Хайди

— Вы уверены, что сказали правильный адрес? — спрашивает водитель, когда машина подъезжает к «Вратам Рая». Парковка почти пусти, но заведение откроется только через несколько часов. К тому времени парковка будет забита машинами. Особенно субботним вечером.

— Да, — отвечаю я, но не делаю ни малейшего движения, чтобы выйти из машины. Как я вообще собираюсь это провернуть? Я напоминаю себе, что у меня нет выбора и больше некому обо мне позаботиться. Страшно чувствовать себя такой одинокой в этом мире.

— Ты же знаешь, что это не церковь, правда, дорогая? Это стриптиз-клуб. — Если бы у меня не скрутило живот, я бы рассмеялась.

Наверное, платье немного церковное, но это все, что у меня есть. Оно немного тесновато, потому что ему уже несколько лет, но в спешке покидая дом своего детства, я не обращала внимания на платья, когда упаковывала свои немногочисленные пожитки.

— Я знаю. — Я провожу языком по пересохшим губам. Я еще не вышла из машины, а уже начинаю нервничать, а водитель не помогает. Даже он знает, что мне здесь не место.

— Чтобы войти, тебе должно быть двадцать один, — отмечает он.

Хорошо. Это уменьшит вероятность того, что я встречу кого-нибудь из своих знакомых. Последнее, что мне нужно, это чтобы кто-нибудь из школы узнал, что я работаю в стрип-клубе. Если я вообще получу эту работу.

— Только если ты клиент. Работать можно с восемнадцати. — По крайней мере, так сказал мужчина по телефону.

— Дорогая…

— Спасибо. — Я обрываю его, прежде чем он попытается меня отговорить.

Пошатываясь на каблуках на посыпанной гравием парковке, я торопливо пробираюсь к боковому входу, которым мне было сказано воспользоваться. Я и так не очень хорошо хожу на каблуках, но они мне понадобятся в таком месте, как это.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что водитель сидит и наблюдает за мной. Не желая, чтобы меня заметил кто-нибудь из моих знакомых, кто мог бы проезжать мимо, я открываю дверь и быстро проскальзываю внутрь. Я не уверена, что кто-то на самом деле узнал бы меня, разодетую в пух и прах, или поверил бы, что я окажусь в подобном месте, но, учитывая мою удачу в последнее время, случилось бы именно это.

— Ты заблудилась? — спрашивает мягкий женский голос. Я моргаю несколько раз, пока мои глаза привыкают к тусклому освещению коридора.

— Я здесь, чтобы встретиться с Марксом. — Я снимаю очки, желая выглядеть как можно привлекательнее. Это главное требование для работы, и я полагаю, что мои очки не кричат о сексуальности.

— Ты на собеседование? Хайди Миллер? — спрашивает она со смущенным смешком.

— Да. — Я переминаюсь с ноги на ногу. Когда она приближается ко мне, я могу лучше рассмотреть ее.

Она высокая, с темными волосами и сногсшибательными формами. Я понимаю, почему это место называется «Врата Рая». Готова поспорить, она — влажная мечта любого мужчины.

— Ты уверена, что не танцуешь? — Она склоняет голову набок, оглядывая меня с головы до ног.

— Я думала, меня позвали на вакансию официантки. — Я слышала, что здесь можно неплохо заработать, подавая напитки. Но если ты хочешь раздеваться, и тебя пустят на сцену, ты заработаешь целое состояние.

Мне бы очень хотелось иметь деньги, но я ни за что не смогла бы раздеться перед кем-либо. Обслуживать их в крошечной униформе, которую, как я слышала, носят официантки, будет достаточно сложно.

— Да, но нет ни шанса, что ты не будешь получать запросы на приватные танцы.

— Я… — Я не знаю, что сказать. Честно говоря, я думала, устроиться сюда официанткой будет непросто, но я должна была попробовать. Я ни за что не поверю, что они захотят, чтобы я танцевала.

— Надень обратно очки. Хочу, чтобы Маркс увидел тебя в них. Следуй за мной. — Она делает знак рукой. — Кстати, я Сэди. Правая рука Маркса.

Я снова надеваю очки и иду за ней. Мне приходится идти быстро, чтобы поспевать за ее длинными ногами.

— Тебе ведь есть восемнадцать, верно?

— Да, у меня есть удостоверение личности. — Я лезу в сумочку и достаю документ. Она забирает его у меня, прежде чем постучать в дверь и открыть ее, не дожидаясь, пока ее пригласят войти.

— С днем рождения, — говорит она, возвращая удостоверение.

— Спасибо. — Я оглядываю большой кабинет, в котором есть небольшой бар и даже зона отдыха. Мой взгляд притягивает окно, выходящее на стрип-клуб. Этот офис сам по себе является небольшим клубом.

— Твой соискатель здесь, — говорит Сэди. Мужчина за стойкой поднимает голову, и его глаза расширяются, когда он смотрит на меня.

Я думала, Маркс будет каким-нибудь стариком в безвкусном костюме, но своей бритой головой он напоминает мне Брюса Уиллиса. Он в строгом черном костюме. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Сэди опережает его.

— Она не танцует.

— Если не считать балет, — шучу я.

— В самом деле? Если ты занимаешься балетом, тебя легко можно обучить, — говорит Маркс, вставая из-за своего стола.

— Честно говоря, я не уверена насчет этого. Я надеялась подавать напитки. Не думаю, что смогу раздеваться. — Я хватаюсь за ремешок сумки на плече, мне нужно за что-то держаться.

— Никогда не знаешь, на что способна, когда мужчины начинают предлагать тебе тысячи долларов за приватный танец. — Сэди ухмыляется. Тысячи долларов. Правда? Это звучит нелепо. Кто-то заплатит мне столько за то, чтобы я потанцевала у них на коленях? Я даже не могу осознать этого.

— Я не похожа на стриптизершу. — Я смотрю на себя сверху вниз. Разве стриптизерши не должны быть высокими и худыми, с большими сиськами? У меня неплохие сиськи, но я пухленькая.

— Стриптиз — это не только женское тело. Все дело в сексуальной привлекательности, которую он излучает, — говорит Маркс, обходя свой стол и опираясь на него с другой стороны. Он вытягивает ноги и оглядывает меня с ног до головы.

— Сексуальная привлекательность?

— Ты просто кричишь о невинной девственнице. — Сэди заполняет для меня пробелы.

Мои щеки пылают, потому что на то есть причина. Я опускаю подбородок, пытаясь скрыть румянец. Я должна быть уверенной в себе и сексуальной. По крайней мере, я так думала.

— Давай начнем с обслуживания, — говорит Маркс. — Посмотрим, что из этого выйдет, но ты будешь получать предложения о танцах. Они будут приватными, потому что у танцовщиц на сцене должен быть опыт.

— Я просто хочу быть официанткой. — Идея получать столько денег за то, чтобы танцевать для кого-то в приватной комнате, заманчива, но я не уверена, что способна на это.

— Посмотрим, — говорит Сэди с ухмылкой.

— Мне не хватает девушки. Ты можешь начать сегодня вечером? — Маркс хватает папку со своего стола.

— Сегодня? — вскрикиваю я.

— Это проблема? — Он приподнимает бровь, забирая папку, которую собирался мне передать.

— Нет. — Я качаю головой. — Вовсе нет.

— Заполни это, и Сэди поможет тебе подготовиться к сегодняшнему вечеру.

— Спасибо, — спешу сказать я в шоке.

Я не знала, что могу быть одновременно счастлива и напугана чем-то. С другой стороны, я явно многого не знаю, когда речь заходит о мужчинах и о том, чего они хотят.

Риз

Я собираюсь убить своего кузена.

Сегодня суббота, и он женится через две недели. Я его шафер и отвечаю за мальчишник. У меня были планы на вечер покера в моем доме с его приятелями, но это было не то, чего хотел Тино. Как только ребята приехали, они начали распивать спиртное и поговаривать о походе в клуб. Ко мне пришел шеф-повар, чтобы приготовить крылышки и грудинку. Я потратил несколько недель на то, чтобы все было идеально, а потом, через час после начала вечеринки, Тино вызвал лимузин.

Мы оба единственные дети в семье, так что росли, по сути, как братья, но мы очень сильно отличаемся друг от друга. Он на пять лет старше меня и все еще ведет себя так, словно учится в колледже. Мы все были удивлены, когда он сказал, что собирается жениться, но, во всяком случае, я понял, что Тино непредсказуем.

— Вот об этом я и говорил. — Тино широко раскидывает руки перед входом в стрип-клуб, и его друзья начинают подбадривать его и хлопать по спине.

Я тот, кто разговариваю с водителем лимузина и даю ему непомерные чаевые, чтобы он подождал на парковке, пока мы не будет готовы уезжать. Я мог бы остаться в машине и, возможно, немного поработать, но прежде чем успеваю закончить эту мысль, сзади подходит кузен.

— Ну же, Рез, не будь сучкой, — дразнит он, сжимая мою шею.

— Отъебись, Тино. — Я пытаюсь отмахнуться от него, но он наклоняется ближе.

— Серьезно, братишка, пошли. — Он оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что его друзей нет поблизости. — Я никому из парней не говорил, что ты девственник.

— Спасибо. — Я закатываю глаза.

— Да ладно, это будет весело. — Он испускает долгий вздох и улыбается мне. — Это мой мальчишник.

— Я знаю. Предполагалось, что я буду за него отвечать.

Он уже качает головой.

— Слушай, я люблю тебя, Риз, но «мальчишник» означает, что у меня перед носом будут сиськи. Я ценю то, что ты пытался сделать, но я сказал тебе, чего хочу.

— Ага. — Я чувствую себя идиотом.

— Давай зайдем внутрь, выпьем и позволим мне увидеть какую-нибудь киску.

— Не думаю, что в этом месте показываю киски, — возражаю я, и он смеется.

— Они покажут все, что угодно, если будет достаточно бумажек. — Он подмигивает и достает свернутую пачку наличных. — Вот, возьми. — Он бросает ее мне, когда идет за своими друзьями в клуб. Я стою и смотрю ему вслед, а он оглядывается через плечо. — Давай, Риз, посмотрим на си-и-и-и-иськи.

Они все смеются, входя в «Врата Рая», а я вздыхаю. Мы оба выросли ни в чем не нуждаясь, и все же у нас были совершенно разные пути. В то время как я сохранял репутацию в учебниках и получил диплом с отличием, Тино развлекался, пока кто-то не выдал ему диплом, чтобы он мог покинуть колледж. Деньги никогда не имели для меня значения, но думаю, что Тино пытается потратить все свое наследство до того, как ему исполнится пятьдесят.

С глубоким вздохом я убираю наличные в карман и следую за группой парней в клуб. У дверей стоит пара здоровенных вышибал, и, когда ребята встают в очередь:

— У меня есть несколько друзей, которые хотят занять особое место в клубе. — Я достаю несколько хрустящих сотенных купюр и даю каждому вышибале по несколько. — Не могли бы вы указать мне правильное направление?

— Сюда, — говорит один из них, отстегивая бархатный канат, и я киваю Тино.

Может, я никогда и не был в стрип-клубе, но точно знаю, как устроен мир и что нужно, чтобы получить ВИП-доступ. Тино и его друзья следуют за вышибалой, и я присоединяюсь за ними последний.

Внутри клуба шумно, темно и пахнет духами. На сцене прямо перед нами две женщины на шестах одновременно танцуют один и тот же танец. Рядом со сценой сидят мужчины, бросают купюры и подбадривают их. Я оглядываюсь на вышибалу, которые открывает еще один бархатный проход в огороженную часть клуба. Когда подхожу к нему, я протягиваю еще одну купюру и прошу «полный» сервис. Он кивает и поворачивается к бару, чтобы убедиться, что о нас позаботятся. Договорившись, он говорит мне, что наша официантка сейчас подойдет.

Нас десять человек за приватными столиками, и половина ребят сразу садится поближе к сцене, подальше от нас. Тино и двое его друзей замечают гуляющую танцовщицу, и после быстрого разговора она берет их за руки и уводит. Двое других парней решают, что их жены будут недовольны нахождением здесь, и уходят в течение первых пяти минут. И вот я сижу один, когда приносят напитки.

Официантка проходит прямо передо мной и чуть не падает, удерживая свой полный поднос. Я протягиваю руку, чтобы подхватить ее, и она пищит, как маленькая мышка.

— Боже мой, мне так жаль. — Она ставит поднос на стол, и тогда я, наконец, могу как следует ее рассмотреть.

— Черт возьми, — это единственное, что я могу сказать, оглядывая ее.

Ее темные глаза широко распахиваются, когда она с трудом сглатывает, а затем выпрямляется. Ее темные волосы заплетены в косички, и она выглядит так, словно только что встала с постели после ночи траха. Но почему-то она выглядит невинной и нетронутой, и мои мозг и член не могут решить, что им нравится больше.

Мой взгляд перемещается южнее, и я вижу, что на ней белый короткий топ, завязанный спереди. Когда опускаю взгляд, я вижу, что ней клетчатая юбка и белые гольфы, и я стону от этого зрелища. Она выглядит как развратная школьница, и мой член начинает пульсировать.

Должно быть, мой стон смутил ее, потому что она схватилась за край своей юбки и попыталась одернуть его. Бесполезно, эта юбка чертовски мала для таких бедер, как у нее. Я думал, что видел красивых женщин и раньше, не после сегодняшнего вечера. Она великолепна, но более того — ее тело создано для греха.

У меня нет оправдания тому, что я все еще девственник, кроме того, что у меня не было времени на женщин. Или, что еще лучше, у меня так и не нашлось на это времени. Это никогда не беспокоило меня до этого самого момента, потому что прямо сейчас я бы сделал все, чтобы оказаться внутри нее.

Уверен, некоторые из присутствующих здесь девушек были бы готовы исполнить нечто большее, чем приватный танец, за нужную сумму денег, но, возможно, мне стоит начать с этого и посмотреть, к чему это приведет. Есть что-то такое в этой маленькой соблазнительной мышке передо мной, что заставляет меня так чертовски возбуждаться, что я не могу выдержать даже небольшого расстояния между нами.

— Сколько? — говорю я, перекрикивая музыку, и даже в темноте вижу, как вспыхивают ее щеки.

— Эм… — Она оглядывается по сторонам, а затем снова смотрит на меня.

— Неважно сколько, я заплачу, — говорю я и встаю. — Назови цену.

Хайди

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова, глядя в самые темные голубые глаза, которые кога-либо видела. Я не очень-то поверила Сэди и Марксу, когда они сказали, что мужчины будут предлагать станцевать за деньги, но они довольно быстро доказали, что я ошибалась. Что еще безумнее, так это то, что я хочу это сделать.

Все мужчины, которые пришли сюда сегодня вечером, сливались воедино один за другим. За исключением этого. Он привлек мое внимание с той секунды как вошел в это заведение. Как и я, я подумала, что он немного не в своей тарелке.

Его взгляд не задерживался ни на красивых женщинах на сцене, ни на тех, кто проходил мимо, пытаясь привлечь его внимание. Он просто оглядывался по сторонам, но ничто не вызывало у него интереса. На самом деле, когда я наблюдала за ним, он выглядел скучающим и то и дело поглядывал на свои часы.

Несколько других девушек прокомментировали его, сказав, что не заметили кольца у него на пальце, но он не был похож на тех, кто платит. Они сказали что-то о том, что все красавцы такие. Красавчик — это еще мягко сказано. Думаю, некоторые девушки согласились бы станцевать для него бесплатно, если бы он попросил. Он смотрел на всех, не обращая ни на кого внимания, кроме вышибалы. Я уверена, он привык к тому, что женщины пялились на него.

Все в нем привлекает — от красивого лица до высокого, хорошо сложенного тела. Я не только невысокого роста, но еще и с пышными формами. Рядом с ним я выгляжу маленькой и хрупкой, и мне это нравится больше, чем следовало бы. По крайней мере сейчас.

Синди, девушка, которая помогала мне с макияжем, сказала, что он, вероятно, гей. Не только из-за отсутствия у него интереса к другим девушкам, но и из-за того, какой он ухоженный и из-за его костюма, сшитого на заказ.

За то короткое время, что я познакомилась с девушками, они поразили меня тем, как быстро они могут оценить мужчин. Это действительно невероятный талан. Поскольку я была новенькой, они отправили меня присматривать за ним, так как не было шансов заработать денег. Думаю, они все-таки ошибались на его счет.

Мужчина подходит ближе, наклоняется и шепчет мне на ухо, наверное, он думает, что я не расслышала его в первый раз.

— Я хочу танец. — От его дыхания волоски на моей шее начинают щекотать кожу. Это ощущение граничит с эротикой.

— Я посмотрю, кто свободен. — Я поворачиваю голову одновременно с ним, и наши губы соприкасаются. Я отшатываюсь, спотыкаюсь о собственные ноги, но не падаю. Он обхватывает меня рукой за талию, притягивая к себе. Я ахаю, когда его возбужденный член упирается мне в живот.

— Я хочу тебя. — Он крепче сжимает мою талию.

Реакцию моего тела на него невозможно остановить, даже если бы я этого захотела. Жар разливается по мне и оседает между бедер. Не думаю, что кто-то когда-либо говорил мне такие слова раньше.

— Я не танцую. — Я прижимаю пальцы к его груди.

Этот мужчина твердый везде, и меня снова охватывает возбуждение. Что со мной не так? У меня никогда не было такой реакции на другого человека. С другой стороны, ни с кем раньше я не была так близко. Я также полагаю, что ни у кого раньше не вставал на меня. Почему это заставляет меня чувствовать себя немного могущественной?

— Ты в порядке, Честити? — спрашивает Бенни, один из вышибал. Сэди представила меня всем, но это одно из немногих имен, которое я запомнила.

— О, это я. — Я хватаюсь за это, уже забыв, какое имя мне дали.

Сегодня все произошло так быстро. Я получила работу, и следующее, что я помню, — это как меня прихорашивают, пока кто-то рассказывает, как обстоят дела в «Вратах Рая». А еще я получила новое имя. Честити было лучшим, что они смогли придумать, разве что прямо назвать меня Девственница (примеч. Chastity — Честити, или «целомудрие», «непорочность», «невинность»).

— Я хочу танец, — говорит мужчина, который держит меня, и не делает ни малейшего движения, чтобы отпустить меня.

Существует жесткое правило «никаких прикосновений», но оно касалось скорее ощупывания, чем прикосновений. Я видела, как многие девушки садились на колени к мужчинам, и те трогали их тот тут, то там. Частью работы является флирт, а вместе с ним и прикосновения. Сэди сказала, что только от меня зависит, насколько я позволю им прикасаться к себе. Где угодно, только не в трусиках.

— Честити не танцует, — сообщает ему Бенни, скрещивая руки на груди. Бенни показался мне крупным, когда мы только встретились. Теперь же уже не таким большим, по сравнению с мужчиной, который прижимает меня к себе.

— Тысяча, — выпаливает он, не задумавшись. По его лицу ничего нельзя прочитать.

— Честити… — снова начинает Бенни.

— Две тысячи.

— Ладно, — выпаливаю я, прежде чем мужчина успеет передумать.

Две тысячи. Такие деньги помогли бы мне на какое-то время успокоиться. У меня осталось всего пятьдесят долларов после оплаты следующих нескольких ночей в мотеле длительного проживания, в котором я ночевала.

— Хорошо. — Бенни кивает. — Иди в пятую комнату, и она подойдет туда.

— Почему я не могу взять ее с собой? — спрашивает он, не желая отпускать меня. Клянусь, я улавливаю собственнические нотки в его тоне. Что-то внутри меня подсказывает, что мне нужно успокоить его.

— Я сейчас приду. — Я улыбаюсь ему. — Обещаю.

— Как твое настоящее имя? — спрашивает он, и выражение его лица смягчается.

— Хайди. Твое?

— Риз.

— Я сейчас приду, Риз, — заверяю его я. Похоже, он боится, что я передумаю.

— Хорошо, — наконец соглашается он, выпуская меня из своих объятия и отходя в сторону, забирая с собой все свое тепло. Я смотрю, как он направляется в сторону приватных комнат, и от меня не ускользает, что он трижды оглядывается на меня через плечо.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает Бенни, и я киваю, все еще наблюдая, как уходит Риз. — Думаю, ты могла бы вытянуть из него пятерку.

— Серьезно? За чертов танец? — я изумленно смотрю на него.

— Не удивляйся, если он захочет чего-то большего, чем просто танец. Уверен, Маркс сказал тебе, что мы здесь этим не занимаемся. Такие планы ты составляешь в свободное время, — напоминает мне Бенни, прежде чем вернуться на свое место, чтобы присматривать за клубом.

Я ненавижу то, как сильно меня заводит мысль о том, что этот мужчина предлагает за то, чтобы я была с ним. Все остальные мужчины, которые приходили сюда, вызывали у меня отвращение. Не знаю, что такого есть в Ризе, что отличается для меня.

Приятно, что по какой-то причине из всех присутствующих в клубе именно я смогла привлечь его внимание. Из всех этих красивых девушек его внимание сосредоточилось на мне.

— Ты правда согласилась на танец? — спрашивает Келли, бросаясь ко мне.

— Он много предложил.

— Я не осуждаю. — Она поднимает руки вверх. — Я только что поразвлекалась на коленях его кузена и довела его до белого каления. Я собираюсь провести ночь, вытягивая из него каждый доллар, — на ее лице появляется озорная улыбка.

— Тебе стало скучно, красотка? — Следующей подходит Синди. — Все дело в макияже. Что я могу сказать? Я отлично справляюсь с работой. — Она подмигивает мне.

— Я удивлена не меньше вас, ребята. Это даже лестно. — Я облизываю губы.

— Эй. — Лицо Келли становится серьезным. — Не вбивай себе в голову никаких идей о том, что он хороших мужчина, что он не такой, как все. Эти мужчины здесь для одного. Не позволяй им играть с тобой.

— Мы играем с ними, — добавляет Синди.

Они обе правы. У меня в голове начала складываться какая-то глупая идея насчет этого мужчины. Он платит мне за то, чтобы я раздевалась и танцевала, но я понятия не имею, кто он на самом деле.

— Верно. — Я качаю головой. — В конце концов, он потребует вернуть деньги. Я понятия не имею, что делаю.

— Поверь мне. Это сработает в твою пользу. — Келли смеется. — Он купил невинную школьницу. Это он и получит.

Они все на самом деле понятия не имеют, насколько это правда.

Риз

Раздаются низкие басы, когда я захожу в приватную комнату и осматриваюсь. У стены стоит длинный бархатный диван, а перед ним — столик. Меня ждет свежий напиток, и я поворачиваюсь к парню, наблюдающему у двери.

— Здесь есть камеры? — спрашиваю я, и он кивает. — Ты все время сидишь здесь? — Он кивает, когда я протягиваю ему свою кредитку. Он снимает две тысячи за танец и отдает мне, и я сразу протягиваю ему пачку денег, которую дал мне Тино, когда мы пришли в клуб. — Есть ли шанс, что ты сможешь предоставить некоторую приватность?

— У меня как раз намечается перерыв. — Он берет деньги и убирает в карман. — И я забыл попросить кого-нибудь присмотреть за моим креслом, пока меня не будет.

— А камеры?

— Чертовы штуковины. — Он тянется и выключает свой компьютер. — Они всю ночь барахлят. — Экран гаснет, и я киваю.

Не говоря больше ни слова, я подхожу к дивану и сажусь. Я смотрю на часы, гадая, сколько времени потребуется Хайли, чтобы прийти сюда. Хайди, если это действительно ее настоящее имя. Не похоже, что она стала бы мне врать, но я не могу забыть, где нахожусь. Эти женщины зарабатывают на жизнь ложью, чтобы дать мужчинам те фантазии, что они хотят.

Ничего страшного. Если дело только в этом, то так тому и быть. Но все, чего я знаю, это то, что она нужна мне так, как я никогда ни в чем не нуждался. Ни деньги, ни еда, ни даже воздух не важнее, чем то, чтобы она оседлала меня прямо в эту гребану секунду. Потянувшись, я дергаю за галстук, чтобы ослабить его на шее. Я не могу дышать и знаю, что это потому, что я начинаю беспокоиться из-за того, что ее нет здесь со мной.

Музыка становится глубже и медленнее, и все, что я могу сделать, это не встать с дивана и не затащить Хайди в комнату. Схватив бокал, я осушаю его одним глотком, затем вытираю рот тыльной стороной ладони, когда бархатный занавес открывается и входит она.

Она робко оглядывается и опускает за собой занавес. Я провожу языком по нижней губе и все еще ощущаю в горле жжение от алкоголя, когда по-настоящему рассматриваю ее. Она делает шаг ко мне, когда я ставлю свой бокал обратно на стол и встаю.

Широко раскрытыми глаза они смотрит, как я снимаю пиджак и кладу его перед собой на стол. Затем медленно расстегиваю манжеты и закатываю до локтей. Я хочу, чтобы было открыто как можно больше кожи, и если не снимать рубашку, это самое лучшее, что может быть.

— Иди сюда, — говорю я, садясь обратно и закидываю руку на спинку дивана. Я поднимаю два пальца и сгибаю их, приглашая ее подойти ближе. Она изображает невинную школьницу, и, блядь, как молодо она выглядит. Что-то мелькает в глубине моего сознания, когда я пожираю глазами каждый сантиметр ее тела. — Ты совершеннолетняя? — Я почти боюсь ее ответа, когда она замирает на месте.

— Д-да.

Для меня этого достаточно. Я поднимаю подбородок, и она начинает подходить ближе. Ее полные груди выпирают из-под завязок белого топа, а юбка шуршит при ходьбе. Ее белые гольфы ярко выделяются в темноте, и она слегка покачивается на каблуках. Что б меня, я долго не продержусь.

— Чего бы ты хотел? — Она смотрит на меня из-под ресниц, ее алые губы влажные и полные.

— Это опасный вопрос, Хайди. — Я медленно оглядываю ее с головы до ног, когда она встает между моими коленями.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что это мой первый раз.

Мой член пульсирует от этой мысли, и я самодовольно улыбаюсь.

— Конечно, так и есть. — Я протягиваю руку и игриво задираю край ее юбки. — Держу пари, ты говоришь это каждому, кто попадает с тобой в эту комнату.

Она открывает рот, но я качаю головой и поднимаю руку.

— Я не хочу знать. — Я стискиваю зубы, думая, что для нее это просто игра. — Прямо сейчас, давай представим, что это твой первый раз, и я единственный, для кого ты это делаешь.

— Хорошо. — Она с трудом сглатывает, и, блядь, это невинно, как первый снег.

— Я хочу, чтобы ты села ко мне на колени. — На этот раз с трудом сглатываю я.

— Ты не хочешь, чтобы я сначала потанцевала?

— Нет. — Я качаю головой. — Я хочу, чтобы ты была на мне, так зачем тратить время?

Ее глаза расширяются от шока, и она оглядывается через плечо, будто кто-то собирается войти и спасти ее. Не в этот раз, мышонок. Я об этом позаботился.

Она опирается дрожащим коленом сбоку от моего бедра, и я хватаю ее за бедра, чтобы поддержать. Блядь, если бы я не знал лучше, то сказал бы, что она такая же неопытная в этом, как и я. Это занимает у нее секунду, но в конце концов она оказывает обеими коленями по обе стороны от моих бедер, а ее задница оказывается у меня на коленях. Я отклоняюсь назад, чтобы как следует рассмотреть ее, и с такого близкого расстояния могу разглядеть веснушки у нее на носу.

— Ты такая чертовски красивая, — говорю я, протягивая руку и проводя костяшками пальцев по ее щеке.

— Спасибо, — тихо отвечает она.

Затем мои руки опускаются ниже и ложатся на ее обнаженные бедра, играя пальцами с краем ее юбки. Ее полные губы чуть приоткрываются, когда она наблюдает за мной. Без предупреждения обхватываю обеими руками ее пышную попку и одним резким движением притягиваю ее к себе, прижимая ее горячую маленькую киску прямо к своему члену. Ее руки взлетают к моим плечам для поддержки, и ее сиськи оказываются в паре сантиметром от моего рта. Она издает писк, извиваясь.

— Вот так, — стону я, наслаждаясь ощущением ее мягких изгибов на себе. — Теперь я хочу, чтобы ты двигалась.

— Риз, — шепчет она, и я закрываю глаза, наслаждаясь звуком, слетающим с ее губ.

Когда я снова открываю глаза, она наблюдает за моим лицом, и ее руки сжимаются у меня на плечах. Музыка оглушает, и кажется, что мы одни. Я держу руки на ее заднице, когда она начинает медленно двигаться на мне.

У меня вырывается стон, когда она двигается киской по моему члену, пытающемуся освободиться из моих штанов. Я не могу удержаться и смотрю вниз, между нами, когда она двигает бедрами, когда она сильнее прижимается по пути назад. Она такая чертовски горячая, что кажется, будто она клеймит меня каждым движением своих бедер.

Если бы только она была моей.

Я не могу думать ни о чем за пределами этих стен, потому что все моем внимание сосредоточено на ней.

— Сколько за поцелуй? — спрашиваю я, наклоняясь ближе.

— Мы не должны этого делать. — Я чувствую ее дыхание на своих губам, она так близко.

— Сколько стоит нарушить правила? — Я не отрываю от нее взгляда, пока жду.

— Риз. — Хнычет она, когда я наклоняюсь и достаю бумажник.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловала. — Открыв его, я кладу рядом с собой пачку банкнот. — Они твои, но я хочу кое-что взамен.

Она бросает взгляд на деньги, а затем снова смотрит на меня.

— Только поцелуй? — Ее бедра приподнимаются, и у нее перехватывает дыхание, когда я киваю. Она колеблется всего секунду, прежде чем наклониться вперед и нежно прикоснуться своими губами к моим.

— Теперь моя очередь, — говорю я, кладу руку ей на затылок и притягиваю ее к своему рту. Она ахает, и я пользуюсь этим преимуществом, сколько своим языком по ее языку.

Из моей груди вырывается рычание, когда она трется о меня, и я трахаю ее рот. Я так близко к тому, чтобы кончить, что, наверное, мог бы кончить прямо сейчас. Может, у меня и нет опыта общения с женщинами, но я знаю, что, если я заставлю ее кончить, ей будет так же хорошо, как и мне. С этой целью я скольжу рукой между нами и провожу костяшками пальцев по ее трусикам.

— Это все для меня? — Материал, прикрывающий ее киску, насквозь мокрый.

Хайди

Я впиваюсь пальцами в широкие плечи Риза, когда он узнает, что я от него прятала. Это позор. Я не должна была так реагировать, но это невозможно контролировать. Когда он вытащил свой бумажник и предложил мне еще денег за поцелуй, мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не застонать. По правде говоря, я бы поцеловала его и без оплаты. Сейчас я могу думать только о его губах на других частях моего тела.

— Да, — признаю я. — Мне жаль. Видимо это из-за тебя, но я не могу это остановить. — Я пытаюсь встать с его колен, но он останавливает меня.

— Не двигайся, — цедит он сквозь стиснутые зубы, явно злясь. — Ты всегда так возбуждаешься? — Я тут же качаю головой. Напряжение в его плечах под моими пальцами немного спадает.

— Этого никогда раньше не было, клянусь. — Он изучает мое лицо.

Я не совсем понимаю, что он пытается там найти. Мне всегда говорили, что все мои эмоции отражаются на моем лице и что я ничего не могу скрыть. Раньше у меня никогда не было для этого причин, но я не думаю, что он мне верит. Я не виню его. Он хочет притворяться, но ему не нужно этого делать, когда дело касается меня. Однако, я притворяюсь, когда дело касается его.

Притворяюсь, что во мне есть что-то особенное, что заставляет его делать это. Что он никогда не стал бы платить женщине за то, за что платит мне. Но ради меня он опустошил бы свой банковский счет за один поцелуй. Я цепляюсь за идею быть для него чем-то особенным. Это возбуждает меня не меньше, чем то, что он закидывает меня деньгами. Если он притворяется, почему я не могу делать то же самое? Никто не должен об этом узнать.

— Как, черт возьми, тебя занесло в это место? — Прежде чем я успеваю начать отвечать, он снова целует меня. Он не хочет знать, потому что это сделало бы все слишком реальным и, вероятно, немного грустным. Я хочу еще немного побыть с ним в притворстве.

Я стону ему в рот, пока он доминирует в поцелуе. Я понятия не имела, что поцелуй может быть таким эротичным и всепоглощающим. Это ошеломляет и граничит с такой интимностью, что я удивляюсь, как другие могут целоваться, не влюбляясь. Это похоже на секс, или, по крайней мере, я предполагаю, что похоже. Уверена, я думаю так только потому, что я наивна.

— Риз, — стону я, разрывая поцелуй, когда он проникает пальцами под мои трусики. Я должна остановить его и сказать, что это запрещено, но вместо этого я подаюсь бедрами вперед, приглашая его сделать больше.

— Тебе, должно быть, больно.

— Да, — хнычу я, когда его палец скользит по моему клитору, едва касаясь.

— Верх. Я хочу его снять. — Не задумываясь, я хватаюсь за рубашку. Застегнуто всего несколько пуговиц, так как нижняя часть завязана. Мои пальцы возятся с пуговицами, в то время как Риз выглядит так, будто хочет сорвать ее с меня. Но он смотрит и не двигается, не отрывая от меня взгляд. Наконец, когда я освобождаюсь, он стонет, увидев красивый белый кружевной лифчик, который мне дали надеть. Его тоже нелегко снять, потому что я не привыкла к бюстгальтер, который застегивается спереди. Когда я расстегиваю застежку, он распахивается, открывая мужчине мою обнаженную грудь.

Риз не двигается и едва дышит, когда я заканчиваю. Мне требуется секунда, чтобы осознать свою ошибку. Я так торопилась снять все, надеясь, что он прикоснется ко мне, что забыла, что это я должна была свести его с ума. Не наоборот. Мой клитор жаждет его пальцев, и я немного теряю рассудок от желания, но останавливаюсь и быстро выдыхаю.

— Я сделала все неправильно. — Я должна была действовать медленно и растягивать процесс. — Я попробую еще раз. — Я снова пытаюсь встать, чтобы одеться, но он останавливает меня.

— Не слезай с моих колен, пока я не разрешу. — Он хватает мои трусики и слегка дергает их. Это притягивает меня вперед на те несколько сантиметром, на которые я отодвинулась.

Еще один всхлип покидает меня от властности в его голосе. Я начинаю думать, что все, что делает этот мужчина, — заставляет мое тело реагировать на него. Он щелкнул каким-то переключателем внутри меня, о существовании которого я и не подозревала, и теперь он контролирует меня.

— Простите, сэр, — шепчу я. Его глаза расширяются, и из глубины его существа доносится рокот, от которого меня бросает в дрожь.

— Хорошая девочка. — Он вознаграждает меня, снова проводя пальцами по моему клитору. Я стону, откидывая голову назад, и он наклоняется вперед. И тут я чувствую, как его губы скользят по моей шее.

— Да. — Я покачиваю бедрами. Потребность двигать ими поглощает меня, и мне кажется, что именно это я и должна делать.

— Закрой глаза, — говорит он, касаясь губами моей кожи. — Представь, что это мой язык. Не пальцы. — Не успевают слова слететь с его губ, как он уже облизывает мою шею. Образы его лица, спрятанного меж моих бедер, проносятся у меня в голове. Это уже слишком.

Я открываю рот, чтобы выкрикнуть его имя от удовольствия, но он закрывает его рукой, заглушая звук. Его зубы впиваются в мою шею, и я не уверена, вызывает ли это еще один оргазм или до сих пор продолжается тот же самый. Я снова вскрикиваю, прижимаясь к его руке, и его твердое тело дергается подо мной.

— Хайди, — стонет он. — Блядь.

Он крепко прижимает меня к себе, когда я падаю на его тело. Во мне зарождается сладостный стон, и я не двигаюсь, когда он вытаскивает пальцы из моих трусиков. Я безошибочно узнаю звук, с которым он облизывает свои пальцы, и меня снова охватывает жар.

Он удивляет меня, когда начинает успокаивающе поглаживать меня по спине. Это так мило — то, чего ожидаешь от любовника в постели. Но не в стриптиз-клубе с кем-то, кого едва знаешь. Он заплатил тысячи долларов, чтобы я хоть на несколько мгновений оказалась в его полном распоряжении. И все же я чувствую, что впервые за целую вечность расслабляюсь. Весь остальной мир исчезает, и остаемся только Риз и я.

Я резко сажусь, когда где-то позади меня раздается громкий хлопок. Я почти соскальзываю с колен Риза, немного ошеломленная. Должно быть, я на секунду задремала, но он хватает меня за бедра, прежде чем я успеваю упасть.

Оглядываясь через плечо, я слышу еще один громкий хлопок, и дверь с грохотом распахивается, и внутрь вваливается мужчина. Я думаю, это тот холостяк, с которым пришел Риз.

— Риз! Я пытался найти тебя! — кричит холостяк. — У тебя приватный танец? — Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня. Моя спина обнажена, но грудь прижата к груди Риза. — Школьница? Тебе не кажется, что для тебя это немного хреново?

— Убирайся нахуй! — рычит Риз. Если бы он не держал меня за бедра, я бы точно свалилась с его колен.

Его гнев заполняет небольшое пространство, и наступает короткая пауза, прежде чем в комнату врывается кто-то еще.

— С тебя достаточно, — говорит Ти-Боун, один из вышибал, хватает друга Риза сзади за шею и начинает вытаскивать его из комнаты. Мужчина сопротивляется.

— Тино, угомони свою задницу! — кричит на него Риз.

Риз поднимается, удерживая меня, и поворачивается, чтобы загородить меня своим телом. Он поднимает с пола мою рубашку, протягивает ее мне и приказывает надеть. Крики людей становятся громче, и я едва успеваю надеть рубашку, как вижу, что происходит. И как раз в тот момент, когда я поднимаю глаза, Тино замахивается на Ти-Боуна

И тут в крошечной комнате начинается настоящий ад.

Риз

У меня все еще болит голова, когда я сижу за столом и смотрю в окно. Внизу ходит много людей, а через дверь слышен шум в коридоре. Я провожу рукой по лицу и закрываю глаза.

Перед глазами встает образ Хайди, и мне приходится надавить тыльной стороной ладони на член, чтобы заставить его опуститься. Она запечатлена в каждой клеточке моего тела, и с субботнего вечера не было ни секунды, когда бы я не думал о ней…

Я даже настолько отчаялся, что поехал в клуб в воскресенье, но, конечно, он был закрыт. На пустой парковке был один охранник, но он, должно быть, узнал меня или слышал обо мне, потому что ни хрена не сказал, сколько бы денег я ни предлагал.

Гребаный Тино.

После того, как он ударил вышибалу, небольшая комната наполнилась криками людей. Сквозь громкую музыку я попытался окликнуть Хайди, но в последний раз, когда я взглянул на нее, другая танцовщица обняла ее, пытаясь защитить от этого хаоса. Я мог поклясться, что выражение ее глаз пронзило меня насквозь, когда они выволакивали меня из клуба и заталкивали на заднее сиденье полицейской машины.

Потребовались часы, чтобы добиться нашего освобождения под залог, потому что невеста Тино не приехала за нами. Мне пришлось позвонить нашему семейному адвокату, которого не было в городе, и ждать, пока он приедет за нами. Это не только опозорило меня, но и привело в ярость.

У меня не было возможности взять номер ее телефона или узнать, где она живет. Вместо этого мне пришлось провести ночь взаперти в камере с придурком Тино. Когда мы вышли, было уже воскресенье и было уже слишком поздно. Я пошел домой и попытался уснуть, но все, что я мог делать, это вспоминать ее у себя на коленях, потерявшуюся от удовольствия, которое я ей доставил.

Никогда в жизни ни одна женщина не вызывала у меня таких сильных чувств. Долгое время я задавался вопросом, не упускаю ли я просто часть себя… ту, которая жаждет партнера. Я думал, что навсегда останусь один, но стоило мне взглянуть на Хайди, и я понял, что ждал ее. Может, я и девственник, но мое тело точно знает, что делать, когда она в моих объятиях.

— Риз? — Раздается тихий стук в мою дверь, и я отворачиваюсь от окна и вижу одного из моих коллег, Элвина.

— Да? — Я моргаю, пытаясь выбросить из головы образ великолепных сисек Хайди.

— Ты будешь присутствовать сегодня на обеде? Я отвечаю за работу персонала и заметил, что ты не ответил.

— О, да, извини за это. — Я смотрю в свой календарь и киваю. — Конечно, я буду там.

Элвин кивает, но затем оглядывает меня так, словно видит впервые.

— Ты в порядке? Выглядишь усталым.

— Плохо спал прошлой ночью, — отвечаю я, и этого, кажется, достаточно для объяснения.

— Понимаю. Я всегда волнуюсь перед первым днем. Удачи. — Он кивает и уходит, а я откидываюсь на спинку стула.

Я снова закрываю глаза, и в моем воображении всплывает темно-красный диван, и я представляю, что было бы, если бы я уложил Хайди обнаженной на него и опустился перед ней на колени. Я думаю о том, как лизал бы ее киску, а потом трахнул ее прямо там, в этом клубе, и эта фантазия почти душит меня.

— Блядь, — шиплю я, глядя на часы, а затем на дверь своего кабинета. У меня есть время.

Я быстро запираю дверь и возвращаюсь к своему креслу, поспешно вытаскивая член. Я столько раз дрочил, что он уже должен был опустить, но каждый раз, когда я думаю о ней, он снова полон. Поплевав на ладонь, я провожу вверх-вниз, снова закрывая глаза и думая о ней. Звуки ее наслаждения, вкус ее языка на моем, цвет ее сосков в тусклом свете. Эти образы, пара быстрых движений… и я изливаюсь на ладонь. Я чертыхаюсь, хватаю салфетку и вытираюсь, моя грудь поднимается и опускается, когда я пытаюсь вдохнуть. Будто мне пятнадцать, и я не могу себя контролировать.

После этого я иду в ванную и мою руки, но стараюсь не смотреть на себя в зеркало. Я боюсь того, что увидел бы, если бы увидел свое отражение. Вероятно, это оболочка мужчины, у которого нет ни грамма самоконтроля, и все из-за женщины. Красивой женщины с вишнево-красными губами и формами, который должны быть вне закона.

Забрав свои вещи из кабинета, я запираю дверь и выхожу из здания. Это прекрасная прогулка по лужайке в тени деревьев, но с таким же успехом это мог быть седьмой круг ада из-за того, что я чувствую в своей груди. Будто мир потерял свои краски, и теперь в нем ничего не осталось. Вот на что это похоже, когда я совершаю те же действия, что и много раз до этого, и поднимаюсь по лестнице в кирпичное здание.

Я киваю, когда люди здороваются, но все они сливаются в одно целое. Я на автопилоте иду в конец коридора и открываю дверь, ведущую в гигантский атриум. Внутри шумно, но, когда я спускаюсь по лестнице и выхожу вперед, становится тише.

Поставив портфель на длинный деревянный стол, я открываю его и достаю ноутбук. Я устанавливаю его на подставке и нажимаю на кнопки, чтобы вывести изображение на экран. Затем я отхожу в сторону и засовываю руки в карманы, все еще чувствуя, что мои мысли где угодно, только не здесь.

— Доброе утро, я доктор Дэвис, и я буду вашим профессором по статистике на ближайший семестр.

После нескольких лет работы ко мне обратился пожилой профессор с просьбой выступить на одном из его занятий. Университет был насколько впечатлен, что попросил меня провести несколько вводных занятий по бизнесу и статистике. Это начальные курсы для студентов колледжа, но они являются важной основой для того, что они решат делать дальше. На моих занятиях они либо преуспевают, либо проваливаются. Другого не дано.

Обычно мне нравится преподавать, потому что это несложно, и я не нуждаюсь в деньгах, но сегодня я этого не чувствую. Прямо сейчас я хотел бы быть где угодно, только не в этой аудитории, но у меня есть обязательства перед университетом — сделать то, что я обещал.

Я открываю рот, чтобы продолжить следующую часть моего общего введение, которое я делаю для каждого класса, прежде чем успеваю продолжить, слышу легкий вздох. Думая, что кто-то ошибся кабинетом, я поворачиваюсь, чтобы сказать им, что они могут уйти, и тут я застываю на месте.

Там, двумя рядами выше, в самом центре, сидит Хайди.

— Блядь, — шепчу я, когда весь мой мир снова обретает четкость.

Хайди

Этого не может быть.

Те же голубые глаза, о которых я думала с субботнего вечера, устремлены на меня. Я была так уверена, что больше никогда их не увижу, учитывая, как все закончилось. На секунду эти глаза пристально смотрят на меня, прежде чем он что-то бормочет себе под нос.

Он взбешен, и, думаю, я не могу его за это винить. Он не виноват, что парень, с которым он пришел в клуб, появился в нашей приватной комнате и сошел с ума. Риз пытался разнять их, и я до сих пор помню, как он выкрикивал мое имя, пытаясь понять, все ли со мной в порядке. На мгновение я подумала, что, возможно, ему не все равно.

Так было до тех пор, пока несколько часов назад мне не позвонила Сэди и не рассказала о нескольких вещах. Например, о том, что мужчина, который устроил драку, родственник Риза, и у него есть какой-то адвокат, который угрожает им.

Она думает, что он выдумывает всякую чушь в надежде, что клуб не выдвинет обвинений и они смогу урегулировать ущерб во внесудебном порядке. Этот парень, Тино, утверждает, что кто-то украл у него деньги. Я должна отправиться в клуб сразу после занятий, чтобы рассказать им обо всем, что происходило в комнате со мной и Ризом.

Очевидно, камеры не работали, и, честно говоря, слава Богу. Тем не менее, я не хочу ничего рассказывать им о том, что я сделала, или о том, что я позволила сделать со мной. Меня могут уволить, и я уверена, что уже хожу по тонкому льду. В комнате, где я находилась с клиентом, произошла грандиозная драка. Я съеживаюсь, думая о Ризе как о клиенте.

Слегка съезжая на стуле, я мечтаю, чтобы в полу разверзлась дыра и поглотила меня. Мое сердце колотится так громко, что, уверена, все вокруг слышат. Столько разных эмоций переполняют меня, когда я смотрю на него в новом свете.

Риз качает головой, поворачиваясь ко всему классу спиной. Он проводит пальцами по своим коротким волосам, и я помню, как запускала в них свои пальцы, когда он доводил меня до оргазма. При воспоминании об этом моменте меня бросает в жар, но уверена, что к этому моменту мое лицо уже и так сильно красное.

— А он горячий, — шепчет девушка справа от меня. Я оборачиваюсь и вижу, что она разговаривает со своей подругой, сидящей по другую сторону от нее. Я попыталась представиться им, когда села, но они отмахнулись от меня. Я думала, что старшая школа осталась позади, и очень надеялась, что для меня это будет новый старт. Вот и «в колледже все иначе».

— И классная задница, — отвечает другая девушка, прежде чем они обе начинают хихикать.

Я хватаюсь за край стола, когда меня охватывает неожиданный приступ ревности. Я почти благодарна за это, потому что готова на все, лишь бы избавиться от этого румянца. Не стоит ревновать, Риз был всего лишь клиентом. Это может стоить мне работы, поскольку Сэди упомянула, что некоторые обвинения были выдвинуты в мой адрес.

— Давайте начнем с учебной программы, — говорит Риз, снова поворачиваясь лицом к классу. Я опускаю голову, позволяя волосам упасть вперед, чтобы скрыть себя. Интересно, не слишком ли поздно отказаться от этого курса.

Все открывают свои ноутбуки, пока я достаю учебную программу, которую распечатала в библиотеке сегодня утром. Я зашла туда после студенческого центра, где пыталась взять ноутбук на семестр. Их не было, и меня внесли в список ожидания. Парень, работающий на стойке администратора, записал мой номер и сказал, что позвонит, когда какой-нибудь вернется из ремонта, и переведет меня в начало списка. Я не знаю, почему он сжалился надо мной, но я благодарна ему за это.

Полагаю, я могла бы пойти и купить себе ноутбук, если бы мне действительно было нужно, но я предпочитаю оставить небольшую заначку для депозита за жилье. Мотель постепенно истощает все мои сбережения. Думаю, это если у меня все еще есть работа. Я стараюсь держаться за этот гнев, потому что он кажется мне лучше, чем другие эмоции, с которыми я сейчас борюсь.

Я изо всех сил стараюсь записывать все, что говорит Риз, но даже его голос возбуждает меня. Я ловлю себя на том, что ерзаю на своем месте, а когда поднимаю глаза, он больше не удостаивает меня взглядом. Я должна быть благодарна, но, как ни странно, это причиняет боль. Разве я не действую на него так же, как он на меня? Неужели в ту ночь я вообразила себе нечто большее, чем было на самом деле?

Я пытаюсь сосредоточиться на его словах и ни на чем другом, но это сложно, потому что девушки рядом со мной шепчутся о нем, а мои мысли продолжают крутиться в эротических местах. Какой бы сексуальный переключатель ни включил во мне в субботу Риз, он все еще включен.

С той ночи, когда бы я ни засыпала, мне снится Риз. Я постоянно просыпалась с рукой в трусиках, на грани оргазма. Но как только я просыпалась и пыталась довести себя до оргазма, у меня ничего не получалось. Как бы я ни старалась, и в итоге я сдавалась и злилась. Я говорила себе, что это просто потому, что я была рассеянна и не могла сделать это, а не потому, что Риз, возможно, был единственным, кто мог помочь мне в этом.

— Хайди! — Риз рявкает мое имя, и я вскидываю голову.

— Да? — пищу я. Дерьмо. По его тону я догадываюсь, что он уже несколько раз звал меня по имени.

— Мне нужно, чтобы ты осталась после занятия. Остальные могут идти. — У меня внутри все переворачивается, когда все начинают вставать со своих мест. — Обязательно обратите внимание на часы моего приема. Вы можете заходить, но лучше заранее договориться о встрече, — говорит он.

— Я заскочу, — говорит одна из девушек, и они с подругой снова хихикают. В процессе они задевают мой стол, и моя ручка скатывается с него. Они даже не удосуживаются поднять ее. Они просто переступают, делая вид, что меня здесь нет.

— Они всегда были сучками. Я учился с ними в средней школе Норт-Мур, — говорит парень, сидящий напротив меня, наклоняясь и поднимая ручку с пола для меня. — Привет, я Фрэнк, — говорит он, кладя мою ручку обратно на стол.

— Хайди, — отвечаю я.

— Понял это после того, как доктор Дэвис позвал тебя несколько раз, — поддразнивает он меня.

Я даже не пыталась осознать, что Риз доктор. Не слишком ли он молод?

— Кажется, я отключилась. — Он довольно симпатичный, и я удивляюсь, почему он меня не привлекает. Может быть, это потому что это парень молод, а Риз — настоящий мужчина? Даже в старших классах меня не привлекали мои ровесники.

— Не хочешь пойти…

— Хайди! — снова рявкает Риз, прерывая Фрэнка. Я благодарна за то, что он прервал меня, потому что, хотя я и не горю желанием разговаривать с Ризом, я уверена, что Фрэнк собирался пригласить меня на свидание. — Теперь ты в моем распоряжении, — говорит он, и у меня отвисает челюсть. Он правда только что сказал мне это?

— Прости, — одними губами говорит мне Фрэнк, прежде чем выскользнуть из аудитории, оставляя нас с Ризом наедине.

— Иди сюда, — приказывает он, не двигаясь с места.

Я раздраженно смотрю на него, но мое тело реагирует по-другому. Вместо того чтобы броситься выполнять его указания, я медленно собираю оставшиеся вещи в сумку.

— Ты собиралась взять с него денег за то, что он пригласит тебя?

Я ахаю, потому что его слова глубоко ранят меня. После всего, что произошло в моей жизни за последние несколько месяцев, я еще не плакала. Я боюсь, что если начну, то никогда не остановлюсь. Поэтому я удивлена, что мне приходится бороться с потоком слез, которые жгут глаза.

— Ты не говорил мне этого. — Я запихиваю оставшиеся вещи в сумку, напоминая себе о звонке Сэди и о том, что кузен Риза втягивает меня в свои дела.

— Блядь, мне жаль. — Он проводит рукой по лицу, и я замечаю темные круги у него под глазами. Когда я устаю, я становлюсь невыносимой, но он все равно остается таким же красивым, каким я запомнила. — Ты собираешься заплакать? — Он направляется ко мне, протягиваю руку, чтобы схватить меня.

Я поднимаю руку, чтобы остановить его. Если он прикоснется ко мне, я брошусь на него. Не только потому, что знаю, что он может сделать с моим телом, но и потому, что знаю, что мне будет слишком приятно держать его. Я наслаждалась этим не меньше, чем оргазмом, который он мне подарил, и, очевидно, изголодалась по его прикосновениям.

— Если тебе жаль, то держись от меня подальше и скажи этому придурку Тино, чтобы он перестал врать. Я ничего у тебя не крала. — Он действительно перестает приближаться ко мне, и на его лице появляется растерянное выражение.

— Тино?

— О, извините. Я думал, что у тебя закончилось занятия, — говорит мужчина, появляясь в дверях.

— Элвин, не мог бы ты…

— Спасибо, что уделили мне время, доктор Дэвис. Я знаю, что оно бесценно. — Я удивляюсь своей язвительности, закидываю сумку на плечо и устремляюсь к двери. Мужчина в дверях отступает в сторону, позволяя мне сбежать.

На этот раз он отпустил меня, но не думаю, что это надолго.

Риз

— Что, черт возьми, ты натворил?

— И тебе привет, братишка.

— Я серьезно, Тино.

— Во-первых, я не понимаю, о чем ты, черт возьми, говоришь. Во-вторых, почему у тебя такой раздраженный голос?

Я потираю глаза тыльной стороной ладони, просматривая в компьютере базу данных.

— Я говорю о том, что произошло в субботу. Предполагалось, что Олсон позаботится обо всем, а мы должны были оставаться в стороне. Почему я слышу, что ты в этом замешан?

— Ой. — Наступает долгое молчание, и я слышу, как он разговаривает с кем-то еще, кто, должно быть, находится рядом с ним. Минуту спустя я слышу, как хлопает дверь, и он шипит в трубку. — Нева давит на меня, чтобы выдвинуть обвинения.

— Выдвинуть обвинения в чем, Тино? Это ты начал драку, и есть около дюжины свидетелей. — Я резко выдыхаю. — Ты не рассказал своей невесте всю историю, не так ли? — Пауза после моего вопроса дает мне ответ. — Черт, Тино, что ты ей сказал?

— Что стриптизерши украли все наши деньги, а вышибалы пытались выгнать нас за то, что мы хотели их вернуть.

— Зачем ты сказал ей это?! — Кто-то, проходя мимо моего кабинета, заглядывает ко мне, и я должен помнить, что нужно быть тише. — Какого хрена ты ей это сказал?! — спрашиваю я более спокойно.

— Думаю, она увидела, сколько наличных я взял с собой, но я сказал ей, что мы не пойдем в стриптиз-клуб. Потом, когда я позвонил ей, чтобы внести за нас залог, и она узнала почему, она разозлилась. Я должен был что-то придумать. — Он замолкает, а потом шепчет в трубку: — Да, кстати, если она спросит, это была твоя идея.

— Тино. — Я произношу его имя как ругательство.

— Послушай, однажды, когда у тебя будет невеста-пуэрториканка, вооруженная кинжалом, ты скажешь мне, насколько ты честен с ней.

— Это не лучший способ начать брак. — Я закрываю лицо руками.

— Эх. — Я практически слышу, как он пожимает плечами. — Эта киска так чертовски хороша, что я готов потерять из-за нее яйца.

— Ладно, слушай, не говори больше ни хрена никому в клубе. Ты меня понял?

— Конечно. — Он вздыхает. — Но я должен что-то сказать Неве.

Из моего горла вырывается рычание, когда я отправляю электронное письмо нашему финансовому консультанту.

— Скажи ей, что они вернули деньги и все улажено. Затем возьми ее с собой в поездку на выходные перед свадьбой. — Я печатаю на клавиатуре, а затем нажимаю «отправить». — Я только перевел деньги непосредственно ей, так что она может их увидеть.

— Ты спас мою задницу, братишка. — По его голосу, я слышу, что он улыбается.

— Просто держись подальше, пока все не уляжется. — Я качаю головой. — И, черт возьми, перестань врать Неве, или я попрошу ее одолжить мне кинжал.

— Понял, — бодро говорит он. — Пока, братишка. — Я слышу его голос издалека, прежде чем он вешает трубку: — Эй, Нева! Хватай бикини, мы едем на Багамы!

Я закатываю глаза и завершаю звонок. Я люблю своего кузена, но он такая королева драмы.

Как только разбираюсь с этим и отправляю электронное письмо нашему адвокату Олсону, я возвращаюсь к поиску в базе данных. У меня есть ее имя и фамилия в списке студентов, но этот университет такой большой, что требуется целая вечность, чтобы загрузить все страницы.

Наконец, по прошествии, как мне кажется, целой вечности, на экране появляется страница Хайди Миллер, и я прокручиваю страницу, чтобы найти информацию о ней. Там указано, что у нее небольшая стипендия и оплачено обучение только за этот семестр. Когда просматриваю ее финансовые документы, то вижу, что она сама зарабатывает, и у нее нет иждивенцев. Номера телефона нет, но есть адрес. Я записываю его на листке бумаги, а затем просматриваю файл еще раз, просто на всякий случай. О ней почти ничего нет, кроме этих небольших фактов, и это вызывает беспокойство. У большинства студентов есть несколько страниц, но информацию о Хайди можно изложить в одном абзаце.

У нее нет семьи? У нее нет сведений о доходах, и она нигде не работала в прошлом. Я могу понять, что она не хочет указывать клуб, потому что это может быть неловко, но до него ничего не было. Будто ее не существовало до того, как она пришла сюда, и теперь у меня больше вопросов, чем ответов.

Я встаю из-за стола и направляюсь к выходу из университета, направляясь к парковке. Я подумал, что, возможно, она живет где-то в кампусе, но ее небольшая стипендия не покрывает этого. Адрес в файле мне незнаком, поэтому, когда навигатор уводит меня от центра, я задаюсь вопросом, правильно ли я его записал.

Вскоре навигатор говорит повернуть направо, на парковку. Я смотрю на указатель и делаю, как он говорит, и вижу, что это мотель, в котором сдают номера для длительного проживания. Место не ужасное, но и не отличное. В одном из проходов стоит пара парней, и, заметив меня, они пристально наблюдают за мной. Я чувствую на себе взгляды всех, когда захожу к администратору и осматриваюсь. За стойкой никого нет, и когда я стучу по стеклу, слышу, как кто-то отзывается из коморки.

— Что?

Я моргаю и оглядываюсь по сторонам, ожидая, что кто-нибудь выйдет, а когда этого не происходит, думаю, мне следует крикнуть в ответ.

— Я ищу Хайди Миллер. Возможно, я ошибся адресом, но…

— Два «Д», — говорит голос, и на этом все.

Что это за чертово заведение, которое просто так выдает информацию о своих постояльцах? Я был уверен, что мне придется кого-нибудь подкупить, но здесь даже за гребаной стойкой никого нет. Я слышу, как вдалеке работает телевизор, и думаю, что этот человек не потрудился оторваться от своего шоу на достаточное время, чтобы помочь мне.

Разочарованно зарычав, я выхожу и отправляюсь на поиски Хайди. Уже поздно, но несколько человек прогуливаются или просто сидят у дверей своих комнат, наблюдая за мной. Чем дольше я здесь нахожусь, тем меньше и меньше мне нравится это место. Хайди не может здесь оставаться, это небезопасно.

Наконец, найдя ее комнату, я тихонько стучу в дверь. Когда ответа нет, я стучу снова, но по-прежнему безрезультатно. Я зову ее и стучу еще раз, и когда делаю это, дверь со скрипом открывается.

— Хайди? — Я смотрю вниз и вижу, что замок на двери сломан. Открываю ее пальцем и вижу, что вся комната перерыта. — Хайди? — Я снова зову ее и врываюсь внутрь, чтобы посмотреть, здесь ли она.

Я проверяю ванную, но ее там нет. Кроме как там, ей негде спрятаться. Комната крошечная, всего с одной кроватью, но сюда явно кто-то вломился. Не имея возможности позвонить Хайди, я могу только ждать, когда она вернется.

По крайней мере, я надеюсь, что она вернется.

— Блядь.

Глава 9

Хайди

— Правда? — Я испускаю долгий вздох облегчения. Наконец-то хоть что-то у меня сегодня пошло хорошо.

— Да, нам позвонили за несколько минут до твоего прихода. — Сэди улыбается мне. — Ты же знаешь, что у тебя не было проблем, верно? Я только хотела обсудить с тобой все до того, как мы встретимся с нашими юристами.

Сэди и все девушки здесь были намного добрее ко мне, чем я ожидала. Думаю, моя мама внушила мне недоверие к красивым сексуальным женщинам, потому что она снова и снова предупреждала меня, что они заботятся только о себе.

— Я не была уверена. У меня все еще испытательный срок. — Который, как мне сказали, длится первые две недели.

— Все хорошо. На самом деле, мы уволили вышибалу, который должен был находиться у двери с самого начала. — Она качает головой. — Мужчина, который заплатил за твой танец, заплатил и ему, чтобы он покинул свое место ради большей приватности. — Она закатывает глаза. — А потом они пытаются сказать, что мы сделали что-то не так.

— Он что? — ахаю я.

— Мне правда жаль, Хайди. Я очень серьезно отношусь к безопасности девочек. Я просто рада, что ты не пострадала.

— Спасибо. — Мои мысли мечутся. — А видеозапись с камеры наблюдения? — Риз заплатил и за эту небольшую проблему? Я помню, как они пытались воспроизвести ее в тот вечер, и я испытала огромное облегчение, когда у них ничего не получилось. Я не уверена, стоит ли мне благодарить за это Риза.

Он не переступал никаких границ, которых я не хотела, и я благодарна, что никто не увидел нас в таком положении. В некотором смысле это защитило меня, но если бы не его кузен, ворвавшийся в комнату, я не уверена, как далеко бы все зашло.

— Честно говоря, я подумала, что, может быть ты отключила ее, но ты так нервничала из-за танца. — Она приподнимает бровь.

— Это была не я. — Я поднимаю руки.

— Он перешел какие-нибудь границы?

— Эм. — Я опускаю голову, когда жар приливает к моему лицу.

— Дорогая, когда я говорю «перешел границы», я имею в виду, что он делает то, что ты просила его не делать.

— О, нет. — Я решительно качаю головой.

— Хорошо. Думаю, это все проясняет. — Она встает из-за своего стола. — Увидимся завтра?

— Ага, — соглашаюсь я, и Сэди выводит меня из своего кабинета.

Я достаю телефон и вызываю такси, а потом, пока жду, размышляю, стоит ли мне ехать домой. Когда подъезжает машина, я сначала направляюсь в библиотеку, а потом остаюсь там до закрытия.

Пока я там, я могу спокойно заниматься своими предстоящими заданиями. Выполнение школьных заданий — единственное, что удерживает меня от поездки к Ризу. Хотя с моей работой, возможно, все уладилось, проблема все еще в том, что он мой преподаватель.

По дороге во «Врата Рая» я отправила электронное письмо о переводе из его класса. Мне ответили почти мгновенно и сказали, что это невозможно. Завтра я пойду к нему в офис и поговорю с ним рационально. Мы забудем о том, что произошло, и будем двигаться дальше.

Его замечание о том, что Фрэнк платит за мое время, все еще задевает меня. В глубине души я надеюсь, что это была ревность, а не то, что он на самом деле думал, что я так поступаю. В моей работе нет ничего плохого, но это не то, кем я хочу быть, потому что это слишком больно.

Когда вижу дверь в свою комнату, я не могу сдержать зевоту. В животе урчит от голода, но я не обращаю на это внимания. Я лягу спать и поем утром. Вставляя ключ в замочную скважину, я замираю, когда понимаю, что она не заперта. Я не успеваю вытащить ключ, как дверь вырывают у меня из рук.

У меня отвисает челюсть, когда я вижу Риза, стоящего в моей комнате. Он возвышается надо мной, и выражение его лица демонстрирует неподдельный гнев.

— Мы уходим. — Он хватает меня за запястье и начинает тянуть за собой.

— Что? — спрашиваю я, отстраняясь. Он вдруг резко останавливается и отпускает мое запястье, но это ненадолго. В мгновение ока оказываюсь у него на руках, и мое предательское тело начинает реагировать на его близость.

— Где ты была? Не говори «на работе», потому что кое-кто проверил там твое отсутствие.

— Отпусти меня, безумец! — кричу я и, оглянувшись, вижу, что никто не пытается его остановить. Двое парней на парковке отворачиваются, будто это не имеет большого значения. Придурки.

— Безумно то, что ты думаешь, будто здесь можно жить, — рычит он, ставя меня на ноги, чтобы открыть дверцу черного внедорожника. — Залезай, — приказывает он.

— Эй, ты не можешь…

— Залезай! — орет он.

Мое тело реагирует раньше, чем разум, и я забираюсь в машину. Риз захлопывает за мной дверь, и я поворачиваюсь, когда вижу, что сзади машина переполнена вещами. Пока я отвлекаюсь на то, что вижу, Риз садится за руль и пристегивает меня ремнем безопасности, а затем выезжает с парковки, прежде чем я успеваю возразить. Для такого крупного мужчины он действительно быстрый.

— Это мои вещи. — Я протягиваю руку и беру плюшевого котенка, которого подарила мне бабушка, когда я была маленькой. У меня никогда не было настоящего котенка, потому что у мамы была аллергия.

— Ты думаешь, я позволю тебе остаться в этом месте? Ты сошла с ума.

— Тогда где же я буду жить?! — кричу я в ответ. — Не у всех есть деньги, которые они могут потратить на приватные танцы и поцелуи с незнакомками. — Во мне просыпается ревность. Черт возьми.

Риз делает медленный глубокий вдох, и я вижу, что он пытается взять свой гнев под контроль.

— Ты останешься со мной.

Я изумленно смотрю на него, и в машине становится тихо. Риз не отрывает взгляда от дороги, а я откидываюсь на спинку сиденья, прижимая к себе мягкую игрушку.

— Я не могу остаться с тобой, — наконец говорю я, когда он не прерывает тишину.

— Да, можешь. У меня большой дом, и он безопасен. Единственная причина, по которой ты оставалась в той дыре, — это деньги. Мое жилье бесплатно.

— О, я уверена, что за него придется заплатить. — Я смотрю в окно, зная, какова эта цена. Мой разум и сердце ненавидят это, но мое тело — точно нет. Почему меня возбуждает мысль о том, что он заплатит за мое тело? Мои родители действительно повлияли на меня.

— Я бы никогда не заставил тебя делать то, чего ты не хочешь. — Я начинаю отвечать, но он перебивает меня. — В сексуальном плане.

У меня вырывается неожиданный взрыв смеха.

— Зачем ты это делаешь?

— Очевидно, тебе нужен кто-то, кто бы присматривал за тобой.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, желая сказать, что могу сама о себе позаботиться, но, очевидно, это неправда. Я делала это всю свою жизнь с тех пор, как мои родители убедились, что я знаю, что была ошибкой.

Моя мать была любовницей, которая, очевидно, выиграла, когда забеременела мной. Хотя мой отец не хотел иметь со мной ничего общего, он оплачивал счета и поселил нас в хорошей квартире. Так было, пока мне не исполнилось восемнадцать.

Как только он перестал оплачивать счета, моя мать тоже закончила со мной. Ей пришлось искать кого-то другого, кто бы заботился о ней, а восемнадцатилетняя дочь не вписывалась в общую картину. Она сбежала с каким-то придурком, который очень скоро поймет, во что вляпался.

У меня начинает сводить живот, потому что чем дольше мы едем, тем красивее становятся дома. Риз сворачивает в хорошо известный закрытый район, и у меня потеют ладони. Я знаю этот район, потому что здесь живет мой отец со своей настоящей семьей. У него прекрасная жена и несколько детей, которые все старше меня.

Этого не может быть. Я всю свою жизнь твердила, что никогда не стану такой, как моя мать.

Как, черт возьми, я так быстро оказалась здесь?

Риз

Когда мы подъезжаем к дому, персонал уже ждет нас снаружи. Два человека направляются прямо к задней части внедорожника и начинают выгружать вещи.

— Риз, нам действительно нужно поговорить об этом.

— Мы обязательно поговорим. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и обхватываю за локоть. — Внутри.

— Добрый вечер, мисс Миллер, — приветствует ее Мэй.

— Хайди, это моя домработница Мэй. Если тебе что-нибудь понадобится, тебе нужно только попросить.

— Очень приятно с тобой познакомиться. — Она улыбается Хайди, но, увидев непонимающее выражение ее лица, поворачивается ко мне. — Ужин на кухне готов. Вы просили, чтобы сегодня была более непринужденная обстановка?

— Да, спасибо. Мы сами о себе позаботимся. — Подходят мужчины с вещами Хайди, и я киваю в сторону лестницы. — В главную спальню на втором этаже, — инструктирую я и чувствую, как Хайди рядом со мной напрягается.

— Риз, — начинает протестовать Хайди, но я качаю головой.

— Сюда. — Я крепко держу ее за руку, когда мы выходим из мраморного фойе и направляемся в заднюю часть дома.

Обычно, когда у меня гости, мы едим в столовой, но, поскольку большую часть времени я один, я обычно ем на кухне с персоналом. Возможно, я не все знаю о Хайди, но могу сказать, что она не хотела бы, чтобы ее перегружали больше, чем это необходимо. И я бы сказал, что похитить ее из той дыры, в которой она жила, и заставить переехать жить ко мне было как раз на грани перегрузки.

Когда мы проходим через двери, ведущие на кухню, у Хайди подкашиваются ноги.

— Ох, вау. — Она оглядывается, и я улыбаюсь ей.

— Ты голодна?

— Хм, наверное. — Она сглатывает, и я вижу, как ее глаза расширяются при виде обилия еды.

— Я не был уверен, что тебе понравится, поэтому попросил приготовить всего понемногу.

— Ни хрена себе. — Она быстро поджимает губы, словно не хотела произносить это вслух. — Прости.

Я чувствую, как приподнимаются уголки губ, когда я борюсь с улыбкой.

— Садись и скажи мне, чего ты хочешь.

Как только она садится, я снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула вместе с галстуком. Я расстегиваю манжеты и, закатывая их, замечаю, что Хайди, прищурившись, следит за моим движением. После этого я беру ее тарелку, и она говорит мне, что ей нравится, пока я наполняю тарелку. Когда я ставлю ее перед девушкой, я подхожу, чтобы взять свою. Она не решается приступить к еде, пока я не сажусь, а затем кивком указываю на еду.

— Ешь, — приказываю я, и она, наконец, берет вилку.

— Риз… — начинает она, но я качаю головой.

— Ешь, а я буду говорить. — Я жду, когда она подчинится, и она, наконец, кивает. — Прежде всего, перестать пытаться протестовать. Позволь мне позаботиться о тебе и не сопротивляйся. — Когда она открывает рот, чтобы возразить, я поднимаю бровь, и она замолкает, а затем возвращается к еде. — Как я уже сказал, у меня, очевидно, достаточно места. Я сказал, чтобы твои вещи отнесли в главную спальню, потому что большая часть первого этажа находится на ремонте и не обставлена мебелью. Главная спальня самая милая, и в ней самая большая ванна.

Ее глаза расширяются, и я понимаю, что замечаю искорку возбуждения при упоминании о ванне.

— Ты останешься здесь. — Я обдумываю свою формулировку и решаю, что должен быть более деликатным. — Ты можешь остаться здесь, сколько захочешь, без арендной платы. — Затем я вспоминаю, что повергло меня в панику, когда я захотел увезти ее оттуда. — Я даже не знаю, что, черт возьми, там произошло, но в твоей комнате был такой разгром, будто в нее вломились. Я не знаю, взяли ли какие-нибудь ценные вещи, но в основном все было просто разгромлено.

— У меня не было ничего ценного. — Она печально смотрит в свою тарелку.

— Мне жаль, — это все, что я могу сказать.

— Спасибо.

— Хайди, можно тебя кое о чем спросить? — Она смотрит на меня из-под ресниц, а затем кивает. — Почему ты там остановилась? Я дал тебе достаточно денег, чтобы ты могла оплачивать квартиру в течение нескольких месяцев, если бы тебе это было нужно.

— Я должна заплатить за учебу. — Она пожимает плечами, будто это не имеет больного значения.

— Почему ты не взяла ссуду на учебу или кредитную карту? — Я думаю обо всех возможных сценариях, которые привели ее туда, где она сейчас, и я не понимаю, как она оказалась в этом дерьмовом мотеле.

— У меня нет никаких кредитов, и мне не одобрили ссуду. У меня нет семьи, которая могла бы мне помочь. — Она делиться последней информацией, будто читает мои мысли.

— Понимаю. — Я киваю и пытаюсь не думать о том, что она работает во «Вратах Рая», но ничего не могу с собой поделать. — Как долго ты работаешь в, эм…

— Это была моя первая ночь. — Ее голос чуть громче шепота, а взгляд не отрывается от тарелки.

— Тебе не нужно возвращаться. — Мои слова звучат резче, чем я хотел, но я все равно говорю искренне. — Поскольку у тебя теперь есть бесплатное жилье. — Это жалкая отговорка, но этого достаточно, чтобы не отпускать ее туда.

— Я слишком устала, чтобы спорить с тобой прямо сейчас, но скоро я что-нибудь придумаю. Спасибо, что разрешил мне остаться здесь, пока я с этим разбираюсь. — Я поджимаю губы, когда она кладет вилку на тарелку. — Я наелась. Я умирала с голоду, но это был долгий день, и я устала.

— Хорошо, — соглашаюсь я и встаю из-за стола. — Я покажу тебе твою комнату. — Когда протягиваю ей руку, я испытываю облегчение от того, что она легко принимает ее и идет со мной. — Я распорядился освободить комнату для тебя и твоих вещей.

— Где будешь спать ты? — спрашивает она, когда мы поднимаемся по лестнице.

— Рядом с главной спальней есть свободная комната. В ней есть кровать, это все, что мне нужно.

— Значит, ты будешь рядом, если мне что-нибудь понадобится? — Она застенчиво смотрит на меня, а затем снова в пол.

— Ты боишься спать здесь? — Я сжимаю ее руку, когда мы подходим к двери спальни.

— Я не знаю это место, и я на самом деле не знаю тебя. — Она опускает взгляд на свои ноги, когда останавливается. — Я всегда нервничаю в новой обстановке, но… — Она оглядывается по сторонам, а затем пожимает плечами, будто это должно все объяснить.

Когда подношу руку к ее лицу, я делаю это медленно, чтобы не напугать ее. Проводя костяшками пальцев по ее щеке и подбородку, я смотрю на нее и жду, когда она встретится со мной взглядом. Это не занимает много времени, и когда она, наконец, делает это, у меня внутри все тает.

— Я здесь, чтобы заботиться о тебе, и ничего больше. — Я киваю на дверь за ее спиной. — Эта комната безопасна для тебя, и я не войду, не спросив. — Придвигаясь чуть ближе, я прижимаюсь к ней всем телом. — Нет, пока ты не попросишь меня войти.

— Хорошо. — Ее голос нежен, а губы приоткрываются.

Я киваю на дверь позади себя.

— Моя комната рядом, и тебе не нужно разрешение, чтобы войти. — У нее перехватывает дыхание, когда я провожу пальцами по нежной коже ее шеи. — В следующий раз, когда я тебя поцелую… — Я слегка наклоняюсь, чтобы почувствовать ее дыхание на своих губах. — Я не буду платить за это.

Бросив последний взгляд в ее полуприкрытые глаза, я открываю дверь в главную спальню и жду, пока она зайдет внутрь. Она колеблется секунду, прежде чем войти и обернуться, чтобы посмотреть на меня.

— Спокойной ночи, Хайди.

— Спокойной ночи, Риз.

Закрыть дверь и оставить ее одну в моей комнате, возможно, одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать, но я знаю, что прямо сейчас ей нужно доверять мне. Даже если для этого придется не спать всю ночь и представлять ее в моей постели, на моих простынях, такую мягкую и теплую.

В гостевой спальне рядом с главной нет ничего, но есть ванная с душем. Я быстро принимаю душ, не обращая внимания на пульсирующий член, потому что знаю, что с этим ничего нельзя поделать. Даже если я подрочу, это не поможет. Я уже усвоил этот урок.

К тому времени, как я забираюсь в свою маленькую кровать, уже поздно, а снаружи начинается гроза. Вдалеке раздается громкий раскат грома, который становится все ближе. Сверкает молния, и лампа у моей кровати мигает. Сильный дождь барабанит в окна, и все, о чем я могу думать, это о том, что внешний мир соответствует буре, бушующей в моем сердце.

Я ни за что не усну этой ночью.

Хайди

Я вытаскиваю пробку из ванны, прежде чем вылезти и завернуться в халат. Дом Риза поражает воображение. Его ванная напоминает мне роскошный гостиничный номер, и я не могу представить его в этом месте в полном одиночестве. Дом слишком большой для одинокого мужчины, но думаю, у него, должно быть, есть деньги. Не думаю профессор мог бы себе его позволить, даже имя докторскую степень. Особенно в его возрасте.

Проводя рукой по прохладному камню двойной раковины, я думаю о том, что эта ванная комната создана для семейной пары. Мне не следует находиться в ней, потому что я предполагаю, что это дом, который он создает для своей будущей жены. Хотя, полагаю, это не имеет значения. Большинство мужчин, ведущих такой образ жизни, не планируют когда-либо хранить верность, так какое им дело до того, что другие женщины используют это пространство раньше? Честно говоря, не думаю, что мужчины обращают внимания на такие вещи.

У меня скручивает желудок от собственных глупых мыслей. Я не знаю, почему ругаю себя и расстраиваюсь по пустякам. Я должна быть благодарна. Я не могу вспомнить, когда в последний раз принимала ванну и ела так, как сегодня вечером.

Я собираюсь забраться в огромную удобную кровать, зная, что сегодня ночью я в безопасности. Мне не нужно подставлять стул под дверную ручку, потому что я боюсь, что замка будет недостаточно. Мне не нужно бояться, что кто-то с другой стороны хочет причинить мне боль. Я в безопасности, но все равно мои мысли сосредоточены на плохом.

Глядя на себя в зеркало, я задаюсь вопросом, хорошо ли это. За все приходится платить, и сосредоточенность на плохом помогает мне бороться с влечением, которое я испытываю к Ризу. Я хочу защитить свое сердце, потому что он так легко может забрать его у меня. Не нужно много усилий, чтобы заставить меня делать все, что он хочет. В нем есть что-то милое, но в то же время требовательное, и это заставляет меня сдаваться.

Над головой вспыхивают огни, привлекая мое внимание к одному из окон. Я выглядываю наружу и вижу, что идет сильный дождь. Сколько я себя помню, я всегда ненавидела грозы, поэтому поспешно готовлюсь ко сну. Я хочу спать, и если в доме отключат электричество, понятия не имею, насколько все будет плохо. Я прохожу мимо своих вещей и захожу в гардеробную Риза, чтобы взять футболку. Я решаю оставить свет в ванной, а дверь приоткрыть, чтобы в спальню проникало немного света.

Когда натягиваю на себя одеяло и устраиваюсь поудобнее на огромной кровати, меня окутывает запах Риза. Я прижимаю к лицу одну из подушек и вдыхаю его запах, и каким-то образом даже его запах возбуждает меня. Я сжимаю бедра вместе, мысленно возвращаясь к сегодняшнему вечеру вместе, но в этот момент гром гремит так громко, что кажется, будто он раздается прямо за стенами дома.

Я поднимаю голову с подушки и вижу, что свет в ванной выключен. Я вздрагиваю, когда снова сверкает молния и гремит гром. Прежде чем осознаю, что делаю, я вскакиваю с кровати и мчусь к двери Риза. Я не должна этого делать, но меня уже ничто не остановит.

Я медленно поворачиваю дверную ручку, не желая его будить, проскальзываю в его комнату и на цыпочках подхожу ближе. Мои глаза лучше приспособились к темноте, и я вижу его силуэт на маленькой кровати, и у меня щемит сердце от того, что он отказался от своей огромной кровати ради меня.

Я не могу понять, почему он продолжать быть таким добрым ко мне. Он мог бы добиться сегодня вечером большего, сказав, что нам нужно разделить постель. Я уверена, что одно привело бы к другому. Видит бог, если бы он прикоснулся ко мне, я бы сдалась. Я не могу перестать думать о его прикосновениях и о том, как мое тело жаждет большего.

Снова раздается раскат грома, и у меня вырывается крик прежде, чем я успеваю его остановит. На этот раз огромный дом сотрясается. Риз оказывается на мне. Я оказываюсь на кровати и прижата к нему, прежде чем успеваю перевести дыхание.

— Хайди. — Рявкает он мое имя.

Я не уверена, кричит ли он на меня или убеждает себя, что это я, а не кто-то, кто вломился в его дом. Нет, я та странна девушка, которая прокралась в его комнату и стояла над его кроватью.

— Я испугалась, — спешу сказать я. Его крепкая хватка на моих запястьях ослабевает, но он не двигается.

Мое тело начинает реагировать на то, как мы расположены: он нависает надо мной, прижимая меня к кровати. Мои бедра широко раздвинуты, а он зажат меня ними. Я быстро осознаю, что не надела трусики под его футболку, и чувствую, как его возбужденный член прижимается к моему лону. Нас разделяет только тонкий слой его боксеров.

— Тебе не нужно ничего бояться, когда ты под моей крышей.

— Хорошо, — выдыхаю я, не уверенная смогу ли произнести сейчас еще что-нибудь. Все мое внимание сосредоточено на том, чтобы не приподнять бедра и не потереться о него.

— Ты мокрая. — Я зажмуриваю глаза, потому что так оно и есть. Я ничего не могу с собой поделать, и, наверное, намочила его боксеры, но я надеялась, что он этого не заметит. Он переносит часть своего веса на меня, и его член прижимается прямо к моему клитору. — Не можешь уснуть?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я помог? — спрашивает он, опуская голову. Его губы скользят по моей шее, и теплая дрожь пробегает по моему телу. Мне нужно больше, и я трепещу от желания.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— На этот раз здесь нет никого, кто мог бы меня остановить, да? — Я отрицательно качаю головой. Это должно пугать меня, но только еще больше заводит.

Он проводит зубами по моей шее, заставляя меня застонать, когда трется об меня своим твердым членом.

— Я мог бы протянуть руку, вытащить свой член и вонзиться прямо в тебя. Тогда между нами действительно ничего не будет.

— Риз. — Мои бедра дергаются, приглашая его сделать именно это. Я так растворяюсь в нем, что меня не волнует ничего, кроме того, что он прижимается ко мне.

— Я заставлю тебя забыть всех мужчин, которым ты позволяла играть с собой раньше, — рычит он мне в шею.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы ничего не взболтнуть. Он думает, что я сексуальная женщина, которая может работать в стриптиз-клубе. Он не знает всей правды о том, насколько я неопытна на самом деле.

Риз всегда старается быть хорошим человеком и поступать правильно. Но когда мы становимся такими, как сейчас, проявляется другая сторона. Мне нравится думать, что я заставляю его делать это, но потом я напоминаю себе, что он был в стриптиз-клубе. И все же я не хочу, чтобы он знал правду, потому что боюсь, что он отстранится и попытается поступить так, как, по его мнению, будет правильно.

— Я хочу только тебя. Пожалуйста, — снова умоляю я.

— Мне все равно, кто был первым. Теперь твоя киска моя, — заставляет он, прежде чем отпустить мое запястье и спуститься вниз по моему телу. Он задирает футболку, которая на мне надета, и прижимается губами к моей груди. — Ты вся моя.

У меня перехватывает дыхание. Я знаю, что это всего лишь горячие слова, чтобы подчеркнуть момент, но я позволяю себе погрузиться в фантазию о том, что принадлежу ему. Я стону, когда он втягивает мой сосок в рот, а его рука теребит другой.

— Скажи это. Скажи, что ты моя, — требует он.

— Я твоя, — говорю я, не задумываясь, когда мое тело и разум подчиняются ему.

— Такая хорошая девочка.

Он скользит ниже по моему телу, раздвигая мои ноги, насколько это возможно, чтобы освободить место для его широких плеч. Я невысокая, и у меня короткие ноги. То, как сильно он раскрывает меня, чтобы я подошла ему, почти причиняет боль, но это сладкое жжение только усиливает боль желания. Я уже так близко к краю, что все, что мне нужно, — это его прикосновения.

Он проводит носом по моему клитору, глубоко вдыхая.

— Моя, — рычит он, прежде чем его рот оказывается на мне. Я удивленно выкрикиваю его имя, пока он жадно наслаждается мной. Мой первый оргазм настигает меня быстро, когда его язык скользит по моему клитору и посасывает его, требуя каждую каплю. Но он на этом не останавливается. Один оргазм сменяется другим, и еще одним, прежде чем меня охватывает изнеможение.

Весь остальной мир забыт, когда он дает мне то, что обещал, и я засыпаю в его постели, молясь, чтобы все это не было сном.

Риз

Когда я скольжу двумя пальцами в ее мягкую щелку, она стонет, а затем ее глаза распахиваются. Они все еще сонные, когда утреннее солнце освещает ее обнаженное тело.

— Почему ты такая тугая? — спрашиваю я почти обвиняющим тоном, медленно вытаскивая пальцы и обводя вокруг ее входа.

— Ч-что? — Она несколько раз моргает, впервые пытаясь по-настоящему взглянуть на меня.

Я сижу на краю кровати, полностью одетый для работы, но выйти из комнаты, когда она здесь в таком виде, просто невозможно. После того, как я поедал ее киску, и она отключилась, я стянул с нее мою футболку и бросил на пол. Затем я снял с себя нижнее белье и уложил ее на себя, чтобы мы могли спать голыми.

Этим утром, когда я проснулся, мой член был у ее входа, будто она специально поместила его туда. Ее влажные половые губки целовали головку, и я знал, что все, что мне нужно сделать, это слегка подтолкнуть ее, чтобы полностью войти в нее. Я мог бы сделать это незадолго до того, как заставил себя встать с постели, но когда почувствовал, насколько она тугая, я остановился.

— Я спросил, почему ты такая тугая? — Чтобы подчеркнуть свои слова, я снова скольжу в нее двумя пальцами, и она хнычет. — Ты едва можешь принять их, как ты собираешься принять мой член?

Она с трудом сглатывает, но когда погружаю в нее пальцы, она запрокидывает голову и раздвигает ноги. Ее не терпится кончить, но я не хочу, чтобы она кончала. Еще нет. Я хочу, чтобы она была на грани безумия, как и я.

Мой галстук на шее с таким же успехом мог бы стать удавкой, учитывая то, что я чувствую рядом с ней. Ее сиськи полные и тяжелые, а твердые вершинки сосков торчат вверх и умоляют.

Когда я перестаю массировать ее точку G, ее глаза быстро открываются, и она начинает умолять.

— Не останавливайся.

— Ты работаешь сегодня вечером? — Мои слова звучат горько, и она не отвечает. — Ответь мне.

— Эм. — Она прикусывает нижнюю губу и покачивает бедрами, безмолвно прося о большем.

— Это не ответ. — Я провожу подушечкой большого пальца по ее клитору, и она открывает рот в беззвучном вздохе.

— Пожалуйста, Риз. — Она тянется к моей руке, чтобы подтолкнуть ее в себя, но я качаю головой.

— Я сказал, ответь мне. — Я стискиваю зубы, когда обхватываю ее запястья и закидываю их ей за голову, в то время как другая моя рука все еще находится у нее между ног.

— Да, я должна сегодня работать. — Она шепчет что-то невнятное, и я качаю головой.

— Нет, не должна.

— Должна. — Она двигает бедрами напротив моей руки, и я позволяю ей взять немного того, что она хочет. Мои пальцы ласкают это сладкое местечко, и когда она снова начинает стонать, я останавливаюсь. — Риз!

— Ты больше не работаешь в этом клубе. — Мои слова окончательны, но она не соглашается, только стискивает зубы. — Сколько ты зарабатываешь за ночь?

Она поджимает губы, отказываясь отвечать.

— Я удвою сумму. К черту. Я дам тебе все, что ты захочешь. Назови свою цену.

— Это не так просто. — Она разочарованно фыркает, и я рад, что не мне одному хочется кончить. — Я сейчас на испытательном сроке, и мне нужна эта работа. А что, если… — Она колеблется.

— А что, если что? — спрашиваю я, начиная злиться. — А что, если найдешь кого-то получше? Того, кто готов платить больше?

— Нет! Я не это имела в виду.

Гнев переполняет меня, но вместо того, чтобы отдернуть руку, я даю ей то, что она хочет. Потирая ее точку G, я снова провожу большим пальцем по ее клитору. Я делаю это все быстрее и быстрее, пока она не начинает извиваться на кровати.

— Я измотаю тебя до такой степени, что ты не сможешь ходить, не говоря уже о том, чтобы танцевать для кого-то другого. — Я наклоняюсь ближе и прикусываю ее ушко, прежде чем прошептать: — Я единственный, кто получит это, ты понимаешь меня?

— Да! — кричит она, и я понимаю, что прямо сейчас я мог бы заставить ее согласиться на что угодно.

— Да что? — Мои пальцы двигаются в том идеальном ритме, который, я знаю, подведет ее к краю.

— Да, сэр.

— Хорошая девочка. — Я прижимаюсь губами к ее губам как раз в тот момент, когда она вскрикивает. Ее оргазм быстрый и жесткий, но я не даю ей ни минуты передышки. — Перевернись и встань на колени.

Она не спешит выполнять то, что я прошу, и я резко шлепаю ее по заднице. Она тихонько вскрикивает, но я подтягиваю ее к краю кровати, чтобы ее задница была приподнята, и встаю позади нее.

— Ты сегодня не работаешь. — Я констатирую это как факт, опускаясь на колени и прижимаясь к ней лицом. Моя язык скользит от ее клитора к попке одним движением, а затем я облизываю ее киску изнутри. Она толкается к моему лицу, уже снова желая кончить, и я рычу, когда поедаю ее. Я посасываю ее губки и ласкаю пальцем, когда она приближается к краю. Когда она уже близко, я провожу пальцем по ее задней дырочке, и вскрикивает от давления. — Такая чертовски тугая.

Она кончает мне на язык, но я не останавливаюсь. Только после того, как она кончает еще три раза, и ее ноги дрожат так сильно, что мне приходится ее поддерживать.

— Риз, — умоляет она, покрываясь испариной, и вцепляется в простыни.

— Ты расскажешь мне все, ты понимаешь меня, Хайди?

— Да, сэр. — Ее голос едва слышен, когда я опускаю ее обратно на кровать.

Встав, я смотрю на нее, лежащую мягким комочком на матрасе, и все, чего я хочу, это трахнуть ее. Я хочу раствориться в ее тепле и заявить, что она моя, но пока не могу этого сделать. Я хочу от нее всего, но больше всего я хочу знать правду, и для начала мне нужно знать, почему она работает в этом клубе. Она от чего-то убегает? Или от кого-то?

— Мне нужно идти на работу, но ты позаботишься об этом до того, как я уйду. — Я расстегиваю ремень, а затем молнию на брюках, высвобождая свой член. Забравшись на нее сверху, я прижимаюсь членом к мягким округлостям ее задницы и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в шею. — Я буду чувствовать запах твоей сладкой киски весь день.

Мой член напряжен, когда я прижимаюсь к ее заднице. Мне не требуется много времени, чтобы кончить ей на поясницу, издавая стон при каждом толчке. Слишком скоро я теряю контроль, и моя сперма выплескивается на ее нежную кожу. Я смотрю на то, что натворил, и вместо того, чтобы вытереть, размазываю по ней. Во мне просыпается какой-то животный инстинкт окутать ее своим запахом, и я уступаю этой низменной потребности.

Может я и девственник, но точно знаю, чего хочу, и это Хайди. Я хочу ее, ее тело и ее покорность.

— Я буду дома через пару часов, и хочу тебя именно такой.

Встав, я засовываю свой все еще твердый член обратно в брюки и делаю все возможное, чтобы поправить одежду. Она переворачивается и смотрит на меня с желанием в глазах, но затем медленно убивает меня, раздвигая ноги.

— Черт возьми. — Я смотрю на часы. — Я уже опаздываю.

— Прости. — Она совсем не выглядит раскаивающейся, когда сводит ноги вместе и забирается под одеяло.

— Мэй здесь, и она может достать тебе все, что ты захочешь. — Наклоняясь, я целую ее еще раз, а затем пристально смотрю ей в глаза. — Я серьезно, Хайди. Я хочу, чтобы ты ждала меня прямо здесь.

Она молча кивает, и, когда я ухожу, что-то в глубине души подсказывает мне, что на самом деле она не согласна.

Хайди

Переворачиваясь, я подсознательно пытаюсь дотянуться до Риза, но издаю тихий вскрик, когда начинаю соскальзывать с маленькой кровати. К счастью, я успеваю опомниться, прежде чем рухнуть лицом на пол, но страх заставляет меня проснуться.

Проснувшись, я оглядываю комнату, и на меня обрушиваются воспоминания об этом утре. Может, Риз и не лишил меня девственности, но мое тело все еще ощущает приятную боль. Он ушел на работу, но перед этим потребовал, чтобы я лежала обнаженной в его постели. Он также потребовал, чтобы я не ходила сегодня на работу, но не уверена на счет этого.

— Божечки. — Я вскакиваю с кровати, когда понимаю, что мне пора на занятия.

Я хватаю одеяло и, обернув его вокруг своего обнаженного тела, возвращаюсь в другую комнату. Я понятия не имею, который час, а когда нахожу свой телефон, то вижу, что он почти разряжен. Я еще не опаздываю, но мне нужно поторопиться.

Я ставлю телефон на зарядку и с радостью вижу, что электричество вернулось. Я заказываю такси до моей локации, но оставляю комментарий с просьбой подождать у главных ворот. Я понятия не имею, как впустить машину. Я быстро натягиваю кое-что из одежды, потому что у меня нет времени на душ. Я все еще пахну Ризом и его постелью, и не могу сказать, что ненавижу это.

Мои бедра ноют от того, что они так сильно были раскрыты. Я до сих пор не могу поверить в то, что произошло прошлой ночью. У Риза есть какой-то переключатель, который он включает и превращается в собственнического, грязного мужчину. Но есть и другая его сторона, которая заботится обо мне и пытается поступить правильно. Я думаю, он видит во мне потерянную, одинокую девушку, и, полагаю, так оно и есть. Каким-то образом все это взывает ко мне, и я не могу избавиться от ощущения, что мне суждено оказаться в его объятиях.

— Хайди, — зовет Мэй, удивляя меня, когда я сбегаю вниз по лестнице.

— У меня занятия, — говорю я ей. — Извините. — Я ненавижу быть грубой, но не хочу опаздывать. Это мой второй день, и у меня совершенно новые занятия, на которых я еще не была. Один преподаватель уже и так является болью в моей заднице.

— Мистер Дэвис сказал, что Вы должны оставаться сегодня дома.

— Я на него не работаю. — Я оглядываюсь через плечо, и она одаривает меня теплой улыбкой. К счастью, она не пытается меня остановить и только желает мне хорошего дня.

Я думаю о том, что Риз сказал сегодня утром, и о том, как его слова выворачивают меня наизнанку. Он пытается купить меня, и, как бы я это ни ненавидела, то, что он сделал с моим телом, воспламенило все во мне. За что он хочет мне заплатить? Чтобы удержать меня в своем доме или в своей постели? Я не совсем уверена, но мне не противна ни одна из этих идей.

К счастью, когда я добираюсь до внешних ворот, я вижу, что машина уже ждет.

— Вы можете открыть их? — спрашиваю я охрану у ворот.

— Откуда ты пришла? — Он выходит из небольшого строения и подозрительно смотрит на меня. Я не могу его винить. Мне явно не место здесь в моих поношенных кроссовках, джинсовых шортах и толстовке с капюшоном.

— Риз Дэвис, — отвечаю я. — Мне действительно пора. Меня ждет такси. — Я указываю на машину, стоящую на холостом ходу у ворот. Они же не могут удерживать меня здесь, не так ли? Прежде чем мужчина успевает ответить, ворота начинают распахиваться, и из них выезжает спортивная машина.

Я пользуюсь возможностью и бегу к ожидающему меня такси. Когда открываю дверцу, чтобы сесть, мимо проезжает шикарный спорткар. Мое сердце замирает, когда я встречаюсь взглядом с отцом. Наши взгляды пересекаются, пока он не проезжает мимо. Я не помню, когда видела его в последний раз, но это было много лет назад. Я пришла к нему на работу, чтобы попытаться поговорить с ним, но у меня ничего не вышло. Моя мама была в ярости, и позже я узнала, что это нарушило какую-то сделку, которую они заключили.

— Мэм? — привлекает мое внимание водитель.

— Извините. — Я сажусь в машину и позволяю своим мыслям витать где попало по дороге на занятия.

На протяжении всех сегодняшних занятий в моей голове крутится так много вопросов, что мне трудно сосредоточиться. Как только я начинаю думать, что начинаю управлять своей жизнью, она начинает ускользать у меня из рук. Так много вещей нестабильны и остаются без ответа.

После последнего занятия я иду через кампус к кабинету Риза. Как бы я ни убеждала себя, что идти туда — ужасная идея, я не ничего не могу с собой поделать. Я бы солгала, если бы сказала, что не чувствую к нему влечения. Это случилось прошлой ночью, когда я испугалась, а потом еще раз, когда я была в полусне. Я подсознательно ищу его, и не могу понять почему.

Я уверена, что если кто-нибудь узнает о нас двоих, у нас будут неприятности. Это одна из многих тем, которые нам еще предстоит обсудить. Это очень плохо для нас обоих, и мы это знаем. Не говоря уже о том, что Риз считает меня сексуальной, распутной женщиной, работающей в стриптиз-клубе. Нет ничего более далекого от правды.

Должно быть, он привык к опытным женщинам. Он точно знает, что делает, и может доставить удовольствие моему телу лучше, чем я сама. Ревность начинает пробиваться в моем сердце, и я ненавижу это. Моя мать всегда была ревнивой человеком, но ревновала больше к вещам, чем к людям. Я осознаю, что делаю в точности то же, что и она, — использую свое тело, чтобы получить то, что мне нужно.

Большая разница в том, что Риз, похоже, тоже немного ревнует. Из того, что я узнала от своей матери, мой отец не хотел иметь с ней ничего общего, пока она не заманила его в ловушку. Риз продолжает заставлять меня говорить, что я принадлежу ему, в то время как он заявляет о своих правах. Он повторяет, что он единственный, кто может прикасаться ко мне. Должно быть, именно по этой причине он не хочет, чтобы я работала в клубе. Судя по тому, как у меня сводит живот при мысли о нем с другой, я могу понять, что он чувствует.

Черт возьми, мне было неприятно слышать, как девочки на занятии говорили о нем вчера. Но, возможно, у Риза все по-другому. Мужчины не хотят делиться, но и не проявляют такой же вежливости к своим партнершам. Насколько я знаю, это всего лишь интрижка, а я одноразовая. Я уверена, что если бы университет узнал обо мне и Ризе, они бы меня исключили. Я бы потеряла все деньги, которые потратила на оплату этого семестра, и осталась бы ни с чем.

Когда я первым делом заглядываю в аудиторию Риза, то вижу, что она пуста. Я размышляю, пойти ли мне в его кабинет или отправиться на работу. Если я буду жить с Ризом, мне не придется беспокоиться об аренде и некоторых других расходах. Может быть, я могла бы устроиться на работу в кофейню, так как мои счета были бы значительно меньше, но сомневаюсь, что он согласился бы и с этим. Мне не нравится работать во «Вратах Рая», но там хорошо платят.

Достаю телефон, чтобы проверить время, и вижу, что он почти полностью разряжен. Я поднимаюсь по лестнице к его кабинету и останавливаюсь, когда вижу очередь за дверью. Перед его кабинетом в очереди стоят четыре девушки, и все они с прическами и макияжем. Можно подумать, что это кастинг моделей, а не рабочее время в университете.

— Долго ждать? — спрашиваю я блондинку в короткой юбке, стоящую в начале очереди.

— Он уже там какое-то время с профессором Спаркс, — отвечает она, драматично закатывая глаза.

— Ты думаешь, они вместе? — спрашивает другая девушка с кислым выражением лица.

— Я не вижу обручальных колец, так что это не имеет значения, — с ухмылкой отвечает блондинка. — Я постаралась сегодня выглядеть особенно мило. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Теперь уже я закатываю глаза. Я наслаждаюсь тем фактом, что сегодня утром Риз был полностью в моем распоряжении. Это меня он потребовал, чтобы я была в его постели, когда он вернется домой. Это должно что-то значить. Верно?

И все же какая-то огромная часть меня не может не испытывать раздражения, когда я разворачиваюсь и ухожу. Я решила пойти на работу. Если у него возникнут с этим проблемы, он может пойти и найти меня. Я уверена, Мэй и охранник у ворот уже сказали ему, что я ушла из дома. Если он захочет поговорить со мной, он знает, где искать.

Я думала, что он может появиться после одного из моих занятий. Я следила за ним, но так ни разу и не увидела. Я немного пофантазировала, как он выслеживает меня и тащит в свой кабинет, чтобы отшлепать, потому что я пошла против его приказа.

Несмотря на раздражение, мое тело начинает реагировать на эти мысли, и я убегаю. Интересно, собирается ли он разыскать меня. Одно я знаю точно: Риз всегда получает то, что хочет, и прямо сейчас он хочет меня.

Риз

— Останови машину! — кричу я своему водителю, и внедорожник резко останавливается у «Врата Рая».

Я чертовски зол, когда выхожу и захлопываю дверь. Когда уходил, мне следовало привязать ее к гребаной кровати, как я и хотел.

Профессор Спаркс говорила слишком долго, и когда я, наконец, выпроводил ее из своего кабинета, ко мне уже выстроилась очередь из студенток. К счастью, только две из них были на моих занятиях, и у каждой из этих студенток были серьезные вопросы.

Другие были здесь только для того, чтобы пофлиртовать, и это чертовски раздражало меня. Это была пустая трата моего и их времени, так что я, возможно, не слишком любезно с ними обошелся. Мне было наплевать, потому что я не мог дозвониться до Хайди. Я пытался дозвониться до нее не меньше дюжины раз, но каждый раз попадал на голосовую почту. Либо ее телефон разрядился, либо она отключила его, чтобы намеренно игнорировать меня.

Когда я позвонил домой, Мэй сообщила, что она ушла на занятия и с тех пор не появлялась дома. Я зашел к ней после первых двух занятий, опоздав на свою лекцию. Я убедился, что она меня не видит, но мне отчаянно хотелось хотя бы разок взглянуть на нее.

Тогда я разозлился на то, как сильно она меня отвлекала, но не мог остановиться. Я стал одержим ей, и я должен обладать ею. Я должен быть рядом с ней. Мои действия могут показаться безумными, но на данный момент я уже полностью поглощен ею. Что в этом безумного?

У главного входа в клуб вышибала вытягивает руку, останавливая меня. У здания выстроилась очередь из людей, и я задаюсь вопросом, кто, черт возьми, приходит в стрип-клуб во вторник. Затем вижу табличку «Вечер любителей», на которой указано, что студентам выпивка за полцены.

Дважды черт возьми.

— Я не могу впустить тебя, — говорит вышибала, качая головой.

— Послушай, я войду, так что сейчас нужно договориться о цене. Сколько нужно заплатить, чтобы я прошел через эту дверь?

Он смотрит на меня, а затем вздыхает, оглядываясь через плечо, а затем на вход.

— Отлично, но скажешь им, что пробрался через черный вход. — Он протягивает руку ладонью вверх, и я опускаю в нее пачку наличных.

— Не волнуйся. Я не планирую оставаться, — говорю я, направляясь прямиком в ВИП-зону.

Что, если она на сцене? У меня волосы встают дыбом от того, что каждый возбужденный студент колледжа в этом зале видит ее всю. Я сойду с ума, если не найду ее в ближайшее время.

Никто не останавливает меня, когда я прохожу в дальний конец зала и начинаю осматривать бар. Когда замечаю ее, прислонившуюся к дальней стене с пустым подносом, я направляюсь прямиком к ней. Я чувствую себя быком на арене, который увидел красную тряпку. Мои мышцы напрягаются, когда я, наконец, вижу, что на ней надето, и скрежещу зубами.

Она стоит в ярко-розовых чулках в сеточку и чем-то похожем на белый топ от бикини, а белая юбка не больше пластыря. Я вижу треугольник ее ярко-розовых трусиков, выглядывающих из-под юбки, и я возбужден и зол одновременно.

Когда я приближаюсь, она смотрит в сторону сцены, поэтому не замечает меня, пока я не подхожу к ней вплотную.

— Риз, — произносит она, но музыка такая громкая, что ее не слышно.

Недолго думая, я хватаю ее за руки и тяну в темный коридор, как раз рядом с тем местом, где она стоит. Музыка здесь чуть тише, но ненамного.

— Что я тебе говорил? — Я упираюсь ладонями в стену по обе стороны от нее, как зверь рядом со своей добычей.

— Ты был занят. — Она вызывающе вздергивает подбородок, и, черт возьми, от этого мой член становится только больше.

Я знаю, что если дотронусь до нее прямо сейчас, то игра будет окончена, и я не хочу трахать ее первый раз в стриптиз-клубе.

— Ты приходила ко мне в кабинет? — Я прищуриваюсь, и она кивает, отводя взгляд. Мое дыхание все еще тяжелое, будто я пробежал марафон, но я не могу успокоиться. — Не своди с меня глаз, — огрызаюсь я и быстро перехватываю ее взгляд. — Не хочешь объяснить, что у тебя на бедре? — Я так сильно скрежещу зубами, что не понимаю, как у меня все еще остались зубы.

Даже в тусклом свете я вижу румянец на ее щеках.

— Мне посоветовали складывать туда чаевые.

Я медленно опускаю взгляд на ее тело, пожирая глазами каждый сантиметр ее кожи. Затем останавливаюсь, когда вижу пояс с подвязками на ее бедре, набитый деньгами.

— Ты позволяла прикасаться к себе, когда они вкладывали туда свои деньги? — Я знаю, что звучу сердито, но это потому, что так оно и есть. Мысль о том, что кто-то другой прикасается к той, что принадлежит мне, приводит меня в ярость.

— Нет, — быстро отвечает она и качает головой. — Это просто чаевые, которые оставляли за выпивку, но Сэди сказала, что будет лучше смотреться, если я суну деньги туда и, возможно, люди будут давать больше чаевых.

Я киваю, отталкиваясь от стены, а затем медленно опускаюсь перед ней на колени.

— Риз, что ты делаешь?! — Она пытается потянуть меня за костюм, чтобы поднять пола, и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит.

— Если ты думаешь, что я позволю другому мужчине давать тебе деньги, то ты чертовски ошибаешься. — Я сдергиваю с нее пояс с подвязками, и вся наличность рассыпается по полу. Они лежат кучкой, когда я поправляю чулок, не торопясь прикоснуться к ее ноге. Я поднимаю его повыше, поближе к ее киске, и провожу костяшками пальцев по ярко-розовому треугольнику, который прикрывает ее.

Все еще стоя на коленях, я не отрываю от нее взгляда, достаю из кармана пачку наличных и начинаю отсчитывать стодолларовые купюры.

— Риз. — Она произносит мое имя так, словно не может поверить в то, что я делаю.

— Я сказал тебе, что ты моя, Хайди. — Я засовываю одну купюру за пояс с подвязками, затем другу. — И я заплачу за это, если потребуется. — Я продолжаю заправлять одну купюру за другой по кругу. — Сколько потребуется?

Она с трудом сглатывает, когда я пояс набит сотнями, и я задираю ее юбку. На ее ярко-розовых трусиках есть небольшая резинка, и я начинаю засовывать деньги под нее.

— Сколько стоит полизать твою киску прямо здесь, Хайди?

У нее отвисает челюсть, и она снова быстро оглядывается по сторонам.

— Ты не можешь делать это здесь.

— Мои деньги говорят, что я могу делать все, что, черт возьми, захочу, — рычу я, засовывая еще несколько сотен ей в трусики. — Сколько?

Она облизывает губы и сглатывает, прежде чем ответить все.

— Все это.

Взяв ее за запястье, я вытягиваю ее руку и вкладываю ей пачку денег. Она сжимает ее пальцами, когда я наклоняюсь и стаскиваю с нее трусики.

— Договорились, — произношу я прямо перед тем, как мой язык скользит между губок ее киски.

Она такая же чертовски сладкая, как и прошлой ночью, но на этот раз я делаю это не для того, чтобы она возбудилась. Я делаю это, чтобы добиться того, чего хочу. Теперь она моя, куплена и оплачена, и если я захочу полизать ее киску посреди Таймс-сквер, я, черт возьми, сделаю это.

— Риз! — восклицает она, когда я посасываю ее клитор, а затем быстро провожу по нему языком.

Должно быть, она так же возбуждена, как и я, потому что кончает слишком быстро, и мне приходится прижимать ее к стене, чтобы она не упала на пол. Как только я слизываю остатки ее освобождения, я возвращаю ее трусики на место и одергиваю обрывок юбки, который совершенно не прикрывает их.

Встав, я обхватываю ее подбородок и наклоняюсь, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Мы закончили с этим дерьмом? — Я облизываю губы, желая снова ощутить ее вкус. — Потому что я готов отвезти тебя домой и трахать до конца следующей недели.

Она кивает в знак согласия, и я прижимаюсь губами к ее губам. Поцелуй такой же требовательный, как тогда, когда я ласкал ее киску, и я намерен завладеть каждым сантиметром ее тела.

Хайди

Риз снимает свой пиджак и набрасывает его мне на плечи.

— Мы уходим. — Он обхватывает мое запястье, но когда тянет меня, я отстраняюсь. Он пытается схватить меня, и я знаю, что он попытается поднять меня. Я вырываюсь изо всех сил.

— Мои вещи. Они мне нужны. — Он делает медленный, контролируемый вдох.

— Где?

Я показываю на раздевалку, он прижимает меня к себе и ведет туда. Несколько девушек бросают взгляды в нашу сторону, когда мы идем. Я не могу удержаться и бросаю взгляд на Риза, чтобы посмотреть, смотрит ли он на них, но он не смотрит. Его внимание сосредоточено на том, чтобы никто не приближался ко мне. Он такой защищающий, и когда я осознаю это, во мне расцветает тепло.

— Подождешь здесь? — спрашиваю я, потянув его за руку, чтобы остановить. Я не хочу, чтобы он заходил в гримерку, потому что иногда девушки бывают там голыми. Не то чтобы они не раздевались на сцене или их это волновало, но меня волнует. Я не хочу, чтобы он видел кого-то, кроме меня. Раньше я об этом особо не задумывалась. Если бы думала об этом, то, возможно, даже не пришла бы на работу, зная, что он будет меня выслеживать.

— Я не выпущу тебя с поля зрения. — Он отпускает мое запястье, но только для того, чтобы обнять за талию. Он притягивает меня к себе, и я смотрю ему в глаза. Они становятся почти дикими, когда его твердый член прижимается к моему животу.

— Я не собираюсь убегать, — пытаюсь успокоить его я.

Сэди переступает порог и останавливается, увидев нас. Она выгибает бровь и качает головой.

— Опять он?

— Прости, Сэди. Я…

— Она увольняется, — заканчивает за меня Риз. Сэди ухмыляется, а затем издает тихий смешок.

— Я не думала, что ты долго продержишься, пока кто-нибудь не подцепит тебя, но знай, милая, ты можешь вернуться в любое время. — Она подмигивает мне, и Риз рычит. — Не давай ей повода вернуться. Ты за нее отвечаешь, красавчик, — говорит она Ризу, прежде чем уйти.

— Я выкуплю это заведение и сожгу его дотла, — предупреждает он меня, и я начинаю смеяться. Выражение его лица такое серьезное. Я не сомневаюсь, что он имеет в виду именно то, что говорит. — Забирай свои вещи. — Он шлепает меня по заднице, заставляя взвизгнуть.

Приоткрыв дверь, я заглядываю внутрь и вижу, что нет никого раздетого, поэтому позволяю ему последовать за мной. Здесь только две девушки, и обе по большей части одеты. Он стоит рядом, а я бросаюсь к своему шкафчику и хватаю свои вещи.

Я начинаю переодеваться, но Риз останавливает меня.

— Это не моя одежда, — объясняю я.

— Ты не будешь раздеваться здесь.

— Даже перед девушками? — смеюсь я, но он не смеется.

— Я попрошу кого-нибудь вернуть ее, — выдавливает он из себя. Как бы глупо это ни звучало, я не могу не радоваться тому факту, что он так по-собственнически относится ко мне. Его страсть вызывает привыкание, и я молюсь, чтобы так оно и оставалось.

— Хорошо, — соглашаюсь я, когда он забирает у меня сумку.

— Доктор Дэвис? — окликает одна из девушек, и у меня внутри все переворачивается. Кажется, ее зовут Лейси, но я познакомилась с ней только сегодня вечером.

Риз бросает на нее пристальный взгляд.

— Не сейчас, — это все, что он говорит ей, прежде чем схватить меня за руку и вывести через заднюю дверь. Когда мы выходим на улицу, нас ждет внедорожник. Он открывает дверцу и подсаживает меня, помогая забраться внутрь. — Домой, — приказывает он водителю.

— Это была студентка? — шепчу я, выкручивая руки. Затем мне в голову приходит другая мысль. — Это была твоя бывшая? — Я не уверена, что было бы хуже.

— Честно говоря, я ее не узнал.

— Значит, студентка. — Он пожимает плечами. — Полагаю, твои бывшие подружки не обращаются к тебе «доктор», — сухо говорю я.

— Нет. — Он опускает свою руку поверх моих, чтобы я перестала выкручивать их. — У меня нет бывших подружек.

— Значит, есть бывшие жены? — Этот мужчина знает меня самым близким образом, но на самом деле я мало что о нем знаю.

— Никаких бывших. — Его ответ только еще больше сбивает меня с толку. Мое сердце начинает бешено колотиться, когда меня охватывает паника от того, что это может означать.

— У тебя бывают только интрижки или что-то в этом роде? — Я вырываю руку, но он меня не отпускает.

— Никаких интрижек. — Он вздыхает, хватает меня и сажает к себе на колени. — Почему ты продолжаешь отстраняться от меня? Это сводит меня с ума.

— Ты пугаешь меня, — признаюсь я. — Я не хочу быть просто интрижкой или чем-то похожим.

— Ты тоже до чертиков пугаешь меня, Хайди. — Он сжимает мои бедра под своим пиджаком, который все еще на мне. — У меня нет интрижек, бывших или чего-то еще в этом роде. Есть только ты. Я обещаю тебе.

— Я не понимаю. — Я так сильно хочу этого.

— Раньше я думал, что всегда был слишком занят, чтобы ходить на свидания или называй это как хочешь. На первом месте была моя карьера. Потом я увидел тебя. — Он говорит то, о чем я думаю? Он, должно быть, видит скептицизм на моем лице. — У меня нет причин лгать тебе. Ты моя, независимо от того, был ли я с миллионом людей до этого или нет. Это ничего не изменит.

— Я верю тебе. — Он прав. У него нет причин лгать мне. — Ты кажешься таким опытным.

После моего заявления его хватка на мне усиливается.

— Ты сравниваешься меня с теми, с кем встречалась в прошлом?

— Нет! — спешу ответить я. От неприкрытого гнева и ревности на его лице у меня напрягаются соски. Я хочу, чтобы только он владел и доминировал мной. Я хочу, чтобы он заставил меня принадлежать ему.

— Я не испытывал этого раньше, но я чертовски ревную, когда дело касается тебя, Хайди. — В его словах звучит предупреждение.

— Я тоже, — признаюсь я. — Мне нравится, что ты так волнуешься из-за меня, но в этом нет необходимости. — Я наклоняюсь вперед. — Я никогда раньше ни с кем не была. Вот почему я такая тугая, — шепчу я ему.

— Хайди, — стонет она, и я прижимаюсь лоном к его члену, покачивая бедрами. — Не здесь. — Он останавливает мою попытку трахнуть его на заднем сиденье внедорожника. Я совершенно забыла о водителе. Я забываю о многих вещах, когда Риз прикасается ко мне.

— Что, если люди узнают о нас? Ты мой преподавать. — На этот раз моя хватка на нем усиливается. Я так близка к тому, чтобы заполучить его, что не хочу, чтобы что-то отняло его у меня.

— Когда я сказал тебе, что ты моя, это означало, что я забочусь о тебе. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.

— Но я беспокоюсь о тебе. Твоей карьере. О том, что ты сказал несколько секунд, всегда занимало все твое внимание. Я не хочу разрушить ее.

— Ты уже разрушила меня. — Он зарывается пальцами в мои волосы и тянет их, обнажая мою шею. Его рот скользит туда, и я чувствую прикосновение его зубов.

— Риз, — стону я.

— Сколько денег нужно, чтобы получить больше? — Я крепко зажмуриваюсь, и меня охватывает жар. Я хочу прижаться к нему, но в то же время не хочу попасть в беду. Тогда он, возможно, прекратит то, что делает своим ртом.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, подыгрывая нашей грязной фантазии. На самом деле мне не нужны его деньги. Мне нужен только он, но если он хочет притвориться, то и я могу.

— Всю тебя. — Он впивает зубами в мою шею, и я открываю рот, чтобы застонать, но он накрывает мой рот ладонью, заглушая звук. — Ш-ш-ш, — шепчет он мне на ухо. — Мы почти дома.

Он продолжает водить губами по моей шее, медленно сводя меня с ума. Когда внедорожник, наконец, подъезжает к дому, я умираю. Риз заводит нас в свою спальню в рекордно короткие сроки. Он ставит меня на ноги в изножье кровати и стаскивает с меня пиджак. Когда он падает к моим ногам, Риз делает шаг назад и дергает свой галстук.

— Сними все, — грубо приказывает он.

Он наблюдает, как я снимаю с себя те немногие остатки одежды, что на мне есть, пока сам стягивает с себя рубашку. Затем он тянется к ремню, и после того, как выдергивает его, тот с громким стуком падает на пол.

Не задумываюсь о том, что делаю, я падаю перед ним на колени.

Риз

— Если ты вот так встаешь на колени, тебе лучше быть готовой довести дело до конца, — говорю я, делая шаг к ней.

— Хорошо. — Она опускает взгляд на перед моих брюк, на выпуклость, которую ни с чем нельзя спутать. Я смотрю, как она облизывает губы, и стискиваю зубы.

— Я никогда ничего не хотел так сильно за всю свою гребаную жизнь. — Мои руки нежнее, чем слова, когда я наклоняюсь и убираю волосы с ее лица. — Если ты будешь сосать мой член, я не смогу сдержать.

— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. — Она тянется к пуговице на моих брюках, а затем быстро сбрасывает их на пол. Мои боксеры — единственное, что отделает ее рот от моего члена, и я стону, когда она запускает в них руки, чтобы вытащить меня.

Мой член между нами такой тяжелый, что ей приходится держать меня обеими руками.

— Хайди, — шепчу я, прежде чем она жадно открывает рот и обхватывает головку. — Блядь!

Почти невозможно удержаться и не закатить глаза, но я не хочу пропустить ни одного момента. Ее пальцы обхватывают основание, и она сжимает его, пытаясь вобрать еще больше. От ощущения ее горячего, мягкого рта, сосущего мой член, как детскую бутылочку, из меня капает сперма. Когда она высасывает ее, я стону и у меня подкашиваются колени.

— Ты никогда не делала этого раньше? — спрашиваю я, и она кивает, не отрывая рта от моего члена. — Черт возьми, малышка, ты так хорошо сосешь. — Она стонет, принимая еще, и мой член становится больше, наполняясь гордостью и спермой. — Посмотри, как хорошо у тебя получается, ты принимаешь так много меня. — Я откидываю ее волосы назад, сжимая в кулаке. — Возьми еще немного. Ты можешь это сделать.

Мои бедра напрягаются, когда я наблюдаю, как она закрывает глаза и сосредотачивается. Одна рука опускается, и я наблюдаю, как она оказывается у нее между ног.

— Ты потираешь эту прелестную киску, пока сосешь меня? — Я сжимаю кулак, и когда открывает глаза, она смотрит прямо на меня, все еще с наполненным ртом. Даже стоя над ней, я вижу, как румянец заливает ее щеки. — Дай мне попробовать.

Она всхлипывает, когда сосет, а затем подносит руку, которая была у нее между ног, к моему рту. Теперь моя очередь сосать ее, слизывая сладкий сок ее киски с пальцев. Из ее горла вырывается хныкающий звук, от которого вибрирует мой член, и я стону в ответ.

— Ты хочешь проглотить? — Я снова опускаю ее руки на свой член, а сам хватаю ее за волосы. — Или хочешь, чтобы я кончил на твои сиськи?

Она секунду колеблется, прежде чем оторваться от меня, а затем облизывает губы.

— И то, и другое?

Все, что я могу сделать, это зарычать, когда притягиваю ее обратно к своему члену и нежно вхожу в ее рот.

— Ты сломаешь меня, детка.

Она обводит языком головку, прежде чем полностью погрузить меня в свою глотку. Я так сильно возбужден, что всего несколько толчков в ее горячий рот… и я на краю.

— Глотай, — предупреждаю я, и она кивает.

Я чувствую, как она высасывает из меня первые капли спермы, и мне кажется, что она забирает мою душу из моего тела. Я вскрикиваю, и мои колени почти подгибаются, но мне удается удержаться на ногах. Прежде чем она успевает принять слишком много, я с громким хлюпом вынимаю член из ее рта и направляю его ей на грудь. Она с широко раскрытыми глазами наблюдает, как я отмечаю ее сиськи и шею остатками своего оргазма. Сперма блестит на ней даже в тусклом свете, но, черт возьми, как же она хорошо на ней смотрится. Частичка моего сердца становится на место, когда я вижу на ней свое клеймо.

— Моя, — бормочу я, когда последние капли стекают на нее, а затем поднимаю ее с колен.

Она всхлипывает, когда я накрываю ее губы своими, и я поднимаю ее на руки. Она инстинктивно обхватывает меня ногами за талию, мой твердый член прижимается прямо к ее киске. Она нетерпеливо трется об него, пока я несу ее к кровати, и я удерживаю ее у моего члена на мгновение, позволяя ей смазать меня своим медом.

— Ты такая чертовски влажная.

— Не заставляй меня больше ждать, — говорит она, прежде чем скользит своим языком по моему. Я все еще ощущаю на ней свой вкус, и мне это чертовски нравится. Может быть, это делает меня уродом, но я такой собственник, что хочу, чтобы каждый сантиметр ее тела был отмечен мной.

Я слишком возбужден, чтобы ждать, поэтому, пока все еще стою и держу ее в своих объятиях, я прижимаю свой член к ее входу, а затем целую ее еще раз, позволяя ей полностью опуститься на меня. Она вскрикивает мне в рот, но я крепко держу ее, даже когда она пытается слезть.

— Черт возьми, — стону я, ощущая, как ее тугая щелка обхватывает меня.

— Ты слишком большой, — скулит она и пытается слезть с моего члена.

— Просто подожди, дыши, детка. — Я держу ее за бедра обеими руками и продолжаю нежно целовать. — Ты можешь сделать это, ох, блядь, сделай это для меня, детка. — Мой член пульсирует, и я смотрю на нее и вижу, что ее глаза закрыты. — У тебя так хорошо получается. — Когда я опускаю взгляд туда, где мы соединяемся, ее бедра двигаются, и она скулит. — Посмотри, как идеально ты сидишь на мне. Давай, посмотри на это.

Я наблюдаю, как она делает то, что я говорю, и через мгновение она начинает расслабляться.

— Посмотри, какая ты красивая на моем члене. Такая тугая и сладкая. — Я нежно целую ее в лоб. — Какая ты хорошая девочка, что сохранила это только для меня.

Когда она поднимает голову и смотрит мне в глаза, я снова целую ее, на этот раз медленнее, чем раньше. Не выпуская ее из объятий, я подхожу к кровати и укладываю Хайди на нее. Когда ее спина касается кровати, я медленно отстраняюсь, а затем снова начинаю двигаться в ней.

— Так лучше? — спрашиваю я, и она кивает, сглатывая.

— Да, сделай так еще раз.

На этот раз я выхожу чуть больше, и когда снова вхожу в нее, она еще немного раздвигает для меня свои бедра. Не успеваю я опомниться, как уже двигаюсь в ней полноценными толчками, прижимая ее бедра к себе, чтобы она не могла отстраниться от меня. Я знаю, что на самом деле она не стала бы пытаться встать прямо сейчас, но животное внутри меня боится, что она уйдет прежде, чем я успею кончиться в нее.

Ее киска сжимается, когда я потираю ее клитор, и ее стоны становятся громче. Еще несколько поглаживаний по этому идеальному местечку, и я чувствую, как она сжимается, а ее тело напрягается. Она выкрикивает мое имя, когда ее тело отдается наслаждению, а я не отрываю от нее глаз, пока ощущаю ее оргазм. Я жду, пока она не закончит кончать, прежде чем позволить себе получить свое наслаждение.

Когда я больше не могу сдерживаться, я погружаюсь так глубоко, как только могу, и тогда мой член начинает накачивать ее. Ее глаза расширяются, когда мой освобождение начинает наполнять ее, но останавливаться уже слишком поздно.

— Я чувствую это, — шепчет она, словно не может в это поверить, и затем ее киска снова сжимается вокруг меня.

— Хайди, — стону я, когда из меня вытекает еще больше спермы, и я почти падаю на нее сверху.

Все, что я могу делать, это целовать ее и касаться каждого сантиметра обнаженной кожи, до которого могу дотянуться. Мой разум отключается, тело в изнеможении, но мой член все еще твердый и требовательный.

— Мы можем повторить еще раз? — спрашивает она, и я наклоняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. Она улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ, наслаждаясь тем, какая она нетерпеливая и взволнованная.

— Я уже немного опередил тебя, — отвечаю я, слегка выходя из нее, а затем снова толкаясь.

Хайди

— Я пришлю за тобой машину, или ты можешь поехать со мной, — говорит Риз, поднося к моим губам еще один кусочек пышных блинчиков. Я открываю рот и обхватываю вкуснятину. Его член дергается у меня под задницей, когда я издаю стон. Я извиваюсь и улыбаюсь, потому что наши тела не могут насытиться друг другом. Не имеет значения, сколько раз мы занимались этим, мы оба всегда готовы к большему.

— Вы двое очаровательны, — умиляется Мэй, вытирая кухонный стол. При этом на ее лице сияет широкая улыбка.

— Я могу помочь с уборкой. — Я пытаюсь встать с колен Риза, но он крепче обнимает меня за талию. Он притянул меня к себе, когда мы сели завтракать за кухонным островком. На самом деле он приготовил его для нас. Мэй пришла всего несколько минут назад.

— Ты пытаешься отнять у меня работу?

— Нет! — взвизгиваю я.

— Я дразню тебя, милая. — Она подмигивает мне.

— Твоя работа — держать свою задницу у меня на коленях, — шепчет Риз мне на ухо, прежде чем поцеловать ниже. От этого прикосновения у меня между ног разливается тепло. Я знаю, он говорит не о деньгах, но, похоже, это какое-то извращение, которое нравится нам обоим.

— Не уверена, что это хорошая идея, если мы поедем туда вместе. — У меня нет проблем с тем, чтобы приехать пораньше. Я всегда засиживаюсь в библиотеке в ожидании своего первого занятия. Я просто боюсь, что кто-нибудь увидит нас вместе. Девушки в кампусе обращают на него внимание. — Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Я же сказал, что сам разберусь со всем этим. Но если ты не хочешь, я попрошу своего водителя отвезти тебя. Тебе не обязательно бродить по кампусу в одиночестве целый час.

Невозможно не заметить ревность в его глазах. Я действительно думаю, что он верит, будто кто-то собирается меня похитить. Возможно, потому что он сам чуть ли не похитил меня. До него я почти не обращала внимания на других парней. Он тот, на кого засматриваются все девушки. Не то чтобы я могла их винить.

— Я знаю, как добраться до кампуса.

— Ты будешь использовать моего водителя. Это не обсуждается. — Он сурово смотрит на меня, и я облизываю губы, размышляя, стоит ли мне спорить с ним по этому поводу. — Так я буду чувствовать себя лучше. Моя работа — заботиться о тебе. Позволь мне.

— Хорошо, — соглашаюсь я, тая от его слов. Каждый раз, когда он упоминает о желании заботиться обо мне, я влюбляюсь в него еще больше. И это одновременно пугает и возбуждает. Если любовь — это то, что я чувствую, то это не то, к чему я привыкла.

— У тебя первое занятие — английская литература с профессором Уорло?

— Да. Ты следишь за мной?

— Да, — отвечает он без тени смущения, прежде чем поцеловать меня. — Ты не выбрала специальность, или информация о ней не обновлялась.

— Я пока не знаю, чем хочу заниматься. — Я пожимаю плечами, беру стакан с молоком и делаю глоток. В жизни Риза все спокойно и стабильно. Я беспокоюсь, что он поймет, что я в некотором роде беспорядок. Тот, с которым он не захочет иметь дело. — Я думала, буду изучать основы, и, возможно, что-то придет мне на ум.

— В этом нет ничего плохого.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Он всегда говорит то, что мне нужно услышать.

— Я в некотором роде потерянная, — признаюсь я.

— Ты больше не потеряна, — говорит он, прежде чем снова поцеловать меня.

Он прав. Я хочу прильнуть к нему и никогда не отпускать, но я знаю, что не все отношения складываются удачно, а мы еще так молоды. Он, вероятно, подумает, что я сумасшедшая, если признаюсь, что почти уверена, что уже люблю его.

Он заканчивает кормить меня завтраком, прежде чем отвести наверх, чтобы я понежилась в ванне. Я пытаюсь заняться сексом по-быстрому, но все, что он делает, это поедает мою киску и доставляет удовольствие. Он сказал, что мне нужно дать отдохнуть моей киске, которая была властной и требовательной. Но поскольку он принимает мои интересы близко к сердцу, я не особо возражала.

Я была немного чувствительна после прошлой ночи, потому что мы не могли оторваться друг от друга. Большую часть прошлой ночи он провел во мне, и, очевидно, мы оба наверстывали упущенное в сексе. Своими нежными словами, которые Риз шептал мне на ухо, он ясно дал понять, что ни о чем не жалеет. Он был прав: ожидание того стоило. Это сделало то, что у нас есть, еще более особенным и вселило в меня надежду, что это может остаться между нами навсегда. Даже если я все еще молода.

— Мэй? — Я замираю, когда вхожу в гардеробную, завернутая в халат Риза. — Что ты делаешь?

— Помогаю распаковать вещи. — Она уже развешивает кое-что из моей одежды, пока перекладывает одежду Риза.

— Здесь? — Я прикусываю нижнюю губу.

— Конечно, здесь.

— Может, мне стоит поговорить с Ризом. Я имею в виду…

Она перебивает меня.

— Я уже говорила с ним. — Она показывает мне платье в цветочек. — Оно восхитительно. Тебе стоит надеть его сегодня. — Она протягивает его мне, меняя тему разговора. Я беру пару балеток, которые подходят к нему, и одеваюсь.

Я знаю, что Риз поселил меня в своей спальне в первую ночь, но я не знала, что это навсегда. Я не могу сдержать улыбку. Мне нужно просто перестать думать о том, что все это может закончится в любую секунду. Риз показывает мне, чего он хочет для нас, это значит больше, чем любые слова, которые он мог бы мне сказать. Ладно, за исключением, может быть, «Я тебя люблю».

Я заканчиваю собираться и беру свою сумку. На мой телефон приходит сообщение от Риза, в котором он сообщает, что водитель подъезжает. Секундой позже раздается звонок в дверь, и мое сердце замирает, когда я открываю входную дверь и вижу своего отца, стоящего на пороге.

— Хайди. — Я открываю и закрываю рот, но не могу произнести ни слова. Не могу поверить, что он здесь. — Сколько? — Его лицо не выражает никаких эмоций, когда он задает вопрос.

— Сколько? — в замешательстве повторяю я.

— Не играй со мной в игры. Это не сработало с твоей матерью, не сработает и с тобой. Сколько ты хочешь, чтобы ты ушла? Миллион?

— Миллион? — Я что, долбаный попугай? Я не могу найти свой голос. Это действительно происходит прямо сейчас.

— Отлично. Отлично, но лучше бы мне больше никогда не видеть тебя в этом районе. — Он достает листок бумаги из внутреннего кармана пиджака и протягивает его мне. У меня нет выбора, кроме как взять его. Какой же гребаный мудак.

— Держись от меня подальше, — шиплю я, обхожу его и тороплюсь к внедорожнику, ожидающему на подъездной дорожке. Отец кричит мне вслед, но я не обращаю на него внимания.

— Все в порядке? — спрашивает водитель, когда я сажусь в машину.

— В порядке, — вру я. Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. — Я не хочу опаздывать. — Он кивает и трогается с места. Только когда мы подъезжаем к кампусу, я, наконец, смотрю на листок, который сунул мне отец. Это незаполненный чек с его подписью, уже выписанный на мое имя.

Я с отвращением запихивая его в сумку. Он беспокоится, что я испорчу его идеальную семью или что-то в этом роде. Да пошел он. Риз — самое близкое к любви, что у меня когда-либо было. Этому нет цены. Я не моя мать, и я никуда не собираюсь уходить. Возможно я понятия не имею, чем хочу заниматься в своей жизни, но я знаю, что хочу быть с Ризом.

Я выбираю Риза. И всегда буду выбирать.

Я прихожу на свое первое занятие вовремя, и день проходит гладко. Риз пишет мне несколько раз, но я воздерживаюсь от рассказа ему о своем отце, зная, что лучше обсудить это лично и дома. До меня доходит, что мой отец может попытаться пойти к Ризу и убедить его, что я такая же, как моя мать. Что я с ним только из-за денег, и он должен выгнать меня. И все же я знаю, что будет лучше, если я подожду, пока мы не останемся наедине, прежде чем рассказать ему о своем прошлом.

У меня небольшой перерыв перед его занятием, поэтому я иду в туалет и снимаю трусики. Думаю, сегодня я займу место в первом ряду. Все остальные девчонки в аудитории могут сколько угодно восхищаться Ризом, но все его внимание будет принадлежать мне.

— Хайди Миллер? — спрашивает пожилой мужчина в коричневом костюме, прежде чем я успеваю зайти в аудиторию Риза.

— Да.

— Я профессор Клейтон. Мне нужно, чтобы вы прошли со мной в административный корпус, — говорит он.

— У меня сейчас занятие. Я могу подойти после?

— Нет.

— Хорошо, — соглашаюсь я. Понятно, что у меня нет особого выбора. Мне кажется, мы идем к зданию целую вечность, хотя до него всего несколько кварталов. Мое сердце замирает, когда я вижу девушку по имени Лейси из «Врата Рая».

— Садитесь сюда. — Профессор Клейтон указывает на пустой стул, и я опускаюсь на него.

Я знаю, что всегда буду выбирать Риза. Он тоже всегда будет выбирать меня?

Риз

В дверь моего кабинета стучат, и я поднимаю взгляд от своего стола и вижу незнакомого мужчину.

— Чем я могу Вам помочь?

Иногда родители учеников хотят поговорить со мной, но обычно это делается по электронной почте. Когда мужчина входит в мой кабинет, мне он кажется знакомым, но я не могу понять откуда.

— Вы Риз Дэвис? — спрашивает он, и я киваю, вставая из-за стола.

— Я, а Вы?

— Уолтер Миллер.

Мне требуется секунда, чтобы понять, почему он показался мне таким знакомым. У Хайди его глаза. Она мало что рассказывала о своей семье, но я знаю, что она единственный ребенок, и как только ей исполнилось восемнадцать, мама отправила ее восвояси. Я ничего не знаю об ее отце, но, увидев этого человека, стоящего передо мной, я понял, кто это.

— Мы живем в одном районе. У меня девятнадцатый. — Он поправляет манжеты на рубашке, оглядывая мой кабинет.

— Но Вы здесь не из-за этого, не так ли? — У этого мужчины, который утверждает, что живет по соседству со мной, но явно состоит в родстве с Хайди, нет причин находится в моем кабинете. — Что я могу для Вас сделать?

— Я здесь, чтобы сделать предупреждение. — Он, кажется, раздражен. — То, которое мне бы хотелось получить в свое время.

— Тогда давайте послушаем, и Вы сможете идти своей дорогой. — Возможно, я мало что знаю об отце Хайди, но ее выгнали, и она жила в том крысином мотеле совсем одна. Любой, кто поставил ее в такое положение, — кусок дерьма. Особенное, если он может себе позволить жить в моем районе.

— Она поймает тебя в ловушку. — Он поджимает губы, когда я не отвечаю. — Ее мать сделала это со мной, и она сделает это с тобой.

Гнев вспыхивает во мне, как адское пламя, и у меня возникает внезапное желание выбить дерьмо из этого засранца.

— Ты закончил? — Мне приходится собрать все свои силы, чтобы притвориться двойственным по отношению к нему и не наброситься на него с кулаками.

— У меня семья… и репутация, которую нужно поддерживать. Она была ошибкой, и когда ей исполнилось восемнадцать, она должна была исчезнуть.

— Я собираюсь дать тебе шанс выйти из моего кабинета прямо сейчас. Потому что, если ты скажешь еще хоть слово о Хайди, я позабочусь о том, чтобы тебе пришлось выползать за эту дверь.

Теперь в его глазах вспыхивает гнев. Хорошо.

— Я потратил всю свою жизнь, пытаясь исправить эту ошибку…

— Назови ее ошибкой еще раз, черт возьми! — кричу я, и эхо разносится по коридору. — Давай, рискни. — Мои челюсти крепко сжимаются, и я остаюсь как вкопанный. Если я подойду к нему поближе, я перегрызу ему глотку.

Он бледнеет и с трудом сглатывает.

— Очевидно, ты не в курсе всей истории.

— Мне не нужна вся история. Я знаю, ты не был таким отцом, каким должен был быть, потому что ни один отец, независимо от того, что сделал их ребенок, не стал бы относиться к нему так, как ты относишься сейчас. Я знаю, что ни один порядочный родитель не допустил бы, чтобы такая милая, добрая и нежная девочка, как Хайди, оказалась в захудалом мотеле без цента в кармане, вынужденная прибегать к отчаянным мерам, чтобы она могла поесть.

Он моргает, глядя на меня, а затем его щеки заливает краска.

— Она была обеспечена, — говорит он, но, когда произносит эти слова, я вижу, как сомнение омрачает его лицо.

— Ты ни черта не знаешь ни о ней, ни о ее ситуации. — Я делаю шаг к нему, и этот трус отступает. Когда я подхожу ближе, он натыкается на мой книжный шкаф. — Она такая, какой свою дочь хотел бы видеть любой. Она честная, смелая и добрая, очевидно, не благодаря тебе. Она — воплощение всего, о чем я мечтал, и мне повезло, что она позволяет меня быть в ее жизни. Я люблю ее и собираюсь сделать в своей жизни все, чтобы исправить тот ущерб, который вы с ее матерью нанесли ее сердцу.

В дверях моего кабинета раздается вздох, и мы оба оборачиваемся и видим Хайди, которая стоит и наблюдает за нами. Ее рот открыт, но глаза красные, будто она плакала. Забыв о ее отце, съежившимся в углу, я подхожу к ней и заключаю в объятия.

— Эй, что случилось? — Я смотрю ей в глаза, но она сглатывает и качает головой.

— Я расскажу тебе через секунду. — Она отодвигается в сторону, пытаясь обойти меня и подойти к своему отцу, и я позволяю ей. Я не стану тем, кто встанет между ними, даже если захочу. — Я не хочу их.

Она протягивает ему сложенный листок, и он сжимает губы в тонкую линию, когда забирает его у нее.

— Я не знал, что она не отдавала тебе ничего из тех денег, которые я отправлял. Я… — Он замолкает и с трудом сглатывает, словно не знает, что сказать. — Я просто хотел защитить свою семью.

Хайди кивает и отступает на шаг, когда я прижимаю ее к себе.

— Мне не нужны твои деньги или что-то, связанное с твоей семьей. Я просто хочу спокойно прожить свою жизнь. — Она обнимает меня за талию, и я чувствую себя целым в ее тепле. — Я больше никогда не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с моей мамой.

— Если ты еще хоть раз посмотришь в ее сторону, я сделаю так, что ты не сможешь видеть. Мы понимаем друг друга? — Я приподнимаю бровь, и он кивает, но я жду, пока он согласится вслух.

— Да. — Он не сводит с меня глаз, выпрямляясь, а затем поправляет галстук. — Мы все равно хотели переехать из этого района.

— Я ожидаю увидеть табличку «продается» у вас во дворе к концу недели.

Он резко кивает и выходит из моего кабинета, даже не оглянувшись. Я жду, пока его шаги затихнут, чтобы повернуться и посмотреть на Хайди.

— Почему ты плакала? — Я обхватываю ее лицо ладонями, а она улыбается мне слабой улыбкой.

— Ты действительно имел в виду то, что сказал? — всхлипывает она.

— Конечно. — Я удивленно моргаю. — Я люблю тебя и сделаю все, чтобы защитить тебя. Разве это не очевидно?

— Боже мой, Риз. — Она обнимает меня, и я целую ее щеки. — Я тоже тебя люблю.

— Я знаю, детка. — Я скольжу губами по ее подбородку, пока не нахожу ее губы, и поцелуй получается медленным и сладким. Проходит долгое мгновение, прежде чем я отстраняюсь и снова смотрю на нее сверху вниз. — Скажи мне, почему ты плакала, когда пришла сюда?

— Меня отстранили от занятий. — Говоря это, она поджимает подбородок, чтобы я не мог видеть ее лица. — Одна из танцовщиц из клуба донесла на нас за том, что мы были там вместе, и они отстранили меня от занятия на время расследования. Тебя, вероятно, уволят. Мне очень жаль, Риз. Мне очень, очень жаль.

Все это быстро вылетает у меня из головы в спешке, и я нежно улыбаюсь ей.

— Да пошли они все к черту, — говорю я, и тут она поднимает на меня взгляд. — Я увольняюсь. Я согласился на эту работу только из-за одолжения. Мне не нужны ни деньги, ни работа. Если выбирать между тобой и ними, я выбираю тебя. — Я нежно целую ее и снова улыбаюсь. — Я всегда буду выбирать тебя.

— Как же мне так повезло встретить такого, как ты, в стриптиз-клубе?

Я не могу удержаться от смеха и качаю головой.

— Поехали домой. — Притягивая ее к себе, я вдыхаю ее запах, и тяжесть, о существовании которой я и не подозревал, сваливается с меня. Она любит меня, я люблю ее, и мы вместе.

Теперь мне просто нужно придумать, как надеть кольцо, которое лежит у меня в кармане, ей на палец до конца вечера.

Хайди

Несколько лет спустя…

Я в последний раз оглядываю свой наряд, прежде чем взять пальто. Осень быстро сменилась зимой, и это меня ни капельки не злит. Я с нетерпением жду нашего первого Рождества с нашими малышами. Предвкушение праздников для меня в новинку. До появления Риза это были обычные дни. Даже когда я была маленькой, не помню, чтобы моя мама когда-нибудь делала что-то особенное.

— Не спешите домой, — говорит Мэй, входя в спальню с радионяней в руках. — Они какое-то время будут спать, а грудного молока у нас припасено более чем достаточно. Вы двое можете приятно провести время. — Она приподнимает бровь, глядя на меня.

Мое лица вспыхивает. Думаю, Мэй знает, что врач дал мне зеленый свет. Я готова. Тяжело так долго обходиться без секса. Конечно, можно заниматься и другими вещами, но в том, чтобы быть любимой своим мужчиной, есть что-то такое, в чем жена нуждается от своего мужа.

— Хорошо. Не торопиться. — Я целую ее в щеку, прежде чем уйти. Она стала мне настоящей мамой. Я люблю маму Риза и все такое, но у нас с Мэй совсем другие отношения. На самом деле я люблю всю семью Риза. Даже Тино.

Когда выхожу из дома, водитель уже ждет меня. Риз понятия не имеет о моем маленьком плане на сегодня. Прошло чуть больше трех лет с тех пор, как мы нашли друг друга. Мы никогда не практиковали безопасный секс, но не думаю, что мы действительно пытались забеременеть. Мы знали, что это произойдет, когда будет нужно. На это ушло несколько лет, и это было приятно. Несмотря на то, что мы оба знали, что когда-нибудь захотим завести детей, нам тоже хотело наслаждаться друг другом.

После того, как меня выперли из университета, я не расстроилась, как могла бы подумать. Трудно не быть счастливой, когда находишь мужчину своей мечты, который хочет жениться на тебе и показать тебе мир. Я поступила в колледж только потому, что считала, что это то, что я должна сделать.

Следующий год нашей жизни мы провели в путешествиях. Вы никогда не убедите меня, что в колледже я узнала бы больше, чем увидев мир своими глазами, когда Риз был рядом со мной.

Риз никогда не собирался становиться профессором, поэтому ему было наплевать, когда он уволился. Они пытались отговорить его. Даже сказали, что разрешат мне вернуться и сменить класс, но мы отказались. Его по-прежнему приглашают на гостевые лекции в разные университеты. Сегодня у него одна лекция, на которую я собираюсь заглянуть. Я подумала, что это будет приятный сюрприз.

Я убеждаюсь, что сильно опаздываю, прежде чем войти. Когда открываю дверь в аудиторию, все оборачиваются в мою сторону. Риз замолкает.

— Извините. Я проспала, — вру я.

— Ваше имя? — спрашивает Риз.

— Честити. — Его брови приподнимаются при моем ответе. — Миллер, — добавляю я, зная, что он терпеть не может, когда я использую свою девичью фамилию. У меня действительно после этого будет болеть задница.

— Быстро найдите место, — рявкает он на меня.

Я прохожу в переднюю часть аудитории и сажусь на первое попавшееся место. Риз прочищает горло и продолжает говорить с остальной аудиторией. Я расстегиваю пальто, позволяя ему соскользнуть.

Мой белый топ, застегнутый на все пуговицы, немного тесноват. Сегодня утром я пользовалась молокоотсосом, но она снова полная. Несколько пуговиц готовы вот-вот расстегнуться. Наверное, мне следовало выбрать другой верх, но он так хорошо сочетается с моей плиссированной юбкой и туфлями.

— Доктор Дэвис, — окликает кто-то, когда Риз надолго замолкает.

Мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, что привлекло внимание моего мужа. Я пытаюсь сосредоточиться н атом, чтобы не ерзать на сиденье. Как только я вошла в аудиторию, мое тело начало гореть. Мои трусики уже намокли и прилипли к промежности. Он прочищает горло, прежде чем начать снова.

— Ты новенькая? — шепчет парень рядом со мной. Его взгляд прикован ко мне. ОН наклоняется ближе. Клянусь, он вот-вот упадет со стула. — Я не помню тебя здесь. Я… — Рука Риза опускается на парту парня.

— Вон.

— Что? Мне жаль. Я…

— Я сказал вон, — рычит он. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку. Парень берет себя в руки и выбегает из аудитории. — А ты задержись после занятия.

— Да, сэр, — отвечаю я.

Я облизываю губы, гадая, как я выдержу всю эту лекцию. Время тянется. Я вздыхаю, когда он, наконец, завершает занятие. Несколько девушек пытаются задержаться, чтобы привлечь его внимание, но он приказывает им выйти из аудитории. Я наблюдаю, как он закрывает дверь, щелкает замком и закрывает жалюзи на окне после того, как уходит последняя.

— Встань, — приказывает он, направляясь ко мне через всю аудиторию. — Если ты хочешь сдать этот класс, тебе придется поднять свою маленькую попку. — В его голосе чувствуется раздражение.

— Я не беспокоюсь о сдаче. — Я ухмыляюсь и поднимаюсь на ноги. — Я думаю, вы знаете, как это работает, профессор Дэвис. Это. — Я наклоняюсь и расстегиваю первую пуговицу на блузке. — Стоит.

Я ахаю, когда он хватает за ворот рубашки и рвет. Все пуговицы разлетаются.

— Сколько стоят такие сиськи? — Он дергает мой лифчик. Мои груди вываливаются наружу. — Они, должно быть, стоят дорого. — Он сжимает одну из них. На кончике соска выступает капелька молока. Он проводит по нему большим пальцем, подносит ко рту и облизывает.

О боже. Я опираюсь рукой о стол, чтобы не упасть на задницу. Предполагается, что это я дразню его.

— Назови, и это твое. — Его вторая рука скользит мне под юбку, обхватывая мою киску. — С тебя капает повсюду.

— Риз, — умоляю я.

— Я держу тебя.

У меня вырывается стон, когда он убирает руку с моего лона. Он лезет в карман своих брюк и достает пачку наличных. Он поднимает ее, показывая мне.

Мой муж явно с самого начала знал, что я задумала.

— Этого хватит?

— Для начала, — удается выдавить мне.

— Я хочу снять с тебя все, кроме туфель и юбки. — Он хватает стул и опускается на него, раздвигая бедра. — Сначала покажи мне свои сиськи, а потом мы сходим в банк за остальным. Я уже поимел твою девственную киску. Не могу себе представить, чего мне это будет стоит теперь, когда она хорошо подготовлена.

— Подготовлена лучшим. — Я наклоняюсь и снимаю трусики, прежде чем расстегнуть лифчик. Он падет на пол. Я опускаюсь к мужу на колени, оседлав его.

— Хайди, — рычит он.

— Ты знаешь, сколько это стоит. — Я насаживаюсь на его член.

— Это все уже твое. Все, что у меня есть принадлежит тебе. Стоит каждого чертова цента, — говорит он, прежде чем завладеть моим ртом и всем остальным телом.

Я всегда буду принадлежать Ризу. Он — единственный, кто может позволить себе меня. Потому что все, чего это будет стоить, — это его сердце. Которое, я знаю, всегда будет моим.

КОНЕЦ!