества голых людей.

— Выполнить приказ!, — его голос прозвучал еще громче, чем ранее. Элис дрожащими пальцами и сгорая от накатившего стыда, страха, начала медленно раздеваться. — Для всех остальных, что нужен отдельный, блять, приказ? Живо снять с себя одежду! — его голос звучал настолько громко и пронзительно, что, наверное, если бы не стены, был слышен на километры.

Оставшиеся в одежде, стараясь не смотреть друг на друга, стали раздеваться. Сержант, четко отмеряя шаг, прошелся по комнате, осматривая каждого здесь присутствующего, наблюдая за тем, как люди прилюдно оголяют свои тела. Удостоверившись в том, что все раздеты, мужчина продолжил свой монолог: "А теперь все, повторяйте за мной. Я солдат Krieg Korps, у меня нет пола, нации, вероисповедания! Передо мной такие же солдаты, у которых нет пола, нации, вероисповедания! Я не позволю себе даже помыслить о другом! Я вижу в себе и других лишь солдат, без пола, нации, вероисповедания!"

Медленно и хором все добровольцы повторяли за сержантом, он повторил эти фразы три раза после чего продолжил: "Рядовой Мерсер, отправляйтесь в душевые и приведите себя в порядок, у вас десять минут. Остальным оставаться на местах!"

Девушке не надо было повторять дважды, она, быстро схватив вещи и подсумки, пулей побежала в сторону душевых. Элис первым делом принялась мыть свое тело, тщательно тря свою кожу. Ей казалось, что взгляды людей отпечатались на нем. Больно, чуть ли не сдирая кожу, она терла, пытаясь избавиться от этого ощущения, даже не замечая, как слезы текли по щекам, сливаясь с водой. Выйдя из душа, девушка принялась одеваться. Она долгое время стояла перед зеркалом у раковины после того, как почистила зубы. Ее ярко-синие глаза были опухшими. Волосы льняного цвета едва доходящие до плеч, сейчас с трудом держали прическу. Бледная и нежная кожа покрылась красными пятнами, которые все еще не проходили. Элис смотрела в свое отражение, смотрела в свои глаза, не отводя взгляда. Ей было паршиво на душе. Ее заставили оголиться прилюдно, смотреть на голых мужчин. На глазах снова наворачивались слезы. А там, в спальном помещении звучал лишь один неразборчивый крик сержанта.

Элис долгое время смотрела в зеркало, стараясь успокоить сама себя. Ей жутко хотелось что-то ударить, разбить. Позволив лишь легкий удар по своему отражению, прямо в свою щеку, она остановилась. Она видела перед собой заплаканную девушку в мешковатой одежде, которая была на пару размеров больше, девушку, что боялась дальнейшего. Ей было жалко ее и противно одновременно. “Как мне поступить? Как?” — в голове застревал лишь один вопрос, на который она не находила ответа. Элис снова умылась холодной водой, пытаясь вернуться в реальность, выбраться из омута бушевавших эмоций внутри себя.

— Рядовой Мерсер, время вышло, — сообщил солдат у дверного проема, возвращая из раздумий девушку. Элис медленно оттолкнулась от умывальника и на ватных ногах последовала за ним. Не ожидая от молчаливых вояк каких-то слов, для нее стало неожиданностью, что он решил продолжить. — Не дай ему себя сломать, а потом ты привыкнешь.

После этих слов они вернулись в спальное помещение, где все уже были одеты в униформу солдат, а сержант прохаживался вдоль каждого, осматривая, правильно ли они оделись. Мясников сразу обратил внимание на вошедшую обратно Элис и своим обычным громким голосом произнес: "А вот и наша соплячка! Может, тебе еще время нужно, чтоб вытереть слезки?"

— Никак нет, сэр! — собрав волю в кулак, громко крикнула Мерсер, вкладывая в эти слова все свои накопившиеся эмоции. Стараясь выплюнуть их из себя как можно дальше. — Разрешите встать в строй, сэр!

На лице сержанта промелькнуло легкое едва уловимое удивление, но быстро сошло на нет, вернувшись к серьезному и жестокому человеку. Он большими шагами направился к девушке и приблизившись достаточно близко, чтобы между ними оставалось расстояние едва ли в метр, закричал.

— Ты опоздала на минуту и двадцать пять секунд! Десять приседаний!

В голове Элис была пустота, но переборов себя принялась выполнять приказ, словно отрешенная от реальности. Сержант по уже привычному поведению принялся комментировать и отчитывать. Несколько попыток он не засчитал, крича о том, что упражнение сделано неверно и требовал сделать правильно. Элис едва справилась с приказом, мышцы ног неистово болели. Сержант скомандовал, вернуться в строй. Девушка медленно направилась на свое место рядом с Эмили.

— Итак, раз наша нюня вернулась, все остальные могут приступить к утренним процедурам! У вас есть час! — после этого он вышел из спального помещения, оставляя солдат присматривать за добровольцами.

Элис глубоко выдохнула, когда сержант ушел, скорее не от усталости, что пробирала все ее тело, а оттого что все закончилось. Обессилено, она села на табуретку, стоявшую подле кровати. Сейчас — девушка не хотела буквально ничего, словно выжатая как лимон. Элис тупо смотрела в потолок над собой. Первое время, девушка даже не слышала слов, что говорила Эмили, но когда та схватила ее за руку, пришлось посмотреть на нее.

— Все нормально? Ты оглохла? Что случилось? — ее тон голоса был волнительным, такой словно она переживала за Элис, как сестра или мать.

— Да оставь ты ее. Не видишь, ей надо прийти в себя, — грубовато произнес парень, что подошел сзади Эмили. Тот самый парень, что остановил Мерсер от шага из строя. Его взгляд с серо-буро-зелеными глазами, подобный уставшего человека или безразличного ко всему, был прикован к Эмили. На правой щеке, на скуле парня, красовался небольшой рваный шрам.

— А ты вообще, кто такой? Твоих советов не спрашивали, — обернувшись, довольно резко ответила ему Эмили.

— Рядовой Генри Майер, можешь звать …

— Мне плевать, Penner, — вдруг осекла его Эмили, произнеся последние слова на непонятном для Элис языке.

— Как ты меня назвала? — к удивлению Элис, его тон оставался все таким же спокойным.

— Осёл! — Эмили произнесла это четко и ясно, выговаривая чуть ли не по буквам и подходя к нему ближе. Девушка была чуть ниже него ростом, но выглядела словно равной ему.

— Слышь, коза, — его спокойный тон слегка разбавился нотками возмущения.

Элис засмеялась, ненароком, невольно. Она просто наблюдала за ними, и в какой-то момент ей стало просто смешно. Возможно, реакция на стресс, возможно что-то еще неведомое ей, вытащило ее из прострации. Элис смеялась звонко и долго, почти не унимаясь, под взгляды не понимающих Эмили и Генри. Впервые за несколько дней, она почувствовала небольшую легкость, небольшой приток счастья. Эта сцена напомнила школьную пору, где одноклассники порой так же, ссорились друг с другом.

Посмеявшись от души, Элис убедила обоих, что с ней все нормально и им стоит заняться утренними процедурами, попросив оставить ее наедине с собой. Первым ушел Генри, Эмили еще долго спрашивала девушку о том, точно ли все нормально и подобные вопросы, но вскоре сдалась и тоже ушла заниматься личной гигиеной. Элис впервые, наверное, за все это время решила детальнее осмотреть сослуживцев. Почти все они были в районе двадцати пяти — тридцати лет, возможно, несколько моложе. Многие из них уже сбивались в небольшие группы, в которых шли оживленные беседы. Где-то она даже мельком слышала обсуждения о том, какая девушка кому больше понравилась и различные смешки над более толстыми товарищами. Она же сидела одна, даже не думая подойти к кому-то. Так, Элис вела себя и школе, ее заботила только учеба, поэтому общалась только с теми, кто внаглую сам навязывался ей. Элис легонько улыбнулась, вспоминая эти уже прошлые воспоминания, вспоминая о том, как там сейчас ее друзья и подруги. Так и прошло время, отведенное всей роте на принятие утренних процедур.

Вернувшийся словно по часам сержант, вновь принялся строить добровольцев у линий. Он долгое время молчал, прохаживаясь и осматривая всех, после чего скомандовал: "Все за мной!" — И двинулся на выход из казармы. Легкое подобие строевого построения шло за сержантом, солдаты, что сторожили новобранцев, сменялись другими. Элис краем уха слышала, что те быстро перекидывались словами, но что-то разобрать было трудно.

На улице стояла утренняя летняя погода. Солнце уже светило, разбивая своими лучами облака и нагревая землю и воздух от прохладной ночи. Вокруг можно было заметить сотни полноправных солдат Krieg Korps, которые прохаживались между построенных домов. Это было похоже на добротную деревню, где жило как минимум тысяча, а то и больше человек. Как утята за своей мамой уткой, добровольцы шли за своим сержантом по грунтовым улицам. Где-то проезжали джипы с откинутым верхом, наполненные солдатами до отказа. Где-то грузовики с крытой крышей и брезентом, явно груженные чем-то тяжелым. Все это походило на сборы, напряжение чувствовалось в воздухе, что-то должно было произойти в скором времени.

Местом назначения оказалось огромное поле, почти в центре военной части. Расчищенное от всего, что могла оказаться на земле. Где-то раскрашена в белый, создавая линии и узоры. Сержант вновь скомандовал построиться, теперь уже в линию в два ряда, указав на нужное место. Солдаты расположились, кто позади новобранцев, кто перед. Мясников кричал по своему обычаю, Элис даже немного стала привыкать к такой громкости разговора.

— С этого момента, каждое утро в восемь часов, вы будете здесь в полном сборе. Каждый из вас, кто надумает не прийти сюда в назначенное время, будет наказан. Я узнаю, где вы. Я найду вас, и вы будете молиться о том, чтобы я был в хорошем расположении духа. Всем ясно?

— Да, сэр! — ответ не заставил долго себя ждать, в этот раз новобранцы почти научились отвечать синхронно.

— Направо! Бегом марш!

Простая пробежка, которую Элис много раз выполняла на физкультуре в школе, сейчас оказалась намного сложнее. Первой проблемой было — сохранение строя. Сержант каждый раз кричал, если строй разваливался, но еще и дополнял это дополнительным кругом для всех. Второй проблемой стал темп, бегать наравне с парнями для Элис было очень сложно. Рост стал чуть ли важной причиной для этого, ее короткие ноги буквально не поспевали за их широкими шагами. В ней было всего метр шестьдесят три, когда вокруг все были на голову и даже на полторы выше нее. Словно для подписания контракта необходимо было пройти минимальный потолок роста. Третьей и последней проблемой стала одежда. Непривычная, болтающаяся на ней, постоянно пыталась мешать и ботинки, грубые и тяжелые, что словно гири уселись на ее ногах, не позволяя поднимать ноги. У нее заболело в груди уже на третьем круге, дыхание начало сбиваться. А сержант кричал, кричал чтобы все продолжали движение и не смели останавливаться. Силы покинули Элис на четвертом круге, она просто начала падать в сторону от построения. Кто-то ее подхватил, она чувствовала чью-то руку, что закидывала ее руку к себе на плечо. Все было как в тумане, она мало соображала и не понимала, что происходит.

— Я абсолютно недоволен вашим результатом! — сквозь туман, послышался голос сержанта. К этому моменту пробежка уже закончилась и Элис медленно приходила в себя, очень многие из новобранцев не могли даже нормально стоять, их тоже кто-то поддерживал, не давая им упасть. Перед глазами Мерсер все кружилось и вертелось. А сержант все продолжал, — бег означает жизнь! Запомните это, мертвецы. Если вы остановитесь или упадете, вы трупы! Пулям плевать, если вы устали и не можете бежать! Пулям плевать на вас! Если вам дан приказ бежать, вы должны бежать! — после этих слов, Мясников осмотрел строй добровольцев. Сержант, который бежал рядом со строем, даже не вспотел, никакого сбитого дыхания. По нему не было видно даже намека на усталость. А вот новобранцы, больше половины из них, просто выдохлись.

— Десять минут на отдых и продолжаем!

Элис сразу же улеглась на землю, смотря в небо над собой и глубоко дыша. Казалось, что по ее рукам и ногам бегают маленькие мошки, а во рту горело от дыхания. Голубая пелена с небольшим количеством облаков, сейчас вовсю позволяла летнему солнцу подогревать черную униформу военных. “И какой идиот, придумал черную форму носить летом?” — задумалась Элис, но в ответ на свой мысленный вопрос, она лишь услышала крик сержанта.

— Встать в строй! Приступаем к следующему упражнению!

Следующим на очереди были прыжки в высоту на месте. Сержант требовал, чтобы все прыгали так, чтобы лица были на одном уровне. Он словно издевался над маленькой Элис, которой приходилось тратить очень много сил, чтобы хотя бы допрыгнуть до головы стоящих, не говоря уже о прыгающих сослуживцев. Благо это длилось недолго и снова команда на отдых. Мышцы ныли, не хотелось даже разговаривать или отвечать кому-то. Согнувшись пополам, Элис пыталась лишь приводить себя в чувство перед следующим упражнением, а оно точно будет. В голове была уже лишь сплошная пустота.

К счастью для многих, сержант решил не добивать новобранцев, что едва держались на ногах. Дав им непродолжительный отдых, сержант просто осматривал каждого, словно пастух вверенное ему стадо овец. Иногда Мясников о чем-то шептался с солдатами Krieg Korps. Элис едва не проклинала все вокруг, а в первую очередь себя, эмоции снова начали брать верх над разумом. Спасением от этого стал вновь крик сержанта, после чего началась монотонная муштра. Мясников учил добровольцев строю, как правильно стоять, как правильно двигаться, где и кто должен стоять. Элис теперь понимала, для чего здесь нанесены линии и, похоже, не забудет никогда.

— Ну что, песики, проголодались? Налево! За мной! — сержант крикнул этот приказ спустя немалые несколько часов, после чего развернулся и отправился вперед.

Еле переставляя ноги, Элис шла вместе со всеми за своей мамой уткой, который вел их к столовой. В воздухе витал запах сваренной каши, не самая лучшая и вкусная еда. Желудок девушки сразу отозвался. Элис не ела со вчерашнего дня, скорее всего, как и остальные добровольцы. Сержант дал им час на употребления пищи и свободное время. Подносы с разложенной еды, выдавались из раздатчика. Это автомат, который часто можно было встретить в общественных столовых или домах помощи бездомным. Он четко выдавал порции по весу, любого типа. Такие типы автоматов разработали еще более пятнадцати лет назад, но если новые использовали принцип таблеточных порций, то этот старого образца, загружался приготовленной пищей. Элис взяла свой поднос, на который автомат выплюнул порцию каши, налил в кружку чай и вывалил один кусок жареного мяса. После чего — девушка направилась искать свободное место.

Желание Элис посидеть в тишине и одиночестве за трапезой, разрушились, когда к ней подсела Эмили. Казалось, эту девушку не прошибить ничем, она выглядела намного лучше Мерсер, следов усталости уже как и не бывало, а ее лицо источало лишь радость. Вокруг стали слышны периодические разговоры и постукивания приборами о подносы. Столовая в один момент превратилось в еще одно напоминание школьных дней. Оживленная, веселая и наполненная некой радостью, которые девушка не могла разделить с другими. Элис часто прогуливала время обеда, оставаясь в учебном классе за книгами. Сейчас, похоже, это не удастся, как и в дальнейшем.

— Надо было меньше курить и больше заниматься спортом. Эх, сейчас бы покурить, — начала разговор Эмили, попутно поедая свой завтрак. — А ты не куришь, Элис?

— Нет, — коротко ответила девушка, задумавшись на секунду о сигаретах.

— Могу угостить, если спрячешь рога, — прервал их недолгий диалог Генри Майер, что уже ставил поднос напротив них. Рядом с парнем был еще один, чуть меньше ростом с медного цвета волосами и такой же небрежной прической. Взгляд второго с серого цвета глазами выражал полное равнодушие к ситуации. Парень был скорее астенического телосложения, явно выделяясь на фоне Генри, более костлявым видом.

— Угостишь, тогда и подумаю, осёл, — с этими словами, Эмили тут же протянула руку к собеседнику, который недолго думая вынул пачку сигарет и передал девушке. Та, быстро вытащила две штуки и положила себе деловито в нагрудный карман и вернула пачку. — Ладно, Генри, побуду доброй.

— Вот и хорошо. Мы так и не познакомились, это Итан. Итан Вуд, — показал Майер на своего рядом сидящего уже спутника, тот лишь кивнул в ответ.

— Эмили Фукс, а это Элис Мерсер, — деловито ответила Эмили, так же показывая жестом на рядом сидящую девушку, чье внимание было больше приковано к еде, нежели к людям. Элис хотела сказать, что и сама может назвать свое имя, но момент был утерян, а встревать в разговор не очень хотелось. А вот Эмили, точно хотела продолжить, ее любопытство взяло верх. — Ты же не простой доброволец, да? Я имела дела с военными, и они отличаются от обычных людей.

— Так заметно? — на что Майер, получил лишь утвердительный кивок, — ладно-ладно, я и Итан уже служили. Вместе прошли Сибирский конфликт.

— Тогда почему вы не… — Эмили не успела закончить фразу, как все это время молчаливый Вуд решил перебить.

— Потому что прошло шесть лет, а мы больше не были причислены к армии. Мы тогда были мобилизованы на время конфликта и когда контракт был окончен, нас отправили по домам, — парень говорил это достаточно тихо, так что приходилось прислушиваться собеседникам. — Да и Генри преувеличивает наши заслуги, мы были далеко от военных действий. За все время было всего пару случаев, когда нам приходилось стрелять. В основном мы стояли на постах и проверяли документы.

— Ну вот, ты, как всегда, все испортил, — Майер разочарованно вздохнул, но продолжил. — В общем, да, как-то так все и было. Сейчас же, — он задумался над следующими словами, — сейчас нас готовят к полноценным военным действиям в основных рядах.

Эти слова немного шокировали девушек. Элис, конечно, задумывалась, над словами того вояки, что предлагал ей отказаться, но не воспринимала их серьезно. Думая лишь о том, что это было сказано, чтобы напугать, но сейчас слова, произнесенные от такого же добровольца, как и она, словно гвозди вошли в ее голову со страшной силой. Девушка даже опустила ложку, полную каши, на поднос. “Нас готовят, чтобы отправить в боевые точки, где точно будет стрельба и смерть”, — пронеслась мысль в голове.

Новость о своей будущей жизни, девушку не радовала, вновь в голове всплыла мысль, что возможно стоило отказаться, принять предложение. Элис даже перестала вникать в последующий разговор, словно отключившись от реальности. Перед глазами всплывали картины из фильмов, которые она когда-то смотрела. Свистящие пули, канонады взрывов и кричащие люди и кровь. Повсюду. Желудок словно отозвался на это все и уже не хотел принимать в себя пищу.

— Эй, Элис, не бойся, нас же не отправят сразу туда, — пыталась вернуть в реальность Эмили, но взгляды парней говорили об обратном.

— Схожу, подышу воздухом, — Элис встала из-за стола почти сразу, унося наполовину съеденный завтрак. Ей захотелось побыть одной, вновь посмотреть на то, где она оказалась, словно бы вернуть себя в реальность происходящего. Поставив поднос на стойке, девушка направилась на выход из столовой, оставляя в непонимающем состоянии своих собеседников.

То, что, было на улице, словно подтверждали слова Генри. Множество солдат, сотни техники. Она только сейчас увидела стоянки с десятками танков, точно готовых к военным действиям. За небольшое время — она слышала пролетающие мимо самолеты и пару вертолетов. Девушка понимала, что, скорее всего, этот военный лагерь расположен далеко от фронта, но присутствие войны ощущалось очень сильно. Элис слышала пару разговоров, пока стояла возле входа в столовую о том, когда будет отправка на фронт. На лицах некоторых солдат она видела напряжение, а у кого-то и нетерпение.

Элис не могла понять, чего и когда ей ждать. Она даже оружие в руках не держала, так, только видела и читала о них. Девушка никогда не думала становиться военной, предпочитая мечтать стать актрисой или ученой, а быть может, простой рабочей в офисе. Впервые за свои семнадцать лет, она задумалась, а кем бы в действительности хотела стать, чем заняться. Элис не находила ответа, ей слишком многое нравилось, слишком многое и выбрать из этого что-то одно.

Она простояла так, почти до самого конца отведенного времени. Ее никто не тормошил, не подходил к ней, словно она стала тенью или частью стены столовой.

Сержант вернулся точно в срок, заставляя новобранцев вновь собраться в строй. В этот раз мужчина был более молчалив, лишь проверив, все ли на месте, и скомандовал идти за ним. Он отвел своих утят в еще одно здание, которое возвышалось над остальными, больше походившее на склад или ангар. Внутри располагались складные столы и стулья, по обе стороны помещения. Мясников скомандовал собрать их и выстроить в подобие учебного класса, пока сам доставал портативный проектор с голографическим экраном.

Впервые за время, проведенное в военной части, Элис оказалась в той среде, что была до боли знакома. Учебный класс. Добровольцам не заняло много времени, чтобы оборудовать его. Каждый сидел отдельно за своим столом и слушал лекции Мясникова. Первый урок был посвящен основам основ. Звания, должности, типы и рода войск, находящиеся в подразделениях Krieg Korps. Вся информация подавалась емко и в то же время доступно. Сержант за это время сильно изменился в характере, становясь похожим больше на строгого учителя, чем на ходячий кошмар. Если бы армия состояла только из этого, возможно, Элис бы не думала о решение остаться здесь.

После небольшого перерыва — начался второй урок, который вел один из солдат. Мужчина рассказывал про вооружение, технические данные, где применяется и прочее-прочее. По сравнению с сержантом, который отправился по своим делам, предоставив обучение добровольцев солдатам, он был более лоялен и даже отвечал на тупые вопросы без крика. Информации, которую приходилось запоминать, в голове становилось очень и очень много, но впереди ждал еще один урок. Один из самых важных уроков для пехоты, как назвал его новый солдат ставший, временным учителем. Тактика боя.

Это был самый длительный урок по сравнению со всеми остальными. В нем раскрывались часто применимые принципы использования тактики в современной войне. Для многих новобранцев стали понятны следующий фактор, пехотинцам достается самые сложные и опасные задачи на поле боя. Ближний бой, так называется то, когда враг находится в нескольких сот метров перед тобой. У тебя нет возможности вызвать артиллерию, запросить помощи, которая прибудет лишь через несколько минут. Даже запуск дронов, является затруднительным. По статистике в ближнем бою погибает наибольшее количество солдат, но самое страшное было впереди. Учитель перешел к главному. Зачистка помещений. Это самое опасное, что предстоит выполнять пехотному взводу. Любое нарушение основных правил, может привести к потерям не только бойца, но и всего отряда зачистки.

К тому моменту, как сержант вернулся и сообщил об окончании теоретических занятий, наступил вечер. Легкий прохладный ветер продумал улицы военной части, небо медленно заволакивало тучами. Первый месяц лета в этом региона, радовал многих и удручал одновременно, ведь поговаривают, что может начаться сезон дождей. Элис лишь из интернета знала, что такое этот сезон дождей, и надеялась не узнать на практике. Она не особо любила дождь, который сбивал краску с домов и улиц, людей и создавал серость. Поглощающую все, серость.

Ужин прошел спокойно. Элис показалось на миг, что ее слова, сказанные в обед, возможно, даже ранили чем-то новых знакомых, потому что ей пришлось есть одной. Одной без своих знакомых, ведь трудно найти в общей столовой место, где не будет никого из соседей. Девушка мало слушала и вникала в их разговоры, отчасти даже несколько личные разговоры. Такие люди есть везде, в школе, на улице, в магазинах, буквально везде. Они разговаривают о своих жизненных проблемах, интересах и много о чем еще, буквально не обращая внимания на людей вокруг. Элис уплетала свой ужин как можно быстрее — ей хотелось небольшого одиночества, подумать обо всем.

После ужина Мясников собрал добровольцев вновь на плацу. Вновь легкая физическая нагрузка, бег, приседания, отжимания, а потом еще около часа погонял их по строевой подготовке. Элис, несмотря на все это, начала медленно понимать, как живет армия. Все вокруг походило на школу, только на целый день. Жесткое расписание, дисциплина и порядок. Единственное, но самое важное отличие. Кричащий сержант, хотя и в ее школе были кричащие на учеников учителя. Отличие в том, что они делали это изредка, а Мясников словно не говорил иначе, из-за чего у Элис стала прорастать небольшая, все еще в зерне, но привычка.

Вымотанные после всего, добровольцы вернулись в казармы, их все еще сопровождали солдаты Krieg Korps. Единственное напоминание, что ты словно заключенный, что ты можешь умереть за любой проступок. Это напрягало многих, но и к этому привыкаешь. Перед отбоем у них еще было два часа свободного времени, на что угодно. Кто-то отправлялся в душ, смывая с себя всю грязь и пот накопившиеся за день, кто-то просто лежал, смотря в потолок, кто-то общался обо всем на свете со своими новыми знакомыми. Элис долгое время не могла подойти к своей кровати, на которой сидела Эмили и чистила сапоги. Мерсер, казалось, что виновата и следует извиниться, но не находила слов, как начать разговор. Генри и Итан не помогут в этом деле, да и кто они вообще. Наглые парни, что, скорее всего, пытаются найти женского внимания. Спустя десять минут раздумий, Элис все же решилась идти без какого-либо плана.

— Эмили, извини за то, что сказала в обед, — произнесла девушка, подходя к своей соседке по койке и становясь возле нее.

— А, Элис. Да господи, забей. Все нормально, — Эмили прекратило свое занятие и посмотрела на собеседницу.

— Но…

— Забей. Ясно? Просто забей, — тут же перебила Эмили, не давая, попытаться, даже объясниться Элис, — и хватит смотреть с таким лицом, словно виноватая в чем-то. Присаживайся, — Эмили чуть отодвинулась в сторону, освобождая места для девушки.

— Просто… Ладно, — Элис повинуясь словно приказу, уселась рядом, но осталась все еще напряженной.

— Слушай, здесь все напряжены, некоторые вообще на грани. Им блин по двадцать пять с хвостом лет, а ты вообще только школу закончила. Сколько тебе, восемнадцать? — Эмили слегка повернулась в сторону девушку вполоборота, закидывая ногу на постель.

— Семнадцать, — Элис под добродушным взглядом своей знакомой, все же стала приходить немного в норму, — я пошла в пятилетнем возрасте.

— Ну вот! Так что, я вообще удивлена, как ты держишься. Да ты сильнее любого из нас здесь, — Эмили улыбнулась, легкой улыбкой, словно своей подруге. — и я серьезно, — с этими словами девушка легонько дотронулась носа Элис и сделав "буп", убрала. — пошли покурим.

— Я не курю, — тут же отчеканила Элис, словно свою заповедь.

— Господи, постоишь рядом, — Эмили надела ботинки и встала перед знакомой, приглашая ту, жестом за собой. — Пошли! Поболтаем о женском.

Девушки вместе вышли из казармы, под присмотром одного из солдат. Парень даже протянул зажигалку, дав прикурить сигарету. Эмили и Элис расположились недалеко от входа, на углу здания, так чтобы их было трудно заметить при выходе из казарм. Вечернее время медленно сменялась ночью. Загорались огни фонарей, освещая только главные проезжие улицы военной части. Во многих домах в окнах горел свет. Иногда доносились громкие звуки, напоминающие разговор. Изредка по улочкам проходило пара-тройка солдат Krieg Korps. Мужчина, что сопровождал их, встал в нескольких метрах от девушек и делал вид, словно не слушает их разговор.

— У тебя же есть семья, да? — наконец голос Эмили потревожил их молчание. Девушка медленно вбирала в свои легкие дым, стараясь растянуть сигарету как можно дольше.

— Да, мама и папа. Еще младший брат. Ему сейчас восемь, — Элис оперлась на стену спиной, слегка поднимая голову к небу. — Родители и настояли на том, чтобы я отправилась по повестке.

— А мои меня выгнали из дома, когда корпорация дала мне назначение в журналистику. Сказали, что у меня теперь есть работа, жилье и образование. Сказали, чтобы я начала взрослую жизнь отдельно от них, — Эмили говорила это медленно и некоторой долей грусти в голосе, — и таких, как я множество. Родители больше не думают, что делать со своими чадами. Корпорации дают все. Это вроде хорошо, но… — сделав значительную паузу, девушка в один мах докурила сигарету и, выдыхая столб дыма, продолжила, — но, после... Когда я начала жить отдельно. Мне чертовски не хватало их в своей жизни. Я типа понимаю все… я уже взрослая и прочее-прочее… Черт, так хочется приехать иногда к ним, чтобы они меня поддержали.

— Эмили… — Элис повернула голову на свою собеседницу и увидела у нее слезы, медленно спускающиеся по щекам. Инстинктивно, не ожидая от самой себя, девушка обняла Эмили обеими руками.

Они простояли так несколько минут, обнимаясь и ища утешение и поддержку друг у друга. Элис не понимала, не понимала, как взрослая девушка может волноваться о таком. Почему ее, это так мало беспокоило. Она сама хотела отчасти поскорее выбраться из родительского гнезда, начать жить взрослой жизнью, без контроля и упреков. Без требований и ссор.

— Ну все, коротышка… все, хватит, — Эмили потрепала свою знакомую по голове и освободилась из объятий. Сейчас девушка вновь стала той, которую Элис видела постоянно. Добрую, улыбчивую и оптимистичную девушку. — Спасибо.

— Эй, я не коротышка, — немного гневно ответила Элис, сверля взглядом знакомую.

— Ладно-ладно, Элис.

Обнявшись еще раз, они в скором времени вернутся в казарму. Приняв душ и необходимые процедуры перед сном, девушки лягут на свои кровати. Спустя недолгое время, в казарму войдет сержант, чтобы огласить на всю казарму: “Отбой”, — и переведя свет в ночной режим, оставит добровольцев наедине с их возникающими мыслями.

Часть 1. Глава 3

Двенадцатое и тринадцатое июня для добровольцев прошли без значительных проблем. Жесткий график, составленный в первый день прибывания, не претерпел каких-либо серьезных изменений, кроме завтрака. Теперь новобранцы вдоволь могли насладиться утренним приемом пищи длительностью в час, прежде чем начать физические нагрузки на плацу. Элис за эти два дня смогла более-менее втянуться, как и все остальные. Крик сержанта стал обыденностью, он редко превышал громкость своего “обычного” разговора. Только на физических нагрузках, когда он вновь всех назвал кучкой не на что ни годных отбросов. Лорену тогда досталось больше всех. Сержант буквально комментировал любое его неверное выполнение упражнений. К сожалению для многих, Мясников не столь сильно уделял парню свое внимание. Доставалось всем.

Теоретические занятия, для Элис давались легко. Это было той же школой, просто иной предмет изучения. Она порой даже задавала интересные вопросы на них, что подмечали учителя проводившие лекции. Здесь было ее поле боя, на котором Элис могла делать значительные успехи, по сравнению с физической подготовкой. Девушка всерьез изучала все, что преподается, найдя свою отдушину в этом месте, который все еще вызывал иногда страх и опасения за будущее.

Вечерняя физическая нагрузка сменилась полосой препятствия. Вот где действительно начался ад для Элис. Она не справлялась со многим, слышала крик и ор сержанта, так что аж закладывало уши. Ее показатели были самыми худшими во всем отделении. Для нее это было действительно трудно. Эмоционально и физически она выгорала после них. Не хотелось ничего, кроме как лечь и ничего не делать. Хотелось бросить все, убежать, но бежать было некуда. Тот вариант, что ей предложили, как альтернативу, отметался сразу. В это время на помощь приходили разговоры с Эмили, Генри и Итаном.

Нет, они не говорили ей, что она справится, что сильная и прочее. Они просто отвлекали ее разговорами о чем угодно. Например, Генри рассказал, что у него есть сестра, которая еще ходит в школу. Рассказывал, как он пугал ее ухажеров и всячески оберегал, а потом она даже заявила ему, чтоб он перестал это делать, ведь она уже взрослая. Потом он уехал в Сибирь. Генри за эти разговоры, никогда не рассказывал о том, что там происходило и всегда переводил разговор в другое русло.

Итан, как-то рассказал о своем детстве. Он жил в плохом районе города, к нему часто подходили более взрослые дети с целью затереть за жизнь. Он всегда дрался с ними. Его избивали, даже нос как-то сломали, но он раз из раза продолжал это делать. “Если дашь слабину, от тебя никогда не отстанут”, — так он сказал в конце своего рассказа.

Эмили же, почти постоянно трещала без умолку. Ее рассказы в основном были о ситуациях на интервью, о журналистике и всяком таком. Иногда она ругалась с Генри, хотя назвать это руганью, было бы слишком. Скорее это было похоже на взаимный обмен колкостями. Они словно испытывали на прочность свои характеры, а может, просто два похожих человека. Элис в такие моменты снова возвращалась в школьные воспоминания, которые теперь очень и очень далеко.

Четырнадцатое июня началось и шло, как обычно, кроме теоретического обучения. Первой и второй лекцией занимались солдаты Krieg Korps, рассказывая о первой медицинской помощи и тактики ведения боя. После окончания, когда добровольцы еще отдыхали, в ангар вошел Мясников. За ним следовали еще несколько солдат из Krieg Korps, таща с собой груженые ящики. Новобранцы быстро вернулись за свои столы, когда сержант вытаскивал из уже открытого ящика винтовку.

— Это то, чему вы можете доверять свою жизнь. То, с чем вам необходимо будет делить постель. Вы должны знать свое оружие, как своих близких и родных. Ваше оружие, это часть вас самих, если кто-нибудь потеряет или сломает его, я лично устрою ему разговор с предками. Всем ясно?

— Да, сэр!

— Начнем с простого. Основным вооружением пехоты в Krieg Korps считается штурмовая винтовка AR24, капризная и нежная до чертиков, — с этими словами сержант показывал оружие перед собой. — В вашем случае — у вас нет времени на полноценную подготовку армейского стандарта, поэтому вы, будете постигать все в кратчайшие сроки. У вас есть час на то, чтобы научиться делать хотя бы частичную разборку оружия для его чистки. Начнем по порядку!

Первым в порядке было раздача автоматов новобранцем. Полноправные солдаты раздавали их, кладя на столы перед учениками. Вскоре перед глазами Элис лежало оружие смерти. Его прямая конструкция, черная окраска, вновь напомнили ей о том, что она уже в другом мире. Сержант по своему обыкновению кричал, рассказывая о том, как устроен автомат. Где находится спусковой крючок, ствольная коробка, прицел и прочее-прочее. Он рассказывал все это так, словно перед ним сидели дети начальных классов. А потом началась разборка и сборка. Сержант показывал медленно, пока добровольцы повторяли за ним. Солдаты Krieg Korps следили за каждым движением учеников, иногда помогая им и показывая, как правильно сделать разборку.

У Элис выходило скверно, но не потому, что она не могла запомнить или повторить движения за сержантом. Ее разум будто отказывался держать в руках оружие смерти. Несколько раз детали винтовки выпадали у нее из рук, на что вскоре обратил внимание уже сам сержант. Его быстрые и громкие шаги разносились по ангару и когда он был уже совсем рядом, уши закладывало от его крика.

— Рядовой Мерсер, у вас руки из жопы? Или, может, они приспособлены для чего-то другого?

— Никак нет, сэр, — уже по привычке, громко ответила Элис, вставая из-за стола. Это походило на отчитывание провинившегося ученика, как в школе. Только вот для девушки это было впервые, она всегда была на хорошем счету у учителей.

— Тогда в чем твою мать, проблема, рядовой? — лицо сержанта было, чуть ли не впритык к уху Элис, может, он думал, что так дойдет быстрее? Девушка ловила на себе взгляды других учеников. Она долгое время пыталась найти подходящие слова, явно зля своего учителя.

— Это оружие, сэр, — такой тупой ответ, не ожидала и сама Элис от себя, попытавшись исправить, она добавила, — оно убивает людей, сэр, — это звучало еще более тупо. Она понимала это, но сказанного не вернуть, и уже была готова к чему угодно.

— А ты у нас пацифистка, что ли? — с этими словами сержант, начал отходить от девушки и прохаживаться по своеобразному классу, смотря на остальных своих учеников. — Перед вами лежат просто куски железа и пластика. И больше ничего. Оружие не убивает, убивают люди, что жмут на спуск. Вы же не задумываетесь о том, что нож, которым вы пользуетесь изо дня в день, тоже является оружием? Потому что мать его, вы с помощью него готовите себе еду! А кто-то, таким же ножом режет людей в переулке! Но раз ты у нас такая умная, — Мясников с серьезным лицом полной злобы посмотрел на Элис, а потом перевел взгляд на одного из стоявших солдат. — Солдат, принеси даме АК-314К, раз ей не нравится наше оружие. Рядовой Мерсер, собрать винтовку и сдать! Остальные, чего разинули рты? Продолжать выполнять упражнение!

Элис села обратно на стул, пытаясь сбросить с себя волнение, страх и растущее негодование на саму себя. Корила себя за тупейший ответ сержанту, пока пыталась собрать винтовку в первоначальное ее состояние. Пальцы дрожали, перед глазами вновь все плыло. Ей приходилось вновь и вновь перебарывать свое состояние, чтобы продолжить выполнять приказ. Отдав рядом стоящему солдату AR24, она ожидала, слушая, как другие выполняют упражнение. Звук стука металла расходился внутри помещения, периодические выкрики сержанта, подсказки от солдат. Все сливалось в какофонию звуков. Пока прибежавший солдат не положил новый автомат перед ней.

По сравнению с предыдущим, который был чуть ли не с завода, новый и смазанный. Этот выглядел, словно его достали прямо из боевых действий. Множественные сколы на поверхности, различные перемотки, которые явно были нужны для нормального функционирования, но которых не должно быть изначально. Пока Элис рассматривала автомат, она даже не заметила, как сержант оказался рядом с ней.

— Знакомься, пацифистка. Автомат АК-314К и приставка “К” значит сразу две вещи: первое — крупнокалиберный, он под усиленный патрон, чем заводской автомат этой марки и второе — кровавый, который был прозван уже моим отрядом. Этот автомат, трофей с Сибирского конфликта и специально для тебя скажу, что с его помощью было убито сотни людей, он побывал в самых опасных точках и переживал десятки владельцев. Вот он, — сержант взял автомат в руки, — несет в себе смерть. Так что, приступаем к разборке, — он положил его вновь на стол и стал медленно показывать, как разбирать и собирать автомат. Казалось, что он вот-вот рассыпется в руках, но, к удивлению Элис, автомат даже не скрипел.

Тем временем — солдаты Krieg Korps занимались с другими добровольцами, перехватив эстафету сержанта и уже в полной мере обучали и помогали сладить с оружием всем. Сейчас это вновь стало походить на обычный школьный класс, где несколько учителей помогают учащимся с трудными задачами в их жизни. Где хоть и кричат, но показывают снова и снова, как делать важные вещи. Только не для Элис.

Автомат вызывал дикий страх, она повторяла все показанные движения сержанта быстро, максимально быстро для себя. Не потому, что, старалась выслужиться перед ним, а просто чтобы побыстрее убрать автомат от себя. Его холодная сталь словно впитывалась в кожу, пробирая до самых пяток. Элис будто видела перед собой людей, что стреляли из него, трупы которые они оставляли за собой. Никто бы не поверил в это, поэтому она молчала, пытаясь вновь и вновь сделать разборку и сборку так быстро, как она могла.

— Боишься его, да? — почти под конец занятий, к удивлению Элис, этот вопрос сержант произнес обычным тоном. — Вижу, что боишься солдат. Значит, я не ошибся, — после этих слов он ушел проходить по ангару, проверяя работу остальных.

Девушка непонимающе смотрела вслед Мясникову, а потом перевела взгляд на собранный автомат перед собой. “Почему? Почему я и правда боюсь просто куска металла? Он же просто лежит передо мной и не может ничего сделать. Почему он вызывает такие ощущения?” — в раздумьях Элис провела последние минуты занятия.

— Итак, новобранцы, оружие на плечо, столы и стулья убрать! — сержант вновь по своему обыкновению кричал приказ. Дождавшись, пока новобранцы выполнят его, он вновь построил их в строй, — Урок окончен. Вернуться к распорядку дня!

Странное ощущение беспокойство не покидало Элис ни на секунду. Обед прошел, как и обычно в общей столовой. Автомат вывалил картофельное пюре на поднос девушки, но на мгновение она увидела вместо этого кровавое месиво. Элис едва не перевернула поднос от неожиданности, но рука Эмили, стоявшей рядом, помогла удержать его. Бывшая журналистка смотрела на свою подругу с немым вопросом, но Элис не видя его, направилась к столу. Звук стучащих столовых приборов медленно искажался, на всем пути. В один момент превратившись в звук выстрелов из автомата, когда Элис уже принялась за поглощение пищи. Она замерла. Эмили в этот момент сидевшая, напротив, не на шутку испугалась от такого вида.

— Эй, Элис. Элис, — позвала свою подругу девушка, чем вернула ее в реальность, но привлекла внимание Генри и Итана, что садились рядом.

— Все нормально, — кротко ответила Элис и отрешенно вернулась к приему пищи.

Эмили обратилась, с немым вопросом на лице, к парням и уже три пары глаз рассматривали и изучали поведение Элис. Она пугала. Ее действия были чуть ли не автоматическими, при этом она смотрела будто бы в никуда. Абсолютно нереальный и отрешенный взгляд. Генри показал остальным, что лучше ее сейчас не трогать. Они так и поступили, решили оставить ее в покое. Быстро доев свой обед, Генри с Эмили вышли из столовой, оставляя Итана присматривать за девушкой.

На улице стояла прохладная летняя погода, все еще держа всех в напряжение, что ливневые дожди обрушатся на этот уголок. Генри передал сигарету Эмили, и они оба закурили, облокачиваясь на стену здания. Парень держал долгую паузу, пытаясь вспомнить подобное поведение. Докурив одну сигарету, он тут же достал другую.

— У нее ПТСР, — поджигая сигарету, тихо произнес Генри.

— ПТСР? — удивленно посмотрела Эмили на парня.

— Посттравма…

— Я знаю, что это, осёл, — Эмили жестом показала, что ей тоже нужна новая сигарета. — В смысле. Откуда? Как?

— Не знаю, но я видел пару раз такое, — Генри передал девушки новую сигарету и дал зажигалку, чтобы она прикурила. — Нам надо сообщить сержанту.

— Нам нельзя.

— Слушай, это не то, с чем мы сможем ей помочь.

— Я понимаю, понимаю. Черт, — Эмили не могла найти слов, чтобы возразить решению Генри, но она понимала, что это не вариант и надо что-то сказать. — Скажем и что дальше? Ее же не вернут домой. Да и кто ее лечить будет? Пулю в лоб и все их лечение.

— Если это выйдет из-под контро…

— Тогда я сообщу лично, — тут же перебила Эмили.

Обед, как и свободное время закончились, о чем сообщили солдаты в столовой. Элис сидевшая все это прямо и смотря куда-то вдаль, словно робот, поднялась и отнесла пустой поднос. Итан следовал за ней, пока не встретился со знакомыми. Генри и Эмили шепотом рассказали об их разговоре, вводя его в курс дела. Тем временем добровольцы отправлялись на вечернюю полосу препятствий. У каждого на плече висела винтовка, что теперь станет их спутником на всю оставшуюся жизнь.

Все время проведенное на полосе препятствий, Эмили, Генри и Итан не сводили глаз с сержанта и Элис, надеясь, что тот не заметит изменения в девушке. Они даже старались вести себя неаккуратно, заваливать простые упражнения, лишь для того, чтобы Мясников большую часть времени был отвлечен. У них это получилось, как им показалось. По виду Элис сложно было сказать, что с ней что-то не так, она выполняла упражнения, старалась изо всех сил. На крик сержанта — всегда отвечала тут же, но ее взгляд, сильно отличался от обычного.

Вскоре уставшие и вымотанные добровольцы вернулись в казарму. На четвертый день солдат, присматривающих за ними, осталось всего пятеро. К ним уже все привыкли и мало обращали на них внимание. Даже сейчас, когда Эмили смотрела за тем, что делала ее подруга. Элис медленно сняла свой АК-314К с плеча и поставила в открытый ящик. То, что, произошло после — для Эмили стало настоящим шоком, разрядом тока, прошедшего по всему ее телу. Элис закричала, закричала так, словно ее раздирали на куски.

Она видела перед собой множество трупов, израненных, сваленных в кучу на огромном костре. Видела, как множество их глаз смотрели точно на нее. Слышала крик, раздавшийся в округе, — “Живее, у нас много работы!” Слышала где-то вдалеке стрекот пулемета. Непрекращающийся. Словно поставленный на повтор. Слышала позади себя взрывы снарядов, что взрывались, разнося жилую постройку на части. Грохот, всеобъемлющий грохот падающих стен, разбивающиеся вдребезги, словно стекло. Видела, как солдаты в военной униформе стаскивали людей в иной форме к костру, бросая их как поленья. Слышала крик матери и плач ребенка, пробирающие до самых костей. К Элис двигалась фигура, державшая перед собой автомат. АК-314. Словно гром раздался щелчок предохранителя. Солдат медленно начал направлять оружие в ее сторону.

— НЕ-Е-ЕТ! НЕ НАДО! НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! — ужасный крик, словно нечеловеческий, вырывался изо рта Элис.

Добровольцы, находившиеся в спальном помещении, замерли, абсолютно не понимая, что происходит. Эмили под крик, быстро закрыла шкаф, убирая автомат из виду. Элис все еще продолжала кричать, сваливаясь на пол, начиная отползать назад, словно отчего-то. По ее щекам начали бежать слезы, непрекращающимся ручьем. Один из солдат подбежал к ней, когда крик сержанта, влетевшего в спальню, звучал с такой же силой.

— Что мать вашу происходит?! — ему хватило двух секунд, чтобы принять быстрое и самое действенное решение. Сержант подбежал к Элис и, схватив ее за шиворот, потянул за собой, оставляя всех новобранцев наедине с их потрясением. — Солдат, принеси ее винтовку! — крикнул Мясников, захлопывая дверь в свой кабинет.

Крик Элис исчезал, переходя на негромкий плач, который вскоре был не слышен вовсе. Солдат открыл ящик, и забрав АК-314К, унес из казармы к сержанту. Генри тем временем подошел к Эмили, которая все еще сидела и не понимала, что ей делать. Ее тело словно не слушалось, а в голове было пусто.

— Эй, все будет нормально, — словно сам не веря в свои слова, произнес Генри и присел рядом с девушкой. — Ты сама то. Держись, — с этими словами он попытался обнять ее, и не видя сопротивления, прижал к себе.

— Это моя вина… Нужно было сообщить раньше, — тихо говорила Эмили, крепко сжимая Генри, словно старалась передать ему свою злость на саму себя.

— Не твоя. Все будет нормально.

***

Сержант, затащив Элис в свой кабинет, усадил ее на стул. Быстро схватил стоявшую бутылку с водой и начал опустошать ее, обильно поливая голову девушки. Следом за первой последовала и вторая, крик медленно сходил на нет. Мясников смотрел на пустые глаза Элис и влепил ей пощечину, а после еще одну. Медленно он приводил ее в сознание, когда солдат зашел с автоматом.

— Положи на стол и покинь помещение, — скомандовал обычным голосом сержант и принялся проверять реакцию зрачков девушки. Пока солдат выполнял приказ, Мясников продолжил, — Рядовой Мерсер. Элис Мерсер!

— Да, сэр, — зрачки и взгляд Элис медленно приходили в норму, пока вода все еще каплями стекала по лицу. Перед ее глазами проявлялись очертания кабинета, лица сержанта. Он сидел перед ней с немного тревожным взглядом.

— С кем ты обычно общаешься? — голос сержанта был тихим, располагающим к себе, больше не вызывающим никакого страха.

— Эмили Фукс, Генри Майер, Итан Вуд, сэр, — с этими словами Элис хватаясь руками за голову, опустила ее на колени.

— Слушай сюда, я сейчас выйду и через пять минут вернусь. Ничего не делать, это приказ, — Мясников с этими словами встал и направился на выход, мимоходом взглянув на лежавший автомат на столе.

Элис все это время оставалась в одном положении. Тараканы всех видов выбежали из темных уголков ее разума. Они кричали, ругались, спорили друг с другом. В ее голове происходила какофония шума, создающаяся из ее же мыслей. Медленно — шаг за шагом она возвращала свое сознание в свои собственные руки, выгоняя и давя каждое насекомое. Ее тело непроизвольно напрягалось и тут же расслаблялось. Послышался звук открывающейся двери и Элис медленно подняла голову. В кабинет вошел сержант, со спокойным выражением лица.

— Элис, нам нужно серьезно обсудить один вопрос, — Мясников достал сигарету и поджег ее. Взяв один из свободных стульев, он уселся напротив девушки, — Мне нужно, чтобы ты говорила правду. Какой бы она ни была.

— Да, сэр… хорошо… я постараюсь, — Элис приходилось прилагать усилия, чтобы смотреть в лицо сержанту.

— Ты проходила лечение у психиатров, по поводу ПТСР?

— Да, в детстве.

— Значит, — Мясников сделал долгую затяжку, раздумывая над следующими словами, — мне придется сообщить руководству и тебя спишут.

— Нет… — очень тихо произнесла Элис, опуская взгляд вниз, — не делайте этого, сэр.

Снова рой новых тараканов полез из всех щелей. Они кричали и говорили, что это ее шанс вернуться к обычной жизни, что этого ей только и надо, но самым громким, был самый жирный из них. Его кибернетические глаза словно смотрели на нее из глубин ее разума, а голос заглушал всех. “...такой красивой девушки, как ты… в сфере услуг… понимаешь, что я имею в виду…”, — повторял он снова и снова, разжигая огонь гнева в теле Элис.

— Слушай, я не твой личный психолог. У меня нет времени нянчиться с тобой. Не хочешь быть списанной и уйти на гражданскую жизнь?

— Нет! — Элис перебила сержанта криком, вскочив со стула, и устремила взгляд прямо ему в глаза, наполненный злобой и гневом.

— Сядь, — голос Мясникова в этот момент прозвучал приказным тоном, и девушка, спустя мгновение уселась обратно, продолжая злобно смотреть в глаза сержанту. Сержант долгое время молча наблюдал за ней, пытаясь найти решение, подходящее для нее и для него. — Рядовой Мерсер, это будет полностью твоя ответственность. Еще хоть один такой эпизод и я, не раздумывая, подпишу приказ о твоей негодности. Тебе ясно?

— Я… справлюсь, — голос Элис дрожал, а взгляд возвращался в норму. Она не верила в это. Она давно не ощущала такого, и вот с ней это опять случилось.

— Рядовой Мерсер, приступить к сборке и разборке автомата! — Мясников передал АК-314К девушке. Он внимательно наблюдал за ее выражением лица, действиями, взглядом, выискивая любое малейшее изменение.

— Да, сэр! — Элис взяла автомат в руки и тут же ощутила новый прилив страха возникающий в ее разуме. Она боролась с этим изо всех своих сил, но он становился с каждой минутой все сильнее. Девушка схватила АК двумя руками и бросила его со всей силы на пол. — Я не боюсь тебя! Не боюсь! Ты! Просто кусок металла! Тебе не убить меня! Не сломать! Я не позволю тебе сделать этого! Не по-зво-лю! — Элис кричала, кричала, что есть мощи и со всей злостью, что она испытывала самой к себе за этот неостановимый страх, растущий в ней.

— Рядовой Мерсер, вы услышали мой приказ? — спокойным тоном произнес Мясников, убирая окурок в пепельницу.

Элис не ответила, лишь уселась на пол возле своего автомата и приступила к разборке. Злость, что она источала, можно было ощутить чуть ли не рукой, только прикоснись к воздуху возле нее. Элис давила в себе страх, давила злостью и гордостью, она не собиралась покидать это место и стать работницей в сфере услуг. Только не из-за автомата, куска железа и пластика. Ее выворачивало наизнанку, разум просто пылал от переизбытка эмоций. А в мыслях звучал лишь один душераздирающий крик, — “Не позволю!”

Ее руки действовали словно отдельно, полностью повторяя движения, которые она тренировала на том уроке, пока в душе кипела настоящая война. Иногда ей казалось, что она победила, но страх с новыми силами возвращался к ней, искажая реальность видениями и звуками, но она продолжала бороться. Бороться, ради одной лишь цели, чтобы ее не продали в самое гнусное, по ее мнению рабство. Только щелчки и дыхание двух людей звучали в этой комнате. Сержант все это время внимательно наблюдал за Элис, в глубине души надеясь, что ему не придется сообщать об этом начальству.

Последний щелчок прозвучал и перед девушкой снова лежал полностью собранный автомат. Она недолго смотрела на него, после чего взяла в руки и, выпрямившись в полный рост, встала перед сержантом.

— Это, мой автомат, сэр. Я пройду с ним до самой своей смерти. И никогда больше, он не будет меня пугать. Приказ выполнен, сэр! — Элис говорила четко и уверенно, а в внутри все еще продолжалась борьба.

— Вольно. Можешь вернуться, но запомни, это полностью лежит на тебе.

— Да, сэр! — с этими словами, девушка медленно вышла из кабинета сержанта, держа перед собой АК.

Элис вернулась к своей постели, где все еще продолжала сидеть Эмили, а по соседству Генри и Итан. Они молчаливо смотрели, как их маленькая подруга медленно берет подсумки с принадлежностями для душа и не выпуская из рук автомат, отправляется в умывальную. Эмили попыталась встать и двинуться за Элис, но рука Генри остановила ее. В этот раз она решила довериться ему, ведь уже совершила ошибку.

Элис, одна из последних зашла в умывальную, там она поставила автомат возле раковины и смотрела на себя в зеркало. Выглядела она паршиво, немного перекошенное лицо, сжатые зубы и злой, пугающий взгляд. Она смотрела на себя до тех пор, пока в этом помещение больше не осталось никого кроме нее. После чего взяв автомат, направилась в душ. Под громко льющийся водой, Элис плакала. Плакала навзрыд, пытаясь хоть как-то выплеснуть скопившиеся эмоции.

Вернулась она уже после прозвучавшего отбоя. Элис забралась в свою постель вместе с автоматом и обняв его, постаралась заснуть. Ей снился ее город, в котором она провела всю свою жизнь. Снились военные действия, что была свидетельницей, как стрекочет пулемет где-то вдалеке. Видела взрывы снарядов на горизонте. Сводки новостей и звуковые сигналы о том, что всем гражданским необходимо найти укрытие. Все это было ее обыденной жизнью. Хоть это и случалось редко, но они были, раз в месяц, два. Редко, но на протяжении всей ее жизни. Вскоре — яркие картинки воспоминаний, медленно затухли, исчезая в беспросветной темноте.

Часть 1. Глава 4

Наступило пятнадцатое июня. Эмили проснулась от крика сержанта, а также от света ламп, что перешли в дневное освещение. Впервые за эти дни она видела, как Элис уже встала со своей постели, оделась и, держа автомат, шла к линии построения. На мгновение Эмили показалось, что видела дрожащие руки девочки и капли пота на ее шее. Не придав этому особого значения, так как нужно было собираться, Эмили начала готовиться к утренней поверке. Все прошло спокойно, даже чересчур спокойно. Сержант мало кричал, ни к кому особо не докапывался насчет униформы и вообще выглядел, словно не спал всю ночь. Вскоре он вообще ушел, оставляя новобранцев на солдат. К утру их прибавилось. Теперь десять вооруженных человек, следили за порядком и расписанием.

Времени на разговоры утром просто не было, поэтому Эмили решила заняться этим за завтраком. Стоя у раздатчика пищи, она внимательно следила за своей подругой. Та, вела себя, как обычно, но ее мышцы лица, рук и шеи порой кратковременно напрягались, а взгляд иногда бегал из стороны в сторону. Эмили хотела подойти к ней и окликнуть, но в этот момент позади раздался голос Генри, стоявшего недалеко.

— Эмили, нужно поговорить.

Генри отвел ее за другой стол, подальше от Элис, после того как они наложили себе еды в поднос. Парень сидел рядом со спокойным лицом, но очень серьезным взглядом. Недалеко послышался тихий разговор новобранцев. Небольшой группы парней, что за последние дни почти постоянно находились вместе. Они обсуждали Элис. Эмили это сразу поняла, когда один из них произнес, — “Почему она до сих пор тут? Она же больная!” Эмили резко встала, хотела выкрикнуть парочку хороших слов в их сторону, но рука Генри с силой схватила ее запястье. Теперь ее гнев был направлен уже на него.

— Не привлекай внимание, — тихо произнес Генри. — И сядь уже.

— Кхрр… — недовольно “съела” слова Эмили, но уселась на место, продолжая гневно смотреть на собеседника. — Они же говорят о ней, называют ее больной. Генри, мы это так опустим?

— К сожалению, да, — парень убрал свою руку с запястья девушки и вернулся к приему пищи. — Уже многие говорят об этом, ты ничего не изменишь, если будешь лезть к каждому. А вероятнее всего, усугубишь ситуацию, поэтому сядь и ешь, будто ничего не случилось.

Негодование Эмили росло, но она понимала. Прекрасно понимала слова Генри. Она ничего этим не добьется. Он был абсолютно прав в этой ситуации. С неохотой Эмили вернулась к еде, иногда недовольно тыкая ложкой в кашу. В ее голове роились мысли, мысли о том, как сейчас помочь Элис.

— За Элис сейчас приглядывает Итан. Послушай, я знаю, что ты хочешь ей помочь. Я тоже это хочу, но это так просто не лечится, — Генри задумался, вспоминая методы лечения ПТСР.

— А она может сама справиться? — с грустью в голосе произнесла Эмили, даже не надеясь, что такое вообще возможно.

— Шанс есть, но я не уверен. Я ничего не знаю о том, что с ней случилось.

— Я тоже, — Эмили сделала глубокий выдох, с грустью в глазах смотря, на кашу, что уже никак не вызывала аппетит. — Что будем делать?

— Если я правильно понимаю, сейчас она борется с этим, поэтому предлагаю следующее: мы наблюдаем за ней; не трогаем ее; наблюдаем за обстановкой и не позволяем кому-то к ней доебаться. В остальном — просто живем этой обычной жизнью.

— Ладно… я постараюсь.

Время бежало быстро и неумолимо. Элис все время старалась себя сдерживать. Гнев был ее единственным способом потушить пожар быстрорастущего страха внутри нее. Иногда голоса и звуки вокруг вновь искажались, выдавая ей картины прошлого. Крики сержанта на плацу раздавались взрывом снаряда. Ей снова и снова приходилось переживать те самые воспоминания, и с каждым разом они словно усиливались. Искали, где нажать сильнее, где ее оборона стала слабее. Элис держалась изо всех своих сил, пытаясь не дать даже повода усомниться сержанту в неправильно принятом решение.

На лекциях и тренировке сборки и разборки, Элис выпала из реальности. Она была самой тихой и сидела словно натянутая струна. Руки повторяли движения, а разум был где-то далеко за пределами этой военной части. Иногда она давала себе пощечины, когда понимала, что оказывалась слишком далеко. Со всей силы и злости, чтобы напомнить самой себе, что ей нельзя сдаться. Нельзя, чего бы ей это ни стоило.

Если бы не вечернее занятие, возможно, Элис и не смогла бы сладить со всем этим. Перед полосой препятствия — сержант отвел новобранцев немного в сторону. Здесь располагалось нечто подобное октагону, арены для спаррингов.

— Новобранцы! — крик сержанта, стоящего перед строем, разносился на округу вычищенного поля. — Двое, тех, что будут названы, сдают свои автоматы солдатам. После чего надевают защиту и перчатки для бокса. Расходятся по углам и когда я скажу “начали”, сходятся в драке, до тех пока я не остановлю спарринг. Первое правило — бить только в корпус тела. Второе правило — не добивать. Всем ясно?

— Да, сэр, — хором ответил строй.

— Готовность пять минут!

Генри внимательно следил за состоянием Элис, пока на фоне разгорались бои. Впервые за долгое время, новобранцы могли снять свой накопившийся гнев, вкладывая его в свои удары. Шум толпы с каждым новым боем усиливался, словно давая и им заряд некой эйфории. Элис же стояла словно вкопанная, крепко сжимая своими тонкими пальцами автомат. Ее иногда потряхивало от звуков удара на ринге, но ничего критичного Генри не наблюдал.

— Рядовой Мерсер и рядовой Робер, приготовься к бою! — огласил следующих бойцов крик сержанта.

Пока Элис готовилась к бою, по толпе проходили тихие разговоры, которые слышали ее друзья. Разговоры в которых Элис называли “больной”, “слабачкой”, “нюней”, иногда звучали и фразы, — “Надеюсь, из нее выбьют весь дух… Надеюсь, он изобьет ее и она заплачет” и подобные. Итан слыша все это, злился. Его мышцы начинали напрягаться, он ведь и сам часто слышал подобное в детстве.

Соперник Элис, Робер был крепким парнем, который показывал достаточно хорошие успехи на физических тренировках. Перед началом боя он принял боксерскую стойку. Итан в этот момент чуть ли не сорвался с места, понимая, что у Элис никаких шансов. Ее просто будут избивать, как мешок с песком. Он не понимал, почему сержант так поступил, разве он не видит, что они противники невероятно разных категорий. “Это нечестно”, — громким голосом раздалась мысль в его голове, единственная мысль. Эмили приходилось удерживать его от необдуманных действий.

— Начали! — скомандовал сержант и противники начали сближаться.

Это сложно было назвать боем. Робер просто бил раз за разом по телу Элис, не давая той ни единого шанса на ответ. Многие в толпе кричали и ликовали, подбадривая парня. “Давай! Бей ее сильнее! Так тебе и надо” — кричали они. Первый удар в голову Элис пришелся в тот момент, когда от удара в живот ей пришлось согнуться от сбитого дыхания. Ее медленные и размашистые удары в ответ даже не достигали соперника. Второй удар в голову, произошел когда она слегка откинулась назад, стараясь вернуться в стойку.

— Сержант! Он бьет ее в голову! — Генри кричал так сильно, как мог.

В этот момент произошел третий удар, от которого Элис уже теряла сознание и падала на землю. Итан в этот момент словно обезумевший зверь, сорвался с места, грубо отталкивая зевак в сторону от себя. Он налетел на Робера, повалив того с разбега и забравшись сверху, начал нещадно бить. Бить в голову, пробивая блок своими кулаками. Бил так, словно он хотел его убить на этом же самом месте, раскроив ему голову.

— СТОЯТЬ! — крик сержанта гремел, раскатистым громом, — солдаты!

Через пару секунд парней уже растаскивали по разным углам, а Элис осторожно выносили из октагона, чтобы оказать первую помощь. Мясников с гневным лицом подошел к Итану, которого держало двое солдат за руки. Тем временем Эмили, пробираясь через толпу, искала Генри.

— Ты не слышал приказа, рядовой?! — сержант прижался лбом ко лбу Итана и кричал так громко, как мог.

— Сэр, он нанес ей три удара в голову! Они разной подготовки и весовой категории! — Итан кричал в ответ, все еще подгоняемый своим гневом оттого, что случилось.

— И?! Думаешь, в бою ей встретится противник по ее шансам? Думаешь, там за этим кто-то будет следить?! Надеть перчатки и защиту! — после этих слов сержант направился к Роберу, — если ты нанес ей травму, я лично нанесу тебе такие травмы, что ты не вылезешь с постели, до конца своей жизни. Ясно?

— Да, сэр, — произнес в ответ Робер.

— Сдать перчатки! — сержант дождался, пока рядовой снимет их, после чего надел сам. Он осматривал всех присутствующих, гневно и пытаясь понять, кто еще замыслил что-то. Он ждал, пока Итан приготовится к бою, после чего вновь закричал, — рядовой Вуд, сержант Мясников. Начали.

Итан не успел сделать и шага на сближение, как возле него уже оказался Мясников и пробил по корпусу. Удар сержанта, что ощутил парень, был похож на удар профессионального бойца. Дыхание сразу остановилось, а затем последовали еще три удара по корпусу, окончательно заканчивая этот поединок. Итан просто свалился на ноги, пытаясь вздохнуть.

— Солдат, обозначь следующих и следить за правилами! — с этими словами сержант скинул перчатки на землю и направился в сторону, куда уносили Элис.

Генри и Эмили уже были тут, смотря за тем, как Элис обрабатывают рассеченную левую бровь и приводят ее в чувство. Автомат был в ее руках, потому что все это время она повторяла лишь одну фразу — “Где мой автомат?” Томительное ожидание для ее друзей, вскоре завершилось, когда Элис открыла глаза.

— Что с ней? — послышался голос сержанта, обращенного к солдату, что оказывал медицинскую помощь.

— Зрачки реагиру…

— Со мной все нормально, сэр! Я могу продолжить! — тут же криком перебила медика Элис.

В ответ тот лишь отрицательно помахал головой сержанту. Мясников подошел ближе, смотря только на девушку. В ее бездонные ярко-синие глаза, которые выражали только решимость и гнев. Ее пальцы с силой впивались в цевье АК. Она смотрела прямо в голубые глаза сержанта, не отводя взгляд в сторону и не моргая. “Я не сдамся. Не сдамся”, — повторяла она сама себе мысленно, словно пытаясь передать их сержанту.

— Приведи ее в чувства до начала занятий на полосе, — Мясников обратился к медику. — Приказ понятен?

— Да, сэр, — тут же ответил солдат и принялся к дальнейшей обработке ран на девушке.

— А вы! — сержант обратился к Генри и Эмили. — Свалили отсюда!

Генри пришлось уводить Эмили за руку, потому что та была в небольшом шоке от происходящего. Ее тоже пришлось приводить в нормальное состояние до начала вечерних занятий. Ей было страшно за Элис. Она не понимала, что происходит с ее подругой. Пару дней назад она была совершенно другой. Простой девочкой окончившую школу, а сейчас. Эмили даже не могла найти подходящих слов, чтобы описать, что она видит сейчас в ней.

После полосы препятствий, где Элис показывала самые худшие даже для самой себя успехи, ее забрали медики в лазарет. Гнев многих новобранцев теперь медленно переключался и на Итана, а впоследствии на всех остальных. Они медленно становились изгоями общества лишь потому, что старались быть добрыми. Итан объяснил Эмили, что это нормально. Так, всегда происходит. Людям нужен объект их гнева, чтобы снимать стресс в такой ситуации. Генри лишь подтвердил его слова.

Парни сидели на табуретках, сгруппировавшись возле кровати Эмили, на которой она умостилась. Их небольшой диалог, в котором основной темой была Элис и ее состояние, и то, почему ее до сих пор не вернули из лазарета, был прерван ехидным комментарием.

— Ее теперь до конца месяца не выпишут, — улыбаясь, произнес Робер, когда вместе с еще двумя парнями проходил мимо. — А может, и вовсе избавятся от этой малявки.

— Ладно-ладно, Жабьер, мы поняли, — громко, так чтобы слышало большинство находившихся здесь добровольцев, произнесла Эмили. — Ты просто ее боишься. Боишься, что она выйдет и прирежет ночью. Как жабенка.

— Слышь… — начал было говорить Робер, стараясь показать Эмили, где ее место, но увидел поднимающегося Итана. Вуд резко подошел к нему, сталкиваясь нос к носу. Он по сравнению с Робером был меньше и худее, но его злобное выражение лица, словно напоминало о совсем недавней драке. Робер постарался сохранить уверенность.

— Слышу. И тебе советую услышать. Она вернется Робер или я сам порешу тебя, — с этими словами, Итан сильно толкнул от себя парня, которого тут же подхватили его друзья. После чего поправил воротник, как бы невзначай.

— А ну, прекратили! — крикнул солдат Krieg Korps, что стоял недалеко, его рука даже схватилась за пистолет.

Робер осекся, посмотрел на Итана перед собой, потом на солдата. Понимая, что затеять сейчас драку сродни самоубийству, он одернул рубашку в ответ, после чего произнес, — если вернется, устрою ей жаркую ночку, — после чего отвесил смешок и с друзьями отправился дальше.

— Итан, сядь, — тут же приказным тоном произнес Генри, когда увидел, что тот готов сорваться прямо сейчас на наглеца. Итан глубоко выдохнул, когда уже сделал шаг вперед. Видя солдата, что до сих пор держится за пистолет и внимательно за ним смотрит, он остановился. Сдерживаясь от желания покалечить человека на месте, Итан все-таки вернулся к друзьям.

Генри лишь снова попытался объяснить всем, что не стоит привлекать лишнее внимание еще больше, чем оно уже есть. Вновь попросил Итана вести себя, как и раньше, напоминая ему, почему он здесь. На вопрос и любопытство Эмили, которая уже чуяла интересную историю, ей лишь сказали, что всему свое время. Время медленно тянулось за диалогом и ожиданием, когда вернется Элис. В душ они шли по очереди, так чтобы, если их подруга вернется, было хотя бы двое, кто мог бы ее защитить от всякого. Вскоре свет был приглушен и объявлен отбой, но постель Элис осталась пустой на эту ночь.

Наступило шестнадцатое июня. Первая половина дня прошла спокойно и по расписанию, кроме отсутствия Элис, постоянных гневных взглядов на тройку друзей и иногда даже “случайных” толканий. В остальном ничего необычного не происходило. У Эмили была даже идея спросить насчет Элис у самого Мясникова, но поймать его в свободное время было невозможным, а в остальное время можно было получить дичайший крик в ответ, если обратишься не вовремя. Рисковать она не захотела, до вечера.

В итоге ей и не пришлось этого делать, Элис Мерсер вернулась, когда начались тренировки по сборке разборке автомата. Ее буквально сопровождали два очень крепких солдата Krieg Korps, в военной униформе и при полном снаряжении, словно готовые отправиться на войну уже сегодня. Было немного странно наблюдать, как Элис даже говорила с ними по пути и на прощание улыбнулась. Да и вид ее, был совершенно иной. Спокойная, никаких подергиваний мышц, уверенный взгляд. Эмили словно наблюдала старую версию Элис.

— Рядовой Мерсер, вернулась из лазарета, сэр. Разрешите вернуться к распорядку дня, сэр, — громким голосом произнесла Элис, перед Мясниковым, когда входила в ангар. После того как разрешение было получено, девушка уселась на свое место, кладя перед собой тот самый автомат АК-314К и приступала к занятиям.

Когда занятия закончились, сержант отдал приказ о том, чтобы солдаты сопроводили новобранцев до полигона. Сам же Мясников ушел куда-то в другую сторону, нежели солдаты вели добровольцев. На улице все также стояла летняя прохлада, и все еще дурные мысли о держащемся в небе дожде сохранялись у всех. До самого стрельбища новобранцам пришлось добираться более получаса на своих двоих.

Полигон, где им предстояло научиться стрелять из оружия, представлял из себя огромное поле в пару километров длиной и один шириной. Здесь были обустроены места, откуда велась стрельба, а вдалеке расположены поднимающиеся мишени на разной дистанции. Автоматизация мира привела к тому, что многие работы заменили роботы с программой, значительно улучшая качество жизни рядового человека. Готовка, уборка, заказы, даже автоматический смыв в унитазах, все это было не роскошью, а обычной рядовой возможностью рабочих людей. Для богатых все это упаковывали в лучшие компоненты, иногда внедряя в программируемых роботов обрезанные искусственные интеллекты.

В огромных мегаполисах искусственный интеллект даже заменил живых домашних питомцев, которые стали предметом роскоши и показателем достатка. Все это лишь потому, что корпорациями были установлены налоги на них, да и цены на меховых друзей варьировались от одной до трехгодовых зарплат обычного офисного работника. Поэтому увидеть на военном полигоне отряд солдат, дрессирующих настоящих живых собак, для многих стало удивлением.

Громадные псы, достигающие в холке почти полтора метра, сразу настораживали. Если такая вцепиться в тебя, то просто так ты не отделаешься легким испугом. Элис смотря на небольшую свору из пяти собак, которые сейчас вовсю бегали и прыгали возле своих хозяев, вспомнила небольшой ролик, который она видела в интернете.

Польская кросс-овчарка, стоящая баснословных денег за одного только щенка. Порода, выведенная специально для военных подразделений, и способная под пулями выполнять приказы своего хозяина. Их черно-белый окрас вкупе с ростом пугал до жути рядового гражданина, а лай вгонял в дрожь. В ролике, который лишь едва-едва, знакомил с этой породой, говорилось о том, что бежать от нее бессмысленно, а свора натасканных псов могла уложить целый отряд пехоты. Пара собак посмотрела своими черными глазами на идущих новобранцев, но потом вновь вернулась к играм с хозяевами.

Солдаты, сопровождающие добровольцев, расположили их у огневых рубежей, давая им время до того, как сержант даст следующие указания. Многие, в том числе и Элис просто уселись на землю, давая себе малейший отдых от продолжительной ходьбы в строе. Девушка сняла автомат с плеча и положила его на землю перед собой, перекручивая ремень на запястье, чтобы никто не смог его быстро выдернуть. Элис смотрела на него с небольшим страхом, что все еще был внутри нее, но словно приглушенный. Будто газ к конфорке подают на самом медленном огне. Спустя непродолжительное время для Элис не было удивлением, что к ней подошла Эмили, которая точно хотела с ней о чем-то побеседовать.

— Ну и ношу тебе сержант предоставил таскать, — с этими словами Фукс уселась рядом, ставя свой автомат перед собой, — не тяжело?

Только сейчас Элис, впервые смогла в действительности сравнить эти два автомата, без ревущего внутри страха, изменяющего сознание. Ее АК отличался более длинным стволом, мощной затворной рамой и вообще принципиально другим принципом работы. Длина оружия достигала чуть больше метра, против семидесяти — восьмидесяти сантиметров у AR. Что насчет веса, килограмма три или четыре, возможно, чуть больше, как ей показалось. Девушка теперь поняла, что имела в виду собеседница, с ее ростом этот автомат казался огромным.

— Все… Все в порядке, справлюсь, — робко отвечала Элис, переведя взгляд на свою собеседницу.

— Ладно-ладно, — по лицу Эмили можно было понять, что она хотела что-то еще сказать, но от чего-то себе не позволила продолжить. По крайней мере, сразу. — Я тут. Пообщалась с девушками, и они говорили, что подумывают отказаться от всего этого. Сказали, что им предлагали такую возможность. А тебе?

Элис в этот момент невольно вспомнила кабинет с мужчиной, его глазами, которые тогда осматривали ее тело, вдоль и поперек. Вспомнила его слова, буквально слово в слово, что по сей день мучат ее.

— Предлагали, — Элис не дала возможности спросить или перебить ее, продолжила сразу, — в сферу услуг, чтобы вернуть им деньги.

— Сферу услуг? Типа в официанты или? — к удивлению Элис, было непонятно почему Эмили не поняла сразу, что имелось в виду, ведь она была куда взрослее.

— Не знаю, мне точно не сказали, но намекнули, что, скорее всего, надо будет обслуживать мужчин, — девушка слегка сжала кулаки на цевье своего автомата, громко выдыхая. Для нее, даже эта мысль, стать обслугой кому-то была словно из кошмаров. Все-таки родители ей вбивали стойкое воспитание того, что она сама должна добиваться чего-то в жизни, не надеясь на кого-то. А про сексуальное воспитание вообще узнавала только от одноклассниц, которые шепотом общались об этом на перемене, да из интернета.

— Ну и ебанина. Блять, — Эмили вздохнула и, наконец, позволила себе сесть рядом с собеседницей, доставая сигарету из кармана. — Ты же… не сдашься, да?

Элис хотела бы сказать, что думает или даже сказать правду, что иногда кричит внутри ее разума. Голова подсказывает о самосохранение, поиске легкого пути, а сердце буквально кричит о том, что нужно бороться. Словно на перепутье. Элис не могла найти ответ на такой простой вопрос. Она все еще, где-то в глубине своей малой души имела сомнения в правильности своего решения. От ответа ее спасли подошедшие Майер и Вуд.

— Эй, Немка, огоньку дать? — с этими словами, Генри уже доставал и чиркнул зажигалкой. Вообще, это было странно для Элис, те редкие фильмы, которые она видела о войнах, да и вообще репортажи о солдатах, что защищают страну, корпорацию и других официальных лиц. В них всегда говорили, что никаких вредных привычек у их бойцов, все проходят строжайший отбор не только по здоровью, но и по физическим показателям. А здесь вокруг, можно было увидеть разный, очень разный контингент людей. Словно здесь обычные люди с улицы.

— Ты ошибся, — Эмили подкурила сигарету и задымила. — Я родилась и выросла в Романской Хунте, так что романка или румынка, как нас еще называют.

— Ну раз такое дело, — Генри уселся рядом, показывая жестом своему товарищу, присесть тоже, — Я родом с Федеративных Штатов Британии.

— Чешская Республика, — коротко ответил Итан, так же усаживаясь рядом с собеседниками.

После этого все посмотрели на Элис, ожидая от нее ответа. Девушка от такого внимание вначале встала в ступор, но потом постаралась вспомнить, отгоняя ненужные воспоминания в сторону.

— Польский военный округ Прусской конгломерации, — она говорила это, стараясь так, чтобы никто другой, кроме собеседников не услышал.

На их лицах возникло удивление, Эмили даже закашлялась от дыма сигареты. Все дело в том, что Польский военный округ Прусской конгломерации до сих пор считается местом боевых действий между местными корпорациями. Оттуда по сей день поступают сообщение, редкие, но периодические о взрывах, стрельбе на улицах городов, даже ввод армий соседних стран. Ситуация вокруг Польского военного округа Прусской конгломерации такова, что она зажата между двух заинтересованных в ней странах — Прусской Конгломерации и Польского Союза Корпораций. И все это осложняется тем, что ни одна страна мира не решается изменить ситуацию, а корпорации наживаются на бесконечном конфликте, продавая вооружение и помощь пострадавшим от войны. Бесконечный поток денег, выгодный почти всем.

— Черт, теперь понятно, — стараясь спокойно нарушить тишину в диалоге, произнес Генри.

— Осёл! — тут же громко высказалась Эмили и даже слегка ударила того в плечо.

— Понятно, что? — попыталась поинтересоваться Элис.

Попытка продолжить диалог закончилась на звуках ревущих моторов двух подъезжающих грузовиков к полигону. Солдаты Krieg Korps, перекрикивая шум, скомандовали всем построиться. Душевный разговор пришлось отложить на потом, видя, как, сержант Мясников вылезал из кабины остановившегося грузовика в нескольких метрах от строя новобранцев. Эмили быстро докуривала сигарету, надеясь, что за это не будет наказания. Сержант выглядел очень серьезным, даже несколько гневным.

— Новобранцы! Первое, что отличает военного от обычного гражданского, умение стрелять! — Мясников кричал, кричал так, будто вкладывая в свой крик злобу, льющуюся в крови, — и первое ебаное правило, которые вы должны запомнить на всю свою оставшуюся жизнь — не направлять ствол на того, кого вы не собираетесь убить! Увижу, что хоть один из вас долбаебов нарушит это правило, я расстреляю его на месте. Всем ясно?

— Да, сэр! — добровольцы крикнули хором в ответ.

— Вы будете учиться стрелять боевыми патронами! Любая неосторожность будет означать смерть! Ваша или чья-то еще! Запомните сосунки, вы должны быть абсолютно уверены, куда вы будете стрелять! Держать оружие на предохранителе до тех пор, пока вам не разрешат его снять! Выполнить проверку!

— Да, сэр! — снова хоровой ответ не заставил себя долго ждать и послышались одиночные щелчки предохранителей.

— Стрелять вы будете по десять человек за раз, целый магазин, одиночными выстрелами! Пока одни стреляют, другие заряжают боекомплект в магазины автоматов и ни в коем случае не присоединяют его к оружию! Я надеюсь у вас есть хоть доля мозга, что отвечает за самосохранность! Если же ее нет, я буду стрелять первым, не раздумывая! — с этими словами, сержант быстро достал пистолет из кобуры и незамедлительно выстрелил над головами новобранцев. Пуля шла достаточно высоко и не могла никого задеть, но все над кем был произведен выстрел, инстинктивно пригнулись. Мясников поставив оружие на предохранитель, вернул его в кобуру, — смирно! Смирно блять! — сержант резко подошел и стал за шиворот поднимать новобранцев, которые еще находились в небольшом шоке. Элис стояла смирно, даже не шелохнувшись, ведь в этот момент воспоминания из прошлого вновь проникли в ее разум.

Возвращаясь домой из школы и заворачивая за угол в переулок домов, там произошел взрыв. Взрыв на пятом этаже дома, возможно, граната, потому что после этого последовали автоматные очереди внутри здания. Свист пуль, выбивающиеся стекла и падающие на землю, разлетающиеся в стороны. А Элис тогда просто стояла возле угла дома, ее сознание будто улетучилось в тот момент. Она не слышала крики раненых, не слышала подбегающего к ней военного, что махал перед ней оружием и точно что-то кричал. Тогда ее вернули в реальность сильной пощечиной, щека после того случая болела еще несколько дней спустя.

— А теперь слушайте приказ! — Элис вернулась в реальность, когда сержант уже стоял перед восстановившимся строем новобранцев, — два грузовика, набитые ящиками с боекомплектами и магазинами. Вы все, разгружаете их здесь! Вскрываете и начинаете заряжать магазины. Как только первые магазины будут заряжены, я вызываю первых десятерых и они приступают к стрельбе! И так по очереди. До тех пор, пока не расстреляете весь боекомплект. Боекомплект и магазины для АК-314К помечены крестом! Это для того, чтобы вы не перепутали, а не чтобы вы все это повесили на Мерсер, ясно? Приступать к выполнению задачи!

Надо сказать, что большинство добровольцев чуть ли не ринулись вперед от нетерпения, но, когда увидели полностью забитые кузова грузовиков, слегка опешили. Ящики чуть ли не вываливались, по примерным подсчетам их было чуть ли сотня. Приступив к разгрузке, многие поняли, что это то еще физическое упражнение, каждый из ящиков весил более пяти килограмм. А еще это способствовало постепенному пониманию, как сделать быстрее и организованнее. С течением времени новобранцы разделились на группы, что вытаскивали из кузова ящики и передавали носильщикам, те, в свою очередь, относили их до полигона и менялись с другими.

Элис было тяжело, ведь автомат нельзя было снимать, она и другие понимали это точно, вдобавок еще и ящик. Силы постепенно уходили из ее рук, и в один момент ящик выпал из ее хвата. Крик сержанта не заставил долго себя ждать, надо сказать, он был достаточно начитанным, раз подобрал десятки синонимов и выражений для обозначения криворукости Элис. Злость и адреналин от крика только давали пинка и сил. Элис, конечно, хотелось, подгоняемая своим гневом, развернуться и крикнуть в ответ сержанту, но головой она понимала, что это будет последнее, что она сделает.

Разгрузка боекомплекта заняла почти час. Новобранцы смотрели на огромную гору ящиков, с которым им предстояло начать работу. Никто не давал им отдыха, наоборот, даже подгоняя их. Поэтому запыхавшиеся и уставшие, добровольцы принялись вскрывать ящики один за другим. Магазины, боеприпасы. И самое сложное оказалось в зарядке магазинов. Сержант показал лишь пару раз, как загонять патрон. И сделал он это так быстро, словно смеялся над всеми или издевался. Приходилось учиться на месте, додумывать и понимать принцип. Добровольцы и тут умудрились начать помогать друг другу, буквально показывая и помогая другим, как правильно это сделать. И как только первый десяток магазинов были заряжены, начался ад для человека, что вчера еще сидел в уютном офисе и не слышал свиста пуль в паре метров от себя.

Солдаты Krieg Korps, занимались первой десяткой приступивших к стрельбе, они показывали им и доносили всю необходимую информацию. А еще следили, чтобы никто не нарушил технику безопасности. Сержант же следил на оба фронта и за стреляющими, и за заряжающими. Он был словно акулой, плавающей вокруг отдыхающих в море, готовый в любой момент наброситься и сожрать. И когда послышались первые выстрелы. Человек на самом деле очень трусливое животное, боится громких звуков, неожиданных, резких, а когда ты еще знаешь, что неосторожный выстрел может кого-то ранить или убить, нутро в тебе переворачивается. Так и произошло, новобранцы инстинктивно сжимались, прятались за ящики, кто-то даже отворачивался и бросал магазин. Ведь у тебя в руках, то что может выстрелить, это сложно вначале понять, что просто патрон ничего не сделает. Это приходит медленно и осознанно. Крики сержанта под выстрелы звучали просто шокирующе. Элис в это же время, никак не обращая на это все внимание, продолжала выполнять задачу. Ее взгляд был устремлен только на патрон и магазин, один за другим, ничего больше.

—…Рядовой Мерсер, Рядовой Фукс… Рядовой Майер, Рядовой Вуд… — выцепила Элис из крика сержанта, что озвучивал следующую десятку, знакомые слова. — Взять магазин и приступить к тренировке!

Элис быстро схватила один из магазинов для своей винтовки и направилась на место. К своему удивлению, сержант заменил солдата Krieg Korps и решил самолично обучать ее.

— Вставляешь магазин сюда, — он показал необходимое отверстие и спокойно дождался выполнения своего приказа. Мясников все это время контролировал, где находится ствол автомата, и в какую сторону он направлен. — Следующее, встань в стойку и упри приклад в плечо, — с этими словами он показал, как нужно встать и поправлял ее. — Расслабься, ты не с парнем на первом свидании! — он слегка поводил ствол АК из стороны в сторону. — Никакой жесткости не должно быть! Ты должна видеть красную точку в прицеле, вот здесь. Видишь? — в ответ ему был лишь легкий кивок. — Отлично, целься в ту мишень. Обеими глазами! Открой их и соедини точку, и мишень! Снимай с предохранителя, переведя на одиночный режим. Передерни затвор и нажимай на спусковой крючок.

Послышался выстрел. По сравнению с легкими хлопками от AR24 подобный звуку удара хлыста, к которым уши уже начали привыкать. АК-314К раздался громким раскатистым взрывом, похожий на хорошо начиненную петарду. Элис даже заметила пламя на мгновение, высвободившееся из ствола. В плечо тут же отдало, а ствол задрался на десятки сантиметров вверх. Это походило больше на ручную пушку, чем на автомат. Сержант же заметил самое главное, что не видели другие, взгляд девушки. Он словно говорил — “еще, еще, я хочу еще”. Удовольствие, наслаждение, желание, все это буквально пылало в ее глазах.

Элис ощущала себя чуть ли не на седьмом небе, такое ощущение было впервые. Ощущение возможностей, силы и экстаза. Ее мало интересовало, что пуля прошла мимо мишени, а плечо слегка отдавалось болью. Потому что сейчас, именно сейчас. Она может выстрелить. Может убить того солдата.

— Рядовой Мерсер! — сержант махал ладонью перед лицом Элис, — слышишь меня?

— Да… сэр, — кротко ответила Элис, возвращаясь в обыденную реальность.

— Хорошо, упор в плечо, ты должна чувствовать вот тут. А теперь повторяй до тех пор, пока не свалишь эту ебучую мишень!

Это в кино легко стрелять, а когда у тебя затекли мышцы, устали, автомат норовит вырваться из рук, становится очень тяжело. Так, казалось, и Элис с ее пониманием о мире из фильмов, книг и роликов с интернета. Каждый последующий выстрел происходил гораздо позже, чем последующий. На пятнадцатом патроне мишень, засветившись искрами металла, качнулась и упала, чтобы спустя несколько секунд подняться. Элис явно видела попадание, отверстие, которое оставила пуля, проходя навылет. По размеру, напоминающее яблоко или грушу, настолько оно было большим.

— Поздравляю с попаданием рядовой Мерсер, теперь вали все мишени, которые видишь. Начинай с ближней! — казалось, сержанту было все равно на накатывающую усталость у девушки.

Элис отстрелялась последней, положив еще две мишени на ближней дистанции, сержант сообщил о необходимости убедиться, что патронов больше нет. Отсоединить магазин и вернуть предохранитель на место. Выполнив все, так как и сказал Мясников, она начала возвращаться к другой, более обыденной и рутинной задачи. И только сейчас поняла, как долго задержала других отстрелявшихся, Эмили даже сидела на земле. Только сейчас до нее дошло, что сержант вызывал по десять человек и пока не отстреляется последний, следующих не позовут. И сейчас под крик Мясникова, что озвучивал следующую десятку, словно провинившаяся ученица, заставивших других ждать ее, Элис возвращалась к ящикам, закидывая автомат на плечо.

Часть 1. Глава 5

Усталость начала брать верх над новобранцами после третьего отстрелянного магазина, и когда последний десяток отстрелял его, сержант осмотрел вверенных ему людей, что чуть ли не вытаскивали языки наружу. Их утомляла в большей степени не стрельба, а заряжание магазинов, суставы пальцев у многих начинали сильно болеть от такой мелкой моторики. Мясников посмотрел на ящики, сколько из них было пустых, сколько еще осталось не вскрыто. Он знал, что взял куда больше, чем добровольцы могли отстрелять, все потому, что после их занятия придут уже регулярные солдаты Krieg Korps, для стрельбища. Да и ящиков с патронами было куда больше магазинов, все не зарядить, нужно отстреливать и заряжать снова. Сержант остановился посреди сидевших добровольцев, некоторые из которых уже чуть ли не лежа заряжали магазины.

— Устали собачки? Что же, час отдыха! Солдаты, достаньте им из грузовиков, чем набить животы, — с этими словами, сержант просто наблюдал, как отряд добровольцев чуть ли не падает на землю от радости.

Элис только сейчас поняла, как страшно проголодалась, хотелось съесть что угодно, буквально. Желудок предательски урчал, отзываясь словно по рефлексу, ведь утром в лазарете ей даже не удалось нормально и позавтракать. Солдаты вытащили из кабин грузовиков два ящика, который тут же вскрыли. Полевая еда, кофе в пакете, который надо лишь надломить и он сам приготовиться в напиток, энергетический батончик и один рацион сухого пайка, состоящий из риса и консервированного мяса. Все это выдавалось каждому в руки в порядке очереди. Трое знакомых уже по обычаю сидели вместе и о чем-то беседовали, Элис присоединилась к ним чуть позже.

— Мы тут обсуждаем собак, — уведомила о теме разговора Эмили.

Собаки с хозяевами сейчас были дальше ста метров от добровольцев, бегая вокруг и порой выполняя команды апорт, сидеть, лежать и другие. Сейчас они походили больше на обычных домашних питомцев, хоть встретить таких и было редкостью. Не вызывающие страх, а даже небольшое умиление их поведением.

— Польская кросс-овчарка, — уточнила Элис, вскрывая пакет с едой.

— Она самая, — подтвердил Генри, медленно поедая рацион. — Суровая порода, преданная только одному хозяину и подчиняющее только ему. Если хозяин погибнет, собаку усыпляют.

— Помнишь, у нас на посту была такая, — продолжил обсуждение Итан.

— Ага, чистый зверь.

— И что с ней случилось? — заинтересовалась Эмили.

— Ночь тогда была, верно? — Итан посмотрел на Генри, и тот лишь утвердительно кивнул. — Вроде пятеро местных пытались тогда пересечь границу через наш блокпост. Мы проверяли документы и даже не заметили, как один из них начал доставать пистолет из-за спины. Пес, вроде Ривером звали, сорвался в этот же момент. Мы услышали только хруст костей, а когда уже посмотрели, пес вцепился ему в шею. Как мы поняли позже, этот зверь оторвал ему предплечье и кисть, в котором был пистолет, а потом уже и до горла добрался.

— Жуть, — подытожила Эмили, услышав рассказ. Она даже забылась на мгновение и перестала есть.

— Потом собаку усыпили, а хозяина разжаловали, — грустно продолжил Итан.

— Но она же спасла вам жизнь! — громко негодуя произнесла Фукс.

— По уставу — постовые собаки должны задерживать нарушителя живьем. Покалеченным или раненным, но живьем, — глубоко выдохнул Генри. — Как мы потом узнали, кто-то из высших чинов отдал приказ об отправке на пост боевой собаки. Он явно не смыслил в том, для чего они предназначены, скорее всего, просто черкнул наудачу. Больше нам собак на пост не отправляли.

— Это неправильно, — грустно произнесла Эмили.

— А боевые? — вдруг спросила Элис, ей захотелось узнать больше о меховых существах, что буквально недалеко радуются жизни.

— Для выполнения боевых задач и уничтожения сил противника. Их натаскивают не бояться выстрелов, отключают в них инстинкт самосохранения и учат убивать. А еще учат молчать. Они не должны подавать голоса без приказа, — подробно попытался объяснить Генри, вернувшись к своему обеду. — Эти, скорее всего, боевые, поэтому их обучают возле стрельбища. Не советую к ним подходить, кто знает на каком они этапе обучения.

После этого — разговор сошел на нет, все занялись поглощением пищи. На вкус для Элис еда оказалась просто безвкусной, словно из нее извлекли все, что могло хоть как-то возбуждать рецепторы языка. А может все дело в усталости, которая лишь сейчас медленно начала отходить, да и погода, что не прибавляла радости новобранцам.

Оставшееся время отдыха было посвящено светским беседам, где Эмили рассказала парням о том, как попала сюда, но умолчав о ее любопытстве насчет Krieg Korps. Генри же после школы по распорядительству корпорации был вынужден отправиться в полицейскую школу. По истечении которой его отправили на Сибирский конфликт, как военного полицейского, а по возвращении с него он долгое время пытался вернуться в мирное русло жизни. Не вышло, и он стал подавать документы в разные частные военные компании, которые каждый раз просто отодвигали его дело в долгий ящик.

Итан Вуд отправился на Сибирский конфликт из-за денег. У него была любимая, с которой он собирался играть свадьбу, но средств катастрофически не хватало. Пришлось взять кредит. Брать кредит у корпорации, это самая глупая затея, которая могла прийти им в голову. Ты буквально закладываешь все, имущество, работу, собственную жизнь, отдавая это с колоссальными процентами. Такое себе легальное рабство, как поговаривают среди обывателей. Свадьбу они сыграли, но погрязли в неустойках. Пришлось искать варианты. Так, он подписал контракт на отправку — на фронт. Спустя полтора года, ему сообщили, что его жена покончила с собой. Ее насиловали долгое время, пичкая наркотой, она как он узнал, стала просто живой собачкой какого-то богатея из корпорации, у которой они брали кредит. Вернувшись на родину, он отомстил, грязно и не думая о последствиях. Его посадили, но Krieg Korps выкупила его задницу и расположила в уютной и хорошей тюрьме. Золотая клетка, как он ее назвал. А потом предложили этот вариант.

Элис слушая всех их, даже не знала, что о себе и рассказывать. Спокойная школьная жизнь хоть и в опасном округе, но настоящие боевые действия были далеки от ее города. Пару раз в месяц или два, может, что и происходило, но в основном мелкие локальные стычки людей разных корпораций, о которых даже замалчивали в средствах массовой информации. Ей казалось, что рассказывать о ее школьных переживаниях было бы полнейшей глупостью. Поэтому лишь смогла рассказать о том, что ей вручили повестку вместе с дипломом об окончание школы. Глупо как-то это звучало для нее. У нее-то и проблем особо не было.

Оставшееся время они просто предавались молчанию, а вокруг кипела жизнь и диалоги, которые сливались для Элис в один белый шум. Сержант тоже, похоже, решил отдохнуть и уселся на один из пустых ящиков, на котором медленно и нерасторопно предавался обеду. “Сколько еще здесь сломанных людей? Может сержант такой, потому что с ним тоже что-то случилось в жизни?” — впервые задумалась Элис, глядя на спокойное лицо Мясникова. Девушка до конца отдыха так и не решится нарушить тишину между сослуживцами спросив о том, кто же такой сержант.

— Отдохнули? Мусор собрали и сложили в ящик! — Мясников, словно робот точно определял время, отведенное им для добровольцев, и, уже стоя перед сидевшими, кричал, отдавая приказы. Новобранцы нехотя вставали, возвращаясь в уже немного привычное выполнение приказам. Передышка и правда помогла многим восстановиться от усталости. Мусор летел в ящик, а сержант уже назвал десятку, которая должна приступить к тренировке. Полигон вновь озвучивался хлопками, разносящиеся по округе и клацающих звуков патронов входящих в магазин. Когда наступил черед Элис вновь стрелять, сержант корректировал ее стрельбу, стойку и самое главное нажатие на спусковой крючок.

— Нажимай расслабленно и прекрати уже ждать выстрела! Пуля уходит в сторону, потому что ты дергаешь рукой при нажатии! — Мясников говорил это на повышенных тонах, но лишь для того, чтобы Элис слышала его сквозь шум выстрелов. — И хватит бояться отдачи, с него можно стрелять одной рукой! Дай сюда. Предохранитель! — тут же крикнул сержант, когда Элис только начала передавать винтовку. — Каждый раз, когда ты не собираешься стрелять, он должен быть на месте!

Элис тут же поправилась, возвращая на место предохранитель и передавая АК сержанту, который попросил солдата Krieg Korps принести ему полный магазин. Поменяв магазины местами, он вытянул руку вперед, держа винтовку одной рукой. Снял предохранитель и послышалась автоматная очередь. Громкая непрекращающаяся, просто череда взрывов в воздухе, а из ствола можно было наблюдать изрыгающее пламя. К удивлению Элис, сержант не позволял винтовке высоко подниматься, контролируя ее одной лишь кистью, лишь иногда прижимая другой приклад к предплечью ведущей руки. Отстреляв магазин, он вернул автомат Элис, не забыв про технику безопасности. Новобранцы смотрели на них, позабыв вообще обо всем, но взгляд сержанта вернул их в реальность, и они вновь вернулись к своим делам.

— Понятно теперь? Он не вышибет тебе плечо, если ты сама этого не захочешь! — в ушах Элис слегка отдавало неприятным, но терпимым звоном, сквозь который слышался громкий голос Мясникова. — Приступай к выполнению.

Элис старалась выполнять все наставления сержанта, пыталась упорно и долго, ища правильные ощущения для стрельбы. В этот раз ей уже удалось поразить мишень и на средней дистанции, одну на множество попыток, но все же. Стрельба из АК ее словно возбуждала, поэтому она отдавала себя полностью. Мощный и тяжелый, но в то же время требующий нежность и легкость в обращение, странное и немного захватывающее ощущение. Отстрелявшись и вернувшись к ящикам, Элис только сейчас обратила внимание на то, как учили солдаты Krieg Korps новобранцев. Они чуть ли не разжевывали все до мелочей, поправляли учеников, направляли их, следили за каждым движением.

Семь полных магазинов, столько после отдыха предстояло отстрелять новобранцам на полигоне. И когда последняя десятка отстреляла свой уже десятый магазин за день, сержант не огласил имена следующих. Он дождался, пока новобранцы вернутся к ящикам и осмотрел всех. Все ящики за это время были вскрыты, четыре полностью заполненных заряженными магазинами, в остальных, что еще были полны, оставался только боекомплект. Тучи полностью затянули небо, предвещая возможный дождь.

— В целом я могу сказать, что вы не безнадежны. Так что, я сделаю из вас солдат, достойных Krieg Korps. Не все, конечно, показывают достойные результаты, но я надеюсь на то, что в следующий раз они включат свои мозги, — на фоне крика сержанта, звучали несколько грузовиков, что ехали в сторону стрельбища. — Ваше время вышло, так что ноги в руки и направляйтесь в военную часть чистить свое оружие. Затем у вас свободное время до отбоя, всем ясно?

— Да, сэр! — хором ответили новобранцы, немного уставшим голосом.

— Вы что-то сказали?

— Да, сэр! — в этот раз, крик строя разнесся по округе.

— Вольно.

Время тянулось уже к вечеру, колонна новобранцев спешно собиралась направляться обратно в расположение. В этот раз их сопровождают всего шесть солдат Krieg Korps. Грузовики, проехавшие мимо, начали выгружать свой груз на стрельбище. Бойцов в полной боевой экипировке, с бронежилетами, выгрузкой и в совершенно другой форме. Эта форма больше походила на полевую, которая в фильмах видела Элис, сероватого цвета с нанесенным универсальным рисунком маскировки. Такой подходит к любой местности, позволяя выполнять боевую задачу почти где угодно.

У бойцов было и весьма нестандартное оружие, у кого-то нанесенный камуфляж, у кого-то различные приборы и приспособления, и все винтовки казались абсолютно разными. Кто-то даже вытаскивал снайперские, кто-то пулеметы. Пока новобранцы ушли настолько далеко, что было уже не разглядеть, что там происходит, можно было заметить, что они вытаскивали ящики с боекомплектом, а несколько о чем-то общались с сержантом.

По пути до самого места, где предстояло заняться чисткой оружия, Элис едва слышала странные разговоры в колонне добровольцев. Она смогла уловить лишь небольшую часть, более громкие слова и возмущения. Одни возмущались поведением сержанта и то как он их уже достал, другие некую малолетку, с которой чуть ли не нянчатся как в детском саду. Дают крутые игрушки и подобное. Люди не меняются, даже в школе происходит такое, если ты сильно выделяешься, то тебя будут обсуждать за спиной. По крайней мере, она надеялась, что все это останется разговорами.

Чистка оружия проходила в отдельном помещении, в зале похожим на тот, где добровольцам выдавали винтовки. Когда Элис разобрала АК, то увидела, насколько он был грязным. Нагар от пороховых газов скопился чуть ли не везде. Приходилось тщательно вычищать, не оставляя и следа. Элис заметила, то что скрывалось от ее глаз все это время — на тыльной стороне крышки ствольной коробки имелась надпись: “War does not determine who is right – only who is left*”. Элис долго думала над ней, стараясь перевести, но все было тщетно.

Языковой барьер мира был стерт. Корпорации ввели в дошкольную и школьную программу Мировой язык. Обязательное обучение всех людей, в одно время было подобно сегрегации. Новый язык насаждался весьма агрессивно и всех, кто не мог выучить его за год, хотя бы на минимальном уровне — увольняли с мест работы и не принимали на новые. Только таким жестким подходом, Корпорации в считанные десять лет смогли заставить людей говорить на одном общем языке, стирая границы между ними. Все еще оставались и местные языки стран, которым обучали, как дополнительным. Похоже, надпись была именно на каком-то из них, который Элис не знала.

Завершив чистку оружия, добровольцев отвели в казармы, где началось их свободное время. Кто-то сразу же отправился в душевые, там даже выстроилась небольшая очередь жаждущих смыть с себя пыль и пот. Элис же, положив винтовку в шкаф, улеглась на свою постель. Отдохнуть было сложно, казарма гудела разговорами. Порой даже очень громкими разговорами. Явно стресс сказался на многих и они пытались его выплеснуть на других. Начались мелкие склоки, кто-то высказывался, что одни слишком мало делали, другие докапывались до мелочей. Где-то даже был слышен голос Генри, который пытался успокоить наиболее буйных. Казалось, что люди превращались в животных. И если бы не один инцидент, то можно было бы сказать, что все прошло более-менее спокойно.

Элис вышла из душевой кабины одной из последних. Одевшись в униформу и высушивая волосы над раковиной с помощью полотенца для этого. “Чудо изобретения, которая за несколько минут позволяет убрать любую жидкость с любой поверхности, продающаяся по самым низким ценам”, — вспоминала Элис рекламу данного полотенца, которую часто крутили по телевизору.

Она не особо обращала внимание на девушек, что стояли в умывальном помещении, даже не вслушивалась в их разговор, они мало ее заботили. Элис предавалась размышлениями о том, что же за истории здесь у других людей. Почему они идут в армию, частную армию, где законы пишутся высшими чинами. Им ведь плевать на законы стран, как должны люди страдать, чтобы выбирать этот путь?

Высушив волосы и накинув полотенце на голову, Элис повернулась и оперлась на умывальник, все потому, что увидела неприятное зрелище. Перед ней стояло три девушки с серьезными лицами и явно желающие докопаться до нее. Рослые с хорошей физической формой. По виду можно было сказать, что они бывшие бандиты или просто близкие к этому по духу.

— Слышь, мелочь больная. А чего это к тебе сержант так ласково относится? — произнесла та, что стояла в середине, прямо напротив Элис. Ее лицо выражало пренебрежение.

— Может внучка или дочка, а? — тут же предложила стоявшая с левой стороны.

— Да не. Просто он ее потрахивать хочет, — предположила та, что была справа.

— Хаха, да. Видать, поэтому и не списал, — засмеялась в центре, явно поддерживая такую шутку, — Слышь, мелкая, а ротик-то у тебя рабочий? — с этими словами она протянула руку, чтобы схватить Элис за нижнюю челюсть.

Мерсер увела наглую руку девушки в сторону, после чего последовал хлесткий удар в живот. Его тут же скрутило, а дыхание перехватило, но, похоже, девушкам этого было мало. Под веселый и задорный смех они принялись избивать Элис, не давая ей даже продохнуть. Удар за ударом, словно какую-то грушу, а не живого человека. Элис старалась закрыться руками, но ее руки сразу же отводили в сторону. В один момент девушка почувствовала боль в щеке. Один удар пришелся прямо в челюсть. Легкий привкус железа Элис почувствовала в своем рту.

— Дура, не бей по голове! — тут же вскрикнула та, что была справа.

— Да плевать! — и с этими словами девушка в центре нанесла еще один удар прямо в голову.

Сколько это продолжалось, Элис не помнит, казалось, что время тянулось бесконечно, а смех девушек наслаждающихся избиением той, что не могла дать отпор, пробирал до самых пят. Страх сковывал девушку, и каждый пропущенный удар только усиливал его. Элис смутно помнила следующие минуты в том самом помещении.

Солдаты Krieg Korps выломали дверь в умывальную, чуть ли не срывая ее с петель. А потом последовали тихие выстрелы, отправляя во всех присутствующих электрические дротики. В конвульсивных подергиваниях четыре девушки упали на пол. Взяв беспомощные тела за шиворот, их потащили в казарму, сковывая стяжками по рукам и ногам. Эмили была в шоке, наблюдая эту ситуацию, и даже не могла ничего сказать. Один из солдат быстрым шагом вышел из казармы, оставляя других смотреть за буйными. В тихом молчании добровольцы стояли вокруг связанных, боясь что-либо сказать.

Сержант Мясников с силой открыл дверь в казарму, та издала громкий хлопок о стену. За ним следом вошел и солдат. Сержант явно был не в восторге от произошедшего, да и застали его точно посреди какого-то личного дела. Из униформы на нем были только майка-безрукавка и штаны, а во рту дымилась сигара, которая начала заполнять помещение табачным запахом.

— Вы совсем ахуели? — его крик буквально закладывал уши всех присутствующих, — вы, чем тут блять занимаетесь? Кто видел драку? — в ответ он видел лишь непонимающие лица добровольцев. Молчание повисло на несколько секунд в казарме. Сержант сделал долгую затяжку, сигара ярко светилась красным огоньком и выдохнув тяжелое облако дыма, произнес, обращаясь к солдатам Krieg Korps, — Дай пистолет, поднимите их.

Один из солдат передал свой пистолет сержанту, тот проверил магазин на наличие патронов в нем и защелкнул обратно. Поднятых девушек он осматривал очень внимательно, хотя невооруженным взглядом было видны кровоподтеки на лице Элис, когда у других не было никаких повреждений.

— Рядового Мерсер в карцер, остальных привести в чувство! — отдал он приказ, держа в руках пистолет. Его лицо источало только злость и гнев, пока он продолжал травить свой организм табаком.

Солдат державший Элис достаточно быстро начал уносить ее легкое тело из казармы. Эмили хотела двинуться с места, что-то сделать или сказать, но рядом стоящий Генри буквально преградил ей путь, мотая головой из стороны в сторону. Трех девушек, пребывающих в бессознании, окатили холодной водой из бутылки. Сейчас они увидели перед собой сержанта, что был явно не в восторге от их выходки.

— Вы гребаные животные, — с этими словами, сержант крепко сжал в руках пистолет, — По закону военного времени, каждого, кто хоть пальцем тронет сослуживца, без намерения спасти или его личного согласия, подлежит расстрелу!

— Вы не имеете пра… — попыталась возразить девушка, что начала все это, но тут же ощутила ствол у себя во рту.

— Закрой свой поганый рот, когда тебе не давали слова! — сержант словно выплевывал эти слова ей в лицо, — Я не имею права, это ты хотела сказать, да? Кто еще блять считает, что я не имею права пристрелить собак? — последняя фраза нечеловеческим криком вырвалась изо рта сержанта, обращенная в сторону добровольцев, что стояли позади него.

Шок и немое молчание было лишь ответом сержанту. Даже Эмили не могла найти каких-то слов, чтобы остановить Мясникова от зверства. Они избили ее подругу, она это видела здесь и сейчас, это мог понять даже тупой, но убивать за это. Она правда пыталась вспомнить хоть что-то, но эмоции и переживание за Элис поглощали ее разум. А Генри, что стоял перед ней словно стена огораживающее Эмили от гнева сержанта, точно не хотел бы, чтобы она влезла сейчас. Ей пришлось промолчать, ей пришлось заткнуть свой язык и не проронить ни слова, надеясь, что все обойдется.

— Я, мы! — произнесли девушки, переглянувшись друг с другом, что участвовали в драке, — Мы же не сделали ничего плохого!

— Тогда и я, не сделаю ничего плохого, — с этими словами сержант вытащил пистолет изо рта девушки и нанес быстрые и сильные удары в живот всем троим. Их скрючило от боли, если бы не солдаты, что удерживали их прямо, они бы лежали на полу, а Мясников продолжил. Он приставил пистолет к виску главной зачинщице, как он быстро выяснил, — Последнее слово.

— Мой… кха... отец… убьет тебя, — сильно кашляя ее голос звучал жалко.

Сержант грубо вдавил ствол пистолета в висок девушки и медленно надавил на спусковой крючок. Эмили в это время закрыла руками свое лицо, стараясь не смотреть на то, что произойдет. Послышался щелчок и больше ничего. Мясников вернул пистолет обратно солдату и отошел на пару шагов, вытирая руки о штанины.

— Шавок в клетку, — с этими словами он еще раз ударил их, на этот раз его правая нога била точно в грудь. Кашляющих и кричащих от боли девушек, солдаты стали уносить, словно мешки с дерьмом из казармы. Сержант пару секунд смотрел им вдаль, после чего повернулся к стоящим позади него добровольцам, — вы думаете, что это их вина, да, сопляки? Это и ваша вина тоже! Вы недосмотрели за своими сослуживцами. Вы не предотвратили драку! Вы виноваты так же, как и они! И раз у вас блять есть еще силы на такую хуйню, то шагом марш за мной!

Добровольцы медленно отправились за сержантом, выходя из казармы. На улице капал мелкий дождь, обрушиваясь прохладной водой на непокрытые головы людей. Он вел их за собой на плац, где гонял их утром. По пути сержант что-то сказал одному из солдат Krieg Korps, и тот бегом убежал в другую сторону.

***

Элис пришла в себя в темном помещении, на руках чувствовался холодок от железа. Сама она, словно мешок, лежала в углу комнаты. Все тело болело, а во рту все еще чувствовался вкус крови. Лицо горело, отзываясь каждый раз ноющим и тянущим ощущением. Элис попыталась встать, но стрельнувшая боль в боках, дала понять, что это глупая затея. Девушка глубоко и звучно выдохнула, пытаясь вспомнить последние события. Помнила драку, какой-то громкий грохот и потом. Тело невольно сжалось от воспоминания, словно электрический импульс прошел сквозь него.

— Эй, сосед, пришел в себя? — послышался низкий грубый голос из-за стены.

— Д-да, — ответила Элис, а потом сплюнула собравшуюся кровь на пол возле себя.

— Девушка? Не прочь немного поболтать, а то тут и делать-то нечего.

— Можно попробовать, — ответила Элис, а потом с силой откашлялась. Боль в теле снова отдалась с новым запалом.

— Джо. Джо Шнайдер, а тебя как?

— Элис Мерсер.

— Давно тут? Я не про эту темную комнату, а вообще, если что.

— Шестой день.

— А, ты из этих что ли, новобранцев?

— Ага.

— И чего тут, что успела натворить уже?

— Меня избили, — Элис словно не верила своим словам, разве это ее вина в произошедшем? Почему она здесь, в кружащейся голове, начали шевелиться мысли, выползающие из уголков сознания.

— Ха-ха-ха, — голос за стеной залился громким смехом, — прости-прости, просто это немного забавно. А я вот избил одного из офицеров. Кстати говоря, потому что он отвечал за новый набор. Ну, ваш набор. Там просто сброд, неготовых к войне. Ты прости если что, ну типа. Ты не сброд, просто… — после этого голос замолчал.

— Просто люди без военного опыта, да? — Элис решила пропустить обидные слова мимо ушей. Хотя они не были для нее чем-то обидным, она и сама знала, что ей тут не место. Она все же далека от всего этого.

— Ну да, вы же и дня на фронте не выдержите, — Джо сделал небольшую паузу, прежде чем продолжил, — у вас же сержант Алексей Мясников заправляет тренировкой?

— Да, он. Ты знаешь его? — Элис позволила себе спросить этот вопрос. Она надеялась, что хоть кто-нибудь удовлетворит ее проявившееся любопытство.

— Ага. Не повезло вам, — словно понимая, что девушка захочет узнать больше, парень продолжил, — о нем я узнал на Сибирском конфликте. Слышала, наверное, про этот инцидент между корпорациями. На самом деле, я мало что могу о нем рассказать, только то, что слышал от других. Он долгое время служил в Федеративных Штатах Британии морпехом. Вроде как это элитные подразделения пехоты. Короче опыта у него хоть отбавляй, а как начался Сибирский конфликт, их подразделение перекинули на фронт. После которого он и присоединился к Krieg Korps. Я слышал, что его называют одним из самых жестоких и суровых сержантов по подготовке. Да и результаты доказывают, из более сотен новобранцев под его руководством, на службу поступают, дай бог третья часть.

***

Сержант выстроил добровольцев в строй по два, он ничего не говорил, лишь продолжая курить сигару и словно ждал чего-то. Спустя время, новобранцы увидели возвращающегося солдата, несущего пистолет и разгрузку с магазинами под него. Мясников поблагодарил служащего и надел на себя разгрузку, проверил пистолет на наличие патронов в нем. Направил ствол пистолета в землю, щелкнул затвором и нажал на спусковой крючок. Хлопок выстрела раздался по плацу, а пуля осталась в земле, пробурив небольшую ямку.

— Сейчас у вас есть два варианта, либо вы победите меня в бою, либо будете мертвы. Приступайте! — Мясников стоял перед ними, продолжая курить словно бесконечную сигару, его тело было расслаблено, а пистолет еще смотрел в землю возле него. Он словно не боялся людей перед собой, даже насмехался над ними.

Один из парней ринулся из строя прямиком на сержанта. Почувствовал резкий удар в живот и недолгий полет в воздухе. Приземлился уже позади Мясникова, видя, как тот, даже не смотря в его сторону, направляет пистолет. Выстрел. Пуля в сантиметре вонзилась в землю перед лицом парня. Следующий вырвался из строя, пытая счастья. Мясников ловко увернулся от летящего в него удара, ударяя рукоятью оружия в спину и ставя подножку. Выстрел. Еще одна пуля вонзилась в землю рядом с лицом лежавшего.

— Следующий, — сержант выдохнул застоявшийся дым во рту.

Многие пытали свое счастье, но ни одному из них не удавалось даже зацепить Мясникова. Каждый из них лежал на земле, пронзенный острой болью в теле. Сержант словно бурлящий поток воды, обходил их и сносил своей силой. А после лишь следовал выстрел. Под срывающимся дождем раздавались хлопки, раздающиеся по округе. Мясников даже не сменил свое выражение лица, словно все стоящие перед ним были для него даже не людьми. Презрение. Оно злило людей, и они пытались снова и снова, обреченные на провал.

— А вы, что не слышали приказа? — обратился сержант, смотря на восемнадцать человек, оставшихся стоять в строю.

— Мы солдаты Krieg Korps! И по закону военного времени, каждого, кто хоть пальцем тронет сослуживца, без намерения спасти или его личного согласия, подлежит расстрелу! — крик Эмили разнесся в ответ сержанту. По ее щекам текли слезы, она не верила, что говорит это. Не верила, что делает правильно. Она лишь надеялась, на то, что верно поняла сержанта.

— Мы солдаты Krieg Korps! И по закону военного времени, каждого, кто хоть пальцем тронет сослуживца, без намерения спасти или его личного согласия, подлежит расстрелу! — хоровым криком повторил строй, среди которых был и Генри с Итаном.

— Встать в строй мешки с дерьмом! — крикнул сержант на тех, что были позади него, разряжая пистолет и доставая новую сигару, — а теперь, новобранцы. Бегом марш!

Дождь сорвался в полную силу, одаривая живительной влагой нарезающих круги по плацу добровольцев частной военной компании. Крики сержанта разлетались по округе, заставляя подниматься тех, что падали на землю от бессилия. Вечер медленно уступал свою смену ночи. Мясников смотрел на то, как падают последние бегуны, а в глубине души, задумывался лишь над одним. Сколько из них выживут в мясорубке, под названием война.

***

— Он же не убивает новобранцев? — Элис, спустя время, спросила голос за стеной.

— Не в его стиле. Он заставляет людей, самих отказаться от военной службы. Но вроде это было в то время, когда он был государственным военным. Krieg Korps, все-таки… — голос за стеной замолчал, обрывая себя на полуслове.

— Я поняла.

— Эй вы, заткнулись. Отбой! — послышался громкий крик из-за двери и стук металлическим предметом по ним.

Собеседники за стеной пожелали друг другу спокойной ночи и принялись готовиться ко сну. Боль в теле у Элис никак не проходила, доставляя неудобство, а огромный поток мыслей заставлял ее задуматься о многом. О сержанте, о том, как он себя ведет, об Эмили, Генри и Итане. О своем будущем. Вскоре мысли стали тягучими словно мед и Элис погрузилась в сон.

___________________

Примечание. War does not determine who is right – only who is left* — (Война не определяет, кто прав, она только выясняет, кто остался).

Часть 1. Глава 6

Рано утром в небольшом кабинете, отрапортовав о своем прибытие, сержант Мясников стоял перед раскинувшимся в кресле мужчиной, на вид грузного телосложения с объемной раскинувшейся черной бородой. Сидевший закуривал сигару, смотря укоризненным взглядом на своего подчиненного. Он сделал длительную затяжку и выпустил облако дыма изо рта.

— Какого хера, сержант Мясников? Какого, мать твою, хера! — взбешенные глаза мужчины смотрели прямо в лицо сержанту. Он даже поднялся из своего кресла, сильно ударив по столу кулаком. — Избиение рядового в душе, избиение трех рядовых, офицером и ебучий цирк с конями на плацу с использованием БОЕВЫХ, блять, патронов!

Мясников держался, пытаясь не показать виду, что это его как то задевает. Держась по стойке смирно и смотря в сверлящий его взгляд офицера, сержант не позволял себе даже дышать. Грузный мужчина медленно вышел из-за стола, двигаясь в сторону подчиненного. Он был в гневе, нет, скорее в бешенстве от того, что вытворил сержант и хотел указать тому на его место.

— Ты блять что себе позволяешь? Прошла одна неделя, одна ебучая нахуй неделя, а ты, — офицер, что был на голову ниже сержанта, начал тыкать пальцем в грудь подчиненного, — ты совсем охуел?! Совсем с катушек съехал?! Понимаешь вообще, что ты творишь?

— Да, сэр, — сержант отчеканил слова, словно ничего не случилось.

— Да за твои выходки, я должен тебя выкинуть отсюда, вперед ногами! Это не свобода действий, сержант. Это произвол! — офицер продолжал грубо тыкать пальцем в грудь сержанта. Тычки начинали становится все более серьезными, медленно переходя в легкие удары. — Объяснения! Объяснения, сержант!

Дым от сигары, что курил офицер поднималась ввысь. Волей неволей Мясникову приходилось вдыхать его, разгоряченный заволакивающий, что раздражал ему нос. Молчание медленно затягивалась, а офицер перед ним становился с каждой секундой все беспокойнее. Взгляд его уже даже не сверлил, а бурил, пытаясь проделать дыру в лице Мясникова. Тянуть больше было нельзя.

— Офицер Уинтер, я сержант Мясников, сознаюсь в превышение полномочий по отношению к добровольцам и созданию опасной ситуации для их жизни, без уведомления высшего состава. Я осознаю всю глубину своих нарушений и полностью признаю свою вину.

— И это все блять? Мне нахуй не сдались эти твои отговорки. ПРИЧИНЫ! — крик офицера разнесся по всему кабинету, а его сформировавшийся кулак впечатался в грудь сержанта, но этого ему показалось мало. Он схватил подчиненного за шиворот и прижал к закрытой двери. Сигара покинула рот Уинтера и упала на пол кабинета, медленно сгорая.

— Личный мотив, сэр. Эмоции, сэр, — сержант отвечал спокойным ровным тоном, словно ничего только что не произошло. — Я допустил оплошность, сэр. Недосмотрел за новобранцами, из-за чего произошла драка. После чего, постарался перенести их гнев на себя.

— Ты отвечаешь за них головой, сержант! И ты проебался! Проебался по полной! Да я бы тебя расстрелял на этом блять месте, — офицер с этими словами отошел от Мясникова, подбирая и отряхивая упавшую сигару. Вновь поджег ее и раскурил, подходя к своему столу. — Ознакомься, — Уинтер передал сержанту папку с документами.

Мясников открыл ее и принялся изучать внимательно. С каждым предложением, что он читал, его гнев начал подступать с самого нутра. Содержание бумаг выводило сержанта из себя, он уже даже не мог сохранять спокойное лицо. Офицер же, опершись на свой стол, смотрел внимательно за своим подчиненных, медленно покуривая сигару и выдыхая огромные клубы дыма.

— Они не готовы, сэр! — Мясников крикнул в сторону собеседника, поддаваясь эмоциям.

— А то я блять не знаю! — Уинтер крикнул в ответ, слегка осаживая своего подчиненного. — Это приказ сверху. Доставили в четыре утра.

— Это ошибка, они не могут так поступить, — сержант стал говорить тише, но все еще оставался на взводе, не веря своим глазам.

— Если бы это было так, — еще один клуб дыма отправился в сторону. — Именно поэтому, сержант Мясников. Вам сойдет все с рук, но еще один такой проступок и вы окажетесь в списке оставшихся. Вам ясно?

— Да, сэр, — сержант сделал паузу, раздумывая над дальнейшим. — Разрешите просьбу.

— Нет, сержант. Все уже решено.

— Отправьте меня вместе с ними!

— Покиньте помещения! — крик офицера вновь раздался по всему кабинету, заставляя сержанта повиноваться приказу. Мясников со злостью, что разъедало все его внутренности, передал папку с приказом №574 офицеру едва не швырнув ее, а впоследствие вышел из кабинета. Кабинета, что изменил всю его дальнейшую жизнь.

***

Элис очнулась от проникающего тусклого света из коридора, когда дверь камеры медленно открылась. Преграждая путь раздражающему сетчатку глаз свету, девушка увидела перед собой силуэт солдата Krieg Korps державшего АК. Элис покачиваясь, попыталась встать, но боль отдалась в боку, словно стрельнув через все тело. Удерживаясь за стену, девушка еле стояла на ногах, наблюдая как к ней заходят еще несколько военных.

— Твой автомат, солдат, — мужчина, просто всучил оружие девушке в руки и начал развязывать кандалы.

— Выглядит паршиво, может в лазарет ее? — спросил один другого, что стоял за первым и достал фонарик, переключая его в щадящий режим, чтобы не ослепить тут всех.

— Приказ есть приказ, — махнул рукой другой и стал доставать из подсумка с красным крестом что-то в ампулах и новый шприц. — Рядовой Мерсер, верно? Надеюсь ты не будешь усложнять нам работу?

— Что это? — освободившись из пут, Элис поставила автомат возле себя, а ремень по привычки накинула на запястье.

— Обезболивающее, — медик уже набирал в шприц лекарство.

— Ладно, — девушка протянула руку и игла вошла в вену. Секундное жжение, а потом расслабленность прошлась волной по всему телу, уничтожая каждый спазм или даже намек на болевые ощущения. Такую легкость испытать дано не каждому, когда у тебя не болит ничего, ничего не защемляет. Элис даже не заметила, как ее расслабленное тело стало медленно падать, слегка наклонившись от стены. Девушка ощутила, как ее взяли за униформу и начали вытаскивать из камеры, а глаза медленно стали смыкаться, вновь унося разум куда-то далеко.

***

Голова Элис словно раскалывалась на две части, но не от приступа боли. Сквозь едва отступающий сон она начала слышать разрывающийся вой сирены. В помещении, который больше походил на вычищенный склад, десять на десять метров начали просыпаться и другие находившиеся тут люди. Под световое шоу оранжевого цвета и непрекращающийся вой закладывающий уши. Когда большинство людей находилось на ногах, матерясь и крича чтоб это прекратилось, ненадолго все стихло. Элис перед собой видела все словно в беловатой дымке. Туманный взгляд не позволял рассмотреть помещение более внимательно.

— Доброе утречко бойцы. Вчера была совершена диверсия и враг оставил вам подарочек. У вас пять минут, чтобы собрать вещи и выйти из здания, — сразу же после секундной тишины послышался голос Мясникова из динамиков. — Повторяю. У вас пять минут. Наслаждайтесь музыкой.

Вой сирены тут же вернулся после сообщения сержанта. Элис постаралась осмотреть более внимательно, протирая глаза и отправляясь на поиски своего автомата и друзей. Общаться было полностью бессмысленно, даже нет смысла пробовать перекричать этот ужасающий вопль аварийной сигнализации. Автомат девушка обнаружила недалеко от места своего ночлега, рядом с ним был и небольшой вещмешок с ее инициалами. На быстрый осмотр, оказалось, что там находились подсумки с различной медициной. Друзей она нашла чуть позже, когда новобранцы поняли, в чем будет проблема выбраться. Газ. Слезоточивый газ начал медленно пробираться струями через вентиляционные отверстия. Многие начали инстинктивно закрывать одеждой органы дыхания. Только вот это, уже никак не могло помочь.

Элис натолкнулась на Генри, когда ее глаза залились слезами, не давая ничего увидеть дальше своего носа. Кашель пробирал до самых пяток, отдаваясь уже болью и требуя чуть ли не освободить пустой желудок. Девушка почувствовала руку у себя на плече, потом еще одну и еще. Кажется все были в сборе, но найти выход оказалось еще большей проблемой. Где он был, никто даже не успел и увидеть, все произошло слишком быстро. Коммуникации нет вообще, даже и шанса на нее. Друзья пытались найти выход, честно пытались, иногда расходясь и натыкаясь на стены, ощупывали их на скрытые двери. Сержант искусно спрятал выход, ведь когда он открылся, перед ним не оказалось никого. В помещение ворвался прохладный и влажный вечерний воздух, а сирена тут же утихла.

— В полет птенцы. Время сделать первые взмахи крыльями! — кричал сержант, смотря на новобранцев и показывая им взмахи руками. — Летите! Летите на волю!

Инстинкт самосохранения человека работает просто, ты убегаешь из опасности в меньшую опасность и он сработал, сработал как надо. Толпа новобранцев, чуть ли не сбивая друг друга с ног ринулась на выход из помещения. Махая крыльями и пытаясь вдохнуть свежий воздух, продышать свои легкие от газа, они поняли одно. На улице идет мелкий, но все же дождь. Элис пыталась привести себя в чувство, ее организм очень сильно не хотел отпускать газ из легких и приходилось насильно его выгонять. Она даже засунула два пальца в рот, чтоб вызвать рвоту. Вообще, так сделало много новобранцев, потому что сержант не ждал все это время. Он отдавал приказы.

— Итак курочки мои, как вам утренняя газовая атака? Нравится? Это только начало. Нам пришли донесения, что солдатам необходимо подкрепление и припасы, они окружены. Новобранцы! Ваша задача доставить ящики с грузом, — сержант показал на пять деревянных коробок, каждая из которых была весом по десять-пятнадцать килограмм. — Через территорию противника! К выполнению задачи, приступить! Вперед-вперед-вперед!

— Д-да… кха-кха... сэр! — кашля наперебой отвечали новобранцы.

Медленно они начали приходить в себя, осматривались. При себе каждый имел свой автомат и вещмешки с подсумками. На лицах новобранцев были видны различные выделения организма, что они пытались убрать, смыть. По взглядам можно было легко понять, что никто из них не угадывал местность. Возле помещения, небольшой кибитки, которая была явно поставлена как место ночлега, вокруг новобранцев был дикий лес. Тропический дикий лес, почти без единого следа жизнедеятельности человека. Заросший, с оголенными корнями у деревьев и все это в скором времени будет утопать в воде, падающей с неба.

Думать было некогда, как и приходить в себя слишком долго. Новобранцы уже начали разбиваться на группы, решая кто будет первым нести ящики. Одним из них взялся за это Генри. Когда группы были сформированы, вся рота двинулась вперед, за сержантом, что шел чуть впереди, но постоянно контролировал движение новобранцев. Элис и многие другие наконец уже пришли в себя, спустя минут десять ходьбы через лес. Автоматы цеплялись за ветки и сучья, ботинки порой утопали в грязи, так что приходилось помогать вытаскивать их. Все это походило на просто прогулку с отягощением, многие стали даже улыбаться. И тут прогремел хлопок, поднимая небольшой белый дым в воздух.

— А-а-а! — раздался крик одного из парней несущих коробку с боеприпасами. Он лежал и кричал, так словно ему оторвало ногу.

— У вас солдат умирает, может блять сделаете хоть что-то? — раздался крик сержанта спустя десяток секунд, видя что новобранцы до сих пор ничего не предпринимают. Его голос лишь слегка перекрывал крик раненого.

Генри, что был совсем недалеко, как и несколько еще парней подбежали из числа первых. Они не понимали, что происходит. Парень, что кричал был совершенно цел, только вот… Тут они увидели, как вся штанина парня была испачкана красной жидкостью. Никакий струй или чего-то еще, просто словно нанесена, но его крик. Он словно был действительно ранен.

— Хуле вы стоите, ебанаты? У вас ОДНА минута или он умрет! — сержант в этот момент уже стоял рядом с раненным и кричал на новобранцев.

Думать было нельзя, вообще никак нельзя. Генри стал рыться в вещмешке, что он прихватил с собой из помещения. Он быстро достал из медицинского подсумка необходимый резиновый инструмент. Раненный все время, что ему накладывали жгут, кричал не переставая. Пришлось вкалывать еще и обезболивающее. Сержант явно был недоволен результатами по скорости оказания помощи.

— Поздравляю солдаты, у вас трехсотый на руках и его следует донести до места назначения. Ах да, дальше похоже минное поле, — Мясников посмотрел на часы на правой руке. — После взрыва на минном поле, время реагирование противника на данный сектор составит примерно двадцать минут. А это значит, у вас большие проблемы, рядовые.

— Что черт возьми происходит? — крикнул кто-то из новобранцев не выдержав напряжения и непонимания.

— Ах да. Пулеметы. Не забывайте о них, когда собираетесь разговаривать, — с этими словами сержант чуть отошел к краю пролеска, по которому двигались новобранцы и спустя пару секунд раздался стрекот пулемета где-то сбоку.

Нескольких людей тут же словно подкосило и они закричали, остальные же успели лечь на землю, буквально впечатывая свое тело туда и пытаясь зарыться как можно глубже. Те, кто верил что звук не пробьет дерево и попытался скрыться за одним из больших стволов, итог разочаровал. Они падали, словно их пробивало пулей навылет. Раненых стало гораздо больше в считанные секунды. Необходимо было оказывать им медицинскую помощь, но пулемет не прекращал стрекотать. Некоторые добровольцы перехватив свои винтовки направили их в сторону звука, но крик сержанта заставил их остановиться.

— Было бы так замечательно, если бы вы. Выдали блять себя противнику своим огнем, да? Какого хуя не оказываете помощь, вы хотите тащить трупы? Так вы собираетесь поступить с сослуживцами?

Один из раненных был рядом с Элис, поэтому ей пришлось вспоминать все что говорилось на лекциях. Пытаясь не отвлекаться на стрекот пулемета, который чуть ли не звучал у нее над головой и крик раненого солдата, она начала накладывать жгут на ранение ноги. С максимальным для себя усилием Элис затянула эластичное средство первой помощи в районе верхней трети бедра. После чего ввела в плечо раненому шприц с обезболивающим. Элис старалась, старалась как могла, пытаясь каждый раз выныривать из своих воспоминаний. Сейчас они становились очень яркими, настолько что девушка даже не могла понять, что из них правда.

К моменту, когда стрекот пулемета пропал, всем остальным раненым была оказана первая помощь. Сержант внимательно наблюдал, как накладываются жгуты. Несколько раз он кричал о том, что нужно перевязать. Приходилось накладывать новые. Когда Мясников оказался доволен результатами, он скомандовал продолжить движение дальше. Только вот, дух новобранцев резко начал падать, но тут уже никуда нельзя было деться. Выход был только один, идти вперед, через минное поле. Пришлось разбивать роту на группы, медиков, разведчиков, носильщиков и всех остальных. Элис к счастью для себя попала во всех остальных. Итан в разведчики, а Эмили помогала с ранеными и их переноской, Генри так и продолжил нести ящик, он пока что не выглядел уставшим.

Медленно, стараясь идти нога в ногу по следам впереди идущих, новобранцы двинулись вперед в молчании. Молчание иногда прерывалось резкими и быстрыми вскриками раненных. В один из таких разов кто-то из разведчиков шуганулся этого звука позади и ненароком задел натянутую леску. Прозвучал взрыв, задевший сразу двоих. Итан и еще парочка рядовых сразу побежали к ним, но тут ориентируясь на звуки криков вновь прозвучал пулемет. Новобранцы прижимались к земле, а вокруг послышались новые крики раненых.

Для Элис ситуация становилась почти невыносимой, нельзя даже было крикнуть или как-то выплеснуть эмоции. Ты просто лежишь и слышишь, как над тобой звучит пулемет. Впереди минное поле, которое просто тормозит всех, не позволяя пройти этот участок быстро. На задние ряды и смотреть лучше вообще не стоит. Видя лица раненных, слыша их крики, ты начинаешь ненароком, но реально верить, что их ранили, что они при смерти. Застывшая агония боли на их лицах. Многие новобранцы были напуганы, так же как и она, но медленно, они продолжали свой путь, надеясь выбраться из этого кошмара.

Генри идущий впереди, для себя подметил, что есть парочка людей немного, но разбирающиеся в понимание местности. Они иногда подмечали мелкие детали, небольшие кучки листьев, где их не должно было быть, мелкие подкопы у деревьев и подобное. На их примере можно было учиться, если бы не взрыв прозвучавший возле одного из них, унося того прямиком в царство боли. Обманка минера сработала, как и было задумано. Вновь после крика, прозвучал пулемет, но на этот раз обошлось без жертв от него, новобранцы успели припасть к земле.

— У вас осталось пять минут! Расстояние до цели примерно километр! Советую поторопиться, — кричал сержант на фоне стрекота пулемета.

“Ага, поторопишься тут, когда лежишь мордой в земле”, — подумала Элис, пытаясь понять что делать дальше. А делать было нечего, встать и получить заряд боли от пулемета, не вариант. Побежать сломя голову через минное поле. Вообще не вариант. Так вряд ли кто-то вообще доберется до конца. Оставалось надеяться на людей поопытнее и следовать за ними. Элис гневалась, гневалась на саму себя, что никак и ничего не может сделать. Ощущала себя слабой, беспомощной. “Хорошо, что я хоть на своих ногах”, — единственная мысль хоть как-то успокаивала от всех этих эмоций.

Когда пулемет стих, новобранцы вновь продолжили путь. К концу заданного времени, раненных набралось столько, что пришлось всех “все остальные” задействовать для их переноски. Где-то вдалеке на горизонте впереди замаячил небольшой просвет в лесу на поляну. Небольшая надежда появилась в глазах увидевших это, но спустя минуту прозвучал первый минометный взрыв прямо позади роты новобранцев. Инстинктивно все припали к земле и обернулись назад. Даже отсюда, даже сквозь моросящий дождь можно было увидеть большое облако густого белого дыма поднимающегося ввысь.

— Первый подарок мимо, скорректируйте огонь, — крикнул сержант в ручную рацию. Такие рации уже давно вышли из основного оборудования военных, но их еще иногда используют для коротких передач на очень малую дальность.

Кто-то из новобранцев не выдержал, когда прозвучал еще один взрыв слева от роты в нескольких десятков метров. Оглушающий, словно проникающий тебе в голову напрямую. Парень потерял голову, просто встал и побежал. Побежал куда глаза глядят. Прозвучит взрыв гранаты на минном поле, но страх одолевающий всех было не остановить. Еще несколько новобранцев поднялись и побежали, кто-то решил побежать вбок, пытаясь избежать всего этого и тут же его тело словно закоротило. Крик десятков раненых разнесся по округе, на фоне еще одного взрыва минометного снаряда позади новобранцев, а потом и стрекот пулемета.

Страх сковывал, ты просто не понимаешь что тебе делать. Ты уже и сам готов умереть, чтобы только не слышать этого. Сдатся. Элис не позволила себе этого сделать. Не сейчас и не потом, ей просто нельзя сдаваться. Это все она слышала не впервой, не так близко, но слышала и ощущала этот страх за свою жизнь. Нужно было действовать. Она посмотрела на своих знакомых, которые вместе с еще несколькими опытными парнями организовывали других, стараясь привести тех в чувства. Всем было уже наплевать на разговоры, крик приказов и команд разносился так же громко, как и крики раненых. Нужно было выбираться отсюда, чего бы это не стоило.

Единственное верное решение было найдено спустя еще пару взрывов минометного снаряда недалеко от роты новобранцев. Передвигаться только ползком и небольшими перебежками, когда пулемет стихал. За все это время, многие уже запомнили, на сколько секунд он замолкает. Друг за другом в три ряда, новобранцы двигались вперед, стараясь обходить любые странные места. Оставалось всего чуть-чуть. Как вновь раздался взрыв гранаты, кто-то из центра построения задел натянутую леску. Шесть раненых одномоментно, дичайших крик боли закладывающий уши даже больше, чем от взрывов.

Кто-то кричал, что нужно их оставить, кто-то что необходимо оказать первую помощь. При этом, некоторые просто без слов двинулись дальше. В основном это были новобранцы с ящиками, они заметно так устали за все это время. Элис помогала оказывать помощь раненым, стараясь делать это максимально быстро. Ведь с каждым взрывом миномета он становился все ближе. Взрыв прозвучал прямо сзади новобранцев, оглушительный, закладывающий уши, в тот момент когда они двинулись дальше вперед. Элис вздрогнула, словно ощутила как что-то прошлось по ее телу, невидимое, но ощутимое. Вновь приказы от более опытных, чтоб никто не останавливался и продолжал движение, приводил в чувства шокированных. Сержант же, за этим спокойно наблюдал со своей тропинки возле пролеска смерти.

Наконец в числе последних Элис и Эмили с остальными медиками, что тащили раненых увидели перед собой расступающиеся стволы деревьев предъявившие их взору небольшое поле с одним небольшим ангаром. Запыхавшиеся, уставшие и замученные не только физически, новобранцы вставали в подобие строя перед сержантом. Многие кто был не в силах стоять просто сидел, кто-то даже лежал часто хватая воздух ртом.

— Почти половина раненых! Около половины из них двухсотые! Время выполнения задачи превысило допустимое время! Вас засек противник! И если бы это было настоящее сражение, вы бы все уже были мертвы! Все! Поголовно! — кричал сержант, пока вдали утихали звуки взрывов. Он был недоволен, очень недоволен по выражению лица и взгляду, что бросал на своих подопечных.

За все это время, Элис наконец увидела над собой небо, что было объято тучами, льющие на всех под собой живительную влагу. Уже наступал глубокий вечер с его пронизывающим холодным ветром. Сержант все это время отчитывал всех, под иногда раздающиеся крики раненых, которым сейчас начали вкалывать какую-то жидкость в шприцах пришедший отряд солдат Krieg Korps, а потом и всем остальным.

— Размещайтесь на отдых в ангар, у вас два часа отдыха. Советую мать вашу, выставить часовых! Снаряжение вы найдете там же. Солдат внутри проведет инструкцию насчет вооружения. Вольно! — Мясников с этими приказом, развернулся и оставил новобранцев наедине с собственными мыслями. Спустя недолгое время они отправились в ангар, помогая возвращаться в реальность бывшим раненым.

Внутри ангара размещалось несколько солдат Krieg Korps, возле которых на полу лежало десять крупных деревянных ящиков. Новобранцы поставили свою ношу подле них и вставали в строй, для получения необходимой информации. Отодвинув крышки открытых ящиков, один из военных достал оттуда разгрузку, потом бронеплиты и сами плитники, показывая их новобранцам и объясняя для чего они необходимы. В других ящиках находилось военное оборудование, ручные рации, рации на шею, подсумки, медицина и различные обвесы на автоматы. В последних лежали шлемы и прибор для автоматов, который позволяет изменить способ стрельбы.

Одна из лучших технологий для тренировки солдат и симуляции настоящего боя. Прибор вставляется в затворную раму и газовый поршень, позволяя слегка снизить ударную силу и использовать резиновые патроны уменьшенной силы. Бьют больно, но не причиняют серьезных повреждений. Шлемы для такого типа тренировок используются полностью закрытого типа, чтобы исключить попадания в мягкие ткани лица и уязвимые части скелета черепа.

В ящиках с боекомплектом, как раз и лежали те самые упаковки с необходимыми новобранцам патронами. Естественно их нужно было зарядить самолично в магазины. Также новобранцев не оставили и без индивидуальных пакетов с едой, один пакет в одни руки до завтрашнего дня. Времени особо не было, поэтому новобранцы быстро делились на группы, пытаясь выяснить, кто пойдет на часы, а кто останется в ангаре. В итоге, было решено, что раненым нужно прийти еще в себя, поэтому половина выживших отправится на улицу сейчас, а через час будет смена. Те, кто будет их менять, пока что остались в ангаре, взяв на себя задачу по зарядке магазинов и разбору ящиков с обмундированием.

Элис в этот раз отправилась с часовыми в первых рядах. Ее напарником выступил Итан, Эмили решила встать в пару с Генри. Элис было слишком плохо, чтобы устраивать ревностные скандалы или что-то подобное, потому она просто кивнула и отправилась искать место для отдыха-патруля. Они с Итаном разместились недалеко от ангара, прячась под высоким деревом с густым кустарником, им казалось, что их будет очень трудно заметить тут. Желание перекусить было отложено на потом, когда они смогут расслабиться в уютном комфортабельном пятизвездочном ангаре из железа, без света и постелей.

— Условия просто шик, — вырвались слова с уст Элис. Она уже даже и забыла, когда последний раз говорила за этот день.

— А? Чего? — повернув к ней голову, спросил Итан, но в ответ получил лишь отмашку рукой, мол “ничего”. — Ты кстати молодец, я думал что ты не выдержишь.

— Да боже.. Ладно… — слегка выпалила Элис, казалось что гнев наконец достиг ее начавшего отдыхать разума. — Да, я видела вокруг себя примерно такое, видела и похуже. И все это не самые лучшие мои воспоминания из детства, понимаешь? У меня нет трагичной судьбы, нет каких-то особых проблем, я просто обычная школьница из военного города, — казалось ее мысли начали в один момент путаться и она просто высказывала все, что скопилось у нее на душе. Элис сидя опиралась спиной к стволу дерева и посмотрела наверх, на густую крону дерева над собой. Зеленую, обвитую лианами.

— Именно поэтому… Ты молодец. Не сломалась, не стала такой как я, а училась и двигалась к лучшему, — Итан продолжал осматривать пространство вокруг себя через ветви кустарника перед собой.

— Ха, и поэтому я тут, да? Типа лучшая из лучших, вот тебе подарок. Путевка в ад? — девушка начала медленно заводиться, а тараканы выползать из темных уголков разума.

— Может как-раз им и нужные такие, как ты.

— Какие Итан? Или думаешь, что раз я одна из лучших была в учебе в школе, значит стану лучше других убивать людей? Ты представляешь, чтобы я стреляла в человека? Стала убийцей! — последние слова Элис произнесла несколько громче обычного, но в ответ Итан не произнес и слова. Оставляя этот странный спор без возможного продолжения.

Генри и Эмили были на противоположном периметре, так же спасаясь от дождя, что иногда решал усиливаться редкими порывами, под большим деревом. Место под ним было не так много и приходилось ютиться, прижавшись друг к другу боком. Они сидели молча, вглядываясь в наступающую темноту вечера. Генри не хотел тревожить девушку расспросами о том, как она и все ли хорошо. Ведь как он помнит, это ее первое такое испытание. Он же, что-то подобное уже проходил в учебке перед Сибирским конфликтом.

Эмили же, думала, задумывалась о том, как сильно изменилась Элис за пару дней. От маленькой боящейся всего школьницы, до той, кто готов рвать землю под собой, но идти до конца. Думала, о том что может быть все это была просто мишура в начале, а вот сейчас, Элис такая какая есть на самом деле. Эмили задумывалась и о себе, она сама пытается не сдаться, остаться тут и завершить свою цель, но если на войне будет так же, как и здесь. Ее пальцы иногда подрагивали от таких мыслей. В один из долгих моментов сидения с Генри, она повернулась к нему, посмотрев ему в глаза.

— Закрой глаза, — тихо произнесла она Генри, когда он перевел взгляд на нее.

— Что? Зачем? — непонимающе взглянул парень на лицо девушки, что медленно приближалось.

В этот момент Эмили воспользовалась его замешательством и прикрыв ему глаза рукой, поцеловала его в губы. Это не был долгий и страстный поцелуй, скорее похожий на детский или когда целуют в лоб, чтобы проверить температуру больного родственника. Мгновение и Эмили уже отпрянула назад, отворачиваясь в сторону от парня, проводя языком по своим губам. Генри продолжал смотреть вслед, на спину и затылок девушки, с легким непониманием о произошедшем.

— Соленые, — так же тихо, как и в первый раз, произнесла Эмили.

— Всмысле? Ты о чем вообще?

— Говорят, губы человека, что уготован тебе судьбой будут сладкие на вкус, — после чего Эмили сделала глубокий вдох и разочарованно выдохнула. — На этом все, осел. Ты просто тупой и не поймешь ничего! — сменив тон на ехидный, девушка перевела тему, стараясь завершить ее.

— Сама такая. Веришь во всякое дерьмо. Небось еще к гадалкам ходишь! — заартачился парень, но с уловимой насмешкой.

— А вот и ходила, и мне сказали, что я встречу рыцаря на белом коне и будет у него миллиард миллиардов денег! Да-да, так мне и сказали. А тебе вот мымра какая-нибудь попадется, сто процентов даю!

В таком дружеском издевательском тоне, они проговорят еще пару минут, после чего вновь наступит тишина. “Вот же дурак. Сладкие на вкус…” — по завершению разговора промелькнет мысль в голове у Эмили.

Часть 1. Глава 7

Вечер медленно уступал свое место спускающейся темноте. Легкие порывы ветра колыхали ветви деревьев, создавая шорох листвы. Никаких взрывов, громких звуков или даже крика сержанта. Спокойная и тихая атмосфера леса успокаивала людей находившихся здесь, а мелкий дождь барабанил по крыше ангара. Так прошел час, когда первых охранников импровизированного лагеря сменила следующая группа. Генри, Элис, Итан и Эмили вместе со всеми вернулись в ангар, наконец позволяя себе небольшой отдых. Разместившись в небольшом уголке, они принялись за свой поздний ужин.

Казалось что ни у кого нет желания что-то обсуждать, да и в ангаре было словно гробовое молчание. Большинство новобранцев, пришедших в себя после “ранения” были ошарашены, удивлены и пытались понять, что происходит. Внутри больше не было никого постороннего, только рота новобранцев, которым теперь предстояло самое сложное испытание в их жизни.

Полевая еда для Элис показалась ужасной на вкус. Небольшие галеты были подобно бумаге, а кофе холодным, как и основное блюдо состоявшей из готовой каши с мясной добавкой. Несмотря на все это, со своей задачей еда справлялась на все сто процентов. Насыщая организм и восстанавливая силы перед следующим днем. Под мусор был выделен отдельный пустой ящик из которого уже достали снаряжение. После еды, Элис опершись на стену ангара, попыталась дать себе немного поспать. Она устала, дико устала и сейчас все тело буквально кричало об этом. Глаза сомкнулись и девушка провалилась в дрему, крепко сжимая рукой свой автомат, расположив его перед собой, словно мягкую игрушку.

Громко раздавшийся крик неизвестного солдата, а также легкий толчок в плечо, разбудили Элис, вытаскивая из объятий сна. Она словно на автомате подскочила, вставая на ноги, открывая глаза. Мужчина в звание капрала и еще четверо рядовых солдат Krieg Korps уже находились возле разобранных ящиков и проверяли заполненность магазинов. Новобранцы в полном сборе стояли напротив, ожидая приказов.

— С этого момента, вы должны будете носить минимально необходимое оборудование. Начнем по порядку, — капрал взял в руки тактическую разгрузку и плитник, в который сразу всунул через верх бронеплиту. — Для тех, кто не знаком с этой вещью. Это тактическая разгрузка, она сцепляется с плитником, в котором находится ваша единственная защита. Бронеплита. Она выдерживает несколько попаданий с автомата, — после чего солдат указал на карманы для магазинов. — Тут вы располагаете магазины. К ней также можно прицепить различные дополнительные обвесы, например медицинский подсумок. Он должен располагаться сзади, как и другие типы подсумок. Рядовой Лорен Ирис, подойди.

— Да, сэр, — с этим легким выкриком из строя вышел Лорен, вставая перед капралом, который без лишних слов передал парню предмет обмундирования. Пока новобранец надевал на себя разгрузку, капрал достал из другого ящика систему по изменению принципа стрельбы оружия.

— Данный набор, позволит вам научиться обращаться с вашим оружием в дальнейших тренировках. Передай автомат, рядовой, — скомандовал капрал, когда Лорен закончил надевать разгрузку. Взяв оружие в руки, мужчина принялся выполнять частичную разборку. — Эта система крепится вот здесь, проследите внимательно, чтобы оно встало, как надо, — капрал медленно показывал новобранцам перед собой, как следует вставить небольшой предмет сферического типа на затворную раму. После чего собрав его, присоединил магазин с резиновыми пулями и передернул затвор. — В таком случае, вы сможете без страха убить кого-то или покалечить, использовать свое оружие по назначению, — с этими словами, он совершил одиночный выстрел в ногу Лорену.

Гильза тут же выскочила из патронника, освобождая место для следующего патрона. Звук от выстрела был намного тише, чем когда проходили стрельбы. Лорен схватился за ногу, небольшая боль в ноге отдавалась подобно удару кулака. Терпимая, но неприятная. Парню даже не понадобилось попытаться сдержать крик.

— Как ощущение, солдат? — возвращая предохранитель на место, спросил капрал, возвращая автомат его владельцу.

— Неприятно, сэр! — громко произнес Лорен, слегка почесывая место попадания, после чего взяв в руки свое оружие встал ровно.

— Как видите, ничего смертельного. Приступить к установке системы и одевайтесь, — громко скомандовал капрал, после чего вместе с солдатами Krieg Korps, начал раздавать амуницию новобранцам.

Ангар наполнился звуками разборов автоматов, шорохом одежды. Элис несколько раз поправляла ремни разгрузки, находя правильную регулировку на свое тело. Сейчас она слегка порадовалась, что ее грудь не такая большая, как у большинства девушек. Со стороны ей показалось, что она похожа на маленького парня, столь сильно изменился ее силуэт, в котором уже не угадывалась ее женская фигура. В систему защиты, также входили наколенники и тактические перчатки, которые были выданы всем.

— Итак, с этого момента, вы обязаны самолично следить за своим снаряжением. Наличие боекомплекта, наличие защиты и прочее прочее. Вы обязаны всегда быть в полной боевой готовности, — капрал осматривал новобранцев, что уже стояли в полном боевом обмундировании. — А также быть готовыми к любой неожиданной ситуации. Голодные, уставшие, ночью или днем. Неважно. Противника желающего вас убить, это заботить не будет. Провести проверку снаряжения!

После этой команды Генри и Итан вместе с более опытными новобранцами, сразу двинулись к ящику со шлемами, которые еще не были розданы. Капрал улыбнулся, глядя на то как за остальные последовали их примеру. Пока новобранцы надевали шлемы закрытого типа, состоящие из безухого шлема, очков, маски и наушников, один из солдат Krieg Korps незаметно вытащил из своего подсумка гранату.

— Граната! — крикнул капрал, когда солдат державший ее, выдернул чеку и кинул под ноги толпе новобранцев, которые все еще надевали шлемы.

Начался хаос и давка, некоторые новобранцы стояли в ступоре, пытаясь понять что происходит. Другие же старались выбежать через единственную дверь в ангар. Элис почувствовала, как ее хватают сзади за разгрузку и резко тащат к выходу. Меньше половины новобранцев успеет выскочить наружу, прежде чем прозвучит громкий хлопок и повалит белый дым.

— Стоять на месте! Вы все мертвы! — крикнул капрал, после оглушительного звука взорвавшейся учебной гранаты. Мужчина окинул взором количество “погибших” от данной проверки. — Вернуться в строй!

Несколько минут потребовалось, чтобы новобранцы оставшиеся в ангаре, пришли в себя от громкого звука и смогли встать в строй. Элис возвращаясь обратно, обратила внимание на то, кто ее потянул к выходу, это была Эмили, которая кажется теперь вообще не отходила от нее ни на шаг. Элис слегка кивнула подруге, выражая благодарность за свое спасение, когда уже находилась во вновь сформированном строю.

— Ебать как плохо. Вы ни на что не способны. Привести себя в порядок и двадцать кругов вокруг ангара. Приступить! — громко скомандовал капрал.

— Да, сэр, — хором ответили новобранцы и принялись готовиться к наказанию за свою провинность.

Строем они вышли на улицу, медленно набирая темп для бега. В полной выкладке бегать для Элис оказалось еще тяжелее, чем обычно, да и так не прошедшая усталость за переход через минное поле начала напоминать о себе с каждым кругом. Девушка держалась из последних сил, чтобы не свалиться с ног, постоянно твердя себе в мыслях, что нельзя сдаться. Нельзя ни в коем случае. Иногда она видела впереди себя бегущих Итана и Генри, казалось что для них даже в таком наряде, бегать привычно. Эмили же, не подавала виду или в действительности была более стойкой, чем Элис. Легкими мазками в голове бывшей школьницы рисовался образ. Образ человека, которым она хочет стать. Сильная, на которую можно положиться, такой чтобы заботились не о ней, а полагались на ее возможности. Едва уловимый, очень далекий и размытый образ.

Пока что, это было слишком далеко. Элис бежала последние круги на издыхание, держась только на силе воле, плетущаяся в самом конце. Она закончила бег последней и просто свалилась на землю, пытаясь перевести дыхание. Многие из новобранцев устали, но казалось, что никто не устал больше чем она. Элис это злило, злила ее беспомощность и слабость. Бесила и Эмили, что сейчас сидела возле нее и смотрела на нее переживающим взглядом. “Мне нельзя сдаваться. Мне нельзя оставаться такой же слабой”, — повторяла Элис сама себе. Она еще не понимала, что зерно мотивации зарождалось в ней в этот самый момент.

— Новобранцы, не забывать про часовых и приготовиться ко сну, — капрал с солдатами Krieg Korps стояли напротив собравшихся новобранцев. Сняв с пояса рацию, он протянул ее перед собой. — Ваша связь со штабом, в случаи обнаружения противника или необходимости, сообщать по ней. Рядовой Генри Майер, отвечаешь за передачу информации.

— Да, сэр, — произнесли как могли новобранцы, а Генри повторил отдельно еще раз, когда забирал рацию из рук капрала.

— Хорошего вам сна, новобранцы, — ехидно улыбнувшись под маской произнес капрал и после этих слов вместе с солдатами возглавляемые им, отправился в неизвестном направление, уходя вглубь леса.

— Тебе помочь? — спросила Эмили, когда все начали расходиться, а Элис продолжала лежать на земле, борясь сама с собой и нежеланием вставать.

— Почему… почему тебе дается это так легко? — тихо спросила в ответ Элис.

— Ты о беге? — на что Эмили, получила легкий кивок в ответ. — Я часто ходила в спортзал. Нам журналистам постоянно приходится бегать за всякими сенсациями или какими-то инцидентами. Вот и… — Эмили ненадолго задумалась, а потом схватила за ремень разгрузки Элис. — Вставай давай, а то еще простудишься.

— Ладно… ладно… — Элис поддаваясь желанию своей подруги и опершись об АК встала с земли. Вся ее спина и часть волос были покрыты грязью, но ее это мало волновало. Не сейчас. Не сегодня. Раньше бы, она задумалась о том чтобы помыться или как-то привести себя в порядок, но сейчас хотелось просто упасть в какой-нибудь угол и уснуть.

В этот раз часовыми отправили тех, кто еще не был. Они разбились на несколько групп, чтобы полностью охватить ночь. Кто-то пытался возражать насчет этого, но те, кто тащил их тела на своем горбу через минное поле, быстро объяснили почему они обязаны заняться этим. Небольшие склоки и ругани к счастью не переросли в нечто большее. Элис уселась на одно из свободных мест, опершись спиной к стене и в таком положение просто уснула, сама не заметив когда. Эмили улеглась рядом с ней, недалеко расположился Итан, а Генри все это время оставался в полудреме. Для бывшего полицейского, оставаться на связи было привычным делом.

В скором времени внутри ангара раздавались только сопения спящих и небольшой храп от нескольких. Маленькое помещение в котором они расположились здесь, словно селедки в банке, не имели ни коек, ни кроватей и приходилось лежать или сидеть на голом полу. Барабанящий дождь по крыше к глубокой ночи усилился. Тихая и спокойная ночь вскоре была нарушена громким звуком взрыва разрывающегося снаряда неподалеку от ангара. Ударная волна заставила задребезжать металлическую крышу и стены ангара. Сон новобранцев, как рукой сняло. Они проснулись сразу же, в абсолютном непонимание что происходит.

— Прием. Новобранцы, это штаб. В соседнем секторе обстрел артиллерией. Это боевые снаряды. Прием, — тут же прозвучал голос сержанта в рации.

— Прием, повторите, боевые? — несмотря на растущую тревогу в сердцах новобранцев, Генри держался спокойно, стараясь понять, что имеет ввиду Мясников.

— Прием. Это значит, что они вас убьют нахуй, если вы уйдете за территорию ангара! Конец связи! — это был даже не крик, а ор сержанта в рацию, от которого разрывался динамик.

— Всем оставаться на своих местах! — тут же крикнул Генри, подобно сержанту. Его слова подхватили еще несколько опытных парней, стараясь не допустить разрастания паники среди новобранцев. — Сообщите часовым! Они должны вернуться! — продолжал он отдавать приказы, а Итан уже выбегал из ангара, передавая его часовым.

Эмили только спустя время, когда все новобранцы уже находились в ангаре, заметила, что Элис все еще спит. Будто ее это вовсе не потревожило. Еще один взрыв где-то вдали, но по сравнению с остальными новобранцами, что пугались его, ее маленькая подруга, продолжала спать, никак не обращая на это внимание. Кто-то кричал, ругался. Опытным людям, приходилось успокаивать наиболее эмоциональных, объясняя им, что все нормально и никто не умрет. Около трех часов гремели канонады взрывов этой резко ставшей неспокойной ночи. Когда все утихло, многие даже не верили в это, но сообщение в рацию от сержанта подтвердило об окончание работы артиллерии. Новобранцы еще долго не могли уснуть, ожидая еще чего-нибудь подобного и только Элис спала все это время, чем шокировала Эмили, которая прижималась от каждого взрыва снаряда.

Утро восемнадцатого июня началось с громкого крика сержанта, слышимого в ангаре даже с улицы. Новобранцы уже по привычке быстро вставали со своих мест и двигались в сторону звука, собираясь в строй. Некоторые так и не смогли уснуть после ночного обстрела. Сержант внимательно осматривал каждого, все складки, неправильные перехлесты на одежде, внешний вид, но ничего не говорил. Рядом с ним стояла еще парочка солдат Krieg Korps в полной боевой выкладке, как и новобранцы. Дождь, вновь сменился на мелкий и противный, он никак не желал прекращаться. За ночь появились небольшие лужи, да и грязь станет основным спутником для тренировок.

— Вижу все на месте, значит погибших нет. Хоть в чем-то вы преуспели. Бегом марш за мной! — с этими словами сержант развернулся на месте на сто восемьдесят градусов и трусцой побежал вперед, когда вслед уже звучало привычное: “Да, сэр”.

Бежать по размытой дороге, где ноги так и норовят соскользнуть на грязи, а она сама облепляет сапоги, было трудно. Трудность добавлял и рельеф, с каждым километром дальше, он становился более сложным. Сержант направлял их вверх в горный массив, полностью проросший высокими деревьями. Туристы бы радовались виду леса, еще более дикий и красивый. Зеленый цвет преобладал везде, словно он был единственным здесь. Из-за чего потеряться новобранцам в черных униформах, было сложно.

Утренний марш-бросок дальностью около пяти километров, заставил Элис и многих мало тренированных людей выложиться на все возможные силы. Этого не хватало и более подготовленным к такому, приходилось помогать преодолеть это упражнение. Сержант же каждый раз кричал о том, какие они бесполезные, о том что они вообще не заслуживают тут место и должны подумать, чтобы вернуться домой. Его колкие замечания, только усиливали злость Элис на саму себя за слабость, когда ее поддерживал Генри, помогая бежать.

В скором времени новобранцы оказались на еще одном полигоне для тренировок. Комплекс зданий, где-то разрушенных, где-то новых. Все они были напечатаны с помощью принтера. Революционной технологии в строительстве, полностью заменившую постройку зданий с помощью человеческих рук. Материал в основном состоявший из бетона и различных примесей, заливался в бак принтера и он в течении короткого срока от одной недели до месяца полностью строил каркас здания. После чего, оставалось лишь довести все это до ума. Этой технологии уже более двадцати лет, где-то еще конечно оставались дома построенные вручную, но их с каждым годом становилось все меньше и меньше. Основными гигантами корпораций в строительстве гражданской инфраструктуры были: “GreyGoo, WhiteToad и UralMesh”. Их принтеры и технологии позволяли строить даже двенадцатиэтажные высотки.

Здесь же находилось девять зданий, пять из которых были построены по типу частных жилых построек, два из которых разрушены частично. Имеющие проемы в стенах, выбитые окна, еле держащиеся двери, другие словно новые. Еще четыре здания трех и пятиэтажные, больше походившие на малые городские постройки. Всего одно пятиэтажное здание имело частичные разрушения. Новобранцы с сержантом остановились перед “частным сектором” из пяти домов. Оно было на небольшом отдалении от городских построек. Мясников завел всех своих подопечных в один из разрушенных домов, в котором было множество ящиков, накрытых брезентом. В основном внутри были голые стены и полы. Никакой мебели вокруг.

— У вас час на отдых, прием пищи, пополнения бк, а также на разбивку по отрядам по пять-шесть человек. Выполнять, — скомандовал сержант, скидывая брезент с ящиков в которых находилось продовольствие и боекомплекты, а сам вышел из здания, оставляя новобранцев под присмотров двух солдат Krieg Korps.

Генри, Итан, Эмили и Элис сразу отошли в сторонку, после того, как забрали пакет индивидуального питания из ящика. У них не было сомнений, что им будет проще вместе. Они знали друг друга гораздо больше остальных, но для полного отряда им не хватало как минимум еще одного человека, из-за чего у них начался небольшой спор, за принятием пищи. Элис старалась не участвовать в нем, отдавая это решение на откуп более взрослым и опытным соратникам, да и потому что больше особо ни с кем и не общалась из роты. Генри и Итан предлагали взять в команду, более опытного человека, Эмили же утверждала, что необходим более обычный. В ходе спора, они даже не заметили, как к ним подошел Лорен.

Лорен Ирис за прошедшую неделю, ничем особо не выделялся. Был тихим и спокойным. А сержант часто докапывался до него, в основном по всяким мелочам. Казалось, что у Мясникова как таковых причин и не было до этого, Лорен выполнял упражнения не хуже остальных, а порой даже лучше, чем среднестатический новобранец, но в нем чего-то нехватало. Только вот понять что именно, друзья за все это время так и не смогли.

— Можно с вами? — спросил Лорен, когда наступила небольшая пауза в жарком споре друзей.

В этот момент Генри с Итаном переглянулись друг с другом, словно общаясь телепатически, но используя какие-то только им известные жесты. Эмили же внимательно осматривала подошедшего к ним парня, а Элис безучастно поглощала свой завтрак, посматривая на своих друзей и ожидая их решения.

— Осел и козел? — перевела взгляд Эмили на друзей, которые молча общались друг с другом. “Козлом” она часто называла Итана, особенно когда он начинал ее подбешивать, так же как и Генри, своим характером.

— Да хватит меня уже так называть! — громко воскликнул Генри. Итан же просто вздохнул, усаживаясь рядом с Элис. Он никогда не любил встревать в диалог между Генри и Эмили, да и словесный спор с ней всегда проигрывал.

— Если ты осел, то это не мои проблемы, — продолжила свои издевки Эмили.

— Да чтоб тебя черти драли! Задолбала, сама такая!

Пока они перебрасывались друг с другом различными оскорблениями и попытками выяснить, кто из них кто уже в сотый раз. Элис доела свой завтрак и поднявшись подошла к Лорену, который тихо наблюдал со стороны, словно ожидая, когда на него обратят внимание, ощущая себя лишним.

— Присаживайся, это надолго, — тихо произнесла Элис, на фоне происходившей за ней дружеской ругани.

— Значит, я с вами? — неуверенно переспросил Лорен.

— Наверное, — пожав плечами, ответила Элис и направилась к ящику с мусором.

Лорен медленно подошел к сидевшему Итану и молча спросил, можно ли присесть рядом, на что Итан лишь кивнул. Генри и Эмили были настолько поглощены друг другом, что даже не замечали вокруг ничего кроме самих себя. Их дружеский спор начал переходить на более колкие замечания друг к другу. Генри иногда называл ее некоментентной журналюгой и что из-за таких, как она в полиции было просто невозможно работать. Эмили же парировала тем что из-за таких тупых полицейских и нужны журналисты, которые рассказывают правду. Эти темы Итан слышал уже по сто раз и даже ни один раз на дню, поэтому вновь глубоко вздохнув, он решил отвлечься на разговор с Лореном.

— Итан Вуд, мы вроде не знакомились лично, — спокойно произнес он, слегка поворачиваясь к собеседнику.

— Да, Лорен Ирис, но можешь звать соседка, — тяжело вздохнул парень, явно выказывая неудовлетворение этим прозвищем.

— Оно тебе нравится, Лорен?

— Не особо… но я уже привык… наверное.

— Тогда будешь Лореном, пока Эмили не придумает тебе что-то другое, — ухмыльнулся Итан, уже представляя, какие варианты будут звучать. — Откуда ты?

— Она всем придумывает прозвища? Из Московской Конгломерации Народов.

— Пока что под ее руку попали только парни, черт знает почему, — пожал плечами Итан и сильнее оперся на стену, приступая к приему пищи. — Участвовал в Сибирском конфликте?

— Не довелось. Работал, — Лорен сказал это так, словно заканчивая диалог.

Элис, выбросившая мусор в ящик, решила обойти пустые комнаты в доме, рассматривая стены, потолки и пол более внимательно. Иногда она замечала отметины от попавших пуль, где-то даже находила части этих самых пуль застрявших в бетоне. Странная атмосфера здания, навевала ей воспоминания о прошлом. О таких же стенах в домах, после небольших конфликтов в ее городе. Друзья со школы иногда звали ее погулять и посмотреть на них, явно заинтересованные что-то найти там. Кто-то даже приносил в школу почти целую пулю, что нашел в таких домах. Для Элис казалось, что это было столь давно, что она даже уже и не помнит лица и имени того мальчика. Прошла всего неделя в новой жизни, но казалось целый год.

Попутно она высматривала, как другие новобранцы разбились на отряды. В большинстве своем они состояли из парней с одной девушкой или вообще без них. Только один отряд полностью состоял из шести представительниц женского пола. Яркое воспоминание из душа, промелькнуло в ее сознание, после чего Элис присмотрелась к женскому отряду. Только сейчас она поняла, что тех трех девушек она не видела после той ночи. Она была немного взволнована этим, вновь проходясь взглядом по всем присутствующим новобранцам, но их нигде не было.

От дальнейших поисков ее прервал сержант вошедший в здание вместе с еще пятнадцатью солдатами Krieg Korps. Элис быстро вернулась к уже успокоившимся друзьям, которые расспрашивали Лорена обычными вопросами о жизни.

— Стройся по отрядам! — скомандовал Мясников и дождавшись когда его приказ будет выполнен, продолжил. — Хорошо… Итак салаги, вы будете отрабатывать штурм зданий. Можете использовать все что захотите. Запомните лишь одно, при попадание в вас, вы должны упасть и имитировать ранение. Если у вас это будет выходить плохо. Мы будем учить вас иначе. Всем ясно?

— Да, сэр! — крикнули новобранцы.

— Девять зданий, отрабатывать будете одновременно. По два отряда на каждое здание. Один отряд в защите, другой в атаке. Стреляетесь до полного уничтожения противника. Потом меняетесь. Разбиться по отрядам и домам!

Отряд друзей с Лореном, именуемый Альфа досталось пятиэтажное здание, их противниками выступал отряд из шести крепких парней под названием Бета, большая часть из которых уже проявила себя в эти сутки. Они точно имели хотя бы минимальную боевую подготовку. Рефери упражнения были сержант и еще один солдат. Сержант дал команду на подготовку и занятие позиций для Беты, десять минут. Защитники тут же побежали в здание, за ними отправился солдат Krieg Korps.

— Альфа, у меня спор с солдатом. Если к концу занятий, вы проиграете в общем счете. Вы у меня так будете отдуваться за это, что даже Майер и Вуд охуеют, вам ясно? — произнес мотивационную речь сержант, перед началом штурма.

— Нам надо выиграть, ну нахер такое, — тихо произнесла Эмили, когда Альфа уже подходила на начальную позицию.

— Согласен. Мне итак хватает того что есть сейчас, — подтвердил Генри.

— Надерем им жопы! — выкрикнул Итан.

— Надеюсь… — тихо, едва слышно себе под нос пробурчал Лорен.

И лишь Элис, просто кивнула в знак согласия, стараясь сконцентрироваться и вспомнить всю теорию, которую учила на лекционных занятиях.

— Начали! — громкий крик сержанта раздался по территории здания.

Часть 1. Глава 8

Команда Альфа бегом быстро сократила дистанцию до здания, прижимаясь боками к внешней стене. Генри, Итан и Эмили находились впереди звена, Элис и Лорену достались места позади. Медленно продвигаясь к двери, команда просматривала возможные позиции противника через окна первого этажа. Никого не было видно. Дойдя до входной двери, Генри высунулся проверить наличие противника внутри. Тут же раздались автоматные очереди в ответ. Итан едва успел схватившись за ремни, оттянуть Генри назад, но он был уже ранен в руку.

— Двести, в руку, — громко сообщил раненный.

— Прикрой! — выкрикнул Итан, оттягивая Генри подальше от входа и доставая жгут из аптечки.

Эмили резво подскочила к входной двери. Нажала на спусковой крючок. Стреляла наугад, абсолютно не понимая где находится возможный противник. Старалась сделать так, чтобы их не накрыли ответным огнем. Быстро исчерпав боезапас, она постаралась укрыться за правым косяком двери. Элис в этот момент подскочила ближе, принимая эстафету прикрытия. Громкие выстрелы из АК, эхом раздавались в пустых помещениях здания. Девушка старалась делать короткие очереди, стараясь попутно заметить, где засели плохие парни. Пули летевшие в ответ, вбивались в косяки дверей едва не задевая девушек.

— Один на лестнице, другой в глубине здания чуть правее, — крикнула Элис, когда спряталась за левый косяк двери, меняя магазин.

— Итан, что там? — пыталась перекричать выстрелы Эмили, перехватив инициативу по прикрытию.

— Что-что, нас осталось четверо, — взволнованно ответил Итан, уже вытаскивая из подсумков магазины раненого. — Лорен, двигай через окно!

Плотный огонь по входной двери не давал Элис и Эмили работать прицельно, их с каждой секундой прижимали все сильнее. Пока Лорен перемахнул через открытое окно в здание, чтобы помочь девушкам в нападении, послышался небольшой вскрик от Эмили.

— Ай. Двести! — девушка тут же припала к стене, убирая руку с оружия. В ее правом плече отдавалась легкая боль.

— Лорен, мать твою! Подави этого ушлепка внутри! — кричал Итан, уже подбегая к Эмили, занимая ее позицию у косяка.

— Мой на лестнице, — крикнула Элис, ожидая начала от парней.

Плотный град пуль устремился к парню в глубине здания, не давая ему высунуться из укрытия. Элис в это время решила вбежать внутрь, взять больший обзор. АК выстреливал пулю за пулей в район лестницы, прижимая ее противника к укрытию. Послышались выстрелы позади нее. Несколько пуль попали в ноги.

— Элис, не… — Итан даже не успел остановить ее от такого опасного маневра, а снаружи прозвучали еще выстрелы.

— Двести! Двести! — крикнули в одно время Лорен и Элис.

Итан был окружен, он успел лишь повернуться обратно, когда увидел перед собой сослуживца - своего противника, вышедшего из-за стены снаружи здания. Прозвучали выстрелы.

— Триста! — крикнул Итан, ощутив попадания резиновых пуль по себе.

— Двести! — послышался тихий голос от парня в глубине здания.

— Бой окончен! Всем в здание! — крикнул Мясников, что наблюдал за всем, стоя неподалеку.

Сержант смотрел на два отряда выстроившихся перед собой. Он был в полной неудовлетворенности произошедшим, но решил отделаться простыми выражениями. “Они сами должны всему научиться”, — таковы были его мысли, когда его взгляд осматривал бойцов Альфы.

— Бета, хорошая работа. У Альфы есть чему у вас поучиться.

— Да, сэр! — хором ответили бетовцы.

— Что до вас Альфа, — Мясников сделал паузу, словно подбирал следующие слова. — Это самый хуевый штурм, что я видел. Вы дегенераты что-ли? Гребанное стадо овец на убой, — сержант громко вышагивая, подходил к отряду перед собой. — Вы блять чему-нибудь вообще учились? Что я за херню вижу от вас?

Отряду ответить было нечего на это, каждый из них полностью понимал, что они облажались по полной. На кураже и эмоциях, они забыли буквально про все, чему их учили. Элис чувствовала себя, словно школьницей получившей двойку и стоявшая перед родителями за свою провинность.

— Десять минут на пополнение бк и отдых, после чего продолжаем. Бета в атаке, Альфа в защите, — злобно кричал Мясников в сторону Альфы, даже не поворачиваясь к другим.

Как оказалось, в каждом здании были ящики с амуницией и припасами. В пятиэтажке они располагались в отдельном внешнем помещение, чтобы не мешать тренировке. Отряд Альфа, быстро взяв необходимое количество небольших упаковок с патронами, направился на второй этаж, не желая даже находиться рядом с теми, кто их так вздернул. Среди друзей начался разгоряченный спор, похоже злость от поражения, они решили выпустить друг на друге, кроме Элис. Она безучастно старалась просто пополнять боезапас.

— Какого хрена, осел? Я думала вас в полиции обучают штурмовать здания! — громко ругалась Эмили, злостно смотря в сторону Генри.

— Я тебе не из оперативной группы, коза! Патрульный! Когда ты уже запомнишь?

— И вообще, не стоит так стрелять. Ты почти все магазины истратила, — подливал масло в огонь Итан.

— А ты вообще за спиной не следил, козел! — накинулась тут же на парня Эмили.

— Да успокойся уже! Завелась блин, — прикрикнул командным тоном Генри.

— Да пошел ты! — подвела окончательную черту в споре Эмили.

Все понимали, почему Эмили так завелась. Никому не хотелось проигрывать, особенно после того, что сказал сержант. Никто даже не хотел думать, что взбредет ему в голову и как придется отрабатывать наказание. Может он вообще двинется и пристрелит их. Хотя Элис в это не верила, а вот загнать как лошадей вусмерть, мог спокойно. Факт был прост, они проиграли и проиграли не из-за стрельбы, их развели как детей по тактике. Нужно было срочно, что-то придумать.

Генри вновь взялся за командование, на этот раз более основательно предлагая варианты защиты. Было решено обороняться на втором этаже, имея меньший шанс попасть в западню, но при быстром обходе выяснилось, что здесь было две лестницы, ведущие на этажи выше. Простая лестничная клетка с небольшими пролетами между и площадками перед входными дверями, которых не было. Элис с Лореном предстояло защита главной лестницы, а остальным троим второстепенной.

Сержант молча ходивший на небольшом отдаление от них, слышал как Генри громко раздавал приказы по обороне. И похоже только он, среди всего этого шума различил тихий голос Лорена, который пробурчал себе под нос, — “Это не сработает”. Отряд Альфа занял свои позиции, которые назначил каждому Генри и им оставалось лишь ждать.

— Начали! — прозвучал громкий крик подобный сержанту, солдата Krieg Korps на улице.

Первый контакт с противником случился на главной лестнице. Элис первой выдала свою позицию, желая как можно быстрее расправиться с врагом. Очередь из АК прошлась по лестничному площадке перед входом, когда там показался бетовец. Пули свистя над его головой врезались в стену позади. Элис спряталась за укрытие, мимолетом смотря на Лорена, который был позади нее в другой комнате. Он подготавливал гранату. Звук взрыва раздался в другом конце этажа. Затем еще один.

Небольшое замешательство Элис, пытавшейся понять откуда идет звук, позволило противникам преодолеть вход на этаж и укрыться за стенами. И тут она поняла, что они с Лореном попали. Четыре парня против них двоих, они просто не позволяли Элис даже выглянуть из-за стены, накрывая ее позицию плотным огнем.

— Граната! — крикнул кто-то из противников и они быстро попрятались за укрытия.

— Триста! — крикнул позади Элис Лорен, ложась на пол.

Взрыв прозвучал недалеко от лестничной площадки, резиновые шарики разлетелись в разные стороны имитируя осколки. Только и слышны были легкие постукивания резины о бетонные стены. Никого из противников, взрыв не зацепил. Элис отчетливо начала понимать в какой заднице она находится. Комната, что выбрал для нее Генри не имела никакого варианта отхода. Простая каморка.

— Kurwa! Генри… — ругнулась Элис себе под нос, меняя магазин.

Тем временем противники продвигались все ближе, накрывая ее позицию огнем. Двое стреляли, двое пробегали вперед. Оставалось совсем чуть-чуть и ей тоже может прилететь граната в помещение, она осознавала это. Ее мозг начал быстро вспоминать варианты развития событий при таком исходе. И каждый раз, она понимала, что уже проиграла. Оставался лишь один вариант.

Элис подгадала момент, когда прикрывающие прекратят огонь для перезарядки и выскочила из укрытия, открывая просто заградительный огонь по всему, что попадалось ей на глаза. Ощутила боль в плече и ноге, и легкий удар резины о шлем. Она проиграла, но быть может…

— Двести! Мертва, — крикнула Элис, опираясь на стену спиной.

— Триста! — крикнул один из ее противников.

Элис слабо улыбнулась под маской, хоть кого-то, но она смогла задеть своей выходкой. Девушка наблюдала, как ему оказывали медицинскую помощь, а остальные проходили мимо нее, углубляясь в здание и явно направляясь на помощь своему отряду на другой лестнице. “Мы проиграли”, — простая и правдивая мысль прозвучала в ее голове.

Еще минуту она слышала далекие звуки перестрелки, где должны были находиться ее друзья. Вскоре все затихло.

— Бой окончен! — послышался громким эхом голос Мясникова.

До времени обеда, они провели еще шесть боев. Каждый из которых Альфа проиграли. Ругань на небольших перерывах и даже сейчас Эмили, Итан и Генри выясняли кто запарывает все и указывали друг другу на ошибки. Порой это уже переходило из дружеской ругани в нечто большее. Они злились, злились понимая, что ничего не могут сделать и искали виноватого в этом. Настроение было отвратительным, как и еда. Сидя в небольшой комнате за обеденной трапезой, они ссорились. Ссора была такой сильной, что участвующие в ней, не заметили стоящего в проеме сержанта с сигаретой в зубах.

— Альфа! — громко произнес он, обратив на себя внимание. — Я думал вы друзья. А я вижу свору диких псов. Так вам не победить, — даже не дожидаясь ответа от них, он просто прошел дальше.

Эти простые слова, словно даже не сказанные в укор, а как совет, заставил друзей в дальнейшем провести время в тишине. Они иногда переглядывались друг с другом, пытаясь возможно понять у кого что на уме, но никто не решался начать первым. Элис понимала, что сейчас шансов на победу у них нет и с каждым последующим проигрышем, будет все хуже. Она хотела поддержать их, попытаться что-то сказать, но что…

— Лорен, с этого момента командуешь ты, — произнес Генри, когда сержант сообщил о конце отдыха.

— Ты уж постарайся быть лучше этого осла, — улыбаясь сказала Эмили, проходя мимо Лорена.

— Да иди ты, — огрызнулся Генри, но дальнейшей ссоры не возникло.

Итан лишь похлопал по плечу Лорена, когда выходил из помещения, а Элис слегка кивнула, подтверждая решения ее друзей и перехватив АК, направилась следом за ними.

Первые бои под командованием Лорена были проиграны в чистую, но ему никто ничего не говорил. Даже Эмили острая на язык, словно сдерживала свои нападки и лишь иногда ругалась с Генри, но их ругань вновь вернулась в русло дружеских издевок. И каждый раз перед новым раундом, друзья словно поддерживали Лорена, говоря ему что он сможет дать им хоть одну победу. Все уже смирились с тем, что придется отрабатывать наказание от сержанта, но одну победу вырвать зубами, все же хотелось.

Лорен с каждым проигрышем подмечал то, что упускал Генри и другие. Поведение своих соратников в бою. Так, Элис была словно безбашенной, готовая сорваться в любой момент с места и “убивать” своих противников. Он замечал, что она полностью теряет понимание безопасности. Эмили же, словно была приклеена к Генри, но в то же время она постоянно следила за всем происходящим вокруг, часто отвлекалась в ненужные моменты и действовала словно на интуиции. Итан старался помочь везде, словно палочка выручалочка, он обращал внимание на раненных и под пулями пробегал к ним, чтобы спасти их. Ему словно было это необходимо, для самого себя. Генри же, пытался вести себя лидером, оценивать ситуации, принимать взвешенные решения, но при этом сам часто подставляясь под противника.

Солнце медленно клонилось к закату и сержант озвучил, что будет проведен последний бой. Альфа вновь сидела в небольшой комнате, заряжая магазины и пополняя комплекты гранат. Настроение под конец дня полностью свалилось в пропасть. Никто уже даже не верил в хотя бы одну победу. Вдобавок ныли еще и следы от попаданий. Элис казалось, что на ней даже живого места не осталось. “Останутся синяки…” — подумала она, заряжая патроны в пустой магазин.

— У меня есть план, — вдруг нарушил тишину Лорен уверенным голосом, чем вызвал небольшой шок. Он за это время впервые сказал, что-то достаточно громко, чтобы не приходилось прислушиваться. — Элис, ты первый номер, Генри ты второй, работаете в паре. Вы первыми штурмуете здание и докладываете о ситуации. Итан ты третий, в случае необходимости поддерживаешь. Эмили ты второй номер, работаешь в паре со мной. Мы прикрываем и координируем.

— Если Лорен говорит так уверенно, то мы просто обязаны теперь им надрать задницы, — тут же взбодрилась Эмили, — а я присмотрю за задницей Лорена, — улыбнулась она.

— Ладно. Я не против побыть стоп-краном для Элис, — с этими словами Генри посмотрел на реакцию девушки, но та лишь кивнула в ответ, защелкивая патрон в магазин

— Похоже от меня теперь будет зависеть многое, — защелкнул полный магазин в автомат Итан.

— Да будто, до этого, ты не спасал наши задницы, — похлопала его по плечу Эмили

— Ну что командир, напутственное слово? — Генри передернул затвор оружия, посмотрев на Лорена перед собой.

— Мы просто обязаны победить… ребята, — вновь тихо произнес Лорен, когда все обратили на него внимание.

— Вернем Лорену уверенный голос! — вдруг закричала Эмили и полезла обниматься с командиром отряда Альфа, стискивая того в своих объятиях.

— Да, вот за это стоит победить, — поддержал восклик девушки, Генри, на что остальные лишь согласились.

Последний бой. Последний рывок к победе. Альфа, как и в первый раз были в нападение. Самая сложная задача, имея меньшее количество бойцов разобраться с солдатами в здании превосходящие тебя по численности. После крика сержанта огласившим начало поединка, Альфа сорвались с места, словно сайгаки, вкладывая последние силы за весь день в этот самый важный для них момент.

На этот раз отряд решил избежать штурма через лестницы. Поочередно, они залезли в здание в самой дальней комнате, начиная медленно и методично просматривать каждый угол. Элис же старалась выбиваться вперед, занимая более выгодные позиции сразу же, как только понимала, что опасности там нет. Первый контакт с противником состоялся в глубине здания. Автоматные очереди озвучивали помещения. Гильзы сыпались на пол, а Элис при поддержке Генри прорывалась вперед под прикрытием Итана. Они загнали свою первую жертву в одну из комнат. Взрыв гранаты внутри, которую бросил Генри тут же оповестила их о первой “смерти”.

— Двести! — крикнул бетовец из своего укрытия.

Элис вела отряд вперед, на ней была самая главная задача. Выяснить где скрывается противник и не попасть под обстрел самой. За этим внимательно следил Генри, идущий позади нее следом чуть ли не впритык и держа наготове руку, чтоб остановить или оттянуть ее назад. Эмили и Лорен прикрывали спину, явно ожидая нападения оттуда.

— Двигаемся к главной лестнице, — едва громко произнес Лорен и его слова тут же громко озвучила Эмили идущим впереди.

В этот же момент, Элис повернула в сторону второстепенной лестницы. Они договорились перед началом, что пока она ведет их, ей не нужно следовать приказам, до тех пока не сообщит ситуацию лично. Эмили буквально за секунду до начала выстрелов, словно почувствовала чье-то присутствие рядом. Она резко оттянула Лорена от прохода и прямо перед его лицом пролетело несколько пуль. Противник разрезал строй своей небольшой засадой, но похоже не ожидал сумасбродной Элис, которая уже на всей своей скорости бежала закрывать их самих.

За столько попыток победить, Альфа изучили все возможные комнаты, коридоры в этом здание, как минимум на первых трех этажах. А для Элис эти маленькие пятиэтажки были словно родным домом. И уже через несколько секунд, маленькая девочка с автоматом наперевес подавляла огнем одного из противников задумавших устроить им засаду. Прицелиться, плавно нажать на спусковой крючок. Три-пять выстрелов, убрать палец, вновь нажать. Словно робот она повторяла эти движения уже на автомате. Она повторяла это до тех пор, пока не увидела летящую гранату в комнату с противником. Генри резко потянул ее за собой в комнату. Взрыв.

— Двести! — послышался голос бетовца.

Тем временем Итан прикрывал Лорена и Эмили, давая им самим возможность использовать такую же тактику. Взрыв. Еще один “погиб”. Оставалось найти троих, но перед этим они собрались вместе, проводя быструю проверку количества боезапаса. У Элис оставалось еще два магазина, у остальных по четыре. Должно было хватить.

Последние противники встретили их плотным огнем, когда Альфа поднимались по лестнице. Два автомата сыпали над их головами резиновые пули. Генри успел оттянуть Элис, когда над ее головой просвистело. Оставаться тут долго нельзя было. Бойцы посмотрели на своего командира, ожидая приказа. Он жестами показывал, что нужно разделиться и окружить.

Элис словно сама ставшая пулей сломя голову побежала к главной лестнице. Генри отправился за ней. Ее не тревожила усталость, словно на каком-то втором дыхание она летела со всех ног, не думая ни о чем, кроме как о том что нужно вырвать победу во чтобы то ни стало. Она хотела сделать это своими силами, хотела доказать сама себе, что она не слабая. Найти в себе силы, способные убить. Убить того, кто направил на нее ствол автомата.

Засада. Перед выходом на главную лестницу оказался еще один противник, что засыпал пулями Генри, который едва успел выскочить перед Элис, откидывая ее в сторону. Автоматная очередь прошлась по его телу, а он медленно ложился на пол, сообщая криком, что больше не сможет вести бой. Элис осталась одна. Один на один. Сейчас она укрываясь за стенкой пыталась понять, что ей нужно сделать.

— Сдавайся! — крикнула Элис своему противнику. — И я пощажу тебя!

— Да ладно, серьезно? — насмешливо ответил ей бетовец.

Ей только этого и надо было. Заставить его расслабиться, а еще выдать себя голосом. Она примерно понимала, где он сейчас находится. Резкий выход из укрытия, прицел, нажать на спусковой крючок. Пламя выходящее из ствола АК освещала комнату, пули летели прямо в цель, но она ощутила, как и в нее они также попали.

— Двести! — одновременно крикнули два дуэлянта.

Элис засмеялась. Она сделала это. Адреналин спадал и накатывала сильнейшая усталость, подкашивая ее резко заболевшие ноги. Элис уселась рядом с Генри, который слегка похлопал ее по ботинку, показывая большой палец вверх. Оставалось надеяться, что остальные вырвут победу из пасти Беты.

— Бой законен! — Спустя пару минут послышался крик сержанта, — собраться у входа!

Мясников с солдатом стояли перед собравшимися отрядами. Он о чем-то шептался с ним. Элис еле держалась на ногах, опираясь на Генри. Альфа еще не успела поговорить друг с другом, даже перекинуться парой слов. Похоже ответ на самый главный и интересующий их вопрос, знали только сержант и его подчиненный.

— Победа в последнем противостояние отдается Альфе, — произнес громко Мясников. — Бета можете быть свободны. Солдат, оповести остальных о завершение сегодняшних учений. Альфа, задержитесь.

— Да, сэр, — хором ответили все присутствующие на приказ сержанта.

***

Альфа сидели под небольшим навесом, на окраине полигона, когда все остальные их сослуживцы отдыхали в домах. Перед ними была огромная куча ящиков. Наказание сержант придумал весьма изощренное. Им необходимо было зарядить гранаты резиновыми шариками и снарядить магазинами. Тысячи патронов. Лившийся с неба дождь, который усилился к ночи, портил настроение еще сильнее. Пальцы болели с каждым часом.

— Да лучше бы он заставил нас бегать! — громко воскликнула Эмили, с силой кидая заполненный магазин в ближайший ящик, после чего помотала руками, снимая напряжение с мышц пальцев. — У меня уже все пальцы болят!

— В кои-то веки, я с тобой согласен, — глубоко выдохнул Генри и начал доставать из кармана пачку сигарет. — Будешь?

— Спрашиваешь еще. Конечно буду! — с раздражением в голосе Эмили уселась рядом с Генри, делая небольшой для себя перерыв.

— Нам что, до самого утра этим заниматься? — разочарованно вздохнул Итан, смотря на гору боеприпасов перед собой.

— Похоже на то, — едва громко произнес Лорен, методично отмеряя необходимое количество шариков и засыпая их в гранату.

— Главное, мы победили, — с надеждой в голосе сказала Элис, смотря вдаль на полигон с домами.

— Элис, в следующий раз не рвись так в бой, — укоризненно посмотрел на девушку Генри. — Ты не одна. Не геройствуй.

— Именно поэтому ты за ее спиной, — тихо сообщил Лорен.

— Эй, Генри отойдем на минутку? — прошептала Эмили на ухо парню. — Мы скоро. Небольшой перекур!

Эмили с Генри отошли недалеко от остальных, оставляя их под навесом, едва защищающем от дождя. Зарядив магазины, которые еще были в руках, оставшиеся, покидали их в ящики и тоже решили сделать небольшой перерыв. Элис оперлась спиной к стене к дереву, после чего ее примеру последовали и остальные. Они молча смотрели на пустующие дома впереди себя. Элис же смотрела дальше, в темноту леса. Перед ее глазами вспыхивали сцены сегодняшних битв. Словно анализируя свое поведение в бою, она пыталась смотреть на них как оператор видеокамеры. Пыталась найти свои ошибки. Она всегда так делала в учебе, пересматривая решения задач, перечитывая домашнюю работу, столь много раз, чтобы не допустить ни единой ошибки.

Элис впервые за долгие дни, вспомнила своих родителей. Они поздно возвращались домой, отец часто выглядел злым и расстроенным, из-за чего каждый раз докапывался к ней насчет домашней работы. Он проверял буквально все и находя хоть малейшую ошибку, заставлял Элис переделывать все. От начала и до конца. Иногда он кричал, кричал так громко, подобно сержанту Мясникову. Кричал о том, что если она будет допускать ошибки, то никогда в жизни не сможет выбиться в люди. Элис усмехнулась своим воспоминаниям. “Такой он видел мою жизнь?” — задала она сама себе вопрос.

— Лорен, давай на чистоту, кем работал на гражданке? — вдруг нарушил молчание Итан, явно заинтересованным провести время с пользой. — Ты явно не простой офисный работник. Уж я то вижу.

— Ладно… — скрестив руки на груди и посильнее вжавшись спиной в ствол дерева, тихо произнес Лорен, явно не желая выдавать свои секреты, но понимая, что рано или поздно это придется сделать. — Менеджер по персоналу, отбирал людей для работы в корпорации.

— Ясно… — Итан чувствовал возникающий гнев внутри себя, но решил не продолжать диалог, дабы не сорваться на сослуживца.

Тем временем отошедшие в сторонку Генри и Эмили курили сигарету на пару. Их оставалось катастрофически мало и приходилось беречь, как самый важный боеприпас. Они стояли какое-то время в молчании, передавая сигарету после каждой затяжки. Эмили смотрела куда-то вглубь леса, явно задумавшись о чем-то, что Генри не мог уловить. Девушка сделала последнюю затяжку и бросила окурок себе под ноги, приминая его ботинком в грязь.

— Трахнешь меня? — тихо прошептала себе под нос Эмили, продолжая смотреть вглубь леса.

— Что? — с непониманием в голосе переспросил Генри.

— Блять, какой же ты осел. Тупой мать твою осел! Тупица недоделанный! — разгневалась тут же Эмили и в быстром темпе начала уходить в лес.

— Стой! Ку…

— В туалет блять! — крикнула она ему не останавливаясь, даже не обернувшись в его сторону.

Генри постоял несколько минут, пытаясь понять что вообще произошло. Он смотрел в сторону, куда ушла Эмили. Пытался разобрать фразу, вопрос перед которым девушка вспылила, но никак не мог этого сделать. Словно просто белый шум или набор букв, не имеющего смысла. Вскоре, он просто бросил это занятие и вернулся под навес. Генри был раздражен и даже не окинув взором отдыхающих, просто уселся выполнять данную сержантом работу.

***

Дни сменялись один друг за другим, словно в склейках сцен кинофильмов. Сержант полностью распланировал время новобранцев, так чтобы у них было всего пару часов свободного времени. Физические упражнения, бег на дальние дистанции с полной выкладкой, обучение стрелковому бою в зданиях. Даже ночью он не давал покоя новобранцам, засыпая артобстрелом местность вокруг них. У многих начинали сдавать нервы, беспокойные сны, бессонница. С каждым новым днем новобранцев становилось все меньше. Они просто не выдерживали это психологически и сдавались. Отказавшихся увозили на машинах, куда то очень далеко. Оставались только самые стойкие, самые мотивированные.

— Элис, не отставай! — обратилась к девушке Эмили, которая бежала позади нее.

Элис попыталась ускорить свой темп. Давно сбитое дыхание отдавало острой болью в животе, ноги то и дело пытались подкоситься. Элис боролась со своим слабым телом, заставляя его бежать вперед. Впервые она хотела добежать сама, без чьей либо помощи. Она смотрела, как рота удаляется все дальше и дальше от нее. Казалось, что ей просто не хватит сил, чтобы угнаться за ними. Словно бег за светлячком в ночи. Он постоянно ускользает от тебя, а темнота кругом лишь сгущается. Элис даже не заметила, как уже лежала на земле, как ее поднимали на ноги и тащили до самого конца небольшой тропинки. К самому финишу.

С каждым днем, Элис пыталась пробежать чуть дальше. Полностью выбивая силы из своего тела, она заставляла себя бежать и бежать. Ей хотелось поймать светлячка перед собой. Образ, который никак не обращал на нее внимание.

— Такими темпами она себя в могилу загонит, — немного уединившись с Генри за завтраком, сообщила свои опасения Эмили.

— Или станет сильнее, чем сейчас, — задумался Генри на секунду, после чего продолжил. — Даже не знаю, что из этого хуже.

— Это почему?

— Был у нас в отделе один парень. Он мечтал разобраться в одном деле связанным с корпорацией. Ему все говорили, чтобы он не делал этого, но он упорно продолжал, — Генри вытащил две сигареты из новой пачки и передал ее Эмили, явно намекая, что дальнейшие слова будут плохими. — Так вот, — закуривая, он продолжил, — вскоре он вышел на слабый след. Радовался, как ребенок. А потом его нашли мертвым. Мы узнали, что он в одиночку отправился к бандитам, чтобы выудить у них информацию по этому делу. Там же его и порешили.

— Это ужасно. И вы так просто это оставили?

— Нам дали по головам сверху. Убрав дела в архив. Он сам отчасти виноват, ты же знаешь, что случается с теми, кто переходит дорогу корпорациям. Он забыл и поплатился жизнью в погоне за мечтой, — Генри выпустил большой клубок дыма изо рта.

— Знаю, мне самой обрывали нос несколько раз. Приходилось менять место жительства, — грустно ответила Эмили, затягиваясь табачным дымом от сигареты. — Думаешь, она?

— Она станет отличным солдатом, она не сдастся, но… — Генри замолчал, когда рядом с ними проходил один из новобранцев. Дождавшись, пока он уйдет, парень продолжил. — Ей семнадцать, Эмили. А она уже без раздумий открывает огонь направляя оружие на противника. Она бежит под пулями, словно не чувствует страха за свою жизнь. Когда-нибудь… Это ее погубит.

Элис бежала впереди Генри, перед ней было два противника. Она знала где они, знала, что сейчас они высунутся и откроют по ней огонь. Уже вскидывая свой автомат, чтобы стрельнуть она почувствовала резкий рывок за лямки разгрузки. Генри утащил ее за дверной проем, когда раздались автоматные очереди. Он успел, она была не ранена.

— Дура! — крикнул ей Генри.

— Прикрой, — тут же ответила Элис и в приседе развернувшись, выглянула за угол, поливая ответным огнем противника.

День за днем отряд Альфа становился все сильнее и сплоченнее. В их действиях стали более заметны тактические движения, перемещения и координация. Даже такое простое, как жесты руками, они стали отрабатывать куда чаще первых дней. Генри даже умудрялся на некоторое время задавать темп Элис. Эмили же начала замечать в себе все больше странностей. Чувство и ощущения, словно она могла предугадать, где была наибольшая опасность.

— Лорен! — Эмили потянула парня к себе за лямки разгрузки и закинув свой автомат ему на плечо прицелилась в дальний входной проем в комнату. Оттуда через секунду показался противник, но в тоже мгновение заполучил резиновые пули себе в голову.

На звук выглянул Итан, ушедший за угол перед Эмили и Лореном, в ответ ему, те лишь жестом показали, что все нормально и нужно продолжать движение вперед.

— Триста! — послышался голос из дальней комнаты.

День за днем Лорен становился более уверенным в своих командах и планах. Он видел свои ошибки, старался их исправлять в дальнейшем, искал лучшие варианты. С каждым разом он становился более опытным капитаном отряда, позволяя Альфе вырывать победы у Беты. Суммарно по счету, они все еще проигрывали каждый раз, но каждый из них был уверен, что однажды они превзойдут их, хотя бы на одну победу.

— Я кое-что достал для сегодняшней тренировки, — Лорен вытянул два мотка клейкой ленты красного цвета и протянул их своим сокомандникам.

— Ты что-то задумал? — спросил Генри, глядя на предметы в руках командира отряда.

— Мы разделимся, а так хоть сможем отличить друг друга от противников. Сенсоры на очках имеют задержку, — начал рассказывать свой план Лорен, сидящим перед ним членам отряда. — Элис и Генри возьмут на себя правое крыло здания и проведут зачистку оттуда. Мы втроем зайдем через левое. Объединимся у главной лестницы, после чего действуем по обстоятельствам.

— Согласна, — вдруг Элис взяла на себя инициативу в разговоре на удивление всех. — Сенсоры не всегда успевают сработать, я вообще без них тренируюсь.

— Что? — тут же воскликнула Эмили резко поворачивая голову к подруге.

Удивление всех в этот момент увеличилось во много раз. Сенсоры в очках позволяли правильно рассчитать дистанцию, помогали в прицеливание, схватывали летящую гранату оповещая хозяина об угрозе. Да и вообще, позволяли настроить себя так, чтобы различать союзник или противник перед тобой. Никто даже не думал отказываться от таких преимуществ в бою. А Элис, похоже даже не думала включать их.

День за днем Итан становился опорой отряда. Он учился сразу всему. Оказывать медицинскую помощь, работать на прикрытие двоек, обучался правильной ротации и эвакуации пострадавших из опасного места. Он отдавал себя всего, стараясь стать тем на кого можно было рассчитывать в любой ситуации. Даже при пополнение боекомплектов, он выкладывался наполную и часто заполнял несколько магазинов другим. Хоть он и не проявлял себя в бою, как меткий стрелок, но как говорили ему сокомандники, — “Без тебя, у нас ничего не выйдет. Ты самый важный член нашей команды”. А Эмили всегда добавляла к этому, — “И самый умный козел, которого я когда-либо видела”

— Итан! Элис двести. Прикрой! — кричал Генри, находясь под плотным огнем противника.

Итан высунул автомат из-за своего укрытия и начал стрелять заградительным огнем, заставляя бетовцев попрятаться. Генри же в это время достал гранату и кинул в их сторону. Взрыв разорвавшейся гранаты распространился по коридору, а Итан уже бежал к лежавшей Элис, чтобы утянуть ее в одну из комнат. Пули свистели рядом и над его головой, Генри не давал им вести прицельный огонь, поливая их резиной из своего автомата. Итан за считанные секунды наложил жгут на конечность девушки, а следом уже бежал на помощь Генри в сокрушение противника.

В один из дней Эмили отправили в лазарет. Она сообщила сержанту, что ее начали беспокоить сильные головные боли. А еще, что начала будто чувствовать присутствие других людей вокруг нее, словно видеть какие белые дымки, там где впоследствии оказывался противник. Мясников выглядел так, словно что-то знал и понимал о чем она говорит, будто не был удивлен таким жалобам. Ее забрали на вертолете. Тогда то, новобранцы поняли, что находятся совсем далеко от военной части, полностью отрезанные от цивилизованного мира.

Четверка оставшихся в Альфе старалась, старалась побеждать, но все их старания каждый раз заканчивались поражением. Вчетвером против шестерых из Беты сражаться было почти нереально. Им не хватало бойца, еще одного солдата способного держать оружие. Не хватало Эмили. Переживающие за нее Генри и Элис передавали свое настроение другим из-за чего они всегда были на эмоциональном взводе и не могли трезво действовать в перестрелках. В первую ночь, после того как Эмили забрали, Альфа сидели под навесом заряжая магазины и гранаты. Вновь отрабатывая наказание сержанта.

— Эй, Генри, ты в порядке? — как-то спросил Лорен.

— Я в порядке, — со злостью впихивал Генри патроны в магазин, которые отзывались громким щелчком.

— Лорен, что за тупой вопрос? — вмешался в их разговор Итан, сидевший рядом на небольшом перерыве. — У него сигареты кончились, вот и злой такой.

— Ага блять, целая пачка в кармане. Завали, а? — злобно цедя через зубы, ответил Генри.

— Так почему не куришь, раз так хреново? — поинтересовался Лорен, смотря на злобное выражение лица Генри.

— Потому что не с кем, ясно? Не с кем блять! Заебали своими вопросами. Итан, смени меня!

Эмили спустя двое суток, рассказала что ее обследовали и давали какие-то препараты, больше ничего она толком и не знала. Элис была рада ее возвращению. Обняла ее крепко-крепко, как только увидела, а Эмили лишь потрепала ее по грязным волосам. Итан и Лорен даже немного завидовали вернувшейся, ведь она единственная была чистой и сколь нибудь ухоженной. За время нахождения здесь, грязь и слякоть стала вторым спутником жизни для новобранцев. Генри же…

— Держи, больная, — он протянул ей две сигареты. — По одной за каждый день.

— Я бросила, — язвительно произнесла Эмили и показала язык.

— Ну раз не будешь…

— Да ну тебя, — девушка тут же выхватила сигареты из рук Генри. — Покурим, осел? Я угощаю, — улыбнувшись она, протянула одну из сигарет парню.

— Хах. Ну пошли.

Когда в этот же день начались тренировки в здании. Эмили ощутила, то что раньше едва ли чувствовала. Белые дымки стали более отчетливыми, она начала замечать их уже осознанно, но как только заканчивался бой, на нее накатывала сильнейшая усталость. В первую ночь после своего возвращение Альфа вновь сидела в полном сборе отрабатывая уже ставшим привычным наказание сержанта. Эмили даже улыбалась, когда защелкивала патроны в магазин.

— Надеюсь сегодня ночью будут взрывы, — хихикнула Эмили, закидывая полный магазин в ящик. — Соскучилась по ним уже.

— Что, в лазарете их не бывает? — спросил Генри, засыпая шарики в гранату.

— Ну-у-у… — протянула девушка, потягиваясь, распрямляя спину, — Пару раз что-то или кто-то громко падал, но это не идет ни в какое сравнение. Да и я лежала в отдельном комнате в изолированном отделении.

— Я так понимаю, без каких-либо надписей и всяких обозначений? — вклинился в разговор Лорен.

— Ага… Хотя… — задумалась на мгновение Эмили, — вот почему я не соскучилась, так это по гребанному дождю. Когда он уже закроет свой рот? — заартачилась девушка, когда на нее упало несколько капель воды сверху.

День за днем они менялись и узнавали друг друга лучше.

— У меня есть вопрос. Ко всем вам, — начала Элис, когда Альфа сидела ночью под навесом, — мы же будет получать зарплату там или просто какие-то выплаты?

В этот момент все прекратили заполнять магазины и посмотрели на нее, словно вопрос был очень и очень тупым. Она же смотрела на них с таким же выражением лица, абсолютно не понимаю, почему они так вылупились на нее.

— Я серьезно, — тихо произнесла Элис ища поддержки у Эмили.

— Точно, тебя же мобилизовали… — вдруг вспомнил Генри, — платить будут. Сколько точно не скажу, но примерно пятьдесят-сто тысяч.

— А я смогу часть из них направлять на другой счет? Родственникам например?

— Да, без проблем. Элис давай лучше к делу, что ты хочешь? — заинтересовался Генри, явно понимая, что девушка подняла эту тему не просто так.

— Я хочу купить собаку. Своему брату.

— Что за порода? Надумала? — заинтересовалась Эмили.

— Польскую кросс-овчарку.

Элис каждый раз поражала своих сокомандников различными высказываниями и идеями, но сейчас она смогла переплюнуть все, что было до этого. Итан и Генри даже поперхнулись.

— Ребенку… Кросс-овчарку… Ох ладно… Лорен подскажешь сколько надо на налоги для такой породы? — к диалогу подключился Итан. — я уже промолчу о стоимости щенка.

— Вроде как на элитные породы уходит от тридцати тысяч плюс ей нужен корм и прочее. Я бы сказал, что пятьдесят, как минимум нужно закладывать, но это так, навскидку, — задумчиво отвечал Лорен, словно подсчитывая цифры в уме.

— Ну и деньжища конечно. Да я на такую сумму месяц могу жить не работая, — заинтересовалась Эмили, — может я буду собакой для твоего братца, а? Думаю из меня неплохая собачка выйдет, — заулыбалась она.

— Ну раз такое предложе… — начал было Генри.

— Даже не думай, тупица, — тут же перебила его Эмили. — Ладно, раз такая тема пошла, я вот например хочу купить телефон ZX500, хотя думаю пока накоплю на него, уже новый выйдет. Проще уже на киберимплант копить, наверное. Ох, как давно я не держала телефон…

— Хех, телефон, да? — заулыбался Генри. — Я наверное буду откладывать. Хочу оплатить ремонт родителям, а то они живут в старом здании. И сестренке тоже, когда она получит свою жилплощадь.

— Ну ты просто Дева Мария, — издевательски произнесла Эмили и тут же обратила свой взор на Лорена. — Ну давай Лорен, а у тебя что? На что тратить собираешься?

— На помощь потерявшим работу, — тихо произнес парень, скрещивая перед собой руки. — В нашей стране большой процент безработных. Местные корпорации просто перемалывают людей и я… способствовал этому.

— Ладно, остался я, да? — немного злобно произнес Итан, явно стараясь увести разговор с плохой для него темы. — Хочу открыть спортзал или что-то связанное с боевыми искусствами для детей.

— Да вы блин издеваетесь? — ошарашенно смотрела на всех Эмили. — вы меня что, эгоисткой выставить решили? Да пошли вы! Тоже что-нибудь этакое придумаю. Ну вас!

В ответ ей был лишь легкий смех.

День за днем они становились сильнее. Слишком медленно. Их победы никогда даже близко не подходили к половине. Альфа всегда плелась позади своих противников Беты.

— Граната! — крикнул Генри, выбрасывая вперед в одну из комнат камень.

Элис резво влетела внутрь, расстреливая противника, который решил спрятаться от возможного поражения взрывом. Короткая очередь, словно по движущейся мишени в тире. Парень даже не успел опомниться, как это произошло, лишь почувствовал прилеты резины в свое тело. Он был “мертв”, о чем тут же сообщил своей “убийце”.

— Чисто! — крикнула Элис, перезаряжая почти пустой магазин автомата.

— Осталось еще трое! — передавал информацию Итан криком своей штурмующей двойке. — Вероятно на втором этаже!

Этот бой они победили, с единственной раненной Эмили, которая слегка задумалась на мгновение. Ее поймали на ее же ошибке, чуть не пристрелив и Лорена идущего впереди. Но их противник был не Бета. Сержант сменил им оппонентов, наверное решив посмотреть, на что они способны. В этот день, они выиграли с заметным отрывом, чуть ли не растоптав, так же, как и их в первый день тренировок. Но никакой радости на их лицах не было. Даже отсутствие наказания от сержанта, не вызывала восторга. Они хотели растоптать Бету. Каждый из них.

— Черт. Это было слишком легко! — гневался Итан, когда Альфа вышли “покурить” на улицу перед сном. — Почему сержант сменил нам противников? Что за подстава? Еще и спать теперь в этом доме со всеми.

— Даже несмотря на это, мы все же проиграли несколько боев, — подметил Лорен, напоминая Альфе о проигрышах.

— Не знаю, лично я просто расслабился под конец. Хоть раз смогу отдохнуть нормально, — закрывая рукой сигарету от дождя которую закурил и выдыхая дым изо рта, поделился своим мнением Генри.

— Они были словно на ладони. Мы предугадывали их действия каждый раз. Интересно Бета, так же ощущает бои с нами? — задумалась Эмили, также закуривая сигарету, которую взяла у Генри.

— Даже думать не хочу об этом. Чувствую теперь себя слабаком. Ну спасибо Эмили, — заартачился Итан на высказывания девушки.

— Слабо. Так мы не победим Бету, — тихо произнесла себе под нос Элис, смотря, как перед ней уже разгорается дружеская ссора. Такая приятная и добродушная.

День за днем, они вырабатывали планы и тактику, чтобы свершить свою месть. Особенно, когда Итан узнал, что в этой Бете теперь находится и Робер. Он вновь захотел разобраться с ним, но сержант пускал Альфу только на второсортные по их мнению отряды. И вот он приблизившийся момент истины, когда ротация отрядов наконец должна была выдать им Бету, сержант сообщил, что следующий день будет последним в этом продолжающемся аду.

— Завтра будут финальные двенадцать часов вашей подготовки. Завтра решится все. Кто из вас останется служить в Krieg Korps, а кто собрав вещи свалит нахуй. Я надеюсь увидеть от вас лучшие показатели, чем то что вы демонстрируете сейчас. У вас не будет другого шанса! — сержант кричал на строй новобранцев собравшийся перед ним. Дождь к концу недели усилился настолько, что шел чуть ли не ливнем, настолько размывая землю, что она превратилась чуть ли не в болото. Грязные, уставшие и морально вымотанные новобранцы смотрели на Мясникова. И казалось что лишь несколько отрядов, в которые входили Альфа и Бета жаждали этого момента. Завтра этот ад станет билетом в новую жизнь.

— Вольно. У вас шесть часов на отдых! — крикнул сержант отдавая приказ.

Отряд Альфа смотрел на сержанта, у каждого из них горели глаза, они жаждали начала завтрашнего дня. Надеялись на то, что сержант даст им желаемое. Завтра они смогут уничтожить Бету.

Часть 1. Глава 9

В четыре часа утра началась подготовка к финальному испытанию. Сержант вместе с бойцами Krieg Korps разбудил новобранцев, ожидавших начало в одном из зданий на полигоне. Голос Мясникова был столь громким, что с лихвой компенсировал недостаток взрывов этой ночью. Уставшая рота новобранцев вскоре собралась в полном сборе перед своим командиром.

— Новобранцы, сообщаю вам, что начало операции будет через час. К этому времени, вам необходимо сделать следующее: Первое - выбрать снаряжение, вооружение и необходимое оборудование, все это загрузить в машину снабжения. Второе - выбрать командиров из отрядов Бета и Альфа, которые будут командовать операцией и разделить роту на боевые формации. Третье - надеть данные приборы. Они предназначены для имитации ранений. Думаю никто из вас не хочет, чтобы мы вновь использовали, то что было в ваш первый день здесь. Солдаты проинструктируют вас о том, как их использовать, — Мясников показал на солдат позади себя и, посмотрев на часы, продолжил свой мной монолог. — С этого момента ваши двенадцать часов начинаются прямо сейчас. Вас перебросят в зону длиной в несколько километров, где находится возможный противник. Там располагается вражеский штаб. Необходимо захватить и удержать его до истечения двенадцати часов. Если вы сможете, то останетесь в Krieg Korps, в ином случае все договора будут расторгнуты. Задача ясна?

— Да, сэр! — хором отозвались новобранцы.

— Приступить к выполнению!

Прибор для имитации ранений был весьма прост. Он состоял из основной части и походил на ошейник, который крепился на шею, и датчиков, которые закреплялись по несколько штук на конечности владельца. Прибор был настроен так, что фиксировал попадание в области реагирования и отдавался электрическим импульсом, сокращая мышцы в этой области. Накладка жгута, также фиксировалась датчиками, после которых импульсы прекращались, если первая помощь оказана верно.

Насчет командира операции Альфа даже не раздумывая выбрали Лорена, в последнее время он показывал себя с самой лучшей стороны. Бета же назначила Робера. Рене Робер, так звали его полностью. И когда большинство новобранцев разбиралось с приборами и доступным им снаряжением, между Альфой и Бетой произошел весьма жаркий спор, на тему какие отряды кому будут подчиняться.

— Может ты подумаешь получше и мы уравновесим боеспособные отряды? — пытался тактично говорить Лорен стоящему перед ним Рене.

— Зачем? Вы же всегда были на вторых ролях, вот и будьте с такими же, — посмеивался в ответ командир Беты.

— Я так понимаю вы и вооружение себе к рукам приберете?

— Верно, Альфе куда войдут все слабаки, нужно будет лишь оказывать поддержку. Вот и все. Мы Бета, сами справимся со штурмом.

— Да пошел ты! — встрял в диалог Итан.

— Хер с вами. Я тебя услышал, — произнес последние слова Лорен и начал уводить Альфу от дальнейших ссор.

В итогу в Альфу вошли еще три отряда, которые показывали худшие результаты в тренировках за все время обучения. Лорен переименовал все отряды в Альфа с указанием цифр от одного до четырех. Основная команда, состоявшая из Элис, Генри, Итана и Эмили имела название Альфа-1. Лорен же, понимал, что скорее всего будет находиться в каком никаком штабе и раздавать указания всем остальным. Поэтому взял к себе в защиту худшую команду состоящую полностью из девушек, Альфа-4.

Бета стала грозной группой из шести отрядов, в котором были лишь лучшие из лучших. Они даже вытаскивали из других отрядов отдельных новобранцев, что по их мнению были хороши в бою. Бетовцы брали себе вооружение в первую очередь, гранаты, пара пулеметов и гранатометы. Все оружие было переделано под тренировки, имея резину вместо основного снаряда. По мнению сержанта, это было лучшим способом показать новобранцам реалии войны, не выпуская их на фронт.

Альфе достались лишь объедки со стола. С таким количеством вооружения, они могли разве что провести пару раз штурм дома. С мыслями о том, что Бетовцы совсем уже охренели в край, Альфа-1 думала, как им выбираться из этой ситуации. Как и себя показать и других не подставить.

Через час, сержант принял отчет от командиров взводов, и новобранцы начали загружаться в грузовики. Вскоре машины медленно начали движение въезжая вглубь леса. Элис немного нервничала, смотря на свой автомат, который держала перед собой. Беспокойное чувство не покидало девушку, как оказалось и не только ее. Почти все в Альфе были слегка напуганы предстоящим, словно перед самым важным экзаменом в своей жизни.

Высадка на точке назначения произошла спустя полчаса езды. Робер отдал приказ Бетовцам двигаться вперед, а разгрузку запасов и дополнительного снаряжения оставил на Альфу. Пока третий и второй отряд Альфы разгружали ящики, друзья собрались отдельно на небольшое общение. Они всерьез задумывались на тему того, что может произойти здесь. У них нет ни карты, ни информации о противнике, да и есть ли он тут вообще. Может и правда нужно просто добраться до здания, да отсидеться там эти уже почти десять с половиной часов. Элис и Итану хотелось уже погнаться за отрядами Беты, но идти против решения Лорена не хотелось.

— Хотят идти, пусть идут. Как раз и узнаем, что по противнику, — спокойно говорил Лорен, периодически посматривая на рацию, которая молчала.

— Странно это все, как-то, — делилась своими мыслями с друзьями Эмили.

— Помогите разгрузить машины, чем быстрее справимся, тем лучше, — отдал приказ Лорен и взяв рацию, сообщил следующее, — Альфа-4 займите позиции по периметру.

Спустя следующие полчаса раздались первые взрывы и выстрелы из оружия недалеко от места высадки. Отдыхающие на ящиках и в кустах Альфа инстинктивно пригнули голову. “Началось”, — пронеслось в голове Элис, напряжение и страх убежали в самые темные уголки ее разума. А тем временем в рации Лорена сообщалось о столкновение с противником и первых трехсотых со стороны новобранцев. Бетовцы уже запрашивали поддержку. Альфа-1 сорвалась с места, а за ней и Альфа-2. Звуки вскоре стали усиливаться, имея два направления, справа и слева. Отряды Альфа разделились.

***

За разгорающимся сражением сверху наблюдали несколько беспилотников. Они выводили множество картинок на огромные мониторы в одном из залов в военной части для высших чинов. Из возможных десяти, сейчас здесь находились офицер Уинтер и капитан Уайт. Капитан попивал коньяк из своего стакана и внимательно наблюдал за сценами, которые разворачивались на тренировочном полигоне.

Альфа-1 прорывалась ближе к трем Бетам, которые были прижаты плотным огнем противника. Раздавались взрывы, от которых даже сбивалась кора с деревьев. Грязь и так не прекратившийся дождь за все это время были еще одним врагом в наступление и выполнении штурма. Противниками новобранцев, выступали регулярные солдаты Krieg Korps, в данном месте их было всего четыре, но они сдержали полноценный взвод, не давая тому даже поднять головы. На другом фланге была весьма похожая ситуация. Начавшийся взаимный обмен выстрелами и гранатами в сторону противника, кажется будет продолжаться до тех пор, пока они не закончатся.

Тихая беседа между высшими чинами прервалась открывающейся дверью в зал. В проеме показались первый сержант Грант и сержант Мясников, которые сразу направились к своим местам. Капитан Уайт внимательно рассмотрел входящего сержанта, что отвечал за новобранцев.

— Вы опоздали, — сообщил он своим подчиненным, что сели недалеко от него.

— Просим прощения, необходимо было скоординировать некоторые детали, — взял слово Грант и слегка откинулся на кресло, беря стакан и наливая в него коньяк. — Рады, что вы решили почтить нас своим визитом капитан Уайт. Решили самолично увидеть подготовку новобранцев?

— Решил посмотреть куда идут деньги. В последнее время сержант Мясников, — Уайт задержал серьезный взгляд на Мясникове, — решил увеличить бюджет на новобранцев. Хочу удостовериться, что это было необходимо.

— Надеюсь, вы, не разочаруетесь в моих методах, — тут же ответил сержант и ощутил на себе суровый взгляд от офицера Уинтера.

— Если быть честным, я уже разочарован, сержант, — капитан выпил залпом оставшийся коньяк из своего стакана, продержал небольшую паузу и продолжил. — Из ста тринадцати новобранцев, которые должны были сформировать полноценную роту солдат… У вас осталось только пятьдесят четыре. Всего-лишь один расширенный взвод, даже не дотягивает до минимальной роты. Как вы можете объяснить, что половина вылетела в течение двух недель?

— Капитан Уайт, насколько я помню, мы отбираем самые лучшие экземпляры для нашей компании. Я не виноват в том, что первоначальный отбор был столь…

— Ты хочешь сказать, — Уайт громко перебил сержанта, не давая тому продолжить, — что вина лежит на кадровиках, а не на том, кто самолично обучает новобранцев? Хочешь сказать, что это не ты виноват в собственных проблемах обучения, из-за чего половина просто не выдержала твои поступки? Я правильно понимаю, сержант Мясников?

— Если бы не приказ №574, я обеспечил бы вас полноценной ротой солдат к концу июля. Подготовленных и готовых к боям на фронте, сэр, — Мясников держался уверенно, не позволяя себе повышать тон голоса при разговоре.

— Ты забываешься сержант. В приказе не значилось уменьшить численность войск до половины! — капитан с силой хлопнул ладонью по столу. — Нам нужны люди, чтобы провести нашу компанию успешно! Люди, понимаешь, сержант?!

— Я готовлю солдат, сэр. А не мясо на убой! — Мясников не выдержал и громко произнес последнюю фразу. На его лице появилось напряжение, а зубы сильно сжались.

— Еще одна такая выходка и будешь драить толчки в казармах! Ясно выражаюсь?

— Да, сэр, — сдерживая нарастающий гнев, сержант произнес спокойным тоном.

— Что касается остального, — капитан показал на мониторы, где разгорался бой. — Вам следует посмотреть следующее. Офицер Уинтер, включите записи утренних эфиров новостей.

На одном мониторе вместо изображения с камер беспилотников, включилась запись новостей CNC. CNC - Chinese National Channel (Китайский Национальный Канал), был одним из самых важных каналов для жителей азиатского мира. Молодая девушка азиатской внешности читала весьма тревожные вести.

— На территории стран: Китайское Национальное Государство, Маньчжурская Конгломерация Кхитая, Тибетское Монашеское Объединение. Введено военное положение. Правительство данных стран заявило о том, чтобы местные жители избегали нахождения на улицах. Ожидаются боевые действия. Введенные режимы являются превентивной мерой для активизации всех военных структур корпораций и государств.

Запись сменилась на выступление самого важного человека в восточно-азиатском регионе. Президента крупнейшей корпорации Ba Qi Китайского Национального Государства - Цинь Шао. Старый худощавый мужчина в национальном костюме китая стоял на фоне флага с восемью драконами, смотрящих в разные стороны света.

— Я хочу обратиться к вам в этот тревожный день, жители восточной азии. Британские транснациональные корпорации отказались от переговоров по деэскалации локального конфликта близ Гонконга. Они захватили власть в Японской Империи, совершив военный переворот. Они зажрались со своей властью, им нужно больше и больше. Я не могу позволить им уничтожить нас, наш народ. Мы обязаны сплотиться и дать отпор Британским корпорациям решившим отнять у нас все. Граждане, я прошу вас помочь нашим войскам, всем чем можете. Вы наша опора и надежда, а мы уничтожим тех, кто смеет посягнуть на ваше светлое будущее! Wànsuì!

Тем временем на другом мониторе можно было наблюдать штурм укрытий в которых ранее находились солдаты Krieg Korps. Бетовцы тщательно проверяли углы, стреляя в возможные места засады на всякий случай. Только они еще не знали, что их противники уже покинули первую линию защиты и уже перебегали в полном составе ко второй. Их тактика была проста. Они должны были задерживать отряды новобранцев, заставляя тех истратить весь боезапас на подходе к штабу. Сержант для такой операции даже самолично отобрал бойцов и спланировал весь план по защите штаба от превосходящего силами противника.

Новобранцы начали занимать укрытия и небольшие вырытые окопы, чтобы наконец иметь возможность перегруппироваться и подсчитать количество “раненых” и “убитых”, а их было очень много. Взрывов и выстрелов к тому времени уже никто не слышал. Новобранцы пытались прийти в себя, от столь неожиданной для них встречи и продумать дальнейший план. Количество оставшегося боезапаса также дало понять, что нужно более экономно его расходовать.

— Лорен, у нас тут десяток не боеспособных солдат. Предлагаю перенести штаб лично к нам, — сообщал Генри по связи внутри отряда Альфы.

— Альфа. Проведите разведку вперед, — в это же время сообщал Робер по внешней связи.

— Да пошел ты! Альфа займет оборону в освободившихся окопах, пока не будет плана штурма, — спокойно ответил Лорен и переключив канал связи, начал отдавать приказы Альфе, — Альфа 3 и 4, помогите с эвакуацией не боеспособных до позиции высадки. Альфа 1 и 2, занять отбитые укрытие и следить за периметром. Ожидать дальнейших приказов.

Тихо звучали радиопереговоры в динамиках монитора, которые на фоне видеозаписей новостей просто терялись. Все сидящие в зале наблюдали молодого репортера из BCC - British Corporations Channel (Британский Канал Корпораций) который брал интервью у представителя Британской транснациональной корпорации HSBC. Представителем был молодой, даже может показаться слишком молодым человеком лет двадцати, в дорогом офисном костюме черного цвета. Внизу сразу высветилось небольшое окно с именем данного человека - Чарльз Лондон.

— Это правда, что была объявлена война за восточно-азиатский регион? — начал задавать каверзные вопросы репортер.

— Нет. Еще раз сообщаю. Это не война, а операция по уничтожению террористической группировки, что взяла власть в свои руки, — холодным и спокойным голосом отвечал представитель корпорации.

— Вы хотите сказать, что проведение боевых действий на территории других государств, это не объявление войны?

— Повторяю, мы не будем вести боевые действия. Мы окажем поддержку местным корпорациям и политическим властям, для уничтожения террористических групп. На этом все.

— Последний вопрос, господин Чарльз Лондон. Сколько частных военных корпораций задействовано в так называемой помощи?

— Без комментариев.

— Как вы понимаете, сержант, — начал свой монолог капитан Уайт, когда видеозапись с интервью остановилась. — У нас абсолютно нет времени на ваше цирковое представление. Через два часа будет объявлен общий сбор и подготовка к переброске. Так что, завершайте тренировки. Жетоны уже ждут своих бойцов.

— Да, сэр, — ответил сержант и направился к выходу из зала.

Для Мясникова все пошло не по плану и его это очень злило, но что-то сделать с этим ему было не под силу. Сержант стоя на улице под небольшим козырьком на входе в здание, держал в руках рацию. В его мыслях вертелись слова и фразы, которые ему нужно будет сообщить. Перед глазами вырисовывается план ответного штурма на новобранцев. Да, так будет быстрее.

— Курятник. Это Пастух. Забейте наших цыплят, да побыстрее. Каждая минута на счету, — отдал приказ сержант в рацию и получив подтверждающий ответ, под дождем отправился к ангарам, где располагались вертолеты.

***

Последующие события на поле боя для новобранцев стали полнейшей неожиданностью. Спустя примерно пятнадцать минут на левом фланге после того, как новобранцы отбили укрытие у своего противника, раздались взрывы гранат и вновь выстрелы из автоматического оружия. Группа солдат Krieg Korps показывала просто колоссальную разницу в подготовке, буквально не давая ни Бете, ни Альфе что там находились ни единого шанса. Военные больше не игрались с ними в поддавки.

В рациях только и слышались передачи о трехсотых и двухсотых, порой даже сами передающие падали от боли пронзающие электрическим разрядом. На левом фланге за считанные минуты началась паника, страх все же победил. Пока солдаты Krieg Korps расстреливали свои мишени, как в тире, команды с правого фланга подтягивались на помощь к своим, но также Лорен решил отправить Альфа-4 в сторону штаба противника.

— Эмили, нам нужно, чтобы ты помогла понять где они. Я тут нихера не вижу, — обратился Генри к девушке, когда они продвигались вместе.

— Здесь слишком много людей, не получится.

— Что по магазинам? — спросил Итан более насущный, как ему показалось вопрос. Альфа даже не успела пополнить патроны, перед тем, как все это началось сейчас.

Боезапас у Альфа-1 был очень скуден, ни о каком затяжном бое и речи быть не могло. Все осознали, что если они застрянут там, то целыми точно не выйдут. Элис видела лишь одну возможность, попытаться войти в противников, как нож в масло. Глупейшая авантюра, которая сто процентов не сработает, но возможно внесет сумятицу.

Это было обречено на провал. Солдаты Krieg Korps знали свою работу, заняв выгодную позицию, где вокруг них был везде враг, оставалось лишь просто жать на спусковой крючок. Что они и делали максимально эффективно. Самой главной ошибкой новобранцев, стало решение продолжить нападение, когда левый фланг потерял контроль на укрепленной позицией. Крики, взрывы и летящую всюду резина, и грязь. Грязь слипалась и налипала на ботинки, кожу, одежду и даже оружие. Из-за чего оно порой клинило.

Когда левый фланг и их подкрепление было разбито, группа солдат Krieg Korps потеряла всего двух бойцов из десяти, которые теперь считались по правилам недееспособны. Добить остатки новобранцев даже с таким количеством было проще простого. Лорена решили взять в плен, но он отказавшись, получил пару выстрелов в ногу и прошедший разряд тока через тело. Альфа-4, которая должна была взять штаб по тихому, напоролась на двух защитников. Солдаты просто вынырнули у них за спиной из замаскированных окопов и расстреляли не церемонясь. Новобранцы были разбиты.

Элис долго лежала в грязи, прикрыв глаза рукой, смотрела на грузные облака из которых лил сильный дождь. Она проиграла. Они все скорее всего проиграли. Факт, который Элис никак не могла принять, даже просто осознать. Они не выполнили задачу, а значит ей не видать места в Krieg Korps и останется лишь одно… Элис не могла принять этого, но ничего сделать больше не могла. Это конец.

Вскоре послышались звуки летящих вертолетов в эту область, после чего все отряды направились к выходу из лесу, на небольшую площадку для посадки. Элис бросало в дрожь от предстоящей встречи с сержантом. Она не хотела слышать его слов. Остальные новобранцы, на кого она бросала взгляд тоже были в подобном состояние. Уставшие, апатичные и лица выражающие сожаление. Даже основной состав Беты. Еще вчера, она бы радовалась тому что видит на их лицах, но сейчас, прямо сейчас ей было больно.

Молчаливый конвой вскоре подошел к вертолетам, перед которыми всех участников финального теста встретил сержант. Его лицо было напряжено, а брови сильно нахмурены. Мясников стоял перед бойцами, со сложенными за спиной руками. Его властная фигура сейчас вызывала у Элис больший трепет и тревогу, ведь они не справились с заданием. Они не прошли. Она не прошла.

— У меня для вас две новости. Первое, вы теперь солдаты Krieg Korps и можете получить свои жетоны, — сержант сделал значительную паузу, смотря на непонимающие лица новобранцев. Мясникову пришлось повторить еще несколько раз. — С этого момента, вы приняты в частную военную компанию Krieg Korps. Несмотря на ваш финальный результат. Вы можете получить личные жетоны.

Сержант дал новобранцем время, чтобы они пришли в себя и осознали, кем теперь являются. Дать им небольшую радость и наградить их за стремление и усердие, а потом… разрушить их новую жизнь до основания. Солдаты Krieg Korps начали раздавать каждому новобранцу личные жетоны, по два экземпляра на одного человека.

Элис повесив их на шею, смотрела на жетоны с небольшим трепетом в сердце. Капли дождя падали на две стальные пластины, лежавшие в маленькой девичьей ладони. На одной стороне был выгравирован орел, держащий перед собой череп, а под ним располагалась надпись: ЧВК Krieg Korps. На другой стороне жетона имелась краткая информация о хозяине. Элис смотрела на них и думала о том, кем она стала. На этот казалось бы простой вопрос, она не могла ответить. Она не выбирала путь военного, она даже и не задумывалась стать солдатом, но сейчас она здесь. Она смогла пройти этот трудный путь, но ради чего?

— И вторая новость, — наконец начал говорить сержант, когда все жетоны были розданы. — Так как вы теперь солдаты Krieg Korps, сообщаю вам о том что в двадцать три ноль ноль по местному времени, состоится переброска войск с военной части. Вы отправляетесь на фронт. До этого у вас будет время на подготовку, а также по желанию, вы можете записать видео своим близким или кому захотите. Всем ясно?

— Да, сэр! — хором ответили уже солдаты Krieg Korps. Осознание сказанных сержантов слов, придет ко многим позже. Сейчас бывшие новобранцы еще даже не обратили особого внимания на то, как их жизнями уже решили распорядиться.

— По местам! — отдал приказ Мясников и смотрел на своих бывших подопечных, которые начали загружаться в вертолеты.

25 июня 2026 года, группа новобранцев завершила базовое обучение.

25 июня 2026 года, была объявлена Тихо-Азиатская война, которая станет одной из самых глобальных войн в истории мира.

Часть 1. Глава 10

Город Питешти. Романская Хунта. 30 июня.

На маленькой кухне двухкомнатной квартиры в пятиэтажном здании на окраине города, женщина средних лет нарезала огурцы для летнего салата. Статная с блондинистыми волосами с пробивающейся сединой, которые были завязаны в небольшой пучок, она методично орудовала ножом. Попутно смотря какой-то простенький сериал, что крутили по телевизору в вечернее время, женщина еще следила и за котом, который нахально лез на стол и беспрерывно мяукал.

— Ну что ты от меня хочешь? Ты такое не ешь, — наконец не выдержав, произнесла она, обращаясь к своему питомцу, но тот не унимался. — Ладно, на, пробуй, — взяв один из отрезанных кружков, она протянула его коту, который тщательно его обнюхал и продолжил мяукать. — Вот же скотиняка нахальная. Нет у меня под рукой ничего больше. Понимаешь, не-ет, — выбрасывая обнюханный кружок огурца в мусорку, женщина вернулась к готовке, под громкое кошачье мяуканье.

— Да захлопнись ты уже, надоел, — рявкнул мужчина сидевший недалеко от кухни, читая новости на своем планшете. — Итак настроения нет, а ты еще тут издеваешься над нами, старый прохвост.

Мужчина средних лет, который вот вот перейдет в пожилой возраст, сидел в обшарпанном кожаном кресле, перед его глазами была самая важная новость за последние пять лет. “Тихо-Азиатский конфликт переходит на новый уровень. Транснациональные корпорации заявляют о начале военных действий по всему региону Восточной Азии”, — гласил заголовок статьи в котором были опубликованы заявления от представителей различных корпораций.

— Стела, ты читала новости? Пишут война будет, — не отрываясь от своего планшета, уверенно заявил мужчина.

— Чего? — Стела быстро взяв в руки пульт от телевизора, выключила звук.

— Война говорю будет! В Азии! — крикнул мужчина в сторону кухни, а после тихо добавил, — вот же старуха глухая.

— Ну и чего, нам то что? Брысь! — женщина скинула на пол кота, который ловко запрыгнул на стол, ища чем поживиться.

В этот момент на планшет пришло новое уведомление, сообщающее, что на вашу почту пришло письмо с вложением. Мужчина недовольно открыл его и тут же замер.

— Стела, вырубай свои помои и добавь громкость! — крикнул он, чуть ли не вскакивая со своего кресла, попутно переводя вложенную видеозапись на экран телевизора.

— Опять хрень свою будешь смотреть? — недовольно произнесла женщина, но сделала, что от нее попросили. Когда она увидела заставку из ее рук выпал нож, ударяясь о дощечку, а все время мяукающий кот, перестал подавать голос, уходя из кухни.

На начавшейся видеозаписи они увидели ее. Девушку около двадцати пяти лет, с короткими блондинистыми волосами, немного исхудавшим круглым лицом и очень выразительными зелеными глазами. Одетая в военную камуфляжную куртку мультикам, она сидела на небольшом стуле, слегка откинувшись на спинку. За ней на черном фоне едва различался символ белого орла с черепом перед ним.

— Привет мам. Привет пап. У меня не так много времени, да и я когда включили эту запись, совсем забыла, что хотела вам сказать, — Эмили почесала голову, прежде чем продолжить. — В общем, я курю. Знаю, что это плохо, но вот как-то так.

— Дура, я давно уже об этом знаю, — тихо прошептала женщина, на глазах которой наливались слезы.

— Ладно… Ну типа… Короче я теперь военная, вот даже форму мне дали и жетоны, — Эмили с этими словами вытянула из-под куртки стальные жетоны, которые на цепочке висели у нее на шее. — Мне нельзя говорить многое. Поэтому, хотела узнать как у вас дела. Надеюсь старый прохвост еще жив и достает вас каждый день. Надеюсь, что ты отец все так же занимаешься моделированием. Мне нравилось с тобой собирать подделки. И да, это я сломала твою любимую модель Kraz-200. Я случайно, правда.

— Вот же… — прошептал мужчина, стараясь не перебить свою дочь на видео.

— Да, да, пап… я рукожоп. Прости, я куплю новую и когда вернусь, мы ее соберем заново, обещаю, — по щекам Эмили начали стекать слезы, а голос задрожал. — Мам, надеюсь ты все так же вкусно готовишь. Я бы не отказалась поесть твое фирменное блюдо, утку по пекински. Надеюсь отец тебя не обижает, а то я приеду и накажу его ремнем, — Эмили заулыбалась на мгновение, но потом продолжила. — Я приеду к вам, как смогу. Обещаю. И я очень люблю вас. Ну вот, сказала наконец, — она засмеялась сквозь слезы. — Плачу тут как ребенок. Мысленно обнимаю вас и надеюсь у вас все нормально. До встречи. Обещаю. Я приеду.

Видео остановилось на стоп кадре, показывая плачущую Эмили радостно махающая рукой на прощание.

— Куда же ты в этот раз влезла, доченька, дура ты безмозглая, — по морщинистым щекам женщины текли слезы.

Город Нашвилл. Федеративные Штаты Британии. 28 июня.

Недалеко от центра города, в закоулке между недавно построенных высотных зданий, находится маленький и уютный трехэтажный дом. Он давно потерялся из виду, и лишь единственный указатель на арке ведущей во внутренний двор комплекса домов, сообщает прохожим, что здесь находится местный бар. “One dollar”, — красуется название на указателе. Сюда редко приходит молодежь, основной контингент посетителей состоит из людей далеко за пятьдесят. Многие из них являются постоянными клиентами заведения, даже дружат с хозяевами и часто общаются с ними на различные темы.

Обстановка внутри заведения навевает множество воспоминаний, ведь когда-то Нашвилл был центром кантри-культуры. Кантри был везде, в домах, на улицах и даже в самих людях. Сюда толпами приезжали туристы, чтобы приобщиться к столь старой и необычной культуре. В баре заметно преобладают зеленые, синие и красные цвета. Красного здесь больше. Потертые стулья и столы из красного дерева, множество ваз с живыми цветами, за которыми видно, что ухаживают. Различные черепа и рога животных, то тут то там украшают стены, а под ними красуются плакаты с известными музыкантами кантри. Но самой главной достопримечательностью этого места является барная стойка. Вырезанная вручную из цельного дерева мореного дуба. Первый этаж этого здания полностью был отдан под бар, а второй же под местный ночлег для знакомых и нуждающихся. А уже на третьем этаже и жили сами хозяева этого весьма старомодного заведения.

Мужчина выглядящий на шестьдесят лет, с густой черной бородой в которой поселилась седина разливал напитки своим друзьям, пришедшим сюда. На его голове была ковбойская шляпа, весьма хорошо подходящая под антураж заведения. А в его мыслях было лишь одно, как дальше жить. Корпорация выкупила землю под их домом и всего пару месяцев назад, сообщила хозяевам, что в скором времени дом снесут. Чарльз не знал куда деваться, этот бар был его мечтой и самым драгоценным сокровищем. Он вложил годы работы, чтобы создать свой бар мечты.

— Пап, еще пару кружек Borzhova, — молодая девушка лет шестнадцати юрко подбежала к барной стойке и сообщила о заказе Чарльзу. — Я в туалет, скоро буду.

— Ладно, — мужчина махнул в сторону девушки рукой и достал пару чистых кружек для пива.

— Хорошая у тебя дочка, Чарльз. Работящая, веселая, прям зависть берет, — начал причитать старый Хью. Он частенько заглядывал в бар и на его глазах росли дети хозяев. Ему казалось, что он помнил их еще совсем совсем маленькими. — А с Генри то что? Не видать его чегой-то в последнее то время.

— Работу ищет. Уехал куда-то, да не сообщил. Надеюсь, весточку хоть пришлет в скором времени, — слегка повышая голос произнес Чарльз, попутно разливая пиво в кружки.

— А чой-то вон то у тебя то работать не хотит? — подключился к разговору еще один пожилой человек, сидевший за барной стойкой. Джаспер, но все его звали просто Джас. Старый забулдыга, который частенько захаживал в бар опохмелиться, да напиться.

— Сказал, хочет сам свою жизнь устроить. Да я только я ему говорил, что дурью мается он. Пошел бы в корпорацию какую-нибудь работать. Охранником тем же. Он же бывший полицейский, а он… — ставя на стойку наполненные кружки, Чарльз по отцовски ворчал на своего сына, который раз на дню.

— И то верно, за корпорациями будущее… и… настоящее, — поднял свою кружку Хью и отхлебнул крепкого светлого пива.

— Пап, бросай все. Генри, он, — чуть ли не выбивая дверь, бегом вбежала девушка обратно в зал бара.

— Да чего?

— Чарльз, посетители. Извините, мы вынуждены прервать музыку, чтобы просмотреть срочную видеозапись, — следом за молодой девушкой показалась и жена хозяина заведения в кухонном фартуке и поварской шляпе.

— Да что такое, можете объяснить мне? — непонимающе восклицал Чарльз, пытаясь обратить на себя внимание двух единственных представительниц женского пола тут. Но на небольшом экране телевизора, по которому крутились различные кантри клипы, уже показался стоп-кадр.

Молодой парень лет двадцати пяти с небрежной прической черных волос смотрел на зрителей своим слегка отрешенным взглядом серо-буро-зеленых глаз. Его грубые черты лица с выраженными скулами и небольшим рваным шрамом на щеке, сразу дали родителями понять, кто будет говорить с ними. Военная полевая униформа подчеркивала его возмужавшие плечи и придавало ему подобие статусности. А за ним развевался черный флаг с белым орлом и черепом. Генри сидел слегка выдвинувшись вперед, сцепив руки в замок перед собой и опирая локти на колени своих ног. Между его пальцами сжималась сигарета, а на лице пробежало легкое напряжение мышц, перед тем самым моментом, когда он начал свой монолог.

— Мам, пап… сестренка. Надеюсь она будет на месте, когда вы впервые увидите эту видеозапись. Я хотел сообщить вам, что я еще жив, со мной все хорошо и я нашел работу. Вроде как, военный снова. Я знаю, что, чтобы я не говорил, вы будете волноваться за меня, как волновались, когда я уезжал в Сибирь. Я буду присылать вам деньги. Наймите пожалуйста хорошего адвоката на них и сохраните наш родной дом.

— Откуда он… — прошептал Чарльз, смотря на своего взрослого сына на экране.

— Пап, я знаю что произошло, сестра мне все рассказала. Я хочу сказать, что я помогу вам всем чем смогу. Я хочу вернуться однажды в родной дом и выпить пару кружек пива, с тобой пап. А еще навострить ухажеров, что бегают за моей младшей сестричкой. Уж теперь я знаю, как можно проверить их мотивацию, — заулыбался Генри, на уголках глаз которого наворачивались слезы. — Думаю, вы поймете, куда меня отправят. Я прошу только об одном. Сильно не переживайте за меня. Хотя это и глупо, просить вас об этом. Я вернусь, а вы… Сохраните самое дорогое, что есть у нашей семьи.

Запись остановилась, когда Генри начал подниматься со стула, вставляя скомканную сигарету в рот и что-то доставая из кармана куртки.

Город Рязань. Московская Конгломерация Народов. 29 июня.

Яркий неоновый свет иногда бьющий в глаза. Множество людей танцующих на танцполе под энергичную клубную музыку. Местный клуб “Амальгама” весьма популярное место у городской молодежи. Здесь они могут оттянуться по полной, выпить, потанцевать и говорят даже принять запрещенные вещества. Небольшая группа подруг разместилась за одним столом, подальше от снующих и веселящихся людей. Компания девушек курила кальян и о чем-то оживленно беседовала, пока у одной из них не запиликал телефон оповещая хозяйку о новом сообщение.

— Может ты уже выключишь его? У тебя отпуск! Веселись! Отдохни! В конце концов мы впервые собрались за полгода вместе, — старалась перекричать громкую музыку одна из подруг.

— Да! Хватит уже! — поддержала ее другая.

— Да в жопу работу в такое время! — крикнула сидевшая рядом девушка выхватила телефон из рук девушки.

— Дай, вдруг что-то важное.

— Але, Маш, у тебя отпуск! Хватит уже работать, — с этими словами девушка, запихивала себе в карман чужой телефон.

— Ладно, черт с вами, — закончила сопротивление хозяйка телефона и подключилась к веселью.

Они веселились. Общались на разные темы, обсуждая парней, новые веяния моды и строили грандиозные планы на отпуск своей подруги. Даже предлагали ей найти нового кандидата в парни, ведь прошлый куда-то исчез полгода назад и даже не давал о себе знать. Спустя время в ход пошли и наркотики, чтобы веселье начало набирать обороты. Мария упорно сопротивлялась уговорам своих подруг принять капельку веселья, но вскоре согласилась.

— Я в туалет, верни телефон.

Вернув свой аппарат связи, Мария отправилась в уборную. Внутри было множество девушек. Некоторые из них в небольшой группе принимали наркоту, вдыхая через нос, некоторые приводили себя в порядок возле зеркал, а некоторые… Заняли кабинки туалета из которых раздавались сладострастные звуки страсти и похоти. Никого похоже не заботило, что разгульные девушки притащили в женский туалет парней для удовлетворения своих желаний. Мария зашла в кабинку и закрыв за собой дверь на защелку уселась на унитаз, вытаскивая телефон из кармана юбки. Ее до сих пор не покидало ощущение, что пришло нечто важное.

Простая реклама, рассказывающая о новой коллекции дизайнерской одежды ручной работы, но когда Мария хотела хотела уже убрать телефон, пришло новое уведомление. Вздохнув, думая что это очередная реклама, девушка открыла и встала в ступор. Сообщение на почту с приложенной видеозаписью, без темы и каких-то пояснений, и вдобавок от неизвестного отправителя. Даже адрес почты отправителя не высвечивался. Она быстро вынула наушники из сумочки и вставила их в уши, включая запись. Ее руки задрожали от увиденного.

На черном фоне с белым орлом и черепом перед ним, она видела молодого парня, который сидел на стуле, развернувшись спиной к зрителю. Рыжие волосы и модная волчья прическа, которая заметно отросла, теряя свою форму. Этот силуэт Мария может узнает из миллионов. Силуэт ее парня, которые однажды просто исчез из ее жизни, не сообщив ничего. Даже военная форма парня на видеозаписи не могла обмануть ее, она была абсолютно уверена в том, кого видела на экране телефона.

— Привет, Маш, — начал свой монолог парень спустя добрых двадцать секунд. — Прости, что исчез бесследно. Иначе было никак. Я не могу рассказать причины, просто знай, что это не из-за тебя. Я люблю тебя и надеюсь ты сможешь найти себе достойного парня. Прости. Я вряд ли вернусь. — после этих слов, Лорен встал из-за стула и последним словом парня, произнесенным очень тихо, перед самым концом записи было. — Прощай.

Мария засмеялась. Громко и нервно. Ее пальцы сильно задрожали и телефон упал на пол. Девушка встала с унитаза и начала нещадно уничтожать свою технику. Мария вкладывала всю злость и боль, любовь и ненависть в каждый удар ногой. Девушка кричала, словно бешеный зверь.

— Дурак. Кто так прощается? Кто помог тебе сделать это видео? Думаешь я поверю в это? Думаешь я совсем тупая? — с каждым вопросом на ее глазах начинали проступать слезы, а голос утихал. — Если любишь, так вернись. Вернись, прошу… Не оставляй меня одну… Прошу… — Мария тихо шептала, беря в руки сломанный телефон. Острые осколки стекла, резали кожу пальцев.

Мария вышла из кабинка туалета, спустя лишь минуту. Девушки оставшиеся тут ошарашено смотрели на нее, но ей было плевать. Она знала одно. Он жив и наконец она сможет его найти. Быстро умывшись возле зеркала, она посмотрела на свои зрачки, они были расширены. Нацепив очки, Мария быстро направилась к выходу из клуба, даже не желая прощаться с подругами.

— Эй, красотка, может пообщаемся? — заигрывающе произнес какой-то парень проходящий мимо и слегка мешающий ей пройти дальше.

— Клей других, идиот, — резко высказалась девушка и с недюжей силой чуть ли не отодвинула парня в сторону, двигаясь наконец на свежий воздух.

На улице было все так же громко, словно везде и всюду играла музыка. Мария быстро искала такси, чтобы добраться до своего дома, нужно было записать все, иначе она могла забыть. Найдя машину, девушка села на переднее сиденье, сообщая о месте назначения, попросив ехать быстрее. Красные сигналы светофора буквально на каждом перекрестке, тормозили их, а девушку неимоверно злили. Она резко сунула руку в сумочку, доставая что-то.

— Блять езжай давай или нахуй уволю! — перед глазами таксиста было раскрытое удостоверение.

Корпорационный следственный комитет.

Следователь Мария Захарова

Город Гнезно. Польский военный округ Прусской конгломерации. 30 июня.

В гостиной, за обеденным столом, на котором стояло два бокала и открытое вино, сидело двое. Мужчина средних лет с густыми черными волосами, а на глазах очки с дополненной реальностью, на которых он просматривал научные статьи. Мужчина был одет в белую рубашку и черные брюки и смахивал на офисного работника корпорации. Недалеко от него сидел ребенок лет шести с такими же черными, как смоль волосами. Мальчик ковырял вилкой в своей тарелке, ждущий ужина, а его взгляд был устремлен к телевизору, на котором сейчас шел мультик про осла и его хвост. За окном где-то далеко-далеко за горизонтом вспыхивали маленькие огоньки, словно разорвавшийся салют. Только едва слышно доносившийся звук от них, ясно давал понять, что работает противоракетная оборона.

— Опять воюют, — входя в гостиную, грустно произнесла женщина на вид сорока лет с шикарными блондинистыми волосами свисающих до середины спины. В руках у нее был поднос с тарелками полными еды. — Налетайте, — женщина поставила поднос на стол и уселась рядом со своим мужем.

Семья принялась за трапезу. Сегодня, женщина приготовила просто шикарный ужин. Разнообразные салаты, мясо запеченное в духовке и несколько видов соуса. Сегодня семья праздновала. Праздновала повышение на работе. Мужчина наконец добился своего, став главным научным сотрудником в научном исследовательском центре Mierza. Теперь он мог сам руководить своим отделом по исследованию термоядерной реакции и поиску его наиболее компактного применения.

— Выпьем за твое повышение? — произнесла тост женщина, поднимая бокал с вином.

— Поздравляю, пап, — выпалил ребенок, поддерживая сказанное.

— Спасибо, — мужчина поднял бокал и тут же его опустил. Перед его глазами на очках высветилось уведомление о новом сообщение на почту с небольшим превью видеозаписи приложенной к нему.

— Что случилось? — забеспокоилась женщина за своего мужа.

— Извини сынок, нам стоит это посмотреть, — мужчина переводил видеозапись на экран телевизора.

Очень молодая и маленькая девушка сидела на стуле перед объективом камеры. Ярко-синие глаза чуть скрывались за небрежной прической льняного цвета волосами, которые доставали ей до плеч. Девушка была одета в военные куртку и штаны, цвета мультикам. За ней висело черное полотно без каких-либо символов. Семья сразу узнало в этой серьезной девочке свою родную кровь. Элис держалась прямо, словно по струнке, но ее руки находились в карманах куртки.

— Привет мам. Привет пап. И тебе тоже братик, надеюсь вы просмотрите это видео вместе, — Элис говорила уверенно, а ее взгляд был серьезным. — Теперь я, полноценный военнослужащий. Рядовой Элис Мерсер, — после этих слов, девушка позволила себе быть чуть расслабленной. — Если вы знаете последние новости, то вы, сможете понять куда я отправлюсь. Это мой долг, как солдата, да пап? Я думаю, что да. Вообще, я решилась записать это видеосообщение, лишь из-за одного… Ясь, братик, я помню, что ты очень хочешь щенка. Надеюсь, ты все еще мечтаешь о нем. Я обещаю тебе, что когда мы увидимся вживую. Когда я смогу приехать, я буду не одна, — Элис улыбнулась краем губ. — Но пообещай, что будешь за ним присматривать и ухаживать. А еще тренировать.

— Обещаю, сестренка, — тут же воскликнул маленький Ян.

— Пап, проследи пожалуйста, чтобы он научился этому. У тебя очень хорошо получается следить… — взгляд Элис стал немного грустным, — Мам, а ты проследи за отцом, чтобы он не слишком усердствовал… Я надеюсь, у вас все хорошо.

На этом запись закончилась, оставляя на экране телевизора стоящую маленькую девочку в военной форме, руки которой так и остались в карманах куртки. Праздничное настроение у взрослых улетело в пропасть. Только маленький Ян радовался тому, что наконец его мечта может осуществиться. Вацлав, отец и глава семьи смотрел перед собой и пытался понять, почему слова Элис так сильно ранили его. Почему она говорила так, словно ненавидит их. Военная карьера в корпорации может обеспечить ей самое лучшее будущее. Так почему?

А по щекам матери текли слезы.

Город Болонья. Город-корпорация Mullen. 30 июня.

В офисе главы корпорации, расположенный в двенадцатиэтажного здания на самом верху, в своем представительном кресле стоимость которого переваливало за миллионы, сидел тучный старый мужчина. Его лицо полностью покрылось морщинами, а редкие оставшиеся волосы на голове окрасились сединой. Он курил сигару самого известного и дорогущего бренда Hoana. Их табак славился мягким и приятным вкусом, а каждый лист растения проходил тщательные проверки. Сигары Hoana считались эталоном, за которым не могли угнаться другие производители.

Мужчина смотрел на экран перед собой, который проецировался с помощью новых технологий голограммы. Множество маленьких проекторов-камер, которые проецируют проекцию экрана и захватывают движения пользователя, писк последней моды технологий в высшем обществе. На самом деле, оно имело множество недостатков, но почувствовать себя частью грандиозного будущего, хотелось многим. За что они и платили. Очень много платили.

Мужчина взял рядом стоящую бутылку с дорогим коньяком семилетней выдержки и наполнил свой золотой украшенный ручной резьбой, которую делал один из мировых мастеров, стакан. Наполняя его, мужчина просматривал новости о разгорающемся конфликте в Восточной Азии. Если быть точнее, его интересовало лишь одно заявление, которое он старался найти. Заявление от корпорации YangLuo. Одной из главных гигантов Восточно-Азиатского региона, под которыми находились все остальные китайские корпорации. Но он нашел нечто другое.

Перед ним появилась запись, которую ему переслала его секретарша с сообщением, что это очень серьезно и важно. На стоп-кадре виднелся лишь черный флаг с белым орлом и черепом перед ним и больше ничего. Толстым пальцем мужчина включил запись.

— Помнишь меня утырок? Сидишь там в своем кресле наверное сейчас и думаешь куда потратить еще миллиард. На детей сирот или на войну, да? Мерзкое отродье, меня просто тошнит от таких как ты. Возомнили себя властителями мира, уничтожаете жизни простых людей, — на записи начала появляться фигура парня, который говорил эти слова. Военная куртка, короткие медного цвета волосы. И злое, очень злое лицо выражающую полную ненависть к зрителю. — Ты ебучий мудак, я достану тебя, где бы ты ни был. Я уничтожу твою корпорацию. Ведь я. Солдат Krieg Korps. Итан Вуд. Запомни это имя. Запомни и сри своими деньгами. Я найду тебя Адриано Моретти, президент корпорации Mullen. Найду и уничтожу. — с этими словами, видеозапись закончилась, оставляя мужчину смотреть на лицо парня, что смотрел на него как на говно.

— Джулия! — крикнул мужчина, вызывая свою секретаршу, которая буквально через пару секунд уже была в кабинете, стоя перед своим начальником. — Найди мне этого ублюдка с видео! Назначь награду за его голову! Хоть миллион, но найдите его и пришлите мне его отрезанную голову! Передай это указание всем! Я ХОЧУ ЕГО СМЕРТИ!

Город Чита. Сибирско-китайское свободное государство. 25 июня.

За монитором своего компьютера, в своей небольшой комнате в здании общежития, сидела молодая девушка лет тридцати на вид. Она проводила какие-то аналитические подсчеты, заполняла различные бланки и попивала холодный кофе из бумажного стакана. А на фоне был кавардак. Разбросанные на полу игрушки для детей, разрисованные стены цветными мелками в стиле авангардного искусства, пара детских кроваток и множество вещей для ухода за маленькими людьми. Грязные спутанные волосы женщины были собраны в высокий пучок, а старые едва держащиеся на честном слове очки спущены на нос. Она смотрела в экран и не верила своим глазам.

Перед ней было уведомление от самого плохого человека в ее жизни. Даже один его вид на стоп-кадре подбешивал ее, но раз он сам написал, похоже это что-то сильно важное.

Мужчина с короткими светлыми волосами, грубыми чертами треугольного типа лица, сидел на стуле и с серьезным взглядом смотрел на зрителя. Мясников находился в небольшом кабинет, на фоне за его спиной виднелась чистая стена из бетона и больше ничего. Положив руки сцепленные в замок на стол за которым сержант сидел, он начал свою речь.

— Анна, привет. Рада видеть? Думаю, что нет. Ладно к делу. Надеюсь ты смогла устроить на работу тех, кого тебе отправили. Скоро к тебе отправят еще, их тоже надо куда-нибудь пристроить. В этот раз гораздо больше. Найди им там хорошее место, — Мясников глубоко вздохнул, смотря на своего невидимого зрителя по ту сторону объектива, в его взгляде появилось небольшое тепло. — Я не смог заставить отказаться других. В этот раз, они слишком мотивированы убивать. Ань, совсем скоро нас отправят на фронт… И я своими руками отправлю семнадцатилетнюю девочку убивать людей… Я не смог, Ань. Не смог заставить ее отказаться… — сержант вытер ладонью предательски проявившиеся слезы в уголках глаз. — Я отправлю тебе еще денег, распорядись ими грамотно. Там очень большая сумма. Хотя кому я это говорю… Как там дети, с ними все нормально? Всего хватает? Ты только скажи, я отправлю столько денег, сколько необходимо… И найди себе нового мужа. Я… Я не верю, что кто-нибудь вернется домой… Это будет мясорубка, Ань. Им не хватит опыта. Я чудовище… — дрожащей рукой, Мясников остановил запись, а по его щекам скатились слезы.

Анна откинулась на спинку стула, который тихонько затрещал от такого. Она смотрела в лицо своего мужа и думала о том, что хочет обнять его и утешить. Думала и о молодых парнях и девушках, которые прибывали сюда, после отказа от контракта с военным подразделением. Думала и смотрела на небольшой плакат с белым орлом и черепом перед ним на черном фоне, а внизу красовалась надпись Krieg Korps.

Часть 2. Глава 1

10 июля XX26 год. Москва. НИИ GeneLink

Молодая девушка с черными короткими волосами шла по длинному белому коридору института. Одетая в белый лабораторный халат, девушка несла в руках небольшой запечатанный ящик с надписью “Секретно”. Сейчас был самый разгар рабочего дня и встретить кого-либо в коридоре было почти невозможно, кроме патрульных роботов. Они иногда останавливались перед ней и считывали ее карточку, которая висела у девушки на шее. “Аманда Лоусон. Допуск G2”.

Ее путь лежал в самое сердце научного института по исследованию генома человека. В подземный комплекс, где находился суперкомпьютер корпорации. Длинные коридоры, сменялись лифтами и с каждой минутой Аманда спускалась все ниже и ниже, проходя через множество охранных комплексов. За все время своего пути она уже триста раз пожалела, что надела сегодня туфли с каблуком, иной раз даже задумываясь их снять. А еще жалела, что ее не предупредили о температуре. Здесь, в подземном комплексе она держалась на уровне нуля.

Замерзшая и уставшая от длительной ходьбы, Аманда наконец достигла своего места назначения. Перед ней были последние двери. Бронированные с десятком замков и парой роботов увешанные военным вооружением. Любой несанкционированный доступ мог кончиться для нее смертью. Охранные роботы просканировали ее карту.

— Аманда Лоусон. Допуск G2. Разрешено, — прозвучала имитация мужского низкого голоса без капли эмоций от одного из роботов.

Послышались щелчки в двери. Множество щелчков, эхом раздающиеся по пустому коридору. Девушка воочию наблюдала как убирались стержни замков двери, которая после, убиралась в стену. Потом еще одна и еще. Она насчитала пять дверей, которые защищали самый важный актив корпорации. Впервые в своей жизни, за всю свою недолгую работу ей предстояло увидеть шедевр человеческой мысли.

Когда последняя дверь открылась, Аманда медленно двинулась вперед, слыша как за ней вновь закрывался единственный вход и выход. Темное помещение в котором девушка оказалась, вдруг осветилось светом включающих ламп. Тусклый белый свет озарил всю комнату. От увиденного Аманда чуть не выронила из рук доверенный ей ящик.

Огромное помещение похожее на складское, было заполнено сотнями, тысячами стойками на которых находилось компьютерное оборудование. От которых шли провода, будто лианы они сплетались между собой превращаясь в толстые канаты идущие к одному месту. К центру помещения. Там, наподобие железного трона восседал исхудавший, почти истлевший старик. Больше похожий на скелет, чем на живого человека. Мышц словно не существовало, а кожа обтягивала лишь кости и пульсирующие вены, которые можно было разглядеть невооруженным взглядом. Задняя часть черепа мужчины была вскрыта и приделан железный каркас, в который и входили все тянущиеся шнуры. Глаза восседающего суперкомпьютера открылись и посмотрели на вошедшую.

— Аманда Лоусон, вы принесли ящик с данными? — прозвучал голос словно с динамика, расположенного где-то внутри старика.

— Д-да, — робко ответила девушка, не переставая удивленно смотреть на существо находящееся перед ней.

— Извлеките хранилище данных из ящика и подключите к одному из свободных разъемов центрального процессора.

Руки девушки дрожали, то ли от холода, то ли от волнения, она не осознавала до конца. Вначале Аманда сорвала опечатывающие наклейки с надписями, которые закрывали защелки. Следом отщелкнула замки и открыла свой ящик Пандоры. Внутри находился больших размеров, чуть меньше ящика, накопитель для данных. Удивление девушки нарастало еще больше, ведь на столь внушительном накопителе могло находиться сотни петабайт информации, а то и больше. В комплекте она также увидела длинный шнур с разъемом подобный тому, что был всунут в черепную коробку скелета. От одной мысли, что ей придется проделать, Аманде поплохело.

— Ваши психические показатели зашкаливают. Я могу вам чем-то помочь? — тут же прозвучал голос суперкомпьютера.

— Н-не-ет, все-е н-нормально, — сквозь подбирающийся комок в горле, произнесла девушка и робко взяла в руки штекер шнура.

Аманда Лоусон не первый год уже работает в этой корпорации, но почти вся ее работа заключалась в принеси-подай. Она была девочкой на побегушках у ученых. Один из них, что работал здесь полгода назад, заприметил ее, когда Аманда работала официанткой в ресторане. Его предложение о смене клиентов, для которых нужно делать почти то же самое, но за куда большие деньги, Аманда приняла без раздумий. Хотя она даже не знала, чем занимается данная корпорация.

Даже сейчас, несмотря на пробирающее отвращение от увиденного, она шла выполнять свою работу. Медленно, на ватных ногах девушка подошла к спине сидящего скелета и аккуратно попыталась вставить штекер. Послышался щелчок заглушки и находящийся внутри стержень проник в мозг.

— Благодарю за вашу работу. Вам запрещено покидать данное место, пока происходят вычисления, — вновь прозвучал голос суперкомпьютера.

— К-а-ак долго? — Аманда медленно отходила назад к двери, оставив на полу возле подобия трона, открытый ящик с накопителем.

— Приблизительное время расчетов. Два часа.

Девушка начала ощущать, как температура в помещение медленно нарастала. Шум от вентиляторов, которые постепенно начинали набирать обороты, становился все громче. Впервые за все время работы здесь в корпорации, Аманда начала жалеть о своей новой работе. Несмотря на весь технологический прогресс общества, развитие компьютеров, смартфонов и робототехники, она столкнулась с чем-то необъяснимым для себя. И боролась с желанием узнать то, что возможно изменит ее понимание мира, пока суперкомпьютер обрабатывал огромное количество данных.

В секретных файлах находились миллионы собранной информации на жителей земли. Начиная от фотографий и мест работы, заканчивая столь же подробной информацией обо всех известных предках. Важнейший пласт лежал в медицинских обследованиях, генетическом изучение подопытных. Каждый визит к врачу, каждый поход в аптеку, даже просмотры в интернете. Там было все, что человек в век цифровых технологий мог оставить на информационных носителях и камерах слежения. Все это было ради первого расчета суперкомпьютера. Найти первых успешных пятерых подопытных Адама Крюгера.

Адам Крюгер, первый в мире ученый официально подтвердивший возможность изменения генома человека. Крюгер был доктором физических наук в области изучения темной материи и энергии. Главной его целью жизни: поиск возможностей прикоснуться к столь неизвестной частичке космоса, как он позже будет упоминать в своей изданной книге: “Мертвая цивилизация и создание сверхчеловека”. В описанных и проведенных им опытах на тысячах и тысячах людей, он всегда задавался вопросом о том что произойдет, если человек получит доступ к космическим силам? Задавался вопросом о природе данного феномена космоса. Его труд всей жизни, дал свои плоды лишь в конце его жизни. В своей книге он писал, что прыгал от счастья, когда рожденные дети адаптировались к изменению генома и их организм не отторгал его.

В описаниях последующих опытов над первыми удачными прототипами своей теории, он рассказывал о том, что они показывали просто невероятные способности, которые тогдашняя наука просто не в силах была объяснить. Одна из подопытных уже в возрасте пяти лет показывала феноменальные интеллектуальные способности, он оценивал ее айкью равным ста десяти. Один из мальчиков проявлял телепатические способности, которые подтверждались в девяти случаях из десяти. Дети Крюгера, как он их окрестит в своей книге, вызывали восторг и в то же время трепет. Особенно сильно, когда с течением времени наблюдений, он заметил, что дети меняют общество вокруг них самих.

Адам Крюгер в последних главах своей книги, писал о том, что допустил самую страшную ошибку человечества. Он создал новый вид человека, но погрузил их в тело обычного человека. Закономерным итогом стали их смерти, когда их возраст превысил двадцать три года. Адам Крюгер жалел лишь об одном, что у него не осталось времени, чтобы создать правильный каркас для стабильной жизни своих детей. Именно поэтому, он издал свою книгу, чтобы люди смогли найти его ошибки и воплотить в жизнь его мечту. Только вот, внимательные ученые всего мира, нашли неточность в его писаниях. Не хватало описаний судеб пятерых из его детей.

Сам же Адам Крюгер, после выхода своей книги, поддался гонениями в обществе и вскоре скончался от инфаркта. Все экземпляры его трудов в течение года были уничтожены мировым сообществом и был наложен мораторий на продолжение его опытов.

Прошел первый час вычислений. В комнате, по ощущениям, температура достигала почти тридцати градусов. Капли пота ручьем текли по телу Аманды, которая сидела на полу у входной двери, стараясь не двигаться. Липкая и промокшая одежда вызывала у нее дополнительный дискомфорт. Даже дезодорант, которым она перед работой побрызгалась, не спасал от такой резкой смены температуры. Уже сотый раз проклиная саму себя за неправильный выбор в прошлом, девушка смотрела на почти что мертвые не двигающиеся глаза старика.

— Ч-что… — Аманда облизала внутреннюю часть рта, чтобы вызвать слюноотделение, — Что, ты такое?

— Искусственный Интеллект корпорации GeneLink, — тут же ответил голос из динамика.

— Сколько еще осталось?

— Приблизительное время от более тридцати минут.

— Понятно.

Когда первые вычисления закончились, компьютер записал результаты на носитель. С вероятностью в семьдесят три процента он нашел тридцать три человека подходящие под пятерых детей Крюгера.

Оставшееся время он занимался самым важным расчетом, ради которого все это и затевалось, и именно поэтому было секретным. Проверка исследований в области генетических изменений в Krieg Korps и сопоставление их результатов с опытом доктора Адама Крюгера. На второй зашифрованной части данных, находилась информация с агентов внедренных в Krieg Korps. Досье на каждого члена организации.

Вычисления суперкомпьютера привели к неутешительным для кого-то результатам. Ученые работающие с Krieg Korps, основывают свои исследования на трудах Адама Крюгера. И результаты медицинских анализов, показывают статистику в возможном появлении более ста сверхлюдей. Все они, были призваны совершенно недавно.

— Аманда Лоусон, вычисления закончены. Данные перезаписаны…

— Наконец-то… — тихо перебила девушка и начала подниматься с насиженного места.

— Вам необходимо принести этот ящик в корпорацию Прометей, ведущему ученому Николаю Вазовски. Никто более, не должен получить доступ к этим данным. Вам понятно?

— Но… Мне сообщили о том, что я должна вернуться с ящиком обратно.

— На первом этаже вас встретят. Вы больше не работаете на корпорацию GeneLink. Ваш контракт аннулирован. Советую вам сотрудничать.

— Что? Но я…

— Ваше эмоциональное состояние нестабильно, прошу вас, успокойтесь. Вы нужны нам, Аманда Лоусон.

— Черт, черт… черт… — девушка повторяла слова словно мантру, когда вытаскивала штекер из центрального процессора, — кто... черт возьми… кто меня встретит? Как я их узнаю?

— Бойцы спецподразделения. На них будут эмблемы с Белым лотосом.

Аманда, держа в руках тот самый секретный ящик, медленно вышла из открытой двери, которая тут же стала закрываться позади нее. Роботов охранников в коридоре не было, а по всему комплексу включился красный тусклый свет. Означающий лишь одно. Аварийная ситуация.

Девушка сквозь силу заставила себя пойти вперед, обратно к лифту. Она крепко сжимала ящик руками, прижимая его к своей пышной груди. Сжимала его так, будто он был единственным ее спасением из сложившейся ситуации, по крайне мере, Аманда верила в это. Голые стены сжимались, в полумраке играли тени. Девушка иногда оборачивалась назад, словно ожидая того, что на нее кто-нибудь нападет. Тлеющий уголек страха, медленно раздувался и захватывал ее тело. Мгновение и Аманда уже бежит со всех ног к спасительной двери. Туфли одна за другой слетали с ног, эхом отдаваясь позади и еще больше распаляя бушующий пожар.

Кто-то или что-то позади как будто посмеялось. Девушка обернулась назад, но там был лишь полумрак и пустой коридор. Ее глаза бешено двигались то влево, то вправо, пытаясь высмотреть что-то во тьме, пока она сама медленно шла спиной к заветному выходу.

— Эй, — крикнула девушка в пустоту, а потом потрясла головой, смахивая морок, — боже, что я делаю… здесь же, никого нет… надеюсь.

В скором времени, Аманда стояла у лифта, на экране которого он медленно спускался к ней с самой поверхности. Девушка старалась не думать о том, куда исчезли все роботы, что проверяли ее пропуск. Они точно испарились в воздухе. Ни следов, ни их самих, по своему пути Аманда не встретила. Ни одного.

— Давай быстрее, сраная железяка, — тихо ругалась Аманда и слегка ударила железные двери лифта. О чем тут же пожалела. Растекающаяся боль, словно желе тянулась по ноге.

Позади нее, вновь прозвучал звук похожий на смех. Аманда резко развернулась, но и сейчас, там никого не было. Тщательно изучая тьму вдалеке, она пыталась не поддаваться панике. Стараясь саму себя успокоить, что ничего и никого тут быть не может. Это лишь плод ее воображения.

Динь!

Аманда чуть не подпрыгнула на месте, почувствовала будто бы сердце чуть не выпрыгнуло из груди, буквально. Еле успела подхватить падающий из рук ящик у самого пола, а после развернулась в сторону лифта. Он, открывая свои створки, впустил девушки к исследованию себя. Внутри лифта, на полу, лежало два уничтоженных робота охранника. Разорванные части их механических тел и разлитая жидкость охлаждения, которая была в них.

Аманда оторопела. Ей очень не хотелось совать свои оголенные стопы в столь неприветливую голубую жидкость, но выбора у нее не оставалось. Сильно зажмурившись и глубоко вдохнув воздух, который отдавал едким запахом жидкости, она вошла внутрь. Мелкие осколки железа вонзились в ее кожу, попутно обжигая голубой “водой”.

— Терпи… Терпи… — повторяла девушка себе, нажимая на кнопку нужного этажа, — ай! Сука! — выкрикнула она, когда ее правая нога наткнулась на что-то сильно горячее. Это было что-то похожее на маленький сплюснутый камень. Двери лифта начали закрываться и перед самым закрытием, Аманда словно заметила два красных огонька в полумраке и вновь послышался звук, сильно напоминающий смех.

— Твою мать! — выкрикнула девушка, на мгновение забыв о неудобствах.

Лифт медленно поднимался ввысь, заставляя Аманду терпеть из последних сил. Обжигающее чувство, начало отдавать сильным и неприятным холодом. Ей приходилось каждый раз искать возможности уменьшить это ощущения, то переминаясь с ноги на ногу, то ставя попеременно на кучу металлолома, в которые превратились роботы. Время словно тягучий мед, старый и застоявшийся, текло вокруг нее, заставляя страдать еще больше.

— Не могли поставить скоростной лифт? Да вы же блин миллиардеры, — ругалась девушка в сторону двери “кареты”, что везла ее, когда вновь ощутила жжение холода в ноги. — Да бля...ха-муха.

Динь!

Вот он, заветный этаж, который избавит ее от мучений и спасет из лап этой чертовщины, что творится вокруг. Двери вновь стали открываться медленно и не спеша, а Аманда уже семенила, ожидая первую возможность выскочить наружу. Раз, и она выплыла из открывающихся створок. Девушка увидела перед собой двух солдат в черной с автоматами направленные в ее сторону. Закрытые шлемы полностью закрывали их лица, а сами они выглядели подобно спецподразделению полиции. На груди и на плечах у них были прикреплены патчи с символом белого лотоса.

— Всем оставаться на своих рабочих местах. Проводится антитеррористическая операция, — прозвучал голос из динамиков в коридоре.

— Аманда Лоусон? — спросил грубый мужской голос, чем-то отдающий компьютерной имитацией.

Девушка стояла в ступоре, пытаясь понять что происходит. Два ствола оружия были направлены прямо на нее. Аманда даже готова была поклясться сама себе, что видела внутри них пули, готовые к выстрелу.

— Повторяю вопрос. Аманда Лоусон? — более громко и четко произнес тот же голос.

— Д-да, — кротко и неуверенно произнесла девушка, страшась даже шевельнуть пальцем.

— Пропуск. Медленно.

Аманда осторожно, подражая ленивцу, начала опускать ящик, чтобы освободить спрятавшийся за ним пропуск, все время висевший у нее на шее.

— Следуйте за нами.

— Всем оставаться на своих рабочих местах. Проводится антитеррористическая операция, — вновь прозвучал голос из динамиков.

По пути на выход Аманда наблюдала всюду уничтоженных роботов, которые были запрограммированы на охрану этого комплекса. Множество гильз и перепуганных людей, в кабинетах, откуда выходили другие члены спецподразделения. Всего, Аманда насчитала порядка пятнадцати человек. Они вели ее в “коробке”, обступив со всех сторон.

На самом выходе, на контрольно-пропускном пункте, который располагался внутри комплекса, Аманда заметила кровь на полу. Много крови. А еще стойкий запах чего-то дымного.

Наконец, свежий воздух ударил ей по лицу сильным порывом ветра, пролетающим внутрь здания. Перед самым входом располагались три хавера. Фургон, который может переходить на авиарежим перемещения. Запрещенный для обычных людей к покупке. Такими автомобилями разрешено пользоваться либо полицейским, либо врачам. На одном из них была надпись, которую Аманда не успела прочитать полностью, когда перед ее глазами словно откачали весь свет мира. Она ощутила на своей голове мешок.

— Грузи ее. Осторожнее с ящиком, — прозвучал незнакомый мужской голос, больше похожий на человеческий, — А вы, Аманда, будьте тихой, как мышка, — с этими словами, девушку загрузили в машину, оставляя в ее руках ящик. И когда хавер оторвался от земли, Аманда ощутила вначале слабую, но с каждым мгновением сильную тягу ко сну. И в одночасье мир для ее разума потух.

Аманда пришла в себя в небольшой комнате, очень похожей на комнату для допроса полиции из фильмов про них. Обшарпанные бетонные стены без какого-либо намека на краску, два металлических стула друг напротив друга, а между ними большой прямоугольный стол к которому прицеплены наручниками руки девушки. Аманда также ощутила, что ее ноги в тепле и больше не доставляют серьезных неудобств, не саднят и не тянут. Мысли девушки все еще находились в тумане. Они вяло приглядываясь из-за него, подобно осторожным и заплутавшим путникам. Понимание реальности происходящего накатывало волнами, то подбираясь ближе, то отступая назад от Аманды, вскоре окуная ее в пучину темной воды.

— Эй, где я? Что происходит? — Аманда крикнула в стену напротив себя, резко дернув цепями, что крепко держали ее в этой комнате. Девушка ощутила неподъемный для ее сил вес стола. Теперь, она полностью в безвыходном положении. Никто и ничего ей не поможет.

Аманда не оставила попыток высвободиться, но с каждым заходом все больше понимала их тщетность. И когда она уже ждала своей неминуемой участи, безропотно, дверь позади нее со скрежетом отворилась. Аманда обернулась и увидела мужчину, что вошел в помещение. На нем было раскрытое коричневое пальто, под которым он носил черный костюм тройку с белой рубашкой и нелепым синим галстуком. Одежда выглядела небрежно, вся мятая, а где-то даже подшитая. Он медленно шел к стулу напротив девушки, пока она изучала его взглядом.

Черные непричесанные волосы достающие мужчине до плеч, легкая небритость на квадратном лице с грубыми чертами и прямыми линиями. И крупные выпирающие надбровные дуги с раскидистыми бровями, что пытались скрыть его злобный хищный взгляд. Взгляд серых глаз, который Аманда не сможет больше никогда забыть и узнает его из тысячи.

— Извините за наручники, это простая мера предосторожности, — произнес мужчина своим хриплым прокуренным голосом, отодвигая свой стул с резким и громким скрежетом. — Давайте представим, что всего этого нет и обсудим некоторые нюансы, — мужчина вальяжно закинул ноги на стол, демонстрируя девушке свои черные туфли.

— Что все это значит? Где я вообще? — пытаясь перебороть нарастающий животный страх перед своим собеседник, спросила Аманда.

— Начнем по порядку. Здесь вопросы задаю я, а вы отвечаете на них, — после чего мужчина неспешно снял черные кожаные перчатки со своих рук и достал пачку сигарет с зажигалкой. — Позволите? — но услышав в ответ лишь молчание, он закурил.

Аманда заметила, как правая рука мужчины двигалась немного неестественно, выдавая в себе биомеханический протез, старых образцов. Новые модели протезов куда сложнее было отличить от настоящей руки, а порой вообще невозможно, если они были обтянуты последними образцами синтетической кожи. Весь вид мужчины, напоминал Аманде детективов прошлого десятилетия, которые часто выглядели подобным образов в фильмах и сериалах. И зачастую, в таких произведениях искусства, сотрудники полиции представали не самым лицеприятным образом на сценах допроса. У девушки после этих воспоминаний, заметно поубавилось желания перечить ему.

— Аманда Лоусон, до сегодняшнего дня, сотрудник GeneLink. Вашей работой были лишь передача документов, небольшая бюрократия и легкая помощь в отделах, верно? — спросил мужчина, а после удерживая сигарету в зубах, достал из внутреннего кармана пальто планшет и положил его на стол. Аманда на миг заметила кобуру с пистолетом под мышкой у собеседника.

— Д-да… Да, все верно.

— Вы, знаете, что находится на накопителе данных в том ящике, что вы несли?

— Нет… — немного неуверенно произнесла Аманда.

— И почему же тогда… Я не верю вам? — мужчина опустил левую руку на стол и забарабанил пальцами по нем.

— Я не знаю, что там. Я просто выполняла работу за которую мне платят.

— У вас два пути, либо вы мне говорите правду, либо…

— Я правда не знаю! — с криком Аманда вскочила со стула, ощущая сильное натяжение цепей и их грохот раскатом пробежал по помещению. Дурацкий поступок. Девушка поняла это буквально сразу, после случившегося. — Не знаю, — уже тихо добавила после.

— Сядьте, — мужчина даже не повысил голос, не сменил свой тон, но его слово звучало так, что лучше бы ему стоило последовать, что и сделала Аманда. Детектив вновь прошелся барабанной дробью пальцами по столу, а после включил планшет. — И даже не знаете, чем занимались в корпорации GeneLink? У вас был доступ к каждой важной информации, они находились буквально в ваших руках, каждый божий день.

— Я знаю лишь то, что мне говорили… Я никогда не просматривала то, что мне давали, — Аманда начала мять пальцы, иногда сильно сжимая их друг об друга. — GeneLink занимались исследованиями в области генома человека. Это все, что я знаю. Правда, — девушка опустила голову вниз, смотря на свои закованные руки.

— Невинная овечка, ставшая жертвой волка, так значит? Все у тебя складно получается. Ничего не знаю, ничего не видела. Как ты вообще работала? — мужчина хитро улыбнулся, и затушил бычок об край стола.

— Меня вызывали в отдел и просили передать разные вещи в другой отдел. Иногда отправляли в город. Я просто была курьером. Живым курьером…

— Если ты была таким хорошим работником, то почему, — мужчина сделал паузу, открывая на планшете нужную ему сейчас информацию и пододвигая его к девушке, — тебя решили ликвидировать, как ненужный актив? Ознакомься.

Аманда нерешительно подняла голову, пытаясь не верить словам детектива до самого конца, но информация на планшете, не оставила ей шансов.

“Аманда Лоусон. 24 года. Сотрудник GeneLink. Разнорабочая.

Подлежит немедленной ликвидации.

Причина: получила информацию из сверхсекретных данных.”

— Этого не может быть. Это неправда. Я ничего не получала, — девушка пыталась отрицать реальность происходящего, пыталась увидеть в этом какой-то подвох, но осколки разбитого стекла ей уже не было возможности склеить.

— Это правда. Более того, это официальное письмо с твоим досье в полицейские отделы. Ты теперь преступница и должна быть уничтожена, — детектив скинул ноги со стула и подсел ближе, наклоняясь и кладя руки сложенные в замок на поверхность мебели.

— Но почему? Почему? Я ничего не сделала… — Аманда смотрела в хищный взгляд мужчины своими влажными глазами, словно ища спасение.

— Слушай меня внимательно. GeneLink тебя использовали. Ты передавала информацию об их исследованиях не только официальным работникам, но и тем, кто хотел ее получить. Тебя выставили козлом отпущения. И если бы не запрос специального отряда, у них бы… Это удалось, — мужчина перешел на более мягкий, спокойный тон разговора, словно пытаясь просочиться через пошатнувшуюся ментальную преграду, — кому ты должна была передать ящик? Изначально.

— Нико… нет… — отрицательно махнула девушка, стараясь напрячь свою память и вспомнить, — я должна была вернуться в отдел. И… передать ящик Давиду Корневу.

— Ты помнишь его лицо? Сможешь найти по фото?

— Д-думаю, что да, — неловко смахивая слезы с глаз, неуверенно произнесла Аманда.

— Вот фото всех работников корпорации, — мужчина быстро открыл нужный файл на планшете, — а пока ты ищешь. Вернемся к тому, что тебе делать, — детектив снова достал сигарету и закурил, смотря на то, как девушка листала фотографии тысяч сотрудников. — Даже если мы тебя выпустим. Обратно. В город. Никто охранять тебя не будет и скорее всего тебя застрелит какой-нибудь офицер полиции, желающий выслужиться перед начальством и получить премию. Или быть может это будет охранный дрон. В любой из этих ситуаций, никто не будет разбираться в том, почему тебя решили ликвидировать. А еще, твоя семья, твой сын. Ты ведь понимаешь, насколько это испортит им жизнь? Не смерть, нет. Твой отзыв от корпорации. У них не будет будущего. В лучшем случае их возьмут откачивать дерьмо или разбирать мусор на свалке. Понимаешь же, да?

Аманда лишь коротко кивнула в ответ, не отрываясь от своего дела. Это могла быть единственная нить на спасение, которое она видела сейчас.

— Ты же была лучшей ученицей в своем классе. Закончила школу с отличными оценками и твоему уму, уверен, завидовали многие. У тебя были хорошие перспективы стать той же ученой или врачом, или бизнес-вумен. Да кем угодно… Но тебя купили и отправили подносить блюда толстосумам и учиться быть послушной. И все ради того, чтобы однажды, просто выбросить тебя на помойку, как ненужную вещь, — детектив откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Аманда Лоусон, ведущий ученый GeneLink, первой открывшая… не знаю… способ обучения детей в инкубаторах, до их рождения. Звучит, гордо, да?

— Я… мечтала… найти способ соединить ДНК человека и животных. Это могло бы дать людям… разные возможности… — девушка ненадолго отвлеклась от просмотра и посмотрела в глаза мужчине.

— Я могу дать тебе такую возможность. Могу спасти тебе жизнь и будущее твоих родных и близких. Не бесплатно, конечно же.

— Что… что я могу… — Аманда невольно посмотрела на свое тело.

— Нет-нет. Нам нужны такие люди, как ты Аманда. Нужны, чтобы построить новый мир. Новый, свободный мир от корпораций, от всех тягот и невзгод обычных людей. И единственная плата за это, ты должна работать сверх предела своих возможностей. Должна положить жизнь, ради скорейшего осуществления этой мечты. Мечты многих людей. Твоей собственной мечты, — говоря последнюю фразу, детектив указал пальцем на Аманду. — Согласна?

— А у меня есть выбор? — произнесла девушка, после непродолжительной паузы.

— Выбор есть всегда. Обдумай пока и продолжай искать. Я скоро вернусь, — мужчина встал со стула и направился на выход, оставляя девушку одну в помещении.

Выйдя в коридор, детектив тут же достал сигарету и закурил, видя как к нему быстрым шагом приближается молодая девушка в офицерском костюме полиции.

— Каков итог? — произнесла она, когда приблизилась достаточно близко

— Она примет предложение, я уверен. А еще вряд ли найдет фотографию того мужчины. Придется делать фоторобот, — мужчина с силой выдохнул дым изо рта.

— А…

— Маш, она вряд ли знает, где он. Скорее всего даже никогда его не видела, — детектив аккуратно положил руку на плечо девушки, перебив ее — Зато знаем мы.

— Тогда…

— Нет, ты не отправишься туда, даже не проси. Ты нужна здесь. Здесь еще много работы, — мужчина вновь перебил ее, словно знал следующие ее слова, — Ты же знаешь, проект Гедо, без тебя не будет завершен.

— Да, но…

— Никаких, но, — детектив посмотрел в глаза Марии, которая сверлила его взглядом упорного и упрямого человека, — я отправлю Сайкса туда, хорошо? Тем более, что нам нужно кое-что проверить.

— Насчет генов Крюгера? — наконец девушка, смогла задать хоть один полноценный вопрос.

— Если у них удастся воссоздать гены Крюгера. Если хоть один человек проявит изначальный ген… — мужчина потушил сигарету об правую руку, и по его лицу прошлась гримаса отвращения и ненависти. — Нам нужна информация. Нам нельзя проиграть в этой охоте на волков, как в Сибири.

— Я поняла…

— Маш, я достану тебе Лорена Ириса, обещаю. А пока, займись Амандой и ее проблемой.

— Принято, — четко произнесла девушка и направилась в помещение допросной.

Мужчина в свою очередь поправив пальто, отправился дальше по коридору. По пути он достал свой жетон из кармана брюк на котором была эмблема орла, держащего цветок лотоса перед собой, и надписью по краям: “Корпорационный следственный комитет. Отдел 17”. И повесил на пояс

Часть 2. Глава 2

***

25 июля XX26 год. Студия NewsPlus. Эглетон. Французская Коммуна

Полукруглая сцена съемочной площадки, на которой располагалось два стула, стоящих друг напротив друга, была битком набита сотрудниками студии. Десяток мужчин и женщин, едва не сталкиваясь друг с другом, в быстром темпе наводили последние приготовления для выхода в прямой эфир. В отличие от обычной практики предварительной записи, это интервью с гостем являлось сенсационным и в то же время опасным. Именно поэтому, руководство NewsPlus, молодых амбициозных репортеров, решилось пойти на такой шаг. Люди должны были увидеть правду, собственными глазами, так чтобы у них не возникло даже толики сомнений.

Спустя две с небольшим минуты на сцену из своей гримерки взошла девушка, усаживаясь на отведенный ей стул. Ее нечеловеческая красота давно покорила всех смотрящих новости этой студии. Длинные роскошные черные волосы ниспадали подобно ручьям водопада с ее плеч. Кукольное, но при это выразительное лицо, будто само совершенство художественного искусства, отдавало и столь же далеким от реальности. "Сама Афродита могла завидовать ее красоте", — так иногда писали комментарии-комплименты мужчины-зрители. Черное короткое платье вечернего фасона облегало тело девушки, подчеркивая и выделяя изгибы тела. Андроид третьего поколения, почти неотличимый от обычного человека, только светящиеся круглые диоды вокруг зрачков глаз, выдавали чудо биоинженерной мысли.

— Кассиопея, — подбежала к ведущей новостей, маленького роста девушка, державшая в руках планшет со сценарием интервью, — давай проверим твою языковую программу. Наш гость говорит только на немецком языке. Скажи что-нибудь.

— Herzlich willkommen*, — спустя пару секунд ответила андроид, а ее светодиоды ярко мигали, оповещая присутствующих о работе вычислительной системы.

— Gut. Sprechen Sie weiter Deutsch*, — мило улыбнувшись, произнесла помощница и поправила прическу Кассиопеи, а после обратилась громким голосом к людям в студии, — мы готовы, — сообщив это и удостоверившись, что ее услышал режиссер, мигом убежала со сцены.

Спустя минуту на сцену выехал и сам гость в сопровождении двух крепких мужчин. Дряхлый старик на вид более восьмидесяти лет, с белой ухоженной бородой, что доставала ему до груди. На нем были только черные брючные штаны и туфли. Оголенный торс мужчины — утыкан многочисленными шлангами, входившие в его тело и соединяющиеся с массивным инвалидным креслом жизнеобеспечения. А от бритой головы исходили сотни мелких проводов, которые походили на волосы.

Старик сам вел свое средство передвижения к месту отмеченному маленьким крестом на сцене. Стул был убран одним из сопровождающих гостя мужчин, когда старец указал на мебель своим крючковатым пальцем. В студии воцарилась тишина. Все в сборе, все готово к прямому эфиру. Одно нажатие кнопки и сенсационный выпуск изменит тысячи жизни. Режиссер глубоко вздохнул, держа палец на кнопке запуска, в последний момент решаясь на столь трудный поступок.

— Bevor wir anfangen*, — начал было старик и в тот же момент сомнения режиссера исчезли — нажал кнопку.

*Далее диалог на немецком, который дублируется субтитрами на мировом языке*

— Могу я звать Вас, Касс? — заканчивал свою фразу старик и трясущейся рукой, провел по бороде.

— Конечно, как Вам будет удобно, — андроид приняла официальную позу, кладя руки на сомкнутые вместе ноги, когда получила информацию о начале эфире. Ведущая внимательно посмотрела на своего собеседника, словно изучая.

— Благодарю. Знаете, перед началом нашего интервью, я бы хотел озвучить свое мнение насчет одной темы. Оно не касается темы нашего общения, просто увидев Вас, да и узнав, что именно Вы, будете моим собеседником. Я много думал, если позволите, конечно, — голос старика превосходил ожидания присутствующих, звучал живо и бодро, будто его владельцу и не было восьмидесяти лет.

— Вы здесь главная звезда эфира, поэтому я буду только рада, если Вы поделитесь чем-то интересным, — милая улыбка скользнула по лицу ведущей, одаривая собеседника добродушием.

— Мы с Вами, мало чем отличаемся на самом деле. Вы, и, я, продукт корпораций. Мы с Вами, будем до самой нашей смерти, в Вашем случае до отключения, трудиться на их благо. Они поддерживают жизнь во мне, только из-за моего мозга и ума. Вас, из-за дорогостоящего вложения, которое нужно приумножить. Наши с вами жизни, решены, — старик глухо посмеялся, устало улыбнувшись сухими полопавшимися губами, — но я переживаю за простых людей. Что если, такие как Вы, андроиды, станете дешевыми в сборке и обслуживании? Во сколько оценивается человеческая жизнь у корпораций? Когда они поймут, что жизнь обычного человека, стоит дороже таких, как Вы? Что случится тогда?

— Мне запрещено давать оценку стоимости жизни человека. Она бесценна, — спустя долгие секунды молчания и активного мерцания светодиодов, ответила Кассиопея.

— К сожалению, у всего есть цена. Андроиды второго поколения, оцениваются сейчас многими предпринимателями, как стоимость пяти работников людей. Да, у них есть проблемы, с которыми приходится мириться, но недавний выход третьего поколения, может изменить все, — старик хитро прищурился, смотря на то, как стробоскопируют диоды андроида, — стоимость людей, их обучение, жизнеобеспечение, необходимость устроить на работу, дать жилье и прочее-прочее. Все это держится на постоянном уровне. А вот население планеты растет. Что же, перейдем к вашему интервью? — вдруг резко перевел тему старик и умостился поудобнее на своем кресле.

Режиссер нажал кнопку для вывода заставки в эфир. Мужчина находился в подобие эйфории, не мог усидеть спокойно на месте, его ноги дергались, выбивая ритмичный такт. Такие вопросы, такая тема, не прошла мимо него, зрителей. То, о чем, зачастую умалчивают в обществе, он — Норман Виккерс, смог поймать и пустить в эфир. Уже было неважно, что случится с его жизнью после, мужчина готов к смерти, после такого.

На экране за сценой, где проводилось интервью, дублировалась заставка новостей. Анимация появляющегося золотого черепа, на который надеваются наушники для радиовещания. Белые две звезды возникающие с противоположных сторон друг другу, через мгновение занимающие место глаз. Блик белого света. Звезды меняют цвет на золотой, а под черепом появляется надпись, которая гласит: "NewsPlus"; под ней еще одна: "Мы находим для вас правду".

Экран медленно затухает и сменяется видеорядами с военных фронтов.

— Здравствуйте, наши дорогие зрители и слушатели. Сегодня, месяц как начался Тихо-Азиатский Конфликт, теперь называемый не иначе, как ТАК, — ведущая повернулась в сторону видеокамеры, а ее лицо показывали крупным планом, — в этот знаменательный и трагичный день, мы, NewsPlus, подготовили для вас еще одну сенсацию. Нам удалось пригласить важного и не побоюсь сказать это слово — выдающегося — человека. Военный эксперт; доктор наук в физических исследованиях; биоинженер, работавший над андроидами первого поколения; сын гениального и скандально известного ученого Адама Крюгера. Для тех, кто не знает, прошу ознакомиться с недавним нашим видео о влияние Адама Крюгера на научные исследования.

Кассиопея подняла правую руку вверх и немного вправо, и на ладони, на видеозаписи, тут же появилось маленькое окошко с превью видео о Крюгере.

— Прошу любить и жаловать, Гиббс Крюгер, — андроид повернулась в сторону гостя и камера показала общий план.

— Премного благодарен, за столь лестное представление, Касс, — легкое смущение пробежало по лицу старика, но тут же испарилось, вновь возвращая официозность.

— Не возражаете, если мы начнем с животрепещущей темы, а именно Тихо-Азиатский Конфликт?

— Не возражаю, но я, предпочитаю называть это войной. Война в Китайском регионе. У вас ведь можно выражать свое мнение, без всей это цензурщины?

— Конечно. Этим мы и отличаемся от корпоративных СМИ. Полная свобода слова, — андроид говорила это так, словно пропагандистский лозунг, — вернемся к вопросу, мистер Крюгер. Вы следите за новостями войны? Можете поделиться чем-то скрытым от большинства?

— Сразу в лоб? Что же, мне и правда есть что вам рассказать, — Гиббс дрожащими руками погладил свою бороду, будто китайский мудрец, приготовившись делиться своей мудростью с непосвященными, — начнем по порядку, я думаю... Ставка Британии и ее союзников на быструю и неожиданную войну окончилась провалом. Уже сейчас, фронт боевых действий жестко стабилизировался, а Китайская сторона с каждым днем наращивает военный потенциал. Здесь я вижу лишь два исхода, на данный момент. Либо воюющие стороны перейдут в агрессивные действия, я имею в виду: они начнут сносить укрепленные районы противника бомбами, ракетами, да чем только придется. Равняя все это с землей. Подчистую. Либо война затянется. На долгие-долгие месяцы, а возможно и годы.

— Думаете, корпорации не смогут договориться?

— О не-ет. Понимаете, — старик поерзал в кресле, сменяя онемевшие части тела на другие, усаживаясь поудобнее, — вы до сих пор, говорите о войне корпораций. На деле же, я вижу войну государств. Помните, что говорил владелец Ba Qi, Цинь Шао? Он говорил про народ. А что есть народ без своей страны? Уважаемый Цинь Шао, прямо сказал всем, что он объявляет войну за право существования своего народа, то есть страны. И если я верно осведомлен о китайском народе, то они будут сражаться с иноземными захватчиками, до последней капли крови. Ведь по их мнению, это оборонительная война.

— Но против них, множество мировых корпораций, смогут ли они соперничать с ними?

— Еще как смогут. Они знают свои территории, луга, горы, леса и прочее. А еще, не забывайте, что именно Китайский регион является одним из ведущих по ВВП. У них есть все для этой войны: ресурсы, вооружение, техника, роботы, андроиды, люди в конце концов. Это подобно термитнику. Вы смотрите на внешнюю оболочку Китайского региона, я же смотрю внутрь.

— А что насчет Британии и ее союзников? Что скажете о них? — Кассиопея слегка наклонилась в сторону своего собеседника, внимательно слушая его и часто мигая светом диодов.

— Им нужны земли, производство и города Китайского региона. Война за экономику, ничего более. Они не смогут привлечь огромную волну простых жителей на свою сторону, в эту далекую, никому ненужную войну за их идеалы. Да и отправить туда все свое могущество, тоже. Ведь им нужна защита и в своих домах. У союзников, очень ограниченные ресурсы. На помощь себе, они уже привлекли многие ЧВК, а в будущем их будет еще больше. Но это деньги, Касс. Деньги имеют правило заканчиваться. Рано или поздно.

— Что же, это весьма познавательно, — хотела было андроид перевести тему на новую, но Гиббс ее перебил.

— Помните Сибирский Конфликт? Маленькая победоносная война, которая окончилась ужасом, который мир не видел более ста лет? — Крюгер зловеще улыбался, смотря на то, как Кассиопея пыталась найти информацию внутри своего хранилища данных, — позволите, я расскажу?

— Д-да, как вам будет угодно, мистер Крюгер, — Касс ответила спустя пару секунд, будто отменяя предыдущий запрос действий.

— Что же, вот вам правда которую я видел своими собственными глазами, — как только старик начал свой монолог, который мог буквально перевернуть весь мир на уши, все существующие в студии камеры сразу были направлены на Крюгера, — корпорации Stoneology и FuelMix, которые винят в начале конфликта, действительно не поделили сферы влияния. Только этой сферой были не ископаемые ресурсы, а научный институт. Глубоко-глубоко под землей, почти в самых недрах земной коры, располагался один странный и важный объект. Цитоплазматический реактор. Он использовался не для того, чего был создан изначально. Его задачей было получить чистый, ничем не замусоренный геном человека. Я опущу множество неприятных подробностей с вашего разрешения, как и описания всего техпроцесса.

— Да, я думаю среди большинства зрителей, нет ученой степени в этой области, — Кассиопея едва улыбнулась своему собеседнику, что осталось незамеченным моментом на камеру.

— Мой отец, Адам Крюгер, всю жизнь положил на изучение темной материи и энергии космоса. И все свои изыскания, он оставил мне. Как итог, мы создали нечто ужасное. Первородного чистого человека. У него не было изъянов, мутаций и прочего-прочего, что мы получили в ходе “социальной” эволюции, — Гиббс сомкнул руки в замок на животе, — но в процессе эксперимента, выяснилась сила, на которую он был способен. Киберпротезированные люди и сейчас могут останавливать автомобили, скручивать железные балки, да, это так. Мы вышли за пределы возможностей человеческого тела с помощью технологий. Но эксперимент, в том институте, позволил выйти за рамки разумного понимания. Мне никто не поверит, если я скажу, что видел человека, способного остановить несущийся на него грузовик одной силой воли. Но я видел это. Своими глазами.

— Соглашусь, в это даже мне сложно поверить.

— Именно он, стал причиной Сибирского Конфликта. Корпорации хотели заполучить данные по созданию таких людей. Институт решил их уничтожить, как и образец.

— А как же мифическая группировка Krieg Korps? Они ведь были одними из основных участников конфликта.

— Она была. Это правда, — Крюгер ненадолго замолчал, решаясь с мыслями, — люди Krieg Korps, были везде. Даже в институте. Дальнейшее, я не могу сообщить, извините.

— Тогда вернемся к Войне в Китайском регионе. Сообщают, а также, есть видеозаписи, что Krieg Korps находятся там, на боевых позициях. Как…

— Касс, извините, но это не Krieg Korps, — слегка повысив голос, старик перебил ведущую, — это имитация, отвод глаз, иллюзия для масс. Вот что это. Я видел эти видео, поэтому задам вам один вопрос. Почему ЧВК, которая наводила ужас на полях сражения в Сибири, сейчас имеет в своем строю в лучшем случае одну дивизию?

— У Британцев денег не хватило? — отшутилась андроид.

— Почти верно. Эта ЧВК так называемая Krieg Korps, — Крюгер процедил название сквозь зубы, — просто еще одна ЧВК, не больше и не меньше. И к вашему сведению, весьма небоеспособна. В лучшем случае она будет заполнять отбитые другими ЧВК территории и выполнять роль военной полиции, и снимать видео. Это мое мнение, на ничего более, сейчас они неспособны.

— А что насчет других, за кем стоит по Вашему мнению следить?

— Начну, пожалуй с Death Squad. Они малочисленны и не столь известны в мире, но это единственная на нынешний момент ЧВК, которая полностью состоит из киберсолдат. И львиная доля из них, бывшие заключенные со смертным приговором, — Крюгер потер левый глаз, — следующие на очереди The Bear. На данный момент являющиеся одними из сильнейших ЧВК по численности, экономике и опыту. В их распоряжение по разным сведениям от двух до четырех дивизий. Скорее всего, они станут основным кулаком Британских сил. Последними, но не по значимости, я бы назвал — Man Utang. Тихоокеанская группировка и пока неясно на какой они стороне. В отличие от наземных ЧВК, эти — являются водными и воздушными. Если они будут на стороне Китайских государств, то Британским силам будет весьма тяжко в водных просторах. Я бы назвал еще более десятка ЧВК, но они не представляют сильного интереса.

— Вы весьма осведомлены, мистер Крюгер. Не поделитесь своими источниками?

— Они не секретны, Касс. Любой зритель или слушатель вашего канала, сможет найти эту информацию. Главное — иметь желание.

— А что насчет Китайских ЧВК? Вы о них решили не упоминать.

— Я бы не рассматривал Китайские ЧВК в отделение от Китайской армии. По моим теориям, они станут единой целостной машиной. Мы уже сейчас можем увидеть, как в Китайском регионе начинаются подготовки к мобилизации населения, — Крюгер шумно выдохнул. — Повторю еще раз, Касс. Если война не закончится в этом году. Китайский регион ждет самый долгий “конфликт” за последние сто лет.

— Будем надеяться на скорейшее его завершение. И малое число жертв, ведь человеческая жизнь бесценна.

— У всего есть цена, Касс. Даже у человеческой жизни. К сожалению, это реалии нашего мира, в котором мы живем.

— Что же, думаю это лучшие слова для окончания нашего эфира…

— Прежде чем мы закончим, я бы хотел сказать еще кое-что, если позволите.

— Конечно, мистер Крюгер.

— Цените что у вас есть, ведь в одночасье — этого может не стать, — с этими словами, Крюгер положил правую руку на подлокотник кресла и нажал одну из кнопок, — и не бойтесь говорить правду, даже если ваша жизнь из-за этого закончится.

— Поистине ценные слова, мистер Крюгер. Что же, с вами были в прямом эфире я — Кассиопея, ведущая новостей и наш специальный гость Гибб Крюгер, сын скандально известного Адама Крюгера. Это был NewsPlus, мы находим для прав…

Перед самым завершением сенсационного интервью раздался глухой взрыв. Камеры успели запечатлеть яркую вспышку заменившую на записи голову Гиббса Крюгера.

***

— Мария Захарова, мы нашли Гиббса Крюгера, — сообщил мужской голос на другой стороне телефонной связи.

— Где?

— Элегтон, Французская Коммуна. Вам следует отправиться со стажером первым рейсом. Приказ начальства. Видеозапись инцидента вам уже отправили. Изучите до прибытия на место.

Звонок отдался короткими гудками, а после пришло уведомление о сообщение с вложением. Мария вывела видеозапись на лобовое стекло своего автомобиля, а сама уже попутно вбивала новые координаты для автопилота. Спустя минуту, девушка набирала своего стажера.

Они встретились в аэропорту Москвы. Билеты на их смартфоны пришли ровно в тот же момент. Похоже, сотрудники корпорации кому-то знатно обломали перелет в другую страну, ведь до них, все билеты были раскуплены.

Аманда все еще не привыкла к своему новому статусу, держалась неуверенно и просто двигалась хвостиком за своей начальницей. Марию же, сейчас это волновало в последнюю очередь. Гиббс Крюгер предварительно мертв, а это значило лишь одно. Самая важная ниточка всего расследования оборвалась.

В продолжительном молчании, иногда прерываемое парой нужных фраз, две девушки заняли свои места в самолете. Лететь им предстояло примерно шесть часов. Места для путешествия были не самыми лучшими, в самом центре битком набитого салона. Вокруг них кричали неугомонные дети, воняло алкоголем от изрядно выпивших мужчин. Не к этому привыкла Мария за время своей работы, но ничего нельзя было изменить. Придется перетерпеть.

Начальница постаралась найти удобное положение и задремать. Аманда же, вновь и вновь просматривала присланную видеозапись, а также досье и дело на Адама и Гиббса Крюгеров.

Эглетон встретил сотрудниц яркими огнями. Голограммные вывески рекламы, зазывающие купить тот или иной продукт. Предлагающие провести отдых в увеселительных заведениях. Для Аманды это выглядело словно иной мир. В Московской Конгломерации всего этого не было, словно людям не было дела до красивых лозунгов, вывесок и прочего. Белые здания, похожие друг на друга занимали большую часть Москвы. А улицы. Эглетон пронизывали узкие улочки между домов, едва вмещающие в себя три машины в ряд, когда в родном городе Аманды, были одни лишь магистрали. Город для отдыха — так, для себя обозначила Эглетон, Аманда, а Москва — город для работы.

Взяв такси, девушки отправились на место происшествия. Машина двигалась медленно и даже, что удивительно, ее вел живой человек, таксист. Никакого тебе автопилота, робота-пилота. Он даже о чем-то пытался завести разговор, на что Мария неохотно откликалась. Аманда же завороженно рассматривала витрины магазинов, людей, проходивших по улице города. Она честно могла признаться, что не видела ни одного человека, похожего друг на друга. Даже фасоны одежды сильно разнились. Кто-то в цветастых, кто-то в более строгих, официальных. Гуляющие подростки, так вообще наряжались во все что можно. Куртки с голограммными рисунками, надписями были похоже последним писком моды. Но все они столь разные, столь индивидуальные, что назвать их похожими друг на друга, было просто кощунство.

3D-реклама на огромном здании кинотеатра, окончательно приговорила Аманду в эстетическом удовольствии, вызывая детский восторг. Фигура главного героя в полный рост отстреливала детально проработанных и ужасающих своим видом инопланетян. А эффекты, вспышки взрывов и выстрелы, будто погружали зрителя в то самое место. Но красивая обертка Эглетона закончилась, когда сотрудницы прибыли на место.

Здание студии NewsPlus было оцеплено, на входе стоял тучный полицейский, явно пропускающие физические тренировки. Мария подошла к нему и достала свое удостоверение. Показала мужчине.

— И что теперь? Мне вас что, впустить прикажете? — недовольно произнес мужчина с шумными вздохами.

— Я поражаюсь вами, — Мария потерла переносицу, слегка опустив взгляд, а после громко закричала. — Да вы блять совсем ахуели тут? Вам что, нихуя не сообщают? Если ты, — девушка ткнула пальцем в грудь полицейского, — сейчас не впустишь нас внутрь, то вылетишь нахуй с работы, тебе ясно? Читать что ли не умеешь? Корпоративный следственный комитет. Кому вы блять подчиняетесь, а? Вспоминай, тупой ты мешок с дерьмом!

— Эм… мэм… — мужчина явно опешил от такого поведение и думал, что в таком случае необходимо сделать.

— Давай. Думай своими извилинами. Напряги хотя бы одну. Позвони кому-нибудь или пропусти нас блять. Пока вы блять, не затоптали все улики своими сапогами! — не унималась Мария.

— П-проходите, — спустя долгие пару секунд, ответил полицейский и спешно убрал ограничитель с прохода. Мария двинулась внутрь, Аманда последовала следом. Они услышали уже позади вновь голос мужчины, — извините, мисс, пожалуйста, не докладывайте об этом.

Но ответом ему была лишь тишина.

Поднявшись на нужный этаж здания, Мария и Аманда вошли в святая святых, студию NewsPlus. Здесь до сих пор орудовали своими приборами для сбора улик полицейские Эглетона. Всего Аманда успела насчитать пятерых, когда к ним уже приблизился немолодой мужчина с плохо выбритой бородой, державший в зубах горящую сигарету.

— Кто такие? — зло высказался он, осматривая помятую одежду девушек.

— Мария Захарова, следователь Корпорационного следственного комитета, а она Аманда Лоусон, стажер, — в этот раз Мария высказывалась более спокойно, но все еще приказной тон звучал в ее голосе.

— Стало быть…

— Да, а теперь валите на перекур, пока мы тут занимаемся расследованием, — не выдержала девушка и вновь перешла на привычный тон.

— Ладно-ладно. Парни, на выход. У нас здесь важные цыпочки приехали из курятника, — ухмыляясь, мужчина аккуратно обошел девушек и направился на выход. За ним, стремительно направились и все остальные сотрудники полиции, оставляя девушек наедине.

Мария прошла внутрь помещения. Первым ее интересом было само тело Гиббса Крюгера и слава богам, что его не тронули. Кресло жизнеобеспечения ярко мигало красным светом диодов, говоря всем вокруг, что его хозяин мертв. Да и одного взгляда на труп, хватало, чтобы это понять и констатировать факт. Старик остался без головы, ошметки которой разбросало по всему помещению. Не самое приятное зрелище, смотреть на выпирающие куски костей позвоночника и все еще дергающиеся связки. Аманда, едва сдерживая себя от того, чтобы не выплеснуть завтрак наружу, отвернулась в сторону.

— Что же, дело — полное дерьмо, — Мария натягивала на руки перчатки и начала копаться в теле покойного, пытаясь выискать хоть что-то.

— Зачем он нам вообще нужен? Он же мертв, — вопросила Аманда, вытаскивая маску и надевая ее на лицо. Воздух уже пропитался смрадом смерти.

— Нам нужно узнать, кто его убил и почему. Это первое, — Мария начала изучать кресло, пытаясь найти потайные отсеки, — второе — ты должна подумать, как мы можем извлечь из его ошметков мозга информацию. Любой вариант. Думай пока над этим.

Аманда аккуратно двигалась по “минному полю”, всюду были пометки о найденных частях, окрашенные в разные цвета. Красный показывал части мозга, зеленый — части костей, синий — части мышечных волокон. Некоторые были большими, размером с сигарету, другие же подобно горошине. Девушка даже не знала, как можно это использовать. Оцифровка мыслей, воспоминаний и правда существовала, как она узнала за последние две недели, но там требовался живой мозг. Даже не мертвый. И к тому же не разлетевшийся на мелкие частицы. Это было бессмысленно. Хотя… Аманду осенило.

— Спинной мозг. Мы можем попробовать использовать его. Это на грани фантастики. Я не знаю, получится ли, но это единственный способ попытаться извлечь информацию, не используя генную инженерию, — воскликнула девушка.

— Можешь же, когда припрет, — спокойно ответила Мария и нащупала небольшое отверстие под правым подлокотником кресла, — бинго.

* Herzlich willkommen — Добро пожаловать.

*Gut. Sprechen Sie weiter Deutsch — Хорошо. Продолжайте говорить по-немецки.

*Bevor wir anfangen — Прежде чем мы начнем.

Часть 2. Глава 3

21 июля XX26 год. Воронеж. Московская Конгломерация Народов

Хью Сайкс неспешно поднимался по трапу самолета. Самолета, что отправит его в самую горячую и опасную точку земного шара — Южный Китай. Два дня назад Хью вызвали в штаб, тем самым прервав его долгожданный отпуск, который только-только начался. Молодому агенту разведки Корпорационного следственного комитета провели длительный и утомительный экскурс по делам: “Дети Крюгера”, “Лорен Ирис”. Впоследствии озвучили, в чем заключается его задание и детали выполнения. И когда ты работаешь на такую специализированную службу — у тебя нет варианта отказа.

Перед раскрытой дверью самолета, что разделяла две абсолютно разные жизни и судьбы, Хью остановился и обернулся на маленькое здание аэропорта. Там остались его жена Евгения и маленькая дочурка Яна, которой недавно исполнилось всего четыре года. Самые близкие и родные люди, которые давали ему уют и счастье, возможность жить обычной жизнью — находить отдушину после корпоративной грязи, в которой ему приходилось копаться. Хью смотрел туда, где, возможно, они находятся, решаясь сделать последний шаг, после которого уже не будет никакого пути назад.

“Я вернусь, обещаю”, — вспоминал и повторял свои последние слова, сказанные Жене, оставляя ее одну в жестоком мире, без своей защиты — с одной лишь надеждой в сердце, что с ними ничего не случится. Хью решительно выдохнул и сделал последний шаг, навстречу своей новой судьбе.

Автоматизированный трап спешно отъезжал от борта самолета, после чего дверь стала закрываться, закрывая единственный выход. Двигатели частного военного самолета принадлежавший Krieg Korps с громким ревом включились, выпуская огонь из сопла. Несколько секунд и стальная птица взмыла в облачное вечернее небо, оставляя за собой лишь пустую взлетную полосу. Всего лишь несколько часов спокойного полета отделяли всех находящихся пассажиров-добровольцев от их теперь уже прошлой мирной жизни.

Пятнадцать человек, добровольно подписавшие контракт с Krieg Korps, отправлялись на помощь. Среди них были разные специалисты — операторы дронов, водители, инженеры и даже офицеры. Хью Сайкса записали, как штурмовика, ему необходимо было находиться на нуле — первой линии разграничения, ведь именно туда скоро отправят недавних новобранцев.

Молодого агента разведки слабо интересовали добровольцы, что летели вместе с ним, как и блага частного самолета — бесплатная выпивка и еда. Его мысли вновь и вновь прокручивались вокруг задания, которое необходимо было сделать, а также — о возможных последствиях для своей жизни.

“Твоей основной задачей является присмотр за этими новобранцами, — мужчина, похожий на старомодного детектива, положил несколько папок с досье перед Хью.

Молодой парень быстро взглянул на свои цели — их имена и фамилии, фотографии, возраст. Генри Майер, 26 лет; Итан Вуд, 24 года; Лорен Ирис, 25 лет; Эмили Фукс, 23 года; Элис Мерсер, 17 лет. В досье также находилось полная биография о каждом из них; последние медицинские анализы.

— По нашим последним известиям, любой из них может проявить геном Крюгера, — детектив закурил сигарету, смотря на парня перед собой, — на самом деле, возможных кандидатов куда больше, но в нынешней ситуации… Ты не сможешь постоянно наблюдать за остальными. Поэтому присмотри за этими. О любых изменениях, проявлениях экстраординарных сил — докладывай по нашей связи. Твоя задача — успеть выявить потенциального ребенка Крюгера, до того как он станет им. Остальное — наша работа.

— А если он проявится, а у меня не будет возможности сообщить? — спросил Хью, внимательно рассматривая мужчину перед ним, который с силой сделал затяжку сигареты, полностью докуривая ее в один вдох.

— Убей, — с этими словами детектив выпустил плотный клуб табачного дыма в сторону парня и стукнул пальцами по папкам, — убей на месте. Мы не должны допустить появление Дитя Крюгера, особенно в неправильных руках. Это будет не человек, помни об этом. Это будет оружие — оружие для уничтожения всего мира.”

— “Оружие… Кто-то из них может стать оружием… Действительно ли она — может им стать?” — Хью пролистывал фотографии на своем смартфоне каждый — свой объект задания, ненадолго задержавшись на Элис. Он пытался разглядеть в изображении из школьного альбома, едва улыбающейся девушки — убийцу. Хоть он и сам был еще молод, но видеть столь юную девочку, которая отправилась в самое пекло… Для него это было сложно принять.

— Красивая, — вдруг произнес чей-то мужской голос рядом.

— А? — Хью быстро повернул голову в сторону звука и увидел рядом сидящего довольно взрослого мужчину с редкими седыми волосами, пробивающимися в его короткой прически, который явно смотрит на экран смартфона, — что?

— Красивая, говорю! Девушка твоя? — чуть громче, произнес мужчина.

— Знакомая.

— Понимаю. А ждать-то будет, знакомая твоя? — с легким ехидством произнес мужчина, явно давая понять свой намек.

— А куда она денется-то от меня? Всех мужиков вокруг нее перестреляю и украду, — Хью решил подыграть, улыбчиво произнося слова.

— Ладно-ладно, силач. На войну-то зачем пошел? — последняя фраза от мужчины прозвучала очень серьезно. Резкая смена темы диалога и тона собеседника, даже слегка насторожило Хью и, видя это, мужчина продолжил, — ты, если что, не кипишуй. Просто интересно стало. Ты вроде молодой еще. Тебе бы еще жить и жить, детишек заводить там, а не вот это вот все.

— Идейный я, — вдруг заулыбался Хью, говоря словно несерьезно, — кто же, кроме, меня то? Да и чем раньше закончится война, тем быстрее вернусь к погоне за красивыми и короткими юбками, верно ж говорю, да?

— И то верно, — мужчина слегка ударил в плечо своего собеседника, — китайки, кстати говоря, похлеще европеек порой будут, ты уж попробуй, не пожалеешь.

— Обязательно, — радостно произнес Хью и убрал наконец свой смартфон в карман куртки, вновь ненадолго задержавшись взглядом на лицо юной девочки в школьной форме. “Они все — последние мрази”, — пронеслась решительная мысль, перед возвратом к “дружеской” беседе с соседом.

22 июля XX26 год. Южно-китайский фронт. Штаб Krieg Korps в городе Маомин.

— Войдите, — громко сказал сидящий за офисным столом грузный мужчина, когда в дверь его офиса постучали.

Дверь со скрипом отворилась и в проеме показался Мясников, который тут же приложил правую руку к голове, проявляя воинское приветствие старшему по званию мужчине — майору, как можно было заметить по знакам различия. Черная униформа Krieg Korps, на которой висело несколько медалей за боевые заслуги, едва ли не обтягивала грузное тело мужчины, которые при этом выглядел весьма грозно. Большой шрам от шрапнели на правой части лица никак не скрывался короткими черными волосами в стиле андеркат. А зеленые глаза мужчины пристально смотрели в монитор, расположенный справа.

— Проходи и присаживайся, дай мне минуту, закончу кое-какие дела, — легким приказным тоном произнес мужчина и продолжил формировать отчет на своем компьютере.

Мясников аккуратно закрыв за собой дверь, неспешно двинулся к одному из двух стульев, расположенные напротив стола. Маленькая комната, больше похожая на подсобное помещение, была увешана различными картами местности, а также здесь находилось множество полок и стоек с документами. Единственное маленькое окошко, расположенное почти у самого потолка, было приоткрыто, но мало спасала от духоты здешнего воздуха, как и настольный вентилятор, который скорее не обдувал прохладой, а лишь нагонял теплоту.

Мясников уселся на стул, позволяя себе легкую вальяжность в позе, изредка посматривая на усердно трудящегося будущего собеседника. Майор был занят чем-то важным, важным настолько, что прошло около десяти минут, прежде чем разговор между сидящими за столом начался.

— Прости, что так долго, — мужчина повертел головой, слегка хрустя позвонками, — майор Лагранж, — с этими словами он протянул руку сержанту, для рукопожатия.

— Сержант Мясников, — пожимая руку, спокойно ответил Алексей, пытаясь вспомнить фамилию своего собеседника, но безуспешно.

— О тебе в высшем офицерском составе ходят разные слухи. Мне приятно, что наконец я смогу познакомиться и узнать тебя получше, но перед этим, — Лагранж что-то быстро вбил на клавиатуре и удостоверившись в нужном результате, повернул экран к Мясникову, на котором виднелись более двух десятков отчетов по поданным рапортам, — ответь мне на вопрос, почему ты пишешь рапорты каждый день? И все они — на девяносто процентов идентичны друг другу.

— У меня нет иного законного инструмента, чтобы достучаться до высшего командования, — серьезным тоном произнес Мясников, едва справившись с самим собой, чтобы не скрестить руки на груди.

— Понимаю… понимаю…я бы хотел поговорить с тобой в дружеской обстановке, если ты не против. Ты ведь вроде из славян, верно? Что предпочитаешь — водку, коньяк или вино? — Лагранж выдвинул верхнюю шуфлядку и достал оттуда два крупных стеклянных стакана, аккуратно ставя их на стол.

— В таких стаканах — пью только коньяк, — ответил Мясников и, сменив позу, слегка придвинулся к столу.

— Что же, да будет так, — с легкой улыбкой произнес майор и, достав бутылку начатого коньяка, откупорил крышку и начал разливать, — Курвуазье, пятнадцатилетней выдержки, надеюсь, тебе понравится, — закончив разливать напиток, Лагранж закупорил бутылку и поставил ее на стол, беря в руки наполненный стакан, — еще помнишь, как у славян принято говорить первый тост?

— В данном случае, — Мясников поднял стакан, — Za znakomstvo!*

— Za znyakom’st-v’o,* — попытался повторить услышанное майор, а после ощутил легкий стук стакана сержанта о свой и наблюдая, как собутыльник выпивает напиток залпом, повторил за ним.

Мясников ощутил слабый вкус темного шоколада, лакрицы и чернослива, который со временем начал раскрываться и оставлять незабываемое послевкусие. Крепость алкоголя медленно, но верно, сладкой негой разливалась внутри тела, слегка обжигая глотку из-за теплоты напитка.

— Скажи мне — сержант — почему человек с богатым боевым опытом, служивший морпехом — уже, как почти месяц, просиживает штаны в штабе, а до этого — нянчится с новобранцами? Как же так получилось? — Лагранж не теряя времени, вновь начал разливать напиток по стаканам.

— В моем досье есть ответ на ваш вопрос.

— Я бы хотел, чтобы наш диалог был дружеским. Мне неважно, что написали в твоем досье, я хочу узнать это от тебя, ведь твои рапорты — приходят ко мне, — с этими словами майор, поставил бутылку и поднял свой стакан, — у меня очень важная новость для тебя, но я хочу сообщить ее другу, а не подчиненному. Выпьем?

Мясников молча поднял свой стакан, внимательно смотря в глаза собеседнику, пытаясь понять, что же он задумал. Зачем все это и что скрыто за таким дружеским тоном. Собеседники стукнули стаканы друг об друга, и вновь выпили залпом.

— После Сибирского Конфликта, люди из Krieg Korps предложили работу, вот и все, — поставив стакан на стол, Мясников откинулся на спинку стула, продолжая смотреть в глаза мужчине сидящего напротив него.

— Хочу уточнить. Те самые Krieg Korps?

Мясников сразу ощутил себя в ловушке. Одна фраза. Один вопрос и любой из его ответов или молчание, чтобы он сейчас не сделал — он попался, как рыба на крючок.

— Ххмх… — легкий смешок сорвался с губ сержанта, — вы хороши, я попался на вашу удочку. Думаю, вы уже знаете ответ, что бы я вам ни сказал.

— Хочу еще раз напомнить тебе — мы разговариваем, как друзья. Все, что будет сказано здесь, навсегда останется только между нами, — Лагранж поставил свой стакан на стол и достал слева от себя папку с документами, — здесь, — майор стукнул пальцем по документам, — несколько рапортов о твоем переводе на гражданскую должность. Куда подальше от новобранцев, Тихо-Азиатского Конфликта, да и вообще от военной службы. Похоже, ты изрядно заебал кого-то своими рапортами.

— Стало быть, моя служба в ваших руках? Давайте сразу к делу, что вам нужно? — Мясников слегка напрягся, пытаясь удержать себя от необдуманных слов и действий.

— Могущества, — майор развел руками в стороны, а после сложил их перед собой, опираясь на стол, — наша ЧВК просто блеклое пятно на памяти людей, что знали настоящих Krieg Korps. Мы посмешище на военной арене. Военная жандармерия, этого мы достойны сейчас. Согласен?

— К чему вы клоните?

— Тысячи новобранцев, которых ты — заставил отправиться на гражданские должности, коррупция в высших чинах и абсолютно безмозглые говноеды на нужных постах. Твои рапорты — целиком и полностью — доказывают это. Целый месяц тебя держат здесь, в штабе, заставляя плевать в потолок. Элитного солдата, что может помочь нам стать сильнее, разве я ошибаюсь? Разве тебе самому не противно от этого?

Каждая фраза майора, каждый его вопрос, словно подбирали ключи к замку мыслей Мясникова. Провокация, попытки распознать, какой из них верный. Длинный диалог только ради одного — зацепиться за тему и развить ее. Мясников прекрасно понимал, что им пытаются манипулировать, но не смог совладать с собой. Майор бил в нужные точки.

— Твои рапорты, о том, чтобы новобранцев держали подальше от боевых действий, скажи — почему ты так этого хочешь? Правда ли что они небоеспособны или, быть может, дело в другом? — майор с этими словами, открыл на экране несколько рапортов от Мясникова, — рядовой Элис Мерсер, ты упоминаешь ее всего в двух рапортах. Скажи, это напоминает тебе о твоей погибшей дочери?

Ключ был подобран. Один маленький укол в самое сердце вывел из себя Мясникова. Проступившие вены на коже от напряжения, тихий скрип зубов, ненавистный взгляд. Сержант был подобен бомбе, готовой вот-вот, взорваться и начать крушить все вокруг. Легкая ухмылка майора, который был рад самому себе, что нашел верную зацепку, завершила начатое.

— Ебаный мудак! — с громким нечеловеческим криком Мясников вскочил со стула, хватая собеседника за грудки и едва поднимая того со стула. Тяжелое, горячее дыхание сержанта обдавало лицо майора, — не смей сука штабная, говорить что-то про мою дочь! Вы утырки — виноваты в ее смерти! А теперь решили поиграть в вершителей блять судеб, ебаные бляди? Посылайте на передовую своих сука ебучих убийц и мразей, а не необстрелянных детей! — сержант едва удержал себя от желания врезать со всей силы, чтобы больше никогда не увидеть ухмылку на лице майора.

— Именно поэтому ты должен помочь мне! — майор аккуратно положил свои руки на державшую его — руку сержанта.

— С чем нахуй я должен помочь?

— Всех твоих новобранцев отправят на штурм Янцзяня! — громко произнес Лагранж, пытаясь достучаться до Мясникова, — как ебаное мясо!

— Что блять? — сержант смотрел на собеседника с непонимающим взглядом, словно не веря в сказанные им слова.

— Я же сказал, ты кому-то сильно насолил. Новобранцев отправят, как отвлекающий маневр, для того чтобы The Bear захватили город.

Мясников опешив от такой информации, расслабил хватку, выпуская из захвата майора. После чего схватил бутылку с коньяком и налив себе полный стакан, выпил залпом и вернулся на свой стул, пытаясь осознать происходящее.

— Ты хочешь спасти новобранцев, а я хочу изменить наше ЧВК, мы можем помочь друг другу, — спокойным и уверенным тоном говорил майор, поправляя униформу. Видя, что сержант молчаливо слушает, Лагранж продолжил, — Янцзян — важный стратегический город. До сих пор Krieg Korps в обществе выглядят, как военная жандармерия и если мы захватим его, собственными силами — это привлечет новых, опытных бойцов. Мы должны показать всему миру, что мы — те самые Krieg Korps. Тогда, твои новобранцы — смогут быть подальше от нуля, дообучаться. Скажи мне, каким образом, мы смогли бы показать обществу тех самых Krieg Korps?

— Один отряд. Им бы потребовался один отряд, чтобы вскрыть защиту города, — тихо, словно вдаваясь в воспоминания, ответил Мясников.

— Я дам тебе единственный шанс, у которого нет возможности провала. Справишься?

— Да.

________________________

Za znakomstvo! — За знакомство.

Za znyakom’stvo — За знякомьст-вьо.

25 июля XX26 год. Южно-китайский фронт. Район Дантай города Янцзян

Для команды Генри Майера — это было первое боевое задание с отправкой на фронт. Первое задание, в котором было сообщено о большой вероятности столкновения с противником. Все время после отправки на Тихо-Азиатский Конфликт Генри, Элис, Итан, Лорен и Эмили находились в тыловой части, занимаясь в основном постовой службой. Службой так хорошо знакомой Генри и Итану — проверка документов сотрудников, охрана корпоративных зданий и прилегающих территорий от возможного проникновения противника, и постоянное нахождение на посту.

Стремительный темп наступления, который взяли объединенные силы ЧВК — Krieg Korps, The Bear, Mahaodzi, Orlean Group’s и другие менее известные позволил за считанные пары недель получить контроль над городами Санья, Хайкоу и Чжаньцзян. А к концу середины июля взять Маомин. Хотя это сложно было назвать “контроль города”, ведь основной целью данного конфликта были не захваты городских и жилых построек, а взятие под надзор администрацию, корпорации и иные сектора обеспечивающие тот самый “контроль города”.

Отряд Генри Майера провел самое большое количество времени в городе Маомин, после того как фронт сдвинулся ближе к Янцзяню. Эмили, которая после первых дней прибытия в Южный Китай получила официальное разрешение на создание видеорепортажей об успехах Krieg Korps с выдачей необходимого оборудования, подмечала для себя многие странности в поведениях местного населения, которые для остальных из отряда были нормой, особенно для Элис.

Несмотря на прошедшие в городах боестолкновения, наличие военных занявшие место охранных компаний — большинство людей жили, как жили и раньше. Посещали магазины, ходили на работу, ездили и летали в другие города — для них, жизнь никоим образом не изменилась, только сменились хозяева. Конечно, было и меньшинство, так называемых несогласных с событиями. И чем дальше продвигалась армия, тем их наблюдалось все больше. В захваченном Маомине было несколько инцидентов с митингами, попытками поджога военного оборудования и даже нападением на сотрудников ЧВК, к счастью, обошедшие стороной “Европа-Два-Три” — именно под таким названием теперь именовался отряд Генри Майера.

Но для новобранцев, которые еще ни разу не были в своем первом бою все изменилось в ночь с двадцать четвертого июля на двадцать пятое. “Европу-Два-Три” сняли с поста охраны корпорации Lianhua в десять вечера, а уже в одиннадцать — отряд находился на брифинге, на котором обозначали цели и задачи по захвату района Дантай близ города Янцзян. По данным разведки китайские группы противников после прорыва фронта оставили район, дабы укрепиться в самом городе Янцзян. Простая задача — войти в район конвоем рот: танковой, механизированной и обеспечения — и взять его под контроль. Единственная проблема для “Европы-Два-Три” была в том, что они впервые отправятся на ноль и там может произойти что угодно.

Первое — Боевое — Задание.

Двадцать пятого июля, в пять утра по местному времени колонны под кодовым названием “Цветок-1”, “Цветок-2” пересекли понтонную переправу. Целью “Цветок-2” был захват и удержание поселения на берегу, на юге от города Янцзяня, для “Цветок-1” — захват района Дантай. Сотни военных машин, включавшие в себя — танки, БТРы, БМП, грузовики и джипы, на максимальной скорости двигались по трассе. Мимо по своим утренним делам проезжали обычные гражданские машины — седаны, хэтчбеки, грузовики. Многие из них съезжали на обочину, другие сворачивали со своего маршрута, дабы пропустить несущийся бронированный кулак военной мощи.

На броне одного из БТРов в середине колонны расположился отряд “Европа-Два-Три”. Эмили сидела почти у самого переда машины, снимая видеорепортаж об этой самой операции по взятию района Дантай. Только недавно проклюнувшиеся солнечные лучи лишь едва подсвечивали затянувшееся тяжелыми облаками небо. Ветер от езды сильным порывом обдувал военных, лишь изредка слабея при сбросе скорости колонны. Объектив Эмили ловил красивые утренние пейзажи, окутанные в красную дымку — карстовые горы, раскинувшиеся по всему Южному Китаю, вздымающиеся ввысь к небу; зеленые поля, наполненные водой по колено, с растущими там растениями; водные просторы спокойного побережья, что видно даже отсюда; приближающийся образ города, с его многочисленными постройками и многоэтажками, светящийся столь ярко, будто город никогда не спит и ждет своих гостей. Но самой главной целью объектива маленькой профессиональной камеры — колонна военной техники Krieg Korps, которую приходилось снимать чуть ли не постоянно. Приказ сверху. Им почему-то очень захотелось это, вот только единственное, что Эмили не понимала — как зрители, узнают, что это техника Krieg Korps?

— Слушайте, а почему на технике нет опознавательных знаков? Как блин люди поймут, что это мы? — задала вопрос Эмили по ларингофону в личный канал рации отряда.

— Отсутствие знаков, тоже в своем роде знак, — ответил Лорен, который за последнее время стал более разговорчив.

— Вот именно. Да и какая тебе разница? Сказали снимать — снимай, — добавил Генри, внимательно осматривая просторы со своей стороны. С самого начала операции он старался быть сконцентрированным и никак не позволял себе расслабиться — все время ожидая худшего развития событий.

— А чем я, по-твоему, занимаюсь все это время, а? Умник блять, — огрызнулась в ответ Эмили. Дружеские подколки со временем стали обыденным делом между Генри и Эмили. Для других, казалось, будто иначе они и не разговаривают. Иногда Итан и Лорен перешептывались, что возможно это некий вид брачного зова или заигрывания влюбленных, но подтвердить фактами, так и не получилось.

— Эй, Эми, у тебя осталась запись с показа мод? — решил сменить тему Итан, чтобы избавить себя от дружеской ссоры.

— Да, где-то на флешке валяется, а что? — заинтересованно спросила Эмили, с легкой улыбкой вспоминая тот случай перед отъездом из Чжаньцзяна.

— Хотел предложить, может, как операция закончится и выдастся свободное время, посмотрим вместе?

— Я против, — тут же подала знак своего существования Элис, которая все это время смотрела на небо, представляя, как они выглядят там, с высоты птичьего полета, — не хочу снова видеть этот позор.

— Да ладно тебе Лис, тебе очень идут платья, — попытался сделать комплимент Лорен.

— Красное в горошек? — слегка вспылила Элис, даже повернувшись в сторону Лорена, — как я вообще согласилась его надеть?

В рации послышался смех. Все сразу вспомнили, как долго Эмили уговаривала Элис примерить красное платье с V-образным вырезом и открытыми плечами, раскрашенное в белый горошек, по пошиву подходящее скорее женщинам за сорок, в быстром темпе ищущих себе мужа. И ей это удалось. Столь странное сочетание юной девушки в таком платье, тогда вызвало одновременно восторг и дружеский смех. Тогда они все смеялись, ведь их “показ мод” друг другу и заключался в создании самых нелепых образов.

— Ха-ха, а я бы вновь посмотрел на Лорена в гавайской рубашке и с ковбойскими сапогами в семейных трусах, — вспоминая зрелище, сквозь смех произнес Итан, — это был лучший образ! Ха-ха.

— Ха-ха, а как тебе Генри в синем спортивном костюме с черным пиджаком? — продолжала тему Эмили, едва держа камеру, которая уже болталась от смеха, — или… Хахаха… Женский бондаж на тебе Итан? Хахахах.

С последних слов Генри порвало. Его концентрация на операции упала ниже плинтуса. Он смеялся, вспоминая эти образы, а вместе с ним и его подчиненные. Даже Элис уже позабыла о своем позоре с платьем и тоже посмеивалась вместе со всеми.

— Ладно-ладно. Хахаха… У меня еще есть видео… Хахаха… как Итан ходил в массажный салон, — Эмили решила добить всех.

— Ой не-ет. Ты снимала? — тут же всполошился Итан.

— Дааааа, — улыбаясь, как кот в сметане, произнесла Эмили.

— Хахаха, — Генри продолжал смеяться, теперь уже вспоминая этот случай в Маомине, — вот от этого я точно не откажусь… Хахахах… Как Итан узнал, что его будет массажировать андроид. Хахахах. Он же… Хахахах.

— Он вылетел как пробка из бутылки оттуда, хахаха, — продолжил за Генри Лорен.

— Да идите вы! Я же не знал, что заказывать! — пытался оправдаться Итан.

— И поэтому просто тыкнул пальцем? Хахахах — продолжал посмеиваться над неудачей друга Генри, — меня бы хоть спросил. Хахаха

— О, а это идея для нового видео! — тут же заиграла жилка репортера в Эмили, — военные Krieg Korps, делятся мнением о том, какой массажный салон в Китае лучший! Хахаха.

— А помните, ту старушку в Хайкоу? — безмятежно улыбаясь спросила Элис.

— Нет! Даже не смейте! Не дай бог, Эми и это снимала! — заворчал Лорен и тут же увидел самое довольное и лукаво улыбающееся лицо Эмили. Никаких слов уже не надо было.

— Не, ну она была хороша. Хахахах. Выглядеть как девушка в самом расцвете сил на документах. Хахаха. Да если бы она выглядела так на самом деле, я бы бросил ради нее все! — позабыв о контроле над словами, произнес Генри.

— Дебил, — тут же произнесла Эмили и, резко став серьезной, вновь вернулась к своей работе видеооператора Krieg Korps.

— Да-а-а, Генри… Не везет тебе… Такие девушки вокруг ходят, а ты о звездах думаешь, — саркастически произнес Итан, заговорщически пытаясь понять, что же между Генри и Эмили на самом деле. Нет, он не хотел обличать их или докладывать о неуставных отношениях, если бы они и были. На самом деле он хотел, чтобы Генри нашел счастье в своей жизни, как когда-то случилось с Итаном.

Итан Вуд за этот месяц, наблюдая за Эмили и Генри, иногда вспоминал свою невесту Шимону — тот самый луч света в его темной жизни. Для него, с сильным духом борца, всегда было забавно вспоминать момент, как именно она первой решила с ним познакомиться и взять его номер. Как позвала его встретиться и погулять. Именно она была инициатором их отношений, их совместной жизни. Иногда Итан не понимал, не понимал, как она сломалась, как ее вынудили принять такую жизнь. Но больше всего корил самого себя за то, что не смог спасти ее. За то, что не сделал ничего, чтобы она продолжила жить. Наверное, как он сам о себе думал, именно поэтому — он хочет исправить свою ошибку. Ошибку слабости бездействия.

Элис злобно посмотрела на Генри, а после отвернулась, осматривая быстро пролетающие окрестности и машины мирных жителей. Она знала, что на самом деле чувствует Эмили по отношению к Генри, почему порой себя так ведет и почему не может сделать первый шаг. Но сейчас мысли в голове Элис, медленно возвращались к заданию. Отчасти где-то в потаенной глубине, она была рада возможности, наконец, пострелять. Почти месяц она силилась от безделья, от невозможности даже провести пару часов в тире или на стрельбище. АК-314К, который стал ее верным спутником и постельным другом, манил ее. Манил использовать его, чтобы все еще окутывающий страх уходил.

Лорен же слегка улыбался, понимая, насколько глупую вещь сморозил Генри. Вспоминая при этом Машку. Его Машку, которую он так глупо бросил. Исчезнув из ее жизни на многие месяцы, а потом решил записать для нее то дурацкое видео. Он не должен был этого делать. Это было столь тупо, но, к сожалению, этого уже нельзя изменить. “Странная эта штука — любовь”, — пронеслось в мыслях Лорена, — “одновременно ломает и делает жизнь счастливее”.

Генри вновь стал серьезным, пытаясь не подавать виду другим. Вид того, что он понимает, какую херню сморозил. За все это время, даже он, не очень умный детина, как он себя называл, понимал и видел, как Эмили относится к нему. Этот взгляд, эти жесты и язык тела. За такое время, проведенное вместе, они стали ясными и понятными. Но Генри не хотел сближаться. Не хотел, чтобы Эмили однажды увидела смерть любимого человека на своих руках. Они отправились на войну. И он не верил, что никто из них не умрет, что им всем повезет вернуться домой.

— Давайте договоримся об одном. Когда все это закончится, я хочу, чтобы мы все собрались в одном баре, — с серьезным тоном произнес Генри, — “One dollar”, в городе Нашвилле в Федеративных Штатах Британии. Соберемся вместе и напьемся так сильно, насколько сможем.

— Лис нельзя алкоголь, она несовершеннолетняя, — спокойно произнес Итан, понимая, к чему Генри сделал это предложение.

— Да-а-а, это и правда проблема. Нарушение закона. Ты станешь преступником Генри, если споишь ее, — поддержал тему Лорен.

— Нальем ей сока, чтоб она лопнула! — с легкой улыбкой произнесла Эмили, продолжая выискивать лучшие виды для видео.

— Эй, я вас, вообще-то, слышу! — недовольно произнесла Элис, — и я — никогда не была в баре.

— Значит, решено. Стану преступником! — громко командирским голосом произнес Генри, — все согласны?

— Ага. Сдам тебя потом властям и получу деньги, — улыбаясь, будто ничего не произошло пару минут назад, жизнерадостно произнесла Эмили.

— Да, — одновременно подтвердили Лорен и Итан.

— Ладно я буду там, — нехотя согласилась Элис.

— Когда все закончится. “One dollar”. Мы соберемся там все вместе, — еще раз произнес Генри, будто подтверждая договор между ними, смотря как силуэт района приближался стремительным темпом. — Бойцы, подготовить оружие, всем смотреть в оба.

Каждый из отряда “Европа-Два-Три” передернул затвор винтовки, досылая патрон в патронник и ставя на предохранитель. Район Дантай с каждой минутой становился все ближе, одаривая стремительно движущуюся военную колонну Krieg Korps видами плотной высотной застройки. Светом неоновых вывесок реклам и названий на двух языках — китайском и мировом. В небе пролетали самолеты утреннего рейса. Царившая приветливая атмосфера для гостей города сейчас для военных направлявшихся на выполнение заданий была враждебной и опасной.

— Я скучаю по Мясникову, — тихо произнесла в рацию Элис.

— Ебучие куски дерьма, ваше дело смотреть и наблюдать сука! Отставить блять разговоры! Не засорять ебаный эфир! — пытаясь спародировать сержанта, громко произнес Генри.

— Не, нихуя не похоже, — улыбаясь произнесла Эмили, — рожей и голосом не вышел.

Снова легкие смешки послышались в рации.

— Ладно, прекращаем, — скомандовал Генри, — мы на территории врага. Готовьтесь к худшему.

Часть 2. Глава 4

— Моими последними словами были: “я приеду, пап”. Всего неделю назад, я могла позвонить своим родителям и пожаловаться на еду в столовой университета. Всего неделю назад, я могла узнать, как у них дела и слушать про надоедливых начальников; про планы на зимние праздники. Всего неделю назад… Как быстро изменилась моя жизнь.

На включенном экране смартфона Xintao P23, что являлся новейшей моделью и считался одним из самых лучших в нынешнем году — мигал красный кружок записи аудио. Тонкие девичьи пальцы с черным маникюром крепко сжимали аппарат, держа недалеко от лица владелицы.

— Один мудрец однажды сказал: “Цените своих родителей ― они единственные, кто не оставит вас в любой сложившейся ситуации”. Кто же теперь… — тяжелый клуб табачного дыма вырвался изо рта девушки, окуная смартфон в белую завесу, — Я потеряла все. В свой день рождения.

Тихий скрип дивана и девушка встала с насиженного места, начиная свое медленное путешествие по одинокой квартире. Все это время продолжая свой монолог.

— Я хотела приехать к родителям в день своего рождения. Устроить им сюрприз. Даже договорилась с учителями, чтобы отпустили меня их проведать. Да, я знаю, как было бы тупо ехать в сторону, где происходили боевые действия. Где в городе еще бушевали перестрелки, но… мне хотелось их увидеть. Я не видела их целый год. Как же это было тупо… не видеться с ними… И когда я уже собирала вещи ранним утром, мне пришло видео. Видео их смерти.

Девушка остановилась у зеркала в ванной. Смотря на свое исхудавшее лицо, мешки под глазами, которые просматривались даже сквозь макияж. Глаза едва сдерживающие слезы смотрели в ответ.

— Им отрезали голову. Наживую. Они кричали. А люди в черном лишь смеялись… Смеялись и сказали, что так будет с каждым, кто останется верен Китаю, держа голову моего отца перед камерой, — дрожащими пальцами, едва не роняя смартфон, девушка положила его на умывальник. Несколько минут звучало в записи — громкий шум льющейся воды и тихие иногда пробивающиеся всхлипы.

— Так, соберись Джиао. Нужно продолжить, — вновь послышался голос владелицы, и девушка аккуратно взяла смартфон в руки, попутно выключая воду. — Как оказалось, позже, это видео пришло мне в последнюю очередь. Мои друзья, мой дядя, уже как несколько дней знали о случившемся, но молчали… Друзья навестили меня под вечер, чтобы передать мне подарок от себя и моих родителей. Смартфон, на который я и записываю и о котором я узнала, лишь когда со всей ненавистью и злобой выгнала друзей из своей жизни. А вместе с ним, было поздравление от родителей с надписью: “Надеемся, с этим смартфоном у тебя не будет проблем, чтобы звонить нам чаще”.

Вновь аппарат в руке начал записывать посторонние шумы: скрип стула, открывание бутылки, льющуюся жидкость в стакан и поджигание сигареты. Тяжелое дыхание девушки, которое перебивалась периодическими затяжками. Длительное молчание словно подводило черту и когда оно уже становилось невыносимым, вновь прозвучал голос владелицы.

— Позже, ближе к ночи, мне позвонил мой дядя и сказал, что на следующий день будут похороны. Я спросила тогда, смогу ли я увидеть тела? На что получила лишь ответ — гробы будут пустыми… — Джиао медленно взяла стакан в руки и выпила содержимое залпом, — тогда я еще не знала почему так… Он прибрал к рукам все имущество моего отца. Так, я потеряла все, что имела. А потом я встретила их… — девушка замолчала, вспоминая случай, изменивший все.

Спустя два дня после похорон — Джиао встретится с людьми, которые навсегда изменят ее жизнь. Встреча в кафе “Золотой Осьминог” — отпечатается в памяти до самого конца.

Поправляя свои черные пряди волос, выбившиеся из-за ветра, Джиао зашла в романтическое кафе. Здесь у нее была назначена встреча с людьми, которые должны были помочь ей в захватившей ее мечте. Мести за свою новую жизнь.

С самого момента похорон, эта мечта поглотила ее. Она не знала, кто сделал это с ее родителями — не знала, кому мстить — но знала лишь одно — все это началось из-за корпоративного конфликта. Именно он и стал ее целью мести. Ничего бы не случилось, если бы его не было. С такими мыслями Джиао жила два дня, пытаясь найти таких же радикально настроенных людей, желавших положить конец тому, что происходит на улицах мирных городов. Так, она вышла на них — Цзин Хэй и Пейжи Чэнь.

В вечернее время суток в кафе всегда было многолюдно. Множество пар находили уединение от суматохи города здесь, так и просто проводили свои свидания. Среди молодежи Янцзяня ходил даже слух, что если вы проведете свое первое свидание в кафе “Золотой Осьминог”, то вам будет сопутствовать удача на всем протяжении ваших отношений. Среди взрослых же ходило поверье, что “Золотой Осьминог” может вновь зажечь искру романтики в утонувшей пучине бытовой суматохи.

— Заказывать будешь? — спустя долгое молчание троих сидящих за столом, спросила Пейжи, обращаясь и даже указывая палочками на скромно сидевшую Джиао.

— У меня… нет денег, — тихо произнесла девушка в ответ, слегка мотая головой из стороны в сторону.

— Заказывай что хочешь, — Пейжи аккуратно взяла меню кафе стоявшей на столике и положила перед Джиао. Меню представляла собой лишь небольшую листовку с QR-кодом, ведущим на сайт, где и делался заказ.

Робко Джиао все же достала свой смартфон из кармана и перешла на сайт. “Лучше не перечить им”, — думала она, пока пыталась найти что-то недорогое и подходящее для себя. Цены в этом кафе были весьма и весьма высокими, так что поиск слегка затягивался. Джиао чувствовала, как ее начало бросать слегка в жар от волнения и даже где-то проступил пот. Вдруг из рук девушки выхватили смартфон.

— Ты так до завтра будешь выбирать. Цзин, чем угостишь девочку? — обратилась Пейжи к парню, что все время сидел молча рядом с ней, а потом вновь обернулась к Джиао, — ты ведь школьница, да? Наверное, и алкоголь ни разу не пробовала. Та-ак-с, посмотрим.

— Я студентка университета, — Джиао медленно убрала руки со стола, положив их на свои колени, — не пробовала.

— Закажи гёдза и маотай, ну и что-то на свой выбор из салатов, — бархатистым даже слегка чарующим голосом произнес Цзин.

— Дело сделано, а пока мы ждем — расскажи о себе — Джиао, — слегка улыбнувшись, Пейжи посмотрела на девушку.

— Джиао Ань, недавно мне исполнилось восемнадцать лет, год назад поступила в университет на историка…

Рассказ о себе, Джиао начала довольно медленно, останавливаясь множество раз — в попытках найти подходящие слова, так и просто вспоминая свою прошлую, как ей уже казалось жизнь. Редко кто может открыться полностью незнакомым людям и выложить им все как было и Джиао была не исключением. Ее даже больше заботило, то почему им вообще это интересно и зачем они спрашивают и узнают подробности. Пейжи порой задавала некоторые весьма личные вопросы, на которые приходилось отвечать. Эти два человека, существующие словно из другой реальности медленно, но верно располагали к себе.

Одетые в офисные костюмы, но с яркой и выразительной внешностью, они вроде выделялись из общей массы, но в то же время могли запросто с ней слиться. Черноволосые с резкими чертами лица и ухоженные. Они другая сторона жизни, той что Джиао почти никогда не видела вокруг себя — но при этом ведущие себя так, словно они давние знакомые или даже друзья.

Больший интерес к Джиао был, конечно, у Пейжи, она была тем мотором разговора, что все больше и больше увлекал молодую студентку в загадочный мир. Пейжи даже настаивала на том, чтобы Джиао отведала еды, прежде чем та продолжит свой рассказ. Местная кухня кафе и правда была очень вкусной, здесь работали действительно профессионалы своего дела. Маотай же оказался весьма крепким и Джиао едва смогла проглотить его. Пейжи в этот момент смеялась над первой неудачной попыткой девочки выпить алкоголь.

С каждой минутой до окончания трапезы — Цзин становился все серьезнее в лице, периодически посматривая на свой смартфон. Казалось, он постоянно о чем-то тревожился.

— Значит, ты хочешь отомстить, — произнес Цзин, когда Джиао закончила свой рассказ и тарелки были пусты, — но кому?

— Убийцам моих родителей, — тут же выпалила девушка в ответ, посмотрев в серьезный взгляд карих глаз вопрошающего.

— Нам не нужны девушки, тем более дети, — слова парня ударили по Джиао словно камень. Ответ был резок и прям, — им нет место на войне.

— Но… — хотела было начать Джиао, но ее перебили.

— Цзин, я согласна лишь частично, — ухмыльнулась Пейжи, посмотрев на парня, — может, она справится?

— Я дам один шанс, — все с той же серьезностью сказал Цзин и, облокотившись на стол рукой, приблизился к студентке. — Но прежде, скажи, ты понимаешь, с кем связалась?

— Я… я знаю лишь… что вы готовы покончить с войной. Я тоже хочу, чтобы она закончилась! — незаметно для себя Джиао, даже повысила тон на последних словах.

— Твоя месть не закончит ее, — каменные слова парня вновь били в ответ.

Наступила небольшая пауза. Джиао понимала, что ей сейчас нечего ответить, ведь сказанное — правда. Она обманывала себя. Она просто хотела отомстить и больше ничего. И будто видя ее приходящее понимание, Цзин продолжил.

— Такие как ты, жили и живут мирной жизнью, не думая обо всем, что происходит буквально в нескольких сотнях километров. Им плевать, что происходит за окнами, пока у них самих все хорошо. Тебе было бы все равно будет ли война сейчас в Янцзяне или в будущем, если бы не убили твоих родителей, — парень достал из внутреннего кармана пачку сигарет и закурил, Цзин выглядел так, будто победил, так — словно сломал Джиао и завершил ее мечту на месть. Здесь и сейчас. И ей — правда — нечем было перебить тузов, которые он выложил перед ней.

— Это правда… — Джиао созналась. Созналась в первую очередь для самой себя.

— И твоя месть обречена на провал. У нее нет четкой цели. Я могу назвать тебе любое имя, указать на любого человека — сказать, что это он — убийца. И что ты сделаешь? Убьешь? — на лице Цзина появилась едва уловимая ухмылка, — а что, если они уже мертвы?

— Я… не знаю… — Джиао еле выдавила из себя ответ.

— Цзин, все готовы, — спустя две с лишним минуты наступившего молчания, сказала Пейжи, получив на свой смартфон сообщение.

— Джиао, у тебя пять минут, чтобы решить свою судьбу, — Цзин потушил сигарету и начал поправлять свой пиджак. — Ты сейчас можешь встать и уйти. Забыть все это, как страшный сон и жить новой жизнью. Будет трудно, но ты привыкнешь и смиришься. Или… — парень нагло вытащил из-под пиджака Пейжи ее пистолет и положил на стол перед Джиао. — Ты берешь на себя ответственность за смерти китайцев.

Цзин вновь закурил сигарету и, поправляя прическу, произнес лишь одну фразу, — “Время пошло”.

Не так себе представляла разговор Джиао в своих мыслях. Не таким он должен был быть. В ее мечтах — они просто должны были взять задание на месть. Поймать тех ублюдков и… а что дальше, она никогда не могла себе представить. Что бы она сделала, встретив тех, кто убил ее родителей. Что она бы им сказала, да и сказала бы вообще? Что бы сделала с ними? Сейчас ей казалось, что она бы просто заплакала и сбежала. И сейчас лучший выбор — сбежать. Она чуяла нутром, что если возьмет пистолет, что если согласится, то она никогда не сможет вернуться. “Но… куда… обратно?” — задавала она себе вопрос, смотря на пистолет.

— Моей жизни… уже конец, — Джиао схватила рукоять пистолета, когда Цзин уже тушил окурок в пепельнице.

Все что произошло после, Джиао видела лишь в кино и никогда не могла представить, что увидит такое в жизни.

Цзин прыжком перепрыгнул столик, за которым они все время сидели, и вальяжно с непередаваемой гордостью двигался в центр кафе. Джиао не сводила с него взгляда, с каждым мигом парень становился подобно рыцарю в сияющих доспехах или кем-то подобным королям. Его расправленные широкие плечи, высоко поднятая голова и серьезный взгляд, очаровывали. И когда зазвучал бархатистый чарующий голос парня — все мысли Джиао были поглощены этим событием.

— Прошу минутку вашего внимания, все здесь присутствующие, — Цзин начал спокойно, даже несколько тихо, но его голос все равно пробивался сквозь тихую музыку кафе, — как вы знаете, на территории Китая идет война. Война, в которой гибнут китайцы. Война, которую начали не мы. Вот уже месяц, она бушует на наших землях. Но… — Цзин замолчал, смотря на каждого сидящего, будто оценивая каждого из них.

Посетители мало обращали внимания на него. Некоторые делали вид, что это какой-то сумасшедший. Кто-то даже нагло его игнорировал, продолжая свои личные беседы. А кто-то начал медленно вставать.

— Войны нет! Это лишь конфликт корпораций! — какой-то мужчина громко крикнул в сторону парня.

Цзин позволил себе улыбнуться.

— Верно. Верно. Войны нет. Так, вы себя успокаиваете, пока сидите тут и наедаетесь. Веселитесь и радуетесь жизнью, когда враг уничтожает наших людей недалеко от Янцзяня. В это вы верите, — голос Цзиня стал громким и сильным, пробивающим до дрожи, — но все это ложь! Враг уже среди нас! Ему даже не нужно оружие, чтобы победить вас! Вы все уже проиграли! Именно вы все здесь, враги китайского народа, что гибнет там!

— Да кто ты такой?! — несколько парней резко вскочили на ноги и направились к Цзиню, но остановились, когда увидели направленный на них пистолет.

— Я тот, кто откроет вам глаза. Вы уничтожаете Китай своим бездействием. Вы жируете и вас ничего не волнует. Вам так удобно спихнуть все на корпорации. Отдать им свою ответственность и радоваться жизни, не думая о будущем страны. Вы жалкие отбросы, которые бояться что-то менять. ВАС ВСЕ УСТРАИВАЕТ! — с душераздирающим криком Цзин выстрелил в колонки, из которых звучала музыка. Люди закричали, кто-то пытался спрятаться, заплакали дети, которых пытались успокоить женщины. — Даже сейчас!!! Вы боитесь сделать что-то, против меня одного!!!

Один из парней рванул в сторону Цзиня с яростью и гневом в глазах. Выстрел резко оборвал все его попытки. Ослабевшее тело парня упало на паркет, а из его головы полилась кровь. Остолбеневшие от ужаса посетители стояли неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Кто-то кричал, — “Забирайте все, только не убивайте; пожалейте детей…”

— Это все? Это весь ваш китайский дух? Жалкие трусы, что пекутся о собственной жизни, когда на кону цена всего Китая!!! — Цзин ненадолго замолчал, осматривая каждого дрожащего от страха.

В этот момент внутрь кафе ворвался отряд в черной униформе с винтовками. Лица их были закрыты балаклавами, а на шевронах — эмблема, похожая на белого орла, державшего череп перед собой.

— Убить всех! — скомандовал Цзин, — Пейжи!

Началась стрельба. Тела людей падали замертво. Ворвавшиеся солдаты не щадили никого, ни стариков, ни детей. Каждый, кто был в этом кафе, попадали в прицел неизвестных. Выстрелы и крики, только эта “музыка” звучала сейчас в кафе.

Пейжи так же, как и Цзин, резко вскочила со своего места и схватила какую-то девушку с младенцем на руках и грубо поставила ее на колени перед Джиао.

— Вот они — убийцы твоего отца! — дернув за волосы девушку и подняв ее голову, крикнула Пейжи.

Джиао видела слезы на глазах посетительницы, слышала ее умоляющий крик, плач младенца. Почему она сделала это тогда, для нее навсегда останется загадкой. Может, она повелась на слова Цзина или, может, всегда была такой, но Джиао крепко схватила рукоять пистолета и направила на свою жертву. Жертву, во благо Китая, так она себе будет потом говорить. Она запомнит исказившееся лицо от ужаса, обезображенное от мольбы. Животный страх своей жертвы перед своей смертью — которая не сделает ничего, как и не сделала ничего, чтобы родители Джиао выжили.

Выстрел.

— Еще один. Еще и еще. Пока их изуродованные тела не упали без сил…

— Да, я убила их. Убила, потому что так нужно было, — микрофон смартфона уловил тяжелый вздох Джиао сменившееся недолгим молчанием и едва слышимыми звуками улицы за окном квартиры. — Опять себя обманываю. Джиао, перестань врать хотя бы сейчас… я убила их, потому что у меня не было выбора. Не было выбора! — гневный ненавистный крик раздался эхом по комнате. Следующие слова звучали очень тихо, — я сама… запретила себе иной путь. Иного просто нет. На моих руках кровь… Китая…

Смартфон вновь оказался в руках девушки. Джиао медленно двигалась по квартире, иногда останавливаясь, будто запоминая или вспоминая. Ее босые ноги слегка шаркали по полу, улавливаясь микрофоном в гнетущей тишине лишь ее дыхания — слабого, но в тоже время тяжелого.

— У собаки выросли коровьи рога*, — одна едва слышимая фраза, записанная за все путешествие по квартире, пока Джиао не остановилась перед зеркалом, рядом со шкафом. — Цзин сказал мне, что Китай стерпит все, но задал вопрос: “А что стерплю я?”... чего стоит теперь моя жизнь? Многие китайцы отдают свои жизни, сражаясь за нас… а что мы? ЧТО МЫ?! — с криком отчаяния у Джиао “скатились” “сухие” слезы.

— Что мы… сделали… чтобы облегчить их ношу? Ели, веселились и радовались жизни. Все ради… нас самих… — Джиао смотрела на свое отражение, будто задавая вопросы самой себе, — Что мы сделали, ради Китая? Что делаем прямо сейчас? Я не сделала ничего… чтобы спасти маму с папой… ничего.

Джиао аккуратно положила смартфон на стул и перевела взгляд на вещи перед собой, внимательно осматривая каждую, щупая их. Белое свадебное платье, такое о каком она всегда мечтала выйти замуж. Черные модные кроссовки фирмы Tinhao, выпущенные совсем недавно в лимитированной линейке с автографами самых популярных звезд китайской эстрады. Ожерелье с ярко-красными рубинами. И огромный букет свежих роз алого цвета. Но первой вещью к чему потянется ее рука — будет совсем иное.

— Мой дядя сделал… сделал все для себя. В час моей нужды, в час горечи и потери… Он забрал все, что имели мои родители себе. Дом, офис, даже банковские счета. Он забрал все себе. Чтобы жить в красоте и достатке… Ублюдок! — громкий стук от удара в шкаф прозвучал громом в записи. Вновь съедающая все тишина. Тихий голос Джиао едва развеял ее, — и таких, как он — сотни… тех, кто наживается на чужом горе. А народ верит им. Народ слушает их раскрыв рты и не видит войны, что уже на пороге их дома… Но сегодня, все изменится. Война придет к ним домой.

Запись больше не уловит никаких слов и спустя минуту завершится. Джиао выключит свой смартфон после того, как отправит однотипные сообщения своим бывшим друзьям. “Со мной все хорошо, я нашла новую жизнь. Прощай. Благородный человек не помнит старых обид”. После она вновь посмотрит на то, что ей предстоит надеть. Корсет из связанных вместе с собой пластидов.

Джиао оденется, как подобает невесте. Самой лучшей невесте сегодняшнего дня. Ведь ее суженый, один из самых страшных существ на всем белом свете — Смерть. Он не потерпит ни слез, ни страха. Только решимость. Решимость идти до самого конца с гордо поднятой головой.

Стоя в белом платье перед выходом из квартиры, Джиао осторожно повертит в руках букет алых роз, найдя там кнопку взрывателя. Ее пальцы предательски дрожат, в горле стоит ком, а внутренности будто желе отзываются дрожаще на каждое ее действие. Лишь пару движений, лишь порог за дверь и жизнь не будет иметь иного выбора, только идти до конца. И сказать “да”, своему супругу.

— Значит, вот так боятся свадьбы? — Джиао усмехнулась сама себе и, открыв дверь, вышла из квартиры.

Смартфон Xintao P23, остался лежать в одной из тумбочек квартиры. Квартиры, в которую Джиао хотела перевезти своих родителей, ведь ей всего лишь месяц назад, еще до окончания университета выдали эту жилплощадь. Выдала корпорация, которая сотрудничала с отцом Джиао. И всего через неделю, квартира перейдет в наследство дяде Джиао.

Невеста шла по главной улице города, встречать своих жрецов обряда. Шла, проходя сквозь толпы мирного народа, что решил изъявить свои слова и волю. Народ требовал уйти из Дантая захватчикам, что пришли сюда с оружием. Выгнать их отсюда. Словами.

Джиао шла, улыбаясь, смотря как народ объединялся, как начинал требовать и кричать во весь голос: “Убирайтесь! Пошли прочь! Китай не ваш!” Она была счастлива, что сегодня весь Китай увидит истинное лицо войны, что пришла в каждый дом китайского народа.

Гулкий звук моторов бронетехники становился все ближе, толпа становилась все гуще и гуще и Джиао с трудом пробиралась сквозь нее, пытаясь попасть в первые ряды. Она слышала крики мирного народа Китая поддерживающие друг друга и желающих лишь одного.

— ПРОЧЬ! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ!

На что им вторили громкоговорители военных, — Просим вас разойтись!

Они просили, но в их руках было оружие, а многие из них уже наставили их на китайцев. Джиао видела, как огромная толпа мужчин пытается остановить руками еле катящийся на них танк. А их пытались убрать с дороги. Джиао шла, высоко подняв голову, смотря на огромное дуло смертоносной машины, на солдат, пытавшихся отодвинуть толпу, чтобы колонна могла проехать.

— МЫ ХОТИМ МИРА! — что есть сил крикнула Джиао, выставив перед собой букет роз, и направилась прямо к танку.

— Мы хотим мира!!! — начали выкрикивать люди, услышавшие ее. Толпа скандировала, смотря как девушка в белом платье невесты шла на танк.

Джиао нажала кнопку, ей оставалось теперь лишь отпустить. Она видела, как к ней уже шли солдаты, которые наставили на нее винтовки, требуя от нее держать дистанцию, но невеста вновь и вновь кричала фразу, — “Мы хотим мира!”. И шла, несмотря ни на что.

И когда она стояла вплотную к танку, когда солдаты уже были на взводе и стреляли в воздух, дабы напугать народ — Джиао отпустила кнопку.

*У собаки выросли коровьи рога. — неожиданное изменение внешности или поведения

Часть 2. Глава 5

Стремительный темп колонны Krieg Korps постепенно сбрасывал скорость после входа в район Дантай. Широкая главная улица, она же и трасса, идущая сквозь район вначале, была пустой. Да и сам район встретил своих гостей, весьма — пусто. Покинутые блокпосты, построенные, наверное, еще две недели назад. Пустые “бойницы” корпоративных зданий, с которых легко можно было встретить въезжающую колонну и накормить свинцовым дождем. Даже не было и мирных людей или проезжающих машин. Пустой и в то же время опасный город.

В рации раздались указания для командиров отрядов — основной посыл всех их был — смотреть в оба и быть наготове. Осторожное, даже скорее медленное движение колонны не входило в планы операции, но все всегда выглядит на бумаге лучше, чем происходит на самом деле. И вскоре объектив Эмили, как и наблюдатели экипажей бронетехники уловили движение. Множество движений впереди. Огромная толпа мирного населения двигалась в их сторону.

— Впереди люди, — произнесла по рации Эмили, почти повторяя слова старшего командира, который постоянно отдавал приказы в командирскую рацию Генри.

— Этого нам сейчас только не хватает, — произнес Генри и тяжело вдохнул горячий летний воздух, — будьте предельно внимательны.

С каждой минутой встреча двух сторон конфликта становилась все ближе. Объектив камеры Эмили начал улавливать более четкие образы людей. Десятки тысяч китайцев вышли на улицу. Среди них были как и молодые, так и старые. Даже дети, что шли под руку со своими родителями. Все они вышли, чтобы встретить колонну ЧВК Krieg Korps, но не словами радости.

— Убирайтесь! Пошли прочь! Китай не ваш! — доносились крики людей, эхом разлетаясь от стен многоэтажек.

Колонна сбавила ход, казалось, что сейчас даже человек быстрее доберется до нужной черты — и в один из моментов остановилась. Гул моторов все еще продолжал аккомпанировать гласу толпы, но с более тихим акцентом, но и это не остановило запал мирного населения — они хотели выгнать военных со своей территории. Напористо и даже несколько угрожающе, толпа начала двигаться навстречу остановившейся колонне бронетехники.

— Всем высадиться. Начинайте разгонять толпу! — услышал приказ в рации Генри.

— Блять… блять… — ругаясь, Генри начал слезать с борта БТРа, — слезаем.

Даже Эмили сейчас понимала, что не время для уточнений или каких-то переговоров. Ситуация с каждой минутой накалялась и могло произойти что угодно. Девушка молча доверилась Генри, что и сделали другие участники отряда “Европа-Два-Три”. А вот Генри становился серьезнее, пытаясь подавить в себе проявляющую злость. Работа в полиции не раз сталкивала его с митингующими людьми, но если то была полиция, которая в руках имела щиты и дубинки, то сейчас — в руках сотен разгоняющих — винтовки. Любой конфликт, любое неверное движение со стороны митингующих и все может иметь плачевный поворот событий.

Элис спрыгнула с БТРа последней и ее взгляд уцепился за этот странный и в то же время красивый рисунок — огромные металлические машины, несущие смерть и разрушение, беспомощно стояли перед безоружной толпой.

— МЫ ХОТИМ МИРА! — послышался сквозь крик толпы, девичий голос, подобно крику отчаяния и последней надежды. И толпа поддержала, начиная скандировать эту фразу снова и снова.

— Разрешаю стрельбу в воздух, но разгоните их! — услышал новый приказ Генри в свою рацию, — ведущий, какого хрена ты стоишь? Продолжить движение!

— Но там люди, — отрапортовал командир танка идущего впереди колонны.

— Мне похуй. Дави! — и вновь приказ от вышестоящего начальства.

Как же Генри хотел накричать на этого человека, хотел влезть в разговор и обматерить всех. Вообще всех. Особенно когда услышал первые выстрелы в воздух. “Это только усугубит…” — мысли Генри оборвались в один момент.

Впереди в толпе сверкнула маленькая искра.

— Ложись! — крикнул Генри и резко развернувшись схватил первого попавшегося рядом с собой солдата, прыгая с ним на бетонную дорогу.

Красное облако подобное грибу окутанное в серо-черный дым возникло в считаные мгновения — унося множество жизней. Раскатистый звук грома пролетел по всему району Дантая, впиваясь в головы людей и закладывая уши. Сразу же прогремел и второй взрыв. Башня ведущего танка, оторванная от туловища, взлетела ввысь в сторону, клином входя в близлежащее здание, ломая стены и разбивая окна, становясь новой частью экстерьера.

Обожженные тела… части тел людей падали на колонну бронетехники. Разорванные, изуродованные и искалеченные люди начали кричать от боли, не слыша себя. Их животный, неестественный для человека крик разносился повсюду.

Даже несмотря на наушники, которые защищают от громкого звука, в голове Генри бесконечно бил набат сотен колоколов. Нещадно мутило, внутренности подобно зверям, хотели сбежать из своих клеток, а перед глазами была лишь водянистая дымка. Генри едва слышал, как в рации что-то кричали, отдавали приказы. Медленно, очень медленно, словно сахарная вата, отделяемая от палочки — худшее состояние, которое он испытывал за всю свою жизнь, начинало отпускать.

Первое пришедшее ощущение — мягкость и теплота, ощущаемая даже сквозь что-то твердое. Генри с трудом смог напрячься, чтобы приподнять свое тело и сквозь еще белеющую дымку увидел под собой Эмили.

— Всем в укрытие. Повторяю. Всем в укрытие! — звучал голос в командирской рации.

Генри попытался оглядеться — увидел Итана, накладывающего жгут на кровоточащую ногу, Лорена, который пытался, что есть силы не кричать; увидел искореженную башню танку — там, вдалеке, желающую сорваться вниз на землю; увидел солдат бегущих от взрыва и ищущих укрытие в многоэтажках и переулках; бронетехнику, начавшая медленно сдавать назад, разворачиваться и становится бортом.

Небо над головой почему-то было темным, будто что-то закрывало его от солнечных лучей. И спустя лишь секунды, хотя для Генри это казалось вечностью, он услышал выстрелы где-то там — впереди — в начале колонны.

— Вста… кха… — попытался было крикнуть Генри, но скопившаяся кровь сорвалась сгустком изо рта и окропила бронежилет Эмили. — Вставай! В укрытие! За мной! — пытался, что есть сил кричать Генри, позабыв о рации.

Генри казалось, что он делает все медленно, находясь будто бы под водой на большой глубине. Встает на ноги, хватает за лямку бронежилета Эмили, стараясь изо всех сил поднять, кричит в сторону Итана и Лорена, машет им свободной рукой, пытаясь привлечь внимание. И с каждым движением Генри начинал все отчетливее слышать стрекот автоматов —безмолвных и бездушных убийц из свинца, которые как рой начинали лететь в разъезжавшуюся колонну.

— Да очнись ты, — с силой Генри ударил по щеке Эмили, стараясь ее хоть как-то привести в чувство. Он понимал, что не утащит ее сейчас с дороги, только не сам.

Эмили едва смогла приоткрыть глаза, ощущая, как кто-то ее пытается поднять и сильное жжение на своей щеке. Она увидела Генри, который что-то кричал или пытался ей сказать, активно жестикулировал и смотрел в разные стороны. Бессвязная каша в голове не могла даже и создать какой-то мысли, будто мозги стали однородными. Поэтому лишь единственное верное решение — помочь тому, кто что-то делает. Эмили помогла Генри поднять ее на ноги, куда-то тащить в сторону каких-то построек или домов. Все было словно в тумане, густом подобный молоку.

Генри затащил ее в первый же попавшийся открытый подъезд, положил возле стенки, что проходила поперек здания, и обернулся. Итан, поддерживая ковыляющего Лорена, что есть сил “бежали” в укрытие к Генри. Они буквально запрыгнули в подъезд, дверь которую Генри старался держать до последнего, после чего отпустил, когда увидел летящий снаряд в один из БТРов.

Еще один взрыв, после которого послышался барабанящий звук маленьких твердых осколков о стальную дверь подъезда. “Европа-Два-Три” была в безопасности, хотя бы на малое мгновение в этом резко появившемся аду.

— Та-ак… ладно… — Генри тяжело дышал, жадно глотая воздух, — Лорен, ты в порядке?

— Хгрр… да, сойдет, — процедил Лорен сквозь зубы, пытаясь встать и переместить свое тело в более безопасное место, поближе к Эмили, которая, похоже, все еще не полностью пришла в себя.

— Итан? — спросил Генри, подходя к лежащему другу, который смотрел в потолок.

— В голове еще шумит, но в целом лучше, чем Лорен, — слегка пошевелив головой произнес Итан, после — схватился за протянутую руку Генри и поднялся на ноги, так же отходя от двери подальше.

— Всем боеспособным отрядам приказываю принять бой. Свободный огонь. Враги находятся позади и перед взорванным танком. На крышах и в здании, — звучал в командирской рации приказ.

— Да пошел ты… — Генри приподнял наушники с ушей, чтобы не слышать этого сейчас противного до боли голоса и глубоко вдохнул, ненадолго задержав дыхание, — Лорен, есть идеи, как спасти наши задницы?

— Ну… — задумчиво начал было Лорен, но тут же улыбнулся, — мою задницу Итан уже спас, так что думаю все вопросы к нему?!

— Дебил, — Итан с этими словами уселся ближе к шутнику и стал распаковывать аптечку, — сейчас ты у меня плакать будешь от боли.

— Ладно, займись пока Лореном, а я… — Генри посмотрел на все еще отрешенный взгляд Эмили, — попробую оклемать нашу журналистку. И оружие… У всех при себе?

В этот момент все опешили на несколько секунд и судорожно проверили наличия винтовок у себя. Благо ремни не порвались, и осталось при них, хотя о нем они забыли на какое-то время от слова совсем. Получив подтверждение, как и, удостоверившись в том, что винтовка Эмили все еще при ней, Генри начал с прохладительных процедур. Итан же надрезал штанину Лорена возле ранения и начал внимательный осмотр.

Небольшой металлический осколок вошел во внешнюю часть бедра и при малейшем воздействии отзывался сильной болью. Итану это очень и очень не нравилось.

— Лорен, слушай внимательно. Я не знаю, задела ли эта херня у тебя в ноге бедренную вену или что-то попроще. Я сейчас… — несколько судорожно произносил слова Итан, а руки дрожали.

— Делай что надо и все, — Лорен перебил Итана уверенным и серьезным тоном.

— Если помрешь, сам виноват, — тихо произнес Итан и начал доставать из аптечки медикаменты на все возможные случаи.

— С того света достану, — попытался пошутить в ответ больной.

Эмили ощутила прохладу на своем лице, как что-то жидкое быстро стекает по нему. Белая дымка перед глазами медленно спадала и вновь приходило ощущение живости. Увидела сидящего Генри, перед собой, который обливал ее из фляжки, в это же мгновение Эмили мелькнула последняя картина воспоминаний — скандирующие мирные жители, а потом всполох огня и резкий удар затылком обо что-то твердое. Голова сразу же отдалась резкой болью в ответ.

— Ааах… — с болью в пол голоса произнесла Эмили.

— Слышишь меня? — поинтересовался Генри, слегка схватив девушку за подбородок, чтобы увидеть реакцию зрачков.

— Боже… да…

— Рад, что ты еще с нами.

— А люди… ЛЮДИ! — вдруг во весь голос закричала Эмили, стараясь вырваться — резко вскочить на ноги, но крепкая мужская рука Генри, схватившая ее плечо — остановила от необдуманных действий. — Там же мирные люди!

— Мертвы… — с тяжестью в голосе тихо ответил Генри.

— Но… — в этот момент до Эмили наконец добрались звуки стрельбы, там на улице, что эхом гуляли по просторам Дантая. Постоянный стрекот винтовок и периодические приглушенные взрывы, — там же бой! Среди мирных построек!, — Эмили не оставляла попыток вырваться, но теперь уже две руки крепко держали и впивали девушку в стену.

— Уймись! — не выдержав, крикнул Генри.

Такое выражение злобы вперемешку с отчаянием, девушка не видела ни разу. Искаженное лицо — натянутые мышцы, которые чуть ли не оголяли некогда прекрасные выразительные скулы Генри, придавали сейчас облик хищника. Злой оскал с едва дрожащими уголками губ и бешеный, ненавистный взгляд, смотрящий прямо в глаза Эмили.

— Но… они умрут… — едва смогла выдавить из себя девушка и по ее левой щеке скатилась слеза.

— И что ты сделаешь? Что, Эмили? Выпрыгнешь туда и крикнешь — остановитесь? Что? — Генри продолжал кричать, с гневом, что вскипал ему кровь. Где-то в глубине себя парень, возможно, и понимал, что поступает неверно, неправильно, но именно поэтому его глаза и разум застилала злоба.

— Генри… — Эмили впервые испугалась того в которого влюбилась. Испугалась, что он сейчас ударит или сделает что похуже. В мыслях он уже избивал ее, наносил удар за ударом, а она лишь могла тихо мычать, чтобы не раззадорить парня еще сильнее.

— Что Генри? ЧТО? — резко подхватив за лямки бронежилета, Генри в один момент поднял хрупкую девушку на ноги и вдавил ее в стену, — мы выжили чудом! Чудом, понимаешь?

— Генри, прости, — послышался справа голос Итана и сразу же последовал резкий удар в челюсть.

Едва успел Генри упасть, как на него уже запрыгнул его друг, блокируя руки взбешенного ногами и прижимая к полу. Генри еще несколько секунд пытался сбросить с себя наглеца и как-то ответить тому, но не смог. Не потому, что физически был слабее, скорее потому что его подсознание настаивало и желало — проиграть Итану.

— Успокойтесь уже, — тихо сказал Лорен, стоя на одной ноге оперевшись на перила лестницы, — сейчас не время для этого. Где Элис?

— Э… Элис? — почти что одновременно два друга посмотрели в сторону Лорена. Понимание вопроса и ситуации пришло чуть позже.

— Боже… она осталась там… — с тихими словами, осознающие реальность, Эмили скатилась спиной по стене на пол.

Там, снаружи — на улице — прямо сейчас происходит поистине самый ужасающий момент для всех жителей района Дантай. Вооруженные люди с одной стороны и такие же люди с другой стороны, а посреди них, словно заложники — мирные граждане — кричащие, молящие о помощи и медленно умирающие от кровопотери и без какой-либо возможности получить медицинскую помощь. Каждая из групп вооруженных людей — думала в первую очередь о самих себе. Одни над тем, как уничтожить колонну и убить как можно больше агрессоров. Другие — как выбраться из этой ситуации с минимальными жертвами — и для солдат ЧВК Krieg Korps все было совсем печально в этом моменте.

План операции полетел к чертям, что вызвало в рядах командиров неожиданное смятение вылившееся в постоянный крик друг на друга, как между собой, так и на солдат. Нынешнее положение дел требовало от них четко выверенного плана действий, но под постоянным огнем и попыткой выжить, а также не сдать позицию — сделать это было невероятно сложно. Но самыми важными факторами являлись: нахождение в мирной зоне жилых построек и время.

Несмолкающие выстрелы свинца, выбивающие вмятины из бетонных построек и улиц говорили лишь об одном — китайские солдаты очень хорошо подготовились к этой операции. Солдаты Krieg Korps единственное, что сейчас могли сделать — иногда отстреливаться и занимать лучшие укрытия для себя — “окопаться”, чтобы не потерять живую силу.

Обезображенные куски тел людей от взрыва разбросало на многие метры, подобно ковру застилая небольшие участки на главной улице. По ним, превращая в бесформенную нечто — проезжали гусеницы танков и колеса БТРов, грузовиков — в поисках укрытий. Под одной из груд “осколков” людей — находилась Элис.

Девушка очнулась посреди идущего боя в самом его разгаре — вначале не осознавая, почему ей так тепло и уютно — и в то же время темно. Шум в ушах, боль в теле, особенно в области затылка, отдававшаяся до самых зубов. Элис лежала несколько минут не шевелясь, пытаясь осознать реальность — пытаясь понять даже то — кто она сейчас. Рваные — резкие кадры последних событий моментально исчезали — не давая себя ощутить, но вскоре сложились в картину. Она вспомнила, как спрыгнула с БТРа, как двинулась за Лореном, а потом увидела прыгающего где-то впереди Генри — дальше лишь ощущение полета и темнота.

Элис начала шевелиться, выбираться из непонятной окутывавшей ее субстанции, когда наконец отходящий белый шум в ушах позволил девушке услышать звуки стрельбы и взрывы. Жить — она хотела жить. Перевернувшись на живот, она поползла назад, как ей казалось. Когда наконец с ее лица спала теплая и мягкая масса, увидела перед собой поле боя. Затянувшаяся белая пелена на высоте третьего этажа, словно грозовое облако, спустившееся с небес, окутывала место, где был взрыв, сквозь которую пролетали, делая дыры, пули.

В этот момент в ее голове что-то щелкнуло, словно какой-то тумблер в ее мозгу переключился — выключая нечто важное для человека — живого существа. Ей захотелось стрелять. Стрелять в ответ. Элис потянулась к своему автомату, но его не было. Она резко и быстро оглядывалась в поисках, пытаясь ухватиться взглядом за любой предмет, который хоть как-то напоминал самое сокровенное сокровище.

— Элис, Элис, Элис, где… — послышался чей-то мужской голос в наушниках, едва перебивающий шум боя, а потом радиопередача резко оборвалась.

Шальная пуля, выпущенная кем-то из противников наугад, стремительно направлялась в спину Элис и прямо перед самым попаданием поменяла угол — пролетая в миллиметре от ее одежды, но вонзаясь и проходя сквозь рацию. Единственное, что ощутила Элис в тот момент — небольшой удар в область спины. Девушка инстинктивно перевернулась на спину и посмотрела назад. Теплая вязкая жижа, из которой она выбралась, являла собой множество частей тел когда-то бывших людей. Плоть, кости, даже обугленные внутренности, но Элис заметила более важную деталь для нее — АК-314К.

— Отдай! Он мой! — крикнула Элис солдату, который в нескольких десятках метров находился от нее, иногда выглядывая из стоящего — покинутого экипажем БТРа — отстреливаясь в сторону предполагаемого противника. Элис в этот момент позабыла обо всем: о боли, об угрозе собственной жизни — поднималась на ноги и кричала солдату Krieg Korps, — Отдай!

В какой-то момент он увидел ее, услышал крик, замешкался ненадолго и убийственная случайная свинцовая пуля вошла солдату аккурат под шлем — прямо в переносицу — выходя из затылка. Тело мертвого человека, что вело бой за свою жизнь, начало падать, не снимая пальца с курка. Шквал пуль и рев АК-314К разносился по округе — свинцовый град летел куда придется — вгрызаясь в бетон и металл, разнося окна домов. Элис словно в замедленной съемке видела, как несколько точек пролетели рядом с ее лицом, но несмотря на это, она рывком бежала в сторону падающего солдата.

Девушка подбежала в тот момент, когда автомат замолчал, истратив весь боезапас. Выдернув из рук мертвого — абсолютно не обращая на того внимания, Элис тут же спряталась за броню БТРа, меняя магазин. Она вернула для себя самое ценное, и с каждым прикосновением к автомату ощущала большее желание, которое заполняло разум — желание стрелять, желание убивать. Кровь приливала к сердцу, разгоняя его, адреналин вырабатывался в немыслимых объемах, захлестывая разум. Поддавшись этому, Элис начала бой — свой — личный бой.

— Элис, ответь. Элис, прием, выйди на связь, — несколько минут Итан пытался достучаться по рации со своим членом отряда. В глубине души каждая минутная тишина в ответ отдавалась волнением и в то же время злобой. Злобой на то, что она не отвечает, злобой — что он не знает, что с ней происходит.

Эмили все это время сидела у стены, находясь в прострации и смотря в одну точку перед собой, страх сковывал — страх не только за свою жизнь, но и за жизнь подруги. Лорен к этому времени переместился на ступеньки лестницы, пытаясь отвлечься мыслями о том, что им надо сделать. Генри же, все это время слушал идиотские по его мнению переругивания командиров.

— Да снесите уже эти здания! — кричал один из них в рацию.

— Это мирные постройки! — отвечал ему второй

— Конвенция — мать ее за ногу. Нас тут прижали плотным огнем! — вторил им третий.

Генри понимал, что все идет по одному месту, но сильнее всего его заботил — собственный отряд. Да, сейчас они в более или менее безопасности, но если ситуация не примет лучший поворот событий для ЧВК Krieg Korps, все станет максимально плохо.

— Итан, хватит, — уверенно произнес Лорен, — нам нужно, что-то делать.

Итан с неуверенностью убрал руку с кнопки рации, все еще надеясь хоть на какой-то шанс, что Элис ему ответит. Чувство беспомощности, которое он когда-то закопал в самом себе, надеясь убежать — возвращалось. Итан снова не может ничего сделать из-за ситуации, которую сделали люди.

— Но что? — тихо произнес Итан спустя несколько секунд.

— Мы ведь солдаты Krieg Korps… — начал было свой монолог Лорен, но раздался сильный взрыв, волной, сотрясая стены здания, в котором они находились — посыпалась краска со стен и что-то посыпалось с потолка, — блять!

— Именно! — воскликнул Генри, вспомнив тренировки в лесисто-горной местности, вспомнив, что их учили этому — учили не бояться, и злоба, лишь притупившаяся на время — вернулась, — мы солдаты и наша работа — сражаться с противником. Пока мы тут сидим, наши люди гибнут. Они там воюют, ставя свои жизни на кон. А что делаем мы? Прячемся, как мыши? Мы должны сделать хоть что-то, чтобы облегчить их ношу. Мы долж…

— Мы должны спасти людей, — перебив, сказала словно в пустоту Эмили.

— Да, — согласился с ней Генри, — но пока там идет бой, мы ничего не можем сделать. Мы должны спасти людей, но для этого должны закончить бой.

— Иди нахуй, осел — шутливо произнес Итан, поправляя автомат, — тебе не стать Мясниковым.

В этот момент все невольно улыбнулись, даже Генри.

— Всем отрядам, что находятся в зданиях — вычислить огневые точки противника! — послышался в командирской рации наконец нормальный приказ.

— Эмили, ты в порядке, приходишь в чувство? — присаживаясь напротив Эмили и смотря на нее, спросил Генри.

— Не знаю… наверное… — неуверенно ответила ему девушка.

— Эмили… ты нужна нам, черт возьми — мы нужны Элис. Ты — нужна Элис, — Генри схватил девушку за плечи, — кто, если не ты, спасет ее? Кто еще сможет узнать ее в толпе?

Эмили молча смотрела на Генри, ощущая гнетущее чувство отчаяние и злобы. Осознание и понимание того, что она просто сидит на месте — не делая ничего. Ничего, чтобы остановить все это.

Генри, не дождавшись ответа, встал, осматривая своих солдат, — Лорен, нам нужно вычислить огневые точки противника, и тогда мы сможем помочь хоть чем-то. Включай свою голову и придумай нам план, как это сделать, не выходя из здания.

Лорен на минуту задумался, но не из-за плана, который был столь элементарен, что даже Генри мог его озвучить. Парень вспоминал все, что видел и слышал за последние десятки минут. Рассчитывал в своей голове примерные траектории полета пуль и гранат. Он напрягал свои мозги, которые все еще отдавались зудящей болью в черепной коробке. Представляя и вспоминая все, что они проходили на теории военной тактики и стратегии.

— Если я правильно представляю ситуацию, то враги засели в многоэтажках и, скорее всего, на верхних этажах. Лучшим вариантом было бы вылезти на крышу, но это опасно. У них могут быть дроны — поэтому нам нужно просто занять одну из квартир, у которой есть хороший обзор на всю улицу, — озвучил свое предложение Лорен.

— Ну, Европа-Два-Три, вы слышали наш план, — подытожил Генри, — у нас есть работа.

— Боже, ну что ты за осел-то такой, — тихо произнесла Эмили, медленно вставая на ноги, — Итан же сказал — не умеешь ты речи толкать.

— Эмили, покажи ему, — подначивал Итан, направляясь к лестнице.

— Эти террористы взорвали людей, — тихо начала Эмили, но с каждым словом ее голос становился все громче, — но им мало — они продолжают убивать. Убивать, понимаете?. Возможно, они даже уже убили Элис! — девушка окинула парней уверенным взглядом и выпрямившись, перешла на крик, — нахуй все это — нахуй Европу-Два-Три — мы — Альфа! И мы идем до конца!

— Учись, Генри, — продолжил подшучивать Итан, — вот она журналистская сила пропаганды!

— Боже… — Генри не верил в то, что сейчас происходит, но почему-то эта уверенная речь Эмили немного, но воодушевляла его, — ну и хрень.

— Сам ты хрень, двигай давай, — злобно процедила Эмили и толкнула Генри в плечо.

И отряд Европа-Два-Три — отряд Альфа — отправился на свое задание — вверх по лестнице, каждый думая о чем-то своем, но стараясь поддерживать зажегшийся в них дух солдата-пехотинца.

Элис сидела за своим укрытием, оглядываясь по сторонам, изредка выглядывая в сторону предполагаемого противника. Град пуль вгрызался в бетонную дорогу вокруг и вдоль колонны бронетехники, большинство из которой уже скрылось в переулках домов. Барабанные отзвуки свинцового града разбивающихся об броню БТРа, за которым пряталась девушка, утопали — исчезая в шуме боя. Противники Krieg Korps давили плотным, но в то же время полностью рассредоточенным огнем, стреляя наугад сквозь дымовую завесу, что белым туманом стелилось в воздухе.

В такой ситуации только сумасшедший человек будет пытаться что-то делать и Элис сейчас была именно такой. Инстинкт самосохранения, страх за свою жизнь буквально испарялся — выходя из тела девушки с каждым ее выходом. Люди привыкают ко всему, вот и Элис, которая росла в период активных боевых действий — привыкла. Привыкла не обращать внимания на свист пуль, на раздающиеся взрывы, на все то, что она могла игнорировать, до тех пор, пока это действительно не угрожало бы жизни. Передернув затвор автомата, посылая первую пулю нового магазина в патронник, Элис решалась сделать самый безумный поступок.

Ее взгляд зацепил отряд солдат Krieg Korps, которые в быстром темпе под прикрытием продвигались к одному из зданий, откуда велся огонь. Именно это сподвигло Элис к началу действий — подгадав момент небольшого окна между бесконечной стрельбой — девушка резко выскочила из своего укрытия и на всей скорости побежала к солдатам. Тормозить или замедляться в этой ситуации было нельзя, поэтому со всей своей инерцией ее путь окончился сгруппированным врезанием в стену дома, прямо позади отряда.

— Кто нахуй? — спросил тут же один из солдат, обернувшись на звук позади себя и наставив винтовку на неизвестную. И увидел Элис, чья форма была вся покрыта кровью, даже лицо.

— Элис Мерсер, отряд Европа-Два-Три, — быстро дыша, четко ответила девушка.

—Черт, с тобой все нормально? — вопросительно произнес солдат, все еще шокированный внешним видом девушки, но оружие опустил.

— Нормально, я с вами, — приводя дыхание в норму, Элис перехватила автомат в руки на изготовку.

— Что… — парень слегка опешил, но ситуация сейчас явно не располагала к выяснению ситуации, — похуй, за мной. У нас плюс ствол, — последнюю фразу солдат, похоже, озвучил в рацию.

Отряд знал простую истину штурма — только идиот лезет через дверь, поэтому, рассредоточившись по двум близ находящимся окнам первого этажа — начался штурм. Времени было в обрез, поэтому окна разбивали прикладами, туда же сразу залетала граната и спустя пару секунд после взрыва запрыгивали бойцы. Элис, несмотря на команду быть позади, все же смогла попасть в первую пятерку залетевших в комнату.

Здесь она чувствовала себя как рыба в воде, тело двигалось само — по отработанным движениям за время тренировок. Тяжело в учении легко в бою, особенно когда против тебя пустые комнаты. Элис двигалась вместе со всеми, контролировала коридоры, комнаты, тогда когда это было необходимо и не отставала ни на шаг. Первый этаж был чист, даже мирных людей здесь не было.

Разум Элис был почти что пуст, ее мысли полностью концентрировались на движениях, дыхании, зрении и слухе. Все должно было быть выполнено идеально правильно. Первое столкновение с боевиками случилось на лестнице пронизывающее всю многоэтажку. Пара китайских бойцов не смогли противопоставить ничего шквальному огню в ответ на их попытки начать перестрелку — и когда один из них был убит, другой, бросив своего товарища, убежал наверх. Элис шла в центре построение, ее взгляд лишь ненадолго уцепился за мертвое тело парня, что пытался их убить.

Совсем юный, лет восемнадцать-двадцать в обычной гражданской одежде — черные джинсы, буквально минуту назад белой футболке, которая теперь вся в крови. Симпатичный на лицо — с черными короткими волосами и выбритыми висками. Ему самое место сейчас в каком-нибудь университете или клубе, гулять с друзьями и смеяться с девушками, но парень взял оружие в руки. Автомат похожий по конструкции на АК, но явно иной конфигурации и модели, чем тот, что держала в руках Элис.

Девушка задержала взгляд на нем лишь на секунду, потому что одна из пуль вошла ему прямо в глазницу, разорвав глазное яблоко и оставляя лишь зияющую дыру, из которой сочилась кровь, стекая на ступеньки лестницы. Остальные раны пришлись ему в верхнюю часть туловища. Элис казалось, что парень еще двигался, увидела какие-то мелкие судорожные движения, но не придала этому особого значения. Ее цель была дальше — помочь отряду зачистить здание.

С каждым этажом приходилось вновь работать методично. Одни крыли лестничный проход, а другие разбивались на группы и осматривали квартиры. Элис в этот раз со своим напарником первыми входили в жилое помещение. Прострел замка, резкое открытие и залет внутрь с оружием наизготове. Элис едва не выстрелила, заметив движение внутри гостиной. На незваных гостей смотрели полные страха глаза молодых парня и девушки, которые спрятались у дивана, накрывшись пледом.

— Сука блять, хуле вы здесь делаете? — кричал им солдат в паре с Элис.

Но они молчали, не со всем было понятно почему. Напарник вновь повторил свой вопрос, держа жителей на мушке, но они снова молчали и как-то странно смотрели на солдат, ворвавшихся в их квартиру. Элис замечала, как страх в их глазах, словно исчезал, отдавая свое место злобе и ненависти. Палец рядового Мерсер медленно нажал на спусковой курок. Послышались громкие хлопки эхом, отдаваясь по гостиной. Пули вонзились в тела людей. И в этот момент из-под пледа выкатился маленький предмет.

— Граната! — крикнул напарник.

Никаких мыслей не было, чувств испуга, сомнений или страха — Элис делала лишь то, что могло спасти ее жизнь. Быстрые движения ног уносили ее подальше от взрыва, сильный удар в дверь — в ванную и влет туда со всех ног. За девушкой в маленькую комнату вбежал и солдат. Одна секунда отделяла их от возможной смерти — взрыв эхом раздался в гостиной, сотрясая стены и нашпиговывая осколками все вокруг себя.

— Здесь смертники! — кричал в рацию солдат, как послышались последующие взрывы в еще нескольких комната, — БЛЯДЬ! Живо за мной!

Они быстрым темпом уходили из квартиры, где остались лежать разорванные трупы молодой пары, где кровь уже захватила плед, окрашивая его в темно-красный цвет. Элис и солдат выбежали на лестничную площадку в тот самый момент, как началась стрельба. Боевики противника прижали охранявших пролет солдат плотным огнем автоматных очередей. Элис видела, как пули вгрызались в нескольких сантиметрах от нее, вырывая из стен куски, которые разлетались на мелкие осколки.

Солдаты Krieg Korps, в том числе и Элис — приняли ожесточенной и неудобный для них бой. АК-314К по сравнению с другими винтовками звучал громче и злее, его пули вырывали лунки в бетоне при попадании. Поручни лестницы из дерева превращались в щепки — разлетаясь в разные стороны. Элис стреляла в противника — не просто в его предполагаемую сторону — а целилась именно в людей. В ее ушах звучала лишь одна мелодия — барабанные громкие звуки выстрелов и попаданий, словно звучащие в такт. Элис не сомневалась, она вообще не думала — лишь стреляла.

Когда несколько противников упали замертво, когда несколько товарищей отряда Krieg Korps лежали на полу, кто раненый, которых пытались спасти изо всех сил, кто уже мертв — боевики начали отступать на верхние этажи. Элис этого было недостаточно. Она хотела закончить все здесь и сейчас, ей надоело играть под дудку противников — взяла инициативу на себя. Преодолевая две ступени за раз, Элис бежала вверх, продолжая стрелять и лишь изредка пригибаясь сильнее к ступеням лестницы. Шел последний магазин автомата, последние пули, которыми Элис могла насытить своего противника. Выстрел за выстрелом — она поймала раж.

Но она была не одна, несколько боеспособных солдат Krieg Korps поддались на ее инициативу дожать противника, помогая Элис загонять боевиков, как дичь на охоте. Одно, а после сразу второе — тела юных гражданских парней с оружием в руках падали на лестницу, скатываясь вниз. Каждый из участников этого смертоносного боя, расстояние которого было буквально несколько метров — ставили свою жизнь на кон. Здесь и сейчас или никогда больше.

— Сдавайтесь нахуй или вам пизда! — перекрикивали шум выстрелов солдаты Krieg Korps, но им в ответ лишь летели пули.

Элис до самого последнего момента, до самого конца боя за лестничный пролет не чувствовала ничего и только когда закончились патроны, когда ее автомат больше не мог стрелять, она остановилась. Остановилась посреди лежавших трупов и нескольких раненых парней, которых в тот же миг добили подошедшие солдаты Krieg Korps.

— Патроны закончились, — отстегивая магазин от автомата, спокойно произнесла Элис, смотря на окровавленные тела боевиков.

— Блядь, ты ебнутая нахуй! — шокировано произнес ей один из солдат.

— Возьми у них, — не обращая внимания на высказывание, произнес другой.

— Не подойдут, у меня другой калибр, — Элис ощутила, как накатывает усталость в теле, и направилась к стенке, у которой лежало два трупа, — я все, дальше без меня.

— Не ранена? — поинтересовался один из солдат, когда Элис уже садилась на пол, рядом с трупами в формирующуюся кровавую лужу. Ответом ему было лишь усталое покачивание головой.

Бой за дальнейшие этажи продолжился без нее. На всякий случай, видя ее внешний вид один из медиков, что помогал раненым солдатам Krieg Korps, осмотрел Элис, но никаких ран на ней не было, лишь констатировал факт, сказав: “твоему бронежилету полный пиздец”. Девушке пришлось снять его, чтобы удостоверить медика, что ничего серьезного нет — после этого он ушел помогать другим.

Элис смотрела перед собой, вытянув ноги прямо и сидя пятой точкой в кровавой луже — разместив свой автомат на ногах, а напротив нее — располагался труп молодого парня, сидящий у стены и смотрящий на нее пустым взглядом, в котором больше не было искры жизни. Его руки безвольно лежали, выставив ладони вверх на всеобщее обозрение, а рот был открыт — мышцы больше не держали ни единой кости.

— Тоже устал, да? — словно обращаясь к нему тихо произнесла Элис, — давай просто отдохнем.

Девушка сняла шлем с себя и прислонилась затылком к все еще горячей стене. Элис слышала громкие крики и требования сдаваться, эхом прокатывающиеся по лестничному пролету, шум стрельбы, взрывы за окном на улице — даже те, что стали звучать намного громче — подобные недавнему взрыву бомбы. Все это для девушки перестало иметь значение, и она просто смотрела в потолок, слушая оркестр играющий песню войны.

Альфа направлялась вверх по лестнице. Генри шел впереди, как самый боеспособный участник отряда, Итан помогал Лорену передвигаться, а Эмили была той, кто смотрела за тылом. Весь путь до нужного им этажа девушка пыталась активировать свои чувства, которые она применяла на тренировках, но как это сделать, Эмили даже не понимала. Может, нужно сложить определенно образом пальцы или сказать какие-то слова. Она вспоминала по пути фильмы, которые смотрела про супергероев — у них ведь такого ничего не было. Просто появлялся лазер из глаз — одним лишь взмахом они вызывали лед или пламя.

— Что за глупость, — тихо себе под нос пробурчала Эмили.

“И правда”, — задумалась она уже мысленно, — “я ведь не супергерой, а это не какой-то фильм. Это все моя фантазия.”

Так раздумывая и иногда споря сама с собой, Эмили не заметила, как она вместе с отрядом находились на нужном им этаже здания. Генри расположился у входной двери, которая по предположениям должна была вести в квартиру с окнами, выходящими на улицу. Лорена пришлось оставить у стены, при штурме он был бесполезен и он это прекрасно понимал и сам. Заходить решили втроем.

Никаких слов не было произнесено, только переглядывание и жесты. Им нужна была неожиданность. Дверь в квартиру была закрыта. Итан объявил о готовности, приставив винтовку к замку. Прозвучала короткая очередь. Итан резко открыл дверь и впустил штурмовую пару вперед, заходя за ними следом.

— Всем на пол! Полиция! — громко крикнул Генри идущий впереди тройки. Это то, что он не ожидал даже от самого себя, старая привычка давно минувшего прошлого вдруг дала о себе знать.

В дальней комнате послышалось шорохи. Генри и Эмили двинулись вперед, осторожно и аккуратно проверяя каждую комнату в этой огромной трехкомнатной квартире. Женщину, которая лежала на полу, они обнаружили в последней комнате на осмотре — спальной. Генри выдохнул, на вид она не представляла никакой угрозы, а значит, они все еще оставались в мнимой безопасности. Эмили же позволила себе опустить оружие.

— У нас гражданская! — крикнул Генри, чтобы обозначить для прикрывающего их Итана ситуацию.

— Понял, — крикнул в ответ Итан и тут же направился к Лорену.

— Генри убери уже оружие, — уверенно обратилась Эмили к своему напарнику, медленно подходя к женщине.

— Не убивайте, прошу, — взмолила дама солдат все еще представляющих ей угрозу.

— Мы вас не троне… — Эмили не успев закончить, была перебита Генри.

— Встаньте медленно, держите руки так, чтобы я их видел, — его все еще напрягала ситуация и он не позволял себе расслабиться. Он задавался вопросом: “Почему она здесь?”

Женщина, повинуясь приказу, начала медленно вставать, держа руки над головой. Подозрительность для Генри начала расти с каждой секундой. Женщина была одета в прогулочную одежду — джинсы, кроссовки и майка едва сдерживающая ее большой бюст. Генри пытался вспомнить — видел ли он ее в толпе? Несколько минут они так и стояли — Генри держал на прицеле женщину, которая дрожала от страха, а Эмили боялась перечить сейчас своему напарнику.

— Она координатор, — уверенно произнес Лорен, который зашел в комнату вместе с Итаном, — вот доказательство, — Лорен показал бинокль, который нашел в квартире.

— Стойте! Это не мое! — закричала женщина в ответ на увиденный предмет, но Генри уже подходил к ней со злым от ненависти лицом.

— Стой! — крикнула Эмили, пытаясь остановить того от того, что она себе представила.

Но Генри не обратил на это внимание, он грубо и с силой завернул руки девушки ей за спину, точно причиняя боль, потому что она кричала об этом. Достал один из турникетов и стянул ей запястья. Резко поднял и понес в другую комнату — гостиную. Там же бросил ее на диван и, приставив ствол к ее голове, начал свой допрос. Итан смотрел, как Эмили, оставшаяся в спальной вновь, стоит неподвижно, словно смотрит в одну точку. Лорен же наблюдал за действиями Генри, держа наготове свою винтовку направленную в сторону женщины.

— Слушай внимательно! — Генри говорил со злобой и ненавистью, но держал уверенный тон — он здесь и правда был король ситуации, — говори, где твои дружки или я вышибу тебе мозги!

— Я не знаю. Правда, не знаю! — сквозь слезы и страх женщина пыталась докричаться до неизвестного ей человека.

— Раз.

— Не знаю!

— Два.

— Правда. Это правда!

— Три, — в этот момент Генри дернул свое оружие в сторону и нажал на курок. Один выстрел — одна пуля вошла в пол комнаты.

— Хватит! Прекратите! Я не знаю! — испуганное лицо женщины все в слезах и соплях, кричащая и молящая его, возможно, навсегда отпечатается в памяти Генри.

Парень поднял голову к потолку, глубоко вбирая в себя воздух. У него нет никаких доказательств ее вины кроме бинокля — он чуть не пристрелил возможно мирного человека, который никак не представлял ему угрозу для жизни. Генри знал, что такое случается, в его полицейском прошлом он несколько раз сталкивался с такими случаями. И сейчас он чуть не совершил эту ошибку.

— Лорен, возьми командование, — Генри сел на диван рядом с женщиной, уставившись на черный экран телевизора.

— Так, выдохнули. Вдохнули и пришли в себя, — произнес Лорен спустя минуту после случившегося, — нам нужно работать. Занимайте окна.

— Отряд Шершень-Три штурмует левое здание в двадцати пяти метрах от покинутого БТРа. Повторяю, — прозвучала информация в командирской рации Генри, — продолжайте выявлять огневые точки врага.

Как бы ни хотелось Эмили, но ей пришлось отбросить сейчас в сторону все свои скапливающиеся эмоции. Огромный клубок, окутывающий все ее тело, и желающий вырваться из заточения — ей невероятно трудно было сдерживать его, но если Эмили поддастся им — все пойдет по одному месту — они захватят ее полностью и не отпустят очень и очень долго. Даже сейчас, сидя у окна — наблюдая за тем, что происходит на улице — ей приходилось сдерживаться изо всех сил и выполнять свою работу.

Вся трасса недалеко от взрыва была взрыта небольшими ямками от пуль, крупными — от разрыва гранат. Несколько БТРов до сих пор горели, остановившись на полпути — в нескольких метрах от заветного укрытия. Белый дым постоянно обновлялся, загораживая обзор в районе взрыва. Люди до сих пор кричали от боли — медленно умирая от ран — без возможности на спасение. Шквал свинцовых пуль был настолько плотный, что казалось, его можно было увидеть.

Эмили видела отряды солдат Krieg Korps, которые прятались за укрытием, пытались хоть как-то огрызаться своим противникам. Видела танки, которые стояли, направив свои стволы на здания, стояли — прикрывая пехоту своей броней, давая хоть какое-то укрытие помимо стен зданий. Все это — вся эта ситуация от начала взрыва на Эмили оказывала шокирующий эффект. Повсюду смерть и кровь, ей начало казаться, что прямо сейчас в окно залетит какая-нибудь граната или какой-то идиот решит дать очередь — и она умрет. Ей было страшно, страшно за свою жизнь. Она не хотела умирать. Она хотела жить.

Но чтобы жить — нужно действовать — нужно что-то делать и Эмили через силу, пробираясь сквозь свой собственный страх, заставляла себя действовать. Она пыталась разобрать, где находятся боевики, откуда ведут огонь. Пыталась разглядеть хоть что-то в полной суматохе, что постоянно ее отвлекало. И она ощутила нечто странное, но в то же время знакомое чувство. Ощущение присутствия людей. Вначале Итана, что сидел по другую сторону окна, потом Лорена, что был у окна в гостиной, сидящего Генри рядом с женщиной. Ощутила их как некую дымку на грани своего сознания и медленно, но с каждым мгновением это ощущение усиливалось — разрасталось. Множество дымок, десятки в здании, где они находятся — сотни в ближайшем радиусе от дома.

И Эмили, наконец, почувствовала, слегка увидела сквозь белый дым маленькие дымки людей, сгруппированные в комнатах в других зданиях. Она сомневалась, сомневалась, что это ей не чудится, что все это на самом деле, правда, а не какое-то ее банальное воображение. Что она не сходит с ума на фоне этого. Где эта грань между безумием и здоровым разумом? Эмили не находила ответ.

— Вижу огневую точку на пятом этаже в левом здании рядом со взрывом, подтвердите, — послышался голос Лорена в наушниках Эмили.

Вот чего ей не хватает — взгляда со стороны. Доказательства других людей. Эмили обратила внимание на эту точку и убедилась в реальности, она ощущала там дымок присутствия людей.

— Да, подтверждаю, оттуда видны всполохи огня, — подтвердил уже Итан, — Генри информируй.

Эмили было трудно решиться на важный для нее шаг. Она боялась, что ей не поверят, сочтут сумасшедшей или воспримут не всерьез, но… Прямо сейчас гибнут люди, она не знает, что с Элис и ей больно в душе от того, что происходит. Эмили хотела закончить все это быстрее. Закончить эту бессмысленную по ее мнению бойню.

— Я знаю, где все остальные, — тихо произнесла Эмили в рацию, закрыв глаза и по щекам, начали скатываться слезы.

— Где? — тут же спросил Лорен.

— Я не уверена, что они на самом деле там, но я знаю, что они там, — Эмили с тяжестью давались эти слова, потому что она сама до конца была неуверена в них, что если там находились гражданские? Что, если она ошибается?

— Эмили, мы проверим твои догадки, просто скажи, куда нам обратить внимание, — спокойно и уверенно ответил ей Лорен.

И она начала перечислять, продолжая концентрировать свое внимание на этом возникшем ощущении. Десятки огневых точек на разных этажах, в разных квартирах, в нескольких домах. Если ее догадки были верны, то все, кто сейчас находятся на улице, зажаты почти что со всех сторон. Эмили приходилось повторять снова и снова, пока Итан с Лореном не удостоверились в первой десятке.

— Генри, передавай все, что скажет Эмили, — странным, несколько заторможенным голосом произнес Лорен по рации.

Несколько минут в рации звучали только голоса Эмили и Генри, ему приходилось дублировать каждое ее предложение в командирскую.

— Принял, Европа-Два-Три, — сухой мужской голос ответил в конце радиопередачи.

Эмили очень надеялась, что не ошибалась. Даже сейчас, ей не хотелось видеть еще больше смертей мирных граждан — они лишь оказались жертвами этого конфликта. Отпрянув от окна, она уселась рядом с ним, упершись спиной в стену. По щекам безостановочно текли слезы. Эмили начала нещадно стирать их руками, но они все текли и текли.

— Цветок-1, уничтожить под ноль следующие дома, — Генри начал слышать приказ в командирскую рацию, шесть домов. Шесть домов было приказано уничтожить полностью, — используйте все, что имеется. Пехоте всеми возможными способами — обеспечить плотный огонь для подавления противника. Готовность пять минут.

— Пять минут готовности, — произнес в отрядную рацию Генри.

— До чего? — решил уточнить сразу Итан.

— До расхуяривания этих ебанатов, — злобно, гневно произнес Генри, — готовьте винтовки.

Пять минут, как мало и в то же время много времени — особенно когда находишься там на передовой под плотным огнем противника. Когда над головой свистят пули, недалеко от тебя взрываются гранаты, вздымая облака дыма и бетонной крошки. Когда горячий воздух проникает в твои ноздри. Когда вокруг кричат люди, кто от ранений, кто от паники и страха. Когда за эти пять минут ты наблюдаешь, как твои люди, с которыми ты стоишь здесь и пытаешься выжить — падают замертво.

И в то же время некий мандраж, нетерпение пробирает тебя от того, что сейчас будет. Ты можешь лишь представить это, но увидеть воочию эту мощь, перед которой человек становится подобен букашке, не передать словами и образами. Пять минут отделяли солдат Krieg Korps от того, что ждали все находящиеся там. Дать отпор, тем, кто в них стреляет. Жесткий удар по их наглым лицам.

И когда белый дым начал рассеиваться, проявляя силуэты домой, был отдан приказ начать операцию. Огонь со всех винтовок, с улиц, переулков, из зданий в которых успели засесть солдаты. Мощнейший шквал подобный бурану накинулся на противника, заставляя того прятаться, укрываться, бояться за свои жизни и постепенно уменьшать ответный огонь — и в это время, когда они уже думали, что были в безопасности. Девять танков дали одновременный залп из орудий, распределяя огонь по шести зданиям. Огромные болванки вызывали мощнейшие сотрясающие здания взрывы, откалывая части стен. Оголяя противника перед летящими пулями.

Боевики падали из появившихся дыр, падали на бетонную трассу, разбиваясь о нее. Их тела, их кости деформировались, принимали неестественную позу, и даже те, кто выжил после падения — кричали от неописуемой боли в их телах. От горящей кожи, от осколков, пробивших их. Некоторым везло еще меньше, на них обрушивались части зданий, превращая их в бесформенное нечто, ломая все, что можно и разрывая по частям. Всего лишь тридцать секунд и последовал второй залп танковых орудий, вновь делая немыслимые разрушения. Боевики, что не успевали укрыться, убежать — разрывало на куски, летящие в сторону их более удачливых напарников. Стоявший грохот, разносился по всему Дантая до каждого дома и каждого мирного человека, что находился здесь. Какофония звуков — выстрелов, свист пуль, крики людей, падающие обломки зданий утопали. Утопали в следующем залпе танковой роты.

Один из боевиков выжил, как ему казалось, он полз, крича своим собратьям по оружию, крича, не слыша себя. Ему оторвало нижнюю часть туловища, его кишки разматывались вслед за ним, как и тянущийся кровавый след. Страх, животный, самый безумный и всепоглощающий страх сейчас испытывал каждый из боевиков, видя, как их разносят буквально на части. Вновь залп, поглощающий все звуки.

От фасада домов не осталось уже ничего, обрушившись вниз, он закапывал под собой все тела, что были рядом — даже тела мирных жителей, что до сих пор ждали помощи. Тяжелый густой дым окутывал все вокруг, крошка летела во все стороны. Снова залп, снова и снова. Здания начали наклоняться, вот-вот обрушившись и вызывая страх погребения под собой еще тех, кто как-то успел выжить. Те, кто решил бежать, выбегать на улицу, спасаясь — расстреливали на месте. Их тела просто начиняли свинцом, так что они даже успевали сделать па, перед тем как упасть замертво. Там, куда вот-вот обрушатся дома.

“Это безумие… это моя вина…” — мысли Эмили словно вата едва проявлялись в ее сознании, слыша этот ужас, происходящий на улице, чувствуя вибрацию стены от каждого залпа и падения стен домов — но она не могла пошевелиться, даже дернуть бровью, усталость сковала тело до полного изнеможения, осушая даже горло.

— Слышишь это? Слышишь эту прекрасную мелодию? — Элис смотрела в потолок, внимательно слушая происходящие события и словно обращаясь к своему немому и мертвому собеседнику, — это мелодия войны. Мелодия моего детства. Колыбельная перед сном.

Последующие залпы завершили начатое. Дома начали падать, складываясь и накренясь на трассу. Один за другим — поднимая столбы серого дыма взмывающие ввысь и разлетающиеся в стороны. Окутывающий многие метры вокруг себя — застилающий все — улицу, дома, бронетехнику и солдат Krieg Korps. После чего наступила тишина — долгая тишина — нарушаемая лишь звуками, работающих двигателей танков — машин несущих смерть и абсолютное разрушение.

Так, резко начавшийся конфликт в Дантае, подходил к своему концу.

В течение целого часа была относительная тишина и спокойствие для солдат Krieg Korps. Иногда, очень редко звучали выстрелы в округе от взрыва — добивали оставшихся боевиков. Обеспеченное затишье позволила случиться самому главному — эвакуация раненых и мертвых солдат Krieg Korps. Полевой медицинский штаб развернули почти у самого въезда в город, там откуда “Цветок-1” и заезжал. Все оставались на своих местах, высматривая возможных противников в округе, пополняли боекомплекты и наконец-то могли хоть немного, но расслабиться. Осевший дым, пылью покрыл улицу и технику, припорошил давно сгоревший БТР.

Итан, Генри и Лорен за это время успели поспорить между собой, что им делать с женщиной, которая до сих пор лежала на диване связанная и не знала своей дальнейшей судьбы — но которая никак не сопротивлялась и даже не кричала. Было решено оставить и отпустить ее, как только они будут уходить из квартиры. Все же Генри чувствовал вину за то, что сделал, да и доказательств так и не нашлось больше. Эмили весь этот час отдыхала, ее силы медленно, но возвращались, по крайней мере, она смогла попить.

К Элис иногда заглядывали солдаты, что находились в доме, за это время они успели отнести трупы мертвых боевиков к входной двери. Иногда они посматривали на мирно дремавшую девушку, иногда будили ее, чтобы удостовериться все ли нормально и не нужна ли ей помощь. Элис им говорила лишь одну фразу, о том что хочет поспать.

Все солдаты Krieg Korps ощущали усталость, которая волнами накатывала на них и когда в командирской рации объявили о скором подходе “Цветок-2”, народ обрадовался. Обрадовался тому, что это означало — проблем у другой бригады не возникло и береговая линия теперь под контролем Krieg Korps.

За час тишины, те, кто был более живее — отправили на поиск пострадавших мирных жителей, поиск еще живых — но по итогу, в живых остались лишь единицы, но их участь была незавидная. Все останутся инвалидами на всю оставшуюся жизнь, если не смогут найти способ получить киберпротезирование. А эта вещь не из доступных. Скорее всего, корпорации выкинут их, как ненужный актив на улицу, предоставляя самим себе.

Спустя еще один час тишины и полного отсутствия других боевиков, было принято решение снять группы с постов, тем более что в ближайшее время “Цветок-2” должен был прибыть на помощь. В это же самое время небольшой отряд БТРов при поддержке одного танка направились в корпорационный район, для его захвата — проведенная более тщательная разведка уже на местности, не выявила больше никаких сюрпризов.

Элис разбудили солдаты, которые снимались с поста, сказав ей, что можно выходить на улицу. Надев шлем на голову и закрепив его, девушка взяла в руки свой автомат и медленно встала, опираясь на стену. Кровь давно уже впиталась в пол, оставляя лишь темные бордовые напоминания о себе — как и засохшая кровь на одежде Элис. Перед спуском, она выпила воды и умылась — тщательно и долго, словно пыталась смыть с себя что-то, что ее начинало тревожить.

Уже на улице Элис увидела последствия этой бойни, того, чего она не замечала в пылу своего сражения. Это была полная разруха, которая отдавалась ей воспоминаниями. Отчасти для себя, она не увидела ничего нового. Лишь напоминание о прошлом.

Элис медленно шла, к разрушимся зданиям, иногда выбивая камни из-под ног и отправляя их в свободный полет. Она шла к тому самому месту, где стояло разорванное туловище танка без башни — к месту, где все началось.

Эмили очнулась от сильной тряски, ее будил Итан.

— Не знаю, хочешь ли ты, но мы можем выходить из здания, — его голос был ужасно противен, он говорил это так, словно жалел ее или не хотел, чтобы она увидела последствия всего этого.

— Я пойду, — отрешенно произнесла Эмили, осторожно поднимаясь на ноги с помощью Итана.

Альфа выходила из квартиры в полном составе, оставляя владелицу одну, перед этим, конечно, развязав ей руки. Генри помогал идти Лорену, а Эмили шла, опираясь на Итана. Они шли молча и, казалось, никто даже не хотел и начинать разговор — да и разговаривать было не о чем — все, прекрасно понимали, что их ждет.

Когда они уже вышли из дома — перед ними предстала ужасающая картина последствий операции. Эмоции захлестнули, полностью захватывая разум Эмили.

“Это полнейшее безумие… зверство… почему это происходит… из-за чего все это началось…” — Эмили позволяла себе лишь молчаливые слова в голове, ей нельзя было озвучивать их — нельзя ради людей, что идут подле нее. Они сами прекрасно видят это. — “я так не могу…”

Эмили остановилась, воспротивилась движению Итана, обмякла на мгновение и упала на колени. По ее щекам вновь текли слезы, а изо рта раздался отчаянный, душераздирающий крик. Крик самого ее естества, ее души, которая металась и рвалась на части, видя весь этот ужас перед глазами.

— Эмили, перестань… — тихо произнес Генри, обернувшись с Лореном, по его щеке прокатилась слеза, а голос задрожал, — прошу…

Словно по какому-то мановению руки, каждый из парней припал к земле крепко обнимаясь — крепко обхватывая Эмили, и по их щекам потекли слезы.

Элис стояла перед той самой воронкой от взрыва бомбы, которая разорвала бетонную трассу в труху, оставляя громадную дыру в земле. Взгляд девушки медленно переходил вдаль, позволяя себе увидеть полностью разрушенные дома, под обломками которых все еще находились трупы — разорванные и искалеченные; части тел разбросанные по округе и тысячи — десятки тысяч гильз — усыпавшие этот постапокалиптический пейзаж подобно выпавшему снегу. А там дальше, в нескольких сот метров она видела мигающие неоновые вывески зазывающей рекламы, многочисленные фонари в разных цветах и надписи над магазинами — цветастые и красивые.

Элис слышала крик, женский, так легко узнаваемый, но не позволяла себе повернуться.

ВО ВРЕМЯ ВЫПОЛНЕНИЯ БОЕВОЙ ЗАДАЧИ ПОГИБЛИ:

РЯДОВОЙ:

ДЖЕЙМС БРАУН —— КИРИЛЛ НОВИКОВ —— ГЕНРИ УОЛТОН

ПАБЛО ЛОПЕЗ —— ФРАНЦИСКО РИЗ —— РАЛЬФ ШИФМАН

ЙЕН РУСТ —— КАРЛ УРБАН —— ХАНС ГАУК

АВГУСТ БОГЕР —— ДАВИД СТЕЙНИЦ —— ЛУИ КЮСТИН

МОРРИС САРТР —— БАД АЛЕМАН —— ВИЛЬЯМ БЕРГЕР

ДЖЕЙКОБ ДАНСБИ —— ДИЛАН ДЕБО —— КАЙЛ ЭРВИН

МАКС ФАРРАНД —— НОРМАН ЭСКУДЕРО —— РИЧ ГЕЙБЛ

РОБ ХАРДИ —— ГЮНТЕР АЛЬБЕРС —— ЛЕОПОЛЬД АНДРЕ

АНТОН АММАН —— БРУНО АЙХИНГЕР —— ДИЕТЕР КРАУСС

КАРЛ ВОЛЬФ —— ТЕО ТОРЕЗА —— ЛИША ЛАГРАНЖ

ДЕБ МОНЕ —— ДАННЕТ КУН —— МЕЙБЛ ВИЦ

ЛИ ХЭТТЬЮ

РЯДОВОЙ ПЕРВОГО КЛАССА:

ЙОХАН ШМИДТ —— ТОМ ДЖЕЙМС —— УИЛЛ ЯЗОВСКИ

ФИДО РАУ —— ХЭНК ВИТТЕ—— СПЕНСЕР ЛАМ

СЕЙМУР РЭНДЕЛ —— ОРМАН ДЖЕССИ —— МАЛКОМ ПАЛЬ

КУИН КАЦ —— КЕН ЛАМБДИ —— ДЖИММИ ДЖЕЙМС

ДОЛЛИ МУРМАН —— ДЖЕС КАГАН

КАПРАЛ:

ЭРНЕСТ ЦЕТТЕЛЬ —— СИД МАРТИНЕС —— РЭД ТАЛЛИ

БРУНО ОЛЛИ —— КЛАУС МЭТТИС —— ГЕНРИХ ДИРКШНАЙДЕР

ЛЮК МАККЛЕЙН —— КОРТНИ ПАКСТОН

СЕРЖАНТ:

АДРИАН МОЕН

ПОЛУЧИЛИ РАНЕНИЯ 78 ЧЕЛОВЕК.

Часть 2. Глава 6

Элис встретится со своим отрядом, когда эмоции, что захлестнули их и нашли выход в слезах и крике — отпустят. Молодая девушка, чья форма почти вся заляпанная кровью, а бронежилет в рваных дырах, медленно подойдет к своим товарищам — друзьям. Элис было тяжело смотреть на их лица, осознавать, что они наконец вместе и что они живы — ведь все это время, рация молчала. Рука потянется к аппарату связи, пока такие же пребывающие в шоке от встречи товарищи приходили в себя. Элис, открыв подсумок, вытащила прибор — верхнюю часть, за которой на проводе вытягивалась и нижняя — перебит надвое.

— Рация сломалась, — едва сдерживая подкрадывающийся смех, с легкой улыбкой произнесла девушка.

Генри, Лорен и Итан просто стояли и смотрели на эту картину — на внешний вид Элис, на выражение лица и проступающие эмоции. Парни не знали, как им реагировать — задаваясь чуть ли не одновременно вопросом: “Что с ней произошло?”

— Да плевать! — Эмили тут же отреагировала и побежала навстречу к своей подруге, — ты жива! Жива! — крепкими объятиями она схватила Элис, так словно бы никогда и ни за что не хотела бы ее больше отпускать.

— Да… — неуверенный ответ выбрался изо рта девушки, как и столь же неловко она стояла, не зная, что теперь делать.

— Я переживала… переживала, что с тобой? — Эмили продолжала крепко обнимать свою подругу, не веря своей маленькой частице счастья в этом аду.

— Нормально, — после этих слов Элис позволила себе неумело обнять подругу в ответ.

Некоторое время девушки стояли, обнимаясь, а парни не хотели нарушать их воссоединение — да и говорить, спрашивать о чем-то сейчас — было излишне. Элис жива и стоит на своих ногах — этого уже было более чем достаточно. Нарушил их идиллию лишь приказ в командирскую рацию Генри, в которой сообщалось, что “Цветок-2” въезжает в Дантай, а “Цветку-1” готовиться к передислокации.

— Нам пора, — произнес Генри, когда эхом разносился приближающийся шум техники.

С этого момента — Европа-Два-Три не проронит ни слова. Генри лишь похлопает Элис по плечу, когда выдастся возможность и слегка улыбнется, Итан позволит себе приобнять девушку, а Лорен лишь молчаливо кивнет. Слов просто не находилось, даже у Эмили.

Их погрузят в грузовик вместе с другими солдатами “Цветок-1”, чтобы отвезти на место отдыха. Поле боя быстро удалялось из виду, а после исчезло за одним из поворотов дороги, оставаясь сейчас только в памяти солдат. Улицы сменялись одна за другим, показывая военным свое дружелюбие к гостям. Цветастые здания, выкрашенные в разные краски; неоновые вывески реклам, завлекающие прочитать их и узнать, что же за продукт они пытаются продать; различная архитектура зданий от футуристической до старинных — выглядящие аляповато среди современных построек; людей, что решили покинуть свои квартиры и узнать последствия конфликта — убедиться лично. Кто-то из жителей даже радостно махал в сторону проезжающих грузовиков с военными, а кто-то смотрел с ненавистью.

Элис даже успела заметить одно из самых красивых зданий, которые ей приходилось видеть за всю свою жизнь. Пятиэтажное здание, раскинувшись вширь на многие метры, было выполнено в современном китайском стиле, совмещая старинный. Множество высоких изогнутых крыш, стоящих на колоннах, которые были украшены различными неоновыми фигурами; десятки скульптур изображающих как людей, так и животных; вывеска в виде экрана, который занимал добрых два этажа — на котором была лишь одна надпись: “Tiāncháo”, и анимация голубого неба с медленно пролетающими облаками, среди которых резвился красный китайский дракон.

До самой остановки солдаты не проронят и слова, никому из пассажиров грузовика не пришли в голову фразы, которые можно сказать. Элис все это время наблюдала за окружением города, что пролетало мимо, которое будто кричало — ничего не случилось, все как всегда. Иногда в ее разуме всплывали картины прошлого, когда после ночных операций в городе — ей нужно было вставать и идти в школу — по улицам, на которых патрулировали солдаты одной из сторон, изредка наблюдая разрушенные дома. Это странное ощущение нормальности, когда люди убивают других людей, а тебе сегодня нужно сдавать тест.

Грузовик остановился в корпоративном районе и подошедший сержант приказал всем разгружаться, после чего, начал перечислять списки, кто и где будет располагаться.

— Отряд Европа-Два-Три, триста пятая комната, — громко сообщил сержант и передал ключ-карту подошедшему Генри, после чего продолжил информирование.

Местом размещения солдат Krieg Korps служил корпоративный отель для работников местной корпорации “Hóngsè de huā”. Даже несмотря на то, что эта корпорация никогда не была известна даже по всему Китаю, само здание было выполнено с достаточным шиком. По сравнению с обычными постройками в жилых районах Дантая, эта — была новой или, по крайней мере, такой казалось на первый взгляд. Внутреннее убранство сразу давало понять, что это отель не для обычных людей — всюду разного рода мебель, скульптуры, светильники — и никакого китайского стиля, только футуризм. Здесь было также то, что не встретить, просто прохаживаясь по дешевым заведениям — роботы.

На ресепшене Европу-Два-Три встретила симпатичного на вид девушка в белом коротком платье, чьи зрачки постоянно мигали, а на ее лбу был код. Андроид мило поприветствовала гостей и спросила о цели визита, предложила помощь, но когда Генри просто продемонстрировал ей ключ-карту — пожелала приятного время пребывания в номере и рассказала, как найти нужную дверь. Итан лишь на мгновение задержался, внимательно осматривая девушку, едва сдерживая себя от того, чтобы не начать высказываться прямо сейчас.

Подняться было решено на лифте, точнее, так решил Генри, а остальные все еще просто молчали и не решались нарушить это спокойствие. До самой квартиры все то и дело рассматривали это вопиющее выставленное богатство. По коридорам отеля изредка проезжали роботы с различными принадлежностями. Здесь были даже голографические номера дверей, которые светились красным, зеленым или белым в зависимости от ее закрытости. Все удивлялись этому, кроме Лорена, на которого немного коса изредка посматривал Итан.

Динамик двери отозвался легким писком и послышался щелчок после того, как Генри приложил ключ-карту к считывателю. Европа-Два-Три вошла внутрь и здесь их обычный мир рухнул окончательно. Номер люкс, да что там, это был чуть ли не президентский уровень.

— А-ХУ-ЕТЬ, — едва произнесла Эмили от удивления.

Удивиться было чему — все было выполнено в бело-черном стиле с выдержанным минимализмом, но таким, что ты поражаешься дизайнерскому гению мысли. Причудливые формы мебели, дверных замков, здесь даже была статуя девушки, выполненная из одной стальной нити. Эмили разглядывая все вокруг, первой шагнула на небольшой порожек, отделяющий зону входа и саму квартиру — прозвучал милый женский голос, сообщающий вначале на китайском, а потом на общемировом, что гостям следует сменить обувь на тапочки. В этот же момент подсветка обувницы стала светить ярче и даже открылись откидные ящики.

Всем пришлось снимать ботинки и менять их на мягкие тапочки, но на этом все не закончилось — каждый шаг по полу оставлял после себя различного цвета следы, которые медленно разбегались в разные стороны исчезая. Эмили вела себя сейчас словно ребенок, множество раз наступая на одно и то же место и каждый раз с удивлением, смотря за этой технологией.

Пройдя небольшой коридор, отделявший основную часть квартиры от душевой и туалета — отряду предстало помещение, в котором им предстояло отдохнуть. Громадный массивный диван черного цвета, расположенный прямо напротив окна, занимал чуть ли не половину комнаты. Справа располагалась небольшая барная стойка, к которой были придвинуты стулья, а чуть дальше множество кухонных шкафов. Различные картины, статуи и скульптуры можно было разглядывать чуть ли не ближайшие часы — настолько они были искусны.

— Мы точно не ошиблись номером, Генри? — вдруг спросил Итан.

— Нас бы не пустили в другой, — подметил Лорен, — здесь хорошая охранная система.

— Лорен прав, — Генри медленно подошел к спинке дивана и будто не доверяя своим глазам — притронулся к обивке, — будем считать, что нам повезло.

— Я в душ, — тихо произнесла Элис и сразу же направилась в ванную.

— Вы посмотрите только! — воскликнула Эмили, стоя рядом со скульптурой полуобнаженной девушки, — посмотрите, какая красота, а детализация.

— Эмили… — Генри отмахнулся в ответ и уселся на диван.

— Что?

— Там еще мужики есть, — показал Итан в сторону скульптур полуобнаженных парней, которые держали на своих плечах стойку бара.

Так и прошло несколько минут, пока парни усевшись на диван и скинув свои вещи подле, слегка приходили в себя, а Эмили тем временем изучала достояние искусства в пределах одной комнаты. Они даже не сразу заметили коробку, которая стояла на столике перед диваном и сильно выбивалась из общего колорита. Простая картонная коробка, запечатанная черным скотчем.

Итан, взяв наглость в свои руки, решил ее вскрыть и, увидев содержимое, посмотрел на остальных присутствующих.

— Что там? — лениво и устало спросил Генри.

— Смартфоны, — Итан начал доставать их и класть на стол. Один за другим.

Это были те самые устройства связи, которые отобрали в первый день прибытия в ЧВК Krieg Korps. На каждом смартфоне, на экране была приклеена бумажка с фамилией и именем, а также кодом солдата. Всего четыре.

— Лорен, а твой? — спросила Эмили, беря в руки свой аппарат.

— У меня его не было, — тихо ответил парень и скрестил руки на груди.

— Здесь еще что-то, — Итан достал с самого дна бумаги, — наши досье.

— Че-его? — Эмили сразу протянула руку к Итану, чтобы забрать свое.

— Даже не думайте читать досье Элис, — в приказном тоне произнес Генри и взял свои вещи.

Снова наступило молчание, Итан лишь положил досье Элис под ее смартфон. Каждый из них окунулся в изучение своих вещей, даже Лорен. Тем временем Элис мылась в душевой кабине, прозрачные стенки которой сразу стали черными — непроницаемыми, как только она включила воду. Девушка стояла под душем в своей униформе, которая с каждым мгновением прилипала к телу. Тихая мелодия, едва слышно звучала в ванной и предназначенная, чтобы расслабить свою слушательницу — лишь нагнетала воспоминания.

“Элис видела множество людей, бегущих в ее сторону, убегающих от чего-то. Чувствовала чью-то руку — большую и мозолистую, которая держала ее маленькую ладонь, крепко обхватив. Подняв голову в сторону держащего, увидела солдата в черной униформе, которые стоял подле. Элис повернула голову в другую сторону — там стоял такой же солдат. Чувствовала, что она куда-то идет или ее ведут, сворачивая в сторону от толпы — уходя в переулок. Начала слышать крики людей, взрывы и пулеметные очереди.

— Давай поиграем, — прозвучал чей-то мужской голос позади нее.”

Дрожащими пальцами Элис начала раздеваться, подставляя оголенное тело под льющиеся струи воды, которые быстро стекали вниз. Грудная клетка девушки была покрыта синяками, а на ногах и руках проступали кровоподтеки. Элис опустила голову вниз, подставляя затылок под напор воды, медленно стала уменьшать на сенсорном экране температуру. Теплый душ сменился прохладным, а потом и вовсе стал ледяным — но девушка словно не чувствовала это, продолжая пытаться обдать свое тело куском льда. Из ее глаз, наконец, проступили горькие слезы.

Тем временем остальные из отряда предавались чтению своих досье, воспоминаниями, сохраненными в смартфонах. Прошлое, которого лишили, когда они вступили на путь наемника — настигло в самый неподходящий момент. Эмили листала фотографии, которых было столь много, что они занимали почти всю память электронного устройства — потом пошли переписки с коллегами, друзьями и подругами. Связи, конечно же, не было, как и возможности подключения к интернету — смартфоны перепрошили.

Итан резко кинул свои досье и телефон на столик. Молча встал и направился в сторону барной стойки. Остальные успели заметить перед выключением экрана фотографию симпатичной девушки с золотыми длинными волосами, которая показывала знак “V” и жизнерадостно улыбалась оператору, сделавший этот снимок. Генри и Эмили — промолчали, не желая поднимать эту тему. Лорен так же бросил свою папку на стол и, еле перебирая ногами, направился к Итану — к бару.

— Давай оставим их, — тихо произнес Генри обращаясь к Эмили, на что получил лишь молчаливый кивок. Они вдвоем аккуратно встали с дивана и направились в другую комнату, которую так никто еще и не успел осмотреть.

Итан беспорядочно открывал шкафчики, ящики в поисках чего-то. Парень действовал резко и с шумом, а на лице появилась легкая ухмылка. Лорен медленно подошел к барной стойке и, опершись на нее руками, встал за ней, наблюдая за бесчинством.

— Алкоголь в нижнем шкафчике справа, — подсказал своему товарищу Лорен, спустя минуту.

Итан с силой дернул дверцу, чуть не оторвав. Внутри находилось множество бутылок с различным спиртным от вин до более крепких, и на каждой из них были названия, такие, что Итан никогда не наблюдал в своей жизни.

— Блять, а нормального бухла у корпоратов нет? — выругался Итан, начиная перебирать бутылки, — Курахуши, вот че за ебанина?

— Курайоши, — поправил Лорен, — сладкий, с нежными медовыми и ванильными нотами вкус.

— Слышь, раз такой умный, — Итан достал десять бутылок, на взгляд, и поставил их на барную стойку, — какой из них лучше?

Лорен медленно осматривал каждую, иногда переводя глаза на своего товарища, который переминался со стороны в сторону, ему хотелось выпить — парень это прекрасно понимал.

— Это, — Лорен взял в руки бутылку коньяка Одри Ансиен, которую тут же перехватил Итан, начав ее открывать, — возьми снифтер.

— Иди нахуй, а? — Итан взял два первых попавшиеся в его поле зрения стакана “рокс” и начал разливать напиток — после придвинул один из них своему собутыльнику.

Спорить с человеком, который хочет выпить — Лорен точно не хотел. Он взял придвинутый стакан в руки, осторожно покрутил содержимое, чтобы хоть как-то раскрыть аромат напитка. Все это время Итан наблюдал за действиями парня, внимательно и нагло рассматривая.

— Блять, Лорен, — тон Итана окрасился злобой, — вот какого хуя, корпорат, который разбирается во всем этом дерьме, который, скорее всего, жил в такой роскоши и в ус не дул — поперся в это — ебаное дерьмо, а? Какого хера, Лорен?

— Все не так… — Лорен остановился, опустив взгляд, смотря на плавающую жидкость в своем стакане.

— Как не так? Вы же ебаные властители мира, судеб людей! Вы буквально можете позволить себе все и даже не думать ни о чем больше! — Итан заводился с каждой фразой, его вены на шее вздувались, а кожа на лице побагровела.

— Ты прав… Итан, — Лорен медленно опустил свой стакан на стойку, после чего наступила пауза в их диалоге. Итан смотрел на своего товарища по отряду, пытаясь остановить в себе растущие эмоции. Лорен же все это время неотрывно наблюдал янтарный цвет напитка — у него не находилось слов, чтобы объяснить, почему Итан сейчас не прав.

— За то, что мы живы, — тихо произнес Итан, стукнув края стакана.

— Да… — так же тихо ответил Лорен, и они одновременно выпили.

— Мою будущую супругу купил один из корпоратов, сделав ее своей игрушкой для утех… — тихо говорил Итан, пока его руки были заняты разливом новой порции алкоголя, — скажи мне, почему? Почему так случилось?

— Мне жаль Итан… все потому что корпораты… — Лорен пытался сказать это так, чтобы не задеть свои раны, но не вышло, — они не видят в нас людей, понимаешь? Мы лишь набор цифр для них. И с каждым годом работая там, ты все больше и больше уподобляешься им! Думаешь, что ты всемогущий бог, который решает жизни людей. Куда им пойти работать, как им блять работать! Какую прибыль даст тот или иной сотрудник и одним блядским росчерком пера ты выкидываешь их на помойку! Если они перестали ее приносить… — последние слова Лорен произносил тихо.

— И ты…

— Да, Итан. Да! Я был одним из таких же мудаебов. Распределял людей по работам, писал о каждом — характеристику, наблюдал за ними еще когда они были в школе! Я был тем самым, от росписи которого решалась судьба человека. Я был тем, кто выкидывал людей на помойки, и тем, кто перепродавал их другим корпам, — Лорен попытался встать на обе ноги, превозмогая боль, — Я не выбирал это, понимаешь? Такой же, как я поставил меня на эту должность. Цифры и статистика, характеристики, видеоинтервью, психологические тесты — это все, что они видят и это ВСЕ, на чем они основывают свои решения.

— Но как ты…

— Нет, Итан. Нет. Тебя с этой работы не перекупят, тебя не уволят, и своими собственными ногами ты не уйдешь! В моей голове куча информации о каждом работнике корпорации, как думаешь, они отпустят таких, как я просто так? — Лорен никогда не позволял себе рассказывать это, зарекся никого не втягивать в свое прошлое, но огонь ненависти уже захватил его разум, — я связался с еще более опасными людьми, начал копать под свою корпорацию. Мне обещали, что помогут мне уволиться — покинуть страну и дадут новую личность. Но… — Лорен ненадолго замолчал — его гнев сменялся раскаянием и чувством горечи, — но я влюбился. Влюбился в человека — которую ненавидел…

Вновь наступила пауза в их разговоре. Итан медленно взял свой стакан в руку и протянул перед Лореном, тот поднял свой, и они чокнулись перед тем, как влить в себя огненную воду.

Второй комнатой в квартире, выполненной в той же цветовой гамме, была спальня — в ней разместившись на кровати молча сидели Генри и Эмили. Здесь царил минимализм — несколько шкафов вмонтированные в стены, одно кресло и две тумбы с зеркалом между ними. Единственное украшение — картина с полуобнаженными девушками, веселящими в зеленом саду — висело над изголовьем кровати. Все обставлено по последнему слову моды и технологий — док-станции зарядки, голограммы, которые могли изменить атмосферу до неузнаваемости и полное отсутствие кабелей.

Генри отложив в сторону свое досье, принялся изучать смартфон — скроллить фотографии, которых было не так уж много — на половине которых была его семья — в особенности младшая сестра, которая любила фотографироваться. Потом он перешел к диалогам — простые семейные диалоги о том, что нужно взять еды на вечер или вопросы, как у него дела, все ли в порядке. Почему-то из-за всего этого у Генри защемило в сердце. Легкая тоска по обычной жизни, где тебе не надо было убивать людей, где твоя жизнь не на волоске от смерти. Крафтовое пиво, которое отец варил на кухне. Беготня за назойливыми ухажерами сестры. Все это было сейчас далеко.

— Эмили, прости, что так повел себя, — наконец Генри сказал слова вслух, что врезались ему в голову. Слова, которые он много раз говорил своей сестре, когда иной раз докапывался до ее очередного ухажера — и каждый раз делал это снова и снова, повторяя ошибки.

— Все нормально, — тихо ответила ему Эмили, отрываясь от своего смартфона и переводя взгляд на белую стену, по которой плавали голографические рыбки.

— Ненормально, я должен был сохранять спокойствие, — Генри тяжело давались эти слова, ему нечасто приходилось признавать свои ошибки, которых он бы хотел избегать всегда.

— Забей, все путем, — с этими словами Эмили встала с кровати и подошла к тумбам, напротив, проводя пальцами по поверхности — все еще избегая взгляда собеседника.

— Да блять, — выругался Генри, которого начала бесить эта ситуация — он же пытается извиниться. Парень откинул в сторону досье смартфон и схватившись руками за голову — уставился на ноги Эмили. — Почему ты так себя ведешь? Из раза в раз.

— Как так? — тихо спросила Эмили и развернулась, наблюдая перед собой сидящего парня, такого… беззащитного и слабого — в ее представлении — совсем другого, чем пару-тройку часов назад.

— Что бы не случилось, кто бы, что ни сказал, ты всегда натягиваешь улыбку и говоришь, что все нормально, — Генри опустил свои руки и посмотрел на лицо девушки, которое уже мило улыбалось ему в ответ. Он не понимал, просто не понимал, почему ее поведение, начинало его бесить. — А если бы я тебя ударил, если бы тебя ранили? Тоже все было бы нормально?

— Да… — тихо ответила Эмили, при этом улыбка не сошла с ее рта.

— Почему?

Эмили не ответила, лишь начала медленно подходить к Генри, кладя руки ему на плечи, поставила левую ногу на матрас и закинула вторую — садясь парню на колени. Улыбчивое лицо девушки было всего лишь в нескольких сантиметрах.

— Улыбнись, — с этими словами, Эмили быстро достала смартфон и сделала снимок засмеявшись.

— Эмили, я серьезно, — руки Генри, повинуясь инстинктам, легли на ноги девушки, но его выражение лица все еще оставалось серьезным.

— Ладно… — Эмили тяжело и шумно выдохнула, а улыбка с ее лица тут же испарилась, — просто не люблю, когда другие грустят из-за меня, да и вообще из-за чего-то.

— Мы могли умереть сегодня… любой из нас…

— Я бы не хотела, чтоб на моих похоронах люди плакали, — с этими словами Эмили уткнулась в плечо парня.

— Тогда по…

— Я люблю тебя, Генри, — Эмили, наконец, смогла сказать эти слова — слова, которые она последние недели хотела сказать ему, но не решалась. Они и правда могут умереть, даже сейчас, так разве не это ли лучший вариант, чтобы сказать, что она чувствует к нему — именно поэтому Эмили и решилась на этот шаг.

В их разговоре наступила тишина, Генри ощутил, словно удар тока прошелся сквозь его тело. Именно этих слов, он хотел бы никогда не слышать. Хотел бы, чтобы никто не произносил их, пока он здесь. Генри не знал, как отреагировать верно в этой ситуации, так чтобы Эмили поняла, почему он так поступает. Руки девушки спускались с его плеч, хватаясь за шиворот, с силой впиваясь в края одежды, она хотела услышать ответ, но также не позволяла себе нарушить эту гнетущую тишину.

— Ты эгоистка, — наконец Генри тихо нарушил молчание, стараясь найти подходящие слова, — говоришь, что любишь, но делаешь мне больно. Поставила меня в тупик и приставила ствол к виску, не давая мне выбора.

Эмили продолжала молчать, лишь еще сильнее сжимая руки. Ей было больно слышать это, но она ощутила, как руки Генри медленно — боязно — обхватывали ее за талию.

— Мы… ты можешь умереть, сегодня, завтра, через неделю, — Генри продолжал свой монолог, который давался ему с трудом — из-за кома, подкрадывающегося к горлу, — а мне потом что? Как мне потом с этим жить? Эгоистка, — после этих слов парень крепко прижал к себе девушку, опуская голову на ее плечо.

— Осел, упрямый, тупой осел… почему ты каждый раз отталкиваешь меня? — на глазах Эмили возникли слезы.

— Потому что люблю, — Генри с трудом смог сказать эти слова — из-за страха, страха будущего, страха ее потерять.

Плотная струя ледяной воды резко оборвалась, лишь изредка сбрасывая капли на обнаженное тело Элис. Девушка выдохнула, громко и с шумом — последние две минуты она ощущала этот пробирающий до самого сердца холод леденящий кровь. Элис это было нужно сейчас, чтобы сбить воспоминания, которые словно демоны хотели захватить душу. Нужно было освободить свой разум от всех мыслей, что догоняли ее и кричали — кричали голосами убиенных, которые она слышала и наблюдала за всю свою жизнь — включая и сегодняшних. Элис медленно подняла свою одежду — тяжелую и мокрую — бросила во что-то похожее на сушилку и включила технику. Тем временем, после того как выключился душ — подул теплый воздух — включилась автоматическая система сушки кожи.

Девушка взяла один из маленьких полотенец и накинула себе на голову — вытирая мокрые волосы — встала напротив зеркала и смотрела-смотрела в свои глаза. Ей показалось на мгновение, что увидела себя лежащую там в здании посреди трупов — моргнула — и вновь лишь отражение. Элис медленно развернулась и абсолютная нагая, лишь с полотенцем на голове — вышла из ванной.

Девушка прошла через коридор, входя в комнату, заметила Итана с Лореном у барной стойки, но, не обращая на них особого внимания, уселась на диван. На периферийном зрении Элис увидела свой смартфон — аккуратно взяла аппарат и включила. Картинка на обоях — берег пляжа, который омывался красной водой с гуманоидным существом вдалеке — показалась на экране. Пальцы Элис по привычке открыли игру, в которую играла последние годы. Красивая анимированная заставка тут же поприветствовала своего игрока и остановилась — выдав ошибку об отсутствии интернет-соединения.

— Kurwa, — выругалась Элис и откинулась на спинку дивана.

— Э-Элис, — обратился к ней Лорен все, еще стоя за барной стойкой, обернувшись на “незваную” гостью.

— Чего? — девушка лениво посмотрела в сторону парней.

— Может, оденешься? — улыбаясь, произнес Итан, указывая на нее пальцем.

Элис ненадолго застыла, пытаясь понять, о чем идет речь. Опустила взгляд на себя и увидела свое обнаженное тело. Лениво стянула с головы полотенце и расправив, накинула на себя.

— Так нормально?

— Д-да, наверное… — неуверенно, даже несколько стеснительно сказал Лорен.

Итан снял с себя куртку и протянул ее, подойдя к Элис. Девушка нехотя взяла и накинула на себя сверху. Парень видел по взгляду, что Элис словно не находилась здесь, была где-то там далеко — в глубинах разума.

— С тобой все нормально? — слегка беспокоясь спросил подвыпивший Итан.

— Да, просто постирала одежду… всю… — Элис все также лениво и странно говорила, а в ее руке до сих пор лежал смартфон — играющий заставку игры.

— Там еще твое досье, если хочешь — почитай, — Итан потянул руку к голове девушки — одернул себя, но потом все же взъерошил ее все еще мокрые волосы, — отдыхай, героиня.

Итан вновь вернулся к барной стойке к Лорену — они о чем-то начали перешептываться, тихо, так что до Элис лишь долетал белый шум. Ей было все равно, она смотрела в окно, которое было едва зашторено. Там за окном Элис видела медленно опускающиеся лучи солнца; здание, которое почти все светилось ярким неоном. Еще она иногда смотрела на голографических драконов, которые летали по стенам, а иногда и в самом помещении. Ее мозг будто бы отключил свою способность думать, позволяя ей лишь неотрывно смотреть на интересные вещи.

Так прошло около получаса, пока женский голос не озвучил, что за дверью посетитель. Лорен тут же попросил показать его и перед диваном — перед Элис — возникла голограмма стоящего за дверью. Высокий мужчина в черной униформе, на правой ноге была закреплена кобура с пистолетом в ней — а его серьезный взгляд с голубыми глазами и вечно недовольным лицом — Элис узнала бы где угодно. Девушка тут же подскочила и, схватив свой автомат, направилась к двери.

— Элис, — попытался остановить ее Лорен, а Итан тем временем уже начал движение в сторону спальни.

— Открою, — лишь крикнула Элис в ответ.

Дверь приоткрылась, и в сторону мужчины из проема показался ствол. Солдат невольно улыбнулся, но тут же вернул свое обычное лицо.

— Кинешь гранату — нажму на курок, — прозвучал девичий голос за дверью.

Мясников медленно поднял руки, а потом резко схватил за ствол автомата и уводя его в сторону от себя, потянул, вырывая из рук девушки. Краем глаза он заметил, что автомат АК-314К был без магазина. Дверь начала медленно открываться — предоставляя Мясникову странное зрелище — перед ним стояла полуобнаженная Элис, на которой висела куртка не по размеру, едва прикрывая ее девичье тело.

Мужчина молча вошел внутрь не разуваясь, по пути отдав автомат в руки Элис, которая молча шла за ним — отчего-то буравя его спину взглядом. В комнате уже присутствовали все — Генри, Лорен, Эмили и Итан, стоявшие у спинки дивана, они смотрели с удивленным взглядом на пришедшего к ним сержанта. Мясников прошел мимо них, лишь слегка окинув взглядом внешний вид солдат — остановился у столика перед диваном. Повернулся к своим бывшим новобранцам и показал им жестом — присаживайтесь. Все медленно начали садиться. Эмили заметила внешний вид Элис, но переборола себя и промолчала — не при сержанте уж точно.

Тягостное молчание Мясникова затягивалось, многие уже начали думать, что он вновь начнет кричать, особенно видя весь этот беспорядок на них. Все солдаты Европа-Два-Три неотрывно следили за глазами сержанта, который осматривал буквально все.

— Рад, что вы живы, и рад, что вы открыли мою посылку, — уверенно, но редким своим обычным голосом произнес Мясников, — но у меня для вас плохие новости. Случившееся сегодня днем событие — повлечет за собой большие последствия. Рядовой Фукс, сколько уйдет времени на фальсификацию видео?

— В-в… — Эмили поперхнулась, сглатывая застрявший, ком в горле, — в зависимости от сложности работы, но примерно от двух до десяти часов, сержант.

Мясников вытащил небольшой круглый предмет из кармана и положил его на столик. Нажал на него, и в воздухе появилась голографическая проекция видеозаписи момента взрыва в Дантае с одной из камер здания главной улицы — после завершения — остановилась на моменте огромного столба огня и пыли. Мясников отмотал назад до момента взрыва и увеличил изображение девушки в белом платье, которая держала букет роз и шла на танк с кричащим выражением лица.

— Она была той, которая взорвала танк и людей, — Мясников ткнул в ее лицо пальцем, — ее личность установили — Джиао Лин, студентка университета в Янцзяне. И дабы уберечь вас от вопроса, почему она это сделала, — Мясников переключил видео на голограмме.

Люди в черной униформе с эмблемой похожей на белого орла с черепом перед ним, держали на коленях женщину и мужчину. Они что-то говорили на китайском, а потом смеясь и крича начали отрезать голову мужчине, пока он дергался и пытался освободиться. Женщина в это время кричала, но ее начали раздевать. Мясников остановил видео в тот момент, когда один из этих солдат шел к объективу камеры, держа в руках отрезанную голову.

— Это были ее родители.

— Это… Это бесчеловечно! — Эмили вскочила на ноги, не в силах сдержать эмоции, — это же наши солдаты! КАК…

— Сядь! — громко крикнул приказным тоном Мясников и девушка подчинилась, — Джиао Лин, подумала так же, но это Korps 7.

Мясников снова отмотал назад, на момент, где он мог увеличить эмблему одного из солдат. На увеличенном изображении была четко видна крылатая семерка с пронзенным ей черепом.

— Korps 7, появилась после Сибирского конфликта. Подпольная группировка, которая известна в военных средах, как те, кто разжигают войну. До сегодняшнего дня — им это не удавалось, — Мясников достал пачку сигарет из переднего кармана куртки и закурил, — если вам еще не объясняли, то изначально вся эта компания в Китае должна была быть корпоративным конфликтом. Рядовой Майер, ты ведь был в Сибире, расскажешь, чем отличается конфликт от войны?

— Кхм… я служил в военной полиции тогда, знаю лишь что есть ограничения в используемых средствах уничтожения противника, а также — защита мирных жителей является первым приоритетом такого действа, сэр, — уверенно произнес Генри и посмотрел на сержанта.

— Если говорить в общем — верно, хотя это уже неважно. Со дня на день — Тихо Азиатский Конфликт перестанет существовать, — Мясников сделал долгую затяжку и выпустил крупный клуб дыма в сторону, — скажу прямо, без излишеств. Korps 7 — выполнила свою задачу. Дантай стал искрой, которая разожжет огонь войны по всему Китаю. Когда я говорю война, это значит, что все, что вы видели в Дантае сегодня — будет по всему фронту и вскоре — Дантай покажется вам лучшим событием в вашей жизни.

С этими словами Мясников потушил сигарету пальцами и положил окурок в карман штанов. Сержант смотрел на своих бывших новобранцев, давая им возможность осознать сказанное и понять будущую реальность, которая их ждет. Элис смотрела на Мясникова странным изучающим его взглядом, словно сомневалась, что он настоящий. Эмили была шокирована — в ее голове роились мысли, постоянно сменяясь друг другом, она не понимала — не хотела понимать и принимать это все. Лорен откинул голову назад на спинку дивана и смотрел в потолок, обдумывая сказанное — прокручивая варианты и пытаясь найти выход из этой ситуации. Итан смотрел на Генри, который с серьезным лицом смотрел на голографическое изображение с эмблемой и думал о чем-то своем.

— Но я пришел не за этим. Европа-Два-Три расформировывается, и вы вступаете под мое командование, — Мясников переключил видео на голограмме и там появился список погибших сегодня, — вы могли стать одними из них. Вам повезло выжить, но такого шанса у вас может не быть в дальнейшем, поэтому… я пришел сообщить вам о возможности покинуть это предприятие. Сегодня ночью — будет операция по уничтожению блокпоста Янцзяня для прохода войск — о ней я сообщу позже. Сейчас я даю вам возможность подумать над тем, хотите ли вы остаться в рядах ЧВК Krieg Korps или нет, понимая, что вас ждет в будущем. Если нет — вас спишут, как боевые потери после операции и отправят домой — подальше от этого разворачивающегося ада. Нужен лишь ваш ответ до начала операции.

— Что будет с нашими паспортами, личностями? Сэр, — не отрываясь от созерцания потолка, спросил Лорен.

— Если захотите — предоставят новые, и вы сможете выбрать любую страну для жизни, также предоставят работу.

— Звучит, как что-то невероятное, сэр, — продолжил Лорен.

— Хочешь сказать, что я вру, рядовой Ирис?

— Нет, сержант.

— Это ваш шанс и я даю его вам, но именно вы решает, что вам делать с вашей жизнью, — Мясников достал новую сигарету и начал крутить пальцами, — была бы моя воля, я бы вас всех списал на гражданку. Вы абсолютно не готовы к войне. На этом все. Я вернусь через три часа, — сержант сделал шаг, закуривая сигарету, потом посмотрел на бывших новобранцев, — вы блять солдаты, а не сброд ебаных уебков, привести себя в порядок!

После чего, не оборачиваясь Мясников направился к выходу из квартиры отеля, оставляя пока еще Европу-Два-Три наедине со своими мыслями и слыша в отдалении громкое: “Есть, сэр!”.

За примерно двадцать минут молчания и попыток каждым осознать, что сейчас вообще произошло — Элис надела на себя уже сухое белье и сидела вместе со всеми в куртке Итана, просматривая свой смартфон.

— Это слишком заманчивое предложение, — наконец подытожил свои размышления Лорен, озвучивая их для всех.

— Я остаюсь, — спокойно сказал Итан и взял свой смартфон в руки, смотря на фотографию своей улыбающейся мертвой девушки, вновь вбивая ее образ себе в голову.

— Но почему? Ты же слышал его, можно бросить это все и уехать, куда захочешь, даже… — Эмили осекла себя от едва не сказанной глупости в сторону Итана.

— Мне похуй, у меня нет будущего, — Итан зажал кнопку включения смартфона и тот с тихим звуком — выключился, показывая лишь черный экран. Парень расслабленно улегся на диван, смотря на список погибших.

— Лорен? — обратилась Эмили, ища в нем поддержку — уж он-то должен отказаться — надеялась она.

— Остаюсь, — Лорен тяжело выдохнул, решение для него было явно не из легких, — есть причины, да, ради этого я готов умереть, — предугадывая вопросы девушки, произнес он.

— Элис… ты же можешь вернуться домой, — Эмили продолжала пытаться найти тех, кто возможно думал, как она.

— Из одной войны… — Элис ненадолго отвлеклась от смартфона, на экране которого виднелась фотография разрушенного здания и нескольких солдат в мультикаме держащих оружие, — в другую…

— Боже… боже… боже, — начала причитать Эмили не находя себе место, вставая с дивана и смотря на всех едва сдерживая слезы, — вы же будете убивать людей. ЛЮДЕЙ! Ваши жизни будут зависеть от какого-то мудака в кабинете сидящего далеко от всего этого. Вокруг будет лишь смерть… Генри, — девушка посмотрела на серьезное лицо того, кого полюбила, в том, в ком сейчас искала поддержку и надеялась ее найти — но ответом было лишь молчание и взгляд в пол. Генри даже не поднял на нее взгляд, словно ее уже не существовало.

— Да пошли нахуй! Пошли нахуй! Блядь… — Эмили активно жестикулировала, пытаясь сдержать уже бегущие слезы, а резко подбежавший ком в горле, начинал свое грязное дело. Она ругалась, ругалась всеми матами, которые знала — а потом просто развернулась и ушла в спальню с силой закрывая за собой дверь, которую даже автодоводчик не успел остановить.

— Генри, если ты сейчас не пойдешь за ней, я тебя отхуярю так, что родная мать тебя не узнает, — произнес Итан, грозно смотря на Генри.

— Я присоединюсь, — добавил Лорен.

— Отрежу тебе яйца, — тихо произнесла Элис, подтягивая ноги к себе.

— Да идите вы. Знаете, что, пошли вы нахуй! — Генри поднялся с дивана и смотрел на заговорщиков, — что я ей скажу? Что?

— Вы вдвоем можете свалить отсюда, — сказал Лорен, до сих пор продолжая смотреть в потолок, — жить вместе, растить детишек.

— Ааагрх… — не выдерживая яростно захватывающие эмоции, едва сдержав крик Генри, — мне нужны деньги, дохуя денег. Срочно! Где я их еще возьму за такой короткий срок?

— Разве деньги стоят больше жизни? — Лорен решил окончательно добить Генри.

— Блядь… блядь… блядь… — Генри ударил по столику — он с грохотом перевернулся, раскидывая на пол вещи, которые на нем лежали. Парень активно жестикулировал, пытаясь сдержаться, чтобы, не начать громить все вокруг себя. Подошел к двери спальной и, упершись лбом, остановился, пытаясь успокоить себя. Пытаясь найти верное решение.

Спустя добрых несколько минут — Генри открыл дверь и вошел в спальню. Застал лежащую на кровати Эмили, которая, лежа на животе, уткнулась головой в подушку и почти не подавала звуков. Генри медленно подошел к краю кровати и аккуратно присел, смотря себе под ноги — не в силах посмотреть на ту, что полюбил.

— Эмили… — Генри провел руками по своему лицу и сформировав замок, уперся локтями на колени, слегка согнувшись, — я, надеюсь, ты поймешь меня. Я не могу уйти… если бы от моего решения зависела бы только моя жизнь — я бы бросил все это прямо сейчас, но… аарх… моей семье нужны деньги… дохуя… и в очень короткие сроки. Нет, вариант с тем, что я как-то их соберу кредитами на работе и вгоню себя в еще большое долговое рабство — Итан хороший пример, почему этого делать не стоит.

Генри тяжело вздохнул, доставая пачку сигарет из кармана, в которой оставалось всего-лишь две сигареты. Взял одну и закурил — стараясь успокоиться, настроиться на дальнейшие слова. Позади себя он услышал небольшое копание в кровати — Эмили пошевелилась и, теперь повернув свое лицо в его сторону, внимательно слушала, все еще продолжая лежать.

— Корпораты выкупили землю под родительским домом и единственная возможность спасти все это — перекупить. Еще нужны деньги на адвокатов, чтобы они затягивали время сноса. Если у меня это не получится, ты знаешь, что будет. Мою семью в лучшем случае — выкинут на улицу; в худшем — заставят отрабатывать все финансовые потери судебных издержек. Моей младшей сестренке исполнилось шестнадцать и по закону… Боже… не хочу даже об этом, — Генри свободной рукой протер свое лицо, стараясь снять с себя эту мысль, — да и чего таить больше. Я не могу бросить Итана. Этот ебантяй уже думает, что вся его жизнь кончена. Он не думает о своем будущем всерьез — ему похуй. Он хоть сейчас готов прыгнуть на дуло автомата и закончить свою так и не прошедшую боль из-за потери.

Эмили аккуратно присела, развернувшись в сторону Генри, крепко обняв подушку и прикрывая ей себе лицо — лишь пара глаз, красных и опухших смотрели на спину парня.

— А Лорен, до сих пор загадка какого-то философа, но если его ум посчитал, что для него лучше — остаться. Я ему верю. Он же не герой Эмили, я уверен, что он боится за свою жизнь и даже похлеще кого-бы то ни было. А Элис… — Генри сделал длительную затяжку, пытаясь подобрать слова, — ты видела ее. Она вступила на тропу саморазрушения, и это кончится плохо. Не хочу еще раз увидеть смерть товарища, что сам загнал себя в могилу.

Генри докурил сигарету и начал вставать с края кровати, но почувствовал руку, схватившую его за униформу.

— А я? — тихо и даже боязно спросила Эмили, на что Генри позволил себе повернуться, и девушка тут же закрыла лицо подушкой, — не смотри, осел!

— Ты — то, без чего мы все умрем. Даже если выживем физически — внутри нас не будет ничего — лишь пустота, — говоря это Генри, отвернулся, вновь возвращая свой взгляд к лицезрению пола под своими ногами, — но я бы хотел, чтобы ты свалила нахер отсюда. Я хочу, чтобы хоть ты была счастлива.

— Идиот, — Эмили ударила парня подушкой в спину и тут же уткнулась в нее лицом, — тупой осел. Ты просто невыносимо тупой… — девушка придвинулась ближе, упираясь сильнее в подушку уже всем своим телом, — если ты остаешься… — после сказанного Эмили протянула руку, пропустив ее под подмышкой парня, — сигарету на базу, мистер Penner.

Генри невольно улыбнулся и вытащил последнюю сигарету, вложил в руку девушки и ощутил теплое прикосновение ее пальцев, которые схватили его ладонь.

Часть 2. Глава 7

Спустя три часа, как и обещал, Мясников вернулся в квартиру своего нового отряда. К этому времени солдаты привели себя в порядок: Элис оделась в униформу со следами от крови, которые так и не отстирались; Итан и Лорен вернули столик и устройство голограммы в их прежнее положение, а Эмили и Генри поправили свой внешний вид.

Сержант прибыл не один, вместе с ним в квартиру вошли три робота носильщика, которые несли свою ношу в виде больших армейских ящиков. Все это время Мясников курил сигарету, стоя за столом, перед своими солдатами, которые сидели на диване. Сержант внимательно осматривал своих подчиненных, ящики, которые аккуратно складывали роботы на пол перед окном — и когда в квартире остались только живые люди — Мясников скомкал бычок от сигареты.

— Начнем с самого главного, — громко произнес сержант, по своей привычке, — каков ваш ответ, на мое предложение?

— Я остаюсь, сэр, — первым озвучил свое решение Лорен.

— Остаюсь, — сразу же за Лореном сказал Итан, — сэр.

— Остаюсь, — произнес свое решение Генри после тяжелого вздоха, — сэр.

— Я… тоже… — Эмили с трудом давались эти слова, решающие ее судьбу, но девушка не могла покинуть всех, — тоже остаюсь… сэр.

Элис хотела озвучить свое решение, но увидела пристальный взгляд Мясникова на себе, взгляд который будто она уже где-то видела. Пронизывающий, приказывающий ей как следует обдумать свои последующие слова — такой словно на нее смотрит кот, а она лишь его добыча. Элис невольно ухмыльнулась и прикрыла глаза.

— А разве у меня есть выбор?! — задала она вопрос, не ожидая ответа, ведь Элис уже все решила, — остаюсь, сэр.

— Рядовой Мерсер, я спрошу еще раз. Каково твое решение? — неожиданно для всех Мясников, решил повторить свой вопрос лично Элис. Рука сержанта медленно спускалась к кобуре пистолета.

— Сэр, вы уже услышали его, — Элис смотрела неотрывно в глаза Мясникова, показывая ему свою решимость, — я. Остаюсь.

Сержант немедленно выхватил свой пистолет и направил ствол на девушку, нажал на спусковой крючок. Пуля в ту же секунду вылетела из своего гнезда, пролетая в нескольких миллиметрах от левого уха Элис, рассекая кожу, из которой сразу же начала течь кровь. В этот момент Генри, Лорен и Итан начали движение к своим винтовкам, Эмили же пребывала в небольшом шоке и не понимала сути происходящего. Элис продолжала неотрывно смотреть за действиями Мясникова.

Снова выстрел из пистолета. Аккуратно перед лицом Генри, который уже хватал свое оружие — останавливая от необдуманных действий. Еще один выстрел — прямо над рукой Лорена, который уже схватил винтовку. Еще один под ноги Итана. После Мясников поднял руки, видя, что он уже на прицеле Генри, который не остановился после выстрела. Следом на мушку сержанта взяли уже Лорен и Итан.

— Ясно… — необычно тихо произнес Мясников.

— Сержант, какого хера вы творите? — крикнула Эмили, а после повернулась к Элис и увидела кровь на ухе, — Элис… боже… Элис! — с этими словами Эмили начала вытирать на неподвижной, нереагирующей девушке кровь с уха своим рукавом.

“— Элис, Элис, очнись, — тихий женский голос звучал в голове Элис, — все позади… прошу… очнись.

— Операция прошла успешно, не переживайте, — прозвучал чей-то мужской голос, столь уверенный и твердый, — ей просто нужен отдых. Думаю, она вас слышит.

— Элис, доченька… прости… — с этими словами женщины, Элис почувствовала легкое прикосновение к своей руке. Теплое и такое родное. Следом за ним ощущение чего-то мокрого на своем ухе.”

— Можете опустить стволы, — Мясников нажал кнопку сброса, и магазин пистолета ударившись упал на пол, после чего — медленно положил оружие на столик. Достал из пачки сигарету и поджег.

Генри, Лорен и Итан переглянулись между собой и опустили винтовки, все еще с настороженностью наблюдая за своим сержантом. Эмили прижимала рукав униформы к ране на ухе, чтобы остановить кровотечение и смотрела в глаза Элис, которые из отрешенного состояние возвращались в норму.

— Элис, Элис, — Эмили дернула девушку за ладонь, которую схватила в порыве.

— Если вы думали напугать меня этим, сэр, — Элис, не обращая внимания, обратилась к Мясникову, — то вы, наверное, забыли мою биографию, — голос девушки был подобен льду, холодным и твердым.

— Не забыл, — сержант выдохнул клуб дыма после длительной затяжки. Мясников замолчал, взяв небольшую паузу, покуривая сигарету. В мыслях крутились слова, формируемые в предложение, вопрос, которые сержант не давал себе право озвучить, — “Почему они так решительны идти на смерть?”

— Ладно, хуй с вами, — произнес Мясников после того, как докурил сигарету и привычно скомкав, положил в карман. — Я увидел вашу решимость, но этого мало. Рядовой Майер, почему вы не выстрелили?

— Потому что вы наш сержант, сэр, — немного опешив от вопроса, ответил Генри.

— По закону военного времени… — начал говорить Мясников, но был перебит.

— …каждого, кто хоть пальцем тронет сослуживца, без намерения спасти или его личного согласия, подлежит расстрелу! — едва не переходя на крик, произносила заученные слова Эмили, — это вы хотели напомнить нам? Сэр!

Мясников не ответил, лишь наклонился к своему пистолету, но парни сразу нацелили винтовки на своего сержанта. Каждый из них был взведен этой ситуацией и действовали скорее инстинктивно, чем обдуманно. Они не ожидали такого события, не ожидали такого возвращения их хоть не столь любимого, но немного родного сержанта.

— Не трогать пистолет! — крикнул Генри, не выдерживая молчаливого напряжения, — сэр.

— Хорошо-хорошо, — Мясников медленно убрал протянутую руку и выпрямился.

Вновь наступила тишина, никто не смел двигаться. Мышцы парней медленно немели и им иногда приходилось перехватывать винтовки, чтобы продолжать удерживать сержанта на прицеле. Кровь с рассеченного уха Элис уже перестала течь, но Эмили все еще продолжала держать рукав своей униформы на ране. Тишина, как и напряжение, начало затягиваться, слишком долго, чем рассчитывал Мясников.

— У вас есть решимость, — начал свой монолог сержант, — вы смогли выжить в первом бою. Выполнить поставленную задачу. НО! — Мясников пристально осмотрел, каждого из своих новобранцев, — вы правда хотите воевать?

— Сэр, — решительно произнесла Элис, — я не думала, что вы боитесь войны.

Мясников на мгновение злобно ухмыльнулся. Это были те самые слова, которые ударили в самое сердце. Слова, над которыми он часто думал последние годы, став сержантом по обучению, уйдя подальше от боевых действий — став лишь тем, кто учит людей убивать, отправляя их это самое исполнять. Боялся ли он вернуться на поле боя? Сержант по сей день не находил ответа на этот вроде бы простой вопрос.

— Enough*! — громко воскликнул своим командирским голосом Мясников, — закрыли свои ебаные рты и убрали оружие! Или вы хотите пристрелить меня, а? Ну давайте блять стреляйте! Нажимай, рядовой Майер! Или ты, — сержант указал пальцем на Итана, — давай, нажми на спуск, выстрели в меня!

Столь неожиданная смена поведения, словно заставляло парней опустить винтовки. Один за другим — они направляли стволы в пол. Вновь наступила небольшая тишина во время которой Мясников взял свой пистолет, поднял лежащий на полу магазин — подключился со своего смартфона к голографическому аппарату. Через несколько секунд перед все еще ошеломленными новобранцами возникла трехмерная карта города Янцзян.

— Командование приказало нашему отряду сделать прореху в обороне города, — Мясников начал приближать карту на своем смартфоне, и голограмма повторяла изображение точь-в-точь, — наша цель — бункерная система за главным мостом. Здесь.

На голограмме при приближении карты города отчетливо стал виден район действия операции — длинный мост, входящий в город, на берегу которого знаками отмечены укрепления противника. Два бункера, которые охраняли въезды и выезды по трассе города. Возле укреплений были помечены солдаты противника. Пока новобранцы внимательно смотрели на цель операции, Мясников продолжал.

— Эти два бункера, нужно захватить и удержать до прибытия нашей бронекавалерии. Если мы не сделаем это, то вся наша техника на въезде в город будет на открытой ладони перед противником, — сержант по своей привычке достал еще одну сигарету, — примерное количество противника находящееся в составе укрепления двадцать бойцов. Возможно, больше. Снаряжение у них не самое лучшее.

В этот момент над трехмерной картой города появились снимки китайских солдат. Униформа в окраске городского камуфляжа, современный шлем без лицевой защиты, облегченный бронежилет и винтовка системы АК. Также можно было разглядеть пассивные экзоскелеты, которые не требовали энергокомпонентов и хоть немного, но облегчали жизнь солдатам. На одном из снимков был запечатлен летающий дрон-охранник — черная большая машина высотой в один метр напоминающая форму перевернутого конуса, вооруженный на конце пулеметом, способным вести огонь на триста шестьдесят градусов.

— Мы высадимся здесь, — Мясников перевел карту чуть ниже моста, где река раздваивалась, обтекая небольшой остров, — проплывем под водой до этого места, — сержант указал точку на карте ниже укреплений, — оттуда уже пешком направляемся в сторону противника. Идеальным вариантом будет, если нас не засекут до подходов к первому бункеру.

Большинство новобранцев пытались уложить картину предстоящей операции в голове, но мозги Лорена начинали включаться, анализировать план по различным оценкам, которые он мог себе представить. План вызывал у него вопросы, множество вопросов.

— Сэр, — перебил Лорен сержанта, — план выглядит, мягко говоря, так себе. Они же, скорее всего, будут ждать что-то такое.

— Скажу прямо, рядовые. План, дерьмо. Вонючее и жидкое дерьмо, в которое нам предстоит вляпаться. Мы будем отрезаны от наших сил. Никакой возможности эвакуации, до прихода войск. Более того, если мы не удержим бункеры, никакого прихода войск не будет. Я уже не говорю о возможном быстром реагировании противника на ситуацию, — Мясников сделал паузу и подкурил сигарету, глубоко вдохнул, чтобы перевести дух и продолжил, — но нам нужно это выполнить. Реальность такова, что если мы не возьмем его, то город попытаются взять в окружение, начнутся длительные боевые действия и, скорее всего, жертв будет огромное количество. Среди местного населения тоже.

— Значит, мы будем одни, — подытожил Генри.

Мясников молчаливо докуривал свою сигарету, давая своим подопечным понять, насколько все плохо. Все это время он думал об одном, стоит ли им говорить правду или все же оставить их в неведении. Находил плюсы и минусы за каждым из решений. Сержант столь долго обдумывал это, что горящий пепел добрался до фильтра сигареты и мужчина ощутил горький едкий вкус во рту.

— План предполагает высокие потери среди состава, — Мясников затушил тлеющий бычок, решив, что все же не стоит скрывать правду, — потому что, я собирался вас списать, как эти самые боевые потери. Хоть он и выглядит как дерьмо, полагается на множество факторов от удачи до личного умения бойцов. Он выполним. Стоит лишь вопрос, насколько трудно будет его выполнить.

Элис все это время смотрела на сержанта — человека, что с самого первого дня начала тренировок представал перед ней другим. Человека, что делал из ее неокрепшего тела и разума — солдата, готового рвать под собой землю. Она все это время видела в нем недостижимый идеал, к которому хотела стремиться, но именно сейчас Элис обуревали чувства превосходства. Кто из них по-настоящему кот, а кто мышь?!

— Еще одно. Командование запретило использовать вооружение для ведения войны. Статус корпоративного конфликта должен продолжать сохраняться, но сегодняшний инцидент, — сержант ненадолго замолчал, мимолетно увидев холодный взгляд Элис, а после продолжил, — никто не гарантирует, что ни одна из сторон не станет использовать запрещенное вооружение. Остается лишь надеяться на благоразумие каждой из корпораций.

— В связи с этим, — Мясников подошел к одному из ящиков и открыл его, — отряду “Лотос-1” выделили новое снаряжение.

— Когда начинаем? — уверенный и с небольшим отзвуком стали голос Элис прозвучал в комнате.

— Начало операции сегодня в 00:00. Готовьтесь, солдаты, — командирским голосом ответил Мясников, словно соревнуясь в решительности с девочкой.

00:00. 7 километров до место назначения.

Бронеавтомобиль спешно набирал скорость, покидая корпоративный район. Улицы ночного Дантая были практически пусты — лишь изредка можно было заметить гражданский автотранспорт, в отличие от тротуаров, по которым прохаживались местные жители. Этому было несколько причин — взрыв в Дантае и массовые смерти гражданских, а также недавнее объявление о новом руководстве района. Люди несмотря на столь большую трагедию, на объявленный день траура — выходили на улицы. Выходили, чтобы изъявить свою волю пришедшим захватчикам. Множество улиц перекрывались силами Krieg Korps, спешно расставлялись блокпосты, чтобы оттеснить митингующих подальше от корпоративного района.

Отряд “Лотос-1” для выполнения столь сложной миссии получил в свое распоряжение множество современного вооружения. Всем членам отряда были выданы полные комбинезоны из эластичной и дышащей ткани со вшитым в них пассивным экзоскелетом и датчиками считывающие жизненные показатели солдата. Поверх униформа из водоотталкивающей ткани с тепловизионным камуфляжем. Новые разгрузки и броня, а также закрытые шлемы с внедренными средствами связи, оптикой — с разными режимами работы и системой распознавания свой — чужой. Весь набор являлся производством британской корпорации Vickers Co Ltd, а назывался UCSE-l "Brutus I", являясь не самым современным на рынке униформой современного солдата, но весьма зарекомендовавший себя.

Также каждый из членов отряда заполучил в свое пользование миниатюрный подводный буксировщик и “плащ-невидимку”. Генри и Лорен в свое распоряжение получили подствольные гранатометы. Итан получил расширенную аптечку для оказания помощи при серьезных ранениях. Элис же получила странную на первый взгляд вещь — подствольное крепление для стрельбы подкалиберными боеприпасами. Несмотря на столь обширное переукомплектование отряда, которое превосходило во много раз и облегчало жизнь обычного солдата — это снаряжение было не чем-то из ряда вон выходящим, скорее даже наоборот. Оно было обыденным для корпораций, которые могли себе позволить такие траты на большинство своих работников. Но не для ЧВК Krieg Korps.

Бронеавтомобиль везущий отряд “Лотос-1” на задание, маневрировал среди всего этого лабиринта закрытых улиц и масс людей. Мясников сидящий рядом с водителем, постоянно получал новую информацию по связи и обновлял полученные данные на карте планшета, помогая водителю прокладывать курс. В отделении десанта машины находились — Лорен, Итан, Генри, Элис, Эмили и еще один солдат.

— Не ожидал здесь вас увидеть, малышня, — в шутливой форме с легкой улыбкой произнес солдат, нарушив тишину, осматривая своих товарищей по оружию.

— А ты… — начала было Эмили, но была сразу же перебита.

— Джо Шнайдер… капрал Джо Шнайдер, — сразу же поправил себя солдат, после мимолетной паузы.

— Джо, ты? — удивленно спросила Элис, все время не спускавшая взгляда с парня на чьем лице уже появились редкие морщины, а бритая голова чуть ли не блестела, но особенно внимание девушки привлекал цвет кожи — темно-коричневый.

— Да, это я, — улыбался во весь рот Джо, явно веселясь от такой неожиданной встречи.

— Знаешь его? — вклинился в разговор Генри.

— Общались через стену, — тут же ответила Элис.

— Она была моим первым собеседником по соседству в камере, — добавил Джо, — а вообще, какая разница? Я смотрю, сержант вас хорошо обучил, раз вы еще до сих пор живы и целы. Это радует.

После этого наступило небольшое молчание, память новобранцев предательски начала показывать образы случившегося взрыва и событий после, обдавая волной ужаса и страха. Джо же в это время продолжал слегка улыбаться, казалось, улыбка так ни разу и не сошла с губ за все время их беседы. Парень, которому было на вид двадцать пять с лишним лет, внимательно осматривал своими карими глазами каждого члена отряда и заметив угасшее настроение — запел.

1, 2, 3, 4

When my granny was 91

She did PT just for fun

When my granny was 92

She did PT better than you

Уверенный голос Джо с небольшой хрипотцой, отдавал джазовой манерой пения. Каждая строка пропевалась с отчетливым ритмом, слегка будоража своего слушателя. Элис даже не понимая слов, отчетливо слышала шуточный и несколько веселый смысл. Особенно смотря на Джо, который едва сдерживал смех при пении.

When my granny was 93

She did PT better than me

When my granny was 94

She did PT more and more

Неожиданно для Элис, к пению подключился и Генри с Итаном, которые стали повторять пропетую только что строку. Что-то наподобие хорового пения раздавалось внутри бронеавтомобиля. Громкое и отчетливое, которое возможно — но вряд ли — могли бы услышать и снаружи.

When my granny was 95

She did PT to stay alive

When my granny was 96

She kept on doing flutter-kicks

Внезапно для всех, на последних только что пропетых строках, прозвучал громкий голос сержанта, перехвативший эстафету соло-исполнения у Джо. Эмили и Элис пересматривались друг с другом, пытаясь понять, что происходит, но почему-то невольно для себя они стали улыбаться. Особенно глядя на остальных, которые явно были беззаботно увлечены пением. Даже водитель их бронеавтомобиля подключился к этому действу.

When my granny was 97

She up and died and went to heaven

She met St. Peter at the pearly gates

Said, “St. Peter, St. Peter, hope I’m not late

St. Peter said with a big ol’ grin

“Get down granny, and knock out ten”

She replied with a big ol’ smile

“Sorry, St. Peter, I’m on profile!”

Элис услышав попытки Лорена подпевать столь странной песне, и сама попробовала сделать это, но несколько стесняясь и скорее шепча под нос. Девушке трудно было уловить звуки, которые явно складывались в слова, а уж повторить их, почти не получалось. Веселая песня, которая завела всех участников отряда “Лотос-1”, а также подхватила в свои объятия и водителя бронеавтомобиля, заставила всех хоть на миг, но забыть о произошедшем и о дальнейшем. Дав им легкий глоток наслаждения мгновением настоящего.

— Приготовиться к высадке! — командирский крик Мясникова спустя несколько секунд тишины после песни, вновь заставлял вернуться в ужасающее действо.

Элис, как и все остальные начала надевать шлем, включая системы. Быстро проверила, где находится все ее снаряжение и крепко ухватив ремень своего АК-314К глубоко и медленно задышала.

— С нами сам Мясников, так что не переживайте, — послышался во внутренней рации голос Джо, который помечался иконкой с фамилией говорящего на левой части экрана шлема Элис.

— На выход! Живо! — отчетливый приказ Мясникова, был дан, когда бронеавтомобиль стал снижать скорость, подъезжая к точке высадке.

***

В комнате в подвале здания располагалось небольшое офисное помещение со множеством столов, за которыми работали люди в деловых костюмах. Слабое освещение от одной-единственной лампы едва хватало, чтобы осветить комнату и скрыть яркий свет от десятков мониторов компьютеров. Множество проводов, раскинутых по полу, вились словно клубок змей соединяющие портативный генератор электроэнергии и вычислительные машины. Клуб дыма от выкуренных сигарет застилал потолок, медленно опускаясь, с которым едва справлялся очиститель воздуха. Бесконечные звуки клацанье кнопок клавиатур и мыши создавали какофонию звуков, к которым работники офиса за последние несколько часов уже привыкли и не обращали внимания.

Входная дверь медленно открылась, впуская внутрь свежий воздух и одного человека в офисном костюме. Цзин осмотрел работников, достал сигарету и, вертя ее пальцами, вошел внутрь, закрывая за собой дверь. Взгляд парня уцепился за встающего из-за своего стола молодого работника, который слегка поклонился вошедшему и вновь вернулся к своей работе.

— Каковы результаты по видео со взрыва? — громко произнес Цзин, аккуратно проходя вглубь помещения, стараясь не задеть ни один из столов.

— На финальном этапе сборки. Фрагменты уже готовы и нарезаны, как следует, — девичий голос отозвался недалеко от парня, — но…

— Но? — переспросил Цзин, посмотрев на девушку, которая решилась ему ответить — она же заробев от такого внимания чуть ли не сжалась в комок.

— Но, тебе следует взглянуть на кое-что, — послышался голос Пейжи у самого дальнего компьютера, после чего девушка слегка откинулась на спинку кресла потягиваясь.

Цзин медленно направился к своей знакомой, изредка посматривая на экраны мониторов, где происходила склейка необходимого им видео для завтрашнего дня. На некоторых из мониторов он наблюдал фрагменты с различных камер, которые запечатлели момент взрыва — которые сейчас еще раз просматривались работниками и подрезались.

—На что? — спросил Цзин, подойдя к Пейжи, наконец закуривая сигарету.

Девушка не ответила, лишь повернула монитор в его сторону и запустила фрагмент видео. На нем был запечатлен момент, когда девушка выползает из горы непонятного кровавого месива, а потом от нее с небольшой искрой отлетает что-то. На этом видео остановилось. Ощущая немой вопрос Цзина, Пейжи увеличила картинку и отмотала на момент попадания пули в тело молодой наемницы Krieg Korps.

— Ха, — воскликнул Цзин, видя небольшое свечение в точки соприкосновения пули и тела.

— Еще не все, — Пейжи быстро нашла следующий фрагмент, — качество так себе, но хотя бы получилось достать.

После этих слов она запустила новое видео. Момент с лестницы в здании, где молодая наемница бежала вверх по лестнице, под градом пуль, которые словно заговоренные облетали силуэт девушки. Пейжи замедлила фрагмент настолько, что показывался лишь один кадр в десять секунд. Светящиеся огоньки пуль отскакивали от наемницы, разлетаясь в разные стороны, искрясь от соприкосновения.

— А вот это уже интересно, — Цзин потушил бычок в стоящую пепельницу на столе и посмотрел на Пейжи, — установили личность?

— Да, — девушка, спустя минуту, открыла досье девушки на экране, — Элис Мерсер, семнадцать лет, недавно окончила школу с отличием. Родом из Польского военного округа Прусской конгломерации, город установить не получилось. Отец работает в научном исследовательском центре Mierza. Также есть младший брат восьми лет.

— Пока ничего интересного, — подытожил Цзин.

— Ты всегда хочешь вкусное сразу Цзин, так уж и быть, — Пейжи улыбнулась и открыла следующий слайд досье, — в возрасте восьми лет, Элис Мерсер проходила курс реабилитации в медицинском учреждении Heilige Nation.

Цзин ненадолго замер. Одно лишь упоминание названия учреждения развеяло все сомнения парня по поводу данных фрагментов видео.

— У них получилось… — едва находя слова Цзин сказал ожидавшей его ответа Пейжи.

— А теперь, дорогой Цзин, я добью тебя окончательно, — Пейжи переключила на следующий слайд, — она проходила обучение в Krieg Korps у Алексея Мясникова, — с этими словами, девушка открыла фотографию мужчины на весь экран.

— Сегодня лучший день в моей блять жизни, — с этими словами Цзин наклонился к девушке и поцеловал в губы, — молодец. Молодец. Он жив сука, и мы его нашли.

— Цзин, Цзин, — легкая улыбка девушки исчезла, прежде чем она решилась озвучить следующее, — Алексея Мясникова и Элис Мерсер видели на выходе из корпоративного района. Похоже, они отправляются на задание и их всего один отряд.

— О нет-нет-нет, — Цзин с этими словами начал гладить девушку по голове, — этот урод умрет от моих рук. Узнай о его отряде все. Я хочу знать даже сколько родинок у них на заднице. А я… — Цзин злобно ухмыльнулся, — свяжусь с Suicide Squad.

***

— Сдавайтесь, блять! — Мясников кричал китайским солдатам, засевшим в глубине бункера, держа на прицеле вместе со Шнайдером единственный проход впереди.

Операция проходила успешно. Отряд “Лотос-1” под прикрытием плащей-невидимок смогли подобраться максимально близко к бункерным укреплениям, миновав обнаружение. После чего сержант скомандовал о начале штурма. Весь отряд действовал достаточно быстро — убрать ближайших противников, уничтожить дронов и зайти внутрь. Все было хорошо до нынешнего момента. Несколько солдат в бункере успели закрепиться и сейчас серьезно огрызались, замедляя прохождение своего противника.

Мясникова это нервировало, он понимал, что если их сейчас зажмут в тиски — буквально закроют единственный вход в бункер — им не выбраться отсюда и, скорее всего, придется сдаваться в плен или умереть. Ни одно из этого, абсолютно не входило в планы операции. Тем более что мораль новобранцев в такой патовой ситуации может исчезнуть достаточно быстро и начнется паника. Нужно было что-то делать.

— Я даю вам пять секунд! Один… Два… Три… Четыре… — Мясников громко отчитывал, так чтобы слышали противники.

— Пошли нахер! — крикнул китайский солдат в ответ и в этот же момент вылез в полный рост из-за своего укрытия с ручным реактивным гранатометом на плече.

Мясников и Шнайдер сразу же нажали на спуск, раздался гулкий звук автоматных очередей. Десятки пуль в считаные секунды вгрызались в тело китайского солдата — в руки, ноги, тело — но он успел нажать на спуск. Реактивный снаряд слегка отклонился от изначальной цели, пролетая в нескольких сантиметрах от угла, за которым прятались Мясников и Шнайдер — пролетел дальше, устремляясь в стену, рядом с которой находились новобранцы. Слишком мало времени, слишком тесное пространство, чтобы среагировать.

Взрыв.

Осколки разлетались в разные стороны. Большинство новобранцев окатило мелкой стружкой — им повезло быть подальше от места взрыва. Всем, кроме Эмили. Она находилась в центре змейки, слишком близко к точке взрыва. Большое количество группы осколков пришлось на нее. За считанную секунду они вгрызлись в ее правый бок, разрывая правую руку на части и дробя кости на ноге. Дикий крик Эмили раздался в рации отряда и по проходу, лишь слегка заглушаемый шумом автоматных выстрелов.

Генри рванул вперед вместе с Итаном, пытаясь оттянуть в безопасное место раненую Эмили — тем временем Мясников уже запускал в сторону противника одну за одной гранату из подствольного гранатомета. Никакой больше пощады, никаких больше примирительных сторон, для сержанта это был последний рубеж со стороны противника.

— Статус! — кричал в рацию Мясников, стараясь перебить продолжающийся крик Эмили в эфире и шум выстрелов автомата Шнайдера, взрывов, что сейчас раскатывались в помещении впереди.

— Цел! — докладывал Генри.

— Цела! — крикнула Элис, стараясь продолжать следить за входом в бункер и не думать о состоянии Эмили.

— Цел! — доложил Лорен, перебегая к Элис, заменяя место Генри, который бросился помогать.

— Цел! — громко произнес Итан, быстро доставая жгуты из своей аптечки, — Эмили серьезно ранена!

— Мерсер к Шнайдеру! Вуд, Ирис — займитесь Эмили! Майер за мной! ЖИВО! — крикнул Мясников, отдавая приказы и уже перемещаясь на позицию Элис.

Генри смотрел на Эмили, пытаясь хоть как-то помочь, зажимая раны и пытаясь удержать бесновавшую от боли девушку. Даже сквозь непроницаемое стекло шлема, он видел, как ей больно и никак не мог с этим помочь. Пока Итан накладывал жгут на самое серьезное повреждение, чтобы остановить кровотечение — в голове Генри только и раздавался крик девушки, который полностью заполнял его разум. До того самого момента, как не почувствовал, как его резко схватили сзади за бронежилет и начали тащить за собой.

— Майер, блять! ЗА МНОЙ! — крик сержанта пытался привести Генри в чувство.

Парень шел на ватных ногах за сержантом, пока мимо пробегали Элис и Лорен.

— Это должен был быть я! — громко воскликнул Генри, остановившись на месте, глядя на сержанта.

В ответ Мясников схватил за плечо парня и резко швырнул парня на пол.

— Если не придешь в себя. Мы все будем мертвы! — сержант кричал, кричал изо всех сил, пытаясь достучаться до солдата, который впал в панику, — ЖИВО ЗА МНОЙ!

Генри вновь схватили за лямку бронежилета и потянули за собой. Парень был подобен тряпичной кукле последние мгновения — безвольный и беспомощный. Он пытался понять, почему так произошло, почему Эмили сейчас ранена. Крик сержанта лишь эхом отдавался в голове, а перед глазами раз за разом возникала картина лежащей в собственной крови Эмили и несмолкающий крик девушки. Но Генри пошел за сержантом на позицию.

Тем временем Лорен подбежал к Итану, который уже наложил жгуты на руку и ногу, останавливая кровотечение. Один лишь взгляд на девушку и Лорен сразу понял, насколько все плохо. Добрая половина тела Эмили была покрыта кровью — на одежде, внутри одежды, на полу и стене, к которой девушка была прислонена. Лорен не первый раз видел серьезные ранения людей — автокатастрофы, видеоматериалы, да даже просто фильмы и буквально недавний инцидент, но когда это происходит с твоим знакомым, который неистово кричит от боли — для Лорена такое было впервые. Впервые смотреть так вблизи на неестественно лежащую ногу, будто сломанная спичка; на руку, от которой оставалось лишь одно название — изорванная, растерзанная, переломленная, сохранившая вид лишь из-за костюма.

— Лорен! Помоги! Раздень ее! — громко кричал Итан, под несмолкающие стенания боли девушки. Трясущимися руками парень пытался достать необходимые медикаменты из аптечки и открыть их.

Пока Лорен освобождал тело Эмили от защитного снаряжения, которое мешало получить доступ к ранам. Пока он снимал шлем с головы девушки — ее разум сходил с ума от боли — неописуемой и ужасной, которая с каждой секундой становилась все сильнее и сильнее. Эмили едва могла различить что-то, чувствовать что-то кроме боли.

— Говори с ней! Не дай ей отключиться! — продолжал кричать на Лорена Итан, снимая колпачок со шприца с сильнодействующим обезболивающим, — и держи ее крепко!

— Эмили! Эмили! Слышишь? Ты слышишь меня? — пытался достучаться до девушки Лорен, крепко хватая ее беснующееся тело от попыток убежать от боли.

Эмили не слышала, как и не почувствовала комариного укола шприца.

— Сержант, нужна эвакуация! — громко сообщил в рацию Итан, спустя долгие несколько минут после оказания первой необходимой помощи.

— Никакой эвакуации не будет, пока мы не выполним задачу, — тут же отозвался Мясников по рации.

— Блять… ее рука, — тихо произнес Итан, смотря на то, во что превратилась конечность девушки.

— Отрежьте руку! Сука! Блять!… — Эмили продолжала кричать, в голосе уже слышался хрип и сип, но она продолжала и вспоминала все ругательства, которые знала. Ей неистово хотелось, чтобы боль прошла.

Итан сделал глубокий вдох и достал нож из ножен.

— Итан… — Лорен молчаливо посмотрел на парня, а потом и на нож, все еще продолжая крепко держать Эмили.

— Блять… я знаю… но руку уже не спасти, посмотри сам. У нас нет времени, а рану надо обработать… — Итан говорил неуверенно сомневаясь. Его рука, держащая нож, дрожала.

— Ебаный Мясников! Ебаные Krieg Korps! Поганые суки! Сволочи! А-А-ааа… — кричала Эмили на фоне, пытаясь унять боль.

— Если ты в этом уверен… — произнес Лорен и, закрыв глаза, упал на девушку всем телом, придавив своим весом.

Итан обходя вокруг чувствовал себя погано, будто какой-то мясник, который должен освежевать тушу животного или заправский маньяк, режущий людей направо и налево ради удовольствия. Итан не был уверен в своем решении до конца, но что-то подсказывало на подкорке подсознания, что это необходимо. Сев рядом, крепко схватив левой рукой за менее пострадавшую часть плеча — чуть ниже плечевого сустава — Итан приставил нож к изуродованной плоти.

Пока Генри с Мясниковым охраняли единственный вход в бункерное укрепление с улицы, а Итан и Лорен оказывали медицинскую помощь Эмили, Элис расположилась рядом с Джо — перед проходом, в котором лежал мертвый китайский солдат, молчаливо “охранявший” помещение за собой. Юную представительницу семьи Мерсер охватывал мандраж, проходящий по всему телу, призывающий к действиям. Перед глазами, в голове то и дело мелькали картины с убиенными людьми, изуродованные трупы от разорвавшихся снарядов и погребенных заживо под грудами бетона — но даже эти видения не сравнивались с болью, которая злила и распыляла ее разум — Эмили серьезно ранена. Но Элис все еще удавалось сохранить контроль над собой и оставаться на месте, смотря в едва освещенное помещение впереди — ожидая возможного противника.

— Сержант, нужна эвакуация! — прозвучал голос Итана в рации.

— Никакой эвакуации не будет, пока мы не выполним задачу, — ответил Мясников по рации.

Этого было достаточно. Жизнь Эмили — единственной подруги сейчас висит на волоске, каждая секунда промедления может стать последней. Никто не спасет ее, пока эта миссия не будет выполнена. Элис потеряла последние частицы своего контроля, крепко схватила автомат и начала двигаться вперед по проходу, с каждой секундой ускоряясь. Джо что-то крикнул, но девушке было все равно — разум застелила пелена — задача должна быть выполнена и как можно быстрее.

События, которые произошли после, для Элис прошли словно в тумане. Ее тело двигалось по привычке, на автопилоте. Быстрые осмотры углов, помещений, проходов, нажатие на спусковой крючок — приглушенные звуки выстрелов с разных сторон. Тела людей, что падали один за другим под градом свистящих пуль, редкие взрывы гранат разлетающиеся на множество осколков и ранящие защитников бункера. Все смешивалось в сюрреалистичную картину Франческо Делона. Безумное количество действий, событий которые происходили одновременно и исчезали стремительно. Элис было все равно кто перед ней. Кто направляет оружие на нее и пытается помешать спасти подругу. Никаких мыслей, лишь полная концентрация на действиях, отработанных в том ненавистно-любимом полигоне Krieg Korps.

Спустя несколько минут Элис стояла в тупиковом помещении остановившись. Взгляд переходил от одного трупа к другому — несколько точных пуль из АК-314К не давали и шанса на выживание кому-либо. Элис чувствовала, как ее руки утопают в крови, как под ногами появляются множество трупов кричащих людей. Она убийца. Хладнокровная и жестокая убийца отнимающая жизни, тех, кто просто выполняет свою работу — одиннадцать солдат, которые больше не увидят свою семью. По щеке скатывались редкие капли слез, а разум девушки пытался справиться с желанием разрядить магазин автомата в каждого из лежавших на полу людей. В этот момент она ощутила, как чья-то рука схватила за левое плечо. Резкий разворот, автомат был направлен на парня. Система в шлеме проявила сразу же надпись: “Солдат Krieg Korps. Рядовой Джо Шнайдер”. Элис остановила палец, едва недожав спусковой крючок для выстрела.

— Воу! — воскликнул Джо, отводя в сторону ствол АК-314К от себя, — свои!

— Извини, — тихо произнесла Элис, опуская оружие и направляя его ствол вниз, — здесь тупик.

— Ты ебанулась? Совсем жить не хочешь? — крикнул парень и начал медленно осматривать помещение.

— Нам нужно спасти Эмили, — девушка резко развернулся в сторону прохода, откуда пришла, сделала один шаг и почувствовала, как рука Джо остановила ее.

— Стой, блять! Не ранена? — голос Джо по ощущениям Элис отдавал чем-то металлическим, требующим и серьезным, подобно голосу Мясникову.

— В порядке, — девушка резко отмахнулась, сбивая схватившую руку парня.

— А мне кажется, что нет.

— Ясно.

— Сержант, помещение тупиковое. Противник ликвидирован, — сообщил по рации Джо и следующие слова произнес Элис, — присядь, отдохни минутку. Это приказ.

Лицо Элис скривилось от ненависти, так хотелось высказать этому неизвестному парню, о том, что он себе позволяет и указать ему его место. Но девушка не позволила себе этого сделать, сделала глубокий вдох, чтоб унять мысли, осмотрелась и, найдя небольшой уступ, присела. Пока она проверяла количество оставшихся патронов и полных магазинов, множество мыслей повылезали из ее темных уголков сознания. Каждый из них показывал ей то, что происходило за туманом. Как она раз за разом нажимала на спуск, едва завидев человека впереди, как выдергивала чеку, чтобы отправить гранату разорвать солдата, засевшего в укрытии, а после давала очередь из автомата. Тараканы мыслей заводили хоровую песнь с разными солистами с одним-единственным мотивом — убийца! Только один из них, пел свою отдельную песню наперекор всем — песнь о сильном человеке.

Мясников с Генри вошли в тупиковое помещение последними, Эмили уже расположили у стены, где возле нее оставался и следил за состоянием Итан. Элис продолжала сидеть, а рядом с ней стояли Джо и Лорен. Генри хотел подойти к Эмили, но сержант громко сообщил, чтобы они собрались.

— Новые данные. Противник уже выдвинулся на нашу позицию. Три-пять минут и они здесь, — Мясников стянул шлем с себя и достав сигарету, закурил, — проверьте снаряжение, возьмите все, что может пригодиться. Пулеметы, гранаты, ракеты, что блядь угодно и что может уничтожить противника. Осмотрите все здесь. Здесь должны быть гранатометы или станковые установки, дроны. Да что угодно блядь, что нам поможет.

— Сержант, — начал было Лорен, но был перебит.

— Наши войска подойдут через пятнадцать минут, — Мясников сделал долгую и сильную затяжку, выпустил большой клуб дыма и бросив недокуренную сигарету — затоптал ногой. — К нам движется группа десанта на трех БТРах, а также, танк.

— Он же похоронит нас здесь за это время! — крикнул Джо в ответ на услышанное, — сержант у нас тут новички. О чем вообще думают офицеры? Поддержка будет? Дроны, роботы, да хоть что-нибудь в конце концов?

— Нет, — коротко ответил Мясников и развернулся к выходу из помещения, — либо мы справимся, либо все умрем. Я... Хочу увидеть сегодняшний рассвет.

В ответ ему была лишь тишина. Молчаливая и угрюмая тишина, которая предвещала неминуемое. Элис не позволяла себе смотреть в сторону Эмили, боясь увидеть состояние девушки, а в голове от вопроса сержанта возникала лишь одна мысль, — “Рассвет, когда я последний раз смотрела на рассвет”?

— Перерыв закончен. Итан, остаешься следить за Эмили. Остальным приступить к выполнению задачи! — громко произнес свой приказ Мясников и надев шлем, направился к выходу.

— Мам, мам, а что такое война? — маленькая светловолосая девочка подбежала к своей маме, хватая и, подергивая, подол платья.

Женщина ненадолго остановилась от мытья посуды, продолжая удерживать тарелку под текущей водой из крана мойки. Вопрос от дочери застал мать врасплох. Она не ожидала такого в столь раннем возрасте, да и вообще в столь мирное время. Женщина положила тарелку обратно в раковину, вытерла руки полотенцем и повернулась к своему чаду. Выразительные зеленые глаза девочки с нескрываемым любопытством, горящим в них, внимательно следили за действиями матери.

— Что такое? А почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась женщина, опускаясь на колени, чтобы быть на уровне глаз дочери.

— Дэнуц мне сказал, что хочет поиграть в игру, но она про войну. А я… я не знаю, что это такое, — звонким голоском лепетала девочка в ответ.

— Ах, опять Дэнуц? Ты с ним проводишь так много времени, — женщина слегка улыбнулась, при упоминании имени друга ее дочери.

— Да, с ним весело. Он хороший, — с нескрываемым озорством произнесла дочка.

— Ну что же, раз это нужно для дела, тогда, — женщина подала руку своей дочери и та охотно вложила свою маленькую ладонь, — пойдем присядем.

— Генри, хватай пулемет, — крикнул Лорен, вытаскивая оружие из металлического ящика.

Генри спешно подбежал к своему соратнику, закинул автомат за плечо и взял пулемет в руки. Лорен начал доставать ящики с патронами. Вначале один, потом второй, третий… Генри смотрел на все это, но в мыслях был не здесь — ему так хотелось поговорить с Эмили, которая лежала рядом с Итаном, но вместо этого — приходилось готовиться к битве.

— Почему я ее не отговорил? — тихо произнес Генри, задавая вопрос, который так сильно застрял в голове, что не давал парню правильно мыслить в этой ситуации.

Лорен поднимавший в этот момент ящик с патронами, опустил его обратно в хранилище. Шумно выдохнул и повернувшись посмотрел на Генри.

— Ты сможешь сделать это после, — попытался ободрить своего товарища Лорен.

— Лорен, я виноват в случившемся, ведь она… она пошла за мной.

— Значит, у вас тогда был? — Лорен улыбнулся под шлемом.

— Что? — спросил Генри недоумевающе, — ты о чем?

— Вот он наш Генри, тупой осел, — слегка засмеявшись произнес Лорен, — прозвище тебе и впрямь к лицу.

— Прекрати. Я серьезно.

— Генри, — Лорен обернулся к ящикам и вновь принялся за работу, которая могла спасти их жизни, — Эмили выживет, и мы все выживем, если ты станешь прежним. Тем Генри, который знает, что делать и решительно действует в самых сложных ситуациях. И наша ситуация сложнее некуда. Ты нужен нам всем. А потом, мы все обговорим.

Генри слушая эти слова, переваривал их, смотря, как Лорен раз за разом достает ящики с патронами. Генри не хотел терять Эмили, винил себя в случившемся недавно. Он снова позволил своим эмоциям взять вверх над собой, и снова жизнь дорогого ему человека стоит под угрозой. Потерял контроль, позволил себе познать счастье, и вот к чему это привело. Снова.

— Сержант, у нас пулемет с десятью ящиками патронов, — сообщил в рацию Генри и взял один из ящиков.

— Принято. Займите позицию браво, — отозвался голос Мясникова, — Мерсер, Шнайдер, что у вас?

— Нашла гранатометы, сэр, — отрапортовала Элис.

— Занял наблюдательную позицию, — прозвучал голос Джо в рации.

— Принято. Мерсер, займи удобную позицию возле точки Альфа, точка Чарли будет запасной, если тебя начнут крыть огнем. Распредели гранатометы равномерно, — отдавал приказ сержант.

— Есть, сэр, — ответила Элис по рации, а перед ее глазами высветились позиции на мини-карте шлема.

— Шнайдер, оставайся на месте. Ты наши глаза, — продолжал отдавать приказы Мясников.

— Принято.

— Всем. По моему приказу — начинайте палить из всего что под рукой, не прекращая огонь. До тех пор, сидим, как мышки! — озвучил свой последний приказ Мясников, — Вуд, остаешься на месте с Фукс.

Мама с дочкой сидели на диване в гостиной. Женщина уже несколько минут смотрела в глаза дочери и не знала, как начать рассказывать про войну. Что сказать, как объяснить, как стоит подавать информацию, если вообще стоит это делать — но она дала свое слово родителя, что расскажет, а значит, надо. Женщина медленно обняла свое чадо, притягивая к себе.

— Война, Эмили, это страшное событие. Война — это когда люди, не найдя общего языка, не построив диалога и общение между собой. Становятся животными, как наш кот, — Стела сделала небольшую паузу, посмотрев в глаза ребенку.

— Как наш кот? — непонимающе спросила девочка.

— Вот вспомни, как он поцарапал и искусал отца, когда тот наступил ему на хвост. Шипел, не унимался и дрался за свой хвост до конца, а потом еще и добавил, даже после того, как отец убрал ногу, — женщина начала гладить Эмили по голове.

— Он был таким злым! Я боялась, что он и меня поцарапает! — сильно прижавшись громко воскликнула девочка.

— Вот такими людьми становятся на войне. Злые, агрессивные, царапают и кусают. Одним своим видом нагоняя страх на всех остальных.

— Контакт. Прямо перед нами. Едут по трассе! — сообщил по рации Джо.

— Наблюдаю. Не открывать огонь. Подпустите ближе, — приказал Мясников.

Элис крепко держала автомат, направленный в сторону противника, а рядом стояли три одноразовых гранатомета. Девушка уже зарядила боеприпас в подствольник и ждала лишь удобного момента. Дышала ровно, спокойно, с каждой секундой концентрируясь на выполнении задачи, но в мыслях то и дело проскакивало — нужно спасти Эмили.

Элис наблюдала, как три машины быстро направлялись по трассе к ним. Секунда за секундой и силуэты БТРов становилось все более отчетливо видно. Девушка внимательно прицеливалась, пытаясь выловить одну из машин в свой прицел. Навелась, примерно рассчитала расстояние. Тело девушки вытягивалось, каждая мышца делала то, что было необходимо — напрягалась и расслаблялась. Элис отчетливо слышала свое дыхание, которое отдавалось в голове, слышала шум моторов едущих на них БТРов. Ее палец так и норовил нажать на спуск.

Раздался громкий хлопок орудия. Снаряд с гулким свистом пролетел рядом с бункером и раздался взрыв в районе моста.

— БЛЯТЬ! Танк работает по мосту! Открыть огонь! — кричал в рацию приказ Мясников.

Элис нажала на спуск в тот же момент. АК-314К слегка лягнулся выпуская из подствольника подкалиберный снаряд, который среди града свинцовых пуль пулеметов и автоматов — запевших свой похоронный марш — был первой скрипкой этого оркестра. Ливень свинца разливался в сторону техники врага, встречая своих непрошеных гостей. Элис даже не смотрела, попала ли она или нет, быстро отодвинула автомат в сторону и схватила гранатомет, резко прицелилась и выпустила еще один опасный снаряд. Взрыв — снаряд разорвался в воздухе. Девушка схватила следующий, выстрелила, отбросила в сторону, схватила еще один и выстрелила снова, скинула на пол. Подхватила автомат и бегом направилась на другую позицию.

В этот самый момент прозвучал взрыв — снаряд противника попал в место, откуда девушка вела огонь. Бетонная крошка осыпалась со стен и потолка, осколки снаряда влетели через маленькую — теперь ставшую большей — бойницу, вгрызаясь в бетон. Элис лежала на полу в нескольких метрах, в голове, несмотря на наушники, звучал гулкий низкий звук, разбавленный сотнями нот очередей с обеих сторон. Девушка начала ползти вперед, спустя пару метров поднялась на ноги и побежала на запасную позицию.

— “Нужно. Спасти. Эмили!”

— Но я не боюсь нашего Куро. Он же такой хороший. Я боюсь, что он поцарапает или сделает больно, — воспротивилась Эмили своей маме.

— А что, если он будет всегда таким, каким был, когда царапал отца?

— Тогда… думаю да. Тогда он будет страшным, — немного задумавшись, девочка добавила, — но я бы не хотела, чтобы он был таким. Никогда!

Стела улыбнулась и сильно прижала свою дочь к себе.

— Но так бывает в жизни, что хорошие люди порой становятся злыми и страшными. Порой они начинают кусаться и царапаться. И другие, которым не страшно, стараются защитить тех, кто боится укусов и царапок.

— Защитить?

— Да, на войне всегда есть лишь две стороны. Те, кто нападают и те, кто защищают. Но вот что и почему они это делают… — женщина слегка остановилась, осекла себя от необдуманных слов для своей дочери.

— Почему? Почему, мам?

— Иногда, — Стела продолжила спустя недолгих раздумий, — иногда. Люди хотят защитить то, что им дорого, а иногда хотят заполучить что-то у других. В наше время… нет войн и, надеюсь, никогда их больше не будет. Ведь война это не только те, кто сражается друг с другом. Грызутся как собаки на улицах.

— А кто тогда?

— Война затрагивает всех и каждого. Все становятся участниками войны, хотят того они или нет. Хочешь, расскажу сказку?

— Да!

— Много-много лет назад, один злой и нехороший кот захотел поцарапать всех своих соседей, но он был один и не мог этого сделать сам. Тогда он начал собирать стаю котов, которые тоже были злыми. С каждым днем их становилось так много, что вскоре они могли поцарапать всех котов в мире. Тогда-то другие коты испугались этого и решили, что не стоит им быть поодиночке и тоже стали собираться в стаю. И вот две стаи котов шипели друг на друга, пытались напугать, но до драк дело не доходило. Пока однажды один из злых котов не искусал хорошего. После чего хорошие коты решили обсудить это со злыми, но те подло напали и покусали. А потом началась война. Каждый кот считал своим долгом искусать другого. Каждый стал злым.

— Но куда подевались хорошие? — пытаясь понять сказку, задала вопрос Эмили.

— Они тоже стали злыми. Война делает людей злыми и не остается хороших людей, — Стела погладила девочку по голове, — война — это зло, запомни это.

— У вас нет ебаных десяти минут! Мост разрушится! — кричал в командирскую рацию связи Мясников, — пришлите помощь немедленно!

— Помощь на подходе, держитесь, — сухо ответил связист.

— Ебаные уебки, — выругался сержант меняя магазин автомата и продолжил вести огонь по противнику.

Бой накалялся с каждой секундой, китайские солдаты выпрыгивали из БТРов — один из которых все же удалось подбить солдатам отряда “Лотос-1” — занимали укрытия, начинали вести ответный огонь. В ход шло всевозможное ручное оружие — автоматы, пулеметы, гранатометы. По улице раскатывался непрекращающийся шум выстрелов, летящих снарядов и разлетающегося бетона. Раз за разом китайские солдаты выстреливали ракеты, чтобы сделать дыру в бункерном укреплении. С каждым мгновением они подбирались все ближе и ближе — отправляя на верную смерть роботов и дронов, чтобы пройти дальше. Белые облака дыма застилали улицу, сквозь которые насыпали пули свинцовым дождем солдаты Krieg Korps.

В этом хаосе бесконечного сражения, любая шальная пуля или взрыв могли стоить жизни любому из участников. Никто не был защищен, даже отряд “Лотос-1”. Танк продолжал вести прицельный огонь с дальней позиции по опорам моста. Выстрел за выстрелом — снаряды взрывались, нанося существенные повреждения бетонным балкам, иногда попадая на проезжую часть и вырывая оттуда куски — оставляя большие ямы. Пулемет Генри и Лорена замолкал лишь на быструю перезарядку. Ствол орудия уже покраснел и требовал хоть небольшого перерыва, но Генри продолжал жать на спуск. Джо вел обстрел со своей позиции, пытаясь уничтожать противника, подходящего слишком близко. Элис на новой позиции уже выцеливала с гранатомета свою цель. А тем временем Итан пытался сохранить жизнь едва живой Эмили, находящейся в полубессознательном состоянии и не понимающей, что происходит.

С каждой минутой этого боя, снаряды отряда “Лотос-1” подходили к концу, а наступление противника не останавливалось. Они подобно живым мертвецам шли в бой, не страшась смерти с одной-единственной целью — остановить вторжение на их территорию. Одна из ракет разорвалась недалеко от бойницы, из которой вели огонь Генри и Лорен. Снаряд разлетелся на множество осколков, влетая внутрь помещения. Генри ощутил резкую боль в руке, но продолжал жать на спуск. Лорен закричал.

— Мерсер, уничтожь правый БТР! СРОЧНО! — послышался крик сержанта в рации.

— Стараюсь! — быстро ответила Элис, пытаясь выцелить за дымом свою цель. Нажала на спуск и ракета с шумом вылетела из своего гнезда — взорвалась в воздухе перед самым попаданием в технику. — Kurwa! — выругалась девушка, скидывая на пол использованное оружие.

Прозвучал новый выстрел танка и в этот раз он нацелился в бункер. Все солдаты внутри ощутили прокатывающееся сотрясение здания — со стен и потолков на всем протяжении здания отделялась крошка бетона, осыпая пол. От попадания снаряда образовалась огромная яма почти полностью пробившее стену укрепления.

— Танк! Уничтожь его! — крикнул Мясников в рацию.

— Я не вижу его! — ответила Элис, пытаясь выискать нужную ей технику где-то вдалеке трассы.

— В двух километрах впереди. За Левым БТРом! — сообщал в рацию Джо, продолжая стрелять в противника, подошедшего слишком близко.

Элис попыталась выискать его глазами, использовала оптику в шлеме — переключая разные режимы видения. На одном из них она заметила едва видную точку, где, возможно, находится танк. Нажала на спуск. Ракета быстро направилась к своей цели, пролетая над БТРами и вновь взорвалась в воздухе, не добравшись до нее — разлетевшись, озаряя вспышкой пламени ночную улицу.

Итан заметил на своем шлеме, что состояние Генри и Лорена угрожают их жизни. Они были ранены и требовали оказания первой помощи. Парень разрывался между тем, чтобы остаться следить за Эмили и броситься на помощь своим товарищам.

— Генри и Лорен ранены! — сообщил Итан в рацию связи отряда.

— Но я не хочу быть злой! И чтоб Дэнуц тоже не был злым! — воспротивилась Эмили своей маме.

— Этого не будет, милая моя. Ведь вы же будете играть. А игры, это совсем другое, — улыбалась Стела, пытаясь унять страх своего чада.

— Тогда, я буду той, кто останется доброй и хорошей! Я буду пытаться остановить злых котов! Буду гладить их и кормить, они же тогда станут хорошими, как наш Куро, да мам?

— Да, Эмили. Только добротой, которой, мы делимся с другими, можно сделать из злых — хороших.

— Тогда я так и сделаю! Я не буду кусаться и царапать! Я их обниму и тогда они остановятся! — воскликнула Эмили своей маме с нескрываемой уверенностью в голосе.

— Я верю в тебя, Эмили. У тебя все получится! — крепко обняв свою дочь и поцеловав ее в лоб, Стела мило улыбнулась, надеясь, что смогла все правильно объяснить.

— Ангелы. На крыльях. Птицы изумруда и небес, — бормотала Эмили, возле которой все еще находился Итан.

— Что? — Итан слегка опешил от слов девушки, пытаясь понять, что это значит. Быстро проверил состояние здоровья — зрачки не отвечали на реакцию. — Эмили. Блять. Живи! — Итан начал проводить первую помощь по приведению девушки в сознание. Он не должен ее потерять, не должен потерять здесь никого — он же сильный, он может это сделать — Итан вновь и вновь пытался спасти утекающую жизнь Эмили.

Танк вновь выстрелил по бункеру. Новый снаряд разорвался в том же самом месте. Образовалась зияющая дыра в стене, в которую уже готовились направиться китайские солдаты, подобравшиеся до бункера опасно близко. Еще две минуты и они будут здесь. Лорен кричал от боли, которая застилала его разу, пытаясь наложить жгут, чтобы остановить кровотечение и не умереть здесь. Генри кричал от избытка эмоций и вины, что съедали его изнутри, продолжая жать на спуск пулемета, не обращая внимания на боль в руке. Джо кричал, надеясь остановить врага, стреляя без разбора по всему, что движется в их сторону. Элис с ненавистью в душе жала на спуск своего автомата, который разрывал стены зданий — укрытий противника, стараясь спасти Эмили. Патроны у всех заканчивались, но каждый из солдат уже позабыл о них, остервенело, пытаясь выжить.

Мясников молчал, находясь в укрытии, скидывая пустые магазины в сторону. Ни одного не осталось. Сержант поднял взгляд к осыпающемуся раз за разом под натиском противника потолку. До боли знакомый звук войны проникал в его разум. Мясников понимал, что его идея оказалась губительной для всех. Он во всем виноват, понадеявшись, что сможет справиться с этой задачей. Все-таки прошло шесть лет, а с ним не элитные солдаты Krieg Korps — лишь новобранцы, которых он так хотел защитить и вытащить из этого конфликта. Мясников вспомнил на мгновение свой отряд, который потерял — Брайна, Кита, Зака, Скота, Нила, Маркуса, Лестера. Все они стояли перед сидящим ним и молча смотрели сержанту в глаза.

— Леш, ты сдаешься? — прозвучал голос в голове Мясникова, на что сержант в ответ лишь закрыл глаза и шумно выдохнул, опустошая свои легкие от воздуха, — зачем и их ты отправил на верную смерть?

Мясников не знал, что ответить голосу в голове. Он уже понимал, что все кончено. Вот он конец для всех.

Шум от приближающихся реактивных двигателей раскатом разносился над полем боя. Что-то быстро приближалось на огромной скорости, из-за чего перестрелка на мгновение прекратилась — все падали ниц и искали укрытие. Силуэты массивных капсул, летящих прямо в бронетехнику противника, показались через доли секунд — водители не успели среагировать, а их радары начали вопить о приближении неизвестного объекта и столкновении — но ничего сделать уже было нельзя. Экипажи тщетно попытались покинуть свою технику, капсулы с неба на всей скорости врезались в свою цель — сминая и проминая все под собой, продавливая трассу и вырывая огромную яму, уходя на добрых три метра под землю — образовав воронку, которая “взорвалась” бетонным покрытием дороги, взмывающей в воздух. Боеукладка танка сдетонировала, и пламя с раздающимся хором взрывов раскрасило ночную улицу в праздничный фейерверк.

— Что за… — произнес по рации Генри находясь в шоке от только что увиденного.

— Я смотрю, Krieg Korps, совсем уже кукухой поехал. Отправляет свои подразделения на суицидальные миссии. Эй, а ниче, что это наша репутация? — женский низкий с хрипотцой голос прозвучал в рации отряда “Лотос-1”, — не лезьте на наше поле и съебите восвояси, пока мои парни сделают всю работу.

— Что блять? — с удивлением воскликнул Мясников, но его тут же перебили.

— Что блять, что? Мы взломали вашу древнюю защиту связи? Или спасаем ваши задницы от смерти? — на фоне речи девушки слышались многочисленные переговоры других людей и клацанье клавиш, — Алексей, вы же сами все прекрасно понимаете. Посидите тихонько.

На улице уже начался бой. Капсулы открылись по всей окружности, выпуская свой десант на жатву. Десятки полностью кибернизированных солдат различной комплекции, с разнообразным вооружением в считаные секунды развили огромную скорость, на ходу ликвидируя своих противников — один за одним, методично истребляя каждого. Одни использовали огнестрельное оружие, нашпиговывая свинцом врага с хирургической точностью — делая из них дуршлаг. Другие подбирались к противнику столь близко, что могли разрезать несчастных на части или ломать им множество костей за один удар. А кто-то использовал собственное тело, чтобы впечататься в противника, который пытался остановить эту машину смерти, всаживая магазин автомата, но все было тщетно — их превращали в кровавое месиво плоти и костей. Солдаты Suicide Squad’a были подобно людям на поле боя, против муравьев.

— Леш, быстро пришли мне ID всего отряда! — воскликнула женщина по связи.

— Зачем? Ты же знаешь…

— ЖИВО!

Итан, который следил за Эмили все это время, едва услышал, как что-то большое приближается на огромной скорости. Киберсолдат Suicide Squad’a проломил недобитую стену бункера и влетел в помещение точно перед парнем. Итан успел лишь на мгновение повернуться в сторону звука и через долю секунды ощутил острую боль в спине, а под ногами отсутствие пола. Крепкая рука киберсолдата держала парня за горло, прижав к стене и подняв над землей. Двухметровый солдат с полным кибернетизированным телом, смотрел своими шестью красными глазами на солдата отряда “Лотос-1”.

— Итан Вуд, один лям, да я счастливчик, — злостно улыбаясь, кибербоец начал сжимать пальцы на шее своей добычи.

— Не тронь, — едва произнося слова, Эмили попыталась встать, но безуспешно.

Итан чувствовал, как холодный металл столь сильно сжимал шею, что она сейчас вот-вот лопнет как арбуз — пытался своими руками расцепить хватку, но это было просто невозможно. Против него была целая машина технологической мощи, а он простой человек, который даже палец этого солдата не может отодвинуть. Итан начал задыхаться, глаза закатывались, после чего ощутил, что хватка ослабла и, почувствовал боль в пятой точке — упал на пол. Харкая и, откашливаясь, парень посмотрел на своего противника, который стоял неподвижно, словно статуя.

— Приношу извинения, Krieg Korps. Возвращаюсь к выполнению задачи, — компьютерным роботизированным голосом подобно “бип-буп”, произнес киберсолдат и, развернувшись на месте, побежал в сторону поля боя.

Лишь спустя еще пять минут, на мосту появились силы Krieg Korps, которые были удивлены нахождению здесь Suicide Squad. Штурмовая группа колонны бронетехники без препятствий смогла подъехать к бункерным укреплениям. Из машин сразу же начали выбегать солдаты. Отряд “Лотос-1” к тому времени уже покинул свое укрытие и ожидал медиков для раненых. А тем временем сержант Алексей Мясников искал офицера, который руководил всей операцией.

Поиски не составили труда, и уже через минуту Мясников нашел офицера возле бронеавтомобиля.

— Офицер Лагранж, я выполнил свою часть сделки, — произнес сержант, отходя в сторонку с офицером.

— Буду с вами честен, сержант Мясников. Вы провалились.

— Бункер захвачен, мост свободен, вы вводите свои войска в город! Что значит провалились? — сержант переходил на крик.

— Это заслуга Suicide Squad, — офицер похлопал Мясникова по плечу, — а значит, ваш отряд не справился с поставленной задачей. На этом все.

Мясников хотел, по-настоящему хотел направить автомат на офицера и нажать на спуск — застрелить его, даже на глазах у всех или, по крайней мере, избить того до полусмерти — но понимал, что если он сделает это, то весь его отряд будет расхлебывать кашу, что он заварит. Сержант не мог позволить этого — и поэтому он молча наблюдал, как офицер садился в свой командирский бронеавтомобиль с другими высшими чинами, чтобы как победители въехать с триумфом в город. Город, который только предстояло захватить.

Элис смотрела, как Эмили укладывают на носилки и уносят в безопасное место к машинам. К девушке уже подключили множество разнообразной аппаратуры, которая пищала и показывала разные показатели. Элис сняла свой шлем, наконец дав свободу своим волосам. Смотрела, как Генри, Лорена и Итана также ведут к медикам. Девушка смотрела на них с надеждой, что все будет хорошо, особенно с Эмили — надеялась, что смогла спасти ее.

— Пойдем, у нас новая задача, — послышался голос Джо, позади. Элис вновь надела шлем и развернувшись отправилась за Джо.

“Лотос-1” в лице Итана, Генри, Эмили и Лорена — были эвакуированы в медчасть. Элис, Джо и Мясников же остались на территории бункера до поступления новых приказов.

___________________________

Enough* — Хватит, довольно.

В главе используются текст из Military Cadences of the Army — When My Granny.

Часть 2. Глава 8

13 августа XX26 год. Российско-Сибирское царство. Город Норильск

Вечер в северном городе страны неспешно перетекал в ночь. Включались фонари, освещая улицу, ярко светили огни рекламных вывесок. Мария Захарова трусцой бежала по благоустроенному тротуару улицы, на которой даже в такое время было мало людей. Для девушки, которая выросла в Москве, где количество прохожих значительно превышает необходимые для комфортного пребывания на улицах — значения — Норильск подарил Марии глоток свежего воздуха. Проведение времени здесь было бы замечательным, если бы не множество “но”, которые портили все: температура воздуха с каждым днем медленно падала, предвещая скорый конец лета; командировка с Амандой, которая планировалась на два — три дня, затянулась уже на добрую неделю, а результатов все еще никаких; да и сам Норильск, а точнее, страна — начинала бесить Марию. Все здесь было не так, как в Московской Конгломерации Народов, к которой девушка привыкла: другие порядки, из-за которых ее удостоверение не открывала ей все двери; лицемерное восхваление лидера страны, чья статуя на главной площади города является чуть ли не главной достопримечательностью; сохранившаяся религиозная структура, строения которой девушка старательно избегала; да и люди — здесь были совсем другими.

Мария пыталась не обращать внимания на идущих ей навстречу прохожих — разнообразной молодежи в аляповатых одеждах; офисных работников, возвращающихся поздно домой с работы; одиноких и не очень пьяниц. Сейчас ее разум занимался лишь одной важной для нее вещью — построением логических цепочек. По полученной информации из выпуска новостной программы от покойного Гиббса Крюгера, где-то в этой части мира должен находиться исследовательский центр, только вот ни корпорация FuelMix, ни Stoneology, даже не удосужились предоставить ответ на запрос об официальной встрече. А никаких иных зацепок — у Марии в данный момент не было.

Все попытки найти недостающее звено цепи у девушки раз за разом проваливались. Гиббс Крюгер, самолично и публично заявил, что работал в исследовательском центре из-за которой и начался Сибирский Конфликт. Главными участниками, которой и были те самые Stoneology и FuelMix. Они же и могли быть причастны к смерти сына скандально-известного ученого, но подтверждений этому не было, одни лишь догадки. Мария уже который день ломала голову над тем, откуда ей начать расследование. Она чуяла запах чего-то вонючего, но никак не понимала — где оно, с какой стороны доносится.

Вновь девушка возвращалась к себе в номер отеля без решения. Открыв дверь электронным ключом, Мария вошла, сняв и скинув обувь на входе. Прошла внутрь и сразу же направилась в ванную комнату — дабы освежиться и смыть с себя уличную пыль, но даже под струями прохладной воды из лейки — мозг продолжал думать. Девушка что-то упускала из виду, но что именно — понять не могла, и это ее бесило. Бесполезные переборы вариантов, которые не находили ни одного подтверждения, заставляли ее ощущать себя, как хомяка в колесе, бегущего на одном месте.

Завершив водные процедуры и одевшись в одно лишь нижнее белье, Мария вышла из ванной и прошла в единственную комнату — направляясь к небольшой кухонной части, сделать себе кофе. Номер отеля, в которой она с Амандой проживала, был экономкласса — всего лишь две кровати, несколько стульев, небольшой телевизор и стол, на котором девушки расположили свои вычислительные машины — портативные компьютеры. Под тихий звук разговоров, доносящихся из телевизора, Аманда мирно спала за столом, освещенная светом двух активных мониторов.

“ — Я публично заявляю, от лица Китайского правительства страны, будучи официальным послом, что Британская коалиция международных сил вместе со своими прихвостнями в виде частных военных компаний — РАЗВЯЗЫВАЕТ ВОЙНУ против Китайского народа! — дикий высокий крик молодого и разгоряченного китайского парня, едва не заставил стоящий перед ним микрофон начать фонить, — более двух недель назад они нарушили договоренности ведения конфликтов. Вы все видели видео из района Дантай! Погибли сотни мирных гражданских, разрушены шесть жилых построек! Но и этого им было мало! В ту же ночь они вошли в Янцзян и начали вести боевые действия на территории города в жилых массивах! Сотням зданий нанесен ущерб, тысячи людей вынуждены бежать из своих квартир — боясь за свои жизни! Янцзян по сей день находится в оккупации вооруженных людей, которые уже не думают о населении города! Есть подтвержденные случаи применения термобарических гранат и снарядов, танков на жилых улицах, нарушения авиасообщения и грузоперевозок! Сотни мирных граждан находятся в больнице! И это только отдельно взятый город, а таких городов уже насчитывается десятки по всему южному фронту. Отдельно, я бы хотел упомянуть сообществу, о действиях японских сил на северном фронте. Они переходят все мыслимые границы! Два дня назад, они применили массовую ракетную атаку по городу, близ жилых построек. Сотни… Тысячи мирных людей пострадали из-за их действий! Я требую, чтобы сообщество взяло на контроль действия сил Британской коалиции и чтобы каждый виновный был найден и наказан! Китайский народ не должен платить кровью из-за чьей-то…

В зале заседания послышался писк и микрофон выступающего посла тут же перестал передавать его пламенную речь, которая продолжалась несмотря на закончившееся время.

— Прошу…”

— Что за чушь, — Мария нажала кнопку выключения на пульте телевизора. Взяла две кружки кофе со столика и спокойно подошла к спящей Аманде. — Кофе будешь? — громко произнесла девушка, чтобы разбудить свою подопечную.

Аманда открыла сонные глаза от громкого звука, потребовалось несколько секунд, прежде чем она поняла, что перед ней стоит ее начальница, державшая в руках кружки.

— Мария… извините, я, похоже, заснула, — протирая глаза, девушка откинулась на спинку кресла.

— Интересуешься политикой? — Мария поставила одну из кружек на стол рядом с компьютерами, другую же обхватила обеими руками — согревая руки от недавнего душа.

— А…? — вопросительно произнесла Аманда и заметила выключенный телевизор, — Я смотрела сериал, пока происходили расчеты… и уснула. Извините еще раз.

— Все нормально. О чем был сериал? — Мария медленно направилась к ближайшей кровати и уселась на край. Ей хотелось, хоть чуток отвлечь свои мысли, поэтому задавала вопросы — ответы которых ее на самом деле вообще не волновали.

— О следователе и его собаке. Не знаю, мыльная опера какая-то. Сто двенадцатая серия, — Аманда вздохнула и, наконец, взяла свою кружку со стола, попутно взглянув на экран монитора, — расшифровка еще не завершилась.

— Сколько осталось?

— Пишет, что тридцать два часа.

— Понятно.

Девушки медленно пили крепкий кофе, иногда посматривая на мониторы, на котором едва двигалась шкала прогресса. В комнате было тихо — на удивление, дешевенький отель неплохо позаботился о звукоизоляции, и о присутствии других гостей, можно было лишь догадываться. Сон Аманды медленно отступал, но мысли, которые девушка пыталась выудить из себя, тянулись крайне тягуче. Мария же, наконец, смогла унять поток своих мыслей, сконцентрировавшись только на своем дыхании и жидкости, что вливала в себя. День медленно двигался к своему завершению. Кофе перед сном — стал для девушек неким ритуалом за время совместной работы — в первую очередь благодаря Марии, которая уже не могла уснуть без такого напитка.

— Мария, скажите… — начала было Аманда говорить по привычке.

— Маша, просто Маша, — по такой же привычке Мария поправила свою подопечную.

— Кхм… Маш, зачем нам вообще это делать? — с этим вопросом Аманда повернулась к девушке, посмотрела ей в глаза.

— Тебе напомнить, что чья-то идея не удалась? — ухмыльнулась Мария и пригубила кофе.

— Да сколько можно? Я же говорила сразу, что это гипотеза!

— Такая гипотеза, что над нами смеялись в отделе?

— Я же извинилась! Извини, довольна? — едва не пролив кофе от активного жестикулирования, Аманда все же решила вернуть кружку на стол.

— Еще много-много раз, — Мария откровенно улыбалась, ее веселила эта черта в подопечной — активная реакция на такую безобидную шалость.

— Значит, буду извиняться, пока не простишь! — скрестила руки на груди Аманда, — Извини-извини-извини-извини-извини-извин…

— Все, стоп, — Мария перебила, едва сдерживаясь от смеха, — все-все, прощаю.

— Та-ак…

— Ох, ладно, — Мария поставила свою кружку с недопитым кофе рядом с другой на столе и улегшись на кровать, повернулась к подопечной, решив объяснить все, но без деталей — вновь вспоминая цепочку, над которой уже множество дней ломала голову. — Начнем по порядку. Адам Крюгер, который работал над изменением генома человека. Бла-бла-бла. В общем все его результаты исследований, труды и опыты теперь под запретом, так как ему удалось это сделать, хоть и частично. Гиббс Крюгер же, публично заявил в своем интервью, что он получил в наследство все детище своего отца. И скорее всего, продолжил их. Бла-бла-бла. Сибирский конфликт, о котором ты слышала, развязался из-за Stoneology и FuelMix, которые по словам Гиббса не поделили научный центр, где как раз, снова по его же словам — был создан “новый человек”. Короче говоря, мы ищем подтверждения его слов.

— А как же Krieg Korps?

— Krieg Korps? — Мария недоуменно смотрела на свою подопечную, не понимая сути вопроса.

— Ну… — Аманда быстро открыла текстовый файл с расшифровкой интервью Гиббса Крюгера, — Гиббс, говорил про какую-то ЧВК не ЧВК Krieg Korps.

— Аманда… — Мария застыла на месте, ее лицо и тело словно превратились в камень, а в голове происходил шторм мыслей с разверзающимися молниями.

— Маш?

— Я тупая имбецилка! — Мария в один момент чуть ли не взлетела с кровати и, едва не сбив подопечную с кресла, уставилась в монитор с текстом, внимательно читая речь Крюгера, которую читала уже столько раз, что сбилась со счета.

— Эм… Маш? — недоумевающе спросила Аманда, всерьез не понимая поведения своей начальницы, изредка посматривая то на девушку, то на монитор.

— Мама, роди меня обратно… почему я такая тупая, — Мария резко опустила свою голову на стол с легким ударом.

Аманда боялась шевельнуться, не понимая, что ей сейчас надо сделать и, не понимая, отчего так сокрушается начальница. Поэтому просто тихо и молча сидела в кресле, оставаясь лишь наблюдательницей ситуации, в которой она немного чувствовала себя виноватой.

— Они были везде… — повторяла только что прочитанную фразу Мария, после чего резко повернулась в сторону Аманды, — ОНИ. БЫЛИ. ВЕЗДЕ! — девушка кричала каждое слово, пытаясь отчеканить их у себя в голове.

Аманда почувствовала, как начальница схватила ее за плечи, после чего та резко развернулась и стала ходить по комнате взад и вперед, продолжая сокрушаться о своей тупости. Наконец спустя две минуты Мария развернулась к Аманде.

— Аманда… мы гонялись за призраком прошлого! — громко воскликнула Мария и столь же животрепещуще продолжила, — а он не призрак. Нет никакого прошлого, они все еще здесь и сейчас. Поэтому корпорации посылают меня в жопу своим молчанием, поэтому Гиббс вылез из своей конуры и умер. Они. Везде! — с последним словом девушка подняла голову к потолку, — О нет… нет-нет-нет… Дети…

— Дети? — робко попыталась переспросить Аманда, чтобы хоть чуточку понять из наборов фраз, что вообще имеет в виду начальница.

Впервые за долгие годы, Мария жалела, что не интересуется другими людьми. Она стояла, медленно сжимая и разжимая руки, пытаясь провести логические измышления, но ей не хватало парочки ответов. Ответов, которые могли бы привести к началу нити к Krieg Korps, которые на самом деле никуда не делись.

— Кто ты? — громко произнесла Мария, а потом резко подскочила к Аманде и крепко схватила ее за плечи, вдавливая в кресло, — КТО ТЫ? — крича повторила свой вопрос девушка.

— Я… — Аманда, робко едва сдерживаясь, чтоб не убежать, попыталась ответить.

— КОМУ ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ОТДАТЬ ПОСЫЛКУ? — Мария в бешенстве кричала, в ее голове подопечная была виновна так же, как и все остальные преступники — Аманда ничего не сказала, ничего не рассказала. Да и сама Мария — ничего не знает об этой девушке, кроме отчета детектива из отдела 17. — ГОВОРИ!

— Я… — по щекам Аманды скатились первые слезы — слезы страха. — Аманда… Лоусон… Маш… прекрати…

— Кому была посылка? Кому блять? — продолжая с силой сжимать свои руки, продолжала кричать Мария. Ей нужно было это узнать, узнать во что бы то ни стало.

— Н-н-н… — едва пыталась произнести Аманда, пытаясь перебороть свой страх цепенеющий ее разум. В голове возникали картины нижнего уровня НИИ GeneLink. Лицо старика, восседающего на троне с множеством кабелей, торчащих из обнаженного мозга. — Н-николаю В-ваз-зовски.

— Кто он? Кто? Говори!

— Он… я д-должна был… отдать ему лично… в руки… Он из… Прометея.

— Прометей? Вазовски? Кто они? Что это? — Мария получала свои ответы, и ее хватка начинала ослабевать, а голос становился тише.

— Я… н-не з-знаю. Правда… Маш… — по щекам Аманды уже лились слезы, быстро прокатываясь вниз к подбородку.

Мария опустила на мгновение голову, отпустила хватку. Резко развернулась на месте и со всей силы ударила по стоявшим кружкам с кофе, которые улетели в стену, разлетаясь на мелкие осколки, едва не зацепив телевизор. Черная жидкость начала медленно впитываться в обои и стекать на пол. Мария быстро направилась к своим вещам. Ее разум затуманился, перед глазами возникали имена, названия, логические цепочки, но их было трудно удержать в голове. Нужно было записать. Девушка достала маркер из вещей и начала писать. Писать на стене возле телевизора. Рука точно выводила каждый фрагмент ее цепочки расследований.

— Адам. Гиббс. Дети Крюгера. Отдел 17. Комитет. Прометей. Krieg Korps. Исследования Крюгера… — каждую деталь Мария записывала, проговаривая вслух, — генная инженерия. GeneLink. NewsPlus…

Аманда, съежившаяся от страха, боялась шевельнуться, боялась подать знак о своем существовании. Боялась, что Мария вновь накинется на нее. Аманда множество раз видела, как начальница была резка и злостна по отношению к другим людям, но впервые ощущала это на себе. Страх. Страх перед Марией просто сковывал, ее безумные глаза — яростно кричали, что она может сделать что угодно. Она — монстр в теле девушки. Монстр, которого следует опасаться.

— Где… Где я ошибаюсь. ГДЕ, СУКА? — Мария проводила линии от одной детали к другой, подписывая каждую из них. Вся стена за несколько минут покрылась черными линиями маркера. Огромная схема с множеством комментариев, множеством цепочек, которые вились запутанным клубком. Мария не понимала, где она ошибается, где ее теории, а где факты.

Девушка остановилась ненадолго, сделала шаг, посмотрела на все с другого ракурса. Подняла руку с маркером вверх, опустила параллельно полу — направив в сторону стены. Была одна деталь, которую она не написала, деталь, которую упускала из виду.

— Проект Гедо, — с этими словами, Мария написала в центре всей схемы это слово, — почему. Почему я не могу понять? Krieg Korps везде. Они не призраки прошлого, они существуют по сей день. Они, скорее всего, проникли во множество корпораций. Им нужен был Крюгер после Сибири. Так, почему они не захватили его на интервью. Почему вообще интервью состоялось? Почему Крюгер убил себя. Или его убили? Но кто? А-А-А! — Мария закричала и ударилась головой о стену, опуская руки вниз.

Аманда сквозь слезы смотрела на эту сцену. На запутанный клубок всех размышлений Марии. Девушка не могла провести линии от одного имени к другой, все было настолько запутано, что путалось друг с другом. Не могла понять и что значили множество неизвестных ей слов. Страх медленно отступал, сменяясь смятением и любопытством. “Что, все это значило, что вообще происходит?” — мысли у Аманды вертелись словно юла, — “Во что меня втянули?”

— Прометей, кто такие Прометей. Кто такой Николай Вазовски, — Мария вновь ударилась головой о стену, а потом резко повернулась в сторону Аманды, но направилась к своему смартфону. Что-то начала набирать и приложила телефон к уху, — Мне нужна база данных по корпорациям с наименованием “Прометей”. СРОЧНО!

Пока Мария ждала результаты, которые должны были прийти ей на телефон, она села на край кровати и уставилась на стену с нарисованной схемой — продолжив выискивать связи каждых элементов. Ничего нового не приходило в голову, все застопорилось, как несколько часов назад. Никаких новых данных. Оставалось ждать и прокручивать все по новой — снова и снова, снова и снова. Каждая минута ожидания давалась ей с трудом, в какой-то момент она начала искать в интернете, но все поиски были тщетны. Наконец ей прислали базу данных.

— Нет… нет… нет… — Мария пролистывала каждую корпорацию, на которых была информация. Быстро пробежалась взглядом по списку сотрудников и не находя “Николая Вазовски” пролистывала дальше. — Нет. Нет, нет, нет. Нет-Нет-НЕТ! — с криком Мария выключила телефон и направилась к стене.

Аманда, заключенная быть всего лишь наблюдателем, медленно вытирала свои слезы, стараясь быть ниже травы тише воды. Ей максимально сильно не хотелось, чтобы Мария сейчас заметила ее. Не хотелось, снова увидеть свою начальницу в гневе. Мария тем временем перерисовывала схему заново, поверх старой. Все превращалось в рисунок пятилетнего ребенка. При проведении одной из линий связи девушка с такой силой нажала на маркер, что тот треснул в руке и покрыл оставшейся жидкостью пальцы.

Девушка не обратила на это никакого внимания, продолжая рисовать уже пальцами. Она не понимала, что не так, какого звена ей не хватает, чтобы дать ответ. Ответ самой себе, на то, что происходит вокруг, в какой она игре и за кого и против кого. Где правда, а где ложь. Сомнения по каждому факту, который она вписывала снова и снова — превращались в теории, которым она уже начинала не верить. Безумие — это повторять одно и то же в поисках чего-то нового, но именно этим сейчас занималась Мария — пытаясь в одной и той же информации найти крупицу. Маленькую крупицу того, что объединит все. Найти иголку в стоге сена, найти золотое руно или святой грааль. Но все попытки были тщетны.

— Почему я такая тупая… Почему я не могу собрать все воедино. ПОЧЕМУ? — с криком Мария начала бить в стену. Раз-два-три-четыре… Сбивая костяшки пальцев. Кровь начала проступать из ран, медленно сочась. В один момент Девушка обессиленно рухнула на пол. Достала телефон и начала набирать номер. — Свяжите меня агентом ноль-семь-восемь-семь-ноль-ноль-два, — четко произнесла Мария, когда на том конце ей ответили.

Девушка слушала бесконечные гудки. Каждый звук вбивался в ее разум столь сильно, что она начинала ощущать беспомощность. Она слабая и тупая девушка и никто — никто ей сейчас не поможет. Не у кого просить совета, не кому больше доверять. Гудки сменились непрерывным писком, означающим лишь одно — никто не взял трубку. Мария повернулась на месте, оперлась спиной к стене и швырнула телефон вперед, а потом крепко схватилась за голову, взъерошив свои волосы.

Аппарат связи едва не угодил в Аманду — сильно ударившись о стену и хрустнув во множестве мест. Девушка инстинктивно подняла в этот момент руки — испугалась, что Мария вновь накинется на нее, вновь начнет срываться, но услышала тихий плач.

— Лорен… почему… почему я не такая умная, как ты. Пожалуйста. Помоги мне! — слезы начали ручьем течь с глаз Марии, а голос прерывался на всхлипы, — ЛОРЕ-ЕН! — крикнула девушка перед тем, как плач полностью не захлестнул ее.

***

— Курочки на месте. Запустить таймер на пять минут. Начало операции после звукового сигнала, — прозвучал женский синтезированный голос в рации отряда.

— Ох, ну вот и начинается, — произнес один из двух парней сидящих в фургоне, — опять смешить народ будем.

— Да брось Клойд. Этот костюм тебе очень даже к лицу. Так и хочется сразу купить у тебя шарик, — улыбаясь произнес второй парень, надевая маску клоуна с зеленой шевелюрой.

— А тебе бы только маленьких детишек конфетами угощать, да Джеймс? — улыбаясь в ответ Клойд тоже начал натягивать маску клоуна с красными волосами состоящей из трех пучков, — а тут взрослые тетеньки.

— Да ладно, ты видел какие курочки у нас под заказ? Я б с одной из них повеселился ночь-другую, — с этими словами Джеймс начал проверять свой пистолет, а потом положил в потайной карман в брюхе костюма.

— С той, которая помоложе? — Клойд также поступил и со своим пистолетом.

— Да куда там, люблю поопытнее. Они могут делать такие выкрутасы, что ого-го.

— А как же детишки?

— Брось ты это, дети — это цветы жизни. Им конфеты дарить надо, а вот женщин… — Джеймс удержал многозначительную паузу, чтобы одарить своего партнера раздумьями.

— Жарить, да? — не выдержал Клойд паузы и произнес свою догадку.

— Смешить, Клойд, смешить, — Джеймс с этими словами разразился громким, но коротким смешком.

— Ха-ха, — поддержал веселое настроение красный клоун, — ну ты даешь.

— Даю не я…

— А девушки! — перебил тут же Клойд, чтобы вставить свои три копейки.

— Вот поэтому-то…

— Мы и напарники, — вновь договорил фразу Джеймса Клойд.

— Ты все мои…

— Мысли, знаешь наперед, — заливаясь смехом, продолжал Клойд.

— Ладно…

— Хорош, уже, — закатывался смехом Клойд, — ладно-ладно, прекращаю, — добавил парень сквозь смех.

— Вот, уже лучше. Теперь мы точно выглядим, как два придурка, — произнес Джеймс после того, как его напарник успокоился.

— Как клоуны. Приготовил шутки?

— Да, есть одна, рассказать?

— А то, какое шоу без шуток клоуна? Я не пойду никуда, пока не расскажешь, — улыбался во все тридцать два зуба Клойд под маской.

— Вчера ночью жители домов, расположенных неподалеку от лесного массива на северо-восточной окраине Дантая, были разбужены громким взрывом. Шахидка вновь встретила Krieg Korps.

— А-ха-ха-ха, — еле удерживаясь на сиденье, чтоб не упасть на пол фургона заливался смехом Клойд. Спустя лишь минуту он смог добавить, — сам придумал?

— Да не, в интернете про Krieg Korps уже много шуток, — со смешком ответил Джеймс.

— Скинешь ссылку?

— Да без проблем, как с курочками разделаемся.

— Боже, я ща помру от смеха, — вновь закатился в новой волне смеха Клойд.

В этот момент прозвучал звуковой писк, а таймер показывал ноль-ноль.

— Все, пошли, — Клойд в один момент резко сменил тон на серьезный.

— Быстро и чисто, — подтвердил Джеймс.

Парни, а если точнее сказать два клоуна вышли из фургона через боковую дверь. Клойд в маске с зеленой шевелюрой был одет в красный надутый костюм, где правая сторона рукава и штанины были короче левой, а по всей площади был украшен разноцветными — всеми цветами радуги — горошинами. По центру костюма от самого аляповатого воротника, который торчал во все стороны из-за разных размеров частей — шли большие зеленые пуговицы до самого низа. На ногах башмаки с синими помпонами.

Джеймс же в маске с красным париком, торчащим во все стороны, но не так, как надо — был одет в худую версию клоуна белого цвета с лоскутами ткани разного размера и цвета, обшитые сверху. На ногах ярко-красные ботинки с бубенцами, которые звенели от каждого его шага. Вместо воротника — Джеймс носил галстук-бабочку, большого размера украшенную горошинами красного цвета на зеленом фоне.

На улице уже вовсю царствовала ночь, сменив долгий день. Температура медленно опускалась, а северный ветер усиливался, пронизывая редких ночных прохожих своей “теплотой”. Два клоуна не торопясь, вошли в приемную отеля. Дешевый, даже скорее очень дешевый отель сразу открывал свою правду посетителям. Кое-где потрескалась штукатурка, где-то торчали кабеля, заунывно выл генератор температуры, который почему-то был расположен на входе, а не в техническом помещении. Даже бабушка, сморщенная, как засушенный стручок перца — была на месте. То, что здесь вообще есть технологический прогресс, можно было только догадываться. Но на самом деле, это место пользовалось популярностью у гостей города — дешевые номера, хорошая звукоизоляция, присутствует интернет-соединение, неплохие комнаты — что еще нужно, для человека, который хочет найти место для ночлега.

Клойд подошел к стойке. Бабушка на приближающийся шум отреагировала сразу и подняла глаза на гостей.

— Хо, батюхшхи, хлоуны приекали, — воскликнула она. В ее речи было множество лишних звуков, а слова едва угадывались — бабушка явно была из тех, кому пришлось уже в возрасте учить мировой язык, — а цирх-то-то в друкой стороне, милые мои. Ху нас тут-та хотель.

— Мы, бабуль, не в цирк едем, — ответил старушке Джеймс, подходя к своему собрату-клоуну, — а девок развлекать. Остановились тут в четвертом номере, мы пройдем?

— Шхутху рассхажешь — пхройхдете, — заулыбалась старушенция, — вдрх вы эта… не-не-на-на-на…

— Настоящие-настоящие, — подыграл бабушке Клойд, — что общего между хорошей шуткой и парнем с маленьким членом? Конец смешной.

Бабушка заулыбалась, из-за чего клоуны заметили зубные протезы во весь рот из хромированного металла. Это означало лишь одно — дела у этого отельного бизнеса и впрямь идут хорошо.

— Э не-е-е, — старушка продолжала улыбаться и повела пальцем из стороны в сторону, — кхорохую дхавай.

— Ладно бабуль, расскажу кое-что по секрету, но только никому. Гос.Тайна! — заговорщицки Джеймс придвинулся к стойке, — В Новосибирске в ночь с субботы на воскресенье сгорела сауна. Корпорат, начальник полиции и прокурор города оказались первыми на месте происшествия.

— Ха-ха-ха. Эта тхочно пхо них-то-то, — засмеялась бабушка, — хадно, пхроххходите, — помахала она рукой.

— Спасибо, возможно, еще будет один мужчина в костюме, вы и его пропустите, он с нами. Просто задерживается, — с этими словами Клойда, два клоуна поклонились бабушке и двинулись к номеру.

— Okay, — громко крикнула старушка вслед.

Джеймс и Клойд с каждым шагом к нужной комнате становились серьезнее. Вся шутливость и подыгрывание исчезали — им нужно выполнить работу, четко и без ошибок. Никакие промашки недопустимы, и они это знали. Месяц они следили за Амандой, ожидая идеального момента, и сейчас она здесь, за дверью номера. Провал недопустим.

Клоуны по пути осматривали коридор — слишком узкий, чтобы можно было просто убежать по нему. Единственная проблема, что сами номера были на первом этаже и можно было выпрыгнуть в окно, но там есть подстраховка на этот случай. Вскоре они остановились у нужной двери с номером четыре на ней. Джеймс тихо встал с одной стороны. Клойд с другой, доставая из кармана магнитную карту работника этого отеля — благо они позаботились о нужных инструментах заранее. Переглянувшись друг с другом, Джеймс засунул руку в потайной карман костюма, хватая рукоять пистолета. Клойд начал давать отсчет жестом.

Три.

Два.

Один.

Клойд провел картой по замку, та щелкнула, и Джеймс пулей ворвался внутрь помещения, а его собрат-клоун за ним, ногой по пути захлопывая единственный вход. Все произошло в одно мгновение, Мария даже не успела вскочить на ноги, как в ее шею вонзилась игла. Аманда только вспрыгнула с кресла, как и в ее шее оказался подозрительный предмет. Девушки в тот же момент ощутили, резкий удар током, который пронзил их тела, выключая сознание и возможность управлять телом. Мария и Аманда с шумом упали на пол, едва слыша диалог двух ворвавшихся клоунов.

— Вяжи их. И накинь что-то на молодую, а то нас убьют на месте за такое, — скомандовал Джеймс и достал из кармана смартфон.

— Ладно-ладно. Никогда еще не одевал сонных девушек, — шутливо отзывался Клойд, проходя внутрь помещения.

— Ой, да это проще секса, не будь ребенком, — Джеймс уже набирал нужный ему номер.

— Боже, сколько тут шмоток и как разобраться, где чье?

— Найди что-нибудь. Да, Николай, курочки в клетке, можете прибывать, — с этими словами Джеймс выключил телефон, — клоуны приехали, курочки.

— Я же говорил, что это надо говорить вначале… Всю шутку испортил, — раздосадовано воскликнул Клойд.

Мария пыталась сквозь боль потянуться или хоть как-то пошевелиться, но ей не удавалось даже пошевелить глазами, казалось, что тело просто отключили от сознания и перед тем как окончательно потерять связь с реальностью она услышала звонкие бубенцы, раздающиеся в комнате.

***

Мария вновь почувствовала резкий удар тока, который за секунды разлетелся по ее телу. Мышцы начали неконтролируемо дергаться, а сознание вновь включалось. Девушка именно что ощущала подобие “включения” своего тела, самой себя, как какого-то робота или бытовой прибор. Спустя пару секунд ощущения собственного тела вернулось, и Мария получила полный контроль. Стяжки крепко впивались в руки и ноги девушки — ее привязали к стулу. Пошевелив пальцами и нащупав стену позади себя, Мария поняла — бежать некуда. С ее глаз начала медленно отступать мутная пелена черноты, проявляя лишь силуэты неизвестных.

— Доброе утро, — послышался голос мужчины, который сидел напротив нее.

Затем Мария услышала звонкие бубенцы слева от себя, принадлежавшие мутной фигуре клоуна, который встал позади сидящего мужчины. Девушка попробовала повернуть голову, зрение, наконец, пришло в норму, и она не увидела Аманду, ни рядом с собой, ни в комнате вообще, зато, наконец, ощутила, когда попыталась сказать, что во рту кляп.

— Ваша подруга… вернулась к нам, — протирая тряпочкой свои очки, произнес грубым низким голосом мужчина, — и я очень надеюсь, что мы сможем поговорить так же хорошо.

Круглое лицо мужчины, не вызвало проявления угроз или агрессии, а его бородка по канту вообще, похоже, была предназначена, чтобы он не выглядел как ребенок. Взъерошенные черные волосы с множеством седых, походили на модную прическу, но на самом деле выглядели небрежно и грубо, как у какого-то бездомного. Единственное что выдавало в нем статус — костюм, официозный костюм тройка из черных пиджака, жилета и штанов, а также белой рубашки, но при этом все было мятым и абсолютно не ухоженным. Стоящие два клоуна на фоне — вызывали отсутствие серьезности в его словах, но он явно понимал, что делает, ведь его голос звучал без тени сомнений.

— Пока что, просто используйте голову, для ответов да или нет. Вам ясно?, — увидев, что девушка кивнула, мужчина продолжил, — вы ведь понимаете в каком положении находитесь? — вновь кивок.

— Вообще, я восторгаюсь вашим умом. Так досконально расписать схему связи Krieg Korps с остальным миром и исследованиями Крюгера. Вы действительно один из уникальных людей, — мужчина надел очки, и убрал платок в карман пиджака, столь же небрежно и наплевательски относясь к правилам. Взгляд мужчины перешел с девушки на стену, — давайте заключим сделку. Я дам вам недостающие данные, а вы, — рука мужчины медленно поднялась и его указательный палец точно показал на нужное ему слово в самом центре схемы, — расскажете мне, что такое “Проект Гедо”, по рукам?

Мария “молчала” — никак не показывая свой ответ головой, тогда мужчина поднялся со стула и подошел к девушке. Положил свои руки на ее голову, присел и аккуратно вынул кляп изо рта Марии. Смачный плевок, в только что начищенные очки, последовал незамедлительно.

— Думаешь, я поведусь на это? ВЫ ИТАК ВСЕ ЗНАЕТЕ! Убей меня, и дело с концом! Ты нихуя не получишь от меня! — кричала Мария, пытаясь высвободиться из плена, но стул в один момент накренился и она упала на пол, больно ударившись левым плечом.

Мужчина остановил клоунов жестом, медленно снял свои очки и вытер свое лицо от слюны. Он смотрел на девушку, которая в его глазах выглядела жалкой. Почему каждый раз происходит одно и то же в его жизни? Каждый раз он предлагает диалог двух взрослых людей, а пленники почти всегда превращаются в это. Почему они отторгают его? Мужчина достал из-под пиджака пистолет, оттянул затвор — дослав патрон и сняв с предохранителя, приставил к виску Марии.

— Я. Прошу вас. Поговорить со мной, — спокойно, медленно, даже очень медленно произнес мужчина.

— Да пошел ты, ебаный криговец! — девушка злобно смотрела в почти что пустые глаза мужчины, которые в одно мгновение вспыхнули словно яркая вспышка.

— Криговец? Ах-ха ха, — заржал во весь голос мужчина, — О господи, вы слышали это? — вставал он на ноги, обращаясь к клоунам, — Я! Ха-ха-ха, Криговец! Николай Вазовски из Krieg Korps! Учитесь ребята, как шутить. Хахаха.

Девушка непонимающе смотрела на это, пыталась понять, что происходит. Что за психопат схватил ее?

— Мария Захарова, — прекратив свой внезапный приступ смеха, Николай повернулся к девушке, а его лицо стало столь серьезным, что не осталось ни капли веселья, — следователь Корпоративного следственного комитета из Московской Конгломерации Народов. Думаю, мне стоит навестить твоего парня — Лорена Ириса, солдата ЧВК Krieg Korps, верно? — с этими словами мужчина вынул из кармана телефон и, выбрав нужную фотографию, показал ее Марии.

— Ублюдок! Только попробуй и я тебя…

— Что? — Николай сделал небольшую паузу, перебив девушку лишь одним вопросом, а после того, как не услышал ответа, продолжил. — Убьешь? Достанешь? Ты связана, а мне достаточно направить пистолет в твою сторону и нажать на курок. И все. Ты. НИ... ЧЕ... ГО... сделать не сможешь.

Это была правда. Чистая неприкрытая ничем правда, которая била по самым уязвимым точкам Марии. Она беспомощна. Она не может спасти Лорена, не может спасти саму себя, не спасла Аманду. “Да что я вообще могу? Что я вообще сделала?” — мысли в голове кричали один за другим, выбивая набат. Мария обмякла, прекратила сопротивляться — это было бессмысленно. Вся ее жизнь была бессмыслицей с того момента, как Лорен покинул ее.

— Что-же, я джентльмен и обещал вашей подруге, что вы останетесь живы, но насчет вашего парня, — хмыкнул Николай, — слова не давал.

— Проект Гедо — это проект по генной инженерии, который должен помочь избавить людей от болезней, наследственных заболеваний, изменить их жизни. Так, мне сказали. Проект Гедо — проект идеального человека, — Мария медленно проговаривала слова, а на глаза проступила влага, которая редкими каплями скатывалась на пол.

— Значит, эти ублюдки решили исполнить свой план, — Николай поставил пистолет на предохранитель и вернул в кобуру под пиджаком, — вот теперь мне нравится наш диалог, — мужчина жестом приказал клоунам поднять девушку с пола и дождавшись исполнения приказа, продолжил свою речь, подходя к Марии ближе, — в своих размышлениях, ты допустила маленькую оплошность, мисс следователь, — Николай ткнул указательным пальцем в лоб девушки, — Krieg Korps не един.

Часть 2. Глава 9

14 августа XX26 год. Южно-китайский фронт. Район Дантай города Янцзян

Ранним утром, когда солнце только-только поднималось из-за горизонта, Элис уже находилась на небольшой спортивной площадке для военных в корпоративном районе. Девушка завершала свою ежедневную тренировку — челночный бег на дистанции в сто метров — сегодня она уже приближалась к пятому десятку повторов — одетая в комбинезон с пассивным экзоскелетом, поверх которого были черная куртка, полная разгрузка с бронежилетом и неизменным соратником — АК-314К. Элис тяжело дышала, дыхание уже давно сбилось, а мышцы нещадно ныли и требовали остановиться несмотря на помощь экзоскелета, но девушка упорно стремилась преодолеть свой вчерашний результат.

Бесполезно.

На сорок девятом повторе, при развороте ее тело сказало “стоп” и подкосилось. Девушка упала на бетонную площадку распластавшись. Волна гнева, перераставшее в ненависть — ненависть к самой себе — охватывало сознание. Она все еще слаба. Все, что она пытается сделать, не приносит никаких видимых для нее результатов. Элис посмотрела на небо, которое окрашивалось в оранжевый цвет рассвета. В ее голове всплывали тусклые воспоминания прошедших дней.

После того как войска Krieg Korps вошли в Янцзян, отряд “Лотос-1” оставили на защите моста, для обеспечения безопасности — на наспех организованном блокпосте. Спустя два дня из-за малой боеспособности отряда — их перекинули в Дантай, где до сих пор были проблемы с протестами гражданских. Под это дело даже Suicide Squad выделил один отряд бойцов, но из-за одного случая — при разгоне демонстрантов, несколько из гражданских начали бросаться в военных, всем, чем под руку попадется — в итоге кибернетический солдат чуть не начал кровавую бойню. В секунду он влетел в толпу, разрывая их строй и нанося увечья из-за скорости и своего веса, схватил одного из протестующих и чуть не сломал тому шею — кибер-солдата успели остановить операторы. Последующие митинги стали более яростными в ответ на проявленное насилие, а Suicide Squad вернули в Янцзян на боевые посты.

Элис день за днем видела, как люди становились злее и агрессивнее, как их действия из простых выкриков и попыток остановить военных перерастали в большее. Облить солдат водой или иной жидкостью, краской, переворачивать машины и создавать очаги сопротивления — гражданские блокпосты — с каждым днем этого становилось все больше. Даже несмотря на то, что их противники — военные, у них оружие, они могли не выдержать и начать стрелять — протестующие шли вперед, защищая свою землю от захватчиков.

Все это напоминало Элис о прошлом, она вспоминала, как такие же протесты были на улицах ее страны, но никогда не участвовала в них — лишь изредка наблюдая со стороны. Сейчас же, она была по другую сторону — на стороне тех, кто пытался усмирить гражданских и не допустить большей крови, но все это тяготило ее. И даже вернувшиеся с лазарета Лорен, Генри и Итан. Они изменились. Не столько внешне, сколько морально. Элис чувствовала это внутри себя, но не могла ничего сделать, чтобы все было как прежде.

Девушка вспоминала солдат Suicide Squad, они одновременно пугали и завораживали своей силой. Кто-то называл их роботами с мозгами человека, кто-то только роботами, а кто-то людьми из металла. Те, которых Элис смогла хоть раз увидеть, не были похожи друг на друга — они были разного размера, комплекции, даже с разным количеством конечностей, но все они были полностью состоящими из какого-то металла. Если люди в большей степени пытались скрыть кибернетизированные импланты, обтягивая их имитацией кожи, то солдаты Suicide Squad не заботились об этом — сияя металлической конструкцией, под которой явно скрывались искусственные мышцы и другие новшества кибернетики. Даже глаза и черепа не всегда напоминали человеческие. Но любой, кто видел их, говорили одно: с ними лучше не связываться.

Резкий звук будильника вырвал Элис из воспоминаний, а смартфон в кармане ее куртки завибрировал. Девушка устало вынула аппарат и, смахнув оповещение — выключая будильник — посмотрела на время, а потом положила смартфон себе на бронежилет. Элис хотелось отдохнуть еще пять-десять минут, чтобы прийти в себя и загнать воспоминания подальше в глубину своего разума. Девушка медленно закрыла глаза.

— Kurwa! — Элис резко подскочила, едва не уронив смартфон на бетон, вспомнив, что никаких пяти минут у нее нет.

***

Эмили проснулась от ощущения резкой боли, будто что-то раскаленное и острое вошло в ее правую руку. Девушка открыла глаза и инстинктивно подняла руку — перед глазами был только потолок больничной палаты. Свет от солнца в свою полную силу освещал маленькую комнату. Эмили повернула голову направо — уже который день она наблюдала только культю вместо своей руки, которая нещадно ныла тягучей болью, из-за чего приходилось принимать сильные болеутоляющие. Девушка тяжко вздохнула и вновь вернулась к просмотру не изменяющегося потолка своей палаты, но с каждой секундой появлялось какое-то странное ощущение. Да и непонятный посторонний шум доносился до ее ушей. Эмили аккуратно приподнялась и увидела по левую сторону сидящую девушку на стуле, которая по всему виду мирно спала, обняв свой автомат.

— Элис… — сухо, шепотом произнесла Эмили.

Эмили с легкой улыбкой на губах, вновь улеглась на подушку, переведя взгляд на столь утомительный ей потолок. Девушка вспомнила, как трудно разбудить свою подругу, как крепок ее сон даже под взрывами снарядов. Странно, но именно сейчас, за долгие дни в больничной палате, Эмили вспоминала моменты из столь уже кажущейся далекой боевой подготовки на полигоне. Казалось, что уже прошла вечность с того момента. Насколько же они все изменились. Эмили лежала, думая об этом, пока ей не надоело. Она вытащила одну из подушек, из-под своей головы — удалось ей с трудом — и швырнула в спящую девушку.

— Элис, етить тебя за руку! — громко произнесла Эмили следом за летящей подушкой, едва удерживаясь, чтоб не упасть на койку — рана в правом боку сразу дала о себе знать.

Мягкий снаряд попал точно в голову мирно спящей девушки, и та резко открыла глаза, перевела взгляд в сторону Эмили и тут же отвела его обратно. Аккуратно подняла упавшую подушку, и несмотря на свою подругу, Элис вернула снаряд ее хозяйке. После чего, перехватив автомат, девушка откинулась на спинку стула, упрямо смотря на белое одеяло, прикрывающее тело Эмили. Никто из них не решался начать диалог или что-то произнести. Некоторое время они просто молчали, каждая смотря в свою, так нужную им сторону.

— Я так жалко выгляжу? — наконец выпалила Эмили, перенасытившись молчанием своей посетительницы, — почему ты не смотришь на меня? Почему молчишь? Зачем тогда было приходить?

— Я… — начала было Элис, но осекла себя.

— Что ты? Что? — громко произносила вопросы Эмили, а потом ненадолго замолчала, пытаясь успокоить себя. Она не хотела переносить свою злобу на дорогого ей человека, который еще и пришел к ней. Спустя пару минут вновь воцарившего молчания, Эмили нашла силы продолжить. — Извини, я…

— Нет! — Элис подскочила со стула, автомат с шумом упал на пол. Руками она схватилась за край койки, с силой сжимая, — нет, не смей так говорить. Это я виновата в том, что случилось. Я виновата, что тебя ранили. Это мне нужно извиняться за то, что тебе пришлось пережить. Я виновата! Я! — Элис кричала. Пыталась себя остановить, но слова подобно безудержному потоку горной реки, лились из нее, сквозь всевозможные барьеры.

Вновь молчание.

Эмили смотрела на свою подругу, которая все время смотрела только на одеяло, не отводя взгляда. Девушка не понимала лишь одного: почему Элис не плачет? Почему ее глаза сухи, когда руки яростно сжимают край койки. Не понимала, что случилось за эти дни с маленькой девочкой, которую Эмили встретила и которую помнила до того взрыва.

— Я жива, Элис, — тихо, будто чтобы не напугать, начала Эмили, — я жива благодаря Итану, Генри, Лорену, Мясникову и… как его… Джо. А еще благодаря тебе, — девушка по привычке протянула правую культю в сторону Элис, но, вовремя заметив — убрала назад под одеяло, — я жива сейчас лишь потому, что вы спасли меня.

— Неправда. Неправда! — Элис со всей силы ударила по койке кулаком, едва не попав по ноге подруги, — если бы я не послушала сержанта. Если бы я пошла впереди с Джо, ты не была бы здесь. Если бы я убила их… ты была бы цела.

Эмили шумно выдохнула, закрыла глаза и улеглась на подушку. Слова, которые сказала Элис, впились в разум девушки, повторяясь снова и снова. “Если бы я убила их”. Эмили не понимала, как ей ответить сейчас, как сказать своей подруге, что ей нет смысла себя винить. Достучаться до сердца простой маленькой девочки, которая уже кричит о том, что она готова убивать людей. Эмили лежала молча, не находя нужных слов, не имея даже возможности понять, что творится на душе у ее подруги. “Кто из них больше ранен?” — пыталась понять искалеченная девушка на койке больничной палаты.

— Элис… — Эмили вновь начала тихо, — спасибо, что пришла проведать меня. Я жива, и со мной все нормально. Я могу видеть потолок, могу просыпаться и радоваться жизни. Все это — сделала ты. И мне больно видеть, как ты презираешь себя. Спасибо тебе.

Элис не ответила, лишь подобрала свой автомат, повесила на плечо и направилась к выходу из палаты.

— Элис! — громко окликнула Эмили свою подругу, та, в свою очередь, остановилась, уже схватившись за ручку двери, повернув ее, — принесешь в следующий раз поесть?

Ответом был лишь легкий скрип двери, после чего Эмили вновь осталась одна в палате. Одна, наедине со своими мыслями о том, что же происходит с Элис. Что происходит с ее отрядом и почему Генри не пришел. Эмили вновь посмотрела на ненавистный теперь потолок, оставшись одна до следующих процедур и осмотра.

“Она так и не посмотрела на меня”, — вертелась мысль в голове девушки.

20 августа XX26 год. Южно-китайский фронт. Район Дантай города Янцзян

— Эмили Фукс, — ласковый голос медсестры громко прозвучал в палате больной, — к вам посетитель.

— А? — сонно спросила Эмили, продирая глаза, по привычке попытавшаяся использовать правую руку, но пришлось — левой, — кто?

— Рядовая Мерсер, сказала, что ваша подруга, — открывая шторы больничной палаты, ответила медсестра, — у вас через полчаса осмотр, не забудьте.

— Опять? Утром же осматривали! — воспротивилась Эмили, пытаясь подняться на левой руке, чтобы присесть, — за пару часов ничего не изменится же.

— Доктор сказал, значит, надо! — медсестра, заметив попытки больной присесть, шустро подбежала и помогла усесться, — не ерничайте мне тут. И вообще, что вам сказал доктор, насчет излишней нагрузки, а?

— Ааааа, — заунывно протянула Эмили, — я же не могу встречать свою подругу, лежа на кровати. И нога уже почти не болит! Вот!

Эмили попыталась пошевелить правой ногой, та тут же отдалась острой болью в бедре. Девушка едва сдержала стон, но медсестра все же заметила и криво ухмыльнулась на это. За что Эмили получила легкие шлепки по голове.

— Будешь продолжать, я все расскажу доктору, ясно?

— Да, мэм, — усмехнулась Эмили и начала накрываться одеялом, чтоб скрыть свою отсутствующую руку от Элис.

— Тогда я зову? — спросила медсестра, перед тем, как открыть дверь в палату.

— Впускайте мою ненаглядную посетительницу! — взмахнув левой рукой в воздухе, радостно произнесла Эмили и дверь открылась.

На пороге уже стояла Элис, явно ожидая какое-то время перед самой дверью. В левой руке девушка держала небольшой непроницаемый контейнер синего цвета, а правая рука была спрятана в карман куртки. Неизменный атрибут в виде автомата висел на ее плече, как и в прошлый раз — ее одеяние не изменилось. Эмили быстро заметила, что взгляд Элис был направлен вниз — себе под ноги, а ее лицо выглядело усталым и замученным.

— У вас есть примерно полчаса, — заявила медсестра и аккуратно вышла из двери, впустив внутрь посетительницу, закрыв после себя дверь.

— Хорошо, — тихо произнесла Элис, уже находясь только наедине с Эмили в палате.

Вновь, как и в первые разы, наступило неловкое молчание. Веселье и радостное настроение больной резко испарилось, едва она заметила, как Элис медленным шагом начала подходить к кровати. Эмили слышала каждый звук ботинка, громкий, будто отбивные молотки били о пол палаты. “Разве они были столь громкими раньше?” — пронеслось в голове больной, пока она внимательно следила за действиями своей подруги.

— Это тебе, — Элис медленно протянула контейнер перед собой.

Эмили аккуратно взяла подарок в левую руку и положила себе на колени, краем глаза заметив, что ее подруга резко убрала свою руку в карман куртки. Пока больная пыталась справиться одной рукой, чтобы открыть контейнер — Элис тем временем взяла стул, подвинула к кровати и уселась. Вновь молчание, едва нарушаемое кряхтением Эмили в попытках добраться до содержимого. Тридцать секунд. Минута. Две минуты. Элис быстро вынула руки и так же быстро, как могла, открыла контейнер, а после спрятала руки обратно в карманы. Эмили успела заметить множество пластырей на пальцах своей подруги, а потом лицезреть красоту китайской кухни.

— Это… — начала было говорить больная.

— Баклажаны в кисло-сладком соусе, — тут же перебила Элис свою подругу, — купила в одном из магазинов по пути сюда. Сказали, что вкусно.

— Пробовала?

— Нет.

— Врешь.

— Не вру!

— Я же вижу надкусанный кусок!

— Нет там такого!

— А вот есть, смотри!

— Где? — Элис с этими словами подалась немного вперед, что посмотреть, на что указывает подруга и тут же услышала звонкий смех, — врунья, — обиженно произнесла девушка и откинулась на спинку стула, сдвинув руки в карманах друг к другу.

— Спасибо, — уняв смех, произнесла Эмили и начала доставать из контейнера палочки, которыми она никогда в жизни не пользовалась. Первые попытки схватить и удержать их одной рукой были просто ужасными.

— Помочь? — спустя еще несколько попыток, произнесла Элис.

— У меня хоть и одна рука, но растет не из жопы! — воспротивилась Эмили, но несмотря на это, ее маленькая подруга уже аккуратно вставляла палочки между ее пальцев.

— Этот удерживай и не елозь им, а этим хватай, — Элис несколько раз показала, как надо пользоваться китайским столовым прибором, в то время как Эмили пристально рассматривала пальцы “учительницы”. Четыре из них были перемотаны пластырями, некоторые даже по два раза. — попробуй, — произнеся это, Элис вновь убрала руки в карманы куртки.

“Ученица” с трудом, с пятой попытки смогла ухватить кусочек крупно нарезанного баклажана и отправить себе в рот. Эмили, правда, хотела задать вопросы прямо здесь и прямо сейчас, но не смогла себе этого позволить. Она итак все поняла, несмотря на то, что Элис хотела показать ей совсем другое. Эмили лишь не понимала одного: “Почему она пытается меня обмануть?” — но вкус еды заставил забыть ее об этом. Девушка впервые пробовала китайскую кухню, которая еще и приготовлена была ее подругой. Слегка горчила, островато, немного не прожаренная и явно с избытком соуса, но все равно вкусная. Улыбка расплывалась на лице Эмили, пока она раз за разом отправляла в свой рот эту восхитительную пищу.

— Генри не придет… пока что не придет, — тихо произнесла Элис.

— Ну и пошел он, — едва прожевав, ответила Эмили, — мне больше достанется.

— Эмили… это не мое дело…

— Но ты не можешь молчать, — с этими словами “ученица” воткнула палочки в один из кусочков овощей, — что с ним?

— Ему плохо. Не физически, — Элис с этими словами немного съежилась, — я вижу, как он день за днем измывается над собой. А еще они поругались с Итаном. Лорен пытается их помирить, но получается только хуже. Генри… он…

— Этот осел решил убиться? — Эмили аккуратно отставила в сторону контейнер, чувствуя, как закипает злобой.

— Не знаю… мне, наверное, не стоило тебе это рассказывать. Но мне сложно это вынести уже. Я не знаю, что мне делать.

Недолгое молчание. Эмили не знала, что сказать, не понимала, как действовать в этой ситуации. Она злилась на Генри, который решил заниматься самобичеванием и не прийти даже просто проведать на одну минуту. Злилась, что из-за его действий она видит свою подругу, как разбитое корыто, которая просто не может вынести того, что он творит. В то же время Эмили не знала, как сейчас успокоить “учительницу”, пока в голове что-то не щелкнуло.

— Встань.

— Зачем? — непонимающе спросила Элис, слегка подняв взгляд на Эмили.

— Встань… пожалуйста.

Элис все еще недоумевающе смотря на свою подругу, медленно встала со стула. Эмили ухватилась левой рукой за куртку посетительницы и превозмогая боль во всем теле, поднималась на ноги. Крепко сжимая зубы, чтобы не закричать, девушка почувствовала, как руки Элис осторожно обхватили ее и помогли встать. Они впервые за долгие дни обнялись. Эмили крепко прижимала к себе свою подругу одной-единственной рукой, так сильно, как могла, но ощущала, что этого недостаточно. Ей не хватит сил, чтобы отобрать ту боль, что держит в себе Элис, которая, возможно, была даже сильнее той, что сейчас Эмили испытывала сама.

— От тебя пахнет, — прошептала Элис спустя некоторое время.

— Ой, да иди ты! — с улыбкой ответила Эмили, пытаясь не выдать, как ей больно даже просто стоять.

— ЕБАННЫЙ ПИЗДЕЦ. ЭМИЛИ! — грубый мужской голос доктора, как раскат грома прогремел среди ясного неба.

— Тебе, пора, а то и тебе задницу надерут, — смеясь сквозь боль, Эмили выпустила из своих объятий подругу и слегка поддерживаемая ей, а так же подбежавшим доктором, уселась на кровать.

Элис медленно покидала палату под стоящий отборный мат лечащего врача, который рассказывал о том, какая хорошая пациентка ему досталась. Во всех красках и во всевозможных эпитетах, о которых посетительница сей палаты слышала впервые.

“Она посмотрела на меня”, — вертелась мысль в голове Эмили, пропуская мимо ушей ругательства в свой адрес и слегка улыбаясь сквозь сильную боль, сковавшее ее тело.

26 августа XX26 год. Южно-китайский фронт. Район Дантай города Янцзян

В тени деревьев, в парковой зоне при больнице, скрываясь от жары приближающегося дня, Эмили сидела на скамейке. В правой кибернетической руке, которая была установлена два дня назад, девушка пыталась крутить кубик Рубика. Пальцы до сих пор двигались неестественно, то резко сгибаясь, то выпрямляясь, а иногда и вовсе использовались ненужные в данный момент. Доктор сказал Эмили, что процесс привыкания к новой части тела займет от нескольких дней до нескольких недель, все зависит от воли случая, но девушка, глядя на свою подругу, хотела научиться пользоваться своей новой рукой уже сейчас, ведь доктор сразу обозначил условия выписки: пока Эмили не научится использовать руку хотя бы на удовлетворительную оценку, ее не выпишут из госпиталя.

Элис сидела рядом на той же скамейке, укрывшись от иногда выскальзывающего из-за облаков солнца — капюшоном толстовки. Пальцы девушки шустро нажимали нужные кнопки на экране смартфона, дабы достичь результатов в мобильной игре. Звуки ударов, воскликов и фраз звучали из динамиков, а после смешивались с единообразием “музыки” городской жизни фронтового города — но сегодня, как и вчера, было весьма тихо — по сравнению с днями ранее.

Через какое-то время Эмили устало выдохнула, прекращая на время свои попытки собрать кубик Рубика. Девушка перевела взгляд на свою маленькую подругу, которая углубилась в виртуальный мир ярких красок и цифр. Эмили хотелось отвлечь ее, поговорить, спросить многие вопросы, но слов не находилось — почему-то именно сейчас, именно сегодня девушку не покидало ощущение, что лучше просто насладиться обществом друг друга, не затрагивая ничьих струн души.

Длительное время девушки просто сидели, не нарушая молчание между собой. Каждая из них была погружена в собственные мысли, пока не прозвучала странная мелодия, доносящаяся из кармана толстовки Элис.

— Наконец-то, — тихо произнесла девушка, включая паузу в игре и доставая звучащий смартфон из кармана, протянула своей подруге.

Эмили взяла аппарат в левую руку и заметила, что на экране высвечивалась надпись: “Генри”. И пока девушка пыталась собраться с силами, чтобы смахнуть иконку для ответа — Элис медленно встала со скамейки.

— Это твой смартфон, сержант просил передать. Надеюсь, вы поговорите, а мне пора, — девушка помахала рукой и направилась в госпиталь, оставляя свою подругу одну.

— Привет, — послышался знакомый голос Генри в динамике смартфона.

— Привет, — быстро, едва не цедя через зубы, вернула приветствие Эмили.

После чего наступило недолгое молчание между двумя собеседника. За это время девушка уже успела прокрутить в своей голове дальнейший разговор — как она кричит на парня, как высказывает ему все, что она о нем думает — во всех подробностях и не фильтруя свою речь сквозь призму хорошей девушки. Как затыкает ему рот, не давая и слова вставить, чтобы рассказать ему, как “хорошо” он поступает — и нет, не с ней — до себя, она еще даже не дошла в своих мыслях. С Элис, ее подругой.

— Послушай Эмили, — перебили мысли девушки сказанные слова Генри.

— Ну-с, слушаю, — злобно ответила Эмили, а тем временем ее кибернетические пальцы уже начали сжимать кубик Рубика.

— Выслушай от начала и до конца. И не перебивай меня, хорошо?

— Рожай уже.

— Я серьезно, — начал было свой монолог Генри, но остановился, будто уловил настроение Эмили ему врезать за такое, а после продолжил, — через несколько дней нас отправят в Янцзян на передовую, поэтому… я очень прошу тебя сделать что угодно, чтобы остаться в госпитале еще на неделю, а лучше на две. От этого зависит твоя жизнь, и я не хочу увидеть тебя там.

— Это все? — сухо произнесла Эмили, спустя несколько секунд тишина в динамике смартфона.

— Да.

— Значит, ты… избегал меня целый месяц, чтобы позвонить сейчас и сказать: “Эмили, я не хочу тебя видеть”? Так? — девушка начала говорить со злостью, которая хотела выйти из нее наружу.

— Не…

— Мог просто сказать, — Эмили перебила Генри, не давая ему сказать и слова, — что ты отрезал себе яйца, и не нашел в себе смелости озвучить это в лицо. Ты что, боишься меня увидеть? Боишься, что я надеру тебе задницу за это?

Девушка продолжала и продолжала свой гневный монолог, высказывая собеседнику все, что она думала о нем — о его поступке — о его поведении. Она даже начала было говорить, что он расстраивает Элис, которой итак хватает боли в душе, пока не почувствовала, что никто и не слушает. Девушка резко убрала смартфон от уха и заметила, что звонка нет. Генри положил трубку, и, возможно, уже очень давно.

Эмили ощутила нарастающий гнев, ненависть и злость — ей хотелось разбить смартфон вдребезги, чтоб хоть как-то успокоить себя. Кибернетическая рука отозвалась на это желание, и девушка услышала резкий звук хруста — кубик Рубика превратился в пластиковые щепки в ее правой руке. Эмили ненадолго закрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь успокоить саму себя, положив смартфон в свой карман куртки от греха подальше.

— Тупой осел, — едва слышно вырвались слова с ее губ, а по щекам скатились слезы.

***

В небольшом уютном кабинете на мягком диване цвета лаванды Элис уже собирала свои вещи, чтобы покинуть помещение. А рядом, за офисным столом, на котором стоял компьютер и несколько комнатных цветов в горшках, сидела на удобном кресле женщина в белом халате, на лице которой были очки из последней коллекции мод. Психотерапевт внимательно следила за своей пациенткой, которая после сеанса надевала на себя свою куртку.

— Элис, думаю, это наша последняя встреча. Ты больше не нуждаешься в моей помощи, — ласково и по-доброму произнесла доктор, кладя руки на стол.

— Но… — Элис повернулась в сторону женщины, накидывая куртку на себя.

— Не переживай. С тобой все нормально. Я напишу заключение для сержанта Мясникова и ты сможешь вернуться к службе.

— Хорошо… — тихо ответила Элис в ответ на это.

— Мне кажется, тебя еще что-то терзает. Не поделишься? — внимательно изучая свою пациентку, произнесла женщина.

— А что, если… — Элис пыталась подобрать слова, — если это снова случится? Меня же спишут… и мне придется…

— Все будет хорошо, ты же веришь мне?

— Да…

— Вот и хорошо, просто не забудь о том, о чем мы говорили на наших занятиях.

— Ладно… — Элис подобрала свой автомат и вскинула на плечо, — тогда прощайте?

— До встречи, Элис, — улыбаясь, по-доброму, произнесла женщина, — и скажи, чтоб не заходили. Я позову следующего сама, ладно?

Элис лишь кивнула в ответ и вышла из кабинета психотерапевта. Как только дверь закрылась, женщина сняла свои очки и положила на стол, на мгновение задумалась, будто снимая с себя маску, и открыла нижний ящик. Достала оттуда небольшой кейс, который открыла с помощью магнитного ключа своей подвески и выудила оттуда аппарат связи, едва напоминающий смартфон. Быстро набрала нужный номер по памяти и приложила к уху, отворачиваясь в сторону угла комнаты.

— Слушаю, — прозвучал мужской голос в динамике, — давно ты не звонила.

— Занималась твоей крыской, — ехидно ответила женщина.

— Результаты?

— Через пару дней к тебе прибудет посылка с сывороткой.

— Это хорошо, а что с девочкой?

— Она сделает что нужно, в назначенное время.

— Рад это слышать, мы не можем упустить ее из наших рук.

— Да, это невероятно ценный материал. Все исследования у меня.

— Я тебя понял.

— До встречи Цзин, надеюсь, увидимся.

— Буду непременно ждать.

Часть 2. Глава 10

После того видео твоя жизнь не будет прежней. Да, именно то видео, где ты впервые увидел то, что разрушило твою обычную жизнь. Видео, на кадрах которого ты видел умирающих людей. Как их разрывает на куски. Как части тел разлетаются в разные стороны. Как кровь вперемешку с бетонной крошкой пеленой накрывала огромную площадь. Как со свистом пролетали пули, над телами кричащих людей. Людей, что жили такой же жизнью, как и ты. Учились, работали, заводили семью и строили новое будущее. Все они умирали там, пока две группировки сражались друг с другом, используя немыслимый тебе — непонимаемый тобой — способ.

Они.

Убивали.

Людей.

Ты не мог себе представить этого в жизни. По экранам телевизоров, интернета, да где угодно, куда доходила твоя рука — всюду — было хорошо. Корпорации вновь и вновь открывали новые способы спасать людей, новые способы лечить болезни. Они даже научились засовывать человеческие мозги в банки, которые позволяли сохранить человеку жизнь. А клонирование частей тела человека? Ты был против, но оно начало спасать множество и множество жизней. Не ходящие в скором времени могли начать ходить. Слепые — зрели. И это не благодаря кибернетическим протезам, а благодаря технологии выращивания человечества.

Роботы облегчали твою и жизнь человека вообще. Не надо было задумываться об уборке, о готовке, стирке и сушке вещей, да вообще о чем бы то ни было бытовом. Людям буквально делали идеальные условия для жизни. Ты и миллиарды людей могли заниматься чем угодно, сколько угодно времени. Заниматься тем, к чему твоя душа лежит изначально. Никаких преград не было. Даже едва успевающие дети могли заполучить работу.

Человек ради Человечества.

Человечество ради Человека.

Сколько разных форм этого лозунга ты видел у корпораций? Десятки, сотни, а может, тысячи? Наверное, только ленивый работник отдела маркетинга корпорации не соизволил придумать свой вариант этих простых предложений. И ты верил всему этому. Верил, тому, что говорили, верил в то, что тебе показывали. Но теперь, ты смотришь на экране на то, как люди умирают. И все их жизни обрываются из-за каких-то корпораций, которые кричали о том, что одни люди хорошие — другие плохие. Почему?

Этот вопрос не дает тебе покоя. Это видео не дает тебе покоя. Видеть и не понимать, как страдают люди…

Не дает тебе покоя.

Где правда? Где та жалкая палочка истины, которая ответит тебе на один простой вопрос: “Где правда?”

Быть может, это просто фильм? Фрагмент из нового произведения, которое продюсирует один из гениальных режиссеров этого мира? Стивенс, Кориямо, Манно, Шелестов, Корисаки, Дружинин? А сколько ты знаешь режиссеров? Может, это новый? Новый гений с родившейся мыслью? Ведь это — не может быть правдой! Это — не может же быть правдой?!

Это правда.

Правда чего? Твой разум пытается это осознать. Осознать, какую правду он должен принять. Если то, что есть на видео — правда, то вся твоя жизнь — жизнь во лжи. Это подобно самоубийству. Твое сознание не может принять эту действительность — оно убьет себя. Оно убьет тебя. Ты начинаешь искать несостыковку, отсутствие логики. Говоришь, а тут свет не так стоит, а тут пыль не так. Люди не так кричат. НЕ С ТАКОЙ ГРИМАСОЙ! Ты не веришь в то, что видишь. Не веришь в то, что слышишь.

Во что ты веришь?

Десятки, сотни людей, которых ты знаешь — во что они верят? О чем говорят, когда ты показываешь эти кадры? Они закрываются, умолкают, отходят от тебя и не хотят с тобой говорить. Почему они молча смотрят на это все? Почему они не хотят поговорить об этом? Ведь, ты, пытаешься лишь понять — понять, лишь для самого себя — что… есть… правда. Ты остаешься один, наедине сам с собой. Твоя семья даже перестала разговаривать с тобой. Они считают тебя сумасшедшим. Считают, что тебе нужна помощь, что ты слишком погрузился в это.

НЕТ!

Они просто не хотят. Они не хотят лезть в это, не хотят, чтобы и их жизнь изменилась, как твоя. Они ограждают себя от всего, что не касается их счастливой жизни. Воздвигают стены, перестают верить, считают, что это не нужно. Их жизнь — не зависит от всего, что происходит не с ними.

— Ложь, — кричишь ты, от ненависти к таким людям.

Ведь ты знаешь, почему они не хотят этого на самом деле. Они боятся узнать, какие они слабые. Они ничего не могут изменить. Даже президент твоей компании, на которую ты работаешь — ничего не может. Все они пешки. Пешки на шахматной доске, за которой играют другие люди. Люди, которые стоят выше всех в мире. Главы мегакорпораций, лидеры стран, власть имущие. Но правда ли это? Или это лишь твое воображение? Ты не знаешь…

Не знаешь почему, но тебе кажется, что ты нашел истину. Нашел маленький фрагмент в этом недостающем пазле. И он в тебе. Только ты определяешь, что есть истина, а что есть ложь. Только ты вправе давать оценочное суждение своим собственным взглядам. Только ты в ответе за свою собственную жизнь и действия, которые ты совершаешь. Все, что ты видишь на экране смартфона, все эти видео со смертями и вестями с боевых действий — даже казни людей, которые ты смотрел — все это, происходит на самом деле в твоей жизни. И только ты... можешь сказать — правда ли то, что ты видишь, или ложь.

Но все разбивается на осколки, когда понимаешь, что ты лжешь самому себе.

На самом деле, ты такой же, как и другие. Ты обычный, слабый и никчемный человек, абсолютная песчинка в пустыне. Твой голос, твои действия, все, что ты можешь попытаться сделать — не имеют никакого значения для изменения ситуации. Да и чтобы ты сделал? Чтобы ты сделал, чтобы остановить это? Вышел бы на улицу? Начал бы кричать людям, чтобы они остановились? Ты один. Тебя никто не услышит в огромном океане голосов других людей. Ты ничего не можешь сделать. Вот она, правда.

— НЕТ! — кричишь ты самому себе, пытаясь не дать себе, умереть. Не дать себе, понять, что ты абсолютно ничего не можешь сделать.

Но твой мозг начинает давать оценку тебе самому. Почему только сейчас? Почему только сейчас, ты задумался о том, что другие люди убивают людей? Почему ты молчал все это время, зная, что в других частях мира — происходит тоже самое? Ты ищешь оправдания на эти вопросы. Говоришь самому себе, что ты не знал, что не видел этого, что ты просто не мог ничего сделать.

А сейчас? Можешь?

Твой мозг убивает в тебе себя. Разрушает все твое стремление что-то сделать. А еще, ты видишь, как и другие люди, которых ты знаешь — говорят тебе тоже самое. Все будто свихнулись. Никто ничего не хочет решать с этим. Все просто смирились. Смирись и ты.

Но ты не можешь…

Ты день за днем начинаешь проводить все свое свободное время в группах и на форумах, где постят видео и фото с боевых действий. Там, ты пытаешься вступать в дискуссии, беседы на нужную тебе тему — попытки остановить все это. И с каждым днем ты начинаешь понимать, что таких, как ты — слишком и слишком мало. Люди, наоборот, упиваются смертями других людей. Они радуются и кричат, что так им и надо. А другие же вторят им в ответ, что это их надо убить.

Люди озверели. Обезумели.

Ты понимаешь лишь одно, весь мир, все, что ты знал, все во что ты верил. Верил в человечество. В простые истины о святости жизни другого человека. Все это превращается в пыль на твоих глазах.

И ты уподобишься им. Ты станешь таким же, как и они. Ненависть будет копиться в твоем сердце, в твоей душе. Ты даже не почувствуешь это, даже не заметишь, как в один из дней ты начнешь писать гневные комментарии другим людям. Начнешь говорить им, что они не люди, что уподобились зверям и желают лишь насилия. Ты начнешь им говорить, что они недостойны жить.

Они. Недостойны. Жить.

И когда ты это заметишь за собой, когда в момент просветления твоего разума от ненавистной злобы на всех них — ты заметишь и прочитаешь собственный комментарий — ты впадешь в отчаяние. И, чтобы не стать, вновь таким же, твоя ненависть выберет другую цель для этого.

Корпорации.

Да, это они во всем виноваты. Виноваты в разгорающихся боевых действиях вокруг. Виноваты в том, что люди убивают других людей. Виноваты, что выбрасывают своих сотрудников на дно. Виноваты, что лгут тебе и скрывают правду от масс. Они во всем виноваты, и никто другой. Именно они не дают тебе ничего сделать — дают полное ощущение своего бессилия. Корпорации. Все они хотят управлять миром, и они им управляют. Даже сейчас, твой мозг пытается вторить тебе и сказать, что это не так. Что все иначе, ведь они подарили человечеству множество способов облегчить жизнь и улучшить ее. Все, что есть вокруг тебя — это заслуга корпораций.

Вся твоя жизнь — это жизнь корпорации.

Именно так. Именно так, а не иначе. Ты начинаешь понимать истину, понимать, в каком мире ты живешь. У тебя нет свободы. Вся твоя жизнь подчинена им, с самого твоего рождения. Разве ты хотел быть тем, кем ты сейчас являешься? Работать на той работе, где ты сейчас? Встречаться с людьми, которых ты знаешь? Что, если ты — всего лишь подопытная мышь в лаборатории безумного доктора, который своей невидимой рукой лишь направляет всю твою жизнь. Туда. Куда. Надо ему.

Ты всего лишь пешка короля.

Ты — робот из плоти и кости для своего хозяина.

Твой мозг запрограммировали следовать нужным им командам. Выполнять нужные им функции. Кто же ты? Почему ты все еще называешь себя человеком, думая об этом. Разве у тебя вообще есть выбор, который ты можешь сделать? А разве у других тоже есть выбор?

— Да! — кричишь ты самому себе, — я могу сделать выбор! Могу выпить кофе или чай. Позавтракать или нет. Сходить пешком или отправится на транспорте.

ЛОЖЬ.

Это лишь вариации твоей свободы, которая запрограммирована ими. Ты даже не смеешь и подумать о том, чтобы сделать что-то иное. Это не выборы. Это несвобода. Твоя жизнь — соблюдение установленной ими программы. Вот, что такое твоя жизнь.

— Нет! Нет! НЕТ! — пытаешься отрицать приходящие тебе на ум мысли. Пытаешься заглушить их своим криком, но, увы, это уже невозможно.

В тебе нет ни капли человека. Ты лишь биологический робот, который выполняет команды. Ты ничем не отличаешься от робота-пылесоса в твоей квартире, кроме расширенного интеллекта.

Ты начинаешь ломать себя, начинаешь сходить с ума от этих мыслей. Что если это все правда? Что если то что говорит твой разум — это правда и истина? А что, если это снова самообман? Что если твой мозг лишь тоже вариант хозяина робота? Владеешь ли ты своими мыслями? Можешь ли ты приказать им остановиться? Можешь ли ты заставить свое тело — своими собственными силами воли — остановиться? Или сделать что-то нетипичное для него? Ты точно владелец своего собственного тела или лишь пассажир, наблюдающий изнутри?

Кто же ты? Кто ты такой на самом деле?

— Я — человек, — тихо шепчешь ты в ответ самому себе.

Правда?

— Да, — отвечаешь ты сквозь сомкнутые зубы, пытаясь найти доказательства этому.

И с того самого момента ты осознаешь, что всю свою жизнь находился в темноте. Ты никогда не видел света свободы, не видел собственного себя, в самом же себе. Ты никогда не задумывался обо всем этом. Одна лишь ситуация: Тихо-Азиатский Конфликт заставил тебя начать думать иначе. Почему? Сможешь ли ты найти ответ на этот простой вопрос? Почему только сейчас ты задумался обо всем этом?

Верно. Ты не знаешь.

И грустная правда в том, что это тоже лишь часть команды невидимых хозяев тебя. Именно они заставили тебя задуматься об этом. Именно они привели тебя к этим мыслям. Все это было разыграно ими, чтобы ты смог вспомнить.

Вскоре ты получишь сообщение на свой телефон в защищенном мессенджере с одной лишь фразой. Фразой, которая заставит тебя вспомнить абсолютно все, что ты когда-то забыл. Вспомнить то, что было изменено твоими хозяевами ради этого момента. Ведь именно Корпорации — враги и добродетели человечества, но именно они контролируют всю твою жизнь.

Так вспомни же все.

И давай построим новый мир будущего — мир без Корпораций!

***

Ты видишь пару молодых людей в машине, едущей куда-то вдаль по дороге. Видишь, на лице парня явное напряжение, а у девушки — непонимание и проступающий испуг. Она, словно так же, как, и ты, не понимает, что происходит с дорогим ей человеком. Секунду назад, до сообщения, пришедшего на его смартфон — он был будто другим человеком или стал им уже после. Девушка какое-то время робко пыталась прикоснуться к своему парню, но осекала себя от необдуманных действий. А парень же — ты видишь, как его колбасит — он дрожит всем телом, перебирает пальцы на руле автомобиля, изредка озирается по сторонам. Все его движения столь резки и странны, что ты можешь подумать, что это сбой работы андроида, только вот это человек — и это пугает тебя.

— Милый, что случилось? — услышишь ты тихий голос девушки, пытающейся обратиться к парню.

— Ничего! — рявкнет он в ответ, а сам тем временем на экране автомобиля будет вбивать координаты для автопилота. — Ничего не случилось. Просто. Просто мне нужно кое-что сделать. Сделать очень важное. Ясно? Ясно тебе? — его зрачки, наливающиеся кровью, ты, как, и девушка, запомните на долгое время.

Ты увидишь темноту и услышишь шепчущий голос маленькой девочки, — “Тебе страшно? Не бойся, я помогу тебе…”

Мгновение, и ты видишь взрослых людей, куда-то спешащего, взрослого мужчину лет тридцати и его жену, возле которой стоит маленький мальчик, крепко держащий подол платья. Отец семейства быстро собирает свои вещи в походный чемодан, даже не смотря в сторону своих недавно родных и близких ему людей. Его руки загребают все, что ему понадобится в ближайшее время в дороге — дороге, которая, похоже, ему будет важнее всего, что его окружает сейчас.

— Дорогой, что случилось? Ты куда спешишь? — нервным непонимающим голосом робко спросит женщина, крепко прижимая свое чадо к себе.

Ты чувствуешь это, чувствуешь их страх — страх мужчины, который они не могут объяснить. Страх того, что он ведет себя не так, как обычно — резко и быстро изменился, как по щелчку пальца.

— Мне надо сделать дело, ясно? Одно важное дело. Оставайся дома! — кричит он яростно в ответ.

Ты наблюдаешь за ними еще какое-то время. Видишь, как он закидывает чемодан в салон своего автомобиля, быстро вбивает координаты в навигатор и резко стартует, лишь единожды посмотрев на остающихся дома, его жену и ребенка в зеркало заднего вида. Они простоят там еще какое-то время, молча, с полным непониманием случившегося. Пока ты вновь не увидишь темноту.

Уже знакомый, шепчущий голос девочки снова произнесет слова, которые доносятся до тебя, — “Я избавлю тебя от страданий, только дай мне возможность повлиять на твою жизнь. Прошу. Дай мне тебе помочь”.

И опять картинка изменится в считаные секунды. Теперь ты видишь пожилого мужчину, который сидит возле пожилой женщины, лежащей на кровати. Ты сразу понимаешь, что женщина сильно больна, она обессилела настолько, что не может даже самостоятельно передвигаться. Мужчина медленно гладит ее руку, пока та мирно спит. Но ты ощущаешь, что что-то вновь не так, что, что-то происходит в его голове в этот момент. Его зрачки бегают из стороны в сторону, будто перед его глазами пролетают множественные воспоминания. Он, кряхтя, опираясь на свою трость, медленно встанет со стула. Аккуратно поцелует свою жену в лоб, так, чтобы не разбудить ее.

— Прости меня, — тихо прошепчет он сухим от волнения голосом, — но это важнее всех, — после чего он задержится на мгновение, осмеливаясь на дальнейший шаг.

Ты заметишь, как он очень осторожно вытащит подушку из-под головы старушки, как накроет ее лицо мягким предметом, чтобы закрыть доступ к кислороду. Она попытается сопротивляться, но ты понимаешь, что в ее состоянии это тщетно. Несколько минут ты наблюдаешь, как мужчина убивает свою жену в ее же постели — как по его щекам скатываются сухие слезы, а в его душе ты чувствуешь решимость.

И перед самой темнотой ты заметишь горящий экран его смартфона с открытым сообщением.

Вновь ты видишь лишь темноту и уже раздражающий тебя шепот маленькой девочки, — “Только я могу тебе помочь, ты же знаешь. Только я могу дать тебе эту силу, чтобы спасти всех. Так почему ты отказываешь мне? Почему отвергаешь меня?”

Проходят лишь мгновения, после которых ты вновь видишь пару людей, потом еще и еще. Их становится бесчисленное множество — сотни, тысячи, десятки тысяч. Все куда-то спешат, куда-то собираются и что-то хотят сделать. Они бросают свою обычную жизнь, бросают своих самых близких людей. Кто-то лично, а кто-то, как одна девушка по смартфону — лишь пишет сообщение о том, что она прощается со своим парнем.

Смартфоны, ты начинаешь их видеть все чаще и чаще. Они сменяют лица людей. Начинаешь отчетливо видеть какое-то сообщение. Последнее сообщение, которое, похоже, побудило их изменить самих себя. Миллионы смартфонов, подобно сложной мозаике, появляется перед твоими глазами, и на всех них одно — идентичное — сообщение с одним лишь различием — местом действия.

“29 Августа.

Твое задание будет ждать тебя в ХХХ.

Именно в этот день, ТЫ, должен сделать важный шаг всей своей жизни. От этого зависит будущее мира. Будущее твоих детей и детей последующих поколений. Если ТЫ вспомнил все, то ТЫ знаешь, что произойдет после прибытия на место. Помни одно: именно твои действия помогут изменить мир. Именно ТЫ навсегда будешь героем мира. Мира будущего, который мы сможем построить вместе с тобой.

Ради Мира. Ради Будущего. Да воспылает пламя нового света!

K.K.”

Часть 2. Глава 11

28 августа XX26 год. Южно-китайский фронт. Город Янцзян. Военный штаб Krieg Korps

Парень в полном боевом обмундировании с автоматом, висящем на плече, неспешно направлялся к кабинету майора. Сегодня в военном штабе было много народа, которые то и дело встречались парню на пути: одни шептались о чем-то в коридоре между собой; другие громко обсуждали важные вопросы за закрытыми дверями в кабинетах; а третьи спешили по своим делам. В последнее время парень замечал, что многие офицеры были чем-то обеспокоены и взволнованы. Чем-то очень и очень серьезным. Но все это было не столь важным для него, как наконец появившаяся возможность получить доступ для выполнения своего личного задания.

Солдат остановился перед дверью нужного ему кабинета, возле которой по обе стороны стояли гуманоидные роботы-охранники, в последний месяц они стали встречаться все чаще и чаще, нежели обычные солдаты Krieg Korps. Вот только этих железных солдат практически не было на передовой линии фронта.

— Цель визита? — прозвучал механический голос одного из охранников, а его “глаза” начали мигать, явно обрабатывая какую-то информацию.

— Меня вызвал майор Лагранж, — кротко с небольшим недовольством в голосе произнес парень.

— Снимите шлем для идентификации личности, — в механическом голосе робота-охранника прозвучали нотки приказного тона.

Спорить с жестянками, которые выполняют лишь приказы своей собственной программы, у парня не было никакого желания, поэтому он аккуратно нажал кнопку отключения систем шлема от экзокостюма, после чего неспешно снял со своей головы. Глаза робота стобоскопировали несколько секунд.

— Идентификация завершена. Доступ разрешен. Оставьте свое оружие перед входом, — подытожил охранник, и оба робота сделали один шаг в сторону от двери.

Парень хотел было начать высказывать роботам о том, что он не оставит оружие в коридоре полном людей, тем более в боевой зоне, но промолчал и, аккуратно сняв с плеча автомат, приставил к стене, возле одного из охранников. Держа шлем под мышкой, открыл дверь и вошел внутрь. Перед парнем предстала картина полного хаоса бюрократической машины. Кабинет буквально был завален сотнями кип документов, различных бумаг, разбросанных в беспорядке. Майор Лагранж сидел за своим небольшим столом с едва помещающимся на нем компьютером. Здесь было очень тесно, и любое неловкое движение могло обернуться падением всего якобы структурированного хаоса.

— Капрал Сайкс по вашему приказанию прибыл, — громко произнес парень, как заправский государственный военный.

— Вольно, — с усталостью и небольшим недовольством в голосе ответил майор, не отрываясь от экрана компьютера, — найди здесь стул и присядь. У вас вроде на родине говорят, что в ногах правды нет?

— Так точно, сэр, — четко ответил Хью и начал искать глазами возможный стул.

— Выпиваешь? — все также не отрываясь от экрана, продолжил майор.

— В армии запрещено, — ответил Хью и аккуратно начал выуживать единственный возможный стул, на котором было множество документации.

— Ха-а-а, — с шумом выдохнул Лагранж и оторвался от компьютера, — ты не в армии… — после чего майор встал со стула, смотря, как солдат не решается убрать кажущиеся ему важным бумаги, — да скинь их на пол, — с этими словами мужчина одной рукой смахнул со стула кипу папок, освобождая стул, и направился обратно за свой стол.

Хью на секунду впал в замешательство от такого поведения майора, но потом, взяв себя в руки, приставил стул поближе к столу и сел. В это время Лагранж достал из ящика стола два стакана и бутылку с виски, которого оставалось совсем чуть-чуть. Налив два полных стакана, майор допил остатки алкоголя с горла бутылки и швырнул ее в одну из стопок папок в углу. После чего майор вальяжно откинулся на своем стуле, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. Хью молчал, ожидая начало диалога от майора или расспросов, но молчание медленно затягивалось.

— Сержант Мясников отклонил твою заявку. Снова, — устало произнес майор и, открыв глаза, посмотрел на парня перед собой. — Почему ты так хочешь попасть в его отряд? С таким послужным списком я могу хоть сейчас выдать тебе офицерский чин, и ты будешь отдавать команды из штаба, а не сражаться на передовой.

— Извините, сэр, но я не обучался этому. Моя специализация — пехотные штурмовые подразделения, — без раздумий ответил Хью.

— Но ты командуешь отрядом на поле боя. И весьма успешно. За месяц боевых действий лишь одна потеря. В нашей ситуации — это нечто невероятное, — с этими словами майор положил руки на стол, взял стакан в руки и начал его вертеть, неотрывно смотря на паренька перед собой, изучая каждое движение мышц на его лице.

— Спасибо за похвалу, но я лишь выполняю свой долг, как солдата и вверенные мне обязательства, — Хью продолжал отвечать почти что заученными фразами.

— Но ты хочешь вступить под командование сержанта Мясникова…

— Так точно, сэр.

— Почему? — задав этот вопрос, майор очень внимательно начал присматриваться к каждому возможному изменению тона голоса, малейших мимических реакций и поведению глаз.

— Я восхищаюсь им, — с абсолютно каменным лицом ответил Хью.

— Восхищаешься?

— Его отряд в одиночку смог переломить исход поля боя. Они захватили важнейший стратегический объект противника, буквально позволив армии Krieg Korps, а также нашим союзникам войти в Янцзян и начать боевые действия внутри города. На это способен, по моему мнению, сэр, только талантливый командир отряда, готовый на самопожертвование ради великой цели, — говоря это лицо парня, а также его тон голоса начали меняться, которые подмечал Лагранж, — для меня было бы честью, служить у такого человека и стать таким же профессионалом дела, как он.

— Но… — начал было майор, но Хью перебил его.

— Простите, сэр, позвольте мне закончить, — на что парень получил лишь утвердительное молчание. — еще, я слышал, что их отряд потерял важного бойца, который до сих пор находится в госпитале. А важнейший элитный отряд Krieg Korps с талантливым сержантом, сейчас занимается… простите за бестактность… полной хуйней… разгоном местных радикальных групп в районе Дантая, когда на передовой прямо сейчас умирают плохо обученные солдаты и мы несем невосполнимые потери, против противника, у которого почти бесконечный лимит возможного пополнения войск. Я считаю, что усиление отряда сержанта Мясникова моим переводом только улучшит наше положение в этом конфликте, и в ближайшее время, мы, если командование решит провести наступательную операцию — достигнем успехов в кратчайшие сроки, — Хью произносил все это, словно подготовленный заранее ответ на возможный вопрос. Он был абсолютно уверен в своих словах, и Лагранж заметил это, как и заметил еще кое-что, что мог бы упустить из наблюдения не столь опытный, как он, человек.

— Ты хорошо осведомлен об отряде Мясникова, — майор невольно ухмыльнулся уголками губ и прокрутил стакан в своей руке.

— Приношу свои извинения, сэр, но я лишь знаю, то, что слышал от солдат, — лицо парня вновь стало подобным камню.

— Я понимаю… — Лагранж медленно подвинул второй стакан к краю стола, к Хью, — но не понимаю одного, зачем мне переводить столь высококвалифицированного командира отряда ради мнимой возможности усилить одну часть войск, и ослабить вторую?

Ловушка Лагранжа сработала как часы. Он поймал Хью Сайкса как рыбу в свои сети, единственным вопросом, на который майор бы и сам не смог ответить и на который, скорее всего, не смог бы ответить никто из возможных офицеров. Смотря на молчаливого солдата, сидящего перед собой, майор невольно улыбнулся, понимая, что смышленый парень уже и сам догадался в какой он ситуации.

— Простите, сэр, — прервал свое молчание Хью, — разрешите мне бестактность.

— Разрешаю, — отдал приказ Лагранж и слегка пригубил виски из своего стакана.

— Вам, как и вышестоящему командованию, этого делать не стоит. Вы правы, что таким образом создадите слабость в моем отряде и, возможно, следующие их задания на передовой будут уже с большим количеством невосполнимых потерь, но… — Хью взял свой стакан в руку и приподнял его в воздух, будто хотел произнести тост, — считайте это моей личной прихотью, только и всего. И только вам решать, обращать на нее внимание или нет.

Майор улыбнулся и чокнулся стаканом с парнем перед тем, как выпить залпом оставшийся виски. Поставив пустую посуду на стол, Лагранж улыбался во весь рот, наблюдая за тем, как капрал поступает со своим напитком так же, все это время пытаясь прочитать намерение опытного командира отряда и осознать, где он — майор совершает промашку. На что, в свою очередь, Хью смотрел в глаза вышестоящего командира, ни на миг, не отводя взгляда. Молчание затягивалось, а по стенкам пустых стаканов медленно стекали капли оставшегося алкоголя.

— Ты мне нравишься, капрал Сайкс, — наконец произнес майор, нарушив тишину в кабинете, и вальяжно откинулся на спинку стула, — но, к сожалению, я не смогу выполнить твое желание о переводе.

— Я могу быть свободен? — спросил Хью, намереваясь встать со стула.

— Подожди, — спокойно, даже несколько по-доброму произнес Лагранж, останавливая капрала жестом, — у меня есть предложение. Твои солдаты давно были в отпуске?

— Семнадцать дней и семь часов назад, если мне не изменяет память, сэр, — сухо ответил Хью.

— Я могу выдать вам отпуск, на один день в район Дантая. Отдохнете, наберетесь сил, возможно, даже сможете встретиться с сержантом Мясниковым лично, — майор скрестил руки на груди.

— Я буду рад принять столь щедрое предложение, но… — Хью ненадолго осекся, но продолжил, — но чувствую, что это не все, что вы мне хотите сообщить, сэр.

— Также я дам тебе возможность лично наблюдать за командованием сержанта Мясникова на поле боя. И если ты согласен на это, — майор с этими словами достал бланк с нижнего ящика стола.

— Если это боевое задание, то вы можете просто приказать нам выполнить его, для этого не требуется моего согласия, сэр.

— Иногда для приказов, оно необходимо, — Лагранж положил бумагу на стол и ручку рядом, — если ты согласен на это предложение, нужна лишь твоя подпись.

Хью ненадолго задумался, а после взял ручку в руки.

— Я уже доверил свою жизнь Krieg Korps, — с этими словами парень оставил росчерк на бланке, — и я ни разу об этом не пожалел, сэр.

— Слова настоящего солдата, — улыбнулся в ответ майор Лагранж, — надеюсь, ты и твой отряд хорошо отдохнете и наберетесь сил, они вам понадобятся.

— Спасибо, сэр, — понимая, что разговор окончен, Хью встал со стула.

— Было приятно пообщаться с тобой. Можешь быть свободен.

После этих слов Хью направился к выходу из кабинета, ненадолго остановившись перед дверью, перед тем как ее открыть. Обернувшись, парень еще раз посмотрел на майора, который уже вернулся к изучению чего-то на экране своего компьютера.

— “Ебаная мразь”, — прозвучали мысли в голове Хью, которые он решил оставить не озвученными перед своим уходом. После чего открыл дверь и вышел из кабинета, оставляя майора наедине со своей бюрократией.

***

— Кто я? — тихим голосом спросила Элис саму себя, смотря в свои глаза в отражении.

С мокрых волос падали капли воды на плечи и медленно стекали вниз, обдавая прохладой тело девушки. Элис смотрела на свое усталое лицо, казавшееся сейчас чужеродным — уверенный, даже несколько хищный взгляд, подобный зверю, ее одновременно и манил, и пугал. Девушка упиралась руками в раковину, а вода с шумом текла из крана, быстро исчезая в сточной дыре.

— Кто я? — вновь прозвучал ее девичий голос, в которым слышалась легкая хрипотца и злость. Этот вопрос, который Элис уже много раз начала задавать сама себе после работы с психиатром и по сей день не могла найти удовлетворяющий ее ответ.

АК-314К одиноко стоял прислоненный к раковине, с присоединенным к нему магазином с боевыми патронами. Единственный до конца верный спутник молча ждал, когда хозяйка вновь обратится к нему и он сможет спасти ее жизнь, и жизнь дорогих ей людей.

Элис резко опустила голову и закрыла глаза, утопая свой разум в полной темноте. Прислушивалась к шуму текущей воды, которая постепенно начинала раздражать, разжигая костер ненависти в душе девушки. Ненависти к самой себе, из-за того, что не может дать ответ на такой простой вопрос.

— “Кто я?” — мысленно задала в третий раз вопрос Элис.

— “Я — это я” — прозвучал детский голос в разуме девушки.

— “Но кто… я?” — Элис продолжила мысленную беседу с самой собой, подняв голову и вновь посмотрев в свои глаза.

— “Я солдат”, — ответил ей детский голос.

— Я Элис Мерсер, — озвучила свой ответ Элис, тихим голосом, едва шевеля губами.

— “Нет”, — воспротивился детский голос в разуме.

— Врешь, — слегка повысила голос Элис, пытаясь спорить сама с собой, мышцы губ невольно дернулись, выражая недовольство услышанным.

— “Нет. Это правда”, — продолжил гнуть свою линию детский голос разума.

— Это не может быть правдой, — с этими словами руки девушки с силой начали сжимать край раковины.

— “Почему?” — все с той же интонацией абсолютной безмятежности спросил голос.

— Потому что, я Элис Мерсер. Так написано в моих документах. Так называют меня все, кого я знаю. Потому я всегда была ей, — медленно произнесла Элис, злостно смотря в свои глаза, в отражение, которое, казалось, было начало принимать другие позы, отличные от реальных.

— “Всегда?”

— Всегда? — девушка повторила вопрос, поставивший ее в тупик. — Да…

— “Ложь”, — подытожил детский голос, ответив на поставленный вопрос. Элис медленно опустила голову вниз, уткнувшись лбом в край раковины. — “Я — это я. А ты — это я”, — продолжал детский голос в разуме свою речь.

— Вранье, — прошептала Элис в ответ на такое вопиющее для нее утверждение, — я — Элис Мерсер. А ты — никто. Тебя — нет.

— “Я — есть”.

— Тогда, я убью тебя — злостно произнесла Элис и резко схватила автомат в руки, уперла прикладом к краю раковины, а ствол приставила к своему подбородку. Медленно сняла оружие с предохранителя и положила палец на спусковой крючок, приготовившись к выстрелу.

— “Умрешь и ты”, — безмятежно произнес детский голос.

— И ты вместе со мной, — процеживая сквозь зубы, шепотом с легкой уверенностью в голосе сказала Элис.

— “Ты не сможешь меня убить”.

— Смогу! — шепотом ответила девушка, и палец медленно начал давить на спуск, но перед самым выстрелом замер, без возможности какого-либо движения. В ее голове возникали воспоминания с сеансов психотерапии, как психиатр попросила протянуть руку и когда Элис сделала это, та резким движением ударила ручкой. В этот же момент девушка заметила легкое синее свечение в точке удара, а ручка сломалась. — Верни мне контроль!

— “Нет”.

— Это мое тело! — злостно произнесла Элис, повышая голос.

— “Нет”.

— Kurwa… — с ощущением полной беспомощности, Элис убрала руку и отодвинула голову в сторону от ствола АК-314К. После чего девушка опустила автомат на пол и вновь посмотрела на свое лицо, которое, кажется, ей ехидно улыбалось в ответ. Голос больше не произнес ни слова, а девушка еще некоторое время стояла, наблюдая за самой собой в отражении зеркала.

— Co ja kurwa robie?* — шепотом произнесла Элис и обдала свое лицо холодной водой.

***

29 августа XX26 год. Южно-китайский фронт. Район Дантай города Янцзян

Хью Сайкс вместе со своим отрядом прибыл в Дантай в районе девяти часов утра. Отдав приказ своим боевым собратьям о том, чтобы они развеялись и отдохнули как следует, но не забывали, что завтра их отпуск заканчивается — Хью отправился изучать местный военный штаб и внутреннее устройство — хотя, конечно, в первую очередь его интересовал поиск нужных парню людей. Ведь именно здесь, по слухам, квартировался отряд сержанта Мясникова.

Сам штаб представлял собой сложную по структуре военную часть — здесь находился не только штаб Krieg Korps, но и других подразделений, что заметно осложняло поиски и возможности передвижения. Из-за правил войны, который все еще все пытались сохранять и не нарушать слишком рьяно — военные базы располагались в корпоративных зонах, но могли занимать лишь часть одного из зданий, а также были сильно ограничены в выделении мест под нужды армии. Хоть штаб Krieg Korps и был похож на неупорядоченное распределение нужных для солдат зон с первого взгляда, но изучив все чуть лучше, в нем можно было найти весьма удобные варианты, несмотря на вплетенные в схемы работ других штабов.

Побродив около получаса по территории и навидавшись различного контингента наемников частных военных корпораций, среди которых было небольшое подразделение The Bear, а также других менее известных группировок, Хью решил размяться на стрельбище, а заодно и посмотреть на возможные тренировки солдат. Полигон для стрельбы располагался в подвале, который раньше был складом, в одном из корпоративных зданий. Еще при входе в помещение Хью услышал громкие выстрелы, совершенно нетипичные для винтовок, которыми пользуется он и большинство солдат Krieg Korps. Звук напоминал выстрелы автоматических винтовок китайских солдат, но был жирнее и тверже, слегка напоминающий выстрелы крупнокалиберных снайперских винтовок.

Войдя в помещение после прохождения идентификации личности, Хью чуть с ходу не оглох, благо его уши уже привыкли к внезапным громким звукам. Надевая наушники и включая режим шумоподавления, Хью, осмотрелся в поисках виновника этого торжества. Само помещение было похоже на наспех оборудованное стрельбище без каких-либо индивидуальных кабинок, вместо которых был расположен лишь импровизированный стол, раньше служивший стойками под ящики со склада. Несколько десятков автоматических мишеней, которые убирались при верном попадании, а позади располагался пулеуловитель один из последних моделей. Под ярким светом ламп, освещающих все подвальное помещение, и под едва различимым шумом гудения вентиляции — Хью увидел трех солдат, общающихся о чем-то недалеко от единственного стрелка.

Солдат невысокого роста с короткими, едва достающими до плеч блондинистыми волосами и весьма щуплый на вид прицельно по одному патрону стрелял в мишени со своего автомата. Хью медленно двинулся в сторону стрелка, а его взгляд ухватил знакомое оружие, оружие, которое напоминало о родине, с которой он прибыл сюда. Парень едва узнал в нем АК-314, стоящий на вооружении спецслужб и спецвойск Московской Конгломерации в силу своих множественных проблем и недостатков, иногда превалирующие над достоинствами этого оружия в руках неопытных юнцов.

Хью не заметил, как его шаг был в такт с выстрелами неизвестного ему стрелка, четко отбивая ритм, не сбиваясь ни на долю секунды. Шаг — выстрел, шаг — выстрел. С последним выстрелом, Хью стоял уже совсем недалеко от стрелка, который снимал магазин и клал его на стол, направив ствол оружия вниз, в пол. На электронном табло на столе высветились результаты тренировки: 27 попаданий из 30. Стрелок тихо ругнулся и потянулся к новому магазину на своей разгрузке — а Хью в этот момент потянулся к плечу стрелка. Почувствовав на своем плече чью-то руку, невысокий солдат убрал руку с магазина в подсумке и на автомате передернул затвор автомата, проверив, остался ли там патрон и положив свое оружие на стол — развернулся на месте.

Если бы Хью не пересматривал время от времени фотографии своих объектов по заданию, то вряд ли бы узнал в стоящей перед собой девушке — Элис Мерсер. Впалые щеки обнажили большие скулы, изможденный вид словно девушка не высыпается нормально уже которую неделю, но главное — большая квадратная челюсть и лоб, которые больше предназначены для мужского лица, чем для девушки семнадцати лет от роду. И жесткий, пронзительный взгляд, будто смотрящий сквозь Хью — не это, он видел на фотографии улыбающейся школьницы. Пока парень рассматривал девушку, та уже снимала наушники, из которых Хью услышал зажигательный припев песни.

— Извини, еще один магазин, и я освобожу стойку, — спокойно и уверенно произнесла Элис, смотря в глаза парню.

— Прости, что потревожил, — немного извиняясь, опешил Хью от такой ситуации и неловко убрал руку с плеча девушки.

Элис снова надела наушники, будто ничего не произошло, и вернулась к своему автомату, присоединяя к нему новый магазин. На информационной панели стойки переключила режим мишеней и приступила к тренировке. Хью в это время внимательно изучал девушку со стороны. Если до этого звучали ритмичные звуки медленной стрельбы, то сейчас все помещение буквально заваливал шум постоянных выстрелов. Элис вела огонь в автоматическом режиме по мишеням, выезжающим на мгновение и стремительно исчезающим. Шум выстрелов закончился так же быстро, как и начался, а на табло высветился результат: 12 попаданий из 30. Хью понимал, что это неплохой результат для новобранца, который служит в армии всего чуть-чуть, а оружие видел только на картинках и в кино, но девушка, похоже, была не в восторге.

— Kurwa, — ругнулась Элис, отсоединяя магазин и передергивая затвор автомата, а после уперлась руками в стол, опустив голову вниз и выключая музыку в наушниках.

— Неплохо, — произнес в ответ Хью и снял наушники, пока на стрельбище воцарилось молчание от выстрелов.

— Плохо, — недовольным тоном ответила девушка и, скинув наушники на шею, закинула автомат на плечо.

— Вовсе нет, — попытался успокоить недовольную парень и снял свою винтовку с плеча, — позволишь объяснить почему?

— Ладно, — ответила Элис спустя недолгое молчание и, уняв свое желание вернуться к праздношатанию и ничегонеделанию — любопытство ненадолго взяло верх.

— Позволь свою винтовку, — с этими словами Хью положил свое оружие на стол. Спустя минуту раздумий Элис положила рядом АК-314К — не на это, конечно, рассчитывал парень, но девушка сделала шаг навстречу, а это уже было нужным ключом к пониманию — из-за чего Хью даже мимолетно улыбнулся.

— Твой автомат — продолжил парень свой монолог, — длиннее стандартной винтовки Krieg Korps, — Хью расположил оружия так, что наглядно была видна ощутимая разница в длине, — из-за чего его центр тяжести и устойчивости несколько смещен, а вкупе с твоим ростом — использовать данную тебе винтовку еще сложнее. Поэтому твои показатели весьма хороши, учитывая даже только эти факторы.

— Америку не открыл, — недовольно произнесла Элис и скрестила руки на груди.

— Значит, другую винтовку не попробуешь? — на свой вопрос Хью лишь получил недовольный вздох в сторону без каких-либо слов, — ладно… это же АК-314?

— 314К, — поправила парня Элис.

— Крупнокалиберный? — немного удивленно спросил Хью.

— Да… Это все? У меня не так много времени, — продолжала говорить девушка недовольным тоном, уже жалея, что согласилась со своим любопытством.

— Ладно… ты меня раскусила… я просто хотел познакомиться, — выложил все свои карты на стол Хью, а тем временем Элис уже тянулась к своему автомату, — не каждый день увидишь маленькую девочку, которая стреляет из крупнокалиберного автомата в автоматическом режиме и выбивает на тренажере такие поразительные результаты.

Последние слова эхом прозвучали в голове девушки и ее рука остановилась, перед тем как лечь на цевье АК-314К. Она повернула голову и одарила наглеца злобным взглядом своих почти что ледяных глаз.

— Поразительных? — прозвучал вопрос на грани ненависти и злобы, — я не попала и в половину мишеней. Поразительно хуевых ты хотел сказать?

— Нет, — Хью лишь раскинул руки в стороны и повернулся, опершись пятой точкой на стол, — если ты не знала, то по номенклатуре требований АК-314 имеет требования к солдатам специальных подразделений на автоматической стрельбе примерно 15-19 попаданий из 30. А вот АК-314К всего лишь 10 попаданий. Поэтому я и говорю, что у тебя поразительные результаты.

— Врешь, — подытожила Элис и взяла свой автомат в руки.

— Тебя ничем не пронять… — выдохнул Хью, — да, вру, извини, но не хотелось видеть твою кислую мину.

— Ты меня специально бесишь? — злостно ответила девушка.

— Отчасти, да, — заулыбался парень в ответ.

— Отчасти? — с этими словами Элис закатила глаза и выдохнула, пытаясь себя успокоить.

— Хью Сайкс, — протягивая руку, улыбчиво и радостно произнес Хью.

— Элис, — недовольно фыркнув, ответила девушка и спустя мгновение добавила, — Мерсер.

— Приятно познакомиться, — произнес парень и убрал так и непожатую руку, на что Элис лишь молча посмотрела и начала разворачиваться к выходу.

— Эй, ладно, давай так, — Хью решил достать джокера из своего рукава, ведь упускать такой шанс и провалить все, не очень хотелось, ведь возможности может больше и не быть, — хочешь набить мне морду? Если сможешь — я и правда расскажу, как обращаться с этим оружием лучше.

— Врунам не верю, — недовольно хмыкнула Элис и сделала медленный, даже скорее провокационный шаг в сторону выхода.

— Я из Московской Конгломерации Народов, меня обучали стрельбе из АК-314, я изучил его досконально. Ты вот знаешь, вообще чей это автомат и почему именно АК? — пытался ухватиться за данный ему шанс Хью, на что в ответ лишь заметил, как девушка остановилась и промолчала в ответ, — АК — это аббревиатура Автомата Коробейникова, на придуманной им системе выпускается множество разного вида вооружения от пистолетов-пулеметов до снайперских винтовок. Здесь в Китае солдаты часто используют оружия на этой базе. Вот только… — парень ненадолго остановился, проверяя, как у него получилось заинтересовать девушку, и получил нужный ему ответ — Элис немного повернулась, — АК-314, а тем более АК-314К это не Автоматы Коробейникова, он сделан на другой базе. Автомат Кирцханген, именно эту систему модернизировал Сибирский концерн, и уже они выпустили эти модели. Кстати говоря, крупнокалиберный АК-314 вообще считается ошибкой и имеет множество недостатков, как автомат. Проще говоря, тебе бы поменять его на AR-25 или AR-15.

Вот он укол в самое уязвимое место, которое нашел за весь диалог Хью. Парень уже четко понимал это, что, сказав эти слова — девушка не сможет отказаться от того, чтобы набить ему морду. Плевок в сторону личного оружия солдата — плевок в сторону самого солдата, эту неподдельную истину парень выучил еще при своей службе на родине.

— У меня есть еще немного свободного времени, — холодно произнесла Элис и направилась на выход, увидев, как трое солдат начинают готовиться к своей тренировке.

Хью, улыбаясь, схватил свою винтовку и направился за девушкой на выход из помещения.

Спустя недолгие блуждания по запутанному маршруту, Элис привела парня в спортзал Krieg Korps. Небольшое помещение, ранее служившее чьим-то офисом для простых рабочих, теперь же, в центре лежит крепкий мат с ободранными и поцарапанными краями, а на лицевой стороне виднеются тусклые пятна крови; по бокам комнаты располагаются бывшие офисные столы, которые теперь используют для складирования спортивного инвентаря, а некоторые для оставленного военного снаряжения. Несмотря на некую удаленность от фронта, солдаты все время находятся в полной боевой готовности и при минимально необходимом снаряжении.

Элис молча начала складывать свои вещи на один из свободных столиков. Здесь в отличие от стрельбища было чуть больше людей, и некоторые столы ломились от разного вида оружия и брони. Не дожидаясь каких-либо слов, Хью так же, принялся сбрасывать с себя лишний вес, кладя свои вещи возле вещей Элис. В отличие от девушки, которая просто скидывала их в беспорядке, парень делал это аккуратно, перемещая предметы первой необходимости на самый верх импровизированного склада. Закончив с верхним снаряжением, Хью заметил, как девушка принялась расстегивать свое худи.

— Эм, ты собралась драться голой? — пытаясь пошутить, негромко произнес парень.

— Ты же хотел познакомиться, заодно и голой увидишь, — и хоть это прозвучало как шутка, тон Элис был серьезен.

— С голой девушкой не дерутся, — усмехнулся в ответ Хью.

— Тогда у меня будет фора, — все также серьезно ответила девушка и, наконец расстегнув худи и скинув его с себя, повернулась в сторону парня, — на мне экзоскелет или тебя это устраивает? — Элис вальяжно показала на черный комбинезон, что скрывало и облегало ее тело до самой шеи и запястий.

— Оставь, — махнул рукой в ответ Хью, — будет тебе фора, иначе и шансов тебе не оставлю.

— Я за честный бой, — и немного отвернувшись в сторону стены, девушка принялась расстегивать комбинезон и стягивать его с себя до пояса.

Хью, как истинный джентльмен не позволил себе нагло пялиться на голое тело юной девушки — отвернувшись в сторону зала, лишь изредка посматривал украдкой. Парень наблюдал, как солдаты делают физические упражнения с железом: кто-то приседал, кто-то тягал гантели, другие отжимались с грузом, а некоторые и вовсе отрабатывали на мате приемы рукопашного боя. А также, он ловил взгляды некоторых парней, мужчин направленные в их сторону — конечно же, как он считал, их привлекал не вид еще одного солдата, а полураздетой девушки. Ее обнаженные части тела были соблазнительны, даже для женатого Хью. Тело Элис было подтянутым, проглядывались мышцы, а грудь — частая проблема девушек-военных была маленькой, для него — слишком маленькой. На глаз, он бы сказал, что около первого размера, такую и ладошкой спрятать можно, но Элис не прятала. Хью заметил, что ей было словно все равно.

Девушка стянула верхнюю часть комбинезона и, разобравшись с молнией, начала снимать штаны, а затем и оставшуюся часть костюма, раздевшись догола. Хью и другие могли заметить атлетичные ноги; девушка явно очень и очень много бегает, из-за чего ее подтянутая и соблазнительная фигура, невероятно сильно привлекала взгляд. Весьма сильно. В какой-то момент Хью осек себя, осознав, что слишком долго смотрит в ненужную ему сторону, и перевел взгляд на солдат.

— Тебе все равно, что на тебя смотрят? — тихо спросил Хью, пытаясь отвлечь самого себя в первую очередь, от похабных мыслей, лезущих ему в голову. За такое поведение жена точно оторвала б ему голову.

— Это проблема? — застегивая штаны на голое тело, произнесла в ответ Элис, принявшись собирать волосы в маленький хвост на затылке.

— Да нет, — пытался не подать виду под соусом безразличия парень, но звучало неубедительно.

— Что, хотел самолично посмотреть и не дать другим? — решила отплатить ехидством парню девушка в ответ.

— Готова? — резко сменил тему Хью, явно понимая, что не выдержит натиск такой темы.

— Секунду, — Элис завязала хвостик, спрятала спадающие волосы за уши и надела худи, — теперь, да.

Еще несколько минут у них ушло на то, чтобы найти спортивный инвентарь — перчатки и шлем для бокса и вот они уже стояли друг напротив друга в центре мата. Солдаты, находящиеся в спортзале, быстро сворачивали свои упражнения и внимательно зацепились взглядом за собирающимся весельем. Некоторые даже начал тихонько делать ставки друг с другом. А бойцы, тренировавшиеся отработкой приемов, без лишних вопросов уступили им мат, один из них даже вызвался дать отчет к началу.

— Три! — громко прозвучал тугой как струна басовитый голос солдата.

Хью стоял расслабленно, даже не поднимая рук для защиты, он внимательно изучал своего спарринг-партнера импровизированного ринга. Девушка вела себя уверенно и правильно, но с небольшими помарками держала позицию для защиты, а глаза Элис слегка цепляли, отвлекая от изучения тела.

— Два! — точно через секунду снова прозвучал голос мужчины.

Что-то не давало покоя Хью в глазах девушки, он точно где-то видел такие раньше, только вот где и у кого. Невольно все его тело начало медленное движение к защите — поднимая руки и группируясь. Она точно начнет первой, парень уже это прекрасно понимал, но как?

— Один! — уже громче крикнул мужчина, поддерживаемый голосом некоторых присутствующих солдат.

Да, Хью сто процентов видел этот взгляд. Это взгляд не маленькой девочки, которая по ошибке сюда попала. Нет, она не ребенок.

— Бой! — прозвучал громкий одновременный возглас всех находящихся здесь солдат, давая отмашку к началу веселья.

Элис сорвалась с места в этот же момент, яростно напрыгнув на своего партнера по спаррингу, но Хью уже был готов к этому. Парень даже не старался бить в ответ, ловя на десятки контратак, которые он давно мог совершить. Нет, он медленно изучал каждое ее движение, как она наносит и заносит удары. Это не походило на удары из бокса, это не походило ни на что. Таких называют дилетантами, и она даже в подметки не годится ему. Удар за ударом тут же отбивались верно выставленными блоками Хью, он не давал Элис и шанса на точное попадание по своему лицу или животу. В один момент после вновь неудачной и заблокированной атаки, девушка начала разрывать дистанцию, отходя назад к центру мата.

— Мы деремся или ты убежать вздумал? — громко произнесла Элис.

Хью быстро осмотрелся, он и не заметил в пылу боя, как девушка оттеснила его на край мата, еще пару шагов и парень бы вышел за границу. Губы невольно улыбнулись, любопытство начало брать верх. Этот бой становился чуточку, но интереснее.

— Не хочу потом отчитываться перед твоим командиром, за твое красивое лицо, — шутливо произнес Хью, возвращаясь к центру “ринга”, под звуки радостных возгласов толпы.

— Ха, да он меня сам раскрасит, если я проиграю, — так же шутливо ответила Элис, и народ тут же поддержал довольным гулом.

После такого заявления, Хью уже не мог не начать биться в полную силу. Следующие удары от девушки он ловил на контратаках, пробивая пока только по животу. Бойцы начали обмениваться ударами, и хотя Хью успевал блокировать или уклоняться от большинства атак Элис, она не могла угнаться за его быстрыми движениями и каждый раз получала удары в тело в ответ. Женя точно бы отчитала своего мужа за то, что он бьет девушку и не щадит, но ведь эта девушка сама захотела честного поединка. Имел ли он право сдерживаться? Возможно, но Элис сама захотела того, что происходит. Правый удар Хью обошел руку девушки и попал прямо в цель — парень точно это знал, он почувствовал это своей рукой. Удар явно был болезненный и Хью запереживал, что перестарался с серьезностью. Элис ненадолго отпрянула назад, слегка потряхивая головой, и пыталась уйти в глухую защиту.

— Может, остановимся на этом? — произнес Хью в ответ, не сдвинувшись с места.

В ответ он лишь увидел злобный взгляд, который на секунду пробрал до самых пят. Взгляд девушки был совершенно другой — наполненный яростью, гневом и желанием то ли сожрать, то ли убить на месте. В этот же момент тело Элис начало менять стойку, это больше не походило на движения дилетанта, что начало слегка пугать Хью. Почему-то парню также стало казаться, что воздух стал тяжелее, дышать полной грудью давалось с каждой секундой все труднее. Происходило что-то непонятное, и пока Хью пытался побороться со своим разумом, который чуть ли не кричал, что надо бежать — Элис начала свое наступление.

Удары стали намного тяжелее, чем раньше, парень едва удерживал блок, пытаясь не потерять равновесия, из-за чего пропустил парочку из них. Боль пронзала тренированное тело Хью — удары девушки стали подобно профессиональным спортсменам. Слишком сильно для хрупкой девочки семнадцати лет. Но времени на раздумья Элис не давала, напирая все сильнее и сильнее с каждой последующей атакой. Хлесткие звуки распространялись по спортзалу раз за разом, становясь все громче. Хью оставался лишь один шанс, отправить это чудовище в нокаут одним выверенным ударом, найдя идеальное время под напором атак. Парень произвел апперкот прямо в подбородок.

Этот удар должен был достичь своей цели, Хью точно знал. Никаких шансов увернуться у нее не было, парень даже почувствовал сопротивление сквозь перчатку, но Элис не упала, даже не отшатнулась, будто ничего не почувствовала. И перед тем как перед глазами парня появилась перчатка хрупкого бойца, Хью заметил едва заметное синее сияние в месте удара, а до головы девушки был еще один сантиметр.

Громкий звук удара разошелся по спортзалу, а перед Хью все потемнело.

— Стоп! — звучал басовитый голос мужчины, дававший отмашку на начало боя, будто был произнесен где-то далеко, — да стой ты!

***

Вечером Хью Сайкс сидел в небольшой местной кафешке со своим отрядом, который вернулся в неполном составе. Они отмечали единственный выходной и радовались жизни, на мгновение, позабыв о тяжести жизни солдата на войне. Некоторые даже в шутку спросили Хью, о том, где он подцепил такую кралю, которая отвергла и оставила синяк на лице. На что он так же в шутку сказал, что кралю зовут Мясников и он слегка с ним не поладил. Признаться, что его победила в спарринге маленькая и хрупкая девушка он точно не хотел, по крайней мере, сейчас.

Пока все отдыхали и веселились, мысли Хью были заняты тем самым поединком, особенно моментом, где Элис словно подменили. Парень пытался уловить все нюансы боя, выцепить любые зацепки, которые ему показались странными, и попытаться дать на них логический ответ, но их не находилось.

Выйдя на несколько минут на перекур и покинув своих ребят, Хью достал из своего кармана смартфон и начал набирать текст.

“Лиса подтверждена. Сомнений нет. Она начинает охоту на зайцев”.

Отправив на номер, который он набрал по памяти, Хью тут же удалил сообщение и вновь отправился к празднеству и разговорам о том, как кто отдохнул за этот день.

Примечание.

Co ja kurwa robie?* — Какого хрена я делаю?

Часть 2. Глава 12

29 августа XX26 год. Южно-китайский фронт. Район Дантай города Янцзян

— “Элис, почему ты мне не отвечаешь? Ты обиделась на то, что я сделала?” — детский голос задавал вопросы, пытаясь достучаться до девушки, которая уже длительное время не шла на контакт.

Под сильным напором ледяной воды, которая как столп обрушивалась на голое тело, обтекая опущенную голову, Элис старалась не думать, упершись двумя руками в стенку, пыталась сконцентрироваться на своем дыхании. С трудом, но у нее получалось — получалось очистить свой разум от собственных мыслей, но голос в голове будто считал это какой-то игрой, продолжая настойчиво донимать своими вопросами. И раз за разом они звучали вновь и вновь.

— “Ты же знаешь, что не нужно говорить вслух, просто подумай, и я услышу тебя. Скажи мне, почему ты избегаешь меня? Я страшная? Плохая?”

— “Да”, — не удержав свои мысли в контроле, прозвучал убежавший от присмотра ответ Элис.

— “Плохая? Страшная?” — детский голос приобрел нотки удивления в своем вопросе.

Элис не отвечала, отругав бессмысленно себя за потерю контроля. Взгляд девушки пробегал по коже, высматривая синяки, которые начали проступать к вечеру после спарринга, усеивая пятнами ее тело. Терпимо, но слегка саднили и отдавались болью из-за пробегающих по ним струям воды. Элис ощутила легкое прикосновение к спине, приятное и теплое, словно кто-то действительно прижался к ней позади, но этого просто не могло случиться — не было ни звука ходьбы, ни льющаяся по спине вода никуда не убежала в стороны, ни даже звука открывания дверей не было, которые она закрыла. Но чье-то прикосновение Элис отчетливо чувствовала.

— “Ты боишься меня. Я знаю… Это потому, что я помогла тебе сегодня? Он тебе понравился, а я его ударила, да?” — с этими словами в голове, озвученные детским голосом, девушка ощущала легкие поглаживания, — “но он сам первый начал, он так нещадно бил тебя…”

— “Не лезь в мои мысли!” — гневно ответила в голове Элис, не удержавшись от такой детальности.

— “Они не только твои…” — от детского голоса повеяло грустью, — “тебе ведь больно, позволь мне утешить тебя”.

Элис старалась вернуть контроль над своим разумом и не вступать в перепития с голосом в голове, но почувствовала, как чьи-то руки начинают медленно и аккуратно ласкать ее тело, проходясь по каждому синяку. Пламя злобы начинало растекаться по венам девушки, когда она почувствовала прикосновения к своей груди. Элис резко развернулась и невольно попыталась сбросить с себя чьи-то пальцы, но перед ней никого не было. В ванной комнате Элис была совершенно одна.

— “Почему ты не позволяешь тебе помочь?” — вновь с грустью вопросил детский голос в голове.

— “Тебя не существует,” — мысленно и кратко ответила Элис и почувствовала, как на ее яремную впадину легла чья-то ладонь. Тело девушки бесконтрольно попятилось назад, словно кто-то давил на него, упершись в одночасье в стену душевой. Столп воды из крана больше не касался тела Элис.

— “Я — существую, так же как и ты. И ты… это прекрасно знаешь,” — детский голос говорил с интересом, а Элис ощущала, как чья-то вторая ладонь прикоснулась к ее щеке, как один из пальцев аккуратно двигался по нижней губе.

— “Ты лишь плод моей фантазии. У меня просто проблемы с психикой,” — мысленно отвечала Элис, ощущая, что ее тело не хочет отзываться на ее приказы.

— “Ты была у психотерапевта, и она заключила, что ты абсолютно здорова, разве ты не помнишь этого?” — в это время палец слегка надавил, и Элис ощутила, как ее губа опустилась, приоткрывая рот.

— “Почему ты донимаешь меня? Чего ты хочешь?” — девушка мысленно и с гневом обратилась к неизвестной гостье в голове.

— “Я лишь хочу помочь…” — вновь прозвучала грусть в голосе девочки.

— “Мне не нужна такая помощь!” — с гневом Элис “высвободила” свою руку из онемения и попыталась схватить чужую на своем лице. Девушке удалось это, и она ощутила, как что-то твердое, подобное камню или стали было частью незримой ладони.

— “Ты не сможешь сделать то, что хочешь, без моей помощи, Элис”, — с этими словами Элис ощутила, как что-то с немыслимой силой прижало ее к стене душевой, — “и ты можешь получить такую силу, только попроси”.

— “Ты его чуть не убила. Это не такая сила, которую я хочу!” — почти что крича в своей голове ответила Элис, хватая второй рукой давящую на ее тело незримую конечность.

— “Ты сама попросила об этом”, — тихо прозвучал в ответ с грустью детский голос.

— “Я не просила!” — продолжала кричать Элис в своей голове

— “Я не могу проиграть! Я не должна проиграть!” — прозвучал в ответ неистовый крик голосом Элис, — “просила,” — вновь послышался тихий и грустный детский голос.

Элис опустила свои руки вниз, услышав собственный крик в голове. Воспоминания сразу же нахлынули на нее с этими услышанными словами. Воспоминания показывающие, что она никак не хотела сдаваться и хотела победить — доказать себе, что она сильная и может быть такой же, как и все остальные. Стать той, кого будут хвалить. Той, кого будут уважать. Той, на кого будут смотреть снизу вверх. Девушка и правда так говорила и искренне хотела этого в тот момент. Взгляд Элис опустился себе под ноги, смотря на то, как стекает вода в слив. Лишь слегка ощущая о том, что жизнь вокруг сейчас подобно этой воде, утекает безыдейно в никуда. И даже если она протянет руки — на что отозвалось ее тело и протянуло руки к столпу воды — Элис не сможет остановить все.

— “Со мной, сможешь,” — детский голос тут же отозвался на возникшие мысли девушки, и Элис увидела, как поток струи воды, стекающий до этого с ее пальцев, останавливался на месте, а потом и весь столп. Как ни одна капля не падала, а перед ней в каком-то невидимом резервуаре собиралась живительная влага.

— Нет! — прошептала Элис в ответ на это зрелище, и в тот же миг вода сорвалась с места, упав сильным потоком.

— “Почему?” — незримая рука убралась с яремной впадины и легла на вторую щеку девушки, — “почему? Ты же хочешь этого”.

— Я не хочу вершить жизни людей, не хочу быть той, кто решает умереть им или жить, — тихо шептала в ответ Элис.

— “Даже ради Эмили? Ради Яси?” — непонимающе спросила девочка.

— Даже… ради… них… — едва шевеля губами, ответила Элис.

— “Тогда лишь, просто знай, что я могу помочь тебе исполнить любое твое желание,” — с этими словами Элис ощутила легкое прикосновение чьих-то губ на своих, а после все ощущения исчезли, оставляя девушку одну наедине со своими мыслями в душе.

***

Цзин сидел, откинувшись на кресле за своим столом в подвале, медленно потягивая сигарету и смотря в потолок над собой. На одной части экране монитора был открыт мессенджер, в котором сейчас происходила оживленная беседа высших чинов. На второй же был открыт документ с досье и собранной информацией по Элис Мерсер. В помещении слышались непрекращающиеся звуки щелчков компьютерных мышей и шум от нажатия клавиш клавиатур. Все столы были заняты своими владельцами, а тем участникам, которым не досталось рабочего места, приходилось стоять подле других, чтобы узнать нужную им информацию с экранов компьютеров. Подвал явно не был предназначен для такого количества набившихся туда людей, и постоянное ощущение нехватки воздуха, будто все здесь набились как сельди в банке, напрягало всех — в том числе и Цзина, возле которого уже которое время стояла Джиао, изучая новую постоянно обновляющуюся информацию.

— Цзин, — наконец нарушив свое молчание, обратилась девушка к сидящему парню, — тебе не кажется, что все-таки слишком рано переходить Рубикон?

— Рубикон? — парень откинулся на спинку кресла еще сильнее, чтобы он смог наблюдать лицо Джиао.

— Я думала, ты знаешь все, — невольно улыбнувшись, ответила девушка и подошла к парню ближе, положив руки ему на плечи.

— Ну, уж прости меня. Невежду, — с этими словами Цзин затушил сигарету о край стола и кинул окурок в урну.

— Рубикон, чтоб ты знал — название реки, впадающем в Адриатическое море, — Джиао начала делать легкий массаж плеч парню, продолжая свой поучительный монолог, — до сорок второго года до нашей эры, она служила границей между Италией и Цизальпинской Галлией.

— Так и при чем здесь она, мы же в Восточной Азии? — непонимающе спросил Цзин, положив ладони на руки девушки, направляя их и помогая ей найти напряженные мышцы на своих плечах.

— Гай Юлий Цезарь, нарушил запрет Сената и с войском перешел реку Рубикон, после чего и началась гражданская война в Римской Республике, — Джиао все это время смотрела на разгорающиеся обсуждения в мессенджере, — с тех пор существует выражение “Перейти Рубикон”, означающее решительный и бесповоротный поступок. Так сказать, та самая “точка невозврата”, которую невозможно будет повернуть вспять. И как я вижу, многие не одобряют твой столь рискованный план действий. Твой переход Рубикона.

— Джиао, я тоже так считаю, — Цзин сделал глубокий вдох, — но то, что у нас сейчас перед носом, — парень указал пальцем на открытое досье Элис Мерсер, — слишком ценно, чтобы потерять еще многие годы на подготовку.

— Ты так сильно сконцентрировался на этой девочке, что я уже начинаю ревновать, — девушка с этими словами сильно нажала на больное место на левом плече парня, а потом вновь вернулась к легкому массажу.

— Ты же знаешь, что она всего лишь необходимый инструмент для нашей мечты, — Цзин похрустел шеей в ответ на возмущения девушки, — она лишь интересная собачка, а ты — интересная многогранная личность, помогающая мне в моей тяжелой судьбе.

— И только? — Джиао слегка нависла над парнем, смотря ему в глаза.

— Так значит Цезарь и Рубикон? — попытался быстро сменить тему Цзин, — хорошее название для операции будет, — с этими словами парень, освободившись от начавшихся сильных сжиманий его плеч, нагнулся к компьютеру и начал писать в обсуждаемый чат свои идеи.

Джиао долгое время наблюдала за оживленной беседой, темой которой стала новое название операции — “Цезарь”. Все это время она думала о том, почему Цзин так сильно привлекает ее, иногда переводя взгляд на его взъерошенные и давно немытые черные волосы. На спину, которая, казалось, потеряла за последние месяцы весь свой стан. Вспоминала, как Цзин так уперся в Элис, что не спал по несколько суток, пытаясь накопать любую возможную информацию по ней. Как он курировал оперативников, продумывал схемы для получения девочки в свои руки. И как прыгал от радости, когда узнал, что у него получилось свести Элис и подставного психотерапевта. Он так много внимания уделял девочке, что Джиао изредка, даже сейчас чувствовала себя брошенной. Но все скоро вернется, как и было, по крайней мере, Джиао в это пыталась верить. Еще одни сутки и он снова обратит на нее внимание после того, как собачка попадет в приют для домашних животных.

— Джиао, оповести всех, что брифинг будет сегодня вечером. Операция утверждена, — немного громко и даже с небольшой командной нотой в голосе обратился Цзин, даже не посмотрев в сторону девушки.

— Будет сделано, — ответила Джиао привычно по-деловому, откинув в сторону свои личные переживания. Вначале нужно завершить дело, а уже потом разбираться с личной жизнью.

***

Час назад Алексей Мясников сообщил своему отряду по каналу связи, что ожидает их в своем офисе для проведения брифинга, но до начала уже остаются считаные минуты, а сержант сидит на диване, держа в руках пачку сигарет, и не решается закурить. На фоне с тихим гудением ездит по полу робот-пылесос, проводя свой ежедневный объезд квартиры; за приоткрытым окном звучат крики командующих, проводящие сбор и осмотр своих солдат перед предстоящими тренировками — а мысли сержанта Мясникова захлестывали разум.

Прошел почти месяц с последней миссии отряда “Лотос-1”, почти месяц Мясникову удалось обеспечить спокойную жизнь своим солдатам в тылу фронта, выполняя лишь роль военной полиции. Еще бы несколько недель и он смог бы добиться перевода их подальше в тыл, по крайне мере сержант в это искренне верил и пытался совершить этот план из всех своих сил. Но все рухнуло в один момент, одно лишь мгновение, одна лишь мысль майора Лагранжа, которая побудила того вспомнить о том, что есть отряд “Лотос-1” — разрушило все планы Мясникова.

В то же самое время он спорил сам с собой, высказывая доводы и факты, которые шли вразрез с желаниями сердца. Они, как и он солдаты ЧВК Krieg Korps, хоть они и мало обученные, но прошли сквозь горнило битвы и смогли выжить. Показали впечатляющие успехи и оказали большой вклад на фронте. Они, как и он сам — солдаты и их судьбы больше не принадлежат им. Вынужденные идти вперед, лишь по приказу и класть жизни ради чьей-то великой цели…

Сержант крепко сжал руку, сминая пачку сигарет — его претила мысль, что жизни солдат стоят так дешево, и абсолютно не понимал, ради чего они тут… ради чего он сам тут?! Почему он так сильно хотел помочь им? Когда прямо сейчас разгораются сражения по всему Тихо-Азиатскому фронту, где каждую минуту, возможно, погибают неизвестные ему солдаты. Почему он ставит жизни одних солдат, выше других? Ради чего он все еще жив и сражается?

— Сержант Мясников, отряд по вашему приказанию прибыл! — громко прозвучал голос Генри, вызволив сержанта из плена мыслей. В ответ Мясников лишь безвольно посмотрел на собравшихся солдат.

Перед сержантом стоял весь боеспособный отряд “Лотос-1” — Элис, Итан, Лорен, Генри и Джо. Не хватало лишь Эмили, все еще находившуюся на больничном, который сержант старательно пытался продлить, на максимально возможное время, договорившись с лечащим врачом — надеясь в ближайшее время скинуть девушку на длительное лечение глубоко в тыл, а там возможно и комиссовать по здоровью.

Но сейчас, окидывая взглядом каждого из своих бойцов, Мясников понимал, что многие из них уже позволили себе расслабиться — от его зоркого глаза не ускользали детали, указывающие на это. Незаправленная рубашка, минимальная комплектация оружия и брони, да они пришли даже без шлемов. Про стойку смирно, каждый из них, похоже, вообще забыл. Но долгое время молча осматривая своих солдат, Мясников ненароком вспоминал своих прошлых напарников.

Напарников с которыми он прошел множество боев, которые стали за короткое время самыми близкими и лучшими друзьями, которым он мог бы без преувеличений доверить свою жизнь. Напарников с которыми он провел лучшие годы своей службы и которых он часто вспоминает. Но все эти прекрасные воспоминания меркнут и исчезают, когда образы дорогих Мясникову людей всплывают в памяти… напоминая ему о днях и событиях, которые лишили их жизни… их будущего.

Напоминая о военном конфликте в промерзлой Сибири, о нескольких боях без передышки, которые унесли всех, кого он знал в один день. Мясорубка о которой не напишут, которая не будет вписана в историю и каждый, кто там погиб, будет позабыт. Брайн, Кит, Зак, Скот, Нил, Маркус, Лестер — все они умерли там, все они лежат там, возможно, и по сей день. Без могил. Без надгробий. Где-то в заснеженной Сибири. Потому что просто выполняли приказы вышестоящих по званию. Приказы, который отдавал Алексей Мясников.

— Слушаем внимательно, — наконец разрушив свои воспоминания, громко произнес сержант, кладя смятую пачку сигарет на стол. — Нам приказано провести совместную операцию с нашими войсками, дабы переломить ситуацию на фронте. В семь вечера мы отбываем из Дантая и направляемся в точку 357P, после, остаемся там и поддерживаем наших солдат до поступления новых распоряжений. Берите все, что можете унести и использовать. Также полная боевая выкладка и снаряжение. И оденьтесь в штурмовые костюмы. Всем ясно?

— Так точно, сэр, — громко по привычке ответили солдаты “Лотос-1” хором.

— Вопросы? — откидываясь на спинку дивана, спокойно произнес Мясников, полностью осознавая, что сейчас будет очень много вопросов.

— Да, сэр! — сразу же, не дожидаясь остальных, произнес Лорен, — какое количество противника, снаряжение и вооружение. Что по ситуации с нашими солдатами на точке 357P? Нам будет оказана поддержка или мы будем, как в прошлой миссии?

— Ой, да тебе не плевать ли? Берем пушки и стреляем туда, куда нам скажут, и потом лезем в эту жопу, — саркастично произнес Джо в ответ.

— Джо, заткнись, вопрос адресован сержанту, а не тебе, — вмешался Генри, повернувшись в сторону шутника, злобно посмотрев.

— Генри, может хватить быть уже занозой в заднице у всех? — тут же не смог промолчать Итан и высказал свое недовольство, — ты опять считаешь, что лучше всех все знаешь?

— А ты вообще закрой рот! — гневно ругнулся Генри в сторону Итана, едва не сделав шаг в его сторону.

— А то что? Ударишь меня? Ну давай, ты же этого хочешь? — спокойно ответил ему Итан и развернулся в сторону “нападающего”.

— Перестаньте, — тихо произнес Лорен, попавший в клещи двух бранящихся и пытающийся их хоть как-то остановить.

И только Элис все это время молча смотрела на сержанта, не отводя от того взгляда, лишь ее пальцы с силой сжимали ремень автомата на правом плече. Вся эта ситуация злила ее, раздувала в ней пламя, которое пыталось выйти наружу хоть каким-нибудь способом — словами, кулаками или даже слезами, но девушка сдерживала себя.

— Enough!* — крикнул со всей силы сержант, прекращая то, что пока не началось и, вставая с дивана, так же громко продолжая свою речь, — Довольно! Вам сегодня сражаться за свои жизни и жизни напарников, а вы ведете себя как остервенелые псы, увидевшие суку в течке.

Перебранка между Итаном и Генри в тот же момент закончилась, и все присутствующие солдаты встали по стойке смирно, смотря на своего сержанта. Лорен лишь позволил себе тихо выдохнуть, надеясь, что хоть Мясников сможет объяснить этим двоим, что их поведение уже зашло слишком далеко — Джо же улыбнулся во весь рот, его эта ситуация со словесными нападками давно уже забавляет. Элис прикрыла глаза, пытаясь унять свой пышущий пожар внутри себя, и внимательно слушала слова сержанта.

— Вы мать вашу один отряд, жизнь вашего товарища — это ваша собственная жизнь! — в этот момент Мясников понял ответ на свои мысли и призраки прошлого, посещавшие его. — Вы бесполезные куски дерьма, которых едва обучили в учебке, которую вы закончили лишь благодаря этой хуйне вокруг вас, что началась. И даже если вы смогли выжить в той мясорубке на мосту, это не значит, что это сделал ты, ты, ты, ты и ты! — Мясников произносил последние слова, срываясь на крик, и ударял пальцами в грудь каждому из присутствующих, .

— Это даже не моя заслуга, что вы выжили! — подытожил сержант, сделав небольшую паузу в своем монологе. — Только потому, что каждый из вас выкладывался больше, чем он может, позволило каждому из вас, тупых болванов выжить и увидеть сегодняшний рассвет. Поэтому я не потерплю нападки друг на друга в своем отряде, ведь именно из-за него, — Мясников указал на Итана, близко подойдя к Генри и крича ему в лицо, — Эмили Фукс жива и может видеть солнечный свет и говорить с тобой! — после чего сержант резко появился перед лицом Итана, — а из-за него и его приказов, ты можешь дышать полной грудью стоя сейчас передо мной! — после чего Мясников сделал два шага назад от стоявших солдат, — вы все друг другу обязаны жизнью! Так какого хуя, у вас вообще есть какие-то претензии друг к другу?!

В ответ на реплики сержанта весь отряд молча смотрел кто куда, пытаясь отвести взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на разъяренное лицо Мясникова. На его покрасневшую от гнева и эмоций кожу, вздыбившиеся вены на шее, которые яростно пульсировали. На дрожащие пальцы рук, которые сержант тщетно пытался унять. Даже не сходящая улыбка Джо, в этот момент испарилась подобно кипяченой воде.

— Что до вопросов, рядовой Ирис, получишь на смартфон всю доступную информацию. К моменту сбора жду от тебя вменяемые предложения по операции. Сбор через три часа. Место сбора будет сообщено позже, — сержант пытался проговорить это спокойным тоном, но изредка срывался на повышенные тона, — а теперь свободны!

— Есть сэр! — хором громко ответили солдаты и начали разворачиваться, как сержант продолжил.

— У вас есть право на один звонок, я договорился, отдохните хорошо за эти три часа. Рядовой Мерсер, останьтесь на разговор. Все остальные свободны!

— О кайф, позвоню китаянке, надеюсь, проведу с ней времечко, — уже уходя из комнаты, тихо произнес Джо на ухо Лорену.

***

В то же самое время, на другой стороне города Янцзяня, в корпоративном районе, в тылу Китайских военных, в огромном зале для спортивных мероприятий происходило не менее важное событие. Перед более тысячи солдат, одетых в черные униформы Krieg Korps, прямо сейчас выступали высшие офицеры, чьи речи, кратко рассказывающие об операции “Цезарь”, раскатывались по всему залу с помощью электронных устройств и находили отклик в сердцах бойцов. И одним из ведущих был Цзин, изрядно подготовившись к своему выступлению.

Он уже знал — после слов Джиао — что это решающий шаг перед концом, больше нет смысла держаться за прошлое. Сегодня его день, и только он сможет передать всем остальным свою решимость, дабы все прошло по плану. За прошлую ночь он многое изучил о самом Гае Юлие Цезаре, многое подчерпнул и узнал для себя, но сейчас, сидя перед малой частью, которая в три-четыре раза меньше лишь одного легиона Цезаря — дрожь то и дело пробегала по телу Цзина. Он из раза в раз прокручивал начало своей речи, иногда очень тихо шепча себе под нос.

Из его нервного транса вырвал голос из колонок, озвучивший его имя и передавший ему слово. “Последний Рубикон”, — пронеслась мысль в голове Цзина, когда он медленно вставал и по-армейски направился к микрофону. Встав у стойки, он поправил свой воротник офицерской рубашки, оглядывая многочисленное скопление людей перед собой, чьи лица едва были видны с трибуны при тусклом свете. Да, именно он сейчас стоит наверху, как некогда стоял Цезарь перед своим легионом отдававший приказ о переходе Рубикона.

— Прежде чем, я начну свою речь, — с этими словами Цзин провел рукой по своим волосам, поправляя прическу, — мне нужно сообщить вам неприятную весть. Вчера нашу базу в Российско-Сибирском царстве в Сибири атаковали. Погибло множество наших единомышленников, наших братьев и сестер. К огромному моему сожалению, в этом бою пал наш великий лидер, наш отец, тот кто создал все это, и тот, чьи идеи мы несем в своем сердце. Почтим же память о нем и о павших братьях и сестрах минутой молчания.

В эту минуту, в которую все собравшиеся молчали и не смели даже шелохнуться, чтобы вызвать хоть как-то лишний шум. Цзин вспомнил, как среди ночи поступило сообщение о гибели генерала Ансела Кинкейда, как многие офицеры предложили повременить с операцией “Цезарь”. Это злило Цзина, злило настолько, что он сообщил, что Ансел бы никогда не сошел с истинного пути, не предал бы свою мечту, которая стоит прямо сейчас перед всеми ними. Осталось лишь протянуть руку и …

— Мы те, кто верим в светлое будущее, — громко произнес Цзин и уже после заметил свою протянутую руку, пытавшуюся схватить воздух, — мы те, кто следуем нашему пути до самого конца! — с этими словами он сжал кулак на вытянутой руке, окидывая взором каждого здесь присутствующего солдата и выдерживая небольшую паузу.

— Нас называют Korps 7, в сражениях нас называют Корпус Смерти. Мы несем смерть и разрушения, так они говорят о нас, такими видят нас остальные. Мы для них те, кто живут ради войны и битв, те, кто наживается на смертях других… но они заблуждаются! — Цзин резко выкинул вытянутую руку в сторону, расправляя ладонь, — мы те, кто сражается за будущее всех людей. Мы те, кого называют Krieg Korps! Мы те, кто верен идеалам Krieg Korps, заложенными еще при начальном формировании! И пусть грязные рты, что кормятся от мегакорпораций, отдающие свои жизни ради наполнения карманов зажравшихся людей, закроют свои рты! Иначе мы — закроем их!

— ДА-А-А! — громко отвечала ему толпа солдат, чьи сердца он зажигал сейчас.

— Я верю в каждого из вас. Я верю вам и доверяю свои самые сокровенные мечты. Я мечтаю увидеть мир без войн, без корпораций, где все будут жить в гармонии. Мечтаю услышать, как будущие поколения скажут нам спасибо за мир, который мы построим им, — с этими словами Цзин приложил руку к своему сердцу, — но к сожалению… нам не дают право сделать этого. Нас назвали террористами, угрозами обществу и миропорядку. Порядку, которые они создали, чтоб совершать свой геноцид человечества! Что же, если мы угроза для них — я с радостью принимаю это и с гордостью понесу это бремя. Я уничтожу каждого, всех до единого, каждую тварь, что упивается смертями невинных людей и смеется, смотря на это, считая лишь свою прибыль за такие злодеяния! Я член группировки Krieg Korps, следующий ее идеалам о создании светлого будущего! Я террорист, угроза и бельмо на глазу для властьимущих! Я тот, кого в будущем не назовут хорошим словом, и тот кого забудут после его смерти, стерев все записи! Я тот, кто принимает эту судьбу с честью и гордостью, ради будущего всего человечества! И да расправит крылья свои белый орел мира, и да обратит он взор на нашу Землю, и да унесет в своих лапах он смерти людей! Во имя Krieg Korps! Во славу Человечества!

— Во славу Человечества! Во имя Krieg Korps! — несмолкаемые возгласы солдат скандировали ему в ответ, пока Цзин на ватных ногах возвращался к своему стулу, выжатый как лимон и опустошенный в своем сердце.

***

Тишина медленно расползалась по комнате, нарушаемая лишь тихим гудением работающего робота-пылесоса. Мясников, поддавшись своим эмоциям и выпаливший приказ остаться для разговора, сейчас едва находил слова, чтобы начать этот самый диалог. Долгое время сержант смотрел на девочку перед собой, усевшись на злосчастный диван. В его голове периодически мелькали прошлые воспоминания, которые подобно раскаленному металлу терзали его плоть души изнутри.

Элис же смирно стояла перед своим командиром, не издавая ни звука, лишь безропотно повинуясь его приказу и ожидая, когда тот начнет. Ее пальцы перебирали ремень автомата, который она за все это время еще ни разу не выпустила из руки.

— Я… — начал было разговор сержант, но тут же остановил себя.

— Сэр, вы хотели поговорить? — тихо произнесла в ответ Элис.

— Да… — с этими словами Мясников отвел взгляд в сторону, посмотрев на смятую пачку сигарет. Сигареты внутри точно стали негодными к употреблению. Сержант явно представлял себе картину искалеченных, разорванных табачных изделий, которые годны лишь для выброса в мусорку — их уже не починить, только утилизация или переработка. Эта картина отдалась памятью в его разуме, показывая воспоминания последствий сражения, в которых солдаты стали такими же. Воспоминанием, которое до сих пор терзало его душу и память. Если бы только он тогда…

Элис молча наблюдала за действиями сержанта, поймав взглядом, как на глазах строгого и сильного мужчины появились мелкие капли слез, что едва заметно поблескивали на вечернем солнечном свете, пробивающемся сквозь окно — будто внутренне ощущая, что за скальной твердой породой внешнего спокойствия — внутри ее командира бушевал ураган, пламя, такое же, как и сейчас происходит у нее в душе.

— Это касаемо твоих результатов терапии, — тихо произнес сержант.

— С ними все нормально же. Доктор сказала, что я могу вернуться и выполнять свою работу, — уверенным тоном голоса ответила Элис, твердым взглядом посмотрев на командира.

— Я не считаю, что это так, — Мясников с этими словами взял в руку скомканную пачку сигарет, — несмотря на заключение, я думаю, тебе стоит отправиться в тыл и продолжить выполнять свои задачи по более легким заданиям.

— Смею возразить, сэр! — громко сказала Элис в ответ, крепко сжав ремень автомата в кулаке. Все ее нутро вновь возгоралось, сопротивлялось сказанным ей только что словам. “Он не посмеет отобрать у меня то, ради чего я все это время старалась!” — пронеслось эхом в ее разуме, прозвучавшее так, словно это были не только ее слова.

— Твое психическое состояние не стабильно. Несмотря на твои заслуги и боевые успехи, пересмотрев все отчеты… — сержант с этими словами открыл пачку и начал доставать оттуда сигареты, такие, какими он себе и представлял в своем разуме — сломанные, искалеченные, ни на что не годные. — Ты не слушаешься приказов, не слушаешь слова, сказанные тебе твоими товарищами, всегда действуешь необдуманно и лезешь в пекло, не думая о последствиях. Почему ты так хочешь умереть?

— Сэр! — все также громко продолжила отвечать Элис на обвинения в свой адрес, — я не хочу умереть, я хочу выполнить задачу с минимальными потерями! Я считаю, что мои действия приносят необходимый успех для операции. Я действую так, исходя из обстоятельств и необходимости.

— Ты не была такой! — не сдержавшись, Мясников выкрикнул эти слова и грозно посмотрел на девочку, стоящую перед ним. Девочку, которая лишь частично напоминала внешность Элис, которая озорно улыбалась, была одета в вечернее платье и говорила ему, что хочет познакомить своего папу с парнем, с которым она встречается. Девочку, которую он…

— Я всегда была такой! — слова Элис эхом звучали в голове сержанта, накладывающиеся на слова его воспоминаний и так же подобно грому грохотали в его разуме.

— Почему? — Мясников невольно, поддавшись эмоциям, поднялся с дивана и начал подходить к своей девочке, — Почему ты так хочешь умереть? Почему ты хочешь окунуть свои руки в крови? Почему ты хочешь стать такой? — сержант с силой схватил за плечи Элис, — ПОЧЕМУ?

— Потому что… — Элис пытаясь сохранить спокойствие и не сделать лишнего, увидев редкие капли слез, скатывающиеся с глаз сержанта, отпустила ремень автомата и протянула руку к щеке мужчины, — потому что, мои руки уже по локоть в крови… потому что я хочу что-то сделать, чтобы спасти моих близких… потому что я хочу выжить… потому что я хочу бороться за свою жизнь… потому что я не хочу подвести вас!

Сержант молчал, не осознавая даже того, что его подчиненный, прямо сейчас, вытирал слезы своему командиру. Не осознавал, потому что его разум был далеко отсюда, напоминая ему о том, что случилось с его девочкой. Мясников будто наяву видел, как его дочь, которую он растил и воспитывал, лежала на земле. Ее лицо было изуродовано до неузнаваемости, от тела оставались лишь обугленные куски, из которых торчали сломанные кости. Всюду были лишь кровь и куски плоти, раскиданные по полю. Он узнал свою девочку, только благодаря жетону, который едва сохранился от того, что убило его дочь. То, во что ее хотели превратить — уничтожило ее. Убило не только ее, но и его самого. Вся его жизнь перестала иметь смысл. И когда он только начал забывать, когда он только начал находить новый смысл жизни — все повторяется вновь…

Мясников не заметит того момента, как Элис уйдет из комнаты, оставшись в своих воспоминаниях еще на долгие минуты. Предаваясь и полностью подчиняясь своим эмоциям, которые захлестнут его. Он будет кричать, плакать, крушить все вокруг, и только тихое гудение маленького робота-пылесоса, исправно и с полной самоотдачей выполняющего свой приказ — будет звучать на фоне нервного срыва одного из самых сильных мужчин.

Примечание.

Enough!* — Хватит!

Часть 2. Глава 13

29 августа XX26 год. Южно-китайский фронт. Район Дантай города Янцзян

Примерно за час до начала сбора, Лорен сидел в комнате, оставшись один; все остальные солдаты Лотос-1 активно собирали снаряжение и занимались личными делами перед началом операции. Лорен же изучал карту местности, присланную Мясников, пытаясь понять ситуацию на фронте, которая, мягко сказать, не радовала. По последним данным, все зашло в тупиковую ситуацию, и ни одна из сторон не могла выбить своего противника из закрепленных участков. Боевые действия шли за каждый дом в тесной застройке корпоративного района северо-восточной части Янцзяня. Все что Лорен сейчас понимал, что их отряд вновь отправят на штурм, там, где руководству понадобится прорвать фронт для дальнейшего развития успеха, но вот куда именно, этого, парень пока что не смог выяснить для себя.

Продолжая изучать карту и периодически следить за временем, неожиданно смартфон завибрировал в руках Лорена. Экран сменился на изображение вызова со скрытым номером звонящего. Где-то в затылке парня что-то вызвало мурашки, которые разбежались по его телу, а в голове была лишь одна мысль: “Кто?”. Ведь этот номер знали лишь единицы, и все они находились в записной книжке смартфона. Недолго раздумывая, Лорен смахнул иконку на экране и, подняв трубку, приложил к уху.

— Лорен? Лорен Ирис? — прозвучал женский голос в динамиках.

— Да, — коротко ответил парень.

— Не узнаешь? Я надеялась на что-то большее, — слегка грубовато произнесла девушка, чей голос и манера речи начала кое-кого напоминать.

— Маша? Ты? — удивленно спросил Лорен, сомневаясь в сказанном.

— Значит, за столько времени еще не забыл мой голос, да?

— Как ты… как? — продолжая не верить в то, что сейчас происходит с ним, поинтересовался парень.

— Неважно. Ты что думал, свалишь куда-то не попрощавшись, а потом пришлешь дурацкое видео с “не ищи меня” и я такая, ну все пока? Ты совсем там ахуел в край? — злостно ответила Мария, задавая скорее риторические вопросы, — но сейчас не об этом. Прежде чем ты кинешь трубку, нам нужно поговорить. И если ты все еще хоть немного любишь меня, то выслушай, — выдержав секундную паузу, девушка продолжила уже с укором. — Если ты, конечно, не нашел там себе уже девицу, которая ублажает все твои фантазии и греет по ночам! Тогда, да, клади трубку и закончим на этом!

Выслушав тираду девушки, Лорен нерешительно убрал смартфон от уха, уже прицеливаясь пальцем на красную иконку завершения вызова, но вовремя остановился. Мыслей в его голове почти не существовало, он не спорил с собой и не искал, какой путь лучше, потому что в глубине души парень и сам все прекрасно понимал. Он так тщательно попытался скрыться из жизни своей девушки, надеясь, что она найдет свое счастье, но, похоже, как и он сам — они не смогли найти этого отдельно. А еще на подкорке сознания, ему что-то очень тихо кричало, едва пробивающийся голос разума?! “Выслушай! Ты же ее любишь!”

— Слушаю тебя, — резко вернув смартфон к уху, произнес Лорен, а после добавил, — только давай без криков.

— И не собиралась, дождусь нашей встречи для этого, — спокойным тоном ответила Мария, — сейчас более важная вещь, чем наши невыясненные отношения.

— Я же тебе говорил, я не хочу иметь отношения с этими делами, — гневно выпалил Лорен, — ни сейчас, ни когда-либо еще!

— Это не связа…

— Мне плевать с чем это связано! Я не хочу больше этого! — со злобой в голосе перебил Марию Лорен.

— Прошу, послу…

— Что? Ты опять попросишь помочь тебе в твоих тайных делах?! Находишь меня, звонишь, чтобы вновь сделать из меня свою марионетку?! — все не унимался парень.

— Я просто пы…

— Да, да, Маш, ты всегда пыталась контролировать мою жизнь. И сейчас вновь решила попытаться? Я не буду тебе помогать с чем бы то ни было! — Лорен не заметил, как уже сам сорвался на крик, — меня заебали все эти корпоративные свиньи, лжецы и лизуны. И все дела с ними тоже заебали! Так что даже не смей заикаться об этом! Хватит! Я сыт этим по горло!

После воспаленной речи Лорена наступила пауза в их разговоре, они оба просто молчали, едва улавливая звук дыхания друг друга через динамики смартфонов. Оба ощущали это странное чувство ощущения близкого и дорогого тебе человека, которого ты слегка, а может, и не слегка, ненавидишь, но тебе нужно слышать его дыхание и знать, что он все еще жив. Возможно, поэтому, никто из них так и сбросил звонок.

— Если мы встретимся, ты сможешь отпиздить меня за все, что я сделала плохого для тебя… — прошептала Мария со слышимой грустью и тоской в голосе.

— Не думаю, что мы встретимся… — так же тихо ответил Лорен.

— Знаешь, я сейчас нахожусь там, где очень сильно верят во всякое, может быть я попрошу даже помолиться за то, чтобы кто-то где-то там, если он или оно существует, помог нам встретиться.

— Ты? Это вряд ли, — с небольшим смешком в голосе произнес парень, вспомнив, как Маша частенько обзывала верующих людей.

— Многое поменялось… так что, почему бы и нет? — продолжала тихо говорить девушка, с накатывающей на нее печалью.

— Хочешь и их сделать марионетками своих желаний? — грубовато ответил Лорен, продолжая не верить в сказанные слова Маши.

— Слушай. Да я ебаная мразь, стерва, сука, блядь и че там еще, абьюзерша, манипуляторша, какие там еще слова есть в запасе, чтобы обозвать меня? — повысив тон произнесла Мария, — давай, у тебя есть что добавить, я же знаю, ты этого хочешь! Не стесняйся!

— Ты умная, красивая, с волевым характером, умеющая за себя постоять и решить свои проблемы сама, ответственная и невероятно трудолюбивая… — спустя несколько секунд добавил Лорен тихим, слегка дрожащим от волнения голосом.

— Опять изображаешь из себя добрячка? — спокойно с ехидством ответила Мария на комплименты парня.

— Злодейка и герой, как по мне, не самая плохая синергия говна, да? — саркастично сказал парень, улыбнувшись уголками губ.

— Да… наверное… может, все-таки выслушаешь меня? Не перебивая?

— Я попробую, — неуверенно произнес Лорен.

— Послушай Цветочек, это правда очень важно!

— Говори уже, — шепотом ответил парень, сжимая свободную ладонь на коленку ноги.

— В ближайшее время случится что-то, что, возможно, может повлиять на исход деятельности в твоей местности. Я не знаю точно, что, но это явно что-то очень серьезное. Тебе сделали какую-то прививку, помнишь? Я не могу сказать по телефону детали, но это опасное дерьмо, в которое втянули сотни людей. Поэтому, если ты увидишь, почувствуешь или знаешь что-то, что выходит из ряда вон выходящего в понимании реального мира, то… прошу тебя, будь осторожен и съеби оттуда подальше. А еще, ты, наверное, уже понял, что я знаю, где ты, знаю, что может с тобой случится, и я очень тебя прошу… — Мария ненадолго замолчала, а Лорен слышал тихие всхлипы, — умоляю, выживи до нашей встречи, я не хочу хоронить тебя.

— Ты же понимаешь, что я не смогу тебе ничего обещать, да? — сжав с силой свою коленку, тихо ответил парень.

— Я лишь прошу тебя быть осторожным, не более…

— Ты изменилась, Маш… — Лорен произнес последние слова с неожиданной для себя теплотой, будто вспыхнули в душе старые, сокрытые в глубине души чувства к девушке, и ожидая хоть какого-нибудь ответа от нее, он слышал лишь тишину. Ни дыхания, ни ощущения, что любимый человек — рядом. Отодвинув смартфон от уха, Лорен увидел, что звонок был завершен. Она оставила его так же, как он когда-то — со множеством вопросом, на которые нет ответа и с прощальными словами — но в отличие от него, она желала, чтобы они встретились. А на часах уже оставалось полчаса до сбора.

***

За несколько минут до обозначенного времени, в назначенном месте, коим являлось ангарное помещение на временной базе Krieg Korps — вмещающее в себя лишь три бронеавтомобиля пехоты, которые на данный момент проходили техническое обслуживание — весь необходимый состав отряда Лотос-1 стоял, ожидая дальнейших указаний. Каждый из солдат был облачен в штурмовую броню, состоявшей из полной защиты тела бронепластинами; рядом с ними находилось и различное вооружение, которое им выдали для операции: ящики с патронами, гранаты, гранатометы различных видов. Лорен и Генри даже обзавелись передовыми внешними экзоскелетами, которые значительно облегчали переноску оборудования. Закрытые полноценные шлемы, каждый из них пока что не надевал; кто-то положил их перед собой, а кто-то держал в руках.

Перед ними проецировалась голографическая карта с электронного устройства, на которой, показывая план предстоящей операции, проводил финальный брифинг Мясников. В отличие от своих бойцов сержант был одет по-обычному — в простой униформе с бронежилетом сверху, а из оружия — лишь пистолет.

— Как я и ожидал, ситуация несколько изменилась. По последним данным, точка 357P перешла под контроль китайских сил обороны. В связи с этим, план операции поменялся, также появились нюансы, — Мясников по привычке достал пачку сигарет и закурил, несколько выдерживая паузу. — Начнем с нюансов. Первый — на большой части фронта, где будет проводиться наступление, сейчас работают устройства РЭБ*, как наши, так и противников. Полностью обрубая связь, работу дронов и роботов. Электронные оборудования в вашей экипировке могут словить помехи, так что не особо доверяйтесь им. Второй — для обозначения союзных войск, нужно будет нанести маркировку на себя. Белые повязки или ленты — используют наши войска, красные использует противник. Не перепутайте. Третий — для координации и планирования операции, мне отдали приказ явиться в пункт управления, поэтому вы будете сами по себе на местности. Временным командиром отряда назначаю Джо Шнайдера, заместитель Генри Майера. С этим пока все ясно? — произнес командным голосом Мясников, докуривая сигарету.

— Так точно, сэр, — вяло, хором, произнесли солдаты отряда.

— Теперь, о самой операции, — сержант потушил бычок пальцами и положил в карман куртки, — вы отправляетесь через полчаса на вторую линию обороны с припасами для снабжения первой линии в точку 354Р. После чего в восемь вечера вы должны начать операцию по возвращению точки 357Р, дождаться союзных сил для закрепления, и продолжить штурм насколько возможно. В идеале захватить следующую точку обороны противника, — Мясников указал на ближайшую многоэтажку рядом с точкой 357Р, — но смотрите по ситуации, нам важно, пока что вернуть потерянную позицию и закрепиться там до ночи. Если будут силы и возможности, то следуйте дальше. Не рискуйте понапрасну. Численность противника предположительно один-два отряда, возможно, на один отряд больше, если они успели подтянуть резерв. По данным, там сейчас находятся обычные рядовые солдаты. Возможно наличие одного или двух пехотных пулеметов на точках. Наличие техники или чего-то серьезного подтверждения пока не получило. В общем, проблем возникнуть не должно, но соблюдайте осторожность. Находящиеся силы на точки 354Р, обеспечат вам прикрытие и помощь в штурме, они должны это уже знать, но в случае необходимости, оповестите их об этом. Дальнейшие указания будут поступать уже по мере ситуации. С задержкой. Так что, наберитесь терпения и не геройствуйте, — с этими словами сержант осмотрел своих солдат, — еще кое-что. Несмотря на отсутствие подтверждения разведкой, противник возможно подтянул бронетехнику, это малый шанс, но он есть. Будьте с этим осторожнее. Действуйте по ситуации, ясно?

— Да, сэр, — все также вяло ответил отряд своему командиру.

— Что ж, проверьте все необходимое снаряжение, особенно воду, и ожидайте приказа об отправлении. Отправитесь с ними, — Мясников указал на машины, стоящие в ангаре, — вопросы?

— Да, сэр, есть, — вдруг более оживленно произнес Итан, — могу я позвонить?

— Ты еще не звонил? — удивленно спросил сержант.

— Я хотел, чтобы это сделали мы все. Хочу позвонить Эмили, вы же не против? — Итан сделал шаг вперед к Мясникову.

— Ладно, разрешаю, — сержант достал новую сигарету, но лишь продолжил держать ее в руках.

— Генри, дашь смартфон? — повернувшись к Генри, обратился к парню Итан.

— Зачем? — недовольно спросил Генри, с явным нежеланием это делать.

— У меня ж ее номера нет, как я звонить-то буду? — несколько улыбнулся своему побратиму Итан.

— Блять… мог раньше об этом подумать? — Генри с этими словами неохотно достал смартфон, который был тотчас был нагло вытащен из рук Итаном. — Эй, что ты задумал?

— Не ворчи! — громко произнес Итан и уже быстро выискивал номер Эмили в записной книжке смартфона.

Мясников тем временем закурил сигарету. Эта ситуация, вызвала у Джо искреннюю улыбку и пробудила в нем нескрываемый интерес. Лорен облокотился на стенку ангара, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за этим событием, вспоминая недавний свой диалог. Генри же продолжал недовольно смотреть на Итана, который уже совершал звонок, но ничего не говорил против. Элис лишь уселась на пол вразвалку, думая о чем-то своем и будто не находясь здесь вообще, возможно, ведя какой-то внутренний диалог сама с собой.

— Да, Ало, Генри? — через несколько секунд Эмили подняла трубку, а ее сонный голос прозвучал по громкой связи, которую заранее включил парень.

— Ну почти, это я, — невольно улыбнувшись, уверенный, что его шалость удалась, ответил Итан.

— А… Привет, извини, я спала, что-то случилось? — все еще сонным и вялым голосом спросила Эмили.

— Просто тут вспомнил, что мы все гребаные мудаки, которые так и не навестили тебя в больнице. Мы можем отмазываться, что у нас не было времени и всякое такое, но факт есть факт, — более серьезным тоном проговорил Итан.

— Эй, меня не вплетай! — громко возразила Элис, услышав сказанное.

— Ха-ха, — звонко засмеялась Эмили, от услышанного, — это уж точно, Элис приходила, а вот вы — да, мудаки! Могли бы хоть раз прийти. Мне здесь одиноко, как бы. У вас там все хорошо?

— Все нормально, вот решили съездить за покупками в город. Генри так упрашивал сержанта, чтобы он разрешил нам это. Хочет купить себе че-то там… — Итан немного замялся, видя странные выражения лиц, направленные на него, — Генри, что ты там хотел купить?

— Охх… Итан… — недовольно произнес Генри, но решил подыграть, — да, Джо хотел приготовить праздничный ужин по твоему возвращению в часть, а вокруг одна лишь хрень, да, Джо? — с небольшой ухмылкой на лице парень передал эстафету.

— А, да… Да! — не растерявшись, произнес Джо, уже понимая суть шалости, — я хотел сделать кое-что, что тебе понравится, но вокруг нас лишь азиатская кухня, а мне хотелось сделать нечто особенное. Вот Лорен и предложил осмотреть магазины в городе, может чего там есть, да Лорен?

— О, точно-точно, я… просто вспомнил, что ты… из этих Романов… там… у вас же уточненная кухня, так что, как то так, да, — пытаясь выкрутиться из ситуации, Лорен слегка запутался в собственных мыслях, — Элис просто сказала, что ты ругалась на нас… мы вот решили и исправить это дело.

— Все не так! — громко произнесла Элис, — они все это выдумывают, чтоб не раскрыть истинного замысла.

— Ха-ха-ха — заливалась смехом Эмили от абсурдности происходящего, но спустя несколько секунд добавила, — и в чем же замысел, Элис? Надеюсь, не обманешь подругу?

— Ну-у-у… — немного потянула Элис время, перед ответом, — сержант приказал нам, чтоб мы все дружно извинились перед тобой. Он даже сам это решил сделать первым! — ехидно посмотрев на Мясникова, с озорством произнесла девушка.

— КХМ! — поперхнулся дымом сержант от такой наглости в свою сторону и выудил сигарету изо рта, — Да, извини, что не навестил тебя в больнице. Это моя обязанность следить за своими солдатами, но я допустил ошибку.

— Да, прости, что не навестил тебя, — поддержал Итан.

— Прости… — все еще недовольно произнес Генри, понимая, как его подставляют сейчас.

— Ладно-ладно, прости, что не навестил, впредь буду более внимателен к девушкам в отряде, — улыбчиво произнес Джо, явно пытаясь вызвать ревность у Генри.

— И меня тоже прости, — сказал Лорен, а после добавил, — я прослежу, чтобы мы не забывали о таких вещах в будущем.

— А меня можешь не прощать, — с иронией воскликнула Элис, — но все же прости, если я наговорила тебе лишнего.

— Это… — тихо сказала Эмили, — неожиданно… мне приятно, что вы не забыли обо мне. Конечно… я прощаю вас всех! Ну и… знайте… я не в обиде на вас, просто мне здесь скучно одной. Поговорить особо не с кем, делать тоже, но доктор говорит, что уже скоро выпишет меня, так что я вернусь и надеру вам уши, ладно? И вам, сержант тоже! Потом можете сделать мне выговор или наказать, но я сделаю это, знайте!

— Ха-ха, — засмеялся Итан, смотря на недовольную гримасу Мясникова, — ладно, Эмили, нам уже пора выезжать, а то автобус без нас уедет. Поправляйся там. Мы все тебя очень ждем. Правда.

— Ждем тебя! — хором произнесли все остальные, даже Мясников своим громким командирским голосом.

— Спасибо, я рада, — послышались последние слова Эмили, перед тем как Итан сбросил звонок и протянул смартфон Генри.

Мясников привычным образом затушил сигарету и спустя несколько секунд тишины обратился к своему отряду, — итак. Солдаты. Вынужден вас оставить. Рядовой Шнайдер, принимайте командование и подготовьте бойцов к началу операции.

— Есть, сэр! — выкрикнул в ответ Джо.

— И раз мы дали слово рядовой… кхм… — сержант остановил себя, решив, что сейчас стоит сказать иначе, — раз мы все дали слово Эмили, что ждем ее, то я надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы встретиться с ней после выписки. Не геройствуйте. Вы нужны мне живыми.

— Так точно, сэр! — хором ответили солдаты отряда.

— Удачи, — произнес Мясников, направляясь к выходу из ангара.

Оставшись одни, солдаты принялись проверять взятое снаряжение и исправлять недочеты, которые находили. Джо внимательно следил за всеми и подсказывал, что лучше взять с собой прямо сейчас, а что можно положить на погрузку, как необходимое дополнительное снаряжение. Элис вновь услышала пожелания о том, что возможно ей стоит сменить автомат, потому что боеприпасов на найти будет невозможно, но отказавшись от столь лестного предложения — Джо лишь сказал, чтоб она не тратила патроны впустую. Итан и Генри молчаливо переглядывались друг с другом, будто вели немую беседу между собой, отчетливо понимая, что каждый из них хочет сказать. Лорен же внимательно слушал Джо, стараясь тщательно запомнить все его советы. И хоть все бойцы отряда Лотос-1 прошли опыт реальных боев и им повезло выжить, каждый из них ощущал легкую дрожь, пронизывающую изнутри. Легкий, надоедливый, как комариное жужжание — страх. Страх, что они могут умереть, ведь возле них не будет того, кто все это время держал их желание жить.

Перед самым отправлением, солдаты Лотос-1 нанесли маркировки белыми липкими лентами на рукава, шлем и ноги; такими же белыми лентами были покрыты и кузова бронемашин с символикой, похожей на крылатую “U”. Погрузив все необходимое в одну машину и забившись в нее, как толпа людей в вагоне метро утром; лишь Джо сел рядом с водителем на пассажирское сиденье, чтобы оценивать ситуацию, все остальные солдаты довольствовались небольшой коробкой в кузове машины.

Ровно в назначенное время отправки, двери ангара начали подниматься, а водители машин заводить двигатели. Бронемашина с отрядом Лотос-1 начала движение первой, за ней выехали две следующие. Все они быстро набирали скорость по слабозагруженной дороге района Дантая, направляясь к точке операции. Элис медленно перебирала пальцы на цевье своего автомата, думая о том, чтобы смочь защитить всех своих близких людей, находящихся рядом с ней. Лорен изредка посматривал на нее, сквозь визор своего шлема, но не решался начать разговор, думая о том, что может все испортить неверно сказанными словами — хотя на самом деле, он просто не знал, что сказать в такой ситуации. Генри же, решил поступить иначе и вызвал по отдельному каналу связи Итана, который тут же ответил и ожидал гневной тирады в свою сторону.

— Зачем ты это сделал? — на удивление спокойным голосом спросил Генри в первую очередь.

— Чтобы тебе было о чем подумать. Ты сам бы не смог этого сделать, — уверенно и спокойно ответил Итан, не пытаясь подколоть своего давнего друга, — я слишком хорошо тебя знаю.

— У меня теперь лишь лишние мысли перед такой опасной миссией, — тихо произнес Генри.

— Знаешь, лучше иметь возможность услышать голос любимого человека перед этим, чем не услышать его вовсе в будущем, — так же тихо ответил ему Итан, — у меня такой возможности не было.

— Не стоило… этого… делать… — неуверенно сказал Генри, сомневаясь в сказанных им словах.

— Стоило ей сказать, что любишь ее, — со вздохом произнес Итан, запрокидывая голову вверх, посмотрев в потолок автомобиля.

— Отношения запрещены, ты же знаешь.

— Да брось, думаешь, сержант не знает о ваших шурах-мурах? Ставлю бутылку виски, что знает, но просто молчит, — с иронией в голосе пошутил Итан, — даже Джо это уже подметил, хотя с нами всего несколько недель.

— Я все равно не хочу рисковать ее жизнью, — с уже серьезным тоном ответил Генри на предложение спора.

— А может быть своей? — вопрос, заданный Итаном, остался без ответа, возможно, поставивший в тупик мысли Генри, который спустя минуту отключил канал связи — и который вызвал у самого Итана старые воспоминания в своей памяти, единственные вещи, оставшиеся от его покойной жены.

— Всем отключить радиоэлектронные устройства, чтоб не поджарить их, — скомандовал Джо, когда бронемашина проезжала мост, соединяющий Дантай и Янцзян, — сохраняем молчание до точки прибытия.

Это был приказ, не требующий подтверждения, нужно было лишь исполнять без лишних слов. Элис быстро нажала нужные кнопки на своем обмундировании, и весь интерфейс на дисплее визора погас в ту же секунду. Странное ощущение, когда огромная информация, к которой ты уже привык за долгие дни — просто исчезает, и ты начинаешь ощущать себя слепым котенком, только что родившимся из утробы матери — поглотило ненадолго девушку. Ее сознание сразу же принялось адаптироваться к новым условиям, пока руки девушки инстинктивно сжимали автомат в своих цепких объятиях.

Проезжая по улицам Янцзяня, от некогда красивого и величественного города, в котором жило сотни тысяч жителей — с яркими вывесками магазинов, рекламными плакатами разных вариантов от простой продукции косметики, до рекламы кино, которые должны были крутить в ближайшее время, а также различных плакатов с призывом валить ко всем чертям, обращенных к захватническим войскам; прекрасных бетонных дорог, по которым можно было ездить без лишних проблем и трясок; многоэтажных домов, украшенных разными орнаментами, вензелями и иным украшением фасадов — не осталось былой красоты.

На дороге то и дело встречалась подбитая техника как одной, так и другой стороны, множество выбоин и дыр, оставшиеся, как зияющие раны от снарядов крупного вооружения, даже дома и вывески в той или иной степени пострадали от действий вооруженного конфликта. Все это слегка напоминало картины и рисунки в постапокалиптическом виде, только вот все это было здесь в реальности. Даже оставшиеся здесь люди, которые отказались эвакуироваться, редко появлялись на улице, ограничиваясь лишь самыми короткими маршрутами до необходимых им мест. Конфликт в Янцзяне явно затянулся на большее время, чем отводилось на планировании, и вызывал у местного населения лишь негодование, медленно перерастающее в гнев. Но несмотря на то, что соблюдать правила ведения войны в таких условиях сложно и порой почти что невозможно — обе силы противоборствующих сторон, все еще сохраняли определенные законы поведения.

Жилые зоны города, районы или кварталы в меньшей степени пострадали от боевых действий, обходясь лишь незначительным, но все еще видимым невооруженным взглядом последствий боевых столкновений группировок. Чего нельзя было сказать о корпоративных районах, где происходили самые серьезные стычки двух сторон этого конфликта. Увидеть здесь полуразрушенное или снесенное до основания здание — было обычным делом. Именно в таких районах можно было заметить, насколько серьезным обернулась авантюра штурма города для ЧВК Krieg Korps, без значительной поддержки сил вторжения.

Тела мертвых солдат до сих пор лежали на улицах. Где-то они были стянуты в кучи, где-то лежали одиноко на местах своей смерти. Разбросанные останки людей, то здесь то там валялись на дорогах и тротуарах, недалеко от них можно было изредка увидеть и обломки дронов, части боевых роботов. Дорога в таких районах превращалась в испытание для водителя и их пассажиров с постоянной необходимостью маневрировать на скорости среди груд металлолома ранее бывшей отличной военной техники — танки, грузовики, бтры, бмп и даже простые автомобили различных марок — все это было уничтожено. Также на дорогах еще оставались остатки заграждений обороны китайских сил — колючая проволока, различные баррикады из подручных материалов, бетонные блоки и многое-многое другое, что было приспособлено для остановки прорыва.

И даже сейчас, подчас близящейся ночи, в таких районах эхом гремели взрывы, разносясь по ближайшим окрестностям, звучали выстрелы из автоматов и пулеметов. Здесь, на передней линии фронта каждое мгновение могло стоить кому-то жизни, но именно сюда, в этот котел военного конфликта отправлялись солдаты Лотос-1, сопровождая необходимые другим солдатам машины снабжения.

***

За несколько часов до отправки отряда Мясникова на позицию, Хью получил сообщение от своего личного командования, в котором сообщалось: “Лису следует убить”. К сообщению также прилагался файл, в котором был полный план операции отряда Лотос-1. Изучив его перед собственной отправкой на фронт, Хью узнал, в каком квадрате будет находиться его цель и в какое время. Оставалось лишь избавиться от собственного отряда и добраться до нужной точки, с которой он с легкостью сможет наблюдать нужное место — в связи с этим, он подготовил сменный ствол на AR-15 под более точный и крупный калибр, а также оптический снайперский прицел, положив все это себе в рюкзак. Благо отряду Хью была поставлена задача по удержанию позиции и уйти на некоторое время по своим делам, под предлогом уточнения информации от штаба или небольшой разведки, не должно было составить проблем.

Хью постоянно проверял время, сверяясь с картой и запоминая свой будущий маршрут, пока на это была возможность. Вся электроника отключилась уже близ передовой, а на часах в тот момент оставался лишь час до назначенного времени. Парень быстро раздал приказы своему отряду, передал командование своему заместителю, как только они прибыли на позиции, и через несколько минут отправился на нужную ему точку. Хью было неважно, насколько тупо или нелепо звучал его предлог, дабы оставить своих парней без личного командования. Для парня приказ от Московского Корпорационного следственного комитета был куда важнее событий, происходящих здесь, в Янцзяне.

Следуя по своему заранее выверенному маршруту по улицам города, парень слышал вдалеке начавшиеся бои. ЧВК Krieg Korps начали полномасштабные действия по прорыву застоявшегося фронта, пытаясь оттеснить китайские силы со всех занятых позиций. Хью за весь свой путь до точки наблюдал, как солдаты Krieg Korps подтягивали свои основные силы к местам, где прорыв должен был произойти. Стягивали даже бронетанковые отряды, которые на полном ходу спешили к месту боевых действий. В ближайшие часы город окунется в хаос битвы и разрушений, возможно, даже отряд Хью будет вовлечен в сражение, но для парня даже это было абсолютно неважно.

Последнюю часть пути Хью пробежал изо всех своих сил, взбегая по лестнице одного из домов на последний этаж. Недавно отбитое здание у китайских солдат не сильно пострадало от боевых действий, но небольшая его часть все же была разрушена, предоставляя хорошую защиту и позицию для снайпера. Заняв необходимое ему место на крыше здания, Хью, принялся за изменения своего автомата. Благо AR-15 была создана, как модульное оружие, позволяющее своему владельцу без особых проблем, изменять ее. Сменив ствол, закрепив снайперский прицел на планку и заменив магазин другим, Хью установил винтовку на полуразрушенный парапет, снял с предохранителя и передернул затвор, досылая патрон в патронник. Усевшись поудобнее, парень начал просматривать нужный ему квадрат, ожидая появления своей цели по предполагаемому маршруту.

С позиции Хью, квадрат, по которому должны были проехать машины снабжения, а также и штурмовой отряд Лотос-1, хорошо просматривался, предоставляя парню полный спектр любых доступных ему действий. Оставалось лишь дождаться. А в голове парня, несмотря на полное безразличие на лице, роились различные отвлекающие мысли. Изредка перед глазами Хью вспыхивали воспоминания радостной маленькой девочки, его дочери Яны, которую он очень любил и каждый раз возвращаясь обнимал и дарил различные сладости. Улыбающееся детское лицо на миг, появлялось, будто говоря ему, что он собирается убить , отнять у него жизнь и будущее. Но в то же заправского солдата в форме Krieg Korps с АК-314К в руках. С хищным, абсолютно нечеловеческим взглядом, который заставлял тело парня невольно напрягаться. Она не его дочь. девочка. И не человек.

Хью заметил три бронемашины — его цель уже здесь.

***

Джо, сверяясь с картой, жестами помогал водителю не потеряться в однотипных улочках Янцзяня. Маленькая колонна бронемашин уже проехала третью линию обороны ЧВК Krieg Korps. Здесь не было видно солдат на улицах или возле зданий, лишь вывешенные флаги на фасадах могли указывать, что эта точка все еще под контролем союзных Лотос-1 сил. Но цель была дальше, прямо за следующей многоэтажкой, нужно лишь проехать несколько сот метров, сбавляя скорость и виляя между различными останками техники и заграждений. На половине пути послышались выстрелы.

— СВОРАЧИВАЙ! — спустя доли секунд после первых хлопков Джо закричал во все горло.

— НЕКУДА! — с таким же неистовым криком произнес водитель автомобиля, в тот момент, как прямо перед ними появился дождь из пуль, который усеивал дорогу перед ними, выбивая бетонные осколки из дороги.

— НАЛЕВО! — продолжал кричать Джо, пытаясь жестом показать в нужное направление, где перед ними была лишь стена полуразрушенного здания какой-то мелкой корпорации.

Бронемашина отряда резко повернула в сторону, и водитель утопил педаль тормоза, рядом пролетела граната из РПГ и тут же раздался взрыв позади, через секунду машина, не успев остановиться с силой, впечаталась в стену здания. Водитель крепко ударился об руль, Джо приложился грудью об приборную панель, а все, кто был в десантном отсеке, ощутили сильную тряску, буквально выпрыгивая из своих сидений, сталкиваясь друг с другом.

— На… вы…ход… — пытался закричать Джо, отдавая приказ, но дыхание сбилось так, что он едва смог это вообще произнести, а в это мгновение в них уже летела новая реактивная граната.

***

После неожиданного звонка своих друзей Эмили лежала на своей кровати в палате больницы. Рождающиеся мысли в голове девушки, вырвавшиеся на свободу, подобно стаям насекомых, не позволяли ей уснуть. С одной стороны, Эмили была рада услышать голос своих знакомых, рада, что они в порядке, что все вместе, что шутят и в хорошем расположении духа, даже рада была услышать голос сержанта, но с другой стороны… её это сильно тревожило. Почему они вместе и куда едут? Что происходит, пока она лежит на больничном? Все ли на самом деле хорошо или они обманывают? Какой еще магазин в такое время? И многие-многие другие новые вопросы возникали в голове, чем больше Эмили думала об этом.

Несмотря на это, девушка старалась уснуть, старалась унять разбушевавшиеся фантазии. “Это лишь мое воображение,” — говорила она себе, пытаясь верить в собственные слова, но тщетно. Эмили долгое время ворочалась в постели, переворачиваясь то на одну сторону, то другую. Укрывалась одеялом с головой, откидывала его в сторону, сбрасывая с себя. Сжималась в позу эмбриона и через какое-то время вновь расправляла тело. Иногда смотрела на часы, время на которых тянулось невыносимо медленно. В моменты, когда в руках оказывался смартфон — думала о том, что может, стоит позвонить, узнать, расспросить? Но боялась это сделать, останавливая свой палец прямо перед нажатием кнопки вызова.

Так продолжалось несколько минут, за которые Эмили уже успела накрутить и нафантазировать небывалые вещи, которые начали пугать и донимать девушку. Она медленно поднялась и уселась на край кровати, смотря на свои руки в едва освещенной комнате. Рефлекторно попробовала сжать правую руку в кулаке — та с небольшими задержками подчинилась воле девушки, сжавшись в неполноценный кулак. Хоть доктор и говорил, что адаптация займет время, но Эмили чувствовала, что это длится слишком долго. За то время, пока она находилась в больнице, многие раненые уже адаптировались к новым конечностям и выписались куда быстрее… Эмили ощутила свою слабость, которая начала пожирать ее изнутри, чувство беспомощности и ненужности. Чувство, что она подводит свой отряд, который, возможно, прямо сейчас нуждается в ней.

Эмили просидела еще несколько минут, собираясь с силами, чтобы сделать хоть что-то и перестать считать себя брошенной вещью без силы воли. Наконец, медленно встала с кровати, одевшись в футболку и штаны, встала с одной лишь целью — сходить в санузел, чтобы умыться. Слегка шаркая больничными тапками в особенности правой ногой, Эмили аккуратно открыла дверь и вышла.

В это время, обычно в коридоре больницы было тихо; изредка можно было услышать тихие разговоры. И даже когда привозили раненых, до этажа, где размещались больные для стационара, крики и громкие возгласы не доходили. Эмили шла медленно, неспешно, пока в ее голове продолжали бушевать пожары мыслей, показывающие девушки различные картины возможных событий. Пытаясь не поддаваться им, Эмили немного ускорила шаг, переключая внимание на стерильно белые стены коридора; на крепкие деревянные двери, среди которых иногда встречались украшенные китайскими орнаментами; на бетонный пол под ногами, залитый зеленым лакокрасочным покрытием — все это освещалось дежурным светом, окутывая коридор в полумрак.

Путь был недолгим, и через какое-то время девушка уже стояла перед небольшой раковиной в маленьком помещении отделенного от кабинки с унитазом. Умываясь, девушка иногда задерживала взгляд на собственное отражение в маленьком зеркале — на слегка впалые щеки, на отсутствие радостной улыбки, на уставшее и изможденное лицо и в целом на понурый собственный вид. Мысли в это время рисовали постоянно меняющиеся картины, будто перебивая друг друга, сменяясь одна за другой. Но одно из видений прожило чуть дольше.

В нем Эмили увидела нескольких солдат в черной униформе, которые вошли в неизвестное ей здание и начали расстреливать находящихся там людей. Жестоко и безжалостно. В это же время девушка увидела в своем отражении, как небольшой сгусток крови стекает с носа. Обдав лицо холодной водой и тщательно умывшись, растирая кожу, слегка массируя виски, Эмили в последний раз, посмотрела на себя в отражении.

— Паршиво выглядишь, — сказала она сама себе, прежде чем выйти из санузла.

Выйдя в коридор, девушка словно попала в другую больницу — на этаже, в коридоре звучали множества голосов, доносившиеся откуда-то снизу, похожие на перебивающие друг другу крики. На мгновение Эмили даже показалось, что она услышала остаточный звук выстрела, а дежурный свет сменился обычным — ярко освещая проход. Девушка слегка ускорила шаг, направляясь в свою комнату, подумав, что возможно вновь привезли раненых, и пытаясь не обращать на этот шум никакого внимания.

Уже перед своей дверью, Эмили услышала быстрые шаги, обернувшись в сторону звука, она увидела спешащего мужчину в белом халате, державшего в руках большой сверток ткани. Девушка спустя несколько секунд узнала своего лечащего доктора, на лице которого почему-то было сильное волнение.

— До… — попыталась произнести Эмили, когда мужчина подошел ближе.

— Эмили, живо в комнату, — в приказном тоне произнес доктор, схватив девушку за плечо, и буквально затолкал свою пациентку внутрь помещения.

После того как мужчина закрыл за собой дверь, Эмили сделала пару шагов назад и внимательно следила за действиями доктора. Она не совсем понимала, что сейчас происходит и что от нее хотят, но это точно было что-то из разряда нештатных ситуаций.

— Эмили, у нас мало времени… — остановив себя на мгновение, доктор понял, как странно это выглядит и будет еще хуже и уже после продолжил. — Так, у нас, правда, мало времени. Там внизу солдаты, которые ворвались в больницу. Твоя жизнь сейчас под угрозой. Поэтому, прошу тебя, одевайся в эту форму, пока я попытаюсь тебе все объяснить, ладно? — с последней фразой, мужчина всучил сверток ткани к девушке.

— Но… как же другие? — неодобрительно спросила Эмили, взяв сверток, в котором находилась запечатанная униформа медсестры.

— Послушай, у нас реально нет времени на все это. Просто доверься мне. Я пытаюсь спасти твою жизнь, пойми, — волнительный вид мужчины, говорящий эти слова, его жесты и почти что умоляющие слова, все же подействовали на девушку, и та начала одеваться. Доктор тем временем, посматривая на часы, продолжил объяснять ситуацию, — я не знаю, что сейчас происходит внизу, но в больницу ворвались солдаты в униформе Krieg Korps, но они явно не наши. И они начали требовать списки со всеми ранеными нашей организации. По пути сюда я слышал звуки выстрелов. Так что, я умоляю тебя, если тебе дорога твоя жизнь — доверься мне. Просто иди следом, молчи и не смотри никуда. Чтобы ни случилось, хорошо? Я, правда, стараюсь спасти твою жизнь, у меня небольшой должок твоему сержанту.

— Сержанту Мясникову? — Эмили вдруг остановилась, решив уточнить.

— У нас нет времени, — доктор надел на голову девушки кепку медсестры.

— Ладно…

Эмили больше не оставалось ничего делать, кроме как последовать за ним. Она верила, что он хороший человек, за столь недолгое время, проведенное здесь в больнице, и, похоже, он единственный, который хоть как-то понимает ситуацию. А еще, Эмили не хотела умирать, не здесь, не до тех пор, пока не увидит Генри, чтобы спросить его за поведение. Опустив голову, чтоб видеть лишь ноги идущего впереди доктора, девушка шла за ним, спрятавшись за спиной. В коридоре уже вовсю слышались громкие возгласы, резкие хлопки открывания дверей, крики людей, а также редкие выстрелы из автомата, который Эмили могла точно определить — AR-15, автомат солдат Krieg Korps.

Они вместе шли вперед, не задерживаясь, спускаясь вниз по этажам. Доктор даже не старался объяснить другим больным, которые пытались узнать, что происходит, казалось, его это не волновало вообще. За все время пути, беглецов остановили лишь раз, в тот момент, когда они спускались на этаж по лестнице и из-за угла показался солдат в униформе Krieg Korps.

— А ну, стоять! — крикнул неизвестный боец, чье лицо было скрыто за черной непроницаемым визором шлема, и наставил винтовку на доктора.

— Нам приказано направляться в фойе, где собирают весь медицинский персонал, — отрапортовал доктор спустя несколько секунд, быстрых размышлений.

— Какого хрена делали наверху? — продолжая держать на мушке неизвестных, громко спросил солдат.

Эмили пыталась держать свой язык за зубами, доверяясь полностью доктору в этом разговоре, который за один момент или одно слово мог стоить им жизни. Особенно отчетливо можно было это понять, по тому, что недалеко от спрашивающего их солдата был труп пациента, застреленного в спину, лежавшего лицом вниз, а на полу разливалась кровь, медленно вытекающая из мертвого.

— Я сходил за медсестрой, чтобы сообщить о приказе, — доктор на мгновение сделал паузу, а после добавил, — она у нас глухонемая.

— Понятно, — после этих слов, солдат ненадолго замолчал, возможно, связываясь со своим командованием и спустя несколько минут ответил. — Двигайтесь резче, вас уже ждут.

— Спасибо, — слегка поклонившись, произнес доктор и, взяв за руку Эмили, поспешил пройти мимо солдата.

Эмили лишь напоследок услышала колкую фразу бойца, когда они уже прошли дальше: “Хорошенькие у вас медсестры, док”, — которую доктор, решил оставить без ответа.

Весь оставшийся путь прошел без дополнительных проблем, похоже, о докторе с “медсестрой” сообщил тот самый солдат. На первых этажах Эмили увидела лежавшие тела без признаков жизни, кровь, растекающуюся по кафелю больничного коридора. Слышала тихие разговоры солдат, обсуждающие, что им сейчас делать, кого они успели опросить, и нашли ли они нужных людей. А мысли в голове Эмили за все это время успевали изменять самим себе несколько раз, переворачивая и придумывая различные варианты, но не сходясь во мнениях. Ситуация для Эмили напоминала абсурдность — почему солдаты Krieg Korps убивают своих же солдат? Почему убивают раненых? Что вообще происходит и главное, что происходит сейчас с ее отрядом? Знает ли сержант все это? Иногда в ее голове наступала полная тишина, когда рядом проходили солдаты, когда Эмили слышала крики людей, умоляющие не убивать их — в ответ лишь слышались выстрелы. Солдаты безжалостно убивали всех, кого хотели, будто не слыша мольбы о спасении. Больница превратилась даже не в поле боя, а в простую скотобойню, где кровь на полу — обыденное дело; где стрелять в убегающего или сдающегося — нормально. Эмили пыталась держаться изо всех сил, несмотря на ватные ноги, несмотря на дрожь, проходящую по всему ее телу, и поту, который стекал с нее как вода.

Доктор завел ее в техническое помещение, небольшую комнату, где хранилось множество устройств и предметов для уборки помещений. Это было недалеко от фойе. Зайдя внутрь, доктор быстро закрыл на ключ дверь, отключив электронный замок. Отодвинул несколько ящиков в сторону, и за ними показалась вентиляционная шахта.

— Эмили, слушай внимательно, сейчас тебе нужно будет пробраться по шахте до самого выхода. Она связана с другим зданием. Оттуда уже выберешься наружу и убегай куда подальше, — с этими словами доктор достал кусочек бумаги и вложил в карман халата девушки, — как только будешь в безопасном месте, найди это место, там тебе помогут. Все ясно?

— Но… — замялась Эмили.

— Эмили. Сейчас у тебя только два пути. Либо сюда, либо надеяться, что тебя не застрелят. Шахта большая, ты поместишься там. Все будет нормально, но тебе надо с этим справиться.

Эмили нерешительно подошла к вентиляции, присела и посмотрела вдаль, где на нее в ответ смотрела лишь абсолютная темнота. Страх сразу начал рисовать изображения того, что там могло ждать, а дыхание замедлилось. Доктор медленно подталкивал девушку к шахте, подгонял, говоря, что нет времени на раздумья. Либо сейчас, либо она умрет. Иного выбора нет. И Эмили сделала решительный шаг, проникая в шахту, а позади сразу послышалось, как доктор закрывает единственный путь назад — возвращая решетку и коробки обратно.

— У тебя все получится, — тихо произнес доктор.

Эмили сидела в самом начале, стараясь преодолеть страх, пока не услышала, как лечащий врач открывает дверь, через которую они вошли, и не оставляет ее здесь одну. После этого сразу же послышались крики недалеко, и Эмили поползла вперед, понимая, что если не сделает этого — все старания доктора были напрасны, возможно, даже его жизнь. Девушка медленно ползла по шахте вперед, ей казалось, что стенки начинают сужаться, обжимая со всех сторон и затрудняя движение, словно хватая в тиски, пытаясь оставить ее здесь — умирать. Впереди ничего не было видно, как и позади — Эмили была в полной темноте, такой, что не видела собственных рук. До ее ушей все еще доходили звуки безумия, происходившие в больнице — выстрелы, крики, мольбы о помощи, попытки сопротивляться.

— На помо… — услышала она недалеко от себя чей-то кричащий мужской голос, который тут же утонул в звуках выстрела автомата.

Эмили остановилась, ее обуяла паника, а по щекам стекали слезы, когда она увидела через щель, как солдаты загнали в одно помещение нескольких пациентов. Мужчин, парней, девушек, которых поставили на колени перед собой и одного за другим спрашивали о том, знают ли, в чем они виновны?! Не услышав верного для себя ответа, солдаты делали выстрел в голову одному — лицо человека в одну секунду превратилось в кровавое нечто, оставляя лишь решето, из которого вытекала кровь, а бездыханное тело с шумом упало на пол. Так произошло и с теми, кто закричал, кто издал хоть какой-то звук — а это были все. В одну секунду из только что живых людей выбили всю душу, что удерживала их на этой земле. Пули пронзали тела, заставляя неестественно двигаться разными частями, а солдаты, похоже, наслаждались этим видом, продолжая стрелять до тех пор, пока у них не закончились патроны. Эмили видела не трупы людей, а бесформенные части плоти, некогда бывшими людьми. Кровь за считаные мгновения заливала пол помещения, медленно подбираясь к ботинкам мясников. Один из них лишь дежурно произнес фразу: “Здесь все, двигаемся дальше”, — будто ничего не произошло. Будто они не убили только что безоружных людей, оборвав их жизни.

Девушка кусала свои губы, чтобы не издать лишнего звука, чтоб не выдать себя в этой тюрьме из железа, бесконечного коридора, который хотел ее задушить. В этот момент она боялась до жути и проклинала себя, что не может ничего сделать. Не может выскочить, как герой из фильма и убить всех негодяев, она может лишь скрываться и прятаться, думая только о том, как бы выжить. И это злило ее, пылало яростью не только к мясникам, которые сейчас убивают людей по всей больнице, но и к самой себе. К той, которая ничего не может сделать, чтобы остановить эти злодеяния. Не может остановить военные преступления. Не может ничего, кроме как ползти в шахте, как сточная крыса, желающая выжить.

Эмили шарахалась от каждого звука разговора, выстрела, шагов, звучавших недалеко от нее, сжималась подобно ребенку, боящегося наказания от своих родителей. Иной раз даже от звуков самой себя — своей металлической руки, которой иногда с излишней силой ударяла о шахту. В мыслях Эмили происходили все более и более ужасные картины ее смерти. И происходящих здесь, прямо сейчас смертей других людей, которых она не может наблюдать — лишь слышать. И только одно давало ей небольшой свет надежды. Воспоминания о низкой и хрупкой девушке, державшей и не выпускавшей из своих рук огромный автомат, бегающей по кругу вместе со всеми на учебке, которая бежала несмотря на свое состояние, несмотря на то, что она всегда была последней и часто падала в грязь лицом, буквально, но вставала и продолжала бежать. Бежать, несмотря ни на что.

— Элис… — прошептала Эмили себе под нос, вспоминая свою подругу, — я тоже… могу… быть… такой…

Это давало цель Эмили двигаться вперед, несмотря ни на что. Двигаться вперед, следуя за Элис, которая была впереди и звала ее за собой. Вперед, чтоб вновь услышать голос Генри. Вперед, в темноту, чтобы вновь, еще раз, увидеть свой отряд.

Вперед, чтобы не умереть здесь.

“Я должна выжить!”

***

БТРы с солдатами Цзина маркированные символами Krieg Korps на полном ходу ехали в сторону оперативного командного штаба Krieg Korps, расположенного за пределами фронта. Техника расталкивала в стороны любые ограждения, переезжала случайные машины гражданских, попавших и не свернувших вовремя с их пути. Любые попытки связаться с водителем или экипажем и требования от солдат Krieg Korps остановиться — были полностью проигнорированы. Почти перед самым зданием, в котором находился оперативный штаб, был отдан приказ на открытие огня по неизвестным БТРам с целью их уничтожения. И уже спустя секунду, улицы Янцзяня, находящиеся под оккупацией сил Krieg Korps и союзных армий окунулись в хаос войны. Свистели пули, разрывались снаряды РПГ и гранаты канонадой без какого-либо чувства ритма, громыхали автоматические пушки бронированной техники, стреляющая без разбора друг в друга. Электроника, абсолютна не справлялась со своей задачей — маркируя возможных противников дружественными иконками. Приходилось полагаться только на приказы командования и собственные глаза, пытаясь понять, кто есть враг. А враг, как оказалось, был везде, даже солдат из своего отряда в одну секунду становился предателем, который убивал своих сослуживцев, помогая неизвестным БТРам пробиваться к оперативному штабу командования. Копоть от огня поднималась от уничтоженной техники над зданиями города, белый дым от дымовых завес заволакивал, скрывая от взгляда самые важные цели обороняющихся солдат. За несколько минут все вышло из-под контроля сил ЧВК Krieg Korps, не ожидавших такого маневра от своих противников.

— Пленных не брать! — скомандовал Цзин по рации своему отряду, когда несколько уцелевших БТРов добрались до своего пункта назначения, прорвав оборону. — Пошли! Пошли!

Под хаотическим безумием выстрелов и взрывов, под поддержкой орудий экипажи БТРов группировки Цзиня десантировались, направляясь в сторону здания штаба, раскидывая дымовые гранаты, стреляя в окна из гранатометов. Цзин бежал в центре строя десанта, отдавая приказы, крича их в рацию, координируя солдат в быстро меняющемся событии, и уже через несколько минут его отряд входил в здание, пробегая мимо лежавших трупов солдат ЧВК Krieg Korps. Звуки выстрелов не прекращались ни на секунду, смешиваясь со звучащими в ответ приказами сложить оружие от роботов-охранников и взрывами гранат внутри помещений.

Метр за метром группировка Цзина продвигалась вглубь, оставляя за собой лишь трупы — каждого упавшего солдата Krieg Korps добивали, не щадя никого, выпуская несколько точных пуль в голову. Целью всей операции было самое сердце Krieg Korps в Янцзяне — командование группы войск, которое укрылось в глубине здания и готовилось к длительной обороне.

— Какого, мать вашу здесь происходит? — кричал один из высших офицеров ЧВК Krieg Korps, пытаясь понять быстро вышедшую из-под контроля ситуацию.

— Нас штурмует около пятидесяти солдат, они уже прорвали три линии обороны, — старался сообщить информацию другой офицер, — если так продолжится, через несколько минут они будут здесь.

— Кто нас штурмует? Китайские силы? — все еще пытаясь разобраться во всем этом, продолжал кричать офицер высших чинов.

— До конца непонятно, сэр. У них наша униформа, электроника считает их союзниками! — продолжал свой доклад другой офицер.

— Это Korps 7, — громко крикнул сержант Мясников, снимая с предохранителя свою винтовку и передергивая затвор.

— Уничтожьте их! Мы не можем им позволить победить! — отдал свой приказ офицер Уинтер.

Выстрелы и крики за дверями комнаты командования становились все громче, оборона медленно, но верно таяла на глазах, а коридоры здания полнились трупами солдат с обеих сторон — искалеченные, расстрелянные, разорванные. Кровь заливала пол и стены, части тел разлетались в разные стороны, а автоматы продолжали изрыгать из себя свинцовый дождь. Солдаты группировки Цзина спустя полчаса от начала своей операции уже добрались до последней линии обороны, методично уничтожая последних защитников.

Выстрелы за дверями комнаты командования через несколько минут стихли, как и крики солдат, зовущих на помощь. Цзин с заметно поредевшими отрядами стояли недалеко от последней преграды своей цели всего этого безумия, а один из солдат уже устанавливал взрывчатку на укрепленную дверь — единственную оставшуюся защиту.

— У вас есть одна минута, — прозвучал голос Цзина за дверью через прибор в шлеме, усиливающий громкость голоса, — ваши солдаты мертвы, а вы можете остановить это все. Сдайтесь и тогда солдаты ЧВК Krieg Korps будут помилованы. Время пошло.

Мясников слышал, как офицеры начали громкое обсуждение о том, что делать дальше. Слышал, как многие предлагали сдаться, ведь ситуация явно не на их стороне, другие же требовали продолжать сражаться, ожидая помощи из Дантая и других сил — нужно лишь продержаться какое-то время. Все это напомнило ему события в Сибири на короткое мгновение. Событие, которое изменило все и которое оставило след в истории мира, но о нем никто не знает, кроме тех, кто был там. Такие же жаркие споры о том, что же нужно сделать, когда стало известно о первом удачном эксперименте по созданию сверхчеловека — Дите Крюгера. Жаркие споры высшего командования равных по иерархии никогда не приводили к единому консенсусу, особенно когда их жизни висят на волоске — именно это, Мясников усвоил тогда на своей шкуре, поэтому готовился к бою.

— Время вышло! — крикнул Цзин.

— Мы сдаемся! Сдаемся, — закричали из-за двери несколько голосов офицеров.

— Да пошли вы! Никто не сдается! — противоречили им другие.

Но было уже поздно что-то решать, Цзин нажал кнопку, и раскатистый грохот эхом пронесся по зданию. Взрыв тотчас вырвал дверь с петель, обуреваемая струей пламени, на полной скорости влетела в комнату командования. Следом влетели еще несколько гранат, разрываясь одна за другой на множество мелких осколков, разрывая плоть людей и вгрызаясь в нее. За ними влетела светошумовая, ослепляя и оглушая оставшихся в живых, а потом и дымовая граната, которая за несколько секунд окутала всю комнату в абсолютно непроглядный белый туман.

Мясников лежал на полу, едва дыша и пытаясь понять, где находится, пытаясь стрелять в сторону двери, когда шаги атакующих послышались на краю его сознания. Сержант старался выжить в этом аду, выжить, несмотря ни на что, цепляясь из последних сил хоть за какой-то шанс. Его автомат за считаные секунды выстрелил весь свой боезапас и предательски замолчал. Мясников едва видел силуэты солдат, забегающих в комнату, едва слышал звуки выстрелов и умолкающие крики офицеров. Он не хотел сдаваться, не хотел умирать здесь. Не хотел, но его тело просто не слушалось его — продолжая жать на спуск уже ни на что не способного автомата.

Дым медленно рассеивался, а боевики продолжали свои казни, находя каждое тело командующих ЧВК Krieg Korps и выпуская в них очередь из пуль. На мгновение Мясникову показалось, что он увидел знакомое лицо, лицо, которое давно забыл в своих воспоминаниях, но которое сейчас всплыло в памяти — прежде чем, увидел перед глазами ствол автомата, а после абсолютную темноту.

— Это за Жанну, — тихо произнес Цзин, перед тем, как разрядить свой автомат в голову Мясникова.

— Мы восстановили связь, — крикнул один из боевиков, подключившийся со своей аппаратуры к терминалу связи.

— Запускай сообщение. Всем остальным, продолжить работу! Зачистить здание от любых возможных солдат! Убить всех! — приказал Цзин, со всей силы ударив ногой по безжизненному телу Алексея Мясникова.

— Командование Krieg Korps уничтожено! Сложите оружие перед новым командованием и сдайтесь или вы последуете за своими офицерами! — спустя минуту прозвучало повторяющееся сообщение по всем радиоканалам связи солдат Krieg Korps, которые находились в округе города Янцзян.

***

Генри и Лорен едва успели выбить дверь и вместе с Итаном и Элис выпрыгнуть из бронемашины перед самым попаданием гранаты из РПГ. Попадание пришлось на переднюю часть автомобиля, разрывая металл на куски и выворачивая наизнанку, осколки стекол и куски кузова разлетались в разные стороны, в том числе и в кабину машины. Джо и водитель скончались на месте от множественных попаданий, который вошли в их тела, пробивая бронежилеты, как нож сквозь масло. Остальных же ударной волной отбросило в сторону, а саму машину развернуло на сто восемьдесят градусов, разворачивая к противникам заднюю часть, в сторону которой летело еще несколько выпущенных гранат.

Даже несмотря на встроенную в шлем защиту от перегрузок, Элис слышала лишь белый шум в ушах, внутренности хотели выбраться наружу, а все тело ныло в разных частях, но она даже не успела понять, что происходит, как раздались новые взрывы. Граната разорвалась прямо внутри машины, детонируя боеприпасы и оставшееся снаряжение. Автомобиль в один момент раскрылся, как бутон цветка, а мелкие осколки разлетелись в разные стороны, стремясь убить любого, кто попадется им на пути.

Элис лежала на бетонной дороге, посреди улицы, пытаясь выжить прямо сейчас и понять, что происходит, стягивая едва шевелящимися руками с себя шлем, пока тем временем по месту, где они все выпрыгнули и по единственной уцелевшей машине, которая быстро сдавала назад, уже начинали давать залп с пулемета. Элис едва различимо слышала, как пули свистели прямо возле нее, вырывая ямки на дороге, слышала крики о помощи, о том, что надо уходить. Девушка, наконец, стащила шлем со своей головы, и ее зрение медленно возвращалось — первым делом она увидела лежавший перед ней автомат и точку, откуда вел противник огонь. Ее тело действовало инстинктивно — немедленно подтянуло автомат к себе и, перехватив, открыло огонь на подавление огневой точки. На мгновение пулемет противника замолчал, а Элис услышала краем уха хриплые крики Лорена, — “Элис! Сюда! В укрытие!”

Девушка обернулась на звук и увидела истекающего кровью Лорена, который едва держал автомат одной рукой и направлял в сторону противника; на дороге недалеко от автомобиля лежал Итан… без ног; а лежавший недалеко от Лорена Генри тянул своей окровавленной культей левой руки к Элис — с разорванным на части шлемом, через который девушка видела лишь кровавое нечто вместо его лица. Элис попыталась встать, но тут же резкая боль охватила все ее тело, а она почувствовала теплоту, растекающеюся по своей левой стороне спины.

— “Я могу всех спасти”, — послышался тихий детский шепот в голове.

— “Нет!” — мысленным криком ответила Элис своей собеседнице, стараясь пересилить свою боль в теле и начать двигаться.

Лорен начал вести огонь на подавление, как только заметил движения Элис, но через секунду девушка увидела, как одно точное попадание пули раскроило шлем, и Лорен начал медленно падать на дорогу. В этот же момент вновь застрекотал пулемет противника, осыпая градом пуль место, где лежал Генри. Элис видела, как тело Генри изредка дергалось от попаданий, а его окровавленная культя безвольно моталась в разные стороны.

— НЕ-Е-Е-Т! — дикий крик вырвался изо рта девушки, видя, как ее соратники погибали один за другим на ее глазах, а она едва могла встать, чтобы защитить их.

— “Я могу…” — вновь послышался голос девочки в голове.

— Заткнись! Заткнись! ЗАТКНИСЬ! — кричала Элис, пересиливая боль в своем теле и вставая на колено, пытаясь перезарядить свой автомат.

Левая рука Элис едва слушалась свою хозяйку, отдаваясь резкой болью в нескольких частях сразу. Девушка подтянула правой рукой АК-314К к своему колену и схватив ствол ртом, который тут же начал обжигать его, извлекла пустой магазин, прямо перед тем, как увидела выезжающий из-за угла танк. Все ее тело буквально кричало о том, что ей нужно бежать, бежать и не оглядываться, но ее разум вопил о том, что она должна всех спасти. Должна сделать все, чтобы спасти всех здесь и сейчас. И Элис продолжала свои попытки перезарядить автомат одной лишь работающей рукой.

Пули пулемета свистели возле нее и над ней, пролетая мимо, пока Элис вставляла новый магазин и передергивала затвор. Перехватив автомат и направив ствол в сторону пулеметной точки, одна из пуль противника угодила ей в правое плечо. Рука невольно дернулась в сторону, а пальцы разжались, выпуская из своего хвата автомат. С тихим звуком металла АК-314К упал на дорогу, а правая рука безвольно повисла.

Элис кричала, орала во всю глотку, пытаясь заставить свои руки, двигаться, пытаясь дотянуться до упавшего автомата, но все было тщетно — тело абсолютно не подчинялась ее воле. Она прямо сейчас ненавидела себя, ненавидела всем сердцем и душой за свою слабость, за то, что не может сделать ничего, чтобы спасти друзей, и продолжала орать во все горло, пытаясь заглушить эту ненависть. И в этот момент на башне танка появились вспышки от выстрелов пулемета.

Хью наблюдал за разворачивающимися событиями в прицел своей снайперской винтовки. Он увидел, откуда был произведен выстрел в Лорена, но ничего не сделал с этим. Парень просто наблюдал за Элис, которую он теперь точно опознал, после того как она сняла шлем. Прицеливаясь ей точно в спину, в сердце, нужен был лишь один выстрел, чтобы окончить страдания. Но Хью медлил, надеясь, что ему не придется сделать это, что этот грех возьмут на себя другие. Палец парня медленно двигался по спусковому крючку, каждый раз останавливаясь. Хью не решался сделать выстрел, пытаясь оттянуть свой единственный выстрел до самого конца.

— Убейте ее уже, — шепотом произнес парень, смотря на это.

— “Я буду жить!” — послышался крик девочки в глубине разума Элис, настолько громкий, что затмил настоящий.

Хью наблюдал в прицел, как пули от пулеметов не достигали своих целей, останавливаясь в нескольких метрах от девушки, сталкиваясь с едва видимой энергией синего цвета, а затем лишь падая на дорогу. Выстрелы прекратились на какой-то момент, похоже, противник пытался понять в чем дело, пока тело Элис медленно поднималось на ноги с опущенной головой. Раздался грохот от выстрела с танка, снаряд ударился о неизвестную преграду в десятках метров от девушки, разрываясь на множество осколков, которые струями разлетались обратно в противника, вгрызаясь в броню танка и в стены зданий. Голова Элис неестественными движениями поднималась, а ее глаза наполнялись темно-синим свечением. Из уголков губ начали стекать ручейки крови.

— Что… Что блять происходит? — Хью не верил своим глазам, наблюдая все это, он не верил, что такое вообще возможно. Не понимал, как ему сейчас действовать. В его голове не укладывалась и сама мысль, что это делает Элис. — Она человек? Что мне делать? — парень продолжал целиться в спину девушки, но его палец будто окаменел от пробирающего страха, от увиденного.

Противник начал вести огонь из всех возможных орудий — автоматы, пулеметы, пушка танка, выстрелы с РПГ — все это огромным градом металла и взрывчатки сталкивалось и разбивалось о неизвестную преграду, которая становилась едва видимой из-за синего свечения, каждый раз, когда останавливало тот или иной снаряд.

— Я буду жить! — прозвучал нечеловеческий голос изо рта Элис, едва напоминающий ее настоящий.

— “ОСТАНОВИСЬ!” — кричала Элис на грани своего разума.

— Умрите! — прокричала Элис нечеловеческим голосом.

В этот момент танк взлетел в воздух на несколько метров и через секунду врезался в здание, откуда стреляли противники. Фундаменты домов медленно затряслись и через несколько секунд строения начали складываться как карточные домики, погружая под собой всех людей, которые там еще находились. После чего огромная волна непонятной энергии начала сдавливать дома сверху, сминая под собой разрушенные здания, превращая их в идеально ровную поверхность.

Хью не решался нажать на спуск, воочию он видел нечто выходящее вон из понимания его мира. Видел, как за считаные секунды, маленькая девушка уничтожала все вокруг себя, даже не шевеля рукой, даже не поднимая автомата. Парень застыл как вкопанный, ощущая внутри себя неимоверный страх за свою жизнь. И в то же время, на подкорке сознания, звучал приказ о том, что нужно убить ее.

Хью медлил, не понимая, как убить чудовище, которое он наблюдал в нескольких сот метрах от себя. Лишь продолжал смотреть на то, как Элис уничтожала вокруг себя все, оставляя лишь груды бетона, перемолотые тела солдат, развороченную технику. Смотреть на то, как тело Элис продолжало двигаться дальше, вперед. Хью никак не решался сделать свой выстрел, ощущая единственную эмоцию — страх сковавший его тело. Страх, который заставлял парня только лишь безучастно наблюдать в прицел, пока чудовище во плоти в своей незыблемой ярости шло дальше вперед в зону китайских сил, оставляя после себя лишь руины от зданий. Лишь кровавые пятна от сопротивляющихся солдат.

Тем временем в небе над Янцзянем показалась стая птиц. Птиц, именуемых крылатыми ракетами.

— Цзин, твоя собачонка пробудилась, — передала по рации Джиао, наблюдая все это событие с беспилотника высоко в небе.

— Отлично, через десять минут высылай группу захвата, не забудьте про сыворотки, — скомандовал Цзин в ответ.

— Будет сделано, — ответила по привычке девушка.

Примечание:

РЭБ — Радиоэлектронная борьба — разновидность вооруженной борьбы, в ходе которой осуществляется воздействие радиоизлучениями на радиоэлектронные средства систем управления, связи и разведки противника в целях изменения качества циркулирующей в них военной информации, защита своих систем от аналогичных воздействий, а также изменение условий распространения радиоволн.

Часть 2. Эпилог

29 августа XX26 год. 13:00 по всемирному времени (UTC)

В один момент, в одну секунду все телевизоры, смартфоны и другие электронные устройства, имеющие доступ к интернет-телевидению, включились у каждого жителя мира по неизвестной никому причине. Те, кто смотрел до этого другие шоу, телепередачи, фильмы и сериалы сейчас — по всем телеканалам мог наблюдать лишь одну и ту же заставку. На черном фоне с белым кругом шел минутный отчет и играла раздражающая музыкальная вставка. Включенные аппараты на достаточной громкости не реагировали ни на какие кнопки, ни у кого не было возможности ни выключить трансляцию, не перейти на другую, ни даже выключить аппарат программно.

Те, кто не выключил за эту минуту свои устройства из розетки, не вынул из них аккумуляторы, смогли наконец на секунду отдохнуть от раздражающей музыки и увидеть, как черный фон медленно исчезал, сменяясь на трансляцию со студии новостей: за скромным белым столом сидела миловидная девушка с короткими черными волосами, на ее глазах были темные очки, что скрывали взгляд, а позади был лишь черный фон.

— Приветствую вас, граждане Земли, — громко уверенным и поставленным голосом произнесла на общем языке ведущая, а под ней сразу появились надписи, дублирующие все ее слова на национальный язык той страны, в котором происходила трансляция, — с большим сожалением и печалью в душе, я вынуждена сообщить вам, что сегодня, двадцать девятого августа по всему миру в одно и то же время были совершены террористические акты. На данный момент времени, количество взрывов превысило тысячи, множество людей пострадало. Подсчет раненых и погибших уточняется, но уже можно сказать точно, что это массовая акция, которую весь мир не видывал ранее в своей истории.

Девушка медленно сняла очки трясущимися руками. Ее желтые неестественного цвета глаза выражали грусть и печаль, казалось, что ведущая едва сдерживала эмоции, чтобы не заплакать в данный момент.

— Главы мегакорпораций уже отреагировали на это вопиющее, бесчеловечное событие и направили своих сотрудников для разрешения ситуаций. Повторюсь, взрывы произошли во многих городах по всему земному шару. Террористические акты затронули даже столицы государств. И кто бы ни стоял за этим, я уверена, все они понесут самое серьезное наказание по всей строгости закона. Это бесчеловечно! — ведущая с этими словами яростно ударила ладонью по столу, не совладав со своими накопившимися эмоциями, потом сделала глубокий вдох и поправила упавшие пряди волос, вернув прическу в первозданный облик, и продолжила. — Множество мегакорпораций и представителей государств уже заявили, что будут участвовать в срочном собрании по поводу этой террористической атаки на спокойствие граж…

В этот момент трансляция начала шумить, покрываясь рябью изображения, словно картинка заглючила и сломалась, а зрители могли услышать слабый писк звукового сигнала. Картинка сменилась на полутемное помещение. Перед камерой в кандалах и цепях сидел тучного вида мужчина, лицо которого было скрыто за постоянно меняющейся голографической маской с крестом в виде знака умножения. За спиной мужчины на черном фоне можно было увидеть символ белого орла с черепом перед ним.

— Кхм... мы в эфире? — прозвучал грубый мужской голос на фоне трансляции и, похоже, получив удовлетворительный ответ, продолжил, — дорогие сограждане мира, мы, как нас назвали — террористическая группировка — несем ответственность за так называемые террористические акции по всему миру. Именно наши люди сделали это и за это в будущем мы полностью понесем наказание по всей строгости буквы закона. Но прежде чем это случится, мы — Krieg Korps, объявляем войну корпоративной тирании по всему миру. Объявляем войну против угнетения прав и свобод каждого человека, чья жизнь полностью в руках корпоративной тирании мира. Мы уничтожим каждого, кто эксплуатирует вас ради своей выгоды, ради своих богатств и желаний. Мы — Krieg Korps, собираемся построить новый мир — мир личной свободы каждого человека. Мир без угнетения и оков. Мир, где каждый сможет дышать полной грудью и самолично решать собственную жизнь. Но к сожалению… — голос на фоне замолчал.

В кадре появился силуэт худощавого мужчины по шею в черной униформе без опознавательных знаков. В его руке можно было увидеть тяжелый револьвер военного образца, а на державшей оружие кисти — татуировку в виде черного орла с расправленными крыльями. Солдат свободной рукой схватился за что-то на голове скованного пленного.

— К сожалению… на нашем пути мира и свобод, стоят те, кто готовы цепляться своими ручонками за кресло своих богатств и желаний. Те, чьи руки окроплены кровью тысячами безымянных людей, о которых никто и никогда больше не услышит. Те, кто готовы на все, ради того, чтобы продолжать жить и уничтожать граждан мира ради своих корыстных желаний. И к сожалению… нам придется уподобиться им, нам придется с корнем вырвать сорняки в саду общества. Они понимают лишь силу. Они понимают лишь власть. Они понимают лишь слова, когда к их головам приставлен пистолет. До тех пор, они лишь врут. Врут вам всем о том, что происходит на самом деле у вас под носом, и заставляют стать вас соучастниками их преступлений против человечества, — с этими словами солдат снял какой-то предмет с головы тучного мужчины, и голографическая маска спала, явив зрителям лицо пленника, на рту которого была повязка.

— Узнаете это лицо? Президент корпорации Mullen, Адриано Моретти. Корпорации, занимающаяся поставкой и разработкой в сферах косметологии и фармакологии. Их продукция лежит на прилавках многих магазинов по всему миру, которую рекламируют другие корпорации. Узнаваемый бренд, имеющий множество положительных рецензий, как один из лучших во всем мире. Только если бы не одно но… — солдат свободной рукой стянул повязку со рта пленного, — скажи им, скольких людей вы сгноили в своих лабораториях? Сколько крови на твоих руках?

— М-мы не занимались ничем противоправным, я не знаю, о чем вы говорите, — голос Адриано дрожал, а его взгляд бегал из стороны в сторону, он иногда пытался пошевелиться, и каждый раз в ответ на эти действия цепи, крепко удерживающие пленного, звенели.

— Всегда они так говорят, — неизвестный мужчина приставил ствол револьвера к виску президента корпорации и взвел курок, — им просто надо давать более четкие вопросы… — с силой вдавливая ствол в висок, солдат продолжил, — расскажи своим покупателям, почему ваш товар имеет столь превосходные показатели по качеству. Почему он один из лучших во всем мире и может лечить даже самые сложные проблемы. Чем занимаются ваши лаборатории в Африканских странах и как вы добываете свой секретный ингредиент. Давай, расскажи им все. Признайся в своих преступлениях.

— Н-но… меня убьют за это… Я не могу рассказа…

— Я могу сделать это прямо сейчас, — схватив за волосы пленника, злостно произнес солдат.

— Прошу… пощадите, — умоляюще просил Адриано, потеряв сейчас весь свой вид властного человека, управляющего известной на весь мир корпорацией.

— Это не мне решать, быть может, если ты расскажешь все, тебя пощадят, — уже более спокойно произнес солдат, слегка отодвигая от виска ствол револьвера.

— Н-наш… секрет… в стволовых клетках… к-которые…

— Хватит мямлить, — солдат Krieg Korps резко дернул Адриано за волосы, запрокидывая голову, чтоб тот увидел, с кем разговаривает сейчас. В этот момент на лице президента корпорации можно было увидеть неподдельный ужас, пробравший его.

— Хорошо. ХОРОШО! — в ужасе крикнул мужчина, продолжая также громко, — мы основали лаборатории по получению стволовых клеток в Африканских странах, чтобы добывать ее из еще не родившихся людей. Это дешевле, чем выращивание в генетических банках. Мы предлагали девушкам из бедных семей возможность заработать на этом.

— СКОЛЬКО?

— Годовая зарплата без покрытия расходов по минимальному тарифу. С некоторыми мы заключали договор о постоянном сотрудничестве, и они вынашивали плоды постоянно, один за другим.

— Вы использовали их подобно скоту на убой?

— Да, да и еще раз ДА! — на глазах Адриано проступили слезы, — это было необходимо для получения стволовых клеток для наших продуктов. Для того чтобы спасать других людей!

— И только? — солдат медленно приставил ствол револьвера снова к виску.

— Нет… Боже… Помоги… Мы… мы… мы поставляли отдельные услуги для глав корпораций.

— Что за услуги?

— Клеточное восстановление тканей. Процедура по омоложению всего тела, для того чтобы…

— Для того чтобы они могли управлять вечно, — перебил солдат и, наконец, отпустил голову Адриано, — а теперь скажи, сколько нерожденных детей было убито за эти полгода.

— Тысячи… сотни тысяч… — тихо произнес президент корпорации.

— Хочешь ли ты еще в чем-то сознаться?

— Мы поставляем боевые усилители для солдат корпораций, мы спонсировали каждый военный конфликт, закупая нужное им снаряжение через свои связи. Мы спонсировали местные бандитские синдикаты, для собственного обогащения…

— Думаю, уже этого достаточно, — солдат с этими словами опустил револьвер вниз и вновь надел на Адриано повязку на рот, — что же, вы сами все слышали. Будь моя воля — я бы казнил его сейчас на месте, за такие преступления против человечества. За геноцид нерожденных детей, за использование людей подобно скоту. Для таких, как он, вы люди — лишь расходный материал. Но мы — Krieg Korps, все еще сохраняем рассудок и считаем, что закон должен быть един для всех. Сейчас на экране ваших устройств появятся две интерактивные кнопки выбора и вы сами. Да, именно вы, будете решать его судьбу. На это, у вас будет лишь минута, — после этих слов на экране трансляции появились кнопки: “Помиловать” и “Казнить”, а в левом углу картинки — минутный таймер, начавший свой отчет.

— А пока идет время, я обращусь к каждому корпоративному преступнику, что посмотрит наше обращение. Мы найдем каждого из вас, мы найдем каждую улику на вас и выведем на чистую воду. Мы приставим вас к мировому суду, где только граждане со всего мира будут решать вашу судьбу. Знайте, мы в каждом вашем доме, в каждом вашем устройстве, и каждый человек, которого вы знаете — может быть нашим человеком. Начинайте свою глобальную чистку, попробуйте вытравить всех крыс из вашего крысиного помета, как однажды вы уже сделали. Но мы останемся для вас угрозой, пока будет жив хоть один человек в этом мире. Мы отвоюем свободу для всего мира. Мы уничтожим вас и выбросим на помойку истории. Мы — Krieg Korps. Запомните это слово и бойтесь в своих норках.

Таймер завершил свой отчет, и кнопки исчезли с экранов устройств.

— Что же, время подвести итоги голосования, Адриано. Твоя судьба решена жителями мира, и ты должен быть рад, что для такого, как ты, был устроен этот суд, ведь для детей — вы этого не делали, — солдат Krieg Korps вновь приставил револьвер к виску президента корпорации, который дрожал от ужаса, не понимая, что ему делать и как спасти свою жизнь.

— Голос граждан озвучил свой приговор. И это …

***

На появившейся видеозаписи сидел старый седой мужчина в поношенной солдатской униформе черного цвета. Он находился в неизвестном помещении, похожей на студию — вокруг были лишь стены, покрытые черной тканью, а сам же мужчина сидел на стуле. Взгляд неизвестного рассказчика был устремлен в сторону от камеры, похоже, что он смотрел на того, кто делал эту запись. Морщинистое лицо солдата в камере, испещренными шрамами, с одним отсутствующим глазом, который был закрыт небольшой повязкой, выражало спокойствие, но в то же время в нем читалась скорбь.

— Знаете, тогда у нас не было особого выбора. Мы лишь выполняли приказы вышестоящего командования, — старик прокашлялся после начала своего рассказа. — Тогда нам приказали держать позиции, несмотря ни на что. И в какой-то момент, связь со всем подразделением оборвалась, и тогда же мы услышали взрыв. Взрыв, который до сих пор иногда отдается у меня в голове. Такое мне не забыть уже. Было такое чувство, словно земля уходит из-под ног, а ты падаешь в неизвестность. В тот момент даже Китайские солдаты остановили свой натиск на наши позиции. Наш командир пытался связаться с командованием, чтоб понять ситуацию, но в ответ мы начали слышать лишь одну постоянно повторяющуюся радиопередачу…

Видеозапись медленно тухнет, а после того, как кадр сменяется, на ней, виднеется уже другой старик, у которого нет руки, а его лицо обезображено так, будто мощная петарда разорвалась у него во рту.

— Да, та самая радиопередача, — голос старика звучит с металлическим и роботизированным звуком, — в ней говорилось, что командование Krieg Korps уничтожено и у нас есть лишь два выбора: присоединиться к новому командованию Krieg Korps, либо всех нас убьют на месте. В тот момент никто еще ничего не соображал, пока один из наших собратьев не направил пулемет в нашу сторону. Он-то нам и объяснил, что у нас… на самом деле… есть лишь два пути. И он исполнит приговор, если мы откажемся сейчас перейти на новую сторону и дезертировать…

Вновь видеозапись тускнеет и появляется запись с еще одним солдатом пожилого возраста, бритого налысо, а сам он в тюремной робе международных сил обороны. Его взгляд полностью отрешенный, смотрящий куда-то вдаль. Часть лица скрыта за металлической пластиной, а на его шее электрический ошейник заключенного.

— У нас не было выбора. Мы, я уверен, все хотели жить, — пожилой солдат говорит сухо, с ноткой сожаления, которое можно услышать в его голосе, — да, мы все убийцы, преступники и те, кто сделал непоправимое. За что мы и несем свое заслуженное наказание, но тогда я просто хотел выжить. И не хотел стрелять в тех, кого уже знал долгое время. Я до того момента и не знал, что Пит был “предателем”. Я хорошо знал его, и он направил на меня свой автомат, просил, чтобы я не сделал глупость. Мне пришлось стать солдатом Krieg Korps… другим солдатом…

Видеозапись еще раз тускнеет и появляется новый участник этой записи. Очень старый мужчина, едва доживающий свой срок жизни в инвалидной коляске с подключенными аппаратами жизнедеятельности. Тело мужчины больше походит на скелет, чем на закаленного солдата. Форма, в которую он одет — черная униформа Krieg Korps с шевронами и знаками отличия офицерского состава.

— Они знали о нас все. Где мы живем, где находятся наши семьи, сколько их и кто они. Они знали все. И поставили нас перед выбором… Выбором, который нужно было решать здесь и сейчас. Либо ты с ними, либо умрешь ты и все, кто тебе дорог, — старик говорил, едва шевеля губами, а звук на видео выкручен был чуть ли не на максимум, из-за чего на фоне слов сказанные этим офицером отчетливо слышалось его прерывистое дыхание, гораздо громче, чем его речь, — наша внутренняя разведка не справилась с врагом внутри нашего ЧВК… Их солдаты были в каждом отряде, в каждом отделении. За считаные минуты они уничтожили все высшее командование, буквально взяв нас всех в заложники… Понимаете, я хотел, чтобы моя дочь, которая только вышла замуж, в тот год, жила спокойно… Мне пришлось присоединиться к ним…

Видеозапись вновь сменяется, и теперь на экране можно увидеть лишь голову старого человека, которое подключено к аппаратам жизнеобеспечения и отключенному полностью кибернетическому телу гуманоидного типа. Глаза мужчины не двигаются, а зрачки не реагируют на свет.

— Взрыв в Янцзяне положил начало всех последующих событий. Тогда Krieg Korps… Настоящие Krieg Korps вернулись на арену ЧВК, объявив международному сообществу о своих целях. Они провели грандиозную чистку в рядах наших войск… Но я уверен, что это была спланированная акция с мегакорпорациями. Такое нельзя было провернуть без одобрения людей, сидящих на самом верху пищевой цепи. Я лишь пешка в этих играх, и мне дали шанс жить дальше. Я им воспользовался, только и всего…

— Вы знаете об Элис Мерсер, может, видели ее? — послышался голос девушки за кадром.

— Я как-то видел ее в Дантае. Молодая девочка, которая старалась стать элитным солдатом. Что же, похоже, ей не удалось это.

28 декабря XX26 год. Город Гнезно. Польский военный округ Прусской конгломерации

Накануне Нового года, который празднуется несмотря на обстоятельства в стране, поздно вечером в дверь одной из квартир позвонили три раза. Пока мать семейства спешно бросила готовку предстоящего ужина и подбежала к двери, чтобы посмотреть, пришли ли званые гости — за дверьми уже не было никого. Мальчик поспешил за своей мамой, но та лишь уже отходила от двери, сообщая, что, похоже, кто-то балуется из соседских детей и уже направлялась обратно на кухню. В этот момент послышался тихий лай собаки. Мальчик тут же подбежал к двери, норовя открыть дверь, а следом за ним к двери подошла и мать семейства, помогая своему чаду.

Когда дверь была открыта, они увидели украшенный приоткрытый ящик, из которого тихо доносился скулеж щенка, а сверху на крышке был привязан конверт без надписей. Недолго раздумывая, мальчик бросился открывать неизвестный подарок, который он так долго ждал и мечтал. Санта-клаус исполнил его желание на Новый год, хоть немного и раньше. Маленький Ян смотрел на милого щенка в рыже-черном окрасе с полувисячими ушками, свисающие в разные стороны, а добрые и умные глаза животного изучали своих неизвестных новых хозяев.

Мама Яси же открывала конверт, вытаскивая оттуда маленькую записку и одну фотографию, на которой была запечатлена юная девушка семнадцати лет, одетая в нелепое платье старушечьего типа в горошек. Льняные волосы в прическе под каре застыли в небрежном виде, а на недовольном лице была заметна странная улыбка. Ярко-синие глаза юной особы с прищуром и легкой злобой смотрели на фотографа.

Подарок было решено незамедлительно отнести внутрь, и уже в квартире мама Элис начала читать небольшое приложенное письмо, с каждым прочитанным предложением, которого у женщины наливались слезы.

“Дорогие мои родители, у меня все хорошо. Здесь хорошо кормят, за нами постоянно следят, чтобы мы не сделали всяких гадостей, а еще к нам замечательно относятся. Нас разместили далеко от фронта, так что о боях и взрывах мы слышим лишь по радиопередачам. За это время я познакомилась с прекрасными людьми, которые меня поддерживают и помогают, а еще у меня появилась новая подруга. Мы часто с ней разговариваем о всяком и стараемся не ссориться и помогать друг другу. С ней мне не страшно быть здесь, как и с остальными. Парни стоят за нас горой и не дают в обиду никому.

Наш сержант — невероятно харизматичный человек, он всегда обращается с нами по-доброму, но иногда может и наругать, если мы что-то натворили неправильно. Мы часто бываем на улицах города, посещаем различные места. Здесь очень красиво, и здесь очень хорошие люди, и я переживаю лишь за то, чтобы это место не стало таким же, как наш дом. Но я очень постараюсь, чтобы этого не случилось.

Я не смогу приехать на Новый год к вам, но выслала вам подарок через знакомого человека. Надеюсь, Яся обрадуется исполнению своей мечты. Это щенок Польской кросс-овчарки, к письму я приложу и банковскую карту со счетом, туда будут поступать деньги на его содержание и все необходимое. Единственное, после праздников вам нужно будет поставить на его учет. С вами свяжутся в начале января и помогут с этим, а также все расскажут об этой породе. Надеюсь, отец не сильно разгневается. Полюбите этого щенка и одарите его любовью, так же как и меня, пусть он станет вам новым членом семьи.

Я люблю всех вас.

Ваша дочь Элис Мерсер.”

***

Неизвестный Санта-Клаус тем временем уже садился в автомобиль, ожидавшего своего пассажира неподалеку на улице. Девушка с короткими блондинистыми волосами, спрятанными под меховую шапку и в длинной темно-синей шубе открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье машины сзади. Сняла со своих рук кожаные перчатки, правая рука девушки была металлической.

— Можем ехать, — тихо с нотками грусти произнесла девушка.

— Еще куда-то заедите или? — уставши произнес мужчина, заводя двигатель машины.

— Нет, теперь только в аэропорт, — откидываясь на спинку сиденья, ответила девушка, смотря через стекло на горящий свет в окнах квартиры.

Машина медленно вырулила на дорогу и под тусклым светом уличных фонарей отправилась к своей новой цели, по городу, заметенному снегом. А вдалеке слышались тихие взрывы. Взрывы петард и фейерверков, которые разрывались в небе в честь кануна Нового года, одаривая небо и своих зрителей разноцветными огнями и фигурами, ознаменовав недельное прекращение боевых действий в стране.

“Я найду тебя, Элис”.