В Послании президента России В.В. Путина Федеральному Собранию еще в 2000 году среди самых острых задач, стоящих перед государством, первостепенной была поставлена борьба с депопуляцией (вымиранием народа). «Если нынешняя тенденция сохранится, выживаемость нации окажется под угрозой» (В. В. Путин).

За всю историю Руси никогда эта тема не звучала так трагично. Казалось, ресурсы людского потенциала неисчерпаемы и расходовать их можно без ограничений. Поэтому народ всегда был для верховной власти средством, а не целью. Даже когда декларировалось обратное. Так же и теперь. За годы правления Путина ситуация только ухудшилась.

Основной упор в рекомендациях правительства делается на достижении экономического благосостояния. Для этого потребуется, по самым скромным подсчетам, увеличить ВВП страны до 3–5 триллионов долларов. Такой рубеж недостижим в ближайшие 50 лет при планируемых темпах промышленного роста. Поэтому прогнозы всех официальных демографических центров относительно будущего русской нации пессимистичны.

Перечисленное ставит Россию перед дилеммой: смириться с неизбежностью оказаться в Красной книге истории или найти прорывные неэкономические технологии для выхода из безвыходной ситуации.

Что может быть важнее в жизни, чем сама жизнь: право полноценно распоряжаться собой, иметь детей, нянчить внуков? С начала 90-х годов, особенно после 1992 г., здоровье населения России стало резко ухудшаться. К 1994 г. увеличилась заболеваемость сразу многими болезнями: крови и кроветворных органов на 86 %, мочеполовой системы на 37 %, органов кровообращения, пищеварения, нервной системы на 15–20 %. Число вновь выявленных инфекционных больных выросло на 25 %, включая больных туберкулезом на 41 %. Распространенность ишемической болезни сердца увеличилась за 1985–1995 гг. на 130 %, в том числе стенокардии напряжения на 72 %, перенесенного инфаркта миокарда на 338 %. Выраженный рост заболеваемости способствовал тому, что в 1992–1993 гг. динамика смертности резко изменила предшествующую траекторию и направилась почти вертикально вверх. Ее уровень поднялся в 1,5 раза по сравнению с серединой 80-х годов. Наибольший рост был среди трудоспособного населения, особенно в возрасте 20–49 лет. Пик подъема пришелся на 1994 г., составив 15,7 промилле (случаев на 1000 жителей). Затем смертность несколько снизилась, но после 1998 г. вновь выросла до 16,3 промилле. В результате количество дополнительно умерших, после вычета эффекта постарения, достигло за 12 лет, по разным подсчетам, 3–5 миллионов человек. Это то, что определяется как сверхсмертность.

В структуре максимального прироста основная доля пришлась на болезни системы кровообращения (48 %), несчастные случаи (25 %), заболевания органов дыхания (5 %), болезни органов пищеварения (4 %), самоубийства (3 %), убийства (2 %).

Величина человеческих потерь оказалась настолько значительной, что ее определили как наиболее удивительное событие, случившееся в мировом здравоохранении на исходе XX века. Многие ученые первоначально не поверили в достоверность фактов. Высказывались предположения, что всему виной – интенсивная эмиграция из стран СНГ, не учтенная Госкомстатом РФ.

Такое объяснение, однако, опровергается при всестороннем анализе имеющихся материалов.

Во-первых, для 1,5-кратного роста смертности в 147-миллионной стране количество эмигрантов должно составить десятки миллионов человек, тогда как в действительности положительное сальдо миграции в 1992–1994 гг. не превышало в среднем 0,5 млн. человек в год.

Во-вторых, демографический кризис развился и в других постсоветских республиках, активно приступивших к экономической либерализации.

В-третьих, если бы рост смертности объяснялся притоком жителей из соседних государств, то увеличение смертности от основных неинфекционных заболеваний: сердечно-сосудистых и онкологических, – происходило бы примерно в одинаковой пропорции. Этого не наблюдалось. Летальность от первых выросла на 40 %, а от вторых – всего на 4–6 %.

В-четвертых, по данным научных исследований, изучающих смертность в фиксированных группах населения (когортах) или среди «коренных» жителей с помощью регистров, отмечался ее рост, как и во всем населении.

В-пятых, при сравнении регионов России с разным миграционным приростом не выявлено его влияния на динамику смертности. Более того, она нарастала быстрее в тех регионах, откуда люди уезжали.

Некоторые ученые и государственные деятели полагают, что широкомасштабный демографический кризис лишь случайно совпал по времени с началом 90-х годов. Для обоснования такой установки выдвигаются следующие гипотезы о причинах сверхсмертности: а) постарение населения; б) «накопленная усталость поколений» и когортный эффект; в) «отложенная смертность» алкоголиков, которым не позволили умереть благодаря антиалкогольному указу 1985 г.; г) «отложенная смертность» тех, кто сохранил свою жизнь в благоприятные демографические годы начала «перестройки»; д) проявление негативных демографических тенденций 70-х годов. Насколько обоснованы перечисленные предположения?

Гипотеза о постарении населения как причине ухудшения здоровья опровергается при анализе повозрастной смертности, которая увеличилась во всех возрастных группах от 15 до 70 лет. При «накопленной усталости поколений» наибольший рост смертности отмечался бы среди пожилых и стариков. На самом деле максимальное ухудшение здоровья произошло у молодых и лиц среднего возраста, а в 70 лет и старше ситуация менялась незначительно. Когортный эффект отсутствует там, где смертность одновременно увеличивается среди всех анализируемых когорт. В 1992–1994 гг. смертность внезапно выросла среди всех групп населения 1927–1971 годов рождения. Это значит, что в течение указанных 3 лет все они значительно ухудшили свое здоровье.

Антиалкогольный указ 1985 г. прекратил свое реальное действие к 1988–1989 гг., и начался активный рост потребления спиртных напитков. Именно тогда, в 1989–1990 гг., следовало ожидать подскока «отложенной» смертности алкоголиков. На самом деле такого не произошло. Выраженный рост алкогольной смертности появился значительно позже, в 1992–1994 гг. Эти данные Госкомстата подтверждаются специальными научными исследованиями. В них, к тому же, показано отсутствие совпадений в динамике смертности от сердечно-сосудистых заболеваний и алкогольных отравлений.

Что касается негативных демографических тенденций 70-х годов, то в 1986–1988 гг. они были полностью преодолены. В результате смертность пошла на убыль. Среди трудоспособных возрастов снижение достигло 25–30 %, оставаясь ниже исходного уровня вплоть до 1991 года. Но даже если бы этого не произошло, все равно с началом реформ скорость демографического неблагополучия значительно увеличилась. Если в 1965–1985 гг. прирост смертности происходил со скоростью 0,19 промилле в год, то в 90-х годах – 0,66 промилле, т. е. стал в три раза интенсивнее.

Это означает, что были не только восстановлены негативные свойства периода «застоя», но и добавлены новые. Воздействие новых повреждающих факторов в большей мере отразилось на здоровье населения среднего возраста, чем детей и стариков. Преобладание роста мужской смертности над женской подтверждает появление специфических болезнетворных условий. Из-за них продолжительность жизни мужчин сократилась в два раза больше (на 7 лет), чем у женщин (на 3 года). Кроме того, если бы корни текущего кризиса лежали в предыдущем социальном строе, то демографическая динамика имела бы идентичную траекторию во всех странах СНГ. В действительности, между ними отмечались качественные различия: рост смертности у одних (Россия, Украина, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан) и снижение у других (Грузия, Туркменистан, Узбекистан, Таджикистан).

Одновременно произошло невероятное снижение рождаемости. Процесс тоже носил эпидемический характер. Максимальная скорость спада пришлась на 1987–1993 гг. За это время число ежегодно появляющихся на свет новых граждан уменьшилось почти вдвое. Если в 1986 г. их было 17,2 на 1000 жителей, то в 1993 г. – 9,2, а в 2002 г. – 8,8 промилле. В результате страна потеряла неродившимися за 12 лет почти 12–13 миллионов потенциальных жителей. Спад детородной активности наблюдался у женщин всех репродуктивных возрастов, включая молодых до 20 лет. Суммарный коэффициент рождаемости, т. е. число детей, приходящихся на одну женщину 15–49 лет, критически упал от 2,2 в 1986–1987 гг. до 1,17 в 2000 г. Для простого воспроизводства населения его величина должна составлять 2,3–2,5.

Среди определенной группы демографов существует мнение, что перечисленные процессы отражают общемировую тенденцию перехода к «цивилизованному» типу воспроизводства населения. Для него характерна низкая рождаемость и низкая смертность. Однако более тщательный анализ выявляет множество фактов, не укладывающихся в гипотезу естественного демографического развития.

Во-первых, смертность у россиян не снижалась, а нарастала, и ее уровень значительно превысил показатели развитых стран.

Во-вторых, наибольший прирост смертности пришелся не на старшие, а на средние, наиболее дееспособные возрастные группы. Это ведет к разрыву поколений и деградации социальной структуры общества.

В-третьих, рождаемость сокращалась не эволюционно, а в виде эпидемии, внезапно сменив предшествующую траекторию подъема. Суммарный коэффициент рождаемости оказался меньше западноевропейского и американского показателей. Фактически его величина оказалась еще ниже, если учесть высокую младенческую смертность в России: после рождения до года здесь умирают в 2–3 раза больше новорожденных, чем в Европе. В результате миллионы российских женщин оказались лишенными счастья желанного материнства.

В-четвертых, нарастающее преобладание смертности над рождаемостью обусловило интенсивное вымирание населения, что не соответствует понятию нормы человеческого развития.

В-пятых, усугубился драматический разрыв между продолжительностью жизни мужчин и женщин, из-за которого россиянки оказались обреченными на 13–15 лет вдовства.

Перечисленное убеждает в том, что страна переживает не нормальный демографический переход, а демографическую деградацию, напоминающую по скорости и масштабам истинную эпидемию.

Эпидемия, по критериям медицинской науки, есть массовое ухудшение здоровья населения, которое развивается за короткий срок и вызывается действием фактора, передающегося от человека к человеку. В зависимости от природы фактора эпидемии бывают инфекционные (грипп, холера) и неинфекционные (коллективный психоз, вспышка самоубийств). При этом отсутствие широкого обсуждения истинного положения со сверхсмертностью указывает на стремление скрыть эпидемический характер происходящих процессов.

С 1992 г. уровень смертности в России превысил рождаемость, и началась депопуляция, т. е. уменьшение численности коренного населения. Ее возникновение произошло скачкообразно, по эпидемическому типу. Некоторые демографы полагают, что депопуляция не представляет опасности для России и распространена среди развитых государств. Сравнительный международный анализ говорит, что это неправда: у большинства из них определяются положительные показатели естественного воспроизводства.

Высказывается мнение, мол, уменьшение численности коренного населения можно безболезненно компенсировать за счет иммиграции, как в США. Действительно, США без ущерба поддерживают необходимую численность нации за счет механического воспроизводства. Ежегодный приток со всего мира обеспечивал им в 1910–1930 гг. до 25–55 % увеличения численности граждан. Для них понятие «нация» очерчивается общностью территории, языка и ведения хозяйства. Иное дело – страны типа Франции, Венгрии, России, Грузии, Армении и т. п., где требуется еще и общность этнических корней. Преобладание здесь представителей других народов означало бы исчезновение соответствующего этноса с исторической арены.

Проблема численности имеет для России особенное геополитическое значение, как ни для какой другой державы мира. Объясняется это обширностью ее территории, благодаря которой плотность проживания здесь небольшая и составляет 8,5 человека на один квадратный километр. Такой уровень – самый низкий среди крупнейших государств: втрое ниже США, в 15 раз ниже Китая, в 17 раз ниже Западной Европы, в 34 раза ниже Индии, в 38 раз ниже Японии. Если же говорить об азиатской части России, где плотность равна 2,5 человека на квадратный километр, то различие становится еще более выраженным.

Виктимология (наука о жертвах) указывает на наличие определенных свойств страны, которые делают ее притягательной для агрессора. Степень враждебности окружающих государств возрастает по мере обезлюдения соседней территории, к тому же богатой и обширной. Затем наступает момент, когда находятся десятки «правовых» аргументов: «восстановление исторической справедливости», достижение устойчивого планетарного развития, обеспечение глобальной экологической гармонии и т. п. – для обоснования аннексии в пользу сильных.

Такое произойдет с Россией, если численность ее населения сократится в два раза. Причем, осуществится этот захват не военными средствами, а гуманным путем через замещение вымирающего этноса иммигрантами. Гуманность выразится в том, что население с радостью воспримет «захватчиков», поскольку без них не сможет справиться с обширной промышленной и оборонной инфраструктурой.

Как далеко отстоят от нынешнего поколения грядущие демографические угрозы? Величина ежегодной депопуляции устойчиво сохраняется около 0,6–0,7 % от общей численности населения. Следовательно, каждый год коренное население сокращается на 800–900 тысяч жителей. Такой темп означает, что через 80 лет страна потеряет 50 % своего этнического состава. Данный период определяется как «время полураспада нации». Его величина различается в разных субъектах Федерации. Есть регионы, где угроза вымирания наибольшая. К ним относятся северо-западные территории, откуда берет истоки российская государственность: Новгородская, Псковская, Тверская, Ленинградская области. Здесь депопуляция достигает 1–1,3 %, а время полураспада – 35–50 лет. Еще раньше наступит качественная деградация демографической структуры, когда доля пенсионеров и инвалидов, перенесших инфаркт и инсульт, составит половину населения, что будет означать потерю нацией творческой пассионарности.

Кроме того, если не будут приняты адекватные предупредительные меры, Россию в недалеком будущем настигнут два мощных демографических удара. Произойдет это под действием «бомбы замедленного действия», часы «взрывателя» которой поставлены на 2033 год. Ее «закладка» произошла в период 1990–1993 гг. путем двукратного снижения числа родившихся. Этот провал, продвигаясь вперед, через 20 лет приблизился к 2013 г. Тогда наступила пора идти в армию тем, кто родился в 1993 г. Но их число оказалось внезапно в два раза меньше родившихся в 1990 г. В это же время наступила пора выходить замуж и заводить детей девушкам, родившимся в 1993 г. Учитывая, что их количество тоже сократилось в два раза, число рожденных ими детей уменьшьлось вдвое по сравнению с 1993 г.

Через следующие 20 лет, т. е. в 2033 г., подойдет пора идти в армию и на производство тем, кто родился в 2013 г. Но их окажется всего 20 % от числа молодых людей, которыми располагала Россия в начале 90-х. Для покрытия дефицита неизбежно потребуется приглашать иммигрантов. В результате армия и промышленность окажутся вынужденными укомплектовывать себя на 80 % посланниками других народов и иных культур.

Что явилось в 90-е годы причиной резкого ухудшения здоровья населения России и взлета смертности? Для выхода из кризиса необходимо понять его истоки и механизмы действия. В противном случае усилия по преодолению будут распыляться на второстепенных направлениях. Наиболее активно обществу внушается мнение, что главная причина лежит в злоупотреблении алкоголем, поскольку россияне – самая пьющая нация в мире. А у алкоголиков какое может быть здоровье? Однако сравнительный международный анализ показал, что в 1994 г., когда смертность в России достигла максимальных значений, потребление абсолютного алкоголя на душу населения у нас составило 6,8 литра, т. е. значительно меньше, чем во Франции (11,4 л), Португалии (10,8), Германии (10,3) и многих других развитых государствах.

Полуправдой является утверждение о двукратном росте потребления алкоголя в России 90-х. Вторая половина правды говорит о его предшествующем двукратном снижении после антиалкогольного указа 1985 г. Соответственно к 1998 г. алкоголизация населения просто вернулась к прежним показателям. Это много, но не больше значений 1984 года, хотя смертность оказалась значительно выше. Поэтому количество несчастных случаев, травм и отравлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, существенно не выросло в первой половине 90-х годов.

Точную оценку подушевых затрат на покупку алкогольных напитков дают обследования домашних хозяйств. Из этих данных следует, что доля «алкогольных» денег в домашнем бюджете снизилась за последние 15 лет в два с лишним раза, опустившись до 2,6 %.

Что касается научных фактов о влиянии алкоголя на смертность, то в условиях реально живущего населения эта зависимость представляется незначительной. При сопоставлении стран с различной динамикой потребления спиртных напитков за 1990–1994 гг., от увеличения на 90 % в Китае до снижения на 15 % в Канаде, не выявлено убедительных связей с динамикой смертности. Даже если сравнивать только крепкие напитки и рассматривать их потребление в наиболее «яркие» годы, то и тогда не удается обнаружить значимых корреляций.

В Польше траектория потребления алкоголя за последние 60 лет претерпела значительные вариации: рост на 60 % за 1947–1963 гг., рост на 220 % за 1963–1979 гг., снижение на 70 % за 1979–1982 гг., рост на 128 % за 1985–1992 гг. При этом траектория смертности в те же годы не реагировала на перечисленные зигзаги, подчиняясь действию каких-то иных закономерностей.

В США в 1920 г. был введен «сухой» закон. Тем не менее повозрастная смертность от сердечно-сосудистых заболеваний среди населения 35–74 лет увеличилась к 1925 г. на 20–40 %. Общая смертность, снижавшаяся с начала века, продолжала прежнюю динамику без изменения вектора. Самоубийства выросли к середине 20-х годов на 4–7 %.

Более того, во многих исследованиях показан защитный эффект умеренных доз алкоголя при хроническом стрессе. Поэтому прогноз жизни ухудшается не только среди много пьющих, но и тех, кто совсем не пьет. В крупном отечественном исследовании изучалась связь между потреблением алкоголя и смертностью на выборках из населения семи городов СССР. Обнаружено, что среди употребляющих умеренное количество алкоголя смертность была ниже по сравнению с много пьющими на 15 %, а с непьющими – на 110 %. Подобные нелинейные зависимости подтверждены в большинстве популяционных наблюдений.

Из приведенных данных следует: если вдруг все мужчины России полностью откажутся от употребления спиртных напитков, общая смертность у них увеличится на 8—10 %, а смертность от сердечно-сосудистых заболеваний поднимется на 20–25 %. В Западной Европе и США такой рост будет еще более выраженным.

Дополнительно выявился необъяснимый в рамках традиционных представлений парадокс: прирост алкогользависимых заболеваний значительно опережал рост его потребления. В 1993 г. россияне выпили алкоголя всего на 4,3 % больше, чем в 1992 г. Зато число смертельных отравлений подскочило на 76 %, а алкогольных психозов – на 141 %. Даже если учесть, что доля недоброкачественных напитков увеличилась в 1993 г. на 13,2 % и это, допустим, был яд, все равно разница между увеличением потребления и полученным патологическим эффектом остается несопоставимой.

Следовательно, в начале 90-х годов стал действовать какой-то неизвестный фактор, снизивший устойчивость организма к токсическому действию алкоголя. Люди стали умирать при концентрации спирта в крови почти вдвое меньшей, чем это происходило в 80-х годах. Перечисленное заставляет признать, что утверждение о ведущей роли злоупотребления алкоголем в эпидемии российской сверхсмертности является мифом, внедряемым по незнанию или с умыслом.

В документах Комитета по охране здоровья Государственной думы, Министерства здравоохранения РФ, докладах Совета безопасности, материалах большинства научных конференций доминирует мнение, что в группу основных виновников демографического неблагополучия входят, наряду со злоупотреблением алкоголем, табакокурение, избыточное потребление жира, плохая экологическая обстановка и ухудшение экономического положения. Соответственно основные усилия предлагается направить на борьбу с перечисленными факторами. Насколько обоснованы обозначенные приоритеты?

Преувеличенное значение алкогольного фактора показано выше. Столь же мифологичны заявления относительно вины табакокурения как существенной причины ухудшения здоровья россиян с началом реформ.

Во-первых, Россия и раньше не являлась самой «курящей» страной, если судить по распространенности этой вредной привычки и количеству потребляемых сигарет на душу населения. В 1996 г. россияне затрачивали на них 1 % семейного бюджета, тогда как греки 3,5 %, англичане 2,5 %, шведы 2,0 % и т. д. Что касается российских женщин, они были и остаются самыми малокурящими в сравнении с женщинами других развитых государств.

Во-вторых, доля в семейном бюджете на покупку сигарет снизилась за последние годы в два с лишним раза. Распространенность курильщиков среди взрослого населения, как свидетельствуют специальные исследования, не выросла.

В экологическом аспекте Россия 90-х годов имела более благоприятные показатели, чем страны Западной Европы. В дальнейшем экологическая ситуация продолжала улучшаться, что объясняется падением промышленного производства и снижением выбросов вредных веществ, уменьшением химизации сельского хозяйства, сокращением вырубки лесов.

Среди биологических факторов риска одним из наиболее важных является повышенная концентрация холестерина в плазме крови. Однако к 1994–1995 гг. по сравнению с 1990 г. россияне стали потреблять меньше содержащих его продуктов: мяса на 17 %, молока на 19 %, яиц на 12 %. По данным репрезентативных обследований бюджетов домашних хозяйств, потребление жиров сократилось на 21 %, белков на 18 %, углеводов на 4 %. Концентрация холестерина в крови уменьшилась. Значит, не в жирной пище скрыта причина роста инфарктов и инсультов у населения реформируемой России.

Неблагоприятное влияние на здоровье оказывает избыточная масса тела вследствие переедания. За время реформ суточная калорийность питания снизилась на 11–15 %, поэтому доля лиц с ожирением уменьшилась. Более того, актуальной стала проблема недостаточного веса вследствие неполноценного питания. Распространенность дефицита массы тела у детей дошкольного возраста выросла с 8,8 % до 12,4 %. Степень упитанности подростков уменьшилась на 10–15 %.

Повысился общий уровень двигательной активности населения, т. к. многие граждане стали работать на двух-трех работах. Это неизбежно сопровождалось увеличением дистанции ежедневной ходьбы.

Проведенное в середине 90-х годов на территории России комплексное обследование представительной выборки населения показало, что с медицинской точки зрения люди стали вести более здоровый образ жизни. Аналогичный вывод следует из результатов сибирских ученых, которые осуществляют многолетнее наблюдение за динамикой основных факторов риска с помощью регистра сердечно-сосудистых заболеваний. За 1987–1999 годы в Новосибирске отмечалось снижение распространенности артериальной гипертонии, избыточной массы тела, курения, высокого холестерина плазмы крови, гиподинамии. Тем не менее демографическая ситуация за это время парадоксально ухудшилась.

Предполагаемое влияние на рост смертности последствий катастрофы в Чернобыле не подтверждается многолетним наблюдением за более чем 179 000 ликвидаторов. Такой вывод содержится в документе «Уровни облучения и последствия чернобыльской аварии», представленном Научным комитетом по действию атомной радиации ООН на 49-й сессии этого комитета.

Важное значение для здоровья имеет материальное благосостояние. Тому имеется множество научных доказательств. Рост достатка с начала XX века привел к резкому снижению смертности в развитых странах мира. Наоборот, бедность и принадлежность к низкому социальному классу уменьшают жизнеспособность за счет неполноценного питания и плохих жилищных условий, ограничения возможностей адекватного отдыха и доступа к достижениям здравоохранения, трудностей в получении образования и др. С началом реформ экономическое положение большинства россиян существенно ухудшилось. В целом показатели благосостояния опустились до уровня начала 60-х годов.

Однако в 60-х годах смертность в СССР была самой низкой среди развитых государств мира. Достигнутый тогда уровень в 6,9 промилле до сих пор не смогли превзойти ведущие страны Европы и Америки. К тому же можно перечислить большое количество бедных государств: Мексика, Бразилия, Куба, Китай, Венесуэла, Корея и др., в которых смертность ниже, чем в наиболее богатых: ФРГ, Швейцарии, Швеции, Норвегии, США и др.

Среди регионов Российской Федерации наиболее неблагоприятная динамика экономических показателей наблюдалась в Дагестане. В 1997 г. здесь потребляли меньше по сравнению с остальной Россией мяса на 67 %, молока на 10 %, фруктов и ягод на 74 %, яиц на 50 %. Тем не менее демографическая ситуация была одной из наиболее благоприятных. Прирост смертности к 1994 г. по Дагестану в сравнении с остальной страной оказался в 1,8 раза меньше, а ее абсолютный уровень составил, соответственно, 7,6 промилле и 15,7 промилле.

Следовательно, Россия пока не опустилась до такого состояния бедности, который мог бы явиться прямой причиной сверхсмертности.

К этой же категории причин относится состояние здравоохранения: техническая оснащенность и использование научных достижений, доступность квалифицированной медицинской помощи, обеспеченность современными лекарственными средствами и др. Одним из общепризнанных показателей, дающих интегральную характеристику состояния системы охраны здоровья, служит младенческая смертность. В бедных странах она значительно выше, чем у развитых государств. За годы реформ медицинское обеспечение населения России несколько ухудшилось. Однако степень ухудшения не имела драматического характера, что подтверждается снижением детской (до года) смертности.

Социально-экономические факторы оказывают влияние на здоровье не только своей абсолютной величиной, но и скоростью изменений. Если динамика происходит очень быстро, человек не успевает к ней приспособиться, и развивается патологический стресс (дистресс). Его влияние проявляется в отношении широкого круга заболеваний, в том числе сердечно-сосудистых. Начало 90-х годов характеризовалось в России появлением мощного стрессогенного фактора. Им явился резкий зигзаг в благополучии большинства населения. Произошло стремительное снижение уровня жизни, к которому общество не успело адаптироваться. Насколько это потрясение предопределило динамику демографических процессов?

При анализе провели несколько исторических сравнений. В США за время Великой экономической депрессии промышленное производство сократилось к 1932 г. на 47 % по сравнению с 1929 г. Инвестиции упали в 4 раза. Тяжелая промышленность была загружена всего на 15–20 % от имеющихся мощностей. Банковская и биржевая системы лопнули. Разорились миллионы крупных и мелких держателей акций. Страну захлестнула волна массовых банкротств. Численность полностью или частично безработных достигла трети трудоспособного населения. «Интенсивность и затяжной характер экономического спада, ограниченное развитие сетей социальной защиты привели к резкому росту уровня бедности, вызвали крупномасштабную миграцию и значительные страдания широких слоев населения».

Как видно из перечисленного, социально-экономическая ситуация в США 30-х годов напоминала по степени разрушений те процессы, с которыми столкнулась Россия 90-х. Сходство в масштабах и скорости кризисов позволяет ожидать идентичности стрессовых реакций, а значит, и сходного ухудшения демографических показателей. Вопреки этому обнаружились значительные различия. Как свидетельствуют международные эксперты, в этот период общий коэффициент смертности и коэффициент младенческой смертности продолжали снижаться, большинство других показателей здоровья сохранили благоприятную динамику. Отмечалось некоторое уменьшение рождаемости, из-за которого произошло сокращение естественного воспроизводства населения на 1,6 промилле. В России при аналогичном экономическом спаде к 1994 г. демографические потери достигли 12,2 промилле, т. е. величины в 8 раз большей.

Выраженный экономический спад и ухудшение уровня жизни населения происходили в 30-х годах на территории Европы. Тем не менее демографическая ситуация у них не претерпела существенных изменений. Уровень смертности вырос в Англии всего на 5 %, в Германии на 2 %, в Швеции на 1 %, у остальных государств показатели здоровья оставались стабильными.

Проведенный с помощью метода исключения анализ показал, что известные социально-экономические и медицинские факторы риска не объясняют природы сверхсмертности в России. В данной связи еще раз высказано предположение о существовании не идентифицированного наукой фактора «X», ответственного за разрушительное влияние на здоровье. Обнаружены следующие его свойства: 1) наличие огромной скорости распространения, когда смертность захватывает всю Россию за несколько месяцев; 2) способность синхронного действия на территориях, отделенных тысячами километров; 3) нечувствительность к нему детей и стариков; 4) преимущественное влияние на мужчин; 5) неспецифический характер повреждения. Такими свойствами не способны обладать материальные агенты.

В такой ситуации остается полагать, что физическая жизнеспособность населения зависит не только от условий бытия (материальных факторов), но и от нравственной атмосферы и эмоционального состояния общества (духовных и душевных факторов). На этот счет в теологии существует представление о «смертных грехах», т. е. таких психологических состояниях, которые ведут к смерти человека как личности. (Будучи атеистом, автор здесь и далее вынужден использовать церковные термины, поскольку светская наука не имеет пока собственного понятийного аппарата для рассматриваемого круга явлений).

Значение «идеального» компонента в человеке, как противоположности «материальному» компоненту, никогда не отрицалось диалектическим материализмом. На этот счет Ф. Энгельс недвусмысленно говорил о духе как высшем продукте материи. К. Маркс в ранних работах отмечал значение «самосознания», развивающегося «человеческого духа» в формировании механизмов человеческой истории. В. И. Ленин, комментируя работу И. Дицгена, писал: «Дух и материя имеют, по крайней мере, то общее, что они существуют». Однако дальше констатации данного факта исследования не продвигались. В результате мы не знаем природы идеальной реальности и конкретных механизмов ее взаимодействия с материальной реальностью.

В теологической психологии выделяются три группы параметров духовного неблагополучия. Первая группа содержит «грехи» порочных целей, которые заставляют человека выбирать в жизни ложный путь. К пагубным целям относятся стремление к наживе («сребролюбие»), беспорядочные сексуальные связи («блуд»), увлечение алкоголизмом, наркоманией («сотворение кумиров») и др.

Вторая группа – это «грехи» разрушительных социальных отношений. Одни из них приводят к деструкции общества (через индивидуализм, эгоизм, зависть, неуважение к родителям и старшим), другие – к подавлению свободы личности (через диктатуру массовой культуры или гордыню авторитарной власти).

Третья группа включает «грехи» пагубных эмоций, которые формируют в сознании человека доминантные очаги саморазрушения (гнев, тоска, потеря смысла жизни, безысходность). Можно думать, что перечисленные нравственно-эмоциональные состояния разрушают не только личность человека, но и его физическую основу. Противоположно тому, как утверждается «в здоровом теле здоровый дух», здесь больной дух ведет к болезни тела.

Начало либеральных реформ в России характеризовалось активными духовными процессами: попыткой смены традиционного мировоззрения, изменением критериев добра и зла, внедрением новых социальных ориентиров и нравственных ценностей. В их основе лежала идеология индивидуализма и стяжательства, внушение чувства исторической вины, национальной ущербности, цивилизационной отсталости. Такие черты оказались чуждыми отечественной культуре, более того, относятся ею к сфере духовного неблагополучия. Перечисленное послужило причиной сильнейшего стресса, которым Россия 90-х годов отличается от Америки 30-х. Американцы вышли из социально-экономического кризиса, не изменив своих нравственных основ. Иное дело у нас, где экономический кризис сопровождался «насилием над духом», «ампутацией старой и пересадкой новой души», которую большая часть общества не воспринимала. Происходила глубинная психологическая реакция отторжения, сопровождавшаяся ростом смертности.

Важно учесть, что неприятие новой идеологии определялось не столько предыдущим советским воспитанием, сколько дальней исторической памятью народа, его этническим архетипом (коллективным бессознательным, по К. Юнгу). Поэтому среди россиян наиболее сильное неприятие либеральных реформ происходило в регионах вокруг Великого Новгорода, Пскова, Ярославля, Владимира, имеющих самые древние национальные корни. Этим можно объяснить тот факт, что максимально высокий рост смертности наблюдался именно здесь. Мужчины пострадали больше, т. к. их социальная роль подверглась большей деформации, чем у женщин. В 1991–1994 гг. наибольшее увеличение смертности наблюдалось не у пожилых и стариков, а у молодых и лиц среднего поколения. К 1998 г. уровень смертности у пожилых почти вернулся к дореформенным значениям, а у молодежи сохранялся по-прежнему высоким. Вероятно, духовный генотип молодых оказался более «обнаженным» и чувствительным к нравственному повреждению, т. к. не имел защитных механизмов, наработанных старшим поколением в предшествующей жизни. Из-за этого взлет самоубийств в 1985–1994 гг., как отражение роста безысходности, отмечался максимальным у 20—29-летних мужчин, в 1,8 раза, и 25—39-летних женщин, в 1,6 раза. Среди пожилых прирост был ниже, около 1,2 раза, и отсутствовал у стариков.

Имеется еще один важный аспект в понимании патологических процессов, не имеющий прямого отношения к стрессу. Болезнь и смерть возникают не только от влияния сильных повреждающих воздействий, но и от неспособности организма противостоять им. Причиной любого страдания всегда выступает взаимодействие между внешними силами и внутренним ответом. Один и тот же фактор риска становится опасным (или безопасным) вслед за снижением (или повышением) адаптивных возможностей человека. Известен ярчайший пример, когда в пылу научного спора И. И. Мечников выпил стакан взвеси холерных вибрионов – и не умер, даже не заболел.

Адаптивно-компенсаторные возможности бывают материальными и идеальными. Первые включают деятельность физиологической, биохимической, иммунной и других телесных систем. Ко вторым относятся системы психологического свойства, прежде всего жизненные приоритеты, межличностные отношения и эмоциональные состояния. Такие жизненные приоритеты, как страсть к «золотому тельцу», властолюбие, сексуальная вседозволенность, чревоугодие; такие взаимоотношения между людьми, которые основаны на эгоизме и озлобленности; такие эмоциональные состояния, как уныние, безысходность, гнев, ведут к снижению жизненной устойчивости и увеличению риска смерти.

Если духовный дисбаланс не достиг критической величины, если не разрушены нравственные устои и не потерян смысл жизни, то даже сильные стрессоры могут оказаться относительно безвредными для здоровья. Подтверждением служит исследование в США, проведенное по материалам 377 природных катастроф за 1982–1989 гг.: землетрясения, наводнения, ураганы, торнадо. Несмотря на сильный стрессогенный эффект, перечисленные несчастья не сопровождались в населении ростом самоубийств.

Можно предположить, что духовное неблагополучие не только способствует развитию болезней, но и само является повреждающим фактором. Доказать такое влияние на физическое здоровье возможно только в длительных наблюдениях. Если ухудшение психологического состояния будет сопровождаться ростом заболеваемости и смертности, значит, «греховность» предстает в медицинском понимании фактором риска. Проведение подобного рода исследований требует количественного измерения негативной духовности. Материальными приборами выполнить это невозможно, т. к. предметом измерения выступают нематериальные явления.

В подобных ситуациях теология рекомендует оценивать нравственность человека опосредованно, по делам. Чем более моральное состояние общества предрасположено к совершению дурных поступков, тем чаще они действительно случаются. Следовательно, по количеству нарушений общечеловеческих заповедей («не убий», «не укради», «не прелюбодействуй», «не сотвори кумира», «почитай родителей», «не отчаивайся») можно ретроспективно судить об уровне повреждения духовной сферы. Единицами измерения способны служить данные официальной статистики о проступках, которые считаются нарушением перечисленных заповедей: убийства, грабежи, разводы, алкоголизм, брошенные родители и дети, самоубийства и др. Там, где социальные аномалии встречаются чаще, уровень «греховности» населения выше.

Появление в науке принципиально новых методов измерения сопровождается разработкой новых научных направлений. К их числу относится зарождение «эпидемиологии духовности» – науки о массовых нравственно-эмоциональных процессах, происходящих в обществе. Одним из ее направлений предстает «психодемография», изучающая связь между психическими и демографическими явлениями.

Здесь «духовность» трактуется не в религиозном смысле, а в светском. ДУХОВНОСТЬ – ЭТО ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СОЗНАНИЯ, НАПРАВЛЕННАЯ НА ПОИСК СМЫСЛА ЖИЗНИ И СВОЕГО МЕСТА В НЕЙ, НА ОПРЕДЕЛЕНИЕ КРИТЕРИЕВ ДОБРА И ЗЛА ДЛЯ ОЦЕНКИ СОБЫТИЙ, ЛЮДЕЙ И РУКОВОДСТВА К ДЕЙСТВИЮ. Благополучными («благостными») считаются действия, соответствующие общечеловеческим нормам, закрепленным народной мудростью в религиозных заповедях. Они предназначены для поиска оптимальных форм существования и развития человека и общества. Противоположные мотивы относятся к сфере духовного неблагополучия («греховности»).

В данной связи неправильно говорить о бездуховности населения. Духовность присутствует в обществе всегда, но может быть либо позитивной, либо негативной. Ее характер формируется под влиянием внутренних и внешних условий. К внутренним относятся этнический архетип, национальные традиции, генетические особенности личности и др., к внешним – образование, воспитание, идеологические установки, культурное развитие, социально-экономические отношения, материальное благосостояние. В отличие от душевности, зачатки которой имеются в психике высших животных: любовь к потомству, привязанность к месту проживания, ощущение принадлежности к коллективу (стае) и др., – духовная деятельность происходит в сознании человека.

К основным индикаторам негативной духовности, доступным для международной сравнительной оценки, относятся самоубийства и убийства. Первые отражают безысходность, потерю смысла жизни; вторые – агрессивность, озлобленность. Суммарную величину духовного неблагополучия характеризует общая преступность. С 1986 г. по 1995 г. убийства выросли в России в 4 раза, грабежи и разбои – в 6 раз, суммарная преступность – в 2,2 раза. В 1999 г. число лиц, совершивших преступления, составило 1 млн. 717 тысяч человек. За эти же годы наблюдалось, по данным научных исследований, значительное увеличение в населении уровня тревожности, снижение социальной поддержки, ухудшение межличностных отношений. Для изучения роли перечисленных параметров как факторов риска было проведено исследование на материале российской статистики за 42 года, с 1958 г. по 2000 г. Обнаружено тесное совпадение между динамикой нравственного и физического благополучия. Степень сцепленности обеих траекторий достигала 85 %. Всякое повышение (снижение) преступности сопровождалось повышением (снижением) смертности. Подобная связь обнаружена между динамикой самоубийств и смертности.

Важно отметить, что речь идет о траекториях, имеющих сложные апериодичные подъемы и спады, с коэффициентами вариабельности более 20 %. В таких случаях тесная связь свидетельствует о неслучайных зависимостях. В то же время каждая из сторон не могла служить причиной другой. Значит, существовал какой-то скрытый агент, который формировал единую предрасположенность к преступлениям, самоубийствам и болезням. Ни один из известных медицинских, экологических, геофизических, космологических параметров не повторял представленной траектории. Вероятнее всего, в роли «серого кардинала» выступало нравственно-эмоциональное состояние общества. Дополнительно действовали локальные стечения обстоятельств (генетических, социальных, экономических и др.), которые «заставляли» одних людей совершать преступления, самоубийства, а других становиться больными.

Изложенные материалы служат достаточным аргументом для выдвижения гипотезы о значении духовного неблагополучия как фактора риска преждевременной смерти. Можно сделать и более широкое предположение о существовании закона духовно-демографической детерминации.

«Детерминация» означает действие в качестве активной причины. Полагать причинный характер связи между психическим состоянием общества и сверхсмертностью можно в том случае, если будет показана повторяемость этой связи в идентичных ситуациях. И никакие другие факторы не способны объяснить такую зависимость. Аргументы для этого накоплены в достаточном количестве. К их числу относится исследование, проведенное на материале 52 стран Европы и Америки, представивших свои данные в ВОЗ к 1990 г. Анализировалась связь между уровнем духовного неблагополучия и смертностью от основных неинфекционных заболеваний. Духовное неблагополучие оценивалось по интенсивности самоубийств. Использовались стандартизованные по европейскому возрастному стандарту показатели. Выбор самоубийств объяснялся тем, что они отражают действие наиболее мощных разрушающих психику сил. В методическом плане правомерность международных сопоставлений этого параметра доказана специальными исследованиями. В зависимости от интенсивности самоубийств страны разделились на четыре группы. Выделены низкий уровень (менее 5 случаев на 100 000 населения), средние (5–9 и 10–19 случаев) и высокий (более 20 случаев). Обнаружено, что при переходе от низких уровней самоубийств к высоким наблюдался рост смертности от сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин на 33 %, у женщин на 24 %. Еще более сильным оказалось увеличение смертности от злокачественных новообразований: у мужчин на 110 %, у женщин на 95 %.

Комплексное демографическое исследование с включением большого набора социально-экономических параметров было выполнено по материалам республик бывшего СССР. С учетом степени экономического развития в конце 80-х республики разделились на три группы. В число наиболее развитых вошли Литва, Латвия, Эстония, Россия, Украина. К наименее развитым отошли Азербайджан, Узбекистан, Туркмения, Киргизия, Таджикистан. Остальные составили промежуточную группу. При классификации использовались критерии уровня жизни, разработанные экспертами ООН и Дойче-банка. В богатых регионах социально-экономическое положение было значительно лучше, благоприятнее санитарно-экологическая обстановка, больше уделялось внимания качеству медицинского обслуживания и проведению профилактических программ.

Однако демографическая ситуация в богатых республиках представилась парадоксально хуже. Уровень общей смертности оказался выше среди мужчин на 43 %, среди женщин на 57 %. Стандартизованная по возрасту смертность была больше для сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин на 22 %, у женщин на 17 %; для злокачественных новообразований у мужчин на 50 %, у женщин на 26 %. Показатели рождаемости также были хуже среди богатых регионов. В результате они имели в пять раз меньший естественный прирост населения. Понять описанный парадокс невозможно в рамках традиционных социально-экономических концепций. Объяснение ему дает анализ духовно-демографических связей. При переходе от бедных республик к богатым происходило резкое ухудшение нравственно-эмоционального состояния населения. Об этом свидетельствует рост общей преступности почти в 3 раза, самоубийств почти в 4 раза, алкоголизма и токсикоманий в 5 и 3 раза, убийств в 2 раза, краж в 3 раза, изнасилований в 2 раза.

Специальное статистическое исследование было проведено на материале 11 стран Восточной Европы и европейской части бывшего СССР. Использовались материалы ЮНИСЕФ. Изучалась по отдельности связь динамики разных социально-экономических показателей с динамикой продолжительности жизни за 1989–1993 гг. В каждой паре сопоставлений рассчитывался коэффициент линейной корреляции. Его значение считается слабым при величине 0,1–0,3; средним при 0,4–0,7 и сильным при 0,8–1,0. Расчеты показали, что наиболее высокие уровни корреляции обнаружены с показателями агрессивности (0,8), питания (0,6), реальной заработной платы (0,4) и самоубийств (0,3). Следовательно, в Восточной Европе и Прибалтике ведущим фактором роста смертности было духовное неблагополучие: рост озлобленности, агрессивности (индикатор – убийства) и безысходности, потери смысла жизни (индикатор – самоубийства). Полученные данные полностью согласуются с выводами социальных психологов о болезнетворном значении обоих типов эмоций. Так, Э. Фромм писал: «Жестокость разрушает душу и тело и саму жизнь; она сокрушает не только жертву, но и самого мучителя».

Для оценки воспроизводимости полученных корреляций провели более сложное статистическое исследование по данным стран СНГ. Определялось самостоятельное влияние каждого из 25 основных социально-экономических показателей, независимо друг от друга, на динамику здоровья в 1991–1996 гг. В их числе – промышленное и сельскохозяйственное производство, потребление необходимых продуктов питания и алкоголя, обеспеченность врачами, товарооборот, ввод в эксплуатацию жилых домов, убийства, самоубийства и др. Сила связи каждого фактора измерялась методом пошаговой линейной регрессии. Как и в предыдущем исследовании, динамика смертности определялась в наибольшей мере динамикой духовных параметров: озлобленности, агрессивности (73 % вклада) и безысходности, потери смысла жизни (11 % вклада). Доля остальных факторов не превышала 16 %. В отношении динамики смертности от сердечно-сосудистых заболеваний вклад агрессивности составил 61 %, безысходности 10 % и остальных условий 29 %. Можно полагать, что озлобленность возникла как реакция на текущую несправедливость реформ, а безысходность развилась от потери смысла жизни и непонимания, что необходимо предпринять для исправления ситуации.

Таким образом, процессы жизненной устойчивости в рассматриваемые годы определялись среди народов СНГ на 70–80 % духовным состоянием общества и на 20–30 % материальными условиями существования.

Перечисленные аргументы позволяют перейти от гипотезы к утверждению о существовании закона «духовно-демографической детерминации». Он гласит: ПРИ ПРОЧИХ РАВНЫХ УСЛОВИЯХ УЛУЧШЕНИЕ (УХУДШЕНИЕ) ДУХОВНОГО СОСТОЯНИЯ ОБЩЕСТВА СОПРОВОЖДАЕТСЯ СНИЖЕНИЕМ (РОСТОМ) ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ И СМЕРТНОСТИ. В этом случае выражение «смертельная тоска» представляется уже не метафорой, а диагнозом.

Психосоматика как наука о влиянии психических процессов на физиологические стала зарождаться в конце XIX века. Первые научные определения духовных причин телесных заболеваний предприняты в рамках гигиены отечественными учеными А. И. Якобия и его учеником И. П. Скворцовым в 70—80-х годах прошлого столетия. Их перу принадлежат работы «Счастье с точки зрения гигиены» (А. И. Якобия), «О влиянии душевного состояния человека на происхождение, течение и исход болезней», «О воспитании с гигиенической точки зрения» (И. П. Скворцов). Было сформировано понятие о психогигиене. Крупные экспериментальные и психологические исследования по изучению зависимости телесных процессов от сознания впервые были выполнены И. П. Павловым и З. Фрейдом в рамках учений о второй сигнальной системе и подсознательной деятельности мозга. В дальнейшем А. А. Ухтомский, П. К. Анохин, Н. А. Бернштейн, К. В. Судаков и другие доказали значение целевых, ценностных установок в определении поведения человека. В многочисленных работах отечественной школы «нервизма» подробно изучена зависимость функционирования органов и систем организма от деятельности коры головного мозга. Развитие этого направления привело к формированию психонейроэндокринологии, психонейроиммунологии, психофизиологии.

Изучение влияния слова, его смысла на регулирование физиологических систем организма открывает широкие возможности для духовного управления телесными процессами. Отечественными психофизиологами показано, что словесные инструкции и самоинструкции способны осуществлять мощный контроль над нервными центрами в головном мозгу. Они «заставляют» их функционировать в соответствии со смысловым содержанием текста, а не только в зависимости от характера чувственных раздражителей (зрительных, тактильных и т. д.). При этом словесные отделы коры осуществляют как усиливающее, так и тормозящее влияние. Участие второсигнальных управляющих импульсов можно обнаружить решительно во всех процессах высшей нервной деятельности. Важное значение в поведении человека играют другие психологические механизмы: воля, память, несловесное эмоциональное мышление. Волевое регулирование, мобилизуя силы и энергию всего организма, обеспечивает преодоление внешних и внутренних препятствий, иногда, казалось бы, непреодолимых. Нравственно-эмоциональные механизмы оказывают огромное воздействие на готовность к совершению криминальных поступков или противодействию им в различных условиях жизнедеятельности и ожидания.

В большом количестве эпидемиологических наблюдений показано, что жизнеспособность человека в значительной мере зависит от его психологического состояния. Наличие выраженной депрессии ухудшает физическое и психическое здоровье, увеличивает смертность в 1,5–2 раза. Безысходность, подавленность, бессмысленность жизни, тревожность приводят к угнетению иммунной системы, что способствует развитию раковых заболеваний. Наличие озлобленности, враждебности, цинизма, гневливости ведут к значительному сокращению продолжительности жизни. Наоборот, ощущение социальной значимости и полезности, наличие планов на будущее и цели в жизни, желание жить, удовлетворенность бытием увеличивали продолжительность жизни. Таким же эффектом обладают социальные связи, общественная поддержка. Стремление к познанию, более активная умственная деятельность снижают риск опасных для жизни заболеваний.

В 1993 г. было проведено медико-социологическое исследование среди рабочих и служащих на одном из предприятий Ставропольского края. Истощение жизненных сил отмечалось у каждого третьего, подавленное настроение – у каждого второго, мысли о невозможности продолжать жить – у каждого пятого. В конце 90-х годов при обследовании 200 студентов (82 % – девочки) Саратовского государственного университета высокая тревожность обнаружена у 44 %, повышенная склонность к самоубийству у 58 %, социальный пессимизм у 49 %, агрессивность у 57 %, потеря жизненных целей у 40 %.

Влияние психологических особенностей на жизнеспособность обнаружено даже в животном мире. Особи с агрессивно-озлобленным поведением имели повышенный риск смерти. Наоборот, наличие в характере животного черт «социальности», нежелание вызывать страдание у соседей сопровождалось большей устойчивостью к стрессовым ситуациям. Экспериментальными исследованиями доказано, что беспомощность и безвыходность положения оказывают повреждающее действие на иммунную систему. Наоборот, успешное преодоление трудностей дает позитивный эффект, увеличивающий резерв здоровья. Доброжелательное отношение человека к животным снижает у них в 1,6 раза интенсивность атеросклеротических поражений аорты даже на фоне диеты с повышенным содержанием холестерина.

Если рассматривать негативные и позитивные виды психической деятельности с биохимических позиций, обнаруживаются разные реализующие их комплексы. В первом случае определяющую роль играют гормоны, продуцируемые гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковыми структурами. Во втором случае основой являются опиоидные и другие нейропептиды: мет-энкефалин, бета-эндорфин, нейротензин, пролактин, субстанция Р и др.

Получены факты, указывающие на наличие соматического субстрата, через который реализуется неспецифическое влияние духовного фактора. Им выступает уменьшение обмена веществ и тканевого кровообращения, с одной стороны, рост напряжения сосудистой стенки и периферического сопротивления сосудов, с другой, сопровождаются увеличением риска смерти от большинства заболеваний. При сравнении наихудших и наилучших значений перечисленных показателей (10 %-ные крайние интервалы) различие смертности достигало для мозгового инсульта 110 раз, для инфаркта миокарда 40 раз, для злокачественных новообразований 15 раз, для остальных причин 20 раз. Исследования, проведенные на большом клиническом материале (А. М. Пономарева, Н. Н. Байкова) показали, что ощущение несчастья, чувство депрессии, безысходности характеризуются уменьшением интенсивности кровообращения, снижением обмена веществ, повышением спазмированности сосудов. Все это сочетается с увеличением риска смерти.

Наоборот, рост удовлетворенности жизнью, социальный оптимизм, желание жить формируют в мозгу доминантные очаги оздоровительного действия. Они способствуют повышению обмена веществ, усилению тканевого кровообращения, снижению сосудистой напряженности, уменьшению риска смерти. При обследовании пациентов из семей с выраженной внутрисемейной тревогой, социальной усталостью и неудовлетворенностью семейной жизнью обнаружено снижение метаболизма и интенсивности кровообращения, уменьшение притока крови в сосуды мозга, увеличение периферического сосудистого сопротивления, усиление тонического напряжения мозговых артерий, рост артериального давления.

При благоприятной психологической атмосфере отмечаются противоположные гемодинамические процессы, происходит активизация иммунных и других адаптивных механизмов. В эксперименте показано, что иммунная активность кровяной сыворотки против возбудителей тифа, взятой у пациентов в состоянии радостного возбуждения, гораздо выше, чем при тягостных переживаниях.

В настоящее время накоплено достаточное количество косвенных и прямых фактов, позволяющих полагать, что реформы 90-х годов сопровождались у людей, с одной стороны, снижением интенсивности метаболизма в тканях организма, уменьшением притекающего к органам объема крови, уменьшением пульсового притока крови в сосуды головы. С другой стороны, происходило увеличение периферического сосудистого сопротивления, рост тонического напряжения сосудов головного мозга. Перечисленные процессы, развившиеся через психо-соматические механизмы, служили физиологическим субстратом для снижения резервов здоровья и увеличения риска смерти.

Духовное неблагополучие оказывает повреждающее влияние на организм не только непосредственно, но и опосредованно, стимулируя другие механизмы риска: вредные привычки (курение, алкоголизм, наркомания), избыточный или недостаточный вес и др. Их распространенность значительно повышается в условиях безысходности, потери смысла жизни, агрессивности. Например, курильщики, как выявлено в популяционном исследовании, характеризуются более рискогенным поведением: меньшей удовлетворенностью жизнью, более высоким уровнем депрессии, меньшим жизненным оптимизмом и т. п.

Описанные явления формируют единый фундамент для действия законов инфекционной и неинфекционной эпидемиологии. Становится понятным, почему в 1992–1993 гг. наблюдался рост не только неинфекционных, но и инфекционных заболеваний на фоне адекватной деятельности санитарно-эпидемиологической службы, стабильных микробиологических показателей почвы, продуктов питания, воды, воздуха. Например, в 1993 г. заболеваемость дифтерией выросла по сравнению с 1989 г. в 25 раз. И это при том, что среди заболевших детей 71 % были привиты против дифтерии. К тому же доля взрослых среди всех больных составила 70 %. Причиной столь масштабной эпидемии послужило выраженное угнетение иммунных систем у пострадавших возрастных групп из-за негативного психологического воздействия реформ.

Аналогичные закономерности проявились и в сфере токсикогенных процессов. В 1993 г. депрессия общероссийского масштаба вызвала настолько сильное угнетение антитоксических функций организма, что алкогольные психозы и смертельные отравления стали наступать при значительно более низких концентрациях спирта в крови, чем ранее. Действие психических факторов на устойчивость к алкогольной интоксикации наблюдалось среди населения и других постсоветских государств. Например, в Венгрии с 1986 г. по 1992 г. снизилось потребление алкоголя на 10 %. В то же время смертность от алкогольных психозов и синдромов алкогольной зависимости выросла на 36 %. Количество смертей от алкогольного цирроза печени увеличилось на 87 %. Объяснить парадокс помогает динамика социально-психологической атмосферы, которая характеризовалась увеличением депрессии, потерей контроля за ситуацией, снижением социальной поддержки и другими неблагоприятными духовными процессами.

Вопрос о причинах и механизмах резкого снижения рождаемости в начале 90-х годов кажется на первый взгляд простым. Общепринятым является мнение, что всему виной – обнищание населения и непомерные финансовые затраты на уход за новорожденным и воспитание детей. Поэтому женщины просто не хотят рожать. Для этого они увеличивают потребление противозачаточных средств и делают больше абортов. Однако тщательное рассмотрение проблемы указывает на недостаточность такого объяснения. С этой целью прежде уточним величину снижения рождаемости. Если в конце 80-х ежегодно 1000 женщин 15–49 лет производили на свет 2000 детей, то к концу 90-х – лишь 1200. Спад составил 800 нерожденных на 1000 женщин. Каков механизм такого снижения?

Если причиной послужили аборты, то они должны были вырасти. На самом деле, в 1990–1998 гг. аборты не выросли, а снизились на 40 %. Подтверждением истинности такой динамики служит аналогичное уменьшение частоты смертности от легальных и криминальных прерываний беременности. В абсолютном выражении снижение абортов составило в 1990–1995 гг. 50 случаев на 1000 женщин 15–49 лет. Следовательно, не в росте абортов причина снижения рождаемости. Потребление гормональных противозачаточных средств и использование внутриматочных спиралей выросло в два раза. Однако в абсолютном выражении это составило всего 70 случаев на 1000 женщин. Тем самым, стали больше предохраняться на 70 промилле, а аборты снизились на 50 промилле. Из расчета 70–50 = 20 следует, что число рождений в данной группе должно уменьшиться на 20 случаев. Так как действительное снижение составило 800 случаев на 1000 женщин 15–49 лет, значит, и не контрацептивы «виноваты» в спаде рождаемости. Причина имеет иной характер.

К неконтрацептивным механизмам снижения рождаемости относится увеличение среди женщин гинекологических дисфункций на 240 % за 1990–1998 гг., рост распространенности бесплодия на 200 %. Наряду с нарушением репродуктивной способности произошло резкое ухудшение здоровья родильниц и потомства. С 1990 г. по 1995 г. увеличилась частота аномалий родовой деятельности в 1,3 раза. Доля беременных, страдающих болезнями системы кровообращения, подскочила в 1,5 раза, поздним токсикозом беременности – в 1,5 раза, болезнями мочеполовой сферы – в 2,2 раза, анемией – в 2,8 раза. У мужчин также наблюдалось увеличение частоты репродуктивных повреждений. Так, концентрация сперматозоидов снизилась, по данным ряда исследований, до 8—20 млн. на 1 мл семенной жидкости, при норме 50–80 млн. В результате первично бесплодные браки у молодых стали встречаться в ряде регионов у каждой пятой семьи. Из перечисленного следует, даже если все молодожены вдруг захотят иметь детей, далеко не у всех это получится. Предварительно потребуется проведение в масштабах страны курса лечебных и реабилитационных мероприятий.

Младенческая смертность выросла в 1990–1993 гг. на 14 %, со 174 до 199 случаев на 10 000 живорожденных. Затем она стала непрерывно снижаться, достигнув в 1998 г. уровня 165 случаев. Такая траектория заставляет полагать, что в начале 90-х годов подскок имел причиной не смену критериев живорождения, а стрессогенную реакцию беременных на социально-психологический шок, в котором они оказались вместе с остальным обществом.

Произошло существенное ухудшение брачного поведения. По сравнению с 1990 г. количество браков снизилось к 1994 г. на 17 %, к 1998 г. – на 45 %; количество разводов выросло на 21 %. Тому способствовали и экономические факторы. Стало невыгодно заводить семью, даже без детей. По сравнению с живущими в одиночестве потребление продуктов у членов образующейся семьи сразу сокращалось на 15–25 %. При наличии 1–3 детей питание ухудшалось на 40–70 %.

Отмечалось снижение либидо (влечения к противоположному полу) и потенции (сексуальных возможностей). При проведении в 1993 г. популяционного исследования на одном из промышленных предприятий Ставропольского края 23 % мужчин и 49 % женщин среднего возраста указывали на отсутствие удовлетворения от сексуальной жизни. Одним из косвенных индикаторов уменьшения половой способности россиян служит снижение в 1991–1999 гг. уровня изнасилований на 40 % на фоне роста преступности. По отношению к уже родившимся происходило ослабление родительских чувств. Об этом свидетельствует более чем двукратное увеличение числа детей, оставленных в домах ребенка.

Каким силам, разбуженным либеральной реформой, удалось приглушить один из сильнейших биологических инстинктов – инстинкт продолжения рода? Экономические факторы, при всей их значимости, не играли в этом процессе определяющей роли. Хорошо известен парадокс обратной связи между уровнем материального благополучия и рождаемостью. С начала века достаток вырос значительно, тем не менее, рождаемость уменьшилась многократно. Об этом же свидетельствуют неутешительные итоги государственной политики по стимулированию рождаемости в развитых странах Европы. Аналогичные зависимости обнаружены в современной России: чем богаче семья, тем меньше в ней детей. В 1999 г. при сравнении 10 % самых бедных к 10 % самых богатых домохозяйств численность детей до 14 лет у вторых была меньше в 5,2 раза.

Для поиска ведущих причин ухудшения рождаемости была изучена связь между ее динамикой и изменением основных социально-экономических показателей в 12 странах СНГ за 1991–1994 гг. В анализ включались показатели промышленного и сельскохозяйственного производства, товарооборота, обеспеченности врачами, экологическая ситуация, реальные денежные доходы, потребление основных продуктов питания. Для оценки агрессивности использовался показатель убийств. Сравнение коэффициентов корреляции выявило, что спад рождаемости имел наибольшую связь с ростом убийств (-0,9), снижением промышленного производства (0,5) и потребления продуктов питания (0,3), уменьшением реальных денежных доходов (0,3).

Воспроизводимость выявленных корреляций была проверена среди 11 стран Восточной Европы и европейской части бывшего СССР. Использовались материалы ЮНИСЕФ. Оценивалась связь динамики суммарного коэффициента рождаемости с динамикой десяти основных социально-экономических показателей за 1989–1993 гг. Рассчитывался коэффициент линейной корреляции. Наиболее высокие его уровни обнаружены с показателями убийств (0,8), самоубийств (0,6), вступления в брак (0,6), питания (0,5), промышленного производства (0,4). Связь между уровнями суммарной рождаемости и убийств в СССР была изучена за 16-летний период, с 1970 г. по 1986 г. Обнаружена выраженная обратная корреляция. Всякое увеличение (уменьшение) уровня убийств сочеталось на 70 % со снижением (повышением) рождаемости.

Факт причинной зависимости между психологическим состоянием и рождаемостью доказывают эпидемиологические и экспериментальные исследования. Обнаружено, что депрессии, безысходность, тревога оказывают выраженное негативное влияние на сексуальные и репродуктивные способности мужчин и женщин. В опытах на животных показано, что высокая агрессивность самки-лидера способна подавить овуляцию у окружающих ее других самок. В результате у них снижается способность производить потомство. Сама «агрессор» тоже имеет трудности с зачатием. Репродуктивная активность нарушается в случае испуга и подавленности. Получается, если все молодые пары вдруг захотят рожать, то у половины из них это не получится. Потребуется курс реабилитационных мероприятий.

Немаловажную роль в угнетении либидо и потенции играет антисексуальный эффект сексуальной революции, как это ни странно звучит. Психиатрам хорошо известно, что навязывание через рекламу широкого сексуального потребления, рост индустрии интимных развлечений, стремление к сексу ради секса, деперсонализация любовных связей ведут к ослаблению либидо, потенции и оргазма. Пресыщение интимными утехами через телеэкран, привыкание к интригующим частям женского тела через мелькание их на страницах многочисленных газет и журналов снижает для мужчин чувственную привлекательность находящихся рядом жен, замученных к тому же проблемами повседневной жизни.

Большую опасность массовых сексуальных дисфункций несет внедрение в школьные программы раннего полового образования. Снятие покрова романтичности с отношений между мужчиной и женщиной, низведение любви до уровня сугубо технических аспектов интимной связи приводит к торможению эротического чувства, а затем – к необходимости поиска необычных, извращенных способов удовлетворения половой потребности.

Способность психологических факторов влиять на детородную активность расширяет сферу сформулированного выше закона «духовно-демографической детерминации». Его содержание определяется следующим образом: при прочих равных условиях улучшение (ухудшение) нравственно-эмоционального состояния общества сопровождается улучшением (ухудшением) демографической ситуации.

Если согласиться с господствующим мнением, что здоровье населения зависит в основном от материального достатка, то какой размер ВВП необходимо иметь, чтобы снизить смертность в России до уровня развитых стран? По данным статистики, в США подушевые расходы на здравоохранение составляют более 4000 долларов в год; в Западной Европе на одного жителя ежегодно для этих целей расходуется 2000 долларов; у нас – 158 (в действительности около 40–60). Если взять европейский уровень подушевых медицинских затрат в 2000 долларов, то для 147 миллионов россиян ежегодные расходы достигнут 294 миллиардов долларов. По западным расчетам, эта величина должна составлять около 5 % внутреннего валового продукта. Следовательно, чтобы через экономический рост стать здоровой, России потребуется иметь ВВП не менее 5–6 триллионов долларов. Поэтому все прогнозы народонаселения, выполненные в отношении России ведущими центрами, пессимистичны: «Демографическая слабость России несомненна, и не следует строить иллюзий по поводу будущего изменения демографической ситуации к лучшему».

Выход из безвыходной ситуации появляется с открытием закона «духовно-демографической детерминации». Он свидетельствует о возможности мощного внеэкономического управления здоровьем населения. Опыт новейшей российской истории дает ряд неоспоримых доказательств реальности такого оздоровительного эффекта. В 1942 г., через год после начала Великой Отечественной войны, смертность в России среди гражданского населения выросла на 27 % (по данным Нижегородской области). Причина – выраженный стресс и ухудшение уровня жизни. Однако к 1943 г. произошло ее внезапное двукратное снижение, сохранившееся до конца войны. Как объяснить такое неожиданное улучшение здоровья общества, испытывающего невообразимые трудности и страдания? Может, это лишь кажущийся эффект, связанный со снижением в годы войны рождаемости, из-за чего уменьшилось абсолютное количество умиравших ежегодно младенцев? Или с появлением в лечебной практике антибактериальных сульфаниламидных препаратов? Нельзя исключить также влияние измененной демографической структуры за счет увеличения в гражданском населении доли женщин, более устойчивых к жизненным невзгодам. Возрастной фактор тоже мог изменить показатели здоровья.

Ситуация проясняется при анализе стандартизованной по возрасту смертности среди населения 20–84 лет. Оказалось, что к 1946 г. ее уровень снизился у женщин на 20 % по сравнению с 1940 г. У мужчин, несмотря на гибель многих наиболее здоровых на фронте, уровень смертности к 1946 г. тоже уменьшился на 16 % в сопоставлении с довоенным периодом. Следовательно, взрослое население СССР за годы войны действительно улучшило свое здоровье. Какая сила сумела в истекающем кровью и страдающем от голода и непомерных усилий советском народе преодолеть разрушительное влияние военного лихолетья и улучшить состояние здоровья? Для демографа этот вопрос имеет абстрактный характер. В отличие от него врач должен выявить реальные механизмы, которые смогли «заставить» организм функционировать в более эффективном режиме на фоне резкого ухудшения условий существования. В 1943 г. по сравнению с 1940 г. уровень производства продуктов питания (а значит, и их потребления) сократился по мясу на 62 %, молоку на 51 %, яйцам на 72 %, растительному маслу на 73 %, сахару на 95 %; валовому сбору зерна на 70 %, картофеля на 54 %. Товарооборот уменьшился на 68 %. Тем не менее здоровье улучшилось! Отчего? Такой оздоровительной силой явилась энергия надежды, рожденная Сталинградской битвой, воля к достижению справедливой победы над страшным врагом, стремление служить Отечеству ради его спасения.

После войны в странах Восточной Европы, образовавших социалистическую систему, наблюдалось почти двукратное снижение смертности к середине 60-х годов. Объяснить этот эффект ростом материального благосостояния невозможно, т. к. в Западной Европе, где достаток повышался значительно быстрее, такого улучшения здоровья не наблюдалось. Следовательно, благоприятные демографические процессы в Восточной Европе имели неэкономическую природу. Основное различие заключалось в том, что народы Варшавского Договора устремились строить новое, как им хотелось, «справедливое, гуманное демократическое общество». Именно таким образом оценивает психологическую атмосферу тех лет в Чехословакии один из лидеров «Пражской весны», в последующем политэмигрант О. Шик. И эта духовная энергия произвела мощный оздоровительный эффект.

Наоборот, вслед за окончанием хрущевской «оттепели» разочарование «застоем» привело после 1964 г. к ухудшению здоровья и росту смертности. Ее уровень вырос с 6,9 до 10,4 промилле. Неблагоприятные демографические процессы 70-х годов развертывались в странах социалистического содружества на фоне непрерывного улучшения уровня жизни населения. Экономического застоя не было, что доказывается не только отечественной, но и зарубежной статистикой. Причиной трагедии явилось нарастание духовного неблагополучия. В СССР это подтверждается драматическим ростом за 1965–1980 гг. уровней убийств на 80 %, самоубийств на 60 %, разводов на 130 %.

В 1986–1988 гг. с началом «перестройки» предшествовавший рост смертности в странах социалистического содружества остановился и началось ее снижение. Величина спада в трудоспособном возрасте достигала 30–40 %. Господствующее среди демографов объяснение этого явления через антиалкогольный указ 1985 года опровергается многими фактами. Во всяком случае, в Восточной Европе антиалкогольных мероприятий тогда не проводилось. Ведущим механизмом укрепления здоровья послужил нравственно-эмоциональный подъем, обусловленный взлетом надежд на новую, более справедливую жизнь. Он, в свою очередь, через психосоматический механизм способствовал увеличению адаптивных возможностей организма. В результате уменьшилась заболеваемость, а затем и смертность от большинства основных болезней. Стандартизованное по возрасту снижение составило от сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин и у женщин, соответственно, на 8 % и 9 %, органов пищеварения на 12 % и 4 %, органов дыхания на 25 % и 29 %, инфекций на 29 % и 21 %. На 20–40 % снизилась смертность от ревматизма, туберкулеза, пневмоний, дизентерии. Доказательством значительного улучшения нравственно-эмоциональной атмосферы в СССР тех лет служило снижение в 1986–1988 гг. самоубийств на 40 %, убийств на 30 %, грабежей и разбоев на 24 %.

Способно ли современное российское общество мобилизовать психическую энергию для демографического возрождения? Не истощилась ли она за годы застоя, перестройки и реформ? Ответ дает анализ событий 1995–1998 годов. В течение всех четырех лет смертность вдруг стала снижаться на фоне продолжающегося ухудшения благосостояния населения и разрушения системы здравоохранения. Уменьшилась смертность от всех основных заболеваний: сердечно-сосудистых на 12 %, легочных на 29 %, желудочно-кишечных на 14 %, психических на 52 %, мочевыводящей системы на 25 %. На фоне прекращения финансирования санитарно-эпидемиологических программ и увеличения в 1,3 раза бактерионосительства произошло уменьшение инфекционной заболеваемости и смертности. Даже алкогольные психозы и смертельные отравления снизились, несмотря на нарастающее потребление спиртных напитков. Ни одна из известных медицинских теорий не дает интерпретации этой удивительной по благополучию динамике здоровья. В нее даже не поверили. Для объяснения снижения сердечно-сосудистой смертности высказывались предположения, что все тяжелые больные вымерли, и остались одни здоровые.

Несостоятельность такого мнения легко доказывается. Показатели здоровья в 1994 г. не являлись предельно плохими, смертность могла еще вырасти в 1,5–2 раза до уровня 20—30-х годов. Снижение числа умерших наблюдалось не только от неинфекционных, но и инфекционных заболеваний, включая кишечные инфекции, а также алкогольные отравления, несчастные случаи и травмы. После 1998 г. все медико-демографические показатели вновь резко ухудшились.

Ситуация проясняется при подключении к анализу закона духовно-демографической связи. Уменьшение смертности от болезней полностью совпадает с уменьшением преступности, убийств, самоубийств. Такой эффект может иметь две интерпретации. Первая – оптимистичная. Народ преодолел последствия шока 1992–1993 годов и стал сосредоточиваться, накапливая духовную энергию для будущего рывка. Вторая – пессимистичная. Она описана в виде «синдрома концлагеря». Люди, попадающие в невыносимые условия концентрационных лагерей, первоначально реагируют ростом самоубийств, смертности. Позже наступает психическое истощение, апатия, теряется инициатива, падает либидо, иссякает энергия противодействия, снижаются агрессивность и самоубийства. Чтобы определить, какой из двух механизмов действовал в России, следует применить к населению новый сильный раздражитель. Если ответная реакция окажется незначительной, то всему виной «синдром концлагеря», а если бурной, значит, народ сосредоточивается. Таким раздражителем явился августовский финансовый кризис 1998 г. В 1999–2000 гг. общество отреагировало на него резким взлетом агрессивности, самоубийств и смертности. Эта реакция говорит о сохранности у населения «упрямства духа», т. е. необходимых психосоматических резервов для наращивания адаптивного потенциала.

В отношении рождаемости прогностическая ситуация в России пока лучше, чем в Западной Европе. Там низкая детородная активность обусловлена не внешними неблагоприятными обстоятельствами, которых нет (бедность, война, реформы), а внутренними (экзистенциальными). Установка на предпочтение чувственных наслаждений перед духовными, приоритет ценностей индивидуального счастья перед социальным сопереживанием привели к тому, что сила эгоизма оказалась выше потребности иметь детей. В результате рождающийся ребенок предстает для матери не как несравненная ценность, а как конкурент в обладании благами жизни. И здравый смысл подсказывает ей: зачем производить на свет своего конкурента? Устранить такую причину депопуляции путем коррекции устоявшейся системы ценностей чрезвычайно трудно. Иная ситуация у нас, где низкая рождаемость вызвана качественно другими причинами, имеющими внешнее происхождение.

Возможность управления рождаемостью через психо-социальные условия многократно доказана историей. В Германии 30-х годов после прихода Гитлера к власти отмечался выраженный эмоциональный подъем. Одним из его проявлений был взлет рождаемости. Этот эффект имел исключительно немецкое происхождение, поскольку в остальных европейских странах ничего подобного не происходило. Другой яркий пример – североамериканский «бэйби-бум» 50—60-х годов. За последние два десятилетия рождаемость в США снова стала нарастать и, в отличие от Западной Европы и России, увеличилась на 10 %. В СССР резкое увеличение детородной активности наблюдалось неоднократно: в 20, 60 и 80-е годы. Перечисленное опровергает бытующее среди демографов утверждение, будто снижение рождаемости есть обязательное проявление цивилизации, не поддающееся произвольной коррекции.

Изложенные материалы приводят к важному практическому выводу. Быстрое преодоление депопуляции в России возможно и при экономическом кризисе, если будут использованы неэкономические механизмы, имеющие нравственно-эмоциональную природу. К такому же выводу приводит анализ фактов и концепций, накопленных мировой психосоматической медициной. «Огромная оздоровительная мощь сознания только начинает использоваться, но уже сейчас становится ясным, что интеграция духовного, психического и физического подходов способна мобилизовать внутренние оздоровительные силы организма и возможности его саморегуляции для решения проблем, казавшихся ранее неразрешимыми». Соответственно этому и в согласие с полученными выше аргументами структура оздоровительных мер должна состоять на 20 % из усилий по повышению экономического уровня жизни и на 80 % – психологического благополучия. В первую очередь – это достижение социальной справедливости в обществе и нахождение смысла жизни.

В медицине известны три вида лечения. Этиологическое лечение направлено на устранение болезнетворных причин и их источников. Патогенетическое лечение блокирует механизмы развития заболевания. Симптоматическая терапия устраняет отдельные симптомы текущей болезни.

Использовать симптоматическое лечение в современной России для борьбы с депопуляцией нецелесообразно. Более того, торможение озлобленности без ликвидации вызвавших ее источников способно нанести нации непоправимый ущерб. Рост агрессивности является вполне нормальной реакцией общества на насилие. Это как повышение температуры в ответ на внедрение инфекционного возбудителя. Врачам известно, что устранение лихорадки при нарастающей болезни зачастую ухудшает прогноз. Если бы удалось сделать людей безразличными к несправедливости, когда в ответ на издевательства над собой они начинают смиренно улыбаться, это оказалось бы еще большей этнической трагедией. Народ чувствует опасность происходящего, остро ощущает потребность действий для исправления ситуации, но не понимает, в какую сторону следует направить энергию. В результате она вырывается из-под контроля, вымещаясь в первую очередь на ближнем окружении или самих себе.

Патогенетическая терапия на уровне общества способна уменьшить интенсивность страданий. Для этого население должно научиться использовать самые разнообразные оздоровительные технологии: укрепление семьи, коллективную поддержку, творческий энтузиазм, социальный оптимизм и др. Многие из них описаны ранее. Сюда включаются и специальные мероприятия, осуществляемые органами здравоохранения.

Этиологическое лечение депопуляции требует устранения ее главных причин: духовного разложения, материального обнищания и порождающих их источников. На Западе распространено мнение, что такими источниками явились ошибки в реализации либерального курса реформ и дефекты российского характера. Насколько это утверждение справедливо? Надежный ответ может дать только опыт. Практика общепризнанно считается критерием истины. Убедительным опытом в данном аспекте располагает «коллектив» постсоветских государств бывшего СССР и Восточной Европы, апробировавших разнообразные модели реформ. Рассмотрим полученные результаты.

Анализ официальной экономической статистики показал, что обнищание населения – это удел не одной России. Аналогичные печальные результаты наблюдались во всех странах СНГ, выбравших стратегию капиталистического развития. Доказательством служит сравнение динамики промышленной активности в Азербайджане, Армении, Грузии, Казахстане, Киргизии, Молдове, на Украине. У всех перечисленных государств объем производства в 1999 г. уменьшился по сравнению с 1990 г. от двух раз на Украине до пяти раз в Грузии.

Эталоном радикального либерализма и твердой буржуазной демократии на территории бывшего СССР общепризнанно считаются прибалтийские государства. Однако экономический спад в Прибалтике оказался в среднем больше, чем по России. Даже если предположить, что прибалтийские страны решили отказаться от развития промышленности, чтобы полностью переключиться на сельское хозяйство, то и здесь их итоги предстают трагичными. Если в России производство мяса (в живом весе) в 1996 г. снизилось по сравнению с 1990 г. до 52 %, то в Литве до 40 %, Эстонии до 30 %, Латвии до 27 %. Уровень производства молока в том же году составил в России 64 %, в Прибалтике, соответственно, 59 %, 58 % и 47 %.

В европейских странах бывшего социалистического содружества либерализация экономики тоже не дала обещанных результатов. Сокращение промышленного производства после девяти лет реформ отмечалось почти у всех. Исключение составили Польша и Венгрия, где в итоге был рост, хотя и ниже, чем в успешные годы дореформенного периода. И это при том, что реформы здесь проводились постепенно и под контролем государства. К тому же западные банки решили сделать обе страны демонстрационным полигоном, предоставив льготные условия развития. Польше простили половину долгов, а вторую половину перевели в ценные бумаги и обеспечили уровень подушевых инвестиций в семь раз больше российских. Венгрии предоставили наиболее высокий уровень инвестиционной «накачки», величина которой в пересчете на одного жителя была в 37 раз больше, чем для России. Однако этих ресурсов хватило только для первых лет реформ. По данным Дойче-банка, с 1995 г. по 2000 г. темпы роста ВВП в Польше и других восточноевропейских странах уменьшились в 1,5–2 раза.

Если сравнивать нравственные результаты реформ, то наибольший рост преступности за первое пятилетие был не в России (на 100 %), а в Эстонии (на 227 %), Литве (на 185 %) и Латвии (на 171 %). Именно эти страны являются наиболее активными поклонниками либерального образа жизни. Могут возразить, что всему виной русскоязычное население, подвергшееся притеснению. Выше было показано, что и прежде прибалтийские республики имели наиболее высокие в СССР уровни социальных аномалий: убийств, краж, изнасилований, самоубийств, брошенных детей.

Характерной чертой капиталистической экономики является безработица. Ее уровень в России к концу 90-х годов достиг 13 %. Многочисленными научными исследованиями доказано, что насильственное лишение работы ведет к разрушению сложившихся социальных связей, деформации нравственных отношений. Исчезают устойчивые жизненные цели, человек утрачивает ощущение принадлежности и значимости, нарастает чувство унижения. Даже при полной материальной компенсации безработные чувствуют себя ущербными и неполноценными, поскольку институт трудоустройства содержит не только производственный, но и важный психологический компонент. В результате прирост безработицы на 1 %, сохраняющийся в течение пяти лет, приводит к росту самоубийств на 4 %, обращений в психиатрические лечебницы на 3 %, тюремных заключений на 4 %, убийств на 6 %, общей смертности на 1,9 %. При длительной потере работы смертность увеличивалась в 1,5 раза, причем даже у тех, кто не был уволен, но длительно находился под угрозой увольнения. Ухудшение здоровья происходило даже при полной компенсации материальных потерь, что свидетельствует о важном духовном значении института трудоустройства. Поэтому безработица переносилась легче в тех случаях, когда ее уровень был высоким по всей стране и люди не чувствовали себя одинокими в постигшей их беде.

Разрушительное воздействие либерализма проявляется особенно остро, когда общество оказывается застигнутым врасплох. Так случилось с ГДР, где население мечтало о равноправном братском объединении с ФРГ. Однако вместо счастливой единой семьи восточные немцы получили холод пренебрежения западных немцев и замену высокодуховных нравственных ценностей на мировоззрение индивидуализма и обогащения. Шокирующей предстала распространенная практика двуличия, лжи, несправедливости, мелочности. В результате, по данным социологических обследований, у 70 % жителей бывшей ГДР отмечается глубокое разочарование. В этом с растерянностью признался канцлер Г. Коль, заявив, что не знает, как поступить с Восточной Германией. Там было сделано все по канонам неолиберализма, используя для этого «твердую руку». Общая сумма прямых инвестиций составила около 700 миллиардов марок, а в целом – 1,5 триллиона марок. Уровень жизни населения повысился в 3–4 раза. Однако вместо ожидаемого успеха – двукратное снижение валового продукта, рост преступности, самоубийств, смертности, спад рождаемости.

Объяснить бывшему канцлеру причину парадокса можно словами его соотечественницы, известной исполнительницы авторской песни Б. Тальхайм. «Крушение ГДР было неизбежно политически и экономически. Но нынешняя ФРГ не стала ей настоящей альтернативой: диктатуру идеологии заменила диктатура денег. Десять лет назад я мечтала совсем о другой Германии… Мы в ГДР хотели улучшить нашу систему, а не стать западными немцами. То, что произошло на самом деле, больше напоминает оккупацию. И так думают многие в этой стране… У нас своя шкала ценностей… У нас не столь развито потребительство и мы более открыты. Люди, которые думают, что все можно купить, общаясь с нами, тотчас ощущают угрозу… В этой ФРГ я не чувствую себя дома. Эта система тоже больна… Сейчас воцарилась пропасть между богатыми и бедными. А мое поколение, выросшее в ГДР, хочет жить среди равных… Даже те бывшие граждане ГДР, которые материально устроились неплохо, вовсе не ощущают себя счастливыми… Мир не только для того, чтобы вкалывать, копить и развлекаться. Человек должен сам себе ответить на вопросы: какую функцию я выполняю в этом обществе? Какой позитивный вклад я могу сделать?».

Разочарование от несоответствия надежд и действительности постигло также другие европейские страны бывшего социалистического лагеря. Переход к капитализму характеризовался выраженными разрушительными последствиями в основных сферах жизнедеятельности. Неутешительный вывод следует не только из данных официальной статистики, но и специальных научных исследований. Например, в Венгрии за 1988–1995 гг. психологическая атмосфера значительно ухудшилась: уровень социальной поддержки со стороны друзей и родственников упал на 60 %, резко выросли показатели социальной подавленности, депрессии, потери контроля за ситуацией. В результате либеральный образ жизни оказался менее здоровым для всех выбравших его народов. «Кресты депопуляции», когда смертность превышает рождаемость, поднялись не только над Россией, но и Латвией, Литвой, Эстонией, Венгрией, Болгарией, Чехией и др.

В новейшей истории можно привести много других примеров, когда прививка населению «рыночного характера» сопровождалась разрушительными медико-демографическими последствиями. Об этом многократно писали крупнейшие социальные психологи: П. Сорокин, Э. Фромм и др. Происходит снижение порога чувствительности к жестокости, «когда на всех уровнях жизни заметны некрофильские тенденции: рост интереса… ко всему мертвому, разложившемуся, механическому, автоматическому». В либерализируемой России наиболее демонстративно некрофильская идеология проявляется в телевизионных программах, не только частных, но и государственных. К числу классических примеров относится «эксперимент», поставленный в 60—70-х годах XX века на населении островов Тихоокеанского региона. «Вестернизация» их мироустройства сопровождалась драматическим увеличением неинфекционных заболеваний (сердечно-сосудистых, легочных, психических, эндокринных и др.), ростом смертности, преступности, самоубийств. Об этом же свидетельствует трагичный опыт Чечни. До 1991 г. этот регион имел наиболее низкие показатели преступности среди всех территорий РСФСР. Вторжение идеологии стяжательства и эгоизма превратило его за несколько лет в очаг работорговли и терроризма. Тому не смогли противостоять даже могучие для горских народов законы предков.

Проведенный анализ твердо убеждает: источником обнищания, духовного разложения и демографической катастрофы в России явился порочный курс реформ. Либеральный проект оказался неадекватным высокому уровню культурного развития, которого народы социалистического содружества достигли к концу XX века. В документах ООН «Повестка дня XXI века» проводится по сути та же мысль, что современный западный мир со всеми его вариациями находится в глубоком общецивилизационном кризисе, чреватом эколого-экономической и социальной катастрофами.

Если главная причина депопуляции скрывается в либеральном образе жизни, значит, потребуется искать новый путь реформ. По мнению крупнейших социальных психологов, избавление от порока тотальной некрофилии «возможно только ценой радикальных перемен в нашем общественном и политическом строе – таких перемен, которые обеспечат человеку его господствующую роль в обществе». Однако всякая радикальная смена социально-экономического строя означает революцию, даже если она совершается в «бархатной» форме. Всякая смена качества – это революция. От такого поворота событий отказались даже лидеры КПРФ, заявив, что Россия исчерпала лимит на революции и должна развиваться путем государственного капитализма. Для этого предлагается курс «центризма», в котором объединяются рыночная экономика, сильное государство, большие инвестиции, патриотизм, забота о нуждах населения, поддержка промышленного производства и отечественных производителей.

Обратимся к фактам. Социально-экономическое положение столицы все это время было значительно лучше, чем по России в целом. Соотношение денежных доходов и прожиточного минимума в 1998 г. равнялось, соответственно, 662 % и 224 %. Подушевой розничный товарооборот и объем платных услуг в 1995–1997 гг. превысили общий уровень более чем в три раза. Москвичи регулярно получали заработную плату, потребляли продуктов питания в 1,3–1,9 раза больше, чем средний россиянин. Здесь чаще посещали театры (в 3,5 раза), музеи (в 3,1 раза), больше читали газет (в 8 раз). Отмечалось почти двукратное превышение врачей на душу населения. Не было забастовок. Количество личных автомобилей на 1000 жителей приходилось в 1,7 раза больше. Контраст социально-экономического состояния особенно ярко проявляется в сравнении с наименее благополучным регионом – Дагестаном, где в 1988 г. потребляли меньше мяса в 3,3 раза, молока в 1,8 раза, яиц в 2,4 раза, овощей и фруктов в 1,8 раза.

В экологическом аспекте рост личного транспорта не повлиял существенно на состояние воздушной среды. По сравнению с Россией количество улавливаемых в воздухе загрязняющих веществ уменьшилось, соответственно, на 74 % и 48 %.

Тем удивительнее оказались результаты демографического анализа. Депопуляция в Москве началась на два года раньше, с 1990 года. Величина естественных потерь устойчиво сохранялась на уровне 7–9 промилле в год, что соответствовало ежегодному уменьшению коренного населения на 0,8 %. При такой скорости вымирания время полураспада московского этноса составляет 50–60 лет. Суммарная депопуляция за девять лет оказалась в два раза больше, чем по России, соответственно, 61 и 31 человек на 1000 жителей.

Несмотря на интенсивную миграцию извне (положительный баланс 1,3 промилле в год), численность населения столицы уменьшилась с 9,0 млн. в 1991 г. до 8,6 млн. в 1998 г. Смертность в Москве была выше, чем в России, соответственно, 14,6 и 13,6 промилле, а рождаемость ниже – 7,9 и 8,7 промилле. Прирост смертности от многих заболеваний был выше у москвичей. Такое различие не объясняется возрастными особенностями: доля трудоспособного населения в обоих случаях примерно одинакова, 58 % и 57 %. Особенно парадоксальным представляется сравнение динамики смертности за 1990–1994 гг. в Дагестане и Москве: меньшее увеличение у первых (на 22 %), чем у вторых (на 37 %). Ее абсолютный уровень составил в 1998 г., соответственно, 7,5 промилле и 14,6 промилле.

При анализе причин менее благоприятной демографической ситуации ни один из известных факторов риска не мог служить этому объяснением. Положение прояснилось после сравнения динамики духовного неблагополучия. Пик роста убийств пришелся на 1994 г. и составил в сравнении с 1987 г. у москвичей 978 %, у дагестанцев 450 %. Следовательно, увеличение «греховности» по этому параметру в Москве шло в 2,6 раза быстрее общероссийского темпа. И дело заключалось не в заезжих киллерах, убивающих богатых горожан. Аналогичные различия отмечались также для других социальных аномалий: разбоев, наркомании и т. д. В 2000 г. общая преступность по стране снизилась на 3 %, а в столице выросла на 40 %.

Получается, что Москва живет двойной духовной жизнью. Одна – для гостей, яркая, созидательная, где возвышается храм Христа Спасителя и раздаются призывы к очищению. Вторая – истинная, скрытая от непосвященных, где «дует ветер темных сил», разлагающий души москвичей. Какие факторы сделали их более эгоистичными, агрессивными, стресс-неустойчивыми по сравнению с остальными россиянами? Таких выявлено несколько.

Во-первых, москвичи значительно чаще были вынуждены отказываться от любимой профессии и заниматься менее престижным для себя делом. Причиной тому служил более интенсивный спад промышленного производства. Если по России объем производства сократился за 1991–1999 гг. на 50 %, то по Москве – на 68 %. Среди субъектов Федерации Москва оказалась по динамике к 2001 году на 73-м месте. Для сравнения, Санкт-Петербург – на 56-м месте. Развалились не только тяжелая промышленность, но также легкая, пищевая, в том числе производство конкурентоспособных и хорошо потребляемых на внутреннем рынке товаров. В результате происходила насильственная переквалификация, сопровождавшаяся унижением профессиональной гордости, ломкой психического «я» и стрессовыми реакциями. И богатство столицы – ворованное. За время либеральных реформ Москве достались 57 % всех зарубежных инвестиций, направленных в Россию. В городских банках «прокручивалось» до 60 % отечественного капитала. Через городской бюджет проходили налоговые поступления от естественных монополий, благодаря которым москвичи, по выражению Е. Гайдара, живут «на фонтане, из которого бьет золотой поток». По свидетельству главы городского управления по налогам и сборам, бюджет столицы формировали почти наполовину налоги от Газпрома, РАО ЕЭС, МПС, ЛУКОЙЛа и других крупных производителей. Предприятия, работавшие на всей территории государства, платили налоги по месту регистрации своих фирм в столице.

Москва выступала в данном процессе просто как транзитный сборщик «податей», не стесняясь записывать их себе в «трудовые» заслуги и брать «комиссионные». Благодаря им прямые вложения в основной капитал росли здесь в 3,2 раза быстрее, чем по остальным регионам, и в пересчете на одного жителя пришлось в 22 раза больше финансовых поступлений, чем в среднем на каждого россиянина.

Благодаря ряду преимуществ, сложившихся за годы Советской власти, столица имела больше возможностей для трудоустройства потерявших работу. Поэтому безработица здесь снизилась за 1992–1997 гг. на треть, а по России увеличилась на столько же и составила, соответственно, 3,7 % и 11,2 %. Соответственно динамика денежных доходов была лучше в Москве в 2,6 раза, розничного товарооборота в 2,3 раза, объема платных услуг в 2,1 раза, бытовых услуг в 1,9 раза. Однако трудоустройство в качестве продавца, грузчика, дворника мало удовлетворяло ученого, инженера, квалифицированного рабочего. Даже при полной материальной компенсации это являлось для них духовной трагедией. Терялся смысл всей предшествующей профессиональной деятельности. Таких в столице было значительно больше, поскольку ее производственная инфраструктура до реформ формировалась за счет высокотехнологичных отраслей: электроэнергетики (36 % объема производства), машиностроения и металлообработки (19 %), пищевой промышленности (22 %), а также академических центров, отраслевых институтов, других высокоинтеллектуальных видов труда. В результате количество безработных с высшим образованием по Москве было 25 % против 11 % по стране в целом.

Следующей причиной более высокой депопуляции послужило резкое падение уровня интеллигентности и образованности города. На Руси административный центр государства (будь то Киев, Москва или С.-Петербург) всегда ассоциировался с деятельностью крупных научных школ, передовым производством, высокой культурой. Вместо всего этого столица стала превращаться в мещанско-купеческий перекресток оптово-розничной торговли, посреднических операций, спекулятивно-ростовщического капитала, индустрии низкопробных развлечений, проституции и наркомании. Тому способствовал и финансовый порог приобретения жилья, преодолеть который инженеру, врачу, ученому было стократ труднее, чем брокеру, спекулянту, рэкетиру. Численность студентов вузов по Москве уменьшилась на 20 %, а по России оставалась на прежнем уровне. Количество учащихся средних учебных заведений снизилось, соответственно, на 30 % и 10 %. Частота посещений музеев за 1991–1997 гг. уменьшилась на 68 % и 38 %. По посещению театров спад был примерно одинаковым, на 37 % и 44 %. Выпуск газет (разовый тираж на 1000 населения) упал по Москве на 47 %, по России – на 21 %.

Ради потребностей богатых горожан подверглись уничтожению или архитектурному искажению многочисленные памятники старины, имеющие непреходящую ценность: Гостиный двор, дома, где жили Рубинштейн, Прокофьев, Витали; где арестовывали Герцена, давал объяснение о «возмутительных стихах» Пушкин; садово-парковое искусство Покровского-Стрешнева, Нескучного сада и др. К концу 1999 г. список уничтоженных исторических и культурных объектов включал 55 наименований, искаженных – 11 наименований.

Третья важная причина духовного неблагополучия в Москве – более выраженный рост социального расслоения и чувства несправедливости, чем в остальной России. В столице происходило более интенсивное снижение уровня жизни, хотя в абсолютном выражении он оставался выше российских показателей. Такое стало возможным благодаря значительным резервам, накопленным еще в дореформенный период. Например, в 1985 г. средний россиянин потреблял мяса в год 67 кг, а средний москвич – 102 кг, т. е. на 35 кг больше. В 1997 г. эта разница сократилась до 19 кг. В результате, несмотря на худшую динамику, москвичи пока питаются лучше. Аналогичная картина наблюдалась для других продуктов и видов услуг. Так, количество врачей на 10 000 населения в 1985–1997 гг. по России увеличилось с 43 до 46 врачей, а по Москве снизилось со 102 до 83 врачей. Тем не менее обеспеченность врачами в столице остается почти в два раза выше. Известно, что сознание человека реагирует не только на абсолютную величину благополучия, но и на его динамику. В столице динамика была хуже, что сопровождалось более интенсивными стрессовыми реакциями москвичей, привыкших к относительно высокому достатку.

В-четвертых, москвичи испытывали более выраженную тоску по нереализованной надежде на достойную, свободную жизнь. Именно столичная интеллигенция призвала в свое время советский народ к преобразованиям авторитарного строя ради высоких идеалов демократии. Тем глубже оказалось разочарование результатами. Тяжесть разочарования усугублялась чувством безысходности от неведения, где искать спасительный выход. У остальных регионов еще могла оставаться надежда, что жизнь у них улучшится, если сделать как в Москве. Мэр столицы так эмоционально доказывал преимущества своей модели приватизации перед чубайсовской, необходимость защиты производства от разрушительного влияния монетаризма, призывал к патриотизму и защите отечественных производителей, что нашел поддержку даже среди «левой» оппозиции. У коренных москвичей, знающих жизнь столицы не со слов, таких иллюзий осталось значительно меньше.

В-пятых, более высокая концентрация нравственного неблагополучия в Москве объясняется тем, что именно здесь вырабатывалась порождающая его идеология. Криминальный механизм первоначального накопления капитала планировался идеологами либеральных реформ как основной для формирования класса «стратегических» собственников. К этому открыто призывали П. Бунич, Е. Гайдар, Г. Попов и др. Таким же путем шло в свое время становление капитализма на Западе.

Представленные материалы настолько противоречат устоявшемуся мнению о социально-экономических достижениях Москвы, что возникает сомнение в достоверности изложенных фактов. Доказательством точности аргументов служит их широкая публикация в «Независимой газете» и других СМИ в 1999 г., на которые в последующие годы не поступило от мэрии опровержений и исков в суд. Дело в том, что курс на капитализм действительно не в состоянии обеспечить нынешнему поколению социально-демографическое благополучие даже при самых выгодных обстоятельствах. Если мы станем в 2–3 раза богаче, здоровье большинства населения от этого не улучшится. Капитал, при всех его амбициях, оказался стратегическим банкротом, неспособным предложить современному обществу прогрессивную концепцию развития.

Непременным условием выхода из демографической катастрофы является отказ от ошибочного курса реформ. Для выбора адекватного пути необходимо иметь четкие критерии новой цели. По ним должна оцениваться эффективность той или иной программы, сравниваться опыт разных стран и осуществляться контроль за правильностью собственного движения. Такое управление через достигнутый результат (А. А. Богданов, П. К. Анохин, Н. А. Бернштейн) является наиболее эффективным в природе и обществе. В противном случае дело ограничится популистскими лозунгами на время предвыборной компании, которые затем окажутся «забытыми». Со времен Великой французской революции все красивые призывы сказаны: «Свобода! Равенство! Братство!». Но где они? Б. Н. Ельцин в своих мемуарах писал, что для него «единственная мера измерения величия нашей Родины – это степень свободы, уровень здоровья, образования и счастья каждого гражданина». И. В. Сталин тоже говорил, что «из всех ценных капиталов, имеющихся в мире, самым ценным… являются люди». Известно, какими пожеланиями вымощена дорога в ад. Чтобы действительно изменить ситуацию в лучшую сторону, недостаточно красивых лозунгов, необходимы еще и адекватные технологии для их реализации.

Прежде всего следует определить, какие статистические показатели из массы существующих способны служить надежным «компасом» правильного пути? В годы социализма основным критерием эффективного движения рассматривался рост экономического могущества государства: валовой продукт, уровень жизни населения. В. И. Ленин считал, что коммунизм победит тогда, когда обеспечит более высокую производительность труда. Однако практика показала недостаточность этих индикаторов благополучия. В 70—80-е годы, вопреки непрерывному улучшению материального достатка, в стране шло нарастание социального кризиса, приведшего к революции.

В начальный период либеральных реформ на смену производственным критериям успеха пришли макрофинансовые. Либералы-монетаристы «отчитывались» об эффективности преобразований по динамике денежной массы, дефицита бюджета, инфляции, паритета рубля. Жизнь показала, что все эти показатели оказались еще менее пригодными для контроля за динамикой национального благосостояния. Сменившие монетаристов с приходом В. В. Путина либералы-прагматики выбрали в качестве критерия правильного курса динамику прибыли. Она закладывалась в основу идеологии реформ трудового законодательства, жилищно-коммунального хозяйства и др. В результате благосостояние населения не только не улучшилось, а стало хуже. Покупательная способность большинства россиян упала в 1,5–2 раза по сравнению с предшествующим периодом.

Ограниченность материально-финансового процветания как показателя социального развития все отчетливей осознается и на Западе. Реакцией на тупиковость технократической социальной модели явилась концепция «постиндустриального общества». Каким оно должно быть? Этот вопрос остается без ответа. Чем его смысл и цели будут отличаться от предыдущих? Ими не могут служить только экономические параметры, поскольку все вернулось бы к прежнему «обществу потребления». Очевидно также, новые «маяки» должны быть более привлекательными, нежели старые, иначе останутся невостребованными большинством населения.

В международных «Докладах по человеческому развитию» большое внимание уделяется выбору интегральных индикаторов прогресса. Их планируется заложить в основу реформ глобального управления человечеством для достижения максимальной планетарной справедливости. Наибольшее распространения получил «индекс развития человеческого потенциала» (ИРЧП). Он складывается из четырех показателей: подушевой валовой доход, уровень грамотности взрослого населения, показатель поступивших в учебные заведения и продолжительность жизни от момента рождения. Однако перечисленные показатели характеризуют, по сути, все тот же уровень материального достатка. Это относится и к продолжительности жизни, если рассчитывать ее с момента рождения, а не для более поздних возрастов. В таком случае она сильно зависит от младенческой смертности, которая напрямую определяется экономическим благополучием государства и уровнем развития здравоохранения. В отличие от младенцев, у взрослых продолжительность жизни формируется в сильной степени под влиянием духовного состояния. Взрослые обладают самосознанием, которого нет у маленьких детей.

В какой мере предлагаемый западными учеными показатель отражает самое главное человеческое качество – уровень нравственности и душевную гармонию? Для ответа провели следующее исследование. В зависимости от величины ИРЧП на начало 90-х гг. выделены среди 39 государств мира три группы: со средними показателями (0,500—0,799 балла), высокими (0,800—0,899 балла) и очень высокими (от 0,900 балла). В каждой рассмотрели уровни самоубийств, стандартизованные по европейскому возрастному стандарту на конец 80-х – начало 90-х годов. Оказалось, что увеличение ИРЧП сопровождалось выраженным ростом безысходности с самоубийствами, достигая коэффициента корреляции 0,7. Прямые связи обнаружены также с убийствами, изнасилованиями, разводами. Получается, что ИРЧП в предложенном наборе отражает не развитие человеческого потенциала, а его деградацию.

Становится очевидным: ни производственные, ни монетаристские показатели, ни ИРЧП не являются достаточными индикаторами для характеристики гармоничного развития общества. Они отражают лишь условия бытия. В них нет самого главного – оценки благополучия самого человека, включая смысл и цель существования, удовлетворенность собой и условиями жизни. Исследованием проблемы смысла и цели жизни активно занимались отечественные философы конца XIX – начала XX веков (В. Розанов, В. Несмелов, Н. Бердяев, Е. Трубецкой, С. Франк и др.). Несмотря на разнообразие подходов, общим для большинства из них представляется следующее понимание. Смыслом жизни является сама жизнь в стремлении человека к счастью и духовному совершенствованию. Чтобы реализовать этот смысл, необходимы соответствующие условия. Создание таких условий есть цель жизни. Цель жизни – в формировании социального строя, который способствует движению к счастью и духовному совершенствованию для всех и каждого.

С изложенных позиций становится очевидным, что в современном обществе существуют ценности, являющиеся более привлекательными, чем стремление быть богатым. Такой альтернативой выступает желание стать счастливым. Счастье у всех народов всегда ставилось выше богатства. Однако понятием «счастье» обычно обозначают сугубо индивидуальные ощущения. Поэтому для общества предлагается использовать эквивалентное понятие «качества жизни». В отличие от «уровня жизни», который характеризует условия существования населения, «качество жизни» отражает состояние самого человека. Суть различия между этими понятиями показывает следующий факт. Когда в бытность СССР эскимосов переселили из чумов в комфортабельные квартиры, уровень их жизни повысился. Однако они стали вымирать от тоски. Поэтому именно качество жизни в силу его первостепенной значимости должно стать главным показателем прогресса цивилизации и эффективности российских реформ. Для его измерения предлагается комплексный индикатор, состоящий из четырех блоков.

Во-первых, это здоровье человека, его трудоспособность и долголетие, определяемые по продолжительности творческой жизни.

Во-вторых, это способность иметь детей и продолжать род, оцениваемая по уровню естественного воспроизводства населения.

В-третьих, это радость жизни, удовлетворенность индивидуальными условиями бытия и положением дел в государстве, определяемые с помощью социологических опросов. Крайней степенью неудовлетворенности выступают самоубийства.

Все три блока оценивают общество по его собственным меркам. Этого недостаточно для полноценной характеристики социального благополучия. В Германии конца 30-х годов показатели демографического здоровья были хорошими, нация гордилась фюрером. Однако известно, чем все закончилось. Следовательно, должны существовать еще и внешние критерии качества жизни. Таким независимым судьей выступает многовековая мудрость предков, записанная в духовных заповедях: «не убий», «не укради», «не прелюбодействуй», «почитай родителей», «не сотвори кумира». Здесь успехом считается, как писал Н. А. Бердяев, «подъем народа до более высокой жизни в правде и истине». Для контроля за динамикой духовного состояния используется четвертый блок параметров. В нем единицами измерения служат соответствующие нравственные аномалии: убийства, грабежи, разводы, брошенные дети.

Достаточно ли добиться улучшения качества жизни, чтобы быть уверенным в правильности проводимого курса реформ? Казалось бы, достаточно. Ведь этот показатель характеризует степень гуманности общественного строя: его соответствие особенностям национального характера, привычкам, запросам, уровню образования и культурного развития народа. Однако оказалось, что улучшить КЖ на короткий срок можно иногда и пагубными средствами. Вообще известны три их основных типа: 1) предоставить людям то, что они желают, 2) убедить снизить планку запросов и сделать общество менее требовательным, 3) изменить приоритеты, переместив внимание от трудных аспектов жизни к тем, где успех может быть достигнут с меньшими затратами.

Первый рычаг относится к разряду материальных и связан с ростом экономического благосостояния. Второй и третий – к разряду идеальных (виртуальных). Умелое манипулирование психологией масс позволяет господствующему классу решать в свою пользу многие вопросы. Например, в 80-е годы нехватка продуктов питания была в СССР одной из наиболее болезненных тем при социологических опросах. В конце 90-х годов качество жизни по данному аспекту значительно улучшилось, так как люди стали ощущать себя живущими в условиях продуктового изобилия. В результате может показаться, что правительству Е. Гайдара удалось за 1–2 года достичь того, что КПСС не сумела за десятки лет. Точно так при коммунистах существовал неистребимый дефицит на посещение престижных московских театров, а при антикоммунистах театральные билеты стали продаваться совершенно свободно. Но разве театры увеличили пропускную способность своих сценических площадок? Нет. Разве люди стали лучше питаться? Нет, даже хуже. Улучшение качества жизни произошло за счет смещения приоритетов с билетов и продуктов на деньги. Были бы деньги, все можно купить. В действительности, если бы покупательная способность населения вернулась к уровню 80-х, магазины оказались бы пустыми за 2–3 дня, а театральные билеты снова стали недоступными для большинства.

Существует много способов отвлечения общественного сознания от опасных или трудноразрешимых вопросов, перемещая его в мир грез или менее значимых интересов. Одним из них служит организация войны. Этим механизмом объясняется, вероятно, что в наиболее бедном и воюющем Таджикистане демографическая динамика сохраняется самой благоприятной среди всех государств постсоветского пространства. Так же и в Грузии.

Примером управления «планкой» запросов служит технология проведения дефолта 1998 г., когда курс доллара сначала поднялся от 6 до 30 рублей, а затем опустился до 24 рублей. В результате общество с «облегчением вздохнуло», поскольку ему удалось стать беднее не в пять раз, а «всего» в четыре.

Народы, находящиеся на более низких уровнях информированности, не имеющие возможности сравнивать свои условия жизни с другими народами, менее требовательны. Наоборот, прогресс цивилизации подобен, по определению Шопенгауэра, соленой воде: чем больше пьем, тем сильнее жажда. В результате, качество жизни окажется тем ниже, чем при прочих равных условиях будут шире социальные запросы. Поэтому прибалтийские республики в бывшем СССР хотя и являлись богаче среднеазиатских республик, тем не менее имели в сравнении с ними худшие показатели качества жизни.

К тому же, люди способны управлять качеством жизни сугубо посредством волевых усилий, вопреки объективным обстоятельствам. Хорошо известна «улыбка Маззини», героини фильма Ф. Феллини «Ночи Кабирии». Пережив крушение всех своих стремлений, она в финальных сценах вдруг неожиданно распрямляется, улыбаясь вместе со слезами новой надежды. Так же и в России в 1995–1998 гг. наблюдалось значительное улучшение качества жизни (снижение смертности, убийств, самоубийств) на фоне ухудшения объективных социально-экономических показателей. Этот эффект можно ошибочно интерпретировать как результат адекватной политики властей, приведшей к улучшению условий жизни.

Следовательно, если снижение качества жизни однозначно говорит об ухудшении социальной ситуации, то его рост не всегда означает, что положение улучшилось. Поэтому «компас» правильного пути должен включать не только цель движения, но и средства ее достижения. Опыт показал пагубность большевистской установки, когда считалось, что «для достижения цели все средства хороши». Но столь же пагубно и меньшевистское утверждение, будто «цель – ничто, движение – все». При выработке правильного курса требуется учитывать оба компонента. Вместо метафизического «или – или» должно быть диалектическое «и – и». Только в совокупности они способны характеризовать истинное «благополучие народа».

Сказанное означает, что материальный достаток не исключается из показателей социального прогресса. Он обязательно должен учитываться, но не как цель, а как средство. При подобной постановке вопроса обнаруживается, что в одних ситуациях достаток полезен, а в других вреден. Подобное двойственное влияние экономических факторов на здоровье выявлено на материале мужского населения 23 развитых государств Европы и Америки. В зависимости от подушевого ВВП, страны были поделены на три группы: бедные, средние и богатые. При переходе от первой группы ко второй увеличение достатка оказывало благоприятное влияние на здоровье. Происходило значительное снижение смертности трудоспособного населения. Однако дальнейшее повышение благосостояния сопровождалось ухудшением здоровья и ростом смертности. Выявленный парадокс не имеет интерпретации в рамках классических медицинских теорий. Объяснение ему дает концепция духовной детерминации здоровья. В диапазоне от нищенства до умеренного благополучия повышение достатка оказывает позитивное нравственно-эмоциональное влияние. Это доказывается снижением самоубийств и убийств, что служит причиной уменьшения смертности. Здесь – «в деньгах счастье». Зато в диапазоне от умеренного благополучия до большого богатства увлечение «золотым тельцом» оказывается настолько сильным, что вызванные им страсть к наживе, агрессивность, зависть начинают преобладать над позитивным эффектом достатка. К тому же техническое совершенствование общества повышается быстрее его культурного и морального развития. Поэтому заполнить увеличивающийся досуг высококачественными интересами непросто. В результате деформированное сознание начинает негативным образом влиять на бытие. Повышаются самоубийства, убийства, сопровождаясь ростом смертности. Здесь уже «не в деньгах счастье».

Расчеты показывают, что качество жизни человека зависит от экономической составляющей примерно на 40 %. Остальные 60 % приходятся на нравственно-эмоциональную сферу. Данный вывод имеет широкое оптимистическое значение. В экологическом аспекте для достижения высокого качества жизни потребуется на 60 % меньшая нагрузка на природу, чем для достижения большого богатства. С гуманистических позиций мечта дожить до социального благополучия становится вполне реальной для большинства землян, поскольку потребует не максимальных уровней подушевого ВВП в 25–30 тысяч долларов, как у американцев или швейцарцев, а в 3–4 раза меньшие суммы, как у испанцев, англичан, голландцев.

Важно, что переход к более гуманной цели развития не потребует насильственного отказа от предыдущей. В силу большей привлекательности она вытеснит старую естественным путем. Прежняя приводила общество к социальной несправедливости и непримиримому противостоянию. Новая объединяет на справедливой основе подавляющее большинство народа: как индивидуалистов, так и коллективистов, монархистов и анархистов, славянофилов и западников. Это – цель, объединяющая всех.

Наиболее эффективным является такое лечение, которое учитывает индивидуальные особенности больного. Так и экономические реформы. Их нельзя навязывать сверху. Для восприятия нового как своего необходимо активное соучастие народа. В прикладной науке существует направление «эргономика», которая изучает и разрабатывает оптимальные формы и способы производственных процессов, орудий труда применительно к психофизиологическим особенностям работника. В указанном смысле правомерно говорить и об «эргономике реформ». С позиций эргономики реформ какой курс в наибольшей мере способен удовлетворить потребности российского характера в социальной справедливости и осмысленности жизни? Часть населения настаивает на возврате к доперестроечному социализму. Он характеризовался всесилием государства, господством плана, подчинением личных интересов общественным, уничтожением частной собственности на средства производства. Однако с середины 60-х и до середины 80-х годов, когда все перечисленное существовало, в стране нарастал системный кризис, сопровождавшийся снижением рождаемости, ухудшением здоровья, ростом убийств, самоубийств. В результате из-за 1,5-кратного увеличения смертности СССР потерял тогда погибшими и преждевременно умершими около 10 миллионов человек, то есть по 500 тысяч ежегодно.

Следовательно, ни капитализм, ни социализм в «чистом» виде не способны обеспечить необходимые условия для высокого качества жизни. Требуется принципиально новое решение. Кто его подскажет? У Запада нет ответа. Найти выход можно лишь после отказа от идеологических шор, мешающих трезвому анализу. В прежние годы идеологическое табу лежало на всем, что было связано с капитализмом, ныне – с социализмом. В результате по-прежнему господствует метафизический принцип «или-или» и отвергается здравый смысл, в основе которого лежит диалектическое «и – и».

Анализ новой и новейшей истории показывает, что поиском гармоничного «третьего пути» Россия вольно или невольно занималась все текущее столетие. Перестройка и реформы – лишь последние узловые моменты в данной цепи, которые выдаются за поражение в «холодной» войне. На самом деле они говорят не о поражении, а о трудностях первооткрывателей. В стратегическом плане мы не проигравшие, а ищущие путь к более совершенному мироустройству. Вызывает восхищение историческая пассионарность российского народа, сумевшего всего за 150 лет пройти через семь общественно-экономических формаций (рабство, феодализм, капитализм, военный коммунизм, нэп, бюрократический социализм и снова капитализм), шесть форм государственного устройства (абсолютная монархия, конституционная монархия, парламентская республика, Советская власть, власть КПСС, президентская республика) и три типа политических режимов (диктатура, демократия, анархия). Исторический смысл этих колебаний в том, что они дают уникальную возможность сравнить разные варианты развития и выбрать из них оптимальное сочетание. Такой принцип «перебора различных возможностей по критерию индивидуального соответствия» широко и успешно используется в лечебной практике.

Осмысление итогов поиска приводит к открытию «конвергентной» модели цивилизации. Ее философские основы были сформулированы в трудах «евразийцев» (П. Н. Савицкий, Н. С. Трубецкой, Л. П. Карсавин, Г. В. Вернадский и др.). Россия по своему географическому положению и исторической роли вынуждена была играть роль буфера и моста между Европой и Азией. «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы!»… «держали щит меж двух враждебных рас – Монголов и Европы», – писал А. Блок. Подвергаясь влиянию обеих сторон, славяне вынуждены были ассимилировать определенные их черты. В результате мы – не Восток и не Запад, но и Восток, и Запад. Характер российского народа оказался сдвоенным, «в нем смешаны величайшие противоположности»: патриотизм и интернационализм, стремление к воле и «сильной руке», трудолюбие и медлительность, коллективные и личные интересы, сочетание прагматизма с отвлеченной мечтательностью. У того же А. Блока: «Мы любим все – и жар холодных числ, и дар божественных видений». Близкий смысл вкладывал в черты русского крестьянина В. В. Маяковский, когда писал: он «землю попашет – попишет стихи».

Результаты современных социологических исследований свидетельствуют о сохранности двуединой природы российского характера, несмотря на многолетнее разрушительное действие либеральной агрессии. К аналогичному выводу приводит анализ политических итогов выборов в органы верховной власти. При этом оптимальным, по мнению большинства, является такое соотношение между противоположными духовными чертами, когда две трети принадлежат коллективизму, взаимопомощи, высоким идеалам, патриотизму, а одна треть – личным интересам, конкуренции, материальным ценностям, долгу интернационализма. Близкая пропорция, известная в науке как «золотое сечение» (0,62 / 0,38), широко распространена в неживой и живой природе.

Следовательно, для России лишь то развитие может быть естественным, которое опирается не на подавление одной из присущих народу противоположных сторон, а на их обоюдно необходимое и взаимозависимое существование. Иначе победа одной части населения приводит к угнетению другой. Это сопровождается сжатием социальной пружины, за которым обязательно следует ее распрямление. Происходит смена недовольных на довольных, вслед за которой новые недовольные начинают очередной цикл напряжения. Кроме того, гипертрофия одной из противоположных сторон приводит к извращению ее сути. Например, абсолютная свобода ведет к диктатуре наиболее сильного и т. д.

С позиций евразийства гармоничным является общество, основанное на единстве многообразного. Здесь, как в симфоническом оркестре, а) различаются голоса каждого отдельного инструмента, б) слышна единая мелодия и в) обе части дополняют друг друга. Критерием правильных пропорций между ними служит повышение качества жизни. Такая социальная организация определяется понятием «соборность». Соборность означает триединство личного, коллективного и их взаимодействия. Соборность – это не «центризм», который вместо прежних «измов» (левого и правого), предлагает еще один – срединный, а сосуществование и левых, и правых; как славянофилов, так и западников, но лишь в той пропорции, которая способствует росту материального и духовного благополучия. На эту тему В. Г. Белинский писал следующее: «Личность вне народа есть призрак, но и народ вне личности есть тоже призрак. Одно условливается другим. Народ – почва, хранящая жизненные соки всякого развития; личность – цвет и плод этой жизни». Происходит суммирование энергий полярных сторон, что увеличивает общий коэффициент полезного действия. Социальный строй, где хозяином страны является не элита, а большинство граждан, где все делается для блага целого и его элементов, определяется евразийцами как «государство Правды», «государство-симфония».

Существует ли гарантированное лекарство от демографической катастрофы, способное за короткий срок обеспечить крупному государству достижение оптимального естественного воспроизводства? К тому же, чтобы эти гарантии были апробированы на практике и соответствовали российским условиям. К счастью, такие уникальные технологии наработаны Россией еще в начале XX века. Как свидетельствуют архивные материалы по Ярославской губернии, в 1914–1915 гг. наблюдалось резкое снижение рождаемости на 30–40 %. Одновременно произошло увеличение смертности на 50 %. За счет этого в 1917 г. возник перекрест обеих траекторий, и началась депопуляция. К 1919 г. ее уровень достиг драматической величины в 12,2 промилле. Для сравнения, в 1999 г. депопуляция по Ярославской области составила 11,4 промилле.

Среди причин трагедии – резкое падение уровня жизни населения и вызванный этим стресс. В предреволюционный период с 1913 г. промышленное производство упало на 29 %, в том числе производство предметов потребления на 33 %, продуктов питания на 52 %. Было собрано хлеба меньше на 51 %. В 1917–1919 гг. экономическая ситуация продолжала ухудшаться. Объем произведенной продукции упал до 13 % от уровня 1913 г. Продовольствие и товары бытового потребления выдавались по карточкам. Суточная норма хлеба рабочих Москвы, занятых в 1920 г. на тяжелых физических работах, составляла 225 г, средней тяжести – 150 г, на легких работах – 50 г. Негативное влияние на здоровье оказывала также озлобленность населения от ошибок первых лет советской власти и невосприятие многими политики «военного коммунизма».

Вымирание продолжалось четыре года. Затем к 1921 г. смертность вдруг резко снизилась, с 40,5 до 28,8 промилле. К 1922–1923 гг. стала интенсивно увеличиваться рождаемость. В результате в 1921 г. произошел неожиданный обратный перекрест и начался положительный естественный прирост. Факт тем более поразительный, что в 1921 г. страну поразила засуха и неурожай, охватившие огромную территорию РСФСР и Украины. Общая численность населения, находившегося в неурожайных районах, составляла до 35 млн. человек, из них 30 млн. – сельское население. К маю 1922 г. из-за голода и болезней погибло около 1 млн. крестьян. Помощь голодающим стала всенародным делом. Повсеместно проводился сбор продовольствия и вещей для пострадавших. Тогда же было принято решение об изъятии из церквей золотых и серебряных изделий, на которые за рубежом покупались продукты. Принятые государством меры позволили осенью 1921 г. и весной 1922 г. засеять пострадавшие от засухи поля. В 1922 г. был собран хороший урожай, позволивший преодолеть голод. Поражают темпы последующего демографического возрождения. Смертность к 1926 г. стала ниже на 50 % по сравнению с уровнем 1913 года, а естественное воспроизводство – выше на 60 %. Описанная динамика наблюдалась как в городе, так и на селе. Изучение одноименных процессов в Европейской части России свидетельствует о параллельных изменениях. Депопуляция началась в 1917 г. и прекратилась в 1921 г. В 1925 г. уровень естественного воспроизводства превысил показатели 1913 г. на 30 %. В целом по стране продолжительность жизни населения увеличилась на пять лет, суммарная рождаемость выросла на 16 %.

Анализ динамики смертности по Москве в начале века выявляет ее такой же быстрый рост в 1918–1919 гг. на 30–90 %. После 1921 года траектория резко меняется к лучшему, и к 1926 г. индекс умерших стал ниже показателей 1913 года на 40 %.

Отсутствие объективных оснований для значительного улучшения здоровья в 1921 г. заставляет и в этом случае предположить действие закона духовно-демографической детерминации. Действительно, уровень преступности, подскочивший в 1914–1918 гг. в два раза, затем в начале 20-х годов снизился от этой величины в четыре раза. В последующие годы продолжалось поразительное улучшение духовного состояния общества. Если в 1922 г. коэффициент судимости по РСФСР составлял 2508 на 100 000 жителей, то в 1927 г. он упал до 1080. Уменьшилось число психических заболеваний, что подтверждается сокращением в психиатрических больницах коечного фонда на 31 % по сравнению с 1913 г.

1921–1927 годы представляют собой удивительную картину резкого улучшения системы медико-оздоровительной помощи и здоровья населения. В стране, многократно беднее нынешней, значительно повышается финансирование здравоохранения, в несколько раз увеличивается количество институтов различного медицинского профиля, расширяется сеть санаторно-курортных учреждений, улучшается обеспеченность врачами и больничными койками. В результате многократно сокращается заболеваемость опасными инфекционными болезнями, снижается младенческая и общая смертность, повышается рождаемость даже по сравнению с 1913 г., улучшается естественное воспроизводство населения.

Представленные результаты имеют решающее значение для ответа на вопрос: сможет ли современная Россия выбраться в кратчайший срок из социальной катастрофы и каким путем? Сможет, если воспользуется уникальным отечественным опытом. Для этого потребуется понять, что же знаменательного произошло в 1921 году, став основой нравственно-эмоционального и демографического возрождения?

Событием исторического масштаба, случившимся в 1921 г. в РСФСР, явилась смена курса военного коммунизма на новую экономическую политику (нэп), продолжавшуюся до 1927–1928 гг. К сожалению, все последующие 73 года ее удивительные достижения оказались наиболее закрытой темой для широкой информации. Современное общество не знает, какая форма политической власти была в то время, что формировало экономическую основу нового курса, какой представлялась динамика уровня и качества жизни, была ли коммунистическая партия законодательно правящей и кто ее возглавлял? Всего 3–6 % современного населения считают, что в годы нэпа люди работали и жили хорошо.

Понять сущность нэпа в СССР можно лишь тогда, когда рассматривать его целостной системой, состоящей из пяти блоков: а) тип экономики, б) форма государственной власти, в) характер политического режима, г) особенности социально-культурной политики, д) принцип межнациональных отношений.

А. В хозяйственном аспекте основу нэпа составляла трехсекторная экономика, образованная предприятиями трех видов: государственных (общенародных), частных и кооперативных. Их координация и управление осуществлялись планово-рыночными методами. При этом впервые в экономической практике ставится вопрос «о третьем виде предприятий, которые раньше не имели самостоятельности с точки зрения принципиального значения, именно: о предприятиях кооперативных». В. И. Ленин прямо заявляет, что «тот общественный строй, который мы должны поддерживать… есть строй кооперативный». Социализм определяется им как «строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией…». «Никакие другие премудрости нам не нужны теперь для того, чтобы перейти к социализму». «При условии максимального кооперирования населения само собой достигает цели… социализм». Для этого требуется «…соединить тот революционный энтузиазм, который мы уже проявили… с умением быть толковым и грамотным торгашом, какое вполне достаточно для хорошего кооператора».

В хозяйственной области к главным конвергентным чертам нэпа относятся следующие: наряду со стимулированием рыночной активности частных производителей и кооперативных форм производства утверждался принцип государственного регулирования экономики; рост мелкого и среднего предпринимательства осуществлялся одновременно с развитием крупного централизованного производства. При этом в крупной промышленности доля государственного капитала составляла 96 %, а в мелкой промышленности и сельском хозяйстве господствовал на 90 % и 99 % частный капитал; в сельском хозяйстве сочетались обязательные плановые поставки продуктов государству (продналог) со свободой крестьян распоряжаться остальными товарными запасами; стремление к обогащению и конкуренции осуществлялось одновременно с защитой социальной справедливости и расширением взаимопомощи. Законным признавалось лишь честно нажитое богатство; лучше жилось тем, кто больше и качественнее производил. В итоге именно производительная часть общества, а не финансово-спекулятивная, стала социальной базой преобразований.

Через 50–60 лет идеи кооперативного ведения хозяйства были реализованы во многих капиталистических (США, Испания, Израиль и др.) и некапиталистических (Китай, Индия, Вьетнам и др.) странах через процессы «демократизации собственности». В 70-х годах Конгресс США даже принял законодательство по программе ИСОП (План создания акционерной собственности работников), которая к середине 90-х охватила до 12 % всех наемных работников в стране и до 30 % занятых в акционерных корпорациях. Трудящиеся на таких предприятиях являются одновременно «работниками труда и капитала», сособственниками результатов своего труда. Анализ деятельности предприятий, принадлежащих самим производителям, показал, что эффективность труда на них в 2–4 раза выше.

При конвергентном социализме, как писал один из ведущих экономистов Л. Юровский, плановое хозяйство проводится в обстановке рынка и присущих ему закономерностей. «Оно может в очень широких пределах властвовать над рынком, т. е. проводить на рынке и через рынок свои задания. Но это не значит проводить их мимо рынка, не считаясь с тем, какова будет реакция со стороны рынка и каковы будут ценностные последствия хозяйственного плана». Выдвигалось даже положение, что вслед за товарно-капиталистической формой хозяйствования должна наступить товарно-социалистическая. В 1922 г. даже состоялась первая международная конференция «коммунистов-кооператоров».

Б. Формой государственной власти стали Советы депутатов трудящихся, возникшие как движение снизу в 1905 г. в г. Иваново-Вознесенске. Согласно первой Советской Конституции «верховная власть в Российской Социалистической Федеративной Республике принадлежит Всероссийскому съезду Советов, а в период между съездами – Всероссийскому Центральному Исполнительному Комитету Советов». До 1924 г. они являли собой разновидность прямой народной демократии. На заводах все работники избирали Совет, а в деревне – сельский сход. Затем низовые Советы делегировали своих избранников в Советы следующего уровня, то есть еще выше, и так до Верховного Совета. Все Советы обладали широким диапазоном независимости от высших властных структур. Именно через Советы, формируемые по производственному принципу, удалось продолжить и развить то двуединое стремление к воле и «сильной руке», которое закладывалось в древнерусских органах «народоправства» в виде «веча» (Псков, Великий Новгород, Киев, Владимир, Суздаль и др.). Вече являлось носителем законодательной и судебной власти. Вече вручало полномочия князю как главе исполнительного органа. «Оно – предшественник и исток (или один из истоков) древнерусской государственности». Поэтому после 1917 г. Советы в считанные недели распространились по всей Российской империи. «Большевиков было тогда слишком мало и не было у них еще никаких «силовых структур», чтобы насилием можно было объяснить это «триумфальное шествие Советов» по России.

В. Что касается политического режима, то, создавая сильное централизованное государство, В. И. Ленин одновременно писал: «Путь к коллективизму лежит через демократию», «социализм невозможен без демократии». «Развитие демократии до конца, изыскание форм такого развития, испытание их практикой и т. д., все это есть одна из составных задач борьбы за социальную революцию». «Народу нужна действительно демократическая, не знающая иных властей, кроме выборных и по желанию населения в любое время сменяемых, рабочая и крестьянская республика», «нам нужна республика народная». «Не народ для государства, а государство для народа».

В подобной ситуации от политической партия требовалось постоянно добиваться уважения общества. Только это давало ей возможность не формально, а действительно служить авангардом трудящихся. Доказательством тому служит официальный партийный статус В. И. Ленина, который не имел должности в ЦК. Он был главой даже не ВЦИК, которым руководил Я. М. Свердлов, а правительства – Совета Народных Комиссаров

Постановлением Совета Народных Комиссаров гарантировалась свобода совести, право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Снижению степени милитаризованности общества способствовало сокращение численности Красной Армии за 1921–1924 гг. в семь раз, с 4 млн. 110 тысяч до 562 тысяч.

Г. К фундаментальным принципам нэпа относится понимание большой роли духовного фактора (культура, нравственность, образование) для социального прогресса. Наряду с бытием в систему движущих сил истории включалось и сознание. Поэтому важной составной частью новой политики стала культурная революция. Главной задачей для молодежи было поставлено: «Учиться, учиться и учиться!». В ответ последовало: «Мы учились запоем, с жадностью, со страстью». Культурная революция означала соединение прежде неграмотных рабочих и крестьян со всеми достижениями человечества. Образование стало всеобщим и бесплатным. Открывались сети дошкольных учреждений. Особое внимание уделялось развитию науки. Свобода художественного творчества, одухотворенная новыми социальными идеями, способствовала рождению оригинальных школ в живописи, поэзии, театре.

Д. В национальном вопросе В. И. Ленин настаивал на единстве равноправных народов, обладающих правом отделения в случае шовинизма и притеснения со стороны русских. «Мы хотим добровольного союза наций – такого союза, который не допускал бы никакого насилия одной нации над другой, такого союза, который был бы основан на полнейшем доверии, на ясном сознании братского единства, на вполне добровольном согласии».

Таким образом, стратегией нэпа явился поиск взаимодополняющих противоположностей в экономической, государственной, политической, культурной, национальной сферах; соединение личных интересов граждан с социальными интересами общества. «Теперь мы нашли ту степень соединения частного интереса… общим интересам, которая раньше составляла камень преткновения для многих и многих социалистов». Это был глобальный евразийский проект, успешно реализованный на огромной территории. Такой выбор был не случайным, а выражением общей концепции: «как и когда можно и должно соединить противоположности, а главное: в нашей революции за три с половиной года мы практически неоднократно соединяли противоположности». Известный английский экономист Д. Кейнс, работавший в 20-е годы в России, писал: «Ленинизм – странная комбинация двух вещей, которые европейцы на протяжении нескольких столетий помещают в разных уголках своей души, – религии и бизнеса». Все это создавало у людей ощущение расширения гражданских свобод, творческого раскрепощения, возможности быть хозяином своего труда, стимулируя нравственно-эмоциональный подъем. Гармонично-противоречивые свойства реформ были психологически близки большинству людей. Это позволило консолидировать общество на решение исторических задач собственными силами, без посторонней помощи и внешних кредитов.

Эффект социально-экономической конвергенции проявился очень быстро. За считанные месяцы страна стала выходить из кризиса, глубина которого значительно превышала нынешний. В 1921 г. объем промышленного производства в России составлял всего 21 % от уровня 1913 г. Однако уже через два года крестьяне завалили город продукцией, а город стал производить конкурентоспособные товары. Количество сельскохозяйственных кооперативов увеличилось в 5–7 раз. Российская пшеница поступила на экспорт. Такого изобилия в сочетании с дешевизной не было ни раньше при царе, ни позже в предвоенные годы. Государство, научившись использовать рыночные механизмы, сумело с помощью «золотого червонца» вытеснить доллар из обращения и перейти к твердой отечественной валюте. Это было первое и непревзойденное «экономическое чудо» XX века.

В споре с «правыми» критиками нэпа его успехи ярко выявляются при сравнении с темпами восстановления в те же годы капиталистических Германии и Франции. Обе страны были сопоставимы с Россией в 1913 г. по промышленному потенциалу и значительно пострадали за время Первой мировой войны. В 1919 г. уровень производства в Германии и Франции снизился, соответственно, до 38 % и 57 % от 1913 г. С 1919 г. по 1929 г. объем ежегодного промышленного производства увеличился во Франции в 2,4 раза, в Германии в 3 раза, в Советской России в 11,4 раза. Это позволило СССР к 1929 г. превысить потенциал 1913 г. в 1,94 раза, тогда как Франция увеличила его в 1,39 раза, Германия – в 1,13 раза.

Характерно, что индустриальные успехи России 20-х годов были обеспечены не за счет ухудшения благосостояния населения. В структуре российского производства в 1929 г. доля продукции легкой промышленности составила 61 %. Уровень доходов рабочих увеличился в три раза. Эмоциональное восприятие обществом экономической ситуации тех лет образно передают слова В. В. Маяковского:

«Окна разинув, стоят магазины, В окнах продукты: вина, фрукты… Стала оперяться моя кооперация. Бьем грошом. Очень хорошо».

Среди «левых» оппонентов распространено представление о нэпе как о торгашеской стихии, основанной преимущественно на развитии сельскохозяйственного производства в ущерб индустриальному строительству. В действительности было наоборот, что подтверждается воспоминаниями одного из видных политических деятелей тех лет В. М. Молотова: «На основе нэпа началось… серьезное и все нарастающее развертывание социалистической промышленности, ставшей основной и ведущей силой подъема всей экономики страны». После восстановления разрушенного хозяйства вновь созданные электростанции, заводы и фабрики позволили произвести в 1926 г. сверх уровня 1913 г. электроэнергии на 74 %, паровых турбин на 238 %, паровых котлов на 33 %, плугов на 71 %, серной кислоты на 24 %, обуви на 45 %. Протяженность железных дорог превысила довоенные показатели на 28 %. К 1930 г. суммарная мощность электростанций увеличилась в 7 раз по сравнению с 1913 г., соответственно, 0,2 и 1,4 млн. кВт.

Преимущества концепции нэпа особенно ярко выявляются при сравнении с последующими пятилетками. Если в 1921–1928 гг. темпы ежегодного промышленного роста составляли 44 %, то в 1928–1939 гг. они снизились до 15 %. С началом 30-х годов форсированная коллективизация крестьянских хозяйств, из которых 91 % уже использовали общинное землепользование и совместную обработку угодий, не смогла обеспечить увеличение валового сбора зерна даже к 1940 г. Урожайность зерновых культур снизилась. Поголовье скота сократилось в 1,5–2 раза.

Для оправдания насильственной сельскохозяйственной политики приводится потребность перемещения рабочих рук из деревни в город. Действительно, с 1917 г. по 1940 г. численность городских жителей выросла в 2,2 раза, от 29,1 млн. до 63,1 млн. человек. Однако количество сельских жителей при этом не уменьшилось, составив, соответственно, 133,9 млн. и 131,1 млн. Следовательно, рост урбанизированной доли СССР произошел не за счет деревни, а благодаря демографическому фактору. В 30-х годах превышение рождаемости над смертностью составляло ежегодно 11–15 промилле. Сама рождаемость при этом снизилась. Суммарный коэффициент уменьшился с 6,5 в 1928 г. до 4,2 в 1940 г. Смертность выросла с 21,2 до 23,2 промилле. В то же время естественное воспроизводство упало с 48,9 промилле в 1928 г. до 11,4 в 1940 г. В 1933 г. из-за разразившегося голода возникла депопуляция в размере 18,8 промилле.

Представленные факты никоим образом не умаляют великих экономических достижений СССР 30-х годов. К 1940 г. общий национальный доход возрос по сравнению с 1928 г. в 5,1 раза, производство средств производства – в 10 раз, предметов потребления – в 4,2 раза, валовой продукции сельского хозяйства – в 1,3 раза. Численность учащихся школ выросла в 3 раза, студентов вузов – в 4,8 раза. Для сравнения, если СССР с 1929 по 1939 гг. увеличил промышленное производство в 4,8 раза, то США, пережив Великую депрессию, остались на том же уровне. Франция сократила промышленный потенциал на 20 %, Англия повысила на 23 %, Германия – на 38 %.

Что случилось бы, если В. И. Ленин остался жив и страна продолжала осуществлять социально-экономическое развитие по концепции нэпа? Допустим, в промышленности не удалось бы удержать прежний темп, и он сократился в два раза. Все равно это соответствует 22 % в год против 15 % за годы пятилеток. На селе темпы могли остаться прежними, около 9 % годовых (против 2–3 % при пятилетках), поскольку, по расчетам В. И. Ленина, 100 тысяч тракторов способны обеспечить победу нового строя в деревне. К 1932 г. их имелось 149 тысяч против 35 тысяч в 1929 г. В 1940 г. количество тракторов достигло 531 тысячу, зерноуборочных комбайнов 182 тысячи, грузовых автомашин 228 тысяч.

Приведенные расчеты наводят на предположение, печальное и обнадеживающее одновременно. С одной стороны, переход от нэпа к «большому скачку» в промышленности и насильственная коллективизация в деревне затормозили в 1,5–2 раза скорость развития страны. С другой стороны, это означает, что ленинский конвергентный социализм обладал двукратно более мощным потенциалом промышленного развития. Благодаря ему советский народ не нуждался в «кнуте». Социалистический демократический строй соответствовал складу его души, и человек шел «как хозяин необъятной Родины своей». Применение «кнута» вызвало противоположный ожидаемому эффект. Если бы такого не произошло, СССР к началу войны мог оказаться значительно могущественнее, чем удалось сталинским пятилеткам.

Использовав опыт СССР, следующую удачную попытку объединения противоположностей, но уже в виде социального капитализма, предпринял Ф. Рузвельт в 30-х годах для вывода США из Великой депрессии. Введение элементов планирования и экономического регулирования, повышение роли государства и увеличение социальной нагрузки на экономику позволили в короткий срок преодолеть глубокий спад и выйти на траекторию общества потребления. В то время Ф. Рузвельта даже обвиняли в защите социализма и «советизации» Америки. С тех пор закончилась эпоха «чистых» либеральных экономических моделей. Своеобразными системами «конвергентного» капитализма являются экономики Швеции, Швейцарии, Канады, Финляндии, Германии и др.

С позиций сегодняшнего дня не является ли концепция рыночного социализма устаревшей и менее эффективной по сравнению с социальным капитализмом? Факты говорят, что история настойчиво продолжает идеи нэпа, совершая в 80—90-е годы успешный рывок через рыночные реформы в социалистическом Китае. Его ВВП, по прогнозам Всемирного банка, превысит к 2020 г. ВВП США в 1,5 раза. Идеология нэпа лежит в основе интенсивного развития планово-рыночной экономики в демократической Индии. В Конституции Индии есть специальный раздел «Руководящие принципы политики государства», где декларируется приоритет «общего блага» и «общих интересов» в государственной политике. Правительство призвано обеспечить такие условия, при которых «собственность и контроль над материальными ресурсами» «наилучшим образом служили бы общему благу, чтобы концентрация богатства и средств производства не обращались во вред общим интересам». На Западе даже считают, что XXI век станет веком Индии, валовой продукт которой к 2020 г. догонит Японию.

В СНГ экономические идеи рыночного социализма плодотворно развиваются в Узбекистане и Беларуси. Например, в Узбекистане по сравнению с Россией выше доля населения, занятого в частном секторе экономики (70 % и 46 %), выше доля частных предприятий в розничной торговле (47 % и 22 %). В то же время государство у них сохраняет контроль за стратегией экономического развития, тогда как у нас все усилия были направлены на преуменьшение его роли. По Конституции Российской Федерации земля и природные ресурсы могут принадлежать частным владельцам. Наоборот, по Конституции Узбекистана «земля, ее недра, воды, растительный и животный мир и другие природные ресурсы являются общенародным богатством, подлежат рациональному использованию и охраняются государством». Такая двуединая экономическая модель позволила им, опираясь на собственные силы, стать реальными лидерами на постсоветском пространстве. Здесь отмечается более благоприятная динамика промышленного производства, выпуска товаров легкой промышленности, производства продуктов питания, роста товарооборота, жилищного строительства и других важнейших показателей планово-рыночной экономики.

Изложенные материалы говорят о том, что демографическое и духовное благополучие зависят как от социально-экономического базиса, так и от нравственно-эмоциональной атмосферы в обществе, особенностей политического режима, его соответствия представлениям людей о достойной власти. Например, в годы «оттепели», несмотря на ухудшение уровня жизни, Советский Союз имел самые низкие среди развитых стран показатели смертности, преступности, самоубийств. С началом «перестройки» в 1986–1987 гг. смертность в трудоспособном возрасте упала на 30–40 %, нация стала моложе на пять лет. И это при том, что экономическое положение большинства стало хуже. В обоих случаях причиной оздоровительных процессов явилась демократизация политической атмосферы.

Одни народы склонны к более авторитарным формам правления, другие – к более демократическим. Для постсоветской Средней Азии оптимальным явилось сочетание конвергентного социализма в экономике с просвещенным авторитаризмом в политике, о чем свидетельствует опыт Узбекистана и Туркменистана. Такая комбинация была адекватна духу азиатской культуры и политической ментальности населения. В результате смертность у них снизилась по сравнению с 1986 г., соответственно, на 13 % и 17 %, преступность уменьшилась за 1991–1997 гг. на 33 % и 37 %. Иная судьба постигла соседей, выбравших капитализм в сочетании с авторитарным режимом в Казахстане и демократическим режимом в Кыргызстане. Эти комбинации привели к сильным разрушительным процессам в духовно-демографической сфере. Смертность увеличилась, соответственно, на 41 % и 10 %, преступность на 11 % и 24 %.

В европейской части СНГ авторитарность политического управления оказала нездоровое воздействие на людей, даже в сочетании с конвергентным социализмом. В Беларуси, где экономическая динамика была одной из лучших, в 1991–1996 гг. отмечался рост самоубийств на 68 %, убийств на 69 %, смертности на 16 %. В дальнейшем к 1999 г. ситуация продолжала ухудшаться: преступность выросла еще на 3 %, в том числе убийства на 5 %, тяжкие телесные повреждения на 10 %. Причиной социального дискомфорта служил, вероятно, несовершенный стиль управления государством, воспринимавшийся обществом как неадекватный его уровню культурного развития. Подобный эффект наблюдался в России с приходом Ю. Андропова. Тогда в 1983 г. при усилении жесткости политического руководства произошло неожиданное увеличение преступности на 22 %, а с интервалом в один год – повышение смертности на 11 %. Люди понимали, что надо было наводить порядок. Но сердцем чувствовали ущербность методов отлавливания в рабочее время прогульщиков по баням и магазинам.

Следовательно, для народов европейской части бывшего СССР оптимальным представляется сочетание конвергентного социализма в экономике с демократическим характером политической власти. Это есть то спасительное «лекарство», которое обеспечит России быстрый рост материального, духовного и демографического благополучия.

…Как сказал И.А. Гундаров, его ум сильно воспламенила статья Андрея Фурсова о необходимости формирования ССД – субъекта стратегического действия – в стране. Ведь иначе ей не выйти из кризиса деградации и смерти. Но та же логика породила законный вопрос: а каким должен быть государственный механизм, который, с одной стороны, обеспечит власти свободу инновационного действия; а с другой – предохранит народ от разрушительных ошибок и злоупотреблений властью? Как сделать так, чтобы разные, сменяющие друг друга лидеры и политические партии были вынуждены действовать не в ущерб национальным интересам?

– Такого безотказного механизма преемственности государственных действий, как мне кажется, еще не существовало, – считает Игорь Алексеевич. – Даже институт монархии давал многочисленные сбои…

Вопрос сей крайне актуален. В стране, по словам эксперта, начинается новая перестройка. К тому же – еще и с ускорением. Однако резервы страны, ее запас прочности – на исходе. К чему привела первая (горбачевская) перестройка, известно.

– Тогда у страны еще были значительные накопления. Ельцинские реформы продолжили разрушительные действия. Путинская «стабилизация» закрепила развал. И где гарантия того, что медведевская модернизация не усугубит ситуацию? – спрашивает эксперт.

По его словам, контролирующий механизм непременно понадобится и в случае, если возникнет ССД и к власти придут патриоты («например, мы»). Казалось бы, зачем он нам, коли мы поставим своей целью делать стране только добро? Но так ведь думает любой, кто идет на Олимп власти. Горбачев с женой также мечтали не о крахе/развале, а о величии страны и своем величии. (Рассказывая об этом, И. Гундаров сослался на откровенные разговоры в Кавминводах своего тестя с самим М.Горбачевым в бытность того первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС, а также на свои беседы с дочерью генсека). Крах перестройки и гибель СССР стали потрясением для семьи Горбачевых. Именно тяжелая депрессия буквально сожгла жену Горбачева. Была хозяйкой полумира – а потеряла все. Депрессия сломала адаптивные механизмы – и Раису Горбачеву уничтожил рак. По-другому отреагировал Горбачев, человек-актер, способный убедить самого себя, что поступал правильно, надеть на себя маску «гения зла» и остаться в этой роли.

А Ельцин? И. Гундаров прочитал его президентскую предвыборную программу 1996 года. Тут и объединение на основе идеалов свободы, справедливости, и патриотизма. И уважение к собственным традициям. Равенство всех перед законом, приоритет духовности и культуры. Стремление обеспечить благосостояние народа. Вырастить здоровых и счастливых людей.

– У всех были благие намерения. Но известно, что ими и выстлана дорога в ад, – замечает Игорь Алексеевич. – Желание добра Отечеству совсем не гарантирует от причинения ему зла. Поэтому, когда мы придем к власти, нужно перво-наперво избежать известного «эффекта дракона». Так, чтобы убив дракона, герои сами не стали чудовищами…

Полагаться в этом только на самого человека во власти невозможно. («Это я вам говорю как врач-психолог!» – считает эксперт). Именно для этого и нужны гарантирующее-предохранительные механизмы.

Почему они нужны? Мудрая наша вера во Христа несет тончайшее наблюдение-предупреждение. Вокруг Христа собрались 12 апостолов. Пассионарных, желающих изменить жизнь к лучшему. Что называется, «элитная выборка». Но из двенадцати один оказался Иудой. То есть, даже в команде благородных реформаторов и спасителей Отечества изменником может быть один из двенадцати. То есть – около 8 % выборки.

– Если мы начнем строить гуманистическое общество (а я – его сторонник), то должны твердо знать – 8 % наших соратников нас предадут! – заявляет эксперт.

Однако помимо Иуды среди апостолов оказался и колеблющийся Петр. Если Иуда неисправим, то Петра (трижды отрекшегося от Спасителя) все же можно направить на путь истинный. Правильно поручи ему нужное дело – и он за него жизнь отдаст. Стало быть, помимо восьми процентов иуд в будущей команде (ССД) спасителей России окажется еще и 8 % тех, кто может дать слабину. Все вместе – 16 %. Каждый шестой. Так что нужно знать: при самых добрых намерениях у национально-патриотической команды, пришедшей к власти – одна шестая часть будущих предателей и колеблющихся. И сразу их не отличишь. Именно для этого во власть и необходимо встроить механизм, оберегающий нас от сатанинских черт человеческого характера.

– Этим не занимались ни марксизм, ни либерализм. Реально человека никто не знает, – рассказывает И. Гундаров. – Марксисты думали, что нужно лишь отменить частную собственность – и все начнут, взявшись за руки, строить светлую жизнь. Либералы, наоборот, наделили частную собственность статусом панацеи от всех язв и пороков общества. Мол, наступит эра честной конкуренции и не будет никаких картельных сговоров. Но в человеке есть и божественное, и дьявольское. Затем и нужен профилактический механизм, от которого невозможно увернуться…

Итак, сама бюрократия никогда не примет закона о контроле над собою. Нужно ее принудить к этому. Для того нужна адекватная по мощи сила. Одним из рычагов формирования такой силы эксперт считает обсуждение в обществе темы либеральных репрессий. Здесь можно подловить нынешнюю власть, принявшуюся муссировать тему «тоталитарных репрессий». Она вообще пытается свести само понятие «репрессии» к Сталину. Глаголет о «десталинизации». Самое время поговорить широко о том, во что нам обошелся либеральный эксперимент – и что нам придумать, чтобы избежать подобных трагедий и потерь в процессе исторического строительства.

Что такое репрессии? Например, народ не желает проводить нынешнюю «модернизацию». Что сделает президент? Начнет принуждать. «А сильно противящихся будет сильно принуждать!» – считает Игорь Гундаров, приводя в пример и реформу ЕГЭ, встретившую почти всеобщее отвращение, и предполагаемую «реформу» школы, и многое другое. А это – новые репрессии.

Обычно на слово «репрессии» Интернет-поисковики выдают тучу ссылок на материалы о сталинской эпохе. Людям впрессовывают в мозги, что репрессии – это либо Сталин, либо Гитлер. А потому, мол, «десталинизация» есть гарантия от повторения огромных человеческих жертв. Это полнейший вздор! Репрессии и массовое уничтожение населения присущи и либералам-«десталинизаторам».

– И если при Сталине лес рубили – щепки летели (отрицать это бессмысленно), то сейчас уже не щепки – целые стволы летели и летят, – говорит И. Гундаров.

Политические репрессии были в нашей истории и до СССР. Случались они и в других странах. Репрессии известны не только политические. Толковый словарь определяет репрессию как карательную меру, как наказание, исходящее из государственных органов. Репрессия – принуждение со стороны власти одной части населения к чему-то в интересах другой его части. Репрессии могут быть политическими, экономическими, военными и т. д. По конечным результатам это – ограничение политических прав, лишение гражданских свобод, насильственное переселение, высылка из страны, ограничение по доходам, военное подавление, отнятие жизни.

Так вот: если посмотреть на то, что происходило в отечественной демографии последние 25–30 лет, то понимаешь – мы подверглись валу самых жестоких репрессий.

Репрессий либеральных. Шедших под знаменами «борьбы со сталинизмом»…

Только что опубликованные результаты переписи населения РФ толкуются официозом успокаивающе: мол, нас 143 млн., с 2002 года мы уменьшились только на два миллиона. А за предшествующие десять лет – тоже на два миллиона. Дескать, четыре потерянных миллиона – неприятно, но не драматично. Можем наверстать. Но это – ложь. Особенно если брать картину не в статике (2010 год к 1990-му), а в динамике. Какой была бы численность населения РСФСР/РФ, если бы рождаемость оставалась на уровне советской, 1980-х годов?

Игорь Гундаров называет цифру: нас сегодня в РФ должно было быть 177 миллионов человек! То есть, мы де-факто только в РФ потеряли 34 миллиона душ. Если считать Украину и Белоруссию – то еще больше.

– С начала 1990-х смертность у нас резко взмывает вверх, полуторакратно. Это по демографическим законам невозможно! – поясняет эксперт. – При одновременном падении рождаемости. Это назвали «Русским крестом», но он, к счастью, не русский. Вернее, не только русский, но и литовский, латышский, эстонский, болгарский, румынский, венгерский… Нам специально сместили сознание в сторону выражения «русский крест». Мол, это дефект вашего национального характера. Дескать, это вы только одни такие ущербные. Но на самом деле, речь идет об общецивилизационном процессе. Какие-то глобальные процессы привели к тому, что сейчас норовят назвать «русским крестом»…

Почему смертность у нас так подскочила? Классическая наука ответа не дает. Что раньше было причиной ранней смертности? Ожирение, холестерин, малоподвижность-гиподинамия, сердечно-сосудистые болезни. В этом отношении СССР ничем не отличался от Запада. А тут – есть стали меньше, калорийность рациона упала. Гиподинамия уменьшилась – стоит только «челноков» вспомнить. Таблеток от гипертонии пить менее тоже не стали – а сейчас даже больше принимают. А смертность – просто взлетела. На фактор курения это не спишешь: оно дает смертность с лагом в 15–20 лет, да и курить по сравнению с советскими временами больше не стали. Экология? Она даже улучшилась: замерла промышленность, химизация сельского хозяйства покатилась вспять. Чернобыльская радиация никакого влияния на общую картину смертности не оказала.

Не менее поразительно резкое сокращение смертности в 1995–1998 годах. И точно так же удивителен новый ее подскок с 1999 года.

– Если считать правление Бориса Ельцина, то получим 5 миллионов «избыточно умерших», – показывает эксперт, объясняя, что избыточность – это та смертность, что превосходила в РФ обычную советскую смертность середины 80-х годов.

Правление Путина, заявившего о приоритете сохранения народа – новый вал смертности, 6 миллионов избыточно умерших. Время Медведева – еще 2 миллиона. (Речь идет лишь о 13 миллионах избыточных смертей, а не о тех, кто мог бы родиться – но не родился). Медведев попал на спад смертности.

Однако и тут мы видим странную картину. На спад смертности не повлияли так называемые «приоритетные национальные проекты»: смертность стала уменьшаться (в 2002–2003 гг.) – за два года до их официального объявления. При этом с 2010 года смертность стала опять увеличиваться.

Самое интересное, что смертность с 2003 года стала снижаться и в других республиках СНГ (данные 2003–2009 гг.).

Казахстан – минус 21 процент, Таджикистан – минус 17 % – и так далее. Только в Армении и Азербайджане смертность продолжала увеличиваться.

Почему? Официальная наука на сей счет помалкивает…

А теперь посмотрим на рождаемость. Итак, дабы нация не вымирала, коэффициент рождаемости должен быть – 2,2 ребенка на женщину. Если ниже – то уже старение и вымирание народа. Примерно такой коэффициент был в советской РФ (РСФСР) в середине 1980-х. А дальше пошло страшное, невероятное по скорости падение рождаемости.

Упав почти двукратно, дальше она стала расти. Причем непонятно – рост начался в 1999-м, сразу после дефолта. И так называемые нацпроекты на рост рождаемости особого влияния не оказали.

А теперь посмотрим рождаемость по странам СНГ. Рождаемость в 1999–2009 гг. растет везде. Лидируют Армения и Грузия. РФ и Украина – почти на одном уровне. А вот Белоруссия сильно отстает по росту. Что происходит? Наука не знает. Экология? Состояние медицины? Нет – это не то.

Возьмем смертность по некоторым республикам СССР до и после распада страны. Показатели были разные, но изменялись они до конца 80-х параллельно. А дальше – резкое расхождение. Смертность в «восточных» республиках падает, зато у «европейских» (РФ, Украины, Белоруссии, Латвии, Литвы, Эстонии) – растет, да еще как!

А дальше мы переходим к еще одной беде – каскадным реакциям. К накатывающему на нас острому демографическому кризису: нехватке молодежи.

– В демографии есть банальный закон: сколько в этом году родилось детишек – примерно столько же будет у нас молодежи двадцать лет спустя. Столько двадцатилетних студентов, солдат, рабочих… – поясняет Игорь Гундаров. – Столько молодежи 20 лет, сколько было в РФ еще в 2008–2009 гг., не будет ох как долго! Страна стремительно стареет. А старение – это колоссальная социальная (налогово-фискальная) нагрузка на экономику, угнетение производства, острейшая нехватка рабочих рук и мозгов, кризис в образовании, падение обороноспособности. Снижение с 2,4 млн. двадцатилетних еще недавно (последний привет от СССР) – до 1,4 млн. в 2014-м. А это – последствие того, что в 1993–1994 годах число рождающихся провалилось вниз сразу на миллион (с 2,4 млн. рождений в год до 1,4 млн.: привет от Ельцина, Гайдара, Чубайса и т. д.)

Начнется каскадная реакция: падения числа молодых. И увернуться от нее уже невозможно. Причем следующая каскадная реакция (уменьшение числа молодых) последует еще через 20 лет – в 2033–2034 гг. Но ее хотя бы теоретически можно сдержать: если люди 1993 и последующего годов рождения начнут обзаводиться 3–4 детьми на семью. Насколько это реально в условиях нынешней РФ, насколько сейчас тяжело заводить потомство и его содержать, насколько быстро распадаются нынче браки даже молодых – рассказывать не нужно.

– Предотвратить демографический обвал ближайших лет невозможно! – говорит И.Гундаров. – И никакая миграция (на которую уповают нынче в правительстве) нас не спасет. Желающих переселяться в РФ, во-первых, не очень много. Нет в мире «свободных табунов» – чтобы взять и здесь поселить. И как их жилищами обеспечить – если мигранты из Туркестана по миллиону в год начнут приезжать? Да и не дай бог: ведь мы в таком случае получим новое Косово через считанные годы…

Эта проблема сейчас наваливается на нас паровым катком. А общество говорит о чем угодно – но только не об этом…

Это то, что И.Гундаров называет последствиями либеральных репрессий против нашего народа. А Максим Калашников – плодами либерально-монетаристского геноцида под видом «реформ» и последствиями «избавления от имперского бремени» – развала СССР. Избавились от империи, поломали прежнюю цивилизацию, лишились индустрии и налаженной во второй половине ХХ века жизни – и получили демографическую катастрофу. Причем сильнее всего – именно для русских, которых вроде бы избавили от бремени содержания других республик.

Иначе этого не объяснишь. Объяснить фантастически возросшие темпы вымирания нашего народа после 1989 года – кроме как «либеральными реформами», деиндустриализацией и сломом налаженной жизни – просто невозможно…

Игорь Гундаров считает нелепыми обвинения некоторых «ученых» в том, что русские, де, ведут нездоровый образ жизни, пьют и т. д.

Возьмем статистику потребления алкоголя – и статистику смертей от алкогольных отравлений. В 2001-м в РФ пили не больше, чем в 1984 году. Зато умирали – гораздо больше. Оно и понятно: в 1984-м мы жили в великой стране с великой культурой, да еще и с надеждой на реформы в духе прагматизма и здравого смысла. А в 2001-м – уже совсем иной коленкор. Опустошение. Депрессия. И огромное падение чисто биологического показателя – жизнестойкости.

И. Гундаров поясняет: в начале перестройки, когда еще жила надежда на лучшее, пить стали меньше. Но к 1995-му все вернулось на круги своя. Потом немного снизили, но зато после 1998-го стали наращивать объемы выпитого. Но гораздо страшнее другое: амплитуда графика смертей от алкогольных отравлений многократно превышает амплитуду колебаний «пьяной траектории». Значит, есть нечто, что в сочетании со спиртным убивает людей гораздо эффективнее. Иначе невозможно объяснить то, почему люди, выпивая в 1995-м столько же, сколько и советские граждане в 1984-м, умирали от выпитого намного больше?

Это нельзя объяснить тем, что пили суррогаты типа метилового спирта. А что – потом перестали пить суррогаты и перешли со спирта «Ройал» на коньяк «Хеннеси»? В пересчете на одну и ту же дозу алкогольная смертность в начале перестройки падает, с развалом СССР и началом радикально-либеральных реформ – взлетает вверх. Потом – опять падает, а затем – снова начинает расти. Значит, есть нечто такое, убийственное, что ассоциировано с алкоголем, но что это – официальные демографы не знают. Да и не замечают этого. Точно так же слепы в сем отношении и разные правительственные программы.

И. Гундаров говорит прямо: мор среди людей и падение жизнестойкости вызывает прежде всего тяжкая, безнадежно-беспросветная духовная атмосфера на постсоветских пепелищах. Люди не видят смысла жить и рожать детей, не видят жизненных перспектив, они полны смертельной тоски и злобы. Здесь тот самый случай, когда духовное прямо воздействует на телесное (соматическое). «Реформы» прекратились в гигантский генератор тоски и депрессии народа. По сути дела, мы имеем дело с новым видом репрессий либерально-рыночного толка: психорепрессиями.

И. Гундаров говорит о том, что за последние 20 лет официальная наука и власти категорически отказываются включить в факторы для анализа положения такой показатель, как психическое состояние населения. Сфера духа, эмоций, отношений нигде не изучается серьезно: ни в науке вообще, ни в экономике в частности.

Чтобы проверить гипотезу о прямом влиянии психического на физическое, И.Гундаров с коллегами посмотрели статистику по странам Восточной Европы – с начала горбачевской перестройки.

Смертность в СССР и социалистических странах СЭВ (Совет экономической взаимопомощи, Восточная Европа) с началом горбачевской перестройки снизилась! Обычно говорят, что у нас это связано с «сухим законом» Горбачева. Это чушь: в странах СЭВ никто не устраивал антиалкогольных кампаний, однако и там смертность падала, пока были живы надежды на перестройку.

Другое подтверждение факта либеральной психокатастрофы в наших обществах и ее прямого влияния на людской мор Игорь Гундаров нашел в статистике смертности от инфекционных болезней среди взрослых и детей. Что получилось? Если до 1990 года смертность от инфекций у детей и взрослых у русских была почти одинаковой (показатели плавно снижались), то после 1990 года линии графиков резко расходятся. То есть, инфекционная летальность среди детишек продолжает снижаться. А вот взрослые принимаются умирать от заразы намного больше, по возрастающей. Такое впечатление, что их иммунитет, их сопротивляемость болезным резко падает – они ослабляются.

Чем? Да все тем же душевно-психическим фактором. Ведь ребенок до 15 лет остается еще не общественным существом (у него еще не сформировались полностью личность, психика, смысл жизни, идеалы, понимание себя), которое, к тому же, охраняется взрослыми от бед и невзгод окружающего мира. А вот сами взрослые люди приняли удар «реформ» на себя. От этого их жизненные силы иссякли. Они стали умирать от инфекций намного чаще. Причем видно: переходя 15-летний рубеж возраста, вчерашние дети получают такой же «психоудар» (сталкиваются с реалиями постсоветской жизни) – и тоже теряют жизнестойкость. Налицо «сцепленность» инфекционной и неинфекционной смертности.

– Оказалось, что дух существует, и я, как светский ученый, вынужденно им занялся, – говорит Игорь Алексеевич. – Фридрих Энгельс сказал, что дух есть высший продукт материи. Но, сказав «А», мы не сказали остальных букв. Что такое дух, не знают сегодня и наука, и церковь. Меня, кстати, перестали приглашать на всякие церковные соборы, потому что мне сказали: «Ты духом занимаешься, а нужно все сваливать на большевиков». Чего тут думать? Да большевики тут только виноваты, потому что разрешили аборты. А с священникам прямо сказал: вы не понимаете великого открытия, сделанного религией тысячи лет назад – о том, что дух впрямую влияет на соматические процессы в организме! На иммунную систему! На все остальное – включая и репродуктивную функцию…

А вот еще одно подтверждение догадки Гундарова: смертность в регионах, удаленных друг от друга на тысячи километров, в Калинградской и Амурской областях. Процессы тут аналогичны. Один и тот же фактор (дух) одинаково и одновременно воздействует на два совершенно удаленных региона.

Тогда И. Гундаров и его команда решили измерять уровень духовности в нашем социуме. Как? По делам и поступкам. Убийства – маркер агрессивности и злобы. Самоубийства – маркер безысходности. Ослабление человеческих связей – разводы. Несправедливое распределение собственности – кражи. Общее духовное неблагополучие – преступность.

– Умом Россию не понять? Здесь все ясно и наглядно, – поясняет эксперт. – Налицо четкая взаимосвязь убийств и самоубийств (злобы, обращенной либо вовне, либо на себя) с линией смертности от болезней. Корреляция – Р-квадрат-0,9. Это братья-близнецы. Один и тот же фактор толкает людей на убийство (самоубийство) и подрывает их жизненные силы. Видно: в начале перестройки – животворящий дух, примерно два года. Потом – мертвящий дух. Потом – опять животворящий, сменяемый мертвящим. И то же самое – в плане рождаемости.

Уже можно сказать что за ельцинские годы в РФ недородилось 9 миллионов человек, столько же – за годы Путина и около 2 млн. – при Медведеве. Прибавьте к этому 13 миллионов избыточно умерших за те же годы. Вот вам как минимум 33 миллиона потерь.

Найдена также прямая связь между преступностью и общей смертностью по РФ. Есть четкий лаг: сначала растет преступность – а через год подскакивает смертность. Накапливается что-то, что действует и на соматические процессы. Верно и обратное: смертность падает с годовым запозданием после снижения кривой криминала.

Таким образом, И. Гундаров доказывает то, что обществом можно управлять психоисторически (используем термин из «Академии и Империи» – Foundations – Айзека Азимова). Что можно осуществлять репрессии, давя на психику всего социума – и получать миллионы погибших. Именно такие – либеральные – репрессии и обрушились на нас с 1989 года. Произошла психокатастрофа о многих сериях.

Одни и те же закономерности прослеживаются в других обломках Советского Союза. Вот Украина. Здесь иная траектория смертности, но ее сцепленность с преступностью очевидна. То же самое – в Беларуси.

Очевидно: одна и та же психокатастрофа поразила весь Русский мир (РФ, Украина, Белоруссия).

Вот вам и источник общих людских потерь одной лишь РФ с 1989 года, которые можно исчислить в 33–34 миллиона душ. Потерь, которые сегодня грозят окончательно похоронить и экономику, и саму страну…

Либеральные репрессии ударили и по горским народам Северного Кавказа. Обычно считается, что там – сверхвысокая рождаемость, что горцы размножаются, пока русские вымирают.

Эти представления несколько устарели. Вернее, рождаемость в республиках Севкавказа остается еще довольно высокой, особенно на фоне русских. Рождаемость в Дагестане и Ингушетии, например, падает еще стремительнее, чем во всей РФ в общем. Просто исходно у них был очень высокий ее уровень. Так что некий фактор давит и на мусульман, и на православных, и на католиков, и на протестантов (если говорить о Европе). Мы снова говорим о влиянии именно духа. И очень интересно посмотреть, как сфера духа связана с травматизмом и катастрофами.

– Здесь начало перестройки в 1985-м – животворящий дух. Падает число авиакатастроф, сокращается криминал. А потом приходит дух мертвящий, – поясняет Игорь Алексеевич. – Мы, кстати, опрашивали авиадиспетчеров. Они нам говорили: если приходишь на работу в тоске (жизненных проблем много, с женой нелады, денег не хватает, нечем платить по ипотеке), то начинаешь «отключаться». Видишь отметку самолета на радаре сначала справа сверху, а потом – уже в середине. Ибо «отключился» на время. И все понимаешь, к каким бедам это может привести – но груз жизненных забот тебя все равно «вырубает». Ты не выдерживаешь того кошмара жизни, в который угодил. Психика человека не выдерживает…

…До сих пор было так: трагичность демографических процессов – они идут с начала 1990-ых – не воспринималась реально. Шло накопление катастрофического, как говорят, этого «уровня невозврата». И внешне казалось, что чем меньше людей, тем лучше; действительно, так оно получалось.

Поразительно – и это обнаружилось во время коронавируса – что политики, совершенно обезумев от самолюбования своим статусом, решили, что они разбираются во всём. В том числе, в коронавирусе.

Вплоть до того, что одна из депутатов, по-моему, Госдумы, сказала, обращаясь к врачам: вы по попридержали язык, вы между собой там рассказывайте про маски, вакцины, перчатки, а вслух не говорите, не портьте нам картину, не мешайте нам, политикам, управлять здоровьем населения.

Вот какой уровень морали. И вот то же самое происходит и в сфере демографии.

Пришедший в 2000 году к власти, Владимир Владимирович справедливо сказал, что нет ничего страшнее той демографической угрозы, которая продолжалась в те годы, и если так будет дальше, то мы потеряем нацию.

Так сказал Путин. Двадцать лет назад.

И что нужно было ему сделать? Нужно было срочно созвать демографов, специалистов по профилактической медицине, чтобы они ему рассказали, как и что.

А этого не было сделано ни разу!

Опять власть решила, что она разбирается.

Мол, ну, что такого – я что, не смогу управлять рождаемостью? Да смогу! Со смертностью не разберусь? Да элементарно всё. Построю двадцать центров высокотехнологичной помощи, где будут делать коронарное шунтирование, пересадку сосудов, – и это спасёт положение.

В плане рождаемости была такая мысль, что всё зависит от денег, что вот не рожают, потому что не хватает денег. А мы, демографы, учёные били в колокола: не получится так! Но нас никто не слушал.

Владимир Владимирович даже с гордостью говорил, что вот мне говорили, что не будет эффекта, а мы пошли поперёк мнения учёных и оказались правы.

Когда было решено, что женщины не рожают потому, что они бедные, был введён вот этот материнский капитал, тогда это было 250 000 рублей. И рождаемость стала расти.

И Медведев тогда говорит: я поражён, как наши русские женщины падки до денег! Вот примерно такая была у него фраза, немножечко с издёвкой.

На Западе, чтобы стимулировать рождаемость, должны быть большие суммы, а здесь небольшую выделили – и все побежали рожать.

И мне было так обидно это слышать…

Но самое интересное: смертность на самом деле снижалась и рождаемость росла. И власть, опять же, не зная законов демографии, приписала это себе.

А сам материнский капитал сразу нельзя было получить, только на третий год, и то – на две категории: жилищное строительство и образование. То есть его материальный эффект был нулевой.

И вот мы и говорили, что рождаемость растёт по другим причинам, не из-за материнского капитала, и смертность снижалась, начиная с 2003 года, не по экономическим причинам, а по другим. А власть приписала это себе.

И вот пришло время расплачиваться.

И мы посмотрели, каково влияние материнского капитала на рождаемость. Рождаемость упала! Рождаемость в молодых возрастах – от 18 до 24 лет – обвалилась. А сейчас – тем более.

Смертность снижалась до этих денег, а потом она остановилась и сейчас стала расти. И вот тогда власть пришла в растерянность: а что делать?

Раз в ближайшие двадцать лет перед нами первостепенной задачей будет демография, нужно знать некоторые опорные показатели.

Значит, для того, чтобы нация не исчезала, а сохранялась численность постоянная, на каждую женщину репродуктивного возраста – или на каждую пару, семью – должно быть примерно «два и два» ребёнка. Почему «два и два»? Чтобы мужчина и женщина после себя оставили тоже два человека.

Но из-за того, что есть детская и подростковая смертность, двух недостаточно. Потому условно – «два и два» ребёнка на женщину репродуктивного возраста. Вот тогда численность нации будет постоянной.

А если «один и один ребёнок», тогда нация уменьшится. Вот это ядро репродуктивное через 25 лет сократится в два раза. И я ввёл такое понятие – время полураспада репродуктивного ядра. И это без войны, эпидемий и так далее.

У нас какой сейчас показатель? Вместо «двух и двух» – «один и пять». А это значит, что вот это время «полураспада» составляет 37 лет. То есть через 37 лет старики ещё будут жить, им ещё долго, а репродуктивное ядро сократится в два раза.

А вот какие цели нам поставил Путин в нацпроекте. К 2035 году иметь суммарный коэффициент рождаемости 1, 75. А нужно, чтобы было «два и два»! То есть, фактически, – страшно говорить, – президент запланировал сокращение численности коренного населения.

А за красивыми словами о «подъёме экономики», «мы расширяемся», «Россия оправилась от кризиса и санкций», «нужны рабочие люди», «нам нужна миграция» – на самом деле никакого подъёма экономики нет, это просто нехватка людей.

И вот, чтобы скрыть запланированное сокращение коренного населения, идёт замещение пришлым этносом.

То есть вековая, тысячелетняя Россия… Территория останется та же самая. И город Москва, возможно, будет называться так же. Но тут уже будут другие народы, другие нации, обладающие большей плодовитостью, чем наша.

И, надо сказать, что примерно на Западе рождаемость такая же.

Нужно «два и два». А один и восемь – это значит, нация исчезает. Все западные страны сокращают свою численность. Вот Меркель говорит о мультикультурализме, они завозят арабов, чёрных… Из-за мультикультурализма, думаете? У них рождаемость низкая! Поэтому и во Франции уже треть населения – негры, которые обеспечивают необходимую численность.

…Когда Владимир Владимирович стал активно деньгами забрасывать, внедряя свои «нацпроекты», не стало никаких конференций, встреч, он как бы сказал – мы без вас разобрались, деньги решают всё.

А я как-то как раз в Госдуме выступал и сказал, что нужно заняться мужским здоровьем и женским здоровьем, потому что концентрация сперматозоидов…

Но когда в Госдуме слышали слово «сперматозоиды», все краснели, как девочки, уши затыкали: «Игорь Алексеевич, мы пришли говорить про национальную безопасность, а вы нам про сперматозоиды!». А я говорю, так без них не будет никакой национальной безопасности!

И я первый среди демографов занялся этим вопросов.

И сейчас я прихожу к оптимистическому стратегическому выводу: не рожают многие, а бездетные хотят иметь детей, но не имеют, – почему? Точно не из-за денег. Точно не из-за экологии. А от чего?

И вот мы стали включать сюда психику. А зависит ли рождаемость от состояния души, от уверенности, от спокойствия, от радости жизни? И вот на уровне животного мира уже показано это…

Стало ясно, что тревога, страх, паника, неуверенность влияют на мужиков не в лучшую сторону. Плюс ещё вот эта реклама, голые тела, порнография, мода, когда голый пупок, а мужик смотрит на это – а «выхода» этому нет, и происходит падение тяги к противоположному полу, снижается либидо. Проще в интернете посмотреть, там всё это есть, а здесь надо знакомиться, здороваться, ухаживать…

Прошу прощения, конечно, но это очень важные вещи – мы должны знать, от чего мы рождаемся: в норме на 1 миллилитр семенной жидкости должно быть 60 сперматозоидов.

А сейчас сколько? А сейчас в Москве – ну, где-то 10 наберётся… А то и восемь. То есть концентрация снижена в несколько раз.

Я посмотрел по миру: та же самая ситуация. Резкое ухудшение активности и сокращение численности этих «боевых элементов». Причём, настолько мощное, что ВОЗ перепугалась и стала снижать нормативы.

Допустим, в 60-ых годах это было 60 млн сперматозоидов в семенной жидкости, потом 40 млн, потом 20 млн, а сейчас 12 млн считается нижней границей нормы. Это всё равно, что была норма 32 зуба, потом 28, потом 16, а сейчас 4 зуба есть, чтобы поставить протезы снизу и сверху – ну и нормально!

Вот что происходит с этим делом. А при такой концентрации не получится ничего. Чем это вызвано? Психодемография!

Психическое состояние обладает, как я уже сказал, сильнейшим воздействием на репродуктивный аппарат как мужчин, так и женщин.

И у нас сейчас в стране эпидемия, точнее, это не только по стране, а по всему миру – пандемия психогенного бесплодия!

…Сейчас жизнь сложнее. Сейчас уже не только по Марксу должно быть – бытие определяет сознание, но и сознание определяет бытие! Надо мозги включать.

Как коммунизм взял всё позитивное из капитализма и пошёл дальше, так и мы должны взять всё позитивное из коммунизма и пойти дальше, чтобы строить новую общественно-экономическую формацию. Образ уже есть.

Один из главных ориентиров: целью сейчас должен стать Человек. До сих пор экономика была целью, а человек средством. А вот сейчас должен человек стать целью, а экономика средством.

Вот первый лозунг того нового строя, который должен прийти.

«ЗАВТРА». Игорь Алексеевич, вы – врач, доктор медицинских наук, и вы проанализировали большой пласт статистики, информации по текущей коронавирусной пандемии. На что вы как врач обратили внимание в первую очередь?

Игорь ГУНДАРОВ. Ситуацию надо рассматривать на фоне тех мощнейших организационных, экономических, финансовых воздействий, которые предприняты для того, остановить COVID-19. Но у врачей первостепенный принцип – не навреди! И я задаю себе вопрос: то, что делается, – это правильно или нет?

Сейчас принимаются меры для активного подавления коронавируса. При этом исходят из того, что вирусы находятся между собой в хаотичных отношениях, и чем энергичнее бить, например, по тому же гриппу, тем перспективы и прогноз будут лучше. А когда начинаешь погружаться в реальность микробиологии, то обнаруживаешь, что там не хаос, а целые сообщества, взаимодействующие между собой! Все эти бактерии, вирусы… Вирус, кстати, очень сложен для определения с философских позиций…

«ЗАВТРА». Живой он или нет?

Игорь ГУНДАРОВ. Во внешней среде он – неживой. Но запрограммирован так, что как только попадает в клетку, тут же начинает использовать её структуры для того, чтобы стать живым.

Что касается коронавирусов (К-вирусов), ими начали заниматься в 1960-х годах. Выявлено множество разновидностей К-вирусов, около семи десятков. Одни из них дружественны друг другу, помогают. А другие находятся между собой в антагонистических отношениях. Но вирусология как наука в основном изучает вирусы по отдельности. А надо изучать их во взаимодействии!

«ЗАВТРА». А как взаимодействует с другими вирусами коронавирус?

Игорь ГУНДАРОВ. Особые отношения у К-вирусов с гриппом. Грипп – сильный антагонист К-вирусу. Там, где высока заболеваемость гриппом, К-вируса мало.

Сейчас ставится задача уничтожить семейство К-вирусов. При этом известно, что К-вирус примерно в три раза сильнее, чем вирус гриппа, у которого тоже есть несколько видов.

Статистика показывает, что в 1990-е ежегодно заболевало гриппом 4–5 миллионов человек. Хотя эти цифры могут быть подвергнуты сомнению, поскольку и с гриппом сложно в плане диагностики. Смотрите: я врач, выхожу на участок. Вижу: обычная ОРВИ, слабенькая. Ставлю диагноз ОРВИ. Потом вдруг вижу тяжёлые случаи, а сверху сказали, что начинается эпидемия гриппа, и я уже ставлю в тяжёлых случаях диагноз «грипп». Но совершенно не доказано, что это на самом деле грипп!

Точно так же обстоит дело с диагностикой и в США. Нам говорят: «Вот там они тестируют!» Но в практическом здравоохранении нет возможности такого массового тестирования.

«ЗАВТРА». Вернёмся к статистике по гриппу.

Игорь ГУНДАРОВ. В 2000-е началось резкое падение количества заболевших: 600 тысяч, 500 тысяч, 100 тысяч, 50 тысяч, 12 тысяч. Сейчас у нас гриппа практически нет. Некоторые говорят, что просто был приказ не ставить диагноз грипп. Но это маловероятно. Так или иначе, грипп исчез. И Министерство здравоохранения говорит: «Посмотрите, как нам удалось в сто раз снизить грипп!» Глава Роспотребнадзора говорит: «Посмотрите, насколько удачны оказались прививки в плане уничтожения гриппа!».

Но смотреть надо не только на грипп, но и на другие показатели. Например, на смертность от пневмонии. Вот сейчас боятся К-вируса. Но умирают-то не от него, а от пневмонии! А пневмония может быть разной этиологии.

«ЗАВТРА». То есть причины разные?

Игорь ГУНДАРОВ. Конечно! И все приводят к пневмонии. Начинаю смотреть динамику смертности от пневмоний в 90-е, нулевые и обнаруживаю, что она растёт… Как так? Ведь грипп-то исчез. Дальше смотрю на заболеваемость ОРВИ – она сохраняется стабильной. Позвольте, но грипп-то исчез! И вот тогда моя гипотеза превращается в вывод. Если обращаемость по поводу ОРВИ стабильна, а вирус гриппа почти исчез, значит, это какой-то другой вирус…

«ЗАВТРА». Провоцирует пневмонию? Какой?

Игорь ГУНДАРОВ. Как раз К-вирус! Эпидемии К-вирусов идут уже 15 лет. Мы думали, что вирусы не согласованно между собой действуют, и убрали грипп, а свято место пусто не бывает, на его место вполз арсенал К-вирусов.

«ЗАВТРА». А раньше не выявляли К-вирус в больших количествах?

Игорь ГУНДАРОВ. Не выявляли.

«ЗАВТРА». Если верна ваша гипотеза, то уже несколько лет назад было много заболевших К-вирусом, но их почему-то не выявляли. С чем это связано?

Игорь ГУНДАРОВ. Эпидемиологи говорят, что в общей заболеваемости ОРВИ К-вирусы раньше занимали примерно 10 %, но, поскольку их мало, большого внимания им не уделяли.

«ЗАВТРА». Просто специализированных анализов не делали?

Игорь ГУНДАРОВ. Помните анекдот про «неуловимого Джо»: почему он неуловимый? А кому он нужен, чтобы его ловить? И здесь точно так же. Его не выявляли, а теперь у всех такое ощущение, что вдруг внезапно что-то появилось, страшная мутация, ЦРУ спланировало и прочее. Я не вижу никаких оснований для подобной конспирологии. Просто ушёл грипп, выгнали его, думая, что никто не придёт взамен, а пришёл К-вирус. Стали смотреть, стали заниматься К-вирусом.

«ЗАВТРА». Грипп выгнали прививками?

Игорь ГУНДАРОВ. Прививками. Как говорится, «мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё – наша задача». Но природа-то сложнее, чем мы предполагаем. Все эти Эбола, свиной грипп, атипичная пневмония – своего рода месть природы за недостаточную прозорливость учёных. Хотя не учёные виноваты, наука так развивается, поэтапно. И я хочу обратиться к коллегам – вирусологам, эпидемиологам: «Дорогие друзья, посмотрите, насколько сложно устроена жизнь в микромире, поэтому мы должны понять эти взаимоотношения с тем, чтобы не сделать хуже!». А хуже получилось, посмотрите: К-вирус агрессивнее, чем обычный грипп.

«ЗАВТРА». Агрессивнее – в каком смысле?

Игорь ГУНДАРОВ. Летальность выше. Если в 1990 году было 13 тысяч смертельных пневмоний, то в 2016 году – 31 тысяча. Мы пустили на территорию гриппа К-вирус, и он обеспечил рост летальности на фоне уничтожения гриппа.

А сейчас мы собираемся уничтожить К-вирус. А мы уверены, что на его место не придёт ещё что-то, более страшное? Кто будет отвечать тогда?

Когда-то мы думали, что с открытием антибиотиков все бактерии будут уничтожены. И вначале великолепно получилось. Но жизнь хитрее. Бактерии начали приспосабливаться, мутировать. Мы стали искать более сильные антибиотики, потому что старые не работают. То же самое получается и в вирусологии.

«ЗАВТРА». То есть мы применяем антибиотик – и от него погибает, условно, 90 % популяции микроорганизмов. Оставшиеся 10 % изначально имели какой-то защитный механизм от этого антибиотика. Эти 10 % продолжают размножаться, и теперь уже вся популяция становится нечувствительной к этому антибиотику. Находят новый, ситуация повторяется.

Игорь ГУНДАРОВ. Совершенно верно. Я занимаюсь преимущественно эпидемиологией неинфекционных заболеваний. И выяснилось, что существуют психические эпидемии. Сейчас один из аргументов в пользу того, что происходит что-то страшное, это ситуация в Италии. Показывают колонны машин с гробами. А до этого были картинки: идёт молодой человек с рюкзаком, и маска на нём, вдруг он упал, дёрнулся и умер. При пневмонии таких смертей не бывает! Или в магазинах трупы лежат. Это тоже не от пневмонии! Значит, есть заинтересованные силы для того, чтобы нагнетать панику.

Кроме того, нам говорят, что точно диагностировали COVID-19. Но у медицины нет такого точного метода диагностики! Мы можем диагностировать только совокупность родственных К-вирусов. И диагнозы тоже можно поставить разные. Кто-то скажет: это стафилококковая пневмония. А другой скажет: К-вирус. А третий скажет: «Да ничего подобного! Это свиной грипп». Это же всё сейчас существует, никуда не исчезло.

Причём, при страховой медицине появляется коммерческая заинтересованность ставить диагноз К-вируса, это мне коллеги из Испании и Италии рассказывали. Если родственник умер от К-вируса, то страховка платится, а если обычная пневмония – нет. И родственники, чтобы получить страховку, просят врача поставить диагноз «пневмония К-вируса». И врачи соглашаются, получая за это некоторую часть страховых денег.

«ЗАВТРА». Как будут, на ваш взгляд, развиваться события?

Игорь ГУНДАРОВ. Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться к психологии. Мы убедились, что жизнь, даже в микромире, очень сложна. Но многие до сих пор думают, что существуют только отдельные хаотические вирусы. Наши либералы и общество воспринимают как хаос индивидов. Если кому-то плохо, то он сам в этом виноват. Если самоубийство – тоже сам виноват. А жизнь намного интересней и сложнее. Причём говорили об этом ещё в XIX веке наши крупнейшие социологи, но их тогда не послушали, обвинили в биологизаторстве. Они говорили, что общество – это организм со своими внутренними законами.

Есть пчёлы, и есть пчелиный рой. Мы, врачи, до сих пор лечим пчёлок, а нужно лечить и пчелиный рой. Мы лечим муравьёв, а нужно – муравейник. Или человейник, как говорил философ Александр Зиновьев.

Сейчас появляется новое направление – социальная медицина. Нужно лечить общество. Общество тоже страдает. Незнание этого и неумение следить за состоянием общества приводят к катастрофам. Я абсолютно уверен, что Советский Союз взорвался не за счёт внешних агентов. Агенты всегда были и будут. Внутри что-то назревало, и за этим никто не следил, потому что не было понимания, что общество – это не только ВВП на душу населения, холодильники, колбаса, здравоохранение, но ещё и внутренняя атмосфера, настроение.

«ЗАВТРА». А можно ли как-то измерить эту атмосферу?

Игорь ГУНДАРОВ. Мы нашли критерии, изучая причины резкого роста смертности с началом либеральных реформ. За 20 лет мы потеряли примерно 14 миллионов человек по сравнению с базовым уровнем 1980-х. А за счёт обвала рождаемости мы потеряли ещё 20 миллионов. Итого 34 миллиона человек!

Демографы не интересуются причинами, они просто фиксируют: смертность, плюс, минус, снижение рождаемости. А нас интересует анализ всех факторов, которые вызвали такие ужасные демографические потрясения. И самое важное: эти демографические реакции были сверхбыстрыми, буквально год-два. Очевидно, это связано с психикой. И мы ввели понятие «фактор Х нематериальной природы». Но как его измерять?

«ЗАВТРА». Может быть, количество самоубийств, уровень потребления алкоголя?

Игорь ГУНДАРОВ. Конечно! А что именно мы можем определить с помощью числа самоубийств?

«ЗАВТРА». Депрессию?

Игорь ГУНДАРОВ. Да. И даже безысходность.

«ЗАВТРА». Фактически депрессия – это и есть ощущение безысходности. Когда каждый день похож на предыдущий, когда каждый день думаешь, что выхода нет, что лучше не будет. Кстати, я слышал, что депрессию нельзя воспринимать как просто плохое настроение. Это тяжёлое состояние, которое тянется годами…

Игорь ГУНДАРОВ. Совершенно правильно. Наука этим тоже серьёзно пока не занималась, потому что доминировал материалистический подход. Я – приверженец диалектического материализма, атеист, но жизнь нас, учёных медиков, заставила пойти туда, куда мы никогда не ходили. Посмотреть на понятия «душа», «дух»… И тут я снимаю шляпу перед религией, там колоссальные исследования в области социальной психологии. Современная психология, образно говоря, в памперсах ходит, ей от силы полтораста лет, а там века! Оттуда пошли идеи «души», «духа». Это объясняли религиозно. Но теперь я вижу, что они правы, говоря о душе и духе. Они есть, а мы, учёные, слишком пренебрежительно к этому относились. И наука, в принципе, отказалась изучать нематериальную реальность.

Вернёмся к способам измерения. Безысходность, депрессию можно измерить числом самоубийств. А агрессию, злобу как измерить?

«ЗАВТРА». Преступностью? Числом убийств, тяжких телесных повреждений? И не только тяжких…

Игорь ГУНДАРОВ. Да, мы предлагаем маркёры, с помощью которых измеряем состояние души. Назвали это «методом выявления следов». Я выявляю следы материальные, но я знаю, что они продиктованы состоянием духа. А как измерить социальный оптимизм? Молодёжи, например? Можно взять свадьбы как маркёр.

«ЗАВТРА». Сейчас много разводов.

Игорь ГУНДАРОВ. Разводы, безусловно, означают, что атмосфера в семье ужасная. Интересно, что в 20-е годы ввели понятие «моральная статистика». Но потом от него отказались.

Так вот, сейчас мы решили выяснить, связаны ли спады и подъёмы смертности с перечисленными выше маркёрами? И увидели потрясающую корреляцию, подтверждающую правоту религиозных представлений о мертвящем духе и животворящем духе. Если дух «мертвящий»: тоска, безысходность, злоба, как в начале 90-х, – то взлетают убийства, самоубийства, разводы, растёт смертность. Причём выявили лаг по времени – полгода-год… Сначала страдает дух, а через полгода увеличивается смертность. Обо этом я написал книгу «Психодемография».

Теперь возвращаемся к К-вирусу. Такое ощущение, что наука (и демография, и медицина) совершенно не подозревает о наличии этих мощнейших связей между социальной атмосферой и демографическими процессами.

«ЗАВТРА». Вообще-то, это странно слышать. Все знают, что когда хорошее настроение, то и выздоравливаешь быстрее. Когда плохое настроение, то и болезнь затягивается. Это на уровне бытового сознания. «Смех продлевает жизнь» – мы это слышали тысячу раз. По-моему, это вещи очевидные.

Игорь ГУНДАРОВ. Ещё в Средние века говорили, что прибытие паяца в город значит для здоровья больше, чем десять нагруженных лекарствами мулов. Но в науке этого нет! Все это прекрасно знают, а наука этим не пользуется!

«ЗАВТРА». Это очень странно…

Игорь ГУНДАРОВ. А почему не пользуется? Потому что это нематериально, а если нематериально – значит, это религия.

«ЗАВТРА». Почему же нематериально? Количество преступлений – это вещь материальная, количество самоубийств – тоже.

Игорь ГУНДАРОВ. Самоубийства – материальны, они отражают тоску в душе. А вот сама тоска – нематериальна.

«ЗАВТРА». Тем не менее, депрессиями, психическими проблемами занимаются психиатры.

Игорь ГУНДАРОВ. Конечно, занимаются. Но интегрального представления о человеке нет, нет представления о том, что соматическое, телесное напрямую зависит от духа.

Даже некоторые мои друзья-священники считают, что нарушение нравственных основ приводит к разврату, люди начинают курить, пить, употреблять наркотики, и поэтому увеличивается смертность. И не верят мне, что дух может действовать напрямую.

А это именно так! Поэтому мы говорим, что состояние атмосферы в обществе отражается на иммунной системе!

И в плане эпидемиологии нужно знать, что любая эпидемия имеет триаду: источник с возбудителем, переносчик и реципиент. Мы сейчас занимаемся источником и переносчиком. И никто не занимается реципиентом. А нужно заниматься реципиентом, то есть обществом.

Те, кто сейчас нагоняют панику, даже не понимают, что они творят!

Приведу пример. Питер, начало 90-х годов. Взлёт смертности! Почему я взял Питер? Потому что это город с качественным здравоохранением, хорошей статистикой. Он большой, а миграция там не такая, как в Москве, намного меньше. Так вот, там вдруг взлетает смертность от сальмонеллёза, от дизентерии, от дифтерии, от пневмонии. Невероятные цифры: 600 %, 900 %! Сифилис острый – 1700 %! Когда я эти цифры озвучил, выступая перед академиками-иммунологами в РАН, я понял, что они, как только это услышали, просто отключились, потому что такого быть не может! Но это железная статистика, официальная, грамотная. Опубликована Ленинградской службой медико-санитарной статистики.

И возникает вопрос: как объяснить этот рост? Есть два объяснения. Первое: должны были быть внезапно активизированы спирохеты, сальмонеллы, дизентерийные палочки, гонококки, трихомонады, чесоточные клещи…

«ЗАВТРА». То есть прямые причины?

Игорь ГУНДАРОВ. Да. А можно ли поверить, что вот они внезапно вдруг активизировались? Что произошло? Проституток завезли десятикратно в Питер? И из-за этого взлетели все инфекции? Представить это невозможно.

«ЗАВТРА». Это за какой период?

Игорь ГУНДАРОВ. 1990–1994 годы. В 1994-м – рост в 10 раз, в 16 раз по разным заболеваниям. Запредельные цифры, их мозг не воспринимает. Но если вспомнить, что это был за период? Мы потеряли тогда свою страну, я помню…

«ЗАВТРА». Я тоже помню…

Игорь ГУНДАРОВ. Нам сказали, что все наши идеалы: стахановцы, герои Великой Отечественной войны, Гагарин – это всё рухлядь, а вот сейчас придут эффективные менеджеры, и всё будет правильно. И такая тоска в душе! Жить не хочется… Это я прекрасно помню.

Это к вопросу о панике, которая сейчас создаётся. В состоянии паники падает иммунитет, специфический и неспецифический.

Смотрим опять на 1990-е годы. И тут мы выходим в новую сферу, совершенно неизвестную – управление инфекционными эпидемиями с помощью неинфекционных рычагов. Так вот, после пика 1994 года к 1997 году всё вернулось на прежний уровень. И гонорея почти исчезла, и сифилис упал, и пневмония/дизентерия/дифтерия… Как это объяснить? Санитарно-эпидемиологическими мероприятиями? Нет. Никто даже не обратил на это внимания, не было объявлено об эпидемии. Как тогда? А просто за следующие четыре года люди немножко пришли в себя. И мы видим на графике, как падает общая смертность, и падают все инфекционные заболевания.

Теперь возвращаемся к COVID-19. Надо всем понять, что инфекционные эпидемии зависят не только от вируса, переносчика, но и от реципиента. Не надо загонять никого в безумную панику и тоску!

«ЗАВТРА». Что же вы предлагаете?

Игорь ГУНДАРОВ. Я предлагаю сказать, что ничего страшного нет. Эта эпидемия ничем не отличается от предыдущих эпидемий. Что нужно делать? Соблюдать те же мероприятия, что и раньше. И ещё создать научно-экспертный совет, чтобы учёные давали рекомендации и говорили: «Вот это принесёт пользу, а это пользы не принесёт».

Нам говорят про рекомендации ВОЗ. А что такое ВОЗ? Я там несколько лет был экспертом. Это чиновники. Там нет коллектива независимых учёных, которые трезво оценивают ситуацию. А нужны коллективы или центры, которые профессионально должны давать рекомендации в плане принятия тех или иных организационных мер.

– Чем вы объясняете нынешнюю панику? Такое впечатление, что дрожат все – и власти, и медики, и граждане. Все ждут чего-то страшного…

– Закономерный вопрос. Поскольку я врач, а еще философ, сформулирую новое направление – социальная медицина. Это болезнь не человека, а общества. Там есть свои закономерности. В этом году благодаря ковиду вдруг обнаружилось, что вследствие мощнейших информационных связей современное общество может за один день создать коллективный мозг. Заразной может быть не только бактерия, но и ложная информация, и ложная эмоция. И если вбросить ее в условиях мощнейших информационных способностей, то можно заразить все человечество. Получилось так, что информация о коронавирусе, раздутая благодаря СМИ до вселенских масштабов, создала пандемию страха.

Сейчас тотальная пандемия страха. А вирус страха вызвал болезнь. Перечислю ее симптомы. 1. Мания преследования смерти. Люди говорят друг другу: «Не подходи близко, а то смерть…» 2. Эмоциональная тупость. Полицейские гоняются за одинокими людьми без масок и перчаток, стариков изолируют, не пускают за продуктами. 3. Алогичность мышления. Логика полностью заснула, и люди побежали за туалетной бумагой, гречкой, чесноком – вспомните, с чего все начиналось. 4. Раздвоение сознания. С одной стороны нам говорят, что все более-менее, с другой – власти загоняют народ в драконовские условия.

Все эти четыре симптома характерны для шизофрении. Вирус тотального страха – эпидемия неинфекционная. Вирус, который поражает мозг человечества за счет мощных информационных связей и развивается по типу социальной и политической шизофрении. У художника Франсиско Гойи был цикл картин «Сон разума рождает чудовищ». Так вот сейчас у нас сон разума, и отсюда все то чудовищное, что мы видим в масштабах человечества и России в том числе.

– Каковы последствия от вируса страха для человечества?

– Вот теперь вы задали ключевой вопрос. И ковид нам показал, что последствия могут быть страшными. Приведу очень образный пример: пасется табун лошадей, спокойно щиплет травку. Вдруг из куста выскакивает заяц, сбивает ближайшую лошадь, она дергается, пугает соседей, и обезумевший табун несется навстречу смерти. В таком состоянии сейчас может оказаться человечество. Оно может погрязнуть в очередных «крестовых походах». Сейчас доведут общество до того, что тех, кто без маски, начнут пинать и выгонять отовсюду. Вот это будет страшно. Так и до войны дойти можно.

– В России зарегистрированы уже две вакцины, в продажу поступило лекарство от коронавируса «Арепливир». Эти средства в силах заглушить панику и остановить эпидемию ковида?

– У «Арепливира» нет исследований, нет доказательств того, что эти таблетки снижают смертность от коронавируса. А насчет вакцины… Вакцина против чего? Против SARS-CoV-2? В следующем году, может быть, будет SARS-CoV-3 или SARS-CoV-12. Вакцина – это оружие проигранной войны. Ее эффективность окончательно не проверена. Над нами все смеются.

– Игорь Алексеевич, вот уже скоро год, как человечество сражается с так называемой «пандемией» коронавируса. Но с самого начала и по сей день у многих не было и нет уверенности, что пандемия действительно существовала и существует. Прежде всего потому, что вокруг этой болезни слишком много странностей. Например, документ Всемирного банка под названием: «Project appraisal document on a covid-19 strategic preparedness and response program and proposed 25 projects under phase 1» («Анализ проекта программы стратегической готовности и реагирования на covid-19 и предложенные 25 проектов в рамках фазы 1»). В этом документе, появившемся раньше (!), чем ВОЗ объявила пандемию, сказано, что первая фаза пандемии коронавируса завершится 31 марта 2025 г. Откуда такая точная дата, почему вообще Всемирный банк интересуется пандемиями? Далее – число заболевших. Когда речь зашла о пандемии, заболевших во всем мире было ничтожно мало, меньше процента. Но какая в таком случае пандемия? Далее – до сих пор нам твердят о десятках тысяч людей, заражающихся каждый день. Но большинство из нас не знает, сколько человек, например, в прошлом году каждый день заболевало ОРВИ. Так чего же мы должны пугаться, если нам не с чем сравнивать? И наконец, когда говорят о заразившихся, то имеют в виду протестированных с положительным результатом. Но в то же самое время официальные источники подтверждают, что тесты – весьма ненадежное исследование, половина из них дают ложные данные. В итоге вообще непонятно: с чем мы имеем дело, чего боимся, из-за чего весь сыр-бор? Как опытный врач и ученый объясните, пожалуйста, как относиться к этой путанице, ко всем этим противоречиям?

– Уже в течение семи месяцев обращаюсь по всем каналам, и никакого толка. Обращаюсь к политикам, в том числе и к КПРФ, с просьбой создать независимый научный экспертный совет. Потому что в штабе по противодействию коронавирусу, возглавляемом Голиковой, нет эпидемиологов и вирусологов. А ответить на эти вопросы могут только ученые. Можно было бы при КПРФ создать такой совет, пригласить человек десять ученых. Я могу перечислить ведущих эпидемиологов и вирусологов, которые спокойно объяснят, что происходит.

Отвечаю теперь как эпидемиолог на ваши вопросы. На Западе доминирует концепция трех «Н». Во-первых, Новый коронавирус, которого никогда не было, человечество впервые столкнулось с этой угрозой. Во-вторых, Нулевой пациент – болезнь возникла от одного человека, который случайно пошел на рынок в Ухани, съел не ту рыбу или не ту летучую мышь. Он заразился и от него пошли волны по всему миру. То есть всё произошло совершенно случайно. Если бы он не пошел на рынок или съел правильную рыбу, то ничего бы не случилось. И в-третьих, процесс идет Непрерывно, от человека к человеку, от страны к стране. И единственное, что может это остановить, – полный локдаун. Нужно разъединить всех на четырнадцать дней – на инкубационный период, провести вакцинацию, провакцинировать не менее семидесяти процентов. Вот мнение, которое господствует сейчас. Этим я и занялся серьезно. Кстати, я эпидемиолог, а эпидемиологов не так уж много, других специалистов больше. Суть эпидемиологии в том, что она умеет правильно считать. Но сначала нужно разобраться, что собираемся считать и как измерять. Потом – каким методом будем при этом пользоваться. А еще необходимо доказать, что выбранный метод наиболее подходящий. И масса других вопросов, которые сейчас абсолютно не обсуждаются. А без этого невозможно поймать в темной комнате черную кошку, которой там может и не быть.

Сегодня я взял на себя смелость ввести такое выражение: «эпидемиологическая нищета вирусологии». Среди прочего это относится и к теории трех «Н». Давайте рассмотрим каждое «Н».

1. Новый коронавирус. Во-первых, коронавирусы известны чуть ли не с 60-х годов. Во-вторых, этот коронавирус называется sars-cov-2, он вызывает болезнь ковид-19. Но оказалось, что уже в прошлом году, в сентябре, в Соединенных Штатах возникла какая-то непонятная пневмония, очень тяжелая. И сначала не могли определить, что это за пневмония. Объясняли курением электронных сигарет, то есть это вейповая пневмония.

Но сейчас, когда есть тест-система, взяли материалы больных людей, и выяснилось, что там – sars-cov-2. То есть болели уже в прошлом году. Примерно в то же время он был во Франции, в интернете есть материалы об этом. И в России в декабре 2019 г. свирепствовала пневмония неизвестной этиологии, больницы были забиты, скорая помощь – перегружена. Но не было масок, локдаунов, жестких ограничительных мер и тем более дистанционки. Значит, первая «Н» отпадает.

Более того, мне показывали друзья, что тест-система была в продаже уже в 2017 г. И есть списки государств, которые закупали эту тест-систему. Значит, она была сделана подо что-то, и вот теперь ее применили, и она что-то там выявляет. Я намеренно говорю «что-то», потому что и в этом деле сплошь и рядом вопросительные знаки.

Итак, это не новый коронавирус. И предыдущие его вспышки не сопровождались теми ограничениями, что мы имеем сегодня.

2. Нулевой пациент. Вот это действительно «эпидемиологическая нищета вирусологии». Представим только, что всё это случайно, что не пойди он на рынок, и ничего бы не было. Но обратим внимание на одновременность вспышек. Примерно в одно и то же время – в конце марта – в апреле. Была вспышка в Сибири, одновременно в Калининграде. Четыре авианосца американских полгода плавают в океане, и вдруг у них вспышка – сотни больных. Или французский авианосец «Шарль де Голль» – шестьсот человек одновременно заразившихся. Ну как туда мог попасть вирус от этого бедного китайца? Тем более что эти авианосцы не заходили в порты, а уж в китайские воды и подавно. Это же загадка!

И еще одна загадка. Вот мы анализируем данные Института Джона Хопкинса – он регистрирует заболеваемость ковидом по всему миру. Эти данные нам очень важны, чтобы разобраться. Мы видим, что вспышка заболевания была в январе. Началось это не с Китая. Китай закончил январскую вспышку. Уже до Китая бушевала эта пневмония в Западной Европе. Но вот приходит февраль. И в течение двух недель февраля – ни одного государства с новыми заболевшими. А потом, в марте-апреле, снова массовая заболеваемость по всем странам. Это совершенно не укладывается в теорию «нулевого пациента». А кроме того, нет никакой непрерывности. Я привел пример: в середине февраля ни одна страна не заболела, был естественный спад. И вдруг весной – новая вспышка. Гипотеза непрерывности отпадает. Что мы имеем?

И вот тут нам на помощь приходит советская наука, советская вирусология. Евроатлантическая концепция вирусологии делает акцент на генетику: генетические возможности, мутации, комбинации генов, репликации. Но вирусы-то живут не сами по себе, а колониями, как бы племенами. Вирус гриппа А, грипп Б, коронавирус один, другой, а еще бактерии. И между ними сложные взаимоотношения. Причем одни группы между собой дружественны, помогают друг другу, а есть наоборот – враждебные племена. Например, между вирусом гриппа и коронавирусом очень враждебные отношения. Там, где много гриппа, почти нет коронавируса. А там, где силен коронавирус, грипп отступает. Было введено понятие – убиквитарность, то есть повсеместность. Это советская философская медицинская школа: видеть планету в целом, огород, так сказать, в целом. Тогда ты понимаешь суть каждой грядки, где больше, а где меньше поливать. Вирус везде, он повсеместен. И он никуда не исчезает. А сейчас установка: уничтожить коронавирус, чтобы его больше не было. Но он не исчезнет! Вирусы племенами живут на нашем человеческом теле. Мы для них – хорошо унавоженная почва. И глупо думать, что всё происходящее сейчас – это от того китайца. Коронавирус существует и функционирует в нашей популяции очень давно. Вспышку смертей 2019–2020 гг. списали на коронавирус. А почему не исследовали на другие вирусы, а заодно и на палочки, на бактерии применительно к тому же периоду? Если всё исследовать, то мы увидим в тот же период подъем не только коронавируса, но и всего микромира. А потом такой же всеобщий спад. И тогда получается: та версия, что сейчас господствует, совершенно не соответствует реальным фактам.

– А как относиться к утверждениям, что sars-cov-2 – искусственный штамм? Новая мутация, полученная лабораторным путем…

– Тогда и у меня вопрос: а с какой целью был создан искусственный штамм?

– Это тоже непонятно!

– Уничтожить человечество? Но он очень слабенький для этого.

– Как он может использоваться? Например, всех запугали, чтобы подчинить, выстроить «дивный новый мир», создать новую систему взаимоотношений государства и человека или вообще уничтожить национальные государства в традиционном понимании, заменив их новой системой с единым центром управления миром. Могут ли этот вирус задействовать в политике?

– Сам по себе он ни на что непригоден. В отличие, допустим, от «испанки». Тот грипп действительно сокрушал страны. Или холера, чума… Это те пандемии, которые выкашивали. Ну, допустим, выкосили несколько десятков миллионов. Но потом жизнь продолжается. Так вот, коронавирус – в сто крат слабее. Для чего-то подобного он сам по себе непригоден. И создавать его – это глупость. Смысл какой создавать то, что почти не влияет на смертность населения? А масштабы смертей – мы еще вернемся к этому – не от коронавируса. И еще насчет искусственности: как быть с внезапными вспышками?..

– То есть больные на авианосцах никак не могли подхватить искусственный вирус?

– Да, и эта гипотеза отпадает. Даже нет желания рассматривать ее.

– Игорь Алексеевич, а что со смертностью и большим числом заболевших? Ведь все говорят, что больницы переполнены.

– Сначала я скажу о волнах. Мы все боимся этих волн. Вот была одна волна, сейчас накроет вторая, потому что мы маски неправильно носили и летом расслабились. И вот наказание! Говорили же вам: носите маски. Более того, и сейчас-то не слишком аккуратно надевают, многие только имитируют, что носят маски. Вот поэтому нахлынула следующая волна. А некоторые говорят, что четыре года будет длиться пандемия, и только вакцинация спасет мир. А иначе всё – смерть. Если за ближайшие четыре года вы не провакцинируетесь… Представляете, какой урон вы нанесете стране и миру?! И вот я решил заняться и выяснить: а сколько их вообще должно быть, этих волн. Как долго они длятся? И что такое «плато»? К своему удивлению, я обнаружил, что теория волн отсутствует. Нет учения о волнах, о том, что это такое. Это, опять же, возвращаясь к «эпидемиологической нищете вирусологии». Выступая на эту тему, я подошел к необходимости проанализировать имеющиеся данные.

Но важный вопрос: за каким показателем нужно смотреть, чтобы разобраться в ситуации, осознанно подходить к ее оценке и принятию каких-то решений? Ведь нас засыпали показателями. Море показателей! И сами запутались, и всех запутали. А показатели такие: число проведенных тестов; число зараженных; число зараженных, но не болеющих; число заболевших; число госпитализированных; число выписавшихся; число умерших с ковидом и без ковида… И полный хаос в голове! Отсюда страх, паника, безысходность. А я как врач рекомендую: давайте определимся, что для населения является самым главным.

Вас очень волнует, если вы заболеете, как в прошлом году? Почихали, покашляли, неделю дома полежали и пошли. Нет, это не очень волнует. Но даже если пневмония будет, ну, антибиотики попринимаете, и всё пройдет. А что волнует? Не умереть! Самое главное: остаться живым в том процессе, который сейчас идет. А через какие смерти проявляется ковид? Он вызывает что-то в организме, люди умирают не от ковида, а от того, в чем проявляется. А проявляется он в пневмонии. 99 смертей от ковида – это пневмония. И вот я даю как бы нить Ариадны, чтобы разобраться в этом хаосе: смотрите только за статистикой смерти от пневмонии. Такая статистика появилась недавно – помесячная. И мы решили посмотреть. Но какой месяц взять для начала? Январь. Логично? Да, новый год с января. Расположили по месяцам – никакой связи нет. А потом у меня возник вопрос: почему мы от января начинаем новый год? Какое объективное основание для этого? И я не нашел никакого основания. Откуда идет юлианский календарь? Ну сказал Юлий Цезарь, что будем год начинать с 1 января. А другой бы император сказал с другого месяца. Это для меня, как для ученого, не является аргументом. Я решил посмотреть: а есть ли что-то объективное? И, слава Богу, многие народы, в том числе и славянские, ориентировались на четыре осевые точки в течение года. Одна из них – 21–22 июня, день летнего солнцестояния. Представим, что новый год начинается в июне в связи с самым длинным днем в году. Расположив данные по смертности в такой последовательности, я обнаружил цикл. Первый подъем смертности от пневмонии – конец сентября – октябрь. И мы видели, так всё и происходило: дети пошли в школу, всё было нормально. А потом с конца сентября заболеваемость стала расти. Потом опять спад. А в декабре-январе началась следующая волна. Затем ожидается спад в феврале, а в конце марта – апреле будет новая волна. И потом до следующего сентября.

Итак, обнаружили три волны. Тогда я посмотрел предыдущие годы – всё то же самое! Эти волны существуют постоянно. И это не связано с нулевым пациентом или неношением масок. Это было тысячу лет назад, есть сегодня и будет через тысячу лет. Тут же возникает вопрос: с чем связаны эти пики? Первый пик пришелся на день осеннего равноденствия, второй – на день зимнего солнцестояния, самый короткий день в году, и третий – на день весеннего равноденствия. А в летнее солнцестояние – не подъем, а спад, то есть пик с минусом. В это время самая низкая смертность. И теперь мы обнаруживаем четыре жестко фиксированные точки. Это не астрология, не шестой канал или седьмая чакра. Это нечто, объективно происходящее. Объяснение может быть таким: Земля во время оборота вокруг Солнца проходит через какие-то магнитные волны. Пока нельзя точно сказать: от чего именно это идет. Но то, что это есть – железный закон. В эти периоды все микроорганизмы – вирусы, бактерии, палочки – все активизируются. Это такое глобальное воздействие на активность биоты, то есть на всю совокупность микроорганизмов. И одновременно человеческий организм в эти периоды уменьшает свой резерв. Он становится более предрасположенным к заболеваниям.

И вот ответ на многие вопросы: это не искусственный вирус, не нулевой пациент, не что-то там еще. Это естественные волны, существующие в силу того, что наша планета не одна во Вселенной. Если маленькая Луна действует на живые существа, колеблет волны океана, то логично, что и другие небесные тела могут оказывать воздействие на обитателей Земли. И отсюда мой совет: дорогие мои, не паникуйте!

Кроме того, выяснилось, что смертность от пневмонии в этом году не выше, чем была в прошлом. Даже немного ниже. Вот она – страшная для власти тайна! Статистика за первое полугодие показала, что смертность не превышает смертность в 2019 г. А потом вдруг статистику закрыли! И сейчас статистика по пневмонии – это секретные данные. Почему? Да потому что она рушит весь этот выстроенный ложный дом. Ибо смертность от ОРЗ не выше, чем в прошлом году, ситуация ничем не отличается от того, что было раньше. Тогда ради чего паника? Какие у нее объективные основания?

– В самом деле, Игорь Алексеевич, какие основания? Зачем всё это было сделано? Тем более результат – более чем сомнительный: экономики многих стран пострадали, люди остались без работы. Постоянный стресс, отложенные операции, психические болезни, безысходность… Что всё это значит?

– Вам повезло узнать новую информацию в целом, семь месяцев формировалось это научное представление. И сейчас я выдаю всё то, что с абсолютной достоверностью существует. Но тогда еще один вопрос: что с нами произошло? Как объяснить тот ужас, который накрыл всю планету? Пока единственное расхожее объяснение: Билл Гейтс и теневое мировое правительство создали всё то, что мы видим. И поэтому вся вина на них. Давайте примем эту версию и посмотрим: с помощью какого инструмента Билл Гейтс приказал одновременно всем странам, всем правительствам вести себя одинаково. Есть ли у него возможность влиять одновременно на Северную Корею и Иран, на Мозамбик и Берег Слоновой Кости, на Танзанию, Канаду, США, авианосцы?.. Мог он послать одновременно эти сигналы? Нет, не мог. Значит, версия управления из единого центра – невозможная. Плюс волны, которые я описал – это то, что случается каждый год, независимо ни от кого. Но почему же тогда все, правительства всех стран одинаково себя ведут? Это отдельный интересный разговор. Во-первых, все они совершают одинаковые уголовные преступления. И на первом месте – самоуправство. А это уголовная статья. Самоуправство – это когда вопреки мнению ученых, вопреки установленным законам проводятся какие-то меры. Вот что хочу, то и ворочу. Другая уголовная статья: распространение заведомо ложной информации, наносящей вред обществу. Паника возникла вследствие ложной информации. Глядя на это, начинаю размышлять, как врач: как объяснить синхронность действий? И вижу симптомы, которые говорят о проблемах психики. Какие это симптомы? Первый – мания преследования. Ковид – это как бред преследования, по аналогии с алкоголиком, когда начинается приступ белой горячки. Алкоголик видит чертей, эти чертики бегают, хватают его… То же самое сейчас. Ковид повсюду! На всех поверхностях, на одежде. Куда ни пойдешь – всюду ковид! И все боятся. Настоящая мания преследования.

Второй симптом – алогичность мышления. Логики в действиях абсолютно никакой. Побежали туалетную бумагу скупать. Зачем?.. Почему-то гречку стали скупать. Потом эти перчатки. Какая логика, смысл какой носить перчатки? Или выходят молодые люди гулять в парки – в масках! Даже если полицейских нет, они гуляют в масках. Какая логика, какой смысл? Вы же вышли на свежий воздух. Это и есть алогичность мышления.

Следующий симптом – раздвоение сознания. Классическим примером является деятельность Анны Поповой. С одной стороны, регулярно публикуются данные об эпидемических порогах. Есть такие пороги. Значительное их превышение является основанием для констатации эпидемии. И вот Попова постоянно пишет, что эпидемические пороги не превышены, в стране сохраняется нормальная эпидемическая обстановка.

– И тут же пандемия?

– И тут же пандемия! И тут же все эти закрытия и локдауны. Можно привести массу примеров раздвоения сознания. С одной стороны, мы живем строго по законам, по конституции. С другой – грубейшие нарушения конституции.

Четвертый симптом – потеря эмпатии, уважительного отношения к другому человеку, сострадания, сопереживания. У медиков это называется эмоциональной тупостью. Человек становится тупым в отношении эмоций, другой человек для него – просто биологический объект. Что червяк, что человек – всё едино. И таких примеров тоже огромное количество. Когда гонятся, например, за женщиной, потому что она без маски. Когда нас, пожилых людей (65+), отправляют сидеть дома. А я говорю: я эпидемиолог, врач, я учебники пишу о том, как вести себя во время эпидемий. А вы меня считаете идиотом. Думаете, я не смогу распорядиться своим здоровьем. Ведь кто такие «65+»? Это цвет нации. Все академики – 65+. Художники, артисты, инженеры… Я бы еще понял, если бы сказали: все академики заразные, поэтому срочно их изолировать. Но говорят, что заботятся о нашем здоровье. А я не вас прошу заботиться о моем здоровье. Но нет! Мы должны вам помочь!

Пример алогичности мышления и эмоциональной тупости: бедная старушка 88 лет сидит дома на изоляции. К ней не пускают ни детей, ни внуков, зато подсылают волонтеров. Вопрос: какая разница биологическая между волонтером, который к ней придет, и внуком? Нет, внуку нельзя, это не по правилам, не по регламенту. Но какая разница, если и тот, и другой могут заразить?

Итак, я описал четыре симптома. Вы согласны, что они есть?

– Конечно! Мы все с этим сталкиваемся постоянно. Недавно мне довелось побывать в приемном покое одной больницы. Туда привозили людей на скорой помощи или на больничных микроавтобусах, которые собирают больных, вызывавших перед тем врача на дом. Кто-то приезжал сам с направлением из поликлиники. Многие поступали именно с подозрением на пневмонию. Так вот, на моих глазах несколько человек получили диагноз «чистые легкие» и рекомендацию «отправляться домой». Но самое интересное, что люди не хотели этому верить и не хотели ехать домой. Они считали себя больными и требовали госпитализации. Даже результаты КТ их не убеждали в обратном. Врачам приходилось уговаривать людей расходиться по домам.

– Вот алогичность сознания! Тебе говорят: иди домой, нет у тебя заражения. Нет, госпитализируйте меня, потому что я больной.

– Настолько всех напугали, что паника вызвала сдвиги в сознании?

– Да, и я как врач говорю: сдвиги в сознании по всему миру. Это самый настоящий психоз. Психоз есть неадекватная реакция психики на какое-то событие. А неадекватность может выражаться в разных вариантах. И если мы с нашим перечнем симптомов пойдем к психиатру, он скажет: это шизофрения. Но шизофрения – индивидуальный диагноз. Там очень сильная генетическая компонента – процентов на восемьдесят. А применительно к обществу можно говорить о психозе шизоидного типа. И вот окончательный диагноз: социальный шизоидный психоз. Тогда становится понятным, почему все люди ведут себя одинаково. Это не образное, литературное выражение, когда говорят, например, про кого-то: «шизанутый». Это диагноз. А диагноз на то и диагноз, что все люди имеют одинаковые симптомы. Вот, допустим, холера. Симптомы одинаковы по всему миру. Но разве это Билл Гейтс приказал? Нет, холера так проявляется. И точно так же – социальный шизоидный психоз проявляется своим набором. Везде одинаково.

– Откуда же он взялся? Почему так получилось? Почему мир вдруг заболел шизоидным психозом?

– Это важнейший вопрос. Мы сталкиваемся с тем, чего раньше не было. Это помешательство затронуло всё человечество. Атомная бомбардировка несопоставима с происходящим сегодня, в каком-то смысле. Потому что она несет локальные разрушения, а тут весь мир погрузился в хаос. И тогда возникает вопрос: откуда всё это? Но чтобы на него ответить, нужно понять разницу между днем сегодняшним и недалеким прошлым. Но сначала небольшое разъяснение. Я – эпидемиолог, и, наверное, первый эпидемиолог неинфекционной эпидемиологии. Что такое эпидемия? Из чего она состоит? Она всегда состоит из трех блоков. Это источник заражения с заразным агентом, переносчик и воспринимающий субъект. Для любой эпидемии обязательно наличие этой триады. А заразным агентом может быть не только микроб, не только бактерии, вирусы, палочки. Но и эмоция, паника или ложная идея: «Всё! Смерть!» Были такие примеры – хотя бы пляска святого Витта. А сегодня заразным агентом стал страх смерти. Возникло нечто страшное, несущее смерть. На одной из первых встреч по коронавирусу Путин сказал, что это зараза, которой никогда не было, что над каждым нависла угроза смерти… Представляете?

– Вообще-то угроза смерти присутствует постоянно. Человек, как известно, смертен. К тому же, как Булгаков подметил, внезапно смертен…

– Да! А теперь еще и страшно, катастрофически ужасно: молодой, а всё равно умрешь. Итак, заразный агент – страх смерти, связанный с новым, никогда не встречавшимся ранее коронавирусом. Кто же распространитель? А здесь, прошу прощения, ваша вина – СМИ. Сейчас, как никогда прежде, все блогеры, все СМИ заинтересованы в рекламе. Они живут на деньги рекламодателей. И федеральные каналы, и региональные каналы, и блогеры. Все просят: ставьте лайки, все смотрят: сколько подписчиков. Ведь реклама идет туда, где больше подписчиков. И тогда СМИ стало выгодно «гнать пургу». Одно дело, когда СМИ рассказывают: где засеяли, сколько засеяли. И совсем другое дело, если газета напишет: всё, убили с утра… страшный вирус… в Индии что-то ужасное…

Конечно, в первую очередь все читатели и зрители побегут читать и смотреть такие сообщения. СМИ оказались заинтересованной стороной и начали накручивать страшные вещи. Раньше такого не было! А еще чего не было, так это мощных социальных сетей. Сейчас мгновенно, за один-два дня всё человечество можно погрузить в хаос, внушив ложную идею, любую эмоцию. Знаете, в чем ценность этого ковида? Я ему кланяюсь и говорю: он огромную сделал работу прогрессивную и позитивную, показав, что в наше время появилась опасность таких психозов на любую тему. Как будто Всевышний провел штабные учения под названием «Ковид-19» и показал: вы абсолютно не готовы встретиться с новым видом пандемий – психических пандемий. Теперь все пазлы сходятся. А на самом деле, мы имеем сейчас банальную ОРВИ.

– То, что бывает каждый год? То, что было всегда?

– Бывает каждый год! И покруче даже, чем сейчас. Вот в 2015 г. был свиной грипп. У него в полтора раза выше смертность, чем у ковида. То есть в объективном плане сейчас ничего особенного нет. А вот реальная пандемия – это социальный шизоидный психоз, вызванный страхом смерти.

– Игорь Алексеевич, но все-таки согласитесь, что источник не СМИ, а политики. Это они задали тон, а СМИ только подхватили и стали распространять панику. И в России, и по всему миру источник – политические элиты.

– Не увиливайте от ответственности! СМИ были первыми. Давайте вспомним весну. Тогда все стали выступать: правительство молчит, проворонило, нужно срочно закрываться. Какие-то два человека приехали в Сибирь из Китая. Срочная изоляция! И вот постепенно всех обуял страх. И политики, и СМИ действовали вместе. Но еще раз подчеркну: это самопроизвольно, спонтанно шло первые два месяца. А уж потом появились заинтересованные лица. Тут уже экономика вмешалась: маски – это деньги, вакцины – это вообще огромные деньги. И плюс политические интересы: мы вас сажаем в автозаки не потому, что вы против власти, а потому что спасаем вас от коронавируса. Появился инструмент подавления инакомыслия под благим предлогом: мы заботимся о вашем здоровье.

– Но если каждый год бывает нечто подобное, в смысле вспышки разных ОРВИ, то власть может пользоваться этим предлогом каждый год. Можно хватать неугодных, вводить самые широкие ограничения, запереть всех по домам на законных основаниях. Как удобно! Закончится когда-нибудь этот психоз?

– Никогда не кончится, если мы сейчас не найдем способ противодействия, способ лечения этого психоза. Наиболее адекватным средством будет рациональная психотерапия. Вот мы с вами разогнали эту пургу. И ученых подключите. Вот конкретно, что бы я вам посоветовал, вашей газете. Она ведь настырная, она вредная, она ставит цели и своего добивается. И у меня просьба: сделать запрос, подключив КПРФ, обратиться к Поповой, чтобы рассекретили статистику по месячной смертности от пневмонии. Ведь что такое рациональная терапия? Каждый человек стремится к разумному поведению. И если мы сейчас покажем, что смертность не выше, чем в прошлом году, а даже ниже, моментально все скажут: позвольте, что вы с нами делаете и сколько нужно это дальше проделывать? Это ключевое решение сейчас: опубликовать статистику по пневмонии, по смертности. Кроме того, нужно обратиться к Поповой, чтобы она опубликовала все результаты по месячной оценке эпидситуации в регионах. И опубликовать в газете: в марте всё было нормально, в апреле – нормально, в мае – тоже… Ради чего тогда вся эта паника? Плюс статистика по пневмонии. И вот это будет сильнейшим, мощнейшим информационным лечением и основанием для того, чтобы прекратить спекуляции.

Третье – нужно собраться и создать независимый научный экспертный совет при Минздраве, который бы обладал правом вето. Он не будет управлять страной, но в отдельных ситуациях специалисты должны говорить: не надо нас лечить, вето. Или не надо запрещать врачам думать. Вето! Или неправильно вместо бесплатной медицины делать доступную. Вето! Вот тогда появится реальный механизм наведения порядка.

– Игорь Алексеевич, в ноябре 2020 г. Вы в числе других ученых, врачей, а также общественных деятелей, предпринимателей, педагогов направили в ФСБ, Следственный комитет России, Генеральную прокуратуру РФ и ГУ Генштаба Минобороны РФ заявление о принятии мер по восстановлению в России конституционного строя, прав граждан и полномочий высших органов власти, о совершении преступлений, предусмотренных статьями о публичном распространении заведомо ложной информации, о государственной измене, халатности и геноциде. Рассмотрев действия Роспотребнадзора по поводу выполнения Международных медико-санитарных правил, регулирующих действия стран во время эпидемий, заявители пришли к выводу о совершении чиновниками РФ государственной измены. Расскажите, пожалуйста, каковы результаты этого заявления? Был ли ответ силовых ведомств и вообще какая-то реакция со стороны властей?

– Только население и СМИ отреагировали. Власть не будет на это реагировать. Отовсюду получаем отписки: «большое спасибо за вашу работу… мы учтем… очень важно… мы вам кланяемся…» И всё. Верховный суд даже принял постановление – из-за того, что было много исков – запретить принимать иски по поводу коронавирусной инфекции. И действительно, не принимают сейчас такие иски. И мы подавали, и другие подавали… Бесполезно! Поэтому я как врач и как коммунист, переживающий за благополучие всего общества, а не только за свое собственное, ищу инструменты. И вот реальный инструмент: дать статистику по пневмонии, дать информацию о порогах, потребовать создать независимый экспертный научный совет. Сейчас очень сильное движение поднимается – это матери, это «Родители Москвы» и «Родители России», им надо объединиться. Сильнее материнской любви ничего нет. Представьте, если женщины поднимутся с политическими требованиями. Тут уже и Росгвардия, и армия окажутся бессильны. А если еще и оснастить такое движение правильной информацией, это будет один из сильнейших политических рычагов.

– Недавно в Думе прошел круглый стол, организованный КПРФ. Участвовали депутаты, родители, учителя, активисты, сами школьники и чиновники из Министерства образования, пытавшиеся доказать преимущества дистанта. Конечно, против дистанционного образования все протестуют, требуя возврата к очной форме обучения. Но пока эти требования не учитываются – «пандемия». Но можно ли сравнивать риск заболеть ковидом и даже пневмонией с риском получить букет болезней после сидения с 1-го по 10-й класс перед компьютером?

– Что касается образования. Какое же это образование? И матери правильно кричат: ребенку нужно общение. Он социализируется, он видит, что кроме него есть еще и другой. Он учится разрешать и предотвращать конфликты. Общение – это форма образования человека как человека. В противном случае вырастет Маугли. В отношении здоровья – пострадает зрение, психическое состояние, пострадают умственные способности. Плюс – это гиподинамия и масса всего другого. Страдает не только физическое здоровье самого ребенка, но и здоровье семьи. Но там же колоссальный прессинг! В.Р. Кучма – директор НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков Научного центра здоровья детей РАМН – попытался выступить, его тут же уволили!

– Игорь Алексеевич, необходимо отдельно спросить и о масках. Чего только не наговорили об этом! На сайте ВОЗ читаем: «В настоящее время отсутствуют прямые доказательства (по данным исследований в отношении COVID-19, а также здорового населения) эффективности всеобщего и повсеместного применения масок здоровыми людьми в целях профилактики респираторных вирусных инфекций, в том числе COVID-19 <…> В настоящее время не имеется убедительных научных сведений или данных, непосредственно указывающих на необходимость повсеместного и широкого использования масок здоровыми людьми, кроме того, необходимо принимать во внимание существующие риски и пользу». Однако г-жа Попова и г-н Мурашко убеждают нас в обратном. Как все-таки относиться к так называемым средствам индивидуальной защиты: защищают ли они хоть от чего-нибудь или нет? Влияет ли длительное ношение маски на психику (особенно у детей) или это преувеличение?

– Здесь я сначала отвечу, что коронавирус существует. Меня относят к ковид-диссидентам. Ничего подобного! Есть ковид-экстремисты, которые только коронавирус и видят. Есть ковид-диссиденты, которые кричат, что никакого ковида нет. А я врач, я – ковид-реалист. Коронавирус есть, так же, как есть вирусы гриппа А и Б, стрептококки, стафилококки. И сейчас идет обычная ОРВИ. Но обычная – это тоже болезнь, это смерти и тяжелые пневмонии. Поэтому нужно вести себя аккуратно по отношению к росту заболеваемости, чтобы не оказаться в Новый год на больничной койке. А маски нужны, когда кто-то заболел в квартире. Маска необходима при близком контакте, чтобы во время чихания, разговора, кашля капли от больного человека не распространялись на соседа. И вот если дома кто-то заболел, нужно, по возможности, в отдельную комнату перебраться, ее проветривать хорошо, надеть маску. В таких ситуациях маски нужны. Но в массовом их применении нет никакого смысла. Я как ученый искал и не нашел ни одного доказательства, где было бы обосновано, что здоровым людям следует носить маски и что маски предотвратят заражение. Если вы заболели – наденьте. Но при этом не выходите вообще на улицу, останьтесь дома, чтобы не быть источником инфекции. Но если вы здоровые люди и поголовно все надели маски, нет никаких исследований, подтверждающих, что в этом случае риск заразиться меньше. А уж с учетом волн!.. Закрывайтесь не закрывайтесь, изолируйтесь не изолируйтесь, спрячьтесь на авианосце… Но при очередной вспышке всё равно заболеете, если есть предрасположенность, если слабый иммунитет. И вот тогда уже маски здоровых не спасут. А больные – сидите дома.

Теперь о негативном влиянии масок. Несомненно, вы создаете гипоксию, особенно, если хорошая маска – не косметическая. Про косметические маски, которые все носят, говорят, что это как прятаться от комаров в деревне за сеткой-рабицей. Есть защита? Да, есть. Вдруг один комар не полетит, а сядет на сетку. Но это не те объемы, которые можно называть защитой. Точно так же эти маски. Они имеют нулевое значение. А вот если вы наденете солидный респиратор, тогда гипоксия вам обеспечена. Это как петлю на шею накинуть, но не до конца затягивать. Это маразм какой-то, игра с этими масками. Если уж их носить, то надо менять каждые два часа. А у нас как? Купил маску в апреле и ходит с тех пор. Как будто все договорились: давайте играть. Вот идет полицейский, я надеваю маску. Вот он ушел, я маску снимаю.

Что еще? Если долго носить и притягивать, то возможна мацерация, возможен дерматит. Теперь психика. Ношение маски в этом плане – это ужасно. Представляете, ребенок начинает формироваться как человек, и его образ мира – маски. Некоторые говорят, даже не понимая, что они говорят, будто бы маска теперь должна войти нам в подсознание. Это страшно. Одно дело, я иду и вижу красивые, улыбающиеся лица. Совсем другое – все в масках.

При этом ломают человеческую психику. Я же понимаю: глупость! А меня заставляют: нет, ты надень! Гениальный фильм Данелии «Кин-дза-дза». Это поразительно: художник реально увидел будущее! Вот что такое интуиция художника. Сегодня мы оказались в таком положении.

– Еще колокольчики скоро повесят – цаки.

– Да! В знак того, что сделал вакцину. А то ни в поезд не пустят, ни в самолет не посадят. Добровольно! Никакого насилия! Но билета ты не купишь.

– Получается, маску не надел – еды не купишь, хоть с голоду помирай; вакцину не сделал – сиди на одном месте. С одной стороны, психоз. Но с другой – уже война против человечества. Можно ли считать, что человечеству объявлена война?

– Нет, не объявлена. Всё это возникло спонтанно в состоянии шизоидного психоза. Вот алкоголик мечется по комнате, гоняется за чертиком. По дороге вазу собьет, перебьет всю посуду. Это война? Нет, это болезнь. Нынешние руководители государств – это больные люди. Они тяжело больны шизоидным психозом. Они опасны, потому что в таком состоянии можно легко нажать на ядерную кнопку. Можно сказать, что у них ковидный делирий. А все остальные люди? Если весной в метро в масках было процентов тридцать, то сегодня – в масках уже процентов девяносто пять. И на тех, кто без маски, смотрят как на изгоев. Появляется социальная вражда. Есть видеозаписи, на которых видно, как бьют людей без масок. Как бы ты – изверг! Почему ты хочешь нас заразить? Мы все ходим в масках, а ты один без маски. Появляется реальная вражда, война. И потом, я уже говорил, что есть заинтересованность в конкретных механизмах для достижения конкретных политических, экономических и других целей. В любом случае, вот она – угроза войны.

Возвращаясь к тому, что делать. Срочно публиковать статистику. Мы должны показать, что не умирают все вокруг, что ситуация обычная, если не считать психоза. Есть же данные по всему миру. Вот мы планируем провести в следующем году, если удастся, трибунал всемирный. Спокойно показать те преступления, что совершают правительства, и какую угрозу несет это помешательство для всего человечества.

– Что это за трибунал, Игорь Алексеевич?

– Пока на уровне идеи. Мы обсуждаем это с западными коллегами: надо сесть и спокойно, осознав опасность этого психоза, перечислить те уголовные преступления, что совершили, в том числе, и наши правительство и президент. Потом, если «Советская Россия» заинтересуется, я мог бы составить перечень конкретных, прямых уголовных нарушений. Примерно пятнадцать статей. И с десяток нарушений конституции. Это как проект. Мы вам направим материалы для обсуждения, вы обращаетесь к читателям: вот перечень преступлений против человечества, свободы, независимости и здоровья. Можно подготовить отдельную публикацию. Тем более ваша газета пользуется уважением!

– Игорь Алексеевич, спасибо! Думаю, что может получиться очень важный, интересный материал. Спасибо, что нашли время побеседовать, разъяснить эту невиданную ситуацию. Вопросов еще очень много. Надеюсь, у нас еще будет возможность обратиться к Вам и за советом, и за экспертным мнением. Поздравляю Вас с наступающим Новым годом. И хочу пожелать, чтобы в новом году мы все смогли наконец вздохнуть свободно.

Складывается впечатление, что власти научились пользоваться темой коронавирусной инфекции на свое усмотрение – где нужно, можно подкрутить цифры в меньшую сторону, где нужно – в большую. Например, чем ближе так называемый плебисцит, тем чаще можно услышать о второй волне ковида. С другой стороны, каждый раз официальные ведомства отчитываются о том, что эпидемические пороги в стране не нарушены, все в рамках нормы. В таком случае непонятно, почему ограничения так и не сняты, почему население продолжают запугивать?

Доктор медицинских наук, профессор Игорь Гундаров считает, что властям эта болезнь даже выгодна, ведь, не имея серьезной опасности в плане летальности, с ее помощью можно задать всеобщий страх. Известный специалист в области эпидемиологии и медицинской статистики рассказал о мифах и реалиях ковида и поделился своими прогнозами.

– Владимир Путин недавно сказал, что Россия уверенно выходит из коронавирусной пандемии с минимальными потерями, а как вы оцениваете ситуацию? Действительно ли все так хорошо?

– Ситуация очень сложная в силу того, что никогда такого не было. Я имею в виду страшную панику по всему миру, хаос статистики, в котором очень сложно разобраться.

Если ответить коротко, то эпидемии, тем более пандемии – нет, потому что для того, чтобы объявить эпидемию, нужно посмотреть на эпидемические пороги, которые еженедельно дает Роспотребнадзор. За все это время – примерно с января – ни разу Роспотребнадзор, насколько я следил, не говорил о том, что у нас эпидпороги превышены. Более того, ведомство Поповой постоянно констатирует: в стране сохраняется нормальная эпидемиологическая ситуация.

Эпидемия – это резкое увеличение заболеваемости, превышающее установленный допустимый порог. Я уже сказал – в стране ни разу не было превышения этого порога. Тогда о чем мы должны говорить? Ведь вас интересуют не отдельные нюансы разных опасных болезней, вас интересует, чтобы вы жили долго. А в сфере острых вирусных заболеваний, которые каждый день встречаются, основная причина смерти – пневмония. Вот вас должна ориентировать эта величина, а все остальное – это для нас, для ученых, для эпидемиологов. Для вас главное – чтобы не наступило смертельно тяжелое заболевание – пневмония.

Так вот, уровень пневмонии эпидемический порог не превзошел.

– То есть эпидемии нет?

– Эпидемия – это воздействие какого-то заразного агента. Здесь нужно выделять три блока – эпидемиологическая триада: источник с возбудителем, переносчик, воспринимающий субъект (человек). Причем, возбудителем может быть микроб, вирус, он передается, заражая, через среду, люди становятся ретрансляторами, возникает лавинообразное увеличение заболеваемости или смертности.

С другой стороны, заразным агентом может быть – это чем я занимаюсь, что я сформулировал один из первых – эмоция, ложная идея. А заразная она в том, что привлекает людей, и тогда включается та же самая эпидемическая триада: источник ложной идеи, переносчики – СМИ, сейчас они особенно активно в этом плане работают, и воспринимающее население – оно заражается этой идеей и начинает тиражировать вовне, что особенно сейчас проявляется с наличием социальных сетей.

Итак, я фиксирую, что эпидемия может быть либо инфекционная, либо не инфекционная, но и там, и там есть заразный агент. Теперь переходим к пандемиям. Если эпидемия для отдельной страны, то пандемия – это для многих стран. Но и там также должен быть превзойден этот порог. И я ни разу не слышал, что это произошло. Более того статус пандемии может объявить только ассамблея Всемирной организации здравоохранения. Этого тоже не происходило. Были высказывания генерального секретаря, но это его личное мнение. И вот тогда мы делаем вывод: ни эпидемии в России, ни пандемии в мире нет, официально, как это должно быть, они не объявлялись.

– Но коронавирусная инфекция есть? Если это не эпидемия, тогда что?

– Коронавирусная инфекция есть. В этих ситуациях используется выражение «вспышка» – ежегодно бывают вспышки острых респираторных заболеваний. В прошлые годы, еще в советские, это называли ОРЗ, сейчас ОРВИ. Но ОРЗ – более точно, потому что там может быть не только вирус, а ОРВИ – это острая респираторная вирусная инфекция. Хотя она может быть и не вирусной. Поэтому мы имеем сейчас вспышку – очередную сезонную вспышку острого респираторного заболевания. Вероятнее всего, связанную с коронавирусом SARS-CoV-2.

– Если нет ни пандемии, ни эпидемии, то когда можно будет снимать ограничения?

– Вот что в этом вопросе интересно – состояние того страха, который обуял весь мир, а это уже как раз есть пандемия страха. Пандемии коронавирусной инфекции нет, а есть охвативший весь мир страх. Такого никогда не было, это впервые происходит за всю историю. Это связано с теми возможностями, которые дают социальные сети. Когда можно буквально за один день превратить все человечество в коллективный мозг и погрузить его либо в состояние социального оптимизма, возвышенного, радостного ощущения, либо наоборот, в состояние страха, паники и безысходности, что мы имеем сейчас.

Еще по этому поводу у народа есть поговорка – у страха глаза велики. Следовательно, в состоянии страха люди теряют контроль над своим разумом. И вот мы сейчас имеем не очень страшный SARS-CoV-2 как коронавирус, его даже Онищенко назвал «добрячок» по степени летальности. А вот та паника, которая внезапно вспыхнула, она представляет собой реальную пандемию страха. Это эффект толпы. Впервые этим вопросом начал заниматься еще в конце 19 века Густав Лебон. Но тогда он описывал это в небольшой численности – 10 человек, 100 человек. Когда возникает толпа, паника – там включается разум толпы, и человек уже теряет возможность контролировать свое собственное поведение. Или вот еще очень яркий образ – табун пасется, травку щиплет, и вдруг что-то его напугало – и он несется вопреки логике, вопреки опасности, вплоть до того, что может свалиться в пропасть.

Поэтому в состоянии страха начинают уже накручиваться те псевдосмерти и те псевдоцифры, которые сейчас всех приводят в ужас. И теперь возвращаясь к вашему вопросу – когда же нужно снимать карантин – а его не надо было вводить. Поскольку ситуация сейчас ничуть не хуже, чем в прошлом году. Ничуть! Это я отвечаю как врач, как эпидемиолог.

В прошлом году был карантин? Нет. Были ограничения? Были необходимые рекомендации: если человек дома заболел, его нужно поместить в отдельную комнату, проветривать, маску на него надеть, чтобы он не чихал на остальных. Иногда и школы на неделю закрывали, но не было вот того страха тотального, который охватил все человечество сейчас. А пять лет тому назад были вспышки? Были. А 10 лет? Были! И вот когда начинаешь смотреть ретроспективно – ничем нынешняя ситуация в эпидемическом плане не отличается от того, что было раньше.

Поэтому отвечая на ваш вопрос – ограничения не надо было вводить, их нужно срочно снимать.

– Как вы считаете, почему Москва первая ввела ограничения и теперь первая их снимает, хотя ситуация в городе далека от нормальной?

– Версии гуляют разные – во-первых, башни Кремля. Вот они столкнулись, одна собянинская, допустим, другая – не собянинская. А перед этим, помните, еще были жесткие ограничения, и президент, и Собянин говорили о том, что самоизоляция будет снята не раньше, чем появится вакцина, и маски – это надолго. И вдруг – раз! И все обнулилось. Вы знаете, это, конечно, немножко смешно. Я очень сомневаюсь, что при наличии ФСБ и контролирующего ока Путина какие-то там башни имели самостоятельное значение, и вопреки логике президентской вдруг взяли и что-то отменили. Я в это не верю.

Вторая версия – что Собянин возомнил себя на уровне Путина и представляет для него серьезную опасность – я в это тоже не верю, потому что Сергей Семенович давно работает с Путиным, это его бюрократ, четко выполняющий все то, что говорит ему вышестоящее начальство.

Еще версия – что подводят процесс под участие в выборах. Но ведь можно дистаноционно голосовать, можно было отложить на потом. Что такого внезапного произошло в рамках официальных аргументов? Непонятно.

Тогда вот моя версия – мы по многим каналам начали говорить, что, как я подсчитал, там более десятка возможных уголовных преступлений, совершенных Сергеем Семеновичем. Десяток, наверное, грубых нарушений основ конституционного строя.

Нам говорят – кто с этим не согласен – подавайте в суд. А в судах сейчас не пробьешься. И вот мы решили тогда заявить о невольном цикле преступлений, и это стало громко звучать. И я не исключаю, что, вероятно, это насторожило власти, они испугались и решили срочно «обнулить» свои запреты. Другой версии нет.

– Сейчас многие губернаторы отменяют парад 24 июня, продлевают режим самоизоляции и ограничений постоянно – но заболеваемость пока сильно не снижается. Как будет развиваться ситуация в регионах, на ваш взгляд?

– Поскольку других версий нет, а наша очень похожа на правду – представьте, какой шум, если сейчас раскрутить эту тему – уголовные преступления! Причем, даже научную статью я готовлю, с юристами мы объединились – в том смысле, что в состоянии помутненного разума люди совершают грубейшие уголовные преступления. Вероятно, то же самое дошло и до регионов – сейчас срочно все это «обнуляется».

С другой стороны, широко говорится о необходимости тестирования, выявления зараженных. Я эпидемиолог, и у эпидемиологии первым вопросом в процессе деятельности нужно определить, какой метод нужно использовать для того, что ты хочешь выявить. Нужно определить точность тестов. А тест – там есть понятие чувствительности и специфичности. Чувствительность – это насколько он выявляет больных из общего числа больных. А специфичность – насколько верно он здоровых не называет больными. И вот вам не сообщают цифру валидности тестов. Единственное, что слышал – фразу от главного пульмонолога, что чувствительность теста 70 %, то есть он 30 % больных не захватывает. Но он не говорит о специфичности.

А ведь раньше собирались протестировать всю страну. Если взять 100 млн – протестировали, а из них, допустим, специфичность 80 %, значит, 20 % здоровых заберет. И вот представьте – мы 20 % здоровых людей назовем больными. Это какая паника! И вот тут мы многократно говорим – необходимо создать центр стандартизации контроля качества тестирования. Потому что одно дело, если бы была государственная структура, которая изготавливает эти тесты, но сейчас 10 частных структур готовят их. Федеральные центры готовят тесты, региональные – кто их сопоставлял между собой? Кто проверял их на точность? Что они показывают?

А сейчас же здравоохранение – это бизнес, сфера экономики, и то, что так происходит, это отдельное преступление – им выгодно, чтобы вы болели! У них принцип – деньги вслед за пациентом, официально об этом говорится. И отсюда получается, что фирма, которая производит тесты – ей что лучше накрутить – чтобы побольше ставилось ковидов? Или поменьше? Побольше! Тогда потребность в них будет больше. И вот мы об этих сомнениях, абсолютно обоснованных, на всех углах кричим. Нужно сопоставить, оценить точность тестов, которые выявляют заболевание.

Вот что у нас сейчас творится в плане регионов. Что они измеряют – я не знаю. Кто стандартизировал эти тесты – я не знаю. Поэтому что хотят – то пусть и измеряют!

– А как оцените ситуацию в Дагестане?

– Мне это совершенно не понятно. Во-первых, нужно разбираться, есть смерти или нет смертей, от чего умерли, что случилось. В Дагестане как будто центр гибели врачей. В соседних республиках этого нет, по стране этого нет, поэтому нужно разбираться, что же там было.

– При этом многие смотрят на пример Белоруссии…

– Лукашенко месяца 1,5–2 назад взял китайские тесты, наши тесты, еще чьи-то – сопоставил – а там полный бардак. Наши показывают одно, китайские показывают другое, он вообще плюнул, бросил, сказал – ну ладно, если пристаете, то буду тестировать, но вообще я на них не обращаю внимания. Мы информацию ему подали, что нужно ориентироваться на пневмонии, и он стал говорить – меня интересует уровень пневмонии, займемся пневмониями.

И когда он посчитал, какова доля вообще смертности от пневмоний – она мизерная в общем объеме. Мизерная! Менее процента. Это мои советы до него дошли – тогда он решил провести парад.

Он как трезвый политик обнаружил, что абсолютная величина опасности мизерная! Допустим, смертность от ковида 0,3 %, но даже если в два раза увеличится смертность от ковида – будет 0,6 %.

– Вместе с этим странно было наблюдать, как статистика заболеваемости начала снижаться сразу после того, как президент объявил о снятии 12 мая федеральных ограничительных мер и отдал все на откуп регионам. Почему это стало возможным – случайность, точный расчет, манипуляция со статистикой?

– Как это возможно? До этого росла заболеваемость, смертность, потом сразу она «обнулилась», начался резкий спад. А резерв для этого спада есть, потому что все это – дутые цифры. И я вам могу зачитать, почему. Сейчас шум начался на тему того, что Росстат дал одни цифры смертности, а штаб по борьбе с коронавирусной инфекцией – другие цифры, и вот они разбираются.

Посмотрите, какова картина. Росстат за апрель дает данные – 2712 человек умерли с установленным диагнозом коронавирусной инфекции. Причем, придумали выражение – умерли «с коронавирусной инфекцией». Ну, это я могу точно так же сказать – в стране 98 % умирает с вирусом герпеса – логика подачи примерно такая. Человек умер, а у него обнаружен коронавирус. Вы тогда мне скажите – герпес имеет отношение или не имеет?

Люди умирают не от коронавируса, а от пневмонии. А в структуре пневмоний доля коронавируса, дай бог, 15 %. Поэтому 85 % смертей от пневмонии – там кокки, стрептококки, стафилококки, какие-нибудь палочки. А у вас создали такое ощущение, что если пневмония – то это коронавирус обязательно. Но вот мы смотрим цифры: из этих 2712 смертей 1660 – с основной причиной смерти – ковид. Получается тогда 1052 – это не ковид? А зачем вы включили в эту группу «с коронавирусной инфекцией»? Дальше смотрим – из этих 1660 смертей в 1270 случаях ковид идентифицирован, а у 390 – не идентифицирован. Там даже не выявили вирус! Зачем вы сюда их вписали? Вы его не выявили! А почему вписали? А там была пневмония. В итоге получается, что 390 смертей совершенно не имеют к этому отношения.

И вот у страха глаза велики! Они как бы полагают – да, вируса нет, но мы считаем, что здесь виноват вирус. И причем разум потерян и у врачей, и у статистиков, они забыли совсем, о чем я сказал – вирус среди всех пневмоний составляет 15 %, а остальные 85 % – это другие пневмонии. Отсюда ищите другие пневмонии, потому что вирус нечем лечить, мы не умеем лечить. Если кто вам будет говорить, что нашли метод лечения специфический – не верьте. А вот другие пневмонии можно лечить антибиотиками. Но смотрите, какое преступление.

Напуганные страхом, мы в ковидные стационары направляем больных с ковидом и «с подозрением» на ковид. И отсюда невольно в этих стационарах возникает заражение. Вот что творит помутненный разум!

Промежуточный итог: всего 2712 смертей с коронавирусом, из них 1660 – это основная причина смерти ковид, причем среди них в 390 случаях ковида не обнаружено. И вторая группа – 1052 смерти, там вообще нет ковида. Там причина смерти – другие важные состояния, они подаются все в качестве ковида. Из них 435 – ковид оказал влияние на развитие осложнений. А это, вы знаете, вилами по воде писано, хочу сказать – оказал влияние, не хочу сказать – не оказал влияния. Но тут же 617 прямо говорится – он не оказал влияния!

И вот из этого объема – 2712 смертей – а сколько же с ковидом? В каком объеме он виноват? Вот теперь я дам вам более точный ответ. Как я сказал, главный критерий – это смертность от пневмоний. Так вот по стране в апреле умерло от всех пневмоний 1800 человек. А среди них, как я сказал, коронавирусных может быть 15 %. Это 270 случаев. И вот теперь сравните: 2712 и 270. То есть десятикратное превышение реальной роли ковида!

– Сейчас много говорят о том, что Сергей Собянин призвал москвичей во время парада 24 июня и в праздники оставаться дома. Хотя уже 25 июня начнется неделя голосования по поправкам – то есть коронавирус победят за ночь? В чем логика?

– Это то, чем нужно будет заняться врачам и психологам, психиатрам – в наше время при наличии мощнейших информационных переносчиков разум политиков мутнеет, и они начинают совершать совершенно алогичные действия, чтобы как-то реноме свое сохранить. Вот они сейчас «обнулили» все запреты, но пытаются как бы доказать, что это есть, это опасно – вот настаивают на ношении перчаток. На дворе июнь, температура 30 градусов – какой смысл в перчатках? Физический смысл? Я задаю этот вопрос как эпидемиолог – с какой целью надеваются перчатки? Вирус через кожу не проникает, вирус даже через слизистую не проникает! Ему нужен эпителий дыхательных путей.

Вы же перчаткой прикоснулись к двери, где коронавирус страшный, он попал к вам на перчатку, и вы почесали лоб – какая разница, чем вы ко лбу принесете коронавирус? Пальцем или перчаткой? Никакой разницы нет.

– Как будет развиваться ситуация дальше? Периодически говорят про вторую волну, есть версия, что она даже начнется сразу после того, как пройдет так называемый плебисцит.

– Нужно как можно быстрее распространять в обществе информацию, которую мы написали с юристами – что совершаются уголовные преступления. Ведь сейчас они скажут – придет волна и накроет всех, потому что мы дали послабления. И ВОЗ уже начинает говорить про вторую волну, и правительство.

Мы решили заняться этим вопросом – а что это за волны? У всех такое ощущение, что они хаотичны – могут быть в любое время. Мы подняли статистику помесячной смертности от пневмоний в России лет за шесть, решили посчитать смертность по месяцам. А от какого месяца начинать считать?

Обычно с начала года – с января. А я задался вопросом – почему с января? Какие объективные основания считать январь началом нового года? Кто нам сказал об этом? Петр Первый. А Петру сказали голландцы. А голландцы почему так сделали? Ну, просто вот так решили. То есть я не нашел никаких объективных аргументов, чтобы считать январь началом года.

А что тогда взять за точку отсчета? Логичнее всего взять объективно существующее летнее солнцестояние 22 июня. Тогда у меня первым месяцем нового года является июль. И вот в этой последовательности я разложил смертность. Если смотреть от января, то там полный хаос – подскакивают смертности, снижаются, никакой закономерности. А как только накладываешь с июля, то появляется четкая цикличность.

Это самая свежая информация, я только недавно об этом начал говорить. Первая волна – это октябрь. И она небольшая. Затем ноябрь, декабрь примерно идут стабильно. Конец декабря, начало января – вторая волна очень большая. Потом февраль – спад, люди расслабляются, а март – вдруг снова пик. И даже в народе такое выражение есть: пришел марток – одевай семь порток. Уже было замечено на уровне народного подсознания, что с мартом не все в порядке. И потом после марта спад, и снова – до октября.

Я посмотрел по разным годам – везде три цикла. В рамках каждого могут быть отдельные колебания, но в принципе есть три стабильно существующих волны с пиками в октябрь, январь, март. Поэтому в октябре будет подъем, но такой же, как в прошлом году. Это не вторая волна, это первая волна следующего года.

Причем я посмотрел в других странах – то же самое. Везде эти годичные циклы. Поэтому никаких оснований запугивать нас второй волной нет. Будет, как обычно, октябрьская волна следующего года, она была точно такой же в прошлом году, как 10 лет тому назад. И сейчас главная задача ученых, у кого с головой все в порядке, показать реальную объективность картины, чтобы можно было предъявить власти: самоуправство, распространение фейковой информации, превышение должностных полномочий.

– Игорь Алексеевич, все же почему в таких разных и по климату, и по менталитету населения, и по соблюдению санитарно-гигиенических и карантинных мер странах, как Израиль (где очень жарко сейчас), Индия, США и Франция (где достаточно тепло), Великобритания и Россия (где уже довольно прохладно), практически одновременно и лавинообразно начало расти число как выявляемых, так и заболевших людей с COVID-19?

– Помните, в нашем прошлом интервью я предсказал, что в сентябре – октябре будет первая волна подъема заболеваемости? Первая в рамках того цикла, если считать новый год от июля.

И все случится так, как было тысячу лет назад, как происходит сейчас и будет тысячу лет после нас: конец сентября – начало подъема заболеваемости. По всем странам Европы, Северной Америки, возможно, и Африки, но там это хуже отслеживается.

Такой массовый подъем заболеваемости по самым разным странам опровергает теорию нулевого пациента, которая сейчас господствует. Я сейчас как раз готовлю статью, которая называется так: «Эпидемиологическая нищета вирусологии».

Современная вирусология уткнулась в гены, но дальше них ничего не видит. Она не видит, что эти вирусы живут определенными группами, «племенами», взаимодействуют с человеком, с космическими геомагнитными волнами, и только с точки зрения такого широкого, советского мировоззренческого учения можно понять, что происходит.

А происходит банальная циклическая вспышка практически по всем странам, потому что Земля попала в какую-то цикличную геомагнитную волну. Тогда все понятно, все объяснимо. Нет никакого нулевого пациента.

Но у них продолжает господствовать теория, что в конце декабря какой-то китаец пошел на рынок, съел какую-то не ту рыбу или летучую мышь, заразился и от него пошла волна по всему миру, которая будет длиться, возможно, один год, а может, и четыре.

Но так несерьезно полагать, что от одного заболевшего заразился весь мир. И вот мы сейчас видим, что одновременно вспышки пошли по всему миру. То есть не от человека к человеку, да еще при карантине, когда все были изолированы.

А вспышки пошли независимо от того, были закрыты люди, не были, в бункерах сидели, в лесу прятались. Тот, кто хранит картошку на зиму, знает, что весной независимо от региона и места хранения картошка начинает прорастать. Действуют какие-то биологические часы.

– Еще в прошлый раз вы говорили, что «мы сейчас все заражены коронавирусом, вернее, являемся здоровыми вирусоносителями». Получается, вирусные часы дали команду, и из популяции здоровых вирусоносителей начала выделяться популяция больных?

– Да, и у вирусов включились биологические часы, и мы уже видим подтверждение той гипотезы, а теперь она уже теория, о которой мы говорили прошлый раз.

– Если это какой-то глобальный цикл и биологические часы активизировали «вирусную бомбу» по всему миру, то почему же в Китае, первым принявшем на себя удар пандемии, тишина? Официальная статистика Поднебесной и ВОЗ не показывает ничего сравнимого с США, которые находятся на первом месте в мире по числу заболевших и погибших, и даже с Россией (12-е место).

В Китае нет этого взрывного роста, новые случаи заболевания исчисляются десятками, причем практически все – «завозное» инфицирование. И в Корее ситуация похожая. Про Вьетнам ничего не слышно, про Малайзию. Почему, откуда такое благополучие?

– Для того чтобы ответить на ваш вопрос, нужно точно знать, а там проводят такие же массовые тестирования, как в США или у нас? В той же Малайзии делают или нет? Почему? Потому что, если бы сейчас не проводили тестирования, мы бы жили совершенно спокойно, и никто бы не знал, что у нас эта вспышка. Потому что в рамках той цикличности, о которой я только что говорил, поднимается активность не только коронавируса.

В чем прелесть нашего открытия – это выявление «железных» закономерностей глобального воздействия на всю биоту. Что такое биота? Это совокупность микроорганизмов, живущих в человеческой популяции.

И вот в такие переломные моменты года повышается активность не только коронавирусов, а вирусов гриппа А и В, стрептококков, стафилококков, пневмовируса, риновируса, одновременно идет активация всех микроорганизмов. Это не только SARS-CoV-2.

– Да, шизофрения тоже осенью и весной обостряется, хотя она вроде бы не вирусная.

– Вот в рамках нашего открытия, которое, если бы не этот коронавирус, мы бы не оформили, существует три точки через каждые три месяца. Но тогда должна быть и четвертая?

И вот я смотрю, она попадает на июнь, а там волна с минусом. В июне самая низкая смертность. И вот тогда мы обнаружили абсолютно точно воспроизводимые день в день четыре волны – три с плюсом, одна с минусом.

Потом заинтересовались: а как другие болезни себя ведут? И вы совершенно правильно отметили: взлетают не только вирусные заболевания. Поднимаются инфаркты, инсульты, общая смерть. Общая смерть подчиняется данным циклам. А это уже что-то глобальное.

Как подобное объяснить? На первый взгляд, это настолько необычно, в такое настолько трудно поверить, но совершенно элементарно перепроверить. Берите статистику помесячной смертности, и вы увидите то же самое.

Я посмотрел по Москве статистику ритуальной службы, сколько гробов они закопали в тот или иной месяц, и что вы думаете? Те же самые волны.

Потому вывод абсолютно беспрекословный: все эти волны связаны с геокосмической, геомагнитной активностью планеты, которая попадает в какие-то циклы влияния Солнца и других планет. Данные волны воздействуют не только на микроорганизмы, но и на внутренние резервы человеческого организма. Либо подавляя иммунную систему, либо, наоборот, стимулируя в летние месяцы.

– Вы начали говорить про тесты. Они у каждой страны свои или есть какие-то общие стандарты?

И что, собственно, они показывают: конкретно что человек – носитель COVID-19 (живого или мертвого), что у него вообще есть какие-то вирусы, что он болен и опасен для окружающих, что именно?

В получившем большой резонанс обращении якобы от бельгийских врачей вообще пишут, что создатель теста, который у них применяется, предупредил, что он предназначен для исследования, а не для диагностики. У нас, случаем, не то же самое?

– Я читал это письмо бельгийских врачей. Они совершенно правильно говорят. Но в данном случае я не хотел бы терять приоритет российских медиков.

Мы первыми начали утверждать, что это псевдопандемия и что никакой пандемии нет. Мы стали об этом говорить где-то в конце января – начале февраля. То есть волна спасительного антипсихоза пошла от нас.

Теперь о тестах. Действительно, разнобой в них колоссальный. Я требовал и требую: создайте центр стандартизации и контроля качества тестирования, чтобы можно было сказать, что эти тесты одинаковые, а эти нет, насколько они специфичные.

Если говорить о так называемом ПЦР-тесте, то он выявляет «осколки» коронавируса в организме. Но они появляются и при других заболеваниях и состояниях.

И вот один из глав небольших государств закупил такие тесты и стал проверять, подкладывая туда оливковое масло, куриные окорочка, еще какие-то продукты, и тесты давали положительный результат на COVID-19. Таким образом, правильно было сказано, что такие тесты не годятся для диагностики у каждого человека, есть у него коронавирус или нет!

Это было создано для эпидемиологического мониторинга в научно-исследовательских целях в целом по стране. Там плюс-минус «лапоть» вполне пригодно. А использовать его для диагностики и на таком основании изолировать людей абсолютно безграмотно.

– Судя по реакции властей разных стран, включая нашу, борьба с вирусом пойдет в том же ключе, как во время первой волны. Опять те же карантинные меры, маски, дезинфекции всего и вся, пенсионеры уже в изоляции, а далее, возможно, и другие категории граждан, больницы переполнены, врачи в космических защитных костюмах, ИВЛ и так далее.

В общем, эффект дежавю, правда, пока нам обещают, что до самых жестких мер дело не дойдет. Получается, про вирус с тех пор ничего принципиально важного не выяснили или не захотели понять?

– Очень важный вопрос. Почему? Потому что сейчас больше всех пострадал бизнес. Падения даже по предварительным оценкам в этом году окажутся колоссальными. И впереди опять маячит очередной зажим. А тогда, извините, что мы станем есть, что одевать, кто нас будет обслуживать?

Потому бизнес как никто другой заинтересован в истинном положении вещей, и если он поверит в то, что я говорю, то ему надо обратиться в РСПП, в какие-то другие структуры с требованием провести спокойную академическую научную конференцию с изложением не фантазий, а фактов.

Чем отличается эта квазипандемия, которую мы имеем сейчас, скажем, от пандемии свиного гриппа, которая была в 2015 году, или от предыдущих таких же сезонных вспышек? Отличие в том, что сейчас появились мощнейшие информационные переносчики.

Сегодня коммерциализация СМИ фантастическая. Все живут на количестве подписчиков, на числе посещений, а оно зависит от того, насколько завлекательно вы сможете подать материал, поэтому СМИ сегодня заинтересованы в нагнетании паники.

Почему? Потому что в силу своей психологической природы человек активнее идет туда, где есть острые ощущения, сквозит какая-то угроза, страх, не зря же люди любят смотреть ужастики по телевизору. Куда активнее пойдет зрительская аудитория: туда, где передают вести с полей и говорят, сколько засеяли озимой пшеницы, или туда, где рассказывают, сколько умерло, сколько отравилось, да еще в красках изображают все это?

Девять десятых пойдут туда, где показывают, сколько умерло и отравилось. Отсюда вывод: СМИ выгодно гнать панику независимо от того, есть правда в том, что они рассказывают и показывают, или нет.

И второе – социальные сети. Еще 10 лет назад они не обладали такими возможностями, мощью и широтой охвата аудитории, которые сегодня позволяют им почти мгновенно распространить информацию практически по всей планете. А социальные сети очень чувствительны к панике. Какую-то радость постить и комментировать особенно не будут, а вот какой-нибудь «ужас-ужас» – с удовольствием. И вот уже такой «ужас» пошел гулять по френдам, соседям, и «общественность всколыхнулась».

Сети сейчас – мощнейшие информационные агенты влияния на массы. Вот откуда все это пошло, СМИ и соцсети погнали страх смерти, и возник тотальный психоз. А психоз – неадекватная реакция людей на какое-то событие или явление.

Психозы могут быть разными, и я сейчас перечислю четыре симптома, чтобы поставить диагноз.

Первый симптом – это мания преследования COVID-19. Он везде, на всех поверхностях. Поэтому у нас ездят эти дезинфицирующие поливальные машины, все и везде поливают даже в дождь, все поверхности по несколько раз в день протирают, подъезды и лестничные пролеты домов с хлоркой моют так, что глаза ест и в квартирах дышать невозможно.

Вокзалы, аэропорты поливают реагентами. МЧС готовится работать в режиме «ковидной» катастрофы. Мания преследования коронавирусом налицо: он везде, во всем, все болезни и смерти от него.

Второй симптом – алогичность мышления. Логика отключилась, и первый признак – помните, все побежали покупать туалетную бумагу?

Третий симптом – раздвоение сознания. Смотрим проявления. Роспотребнадзор, с одной стороны, говорит: у нас эпидемическая ситуация нормальная, эпидемические пороги не превышены. И тут же Попова заявляет: срочно детей на карантин, стариков на самоизоляцию, всем и везде носить маски, все и везде поливать и дезинфицировать.

И, наконец, четвертый симптом – эмоциональная тупость. Характерный пример, когда росгвардеец, здоровый амбал, гоняется за пожилыми людьми, за одинокими гуляющими без масок.

Теперь как врач задаю вопрос: при каком заболевании присутствуют данные четыре симптома? Любой психиатр вам скажет: это признаки шизофрении. Но шизофрения – болезнь отдельного человека, а здесь мы имеем пандемию шизоидного психоза, индуцированного через СМИ страхом смерти. Состояние шизофренического психоза вплоть до психотеррористической атаки, о которой говорит Онищенко. Крыша у всех поехала, и источником были СМИ. Они нагнали страх смерти.

Почему власть во всех странах поступает одинаково? Я уже частично ответил на ваш вопрос: это болезнь, а она у всех протекает в целом одинаково.

Инсульт, к примеру, одинаково протекает и во Франции, и в Германии, и Соединенных Штатах Америки, и в России. У болезни одни и те же симптомы и проявления. Это не Билл Гейтс, который командует всем больным вот так дергаться и демонстрировать перекошенное лицо. Здесь все признаки болезни натуральные и ярко выраженные. Люди, человечество находится в состоянии шизоидного психоза, и отсюда одинаковость поведения.

– И все же неужели за первый период пандемии никакой положительный опыт не наработан, кроме тотальной дезинфекции, изоляции и масок? А если наработан, то почему все делается так же, как и в прошлый раз?

– Опыт наработан, но мозг находится в болезненном состоянии. Если пользоваться моей терминологией, то Макрон, Меркель, Борис Джонсон, Путин, Мишустин, Собянин и прочие должностные лица находятся в состоянии шизоидного психоза.

Я же говорю, здесь налицо признаки алогичности сознания. Что нужно для лечения? Раз СМИ нагнали страху, посеяли панику, доведя людей до болезненного состояния, значит, через те же СМИ и нужно проводить лечение. Я в вашем издании в первый раз сказал об этом и считаю, что бизнес – наиболее прагматичная часть общества, и у предпринимателей, надеюсь, разум сохранен, потому что жизнь и деятельность заставляют их становиться трезвомыслящими. С его помощью нужно срочно приступать к психотерапии. Необходимо рассказать на фактах, причем они должны быть простыми, понятными, что все это неправда.

– Тогда у меня вопрос: бельгийцы собрались, написали коллективное открытое письмо и объяснили на простых и понятных фактах, что все это неправда.

Почему не слышно альтернативных мнений у нас? Почему наши уважаемые академики не создадут открытое коллективное письмо и не скажут свое слово, наверняка же у кого-то есть другая позиция.

Ведь одно дело, если мы напишем, нам тут же скажут: «Ну вы же не профессионалы». И совсем другое, если об этом громко заявит профессиональное академическое сообщество. А оно молчит. Почему?

– Под этим письмом бельгийских врачей, о котором вы говорите, я не увидел подписи бельгийской Академии наук. Немцы сейчас активно и бурно выступают, и там я тоже не видел представителей германской Академии наук.

– То есть академики все-таки согласны с официальной позицией?

– Они не согласны, но им страшно говорить об этом. Я знаю единицы таких, как Филатов, Зверев, Чучалин, еще несколько фамилий, которые пытаются говорить об этом публично, но там прессинг такой, что никому не пожелаю.

Вот Чучалин заведовал этическим комитетом при минздраве, который дает научно-нравственное добро на применение новых лечебных препаратов или новых вакцин. И Чучалин открыто говорил, обращаясь к главе центра имени Гамалеи Гинцбургу, который первым зарегистрировал свою вакцину, что он не имеет права сейчас проводить эксперимент на людях.

И министр здравоохранения, когда пришел на этот пост, примерно так же рассуждал, а потом оказался под давлением политиков, и те его сломали.

В результате Чучалина отстранили от руководства этическим комитетом. Это, конечно, подано так, что Александр Григорьевич сам отказался, но если бы он так не сделал, его бы сняли волевым решением. Вот что творит политика, зараженная шизоидным психозом! Они ломают в том числе и академиков, а у тех социальный статус, плюс еще деньги. Поэтому вы нигде академиков не видите почти [выступающих против политики властей]. Ни в Бельгии, ни в Германии, ни у нас, ни в других странах.

Поэтому опять же через ваше издание хочу обратиться к бизнес-структурам, в том числе РСПП, найти небольшие средства, чтобы профинансировать создание независимого научного экспертного совета.

Нас не надо будет финансировать, я стану бесплатно работать. Нам нужно только помещение и выход хотя бы на один из центральных каналов. Хотя бы час в неделю. Чтобы мы собирались и те вопросы, что вы мне задаете, обсуждали и аргументированно озвучивали.

Мы сами соберемся, сами выберем, кто должен стать председателем, и мы будем вам давать истинную картину, которая поможет бизнесу разобраться в том, что сейчас происходит.

– Снова обратимся к письму бельгийцев, которые пишут: «Если мы сравним волны заражения в странах со строгой политикой изоляции с теми, которые не вводили локдауны (Швеция, Исландия…), то увидим аналогичные кривые. Таким образом, нет никакой связи между введенной изоляцией и течением инфекции».

Вы говорили, что давали подобную информацию Лукашенко, который и парад провел, и локдаун в стране не вводил – и белорусы не вымерли, а очень даже активны. Сейчас там массовые протесты, но, похоже, резкой вспышки коронавируса нет.

Наши врачи и политики должны это видеть, так почему опять масочно-перчаточный режим, «удаленка», самоизоляция пожилых? И такому катку невозможно противостоять.

– Подобному катку сопротивляться можно, и средство довольно эффективное. Мы, в частности, его использовали.

Мы перечислили те уголовные преступления, которые совершил Собянин напрямую и Путин напрямую, например самоуправство. У них всех и во всех странах на первом месте стоит самоуправство.

Кто сейчас командует антиковидными мерами в Москве? Собянин и Ракова.

А наверху Голикова.

При чем, спрашивается, здесь Голикова, Ракова и вирусология? Что мы сделали? Мы перечислили все их преступления уголовные, и второе – нарушение конституционного строя, и на одном-двух каналах сказали, что данные материалы срочно отправим в прокуратуру, следственный комитет и ФСБ на предмет проверки, и тут же мгновенно все это свернули. Это произошло в начале мая.

И до сих пор Москва остается самой свободной столицей из всех стран, а вначале мы бежали впереди всех! Это как раз один из методов рациональной психотерапии.

Если бы, допустим, на том же собрании РСПП мы очень спокойно и академично перечислили уголовные преступления должностных лиц, эффект был бы сразу и очень заметен. Тот же Собянин, к примеру, выступает невольным пособником психотерроризма и экстремизма.

И опровергнуть подобное невозможно, потому что он, на самом деле, распространяет фейковую новость, имеющую очень негативное влияние на бизнес. А это уже, получается, диверсионная деятельность.

– Игорь Алексеевич, несколько дней назад я посмотрел программу Елены Малышевой и понял, что назревает скандал. Малышева заявила, что не нужно делать ничего, что позволяло бы создавать в организме антитела для борьбы с коронавирусом. Что есть люди, у которых нет антител к нему, а иммунитет есть. Это полностью противоречит тому, что говорят про вакцинацию, которая проводится для того, чтобы у всех появились антитела.

– Я об этом вам в прошлый раз говорил – нарастает социальный шизоидный психоз. Логика полностью отсутствует. Одни говорят – нужно вырабатывать популяционный иммунитет у 60 % населения. Другие отвечают – иммунитет не нужен, потому что будет цитокиновый шторм и организм сам себя убьёт. Среди препаратов, которые мы назначаем, есть даже те, которые подавляют иммунную активность!

– Получается, у нас идёт что-то вроде штабных учений. Штаб по коронавирусу, который возглавляет Голикова, каждый день рисует рост заболеваемости, рост койко-мест. От этого штаба толк есть?

– Штабные учения проводит не Голикова. Эти учения проверяют её собственные способности. Идут они уже почти год, и оценка деятельности штаба – твёрдая двойка. Полностью обозначилось плачевное состояние здравоохранения и управления в кризисной ситуации. На самом деле SARS-CoV‑2 – очень слабый вирус. То есть для штабных учений использовали тест-систему малой патогенности. И всё равно она вызвала панику по всему миру. Вывод – мы совершенно не готовы к подобной опасности.

Я провёл анализ и вычленил три-четыре грубейших ошибки и хотел бы на них остановиться.

Первая ошибка. Учёных-медиков отстранили от принятия решений. Кто вошёл в штаб борьбы с эпидемией? Председатель Голикова. Она разбирается в вирусологии, эпидемиологии?

– Она же была министром здравоохранения.

– И разрушила эту систему. Кто в составе штаба из 12 человек? Председатель Голикова. Попова – санитарный врач. Дальше – замминистра внутренних дел. Представители следующих ведомств: ветеринарный надзор, Министерство транспорта, Министерство по гражданской обороне, замминистра иностранных дел, замдиректора Службы внешней разведки, генеральный директор «Аэрофлота»… Зачем всё это? А где вирусологи? Где эпидемиологи? Нет ни одного. Представьте – военные действия, а в Генеральном штабе нет ни одного военного.

– Перед интервью вы сказали, что у вас на руках какая-то статистика, которая может перевернуть наше представление о причинах смертности от ковида.

– У меня есть статистика смертности по дням по всему миру. Я сравнил её с данными по России. Удивительные данные. Высокие уровни смертности со вторника по субботу, как башни, чередуются с провалами в воскресенье и понедельник. Спад – примерно на треть. И так – постоянно всё ковидное время.

– Причём, судя по графику, в понедельник смертность даже ниже, чем в воскресенье?

– Моя версия – это результат ошибочного лечения. Мы начинаем лечить препаратами, которые вам принимать не нужно. Человек справился бы сам. Крупнейший пульмонолог, директор Пульмонологического центра Федерального медико-биологического агентства Аверьянов говорит, что 80 % больных ОРВИ не нуждаются в лечении. Организм обладает мощнейшими защитными возможностями и в состоянии преодолеть болезнь сам. «У большинства пациентов – это примерно 80 % больных – после внедрения SARS-CoV-2 в организме иммунная система путём естественного своего действия преодолевает инфекцию, человек выздоравливает без всякого нашего вмешательства или несмотря на него». Не трогайте больных, дайте защитным средствам организма работать самим. Он даже удивляется, что при таком обилии ненужных лекарств пациенты ещё живыми остаются вопреки нашему лечению.

– То есть «башни смерти» на графике – это результат лечения?

– Да! В рабочие дни пациентов лечат всеми средствами, а в выходные давление смертельно опасными препаратами уменьшается.

– В выходные дают меньше лекарств?

– Нет, просто назначения слабее выполняются, меньше процедур, меньше эмоциональное давление.

– А почему в субботу нет провала?

– Потому что у препаратов есть латентный период начала действия. Что назначено в пятницу, будет наиболее активно действовать в субботу.

– Понедельник – самый удачный день, чтобы выжить.

– Да, потому что кровь отмывается от той дряни, которую мы заставляем человека принимать.

– И каких препаратов стоит остерегаться?

– Чем мы лечим ковид? Гидроксихлорохин. Это противомалярийный препарат, он оказывает крайне негативное действие, подавляет иммунную систему. Он реально требуется от силы 3–5 % пациентов, у которых начался цитокиновый шторм, то есть организм слишком активно вырабатывает иммунитет. Остальные 95–97 % больных мы этим препаратом гробим.

Второе из рекомендаций Минздрава – азитромицин (антибиотик). Сильнейший препарат с широким спектром действия. Зачем назначать его на первом этапе? У него огромное количество побочных эффектов!

– Я недавно выступал в одной телепрограмме. Ведущий, образованный, эрудированный человек, на мои слова, что к борьбе с ковидом надо привлекать учёных, ответил: «С вами, учёными, одна морока, где пять учёных, там семь мнений». Ещё один блогер там высказался – вы, мол, болтуны, а нам людей нужно спасать. Но чтобы спасать, нужно знать, что делать! Вот такое отношение сейчас к учёным.

При этом высокомерно хихикают, а сами демонстрируют пещерное невежество. На экране показывают доктора, депутата Госдумы, с баночкой с пиявками. И сразу – хи-хи, у нас азитромицин, а у вас Дуремар с пиявками. Не хватает ума понять смысл – она же мудрейший совет даёт! Один из вариантов течения коронавирусной инфекции характеризуется воздействием на свёртываемость крови, когда в сосудах формируются тромбы. Так вот лучшего препарата, чем гирудин, который выделяют пиявки, нет.

Аверьянов чётко говорит: «Сегодня не существует ни одного лекарственного препарата или метода, который мог бы остановить вирус, его прогрессирование и разрушительное действие. Через неделю после приёма лопинавира и ритонавира у каждого второго пациента происходят тяжелейшие токсические реакции».

– Вернёмся к графику смертности.

– Если сказать грубо, но честно, мы убиваем каждого третьего. Мы виноваты в смерти каждого третьего, выжившего в первые три дня болезни.

– Это вина Министерства здравоохранения и министра Мурашко?

– Мурашко быстро меняет свои мнения. В интервью с Познером сразу после того, как занял кресло министра, он сказал мудрую и красивую фразу: «Вакцина – это орудие проигранной войны». В чём-то он прав. Эпидемия прошла, мы сделали вакцину. Но следующая эпидемия будет другой, и эта вакцина уже опоздала. А чуть позже он уже говорил, что необходимо срочно делать вакцину и она будет готова через 3–4 месяца.

– А он вообще врач?

– Да, насколько мне известно, он акушер-гинеколог, занимался организацией здравоохранения и заведует одной из кафедр в Первом МГМУ имени Сеченова. Очень уважаемый достойный человек, но попавший под политический прессинг, а тут сложно устоять.

– Вы говорили про три ошибки.

– Вторая грубейшая ошибка – нас, врачей, превратили в официантов «что изволите». Нам запретили думать. Помню, несколько лет назад Вероника Скворцова с гордостью докладывала – мы разработали 20 тысяч стандартов! Какое прекрасное достижение! Зачем думать? К вам приходит пациент, вы открывайте стандарты, там всё написано, тыкаете пальцем и назначаете лечение.

Я помню, когда работал в ординатуре и наш профессор, великолепный терапевт Рафалович говорил так: «В сложных случаях приглашайте консультантов-профессоров, но их мнение – это всего лишь их мнение. Вы можете проигнорировать всё, что они сказали и поступить так, как считаете нужным». В медицине лечащий врач как первый пилот в авиалайнере. Он один отвечает за всё, за жизнь и здоровье пациента. Заставлять его поступать так, как считает Минздрав, а не он сам, – это преступление. А нас сейчас ввели в такие рамки, что если я не буду делать, что мне приказали, я лишусь места. Вначале отдельные бунтари шумели. И когда авторы методик поняли, что не справляются с бунтарями, то ввели правило, по которому из-за бунтаря весь коллектив лишается премии. А против коллектива пойти тяжелее, чем против начальства. И люди ломались.

– И третья ошибка?

– Это организация здравоохранения. Ковид подвёл черту под эпохой «эффективных менеджеров». Они умеют считать деньги. Больше ничего. А здесь нужно знать предмет. И как только ты ввёл на старте директивные «расширенные критерии госпитализации» – всё. Ты заблокировал работу «скорой», перегрузил все стационары, коек не хватает, из-за этого открывают стационары, в которых гуляет инфекция. И понеслась эпидемия, запущенная твоими собственными руками, запущенная пресловутой «оптимизацией».

Сейчас Голикова рулит противоковидным штабом. Но под её руководством под красивое слово «оптимизация» было сокращено 60 % инфекционного коечного фонда.

– Это случилось больше десяти лет назад.

– Да. Аукнулось сейчас. Какие у неё были аргументы? Дорогая земля в Москве, поэтому нужно закрывать коечный фонд. Здравоохранение должно войти в рынок, быть конкурентоспособным. То есть сократить всё, что не приносит денег. Это аргументы рыночного торговца, а не министра.

А в советские годы был запас эпидемиологических коек. Тогда понимали, что построить противоэпидемическую больницу намного сложнее, чем обычную, – включается фактор инфицирования и внутрибольничного распространения патогенных микробов. Поэтому строятся особые мельцеровские боксы, чтобы не было смешивания инфекций.

– Но сейчас новые строительные и медицинские технологии, поэтому и строят быстрее?

– Стрептококки остались те же! Откуда мигом появились 20 с лишним тысяч коек? Куда вас, не дай бог, что случится, отправят? Вот перечень мест, где появились эти самые койки. Вас направят в Государственный научный центр колопроктологии, где хорошо делают ректороманоскопию и смотрят вашу прямую кишку. Но как лечить пневмонию – они не специалисты. А к ним пошли потоком больные с респираторными заболеваниями. Или вас ждёт Федеральное бюро медико-социальной экспертизы Минтруда. Да там бумажками занимаются! Или Федеральный медицинский биофизический центр – там нет специалистов, там никто не помнит, как фонендоскоп в ухо вставлять. НИИ медицины труда. НМИЦ акушерства, гинекологии и перинатологии. Научный центр здоровья детей. Федеральный исследовательский центр питания, биотехнологий безопасности пищи.

– То есть освободили пространства в институтах, куда поставили койки, назвали это «красной зоной», а врачи остались те, которые там были, других нет. И туда сейчас свозят больных?

– Да. И к чему это привело? Я об этом кричал с первых дней в течение всех этих семи-восьми месяцев. Идёт микст-инфекция. Ведь мы направляем туда и больных, и не больных одним потоком. Происходит смешивание инфекционных процессов, грубейшее нарушение требований эпидемиологии.

Классический пример – «Коммунарка». Создан и построен многопрофильный центр для лечения больных разных направлений. Разумеется, было и индивидуальное эпидемиологическое отделение. И вот отдан приказ полностью перевести его под ковидных больных. Что значит перепрофилировать? Все остальные стационары не предназначены для контроля за инфекцией. А одна из важнейших особенностей требования инфекционных больниц – это контроль внутрибольничной инфекции.

– Что такое внутрибольничная инфекция?

– Это инфекция, которая возникает в результате недостаточно тщательного противоэпидемического контроля. В результате смешиваются разные инфекции от разных носителей. Мельцеровские боксы позволяют госпитализировать больных так, чтобы они не контактировали между собой. А если это институт колопроктологии, за два дня перепрофилированный под инфекционный госпиталь, то нет там никаких условий противостоять смешиванию инфекций. Одного привезут с коронавирусом, другого – с клебсиеллой, третьего – с золотистым стафилококком. И через два дня у них общая инфекция. Вот что такое внутрибольничная инфекция.

– Вернёмся к «Коммунарке».

– «Коммунарка» – это эталон. Главному врачу Денису Проценко не зря дали Героя Труда.

– Он очень смелый человек.

– Очень смелый. Недавно у него была видеоконференция, он выступил с докладом. Приведу его слова и цифры из того доклада. На графиках он показывает летальность – это количество умерших от числа госпитализированных. С марта по ноябрь рост почти в 20 раз! Как объяснить эту катастрофу? Он объясняет так. Поначалу туда везли всех подряд, включая лёгких больных, поэтому и летальность низкая. А теперь лёгких лечат дома, в больницу попадают только тяжелобольные, которые, к сожалению, и умирают чаще.

Но я предполагаю, что рост летальности происходит и за счёт того, о чём мы говорили в самом начале, – избыточное лечение по директивным методичкам сверху.

Проценко даёт интересные наблюдения. В первые 72 часа умирают в основном от коронавируса – гипоксия, лёгочная недостаточность, тромбообразования. А в последующие дни – это больше 70 % смертей – от сепсиса.

– Что означает смерть от сепсиса?

– Есть два варианта. Первый – слабый организм не справляется с моноинфекцией, она проникает в кровь, и происходит обсеменение всех органов. Сразу начинается и почечная недостаточность, и печёночная, и инфекционные метастазы, человек гибнет. Второй вариант сепсиса – это когда человек изначально более-менее нормальный, но он попадает в условия, где у одного соседа одна инфекция – золотистый стафилококк, например. У другого пневмококк, у третьего риновирус, у четвёртого ещё что-то. Справится с каждой инфекцией по отдельности организм может, а со всеми вместе – уже не в состоянии.

Я очень уважаю Дениса Проценко. Он говорит страшные вещи. Он говорит – у меня в стационаре бушует инфекция. Мы смотрим на представленный им график – и что видим? Сорок с лишним процентов гуляющей по «Коммунарке» опасной инфекции – это не коронавирус. Это клебсиелла! И она исходно устойчива к антибиотикам по своей природе. Ещё 8 % – кишечная палочка. Руки после туалета плохо моют! Вот и получается, что люди умирают – и Проценко об этом говорит – от сепсиса. А сепсис этот – от внутрибольничной гиперинфекции. Они умирают не от того, с чем их положили в больницу, а от того, что подцепили уже там от соседей.

Обращаюсь к мэру Москвы С.С. Собянину и президенту В.В. Путину – по законам эпидемиологии надо срочно что-то делать с «Коммунаркой»! В первую очередь провести там мощные противоэпидемические мероприятия. В практике были случаи, когда рассадник заразы приходилось сжигать.

– Я знаю, что сжигали роддома из-за золотистого стафилококка. Он же не исчезает, его невозможно вытравить.

– Да. И чтобы рождающихся детей не заражать золотистым стафилококком при невозможности проведения соответствующих противоэпидемических мер, сжигали это учреждение.

Проценко не виноват. Он смелый и честный человек, он ничего не скрывает. Виноват тот, кто поставил реаниматолога на передний край борьбы с вирусом.

– А что с другими стационарами? Из проктологии и челюстной хирургии?

– Если в специализированной «Коммунарке» такая картина, то во всех остальных заведениях, где сейчас госпитализированы инфекционные больные, происходит то же самое.

– За последнее время от ковида погибли полтысячи врачей. Это же какой-то тихий ужас!

– И это четвёртая страшная ошибка. Где государственная комиссия с анализом причин смерти такого количества медработников?

– Это же целый выпуск, целый курс огромного мединститута!

– Я вспоминаю советские годы, когда я был участковым врачом. Мы маски не носили и не болели. Кто надел на нас эти костюмы?

– Дело в костюмах?

– В каких условиях работает врач? Представьте – надевают на вас резиновый костюм, в котором вы ходите 14 часов. Нет термообмена, нет вентиляции. У вас на лице маска, от которой возникают пролежни.

– Я знаю, что это такое. Был испытателем. Мы испытывали маски для авиации. Это сложнейшее оборудование, чтобы лётчик в маске мог выполнять свои задачи. У врача работа не проще, а им дали какое-то примитивное защитное снаряжение.

– 14 часов работы! Они мочатся в памперсы, потому что костюм один на смену и снимать его нельзя. Нагнали на врачей страху. Ввели понятие «красная зона».

– Так что же делать?

– Пустите учёных к работе! Создайте в штабе научный отдел. Создайте независимый научный экспертный совет при министерстве.

– А лучше создать штаб из врачей. А те, кто сейчас сидит в штабе, должны выполнять рекомендации этого врачебного штаба. Те, что заседают в штабе Голиковой, разбираются в работе транспорта, снабжения, логистики. Но они должны выполнять распоряжения врачей, а не наоборот.

– Минздрав должен рекомендовать, а не приказывать. А врач должен сам принимать решения. Но и отвечать за них.

– Игорь Алексеевич, в России создали вакцину. Американцы тут же сказали, что русские все сделали не так. Но что плохого в том, что мы первые ее зарегистрировали?

– Адекватно ли оценили вакцины, чтобы ее регистрировать? Здесь можно сорваться в политическую сферу, потому что два крутых президента, Путин и Трамп, соревнуются, кто круче и кто первый сделает вакцину. Наши опередили.

– Есть еще Си Цзиньпин, тоже крутой президент, в чьей стране вообще заварили эту кашу.

– Мы дали вакцине красивое имя – «Спутник». Ассоциация какая? Первый спутник, Советский Союз – лидер в мировой и космической гонке.

Вакцину уже начинают внедрять в широкую практику. У врачей самый важный принцип: primo non nocere («прежде всего не навреди»), поэтому когда мы слишком активно что-то делаем, не будучи до конца уверены, развиваются ятрогенные болезни, то есть болезни, связанные с ошибкой врачей. Чтобы не было ятрогении при вакцинации, необходимо соблюсти определенные стандарты.

Общество настороженно относится к вакцинации, потому что полоса коронавируса только заканчивается, и мы видели, сколько было ошибок.

Вакцина необходима, если есть большая опасность, а если опасности нет, то и нет смысла разрабатывать вакцину. Например, в нас живет вирус герпеса, но мы не проводим массовую вакцинацию против него, потому что он нормально с нами сосуществует. При коронавирусе были смертельные случаи, но не так уж массово.

COVID очень слабый: по сравнению с предыдущими вспышками ОРЗ смертность за эти месяцы от пневмонии самая низкая.

В чистом виде он ничем не отличается от обычного острого респираторного заболевания. Нужно следить за динамикой смертности от пневмонии. В этом году она намного меньше, чем в прошлом, а в прошлом намного меньше, чем в позапрошлом. Идет тенденция снижения ОРЗ.

Чтобы внедрить вакцину, существует три этапа проверки на безопасность и эффективность. Коронавирус выявил такую массу проблем, что я ему благодарен. Он выявил нашу неготовность к адекватному поведению в реальных эпидемических ситуациях. У нас два центра занимаются вакциной в основном: новосибирский «Вектор», московский центр Гамалеи.

Так вот, на втором этапе в Гамалеи взяли 38 человек, а «Вектор» взял тысячу человек. А сколько должно быть? Кому верить, Гамалеи или «Вектору»?

Новый министр здравоохранения, Михаил Альбертович Мурашко, в интервью сказал, что изготавливать сейчас экстренно вакцину не надо – это орудие проигранной войны, то есть квазиэпидемия COVID пошла на спад, а мы изготовили вакцину. И неизвестно, будет ли коронавирус на следующий год, и может ли он мутировать.

У нас нет независимого экспертного совета. Вместо этого подбирают специалистов по степени лояльности, которые соответствуют представлениям властей о вирусе.

– Анна Попова, глава Роспотребнадзора, врач. Ее мнение авторитетно?

– На вопрос, есть ли опасность, я цитирую Попову из Роспотребнадзора. В «Констатации эпидситуации» в марте-апреле Попова говорит, что эпидпороги не превышены, «эпидемическая ситуация в стране сохраняется нормальной» и перечисляет 10 основных циркулирующих вирусов, там нет SARS-CoV-2. Тогда по поводу чего такая спешка?

Но у Роспотребнадзора классическое раздвоение личности. Попова говорит: «Эпидемическая ситуация нормальная», – и параллельно: «Ужас! Необходимы маски, перчатки и вакцинация!»

– Маски и перчатки – разве это плохо?

– Они не нужны. Появляются экземы, контактные дерматиты, зуд – следствие ношения перчаток. Маски от вируса все равно, что от комара защищаться в деревне, построив забор. Реальной эффективности защиты с помощью маски не доказано. Если ты заболел, надень маску, а лучше сиди дома.

– Игорь Алексеевич, вакцина проверена на небольшом количестве людей, и сейчас готовится третий этап. В Москве записалось 5000 человек на проверку вакцины. Насколько это опасно для них?

– Уважаемые друзья, если вам безразлично ваше здоровье, езжайте, вакцинируйтесь. А если вам здоровье важно, тогда потребуйте от здравоохранения, чтобы провели первый этап. На первом этапе проверяется опасность летального исхода. Я протоколы еще не читал: искал, но не нашел.

На втором этапе нужно оценить степень опасности отсроченных или быстрых патологических реакций:

покраснение,

температура,

аутизм,

аллергические реакции,

анафилактический шок.

– Коронавирусов несколько десятков, они появились не вчера и не сегодня, – говорит доктор медицинских наук, профессор, академик РАЕН, специалист в области эпидемиологии и профилактической медицины – Игорь Гундаров. – Изучать коронавирусы стали где-то с 50-х годов. Обнаружили, что существуют разные виды и типы, у них сложные взаимоотношения. В том числе с вирусом гриппа: здесь настоящая конкуренция. Обнаружено, где большая инфицированность гриппом, там мало коронавирусов. Приведу пример, чтобы разобраться, есть ли сегодня у нас эпидемия или, тем более, пандемия. Вот статистика. В 90-х у нас ежегодно вирус гриппа во время эпидемии показывал 4−7 миллионов случаев заболеваемости. Затем приходят нулевые, и вдруг внезапно количество заболеваний уменьшается: 600.000–400.000 – 50.000. Это за 10 лет.

Дальше начинаем смотреть для ориентира, это нам очень важно, потому что сейчас в связи коронавирусом боятся смертности. Но умирают люди не от коронавируса, а от пневмонии. Она может быть вызвана разными агентами микромира. Если посмотреть смертность от пневмонии за те же годы, которые я перечислил, она почти постоянная. У нас ежегодно пневмония уносит 30−35 тысяч жизней. А в Китае сейчас от коронавируса умерли порядка 4.000. Вот и сравните две несовместимые цифры. При этом есть почти исчезновение вируса гриппа, а уровень пневмонии прежний. В чём проблема? Моя гипотеза в том, что мы хорошо боролись с вирусом гриппа и его уничтожили, освободив при этом пространство для других микроорганизмов. Не исключено, что нынешний подъем коронавируса этим и обусловлен. Вспышки атипичной пневмонии, свиного гриппа, куриного гриппа – это ни что иное, как на освобождённое пространство от гриппа ломанулись другие агенты. Возможно, медицина виновата в том, что сейчас коронавирус заполонил это пространство.

«СП»: – Насколько коронавирус опаснее гриппа? При гриппе такой вселенской паники и страха не ощущалось…

– Очень важный вопрос в плане практики, что делать, какие меры принимать? На психологическом уровне срабатывает, такого никогда не было, значит, опасность намного больше, чем была раньше? Здесь есть ещё понятия: способность вируса заражать людей – вирулентность и летальность, то есть количество умирающих из числа заражённых. Если сравнить разные предыдущие вспышки, окажется, нынешний довольно средней степени летальности. Он заразный, быстро распространяется, но сам по себе не такой опасный в плане летальности. Поэтому мне не понятно, откуда эта небывалая ранее паника? Возьмём Италию. По статистике там ежегодно от разных болезней умирает порядка 600.000 человек. Делим на 365 дней, получается 1700 человек. Так, разве сейчас в Италии стало умирать больше? Нет, общий уровень смертности в Италии не изменился.

«СП»: – Тогда откуда паника?

– Тут надо говорить о социальной медицине, которая занимается здоровьем общества в целом, взаимодействием народа и власти. Здесь затрагиваются законы психики, психологии и появляется такое понятие, неинфекционные эпидемии. Паника, психоз – это как раз из этой области. Понимаете, у инфекционной эпидемии обязательно должна быть эпидемическая триада. Это что такое? Это источник и заразный агент, переносчик и реципиент или восприимчивый объект. Заразным может быть агент не только инфекционный, но и не инфекционный. В каком плане он заразен? Предположим, вы в театре, из буфета слышен запах подгоревшего молока, кто-то закричал «пожар, горим», эта сугубо нематериальная информация завладевает вашими мозгами. Начинается всеобщая паника, зрители ломятся из зала…

Вот это и есть неинфекционная эпидемия. Сейчас с коронавирусом такая история: человечество охватила тотальная пандемия страха. Её не смоделировали, думаю, она возникла случайно. Но вот потом появляются локальные экономические интересы. Говорят, Китай скупил упавшие акции западных компаний, все предприятия. Кто-то наживается на вакцине, на сыворотках. Но это встраивается в процесс, а сама пандемия, думаю, самопроизвольная. Но факт остаётся фактом: человечество столкнулось с тотальной неинфекционной пандемией страха. Это опасно, люди будут умирать от страха. Такова наша психика. Страшная атмосфера тоски вызывает падение иммунитета, фактически – психогенный СПИД. И на фоне падения иммунитета, это я говорил, что эпидемическая триада и есть реципиент. Мы ещё пока занимаемся только источником возбудителя, но в лучшем случае с переносчиком, а теперь можно заняться реципиентом – человеком. Его иммунная система очень зависит от психического состояния. Поэтому паника, которую сейчас наблюдаем, несомненно, вызовет увеличение смертности от инфекционных заболеваний, в том числе.

«СП»: – Насколько отечественное здравоохранение готово к борьбе с коронавирусом?

– То, что власть сделала с здравоохранением, тема отдельного большого разговора. А если кратко, то я бы судил за это государственное преступление. Последствия разрушения медицины, в том числе так называемой оптимизации, аукаются и будут аукаться на здоровье россиян. Нынешняя эпидемия с ее нарастающей паникой, сумбурными, непоследовательными действиями власти – звенья в цепочке разрушений советского здравоохранения. Почему бы сейчас не привлечь к разъяснительной профилактике лучших психологов, психотерапевтов, которые бы профессионально разъясняли о природе нынешнего вируса, поведении социума в сложной ситуации вспышек тех или иных болезней? Вместо этого людей умело включают в спектакль под названием «паника, психоз». Для чего показывают колонны военных грузовиков с гружеными гробами на улицах Рима? Анализируешь статистику, оказывается, что все эти ужас-ужасов настоящий фейк. Вот эти падающие, идёт человек в метро, помню, первая картинка молодой человек у него маска, рюкзак, вдруг падает и умирает. От пневмонии так не умирают. Это уже «картинка». Это уже чей-то интерес, постановочный процент, чтобы нагнать панику.

У кого-то этот интерес сознательный, у кого-то несознательный. Допустим, использование медицинских масок. Они, по большому счёту, почти бесполезны, их эффект маленький. А вот эффект психического воздействия – колоссальный. Одно дело улыбающиеся лица, разговаривающие люди, а другое – все в масках: это уже страх.

Ошибка и эти противочумные халаты. Приезжает по вызову скорая, врач и фельдшер в халатах противочумных с масками. Зачем? Постановка. Потому что я, как врач, заявляю, если вы используете халат от возможного заражения, значит, после каждого визита надо, не заходя в машину, свернуть его и бросить в спецконтейнер: вам в машину нельзя, вы уже заразились, вы были у больного, вирус на вашем халате, вы заразили машину. Поэтому нужно и её обрабатывать. По Москве где-то 11.000 вызовов. Если в машине два человека, значит, нужно ежедневно 22.000 халатов. Где такие запасы у скорой помощи? А тогда зачем этот маскарад? Врачей встраивают в игру, нередко дезориентируя в работе.

«СП»: – С учётом ситуации, когда пандемия может пойти на спад?

– Ещё раз повторю, я не уверен, что это пандемия. В том же Китае уж слишком быстрой оказалась борьба и уничтожение этой вспышки. Они справились. Тогда и у нас прогноз – три-четыре месяца. Ничего страшного в этом коронавирусе, как и я, не видят и многие врачи-профессионалы. Это совершенно банальная вспышка острого респираторного заболевания, вероятно, вирусной природы, ничем не отличающаяся в принципе от предыдущих вспышек.

«СП»: – Как бы то ни было, введены неординарные санитарные меры. Кстати, как вы относитесь к переводу на удаленную работу?

– Переход на удалёнку излишен. Мы ошиблись и нагнали панику. Меня поражает амбициозность политиков. Куда их заносит, с чего они решили, что во всем разбираются? Смешали в кучу демографию, рождаемость, нацпроекты, вирус. Нет, чтобы собрать учёных, создать штаб крупнейших вирусологов-эпидемиологов. Должен быть научный центр при Минздраве, который дает точную статистику, то же при Всемирной организации здравоохранения. Я посоветовал бы даже при правительстве создать научный центр с приглашением ведущих вирусологов-эпидемиологов. Второе, учёным сказать, что ситуация ничем не отличается от былых вспышек, отбросьте, люди, панику. А паникёров, как в военное время, под трибунал.

Что касается мер безопасности, они такие же, как и были раньше: проветривайте помещения, мойте руки, если чувствуете, что заболели, чихаете – не ходите на работу, вызовите врача. А маска нужна, чтобы при чихании, кашле заражённые капли не попадали на окружающих. Витамин, аскорбинка. Никаких дополнительных усилий я, как врач, не вижу.

«СП»: – Но есть группы риска, к которым относят пожилых людей? Кстати, действительно есть группы крови, восприимчивые и невосприимчивые к коронавирусу?

– Относительно групп крови на фоне эпидемии у меня данных нет. Нужны специальные исследования, а не конъюнктурная болтовня-спекуляция. Таких исследований я не знаю, поэтому я им не верю. Относительно группы риска людей пожилого возраста. В той Италии, где ежегодно 1700 умирающих. Смотрим структуру от чего умирают: 10 % – это 90-летние, примерно 40 % – это те, кому за 80 лет. Молодёжи там почти нет. Просто обычная смертность увеличивается с возрастом, поэтому у меня нет доказательств, что коронаровирус специфически воздействует на стариков. Просто в структуре смертности их больше.

«СП»: – Если вернуться к ситуации в отечественном здравоохранении, как вы оцениваете сообщения главы кабмина Михаила Мишустина об испытаниях 6 вариантов вакцины от коронавируса нового типа и Федерального медико-биологического агентства, что препарат может быть готов уже через несколько месяцев?

– Премьер-министр Мишустин опоздал. Сейчас они изготовят вакцину, сыворотку. Это разные вещи – вакцина и сыворотка. Вакцина, чтобы не заболел. Сыворотка, чтобы облегчить лечение. Но вспышка закончится через три-четыре месяца, поэтому всё, этот поезд ушёл. В следующем году будет другой штамм, поэтому всё, что мы сейчас делаем, не годится. Здесь же какая вещь? В начале беседы я говорил о «конкуренции» между штаммами. Какой будет в следующем, неизвестно, а мы выработали противодействие от нынешнего. Прививаться? От чего? Против того, что было раньше? Поэтому то, что сделает наша наука – это ушедший поезд.

Что касается системы здравоохранения. Здесь нужно разделить две вещи: изуродовано первичное звено здравоохранения. Будь моя воля, я бы, наверное, сурово поговорил с Вероникой Игоревной Скворцовой. При ней оптимизировали медицину. Она прекрасный невролог, но не организатор здравоохранения. Итог – катастрофически разрушенное первичное звено.

Во-вторых, наука. Она ещё, слава Богу, сохранилась. Мы ничуть не отстаём от мировой науки. Но реформой должны заниматься учёные, а не чиновники от здравоохранения. Равно, как и психологическим состоянием общества при вспышках или рядовых проявлениях той или иной болезни. Не случайно сегодня вновь говорю о такой общеукрепляющей составляющей здоровья, как психическое состояние общества. Здоровая психика, умение противостоять пандемии паники – вот что, в первую очередь, укрепляет иммунитет. Значит, помогает побороть болезнь. В том числе и этот коронавирус.

В эфире Первого телеканала доктор медицинских наук, профессор, специалист в области эпидемиологии и медицинской статистики Игорь Гундаров разделал под орех все аргументы кoвидникoв, заодно опровергнув и ложь о страшной «эпидeмии». Буквально за несколько минут передачи «Время покажет» этот признанный эксперт камня на камне не оставил от официальной пропаганды, хоть и находился в окружении множества пытавшихся его перебивать оппонентов.

Перед Игорем Гундаровым говорил зампред Госдумы от «Единой России» Пётр Толстой. Он, ничего не скрывая, ничтоже сумняшеся заявил о происходящем в стране мpaке и нагнетании так: «Всем понятно, что это вынужденные меры на срок, определённый графиком увеличения зapaжения бoльных».

Услышав такое, Гундаров начал с места в карьер:

«Меня поражало и продолжает поражать самоуправство политиков. Вы сказали, – обратился Гундаров к Толстому, – что все согласны с этими мерами. Не все согласны. Учёные не согласны. Крупные эпидемиологи не согласны. Потому что возникает вопрос: на основании чего эта паника?

Вы сами сказали, что дистанционное обучение в школах – это ужасно. Власть делает ужасно, не имея на то объективных оснований».

Переходя к теме статистики, Гундаров напомнил, что в Китае запретили тестирование, и всё исчезло. А затем рассказал о правиле эпидeмиoлогов – данные познаются только в сравнении:

– Игорь Алексеевич, ВОЗ предъявила России претензии, что у нас низкая летальность от COVID-19, менее 1 процента. Дескать, наш минздрав занижает данные по смертности. Прокомментируете эти упреки?

– Летальность рассчитывается в виде дроби, где в числителе – количество умерших, а в знаменателе – количество больных. Дробь будет уменьшаться, если увеличивается знаменатель или уменьшается числитель. Как увеличить знаменатель? Первое – надо проводить больше тестов. Действительно, по числу тестов на тысячу человек населения (промилле) мы входим в первую пятерку среди ведущих стран – 48 промилле. Для сравнения: в Великобритании – 33 промилле, в Германии – 37, во Франции – 13, в США – 32, в Турции – 18. А в Китае – вообще 3 промилле. Второе, надо всех подозрительных на COVID-19 и всех здоровых вирусоносителей назвать больными. Мы здесь также находимся среди лидеров.

– А что с числителем, то есть с количеством умерших?

– Числитель зависит от того, насколько врачи правдивы в своих диагнозах, выгодно им завышать цифры или нет. Западная медицина – преимущественно коммерческая, там за больного COVID-19 выплачивается большая страховка: чем больше таких больных, тем выгоднее. Врачи сломались за большие деньги. А наши врачи, еще сохранившие в душе идеологию советской медицины, более совестливые. Им стыдно указывать причиной смерти коронавирус, если человек умер от других болезней. Чтобы исправить этот «недостаток», правительство РФ решило переманить медиков рублем. Например, в Санкт-Петербурге за «ковидного» больного тяжелой степени больница получает 200 тысяч рублей в день. Об аналогичной практике в Москве, когда за каждого выявленного пациента с коронавирусом платят по 200 тысяч рублей, рассказал президент «Лиги защитников пациентов» Александр Саверский.

Как здесь не соврать? Татьяна Голикова прямо сказала, хотя и стеснялась своих слов: «Любая больница должна быть заинтересована в том, чтобы поставить больше „ковидов“».

– Много говорят о плато. Что это такое, как долго мы на нем будем находиться, когда начнется спад?

– Плато – это когда мы достигли пика (надо смотреть число новых смертей) и на нем находимся. Нам говорят, что плато будет длиться целый месяц. Я посмотрел десятки стран, которые болели сезонной инфекцией, – никакого плато нет. Смертность достигает пика и затем почти сразу идет вниз. А сколько длится весь цикл? Примерно полтора месяца подъем и полтора месяца спад. В среднем вспышки длятся примерно три месяца.

– В какой точке мы сейчас находимся?

– Мы уже перешли перевал и теперь нам спускаться с горы.

– Как возникают эти вспышки? Почему одни заболевают, а другие остаются здоровыми?

– В этом вопросе доминирует евро-американская генетическая концепция нулевого пациента. То есть среди 7,5 миллиарда населения Земли у одного человека, в организме которого (как и у всех) миллиарды миллиардов вирусенков, у одного вирусенка возникла мутация. Он стал опасным, и человек заболел. От заболевшего пошли контакты, и эти круги заразили всю планету. Такого нулевого пациента нашли в Ухани, и во всем обвинили Китай.

В СССР по этой теме развивалась теория биоценоза, даже биогеоценоза. Есть макромир (человечество), и есть микромир в виде популяции бактерий, кокков, вирусов, коронавирусов. Возникло понятие «биоты», обозначающее совокупность разных микроорганизмов, для которых мы – лишь хорошо унавоженная почва. В кишечнике каждого человека живет примерно два килограмма разных микроорганизмов, есть даже палочка столбняка. Между собой эти микробные «племена» находятся в разных отношениях, одни дружат, с другими воюют. Например, вирус гриппа и коронавирус между собой враждуют, и грипп от природы сильнее. Там, где много гриппа, мало коронавируса.

Не зная этого, медицина с 1996 года стала делать широкомасштабные прививки против гриппа. Счет шел на миллионы привитых ежегодно. На Западе – тоже. В результате нам удалось победить вирус гриппа. Если до прививок было по 4–7 миллионов обращений ежегодно, то к концу 2000-х годов количество сократилось до 10–50 тысяч. Грипп практически исчез. А смертность от ОРЗ выросла в два-три раза. На графике видно, как одна траектория упала вниз, а вторая полезла вверх.

Возникает вопрос – отчего люди умирают, если грипп исчез? Логично предположить, что на освободившуюся территорию ломанулись коронавирусы. Сначала – SARS, MERS, у которых летальность была 30–50 процентов. Сейчас их вытеснил, к счастью, SARS-CoV-2. К счастью – потому что он малопатогенный, летальность составляет 2–3.процента. Академик Онищенко назвал этот вирус добрячком. Он вытеснил опасные коронавирусы и стал осваивать человеческое пространство, освободившееся после гриппа. Наблюдаемые сезонные вспышки – это как рык льва, заявляющего всем о своем господстве: «Я теперь здесь хозяин, это моя территория».

Отсюда вывод – нет нулевого пациента, и нет смысла заниматься тотальной изоляцией. Он среди нас – везде. Идет мирное сосуществование или здоровое коронавирусное носительство, которое временами обостряется до вспышек, если ослабляются иммунные способности населения, особенно осенью-весной. Тогда становятся объяснимыми «неожиданные» вспышки на отдаленных территориях, вроде без явных источников заражения. Например, американские авианосцы по полгода плавают без захода в порт, а при обследовании у 50 процентов команды – коронавирус. И они практически здоровы. С французским авианосцем «Шарль де Голь» – такая же история. В «Газпроме» на Ямале внезапно заболели сотни человек.

– Телеведущий, доктор Александр Мясников в телеграм-канале написал, что вирус как-то странно ведет себя в человеческой популяции: «Кто-то постоянно контактирует с заболевшими, но при этом сам остается „чист“, кто-то живет почти изолированно и все равно заболевает. Кто-то слегка покашлял, а кто-то лежит в лежку. Кто-то и вовсе не заметил инфекции, а кто-то умер». Мясников говорит, что мы не знаем, почему кто-то носит «черную метку», а у кого-то «оберег». «Генетика? Микробиом? Что? Как игра в карты: кому-то сдали одни козыри, у кого-то совсем не в масть. Кто сдает? По какому принципу?» – задается он вопросами. Вы бы как на них ответили?

– Слова Мясникова подтверждают мою гипотезу. Мы сейчас все заражены коронавирусом, вернее, являемся здоровыми вирусоносителям. В разговоре с Путиным академик Чучалин сказал: «Владимир Владимирович, вот ребенок родился, мать приложила его к груди, и у него уже коронавирус». Нам теперь жить с ним долгие годы, и дай бог, чтобы мы его не уничтожили, потому что ему на смену придут другие племена, возможно, более опасные. Президент говорил, что мы победили половцев и печенегов? Мне в комментариях написали, что половцы и печенеги служили барьером между Русью и татаро-монголами. Мы их победили, и на смену пришло трехсотлетнее иго. Грипп и играл роль такого буфера. Мы его убрали, и к нам пришли полчища коронавирусов. Нет гарантий, что, победив SARS-CoV-2, мы не пригласим что-то пострашнее.

Теперь второй вопрос – почему одни заболевают, а другие остаются здоровыми? Это дело иммунитета и способностей организма противостоять агрессии. В свою очередь, иммунитет сильно зависит от психики. В состоянии страха, паники, тоски, безысходности иммунитет обнуляется. Своего рода психогенный СПИД. Большинство из нас – здоровые вирусоносители. Все зависит от иммунитета, плюс от температуры воздуха: в ноябре – январе из-за похолодания снижается иммунитет. В конце 2019 года мы имели первую вспышку. Сейчас идет вторая вспышка, начавшаяся в марте. Ее пик пройден и начинается спад.

– Все больше странностей обнаруживается и в клинической картине этого вируса. Так у некоторых зараженных обнаружили аномальные изменения в желудочно-кишечном тракте, говорится в исследовании, опубликованном в журнале Radiology. У нескольких человек обнаружили ишемию кишечника, а также холестаз – нарушение образования желчи. Почему этот вирус, проникающий через дыхательные пути, поражает кишечник?

– Это и раньше было, помню, говорили о «кишечном гриппе». Я лечением сейчас не занимаюсь, но читаю работы коллег клиницистов. Они говорят, что в большинстве случаев нет большой разницы между предыдущими пневмониями и нынешними. 80–85 % пневмоний протекают настолько доброкачественно, что их можно лечить дома. А 15–20 процентов требуют госпитализации. Из них только 2 процента тяжелых, требующих интенсивных терапевтических действий.

– Много было информации, что чем старше человек, тем больше шансов летального исхода. Потому выделили группы 65 плюс. Как и чем вы объясняете это?

– Человечество сейчас в такой панике и совершает массу необдуманных вещей. Яркое тому доказательство – как люди во всем мире, включая самую богатую страну, США, побежали покупать туалетную бумагу. Зачем? Где логика? Вот эффект толпы. Всем управляет стихия стада. Кто-то по непроверенным данным сказал, что в возрасте 65 плюс увеличивается смертность. В больницах, да, стариков умирает больше, а молодых – меньше. Но это потому, что туда в первую очередь направляют стариков и тяжелых больных. А в отношении общей популяции этим цифрам верить нельзя. Тогда каким можно? Тем, что получены на всей популяции. Так сделали китайские и американские ученые, разбив все населения по возрастным группам и оценив смертность в каждой. Оказалось, смертность растет примерно до 50 лет, а потом она стабилизируется и даже снижается. Значит, изолировать людей старше 65 лет – это глупость.

– Прокомментируйте такую новость. В НИИ скорой помощи в Санкт-Петербурге, одном из крупнейших медицинских учреждений в РФ, где работает более 2 тысяч сотрудников, у 111 из них обнаружили коронавирус. К массовому заражению, как говорят медики, привели нехватка средств индивидуальной защиты и запоздалые меры по предотвращению заражения. И, судя по СМИ и соцсетям, этот случай далеко не единственный.

– Следы коронавируса или антитела к нему есть у 80 процентов населения. А при выявленном коронавирусе до 80 процентов – практические здоровые. Их считают скрытыми больными, это американский подход. А наш подход относит их к здоровым бактерионосителям. По этому поводу академик Чучалин привел пример: они обследовали врачей одной из клиник – и выяснилось, что там 30 процентов зараженных COVID-19. Мы должны выработать к нему иммунную прослойку. Академик Николай Николаевич Филатов обоснованно говорит, что нужно детишек выпускать, пусть они вырабатывают иммунитет.

Чтобы не делать глупостей, нужно создать научно-экспертный совет, который бы отвечал на важные вопросы и давал рекомендации Путину, Собянину, другим принимающим решения людям. Ну как могут президент и мэр издавать указы по сугубо специфической сфере, не посоветовавшись с профессионалами? И не только с учеными, а с простыми врачами, ведь они лучше всех знают реальную ситуацию. Например, зачем одевать участковых врачей-терапевтов в противочумные костюмы, чтобы они выезжали на вызов к больным в таком виде? Представьте себе, бабушка 85 лет вызывает врача. Ждет, что придет обычный доктор в белом халате, – и вдруг видит космонавта. Она в панике, никогда такого не видела. Дальше, чтобы поставить бабушке диагноз, терапевт должен послушать ее легкие. Но со шлемом на голове это сделать невозможно. Врач должен простучать пальцами грудную клетку, чтобы выявить «тупость» [звука] от воспаления. Но в резиновых перчатках это сделать невозможно. Нужно посмотреть горло, слизистые, конъюнктиву глаз, а в перчатках это трудно. Надо измерить кровяное давление, а фонендоскоп в уши не вставишь, они под шлемом. Тогда зачем к вам пришел участковый врач? В результате непрофессионалы от власти уничтожают участковую службу как сферу здравоохранения.

Мы-то, врачи, понимаем маразм происходящего, и душа от этого болит. Когда-нибудь было такое, чтобы главные врачи, их заместители выбрасывались из окна и разбивались?! Почему это происходит? Потому что нам противно, больно, стыдно и легче расстаться с жизнью, чем губить свои учреждения, выгонять рожениц и перепрофилировать роддом под «ковидные» койки.

– Получается, введенные в столице Собяниным драконовские меры не имеют практического смысла?

– Не только не имеют, но и преступны, поскольку ухудшают здоровье населения. Ведь из всех регионов России самая неблагоприятная ситуация – в Москве! А в целом по стране чем жестче режим, тем хуже результат. Лучше всего в тех регионах, которые являются наиболее непослушными. Сравним количество заболевших COVID-19 на тысячу жителей в процентах: Москва – 11,3 процента, Московская область – 3,6 процента, Ставропольский край – 0,5, Краснодарский край – 0,5. Ниже всего – Сахалинская, Курганская, Кемеровская области – 0,1. Как не стыдно тогда Собянину учить территории, у которых положение лучше его в десятки раз! Даже в Дагестане, который сейчас рисуют исчадием ада, ситуация (1,1 процента) в 10 раз лучше, чем в Москве.

– Зато президент Беларуси не стал вводить карантин, провел всебелорусский субботник, парад в честь Дня Победы, другие массовые мероприятия, за что получил поддержку в российских соцсетях и осуждение госСМИ, да и ряда чиновников. Почему Александр Лукашенко подвергся жесткой критике со стороны официальной России?

– Потому что доказал порочность российской (евро-американской) модели здравоохранения и превосходство советской, которая сохраняется в Беларуси. Чтобы решиться пойти наперекор всему миру, надо было знать какую-то важную успокаивающую информацию. Такую информацию он получил от нас. Звучит она так: «Ведь люди умирают не от коронавируса, а от пневмонии, куда входит и COVID-19. Значит, нужно заниматься пневмониями. И оценивать эпидситуацию и эффективность действий по величине и динамике пневмоний». В общем объеме смертей пневмонии составляют 1,5 процента. Из них на долю COVID-19 приходится 10 процентов, то есть 0,15 процента всех умерших. Может ли эта цифра представлять угрозу национальной безопасности? Смешной вопрос. Абсолютное число «ковидных» пневмоний оказалось меньше 2019 года. Значит, можно проводить парад по случаю 75-летия Великой Победы.

– Теперь о дальнейшей реакции на коронавирус внутри страны. Вот Роспотребнадзор выпустил «Рекомендации по организации работы образовательных организаций», предлагая школам после карантина работать по-новому. Каждый класс учится только в одном, закрепленном за ним кабинете. «Для максимального разобщения» у разных классов уроки и перемены начинаются и проводятся в разное время, общение между классами на переменах и прогулках запрещено. Массовые мероприятия исключаются. И, конечно, «термометрия», дезинфекция, антисептики и т. д. Заметим, что не указан период действия рекомендаций – просто «в условиях сохранения рисков распространения COVID-19». Вы упомянули академика Филатова, который, напротив, говорит, что дети, которые сами не болеют COVID-19 по какой-то причине, должны больше общаться и стать своеобразными фабриками по выработке антител, чтобы вирус потерял свою убийственную силу. Почему Роспотребнадзор дает такие рекомендации?

– Я уже говорил: нужен научно-экспертный совет, который будет давать ответы на актуальные вопросы. Вот вы, власть, решили школы закрыть и учеников разъединить, а мы, ученые, говорим: не надо. Кого слушать? Нас. Это первое. Второе, есть 207-я статья, пункт 1 – недостоверная информация о коронавирусной инфекции (закон об ответственности за распространение заведомо ложной информации президент РФ подписал 1 апреля 2020 года – прим. ред.). Так вот, поведение верховной власти подпадает под эту статью. А что такое «недостоверная информация»? Это то, что не соответствует научным данным. Значит, по перечисленным вопросам Путин, Собянин, Голикова и т. д. распространяют не подтвержденную наукой информацию о коронавирусной инфекции.

– В разных регионах существуют разные нормы погребения умерших от коронавируса. Где-то есть строгие рекомендации хоронить в закрытых гробах, где-то настаивают на цинковых гробах, где-то рекомендуют кремировать и т. д. Скажите, такие «противочумные» меры предосторожности действительно необходимы?

– Увы, мир поглотила паническая атака, лишив способности разумной оценки происходящего. Противочумные меры на кладбище столько же необходимы, как и годичные запасы туалетной бумаги. Вирус вне человека гибнет через пару часов. Крыша поехала у всех. Как провидчески написал об этом поэт Евгений Евтушенко:

– Да, и психологи утверждают, что длительная изоляция населения не пройдет даром. После полной отмены карантинных мер нас ждут всплеск последствий посттравматического стресса, обострений разных заболеваний, массовая депрессия. Журнал The Journal of Clinical Psychiatry пишет: изоляция оказывает повреждающее действие на мозг, провоцируя увеличение воспаления. Специалисты считают, что увеличится количество суицидов. Вы разделяете такие оценки?

– Так оно и будет. Уже идет. В 2009 году я написал монографию на медицинскую тему, там есть параграф «Политические механизмы инфекционных эпидемий». Политики невольно становятся психобиотеррористами. Нагнетая панику, они вызывают падение иммунитета, в результате чего идет взлет инфекционных заболеваний, злоупотребление алкоголем. Преступность выросла по Москве на 30–40 процентов. Вот что творят политики, возомнившие, что разбираются во всем.

– Как бороться с этими явлениями на бытовом уровне?

– Прежде всего, надо знать, что вспышка продолжается, но уже пошла на спад. Следует быть аккуратным, мыть руки, не собираться в большой численности, если заболел – сиди дома. Надо выходить на солнышко – под воздействием солнечных лучей вирус исчезнет через несколько минут. А ультрафиолетовые лучи помогают вырабатывать витамин D, который стимулирует иммунитет. Не допускать паники. Даже если заболеешь, ничего страшного, вероятность тяжелого осложнения очень низкая.

А теперь глобальный совет человечеству. Раз в капиталистической социально-экономической модели крыша едет почти у всех, значит, надо менять саму модель. Для управления такими процессами возникло новое направление – социальная медицина, я один из ее родоначальников. Общество – это тоже организм. Есть пчелы, и есть пчелиный рой. Обычно мы лечим пчел, а надо лечить еще и пчелиный рой. Человеческие рои тоже тяжело больны. Как лечить? Нужна новая общественно-экономическая формация, которую принесет революция. Капитализм себя исчерпал. Общество подошло к осознанию, что порочный строй надо менять. Вопрос: а что взамен?

Я советский человек, возвращаться в прошлое не хочу, там тоже накопились дефекты. И коммунизм выработал свой исторический ресурс. Человечество подошло к рождению новой общественно-экономической формации, где хозяином является народ, где обеспечиваются права общества (70 процентов отношений) и права личности (30 процентов отношений). Нас запугали, что революция – это обязательно кровь, насилие. Революции бывают разные, это и научно-техническая революция, и культурная революция, информационная революция.

Нужна социальная революция, мягкая, аккуратная.