* * *

ПРОШЛО БОЛЕЕ двух часов, прежде чем громкое рычание двигателей зачарованных автомобилей возвестило о прибытии «Биозащиты». Два внедорожника прокладывали себе путь по дороге, рыча и плюясь. За ними тяжелый бронированный грузовик привез цистерну. За ним подъехали еще два внедорожника. Машины выплевывали людей в оранжевых защитных костюмах с контейнерами. Они вдохнули воздух, поднимающийся от лужи в пятидесяти ярдах позади нас, и надели маски.

Лютер зашагал к нам. Коренастый и темноволосый, он был в ботинках, заляпанных шортах и футболке с надписью «РЫЦАРЬ НА УЛИЦАХ, ВОЛШЕБНИК В ПРОСТЫНЯХ».

— Мне нравится твоя футболка, — сказала я ему. — Очень профессионально.

Он не отреагировал на подколку. Он просто уставился на заливную братскую могилу. Мы сделали вокруг нее обычный соляной круг. Тротуар был слишком разбит для меловых линий.

— Мне нужно заявление, — сказал он. — От оборотня и Танатоса. Где он?

Я указала кивком. Тедди Джо занял место на крыше склада, глядя вниз на могилу. От него валил черный дым, кружась вокруг его тела. Если бы у него была сила, он бы извлек останки молодой пары из могилы и воскресил их. Но он этого не мог сделать. Никто из нас не мог такого сделать. Только боги воскрешали людей из мертвых, и результаты, мягко говоря, обычно были неоднозначными.

— Он скорбит, — сказала я Лютеру. — В этом замешан один из его людей. Он не может отправить его душу в загробную жизнь. Для этого ему надо совершить обряд над телом, и нет никакого способа вычленить его оттуда. Он не может вернуть тело семье. Он очень зол, поэтому я была бы осторожна в своих расспросах.

Лютер кивнул.

Я рассказала ему об исчезновении ароматического следа. Чем больше я говорила, тем сильнее он хмурился.

— Древняя сила? — спросил он.

— Надеюсь, что нет.

Он снова уставился на могилу.

— Целые семьи, даже дети?

— Я так думаю.

— Зачем?

Хотела бы я знать, зачем.

— Костей не хватает.

Он поморщился.

— Самая высокая концентрация магии в человеческих костях. Вот почему упыри их грызут. Мы точно знаем, что они извлекли кости и сохранили их?

— Нет, но по статистике там должны были быть, по крайней мере, какие-то кости. Череп, бедренная кость, что-то еще. Я видела только мягкие ткани.

Он вздохнул и на мгновение, показалось, стал выглядеть старше, его глаза были затравленными.

— Я дам тебе знать после того, как мы проведем исследования.

Мы долго стояли, объединенные возмущением и горем. Мы оба будем копаться в этом, он со своей стороны, а я со своей. В конце концов, мы найдем виновного. Но это ничего не даст семьям, чьи останки были на парковке, выброшенные, как мусор.

Наконец, Лютер кивнул и пошел надевать оранжевый костюм, а я пошла давать показания.

Я ВОШЛА В «Янтарный барсук», неся Конлана. Он не хотел одеваться. Я успешно натянула на него футболку и шорты, но мне потребовалось на десять минут больше, чем планировалось, чтобы добраться до ресторана. Надеюсь, я не опоздала.

Администратор улыбнулась мне.

— Могу я вам помочь?

— Я ищу вечеринку рыцарей Ордена. Вооруженных, страшных, возможно, хмурых.

— Сюда.

Внутри «Янтарный барсук» напоминал средневековую таверну с каменными стенами, выскобленными деревянными полами, подвесками на стенах и крепкими деревянными столами. Заведение было наполовину пустым, и я без труда разглядела Ника и трех рыцарей за столиком у дальней стены. На лице Ника было то отстраненное холодное выражение, которое появлялось у него как раз перед тем, как его меч вынимался из ножен. Остальные трое, двое мужчин, один темнокожий лет сорока, другой белый, чуть моложе, и латиноамериканка примерно моего возраста, держались с непринужденностью опытных бойцов. Не расслабленно, но и не напряженно. На столе стояло наполовину целое блюдо крендельков с сыром и пивным соусом. О, хорошо, что пока была закуска. Они не уволят его до основного блюда.

Я направилась прямо к столу.

Ник поднял голову и увидел меня. Его глаза расширились.

Я остановилась у стола.

— Рыцарь-защитник.

— Да?

Трое других рыцарей уставились на меня.

— Могу я украсть минутку твоего времени?

Казалось, Ник заколебался.

Скажи «да». Скажи «да», придурок. Я пытаюсь продемонстрировать здесь взаимопонимание.

— Конечно, — сказал он.

— О, хорошо. Позволь я присяду. — Я передала Конлана Нику.

Он взял ребенка и держал его очень осторожно. Возможно, он боялся, что Конлан взорвется.

— Это может подождать? — спросила женщина-рыцарь.

— Нет, — сказал ей Ник.

— Баддаа! — сказал ему Конлан.

Ник взял крендель и предложил моему сыну. Конлан схватил его и отправил в рот. Я придвинула стул и села.

— Что случилось? — спросил Ник.

— Я прерываю что-то важное?

— Да.

— Хорошо. Если бы ты отвечал на мои телефонные звонки, мне не пришлось бы разыскивать тебя по всему городу. Немного профессионализма, Ник. Это все, о чем я прошу.

Он наклонился вперед.

— Э, профессионализма.

— Угу.

— Я должен был профессионально ответить на «позвони мне, ты, упрямый придурок»?

— Ник! Прикрой уши.

Ник зажал уши Конлана руками.

— Извини.

— Ты придурок. Ты же знаешь, я бы не стала звонить, если бы это не было срочно. — По крайней мере, я узнала, что он прослушал сообщения.

Конлан поежился.

— В чем дело? — зарычал Ник.

— Кто-то зачистил Серенбе. Они прошли через него, перестреляли всех собак со снайперской точностью, согнали примерно двести человек, сварили их, чтобы извлечь кости, и выбросили останки возле старого распределительного центра «Уолмарт».

За столом внезапно воцарилась тишина. Ник убрал руки от ушей Конлана.

— Когда?

— Исчезновение было обнаружено в прошлое воскресенье. Я узнала об этом вчера, когда мы нашли братскую могилу.

— Кто участвует в этом?

— «Биозащита» и Тедди Джо. Один из его приверженцев умер и теперь лежит в этой луже.

— Это Роланд?

Я покачала головой.

— Это не похоже на него.

Конлан, должно быть, решил, что Ника нужно подбодрить, потому что вынул изо рта свой размокший крендель и попытался скормить его рыцарю-защитнику. Ник осторожно отвел крендель от своих губ.

— Это было сделано умело и точно. Выживших нет. Улик почти нет.

— Ты думаешь, будет повторное представление.

— Сто пудов.

— Хорошо, — сказал он. — Кто ведет это в «Биозащите»?

— Лютер. Я вызвала его.

— Из-за такого масштаба, что он обратится в гвардию. Вероятно, к Гарсии. Она у меня в долгу. Я позвоню ей, узнаю, привлекут ли они нас к этому делу.

— Это помогло бы. — Я забрала у него Конлана. — Попрощайся с тупоголовым дядюшкой.

Конлан махнул рукой.

— Коба-коба.

— Пока-пока! — Ник помахал в ответ.

Я встала, чтобы уйти.

— Спасибо, что позволили мне прервать ваш важный обед. Ты же не планируешь сбежать куда-нибудь со своими друзьями, не так ли?

— Нет, — сказал Ник с каменным лицом.

— Хорошо, потому что ты нужен городу, а у тебя нет костюма, так что подавать сигналы летучей мышью с помощью прожекторов — то, что доктор прописал.

Я широко улыбнулась всем. Вот. Все профессионально.

— Миссис Леннарт, — сказал темнокожий рыцарь. — Я рыцарь-пособник Норвуд. Я хотел бы навестить вас позже.

Я взглянула на Ника.

— Что это за святая троица?

— Они не из нашего города, — сказал он.

Я пожала плечами.

— Пожалуйста, заходите. Ник знает, где меня найти.

— Ты кажешься обычной, — сказала женщина-рыцарь.

— Отлично.

— Я могла бы убить тебя прямо сейчас, — заявила она.

Я закатила глаза, повернулась и вышла.

КЭРРАН НАКЛОНИЛСЯ К коробке, стоявшей на столике на веранде. Его ноздри раздулись. Золото перекатилось по его серым радужкам.

Верхняя губа Дерека приподнялась, обнажив кончики зубов. Теперь он был похож на волка. Хищного, дикого волка.

— И чем же вам пахнет? — спросила я.

— Хищником, — сказал Дерек. — Никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

— Ты уверен? — спросила я.

— Пахнет паникой и спасением собственной жизни, — сказал Дерек. — Я бы запомнил это.

— Пахнет вызовом, — сказал Кэрран.

Джули нахмурилась, глядя на коробку.

Кэрран открыл ее и достал розу. Его голос приобрел спокойный размеренный тон, как будто он говорил о погоде.

— Интересно.

Тетя сосредоточилась на коробке.

— Я видела такое раньше.

Ох, боженьки.

— Что это?

— Это старый способ объявить войну.

Чудненько.

— Такое было использовано для преодоления языкового барьера. Перевод не требуется. Подчинитесь нашим требованиям или… — Ее полупрозрачные пальцы коснулись ножа. — Мы перережем вам глотки и превратим ваш мир в пепел.

Все лучше и лучше.

— Мог ли отец…?

Она покачала головой.

— Таков был путь уру. Чужаков. Варваров. Твой отец — цивилизованный человек. Если бы ему пришлось объявлять войну, он бы первым делом позвонил тебе.

Что ж, по крайней мере, я могла ожидать телефонного звонка до того, как Роланд устроит Армагеддон и убьет всех, кого я люблю.

Джули вышла.

— Что насчет розы? — спросил Кэрран.

— Я не знаю, — сказала Эрра. — Иногда в коробку кладут мешочек, символизирующий дань уважения.

— Заплати нам, и мы уйдем? — спросила я.

— По сути. Я никогда не видела такого цветения. Роза — цветок королев. Когда твоя бабушка строила Висячие сады, она наполнила их розами.

И в этом-то и заключалась проблема. Мы знали, что для нас значит роза. Мы понятия не имели, что это значит для того, кто отправил коробку.

Джули вернулась с листом бумаги и карандашом.

— Откуда мы узнаем, кто ее отправил? — спросил Дерек. — Зачем объявлять войну и не называть себя?

Эрра повернулась ко мне.

— Ты видела посланника?

— Нет.

— Если мы подождем достаточно долго, то узнаем, — сказал Кэрран, его взгляд потемнел.

— Они сделали подпись, — сказала Джули.

Все посмотрели на нее.

— Коробка светится синим, — сказала она, рисуя. — На крышке более светлый синий символ. Она подняла бумагу. Два круга, соединенные двумя горизонтальными линиями. Это было похоже на старомодную штангу.

— Алхимический знак мышьяка? — Я нахмурилась. Это не имело смысла.

— Это также может быть астрологическим символом противостояния, — пробормотала Джули.

Я взглянула на тетю. Эрра моргнула.

— Изур?

— Что такое Изур? — спросила Джули.

Эрра опустилась во двор, где первые звезды усеяли темнеющее небо, и указала в направлении Большой Медведицы.

— Изур, звезда-близнец.

Глаза Джули загорелись.

— Не делай этого, — сказала я ей.

Она протянула руки.

— Инопланетяне.

— Нет.

— Да ладно, почему это не могут быть инопланетяне? О-о-о, может, вся твоя семья инопланетяне.

Я повернулась и пошла обратно в дом.

— Куда ты идешь? — окликнул меня вслед Дерек.

— Мне нужно выпить.

Я вошла на кухню. Конлан все еще лежал на подушке. Все еще в полуформе. Передо мной мелькнуло искалеченное тело Джули на грани комы, наполовину человека, наполовину животного, запертого на больничной койке, накачанного успокоительными, потому что в тот момент, когда Дулиттл прекращал накачивать ее успокоительными, она превращалась в лупу.

Холодная и острая тревога пронзила меня где-то внизу живота.

Я рывком открыла бутылку сангрии, налила стакан и выпила ее залпом.

В дверь вошел Кэрран. Он двигался в полной тишине. Если бы мое периферийное зрение было хуже, я бы никогда не узнала, что он здесь. Он обнял меня и притянул к себе. Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела. Я так скучала по этому. Я скучала по нему.

Он вдохнул аромат моих волос.

— Что случилось? — спросил он тихим голосом.

— Что, если он не сможет превратиться обратно?

— Он превратится обратно. Для него это был волнующий день. У него прут гормоны. Он сожжет их во сне. — Кэрран поцеловал мои волосы.

— А что, если он этого не сделает? Моя кровь сильнодействующая, и концентрация Lyc-V в его крови зашкаливает. Что, если он взбесится?

Кэрран повернул меня к нашему сыну, прижимая к себе. Его голос был спокойным и успокаивающим.

— Такого не будет. Посмотри на него. Он пропорциональный. Посмотри на его челюсти. Они подходят друг другу, они хорошей формы. Длина его ног и рук идеальна. Он сделал это инстинктивно. Он не сопротивлялся, он просто сделал это. От лупы исходит вонь. От него пахнет чистотой.

Он потрепал меня по плечам.

— Он укусил Андреа. Он знает ее с рождения.

— Он был напуган. Это хорошо.

Это успокоило.

— Лупы не пугаются.

— Нет, не так. Они нападают вслепую. Взрослые могут быть хитрыми, но когда дети беснуются, они становятся дикими. — Он снова поцеловал меня. — Видела бы ты его в лесу. Он плескался в ручье. Он везде лазил, все обнюхивал, будто кто-то снял с него поводок. Он наш ребенок. У него это есть.

Мы стояли вместе, прижавшись друг к другу, и смотрели, как спит наш сын.

— Андреа назвала меня долбанутой мамашкой.

— Андреа иногда нужно заткнуться к чертовой матери.

— Мне не с кем себя сравнивать, — сказала я ему. — Я не знала свою маму, а Ворон не был образцовым отцом.

— Малышка Би — прекрасный ребенок, — сказал Кэрран. — Но она буда. Она пахнет как гиена-оборотень, она ведет себя как гиена-оборотень, и другие гиены-оборотни точно знают, кто она такая.

— К чему ты клонишь?

— Там нет сюрпризов. Он, — Кэрран указал на Конлана, — полон сюрпризов. Это будет весело.

— Я не хочу, чтобы у него закончилось детство как мое. — Откуда это вообще взялось?

В голосе Кэррана проскользнул намек на рычание.

— У него есть я и ты. Он не закончит так, как мы, и мы не закончим так, как наши родители. История не повторится. Я этого не допущу.

История имела обыкновение переворачивать самые продуманные планы, как взбесившийся бульдозер.

— Знает ли он, что я его мама, когда он в своем зверином обличье?

— Да. Я знал, что мои родители — это мои родители.

— Но знает ли он?

— Он узнал во мне своего отца.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я сказал ему остановиться, и он остановился.

— Может быть, он просто думал, что ты больший лев.

— Поверь мне, он знает нас. Наш запах, звук наших голосов. Он знает, что мы его родители.

Он знал, кто я, он знал, кто такой Кэрран. Хорошо. У меня получится. Раньше я делала вещи посложнее.

Зазвонил телефон. Я подняла трубку.

— Да?

— Добрый вечер, — произнес знакомый голос. Роберт служил начальником службы безопасности Джима. Сегодня что не событие — то подарок. Я включила его на громкую связь.

— Что я могу для тебя сделать?

— Я так понимаю, ты в курсе ситуации в Серенбе?

Слухи распространились быстро.

— Да.

— Есть возможность пообщаться?

— Зачем? — спросил Кэрран.

— Родители Карен Иверсен владели домом на этой улице.

Я понятия не имела, кто такая Карен Иверсен.

— Клан шакалов, — подсказал мне Кэрран. — Родители — люди. Она в первом поколении.

Оборотень видимо напал на Карен Иверсен, и она пережила это и стала оборотнем. Такое случалось достаточно часто.

— Полиция отказывается пускать ее или нас на место происшествия, — сказал Роберт.

В этом был смысл. Карен была оборотнем, но ее родители были людьми, что означало, что Стая не имела юрисдикции. Полиция, вероятно, не хотела поднимать панику до того, как у них появится хотя бы какое-то представление о том, с чем они имеют дело.

— Они не говорят нам, живы они или мертвы.

— Они мертвы, — сказала я ему.

— Я так и предполагал. Они мешают нам осмотреть тела. Мне нужно знать, с чем мы имеем дело, прежде чем я подам необходимые судебные документы, чтобы заставить их выдать останки.

Я еще теснее прижалась к Кэррану, позволяя теплу его тела проникнуть в меня.

— Роберт, они не могут отдать вам останки.

— Если речь идет о карантине, то мы невосприимчивы к большинству болезней.

— Они не могут отдать вам останки, потому что кто-то выгнал двести человек из их домов, а затем сварил их.

Хватка Кэррана на мне усилилась.

— Прости, мне показалось, что ты сказала «сварил»?

Я рассказала про лужу.

Роберт молчал. На кухне было тихо.

— Мы можем завтра встретиться? — наконец, спросил он.

— Да. В «Новом рубеже» в девять?

— Я буду там, — сказал Роберт.

Я повесила трубку.

— Прости, — сказал Кэрран.

— За что?

— За то, что меня не было рядом.

— Ты поймал магического монстра-леопарда?

— Да, — сказал он.

— Тогда все хорошо.

— Я заглажу свою вину. Чем тебе помочь? — спросил он.

Я взглянула на Конлана.

— Как думаешь, он будет дрыхнуть следующие пару часов?

— Примерно.

— В таком случае. — Я обняла его и поцеловала. Это не был нежный поцелуй. Я не видела его три дня. Мир помрачнел, пока его не было, и мне хотелось, чтобы он знал, как сильно я скучала по нему. Его губы обжигали мои, знакомый, резкий и мужской вкус его кожи омыл меня. Каждый нерв в моем теле напрягся, и я задрожала.

Затем мои ноги оторвались от пола, и мы с пугающей скоростью двинулись вверх по лестнице.

— Не хочешь подождать до окончания ужина? — прошептала я ему на ухо и лизнула уголок его подбородка, пробуя на вкус грубую щетину.

— К черту ужин.

Я рассмеялась, и он закрыл за нами дверь спальни.

АЛЬФА клана крыс проскользнул в дверь «Нового рубежа», будто его суставы были жидкими. Роберт Лонеско был среднего роста, худощавого телосложения. Его волосы были угольно-черными, глаза карими и бархатистыми, и на него оборачивались всякий раз, когда он входил в комнату. Он также был счастлив в браке со своим супругом Томасом и не планировал менять это в ближайшее время.

Конлан, который бегал вокруг столов по кругу, заметил Роберта и присел на корточки.

Роберт поднял брови и сделал шаг вперед.

Изменение произошло мгновенно. Секунду назад обычный, ну, в основном, нормальный человеческий ребенок, а в следующую — огромный черный львенок.

У Роберта отвисла челюсть. На самом деле, он завис. Я его не винила. Из Конлана получился очаровательный львенок. По крайней мере, он не превратился в воина.

— Поздравляю, — наконец выдавил Роберт.

— Спасибо, — сказал Кэрран с беззаботным выражением лица, словно ничего примечательного не произошло.

Мой сын сбросил с себя обрывки одежды и показал Роберту свои львиные клыки.

— Рарра-Рарррр!

— Он бросает мне вызов? — глаза Роберта сверкнули.

Я прикрыла лицо рукой.

— Раврврвва!

— Это самая очаровательная вещь, которую я когда-либо видел.

— Конлан, — сказал Кэрран, придав своему голосу немного рычания. — Иди сюда.

— Раур.

Кэрран шагнул к Конлану. Ребенок метнулся в сторону, но Кэрран был слишком быстр. Его рука дернулась, и он поднял Конлана за шиворот.

— Нет.

Конлан устроился поудобнее в объятиях отца, глядя на Роберта, как на кобру. В настоящее время мы находились в режиме ожидания, набираясь сил к тому времени, когда мой отец решит вторгнуться к нам, но если я каким-то образом выживу и смогу растить своего сына, меня ждут адские времена.

— Я тоже хочу, — заявил Роберт.

— Что вас останавливает? — спросил Кэрран.

— Мы обсуждали. — Роберт сел в кресло перед моим столом. — Мы не уверены, пойдем ли мы по пути усыновления или суррогатной матери. В любом случае, время не совсем подходящее.

— Время никогда не бывает совсем подходящим, — сказала я ему.

— Как ты справляешься с этим? — спросил меня Роберт.

— Прошлой ночью мой муж позволил моему тринадцатимесячному сыну провести час в лесу, валяясь в грязи у ручья и поедая сырых мышей, а затем мой сын отключился на собачьей подушке, обнимая Гренделя.

Роберт поморщился.

— Я понимаю, насколько это было неприятно. Тебе пришлось стерилизовать ребенка после того, как он прикоснулся к этому существу?

— Ха-ха. — Я взяла папку, которую собрала прошлой ночью, и протянула ему. — Все, что у нас есть. «Биозащита» быстро осмотрела место с помощью портативного м-сканера. Копии распечаток здесь, вместе с копиями моих заметок и заметок Дерека. Мне очень жаль, Роберт.

— Спасибо. — Роберт взял папку. Выражение его лица стало серьезным. — У меня есть кое-какие новости для обмена.

— Это не очень приятные новости, не так ли? — спросила я.

Роберт достал из кармана фотографию и положил ее на стол. Высокий мужчина на крыше разрушенного здания. Его плащ, сшитый из лоскутков разных кож, развевался, когда он шел по стальной балке, выступающей над отвесным обрывом. Ширина балки должна была составлять менее шести дюймов. Ветер шевелил черные волосы мужчины.

— Рейзер, — сказала я. Я бы узнала этого зеленокожего ублюдка где угодно.

Когда мой отец почувствовал, что тетя просыпается, он создал культ ассасинов, призванных убить ее, если она станет проблемой. Он назвал свой культ Орденом Сахану, в честь древнего слова, означающего — «обнажать кинжал». Он скармливал им всякую чушь о божественности нашей крови. Сахану жили с единственной целью: убивать по приказу моего отца, чтобы им была дарована райская загробная жизнь. Их высшей целью было убийство представителя нашей крови. Мою тетю, за исключением того, что я убила ее первой. Меня. Моего сына.

Отец подошел очень близко к невидимой черте, которую люди в нашей семье не пересекали. Эрра напоминала мне об этом, по крайней мере, раз в месяц: «что бы ты ни делала, не становись богом». Вера имела силу, и как только твои последователи поверили в тебя, твои мысли и поступки больше не принадлежали тебе. Не говоря уже о том, что чем больше людей верило в тебя, тем ближе ты становился к божественности, а боги не могли существовать в нашей реальности постоянно. Для их проявления требуется магия, и технический сдвиг уничтожит их. Роланд обошел проблему, сделав кровь божественной вместо себя лично, но если сахану увеличится в численности, у него возникнут серьезные проблемы. Его способность свободно передвигаться в нашем мире будет поставлена под угрозу, поскольку тогда он будет слишком зависеть от веры и магии.

Сахану были фанатиками, невосприимчивыми к доводам разума, подкупу и давлению. Мне удалось вырвать одну из них из рук Роланда почти два года назад. Адора все еще училась быть человеком. Во время своего последнего дня рождения она исчезла прямо перед вечеринкой-сюрпризом. Мы вывернули город наизнанку, разыскивая ее. Учитывая, что она была одним из самых опытных убийц, с которыми я когда-либо сражалась, я была уверен, что с ней или из-за нее случилось что-то плохое. Она вышла из леса двадцать четыре часа спустя, вся в грязи. Она увидела детенышей выдр, и весь день ходила за ними вокруг ручья.

Адора занимала четвертое место в рейтинге сахану. Рейзер был на первом место.

— Где это было снято? — спросил Кэрран.

— В Сэнди Спрингс.

Дерьмо. Рейзер не вторгся бы на мою территорию, если бы у него не было приказа быть здесь.

— Роланд пришел в движение? — спросил Кэрран.

Роберт кивнул.

— Мы получаем сообщения об увеличении трафика в Джестер-Парке.

— Он стягивает войска, — сказал Кэрран.

— Похоже на то, — согласился Роберт.

— Мой отец собирается возобновить войну. — Я откинулась на спинку стула. Сейчас? Он делает это сейчас, когда у нас столько другого дерьма, с которым нужно было разбираться? Он выбрал время хуже некуда.

Конлан собрался с силами и спрыгнул с колен Кэррана, перебравшись через стол ко мне. Я поймала его, но удар сорока фунтов отбросил меня назад. Он лизнул меня в щеку.

Я знала, что мы жили в долг. Песок только что закончился.

— Что собирается делать Стая? — тихо спросил Кэрран.

— Мы с Джимом обсуждали это, — сказал Роберт.

В первую очередь Джим был предан своему народу. Стая многих потеряла в битве с Роландом. Шестьдесят два оборотня так и не вернулись в Крепость живыми. Девятнадцати из них было меньше двадцати. Я вспомнила тела и плач, гул стенаний, которые поднялись по Крепости, когда тела были извлечены. Я до сих пор иногда слышала это во сне.

Сражаться с моим отцом без помощи Стаи будет очень тяжело.

— Я здесь, чтобы сказать вам, что Стая не выстоит против Роланда, если на нее не нападут напрямую, — сказал Роберт.

Это поразило меня, как удар в живот. Я подозревала, что это произойдет, и все равно было больно.

— Учитывая, что в столичном районе Атланты, по последним подсчетам, проживает примерно тысяча восемьсот оборотней, мы рассматриваем любое нападение на город как прямое нападение на Стаю, — продолжил Роберт.

Подождите, что?

— Именно поэтому я уполномочен предложить вам взаимопомощь. В случае, если вашей семье или Стае станет известно об угрозе, охватившей весь город, такой как вторжение Роланда, мы соглашаемся на помощь друг другу.

У Кэррана было непроницаемое лицо.

— Изложит ли Царь Зверей это письменно? — спросила я.

— Если ты будешь настаивать, — сказал Роберт. — Но устного соглашения должно быть достаточно. Оно было принято как резолюция Советом Стаи, так что это зафиксировано.

— Вы осознали, что после того, как он расправится с нами, он придет за вами и сокрушит вас в одиночку, — сказал Кэрран.

— В значительной степени, — сказал Роберт. — Вы нужны нам, а мы нужны вам.

Я посмотрела на Кэррана.

— Тебя устраивает это предложение?

Он подумал. Я погладила Конлана по пушистой голове, тот зевнул. Беготня по офису и смена формы утомили его.

— Назван ли Роланд в качестве конкретной угрозы в резолюции? — спросил Кэрран.

— Да, — подтвердил Роберт.

— Меня это устраивает.

Роберт посмотрел на меня.

— Кейт?

— Мы согласны, — сказала я ему.

— Превосходно. — Он взял папку со стола. — Спасибо вам за это.

— В любое время. И, Роберт? Не мог бы ты, пожалуйста, не упоминать, что Конлан меняет форму?

Роберт прищурился.

— Пытаешься избежать панического бегства возбужденных оборотней?

— Да.

— Мои уста запечатаны. — Он вышел.

Несколько минут мы хранили молчание. У оборотней был отличный слух, а у Роберта он просто зашкаливал.

— Все прошло лучше, чем ожидалось, — пробормотала я, наконец.

— Они нуждаются в нас. — Кэрран поморщился. — Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени.

Мое сердце разбилось.

— Я тоже.

У меня были дела. Мне нужно было посетить пифий и сообщить им, что мы должны действовать согласно «крайнего случая». Мой муж и сын переживут это.

Дверь «Нового рубежа» распахнулась, и в комнату, нахмурившись, вошел Тедди Джо.

— Стучаться надо, — сказала я ему. — Ты сжимаешь кулак, поднимаешь его и легонько ударяешь в дверь, чтобы человек внутри знал, что ты там.

Тедди Джо покачал головой.

— Кейт, снаружи творятся какие-то странности.

Странности, казалось, преследовали меня. Я поднялась на ноги и вышла наружу, держа Конлана на руках.

Улицу заливал солнечный свет, и тринадцать человек ждали там, примерно в тридцати ярдах от нашей двери. Длинные белые одежды с глубокими капюшонами скрывали их лица и стелились по земле, колышась на ветру. Они стояли двумя колоннами, по шесть человек с каждой стороны, скрестив руки на груди и засунув ладони в рукава, а между ними ждала одинокая фигура в синей мантии.

Магия коснулась меня. Она казалась древней и глубокой.

Фигуры не двигались.

— Это подарок твоего отца? — тихо спросил Кэрран.

— Я не знаю. Хотя было похоже на него. Древнее, темное, но странно красивое. Возможно, это была его версия того телефонного звонка, о котором говорила Эрра.

Кэрран положил руку мне на плечо. Его глаза стали абсолютно золотыми. Волосы на его руке встали дыбом.

— Что такое?

— «Запах не луп» Дерека.

Фигура в центре подняла руки. Синяя мантия соскользнула вниз, обнажив молодого темноволосого мужчину, едва старше мальчика. Он был обнажен и сложен как греческая статуя, каждый мускул идеален. Темно-синие глаза с прекрасного лица смотрели на меня. Порез пересекал его грудь, глубоко врезавшись в плоть, и в глубине пореза вспыхивали золотые искры, словно он тлел изнутри.

— Дочь Нимрода, — произнес мальчик с акцентом. — Я жду твоего ответа.

Он опустил руки по швам и улыбнулся. Рана на его груди заискрилась и воспламенилась изнутри. Огонь лизал его плоть, распространяясь от раны. Меня окатило зловонием горелого человеческого мяса.

Какого черта…

Он продолжал улыбаться. Его кожа покрылась пузырями, и он продолжал улыбаться.

Я повернулась к Тедди Джо и сунула Конлана в его объятия.

Из спины Тедди Джо выросли крылья. Меня обдул ветер, а потом он оказался на крыше, в стороне, держа на руках моего сына.

Дверь в автомастерскую Николь с грохотом распахнулась, и оттуда выскочил мистер Такер, сжимая в руках плакат.

— Нет! — рявкнули мы с Кэрраном в один голос.

Мистер Такер схватил ближайшую фигуру в капюшоне.

— Твой друг горит!

Из-под мантии высунулась мохнатая рука. Когти сомкнулись на трахее мистера Такера, сдавили, и мистер Такер упал с потрясением в глазах, в когтях существа был зажат кусок его окровавленной плоти. Все произошло быстро, очень быстро. Это заняло всего долю секунды.

«Саррат» уже был у меня в руке, и я двинулась.

Двенадцать фигур сбросили мантии. Белая ткань разлетелась, обнажив тела, покрытые коротким коричневым мехом. Они стояли на двух ногах, наклонившись вперед, их мускулистые руки свисали, каждый палец был увенчан когтем. Их круглые головы наклонились вперед, широкие разрезы ртов обнажили желтые клыки. На меня уставились большие круглые глаза, холодные и пустые, как у совы.

Меня пронзило воспоминание, острое и яркое, позаимствованное у тети. Комната в древнем дворце, окутанная вуалью, тело ребенка и мерзость, устрашающе похожая на них, жующая обрубок шеи моего дяди.

Кэрран пронесся мимо меня и взревел. Звук его ярости был подобен грому. Он ударил зверей. Они завизжали и отпрянули в неровном унисоне.

Мир стал красным. Все инстинкты в моей голове кричали. Они убили одного из моих людей. Они были мерзостью. Разложением. Их нужно было очистить. Ярость вскипела во мне.

Звери бросились на нас.

Первое существо замахнулось на меня, рассекая воздух когтями. Я увернулась от его когтей и полоснула по нему. «Саррат» рассек плоть, как масло, разрубив грудь зверя. Кровь забрызгала меня, пропитывая грязной магией.

Зверь завизжал и замахнулся на меня. Я уклонилась влево и рассекла его вытянутую руку, отсекая фаланги. Рука обмякла. Я ударила «Сарратом» в бок, проткнув живот и печень, и резким рывком высвободил меч. Зверь упал на колени и снова вскочил. Я ударила «Сарратом» в грудь и сбросила его с клинка. Крутые ублюдки.

Второе существо вцепилось мне в спину, кончики его когтей пронзили усиленную кожу куртки. Моя спина горела.

Я развернулась, неистово рубя, перерезала ему яремную вену, снова развернулась и перерубила позвоночник первому зверю, когда он снова попытался подняться. Второе существо рухнуло, из его шеи хлестала кровь, и корчилось на земле, царапая меня когтями. Я обезглавила его. Двое убиты.

Отлетело тело, отброшенное с моего пути. Кэрран прорвался сквозь тварей, ломая кости и разрывая плоть, его руки были исцарапаны когтями, но в остальном он оставался человеком.

Третий зверь бросился на меня. Я упала, перерезала ему бедренную артерию и увернулась, когда он падал. Он пополз ко мне. Я наступила ему на затылок. Умри, проклятый ублюдок.

Мальчик все еще горел. На его груди образовался пепел, но он все еще улыбался, его глаза следили за мной. Как, черт возьми, он все еще был жив?

Позади меня воздух прорезал резкий волчий рык. Дерек бросился на существо справа от меня с коротким мечом в руке и жестоким взмахом перерубил ему руку. Справа Джули развернулась, рубя двумя томагавками. Дети прибыли.

Мои плечи и бедра горели от царапин, а порезы на спине дымились, словно кто-то насыпал соли в раны. Осталось всего четыре существа.

Взрыв магии потряс меня, чуть не сбив с ног. Какая-то огромная сила только что прорвалась через границу моей территории сверху.

Я обернулась. На северо-западе огненный шар прорвался сквозь облака.

Тедди Джо пролетел над нами с пустыми руками. Где Конлан? Я обернулась и увидела Джули, державшую его.

— Кейт! — Тедди Джо указал на огненный шар.

— Я справлюсь, — прорычал Кэрран рядом со мной. — Иди!

Он схватил меня за талию и подбросил вверх. Я взлетела на десять футов в воздух. Тедди Джо поймал меня за руки и притянул к себе, обхватив руками мои ребра, а затем мы понеслись по воздуху к столбу дыма.

Заметка для себя: как только это закончится, объяснить мужу, чтобы он больше никогда меня так не бросал.

Разрушенные улицы скользили подо мной. Ветер бил в лицо. Столб дыма приближался. Пространство над ним кипело от магии. Там, наверху, происходило что-то ужасное.

— Лети быстрее!

— Не заставляй меня тебя уронить.

Шли секунды. Под нами пролетали крыши, за ними следовали руины, потом еще крыши, и вот мы оказались на Безымянной площади. Столб дыма поднялся посередине улицы. Тедди Джо нырнул вниз. В десяти футах над дорогой он отпустил меня. Я упала и перекатилась на ноги.

Улица была пуста. Я обернулась, высматривая врага. Где ты, черт возьми, находишься, ублюдок?

Магия обрушилась на меня сверху. Я вскинула голову. Вверху, в густых, низко нависших облаках, что-то вспыхнуло ярко-красным. Магия зазвенела, как гигантский колокол, вибрации сотрясли землю.

— Черт! — зарычал Тедди Джо. В его руках появился меч и вспыхнул пламенем.

Что-то прорвалось сквозь облака, светясь красным, и рухнуло на землю. Я отпрыгнула, Тедди Джо отклонился в сторону. Объект врезался в тротуар, как пушечное ядро, от него шел пар. Асфальт вокруг него размягчился, плавясь.

Я побежала к светящейся штуке, готовая к нападению.

Стена жара преградила мне путь. Я протиснулась сквозь нее, прикрывая глаза рукой.

Красное сияние угасало. На тротуаре распростерлось тело. Молодое, лет двадцати, мужчина, вероятно, китаец, его потрясающе красивое лицо было разорвано и искалечено. Я узнала его. Он ходил в школу с Джули. Его звали Ю Фонг. Раз или два он приходил к нам домой позаниматься с Джули и Асканио, и они с Асканио всю учебную сессию свирепо смотрели друг на друга.

Он падал, по меньшей мере, пять секунд, может, больше. Что, черт возьми, происходит?

Магия потрескивала в облаках надо мной. От ее интенсивности у меня перехватило дыхание. Она давила на меня, как массивная рука. Она была не просто старой, она была древней, как древние горы. Каждый волосок у меня на затылке встал дыбом.

Я расставила ноги и обратилась к окружающим меня потокам, взывая к земле, превращая магию, которую она вдыхала, в щит. Призрачный ветер закружился вокруг меня. Куски расколотого тротуара задрожали, слегка приподнимаясь, подхваченные хлынувшим потоком магии.

Надо мной клубились облака.

Магия потекла ко мне, и я воздвигла ее над нами троими.

Темная фигура скользнула сквозь облака, такая огромная, что мой разум отказывался признать ее реальность. Она была там, а затем исчезла в небе, растаяв в тумане.

Я собралась с духом в водовороте магии, мои руки были подняты, и я улыбнулась небу. Давай. Мне нужно свести счеты.

Темная фигура парила надо мной, скрытая облаками, но излучающая магию, как маяк излучает свет.

Принеси это. Давай посмотрим, что у тебя есть.

Он колебался.

Ладно. Я толкнула. Магический щит, который я построила над нами, раскололся. Взметнулся гейзер силы.

Нечто в облаках унеслось от меня, поднимаясь все выше с пугающей скоростью. Мгновение, и оно исчезло.

Я ждала.

Потянулась напряженная минута.

Другая.

Оно исчезло.

Тедди Джо приземлился рядом со мной.

— Что, черт возьми, это было?

— Я не знаю.

Я высвободила магию, вернув ее в естественное состояние, и присела на корточки рядом с Ю Фонгом. Жар спал. Я протянула руку через все еще теплый асфальт и коснулась его шеи. Пульс был.

Я даже не могла сказать, с какой высоты он упал: с тысячи футов, двух тысяч, больше? Он не выглядел полностью сломанным, и он дышал. Я протянула руку, пытаясь ощутить его магию. Ничего, кроме простого намека. Каждая капля его силы была направлена внутрь.

Тедди Джо выругался.

Я повернулась к нему.

— Он дышит. Пожалуйста, вернись к Кэррану и скажи ему, что нам нужна машина.

— Оставайтесь в живых! — Тедди Джо расправил крылья и взмыл в небо.

БИЛЛ ХОРН вышел из своей мастерской, пока мы парковались. Билл чинил кастрюли, столовое серебро и все, что было сделано из металла. Он также точил ножи, и у него был охотничий нож, достаточно большой, чтобы убить медведя. Он был невысоким, широкоплечим, лысым, и выглядел так, словно ему было трудно напрячься, чтобы двигаться.

Он подошел к тому месту, где я присела на корточки возле тела мистера Такера. Раньше это был живой мужчина. Он здоровался с нами. Я приносила ему чай со льдом. Теперь это был просто труп. Доля секунды — и жизнь оборвалась.

— Это не твоя вина, — сказал Билл.

— Угу, моя. Я могла бы крикнуть ему, чтобы он не подходил близко, когда он вышел на улицу.

— Он бы и слушать не стал. У этого человека не было ни черта здравого смысла. Дело не в тебе. Дело в этом. — Он указал на окровавленную улицу медленным взмахом руки. — Все Сдвиг.

Я ничего не ответила.

— Он был чокнутым, — мягко сказал мне Билл.

— Да, но он был нашим чокнутым.

Кэрран подошел и положил руку мне на плечо. Билл посмотрел на труп мистера Такера, посмотрел на бойню, затем снова перевел взгляд на Кэррана.

— Ребята, вам нужна помощь?

— Мы справимся, — сказал ему Кэрран. — Спасибо. Извините за беспорядок.

Билл снова кивнул.

— Я думал навестить свою дочь в Гейнсвилле.

— Хорошая рыбалка там, — сказал Кэрран.

— Да, — сказал Билл. — Мой зять сказал мне, что вытащил тридцатифунтового полосатого окуня из озера Ланье. Не могу позволить ему побить мой рекорд, ты же понимаешь.

— Возможно, это подходящее время для визита, — сказал Кэрран.

— Как думаешь, примерно две недели должно хватить?

— Плюс-минус похоже на то.

Билл кивнул и вернулся в свою лавку.

Я выпрямилась.

— Соседи бегут в горы.

— За четыре года, что у нас здесь офис, никто не вломился ни в один из их магазинов, — сказал Кэрран. — Никто из них ни разу не пострадал от какой-либо магической дряни. Мы защищали улицу. Теперь они могут дать нам передышку, убравшись отсюда, пока мы разбираемся с этим.

— Поможешь мне убрать его с улицы? — спросила я.

Он поднял мистера Такера и отнес его на тротуар перед «Новым рубежом».

Я постучала в дверь офиса. Тедди Джо распахнул ее, держа на руках очень человечного Конлана. Я взяла его. Мой сын зевнул и сонно шлепнул меня по лицу рукой. Я прижала его к себе, вошла в офис и села в кресло. Мне просто надо было тридцать секунд, чтобы прийти в себя.

— Не хочешь рассказать мне, что все это значило? — Тедди Джо перегнулся через стол.

— Кто-то прислал мне деревянную коробку, полную пепла, с розой и ножом внутри. Очевидно, он хочет ответа.

Дерек вошел в офис и направился к кладовке, где мы хранили отбеливатель, бензин и другие забавные вещи, которые использовали для уборки.

— Кто отправил ее? Зачем? Что означает эта коробка? — спросил Тедди Джо.

— Вероятно, она означает войну.

— К нам вторгаются?

— Может быть.

— Кто вторгается?

— Я не знаю.

— Но у тебя должна быть какая-то идея.

— Если бы я знала, я бы что-то с этим делала. По-твоему, я обычно сижу сложа руки, когда кто-то угрожает городу?

— Ты можешь хотя бы сказать мне, что это за магия?

— Почему ты думаешь, что я должна знать?

Тедди Джо указал в направлении Безымянной площади.

— Потому что это была древняя сила. Когда у кого-то возникают проблемы с древней силой, они приходят к тебе. Ты эксперт по древнему злобному дерьму.

— Я пытаюсь решить, должна ли я быть польщена или оскорблена.

— Если они послали тебе сообщение, они, должно быть, думают, что ты его поймешь. Если ты не знаешь, спроси кого-нибудь. Город катится к чертям. Людей варят, людей заживо сжигают, а ты сидишь здесь. Ты — Ин Шинар! Сделай что-нибудь!

Кэрран возвышался рядом с Тедди Джо. Его глаза стали полностью золотыми. Я даже не слышала, как он вошел.

— У-у-у-ух, — протянул Конлан.

Тедди Джо понял, что сейчас самое подходящее время замолчать, и зажал рот ладонью.

Кэрран уставился на него с необычным хищным выражением лица. Тедди Джо выпрямился и сделал шаг прочь от стола.

— Я Ин Шинар, — сказала я ему. — Я не всеведущая, не всемогущая. Я не богиня. Если мы хотим перейти к техническим вопросам, это по твоей части.

Он ничего не сказал.

Я взяла лист бумаги и нарисовала на нем надпись с коробки.

— На что это похоже, по-твоему?

— Лифчик? — спросил Тедди Джо.

— Это наша единственная зацепка относительно того, кто отправил коробку. Думай.

Он немного поморгал, глядя на надпись, сложил листок пополам, потом еще раз и засунул его в карман джинсов.

— У тебя все еще есть труповозка? — спросила я. Тедди Джо заправлял моргом. Заведение обслуживало определенную клиентуру, большинство из которых были греческими неоязычниками, и большую часть его дохода приносил побочный бизнес: изготовление и продажа морозильных камер для людей, столов для вскрытия и труповозок. Он рыскал по свалкам, подгонял оборудование и сдавал его в аренду городу и прилегающим округам.

Тедди Джо поморщился.

— Это не труповозка. Это «Эффективное транспортное средство для вывоза множества недавно умерших».

— Ты понимаешь, что они после УБИЙСТВ? — спросил Дерек.

Тедди Джо бросил на него взгляд.

— Еще бы. В этом суть.

Юмор ангела смерти, что бы мы без него делали?

— Было бы действительно полезно, если бы ты смог притащить это УБИЙСТВЕННО-ЭФФЕКТИВНОЕ ТРАНСПОТНОЕ СРЕДСТВО, чтобы погрузить эти тела и развести их.

Брови Тедди Джо поползли вверх.

— Куда?

— Да куда угодно. Подбрось парочку «Биозащите», одно Стае, одно Казино, одно пифиям. Любой, кто в разумных пределах должен быть осведомлен о существовании этих хреней. Не будем мелочиться, отдай одно и Ордену.

— Что ты хочешь, чтобы я им сказал? — спросил Тедди Джо.

— Скажи им, что эти твари напали на нас. С ними что-то не так, и нам нужно знать, откуда они взялись. Ты хочешь помочь? Сделай это, пожалуйста.

— Я притащу автобус, — сказал он.

Я ВЫШЛА из дома со своим рюкзаком. Кэрран все еще держал Конлана. Дерек поливал «Джип» из шланга, в то время как Джули наблюдала за происходящим со скептическим выражением лица. Все четверо посмотрели на меня.

— Ты поговорила с Эррой? — спросил Кэрран.

— Ага. Пойдем со мной, — сказала я Дереку. — Мне нужна твоя помощь.

— С чем?

— С переноской тонны дров. Я собираюсь позвонить отцу, и для этого мне нужно быть за пределами своей территории.

— Поделилась с ней своим мнением, не так ли? — спросил Кэрран. — И чем это для тебя закончилось?

— Я не хочу об этом говорить.

Джули хихикнула.

— Твоей маме надрали задницу, — сказал Кэрран Конлану.

— Продолжай повторять, посмотрим, чем это для тебя обернется.

Кэрран ухмыльнулся.

— Вот так, Конлан. Если твоя мамочка когда-нибудь будет груба с тобой, настучи на нее двоюродной бабушке, и она все исправит.

Конлан хихикнул.

Я зарычала и села в «Джип».

КОГДА Я ДОБРАЛАСЬ до «Нового рубежа», лампочка на моем автоответчике мигала. Я нажала кнопку воспроизведения, оно зашипело от помех и сказало мне голосом Лютера: «Лети ко мне. У меня кое-что есть для тебя». Опыт подсказал мне, что перезванивать Лютеру будет бессмысленно, и поскольку больше никто не оставил мне никаких поучительных сообщений, я усадила Конлана обратно в автокресло, и мы отправились в логово Лютера.

«Биозащита», или «Центр магического сдерживания и профилактики заболеваний», как он был официально известен, занимал большое здание, построенное из местного серого гранита. Высокая каменная стена, увенчанная колючей проволокой и утыканная серебряными шипами, тянулась с боков, ограждая большую площадь в задней части центра. Несколько гаубиц и магических баллист венчали крышу. Место выглядело как крепость. «Биозащита» серьезно относилась к сдерживающей части своей работы.

Я вытащила Конлана из автокресла и прошла через большие двери в похожий на пещеру вестибюль. Конлан засунул руку в рот и оглядел высокие гранитные стены, широко раскрыв большие глаза. Охранник, дежуривший за стойкой регистрации, махнул мне, чтобы я проходила, даже не взглянув. Я была частым посетителем.

Я понесла Конлана вверх по каменной лестнице, мимо людей, спешащих туда-сюда, и повернула направо, в длинный коридор. Лаборатория Лютера находилась во втором дверном проеме справа. Его высокая тяжелая дверь была широко открыта. Легкий ветерок доносил музыку, Дэвид Боуи пел о тушении огня бензином. Конлан извивался в моих руках.

Магия захлестнула нас. Музыка смолкла, прервавшись на полуноте. Черные крупинки турмалина, вделанные в гранит, гудели от энергии и светились, когда магия проходила через них. Конлан повернул голову, как удивленный котенок.

— Баддадада…

— Сверкает.

— Ааает.

— Правильно. Сверкает.

Я подошла к стене и позволила ему прикоснуться к ней. Он попытался соскрести с нее темные блестящие крапинки, затем наклонился к стене и лизнул ее.

Мимо нас прошла женщина в медицинской форме и бросила на меня странный взгляд.

— Нормально, — пробормотала я Конлану. — Нам больше не нужно беспокоиться о микробах.

Лютер обладал огромной магической силой, мыслил самостоятельно и не боялся рисковать. Это отражало его рабочее пространство. Вдоль стен стояли несколько огнестойких лабораторных столов, заставленных микроскопами, центрифугами и другим причудливым оборудованием, порожденным необходимостью проводить исследования в условиях постоянного смешения магии и технологий. В дальнем углу располагался обеззараживающий душ. На стене слева висели дробовик, огнетушитель, огнемет и топор в стиле викингов. Вывеска над странной коллекцией гласила: «ПЛАН Б».

Обычно металлический смотровой стол занимал центр комнаты. Сегодня его отодвинули в сторону. Большой круг из мела и соли отмечал герметичный бетонный пол. Лютер стоял в кругу, закрыв глаза и вытянув руки перед собой. На нем была медицинская форма, которую стирали и отбеливали столько раз, что никто не мог определить ее первоначальный цвет без серьезного гадания.

— Это Лютер, — сказала я Конлану. — Он важный волшебник. А еще он странный. Действительно странный.

— Я слышу неверную, — сказал Лютер. — Ей придется поставить свой меч в стойку, иначе она не войдет.

Я вздохнула, вытащила «Саррат» из ножен на спине и положила его в деревянную стойку у входа. Это стало постоянным ритуалом с тех пор, как я была беременна. Лютер утверждал, что излучение «Саррата» мешало работе его диагностического оборудования.

— И нож.

— Нож то зачем? Он без магии.

— Ты думаешь, что он без магии. Все, с чем ты сталкиваешься ежедневно, запятнано твоей магией. То, что ты ее не видишь, не значит, что ее там нет.

Я изогнула бровь, глядя на него.

— Сто-о-ойка, — произнес Лютер нараспев, как будто это была буддийская молитва.

Я вытащила нож и бросила его в стойку. За ним последовали метательные лезвия из акульих зубов вместе с поясом.

— Доволен?

— Да.

— Может мне еще ребенка засунуть в стойку?

— Он там не поместится.

Я вздохнула.

— Чем занят?

— Чищу свое рабочее место. Я бы хотел, чтобы люди перестали тащить странное дерьмо с Юникорн-лейн, а затем называть нас паникерами, когда оно пытается съесть детей.

— Ты прав, они должны просто позволить пожрать их детенышей.

— Ха-ха. Обхохочешься. Так получилось, что вчера мне пришлось все бросить и провести экстренный анализ предмета, угрожающего ребенку, а технический специалист мешал мне, так что в этом защитном поле образовался всевозможный остаточный беспорядок.

Он сжал руки в кулаки. Из него вырвался импульс магии, пропитавший круг.

— Ну вот. Можно войти.

Он переступил магическую границу и замер, его взгляд был прикован к Конлану. Прошло мгновение. Лютер что-то пробормотал и указал на ребенка.

— Да, это человеческий младенец, — сказала я ему.

— Дай!

— Я позволю тебе подержать его, если ты поклянешься бородой Мерлина. — Потому что это было бы забавно.

— Клянусь бородой Мерлина, что бы там ни было, дай.

Я передала ему Конлана. Лютер взял его осторожно, как будто мой сын был хрустальным. Конлан уставился на него своими большими серыми глазами.

— Привет-привет, — сказал Лютер, его голос был едва громче шепота. — Разве ты не чудо?

Чудо пукнуло.

Я рассмеялась.

— Когда он проснулся? — спросил Лютер.

— Сегодня около шести утра.

— Это не то, о чем я спрашиваю! Когда проявилась его магия?

— Пару дней назад. Что-то напугало его, и он отреагировал.

Лютер смотрел на моего ребенка с благоговением. Они выглядели очаровательно, мой малыш с глазами котенка и копной мягких темных волос и Лютер, слегка неопрятный, эксцентричный волшебник.

— Это все равно, что держать в руках ядерную бомбу, — сказал Лютер.

— Ты все испортил.

— Он переполнен магией. Светится ею. Я понятия не имел, что она у него внутри.

— Он еще не умеет маскироваться.

Лютер прищурился на меня.

— Ты так же выглядишь? Покажи мне.

Да, и для моего следующего трюка я станцую и спою.

— Нет.

— Я проанализировал для тебя твоего мертвого шалуна. Бесплатно.

— Это был твой долг как государственного служащего. Ты бы сделал это в любом случае.

— Кейт! Не будь душной.

— Ладно.

Я сбросила свой магический плащ. Лютер моргнул. Он очень осторожно шагнул вперед, передал Конлана в мои руки и отступил назад.

В дверях появилась блондинка в медицинской форме.

— Что это за магические брызги? Черт возьми, Лютер, ты не можешь контролировать свой… — Она увидела нас и остановилась. Ее глаза расширились.

— Вау, — тихо сказала она.

— Ага, я в курсе, — тихо сказал Лютер.

Некоторое время они просто смотрели на нас. Конлан извивался в моих руках.

— Неужели однажды мы станем такими? — пробормотала женщина. — Наше будущее?

— Вот такими мы были в прошлом. — Лютер вздохнул. — Лучше убери это, пока сюда не прибежал Аллен. Мы потратим весь день, пытаясь заставить его уйти.

Я спрятала свою магию.

Женщина задержалась на несколько мгновений, покачала головой и ушла. Я усадила Конлана на пол. Он подбежал к нарисованному мелом кругу, озадаченно уставился на линию и, протянув руку, помахал ею перед своим лицом.

— Он чувствует границу, — сказала я Лютеру.

— Это тошнотворно мило. — Лютер взялся за ручку одной из квадратных металлических дверей в стене и выдвинул полку для трупов. На ней лежали останки моего монстра.

Конлан подпрыгнул на месте у меловой линии, поднявшись примерно на дюйм.

— Ты хочешь прыгать? — спросил Лютер.

— Не поощряй его.

— Ему полезно попробовать. Это важная веха в развитии. Малыши учатся совершать крошечные прыжки примерно в возрасте двух лет. Для них это очень увлекательно.

— Откуда ты вообще это знаешь?

Лютер бросил на меня взгляд.

— У меня есть племянницы. В этом нет ничего плохого. Все, что он может сделать, это прыгнуть. — Он махнул Конлану. — Не слушай маму. Ты можешь это сделать. Прыгай!

Конлан сжался в комок. Я видела, как Кэрран делал это сотни раз.

— Ты можешь это сделать! — подстрекал Лютер.

Конлан подпрыгнул на три фута в воздух, пролетел целых двенадцать футов и приземлился в круге. У Лютера отвисла челюсть.

Конлан захихикал и выскочил из круга. Затем вернулся. Затем вышел.

— Итак, — сказал Лютер. — Он оборотень.

— О да. Лютер, ты теряешь контроль.

— Я не теряю контроль. Он излучает всевозможную магию, и я не нюхаю и не облизываю чужих детей, даже чтобы диагностировать их магию. Это было бы жутко.

Туда и сюда. Туда и сюда. Когда мы вернемся домой, я нарисую круг для Конлана. Он отвлечет его на пару минут.

— Он оборотень, — снова сказал Лютер.

— Мы установили этот факт.

Он повернулся ко мне.

— Кейт. Он оборотень с магией.

— Дали тоже перевертыш с магией.

— Дали — священное животное. Совершенно другое. Вся ее магия основана на божественном. Она проклинает и очищает. Он же оборотень, и у него есть магия. Горы магии. Океаны магии. Ничего подобного никогда не было.

Расскажи мне об этом.

— Есть прогресс с Серенбе?

— Значит, ты просто собираешься нагло сменить тему.

— Ага. Есть прогресс?

Лютер покачал головой.

— Нет.

— Совсем ничего?

— Ничего сверх того, что я тебе отправил. Гвардия опрашивает выживших родственников. Никто не поклонялся темным богам. Никто ничего не призывал. У большинства из них было мало магии. Там было несколько растительных магов и поджигателей. Как обычно. Один из них был бывшим наемником. Возможно, ты его знала. Он был известен как Шок.

— Шок Коллинз?

— Да.

— Он покинул Гильдию, когда та почти обанкротилась. Я понятия не имела, что он переехал туда. Ты точно знаешь, что он исчез?

— Да. Мы нашли у него дома бумажник с водительскими правами и удостоверением Гильдии.

Это были плохие новости. Шок Коллинз был осторожным, опытным наемником, который становился злобным, когда его загоняли в угол. Он пережил несколько неудачных халтурок, которые должны были убить его, и, в крайнем случае, он мог убить нападающего электрическим током. Он не позволил бы на себя напасть.

— Были признаки борьбы в доме?

— Нет.

— Что за… черт возьми?

Лютер опустил очки и посмотрел на меня. Я указала на Конлана через плечо. Материнство заставило тебя следить за своим языком.

— У меня действительно есть кое-что на твоего пушистого дружка-монстра, — сказал Лютер. — На первый взгляд, это был новый вид уродства после Сдвига, пока мы не вскрыли этот отвратительный экземпляр и немного не поиграли с его внутренностями.

Он пододвинул металлический столик к полке для трупов и поднял металлическую дверцу, обнажив ручку. Он схватился за ручку, потянул ее, и тело аккуратно скользнуло на смотровой стол. Лютер покатил стол вперед, к подставке с фейри-фонарем. Я последовала за ним.

Он откинул простыню, обнажив аккуратные шрамы от вскрытия. Хотя он был мертв, отвращение все равно пронзило меня.

— Что ты чувствуешь, когда смотришь на него?

— Голод, — сказал Лютер.

— Тебе нужна помощь, — сказала я ему.

— Я сегодня не завтракал и не обедал.

— Серьезно, Лютер, у тебя есть ощущение неправильности?

— Нет.

Я вздохнула.

— Если только ты не имеешь в виду миазмы разложения, такие густые, что их можно разрезать ножом и подать с кетчупом. С кем, по-твоему, ты разговариваешь? Конечно, я чувствую миазмы. Нужно быть слепым, глухим и не чувствовать запахов, чтобы не реагировать на это, и даже тогда ты все равно почувствуешь это.

— Почему с ним такое происходит?

— Потому что он, возможно, начинал как человек.

— Я так и думала. Джули сказала, что они синие, так что, вероятно, у них был человеческий предок.

— Нет, не предок. — Лютер поморщился. — Он родился человеком.

Я указала на мохнатое скрюченное существо.

— Оно родилось человеком?

Лютер кашлянул.

— Да. Вероятно.

— Так что же это такое, какая-то странная форма лупизма?

— Какое-то время это была рабочая теория, но мы не нашли Lyc-V в его организме.

— Ты уверен? Потому что их было действительно трудно убить.

— Я уверен. Тело действительно претерпело глубокие изменения. Все человеческие органы все еще на месте, но все было изменено. Фасция, которая… — Лютер снова кашлянул. Его голос звучал сдавленно. — … Волокнистая соединительная ткань, окружающая органы и мускулатуру, была… усилена… — Он согнулся пополам, кашляя.

Позади него облако изумрудно-зеленой пыли ворвалось в комнату через дверной проем. Порошок лизнул границу круга и отпрянул.

Лютер выпрямился. Изо рта у него вылетело облачко зеленого порошка. Его глаза уставились на меня, остекленевшие и безжизненные.

Между мной и кругом было четыре фута. Я преодолела их одним прыжком, поймала Конлана в прыжке и отступила к центру.

Теперь пыль заполонила комнату, перемещаясь вокруг нас подобно прозрачной изумрудной вуали. Только поверхность круга оставалась нетронутой. А «Саррат», и все мое оружие были удобно уложены в дурацкий ящик Лютера, далеко в зеленой пыли. Чудненько.

Лютер шагнул к кругу, застыв, как марионетка, которую дергают за ниточки.

— Предательница, — прошипел он свистящим голосом.

Конлан зарычал в моих объятиях.

О, хорошо, оно хотело поговорить.

— Кого я предала?

— Глупая вероломная сука. Недостойная.

Интересно, это касалось коробки?

— Из всех существующих оскорблений это то, что ты придумал? Какое-то жалкое.

— Он все для тебя сделал. Ты недостойна слизывать дерьмо с подошв его ботинок.

— Жрать дерьмо — твоя работа. — Чем больше я его бесила, тем больше он говорил, и тем быстрее я пойму что, черт возьми, происходит. — Старайся усерднее.

Лютер двигался короткими рывками. Он сражался с кем бы то ни было. Он также был отвлекающим фактором. Если вы хотели провести внезапную атаку, помогало, если ваша цель сосредотачивала свое внимание на ком-то другом. Лютер должен был отвлечь меня. Когда начнется атака, она произойдет у меня за спиной. Я все еще держала Конлана. Мне пришлось бы бросить его, чтобы защитить нас, и поверить, что он останется в круге. Ему был всего год. У него не было здравого смысла. Он лизал стены и ел мыло, черт возьми.

— Он дал тебе жизнь.

Не-е, с коробкой не связано. Речь про Роланда.

— Он — Бог. Он — жизнь. Он свят. Ты — мерзость.

Только одна группа людей считала Роланда святым и их дорогой на небеса. Пыль принадлежала сахану.

Я мысленно пробежалась по списку сахану, который мне предоставила Адора. Это не подходило ни к кому конкретно, но она сказала, что сахану скрывали свои силы.

— Мой отец — лжец. — У меня зачесалось место между лопатками. Сахану должен был быть прямо за мной.

— Богохульница!

Религиозные фанатики. Разумные и понимающие люди, которых легко убедить фактами и логическими доводами.

— Тебя не ждут на небесах. Он кормил тебя ложью, и ты проглотил ее. Мой отец слишком умен, чтобы когда-либо стать богом. Когда ты принимаешь божественность, твои мысли и поступки больше тебе не принадлежат. Ты бы знал это, если бы не был слеп и глух. Подумай самостоятельно, попробуй. Это поможет.

Использовать слова силы против убийц отца было рискованно. Некоторым из них помогала кровь моего отца, что делало вероятным ответный удар. Многие из них сами использовали слова силы. Поскольку Лютер был заражен, существовал шанс, что любое слово силы, которое я использую, поразит и его.

Лютер наклонился вперед, оскалив зубы.

— Я убью тебя. Я съем твою плоть, а затем я съем твоего ребенка. Я проглочу его мягкую плоть, и тогда я тоже стану богом.

Меня пронзила холодная ярость. Мир стал кристально прозрачным.

— И что сделает мой отец, когда узнает, что ты пытался сожрать его внука?

— Он будет восхвалять меня. Он приказал убить тебя. Он хочет, чтобы к нему привели твоего сына, но вместо этого я его съем.

Когда я, наконец, дозвонюсь до папочки, мы поговорим.

— Я высосу мозг из костей твоего ребенка и воспользуюсь его магией. Тогда я стану еще могущественнее.

Нет, ты этого не сделаешь. Я усмехнулась Лютеру. У меня был отличный образец для подражания, когда дело доходило до насмешек. Никто так не унижал, как Эрратима, Роза Тигра.

— Ты и какая армия, сиррах? Я принцесса Шинара, Кровавый Клинок Атланты. Мой род уходит на тысячи лет в прошлое. Моя семья строила дворцы, в то время как твои предки съеживались в своих глинобитных хижинах. Ты слабый, глупый и ничтожный. Какую угрозу ты можешь представлять? Ты мечтаешь о власти, которая у меня уже есть. Тигрица не замечает червяка, которого раздавливает лапой. Ползи, маленький червячок. Ускользай, как можно быстрее.

Я почувствовала точный момент, когда он бросился из тумана в круг. Я отпустила Конлана и отступила назад, уклоняясь с пути. Мой мозг зарегистрировал атаку за долю секунды: стройная блондинка моего роста, моего роста, молодая, в каждой руке по кинжалу.

Правый кинжал вонзился в воздух в восьмой части дюйма от моей груди. Я схватила ее за запястье правой рукой, намереваясь левой ладонью размозжить ей локоть. Она присела и полоснула мне по правому бицепсу другим кинжалом. Жгучая боль пронзила руку, словно раскаленная резиновая лента ударила по коже. Я замахнулась для удара. Она подняла руки, прикрываясь в последний момент, и откатилась назад. Моя нога едва задела ее. Она перекатилась на ноги и прыгнула обратно в зеленый туман.

Я отступила к Конлану. Он остался точно там, где я его бросила, прижимаясь к полу. Спасибо тебе, кем бы ты ни был наверху, за чудо. Спасибо.

Конлан сидел у моих ног. Я стояла неподвижно. Мою правую руку обжигало болью. Она была чертовски быстра, а кинжалы были острыми, как бритва. Кровотечение не было сильным. Я могла бы запечатать его, но это было бы ненадолго. В тот момент, когда я использую руку, у меня пойдет кровь. Что не плохо. Я могла бы использовать кровь.

Туман струился взад и вперед, меняясь мерцающими узорами. Я ждала, напрягая все чувства в поисках намека на движение, шепота звука. Чего-нибудь.

Пролетали мгновения.

Конлан слегка повернул голову влево. Я не отрывала взгляда от тумана, наблюдая за ним боковым зрением. Он повернулся сильнее. Еще немного.

Мой сын был оборотнем и хищником. Со сверхъестественным слухом.

Я продолжала смотреть направо, в сторону Лютера.

Секунда.

Еще одна.

Еще одна…

Она выскочила из тумана слева от меня. Я сделала быстрый шаг правой ногой, чтобы набрать инерцию, и ударила ее в бок. Моя нога попала ей под ребра. Хрустнула кость. Удар отбросил ее обратно в дымку.

Я ждала. Теперь Конлан поворачивался направо. Это должно было быть больно. Сейчас она попытается прикрыть ту сторону.

Низкое, животное рычание исходило от Лютера. Оно звучало наполовину по-звериному, наполовину непристойно. Рычание продолжало доноситься. Шумовая завеса. Она пыталась заглушить свои шаги.

— Я все еще слышу тебя, червячка. — Я подняла руку и поманила ее, вложив в свой голос каждую каплю высокомерия, которая у меня была. — Иди ко мне. Прими свою смерть с достоинством.

Лютер замолчал, но сахану не показалась. Черт. По какой-то причине насмешки тети действовали намного лучше, чем мои. Мне нужно было больше практики.

Конлан повернулся направо. Я понятия не имела, откуда я знала, что удар будет нанесен низко. Я ничего не видела и не слышала, но что-то подсказывало мне, что целью будет он. Я присела на корточки, прижимая его к себе, прикрывая своим телом. Кинжал вылетел из пыли и вонзился в мое левое плечо, всего на дюйм.

Дубина. Метание срабатывало только в фильмах.

Я выдернула клинок и вскочила на ноги едва вовремя, чтобы блокировать ее удар, когда она ворвалась в круг. Она нанесла удар, и я рассекла ей руку. Кровь намочила кинжал. Спасибо тебе за нож, придурочная.

Сахану разразилась шквалом ударов. Я сократила дистанцию, работая с ней быстро и плавно.

Цвета, шумы, ее движения, ее голубые глаза — все стало таким четким и пронзительным, что почти причиняло боль.

Когда мне было восемь, Ворон отвел меня к человеку по имени Нимуэль. Его имя означало «мир» на его тагальском, и это было именно то, что обнаруживали его противники, когда набрасывались на него с ножом. Пока я обрабатывала ее, блокируя ее руки своими, обхватывая пальцами ее запястья, используя запястья, чтобы направлять ее удары, порезав ей предплечья, я услышала его спокойный голос в своей голове. «Под мостом, на вершине моста, над мостом, внутри, снаружи…»

Она не тронет и волоска на голове моего сына.

Сахану зарычала, нанося удар за ударом, и находила только воздух. Я порезала ее дюжину раз, но она была чертовски быстра.

«По мосту… Открой окно».

Я парировала на мгновение медленнее. Ее кинжал прочертил ярко-красную линию на моей левой руке. Пока она резала, я вонзила кинжал ей в бок.

Она оторвалась от меня, прихватив с собой кинжал.

Я зажала руку на ране и выплеснула на нее свою кровь, капли превратились в иглы на полпути. Они вонзились ей в лицо.

Она бросилась в туман. Я бросилась за ней, но она нырнула в зелень. Черт.

Позади меня магия изменилась.

— Не в моем доме! — взревел Лютер.

Магия вырвалась из него и разнеслась по комнате, замораживая зеленую дымовую завесу. Пыль взорвалась, каждая изумрудная точка расцвела крошечным белым цветком. Они поплыли вниз под потрясающе красивым дождем, колеблемые малейшим сквозняком, и я увидела сахану в десяти футах от меня, ее лицо было ошеломленным, рот с острыми нечеловеческими зубами разинут.

Зубы.

Я бросилась в атаку, схватив тяжелый микроскоп с лабораторного стола.

Очень трудно остановить того, кто бросается на тебя в полную силу, особенно когда ты прижат спиной к стене.

Она ударила меня, и я ударила микроскопом по ее кинжалу. Лезвие со звоном упало на пол. Я изменила направление удара и ударила микроскопом ей в челюсть. Потекла кровь. Удар отбросил ее назад. Она пошатнулась, вцепившись в меня. Я ударила микроскопом ей по лицу. Она упала. Я приземлилась на нее прежде, чем она успела перекатиться на ноги, и обрушилась с микроскопом, как с молотком. Полилась кровь, густая и красная.

Съешь это, сука!

Я била ее снова и снова, с методичной точностью, направляя вес своей руки в зону удара между ее глаз. Ее лицо представляло собой месиво из костей и крови, но я должна была убедиться, что она действительно мертва.

— Кейт!

Еще один удар. Красные брызги ее крови окрасили крошечные белые цветы, кружащиеся вокруг нас.

— Кейт! — рявкнул Лютер рядом со мной, его голос был резким. — Она мертва.

Он был прав. Она была мертва. Я ударила ее еще раз, просто чтобы убедиться, выпрямилась и протянула ему окровавленный микроскоп.

Конлан заплакал.

О нет.

Я подбежала к нему и подняла с пола.

— Я держу тебя. Я держу тебя. Мама рядом.

Он завыл. Я поняла, что у меня руки в крови. У меня кровь сахану на его одежде.

Конлан плакал срывающимся голосом, слезы текли по его щекам.

— Ш-ш-ш. — Я покачала его. — Все хорошо. Все будет хорошо. Я держу тебя. Мама рядом. Я никому не позволю тебя съесть. Я убью их всех до единого.

Он никак не мог понять, что она собиралась его съесть. Что, черт возьми, выходило у меня изо рта?

Я раскачивалась взад-вперед. Конлан все причитал и причитал, слезы текли из его серых глаз. О милостивые боги, я травмировала своего ребенка. Я забила человека до смерти у него на глазах. У него останутся шрамы на всю жизнь.

— У тебя есть что-нибудь поесть?

Лютер подбежал к холодильнику и распахнул его. Салат, кувшин с чаем, банка меда.

— Мед, — сказала я ему.

Он принес баночку. Я протянула руку Конлана.

— Налей немного на нее.

Лютер взял ложку и зачерпнул большую ложку меда на руку Конлана.

Конлан шмыгнул носом и облизал руку. На мгновение он засомневался, что это не грязный трюк, а затем сунул руку в рот.

— Младенцам нельзя есть мед, — сказал Лютер слегка деревянным голосом. — В нем может содержаться Clostridium botulinum. Это бактерия, вызывающая…

— Ботулизм. Я знаю. Ему год. Это безопасно. Кроме того, он оборотень, и его бабушка с дедушкой, медведи-оборотни, кормили его медом с тех пор, как он научился держать в руке медовую булочку, что бы я ни говорила, а потом лгали мне об этом в лицо.

— Откуда ты вообще знаешь о ботулизме? — спросил Лютер.

— Когда я была беременна, я мало что могла делать, поэтому прочитала все книги. Я знаю про все кошмары, которые могут случиться. — Я прижала Конлана к себе. — Я знаю о краснухе, бронхите и гастроэнтерите. Его самая большая проблема — не коклюш. Это то, что его выживший из ума дедушка с манией величия пытается его убить.

Я поцеловала волосы Конлана. Никто не посмеет тронуть моего сына. Ни единого волоска на его голове.

Конлан прислонился ко мне и указал на тело.

— Хохо.

— Да, — подтвердила я. — Плохо. Очень плохо.

Он был в порядке. Я избила ее до смерти, и он был в порядке. Теперь все будет в порядке. Мне просто нужно было дышать. Ярость душила меня.

Он заказал мое убийство. Он подверг жизнь своего внука опасности. Пророчество и все видения будущего, которые я получила, говорили мне, что мой отец попытается убить его, но скормить его своим ручным убийцам — это было выше сил даже Роланда.

Лютер пододвинул ко мне табурет.

Я села.

Он посмотрел на мертвую сахану.

— Безрассудство атаковать меня растительной магией в моем собственном доме.

— Только ты можешь использовать такое слово, как «безрассудство», в такой момент.

Он уставился на ее изуродованную голову.

— Я никогда раньше не видел тебя напуганной.

— Ну, я никогда раньше не видела, чтобы ты превращал комнату, полную спор, контролирующих разум, в цветочную метель.

Лютер моргнул.

— Миазмы? — подсказала я ему. — Ты рассказывал мне об изменениях в теле существа.

Он уставился на меня так, словно я говорила по-китайски, затем встряхнулся.

— Существо. Верно. Как думаешь, почему тебя тошнит, когда ты видишь и чувствуешь запах чужой блевотины?

— Я не знаю.

— Это биологический механизм выживания. Первобытные люди существовали семейными группами. Они спали в одном и том же месте и ели одни и те же продукты.

В моей голове все сложилось воедино.

— Итак, если одного человека вырвало, он, скорее всего, отравился, поэтому всех должно было вырвать, чтобы не умереть.

— Да. То же самое и с миазмами. Твое тело говорит тебе, что то, что превратило женщину в это пушистое существо, представляет для тебя критическую опасность. Это должно быть уничтожено.

Ужасная мысль пришла мне в голову.

— Ты думаешь, это может быть заразно?

— Я не могу подтвердить, что это не так.

У Кэррана и Дерека был бы иммунитет. Lic-V убил бы вторгшийся патоген. У Джули была моя кровь. У нее тоже должен быть иммунитет. Но как насчет других людей?

— Превратился ли труп Такера?

— Нет. Я проверял его прошлой ночью в морге и еще раз сегодня утром. Чем бы ни был этот вирус, ему, должно быть, нужен живой хозяин.

— Ты хочешь сказать, что если эти твари заразны, они могут заразить весь город?

— В значительной степени. Возможно, у нас в руках версия нашего собственного зомби-апокалипсиса.

Мы посмотрели друг на друга.

— Мне нужно чего-нибудь выпить. — Лютер спрыгнул со стула, достал из холодильника фляжку и протянул ее мне. Я покачала головой. Он поднес ее к губам и сделал глоток. Морщины на его лице разгладились.

— Что это? — спросила я.

— Кустарное голландское какао. Пятьдесят процентов сахара по объему. Приготовил сегодня утром на всякий экстренный случай. Ты никогда не знаешь, чего тебе будет не хватать. — Он поднял флягу. — За сияющего малыша и за то, чтобы его не убили.

Сияющий малыш. Конлан не умел маскироваться. Он излучал магию, как маяк посреди темной ночи. Я даже не осознавала этого. Это произошло с тех пор, когда он впервые обратился, и я просто приняла это без всяких раздумий. Каким-то образом это казалось таким естественным и нормальным. Если бы какой-нибудь сахану мог чувствовать магию, они бы увидели его. Они могли выследить его. Он был достаточно похож на меня и моего отца, чтобы они сразу узнали подпись. Здесь мы были легкой добычей.

Я спрыгнула с табурета и подбежала к стойке.

— Что такое?

— Мне нужно идти. — Я рывком открыла крышку, поставила Конлана на пол и схватила свой ремень. Конлан ухватился за мои штаны, обхватив ногу.

— У тебя идет кровь.

— Мне нужно идти, Лютер.

— Кейт? Кейт!

Я вложила нож в ножны и сунула «Саррат» в ножны за спиной. Я не стала беспокоиться о даме-акульих зубах. Это заняло бы слишком много времени. Я подхватила Конлана и побежала по коридору. Люди спешили в нашу сторону, когда остальная часть «Биозащиты» осознала тот факт, что что-то пошло не так. Я пронеслась мимо них, перепрыгивая через две ступеньки за раз, выбила дверь и бросилась к машине, осматривая площадь в поисках опасности.

Я начала петь в двадцати футах от машины, усадила Конлана на сиденье, потратила драгоценную секунду, чтобы пристегнуть его, села на водительское сиденье, пристегнув ремень безопасности. Минуты тянулись, пока прогревался зачарованный водяной двигатель. Я бы отдала левую руку, чтобы иметь возможность повернуть ключ зажигания и убраться отсюда ко всем чертям.

Наконец, магический мотор завелся. Я выехала со стоянки и чуть не столкнулась с другим транспортным средством, бронированным внедорожником, который имел больше общего с танком, чем с автомобилем. Я повернула направо, но все равно мельком увидела водителя. Пособник рыцаря Норвуд. Я вошла в поворот на опасной скорости. Последнее, что мне сейчас было нужно — это чтобы рыцари Ордена задавали идиотские вопросы.

Мне нужно было добраться до безопасного места, где мы с Конланом были бы защищены, куда-нибудь поблизости. Я не могла позволить себе застрять в пробке. Гильдия была слишком далеко. Офис тоже. Оставалось только одно место. Оно было безопасным и всего в трех милях от меня. Три года назад, если бы кто-то сказал мне, что я побегу туда в поисках убежища, я бы рассмеялась ему в лицо. Они были врагами, сколько я себя помню. Жизнь — ироничная сука.

Я нажала на газ.

КОГДА-ТО Гильдия размещалась в высококлассном отеле на окраине Бакхеда. Высотные здания плохо переносили магию, и отель не стал исключением. Его блестящая башня отломилась и рухнула, оставив пятиэтажный огрызок. Гильдия соорудила импровизированную крышу, немного почистила ее и на этом успокоилась.

Пару лет назад, когда Гильдия балансировала на грани банкротства, гигант своими кулаками произвел несколько захватывающих модификаций крыши, что вынудило ее реконструировать. Примерно в то же время Кэрран и Барабас присоединились к Гильдии и, в конце концов, захватили ее. Барабас руководил административной частью, Кэрран стал мастером Гильдии, а полтора года назад наемники единогласно выбрали меня управляющим, что означало, что всякий раз, когда у наемников возникали проблемы или претензии к кому-либо из них, они бежали ко мне, и я это исправляла. Мне нужна была дополнительная ответственность, как дырка в голове. На самом деле, меня даже не было на собрании, потому что я задержалась, вытуривая домового из местной средней школы. Наемники удачно проголосовали в мое отсутствие, а затем вручили мне свиток управляющего, когда я появилась, истекая слизью и вытаскивая грязь из волос.

Боб из «Четырех всадников» до меня занимал неофициальную должность управляющего и, по-видимому, выставил свою кандидатуру, но после того, как он попытался совершить налет на пенсионный фонд, его репутация на улице сильно пострадала. Он так и не проникся теплотой ни ко мне, ни к Кэррану. Его Пушистость, никогда не тратил ресурсы впустую, отправив его в Джексонвилль, руководить совершенно новым филиалом Гильдии. В течение трех месяцев Боб пытался устроить переворот и провозгласить независимость, и Гильдия Джексонвилля исключила его. Мы понятия не имели, где он был и что делал.

Одним из первых, что мы втроем сделали, было восстановление самой Гильдии. Кэрран укреплял каждое место, в котором обосновывался. Мне пришлось отговорить его от возведения стен в нашем районе. Но с Гильдией мы с Барабасом дали ему полную свободу действий. В некоторых битвах не стоило участвовать.

Стены были укреплены, новая каменная кладка органично вписалась в остовы отеля. На верхнем этаже были прорези для стрел. Здание венчала совершенно новая крыша, оснащенная четырьмя гаубицами и четырьмя магическими баллистами. Вход преграждала массивная металлическая дверь, а за ней была вторая дверь на случай, если кто-то взломает первую. Удивительно, что он не вырыл ров вокруг этого места.

Мы припарковались и зашли внутрь. Конлан все еще дрых, поэтому Кэрран нес его в автокресле. Внутри Гильдия соответствовала внешнему виду: чистая, функциональная, профессиональная. Я кивнула Клерку за стойкой, и мы повернули налево, к стеклянным стенам офиса Барабаса.

Бывший юрист Стаи и нынешний администратор Гильдии сидел за своим столом. Худощавый, жилистый, бледный, Барабаса хотелось назвать одним словом: острый. Острые глаза, острые зубы, острый ум. Даже его ярко-рыжие волосы, которые стояли торчком, похожие на лес иголок, производили впечатление остроты.

Кристофер сидел в кресле и читал книгу. Когда я увидела его в первый раз, он был заперт в клетке. Он выглядел хрупким, словно призрак человека, с такими светлыми волосами, что они казались бесцветными. Несмотря на то, что мы с Барабасом пытались заставить его есть, он выглядел так примерно два года, пока, наконец, не вспомнил о своих способностях. Кристофер был теофагом. Мой отец пытался объединить его с Деймосом, греческим богом ужаса. Кристофер сопротивлялся, и в последнем отчаянном акте неповиновения Кристофер разрушил свой собственный разум. В наказание Роланд отдал то, что осталось от Кристофера, под нежную опеку своего военачальника, Хью д'Амбрея.

Теперь он был широкоплечим и мускулистым, с мощным атлетическим телосложением. Там, где Барабас был воплощением резких линий и быстрых, точных движений, Кристофер обладал своего рода тихим спокойствием. Сейчас, сидя в кресле с книгой, он казался почти неподвижным. Конечно, затишье длилось только до тех пор, пока Барабасу или кому-то из нас не угрожали, а затем у Кристофера вырастали крылья и клыки, и он впадал в неистовство. Человеческое и божественное слилось в Кристофере, но человек одержал верх над божеством. Барабас всегда был параноиком, опасаясь, что люди начнут поклоняться Кристоферу и равновесие качнется в другую сторону, но пока этого не произошло.

Они были такими разными. Кристофер был влюблен в Барабаса. Барабас любил его в ответ, но поскольку он заботился о Кристофере, в то время когда его разум был разрушен, он столкнулся с этической дилеммой. В последний раз, когда мы говорили об этом, он беспокоился, что чувства Кристофера были не любовью, а неуместной привязанностью к смотрителю. Барабас не хотел пользоваться ситуацией. Они продолжали жить в том же доме. Они выглядели как пара. Они вели себя как пара. Ни один из них добровольно не сообщил никакой информации о своих отношениях. Мы уважали их частную жизнь, и никто не спрашивал.

Оба мужчины посмотрели на нас.

— Плохие новости? — спросил Барабас.

— Да. — Я закрыла за нами дверь. Кэрран осторожно положил Конлана на большую подушку на полу. Оборотни питали нечестивую любовь к напольным подушкам, и хотя Барабас большую часть дня проводил в кресле, он не отказывался от них.

Я села на другой стул.

Барабас фыркнул в сторону Конлана.

— Что изменилось? Что-то изменилось.

— Он перекинулся, — тихо сказал Кэрран.

Барабас сел прямее. Светлые брови Кристофера поползли вверх.

— Он такой же необычный, как ты? — спросил Барабас Кэррана.

— Хуже, — ответила я.

— Чем хуже? — спросил Кристофер.

— Он может сохранять форму воина, — сказал Кэрран.

Барабас поперхнулся воздухом.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он может сохранять форму воина? Как долго?

— Столько, сколько захочет, — сказал Кэрран.

— Кроме этого, он не умеет маскироваться, — сказала я. — Получается, любой, кто знаком с моей магической подписью или Роланда, может выследить его. Сегодня утром на нас напала сахану. Я убила ее, но, по словам Роберта, в городе Рейзер. Мой отец, должно быть, отдал общий приказ убить моего сына. Так что их будет больше.

Кристофер наклонился вперед и положил свою руку на мою.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Норм.

Кристофер встал, налил в чашку горячего чая из чайника и принес ее мне.

— Спасибо. — Я взяла чай и отпила.

— Стая говорит, что Роланд мобилизуется, — сказал Кэрран. — Что говорят разведчики?

Разведчики?

— У вас есть люди, которые следят за Роландом?

— У нас, — сказал мне Кэрран. — У нас есть люди, которые следят за Роландом.

— Он занят тем же самым, что и год назад, — сказал Барабас. — Привлекает персонал из соседних штатов. В прошлый раз из этого ничего не вышло. На этот раз слишком рано говорить.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Он должен перебросить большое количество войск в Атланту со Среднего Запада. В прошлый раз он отправил людей оценить маршрут прохождения лей-линий, — сказал Кэрран.

Имело смысл. Лей-линия несла вас вперед на высокой скорости, но как только она заканчивалась, она выплевывала вас в лей-точке в поджидающие объятия того, кто устроил вам там засаду. Избежать этого было невозможно.

— И ты мне не сказал?

— У тебя были схватки, — сказал Кэрран.

— Дулиттл категорически запретил, — сказал Барабас. — В любом случае, из этого ничего не вышло. Должно быть, он решил, что маршрут слишком уязвим. На этот раз он поедет на грузовиках. Он обхаживает местные гильдии водителей, и ходят слухи, что он нанимает механиков.

— Если он начнет активно привлекать механиков и водителей, я хочу знать об этом, — сказал Кэрран.

Барабас кивнул.

— И грузовики, — сказала я. — У него недостаточно грузовиков, и он не будет удовлетворен какими-то простыми грузовиками. Он получит лучшие модели, возможно, напрямую от производителя, так что все они будут соответствовать друг другу. Возможно, он даже покрасит их в золотой цвет.

— Он может их украсть? — спросил Барабас.

— Нет, — сказал Кристофер. — Это ниже его достоинства. Он может забрать их как военные трофеи, но он не опустится до воровства.

— У нас есть еще две неотложные проблемы. — Я ввела их в курс дела по коробке и горящему изнутри парню. Кристофер наклонился вперед, внимательно слушая. Когда я закончила, Барабас взглянул на него. Кристофер покачал головой.

— Такого не припоминаю.

— Итак, в чем соль? — спросил Барабас.

— Хрен его знает. Они убили мистера Такера. Нет ответов, — сказала я ему.

Барабас взглянул на Кэррана.

— Что собираешься предпринять?

— Мы ничего не предпримем, — сказал Кэрран. — Мы подождем, пока этот козел не покажется.

— Ты сказала, что есть две проблемы, — сказал Кристофер.

— Мы должны защитить Конлана, — объяснила я. — Он как маяк, сияющий в ночи. Сахану будут тянуться к нему. Мы с Кэрраном должны иметь возможность передвигаться по городу.

— Мы можем отвезти его в дом клана медведей, — сказал Кэрран.

Ему не понравится эта часть. Я полезла в карман, достала сложенную фотографию и положила ее на стол. Они втроем наклонились, чтобы рассмотреть ее.

— Аваг Барсамян, — сказал Кристофер, его глаза потемнели. — Помощник Лэндона.

— Насколько он опасен? — спросил Кэрран.

Кристофер откинулся назад, закинув ногу на ногу, сложив длинные пальцы в кулак на колене.

— Он один из Златого легиона, так что он потрясающий навигатор. Он искусен в дипломатии так, как мало кто. Когда Аваг ведет переговоры, он переходит от здравого смысла к искусству. Он хитер и осторожен, и у него почти безошибочное чутье. Я использовал его несколько раз. Его присылают, когда ситуация сложная.

— Его сопроводили в Крепость с портфелем, а вышел он без него, — сказала я.

— Насколько ты уверена? — спросил Кэрран.

— Фотографии сделал вампир Ровены. У них есть другие. На следующий день Роберт принес нам предложение Стаи о союзе.

Повисло молчание. Барабас нахмурился. Лицо Кэррана стало непроницаемым. Кристофер задумчиво уставился в стену.

— И еще, это может быть связано, а может и не быть, — добавила я, — а Рафаэль попросил меня отпустить Асканио.

— Когда? — спросил Кэрран.

— В тот же день Аваг принес им предложение.

— А ты?

— Дала добро. Дело не во мне или клане буда. Этого хочет Асканио.

Снова воцарилась тишина.

Я постучала пальцами по столу.

— В том портфеле было что-то важное.

— Возможно, это был подарок, — сказал Барабас. — Они принесли подарок, Джим взял безделушку, выслушал, что они хотели сказать, и отправил их восвояси. Я видел, как Кэрран делал это дюжину раз.

— Мой отец не присылает безделушек. Он отравляет цветы в вашем саду, и когда ваш ребенок нюхает один из них и заболевает, он посылает противоядие во флаконе, вырезанном из аметиста и закупоренном бриллиантом, в качестве жеста доброй воли и дружбы. Что бы это ни было, Джим забрал это.

Барабас нахмурился.

— Выбор времени Робертом явно подозрителен.

Я кивнула.

— Есть два варианта: либо они сказали Роланду «да» и собираются предать нас, либо они не имели в виду то, что сказали Роланду, и они не собираются предавать нас.

— Три, — сказал Барабас. — Возможно, они обдумывают это.

— Им даже не нужно сражаться с нами. Они могут просто не появиться, и это ослабит нас.

— Если Стая воздержится от конфликта между нами и твоим отцом, и победит Роланд, Стая будет следующей, — сказал Барабас.

Кристофер выдал.

— Gallia est omnis divisa in partes tres…

— Вся Галлия разделена на три части? — спросила я.

— Вступительная строка к «Галльским войнам» Юлия Цезаря, — сказал Кристофер. — Цезарь завоевывал Галлию племя за племенем. Если бы они объединились с самого начала, первый император Рима никогда бы не вернулся в Рим. В библиотеке Стаи есть копия этой книги. Я видел, как Джим читал ее. Он знает, что разделенные, мы падем.

— Джим не идиот, и он был другом Кэррана более десяти лет, — сказал Барабас. — Я этого не понимаю.

— У Роланда есть способ разрушать дружеские отношения, — сказал Кристофер. — Это политика изоляции. Он становится твоей семьей, твоим другом, твоим доверенным лицом.

Тень пробежала по его глазам.

— И после предает тебя, — сказала я. — Он сделал так с тобой, Эррой, Хью, со мной. Список можно продолжать.

— Хью был особым случаем, — сказал Кристофер. — Мы были взрослыми. Хью был ребенком.

— Хью мог бы уйти. Вместо этого он совершал одно злодеяние за другим.

— Все не так просто, — покачал головой Кристофер.

Там было что-то еще, но сейчас было не время докапываться до этого. Я повернулась к Кэррану. На его лице отразились все разнообразные эмоции, как за каменной стеной. Он перешел в свой режим Царя Зверей.

— Есть ли способ убедиться, что Джим нас не предаст? — спросила я.

— Нет, — сказал Кэрран.

Так я и думала. Если мы ткнем его носом в фотографии, он будет все отрицать, и мы никогда не узнаем, что из этого правда. Если он играет с нами, то прикинется разъяренным; если нет, будет разъярен, что мы ему не доверяем. Это ни к чему нас не приведет.

— Нужно считать, что Джим нас предал. Это единственный надежный способ составить план. — Барабас потер лицо.

Я посмотрела на Кэррана.

— Есть ли у него уязвимости в защите?

Муж повернулся ко мне, и на меня взглянул Царь Зверей.

— У всех есть уязвимости. Наша спит на подушке. Хочешь ударить Джима в больное место?

— Нет. Но если Роланд давит на чувствительную точку, нам нужно о ней знать.

Кэрран откинулся назад, его голос был спокойным и размеренным.

— В краткосрочной перспективе, принять сторону Роланда было бы выгодно для Джима. Они потеряли много людей, и союз позволил бы избежать дальнейшей резни. В Стае есть те, кто приветствовал бы такое решение. В этом случае, не показываться никому на глаза было бы для него лучшим вариантом. Однако, Джим думает наперед. Если он проиграет, поддержав нас, то столкнется с Роландом как с победителем. Твой отец не заключает союзов. Он жаждет покорности. Джим будет этому противиться, как и большинство остальных. К тому же, если Джим предаст нас, клан медведей, клан буда и клан волков восстанут.

— Не уверена насчет клана волков.

— Десандра всегда голосует в твою пользу, — обратился ко мне Барабас. — Она часто говорит провокационные вещи, чтобы взбаламутить воду, но она всегда тебя поддерживает.

Клан буда, клан медведей и клан волков — это примерно половина Стаи. Джим столкнется с гражданской войной.

— Джим, скорее, мыслит в долгосрочной перспективе, — сказал Кристофер.

Кэрран повернулся к нему.

— Поясни.

— Люди всегда скучают по старым добрым временам, — продолжил Кристофер задумчиво. — Мы смотрим на прошлое сквозь розовые очки.

— Я не собираюсь отбирать Стаю у Джима, — сказал Кэрран. — Он это знает. Джим параноик, но он куда более толковый Царь Зверей.

— Но у него нет твоего очарования, — возразил Барабас. — Он очень редко рычит и заставляет всех подчиняться.

— Люди как личности умны, — сказал Кристофер. — Однако, как политические единицы — очень привередливы. Их тянет к символам силы и власти. И того, и другого у тебя больше, чем у Джима.

— Полагаете, он надеется, что Роланд меня устранит? — невозмутимо спросил Кэрран.

— Причем тут ты. — Кристофер посмотрел на Конлана.

Нет. Я бы могла поверить, что Джим не станет лезть в бой, но он не посмеет зайти так далеко.

— Он не посмеет, — прорычала я.

— Сейчас он знает, что Конлан может оборачиваться или подозревает, что он сможет сделать это в будущем, — продолжил Кристофер. — Оборотни уже сейчас слагают о тебе истории. Через пару десятилетий, они превратятся в легенды. Если Конлану позволят вырасти, то он будет сыном первого Царя Зверей, человека, который создал Стаю, человека, который правил и не знал себе равных. Он будет обладать физической силой Первого и улучшенной способностью оборачиваться. Он будет прирожденным лидером. Если ты увидишь сорняк у себя в саду, то сразу же его вырвешь, пока он маленький и слабый, или же подождешь, пока он вырастет?

— Бред, — фыркнула я.

— В своей прошлой жизни я был легатом Златого Легиона, — вкрадчиво напомнил мне Кристофер. — Мое существование зависело от устранения соперников до того, как они набирали силу. Я мог бы устранить вашего сына сейчас так, что вы бы никогда не догадались о моей причастности. К примеру, налет тайной команды Роланда на клановый дом бабушки и дедушки, пока ваш сын там. Все были бы убиты. Ужасная трагедия, настоящее зверство. Конечно, это вызвало бы гнев, но еще и подпитало страх. Напуганные люди цепляются за знакомых лидеров. Что касается вас двоих, то мало что может быть более серьезным испытанием для брака, чем смерть ребенка.

Как я это ненавижу. Ненавижу сидеть и представлять, как люди, которых мы считаем друзьями, планируют убийство моего ребенка. Что-то очень не так с миром, если в нем просто допускается такая возможность.

— Что нам делать? Мы должны предупредить их, что это может случиться, но мы не можем рассказать Мэхону, — сказала я. — Если он что-то заподозрит, то с ревом ворвется в Крепость и сам окажется убитым или убьет кого-то еще.

— Мы предупредим Марту, — повернулся ко мне Кэрран.

Марта будет защищать Конлана до последнего дыхания. В моем воображении промелькнула картина ее искореженного, окровавленного тела, свернувшегося на полу вокруг моего сына. Это уже слишком. Я встала.

Кэрран с тревогой посмотрел на меня.

— Дайте мне минуту.

Я открыла дверь и ступила на главный этаж Гильдии. Наемники перемещались туда-сюда, некоторые усталые и покрытые грязью или кровью после халтурок; другие, чистые и скучающие, ждущие своего часа. Группа элитной команды Кэррана сидела на возвышении, набивая рты. Еда в столовой Гильдии превратилась из помоев в легендарную. Оборотни могли бросать друг другу смертельный вызов за власть и превращаться в психопатов-убийц, но они смертельно оскорблялись, если им давали плохую еду. Когда Кэрран впервые почувствовал запах еды из старой столовой, его затошнило. Он произвел капитальный ремонт столовой, как только у него появилась такая возможность.

Наемники ухмылялись. Элла, миниатюрная и хорошенькая, что-то сказала. Чарли парировал в ответ, его глаза сузились до щелочек. Дуглас Кинг откинулся на спинку стула своим массивным телом шести футов пяти дюймов и рассмеялся, свет отразился от его лысой головы и от беспорядочно вытатуированных на ней глифов и рун. Мужчина был одержим «магическими рунами». Торговцы оружием в Атланте знали это и всегда продавали ему барахло, потому что он покупал все, что угодно, лишь бы на нем была какая-нибудь таинственная надпись. На последнем мече, который он купил, было выгравировано слово на древнем футарке[5]. Он принес его мне прочитать. Там было фонетически написано «ПРИДУРОК» скандинавскими рунами. Он едва пережил разочарование.

Несколько лет назад я бы пошла и посидела там с ними. Тогда мне было наплевать на весь мир. Больше всего меня беспокоила оплата моих скудных счетов и попытки заработать на новую пару обуви.

Внезапно я почувствовала тоску, но не по дому, а по другому времени и другой себе. Я ни за кого не отвечаю. Я не защищаю город. Я не жена. Я не мама. Я — просто я.

Именно такой меня хотел видеть Ворон. Я была его версией стрелком-одиночкой. Без связей, без корней, без привязанности к друзьям или вещам. Тогда я могла в любой момент сорваться и исчезнуть, и никто бы не забеспокоился. Я была безымянной наемницей, сама себе на уме. Но внутри я была все той же. Все еще убийцей, все еще дочерью Роланда. Руки все еще были в крови, и никакое количество магии не могло превратить эту кровь в пыль.

Тогда я произнесла перед Кэрраном речь. Я не могла точно вспомнить, что я сказала, что-то о том, чтобы затащить свое избитое тело в темный пустой дом. Никого не волновало, доберусь ли я до дома. Никто не дожидался меня, никто не обрабатывал мои раны, никто не готовил мне чашку кофе и не спрашивал, как прошел мой день. Когда я думала об этом сейчас, мои воспоминания о том времени казались серыми, словно из них выщелкали все краски.

Когда я думала о своем доме сейчас, он представлялся мне наполненным теплом и светом. Там всегда пахло жареным мясом, свежим пирогом или свежезаваренным кофе. Это был мой маленький гостеприимный и комфортный кусочек мира, место, которое я построила с Кэрраном. Место для Конлана. Место, которому я принадлежала.

Кристофер был прав. Мы смотрели на прошлое сквозь розовые очки.

Я выбрала эту новую жизнь. Я выстраивала ее день за днем. У меня были друзья, у меня был муж, который любил меня, у меня был сын и город, который нужно было защищать. Стоя здесь, погрязая в жалости к себе и гадая, кто может предать меня следующим, и как я буду с этим справляться, я ничего не добьюсь.

Я не добилась никакого прогресса в деле Серенбе. Я все еще понятия не имела, кто прислал мне коробку. Я должна была придумать, как защитить Конлана. Я должна воспользовался этим моментом, выбросил все свои «горе мне» из головы и сделать все остальные вещи, которые должна довести до конца.

За столом Дуглас обнажил правую руку и согнул, демонстрируя бицепс размером с бейсбольный мяч. Да, да, ты большой и могучий. И еще новая татуировка.

Погодите-ка.

Я оттолкнулась от стены и направилась прямиком к Дугласу.

— Привет, Дэниелс, — ухмыльнулась мне Элла.

— Лен-на-арт, — пропел Чарли. — Она уже Леннарт как два года. Кукушку поправь, Элль.

— Свежая татуха? — спросила я Дугласа.

Он обнажил ровные белые зубы.

— Да. — Он постучал по руке, все еще красной от забивания. Змея в форме косой буквы S. Между петлями змеи сломанная стрела образовывала букву Z, участок с оперением вертикальный, остальная часть стрелы проходит через петли по диагонали, и последняя часть, с наконечником стрелы, направлена вниз.

Я почти услышала щелчок, когда кусочки пазла сложились в моей голове.

— Шотландская, — сказал он.

— Пиктская, — поправила я. — Крутая.

Я развернулась и направилась в свой небольшой кабинет.

— Что, черт возьми, это было? — спросил Чарли за моей спиной.

— Будь снисходительнее, — сказала ему Элла. — Сегодня некая особа пыталась убить ее ребенка. Она руками забила ее до смерти. Я доставляла посылку для «Биозащиты» и увидела тело. У цыпочки не осталось лица. Вместо него сырой гамбургер.

Я вошла в кабинет, оставив дверь открытой, и подошла к книжному шкафу, заполненному моими справочниками. Он был либо здесь, либо в «Новом рубеже». Я провела пальцами по корешкам. Не тот. Нет, нет, нет… Вот. Я сняла с полки зеленый том. В. А. Камминг, «Расшифровка пиктских символов».

Я пролистала его. Вот. Два круга, соединенные вместе, с волнистыми линиями через них, две точки в центре и Z-образный стержень, сломанная стрела. Двойной диск и Z-образный стержень. Выглядит похоже. Пропорции, толщина прямоугольной детали, соединяющей два диска. Кажется правильным.

Я плюхнулась в кресло, книга лежала передо мной. Никто ничего не знал о пиктах. Все знали о стене Адриана, но римляне построили еще одну, стену Антонина, в 142 году нашей эры. Она разделила Шотландию пополам. Римляне называли «раскрашенных» людей по другую сторону этой стены пиктами. Позже их стали называть каледонцами. Никто не знал наверняка, кем они были и как долго жили в Шотландии. Одни утверждали, что они кельты, другие утверждали, что пришли из Галлии. Пиктские мифы упоминают Скифию и прибытие в Шотландию примерно за тысячу лет до нашей эры. Никто не знал наверняка.

Они оставили после себя металлические украшения и пиктские камни. Десятки древних каменных стел, покрытых таинственной резьбой. Большинство из них расположилось в восточной части Шотландии. Но самые ранние пиктские камни датируются шестым веком. Слишком поздно для захватчиков Эрры.

На коробке не было Z-образного стержня, но нож соответствовал ему. Нож выглядел так, словно был привезен с Британских островов.

Пикты не носили тог. Некоторые из археологических находок, связанных с ними, содержали сверхпрочные цепи, но никто не знал их назначения. Однако кельты определенно носили накидки, и в конечном итоге они распространились по Британским островам.

Мне нужен был эксперт по пиктам. К сожалению, такого не было. Следующим лучшим выбором были друиды, но им не нравилась. Им никто не нравился. Призрак человеческих жертвоприношений нависал над ними, и поэтому они изо всех сил старались создать благожелательный образ. Они носили белые одежды, размахивали ветками деревьев и благословляли предметы. Но никого из моих знакомых никогда не приглашали на собрания друидов. Они также никогда не отвечали на вопросы о своих ритуалах или происхождении. Если я появлюсь на пороге их дома и попрошу помочь мне расшифровать пиктские символы, то получу приятное похлопывание по спине, за которым последует дверь перед моим носом. Я даже не знала, где может быть этот порог.

Мне нужна была помощь. Кто-то, кто был бы связан с язычниками. Кто-то, знакомый со старой магией… Кто-то, кто не боялся истории друидов, и кого они не могли обмануть.

Роман. Он был язычником, черным волхвом, а его мать была одной из пифий.

Мне в любом случае нужно было посетить ковен, теперь, когда мой отец перешел в наступление. Мы разработали план вместе: ковен, тетя и я. Но ведьмы, похоже, затягивали с его реализацией.

В дверях появился Кэрран. Он обошел стол и прислонился к нему.

— Я подумываю о том, чтобы сходить к пифиям, — сказала я ему.

Он нахмурился.

— Это плохая идея.

Это была ужасная идея. Я избегала пифий, как огня. Консультироваться с пифиями, словно бросать кости. Что бы они ни сказали, это изменит твой выбор. Это всегда было точно, это всегда применялось к ситуации, но никогда не так, как вы ожидали. Пифия могла предупредить вас, что вода в будущем станет проблемой для вашего дома, поэтому вы готовились к наводнению, но затем ваш дом окутывал пожар, и у вас не было достаточно воды, чтобы потушить его. Тот факт, что пифия была права, не вернет дом обратно. В девяноста девяти процентах случаев вам было лучше вообще не получать пророчество. К сожалению, я опустилась до одного процента по шкале отчаяния. Мне нужны были ответы по коробке, мне нужно было заручиться помощью Романа, и я должна была поговорить с пифиями о том, чтобы приступить к нашей окончательной стратегии борьбы с моим отцом.

Кроме того, мы должны были предотвратить повторение Серенбе, и если пифии могли помочь с этим, я бы целовала им ноги.

— Мне нужно поговорить с Романом о друидах. И я хочу спросить пифий о Серенбе. — И еще паре вещей. — Кэрран, я не могу просто сидеть сложа руки. Погибли люди. Мы должны что-то с этим сделать.

— Я присмотрю за мальчиком, — сказал он.

— Спасибо.

— Ты вечером вернешься домой?

— Собираюсь.

— Хорошо, — сказал он. — Потому что у меня есть планы.

— Какого рода планы?

Его серые глаза потеплели.

— Приходи домой, и я продемонстрирую.

— Ты ненасытен, — сказала я ему.

— Может, ты просто неотразима.

— Бесспорно.

Он наклонился и поцеловал меня, вызвав во мне дрожь. Забавно, что мир останавливался, когда он целовал меня. Каждый раз.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Иди, делай свое дело. Никто не причинит вреда Конлану, пока тебя не будет.

Я улыбнулась и набрала номер Романа. Он ответил на втором гудке.

— Три месяца. Ты не звонишь, не пишешь, — произнес в трубку голос Романа с акцентом. — Я оскорблен.

— Нет, это не так.

Он рассмеялся.

— Прекрасно, не так. Что тебе нужно?

— Мне нужно увидеть пифий и потолковать с тобой кое о чем.

— Тебе нужно пророчество? — спросил он.

Я глубоко вздохнула. Как только я это произнесу, обратной дороги не будет, и мне придется жить с тем, что они предскажут.

— Да.

МАГИЯ ОБРУШИЛАСЬ по дороге домой. На подъездной дорожке не стояло ни одной новой машины, и никто не подходил к двери. Кэрран обычно слышал меня еще до того, как я заезжала на подъездную дорожку.

Я зашла внутрь. Кэрран же говорил, что сегодня купит новую машину. Может, его задержали.

— Эй? — крикнула я. — Есть кто-нибудь дома?

— Я дома! — откликнулась Адора снизу.

Я спустилась в подвал. Полностью переделанный, он был превращен во временную больничную палату, где Ю Фонг лежал на больничной койке. Из его руки тянулась капельница. Рядом с ним, в большом плюшевом кресле, Адора свернулась калачиком с книгой. Худощавая, крепкая, с темными волосами, спадающими на плечи, со спины она выглядела знакомо. Мои плечи были шире, телосложение крупнее, и я была на пару дюймов выше нее. В остальном, замени ее катану на «Саррат», и она могла бы стать моей молодой версией-подростком.

— Как он?

— Также, — сказала она.

Ю Фонг не подавал признаков жизни. Я наклонилась к нему и приложила тыльную сторону ладони к его носу. Слабое дуновение воздуха коснулось моей кожи. Все еще дышит.

— Он симпатичный, — заметила Адора.

— Ага. Загляденье. — Я бы не стала пытаться поцеловать его. Ему до спящей красавицы далеко.

Она сморщила нос, глядя на меня.

— Я этого не планировала.

— Как хочешь, чтобы тебе заплатили за халтурку в «Новом рубеже» или через Гильдию?

Она вздернула подбородок.

— Я работаю бесплатно.

— С каких это пор?

— Это семейное дело, — сказала она. — Я позабочусь о нем, потому что вы с Кэрраном семья и вам нужна помощь.

— Кто ты и что ты сделала с Адорой?

Она ухмыльнулась мне.

— Ты не такая забавная, как думаешь.

— Я достаточно забавная. Будни меня, если он проснется.

— Сегодня ты убила одну из моих сестер, — сказала она.

Новости распространялись быстро.

— Было такое. Она хотела убить Конлана и съесть его.

— Она страдала?

— Да.

— Хорошо. — Адора подмигнула мне. — Я положила спортивные штаны Кэррана на лестницу. Я не собираюсь подниматься в ваше любовное гнездышко.

— Любовное гнездышко?

— В вашу спальню, где вы занимаетесь сексом.

О, Боже.

— Я еще не занималась сексом, — честно призналась Адора. — Но я решила попробовать.

— Есть ли какой-то конкретный человек, с кем ты хочешь попробовать сделать это?

— Нет. Я думаю об этом.

— Секс — это доверие, — сказала я ей. — Ты будешь сильно уязвима. Постарайся выбрать правильного.

Она снова наморщила нос, глядя на меня.

Я поднялась по лестнице. На первой площадке стоял большой бумажный пакет. Я заглянула внутрь. Серые спортивные штаны Стаи. Кэрран вырос в них и продолжал носить, несмотря на то, что мы больше не были частью Стаи. Одна, две… пять пар? Странно. У него в шкафу было две стопки спортивных штанов.

— Эй! — крикнула я в подвал. — Кто принес спортивные штаны?

— Какой-то оборотень из Стаи.

Я поднялась наверх и открыла дверцы шкафа. Все старые спортивные штаны исчезли. Странно. Я вытряхнула содержимое сумки на пол в ванной и перебрала новые спортивные штаны, проверяя пояс и резинку внизу каждой штанины на предмет скрытых предметов. Ничего.

Ладно. Я сложила спортивные штаны и убрала их обратно в сумку. Куда делись другие его спортивные штаны?

Обыск корзины ничего не дал. Теперь я была в недоумении. Я спустилась вниз и проверила прачечную, стиральную машину и сушилку. Ничего.

Мусорное было снаружи. Я вышла и открыла крышку. Сверху лежал большой мешок для мусора, растянутый, словно кто-то свернул одеяло и засунул его внутрь. Я выудила его и расстегнула завязки. Спортивные штаны. Все еще чистые и сложенные. Ну, и это не было странно. Вовсе нет. Зачем ему выбрасывать все свои спортивные штаны и покупать новые? Они плохо пахли? Я понюхала спортивные штаны. Мне показалось, что они пахнут хлопком.

Я схватила пару старых спортивных штанов и спустилась в подвал.

— Как тебе кажется, что они не странно пахнут?

— Ты хочешь, чтобы я понюхала спортивные штаны Кэррана?

— Они чистые, но я достала их из мусорного бака.

Адора моргнула и подняла палец.

— Нет.

— Ну и ладно. — Я отнесла старые спортивные штаны наверх, достала новые из сумки, разложила их на полке и положила единственную пару старых чистых спортивных штанов на кровать рядом с пустой сумкой и чистой белой футболкой. Ловушка с наживкой. Теперь мне оставалось только ждать, когда лев вернется домой.

Это заняло у него двадцать минут. Он вошел в дверь, неся Конлана. Конлан увидел меня, вырвался из рук и с головокружительной скоростью помчался вверх по лестнице. За долю секунды я приняла решение: отодвинуться или принять удар. Я приняла удар. Моя спина ударилась о деревянный пол. Ой. Он обнял меня.

— Мама!

Я встала на ноги.

— Эта внезапная любовь подозрительна.

— У него были неприятности из-за того, что он пытался съесть ароматические свечи. — Кэрран поднялся по лестнице.

— Где он взял ароматические свечи?

— В кладовке Гильдии. Коринна купила их целую пачку. Она сжигает их в раздевалке. Говорит, это помогает ей избавиться от запаха мокрой собаки.

Коринна работала в Гильдии наемником, но она также была шакалом-оборотнем и была одержима своим запахом.

Я отнесла Конлана в спальню.

— Ты говорил с Мартой?

— Пока нет.

— Стая доставила тебе спортивные штаны. Я положила их в шкаф. Что случилось со старыми?

— Я износил их.

Чушь собачья. В устах человека, который уставился на меня взглядом альфы для того, чтобы оставить свою старую футболку, это была не просто чушь собачья, это воняло до небес.

Я кивнула.

— Как все прошло с ведьмами?

Кэрран снял футболку, и я увидела лучшую в мире грудь, всю золотистую и мускулистую. Ммм.

— Большая битва, огонь, человеческие кости, кровь, еще больше огня.

— И это все? — Он надел белую футболку и снял джинсы. Мммм.

— Да. Не особо познавательно. Но хорошие новости: Мария все еще ненавидит меня.

Он натянул спортивные штаны. Они доходили ему до середины голени. Что за черт?

— Подожди, малыш. Мамочке нужно кое-что сделать. — Я опустила Конлана на землю, повернулась боком, подняла ногу, согнув ее в колене, и вытянула. Я делала это сотни раз, чтобы ударить Кэррана по горлу во время спарринга. Обычно мне не удавалось дотронуться до него, но высокий удар был настолько автоматическим, что я делала его на автопилоте. Моя нога не дотянулась.

— О-о-о, прелюдия. — Кэрран схватил меня за лодыжку.

Я выдернула ногу из его руки.

— Встань прямо.

— Зачем это? — Он развел руками.

Я подошла к нему вплотную. Мой нос коснулся его груди. В своей человеческой форме Кэрран был выше меня на два с половиной дюйма. Я была ростом пять и семь, а он был почти пять и десять. Теперь я смотрела на него снизу вверх.

— Ты стал выше.

— Не хочу тебя огорчать, но мне надоело расти.

— Ты выше и знаешь, что ты выше. Я нашла твои спортивные штаны в мусорной корзине. — Я отступила и нанесла быстрый удар ногой, целясь ему в голову. Он откинулся назад, пропустив мой удар.

— В тебе, по меньшей мере, шесть и два.

— Ты измерила меня своим ударом?

— Да. И твои волосы на дюйм длиннее, чем были утром. Что происходит?

— Я не в курсе.

— Почему это происходит?

Он поднял руки.

— Я пытаюсь стать сильнее.

Он использовал каждый шанс, который у него был.

— Я не пытаюсь стать выше. Согласен, проблема с волосами странная.

— Это нормально? Это какой-то этап жизни оборотня, через который ты проходишь?

— Моего отца нет рядом, так что мы точно не можем спросить его.

— Ты говорил об этом с Дулиттлом?

Он улыбнулся мне.

— А ты бы хотела, чтобы я это сделал?

— Да. Скорее всего. Что, черт возьми, здесь смешного?

— Ты беспокоишься о моем здоровье.

— Ты пугаешь меня. — Я села на кровать. Внезапно я почувствовала сильную усталость.

Он присел на корточки передо мной.

— Я в порядке.

— Сегодня я думала о том, на что это было похоже раньше.

— Раньше…?

— Раньше перед вспышкой.

Он ухмыльнулся.

— Ты имеешь в виду, до того, как я вломился в твой дом и впервые приготовил тебе кофе?

— Ты не вламывался в мой дом. Я оставила дверь незапертой.

— Детали.

— Сегодня Гастек попросил прощения у Ин Шинар. Он не знал о сахану и воспринял это на свой счет. Ему не нужна была я. Он хотел часть меня как Ин Шинар. Рафаэль сказал мне, что я Ин Шинар. Некоторые люди никогда не увидят во мне кого-то другого.

— Мне нужна вся ты, — сказал он мне. — Наемница, Ин Шинар, моя жена, все это. Моя Кейт.

— Я знаю. У меня ужасное чувство, что на нас вот-вот свалится что-то нехорошее. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я не смогу выдержать такого удара, Кэрран.

— Со мной ничего не случится. У меня все получится. — Он поднял меня с кровати, обнял и поцеловал. — Никуда я не денусь, — прошептал он мне на ухо. — Весь твой. Всегда.

Я поверила ему, но тошнотворное чувство в моем животе отказывалось проходить.

МЫ С РОМАНОМ не разговаривали, пока не добрались до города.

— Это может быть метафорой, — наконец сказал он.

— Не-а. — Я рассказала ему о Ю Фонге. — Все, что мы когда-либо читали о драконах, предполагает, что они имеют высокую территориальную принадлежность. Он почувствовал Ю Фонга и попытался устранить конкурента.

— Но он был в человеческом обличье, когда ты его видела. Так что, он может менять облик?

— Я не знаю.

— Аспид не может менять облик, — сказал Роман. — Это благословение, иначе он следовал бы за мной повсюду, облизывая меня. Это было бы странно.

Аспид, огромный черный змей-дракон, принадлежавший Чернобогу, питал глубокую, всеобъемлющую щенячью любовь к Роману, которую он выражал, обвивая языком черного волхва.

— Нам нужно созвать экстренный Конклав, — сказала я.

Конклав начинался, как способ избежать конфликтов между Стаей и Племенем, но в экстренных случаях к нему подключались все магические фракции в городе. Потребовался бы каждый, чтобы противостоять чему-то подобному.

Роман поднял свои черные брови.

— И сказать им, что на нас вот-вот нападет дракон?

— Да.

— У нас нет никаких доказательств, — сказал Роман.

Он был прав. Ю Фонг все еще был в коме, Бо Клейтон и его помощники видели в Нейге только человека, а друиды не поддержат меня публично. Они едва доберутся до Конклава. Мне были нужны доказательства. Что-то большее, чем видения огня и резных камней.

По крайней мере, я должна была предупредить Стаю и Племя. С ними моего слова будет достаточно. Еще нужно позвонить Нику.

— Высади меня здесь, — сказал Роман.

Я притормозила.

— Я поговорю с волхвами и ведьмами, — сказал Роман. — Но разговоры ничего не стоят. Нам нужны доказательства. Свидетели.

— Я знаю. Ты веришь мне, что это дракон?

— Да, — сказал Роман. — Я верю тебе. Но не из-за пиктов и камней. Я верю тебе, потому что ты — это ты. Мне не нужно это видеть. Для меня достаточно того, что ты веришь, что это дракон. Но для других этого будет недостаточно.

— Знаю.

— Все будет хорошо.

Я сомневалась в этом, но все равно кивнула.

— Не убивай себя.

О, ради всего святого…

— Может, ты прекратишь с этим?

Он погрозил мне пальцем.

— Не делай этого. Я наблюдаю за тобой.

— Убирайся из моей машины.

Я сразу направилась в «Новый рубеж». Нейг был прав в одном: он был легендой. С годами легенды искажались. Они росли и развивались по мере того, как передавались из поколения в поколение. Все знали, что драконы копят сокровища, живут в горных пещерах, изрыгают огонь и убивают соперников. Но сколько из этого было правды, оставалось только догадываться.

Был ли вообще смысл пытаться исследовать? Большая часть того, что рассказал нам Дрест, считалась мифом. И это было искажено христианством. Когда христианство распространилось по Ближнему Востоку и Европе, священники поняли, что борьба со старыми языческими идеями обречет новую религию. Они слишком глубоко укоренились. Поэтому вместо этого христианство приняло их, включив в свои обряды, позаимствовав все, начиная с Рождества и Пасхи и заканчивая идеей бессмертной души, которая отделяется от физического тела после смерти. Христианство связало хронологию древней Ирландии с потомками Ноя и всемирным потопом. Ничто из этого не помогло бы разобраться в Нейге.

Я заехала на нашу парковку и загнала «Джип» на парковочное место. Моя машина была единственной. Дети и Кэрран уехали.

Я отперла дверь и вошла внутрь. С годами «Новый рубеж» стал моей крепостью. Как и мой дом, это было место, где я могла снять меч со спины. Я отстегнула ножны и бросила их на стол. Я открыла холодильник, достала кувшин с чаем со льдом и налила себе стакан. Я делала это сотни раз раньше. В ритуале было утешение, а я сегодня нуждалась в утешении, потому что дракон выбил меня из колеи.

Как, черт возьми, сражаться с драконом? Какого именно он размера? Если резьба на камне была масштабной, мы были по уши в дерьме. Я могла только представить разговор за столом Конклава. Итак, какие у вас есть доказательства существования этого дракона? Ну, в лагере друидов есть заросшая плита. Вы не можете увидеть эту плиту или найти лагерь друидов, но поверьте мне на слово. Тьфу.

Кто-то постучал в дверь.

— Войдите, — крикнула я.

Дверь распахнулась. Вошел рыцарь-подстрекатель Норвуд, за ним последовали два других рыцаря. Только их мне не хватало.

Я оперлась на локоть.

— Святая Троица. Заходите, не стесняйтесь. Берите стулья.

— Ты ведешь себя неуважительно, — сказала мне латиноамериканка.

— Простите, я должна была назвать вас по именам. Это так грубо с моей стороны. Ты, Ларри, садись на стул справа, а Мо и Керли могут сесть вон там.

Латиноамериканка открыла рот. Рыцарь-подстрекатель Норвуд взглянул на нее, и она крепко сжала челюсти.

Правильно. Итак, был сценарий. Они не были уверены, на что я способна, и хотели выяснить, поэтому выбрали ее, чтобы заманить меня в ловушку. Плохая затея.

Рыцари сели.

— Пожалуйста, позвольте мне представить моих коллег. Рыцарь-прорицатель Янгер и рыцарь-нападающий Кабрера.

Мой опекун, Грег Фельдман, при жизни был рыцарем-прорицателем. Они не всегда практиковали гадание. Они служили чем-то средним между психиатрами и священниками и обладали уникальной способностью «читать» людей. Они были исповедниками Ордена и защитниками отдельных рыцарей. Рыцарь-нападающий был в Ордене эквивалентом базуки. Неплохо. Дипломатия и сила, рыцарь-подстрекатель прикрывал обе стороны.

— Кейт Леннарт.

— Я думаю, мы не с того начали, — сказал Норвуд.

— А с чего надо было?

— Орден заинтересован в выяснении положения вещей в Атланте.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— Вы — некая сила в Атланте.

— Определенная.

Он моргнул.

— Я — определенная сила в Атланте, — сказала я ему. — Я объявила город своим.

— Вау, — сказала Кабрера. — Еще и скромная, не правда ли?

— Вы пришли сюда в поисках ясности. Я проясняю для вас ситуацию.

— Что это значит? — Норвуд наклонилась вперед, сосредоточившись на мне.

— Это означает, что когда что-то достаточно большое и опасное угрожает городу, как, например, пытающийся вторгнуться мой отец, я использую магию Атланты, чтобы защитить ее.

— Значит, у Атланты есть личная магия? — Кабрера фыркнула.

Я проигнорировала ее.

— Ну, правда? Атланта — человек? — настаивала она.

— У меня нет ни времени, ни желания обучать тебя, — сказала я ей. — Колледж магов находится выше по улице, за мостом. Если ты зайдешь туда, я уверена, они введут тебя в курс дела.

— Вы правите Атлантой? — спросил светловолосый прорицатель.

— Нет.

— Почему нет? — спросил он.

— Атланта прекрасно справляется сама по себе, без моего руководства. У нас демократически избранное правительство, и я не собираюсь вмешиваться в это.

— Если ты захватила Атланту, почему бы тебе не остановить преступления здесь? — спросила Кабрера. Ее глаза расчетливо смотрели на меня. Она задавала наводящие вопросы, ответы на которые они уже знали. Они хотели подтверждения того, что я была не всемогущей и всеведущей.

— Потому что в мои обязанности не входит пресекать преступность. У нас есть хорошо финансируемое полицейское управление, штаб-квартира гвардии и местные управления шерифов, не считая ряда частных организаций, таких как Гильдия, Красная гвардия и, конечно же, Орден.

— Но вы могли бы остановить преступления? — спросил Янгер.

— Никто не может остановить все преступления, рыцарь-прорицатель. Вы, как никто другой, должны это знать.

Норвуд изучающе смотрел на меня.

— Орден заинтересован в установлении отношений сотрудничества и взаимопонимания.

— У меня уже есть отношения и взаимопонимание с Орденом.

— Неужели? — спросил Норвуд.

— Да. Ник считает меня плодом с отравленного дерева и ненавидит мою семью, а я терплю его придурковатость, потому что иногда мне нужна помощь Ордена. Мы с Ником очень хорошо понимаем друг друга.

— Мы обнаружили, что люди, как правило, более продуктивны в менее враждебной среде, — сказал Норвуд.

Я вздохнула.

— Ладно, Орден хочет быть дружелюбнее. Отлично. Что вы знаете о драконах?

— Чего? — спросила Кабрера.

— О драконах. Слабости, привычки, как можно убить одного из них?

— Эта информация засекречена, — сказал Норвуд.

— В этом то и беда. Когда доходит до дела, вы мало что можете сделать, потому что у вас есть правила, которые вас связывают. Вы делите свой мир на людей и не людей, и ваше определение человека настолько ограничено, что ваше влияние рушится. Я сочувствую. Трудно сражаться со связанными за спиной руками, но это не моя проблема. Вы не моя проблема, если только вы сами не превратитесь в одну из них.

Кабрера открыла рот.

Я не стала ждать ее.

— Возвращайся в Волчью ловушку. У нас с Ником рабочие отношения. Они не идеальны, но так не должно быть. Мне не нужно, чтобы он был моим другом. Мне нужно, чтобы он выводил людей на поле, когда это необходимо.

— Николас Фельдман будет заменен, — сказал Норвуд.

— Это Орден, который я знаю. Всегда ставящий внешний фасад выше благополучия своих рыцарей.

— Какие действия вы предпримете, если Фельдмана уберут? — спросил рыцарь-прорицатель.

— Я запрещу Ордену открывать отделение в Атланте.

— Ты не можешь этого сделать, — сказала Кабрера.

— Я могу и сделаю это. Я устала от ваших проблем с текучестью кадров. Я предпочитаю работать с Ником. После всего, через что заставил его пройти Монахан, он заслуживает того, чтобы у него было свое отделение. Он образцово держится. Вы хотите избавиться от него, потому что он политически неудобен, вперед. Но не будите лиха, пока оно тихо, не притворяйтесь, что это из-за меня. Если вы уберете его, я обещаю вам, новому главе Ордена не будут рады в Атланте.

— Ты никто, — сказала Кабрера, подбирая слова. — Только болтаешь. Я чувствую твою магию. Это ничто.

Зазвонил телефон. Я сняла трубку.

— Кейт Леннарт.

— Конлан сбежал, — сказал Кэрран.

— Что?

— Он перекинулся и убежал от Марты. Сейчас его преследуют, но они слишком далеко позади. Он приближается к тебе.

Наш сын на виду, вместе с сахану разъезжающими по всему городу.

Я сосредоточилась на магии вокруг меня, простирающейся сквозь магическую силу, пропитывающую город. Где ты, малыш? Где…

Яркая искра пробежала сквозь магию. Конлан! Он был недалеко.

Я схватила меч и выскочила за дверь. Трое рыцарей бросились за мной.

Я бежала так, как никогда в жизни не бегала. Мимо пролетали улицы. Я поворачивала, ведомая магией, сосредоточенная на яркой светящейся капле магии. Я была почти над ним. Передо мной лежала пустынная улица. Слева стоял остов здания, его первый этаж состоял из пустых кирпичных арок. Все здание лежало в руинах, его крыша давно исчезла, арки в дальнем конце были темными.

Конлан был там.

Кто-то убрал большую часть мусора, свалив его в большую кучу в дальнем конце, и поменьше справа, снаружи здания. Мест, где можно спрятаться, не так уж много.

Я подошла к зданию. Рыцари за моей спиной завернули за угол.

— Конлан? — позвала я. — Это мама.

Маленькое существо вырвалось из кучи и прыгнуло мне на руки, в прыжке превратившись в человеческого малыша. Я прижала его к себе. Мое сердце билось так быстро, что готово было выпрыгнуть из груди.

— Мама!

— О чем ты думал, маленький идиот? — Я прижала его к себе.

Большие серые глаза смотрели на меня, мокрые от слез.

— Плохо. — Он шмыгнул носом. — Плохо.

О нет.

— Где? Где плохо, Конлан? Покажи мне.

Он уткнулся лицом мне в грудь.

Что-то двигалось внутри здания, глубоко под темными арками с другой стороны.

Сахану преследовали моего сына. Они нашли его и напугали, и он побежал ко мне через весь город.

Они напугали моего сына в моих владениях. Больше никогда.

Всплеск магии прошел под арками и погас. Я вижу вас.

Рядом со мной приземлился вампир, измазанный виноградно-фиолетовым кремом для загара.

— Мы нашли сахану, — сказал он голосом Хавьера. — Ин Шинар вам нужна помощь?

Второй вампир спрыгнул с другой стороны от меня.

— Да. — Я толкнула Конлана в объятия вампира Хавьера. — Защити моего ребенка.

Вампир забрал моего сына.

Я овладела разумом второго вампира. Навигатор отпустил его.

Я обнажила «Саррат», бросила ножны на землю и вошла в здание, нежить следовала за мной по пятам. Сахану ждали меня под арками. Я чувствовала их. В чертовом здании было слишком много дыр.

— Я вижу вас. — Мой голос разнесся по зданию. Ярость кипела во мне, заслоняя все остальное. — Я вижу вас всех.

Я притянула магию к себе. Слова силы сорвались с моих губ, боль едва ощущалась. У меня было много практики.

— Ранар кайр. Приди ко мне.

Магия вырвалась из меня, как приливная волна. Арки осыпали сахану дождем, моя сила вырывала их из их укрытий и швырнула на землю. В ту долю секунды я увидела знакомые лица: Гаст — белый, зеленые волосы, магия воздуха, двойные мечи; Каролина — семи футов ростом, смуглая кожа, кольчуга, молот, мускулы, как у чемпиона по тяжелой атлетике; Арсник — ярко-рыжие волосы, завернутый в прозрачную ткань, как мумия, ядовитую на ощупь. Четырнадцать сахану. Все они пришли за моим сыном. Все, кроме Рейзера.

Я порезала тыльную сторону левого предплечья и приложилась порезом о стену здания. Моя кровь вытекла тонкой струйкой, побежала по стенам, по открытым пространствам арок, по кирпичам и отверстиям, пока не коснулась самой себя, завершая круг. Полупрозрачная красная стена возникла и исчезла, защита крови запечатала себя.

Один из сахану, худощавый темноволосый мужчина, прыгнул, намереваясь сбежать через одну из арок, и отступил от защиты. Убийцы повернулись ко мне. Они, наконец, осознали правду: они были заперты здесь со мной.

— Выхода нет. — Я сокрушила разум вампира. Его череп взорвался. Кровь нежити хлынула из него, повинуясь моему зову, смешиваясь с моей собственной.

— Не позволяйте ей облачиться в доспехи! — закричала Каролина.

Они приговорили меня.

Меня прорвало словом силы.

— Осанда!

Они рухнули на землю. Каролина попыталась подползти ко мне, но моя магия удержала ее.

Туман из крови нежити окутал меня, струясь, формируемый моей волей, превращаясь в броню. Она покрыла мои руки, живот, спину, непроницаемая, но гибкая, цвета рубина, цвета моей крови. Туман сгустился над «Сарратом», образовав кровавую кайму. Я почувствовала, что все мои цепи спали. Все тормоза исчезли.

Опустошенный вампир упал рядом со мной. Я атаковала.

Первый сахану попытался парировать, и я разрубила его пополам одним ударом. Каролина бросилась на меня, размахивая молотом. Я уклонилась и отсекла ей руку по локоть. Она закричала, и я создала второй рот поперек ее пупка, чтобы уложить ее. Женщина ударила меня копьем в спину. Меня пронзила боль, когда броня поглотила удар. Я развернулась и обезглавила ее.

Гаст прыгнул сверху со своими клинками.

Я выплюнула в него сфокусированный заряд магии.

— Хесаад. Моё.

Его разум треснул под давлением, как расколотый грецкий орех. Он упал плашмя, прежде чем его ноги коснулись земли.

— Амехе, — приказала я, посылая в него острую стрелу силы. Повинуйся.

Передо мной Арсник выплюнул слово силы. Я сплющила магию в щит, и он отскочил.

— Убей! — приказала я Гасту.

Зеленоволосый сахану бросился на Арсника, его двойные клинки были подняты для убийства. Другой убийца увернулся, на его руках выросли шипы.

Гаст закружился, как дервиш. Шипы пронзили его в тот самый момент, когда он вонзил левый меч в грудь Арсника. Они вместе упали на землю, но я уже двигалась. Мир погрузился в яркую четкость битвы. Имело значение каждое мгновение. На счету каждый шаг. Другого подобного места не было. Это было мое призвание. Это было то, что я делала, и я танцевала на поле боя, сквозь брызги крови и кипящую магию, меч из костей моей бабушки пел песню, соединяя жизнь и смерть.

Я разрезала их на куски. Я потрошила и калечила. Они больше никогда не будут пугать моего сына.

Последний сахану рухнул.

Земля у моих ног была в крови. Ее усеивали куски человеческих тел.

Я обернулась.

Рыцари стояли на улице, на их лицах были одинаковые выражения: брови подняты, глаза широко открыты, рот напряженно приоткрыт. Страх.

Вампир застыл, держа Конлана на руках. Мой сын смотрел прямо на меня.

Черт возьми, Хавьер. Это было не то, что Конлан должен был видеть. Мне пришлось смягчить удар. Я сняла защиту и направилась к ним, убивая магию в своей кровавой броне. Она рассыпалась в прах. Я подошла к нему, моя магия кружилась вокруг меня. У меня не было магического плаща, и мне было все равно.

Кабрера и Норвуд отступили на шаг. Янгер остался стоять с благоговением на лице. Он протянул ко мне руку с дрожащими пальцами, но Норвуд одернул его.

Я подняла руки. Конлан потянулся ко мне, и я забрала своего ребенка у вампира, моя магия свободно вытекала из меня. Конлан обнял меня за шею и погладил по волосам.

— Сяй.

О, как бы я хотела быть сияющей, а не убийцей.

«Джип» вылетел на улицу, слишком резко свернув за угол. За ним последовал другой, затем внедорожник, затем грузовик.

Первый «Джип» с визгом затормозил, и Марта выпрыгнула из него, двигаясь гораздо быстрее, чем должна была двигаться полная женщина вдвое старше меня.

Шесть вампиров пробежали по крыше, вымазанные кремом для загара разных цветов, как будто кто-то опрокинул на них пакет со «Скитлс». Попробуй радугу нежити.

— Оцепить периметр, — рявкнул ведущий, приземляясь рядом с вампиром Хавьера. — Доложить обстановку.

Вампир Хавьера рядом со мной посмотрел налево, посмотрел направо и разжал челюсти.

— Первое поколение сахану мертво. Второе поколение сахану мертво. Орден сахану мертв. Все мертвы. — Хавьер сделал паузу. — Хвала Ин Шинар, Милосердной.

— Прекрати это, — зарычала я на него.

— Верно, — сказал руководитель группы. — Командир первой группы, лидер Матери, четырнадцать бандитов убиты, пульса нет, место горячее, Голубка и Птенчик в безопасности. Ваши распоряжения?

Голубка? Кейт Леннарт, голубка? Когда это я делала что-то отдаленно похожее на голубку?

Вампиры рассредоточились по улице, заняв позиции в зданиях.

— Вас понял. Команда один, удерживайте позицию до завершения зачистки. — Вампир повернулся ко мне. — Команда зачистки в пути, мэм.

Марта подошла ко мне, Джордж следовала за ней по пятам.

— Мне очень жаль. Мы думали, он лег вздремнуть. Он не должен был открыть защелку на оконной решетке.

О, но он это сделал. Я была матерью самого умного мальчика на свете. Я прижала его к себе. Он был жив. Он мог умереть. Он бы умер, если бы Кэрран не позвонил и не сказал мне, что малыш пропал.

Это обрушилось на меня, как тонна кирпичей. Мои колени почти подогнулись, и я зафиксировала их на месте.

Джордж обняла меня.

— Все в порядке, — сказала она. — Он жив и в безопасности. Все в порядке.

Она подержала меня еще мгновение и отпустила.

Машины продолжали подъезжать. Улица заполнилась женщинами-оборотнями. Те, кого я узнала, были из клана тяжеловесных. Десять, нет двенадцать…

— Кто все эти люди? — спросила я Джордж.

— Книжный клуб, — сказала она мне.

Я скрыла свою магию.

— Кто-нибудь слышал что-нибудь о Кэрране?

— Я позвонила ему в Гильдию, когда выяснилось, что Конлан пропал, — сказала Джордж.

— Мэм, — сказал Хавьер. — У меня сообщение от патрулей. На Гильдию совершено нападение. Вы хотите, чтобы мы помогли?

— Да!

— Третья команда, Ин Шинар просит помощи Гильдии. — Вампир Хавьера поспешно удалился.

Марта обернулась и крикнула:

— Разворачивайтесь! Всем вернуться к машинам! Моему сыну нужна помощь в Гильдии.

Клан тяжеловесных возвращался к своим машинам.

Я повернулась к рыцарям.

— Помогите или убирайтесь с дороги.

Норвуд отступил в сторону, и я побежала к ближайшей машине, держа Конлана на руках.

КОГДА ТЕДДИ ДЖО поднимал меня в воздух, он делал это с помощью хитроумного приспособления, которое он назвал «слинги», а я назвала старыми качелями для детской площадки. Когда Кристофер поднимал меня, он нес меня на руках, как ребенка. Это был не мой любимый способ передвижения, но мне нужна была скорость, и он несся по воздуху, как ястреб, ныряющий за своей добычей.

Мы направлялись на юго-восток, в сторону Пантерсвилля. Город проплывал под нами, такой крошечный, что казался нереальным. Как, черт возьми, люди могли регулярно садиться в самолеты до Сдвига? У меня многое хорошо получалось, но высота и полеты не входили в это число.

— Хочешь, я полечу пониже? — спросил Кристофер.

— Нет.

Чего бы я хотела, так это Ровены, живой и невредимой. Я чувствовала себя так, словно пыталась обогнать гигантский катящийся валун, в то время как еще больше валунов падало на меня со всех сторон. То, что держало меня в строю, изнашивалось, и когда это сломается, мне придется чертовски дорого заплатить.

Я просто должна была найти Ровену. Я должна была найти ее живой, а не в кипящем чане с людьми…

Искра магии была почти прямо под нами.

— Мы на месте, — сказала я Кристоферу.

Его огромные красные крылья сложились. Он перешел в пике. На меня налетел ветер. Я закрыла глаза.

Мы спикировали и чудесным образом остановили падение. Я открыла один глаз. Кристофер стоял на пастбище, обнимая меня. Перед нами была роща магнолий с загнутыми вверх толстыми ветвями, граница моей территории находилась всего в нескольких ярдах от нас, за линией деревьев.

Кристофер осторожно опустил меня на землю.

На пастбище было тихо. Стрекотали насекомые. Птицы пели в ветвях, издавая какую-то мелодичную трель. Летняя жара струилась с неба, такого удивительно голубого, что на него почти больно было смотреть. Слабое «свечение» магии Ровены было прямо передо мной. Я вытащила «Саррат» из ножен и пошла вперед, под плотный навес зарослей.

Звук чьего-то хриплого дыхания эхом разносился по лесу, достаточно жуткий, чтобы вызывать у меня кошмары.

Огромное дерево раскинуло передо мной свои ветви. Окровавленная цепь была обмотана вокруг ствола.

Я осторожно переставляла ноги, продвигалась вперед, обходя дерево.

Шаг. Еще один шаг.

В поле зрения показалась задняя часть ствола. Мертвый вампир обвис на петле цепи, массивная пика пронзила его сердце. Рядом с ним, удерживаемый на месте петлями той же цепи, привалился к стволу йеддимур. Кровь запачкала шерсть на его боках, где он, должно быть, пытался отгрызть себе цепь. Над ними на коре было выцарапано единственное слово. Кингз.

— Кингз? — Кристофер нахмурился.

Я повернулась в ту сторону, куда смотрел бы кровосос, будь он все еще жив. В этом был смысл.

Два вампира вырвались из леса и галопом помчались по пастбищу, оба такие старые, что не осталось никаких признаков прямохождения. Они бегали на четвереньках, гротескные уродливые существа, настолько искаженные, что никто бы не догадался, что они начинали как люди. Их крем для загара, темно-малинового цвета, был похож на свежую кровь.

— Ее здесь нет, — хором сказали немертвые голосом Гастека, его слова были достаточно резкими, готовые порезать.

— Каков эффективный диапазон Ровены?

— Четыре целых шесть десятых семи миль.

Я пробралась сквозь растительность на другую сторону.

— Кейт! — рявкнул он.

Подлесок закончился. Мы стояли на вершине невысокого холма, поля и леса простирались до горизонта. Столб черного дыма вонзался в небо на юго-востоке.

— Кингз-Роу, — сказала я Гастеку.

С северо-запада донесся отдаленный рев водяных двигателей — Кэрран и наемники нагоняли нас.

Кровососы Гастека понеслись вниз по склону. Кристофер разбежался, подхватил меня и взлетел в небо.

— ДРАКОН? — Ник посмотрел на меня через стол.

Трое рыцарей из Волчьей Ловушки стояли позади него. Рыцарь-нападающая Кабрера посмотрела на меня так, словно я была шипящей коброй. Она продолжала тянуться к ножнам с мечом, но оружие было запрещено на Конклаве, так что её пальцы нащупали лишь воздух. Я её понимала.

— Я не ясно выразилась? — Я допила свой кофе. Я рассказала о событиях в Кингз-Роу и о своём разговоре с Нейгом.

Сидящие за столом озабоченные лица нахмурились.

Мы изо всех сил старались собрать всех вместе утром, но к тому времени, когда нам удалось уговорить силы Атланты зайти в «Риверс Стейкхаус», было уже восемь часов вечера. Обычно мы встречались на нейтральной территории в «Бернарде», но нам нужно было уединение, а в «Бернарде» была высококлассная клиентура, и он отказался закрываться на ночь, чтобы принять нас. Ребекка Риверс закрыла свой ресторан, выставила у дверей сотрудника кухни и налила нам столько кофе, сколько мы хотели, отчего мне захотелось обнять ее. Желание было тревожным.

Здесь были все, кто хоть что-то из себя представлял. Ник и Орден сидели напротив нас; Джим, Дали, Роберт и Десандра справа от них. Из Племени были Гастек, Ровена, закутанная в плащ, с капюшоном, закрывающим лицо, и Райан Келли — бизнесмен до мозга костей, за исключением своего ярко-фиолетового ирокеза. Красная гвардия. Колледж магов. Пифии, представленные Евдокией с двумя женщинами помоложе, обе из которых, вероятно, были ее дочерьми. Волхвы — худой, изможденный Григорий, его брат Василий, который поклонялся Белобогу, а так же Роман. Тедди Джо и двое других, представляющие нео-язычников. Сайман, представляющий самого себя и Лютер, представляющий «Биозащиту». Пришли даже друиды: Дрест в безупречно белом одеянии, торжественный и исполненный достоинства. Его взгляд встретился с моим. Да, да, неважно, насколько хорошо ты прихорошился, я все равно видела, как ты бегаешь по лесу в звериных шкурах, а твое тело разукрашено синими чернилами.

— Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, — сказал Ник.

Ну вот.

— Я бы хотела, чтобы ты это сделал.

— Вы говорите, что дракон собирается вторгнуться из магического карманного измерения со своей армией.

— Да.

— И он хочет, чтобы ты стала его королевой.

— Да.

— И поправьте меня, если я ошибаюсь, но технически вы ведь принцесса, не так ли?

Запрыгнуть на стол и ударить его кулаком в лицо, было бы контрпродуктивно для создания коалиции.

— Да.

Сидевший рядом со мной Кэрран слегка повернулся, глядя на Ника. Мне не нужно было смотреть на его лицо, чтобы понять, что его глаза стали золотыми.

Ник посмотрел на остальных за столом.

— Итак, дамы и господа, то, что мы имеем — это кампания «Подземелья и драконы». Злой дракон хочет украсть нашу принцессу для гнусных целей, и она ищет рыцарей в сияющих доспехах, чтобы спасти ее.

По столу пробежал нервный смех.

— Ты закончил? — спросила я.

— Нет, я только начал. Вы действительно видели этого дракона в его драконьей форме?

— Нет.

— Почему вы думаете, что это дракон? — спросил Филипп из Колледжа магов.

— Я получила информацию от языческой фракции, которая утверждает, что это так.

— Что за фракция? — спросил Роберт.

Друиды выглядели совершенно невинно. Ни хрена, никакой помощи.

— Языческая фракция пожелала остаться анонимной.

— Я могу за это поручиться, — сказал Роман. — Я был там.

— Ты женил их, и ты связан с ней через её мать, — сказал Ник. — Ты не совсем нейтральная сторона.

Волхвы выглядели так, будто их отхлестали рыбой по лицу.

— Ты сомневаешься в словах моего сына? — прогремел Григорий.

Ник открыл рот.

— У нас также есть подтверждение от Ю Фонга, — сказал Сайман. — Получено магическими средствами.

Филипп взглянул на него.

— Дай угадаю, магические средства означают, что только вы можете воспроизвести то, что не может быть проверено нами в настоящее время из-за каких-то технических сложностей?

— На что вы намекаете? — спросил Сайман ледяным голосом.

— Дракон, — сказал Кэрран, его голос перебил остальных.

— Да, дракон, — сказал Ник. — Кто-нибудь действительно видел этого дракона?

— У вас есть какие-нибудь доказательства его? — спросил Филипп. — Чешуя, когти…

Ровена опустила капюшон. Филипп замолк.

— Наши соболезнования в связи с твоими страданиями, — сказал Роберт. — Могу я задать несколько вопросов?

— Вперед.

— Кингз-Роу находится за пределами маршрутов патрулирования Племени. Что ты там делала?

— Я собиралась навестить друга. Я была там в свободное время и взяла с собой одного вампира для личной безопасности.

— Что это за друг? — настаивал Роберт.

— Это действительно имеет отношение к делу? — спросил Гастек.

Ровена подняла руку.

— Я отвечу. Один из моих подмастерьев умер. У него осталась беременная невеста. Я его любила и иногда навещала её и её дочь.

— Тебе удалось встретиться с ними?

— Нет. У нее были неотложные семейные дела, и она уехала навестить свою семью за пределами штата. Она оставила для меня записку у соседки.

По крайней мере, она и ее дочь выжили.

— Что было дальше? — спросил Роберт.

— Когда я вышла из соседского дома, на улице стояла целая армия.

Было слышно, как падает булавка.

— Там были воины, — сказала она. — Они были полностью экипированы и убивали людей на улицах. Развращенные существа служили им, как собаки. Они забегали в дома и вытаскивали людей.

— Что ты сделала? — спросил Роберт.

— Я повелительница мертвых. — Холодный огонь вспыхнул в ее глазах. — Я сделала то, что делаю. Я убила столько, сколько смогла. В конце концов, мы с моим вампиром были окружены. Я поняла, что мне не сбежать, поэтому послала нежить на территорию Шинара. Затем воины потащили меня по улице.

И пока они это делали, она загнала своего вампира так далеко, как только могла, и позаботилась о его безопасности, чтобы он никого не убил. И когда йеддимур погнался за ее нежитью, она использовала вампира, чтобы заманить его в ловушку. Команда Гастека нашла его и заперла в Казино.

— Я обезвредила вампира, чтобы избежать дальнейшего кровопролития, — сказала Ровена.

Я спросила ее, откуда у вампира взялась пика. Она не знала.

— Что было дальше? — спросил Роберт.

— Огонь.

Мы ждали.

— Огонь? — подсказал Джим.

— Поток огня с неба. Когда я очнулась, я была заключена в столб из расплавленного стекла.

— И все же ты здесь, не сгоревшая, — сказал Ник.

Меня это уже достало.

— Мы все были там, — сказала я. — Мы все это видели. Мне пришлось позвонить отцу, чтобы вытащить ее из столба.

Рыцарь-защитник наклонился вперёд.

— Вот оно. Всё это время ты на словах готовилась к борьбе со своим отцом, а как только всё пошло наперекосяк, ты побежала к папочке.

Мне хотелось прибить его.

— Она побежала к папочке, потому что жизнь ее подруги была важна для нее, — сказал Кэрран. — Так же, как жизни всех вас важны для нее. И потому что у нее достаточно мозгов, чтобы понять, что Нейг устроил эту изощренную ловушку, чтобы доказать всем, что мы не можем сопоставить его магию с нашей. Теперь он знает, что можем. — Он поднял руку и сосчитал на пальцах. — Она убила его созданий и спасла Ю Фонга. Она убила его избранного. Она нейтрализовала его магию и вернула жизнь Кингз-Роу. Добился ли Орден какого-либо прогресса в выявлении причины трансформации в теле, которое мы вам послали?

— Не меняй тему, — сказал ему Ник.

— Это вопрос с ответом «да» или «нет», Фельдман, — сказал Кэрран. — Да или нет?

Все посмотрели на Ника.

— Нет, — ответил он.

Хa!

— Смог ли Орден точно определить происхождение магии или найти какие-либо другие подобные случаи?

— Нет, — сказал Ник.

— Итак, тебе нечего привнести в эту дискуссию, — сказала я. — Ты собираешься сидеть здесь, скулить, стонать и вести свою личную вендетту. Вот тебе тема для размышления: если я принцесса, то ты рыцарь, Ник. Это указано в твоем титуле. Рыцарь-защитник. Как насчет того, чтобы надеть свои сияющие доспехи и немного защититься от этого дракона, вместо того чтобы полагаться на принцессу в выполнении грязной работы?

Ник наклонился вперёд.

— Вы просите меня поверить в мифическое существо, которое никто не видел сотни лет и которому требуется слишком много магии, чтобы выжить и вторгнуться к нам со своей магической армией. Есть более простое объяснение.

— Я бы с удовольствием его послушала.

— Это твой отец.

Племя и представители Гильдии дружно застонали.

— Ты прекратишь? — прорычала я ему. — Просто прекрати, Ник! Прекрати! Это не Роланд.

— Откуда ты знаешь? Есть два варианта: либо он всё это подстроил, либо ты участвуешь в его махинациях.

— Заткнись! — рявкнула на него Ровена.

— Он прав, — закричал Филипп. — Нет никаких доказательств существования этого предполагаемого дракона. Это невозможно с точки зрения магии. На самом деле я написал статью…

— Ваша статья была чушью, — вмешался Лютер.

— Абсолютнейшей, — добавил Сайман.

— Я Великий маг. Со мной так не разговаривают!

За столом разразились крики.

— Я буду говорить с вами, как мне заблагорассудится! — парировал Лютер.

— Вы неуправляемый, Лютер! — Филипп погрозил ему пальцем.

— Для вас Доктор неуправляемый!

— Доказательства! — Ник повысил голос, пытаясь перекричать остальных. — У вас нет никаких доказательств, ни доспехов этих воинов, ни чешуи, никаких доказательств!

— Скажи им! — Григорий указал на Дреста.

— Сказать им что? — спросил Дрест.

— Знаешь что, — крикнул Григорий.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — крикнул Дрест.

— Трус! — Григорий сплюнул.

— Дряхлый дурак!

Друиды и волхвы ударили посохами по полу, глядя друг на друга.

— Нам нужно разбудить Ю Фонга! — закричал Филипп. — Он действительно видел это существо. Мы можем спросить его напрямую.

— Только через мой труп! — рявкнула Дали.

Все в Стае выглядели возмущенными.

С одной стороны, Евдокия вздохнула и закатила глаза. С другой стороны, Десандра хлопнула в ладоши, заглушая какофонию, и запела: «Сражайся, сражайся, сражайся…»

Я повернулась к Кэррану.

— Рыкни.

Он покачал головой.

— Пока нет. Пусть наорутся.

Входная дверь распахнулась. Внутрь вошёл огромный Хью д’Амбрей в плаще и чёрных доспехах Железных псов. За ним следовала красивая женщина. На ней было синее платье, а волосы были неестественно белыми.

Я оставила меч на парковке. Ничего страшного. Я разберусь с ним голыми руками.

Джули протиснулась следом за ними.

Моему разуму потребовалась секунда, чтобы осознать тот факт, что Джули не пыталась нанести ему удар в спину. На самом деле, она выглядела так, как будто… Как будто она пришла с ними. Как будто это она притащила его.

За что мне это все? За что? Я больше не могу этого выносить, правда, не могу.

Д’Амбрей поднял большой мешок и высыпал его содержимое на стол. На дерево с металлическим звоном посыпались: череп в шлеме, пара кинжалов, амулеты, фотографии пиктских символов, вытатуированных на человеческой коже. Полагаю, я должна быть благодарна, что он не вывалил на нас гниющее тело.

За столом воцарилась полная тишина.

— Я пришёл помочь вам с вашей проблемой с драконом, — сказал он.

Ник покраснел, как помидор. Кэрран, сидевший рядом со мной, совсем затих.

— Ну? — ухмыльнулся Хью. — Не благодарите меня все сразу.

Беловолосая женщина улыбнулась и слегка помахала нам.

— Пожалуйста, извините его. Иногда он забывает о манерах. Меня зовут Элара. Возможно, вы знаете меня как Белую колдунью. Я так много о вас слышала. Рада с вами познакомиться. Я жена Хью.

Мир встал на дыбы и ударил меня ногой в лицо.

ХЬЮ ЗАДУМАЛСЯ НАД Ю Фонгом. Адора наблюдала за ним со своего кресла, как за бешеной собакой.

— Мне придется вскрыть его, — сказал Хью. — Внутри него что-то застряло.

— Ты можешь сохранить ему жизнь? — спросила я.

— Да.

— Ты говорила, что другой врач сказал, что это невозможно, — сказала Адора.

— Другой врач — не Хью, — сказала ей Элара. — Если мой муж говорит, что может его вылечить, значит, так оно и есть.

Хью повернулся ко мне.

Он мог работать с Нейгом против меня. Он мог работать на моего отца. Он мог убить Ю Фонга, а потом посмеяться надо мной.

Позади Хью Кэрран прислонился к стене, его серые глаза были ясными и спокойными. Казалось, он не беспокоился.

Либо я доверяла Хью, либо нет.

— Дерзай, — сказала я.

Он снял с пояса нож. Плотный синий свет вспыхнул вокруг Хью и пролился на Ю Фонга, связывая их вместе. Хью наклонился вперед и рассек живот Ю Фонга от груди до паха. Комнату наполнил кислый запах. Хью сунул руку в рану и вытащил что-то кровавое. Он уронил это, и я поймала, прежде чем оно упало на пол. Мои пальцы сомкнулись вокруг скользкой от крови кости. Обломок кости длиной примерно с мое предплечье, два дюйма в самом широком месте.

— Что это? — Адора наклонилась вперед.

— Зуб, — сказал Кэрран. — По крайней мере, кусочек оного.

— Зуб Нейга? — стала я размышлять вслух.

— Похоже на то.

Дрожь сотрясла тело Ю Фонга. На лбу Хью выступила капелька пота. Свечение вокруг него стало ярче.

— Я думаю, нам надо уйти, — пробормотала я.

— Я останусь, — заявила Адора.

— Не тревожь его, — сказала я ей.

Мы поднялись наверх гуськом: сначала Кэрран, следом Элара, потом я. На кухне Элара повернулась ко мне.

— Спасибо, что дала ему возможность помочь.

— О, он сделает гораздо больше, — сказал Кэрран. — Ты права. Мы в отчаянии. Мы примем его и Железных псов.

— Ты знаешь, что он ублюдок? — спросила я Элару.

Она слегка вздёрнула подбородок.

— Я проникла в его разум. Он мой ублюдок.

— Пифии разговаривали с тобой? — спросила я.

— Да. Вы хотите использовать меня в качестве фокусирующего устройства, чтобы погрузить твоего отца в вечный сон. Что будет, если у нас не получится?

— Мы перейдем к плану Б, — сказала я ей.

— И что это будет?

— Я убью отца или умру, пытаясь это сделать, что будет означать одно и то же.

Элара изучающе посмотрела на меня.

— У тебя есть решимость?

— Поверь мне, — сказал Кэрран, его глаза потемнели. — Решимость — это не проблема.

— У нас есть более насущная проблема. В конце концов, Стая выследит Хью до нашего дома, и появится Рафаэль, требуя крови. Рафаэль — буда. Центурион Хью убил его мать. Я убила центуриона, но Рафаэль точно не собирается вдаваться в подробности. Он увидит Хью, и тогда это будет кровавая баня.

— Мы уже разрешили это, — сказала Элара.

— Реально? — спросил Кэрран.

— Да. Рафаэль это тот темноволосый в коже?

— Похож на секс на палочке, — сказала я ей.

— Да. С глазами. — Она взмахнула пальцами, изображая трепещущие ресницы.

— Он.

Кэрран выглядел так, словно только что откусил лимон.

— Он приезжал к нам прошлой осенью, — сказала Элара. — У него жена — блондинка невысокого роста.

Что?

— Ты с ней общалась?

— Да.

— Извините. — Я встала, подошла к телефону и набрала номер Дома буда. Ответила бойкая буда.

— Резиденция клана буда.

— Пожалуйста, скажите альфе, что звонит ее бывшая лучшая подруга.

— Она предупредила нас, что ты позвонишь.

В трубке щелкнуло, и раздался голос Андреа.

— Привет.

— Ты мне не сказала.

— Нет, не сказала.

— Почему?

— Потому что в то время ты была беременна и у тебя было достаточно дерьма, с которым нужно было разбираться.

Я выдавила из себя эти слова.

— Почему ты не сказала мне об этом после?

— Потому что я видела, как Хью позволил Рафаэлю разрезать его на ленточки. Если бы я сказала тебе, ты бы бросила все и тоже отправилась туда, и тогда Хью позволил бы тебе убить его, и тогда ты была бы полна отвращения к себе, а мне пришлось бы заботиться о твоей унылой заднице. Мне нужно управлять кланом, удовлетворять мужа и заботиться о дочери. Позвони мне, когда остынешь.

Она повесила трубку.

Общество осуждает убийство лучшей подруги. В этом случае придётся сделать исключение.

ВОИН СТОЯЛ В КОНЦЕ УЛИЦЫ. Он был в тёмных доспехах, в левой руке держал шлем, а в правой — золотую цепь. Я направилась к нему, держа меч наготове.

Я остановилась прямо перед своим домом. Он стоял по другую сторону от него.

Он был молод, лет двадцати, с ясными голубыми глазами, похожими на две льдинки зимой, линией татуировок, идущей по одной стороне его бледного лица, и длинными светлыми волосами, стянутыми сзади кожаным шнурком. Цепочка в его руке была прикреплена к медальону с драгоценным камнем размером с грецкий орех, который выглядел как чистый красный огонь, пойманный под стеклом.

— Мой господин приглашает тебя, — сказал он высокопарно. — Пойдем со мной, и он покажет тебе мощь своего царства.

Если отец солгал мне, и я попаду в царство Нейга, я могу застрять там навсегда или умереть.

Позади меня на улицу вышел Кэрран. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он уже бежит. Если он доберется сюда, то отговорит меня. Нам нужно было знать, сколько у Нейга солдат. Без этого мы как слепые котята.

— Кейт! — рявкнул Кэрран.

Отец не захочет, чтобы я застряла в царстве Нейга по первому зову дракона. У нас с ним были свои проблемы, но он ненавидел Нейга. В его глазах было слишком много ярости, когда он говорил о драконе. Он бы не стал лгать мне, только не в этом.

Кэрран был почти рядом со мной.

— Поверь мне, — крикнула я. — Я разберусь.

Позже я попаду в ад за это. Я растворила защиту и протянула левую руку.

— Показывай дорогу.

Воин взял мои пальцы в свои, прижимая камень к руке.

Кэрран был почти рядом с нами. Он прыгнул, преодолев последние двадцать футов.

Мир стал белым, а затем мой желудок попытался пойти в одну сторону, в то время как большая часть меня пошла в другую. Белый свет померк. Мое тело сжалось. Я развернулась, и меня вырвало на каменистую землю. Потрясающий вход. Такой царственный и впечатляющий.

Я выпрямилась. Мы стояли на каменном мосту, перекинутом через глубокое ущелье. Перед нами возвышался замок. Построенный из тёмного камня, он не имел замысловатых шпилей и декоративных элементов, как английские дворцы Викторианской эпохи или немецкие пряничные замки. Нет, это была англо-нормандская квадратная каменная крепость с толстыми стенами и лесом массивных башен, устремлённых в небо. Слева горный хребет изгибался и уходил в туман. Справа простиралась глубокая широкая долина, окаймлённая на горизонте другими горами. Вдалеке, у подножия другого горного хребта, как на солнце, сверкало озеро. В воздухе пахло соснами. По моей коже пробежал холодок, и я вздрогнула.

В его мире ты призрак… Что ж, этому призраку стоило захватить с собой свитер.

— Сюда, — сказал мне воин.

Я убрала «Саррат» в ножны. Мы прошли по каменному мосту к массивным воротам. Я не видела солнца, но небо было светлым.

— Как долго ты служишь Нейгу? — спросила я.

— Вечность.

— А как же твоя семья? Ты ее оставил?

Ответа не поступило.

— Ты помнишь, где ты жил раньше? Это было здесь, в Джорджии? Это было в Ирландии?

Нет ответа.

Мы достигли ворот.

— Ты уверен, что не помнишь свою семью? Ты, должно быть, откуда-то приехал. Как звали твою мать?

Нет ответа.

Ворота распахнулись, и мы вошли во двор. При нашем приближении со скрипом открылись вторые ворота. Солдат остановился и указал на ворота. Мне нужно было идти дальше одной.

Я прошла через двери в тронный зал, освещенный стеклянными шарами, стекающими со стен. Пол блестел. На первый взгляд он казался стеклянным, но нет, это было золото. Расплавленная и остывшая поверхность превратилась в идеально гладкую, отливающую зеркальным блеском. Рукотворный ручей вился по полу плавной дугой, всего в пару дюймов глубиной. Драгоценные камни устилали русло ручья, поблескивая в воде: красные рубины, зеленые изумруды, синие сапфиры, фиолетовые аметисты, светло-зеленые перидоты… Целое состояние в драгоценных камнях, отлитых здесь, как морское стекло на дне аквариума.

У дальней стены возвышался трон, вырезанный из костей какого-то огромного существа в форме дракона в профиль. В глазнице дракона находился красный драгоценный камень размером с грейпфрут. Он казался теплым и наполненным магией, как будто каким-то образом был живым. Я коснулась его магией, и от него загорелась моя сила. Вау. Это была сгущенная магия, настолько мощная, что казалась крошечным солнцем.

Якорь. У этого высокомерного ублюдка якорь был прямо за входной дверью.

Нейг ждал меня на троне, одетый при всех регалиях, его меховая накидка была накинута поверх доспехов, золотой обруч сверкал. Слева от него за длинным столом был накрыт пир. Жареное мясо, золотистый хлеб, фрукты, вино. От аромата у меня потекли слюнки.

— Надо было окрасить воду в твоем ручье в красный цвет, — сказала я ему.

— Река крови? — спросил он. Его голос обволакивал меня, глубокий и вибрирующий силой.

— Так было бы честнее.

— Но ты не сможешь увидеть красоту драгоценностей. — Взмахом руки он указал на стол. — Пожалуйста. Утоли свой голод.

Хорошая попытка. Я изобразила свою фирменную ухмылку.

— Реально?

Нейг улыбнулся, обнажив острые зубы. Стол исчез. Тогда ладно.

Он встал с трона и подошёл ко мне. Раньше я оценивала его рост примерно в метр восемьдесят пять-девяносто. Я ошиблась примерно на полфута. Он возвышался надо мной.

— Я хочу провести для тебя экскурсию по моим владениям.

— О, здорово.

Мы вышли из тронного зала в коридор с огромными арочными окнами.

— Ты человек или дракон? — спросила я его.

— Я и то, и другое.

— Но кем ты родился?

— Это было очень давно. Я не помню. Некоторые из нас родились с когтями, другие — с руками, но все мы — драконы.

— Кто такие драконы?

— Древняя раса. Мы были здесь, когда люди выползли из грязи. Мы наблюдали, как вы пытались ходить прямо и стучали камнями друг о друга, пытаясь сделать когти и зубы.

Да, точно.

— Ты не такой старый.

Он снова ухмыльнулся. Изо рта у него вырывались тонкие струйки дыма. Потрясающе. Если бы мне стало совсем холодно, я могла бы попросить его подышать на меня.

— Зачем тебе нужны завоевания? — спросила я.

— А почему бы и нет?

— Ты привел меня сюда, чтобы убедить присоединиться к тебе. Пока у тебя это ужасно получается.

— Ты интересное создание, дочь Нимрода.

— Меня зовут Кейт Леннарт. Я не определяюсь тем, что я дочь своего отца.

— Но тебя определяет имя твоего мужа.

— Я выбрала это имя. Я решила, что хочу его.

Его густые брови сошлись на переносице.

— Если ты не собираешься отвечать ни на какие вопросы, это будет очень односторонний разговор, — сказала я ему.

— Хорошо. Я отвечу на твой вопрос. Я хочу завоевывать, потому что это доставляет мне удовольствие. Мне нравится править, мне нравится владеть, и мне нравится, когда меня признают верховной властью.

— Твое завоевание будет стоить сотен тысяч жизней. Миллионы.

— Человеческих жизней.

— Да.

— Людей всегда больше, — сказал он. — Недостатка никогда не бывает.

Мы прошли из коридора в огромный зал. Вдоль пятидесятифутовых стен тянулись полки. Полки были заполнены книгами, тысячами и тысячами книг: некоторые в кожаных переплетах, некоторые спрятаны в трубочках для свитков, папирусе, глиняных табличках, китайских бамбуковых книгах, длинных полосах шкур животных, прикрытых деревянными переплетами… Над всем этим стеклянный люк пропускал поток солнечного света в середину комнаты, никогда не касаясь драгоценных томов. Мой отец покончил бы с собой из ревности.

— Ты читал что-нибудь из этого?

— Да.

— Они написаны людьми?

— Большинство из них.

— Тогда ты заглянул в их разум. Ты знаешь, что каждый человек уникален. Если ты убьёшь одного, другого такого же не будет.

Нейг подошёл к полке и достал тяжёлый фолиант в кожаном переплёте, инкрустированном золотом. Надпись на обложке напоминала ашурийскую письменность, но древние евреи писали на свитках, а не в книгах в переплёте. Нейг подошёл к окну. Оно распахнулось перед ним, и он выбросил книгу наружу.

— Стой! — Я бросилась к окну и увидела, как книга нырнула вниз и исчезла в тумане где-то далеко внизу.

— Эту книгу написали пятьдесят человек, — сказал Нейг и взмахом руки указал на библиотеку. — Разве моя коллекция менее великолепна?

Я вздохнула.

— Тебе-то что? — спросил он. — Ты сильнее их. Ты быстрее, сильнее, лучше во всех отношениях. Я видел, как ты убиваешь. Тебе это нравится.

— Я убиваю, чтобы защитить себя и других. Я не начинаю насилие, я реагирую на него.

— Почему бы не убивать ради удовольствия?

— Потому что я получаю удовольствие другими способами. Когда я вижу, как люди процветают и наслаждаются своей жизнью, это делает меня счастливой.

Он с удивлением посмотрел на меня и продолжил свой путь. Я последовала за ним.

— Почему? — спросил он.

— Потому что, когда люди процветают, мир становится безопаснее. В мире есть удовольствия, о которых ты и не мечтал. Зачем ты читаешь книги?

— Понимать тех, кого я хочу подчинить.

— Чушь собачья. Ты застрял здесь, в месте, где время не имеет значения, и тебе нечего делать. Ты читаешь, потому что тебе скучно.

Он рассмеялся. Каждый волосок у меня на затылке встал дыбом. Острый, холодный удар тревоги ударил меня глубоко в живот. Заметка для себя: избегай смеющихся драконов.

— Если ты завоюешь всех, жизнь станет скучной и лишенной всякого смысла. Больше не будет ни книг для чтения, ни веселых бесед.

— Потребуется некоторое время, чтобы завоевать мир. Тем временем меня будут очень развлекать.

— Ты пробовал на самом деле ходить среди людей?

Мы вышли из библиотеки в другую большую комнату. К стенам были прислонены кучи золота. Монеты, самородки, украшения. Он показывал мне свои сокровища. Как предсказуемо.

— Я был молод, — сказал он. — Я прожил с людьми полвека. Я понял, что вы слабы, глупы и легко поддаётесь страху. Если бы у вас была возможность, вы бы скорее сражались друг с другом, чем объединились против угрозы. Я никогда не видел существ, которые так сильно ненавидят самих себя.

— Тогда тебя ждет сюрприз, — сказала я.

— Искажённые волосатые твари, с которыми ты сражалась и которых убивала, — сказал он. — Мои псы-рабы.

— Йеддимуры.

— Каждый начинал свою жизнь человеческим младенцем. Каждый вдыхал пары моего яда. Теперь они звери, примитивные и грязные. Они не знают ничего, кроме ярости и голода. Они едят своих. Такова истинная природа человечества. Я просто вытащил ее на поверхность.

Впереди перед нами открылись двойные двери.

— Позволь мне показать тебе свою силу, — сказал он.

Мы вышли через дверь на балкон. Внизу перед нами расстилалась долина, покрытая странной голубой растительностью. Я прищурилась.

Он передал мне подзорную трубу. Я посмотрела в нее.

Воины. Они стояли вплотную друг к другу, как сардины в банке. Целые мили воинов, стоящих совершенно неподвижно.

О Боже.

— Моя армия, — сказал он. — В моих владениях нет ни времени, ни голода, ни жажды, если я этого не пожелаю. Здесь я правлю безраздельно.

Они стояли квадратами, по два, четыре, шесть, двадцать человек в ряд. Двадцать на двадцать равнялось четыремстам. Сколько квадратов? Один, два, три…

— Они спят, пока я их не позову. Они ждали тысячи ваших лет, но для них это мгновение.

… Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

— Их мышцы тренированы, их навыки отточены. Они живут, чтобы сражаться во славу меня.

… Тридцать четыре… Я остановилась. У нас не хватало людей. Даже если бы Конклав выставил на поле боя всех бойцов, которые у них были, у нас было бы недостаточно.

Я перевела подзорную трубу влево, в сторону каких-то темно-коричневых пятен, и увидела загоны, заполненные йеддимурами, сбившимися в стаи, наваленные друг на друга. Орда, ожидающая своего выхода.

— Откуда мне знать, что это не иллюзия?

— Мне нет нужды лгать, — сказал он. — Какой в этом был бы смысл? Это был бы недолговечный обман. Согласна ты на мои условия или нет, я все равно выставлю свою армию. Мне нужны средства к существованию, чтобы оставаться в вашем мире, и я готов к битве. Ты увидишь размер моей силы, когда я выпущу ее на волю. Ничто не помешает тебе наброситься на меня, если я солгу.

Тысячи, и тысячи, и тысячи солдат. Меня подташнивало. Атланта была обречена.

— Ты готовишь людей и пожираешь их кости.

— Да. Это быстрее и эффективнее, чем поглощать их целиком. В конце концов, я съем достаточно, и мне это больше не понадобится.

— Сколько людей умрет, чтобы в конечном итоге достичь этого?

— Останется достаточно, — сказал он.

Он шагнул ближе ко мне. Его пальцы легли мне на плечи.

— Ты ненавидишь своего отца, — сказал он. — Все это знают. Люди шепчутся об этом.

— Я люблю своего отца.

— Семьи — сложная штука. Я любил своего отца, но убил его и забрал его землю. Я даю тебе шанс сделать то же самое. Мне нужен проводник в твой мир. Ты можешь быть моей королевой. Ты переполнена магией. Я чувствую ее вкус.

Он наклонился ко мне. Дым из его рта коснулся моей щеки. По коже побежали мурашки.

— Наши дети были бы могущественны сверх всякой меры. Они были бы королями и королевами.

— Я замужем, и у меня уже есть ребенок.

— Оставь его себе. Оставь своего мужа в качестве игрушки. — Его низкий голос обволакивал меня. — Я помогу тебе убить отца. Мы будем править миром вместе.

— А что произойдет с Атлантой?

Он коснулся моих волос.

— Город твой, делай с ним, что пожелаешь. Свадебный подарок, если хочешь. Мне нужны только рабы.

— Рабы?

— Люди. Мы можем поторговаться, если хочешь. Сколько ты хочешь оставить? Я отдам тебе самых красивых.

— Фу. Ты действительно бесчеловечен.

— Богатство, власть, удовольствие от завоеваний, удовольствия плоти, удовольствия разума. Чего ты хочешь, Кейт Леннарт?

— Отрубить тебе голову.

Он снова рассмеялся. Его руки сжались на моих плечах, как будто у его пальцев были когти.

— Я даю тебе три дня на принятие решения. Три дня покоя и размышлений. Через три дня, с приходом первой магической волны, я прихожу завоевывать.

У него было достаточно войск, чтобы атаковать город с нескольких фронтов. У нас не было ни стен, ни укреплений, чтобы остановить его, и недостаточно солдат, чтобы ответить на одновременные атаки. Мы бы сражались повсюду, и я бы носилась по Атланте, как курица с отрубленной головой, пытаясь потушить пожары. Я должна была определить правила этого боя до того, как он попытается это сделать.

— Встретимся через три дня на развалинах замка моего отца.

Он поднял брови.

— Покажи мне всю свою армию. Дай мне взглянуть на нее. Тогда я дам тебе свой ответ.

— Согласен, — пообещал он, и его голос прокатился по просторам его замка. Изо рта у него вырвался дым.

— Это мой сигнал уходить.

— Останься со мной еще ненадолго. Я покажу тебе еще больше моих чудес.

— Я увидела достаточно.

— Но ты не видела меня.

Он отошёл в сторону и сбросил с плеч меховую накидку. Его доспехи с грохотом упали на пол. Он стоял передо мной обнажённый, большой, мускулистый, с твёрдым членом размером с исполинский.

Серьезно? О чем он думал? Я знаю, ты ненавидишь меня, потому что я бесчеловечный массовый убийца, но посмотри на мою гигантскую эрекцию. Это заставит тебя предать все, за что ты выступаешь.

Я скрестила руки на груди.

— Предполагается, что это убедит меня?

— Нет, — сказал он. — Вот это.

Он побежал и прыгнул с балкона. На полпути к катастрофическому падению его тело разорвалось. Из него вырвалась колоссальная фигура, обсидианово-чёрная, с ужасающей головой рептилии на длинной шее и двумя расправленными крыльями. Моё сердце бешено заколотилось в груди, а все инстинкты кричали мне бежать, прятаться и надеяться, что он меня не найдёт.

Он был крупнее Аспида. Размах его крыльев затмевал самые большие самолеты, которые я когда-либо видела.

Дракон спикировал, сделал вираж и нырнул под балкон. Мгновение — и его голова приподнялась над перилами, два горящих глаза уставились прямо на меня. Он поднялся в воздух, поднимаясь прямо, его взгляд был прикован ко мне. Мне потребовалась каждая капля моей воли, чтобы оставаться на месте.

Его рот открылся, обнажив кошмарные клыки.

В его царстве ты призрак…

Из его рта вырвался огненный поток и обрушился на меня. Пламя ослепило меня, прошло по моему телу, но не причинило вреда.

Я подождала, пока он закончит. Когда пламя опало, я стояла точно там же, где была раньше, мои руки все еще были скрещены на груди.

Глаза дракона изучали меня, и впервые я увидела намек на неуверенность в их глубине.

Я заставила себя пожать плечами и мысленно потянулась к дому.

Мир побелел. Я приземлилась на траву, моргнула и увидела отца с искажённым от ярости лицом.

— ШАРРИМ! О ЧЕМ ТЫ ДУМАЛА?

ГАСТЕК НЕ ХОТЕЛ рисковать, приводя посторонних в стойла вампиров. Вместо этого они поселили йеддимура в одну из боковых комнат. Он сидел в клетке для луп и смотрел на нас своими совиными глазами. Когда-то это был человеческий младенец. В Атланте было много младенцев.

Гастек, Лютер, Сайман и Филипп расположились вокруг стола, заваленного записями. На некоторых заметках остались круглые отпечатки от чашек с кофе.

Кэрран понюхал воздух. Его губы растянулись, обнажив кончики зубов. Вонь йеддимура. Я сжала руку Кэррана. Он все еще был здесь, со мной. Пока технологиям не удавалось украсть его у меня.

Позади меня Хью скорчил гримасу при виде йеддимура. Он настоял на том, чтобы пойти. Мы высадили Элару у ковенов. Теперь нам противостояли йеддимур, Лютер, Гастек, Филипп и Сайман. Четверо экспертов выглядели самодовольными.

— Мы выяснили, как это было сделано, — взволнованно сказал Филипп.

— Яд, — сказал мне Сайман.

— Драконий яд, — поправил Лютер. — Введён сразу после рождения, вероятно, при вдыхании.

— Это еще предстоит определить, — сказал Филипп.

— Сосредоточьтесь, — сказала я им, прежде чем они пустились в очередную перепалку.

— Это собака, — сказал Гастек. — Во всех смыслах он ведёт себя как собака. Собака должна уметь распознавать команды.

— Однако, согласно заметкам д’Амбрея, воины никогда не указывали им жестами, — сказал Лютер.

— Мы предположили, что команды подаются беззвучно, — сказал Сайман. — У них чрезвычайно чувствительные уши, способные уловить шёпот.

— Я мог бы тебе это сказать, — вставил Хью.

— Как все это поможет нам? — спросила я.

— Подожди. — Гастек нажал кнопку на телефоне. — Приведите испытуемого Б.

Двойные двери в стене открылись, и двое подмастерьев втащили вторую клетку, в которой тоже был йеддимур.

— Где ты взял второго? — спросил Кэрран.

— У Бо Клейтона, — сказал Сайман. — Его помощники поймали одного.

Подмастерья соединили две клетки, замкнув их. Они взялись за стальную ручку, отодвинули её в сторону, и перегородка между клетками открылась. Йеддимур слева подбежал и сел на корточки рядом с йеддимуром справа.

— Они — это мы, а мы социальные животные, — сказал Лютер.

— Они вполне счастливы жить в одной клетке, — сказал Филипп. — Они спят вместе и едят вместе.

— Мы должны были спросить себя: если они управляются субвокальными командами, то что будет полной противоположностью этому? — спросил Сайман.

Гастек повернулся к Лютеру.

— Пожалуйста.

Лютер кивнул, потянулся за стол и достал набор волынок.

— Ты играешь на волынке? — спросила я.

— Нет, но в ходе эксперимента было установлено, что из нас четверых я издаю самый неприятный звук. — Лютер сунул трубку в рот и подул в неё. По комнате разнёсся пронзительный звук.

Йеддимуры завизжали.

Лютер подул в трубку. Пространство заполнила какофония звуков. Кэрран зажал уши руками. Йеддимуры рычали и стали рвать друг друга на части. Шерсть и кровь летели в разные стороны.

Лютер прекратил.

Йеддимуры ещё несколько раз ударили друг друга и разошлись, каждый в свой угол соединённых клеток.

— Мы испробовали более пятидесяти различных звуков, — сказал Гастек. — Волынки — самые эффективные. Мы пробовали их пятнадцать раз, и каждый раз получали один и тот же отклик.

Внезапно волынка на камне друида обрела смысл.

— Звук сводит их с ума, — сказал Лютер.

— Он и меня сводит с ума, — сказал Кэрран, его глаза сияли золотом.

Я посмотрела на него и Хью.

— Мы можем их использовать?

— Попробовать можем, — сказал Хью.

— Еще бы сделать звук достаточно громким, — сказал Кэрран.

Гастек посмотрел на Филиппа. Маг улыбнулся.

— Колледж магов предлагает тридцать семь специальностей. Одна из них — усиление звука и света. Как только вы найдете волынщиков, мы сделаем их звук достаточно громким, чтобы разбудить богов.

— Потрясающе, — сказала я им и имела в виду именно это.

Все, что нам нужно было сделать сейчас, это собрать город и подготовить армию к встрече с Нейгом. У нас в запасе было три дня. Этого должно было хватить.

Атланта объединилась. Мы были не просто чем-то одним. Нас было много: оборотни, некроманты, ведьмы, маги, наёмники… Мы были разных форм и размеров, всех возрастов, всех рас, во всех проявлениях магии, и в этом была наша сила. Мы были удивительными и неоднозначными, но мы были едины.

Атланта выстоит. Так было всегда.