© Е Цхао, 2024

© А. Гиловян, иллюстрация на обложку

© В оформлении макета использованы

материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Эта история началась на Захарьевской, 23. Чжан Лианг смотрел то на переводчика Максима, который расплачивался с таксистом, то на скульптуры бога Ра. Их припорошил снег, и образы из Древнего Египта выглядели еще поразительней. Максим прошел мимо, не обратив внимание на ступор Лианга, и открыл дверь парадной.

– Проходите, – пригласил Максим, – ваш номер на втором этаже.

– Вы сказали, мне готов номер в гостинице, – засомневался Лианг, проходя вперед. – Я не понимаю.

У него никак не укладывалось в голове, куда его привезли. Парадная выглядела фантастически, но все еще оставалась типичной для жилого дома площадкой с лестничной клеткой. Но разве жилой дом может выглядеть как жемчужина архитектуры? Эти каменные боги, двери, украшенные древними знаками, барельеф в виде крылатого диска, полуколонны с головами, как у египетских фараонов.

– Не переживайте, Чжан Лианг. Простите, мне надо было объяснить это в такси. – Максим остановился у панорамной шахты лифта. – Здесь на втором этаже небольшой хостел. Конечно, вы можете подумать, что жизнь в хостеле не соответствует вашему статусу, но простите меня. Это я убедил организаторов заказать номер именно здесь. Это доходный дом Нежинской, еще его называют Египетский дом. Потрясающий сам по себе и находится в самом центре Санкт-Петербурга. Я решил, так вам проще будет познакомиться с нашим городом. Отсюда легко добраться до достопримечательностей.

– Спасибо. – Лианг по привычке поклонился и улыбнулся. – Меня не смущает номер в хостеле. Главное – я смогу отдохнуть. Мне нужно хорошо работать.

Лианг очень переживал из-за своего акцента. Его произношение все еще было очень мягким и смешным. По крайней мере, так говорил его друг Женя, которому он иногда отсылал голосовые с упражнениями. Конечно, Женя его хвалил, но Лианг все равно понимал, что над звуками предстоит много трудиться.

Он посмотрел на встроенный современный лифт, который Максим, кажется, забыл вызвать, и начал вспоминать, как это сформулировать.

– На втором этаже.

Максим показал на лестницу и стал подниматься. Лианг поправил на плече сумку, подхватил свой небольшой чемодан и поспешил за ним. Действительно, второй. Дверь открылась, и они, словно по волшебству, очутились в современном интерьере. За ресепшеном стояла милая девушка, с которой Максим очень быстро договорился. Лианг в основном молчал. Хотел попрактиковать русский и сделать девушке комплимент, но она, завершив оформление, сразу вышла из-за стола и сказала, что покажет Лиангу номер.

– Ну, до завтра, – пожал ему вдруг руку Максим.

– До завтра, – поклонился Лианг и поспешил за девушкой.

Она открыла одну из комнат и отдала ему ключи, пожелав приятного дня. Лианг остался один. Он прошел в центр комнаты и распахнул шторы. Окна выходили во двор, и Лианг сфотографировал вид. Вспомнил, что не спросил у Максима, где и как купить сим-карту. Потом подумал написать Жене и спросить, но оставил это до завтра. Родителям он отправил сообщение еще в аэропорте, а Weibo подождет.

Лианг сел на кровать и, наконец, понял, почему небольшая комната кажется ему необычно свободной. Такая высота потолков была непривычна. Он вдруг ощутил себя коротышкой, хотя никогда не комплексовал из-за роста. И откуда взяться комплексам, если в старшей школе Лианг был одним из самых высоких. Но теперь тут, в России, его преследовала мысль, что среди огромных русских он потеряет свое преимущество.

Платяной шкаф в комнате с зеркальными дверьми тоже добавлял света. Лианг посмотрел на усталого себя на кровати. Мама заставила его надеть все самое теплое. Он не сопротивлялся, больше всего опасаясь заболеть в первый же день командировки и подвести коллег. Правда оказалось, что по улицам ему бродить не нужно, а в помещениях стоит такая жара, что можно оставаться в футболке и джинсах. После неотапливаемого Чэнду зимний Петербург оказался на удивление теплым.

Он стянул с себя толстый шарф и шапку, отложил в сторону пуховик, вспомнил, что девушка с ресепшена говорила про гардероб, отбросил плотный свитер и, сняв ботинки, повалился на кровать. Тело ныло после долгого перелета. Лианг потянулся и достал телефон. Быстро сделал селфи в своей русской обители. Попытался пригладить торчащие во все стороны черные волосы, но безрезультатно. Надел шапку. Снова сделал селфи. Все-таки ему нужна сим-карта. В глаза бросился значок вай-фая. Лианг поднялся с кровати и достал из сумки ноутбук. Пароль подошел, и скорость была отличная. Он провалился в Weibo, отвечая на вопросы о перелете и первых впечатлениях.

Вынырнул он, лишь когда зазвенело напоминание лечь спать. Долго смотрел на экран, соображая, что значит число двадцать два. Ему это показалось неправильным: хотелось скорее есть, чем спать. Но прикинув разницу в часовых поясах, Лианг понял, что не ошибся.

Промаявшись еще около часа, он вышел на ресепшен и никого не встретил. В плотной тишине пошел искать кухню. Там неожиданно обнаружил автомат со снеками. Полный радости, что платить надо по QR-коду, а не монетами, выудил себе рамен и чипсы. В холодильнике обнаружил общую для постояльцев коробку яиц. Через полчаса Лианг счастливо ужинал в своей комнате, просматривая новинки на Youku.

В два часа ночи он все-таки уснул.

Из глубокого сна Лианга вытянул будильник. Ощущение глубокой ночи добавляла давящая темнота улицы. Лианг даже перепроверил время на часах в общем коридоре, потому что никак не ожидал такой густой черноты в семь утра.

Когда собрался и вышел в приемную, его уже встречал Максим. Улыбался и много говорил. С утра понимать русский было нестерпимо сложно, а потому Лианг пожалел, что просил Максима говорить с ним на его языке. Максим вышел в парадную, а Лианг последовал за ним, по пути прокручивая в голове отдельно услышанные слова. Вроде как они будут завтракать. Было бы отлично, потому что сам Лианг поесть не успел и посмотреть, где можно найти какую-нибудь закусочную или фастфуд, тоже.

Подсветка домов и по-новогоднему украшенные витрины расписывали улицы узорами. За ночь нападало много снега, и дороги спешно убирали, соскребая белое полотно с темного асфальта. Лианг никогда вживую не видел снегоуборочных машин и остановился, чтобы сделать фото. Максим его поторопил, сказав не загораживать дорогу. Сонные прохожие кое-как протаптывали путь по еще не расчищенному участку. Максим семенил так же, как они, а Лианг пытался спешить за всеми, но все время на что-то отвлекался. Ему хотелось все запечатлеть, если не в памяти телефона, то хотя бы в собственной.

Максим утянул его на пешеходный островок, и они замедлились. Здесь снег был уже убран, и Лианг подумал, что обязательно после работы остановится на одной из скамеек, понаблюдает за городом.

– Возьмем кофе с собой? – спросил Максим, остановившись у темно-серого ларька с напитками на вынос.

– У нас есть время? – спросил Лианг, хотя хотел уточнить, не опоздают ли они. Но запутался и составил предложение попроще.

– Встреча с журналистами в одиннадцать. Зоопарк открывается в десять. Перед мероприятием успеете со всеми познакомиться. Не переживайте. Какой кофе вам взять? Здесь неплохие кексы, есть печенье.

Максим выжидающе смотрел, а Лианг подумал, что он бы предпочел яйца пашот и тосты. Кофе он не любил, но из вежливости ответил:

– Американо и… печенье на ваш вкус.

Максим сделал заказ и расплатился. Бариста зашумела посудой, пыхнул пар, а из ларька потянулся аромат выпечки и молотых кофейных зерен. Лианг подумал, что в морозном воздухе запахи становятся острыми и волнующими. Он решил: пожалуй, взять горячие напитки с собой – хорошая идея.

– Сколько нам доехать? – спросил Лианг, когда Максим подал ему стакан и бумажную тарелочку с печеньем.

Максим сверился с каким-то приложением и ответил, что не более получаса. У него во дворах припаркована машина, сейчас все будет. Лианг не совсем понял последние слова. Что будет? Но пошел за Максимом. Добраться до работы за полчаса казалось ему новогодней сказкой, не иначе. Самому Лиангу приходилось ездить в соседний город, а потом – в парк. Он так привык к поездкам с пересадками, что решил тратить это время с пользой. Папа посоветовал потратить на учебу, а йе-йе[1] сказал учить языки. Лианг так и поступил. Английский он знал, азиатские языки ему были неинтересны. Потому долго размышлял над европейскими. В итоге выбрал русский. Проходил уроки по пути на работу, потом стал искать друзей из России, чтобы практиковаться. Это было сложно, особенно учитывая скованность Лианга в общении с незнакомцами. Но, на удачу, судьба свела его с Женей. И вновь повезло. Тот ложился около двух ночи, и потому каждое утро Лианг мог общаться с ним, добираясь до парка.

В Ленинградский зоопарк они приехали даже быстрее, чем планировал Максим. Лианг нервно пригладил торчащие после шапки волосы и пошел здороваться со знакомыми киперами[2]. Миша и Люда приезжали в Китай на обучение. Открытые и влюбленные в панд. Лианг отметил именно их вовлеченность и искреннее восхищение его национальным сокровищем. Возможно, именно киперы из Ленинградского зоопарка стали последним аргументом, чтобы поехать в Россию. Даже несмотря на то, что толком пообщаться им не удалось. Тогда Лианг лишь сопровождал группу, главным в парке всегда был его папа. Он дотошно инструктировал русских гостей и рассказывал все тонкости ухода и сложности наблюдения за пандами. Теперь эту роль предстоит сыграть ему самому. Показаться на публике как представитель Китая и лицо заповедника панд. Передать МоМо в новый дом. Ответить на все вопросы журналистов. Лианг судорожно поправил галстук.

– Нервничаешь? – доброжелательно улыбнулся Максим.

– Все хорошо, не беспокойтесь. – Лианг достал из рюкзака папку с речью и листами личного дела МоМо. – Я много репетировал. Кроме того, я буду говорить на своем языке. У меня будут паузы, чтобы собраться с мыслями.

Лианг улыбнулся, но заметил, что Максим не сразу его понял. Лишь потом изобразил что-то наподобие «А-а, вот ты хитрец!» Стало неловко. Лиангу всегда было не по себе, а его попытки развеять нервозность разговора паузами лишь добавляли недопонимания.

Проверка нового дома МоМо и общение с сотрудниками зоопарка прошло быстро и, к удивлению Лианга, легко. Он сто раз видел начальственное поведение папы, но всегда думал, что он так не сможет. Однако именно благодаря тому опыту, Лианг превосходно проинспектировал киперов и даже дал несколько толковых комментариев. Наконец пришло время официальной передачи МоМо зоопарку.

Журналисты столпились, сначала вслушиваясь в речи представителей Китая и России. После официальной части журналисты переключились на представителя питомника. Лианг почувствовал себя главным экспонатом на выставке и сухо зачитал приготовленную речь. Ровно до того мгновения, когда в павильон «Бамбуковый домик» вышла МоМо. Интервью иссякло, как пересохший ручей, а сам Лианг зашел внутрь. Рядом с животными он чувствовал себя намного спокойнее. Журналисты снимали красавицу МоМо, а он мимоходом комментировал, чем вообще занимаются люди, которых выбрали ухаживать за пандами. МоМо была совсем еще малышкой, которая любила лакомиться теплым молоком. Лианг так расслабился, что подошел ближе и начал увлеченно рассказывать про добавки и температуру, необходимую медведю. И сам не заметил, как присел рядом с МоМо и вытер ей морду полотенцем. В парке он часто ухаживал за медвежатами, и эта привычка осталась где-то на подкорке. Лианг осознал, насколько неформально себя ведет, только услышав умиленные вздохи невольных зрителей. Он поднял голову и резко встал. Папа его прибьет. Это официальная передача панды зоопарку, а он тискается с ней, будто с домашним котенком. Скомканно закончил представление МоМо собравшимся уже посетителям зоопарка и вышел из павильона.

– Вот видишь, – подбодрил его Максим. – Все прошло прекрасно.

– Спасибо, – кивнул Лианг и решил, что могло быть и хуже. Просто у него мало опыта и он совсем не подходит для официоза.

– Тебя отвезти в хостел? – спросил Максим.

Лианг вспомнил о своих ночных размышлениях и попросил Максима сказать, где можно купить сим-карту и какие приложения ему стоит установить. Максим с радостью проинструктировал его и, к удивлению Лианга, помог со всеми организационными вопросами.

– Теперь домой? – весело спросил Максим. – Плохо выглядишь. Поспать бы тебе.

– Спасибо. Не сейчас. У меня много планов.

– Серьезно? А я думал ты, как только в зоопарке дела закончишь, сразу домой. И какие планы? Новый год встречать в Питере?

– Нет, – смутился Лианг. – В Новый год я уже уеду. Поэтому у меня график. Сегодня мне нужно добраться до Академии ветеринарной медицины.

– Ого! – Максим совершенно не ожидал такое услышать. – Зачем тебе в академию? Пригласили лекцию прочитать, что ли?

Лианг покачал головой. Никто его в академии не ждал. Он всего лишь хотел посмотреть на нее и сделать фото. Ведь там когда-то учился его дед.

Лианга всегда восхищало стремление его йе-йе к путешествиям, познанию и исследованию нового. Он был таким неугомонным и пылающим от рождения. Конечно же, когда представилась возможность, тогда еще юношей, он отправился в дальние края. До конца не понимая, что там ждет, но веря, что горячее сердце и чистая душа преодолеют все трудности. Так и случилось. Холодные далекие земли подарили Чжану знания и профессию. Но, как он сам всегда говорил Лиангу, самое ценное сокровище, которое он там нашел, – большая любовь.

Поступив на учебу в ветеринарное училище Ленинграда, йе-йе Чжан, как это бывает со всеми китайцами, прибился к своим. Таким же студентам, желающим лучшего будущего для своих семей. И так он познакомился с най-най[3]. «Мы родом из одного города, могли бы тысячу раз встретиться, но встретились отчего-то в Ленинграде. Такова, значит, наша судьба», – завершал свой рассказ йе-йе.

Сегодня Лианг стоял напротив Ветеринарной академии и делал множество фото. Когда он только получил предложение ехать в Россию, твердо решил пройтись по местам учебы своей семьи. Привезти им сквозь время привет из далеких холодных земель.

– Захарьевская, двадцать три, пожалуйста, – с трудом выговорил Лианг, садясь в такси.

Причина, по которой Лианг торопился в свой номер, – гэ-гэ[4] Лианга, Шэнли.

С самого детства Шэнли любил подшучивать над Лиангом. Особенно удачно это получалось, когда Шэнли как бы случайно показывал что-нибудь противное. Несмотря на любовь к животным, Лианг совершенно не мог вынести некоторые их болезни. Потому всегда сторонился бездомных. Всегда боялся, что вдруг бродячий пес повернется к нему боком, а там лишай. Лианг даже в воображении не мог вынести это зрелище. Ему казалось, что в тот же миг его вырвет и будет рвать без перерыва еще несколько часов. Также Лианг боялся блох. От одного только слова он сразу же начинал чесаться и стряхивать с себя несуществующих паразитов.

Природа сыграла с братьями злую шутку: насколько сильно Лианг сторонился всего отвратительного, настолько это же притягивало Шэнли. Он с азартом расковыривал корочки затянувшихся царапин и с большим интересом рассматривал статьи о всевозможных заболеваниях. Родители были уверены, что Шэнли станет врачом, возможно, даже хирургом. Однако гэ-гэ совсем не интересовался людьми. Он выбрал насколько возможно прямую специализацию – гистолог.

Когда гэ-гэ проведал о том, что малыш Лианг едет в Санкт-Петербург, сразу же стал размышлять, как бы провернуть все должным образом. В одну из ночных смен пазл сложился, и Шэнли попросил Лианга подъехать к нему на работу.

Встречал он младшего брата не у лаборатории, а возле проезда в приемное отделение. Лианг тогда удивился, но виду не подал. Шэнли объяснил, что ему нужна помощь крепкого парня с одним особым пациентом. Все-таки ночь, медсестрам хочется помочь. Лианг кивнул, хотя все это казалось подозрительным. Шэнли же продолжал: «Особого пациента, – говорит, – срочно нужно было увозить. Потому тут его нет. Только… вещи». Лианг растерялся еще больше. Шэнли тем временем завел его в кабинет и надел перчатки, предложив такие же Лиангу. «Справишься с вещами?» – спросил Шэнли, улыбаясь.

Лишь спустя мгновение Лианг осознал подставу, которую учинил гэ-гэ. В коробке на больничной койке кто-то жалобно затявкал. Шэнли тут же пояснил, что пациент – бездомный. Медсестры только в приемном покое обнаружили, что у него по всем карманам распихан щенячий помет. Сам бездомный сказал, что пытался греть малышей. «В общем, принимай, – похлопал по плечу Лианга гэ-гэ. – Это твои ребята».

Передать состояние Лианга в тот миг сложно. Как ветеринар и просто человек он хотел броситься к щенкам и проверить их состояние. Состояние… От этого слова в голове Лианга нажался тормоз. Шэнли неспроста так подчеркивал, что щенков нашли у бездомного. Что там с ними?

«А хочешь сделку? – Гэ-гэ подошел к коробке и, широко улыбаясь, заглянул в нее. – Да уж. Надо бы помыть вас хорошенько. Уши почистить. Продезинфицировать…»

Лианг понял, что богатое воображение уже умчало его далеко вперед, потому не стал юлить: «Чего ты от меня хочешь?»

Шэнли хотел самую малость – Лианг должен обещать, что тот пригласит какую-нибудь девушку на свидание. Лучше, конечно, на пару свиданий. Потому что, зная брата, Шэнли был уверен, что первая попытка провалится. Кроме того, два – счастливое число.

Девушка. Свидание. Мысли об этом, пожалуй, ничем не лучше воображаемых блох. Так же хочется чесаться и куда-нибудь сбежать.

Лианг никогда не был хорош в отношениях.

Любая школьная влюбленность могла закончиться такими проблемами, что никто из учащихся и не помышлял о романтике. К тому же ни одна девочка так и не захватила его сердце и разум. Лианг со многими дружил, но не влюблялся. Еще мама наседала, что нужно заниматься, к экзаменам готовиться. Прохлаждаться было некогда.

В университете большая часть его знакомых завязывали отношения. Лианг тоже пару раз пробовал. Возможно, проблема была в том, что делал это из-за фонового ощущения неполноценности. Все влюбляются, а он будто из камня. В итоге встречи заканчивались унылыми расставаниями. После Лианг ощущал скорее легкость, чем тоску и желание все вернуть. Он смотрел на некоторых своих знакомых и не понимал, зачем те пытаются прыгнуть выше головы ради воссоединения. Ко всему прочему, у Лианга в студенческие годы не было ни квартиры, ни машины, ни каких бы то ни было маркеров статуса. Он хотел, если уж ввязываться в отношения, то представлять себя основательным. Однако предложить ничего не мог. Слишком молодой и всего лишь перспективный. Кичиться туманной перспективностью на свиданиях он не умел.

Со временем Лианг окончательно убедился в своей несостоятельности в качестве бойфренда. Слишком молчаливый, слишком погруженный в работу. Вся его жизнь крутилась вокруг парка и панд. За билбордами он не следил, популярные треды в соцсетях не читал, богатством похвастаться не мог. В общем, не ухажер, а полное разочарование. Редкие попытки устроить личную жизнь заканчивались ломаной беседой в ресторане и нервным прощанием.

Шэнли поднял с кушетки коробку и протянул Лиангу: «Не переживай. Сестренки уже их обласкали и накормили. Смотри, какие милахи».

В ту ночь Лианг взял на себя два поручения гэ-гэ: отвезти щенков в приют, где о них позаботятся, и хотя бы попробовать найти любовь в Санкт-Петербурге.

Сегодня Лианг попытается это сделать.

В его семье Санкт-Петербург стал любовной фантасмагорией. Идея приехать и встретить там кого-то, кто предначертан судьбой, казалась такой захватывающей и манящей, что Шэнли искренне считал своим долгом позаботиться о скромном малыше и отправить искать далекую возлюбленную. Лианг же рассуждал более трезво.

Да, он пообещал. Однако судьбе он не слишком доверял и стал заранее знакомиться с китаянками, которые сейчас из-за учебы или по работе находились в Санкт-Петербурге. Однако вскоре оказалось, что один этнос не делает людей подходящими друг другу.

«Так странно устроен мир, – говорил йе-йе. – Порой люди с рождения рядом: по соседству сидят в школе, учатся в одном университете, похоже развлекаются и после вместе работают. Но родными они не становятся. Словно параллельные прямые идут по одной дороге, ни разу не коснувшись душ друг друга. В то время как человек, рожденный за океаном, выросший в условиях, противоречащих твоим представлениям о мире, занимающийся совершенно неизвестными тебе вещами, – вдруг такой человек завладевает всем твоим сердцем, и идти по дороге жизни без него ты уже не в силах».

Лианг и сейчас вспоминал эти слова, рассматривая себя в зеркале хостела. Сегодня он встретится с Ниной. Она – молодой врач, и ему показалось, что у них может быть много общего. Все-таки Лианг тоже в какой-то степени доктор.

Женя писал, что русские девушки любят цветы. Лианг долго стоял в цветочном и рассматривал букеты. Стоило бы тогда у Жени уточнить: какие цветы любят русские девушки. Пышные и экзотические букеты он отмел, потому что боялся показаться слишком экспрессивным. Нет, ему подошел бы какой-нибудь лаконичный неброский букет или даже просто цветы, которые бы что-то значили. Лианг улыбнулся и попросил продавца упаковать две желтые розы.

Нина странно посмотрела на букет. Поблагодарила, но Лианг почувствовал в этом какой-то подтекст. Хотел объяснить свой выбор, но его отвлек официант. Говорил так быстро, что Лианг перешел на английский. Нина еще раз странно на него посмотрела. И Лианг опять не понял, насколько уместно его поведение. Стоит ли ему просить ее заказать что-то для него?

– Я плохо говорю на английском, – вдруг сказала Нина. – Мы же переписывались на русском. Ты использовал переводчик?

У Лианга гора с плеч свалилась, и он быстро пояснил, что русский понимает, только официант тараторит. Нина улыбнулась. Ее улыбка показалась ему красивой и более естественной, чем на фото в профиле. Лианг улыбнулся в ответ и спросил, почему она выбрала это место. Беседа началась хорошо. Не зря он составил план вопросов и закинул в заметки языковые конструкции, подходящие под вопросы уточнений. Хоть он и чувствовал себя скорее на экзамене, чем на свидании, все равно это было лучше, чем выразительно молчать, растерянно комкая салфетки.

Однако за горячим Нина стала что-то подозревать. Или ей просто не нравилась атмосфера. Слишком уж это походило на интервью. Слишком сухие вопросы, подразумевающие совершенно непримечательные ответы. Лианг рассказывал также про себя. Но этот монолог оказался гораздо короче, чем он ожидал. Нина, несмотря на свое медицинское образование, не впечатлилась его знаниями физиологии. А он еще заготовил рассказ про то, как проходят роды у панд. Был уверен, что раз Нина специализируется на акушерском деле, то ей будет это интересно. Но, как оказалось ближе к финалу свидания, Нина меньше всего хотела слушать про роды. Она планировала отдохнуть и не ожидала, что в личную жизнь просочится профессиональное. Лианг же считал это слишком поздно. Он не успел вовремя понять по милому лицу Нины, что ее утомил. Она вызвала себе такси. Лианг хотел все переиграть, но не успел. Некоторое время смотрел на оставленные на столе две розы, а затем вышел из ресторана.

Он бродил по заснеженным улицам и разглядывал прохожих. Как-то вдруг порадовался, что Нина не с ним. Она ему понравилась. Обаятельная и умная. Но… Наверное, у них бы получилось стать отличными коллегами, возможно, даже друзьями.

Он остановился, и мысли замерли. Лианг рассматривал новогоднюю витрину магазина игрушек. Паровозик спешил и петлял мимо кукол, мишек и огромных расписных шаров. Еловые ветки поблескивали диодной росой. А позади витрины, словно цыплята, толпились дети в ярких комбинезонах и с раскрасневшимися щеками. Только теперь по нему прокатилось ощущение волшебства и зимней сказки.

Лианг еще не был в странах Европы на новогодние праздники, и теперь эта сценка как будто перенесла его в один из старых фильмов. Лианг обернулся, присматриваясь к скворчащему золотом гирлянд городу. А ведь и правда, снежная сказка. Ему приглянулась булочная через дорогу. Лианг быстро до нее добрался и вошел внутрь. Запах выпечки окутал озябшую кожу теплом.

– Добрый день. Что пожелаете? – широко улыбнулась ему девушка в переднике.

– Здравствуйте, – Лианг мазнул взглядом по выкладке. – У вас можно купить напитки с собой?

– Да, конечно. Есть чай, есть кофе, есть наши фирменные напитки, – она указала на большой стенд с меню. – Выбирайте.

Он выбирал недолго. Почти сразу решил, что ему просто необходимо попробовать чай с клюквой. Особенно обрадовался, когда в поданном стакане увидел настоящие ягоды. Клюкву он прежде не ел, потому предвкушал свежие впечатления. К чаю девушка порекомендовала взять что-нибудь сладкое, например какую-нибудь пышку с топингом. Он согласился, попросил полить медом и довольный вышел из булочной. Пусть свидание не задалось, но зато он устроит себе прекрасную прогулку по праздничному городу. Хлебнул чай и достал телефон, чтобы построить маршрут.

Рекомендации кричали о Невском. Но Лианг помнил, что Женя как раз на Невский идти не рекомендовал. Лианг усмехнулся. После выпуска он успел поездить по разным городам. Везде в туристических местах рыщут акулы-мошенники. Не такой уж он и простачок. Однако на Невский решил не ходить. И вообще отбросил идею идти куда-то конкретно. В булочную он зашел случайно, и это стало отличным опытом. Лианг решил следовать за ветром и действовать по обстоятельствам.

Спустя некоторое время он с удивлением обнаружил Дворец бракосочетания и долго рассматривал молодоженов и родственников. Зимняя свадьба поражала. Особенно ему понравилась красивая белая шуба на невесте и как на фоне снега летят лепестки роз. Гости что-то кричали, обнимали молодых и открывали шампанское. Все-таки правильно он решил, что нужно позволить городу самому себя показать.

Лианг прошел дальше, рассматривая окружение. Эта тихая улочка ему очень приглянулась. Он допил чай. Настроение было превосходное, а город вновь преобразился, разукрасив пепельный день огнями ночи. Лианг посмотрел на часы. Еще так много до настоящей ночи, а вот… густая темнота омывала дома и прохожих, расцвеченная кое-где фонарями и украшениями.

Лианга привлекла вывеска «Музей живой бумаги», и он спустился на цокольный этаж. Купил билет и прошел внутрь экспозиции.

Ему предложили экскурсовода, но Лианг отказался. Сейчас он совсем не хотел ни с кем взаимодействовать, а тем более разбирать русскую речь, которая, наверняка, будет насыщена редкими словами. Нет уж. Лиангу и так понятно, что тут и как. С папье-маше он был знаком.

С первого взгляда его поразил гигантский дракон. Не такой, как у них в Китае, более европеизированный. Однако какой-то свой. Когда-то давно Женя скидывал ему детские сказки, чтобы Лианг учился читать простые тексты. На некоторых фото встречались иллюстрации, кажется, очень похожие на этого дракона. Лианг ощутил себя словно в русской детской сказке. Со всех сторон на него смотрели интересные игрушки из папье-маше. Немного странные, но обаятельные. К потолку крепился, такой же, как дракон, гигантский паук. Такого бы на Хэллоуин домой. Лианг улыбнулся и сфотографировал паука. Он сделал еще немного фото для Weibo и поблагодарил работников музея.

К удивлению Лианга, у них сложилась небольшая беседа. Смол-токи[5] не слишком ему удавались, но в этом месте чувствовалась такая теплая атмосфера, что Лианг раскрылся.

– Я знаю, что такое папье-маше, – улыбнулся он. – В детстве я много мастерил такой технологией.

– В самом деле? – искренне удивилась работница музея.

– Да. Для бабушки. Я и мой старший брат много жили у нее в доме. Она агроном. У нее большой сад. Очень красивый. Мой старший брат лепил горшки для молодых цветов. У него хорошо получалось. У меня не получалось. Но я научился делать папье-маше. Мой дедушка показал, как делать это. Я делал… Не знаю, как это называется. Красивые чехлы для горшков.

– Кашпо, – кивнула работница.

– Кашпо, – кивнул следом Лианг, хотя в первый раз услышал это слово. – Я разукрашивал их гуашью.

Он произвел на работницу впечатление. Оказывается, он может неплохо импровизировать в диалогах. Раньше он пробовал так общаться только письменно. Лианг улыбнулся и спросил:

– Могу ли я сделать с вами фото?

Она согласилась и позвала еще людей. Несколько минут они фотографировались, а потом Лиангу подарили кашпо для маленького кактуса. Как оказалось, его рассказ услышал скульптор, но он уже ушел. Просил оставить мальчику сувенир для бабушки. Лианг растрогался. Хотел хоть как-нибудь поблагодарить работников музея, но они отмахивались и уже торопились закрываться. Пожалуй, и ему пора было в отель. Он вышел в таком приподнятом настроении, что разгулявшийся пронизывающий ветер не мог затушить пламя любви к этому фантастическому городу. Лианг взял такси и быстро добрался до Египетского дома.

На общей кухне купил еще один рамен и, закрывшись у себя, загрузил фото в профиль. Посмотрел какое-то незнакомое шоу, а потом отправил йе-йе фото академии. Лианг улыбался весь вечер, даже когда Шэнли спросил о свидании. «Я твое условие выполнил». Шэнли писал что-то еще, но Лианг закрыл ноутбук. Больше никаких свиданий. Эта идея с самого начала ему не нравилась.

На следующее утро Лианг проверял состояние МоМо. Судя по всему, адаптация проходила хорошо. Малышка панда обживала новую территорию и с аппетитом завтракала. Лианг хотел зайти в павильон и проверить качество и состояние бамбука, но неожиданно его позвала высокая седая женщина с огромной деревянной ложкой в руке.

– Молодой человек! – окликнула она Лианга. – Да-да, вы. Сколько ж можно, уже все кости промерзли вас звать.

– Простите, – засуетился Лианг и поспешил за женщиной, которая, как только он двинулся в ее сторону, помчалась куда-то вглубь зоопарка. – Подождите, пожалуйста!

Судя по всему, он забрел в кормокухню. Женщина уже скинула с себя теплую жилетку и надела рабочий халат. «Повар», – мысленно кивнул Лианг.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Конечно, можешь. – Женщина подняла с нижней полки большую кастрюлю. – Звать-то тебя как, молодчик?

– О, – Лианг суетливо поклонился и покраснел из-за своей невежливости. – Чжан Лианг. Извините, – он понятия не имел, как к ней обратиться, из-за чего краснел все гуще.

– Марина Афанасьевна, – добродушно улыбнулась женщина. – Да ты не выговоришь. Марина можешь называть. Сумеешь?

– Да, – Лианг еще раз поклонился. Ему очень бы хотелось добавлять к этой «Марине» слово «повар», но давным-давно Женя писал, что на русском профессии в сочетании с именем звучат странно. Лучше так не делать. – Я могу вам помочь? Марина Афа… Марина.

– Читать умеешь по-русски, Чжан Лианг? – она подозвала его рукой и подала бумажку. – Сверься-ка с рецептом. Мне тут настрочили командировочные. Но я человек такой… Доверяй, но проверяй. Малышка же еще МоМо. Сверь-ка дозировку.

Лианг взял рецепт и с облегчением выдохнул, увидев печатные буквы. Это был аккуратно законспектированный способ изготовления панда-кейков. Какое зерно и сколько брать, до каких фракций молоть, что добавлять и как формовать.

– Все верно, Марина, – он протянул рецепт двумя руками.

– Отлично, – улыбнулась она и посмотрела на приготовленную смесь. – Сейчас я буду формовать, а ты посмотри. Хорошо?

Лианг кивнул и несколько минут молча наблюдал, как Марина первый раз в жизни готовит панда-кейки. Смотрелось это трогательно.

– Марина, вы правильно это делаете. Спасибо.

– Да не за что, – улыбнулась она, укладывая последние на противень.

– Позвольте вам помочь, – предложил Лианг, – они тяжелые. Где печь?

– Сюда тогда неси, – указала Марина, открывая дверь духового шкафа. – Спасибо, Чжан. Пойдем чаю попьем.

Ее приглашение стало неожиданностью, а потому Лианг не смог отказаться. Все-таки ему претило распивание чая в рабочее время. Однако отказать женщине гораздо старше его было бы верхом непочтительности. Подавив угрызения совести из-за неправильного поведения на работе, Лианг побрел за Мариной в небольшую комнату. Она вскипятила чайник и заварила иван-чай с листьями смородины и ягодами малины.

– Ты такого, наверное, не пил, – улыбнулась она, пододвигая к Лиангу табуретку, на которой лежала сшитая пэчворком[6] подушечка. – Садись. Чувствуй себя как дома. Сахару добавить?

– Нет, спасибо. – Лианг сел за стол и стал осматриваться.

Ему бросились в глаза плоские спилы деревьев, на которых были выжжены пейзажи и незнакомые персонажи. Целая коллекция странных деревянных картин впечатлила Лианга, и он долго рассматривал, как темные линии от выжигателя преобразуются в необычные для него рисунки.

– Очень вкусно, спасибо, – сказал Лианг, вспомнив о чае.

На столе у Марины тоже было много деревянного. Кадушка с медом, солонка, салфетница. Только сахарница пузатая фарфоровая, с острыми щипцами для кускового сахара. На стене позади себя Лианг обнаружил декоративные досочки, тоже украшенные выжиганием.

– Это хобби мое, – Марина заметила, как он рассматривает ее работы. – Нравится?

– Очень красиво. Вы талантливая.

Женщина широко улыбнулась.

– Хорошо по-русски говоришь. Ладно так. Произносишь понятно. Мягонький, конечно, как котенок. Но с такой симпатичной мордашкой это даже в плюс. Давно учишь?

Лианг не знал слово «мордашка», но, видимо, это что-то хорошее.

– Спасибо. Я учу три года. Но я говорю не очень хорошо. Мне нужно больше тренироваться.

– Молодец какой. И скромный. Ты не стесняйся, – подвинула она ему плетеную корзинку с пряниками и печеньем. – Угощайся. Нечего пустой чай пить.

Лианг нерешительно взял один из пряников и надкусил.

– Трудолюбивый, значит. Женат?

– Нет, – чуть было не подавился Лианг.

– А сколько тебе лет-то? Возраст какой?

– Двадцать шесть.

– Ой, да ты ребенок еще совсем. Ну девушка-то хоть есть?

– Нет. – Лианг опять почувствовал, что еще немного и начнет краснеть.

– Была б у меня дочка, я бы познакомила, – засмеялась Марина. – Такой хорошенький и пропадает зря.

– У меня не очень получается с девушками. Я их боюсь, – неожиданно для себя признался Лианг. – Мне кажется, я каждый раз все делаю не то. И говорить я не умею. Я очень скучный.

– Так то дело практики. А еще счастливого случая. Каждый человек может найти своего человека. Нужно просто искать. И не пытаться связать себя с не своим. И ему плохо будет, и тебе. А еще его человеку плохо будет.

Лианг не успевал за этим потоком мыслей с повторами.

– Я к тому, что если ты будешь с человеком, который не твой, то не только себя и его несчастным сделаешь. Ведь у той девушки тоже где-то бродит ее человек. А ты ее уже себе забрал. Получается, занял чужое место. Чужую жизнь. Понимаешь теперь?

– А-а, – протянул Лианг, – понимаю.

– Вот и хорошо. Чай допивай. Мне пора панда-кейки ваши доставать.

Они завершили чаепитие, и Марина вывела его из коридоров кормокухни. Пожелала поскорее найти своего человека, с которым можно быть скучным, и закрыла двери. Тело Лианга осыпал рыхлый снег, а разум – такие же рыхлые мысли. Он достал телефон.

Кроме Нины, ему нравилось общаться еще с Лерой. Зайдя в ее профиль, Лианг подумал: «А может, она и мой человек? Ведь мы так здорово переписывались и созванивались. Она много рассказывала, и, кажется, ее не смущала моя молчаливость. С ней было легко». Он пошел в сторону павильона МоМо, по пути набирая Лере сообщение. Согласится – значит, надо дать судьбе второй шанс.

Бамбук был в хорошем состоянии, а киперы уже навострились правильно его расщеплять. МоМо обрадовалась Лиангу, а он понял, что будет скучать по этой очаровашке. Миша принес МоМо остывший панда-кейк и теперь угощал ее небольшими кусочками. Лианг смотрел на них двоих и с пастельной грустью понимал, что МоМо нашла новый дом, что видеть ее теперь он будет исключительно на фото и в видеорепортажах. Теперь он понял маму, которая натянула на него все теплые вещи, когда вылетал в Санкт-Петербург. Кажется, когда будет уезжать, тоже захочет уберечь МоМо от всех неприятностей на свете.

Лианг вышел из павильона, оставив свою подопечную новым смотрителям. Искра вибрации отвлекла от горечи. Лера обрадовалась, что он приехал в Питер, и не против пересечься.

Наступило время обеда, и Максим предложил Лиангу присоединиться к нему и небольшой компании работников зоопарка. Они не успели договориться, куда именно пойдут, но Лиангу эти обсуждения были неинтересны. Он любил вкусную еду и старался есть вовремя, но находиться сейчас среди незнакомцев-иностранцев не хотел. Он слишком устал от общения на русском и слишком замаялся переживать, что сделает или скажет какую-нибудь глупость.

Хотелось просто расслабиться и вкусно поесть, а не мучиться с названием блюд и соблюдением приличий. Максим и компания поняли, что он не с ними, и быстро скрылись из виду. Лианг с большим удовольствием вышел через главный вход зоопарка и пошел бродить по дорожкам парка напротив. По правде сказать, рабочие обязанности на сегодня он выполнил. Было странно так быстро освободиться, еще страннее бесцельно отдыхать. Обычно у него крайне напряженный график. Если не горят рабочие дела, то нужно помогать кому-нибудь из семьи или встретиться с кем-нибудь из друзей. А тут… Он может расслабленно слоняться по улицам и разглядывать все вокруг.

Спустя какое-то время он вышел на незнакомую улицу и окинул взглядом вывески на домах. Хотелось поесть, но в глаза бросилось только слово «Кофейня». Нет, это несерьезно. Он перешел дорогу и заметил наконец: «Пельменная». Счастливо улыбнулся и направился обедать.

Заведение поразило разнообразием блюд из теста с начинкой. Он вчитывался в незнакомые слова, а потом попросил меню на английском. Это плохо помогло, но кое-как Лианг сделал заказ. Пока ожидал, продолжил переписку с Лерой. Она говорила, что буквально вчера вечером приехала из Казани, где навещала родных. Лианг рассматривал фотографии, которые она сделала в поездке, и подумал, что если бы была возможность, он обязательно бы посмотрел этот город. Лера сама предложила встретиться, но Лианг не стал приглашать ее в ресторан, хотя она, кажется, ожидала именно этого. Принесли хинкали. Официант рассказал о том, как их есть, и удалился. Надкусывая тесто и наслаждаясь заполняющим его насыщенным и пряным мясным вкусом, Лианг понял, что ему стоит пригласить Леру в кино.

В кино необязательно поддерживать беседу. Скорее, наоборот, придется посидеть в тишине. А после появится общая тема для разговора. Можно будет поделиться впечатлениями и поговорить о других фильмах. О любимых актерах. Лианг был невероятно доволен собой. Он почти выкрутился из щекотливого положения и набрал в поисковике кинотеатры Санкт-Петербурга. Хинкали быстро заканчивались, так же быстро Лианг понял, что ничего не понимает в местных фильмах. Он написал Жене, который, к его радости, оказался в Сети.

Лианг подумал, что это знак судьбы. Как только он столкнулся со сложностью выбора кино, тут же появился Женя. Знатный киноман и тот еще болтун по части фильмов. Лиангу всегда нравилась эта черта у Жени. Тот мог часами писать про новинки, и чем они похожи или не похожи на классику жанра. Еще он мог засыпать Лианга артхаусными кадрами и совершенно не обижался на честное мнение. Даже наоборот. С удовольствием пояснял, почему такой-то и такой кадр классный. Как выставлен свет, как покрашено. От Жени Лианг много чего нахватался про кино. И порой выдавал что-нибудь неожиданное в компании друзей. Щеголял заковыристыми фактами и иногда раздражал непонятными шутками.

Женя удивился просьбе. Сказал, что девушку надо вести на ужастик. Потому что адреналин в крови их сблизит, а еще она проникнется к нему уважением, поняв, как стойко Лианг переносит ужасы на экране. Лианг растерялся. Свидание под фильм ужасов это как-то… Женя засыпал его ухахатывающимися смайлами. Лиангу было несмешно.

Он доел хинкали и выпил стакан горячего глинтвейна, когда Женя прислал ссылку на новогоднюю комедию и написал, что Лиангу нужно успеть купить билеты, потому что в такое время с ними может быть сложно. Лианг вздохнул. Его план треснул из-за праздничной суеты. Свидание и новогодняя комедия. Ужастик теперь не кажется такой уж плохой затеей.

Лианг поблагодарил Женю и расплатился. Поблагодарив официанта, он, сытый и обогретый, вышел из пельменной. Город затягивал муар сумерек. Повсеместно сияли светодиодные снежинки, а дома золотили сверкающие гирляндами деревья. Лианг прошелся еще немного, пока улицы не утонули в чернилах северного дня, и вызвал такси.

«Как тебе Питер?»

Лианг не ожидал, что Женя решит продолжить разговор. Днем он обычно слишком занят. А в последней переписке рассказывал, что готовится к какому-то грандиозному событию. Лианг вначале подумал, что Женю пригласили на съемки. Но тот говорил про какой-то вечер. Почему это важно, Лианг не понял. Все-таки Женя учился на оператора. Радоваться надо, если тебя, еще студента, вообще пригласили на площадку. Хотя бы каким-нибудь помощником.

Лианг отправил селфи на фоне сверкающей фигуры оленя.

«Очень красивый город».

«Какой красавчик. Удачи на свидании».

Лианг задумался и спросил, как там его грандиозное событие. Женя ответил, что все готово. Его одобрили, и он уже получил приглашение на закрытый показ спектакля. Лианг немного растерялся. Какой спектакль? Причем тут умение Жени снимать?

Женя скупо попрощался и вышел из Сети.

– Спектакль, – задумчиво перечитал Лианг, и в голову ему пришла поразительная мысль. – Я приглашу ее в театр!

Он так обрадовался, словно все кусочки пазла сложились. Решено: никаких одноразовых новогодних комедий. Прекрасный и вдохновляющий театр. Прекрасное первое свидание в прекрасном городе, где так и хочется надеть костюм и читать стихи.

«Дело за малым – найти этот самый театр, – думал Лианг. – И чтобы билеты были».

Он покосился на телефон, где Женя все был офлайн. Ладно. Попробует сам справиться. Такси мчалось по сугробистым улочкам, пытаясь не встрять в пробку. Приложение, на которое матерился таксист, изобиловало красными линиями. Лианг улыбался. Он вспомнил, как пытался посмотреть какой-то русский фильм и лишь по интонации и контексту понял, что это матершина. Запомнил почти моментально. Лучше бы так ловко нужную лексику заучивал. Таксист опять выругался и извинился. Лианг сказал по-английски, что не понимает. Пусть человек расслабится. Взвинченный такой, может, у него день тяжелый. Таксист еще что-то бубнил, стараясь все-таки не смущать иностранца, а Лианг улыбался, глядя на раскачивающиеся снежинки, прилипшие с той стороны стекла. Ему бы такую стойкость. Красивые и упорные.

Они почти добрались, когда Лианг попросил остановить его у какого-нибудь магазина. Таксист не сразу понял его английский, но вскоре разобрался, что к чему. Лианг вышел из такси совсем рядом с Египетским домом. Он зашел в небольшой супермаркет и купил продуктов. Готовить на общей кухне Лианг не собирался, но рамен из автомата есть тоже не хотелось. Он взял немного овощей и куру-гриль. Долго смотрел на отдел с молочными продуктами с мыслью: «Ох, уж эти русские». Так и не решился на эксперимент. Довольно просто пообщался с кассиршей и, когда вышел из супермаркета, сделал еще одно селфи.

До дома нужно было еще дойти. Лианг сверялся с картой, по пути примечая рестораны и прочие места, где можно перекусить. Еще на карте увидел, что напротив Египетского дома есть фонтан. Заинтересованный, он пошел на него смотреть. Фонтан не работал, но все равно было красиво, и Лианг сел на скамеечку с любопытством рассматривая прогуливающихся людей с детьми. Все-таки это странно – гулять с детьми по такой тьме. Наверное, самим детишкам это нравится. Лианг, когда был ребенком, мечтал о том, чтобы не спать всю ночь и посмотреть, чем живет мир в темное время суток.

Он достал из пакета слойку с орешками пекан и шоколадными каплями. Она была еще теплой. Лианг не был голодным, но место так и тянуло его чем-нибудь перекусить. Почти сразу прилетел толстый голубь. А потом еще один. Лианг скормил им семечки, которые взял себе на просмотр сериала. К голубям подтянулись воробьи, но отбить у толстяков семечки были не в силах. Лианг тяжело вздохнул и поискал глазами кормушки на деревьях. Нашел одну и высыпал туда остатки семечек.

Когда он добрался до своего номера, было уже время ужина. Лианг загрузил пару свежих фото в свой профиль с комментариями о жизни города. Шэнли ему ответил, что лучше бы делом занялся. Лианг сморщился, но пошел искать билеты в театр. Через час понял, что без спасителя Жени ему не справиться. Написал о своей гениальной идее. Женя долго молчал. Лианг начал нервничать, обгрыз курицу и с нетерпением обновлял страницу, доедая огурец.

Женя прочитал, но так и не ответил.

Лианг хорошо помнил, что в это время суток Женя обычно ужинает и сидит в Сети. В том числе отвечает на его письма. Если бы Лианг был в Китае, то сейчас собирался бы на работу. Через час они бы переписывались с Женей в поезде. Лианг отложил пустой контейнер с куриными косточками и пошел в душ. Надо ложиться спать. Как говорят русские: утро вечера мудренее.

Какого было его удивление, когда по возвращении его встретил ответ Жени: «Ну ты и черт замороченный. Ладно, есть у меня одна мысль. Жду пока. Ложись спать. Утро вечера мудренее».

Лианг дернулся от странного совпадения. Отложил телефон, потом вернулся к нему и поблагодарил за участие. Стер. Написал, что Женя – его спаситель и настоящий друг. Стер. Написал «спасибо». Поставил телефон на зарядку и твердо решил до отъезда встретиться с Женей и лично поблагодарить его за все.

Лианг лег спать. Сны у него были спокойные и волшебные.

«Могу достать два билета в театр на Звенигородской. Там сегодня спектакль по мотивам «Маленького принца». Ты успеешь до 19 добраться? Сам где остановился?»

Лианг некоторое время осмыслял написанное. Женя реально достал для него билеты в театр? Просто так? Просто потому, что Лианг попросил, Женя заморочился и как-то добыл билеты, несмотря на предпраздничный ажиотаж?

Лианг сел и отложил телефон. Ему нужно было придумать, как отблагодарить русского друга.

«А где эта Звенигородская?»

Он открыл карту и построил маршрут. Улица в том же районе, что Египетский дом. Проблем быть не должно. Приложение посчитало, что пешком до театра можно дойти за 58 минут. Пешком Лианг идти не планировал, к тому же ему нужно было встретить Леру. А он еще ее даже не пригласил. Нервно сглотнул. Какой же он самоуверенный идиот. Вчера не пойми чем закончил общение, а сегодня свалится ей как снег на голову. У нее, наверняка, все дни перед Новым годом распланированы. Откажет ведь. Нельзя просто взять и пригласить на свидание в тот же день. Получается, Женю напряг попусту.

Лианг выдохнул и прикрыл глаза. Рано. Как говорит гэ-гэ, не стоит принимать поражение до того, как совершил действие. Лианг решил, что поругает себя потом, и написал Лере.

Лера согласилась. Лианг раз за разом перечитывал ее сообщение, думая, что, может, он неправильно переводит. Каким же это казалось ему странным. Так спонтанно решиться на свидание с ней, случайно получить билет в театр да еще на спектакль по мотивам одной из его любимых книг, а потом девушка оказалась свободна в это время и готова встретиться. Каким бы не суеверным Лианг ни был, сейчас он начал ощущать, как вокруг него скапливается энергия неотвратимой судьбы. Возможно, Лера – его человек? Она неплохо знает китайский, работает в одной из компаний, связанных с Китаем. Несколько раз была в Пекине и смотрит дорамы. У них, скорее всего, много общего, ведь общаясь в Сети, ни разу не было, чтобы им нечего было обсудить. Она любила путешествовать и делилась мыслями, которые почерпнула из прочитанных книг по саморазвитию. Активная, яркая и жизнерадостная. Прекрасная Лера.

Лианг написал Жене. Выразил, как мог, свою благодарность и спросил, как с ним встретиться, чтобы забрать билеты.

«Билеты все уже проданы. Это контрамарка».

Лианг растерялся и забил в словарь это слово.

«У меня там друг служит. Он для родителей два места оставлял. Но мама приболела, и они не приехали. Так что тебе повезло. Нужно заехать в течение дня в театр и забрать контрамарки у Игоря. Я тебе его телефон скину. Созвонись с ним».

Лианг так и поступил. Завершил все свои дела в зоопарке, как договорился с Игорем, и помчался на встречу у метро «Площадь Восстания».

– Сорри, немного опоздал, – первым делом сказал Игорь, когда они пожали руки. – Я от Жени. Игорь. Она сказала, что ты очень нуждаешься в билетах.

– Да. Спасибо, – засмущался немного замерзший за время ожидания Лианг. – Извините, что пришлось… Мне, действительно, очень неловко. Я могу заплатить…

– Да забей, – отмахнулся Игорь. – Я спешу, так что побежал. Может, после пересечемся. Держи.

Он сунул ему в руки конверт и спустился в метро. Лианг не ожидал, что встреча будет такой сумбурной, и чувствовал себя совестно. Все-таки он должен был как-то отблагодарить Игоря, нужно было что-то сказать, предложить хоть что-то… Еще ему казалось: он что-то пропустил. Что-то было не так. Если бы Игорь не скрылся в толпе, Лианг обязательно попросил бы повторить сказанные слова. Потому что Лианг все фразы понял, но оставалось стойкое ощущение неправильности. Однако друг Жени порывом ветра принес ему билеты, не дав опомниться. Лианг побрел в сторону своего дома, размышляя, в чем идти в театр.

С одной стороны, поход на спектакль – это целое событие и нужно выглядеть достойно. С другой, как посмотрел в интернете Лианг, этот театр достаточно современный и демократичный в отношении зрителя. Нужно соблюсти баланс.

Лианг прогулялся еще немного и все-таки решил заказать такси. У Египетского дома дошел до приглянувшейся ему столовой и пообедал, по ходу переписываясь с Лерой. Ей он не стал говорить, куда именно они идут. Лишь намекнул, спросив, любит ли она истории. Лера тоже задумалась, как ей одеться. Когда Лианг дошел до своего номера, скинул ей фото одежды, которую выбрал он. Лера отправила благодарный смайлик. После они договорились встретиться у «Планеты Нептун», и Лера пошутила, что надеется, он не собирается вести ее во «Вкусно – и точка».

Вечером Лианг нервно поджидал Леру с букетом, который выбрала продавец цветочного, предполагая, что в прошлый раз с цветами все-таки не угадал. Лера сама его нашла в толпе спешащих людей и широко улыбнулась, приняв цветы. Она показалась Лиангу гораздо жестче по манерам, чем он предполагал. Хотя в целом с Лерой было почти так же комфортно, как во время общения в Сети. Он даже поймал себя на том, что не стесняется и твердо ведет ее в нужную сторону, попутно помогая преодолевать заснеженные препятствия.

Когда они зашли во дворы, Лера заметно напряглась и честно призналась, что думала: они идут в один из баров на дегустацию какого-нибудь необычного сета. Лианг представить не мог, что такие вообще проводятся. То есть он знал, что где-то во вселенной существуют какие-то дегустации, но никогда не рассматривал это как реальный вариант провести время, а тем более как вариант для свидания. Отметил себе, что если все пройдет хорошо, то обязательно пригласит Леру на какую-нибудь из таких дегустаций.

Возле театра они встретились с веселящейся толпой. Сам театр находился в цоколе, а на небольшой площадке рядом устроили уличное представление факиры. Девушка и парень с азартом жонглировали огнем на потеху публике. Рядом из колонки неслась танцевальная музыка, кое-где в толпе плясали зрители. Лианг с Лерой некоторое время смотрели на артистов, а потом он заметил, что Лера с сожалением спускается в цоколь. Мысль, что он опять не угадал или сделал что-то не так, вынырнула из чулана с подавленными страхами и спряталась обратно. Чудесный вечер. Не стоит нервничать раньше времени. Однако энтузиазм Леры таял, как снежинки на ее холодном блонде. Лианг улыбался и что-то трепетно говорил о маленьком принце, но, кажется, это не спасало. Спектакль начался.

Уже минут через десять все чувства Лианга впитали разворачивающаяся на сцене история, музыка и звуки сцены. Где-то фоном размыто щебетали притихшие зрители. Кто-то запоздало отключал телефон, кто-то, шурша тканью, пробирался на свое место. Оттененное этими штрихами действо на сцене становилось лишь глубже и гостеприимней. Лианг понимал почти все, но слова были и не нужны. Он чувствовал историю и ее героев так точно, что если не знал бы ни одного слова по-русски, все равно с жаром бы следил за происходящим.

– Слушай, а во сколько антракт? – вырвала его из грезы Лера.

Лианг повернулся к ней и проморгался. Она безмятежно поглядывала на сцену. На нее волшебство не подействовало, Лера лишь тактично отсиживала положенное время.

– Я не знаю, – медленно проговорил Лианг.

– Ладно, я сама посмотрю, – ответила она и открыла сайт театра в телефоне.

Лианг отвернулся с пресным ощущением промаха. Теперь и ему захотелось побыстрее дождаться антракта, а время все тянулось. Лианг иногда посматривал на скучающую Леру и винил себя, что не спросил у нее, может ли ей понравиться такое свидание. Потом ловил себя на том, что радуется. Ведь сложись все по-другому, он сам бы угодил в паутину иллюзий, считая, что они с Лерой подходят друг другу. Но сейчас… Он чувствовал, что это не так. Потом вспоминал Шэнли. Гэ-гэ говорил – необязательно, чтобы с девушкой у вас были только общие интересы. Вполне нормально любить и восхищаться разным. Лианг про себя согласился. Пусть Лера явно не интересуется театром, это лишь одна деталь. Просто его промах. Еще есть шанс все исправить. Жаль только, теперь никак не получалось насладиться спектаклем.

В антракте они пошли в буфет. Лианг хотел было спросить, что ей взять, как Лера его осадила.

– Слушай, Лианг. Все классно, просто у меня тут дела появились. Подруге надо помочь, она мне написала. Ты не против, если я пойду? Она сейчас подъедет.

Это было настолько неожиданно, что он не нашелся, как реагировать и что говорить. Лишь ломано предложил ее проводить до подруги и помог одеться. Они вышли из театра.

На площадке, где еще недавно танцевали факиры, было пусто, только талый и истоптанный снег. Подруга нашлась скоро и странно покосилась на Лианга, вроде как удивившись. Потом торопила Леру, потому что здесь платная парковка и она оставила машину во дворе напротив. С Лиангом спешно попрощались, а он молча кивал и чувствовал себя таким же талым и истоптанным, особенно когда расслышал что-то вроде: «Нормальный же. Че ты?». Отмахнулся и спустился в цоколь.

В гардеробе его перехватил Игорь, и они немного поболтали о вечере. Игорь спросил, все ли понятно. Лианг хвалил труппу и режиссера. Они сделали совместное фото, а потом Игорь притащил ему пластиковый бокал с шампанским. Лианг вернулся на свое место и ощутил облегчение.

Без Леры было спокойней. Он как будто расслабился и почувствовал себя собой. Никаких попыток понравиться, никаких стремлений сделать все правильно и угадать, что нравится ей. Все-таки свидания – это слишком утомительно. Лианг решил, что с него хватит. Прекрасный вечер, сладкое шампанское, алые цветы, высаженные на сцене, и волнующие душу песни. Такой он хочет запомнить свою поездку.

После спектакля он с удовольствием поужинал в ресторане, где заранее забронировал столик, и ни разу не вспомнил о Лере. Ему было вкусно, спокойно и по-зимнему волшебно. Ближе к полуночи вернулся домой на такси. Написал Жене, что это был прекрасный вечер и он у него в долгу. Потом загрузил в профиль свежие фото и поделился эмоциями от спектакля. Счастливый лег спать. Завтра последний рабочий день перед возвращением в Китай.

Сегодня в зоопарк нужно было во второй половине дня. Однако Лианг встал рано. Чувствовал себя прекрасно и, наконец, свободно. Глупая была идея у Шэнли пытаться свести его в Питере с какой-нибудь девушкой. Пусть гэ-гэ уже оборвал его телефон сообщениями, якобы он успеет попробовать еще раз. Пишет, есть такая русская пословица «Бог любит троицу». Нет. Никаких больше свиданий. Он китаец, ни к чему ему троицы. Ему просто нужно отдохнуть.

Позавтракав, Лианг отправился на Невский.

На проспекте почувствовал, наконец, что находится в городе-миллионнике. Люди, туристы, студенты, рой машин и много шума. Лианг вспомнил хаос родных мест. Делал фотографии людей, потом взял горячий чай с блинчиками. По совету продавца заказал один блин с форелью, второй с икрой. Икра ему не понравилась, а вот форель Лианг оценил. Шел не спеша, рассматривая архитектуру. Ему нужно было на Большую Морскую, найти дом с памятной табличкой балерины Дудинской. Но не балетом болел Лианг – в этом доме когда-то жил генетик-селекционер Вавилов. Хотелось сделать сюрприз для най-най и сфотографировать место, где работал ее кумир.

Дом нашелся быстро, но Лианг потратил больше времени, чем ожидал, пытаясь сделать красивые фото. Потом попросил прохожих сфотографировать и его на фоне важного для каждого ботаника места. Получилось неплохо. Най-най должно понравиться. Довольный, он спустился в метро и поехал в зоопарк. Хотел еще пообедать до работы, но блины оказались до того сытными, что решил не тратить время, а познакомиться с городским метрополитеном.

Когда он доехал до зоопарка, то неожиданно попал на прощальную вечеринку. Лианг знал, что тридцать первого сокращенный день, а первого января зоопарк не работает. Но подумать не мог, что ради двух дней смотрители устроят прямо-таки проводы года, словно решили не видеться месяц. Угощаясь домашним пирогом с брусникой от Марины, Лианг начал понимать, насколько для русских важен Новый год. Растрогался, когда ему подарили открытку и несколько сувениров. Марина отдала одну из своих картин на дереве. Рассказала, что рисовала Садко – сказочного героя, который играет на гуслях. Лианг не слышал никогда гусли, но история про Садко ему показалась интересной. Решил, что обязательно почитает про него позже. Потом все разошлись, а Лианг отправился к МоМо. Она совсем освоилась и сладко посапывала, почесывая во сне лапу.

– Ты когда домой? – спросила оказавшаяся рядом Марина.

– У меня остался один день.

– Успел хоть город посмотреть? Может, на праздники останешься? Или тебя ждут?

– Нет, – замотал он головой. – У меня небольшой отпуск. Но… Я не очень понимаю этот праздник. И праздновать мне не с кем. Вы говорите, Новый год – это для семьи или друзей. У меня все там. Кроме того, мне будет тяжело купить билеты.

– Что верно, то верно, – закивала Марина. – Ну что ж… Легкой дороги, Чжан.

– Спасибо, – улыбнулся он.

Марина пошла в сторону кормокухни, а Лианг еще раз посмотрел на МоМо. У нее все будет хорошо. Он сделал свою работу и теперь может покинуть малышку. Доверить ее новым киперам и персоналу зоопарка.

После прощального чаепития Лианг прогулялся прошлым маршрутом и вышел к пельменной. Решил, что сегодня поужинает в каком-нибудь другом месте. Но выбирать рандомно не хотел. Написал Жене, что из заведений посоветует. А заодно пригласил составить ему компанию. Все-таки Лианг чувствовал, что обязан русскому другу. Угостить его ужином было бы правильно. Женя откликнулся минут через десять, но ужинать отказался. У него сегодня съемка, вернее, помощь, спектакль. Лианг ничего не понял, но Женя явно был занят чем-то важным прямо сейчас и будет недоступен до поздней ночи.

Лианг приметил симпатичный ресторанчик и зашел. Администратор провел его к одинокому столику в дальнем углу зала и выдал меню. Здесь готовили достаточно привычную европейскую кухню, и Лианг выбрал пасту. Пока ждал свой заказ, в Сети вновь появился Женя и спросил, когда Лианг уезжает. Потом неожиданно предложил встретиться. Кажется, полчаса назад Лианг сам думал об этом, но, когда прочитал сообщение, будто что-то щелкнуло где-то в глубине разума. Он согласился и еще раз предложил угостить Женю ужином. На что получил странный QR-код в ответном письме.

«Приезжай к 22. Кожевенная линия, дом 27. Код покажешь при входе. Без него не пройдешь. Там будет иммерсивный спектакль[7]. Если найдешь приличный костюм, проблем с пропуском не возникнет. Но если будут проблемы, пиши. Я кого-нибудь отправлю, чтобы тебя через вход для артистов провели».

Лианг перечитал. Открыл карту и прикинул, успеет ли вообще доехать до номера, собраться и успеть к десяти. В целом все складывалось, если не возникнет каких-нибудь непредвиденных сложностей. Принесли пасту и салат. Лианг сразу же попросил счет и быстро поужинал. В Египетский дом он прибыл около восьми вечера и долго искал по хостелу отпариватель. У него был с собой костюм. Мама заставила, потому что была уверена: в любой поездке может понадобиться одежда для парадного выхода. Даже если бы он поехал на необитаемый остров, его мама вручила бы ему белоснежную рубашку и черную двойку с галстуком. Лианг считал это глупостью, однако сейчас был благодарен маминой старомодности и предусмотрительности. После недели заключения в чемодане, по ткани пришлось хорошенько пройтись паром.

Когда приехал таксист и разговорился с нарядным Лиангом, то оказалось, что по адресу, который написал Женя, располагается некий особняк купцов Брусницыных. Лианг растерялся.

– А что, опять какой-то фильм снимают? – спросил, улыбаясь, таксист. – Там киношники часто снуют туда-сюда. Фактура. Людей-то простых не пускают. Все-таки памятник. Нуждается в реставрации, да. Но как могут берегут. На фильм, да, пригласили?

Лианг только и мог, что кивать. Неужели Женя заманил его в массовку? Нет, это совершенно ему не подходит. Даже если нужно будет просто пройтись в толпе, Лианг не справится. Слишком много людей, которые будут на него смотреть. Слишком большая ответственность. Закралась мысль сказать таксисту, чтобы поворачивал назад, но Лианг уже успел написать Жене, что выехал. Отказаться было бы слишком неприлично. Тем более он у Жени в долгу. Возможно, тому нужна помощь в этом особняке.

Лианг достал телефон и открыл переписку. Что там Женя писал про вечер.

«Я буду работать на иммерсивном спектакле. Очень важный и особенный проект. Такую возможность не упускают. Нетворкинг и крутые кадры в шоурил. Да и просто отлично проведу время. Еще неизвестно, когда на такое событие пригласят. Если вообще пригласят. Короче, буду светить лицом».

Лианг опять мало что понял. Но еще раз удостоверился, что Женя там будет работать и, если учесть слово «шоурил», то снимать. Все-таки его пригласили на настоящую площадку и он получит какой-то важный проект в портфолио. Повод порадоваться за друга.

Такси остановилось.

– Спасибо. До свидания, – попрощался Лианг, расплачиваясь.

– Приятного вечера.

Лианг оказался на темной безлюдной улице, которая находилась в центре, но выглядела какой-то заводской. Ему стало не по себе, особенно когда побрел по краю дороги, не понимая, куда конкретно ему идти. Строительные леса, темнота, хмурые здания и голоса где-то впереди. Лианг понадеялся, что люди помогут ему сориентироваться.

Добравшись до них, Лианг понял, что те так же, как он, приглашены на спектакль. Слишком их одежда бросалась в глаза, и толпились люди аккурат в одном месте. Подойдя ближе, Лианг увидел организаторов, снующих по лестнице с фотографом. Еще осмотрел праздничную иллюминацию, украшавшую проход к главной лестнице особняка. Заметил также и пару охранников, которые проверяли QR-коды. Улыбались и желали приятно провести время. Когда сам Лианг дошел до охраны, то прочитал на двери афишу, которая словно осталась здесь с конца XIX века. Пафосная шапка и название «Театральный роман, или Записки покойника». От последнего слова по спине прошелся холодок. Куда его Женя затащил и зачем? А потом вспомнил, как хотел устроить свидание на ужастике. Вот, пожалуйста. Вселенная его услышала. Только всех девушек он уже растерял.

QR-код проверили быстро и Лианга пустили внутрь. Перед входом образовалась небольшая очередь, потому он не сразу осознал торжественность беломраморной лестницы, которая вела в особняк. К нему подошел юноша в смокинге и проворно забрал верхнюю одежду, выдав номерок. Лианг немного растерялся, но расспрашивать не стал, чтобы не создавать на лестнице столпотворение. Поднимался он в полумраке и разглядывал каждый завиток и украшение, не веря себе, что его, простого работника питомника, пригласили прогуляться по настолько роскошному зданию.

Старинный особняк оказался заброшенным памятником архитектуры. Помпезным, нежилым и нереставрируемым, отчего измятым временем. Полумрак растворял атмосферу декаданса и упадничества. Ступени по краям организаторы заставили свечами, но теплый свет не обещал уюта. Скорее оттенял мрачность и неприветливость особняка. Холодно не было. Лианг осмотрел девушек и женщин в платьях и отметил: они тоже не мерзли. Однако камин, которым завершался подъем, не горел. Лишь добравшись до него, Лианг заметил в углах переносные конвекторы, выкрашенные в черный и прикрытые тьмой, чтобы не сбивали настроение полусветского демонического бала.

Лианг осмотрелся. Его поразил удивительно тонко отделанный потолок. Лепнина в стиле Ренессанса и белоснежные мраморные девы на стенах. Всего лишь вход в дом, а былая роскошь уже придавила его и сделала невыразительной деревенщиной. Правее от камина оказался полукруглый эркер с высокими окнами, выходившими, должно быть, в сад. В эркере стоял стол с пирамидой из бокалов и несколько человек мило беседовали, разглядывая сверкающие уличные кубы подарков и конусы елочек за окнами. Лианг повернул голову в сторону двери, куда заходила бóльшая часть гостей, после того как справлялась с восторгом от лестницы. Встречающих не было, но, когда дверь открывалась, людская болтовня и гулкая музыка ориентировали лучше любого проводника. Лианг дождался своей очереди и прошел дальше.

Он оказался в просторной прихожей, где было шумно и еще темнее. Музыка сюда проникала из соседнего зала, скорее всего, само мероприятие проходило там. В прихожей люди общались, знакомые приветствовали друг друга, некоторые фотографировались. Кто-то ставил на крошечный столик пустые бокалы, ухваченные ранее с пирамиды в эркере. Лианг никого не знал и знакомиться не намеревался. Он рассматривал стены пыльно-терракотового цвета и строгие украшающие их линии. Здесь владельцы использовали совсем другой стиль. Лаконичный, но как будто бы вдохновленный чем-то древним.

– Молодой человек, вы с нами? – обратилась к нему очаровательная девушка с черным боа и сеткой на лице. – Спектакль начнется через десять минут. Стоит поторопиться.

– Спасибо, – растерянно улыбнулся Лианг. – Я просто рассматриваю все. Очень красиво.

– Еще бы, – широко улыбнулась она. – Все разглядывают. Шедевральное место. Ну, не опаздывайте, таинственный джентльмен.

Девушка подмигнула Лиангу, а он растерялся от неожиданного флирта. Немного выждал, чтобы остаться подальше. Девушка, конечно, красивая, но ему это ни к чему. У него билет на завтра, и вещи уже упакованы. Лианг открыл очередную дверь и попал в светлый зал.

Пару мгновений оторопело искал взглядом, за что зацепиться. Он словно очутился в депрессивном снежном Версале. В окружении оказалось неожиданно столько французского, что Лианг не сразу осознал, отчего именно он растерялся. Мрачная атмосфера и гедонистическая свита Дионисия с танцующими фавнами. Эта дисгармония бело-серой бессердечности обветшалого особняка и пряности роскошных деталей оставляла неописуемое впечатление единства жизни и смерти. В центре зала стояли декорации. Карикатурный занавес, три стула и нагромождение реквизита. Над сценой сверкала пышная хрустальная люстра. Зрители хаотично расположились по залу, оставаясь наблюдателями, но при этом массовкой. Лианг выбрал себе место вдалеке от сцены и стал размышлять, как ему найти Женю.

Пьеса была написана по мотивам романа Булгакова. Лианг не читал эту книгу и прочие его тексты. Лишь слышал о нем, притом от Жени. По странному поводу: Женя скидывал ему музыку из старого сериала по мотивам романа. Музыка его впечатлила, но то был другой роман.

Множество заковыристых слов и специфическая постановка мешали понять сюжет, но, судя по всему, история была про отношения автора и представителей театра, пути художника и много мрачного вдохновения. Актер, играющий писателя, был хорош. Лианг плохо понимал, но проникся к нему сочувствием и симпатией. Вспомнил, что в названии также было «записки покойника», и стал размышлять, кто из всех этих персонажей будет покойником. Присутствовал черный юмор или не черный. Лианг не считывал, в чем соль, но зрители иногда смеялись. Также порой кое-кто из толпы участвовал в действии. Еще оказалось, что в пьесе были пустоты для импровизации со зрителями. В эти моменты Лианг радовался, что успел в самом начале уйти подальше от эпицентра. А потом он вдруг заметил, что эпицентр в особняке не один. Часть зрителей то уходила, то возвращалась из соседнего помещения. Им завладело любопытство и надежда, что там устроено что-то наподобие буфета. Лианг, стараясь остаться незамеченным, проскользнул в соседнюю комнату.

Вновь очутился в темноте. Бронзово-кофейной тьме с еще более вычурным убранством. Здесь его впечатлили огромные зеркала, расположенные друг напротив друга в богатых рамах. Под потолком висела поразительная бронзовая люстра, и ее рога, завитки и огни множились в этих зеркалах, придавая комнате пронзительный и мистический вид.

Здесь тоже нашлась сцена. Скромная и тихая. Лианг понял, что это параллельная ветка сюжета, но как-то связанная с основным. Над сценой висела афиша «Черный снег». Зрителей было меньше, а действие на сцене, в отличие от соседнего зала, печальней. Лианг нашел себе место в сторонке и вдруг заметил небольшой эркер, где на треногах стояли камеры. Возле одной топтался молодой человек, попеременно поглядывая то на сцену, то на экран записи.

«Женя!» – обрадовался Лианг.

Он расслабился. Наконец-то, чувствует, что не случайно оказался здесь, что это не странный розыгрыш, что он вживую встретится с человеком, который так сильно ему помогал с русским, а по приезде в Россию еще и не бросил в беде. Настроение само собой поднялось, и пыльный дом больше не угнетал застарелой угрюмостью.

Когда он обратился к сцене, его пронзило воспоминание о давнем сне, когда он бежал, но никак не мог догнать и увидеть ее. Вот и теперь она ускользала, намереваясь скрыться за ширмами и раствориться во мраке нелюдимого особняка. Лианг никак не мог этого допустить. Лишь в центре сцены он осознал, что вышел в свет софитов, и окликнул незнакомку, так похожую на его мечту. Она обернулась. В ее глаза цвета морского тумана сверкнули интересом.

– Кто вы? Призрак? – спросила она, не выходя из контекста сцены, и Лианг осознал, что вляпался в импровизацию.

Он кивнул, смутно понимая, чего именно от него ждут. Но ее мимолетная растерянность окончательно сменилась интересом и шутливостью.

– Ты не боишься меня? – спросил Лианг, осознавая, что назвался призраком, значит, надо плясать в сторону мистики.

– С чего бы? Ведь я и сама призрак. Живу в этом приюте душ крепостных, которые почему-то решили, что они воины.

Лиангу не хватало контекста и слов, он чувствовал, что вот-вот начнет краснеть и заикаться. Нужно было что-то придумать, выкрутиться. Но отступить равносильно отказу от судьбоносной удачи, которая свела его с выдуманным идеалом, который, лишь сделаешь шаг в сторону, растворится дымкой и исчезнет в унылых буднях.

– У призраков нет имен. Если есть у вас имя, значит, вы еще живы.

– Разумно, – сказала она с душераздирающей грустью, но, когда встретилась с ним взглядом, он заметил все те же задорные искры.

– Елена, – она торжествующе коснулась его лба. – Да и вы телесны. Вы один из тех, кто хочет укрыться в моем доме?

– Нет, – ответил Лианг, не желая поддаваться.

Он знал, что согласиться, значит, попасть на ее уловку. Ее пальцы были теплыми и прикосновение – легким, но оно поразило его, словно искрой воспламенив его до тех пор рассудительное сознание. Ни в коем случае нельзя ее упускать.

– Так кто же вы?

– Опять спрашиваете вы, – театрально усмехнулся Лианг. – Но я хочу спросить тебя.

– Так спрашивайте.

– Зачем ты здесь? Ты печальна и напугана. Дом не защищает тебя. Я пришел забрать тебя.

– Хо-хо! – ворвался на сцену какой-то старик в офицерской форме. – Прочь, демон! Прочь!

Лианг не понял, получилось ли у него сымпровизировать, но, кажется, его предложение увезти Елену в общую канву не вписалось. Он потихоньку ретировался, решив: демон, так демон. Скрылся в толпе зрителей, под одобрительные перешептывания. Когда остановился на своем старом месте и обернулся. Елена уже принимала на сцене новых персонажей и утешала их. Лианг широко улыбался.

Следить за сюжетом становилось все сложнее. Он не мог оторвать глаз от Елены и лишь гадал, как ее зовут на самом деле. Пытался спланировать, как подойти к ней после спектакля, с чего начать разговор. Но больше всего боялся, что в этом огромном доме актеры уйдут через какой-нибудь черный выход и он больше никогда ее не увидит. Тут он вдруг вспомнил про Женю.

Тот все еще стоял напротив камеры и, улыбаясь, наблюдал за действом. Лианг осторожно начать двигаться в его сторону. Людей значительно прибавилось, а еще появились официанты, которые строили очередную пирамиду с бокалами и оформляли узкие столы легкими закусками. В одного паренька Лианг чуть не врезался и долго извинялся, по привычке кланяясь. Наконец он добрался до эркера и встал в метре от Жени.

На сцене началась своеобразная по большей части метафорическая перестрелка. Лианга оглушило техно-музыкой, полы комнаты завибрировали басами. Кричать Жене он не хотел, потому подождал, когда ажиотаж уляжется. Вскоре все утихло, и артисты вышли на поклон. Елена широко улыбалась. Появился конферансье и объявил, что на этой сцене перерыв, можно угоститься или пройти в белый зал. Там антракт начнется через тридцать минут. Елена направилась туда. Лианг засомневался. Если пойдет за ней сейчас, это может показаться преследованием, и вообще, она на работе. Неприлично так себя вести. Он вновь покосился на Женю. Тот болтал с официанткой, которая принесла ему шампанского. Перебивать не хотелось, но Лианг верил, что именно Женя поможет ему познакомиться с прекрасной Еленой. Он столько раз ему помогал, выручил с билетами. Наверняка не откажет. Быть может, даже подскажет, как ей понравиться. Болтовня Жени с официанткой прекратилась. Лианг ловил его взгляд, но, кажется, Женя так его и не узнал. Что странно, ведь он так часто скидывал свои фото. «Ах, да. Все азиаты на одно лицо. Хотя… Он ведь сам меня пригласил».

– Привет, – попытался привлечь к себе внимание Лианг.

– Привет, – улыбнулся в ответ Женя.

Ничего не последовало.

– Ты сейчас не можешь говорить?

– Да нет. Почему? В целом могу, – ответил Женя, как будто первый раз его видит.

Лианг все больше терялся.

– Прости, – он собрался. – Ты Женя?

– Нет, – покачал тот головой.

– А-а, – протянул Лианг. – Понятно.

Он отошел чуть в сторону, а пол под ногами будто заходил. Куда теперь? Елену упустил. С Женей ошибся. Идиот, мог бы сразу понять, что не он. Столько раз встретились взглядом, а парень явно его не узнал.

– Сорян, а че за Женя интересует? У админа можно спросить, у них списки зрителей есть.

– Он не зритель, – бесцветно ответил Лианг.

– Наш? У нас Жени никакого нет. А! Женя есть. Но не Женя.

Лианг посмотрел на него, словно тот был пьян.

– Как раз подойти должна. Женя. Сказала мне за местом ее присмотреть. Она тут все настроила. Я лишь смотрю, чтобы никто не уронил. Или еще чего… Сторожу, в общем. Понимаешь?

Лианг слушал этот поток, и смысл слов медленно просачивался в его разум.

Женский род. Предложения с женским родом. Женя. С чего он взял, что это мужское имя? А почему в тот день Женя его не исправила? Лианг почувствовал себя редкостным тупицей. Больше года переписываться с человеком, и угораздило же ошибиться в таком важном аспекте. Наверное, она не стала исправлять его из вежливости. Он так уверенно общался с ней как с бро, что она просто застеснялась его исправить. Из-за собственной тупости он поставил ее в неловкое положение. Наконец полное осознание Жениного пола оформилось. «Она девушка! – промчалась паническая мысль. – Что я ей за этого год успел написать? Какие тупые шутки шутил? Писал ли что-нибудь грубое или неподобающее? – Лианг начал краснеть и задыхаться. – Я просил ее помочь мне найти билеты, чтобы закадрить девчонку».

Лианг подошел к одному из официантов и попросил воды. Ее не оказалось, но для Лианга нашли тархун. Газировка ударила в нос, а травяной вкус неприятным послевкусием остался на языке. Слишком странно, слишком сладко и хочется сморщиться. Лианг поставил стакан на столик, когда до его плеча осторожно дотронулись.

Елена! Лианг настолько не ожидал оказаться с ней так близко, что мысли о Жене и своем провале рассеялись.

– О, вот и Женя, – указал на нее парень, карауливший камеры.

Он дал ей пять и скрылся в толпе зрителей, которые мало-помалу начали готовиться к просмотру второго акта. Становилось все тише. Официанты тенями выскользнули из зала.

– Женя, – Лианг не верил, что это происходит с ним в реальности.

– Привет, – улыбнулась она и тут же немного нахмурилась. – Ладно, извини, что сразу не сказала. Но ты из-за имени начал обращаться ко мне в мужском роде, а я не исправила. – Она остановила запись на одной из камер и сняла ее со штатива. – Честно говоря, меня уже достали любители белых лошадок. Фантазеры. Потому сменила аватарку на нейтральную. И тебе искренне порадовалась, когда оказалось, что ты просто нормальный. – Женя достала из сумки аккумулятор и поменяла местами с севшим в камере. – Короче, просто так получилось. Немного неловко, но в целом, – она бросила оценивающий взгляд на Лианга, – надеюсь, не фатально. А ты, оказывается, такой смелый!

Ее искреннее восхищение в финале монолога его поразило даже больше, чем признание в обмане.

– Смелый? – переспросил Лианг.

– Ну да, – она закрепила камеру. – Я, конечно, и раньше подумывала, что ты отчаянный парень. Но не ожидала, что ты пойдешь на сцену.

– А-а, – протянул Лианг, не понимая, почему он отчаянный, и не переставая разглядывать Женю. – Это случайность.

Конферансье объявил начало второго акта, свет приглушили.

– Все, – шепотом сказала Женя, – потом.

Она включила камеру и завороженно смотрела на сцену, а Лианг с таким же изумлением и искренним счастьем рассматривал ее.

В профиль ее нос оказался не таким ровным, как ему показалось раньше. На едва заметной горбинке он разглядел почти исчезнувший след от очков. А на ребре изящных тонких пальцев следы от карандаша и какие-то заметки на запястье. Длинные каштановые волосы оказались качественным париком, и теперь Лианг гадал, какие они на самом деле. В своем воображении примерил Жене разные прически и оттенки, но отчего-то ни один его вариант как будто ей не подходил. Лицо покрывал плотный сценический грим, а громоздкие стрелки делали глаза большими, яркими и вблизи немного безумными. Алая помада, не поглощенная софитами, в полумраке эркера смотрелась агрессивно. Лианг улыбался. Женя на сцене – мистическая муза из его сна. В реальности – хаотичный творец с привычками книжного червя.

Он перевел взгляд на сцену, но с трудом следил за событиями. Весь разум его был поглощен вопросом: как ему теперь общаться с Женей? Пригласить ли куда-нибудь после спектакля? Насколько это вообще будет уместно? Сразу ли сказать, что ничего у него со свиданиями не получилось? Но не покажется ли ей, что он совершенно никчемный? А еще он завтра уезжает.

Осторожно посмотрел на пылающее эмоциями лицо самой очаровательной девушки на свете и решил: чтобы ни случилось, он обязательно станет ей близок и, если получится, будет поддерживать ее таким же ободряющим светом.

Второй акт закончился быстро, и Женя бойко начала упаковывать технику по сумкам. Лианг предложил помощь, она согласилась, и вскоре он потащил за ней две тяжелых сумки с аппаратурой.

– Только аккуратней. – Женя быстро шла, поправляя на плече два чехла со штативами. – Здесь все. Сейчас на улице будет интересно.

Лианг спешил, но его смутило, что им нужно идти на улицу. Все-таки пуховик забрали, а к зиме он не привыкший. Однако Женя торопилась, тормозить ее личным неудобством Лианг не стал.

Когда они вышли на улицу, к Жене подошел паренек и передал темно-бордовую куртку. Та была такой широкой и бесформенной, что Женина голова стала казаться маленькой, а ножки – тоненькими. Он подумал: как жаль, что куртка не длинная, ведь в платье ей должно быть очень холодно. Хотел предложить уйти в тепло, но Женя уже мчалась куда-то в гущу событий, а Лианг даже не заметил, как много в саду людей, как шумно поет и танцует толпа. Он остановился, лишь когда Женя встала, и поглядел по сторонам.

Недалеко от светящихся фигур были установлены столы, от кастрюль на которых поднимался спиралями пар. Там столпились гости – где-то все же раздобывшие свою одежду – и принимали кружки с чаем. Официанты как раз этот чай и разливали, добавляя в него что-то еще. Он вернулся взглядом к Жене, и оказалось, что та уже поставила камеры и включила запись. Ее скорость поражала. Она так буднично все распаковала, настроила и просто наслаждалась моментом, что Лианг растерялся. Думал ей помочь, но Женя совсем не нуждалась в помощи.

Тем временем рядом с ними голосила толпа пестрых артистов. Несколько музыкантов-народников и женщины в ярких длинных юбках и платках. Лианг совсем не мог разобрать их песни. Но характер веселый, и Жене нравилось. Он подул на пальцы, чтобы согреться. Она посмотрела на него с осознанием и повела к столам. Лианга смутило, что она взяла его за руку.

– Дим, а куда вещи складывали? – спросила она у одного из парней.

Он указал на еще один стол ближе к эркеру, где копошились сотрудники театра и выдавали вышедшим из особняка теплую одежду.

– Сорри, что-то я отвлеклась, – потянула Женя за собой. – Сильно замерз?

– Все в порядке, – насилу улыбнулся Лианг.

Не успели они подойти, как он заметил свой пуховик и, отдав талончик, оделся. Холодная ткань была неуютной, но все лучше, чем в костюме на улице. Парень, которого Женя назвала Димой, подошел к ним и протянул кружки, сказав, чтобы грелись.

Лианг с недоверием понюхал чай. Терпкий запах с примесью алкоголя.

– В программе обещали бальзам, – улыбнулась Женя, не сводя глаз с танцующих на снегу женщин. – Пей, не бойся.

Бальзам для волос, бальзам для губ, лечебный бальзам… Лианг никак не мог понять, зачем его пить. Но отхлебнул.

Обжигающий вкус трав и слабости растворился на языке, и захотелось еще. Лиангу нравился глинтвейн. Он пробовал глёг и грог. Этот чай не был слишком пьянящим, и вкус ему понравился. Когда он допил, одна из танцовщиц неожиданно повесила на него баранки. Лианг так растерялся, что не сразу сообразил, что его пытаются утащить в танцующую толпу. Женщина решила, что ему это ни к чему, и отстала, а Женя задорно рассмеялась. Лиангу стало одновременно не по себе и так хорошо от ее смеха, что он первое время не замечал, как программа с танцами закончилась. В саду появились гусары.

Лианг совсем не удивился костюмам этих актеров. Организаторы потрудились на славу и обставили все с помпой. Актеры в форме торжественно выходили и произносили какие-то речи с изобилием незнакомых слов. Лианг их и не слушал, он отвлекся от рассматривания Жени, лишь когда гусары сверкнули саблями и скрестили их на огромной посудине, под которой официанты уже зажгли огонь. Это показалось ему любопытным. На сабли гусары посадили сахарную голову и вылили на нее бутылку рома.

– Смотри, смотри, – озорно подтолкнула его в бок Женя.

– Да, – ответил Лианг, хотя после такого жеста ему хотелось смотреть только на нее.

Ром подожгли, и сахар запылал чарующим синим пламенем. Сахар плавился, а толпа гостей восторженно наблюдала. Чтобы подогреть восхищение, в небе над садом запустили петарды. Женя разглядывала раскрашенную огнями черноту, а Лианг запоминал, как фейерверки отражаются в ее потемневших в ночи серых глазах. Ром прогорел, и гусар вылил в посудину бутылку шампанского. Лианг подумал, что безумие пить это, но Женя помчалась со стаканами добывать угощение. Он с недоверием смотрел на ее пышущие алкогольным паром трофеи.

– Держи, это называется жженка! – протянула она стакан в медном подстаканнике. – Горячо, аккуратней. Даже ручка накалилась.

Он взял и не глядя выпил. Огонь прокатился по горлу с горечью и сладостью жженого сахара. Горячее вино окончательно согрело Лианга, и щеки запылали то ли от него, то ли от Жениной радости. Она пила помаленьку и после каждого глотка мечтательно закрывала глаза и, улыбаясь, пританцовывала. Пошел снег. Он оседал на ее волосах, путал накладные ресницы и размывал сценический грим.

– Хороший вечер, правда? – спросила Женя.

– Да, – только и ответил раскрасневшийся Лианг.

– Нам уже пора.

Она озорно засмеялась и вновь взяла его за руку, потянув за собой. Вдвоем они вернулись к камерам, и Женя выключила запись.

– Я могу помочь, – предложил Лианг и открыл одну из сумок, чтобы Жене было удобнее.

– Спасибо, – улыбнулась она, складывая аппаратуру. – Сейчас все будут расходиться. Если хочешь, можешь уйти с гостями.

– А если не хочу? – спросил Лианг, потому что понял, что она с гостями уходить не собирается.

– Если хочешь, можешь подождать, когда я освобожусь.

– Хорошо, – кивнул Лианг. – Я подожду.

Женя застегнула сумку и странно на него посмотрела. Так серьезно и как будто оценивающе. Он засмущался от ее взгляда и не нашелся, как спросить о ее планах и нравится ли ей проводить с ним время.

– Пойдем в дом, – сказала Женя, а Лианг подхватил ее сумки.

В особняке они прошли во вполне современную часть. Старенький ремонт, но обжито и аккуратно. Женя указала, куда положить сумки, и попросила подождать. Лианг сел на один из простых стульев. В голове его начало гудеть. Ему успели вручить шампанское в перерыве, потом пьяный чай, потом эта жженка. Желудок с горлом пылали недовольством, а сознание скручивалось. Наконец Женя вернулась и представила своих друзей из труппы. Лианг совершенно никого не запомнил, но доброжелательно кивал и отвечал на дежурные вопросы о том, кто он, зачем он, почему он. Улыбался. А голова все гудела.

– Мы уже почти погрузились, – сказал высокий парень с длинной челкой.

– Хорошо, – кивнула Женя, – я сейчас. Лианг, ты с нами? С тобой все хорошо?

– Да, – пространно ответил он, хотя головная боль грозовой тучей наползала на разум. – Я в порядке.

– Тогда за мной, – она улыбнулась и пошла за своими друзьями.

Улыбка слегка развеяла его неприятное состояние. Он встал и направился за компанией незнакомцев, неизвестно куда и зачем. Но одно было ясно точно: пока есть возможность общаться с Женей, он будет следовать по воле судьбы или рока.

Около полутора часов они разъезжали по городу, развозя актеров и сгружая лишние вещи. Лианг прислонялся к холодному стеклу заднего сиденья минивэна и украдкой посматривал на Женю. Она шутила и постоянно фотографировала людей в машине. Лианг не хотел сейчас фотографироваться. Он чувствовал себя паршиво, а выглядеть отвратительно на, скорее всего, единственных фото, которые останутся у Жени, он не хотел. Втягивал голову в пуховик и всячески прятался за другими пассажирами на своем сиденье.

Проехали еще немного, попрощались с милой девушкой по имени Катя и поехали дальше.

– Куда обычно? – спросил водитель, имени которого Лианг не запомнил.

Все согласились. Говорили, что голодные. Женя издалека пыталась разузнать, голодный ли Лианг, но его ей было не слышно. А ему неприятно, что он такой тихий и не может перекричать толпу. Начало подташнивать. Он подумал, что было бы здорово, если их обычное место находится где-нибудь неподалеку. Будет максимально ужасно, если его начнет рвать в салоне.

Остановились. Выйдя из машины, Лианг долго стоял под хлопьями мокрого снега и просто дышал, наслаждаясь моментом. Холод немного снял ощущение раскатов грома в висках. Женя окликнула его, и лишь тогда Лианг двинулся с места.

– Нравится снег? – спросила она, когда Лианг поравнялся с ней.

– Да, – только и вымолвил он, потому что рассматривал, куда они приехали. – Пиццерия?

– Ну да, – кивнула Женя. – Ты против?

– Нет. Я ем пиццу.

Он открыл перед ней двери, занервничал, не слишком ли это, а потом увидел, что Женя не смутилась. Кажется, она вообще не обратила на это внимание.

– Ты что будешь? – спросила Женя, когда их шумная компания устроилась на мягких диванчиках возле длинного стола.

Они решили, что быстрее будет заказать самим и взять что-нибудь из готового, чем ждать официантку. Потому активно обсуждали, кто что не ест ни в коем случае.

– Не знаю, – пожал плечами Лианг. – Ты что закажешь?

– Вообще, я картошку хотела, с сыром, – засмеялась Женя. – Но раз такое дело…

– Это подходит, – засуетился Лианг, – я могу есть картошку. Я очень ее люблю.

– Ладно. Тогда… Ребят, кто идет? О, Оля. Слушай, нам два картофеля по-деревенски. И сырные колечки, если будут. – Она повернулась к Лиангу: – Это запеченный картофель дольками с зеленью. Подойдет?

– Да, конечно, – сказал Лианг, а сам теперь внимательней рассматривал ее друзей.

Девушку, которая первой ушла делать заказ, в особняке он не видел. Она не актриса и не персонал, работавший с гостями. Звали сокращенным именем Оля, потому Лианг решил, что они примерно в одном статусе. Возможно, она гример или еще кто-то из закулисных пчелок. Оля была выше Жени, но черты лица детские и милые. Темно-русое каре с округлой челкой и ореховые глаза с тщательно прокрашенными длинными ресницами. Говорила Оля мягко и бегло, почему-то напоминая ему Фрекен Снорк.

За Олей почти сразу пошел Миша. Ничем не примечательный молчун, судя по разговорам, именно на его машине они сюда приехали. Миша никаким образом не походил на творческую личность. Просто хороший знакомый с просторным авто и широкой душой. Удивительно, что он согласился на развоз вещей и людей в ночи перед новогодними праздниками.

А вот оставшийся с ним и Женей за столом парень по имени Ермил точно был артистической натурой. Имечко его Лианг хорошо запомнил, впервые такое услышал. С большим трудом выговорил. Яркий Ермил, как и Женя, был со сценическим макияжем, но, раскинувшись на диванчике напротив, выглядел так, словно это его обычный вид. Лианг вдруг подумал, что вполне вероятно, что это действительно его будничный образ. Черный кудрявый вихор волос он все время зачесывал назад, тонкими пальцами словно втыкая в кудри на затылке. Говорил поставленным бархатным баритоном, и речь его для Лианга звучала пунктирообразно: слово понятно, два мимо, фраза ясна, какая-то бессмыслица. Ермил как будто специально вставлял в речь крылатые фразы и чудные фразеологизмы. Иногда смеялся и комментировал окружающую действительность стихами. Наверное, будь Лианг носителем языка, с Ермилом он бы поговорил с большим интересом.

Еще с ними сидел Саша. Паренек, который притащил Жене куртку, как только она вышла в сад. Уже тогда Лианг обратил внимание на удивленный и недобрый взгляд этого Саши. Сейчас паренек из сада совершенно преобразился. Стал словно выше и напористее. Вел, однако, себя вежливо и пытался быть душой компании. Не удавалось. Врожденную харизму Ермила оказалось невозможно перебить выученными улыбками. Но Саша из кожи вон лез, чтобы продемонстрировать свою интересность. Лианг смотрел на его аккуратную стрижку, правильную одежду и широкую улыбку и готов был поспорить, что Саша – отличник. Бросил взгляд на очередь у кассы, где Оля и Миша о чем-то болтали, и подумал, что он здесь единственный, кто не произносит ни слова. Мысли бились в головной боли, словно в гнилой бочке. А где-то над ним смыкалось разочарование в себе. Ему совершенно нечего было сказать и изобразить из себя.

Вернулись Оля и Миша. Сели как будто вместе, и Саша предложил их сфотографировать. На память. Оля засмущалась, а Женя шикнула на Сашу, как будто не стоило ему это говорить. Однако поддержала и стала фотографировать сама, поясняя, что не их, а как бы всех. Чтобы на память осталась вся компания. Лианг не хотел попадать в кадр. Он ведь не с ними, но Женя настояла, и Ермил поддержал. Заодно спросил, чем он по жизни занимается. Женя выкрикнула, что он «обниматель панд», и на Лианга обрушилось всеобщее внимание. Голова так гудела, что отвечал он с трудом и наконец отбил все расспросы тем, что плохо понимает и почти не говорит по-русски. Ермил предложил по-английски, раз такое дело, но Женя опять выразительно на него посмотрела. Лианг отметил, что ему невероятно приятно, как тонко она чувствует настроение окружающих. Хотел сказать ей об этом. Восхититься. Но тут принесли пиццу и картошку.

Картофель, порезанный дольками, на вкус сильно отличался от фри, но Лиангу понравилось. Он редко ел картофель. В основном чипсы, из которых ему нравились со вкусом масла и меда. Сейчас соленые дольки казались ему непривычными, а специи, особенно зелень укропа, совершенно по-новому раскрывали блюдо. Женя спросила: как ему? Он кивнул и поблагодарил ее. Ее взгляд говорил, что она беспокоится. Стало тепло, и обручи, сжимавшие голову, стали слабее. Внезапно принесли два овершейка.

– Это еще что?! – загорелись глаза у Жени.

– Это подарок-сюрприз для прекрасных дам, – сахарно улыбнулся Саша и пододвинул один Оле, другой Жене.

– Ого! Спасиб. А как ты заказал? – спросила Оля. – Тебя ведь с нами не было.

– Да фигня. Через приложение. Выбрал номер стола.

– Ясно. Ну ты сама прелесть, – улыбнулась Женя и сняла с десерта один из леденцов.

Лианг смотрел, как Женя постепенно разбирает десерт, иногда попивая из цветастой трубочки милкшейк, и злился на себя. Это ему стоило бы сочинить нечто подобное. Почему он такой тугодум? Саша и приятное сделал, и не слишком явно ухаживает. Обеим ведь десерты заказал. Не прикопаешься. Лианг бросил взгляд на соперника. Тот был явно доволен собой и хорошим настроением Жени. Задержался взглядом на ее довольном лице и отметил, что каждый раз, когда она улыбается, на одной щеке мелькает крошечная ямочка. Почти невидимая и отчего-то одна. Поразительная Женя, и все-то в ней такое удивительное. А что он вообще про нее знает? Вроде многое. Почти каждый день переписывались и говорили на самые разные темы. Говорила ему про свои планы, учебу, мечты и вкусы, но при том упустила главное. Но главное ли это? Лианг вернулся к поеданию остывшей картошки, чтобы не выглядеть маньяком, не сводящим глаз с беспечной жертвы.

«Ничего это не меняет», – решил он.

Правда ведь. Если бы в тот день исправила его, он смутился бы и никогда больше не написал сам. А если бы вдруг осмелел, то общение крутилось бы вокруг нейтральных вопросов и все время возвращалось бы к мысли, как бы так написать, чтобы она не подумала что-то плохое. Как бы не слишком сблизиться, чтобы не компрометировать ее перед ее парнем, если такой имеется. А если не имеется, то, чем черт не шутит, может, попробовать им стать. Если так посмотреть, то все, что случилось, к лучшему.

Лианг отложил картошку. Делать вид, что ему нравится этот ночной ужин, он больше не мог. Здесь ему симпатична только Женя. Не было бы ее, он уже давно умчался в хостел и спал. Завтра вечером сложный перелет. Отчего же в такие важные в жизни моменты каждый раз не хватает времени?

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Женя обеспокоенно. – Выглядишь подавленным.

– Все хорошо, – улыбнулся Лианг. – Все чудесно. Я сытый. Спасибо.

– Поздно уже, – сказал Миша устало. – Как вас развозить?

Компания оживилась, и Лианг откинулся на спинку диванчика. Участвовать в построении маршрута он не мог и не хотел. Ему было совершенно все равно, куда его повезут и повезут ли вообще. Пусть будет так, как решит Женя. Она его зачем-то потащила сюда ужинать. Если ей будет угодно, он останется и вызовет себе такси, если решит иначе, поедет, куда скажет.

Зазвенел телефон, и Женя дернулась его искать. Оказалось, у них с Ермилом стоял один и тот же трек, что Лиангу не понравилось. Он стал присматриваться к харизматичному актеру, раздумывая: а в каких они с Женей отношениях?

– Ого! – Ермил артистично закинул ногу на ногу. – И долго будете?

Пауза.

– Не уверен, что смогу.

Пауза.

– Да, заехали после спектакля.

Пауза.

– Кто еще? – Ермил бросил беглый взгляд на компанию. – Ну, Оля со мной тут. Миша, ты его не знаешь. Саша, который реквизитор. Ага, – Ермил странно улыбнулся и сел боком, как будто показывать, что улыбается, не хотел. – Еще китаец есть. Какой китаец? Так Женя его пригласила. Понятия не имею. Сама у нее спроси.

Пауза.

– Не, трубку не дам. Еще чего. Все, давай.

Ермил убрал телефон, а Женя впилась в него взглядом.

– Че? Лена это. Она приехала, говорит, собрались у брата. Говорит, соскучилась. По тебе, конечно, – он сморщился. – Если хочешь, можешь к ним ехать. Звали.

– Да ладно, – Женя так сильно удивилась, что Лианг заинтересовался происходящим. – И мы прям вот так можем поехать?

– Не мы, – медленно натягивая перчатки сказал Ермил, – а ты. Я в этот сад наслаждений не сунусь. Без приглашения, естессно. Оль, ты как? – обратился он к ней с Мишей. – Домой или на Лиговский?

– Домой, – хмуро ответила Оля после бессловесного диалога с Мишей. – Мне вставать рано.

– Ясно, – Ермил надел пальто.

– А что там? – спросил Саша.

Ермил проигнорировал вопрос и, подхватив сумку, пошел в сторону выхода из пиццерии.

– Да фигня, – улыбнулась Женя Саше. – Бывшая его. Ну или самая настоящая. Извини.

Она помчалась догонять Ермила, а Саша растерянно остался у столика.

Лиангу это пришлось по душе. Уверенный и точный в поступках Саша сейчас потерял бразды управления ситуацией, а значит, самое время перехватить инициативу.

– Миша, извини, – обратился Лианг именно к нему. – Как можно заплатить за пиццу и прочее?

– Не парься, – добродушно ответил Миша. – Я угощаю.

– Но… мне неловко. Я…

– Да забей, – махнула рукой Оля.

Затеяв эту беседу, Лианг предполагал такой исход, а потому как мог обаятельно улыбнулся.

– Насколько я знаю, в России можно оставлять чаевые. Может, я переведу девушкам, которые обслужили наш столик?

– Как хочешь, – пожал плечами Миша.

– Давай помогу разобраться. – Оля подошла к нему и показала, как по QR-коду переходить в приложение для чаевых.

Лианг удовлетворенно перевел деньги и заметил, что Оля оценила жест. Она как бы между прочим спросила, не устал ли он еще возиться с ними, и явно была довольна ответом: ему очень интересно и вообще в радость изучать ночной Санкт-Петербург.

Вернулась Женя, коварно улыбаясь.

– Можем уже поехать? – зевая, спросил Миша.

– Да, прости. Все! Вы можете грузиться и ехать.

– Не понял, – Миша хотел уточнить, но…

– Я поняла, – потащила его к выходу Оля. – Саш, пошли. Поможешь мне. Там надо переставить коробки в багажнике.

Саша растерянно глянул на Женю.

– Все нормально. Сейчас приду.

И он пошел за Олей, пару раз обернулся, но Женя не торопилась на улицу.

– Ничего не понимаю, – сказал Лианг, когда троица вышла из пиццерии.

– Поедешь с нами? – воодушевленно спросила она.

– Куда?

– К моей подруге. Точнее, к ее брату. В общем, не так уж это и важно. Ведь правда?

В ее глазах отражались новогодние гирлянды, которыми были украшены окна пиццерии. На улице шел снег и теперь, растаяв, круглыми каплями лежал на ее румянце.

– Поеду, – кивнул Лианг.

– Супер!

Когда они вышли, машины Миши не было. Лианг вопросительно посмотрел на Женю.

– Они просто не с нами. Ермил заказал такси.

– Мне показалось, Саша хотел поехать.

– Лена будет ему не рада.

– Почему?

– Потому что он… – она замолчала. – Он ей не нравится.

– Я понимаю. – Лианг видел, как Ермил вышел из машины и жестом подзывает их. – Почему ты не сказала ему, что он не нравится?

– Что?

– Он хотел ехать. Ты могла быть искренней с ним.

– Могла. – Женя остановилась, – но… Я знаю Сашу. И себя знаю. Он бы начал меня уговаривать, а я не смогла бы ему отказать. Просто мне невероятно больно отказывать, когда я… Не умею я, в общем.

– Оля сделала это за тебя?

– Ага.

– Но ты встретишь Сашу, и он будет смотреть на тебя и глазами говорить, что ты его не взяла. Сказала не сама.

– Я не встречу Сашу еще месяца два, как минимум.

Лианга порадовала эта информация. И Ермил ей просто друг. Отлично. Все складывалось замечательно. Еще бы голова не болела.

В такси пахло приторной сладостью, в ней плавал запах машинного масла, а на поверхности плескался какой-то спирт. Словно что-то протекало и иногда втягивалось печами в салон. От этой смеси Лианга снова начало подташнивать. Печеный картофель уже давно напоминал о себе изжогой, но вползающий в ноздри запах сводил с ума. Лианг прижался лбом к холодному окну и прикрыл глаза.

– Нам далеко ехать? – тихо спросил он у сидевшего рядом Ермила.

– Еще минут двадцать. Пробок вроде нет.

Лианг постарался отвлечься. Сейчас он был рад, что Женя села на переднее сиденье и не видит его, скорее всего, позеленевшее лицо. Музыка плотными басами синхронизировалась с пульсацией боли в висках. Всего минут двадцать. Какой все-таки сложный вечер.

– Приехали, – подтолкнул его Ермил и вышел из машины.

Лианг и не заметил, как задремал. Ехали они совсем не двадцать минут. Он посмотрел на часы на торпеде. Без пятнадцати два. Вышел из машины.

Они вновь очутились в центральном районе, и улица показалась знакомой. А может, все они похожи друг на друга. Старая архитектура и цветные огни. Женя нырнула в арку, Ермил поторопился за ней. Лианг не мог идти с такой же скоростью. Безумные русские мчатся куда-то, совсем не глядя под ноги. Хотя там, под рыхлым слоем выпавшего за вечер снега, то тут, то там темной пастью поджидает идеальный лед.

– Подождите меня, – крикнул Лианг, балансируя на дорожке.

Он прошел в арку и с облегчением шагнул на присыпанную песком тропинку. Женя с Ермилом поджидали его у двери.

Поднимались на старом лифте. Такой Лианг видел только в ретрофильмах. Заходишь в лифт, потом закрываешь решетку. Поразительно. Не стучало бы в висках, обязательно сделал бы селфи в таком необычном месте.

Женя позвонила в квартиру. Открыли быстро, и Женя радостно начала поздравлять с наступающим. Лиангу было не видно, что там в дверях. Стоял он в стороне, и Ермил загораживал почти весь проход. Наконец, они с Женей прошли, и Лианга встретила невысокая девушка. Она доброжелательно улыбалась и представилась Леной. Женя крикнула: это Лианг. Сама была уже далеко в коридоре.

– Здравствуйте, – неглубоко поклонился Лианг.

Он старался не разглядывать Лену, хотя вид ее вызывал у него смесь смущения, сочувствия и недопонимания. Она выглядела нездорово худой и была обрита наголо, из-за чего становилось не по себе. Как будто видишь человека, пораженного какой-то иссушающей его болезнью. Но Лена жизнерадостно улыбалась. Лианг прошел в коридор, решив игнорировать ее ненормальный вид. Если получится, уточнит у Жени, насколько вежливо интересоваться ее самочувствием.

Когда снял ботинки и пуховик, его подловила Женя.

– Пойдем, представлю тебя хозяину, – подмигнула она и потянула его в кухню.

Лианг попал в сад.

Он настолько не ожидал увидеть помещение, полностью заставленное, должно быть, сотней разных растений, что замер и лишь рассматривал кусты, цветы, листья, стволы, горшки, кашпо, подвесы и фитолампы, конечно же. Он моментально перенесся в воспоминания о бабушкиной доме. Тоже цветы, горшки и лампы.

– Это Леонид, – подергала его за рукав Женя.

Мужчина в центре кухни показался Лиангу старше них лет на десять. Аккуратный во всем, неброский домашний костюм из тонкой шерсти цвета капучино и очки в тонкой оправе. Леонид выглядел современно, лаконично, но выразительно.

– Но я зову его Лео, – продолжала Женя. – А ты как хочешь. Привет. Это мой друг. Лианг. Он из Китая и приехал по работе. Командировка в наш зоопарк. – Она повернулась к Лиангу и еще раз потянула, пытаясь вывести из ступора. – У Лео, как ты видишь, есть хобби. Тут везде так. По всему дому. Так что не удивляйся. А вообще, он графический дизайнер.

– В самом деле? – спросил Лианг. – Простите. Здравствуйте. Такая коллекция. Я немного шокирован.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся Леонид. – Рад, что нравится. Понимаю, это может показаться странным. Такое количество, но… начал собирать и не могу остановиться. Привык к ним.

– На самом деле, я понимаю, – кивнул Лианг. – У меня бабушка, – Лианг смутился, потому что совсем не хотел сказать, что Леонид напоминает ему бабушку, – она агроном. Я сразу ее вспомнил.

– Как интересно. Да ты садись, – указал он на стул возле узкой барной стойки, а Женю позвали, и она сбежала. – Выпьешь чего?

– Нет, – заволновался Лианг. – Меня сегодня заставили пить жжёнку. Голова болит от нее, не перестает.

– О! – оживился Леонид. – Это поправимо.

Он достал из ящика над головой большой контейнер, оказавшийся аптечкой, и выдал Лиангу обезболивающее.

– На. Запей, – протянул Леонид стакан. – Зоопарк. А что за командировка в зоопарке?

– Я ветеринар, – ответил Лианг и выпил таблетку. – Сопровождал одного из животных, которое правительство передало вашему зоопарку.

– Интересно.

Вернулась Женя.

– Извини, там просто… Суета, в общем. Пойдем.

– Куда, – спросил Лианг.

– Там такой мини-концерт будет, пойдем послушаем.

– Отстань от человека, – вмешался Леонид. – Видишь, лица на нем нет. Голова болит, а ты и не видишь. Дерево ты, Женька. Иди отсюда.

– Голова? – обеспокоилась она и стала внимательно разглядывать Лианга.

– Все хорошо. Леонид мне дал таблетку. Я в порядке.

– Пусть здесь посидит пока, – продолжил Леонид. – В тишине. Полегчает – придет.

– Точно все в порядке? – впилась она взглядом в усталые глаза.

– Да, – ответил Лианг как можно уверенней. – Пообщайся пока с Леной. Я приду позже.

– Ну хорошо, – она неуверенно вышла из кухни.

Издалека доносилось гудение разговоров вперемешку со звуками настройки бас-гитары. Пару раз кто-то сделал проигрыш на электро и вроде остался доволен. Еще гудел комбик[8], в который то втыкали, то доставали провода, и он заливисто скрипел и щелкал.

– Концерт в квартире? – спросил Лианг у нарезающего овощи Леонида.

– Квартирник. Это так называется. Ничего особенного. То есть там просто ребята с инструментами. Никакой спецтехники.

– А как же соседи?

– Новый год на носу, это все понимают, – улыбнулся Леонид. – На самом деле я все предусмотрел. К тому же, мы пошумим несильно. Я человек не буйный, друзья у меня приличные. Поиграем немного, ничего такого. Соседи за стенкой вообще уехали. Снизу очаровательная глухая пенсионерка, которой я помогаю ездить на рынок за семенами. И ношу рассаду, когда она запрягает своего сына отвезти ее на дачу по весне. Мы с ней вообще часто про рассаду и дачу разговариваем. Больше ей не с кем. Над нами никого нет. С той стороны, – он указал на еще одну стену, – квартира сдается милой паре с еще более милой собачкой. Только вот хозяйка квартиры про собачку не знает. А потому ребята лишний раз к себе внимания привлекать не будут и вступать в конфликты с соседями тоже. Я им написал, что у меня праздник. Пригласил. Они отказались и пожелали приятно провести время.

Лианг рассматривал, как Леонид аккуратно нарезает помидоры кружочками. Тот заметил его взгляд.

– Собираюсь сейчас мясо жарить. Будешь?

– Спасибо. Я сытый.

– Жаль, – покачал головой. – Мясо у меня отличное. Ты какую прожарку любишь?

– Медиум.

– Золотая середина, значит.

Леонид щелкнул зажигалкой, и на плите вспыхнула корона газа.

– Женька нестабильная. Творческая личность. Они с Ленкой в этом смысле одинаковые, – он поставил сковороду и бросил в нее кусок сливочного масла. Тот заскользил по рифленой поверхности.

– Извини, – засмущался Лианг. – Извини, что спрашиваю, а это не мое дело…

– Ты про видок ее? – разулыбался Леонид, чем еще сильнее смутил Лианга. – Эта дура фанатичная для роли.

– Что?

– Для роли, – повторил Леонид тверже. – Актриса она. В театре ей дали роль заключенной. Так она для правдивости образа изуродовала себя. Голову обрила. Сказала, что накладная лысина смотрится нелепо. Ее-то волосы были до пояса. Густые. Все, нет их.

Лианг совершенно не знал, как реагировать на такое. Леонид – старший брат. Но спрашивать, почему он позволил сестре так радикально подстраиваться под роль, он не стал.

Леонид бросил мясо на сковороду и поднял рулонную штору, за которой обнаружился просторный застекленный балкон с посадками зелени, чили-перца и даже парочкой кустов помидоров.

– Слушай, будь другом, тебе сподручней, открой дверь. Сорви парочку чили.

– Хорошо, – встал из-за стойки Лианг и вышел на балкон.

Запах домашнего огорода наполнил его теплом, а головная боль, наконец-то, отступила. Он сорвал ярко-красные перчики и вернулся на кухню.

– Спасибо, – поблагодарил Леонид и перевернул мясо. – Не передумал? Смотри, какая красота.

– Красота, – сказал Лианг. – Хорошо. Попробую. Выглядит потрясающе.

Леонид достал из верхнего шкафчика тарелку в форме ракушки и, положив на край листья салата и ломтики помидора, осторожно перенес стейк. От корочки едва уловимо скользил пар, а по холодным листьям почти мгновенно потянулись сели мясного сока.

– Сейчас, подожди, – спохватился Леонид и зажег конфорку.

Он насадил на поварскую вилку болгарский перец и начал медленно прокручивать над огнем. Красная кожица запузырилась, и по кухне поплыл запах печеного перца. У Лианга проснулся аппетит. Наблюдая за тем, как Леонид нарезает к нему в тарелку теперь уже мягкий перец, Лианг подумал, что остаться здесь, в тихой кухне было отличной идеей.

– Bon Appétit! – сказал Леонид и передал приборы.

– Спасибо, – искренне восхитился Лианг.

– Ешь давай. – Леонид достал банку пива из холодильника и щелкнул ключом на крышке. – Тебе не предлагаю.

– О, – замахал руками Лианг, – ни в коем случае. Красивая еда, прекрасное окружение.

– Да уж, – Леонид сделал пару глотков. – Хочешь, расскажу, как началось мое хобби?

Лианг кивнул.

– Это ошибки.

– Не понимаю.

– Менеджер на первой практике рассказала мне, что когда она у нее случается провал, то покупает себе картину. Вешает на стену и каждый день помнит об ошибке. Но картина красивая, поэтому ассоциация с провалом сглаживается и становится чем-то, что делает твою жизнь лучше и приятней. Если подумать, то с ошибками то же самое. Они позволяют улучшить жизнь.

Леонид отпил еще пива.

– Я тогда подумал, что это интересная идея. Так после того, как я завалил первый проект, купил себе драцену. Как видишь, – он показал на окружение, – факапов в моей работе случалось много.

Леонид тихо засмеялся и начал жарить следующий стейк, а на кухню вбежала Женя. Лианг подавился, увидев ее.

– Ничего себе! Приятного, – сказала она, рассматривая его тарелку.

Она смыла грим и переоделась. Но больше всего Лианга поразили ее волосы. Женя носила короткое каре ярко-морковного цвета с почти не прикрывающей лоб кривоватой челкой. Ее прическа казалась странной. Волосы, как будто недооформленные дреды, висели залаченными сосульками. Ему что-то это напомнило. Но Лианг никак не мог вспомнить что.

– Мультипасс!

Женя сделала вид, будто что-то показывает. Лианг не понял.

– Да-а, – протянула она и села рядом, – тяжелый случай. Вкусно?

– Да, – кивнул он. – Хочешь?

– Не, я там, в комнате уже сухариков столько заточила, что больше в меня не влезет. Тебе лучше?

– Да. Все хорошо.

– Окей… – она смотрела то на него, то на тарелку, Лиангу стало не по себе. – Там ребята играют. Мне идти надо.

– Хорошо, – кивнул он.

– Ты пойдешь? Или так и будешь в этом огороде сидеть?

– О! – Лианг растерялся. – Я… Извини… Я просто…

– Да забей, – улыбнулась она. – Ты заваливайся к нам. Ок?

– Хорошо, – еще раз кивнул Лианг.

Женя ушла, а он быстро доел стейк. Леонид попросил отнести блюдо с готовым мясом в зал, Лианг согласился.

Когда вошел в большую гостиную, первое, что непроизвольно бросилось в глаза, – танцующие Женя и Лена. Музыкантов он заметил значительно позже и стыдливо перевел взгляд на них, боясь, что Женя или ее друзья заметят, как он пялится. Хотя в гостиной царил полумрак, Лианг все равно смутился. Он стал искать взглядом, куда деть блюдо со стейками, но натолкнулся на наблюдающего Ермила. Лицо его ничего не выражало. Лианг вытянулся и подошел ближе.

– Не подскажешь, куда можно это поставить? – спросил он у Ермила.

Тот указал на широкий подоконник у огромного полукруглого окна. Лианг свободной рукой раздвинул несколько тарелок со снеками и закусками, чтобы поставить громоздкое на их фоне блюдо.

– Стейки! – громко сказал он гостям Леонида и Лены, указывая на подоконник.

Сквозь музыку его почти никто не расслышал, но это было неважно. Лианг встал неподалеку от Ермила и так же, как Ермил, стал наблюдать за происходящим.

Музыка походила на неординарный микс из домашнего разлива джаза и самопального альтернативного рока. Только вместо барабанов паренек со множеством татуировок сидел за ксилофоном и небольшой миди-клавиатурой, постукивая по ним, создавая ритм. С боку светился ноутбук, на котором творилась магия. Лианг не слишком понимал, как все это устроено, но атмосфера ему нравилась. Как кофейный стаут, она создавалась из смеси мрачного брожения, хмельных мыслей, одновременно горечи и бодрости.

– Бесит! – Ермил резко поставил стакан с пивом на подоконник и вышел из гостиной.

Лианг посмотрел на Лену. Что-то у них с Ермилом происходило. Какая-то немая борьба и целая трагедия. Разбираться в этом сейчас ему было совсем неинтересно. Понять бы, в каком спектакле он сам участвует и куда все это ведет. Лена оставила Женю и пошла за Ермилом. Лианг махнул рукой Жене, она подошла.

– Почему не танцуешь?

– Я не… – Лианг стал вспоминать слова, но ничего толкового не подобрал. – Я стеснительный.

– Да ладно, – она встала рядом и взяла одну из канапешек. – А вообще тебе как?

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе нравится?

– Что именно?

– Вечер. Музыка.

Лианг ждал, что Женя спросит, понравилась ли ему она. Однако девушка молчала. Стоило бы также поговорить про ее недосказанный пол. Сказать ей, что ему все это неважно, что она замечательная, красивая, интересная и ему хорошо с ней рядом. Зачем она его позвала? Зачем таскает за собой всю ночь? Понравился ли он ей?

– Хорошая музыка.

– Ты такую обычно не слушаешь.

– Да. Ты хорошо знаешь мои вкусы.

– Верно… – Женя задумалась о чем-то и отложила шпажку на тарелку.

Ее странная укладка слегка растрепалась от танца, и Лиангу невероятно захотелось выровнять эти морковные прятки. Он отвел взгляд и стал пристальней разглядывать людей в комнате. Всего тут было человек десять. Но Лианг видел, что несколько парней ушли на еще один балкон. Оттуда катился по ногам ледяной воздух и запах сигарет. Также, судя по разговорам, гости разбрелись по всей квартире. Лианг такие вечеринки не устраивал. Да и квартиры у него такой не было. Он жил скромно. Крыша его дома уходила в самое небо, а с соседями он не знакомился, хотя их было множество. Дома он всегда был как будто в гуще людей и при этом всегда один.

Музыканты ушли на перерыв все на тот же балкон. И Лианг вдруг заметил, что одна девушка из гостей что-то про него расспрашивает у Жени.

– А он, – та хитро улыбнулась, – обниматель панд.

– Обниматель панд? – стали переспрашивать ближайшие к разговору гости, явно заинтересовавшись туристом в пафосном черном костюме.

– Нет, нет, нет, – засмущался Лианг, – это просто шутка такая. Я смотритель. По образованию ветеринар, биолог. Специализируюсь на пандах и работаю в питомнике.

– Значит, все-таки обниматель панд, – засмеялась Лена. – Давай, расскажи нам про свой питомник. Панды такие лапочки… Так бы и потискала.

Лианг не понимал последние слова, но по выражению лица Лены, говорила она что-то милое. Он на это надеялся.

– Э… Панды живут в питомнике, – начал Лианг. – Я, честно сказать, не готовился. Не знаю, что рассказать. По-русски я говорю плохо.

– Ты отлично говоришь! – вновь поддержала Лена.

– Хорошо. – Лианг собрался. – Панды. Есть взрослые особи и малыши. Также есть животные для зоопарков и животные для дикой природы. Мы их воспитываем и отвозим. Потом мы следим за их жизнью. Это помогает популяции. Я работаю с маленькими пандами.

– Ты помогаешь ухаживать за детенышами?

– Да. Но не в зоопарке. Я работаю с пандами для дикой природы. Я… – Лианг задумался, стоит ли рассказывать, что по работе он носит специальный костюм, чтобы походить на панду. – Малыши не должны видеть людей и знать, как выглядит человек. Это большая проблема в моей работе.

– Это очень крутая и суперполезная работа, – подытожила за него Лена, а Лианг с облегчением выдохнул.

Чуть больше трех часов на него никто не обращал внимания. Изредка гости просили передать что-нибудь с подоконника, возле которого он обосновался на кресле-мешке, иногда обсуждали настроение вечера. Ночные смол-токи, которые Лианг с трудом мог поддерживать. Из-за своего маленького запаса слов, из-за расслабленного произношения говорящего, из-за усталости и подступавшего сна и, конечно же, Лианг в принципе не был мастером поддержания бесед с незнакомцами.

– Лианг, – обратилась к нему Женя, плюхнувшаяся на свободный мешок рядом, – у меня к тебе дело.

– Я слушаю, – приободрился он.

– Я хочу по-тихому уйти, чтобы оставить Ермила здесь. Не смотри так! Они там с Леной болтают на кухне. Почти помирились. Если я скажу, что уже ухожу, ему придется уйти со мной. Или хотя бы проводить. Испорчу момент.

– Может быть, ты не должна решать за них. Если закончат ссору, это хорошо. Я не думаю, что нужно их подталкивать к этому. Создавать условия.

– Да понятно, – махнула рукой Женя.

– Это не мое дело, – начал осторожно Лианг, – но почему они поссорились?

– Из-за ее состояния, – сухо ответила Женя. – Ермилу не понравилось, что она так сильно похудела. Ладно волосы, отрастут, и она очень интересная с такой экстремальной стрижкой. Но худоба… Лена думала и думает до сих пор, что он-то обязан был ее понять, потому что тоже актер. Знает, каково это. Обозвала его собственником. Он говорит, что просто заботится о ее состоянии. Ему больно смотреть, как она портит здоровье. Считает, что оно того не стоит.

Лианг решил, что ничего фатального в подобной ссоре нет. Есть шанс, что действительно помирятся. Хотя, опять же, неизвестны обстоятельства и особенности характеров. Этих двоих он видел первый раз. Что творится в головах и жизни обоих, не имеет даже малейшего представления.

– А ты что думаешь? – спросил он Женю.

– Насчет чего?

– Он должен был ее поддержать? Должен был закрыть глаза на ее само… На это. Или это плохо, когда заботятся о партнере? Как искать границу между заботой и собственностью?

– Я не знаю, – пожала плечами Женя.

– Я бы тоже не поддержал, – честно ответил Лианг. – Я не требую от людей, чтобы они жили по моим правилам. Но я не хочу, чтобы партнер требовал от меня реакцию, которую я не могу дать.

Женя помолчала немного и встала с мешка.

– Пойдем уже, – потянула она его за руку, – поздно.

– Скорее, рано, – последовал за ней Лианг. – Уже четыре. По-русски говорят «утра». Поэтому сейчас рано.

– Ты что, напился? – засмеялась Женя, выдавая в коридоре ему пуховик и шапку.

– Нет, – честно ответил он, потому что не пил ничего алкогольного после раскаленной жженки.

Оделись быстро и выскользнули из квартиры-оазиса.

– Мы не попрощались с Леонидом. Со всеми, – сказал Лианг, опершись на стенку лифта.

– Я сказала Лео, что мы уходим. Остальным не до нас. Я думаю, ты заметил.

– Куда теперь? – спросил Лианг, когда они вышли из парадной.

Женя медленно втянула носом морозный воздух, подставляя лицо под снежинки. Ветра не было. Снег падал ровно, а пар изо рта неприкаянно клубился у лица, замирая на коже и бровях тонким слоем инея.

– Как сильно похолодало, – сказала Женя, явно этим наслаждаясь. – Тебе не холодно?

– Нет. У меня хорошая одежда.

На самом деле хорошим был пуховик. Костюмные брюки спасти от минусовой температуры не могли.

– Какой же ты вежливый, – усмехнулась Женя. – Вижу ведь, что мерзнешь.

– Зачем спрашиваешь, если видишь?

– Я хотела прогуляться, – проигнорировала она, – но… не сегодня. Пойдем, – она побежала вперед. – Такси сейчас не дождемся. Тридцать первое уже. И сдерут с нас втридорога.

Лианг не понимал, куда она так мчится, но спешил следом, хотя было чертовски страшно поскользнуться. Успокаивало, что у него неплохая медицинская страховка и проблем с лечением возникнуть не должно. Однако ломать ноги все равно не хотелось.

Женя забежала в очередной бар, а на Лианга, нырнувшего следом, обрушился пламенный воздух из обогревателя над входной дверью.

– Переждем здесь часок, – бросила Женя, проходя внутрь бара. – Только не усни. Сейчас от тепла разморит.

– Почему часок? – спросил Лианг, располагаясь за барной стойкой рядом с Женей.

Бар был забит битком, и свободного столика они не нашли.

– Потому что автобусы ходят с пяти утра. Но я чуть позже посмотрю расписание, чтобы на остановке не стоять. – Женя взяла меню. – Ты, кстати, где живешь сейчас?

– На Захарьевской, – ответил Лианг, рассматривая бар.

– О! Так это недалеко совсем. Правда у нас автобусы разные будут. Но остановка одна.

Лианг совсем не хотел ехать на автобусе. Но спорить с Женей тоже не хотел. А еще не хотел с ней расставаться. Особенно когда вспоминал, что завтра уже помчится в Чэнду, рассказывать семье, как долетел. Больше всего Лианг желал, чтобы время замерло в этом ожидании автобуса. Чтобы предутренний час в странном хмуром баре, где пахло чесноком и пивом, впитался в его память во всех деталях. А еще Лианг хотел сказать об этом Жене. Но не знал как.

– Ты что будешь пить? – спросила она.

– Не алкоголь, – твердо ответил Лианг.

– И не планировала тебе его предлагать, – улыбнулась Женя. – Я буду чай, например, тут есть ягодный.

– Хорошо. Тогда я тоже.

Она сделала заказ и развернулась к нему.

– Извини, что… – Женя замялась, – что протаскала тебя за собой всю ночь. Ты писал, что уезжаешь уже и… Я подумала, что стоит тебе устроить небольшую ночную программу. Не слишком весело получилось. Но, я надеюсь, хоть какие-то впечатления ты получил.

– Было здорово. Мне все понравилось.

Женя улыбнулась, но он видел, что не поверила. Принесли чай. Большие стеклянные кружки с заварочными колбами внутри. Их нужно было вынуть и медленно растворять замороженные ягоды и сок в форме эскимо. Лианг вдохнул аромат, и на душе у него потеплело. У него есть еще как минимум час, чтобы пообщаться с Женей наедине. Он сможет с умом потратить этот час.

– Как работа? – спросила она. – У тебя получилось сделать все в лучшем виде? Точнее, я уверена, что получилось. В общем, может, расскажешь?

– Меня встретили хорошо в зоопарке. Замечательные и отзывчивые люди. Я успешно поработал. Спасибо. За то, что интересуешься.

Она пожала плечами и покрутила в кружке ягодный лед, который почти растворился в чае.

– Что насчет тебя? – спросил Лианг. – Ты хотела добавить материалы в свой шоурил. Ты довольна съемкой?

– Да. Все прошло гладко, – она дежурно улыбнулась. – Эти записи нельзя публиковать, но я договорилась, что могу подгрузить их для внутреннего использования. Ну, то есть, если показать режиссеру какому-нибудь или продюсеру. Креативному продюсеру тоже можно. А в публичный доступ нельзя. Я, правда, еще не все записи посмотрела, но из того, что глянула у Лены, все должно быть в лучшем виде.

– А еще ты актриса, – вставил он ремарку.

Женя искренне засмеялась.

– Какая я актриса? Это просто… Просто Ася заболела. Я ее подменила, так как была во втором составе. Вообще, я реплики всех задействованных знаю. Роль моя крошечная и совсем неважная. Всего-то минут двадцать ходить туда-сюда и грустить.

– Ты несправедлива к себе. Ты хорошо справилась. Мне очень понравилось.

– Спасибо. – Женя вынула палочку из кружки и отложила на блюдце. – Как тебе чай?

– Вкусный, – улыбнулся Лианг.

Он хотел подступиться к главному, но все еще подбирал слова.

– Ты планируешь еще поездки в Россию?

– Я? – удивился Лианг. – Нет. Я закончил рабочие дела.

На самом деле он хотел добавить, что это касается только работы. Ведь еще можно ездить как турист или к друзьям. Но не успел.

– Понимаю, – она выпила остывший чай. – Ты молодец! На твоей работе, скорее всего, тобой гордятся.

– Возможно, меня похвалит начальник, – улыбнулся Лианг и только потом вспомнил: Женя не знает, что начальник – его папа, а значит, не поняла шутку. – Я… имею в виду…

– Да не парься! Похвала начальства – это круто! – Она отставила кружку в сторону. – Слушай, я забыла об одной детали.

– О какой?

– Если подумать, сейчас уже тридцать первое декабря.

– Сегодня Новый год. В России его празднуют. И этот праздник важнее, чем Рождество. Двадцать пятого у вас отмечают только католики. Я все знаю.

– Нет, я про другое, – Женя достала телефон и стала что-то искать. – В Новый год пускают ночные автобусы.

– Что?

– Ну да. Можешь допивать чай. Твой будет уже через пятнадцать минут.

Лианг чувствовал, как уютное пространство вокруг них схлопнулось.

– Пятнадцать, – повторил он. – А твой?

– До моего двадцать пять, – улыбнулась Женя. – Ничего. Я подожду. Я тепло одета. Не стоит переживать.

Они вышли на улицу, где мороз стал еще злее и кусал щеки. Женя потянула Лианга за собой, показывая путь до остановки. Говорила, что времени в обрез и нужно торопиться. Ботинки его скользили, но сейчас было все равно. Он запоминал ее огромную куртку, яркие торчащие из-под шапки волосы и звонкий голос, долетающий до него, преодолевая снег.

– Успели, – подтолкнула она его в центр остановки. – Вон едет уже.

По спящей улице тянулся автобус с замороженными окнами и новогодними рисунками на боках. Люди на остановке перетасовались, решая, кто сейчас едет, кто другой номер ждет. Женя говорила про оплату и радость, что он пришел. Она отлично провела вечер, а он превосходно говорит по-русски. Лианг только кивал и улыбался. Не хотел показывать, как ему горько, что они так и останутся интернет-знакомыми, которые забавляют друг друга глупостями в Сети. Женя подтолкнула его к двери, говоря, что он замерзнет. Лианг перемахнул через ступеньку, и двери за ним закрылись. Автобус двинулся, а Женин силуэт смазанно промелькнул сквозь морозные узоры на стекле и растаял.

День начался со звонка.

Лианг не сразу понял, кто его разбудил и чего от него хотят. Слушал, как будто помехи, с трудом разбирая слова говорящего.

– Вы согласны? – твердо спросил мужчина, имени которого Лианг не запомнил, хотя тот представлялся.

– Извините, – прошептал Лианг, пытаясь напрячь спящий мозг. – Можете еще раз уточнить, как все пройдет?

– Приехать к трем сможете? – с раздражением спросил мужчина. – Отснимем до сумерек. Вернетесь к пяти. У вас во сколько самолет?

Потихоньку в голове собиралась картина. Лианг вспомнил, что говорили про зоопарк. Что его просят приехать в зоопарк. Только никак не мог сообразить, зачем ему там быть. Однако то, что до самолета успеет, устраивало.

– Хорошо, – ответил Лианг, – я буду в три часа.

– Замечательно. Спасибо, Чжан Лианг, – с явным облегчением сказал мужчина и отключился.

Лианг откинулся на кровати, чувствуя себя растоптанным. На часах светился полдень, а значит, нужно поторопиться. Выспится в самолете. Он принял душ и стал собирать вещи, чтобы вечером спокойно съехать и отправиться в аэропорт. Такси у него заказано на девятнадцать часов.

Встретить Новый год в воздухе всегда представлялось ему забавным, фактом, который он очень хотел добавить в биографию.

«Расскажите что-нибудь интересное о себе».

«О, однажды я встречал Новый год во время перелета из Европы в Азию».

Упаковал чемодан. Посмотрел на себя в зеркало. Тусклый цвет лица, грустные глаза и небрежная прическа. Причесался. Куда его позвали, представлял слабо, но составить о себе впечатление неряхи не хотелось.

Аппетита не было, но жажда казалась нестерпимой. Лианг взял в автомате на кухне банку газированной воды со вкусом лимона и тут же ее осушил. Стало чуть легче.

В зоопарк он приехал в начале третьего, надеясь встретить хоть кого-нибудь и разузнать, зачем его вызвали. Однако знакомых не было, а сам зоопарк поражал наплывом посетителей. У Лианга сложилось впечатление, что это и не зоопарк вовсе, а детский лагерь. У каждого павильона толпилась ребятня, несколько раз он встречал организованные группы школьников. Пытался найти свое место в этой мешанине людей и рокота, но в итоге сел на одну из скамеек рядом с пони-клубом и ждал трех часов. Работник пони-клуба зачем-то указал на Лианга детишкам со словами: «Эй, смотрите, это самый настоящий обниматель панд!» И любопытствующая толпа маленьких наездников обрушилась на Лианга с расспросами.

– Чжан Лианг, – спас его невозмутимый седой мужчина в теплом черном пальто и шляпе, в которых он походил на тайного агента.

– Да. Здравствуйте.

– Сергей. Пройдемте со мной, пожалуйста.

По голосу Лианг понял, что это тот самый человек, который ему звонил. Он поднялся со скамейки, отбившись от детей прощаниями и пожеланием хорошего Нового года. Поспешил за мужчиной и вскоре оказался возле павильона МоМо. Немного испугался: неужели с ней что-то случилось? Но тут же заметил фотографа и нескольких незнакомцев, позирующих на фоне жующей бамбук, пандочки. Мужчина остановился.

– Вон там наш фотокорреспондент.

– Простите, – остановился рядом Лианг, – вы бы могли повторить мне мою задачу?

– Да, конечно, – совершенно не смутился Сергей. – Это студенты. Они хотят сделать репортаж для университета. Вообще, они какие-то там победители молодежного форума про экологию и окружающую среду. В общем, одним из подарков была организация эксклюзива для их студенческого ресурса. Под Новый год они сами напросились. Хотят, чтобы фото отличались от обычных в Сети. Говорят, зоопарк в Новый год – это интересно. Как животные и работники встречают праздник, так сказать. Ну, мы и пошли навстречу. А я потом сижу, проходной им оформляю, и думаю: у нас же китаец есть интересный. Ну, я вам и позвонил. Вдруг поможете ребятам. С эксклюзивом.

– Да, я понимаю, – ответил Лианг, хотя утренняя беседа плохо была им понята. – Я хочу знать, что именно мне рассказывать.

– О! Да откуда ж мне знать! – махнул рукой Сергей. – Вы идите к ним. Все и объяснят.

– Хорошо, – поклонился Лианг и зашагал в сторону студентов.

Знакомились с ним с большим интересом, много фотографировали. Лианг никогда не любил, когда его фотографировали незнакомцы. Он редко себе нравился и сам как-то привык правильно позировать, привык видеть, как он выглядит в камере. Чужим надо было довериться, раскрепоститься и принять тот факт, что можно выглядеть глупо или неопрятно. Однако отказать студентам он не мог. Не позволяло то, что уже согласился, и воспитание. Но после достаточно стандартной фотосессии чувствовал себя выжатым, как лимон. А когда начались вопросы, то совершенно растерялся. Студенты все время уводили разговор в сторону его частной жизни. Он не был готов и изрядно утомился подбирать слова. К тому же рассказывать было особо нечего. Вся его жизнь – это работа. Он сам себе казался невыносимо скучным и совершенно не хотел делиться с миром своей ординарностью и серостью. Одиночеством. Лианг понял, что до тошноты одинок.

Потом он говорил о МоМо. Это слегка улучшило настрой, и он даже поулыбался, когда их фотографировали вместе. Подтянулись киперы, и студенты переключились на них. Лианг взглянул на часы. Ему нужно ехать в аэропорт уже через два часа. Написать Жене или нет? Написать позже? Написать, когда сядет в самолет? Насколько вообще уместно ей писать? Сегодня русские встречают Новый год. Возможно, она в кругу семьи или… Он не хотел завершать свою мысль.

Неожиданно Лианга пригласили на чаепитие. Он аж переспросил. Рассказали, что коллектив зоопарка торжественно пьет чай и провожает старый год. Опять. Странно, но Лианг согласился. В этом чаепитии он увяз, словно муха в варенье. Оно тянулось, его угощали, потом каждый что-то говорил, вручали какие-то шутливые грамоты, потом еще говорили, потом резали торт и пели песни. Лианг косился на часы: ему еще вещи забирать, такси уже заказано. Нервно улыбался и кланялся, говоря по-русски поздравления и пожелания. Наконец, все закончилось. Он почти бежал из зоопарка, понимая, что такси на Захарьевкую ему ждать не менее двадцати минут. Его подловил улыбающийся Максим.

– Подбросить?

– Да, если тебе не трудно.

Максим был, скорее, рад. Много болтал про праздничное настроение. Ничего похожего Лианг не чувствовал. Спешил и сейчас даже позабыл про Женю.

Когда они подъехали, времени осталось всего ничего. Лианг поспешно выписался из номера и вышел на улицу. Его никто не ждал.

Он открыл приложение такси. Водитель на месте. Лианг смотрел перед собой и не видел ни одной машины, хоть сколько-нибудь похожей на такси. Позвонил. С трудом разбирая речь таксиста, он понял, что тот остановился где-то во дворе. Пытался говорить на английском, но становилось только хуже. Лианг очень надеялся, что машина во дворе Египетского дома. Однако таксист что-то говорил и говорил. Лианг подумал, что общаться, а тем более ругаться с ним у него не хватит ни энергии, ни словарного запаса, ни терпения разбирать сказанное. Он согласился подойти. Еще раз уточнил, где стоит такси, и побрел искать во дворы.

Во дворе Египетского дома машины не было, но, кажется, Лианг стал понимать, где горе-таксист припарковался. Прошел еще и еще, заплутав немного на засыпанных снегом тропинках, и, проходя мимо мусорных баков, услышал писк.

«Крысы», – решил Лианг и поспешил к своей машине, которая должна была его ждать в двадцати метрах от баков.

Остановился. Глубоко вздохнул и развернулся. Телефон вибрировал от звонка таксиста, а Лианг смотрел на мусорный бак, прекрасно осознавая, что малахольность и трусость заставляют его убедить себя же, что там крысы. Нет, он с первого же звука знал, что там не они. Никаких крыс. Этот писк он знал хорошо и успел его расслышать. Подошел ближе, хоть и морщился. Пищат. Лианг, проклиная себя, подошел еще ближе и нагнулся.

Ничего под баками не было. И прохожих, которых можно было бы попросить о помощи, тоже. Таксист продолжал названивать. Лианг подошел ближе. В нос ударил запах помоев, мочи и гниения. Он сморщился, а писк никуда не девался. Нет, все же уйти теперь ему никак не получится. Он отключил звук на телефоне, закутал лицо шарфом и, борясь с тошнотой, полез в мусорный бак.

Коробку пришлось поискать. Ее успело привалить несколькими пакетами с мусором, что, с одной стороны, усложнило поиск, но хоть немного спасало от мороза. Лианг, кривясь и сдерживая рвотные позывы, вытащил пищащую коробку на свежий снег и пару минут очищал перчатки и рукава куртки от грязных разводов. Выдохнул. Пищат. Телефон уже перестал вибрировать, и Лианг был уверен, что таксист проклял его на все лады. Неважно. Он рассматривал коробку, пытаясь собраться с силами и открыть. Стянул перчатки, чтобы не запачкать руки, и открыл чемодан. Достал свитер. Пораздумывал немного и, открыв коробку, не глядя, набросил на плачущих теплый свитер. Аккуратно подогнул края, чтобы шерсть закрывала и дно тоже. Достал из кармана чемодана четыре пакетика самонагревающихся грелок, активировал и расставил по стенкам коробки. Закрыл, поднял ее на чемодан, подальше от снега, и стал думать.

Восьмой час. До Нового года осталось всего ничего. До его самолета и того меньше. Прохожих нет. Он стоит, как дурак, неподалеку от мусорных баков с коробкой выброшенных котят и понятия не имеет, куда их нести.

Лианг размышлял о зоопарке, но тот уже закрыт, а номера телефонов работников он не взял. Можно найти по карте ближайшую ветеринарную клинику, но что-то ему подсказывало, что в этот час они уже закрыты. Нужно найти какой-нибудь центр экстренной помощи животным или какую-нибудь клинику. Ничего он не знал. Даже как написать такой запрос в поиск. Время поджимало, а он стоял и боялся посмотреть, что в коробке, боялся посмотреть, что написал ему таксист и как теперь добывать новую машину. В итоге позвонил Жене.

– Привет, – сказал он осторожно.

– Привет, – голос ее показался удивленным.

– Женя, у меня сложная ситуация, и я хочу, чтобы ты помогла мне. Извини.

– Ничего, – он слышал, как она заволновалась. – Что случилось? С тобой все в порядке?

– Со мной да. Наверное, – Лианг замялся, соображая, как оформить свою просьбу. – Мне нужна помощь. Я нашел коробку. С котятами. Они замерзают.

– Что? – выпалила Женя. – Где?

– В мусоре.

– Господи! В мусоре? Где это? Боже, Лианг, что же ты ждешь! Их надо достать!

– Я достал, – он даже немного обиделся. – Укутал свитером. Не рассматривал правда. Потому что холодно на улице. Сейчас греются. Но надолго не хватит. Надо ехать в клинику.

– Конечно надо!

– Женя, – сказал он серьезно, – я не знаю, куда ехать.

– Ой.

Она замолчала. Лианг понял, что она, наконец, сложила в голове обстоятельства и время и лихорадочно пытается сообразить, куда, действительно, можно деть найденышей. Ее молчание не нравилось.

– В интернете посмотри, – подсказал он.

– Ща, погоди, – встрепенулась Женя. – Вы вообще где?

– На Захарьевской.

– О, так я близко. Скинь адрес, я, пока еду, погуглю. Хорошо?

– Хорошо, – ответил Лианг и поделился своим местоположением.

Примчалась она уже через десять минут. Взвинченная, дикая и прекрасная. Лианг улыбался, как идиот, хотя видел, что она волнуется. Он и сам волновался. Но увидеть Женю оказалось настолько приятно, что не мог сдержать улыбку.

– Это они? – спросил ураган с морковными волосами.

Лианг кивнул, а Женя, подхватив коробку, помчалась куда-то по тропинке. Лианг поспешил за ней. Пытался спросить куда, но Женя не слышала.

Она остановилась у старенького автомобиля, который оказался ее, открыла двери и поставила коробку на сиденье ярко-красного салона.

Машина Жени оказалась настолько примечательной, что в голове у Лианга зародилось целое семейство вопросов: «Что? Где? Откуда? Как? Сколько?»

Явный реставрированный старичок, но Лианг не знал эту марку. Разглядывал мчащегося оленя на капоте круглыми глазами, такими же, как ретрофары, горящие мягким желтым светом. Покраска в два цвета тоже выделялся. Такие оттенки бежевого и краснокирпичного на современных моделях он припомнить не мог.

– Садись, – скомандовала Женя, и Лианг не стал сопротивляться.

Пристегнувшись, он еще пару минут разглядывал удивительный тонкий руль, а потом молча смотрел, как Женя управляется с механической коробкой передач. Понял, что совсем не помнит, когда последний раз ездил в машине на механике.

– А какого она года? – все-таки уточнил Лианг.

– Пятьдесят девятого, – ответила Женя. – Сама из Феодосии. В нашем климате бы так не сохранилась. Но это не стопроцентная реставрация. Ее готовили, чтобы ездить. Например, стоит электронное зажигание. Современные фильтры, масляный и воздушный. Еще всякое, но есть к чему стремиться. Требует внимания и ласковых рук. В общем… моя красотка. Люблю ее.

Лианг охнул. Он совершенно не знал, как поддержать такую беседу.

Салон шумел теплом печки. Котята не пищали, но Лианг заставлял себя думать, что они спят. Нужно еще покормить. Сделать анализы. Проверить рефлексы. Нужно лишь найти того, кто станет этим заниматься. Не он же, в самом деле. Ему вообще в аэропорт пора. Давно пора. Только все как-то скомкалось… Лианг бестолково смотрел то на свой билет, то на брошенный между креслами чемодан.

Женя вела машину молча. Лиангу нравился ее сосредоточенный и серьезный вид. К тому же сегодня она была в очках. Ее творческий бунтарский образ интригующе сочетался с круглыми толстыми линзами.

– Куда мы едем? – спросил он.

– Ко мне, – спокойно ответила Женя.

Лианга вдавило в кресло. Он еще раз покосился на коробку, чемодан и на дисплей телефона.

– Я погуглила, – продолжила Женя, заметив его растерянность. – Уже очень поздно для ветклиник. Я написала волонтерам, которых нашла, но пока никто не ответил. Надо же их отогреть пока. Правильно? Я недалеко тут. Сейчас поднимемся, посмотрим, что там да как. Покормим. У меня и аптечка есть, и молоко. Правильно мыслю?

Лианг кивнул. Еще раз посмотрел на коробку и чемодан. А потом на сосредоточенную Женю. И все решил.

– У тебя есть животные? – спросил он, хотя когда-то давно они обсуждали это и Женя писала, что никакого питомца у нее нет.

– Нет. А что?

– Чтобы не заразить, если они больные. Карантин.

– А-а, – протянула Женя, раздумывая.

– Мне позвонить нужно, – сказал Лианг, твердо уверившись в своем плане.

– Звони.

– Я потом.

– Хорошо.

Дом Жени и правда оказался недалеко. С учетом предновогодних пробок и столпотворений на улице они доехали в течение получаса. Лианг уже давно понял, что ни на какой самолет он не успеет, и поменял билет. Ближайшим возможным оказался рейс на третье января. Теперь единственное, что его беспокоило, – жилье.

Как только они поднялись с Женей на нужный этаж, Лианг помог ей внести коробку в квартиру и вышел, сославшись на важный звонок. Что было правдой. Он покопался в своем пуховике, куда вместе с кошельком сунул визитку хостела на Захарьевской, и позвонил.

Обрадовался, что, несмотря на время, администратор был на месте. Потом Лианг долго пытался объяснить, кто он. Только что выехал, но случилось непредвиденное, и, возможно, вдруг случится чудо, в его номер еще никто не въехал и есть шанс его снять заново. Рассказывать на русском такую сложную схему по телефону стало той еще задачей, но наконец-то его поняли. Администратор отложила телефон ненадолго, щелкая по клавиатуре, а потом сказала, что в номере на второе число запланирована уборка, чтобы не платить вдвое больше за работу в Новый год. А въезжать следующий гость будет утром третьего января. У Лианга гора упала с плеч. Он попросил оставить ему номер до второго включительно. В течение минуты прислали ссылку на оплату, и проблема, хотя бы частично, но разрешилась.

На лестничную клетку выбежала Женя и сказала, что договорилась о посещении ветеринара на второе число. Она созвонилась и показала котят. Так как внешне они выглядели нормально, срочно их сейчас никто не принял бы. Лианг кивнул.

– Сколько их? – спросил он, прикидывая, что ему нужна пипетка и побольше бинта, чтобы прочистить им глаза и уши.

– Пятеро, – улыбнулась Женя. – Я только не знаю, чем их помыть.

– Не надо. Они слабые. Лучше не мыть.

– Хорошо, – кивнула она. – Пойдем? – и протянула руку, которую Лианг с радостью принял.

Женя жила в старенькой коммуналке. Квартира делилась на восемь комнат между шестью владельцами. У одного из них Женя и снимала жилье между комнатой древней не выходящей на улицу старушкой и пустующим помещением. Еще рассказала, что в самой дальней находится мастерская Петра Евграфовича, с которым она неплохо общается. И есть молодая семья, которая выкупила уже три комнаты и, кажется, потихоньку планирует скупить все. Еще есть крошечная закрытая комната. До революции там жила кухарка хозяев, сейчас это, скорее, склад собственника, который давно уехал из России.

– Вообще, коммуналки – это стремно, – сказала Женя, разуваясь в общем коридоре, – но тут на удивление приятно.

Она выдала Лиангу симпатичные пушистые тапочки с авокадо и, убедившись, что они подошли, повела его за собой.

– Эта квартира была больше, но часть давно выкупили и отгородили. Получается, это половина коммуналки. Вон там, видишь? Стенка какая свежая. Это как раз новострой. Лет пятнадцать назад коридор продолжался, и там были еще комнаты. Еще смотри, – она указала на большую панель, – у каждого свой счетчик. Что еще прикольного? А, кухня.

Они оказались перед просторным помещением с двумя газовыми плитами и старенькой колонкой.

– Через кухню можно попасть в ванную и туалет.

– Он один?

– Ребята, у которых три комнаты, себе кабинку поставили и свой туалет еще сделали. У нас общий. Но по-честному я его делю только с Марией Николаевной. Петр Евграфович здесь не живет.

– Не понимаю.

– Приезжает редко. Живет за городом. У него там дом.

Лианг кивнул.

– Шокирован?

– Да.

– Не боись, – засмеялась она. – Клопов и тараканов нет.

Лианг съежился. Хоть он и видел, что квартира, несмотря на общую бедность, чистая и даже немного уютная, упоминание мелких насекомых его покоробило.

– Я тут уже три года живу, – Женя провела рукой по косяку двери в кухню. – Вначале было сложно. Запущенная квартира была. Но я и ребята из третьей помаленьку тут все почистили. Они молодые, им тоже хотелось, чтобы все было нормально. Сняли старые обои, покрасили стены. Ламинат Сережа положил. Мы с Наташей потолок красили и двери. Еще я у Марии Николаевны машинку освоила, и мы с ней сшили шторки на кухню. Видишь, какие красивые.

Лианг с интересом рассмотрел короткие белые шторы в складку на высоком окне и улыбнулся, когда заметил на них аккуратную вышивку в виде одуванчиков.

– Это делала тоже?

– Что? А! Цветы. Нет, это Мария Николаевна. Она не улицу не выходит, а часто сидит перед окном и вышивает. Недолго – глаза устают. Но все равно хобби.

– Почему она не выходит?

– Ноги болят. Сердце больное и одышка. У нее летом юбилей – девяносто. Она не хочет выходить, хоть я и уговариваю. Говорю: «ну что вы, в самом деле? Давайте помогу спуститься. Поднимемся потихоньку. Табуретку возьму, вы на площадке посидите, переведете дух». А она ни в какую. Одна еще. Была бы родня, может, пободрее бы себя чувствовала. Но совсем одна. Единственный сын в Афгане погиб. – Женя вздохнула и приободрилась. – Пойдем, а? Там малышей кормить надо.

– Да, конечно, – спохватился Лианг.

Женя открыла дверь в комнату, и первое, что поразило Лианга, была надстройка, разделяющая комнату как бы на два этажа. Потолки в квартире почти четыре метра, и потому реально было так функционально разбить пространство. В надстройку легко забрались по небольшой чердачной лестнице. Наверху стояла кровать, окруженная бусинами и светодиодной гирляндой-шторой, которая сияла прохладным фиолетовым светом. Внизу стоял рабочий стол с ноутбуком, геймерское кресло и большое мягкое кресло. Небольшой платяной шкаф, узкий комод возле окна. На полу лежала полосатая дорожка, как будто сотканная из разномастных хлопковых нитей. Высокое окно сейчас было зашторено, и комната освещалась яркой желтой лампой, которая спорила с переливами гирлянды и горящим белым монитором.

– Проходи, садись, – Женя указала на кресло и полезла под стол. – Тут у меня конвектор. Я поставила их ближе к теплу.

Она вытащила коробку. Котята внутри запищали.

– Это твой свитер? – спросила Женя, доставая его из коробки. – Не стала ничего менять без тебя. Ты ж ветеринар. Наверное, лучше ими тебе заняться.

– Да, конечно, – сказал Лианг и подошел ближе. – Я посмотрю, что можно сделать. У тебя есть кипяченая вода и бинт? Или ватные диски. Но лучше бинт. Антисептик какой-нибудь нужен. Руки обработать.

Лианг собрался с духом и достал свой свитер. Отложил его осторожно в сторону. Котята активно пищали, ползая друг по другу. На вид им было меньше недели. Слепые комочки, которым явно не хватало питания.

– Ты сказала, что у тебя есть молоко. Нужен еще жирный йогурт без ягод и фруктов. Еще яйца… Нет, я не помню, как называется. Часть яйца. Желтое.

– Желток.

– Да, два. Надо… – Лианг запнулся, а потом взял со стола стикер и ручку и начал писать. – Вот столько молоко. Еще растительное масло. У тебя есть жидкие поливитамины? – Женя отрицательно помотала головой. – Жаль. Им бы пригодилось. В общем, вот это все смешать и подогреть до такой температуры. Я с трудом выговариваю ваши цифры, – засмеялся Лианг.

– Я разберусь, – забрала у него стикер Женя. – Тут у тебя прям рецепт, как из аптеки. Только почерк понятный. На детский похож.

– Люди часто пишут аккуратней и по-детски на чужом языке. Я думаю, у тебя нет бутылочки. Есть пипетка?

– Нет, – ответила Женя. – Вру! Есть! Я купила, – она полезла в один из шкафчиков стола. – Я купила как-то. Хотела витамины в маску для волос добавлять. Купить купила, но так ни разу ничего не сделала.

Женя протянула ему нераспакованную пипетку.

– Завтра нужно будет найти аптеку и купить заменитель молока кошки.

– Да, конечно. Пойду готовить обед малышам, – Женя, улыбаясь, положила на стол рядом с коробкой аптечку и вышла из комнаты.

Лианг вздохнул. Открыл аптечку и тщательно протер руки гелем, раздумывая, как подступиться к малышам. Аккуратно достал самого слабого и внимательно оглядел.

Когда Женя вернулась в комнату, Лианг уже осмотрел двух котят. Самого плотного, рыжего с тонкими полосками, и черепахового. Оба мальчики. Женя не стала подходить, и Лианг чувствовал ее взгляд на своей спине. Это непривычное внимание украдкой радовало его, и он с большим энтузиазмом возился с пищащими цепкими комочками. Поразительно, но, как только Женя появилась, Лианг совершенно позабыл о своих страхах на тему блох или поджидающих в мягкой шерсти лишайных проплешин. Ее тихое дыхание позади теплой волной смывало с него волнение.

– Все хорошо? – спросила она с тревогой.

– Да. Я не вижу внешних признаков проблем. Мы сделаем анализы. Когда я посмотрю… Я хотел сказать, врач посмотрит результаты. Мы будем понимать, что с ними все в порядке. Мне нужна кипяченая вода. Я думаю, что сейчас нам нужно их накормить.

– Да, я принесла. О, а еще молоко! Точнее, молочный коктейль. Умм, вкусняшка! – Женя поставила на стол кружку и мисочку. – Слушай, – в ее голосе звучало сомнение, – у тебя во сколько самолет?

– У меня перенесли, – сухо ответил Лианг.

– И как же, – Женя растерянно посмотрела на его чемодан в углу комнаты.

– Я звонил в отель. Я оплатил свою комнату еще на пару дней. Все под контролем.

– Хорошо, – неуверенно кивнула Женя.

– Их нужно переложить из этой коробки в новую коробку, – добавил Лианг и мысленно попрощался со своим свитером.

– С этим сложнее… Ничего подобного не держу, – Женя задумалась. – Надо у Петра Евграфовича посмотреть. Погоди.

Женя вновь вышла, а Лианг остался рассматривать своих бездомных подопечных. Угораздило же его вляпаться в эту историю. Куда их девать? Но вроде отогрелись и довольно бодро ползают. Осталось переложить в другую коробку и накормить.

Вернулась Женя с коробкой от бумаги для принтера, дно которой она уже обложила свежим махровым полотенцем, и поставила на стул рядом с Лиангом.

– Туда сразу? – спросила Женя, показывая на котят.

– Я сам, – ответил он и, вновь обработав руки, достал рыжего. – Пуповина совсем недавно отпала. Возможна инфекция. Но они выглядят хорошо. Мне нужно обработать. Еще глаза не открылись. Это значит, что им мало дней. – Лианг сделал из бинта небольшой тампон и, промочив водой, осторожно обработал глаза. – Я думаю, что в ближайшие дни глаза откроются. Уши чистые. – Он протер их новым тампоном. – Я думаю, что они здоровы. Только голодные. Но анализы покажут.

– Какие же гады! – разозлилась Женя.

– Кто? – растерялся Лианг.

– Кто выбросил!

– А-а, – он не знал, как реагировать и как подтвердить, что тоже считает их плохими людьми. – Я согласен.

Он переложил рыжего в новую коробку, тот истошно запищал.

– Ему холодно, – сказал Лианг. – Нужно закрыть.

Женя отыскала в шкафу шарф и укрыла котенка.

– Они могут быть больные, – заметил Лианг и взял следующего. – Возможно, придется выбросить. Шарф.

– Да пофиг! – Женя осторожно гладила крошечную спинку. – Я его могу покормить?

– Да, только осторожно. Этот самый крепкий. Я думаю, он сообразит, что делать. Ты тренируешь свои навыки.

Лианг продолжил осматривать и чистить малышей, Женя кормила их молоком. Получалось у нее вначале плохо. Рыжий фыркал и пищал, не понимая, почему молоко есть, но пить его невозможно. Однако намаявшись с ним, к следующему котенку Женя подступила уже с опытом. С остальными у нее почти не возникло проблем. Когда она отложила в новую коробку самого маленького, старшие уже свернулись в пестрый ком и умиротворенно пыхтели, попинывая друг друга лапками. Младший устало зарылся в общую кучу и вскоре зачавкал чьим-то ухом.

Лианг с нежным спокойствием наблюдал, как Женя докармливала малыша, как потом подбадривала его, показывая, куда лучше забраться, как перекинуть через брата лапу. Она словно настоящий тренер младшей группы руководила подопечными и рассказывала, правильно ли они сгруппировались, верно ли расположились на игровом поле. Лианг любовался тем, как она возится с засыпающими в шерстяном шарфе котятами, и улыбался. А потом в дверь постучали.

– Женечка, – тихий старушечий голос заставил Лианга вытянуться и посерьезнеть. – Женечка! Мы ведь договаривались на девять.

– А сколько? – встрепенулась Женя и отошла от коробки, по пути проверяя время на телефоне. – Сейчас, сейчас, Мария Николаевна. Простите.

Она открыла двери, и Лианг встретился взглядом с низенькой бабушкой в нарядном платье с несколькими длинными нитями жемчуга не шее и маленькой шляпой-таблеткой с вуалеткой. Старушка крайне старательно готовила себя к вечеру, не забыв и про макияж. Лианг с искренним изумлением рассматривал ее напудренное лицо, аккуратные стрелки и накрашенные, несмотря на все морщинки, губы.

– Здравствуйте, – поздоровался Лианг и поклонился.

– Добрый вечер, молодой человек, – удивилась старушка и выжидательно посмотрела на Женю.

– Это мой друг. Лианг. Он из Китая. А это, – она указала на старушку, – Мария Николаевна. Я тебе про нее рассказывала.

– Боже, Женечка, – театрально засмущалась Мария Николаевна. – Что же ты не сказала, что у нас будут гости? А я к вам вломилась. Ох, как неприятно. Здравствуйте, Лианг. Рада познакомиться с вами.

– Я тоже, – еще раз поклонился он. – Женя не планировала, что я буду здесь. Это случайность.

– Однако какая приятная, – улыбнулась Мария Николаевна. – А что это у вас там? Подарок?

– Да, почти, – перехватила разговор Женя и переставила коробку со стула на кресло рядом с дверью. – Смотрите, что нам Дед Мороз подкинул.

Мария Николаевна ахнула и пригнулась посмотреть на котят. Некоторое время она совсем позабыла про Лианга, зачем пришла и что хотела сказать Жене. Лишь расспрашивала, откуда, сколько им, какой план и, конечно же, подтверждала, что все верно сделали.

– Нет, ну какой симпатичный, – причитала старушка, разглядывая рыжего, который проснулся от их болтовни. – Жень, ну ты посмотри, какая морда наглая. Этот будет сметану любить, это я тебе говорю. Он же прямо как из стиха. Тише, мыши, тише-тише. Кот сидит на нашей крыше. Старый толстый рыжий кот… А дальше не помню, – вдруг засмеялась Мария Николаевна. – Но какой красавец!

Она промокнула глаза, которые часто слезятся у людей в ее возрасте, и, немного продышав, спросила:

– Значит, вы, Лианг, это чудо изловили и спасли?

Он засмущался.

– Как прекрасно! Notre ange[9]! – восхитилась Мария Николаевна. – Значит, вы сегодня с нами празднуете?

– Я? – поразился Лианг. – Ой, нет, я…

Он бросил взгляд на часы и обомлел. Женя внимательно на него посмотрела и спокойно сказала:

– Почему бы, собственно, и нет. Уже почти десять. Сейчас город переполнен провожающими. Такси не вызовешь, городской транспорт переполнен и… Нарвешься еще на приключение какое-нибудь. Оставайся. Утром отвезу тебя на Захарьевскую.

Лианг долго смотрел в ее глаза, пытаясь понять, искренны ли ее слова или Жене просто нужно было предложить ему остаться? Она говорит это из вежливости или в самом деле не против и его присутствие не нарушит ее планы.

– Но у вас праздник, – решил все-таки уточнить Лианг. – Гости придут к вам. Я буду мешать.

– Ни в коем случае! – возмутилась Мария Николаевна. – Какие глупости. Гости? Да какие гости, notre ange? Мы с Женечкой одни совсем. Приглашаем вас, очаровательный вояжёр, к столу. Ах, нет! – она о чем-то вспомнила. – Женя! Стол! Ну я из-за стола к вам и пришла. Ах, голова дырявая. Пойдемте, Женя. Мы совершенно ничего не успеваем.

– Посиди пока, я сейчас, – сказала Женя Лиангу и вышла вместе с Марией Николаевной.

Он остался один, одновременно растерянный и воодушевленный. От раздумий отвлек писк. Ерзал рыжий, и проснулся самый мелкий. В таком возрасте они едят почти постоянно. Неудивительно, что с потерей веса хочется есть еще чаще. А самый крупный, видимо, потому и самый крупный, что самый прожорливый. Лианг, улыбаясь, достал маленького. Тот был белый с большим черным пятном на спине. Лианг подумал, что так ночь сползает в снег, и про себя называл малыша Иваном. Подошел с ним к оставшейся на столе кружке с молоком. Оно уже остыло. Вернулась Женя.

– Нам нужно теплое молоко, – сказал Лианг. – Ты можешь опять подогреть?

– Да, конечно, – схватила она кружку. – Пойдем. Ребят тоже бери.

– Каких? – растерялся Лианг.

– Котят бери. На кухне покормим.

Она вышла, а Лианг, подхватив коробку, пошел за ней.

Когда он догнал Женю на кухне, то растерянно искал себе место, с трудом понимая, зачем она его сюда привела. Микроволновка на одной из полок выключилась, и Женя достала из нее кружку с молоком. Потом сунула внутрь щуп кухонного термометра и отставила кружку.

– Чуть перегрела. Нужно немного подождать, чтобы остыло, – сказала Женя.

– Хорошо.

– На табуретку к батарее ребят поставь. Там не сквозит, не бойся. Я сама окно утепляла. Щелей нет.

– Хорошо, – Лианг подошел к батарее и долго рассматривал старые рамы, действительно, тщательно обработанные силиконовым герметиком. – Я могу помочь с чем-нибудь?

– Да, иди сюда.

Лианг подошел к столу, возле которого стояла Женя.

– Уже поздно, заказывать еду смысла нет, – сказала она, натирая сыр. – У меня на черный день тесто валялось замороженное. Вон лежит. Будешь пиццу?

Женя стояла совсем рядом и, когда повернулась, лицо ее оказалось так близко, что Лианг почувствовал, что краснеет. Он лишь кивнул.

– Отлично! – вернулась к продуктам на столе. – Понимаешь, у нас праздничный стол число символический. Традиционный. Не уверена, что оценишь. Это Мария Николаевна готовила, исключительно потому что так положено. Самой ей уже такое нельзя. Я ей грудку сварила и рис.

– Давай я помогу, – отмер Лианг, привыкнув к запаху ее парфюма и волос. – Я хочу, чтобы ты кормила котят.

– О, хорошо, – отстранилась от стола Женя. – Верно. Я уже приноровилась.

– Я умею готовить, – помыл руки Лианг. – Мне несложно.

Он посмотрел на смазанное томатным соусом тесто, положил сверху готовые ломтики пеперони и чили. Потом заглянул в холодильник и нашел шампиньоны. Быстро нарезал, обжарил их с зеленью и выложил на тесто. Осталось добавить моцареллу и натертый сыр. Он посмотрел в сторону коробки. Кажется, Женя уже профессионально их кормит. Или малыши привыкли к ее методу. В любом случае беспокоился он за них все меньше. Правильная была мысль ей позвонить. Лианг разложил шарики моцареллы, засыпал все сыром и отправил противень в духовку.

– Часто готовишь? – спросила Женя. – Шустрый очень.

Лианг не знал это слово.

– Я готовлю редко. Я заказываю еду или ем в столовой. Когда я посещаю семью, моя мама готовит. Папа готовит на праздники. Он мастер жарить мясо. Но я люблю еду мамы. Это напоминает о детстве. Какое твое любимое блюдо в детстве?

– Мое? – Женя заметно напряглась. – Не помню.

Лианг почувствовал, что наступил, куда не следует.

– Тут второй кусок теста остался, – сказал он.

– Да, их два в упаковке.

– Убрать в морозилку?

– Как хочешь, – пожала она плечами.

Он посмотрел на стол, потом заглянул в шкафчики, и в голову пришла идея.

– Я могу сделать сладкую пиццу. Ты любишь сладкое?

Женя явно заинтересовалась и, отложив очередного котенка, подошла к столу. Она поставила кружку на стол и посмотрела на пустой пока кусок теста.

– У меня есть маршмеллоу. И соус, – она открыла нижний шкаф и поставила на стол шоколадный и клубничный соусы. – Бананы в холодильнике. Что еще?

Лианг открыл холодильник и открыл ящик с фруктами.

– Мандарины можно. Вы, русские, все время говорите, что Новый год ассоциируются с мандаринами.

– Так это правда, – Женя разрисовывала тесто соусом. – Мандарины – это новогодняя тема.

– Это странно, – Лианг порезал бананы и начал чистить мандарины.

Женя улыбнулась. Ее сосредоточенный взгляд и довольная улыбка вновь радовали его сердце. Начинку они разложили быстро, а Женя в конце посыпала все лепестками миндаля. Выглядело хорошо.

– Кстати, это надо доставать, – заметил Лианг и достал противень из духовки.

Запах мандаринов смешался с ароматом выпечки, сыра и пеперони. Лианг убрал вторую пиццу в духовку и вопросительно посмотрел на Женю.

– Сейчас немного остынет, и перенесу на тарелку, – ответила она на невысказанный вопрос.

– Дай тарелку. Я все доделаю. Ты отнеси котят в комнату и сходи к бабушке. Я не могу говорить ее имя. Возможно, ей нужна помощь.

– Тоже верно, – Женя отправила в рот оставшиеся кусочки мандарина. – Короче, пойду накрою ей стол. Потом за тобой вернусь.

Она достала из шкафа широкое расписное блюдо, прихватила коробку с котятами и вышла из кухни. Лианг переложил пиццу и сел на стул возле батареи. Время приготовления второй пиццы показалось ему бесконечностью. Наконец-то, вернулась Женя и достала из шкафа еще одно блюдо.

– Это для сладкой, – сказала она. – У тебя все хорошо?

– Да, – Лианг не понял, к чему этот вопрос.

– Мне просто кажется, что я на тебя давлю, – пояснила Женя. – Ты один в чужой стране, а я затащила тебя к себе домой и заставляю тусить в одиночестве на кухне.

– Все хорошо, – искренне ответил Лианг. – Я в порядке. Я… У тебя хорошая кухня.

Женя засмеялась и взяла оба блюда с пиццами.

– Пойдем уже праздновать.

Лианг пошел следом, но в этот раз они направились не в комнату Жени. Прошли пару запертых дверей и оказались в просторной светлой гостиной.

– Присаживайся, – указала Женя на диван.

Лианг сел и стал осматриваться. Комната показалась ему больше, чем у Жени, и гораздо светлее. Лианг подумал, что всему виной та надстройка с кроватью. Здесь он наконец осознал, насколько высокие потолки увеличивают и возвеличивают пространство. Куцым его не делали даже темные шкафы с такими же темными книгами, под которые отводилось две стены. Огромное окно сейчас было закрыто плотными бирюзовыми портьерами с кистями и мелким цветочным узором. Кресла под покрывалами в тон портьерам. Диван укрыт пледом крупной вязки и множеством подушечек с вышивкой гладью. Много цветов. Лианг словно сидел то ли на полянке, то ли на рассыпанном гербарии. Между книжными шкафами ютился небольшой трехногий столик родом из семидесятых. На нем, видимо, из того же времени, стоял пузатый телевизор, завешенный вязаной салфеткой. В центре располагался широкий стол, явно специально подвинутый к дивану. Скатерть также старательно украшена цветочной вышивкой по краям и дорожкой в центре. Среди цветов стояли три маленьких салатника, сахарница, масленка, корзиночка для хлеба, салфетница и керамический горшочек, закрытый крышкой. Женя слегка раздвинула салатники и разместила на столе блюда с пиццей. Довольно улыбнулась и поставила перед Лиангом тарелку.

– Это комната твоей соседки? – спросил он.

– Ага.

– Где она? Мне неловко.

– Разговаривает по телефону в спальне, – Женя указала в сторону неприметной ширмы. – Там загородка. Это когда-то был большой зал, потом, после революции, родители Марии Николаевны сюда въехали. У них было трое детей. Здесь соорудили общую комнату и детскую. А там отгородили родительскую спальню.

– Понимаю.

Лианг продолжил осматриваться. Теперь он видел, что на стене позади него висит множество старых фото в рамках. Он пробежался по семейным изображениям, заметив, что задумчивые девушки и парни, семейные пары, бабушки и дети перемежаются с людьми в военной форме. На последнем портрете на Лианга смотрел улыбающийся усатый мужчина с распахнутым воротом кителя в явно жарком климате.

– Это ее сын, – заметила интерес Лианга Женя. – Я тебе говорила.

– Да, я помню, – кивнул Лианг.

Из второй комнаты вышла довольная Мария Николаевна.

– Ох! Mes chers amis![10] Простите, я оставила вас здесь скучать. Женечка, что же ты! Давай же скорее включай эту старую шарманку. Нужно покормить нашего гостя, проводить старый год и испить шампанского.

– Вам шампанского нельзя, – улыбаясь, напомнила Женя, включая телевизор.

Комната заполнилась голосами ведущих новогоднего шоу, Женя выудила из-за телевизора бутылку шампанского и три бокала.

– Я вам морс сделала. А шампанское розовое купила.

– Все-то продумала, – Мария Николаевна села на край дивана. – Ну хорошо. Женечка садись тоже. Давайте поужинаем, потом будем гулять.

– Мы пойдем гулять? – растерянно переспросил Лианг.

– Не в смысле ходить, – пояснила Женя. – Имеется в виду «зажигать, веселиться».

– А, – Лианг смотрел, как Женя положила ему в тарелку кусок пиццы с пеперони. – А что это?

– Салаты, – ответила Женя, накладывая себе нечто похожее скорее на торт, чем на салат. – Селедка под шубой. Когда-то давно мы с тобой его обсуждали. Ты сказал, что не любишь рыбу.

– Я хочу попробовать.

– Ну окей, – Женя пододвинула пиццу и положила ему немного. – Приятного аппетита. Хлеб бери. Ржаной. Ты пробовал ржаной хлеб?

– Нет. Не успел. Я пробовал хинкали и пирожки. Еще чай и ужасную жжёнку.

Женя засмеялась.

– Только не говори, что ты ее пила с удовольствием.

– Нет, – продолжила смеяться Женя. – Но ты бы видел свое лицо. Неужели настолько отвратительно? Сейчас еще ужасный салат попробуешь, и все! Окончательно разочаруешься в России и сбежишь.

Лианг хотел сказать, что, даже если его накормят самыми ужасными и мерзкими из существующих блюд, он все равно ни на миг не пожалеет, что приехал в Россию. Но он просто улыбнулся и набрал на вилку немного пугающей селедки под шубой. Салат не показался ему плохим. Непривычный вкус, но вполне съедобный. Если бы он любил рыбу, ему, возможно, он понравился бы. Лианг надкусил кусок ржаного хлеба и удивился, что тот не сладкий. Даже немного кислый. Этот вкус поразил его больше.

Время до Нового года полетело быстро. Мария Николаевна спрашивала, Лианг отвечал. В основном на дежурные вопросы: по какому поводу оказался в России, про работу, про семью, про город, из которого родом, про впечатления. Запнулся Лианг, лишь когда старушка поинтересовалась, как они с Женей познакомились.

– По переписке, – бойко ответила за него Женя. – Он язык учил, я тоже в какой-то мере. Правда, я так ничего и не выучила. А Лианг молодец. Упорный.

– Это хорошее качество для мужчины, – заметила Мария Николаевна. – А ты еще его догонишь. Сейчас диплом получишь и можешь налегать на книги. Съемка-то как прошла?

– Хорошо. На монтаж отправили. Я через нее с Ольгой познакомилась. Она меня на спектакль в особняк Брусницыных пригласила. Пофотографировала до движа. А завтра монтировать буду. Покажу вам. Интерьер… О, уже без десяти.

Лианг почувствовал, что сквозь шум телевизора до него доносится что-то тонкое и, как впивающаяся заноза, болезненное.

– Где котята? – спросил он.

– В спальне, – отвлеклась от телевизора Женя и тут же бросилась во вторую комнату. – Забыла, что уже кормить пора!

Лианг поспешил на кухню за молоком. Достал из холодильника кружку и понял, что осталось немного. Нужно будет развести еще. Когда поставил в микроволновку, пришла Женя.

– Ты ответственнее меня, – улыбнулась она. – Я, честно признаюсь, забыла, что их нужно кормить так часто.

– Это нормально. Ты заботишься о них очень хорошо.

Достал теплую кружку и пошел в комнату Марии Николаевны. Женя теперь поспешила за Лиангом и у самой двери перехватила у него молоко.

– Я все сделаю. Уже две минуты до полуночи. Открой лучше шампанское.

– Хорошо, – кивнул Лианг.

– Скорее, скорее, Женечка. Лианушка, милок, держи скорее шампанское, – Мария Николаевна вручила ему бутылку. – Женечка, ближе давай садись. Ой, да не бери в голову, доставай малышню на покрывало. Полотенцем их окружи, чтобы не боялись. Ну да, так! Пусть с нами сидят.

В телевизоре начался обратный отчет, Лианг хлопнул шампанским.

– Вообще рано, – улыбнулась Женя, – но давай разливай.

– А мой компот где? – спросила Мария Николаевна.

– В графине.

Женя налила ей бледно-розовый морс, а Лианг разлил шампанское. В комнате били куранты. Женя достала убранную заранее хлопушку, и Мария Николаевна, осыпанная крупными золотыми конфетти, радостно поздравляла их с наступившим. Они чокнулись бокалами, и Женя молниеносно переключилась на пищащих котят, изучающих новое пространство. Достала крошку Ивана и начала поить молоком. Лианг сел напротив, и по его душе стали расходиться благозвучные волны тепла и умиротворения. Он достал телефон и поставил таймер, чтобы не пропустить следующее кормление. По телевизору шел концерт, а Мария Николаевна рассказывала про такие концерты в прошлые года. Когда Женя закончила с котятами, принесла ей горячий бульон и куриную грудку. Сама села и начала с аппетитом уплетать пиццу с пеперони. Лианг думал, что это один из самых лучших вечеров в его жизни.

– Женечка, что-то я совсем никого не знаю из этой молодежи, – сказала Мария Николаевна. – Может, пощелкаешь? Вдруг там что-то еще найдется.

– Хорошо, – Женя подошла к телевизору и начала переключать каналы.

– О! – остановила ее Мария Николаевна, когда зазвучали танцевальные мотивы, на экране плясал яркий дуэт, а в углу горела надпись: «Дискотека 80-х». – Оставь! Этих я хотя бы на слух узнаю. Вы не против? – обратилась она к Лиангу.

– Нет. Я никого из них не знаю, – улыбнулся он.

– Так это дело поправимое. Сейчас такая музыка хоть и не в моде, а все равно ознакомиться следует. А что, к слову, вы, молодежь, сейчас слушаете? Как танцуете?

– А мы, Мария Николаевна, – сказала Женя, – сейчас самое разное слушаем. И каждый свое. И от настроения зависит. Много в мире артистов, каждый может найти себе по душе.

– Много – это хорошо. Да разве ж может быть много хорошего? Чтобы мастером стать, время ведь нужно. Учиться, пробовать, ошибаться, вновь пробовать, учиться на ошибках. Своих и чужих. На все требуется время.

Лианг пересел на диван к котятам и начал осторожно массировать им животы. Женя, закончив разговор с Марией Николаевной, заметила это и спросила:

– В этом есть какой-то особый смысл? Я вначале думала, что ты их просто гладишь, но движения слишком… медицинские.

– Кошка-мама лижет котят. Она очищает их. Но еще она лижет им животы, потому что это помогает… Сейчас вспомню. Опорожнить кишечник. Да, кажется, так. Им нужен массаж животов в первые дни. Я закончил, – он отложил последнюю дымчатую девочку. – Пусть спят.

– Не только они, – шепотом сказала Женя, показала на дремлющую в кресле Марию Николаевну.

– Что теперь? – также шепотом спросил Лианг. – Может быть, нужно выключить телевизор? Он громкий.

– Не, тогда точно проснется. Слишком резкая перемена. Давай посидим. Ты ешь давай. Тут вон оливье. Салат с отварным мясом. Никакой рыбы. Вдруг понравится.

Лианг положил себе в тарелку оливье.

– Что это за темные шарики?

– Горошек.

– Это не похоже на горох. Горох яркий. И на вкус не похоже на горох.

– Он консервированный.

Второй салат ему понравился больше. Сытный и без рыбы. Но в него стоило бы добавить специй.

Они с Женей посидели еще немного. Допили шампанское и почти не говорили. В другой ситуации ему было бы неуютно сидеть молча, но с Женей молчание не казалось удушающим и недружелюбным. Рядом с ней он был самим собой и ощущал себя нормальным.

Проснулась Мария Николаевна. Она некоторое время щурилась от экрана и сильно извинялась из-за того, что уснула, поставив их в неловкое положение. Женя ее успокоила и предложила помощь. Лиангу казалось, что праздник уже закончился, как старушку привлек внимания артист в белом костюме и мелодия с диско-ритмом.

«Меж нами памяти туман, ты как во сне…»[11]

– Оставь. Ой, какой еще молоденький. Женечка, ты посмотри, – оживилась Мария Николаевна. – Песня эта замечательная. Не песня, а жемчужина. А слушайте, ребят, давайте-ка потанцуйте. А что? Я сама-то не могу. А у нас все ж таки праздник. Давайте, давайте, не скромничайте. Хоть посмотреть на молодость, раз моя ушла.

Лианг смутился. В самых смелых вариантах развития событий он не мог помыслить, что так сблизится с Женей. Они только вчера первый раз встретились. Одернул себя. Да. Они давно знакомы, но то другое. Встретились наяву по-честному они лишь вчера. Домыслить он не успел. Женя перехватила его запястье и потянула в сторону от стола.

На одеревенелых ногах Лианг следовал за ней и музыкой, совершенно не понимая, точно ли все это происходит в реальности. Быть может, уснул. Как Мария Николаевна ранее. Сморила ночь и розовое игристое. Все танцы под диско – лишь вереница искр шампанского, проникающего в его усталый сон. Но нет. Женя, живая и пьянящая, касалась его плеч и спины. Ее сочные морковные волосы в полумраке комнаты казались благородной медью, а серые глаза походили на чарующее в ночи море. Лианг решился сказать ей об этом. Какая она красивая, какое у нее доброе и отзывчивое сердце, какая искренность, какое тонкое понимание мира. Он почти сформулировал все, что восхитило его в Жене, вначале как в друге, потом как в волшебной фее, которой она оказалась. Песня не заканчивалась и… зазвенел таймер.

– Что это? – остановилась Женя.

– Напоминание. Нужно сделать молоко.

– Окей, – она вернулась к столу и, забрав кружку с пипеткой, вышла из комнаты.

Лианг сел на диван. Чудесный сон изломался перезвоном будильника. Мария Николаевна что-то сказала, но Лианг не разобрал. Сидел подавленный и осторожно гладил котят. Они еще спали, но в их возрасте и состоянии кормления лучше не пропускать. Вернулась Женя и первой взяла белую девочку с черными, словно в носках, лапками.

– Мария Николаевна, вы как?

– Я-то?

– Поздно уже. Отдыхать вам надо. Я уберу тут все после.

– Не торопись, Женечка. Покорми малышей. Потом посидите еще. Вы молодые. Посидите, пообщайтесь. Все же праздник.

Она осторожно встала с кресла и, сославшись на возраст и здоровье, ушла в свою спальню. Лианг перевел взгляд на Женю.

– Сделать тише? – спросил он, указывая на телевизор.

– Да можешь вообще выключить, – махнула она рукой. – Слушай, а ты не против, если мы закончим со всем этим? Просто у меня работа утром. Я выспаться хочу.

– Конечно, – закивал Лианг. – Я не хочу быть обузой.

– Да какая ты обуза, – засмеялась Женя. – Ты очень милый и воспитанный молодой человек.

– Нет, что ты, нет, – засмущался Лианг, но ему были невероятно приятны ее слова.

Они, стараясь не шуметь, убрали стол и покинули жилище Марии Николаевны. Женя пошла на кухню, где предложила попить чай со сладкой пиццей. Там они болтали и смеялись. Котята спали. Лианг сказал, что поставил еще будильники на кормления, а потому Женя может спокойно высыпаться перед работой. Она не согласилась, все-таки Лианг ее гость. В итоге договорились дежурить по очереди.

Вернувшись в комнату Жени, Лианг узнал, что громоздкое кресло раскладывается. Женя выдала ему постельное белье, одеяло и подушку. Почистив зубы и по очереди переодевшись, они наконец легли спать.

Женя проснулась от звонка, а не будильника. Без очков не сразу сообразила и тыкала в дисплей, пытаясь отложить его на пять минут. Звонить перестали, в ту же минуту пришло сообщение:

«Сегодня никак. Заболел. Прости».

Женя надела очки. Жутко хотелось проораться. Знала, конечно, что Игорь не самый обязательный человек, но чтобы настолько!

– Заболел, – прошипела Женя, спускаясь с навеса с кроватью и пытаясь не разбудить Лианга. – Знаю я эту болезнь утром первого января.

Из короткой переписки поняла, что он поехал к простывшим родителям и подцепил грипп. Лежит пластом в соплях и с болью в ушах. Игорь слезно жаловался, что подозревает отит, и Женя даже его пожалела. У нее однажды болели уши, отвратительное состояние.

Сунула ноги в холодные тапки и вышла на кухню. Сейчас почти семь. Первый заказ на половину одиннадцатого. До Шушар еще доехать нужно. Хотя, скорее всего, машин немного.

Она умылась. Холодная вода немного привела мысли в порядок. Посмотрела на контейнер с линзами и решила остаться в очках. Глаза и без того зудят от недостатка сна и ночных подъемов к котятам.

– Зараза! – выплеснула злобу Женя и грохнула чайником о решетку на плите.

Щелкнула кухонной зажигалкой, газ вспыхнул.

Ей нужно срочно решать, как выкручиваться. Родители ее прибьют, если к ним заявится Снегурочка без Деда Мороза. Платили-то за двоих. Да и детям как объяснять, где она деда потеряла. Женя названивала знакомым. Маловероятно, что в это время ей хоть кто-нибудь ответит. А если и ответит, каковы шансы, что согласится сорваться и таскаться с ней по Шушарам с мешком.

Засвистел чайник. Женя налила себе чай, намазала багет шоколадным сыром и присыпала кешью. Села завтракать. От хмурых размышлений ее отвлек будильник Лианга. Она встала и закинула молочную смесь из холодильника в микроволновку. Когда подогрелось, в кухню уже вошел сонный Лианг. Поблагодарив, ушел обратно, а у Жени в голове сложился пазл.

«Нет, совершенно неправильно так эксплуатировать человека», – подумала она, но уже построила в голове будущий диалог.

Лианг лежал на кресле, расположив котят на коленях. Они терялись и почти сливались со складками пятнистого покрывала. Сегодня утром были значительно бодрее, чем вчера, и все время пытались отползти подальше и попищать погромче. Лианг устало докармливал белую девочку, которую Женя про себя назвала Фрекен.

– Сильно не выспался? – спросила Женя и поняла, что сильно.

Лианг явно медленно осмысливал, что она спросила. Женя почти видела, как крутятся в его голове сказанные слова, никак не складываясь друг с другом.

– Как ты себя чувствуешь? – добавила она.

– Хорошо, – Лианг отложил кошечку и собрал в общую кучу отползших.

– Я хочу обратиться к тебе с просьбой.

Лианг явно напрягся, но было в его взгляде что-то еще.

– Хорошо.

– Это как бы много времени займет. Ну не то чтобы много… Сможешь побыть мне сопровождающим? Ничего особо делать не надо. Просто помочь с вещами, – Женя замялась. – Где-то часа в два освободимся. Я угощаю обедом.

– Хорошо, – сказал он менее уверенно. – Это какое-то событие? Как спектакль в особняке?

– Вроде того, – Женя подошла к самому сложному, но все еще слишком боялась его спугнуть.

– Есть проблема, – неожиданно серьезно сказал Лианг и указал на котят. – Если мы уедем, они останутся голодными. Мы ведь не можем взять их с собой.

– Не можем, – задумалась Женя и посмотрела на часы, – но я все устрою.

Определить котят оказалось гораздо проще, чем прояснить Лиангу, куда она его собирается тащить. Проснувшаяся Мария Николаевна легко согласилась посмотреть за малышней. Женя все ей подробно объяснила и расписала. Еще раз взяла с Лианга подтверждение, что он ей поможет. Рассказала, что коллега подвел, а ей одной ну прям совсем никак. Он слушал. Понимающе кивал. Хотя Женя знала, что не все он понимает. А как сказать о самой особенной особенности его функции, не понимала. Напоила чаем и резко выдала:

– Только ты должен меня сопровождать в костюме. Прости, прости, что впутываю тебя в это! Просто это как бы поздравления. Не ростовая кукла, не подумай. Просто красный халат и шапка. Еще борода. Будешь моим Дедом Морозом?

Женя аж зажмурилась от собственных переживаний, и чтобы не видеть его реакцию.

– Борода? – тихо спросил Лианг.

– Ну да.

– Это все? Я хожу в костюме вместе с тобой? Ты сейчас все сказала?

– Ну да. – Женя пыталась понять, что творится в его голове, но лицо Лианга было просто спокойным. – Нет, – выдохнула она. – Я не могу гарантировать, что к тебе кто-нибудь не пристанет. Я беру все на себя. Буду с детьми общаться и руководить всем. Они просто тебе порассказывают стишки и так далее. Подарки из мешка тоже я доставать буду. Но… все-таки есть вероятность, что кто-нибудь что-нибудь у тебя спросит.

– А… Ты не думаешь, что я, – он обвел свое лицо, – слишком странный Дед Мороз. Я китаец.

– Да на тебе не написано. Может, ты бурят. Да даже если китаец, какая кому разница? Трезвый приехал – уже хорошо.

Лианг сомневался, Женя нервничала.

– С меня очень-очень вкусный и шикарный обед! – взмолилась она.

– Я уже согласился.

Хотелось его заобнимать. Но Лианг бы не понял такую внезапную атаку. А эмоции хлестали через край. Женя достала с подоконника оставшуюся хлопушку и бахнула. Лианг вскочил со стула.

– Ой! Извини, – виновато улыбнулась Женя. – Я просто рада. Праздник.

– Праздник, – стряхнул с себя конфетти Лианг.

Времени было мало, и Женя метеором носилась по квартире. Лианг продолжал сидеть в кресле и массировать котятами животы. Он принял душ, и мокрые волосы добавляли ему остроты и непринужденности. Иногда Женя посматривала на своего гостя, раздумывая, что если бы умела рисовать, обязательно попросила бы его попозировать. Она умела снимать. Хотела пару раз попросить его принять определенную позу и повернуть лицо к свету… Он порой так смотрел на нее, что Женя решила пока не приставать к Лиангу с просьбами.

Женя усмехнулась. Решила не шокировать парня и вот уже принесла ему чехол с костюмом Деда Мороза.

– Это просто халат, – сказал он, рассматривая наряд. – Я должен что надеть под него?

– Ничего, – ляпнула Женя, рассмеялась, а потом застыла.

Нет, у нее совершенно не получалось его не шокировать.

– Ты можешь остаться в любой одежде, в которой тебе комфортно. Учти, что это костюм теплый. Надень какую-нибудь футболку, что ли.

– Понимаю, – Лианг забрал костюм, теперь его взгляд упал на парик с бородой. – Это просто на голову? Бороду не нужно приклеивать?

– Нет. Все очень просто.

Сама она быстро нарядилась Снегурочкой и как раз разрисовывала лицо снежинками и крепила блестки, когда к ней подошел переодетый Лианг. Женя едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Но выглядел он фантастически. Дед Мороз как Дед Мороз, но ее так и подмывало пошутить про «Алиэкспресс».

– Ты очень красивая, – сказал Лианг. – Снегурочка.

– Спасибо, – улыбнулась Женя. – Садись, я тебя тоже загримирую.

– Зачем? – растерялся Лианг.

– А я зачем? Чтобы поартистичней было! Сейчас тебе красные щеки нарисую. Брови белые сделаю.

– А-а… Я думал, что потому, что не похож.

– Не переживай. Ты отлично выглядишь. В моем детстве почти всегда вместо Дедов Морозов все время тетки приходили. Подрабатывали, так сказать. И ничего. Детей не смущало, что дед как бы бабка. Родителям тоже пофиг. Главное, чтобы ребенок доволен остался.

Они собрались, попрощались с Марией Николаевной и сели в машину.

– Знаешь, как мы сейчас классно смотримся вместе? – довольная спросила Женя и заметила, что Лианг вновь растерянно на нее посмотрел. – Машина у меня офигенская. С красными полосами. Ты Дед в красном, а Снегурка за рулем, а на заднем сиденье все видят большой мешок с подарками. Круто ведь!

– Круто.

– Ну, погнали.

Пока ехали в Шушары, Лианг молчал. Женя подумала, что и так растрепала психику бедному туристу, и решила лишний раз его не доставать. Она смотрела на дорогу и думала о прошедших съемках.

У нее последний курс, а значит, уже нужно вовсю работать над дипломным фильмом. И ее ждал полный провал. Несмотря на все способности и ожидаемый успех, жизнь в лице некоторых конкретных лиц подставила ей подножку. Над дипломным фильмом они с командой начали работать еще в конце лета. Долгий предпродакшен нужен был из-за сложности задумки и воплощения. Женя, как оператор-постановщик хотела развернуться по полной. Однако ее сняли. Сделали это максимально по-мудацки, удалив из общего чата и написав в личку, что будут сотрудничать с другим оператором.

Другим оказался протеже мастера. И Женя, с одной стороны, понимала желание команды набрать дополнительные очки с помощью хороших отношений, с другой – нестерпимо злилась: неужели не могли попросить ее уйти раньше? Вообще попросить ее уйти самой. Предательство творческого коллектива придавило ее самооценку мраморной плитой. Лишь случайно получив возможность поснимать документалку, которую продюсировала Оля, Женя хоть немного выползла из фазы самобичевания и самоуничтожения.

Но время неумолимо шло. До выпуска оставалось совсем немного, а у нее ни команды, ни проекта.

– Что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? – встревоженно спросил Лианг.

– Да, – улыбнулась Женя. – Просто вспомнилось кое-что. Не бери в голову.

– Ты можешь рассказать. Если хочешь. Я плохо говорю, но могу слушать.

– Спасибо за предложение. Может, позже. Мы почти на месте.

Выйдя из машины у серой многоэтажки, Женя оценила вид впечатлительного Лианга. Он, конечно, знал, что Питер – это не только дворцы, красивые особняки и музеи. Естественно, в миллионнике будут простые спальные районы, где все совершенно обычное и обыденное. Однако Женя с интересом всматривалась в его лицо. Вначале удивленное, потом понимающее, затем заинтересованное.

– У вас по-другому, наверное, выглядят такие районы, – сказала Женя, протягивая Лиангу мешок с подарками.

– Да. У нас нет снега, – улыбнулся он и закинул его за плечо. – Самое удивительное, что тут совсем нет людей.

– Так спят.

Они пошли к нужной парадной и позвонили в домофон. Им открыли, Женя и Лианг поднялись на нужный этаж и позвонили в двери. Открыла сонная девушка, за спиной которой два ребенка кричали: «Дед Мороз! Дедушка Мороз!».

Женя начала праздничную заученную речь, а Лианг кивал. Их пропустили и усадили возле елки. Началась культурная программа. Женя говорила, а Лианг, как она его просила, делал важный вид. Дети начали выступление. Девочка читала стихи. Мальчик сказал, что станцует, родители заметно напряглись, но песню включили. Отчаянный танец с элементами то ли акробатики, то ли попыток сломать себе шею прекратили родители. Опасались, что импровизация закончится разбитым телевизором, посудой или переломом. Женя хвалила таланты, Лианг поддакивал. Вручили подарки. Родители предложили угощение и шампанского, но Женя вежливо отказалась и вывела Лианга на лестничную площадку.

– Ну, вот видишь, – хлопнула она его по плечу. – Делов-то. Отлично справился!

– Спасибо, – поклонился Лианг. – Я так нервничал, что меня сейчас трясет.

– Пройдет. Сейчас отдышишься, и дальше пойдем.

– Дальше? – жалобно посмотрел на нее Лианг. – Сколько в заказе квартир?

– Все будет хорошо, – приободрила его Женя. – Ты отличный Дед Мороз.

Следующий десяток квартир прошел куда проще. На последних двух Лианг даже пытался импровизировать и хвалить детей. Они немного смутились от его акцента, но Женя сказала, что это Дед Мороз не из Великого Устюга, а из Лапландии. Он саам[12], поэтому говорит так интересно. Настоящий северянин, родственник Санты. Детей такое объяснение вполне устроило. Но позже Лианг сказал Жене, что больше экспериментировать не будет.

– А вот и зря! Отличная история вышла. Поменьше стесняйся, ты отличный Дед.

Они вышли из очередного дома. На улице появлялось все больше людей, и иногда им кричали поздравления и шутки.

– У нас перерыв, – Женя потянула Лианга за собой. – Тут магазин недалеко, пойдем.

Они зашли в крошечный магазинчик, ютившийся между многоэтажек. Женя быстро схватила какую-то выпечку и, оплатив, отвела Лианга к машине. Когда сели, достала из сумки термос и разлила по стаканчикам крепкий горячий чай.

– Держи! – Женя протянула упаковку с каким-то странным кексом.

– Что это?

– Ромовая баба.

– Пирожок с ромом? – у Лианга глаза на лоб полезли.

– Вроде того. Но не так чтобы прям с ромом. Но вкусно. Только очень липко. Ешь аккуратней.

Выпили чай, и Лиангу, судя по всему, понравилась ром-баба. Хотя прежде он писал, что сладкое не любит. Видимо, от нервов проснулся аппетит.

– Еще немного квартир, и домой, – сказала Женя, протирая руки влажными салфетками. – Переоденемся и поедем поедим где-нибудь нормально.

Следующий набор квартир пошел живее. Людей на улицах становилось все больше, родители все чаще были больше заняты гостями, чем приглашенными артистами, дети все чаще были наряжены в костюмы, а не просто в утренних пижамах, мешок с подарками легчал. Лианг явно устал, непривыкший к такому количеству людей вокруг. Женя не подумала об этом прежде и теперь надеялась, что после сегодняшнего он ее не возненавидит.

– Ну все! – бодро сказала она, глядя в его замученные глаза. – Садись.

– Какой следующий дом? – вяло спросил Лианг.

– Который на Обводном канале. – Лианг явно не понял, и она пояснила: – Мой дом. Будешь меня с Новым годом поздравлять? Где твой подарок, а?

Опять она по-идиотски пошутила и ввела Лианга в ступор. Поспешила исправиться:

– Да я шучу! Что ты! Не надо мне ничего. Ты и так сегодня мой герой.

Он пытался как-то оправдываться, но Женя остановила. Дальше ехали молча и в непривычном напряжении. Женя размышляла, отчего это напряжение так ей непривычно? Вполне естественное для нее состояние, когда рядом сидит красавчик. Особенно, если ей этот красавчик нравится. А Лианг ей нравился. В этом она себе не врала. Смущало только, что он говорил о свидании с девушкой, билеты для нее доставал. Чтобы удивить. Еще тогда Женю поразило, что современный парень вообще может так заморочиться. Особенно в другой стране, в чужом городе. Повезло ей. Женя вздохнула.

– Ты устала? – спросил Лианг.

– Есть немного, – улыбнулась Женя. – Ты, кажется, тоже. Но ничего. Сейчас расслабимся.

Они почти доехали до Обводного канал, как Лианг вдруг сказал:

– Я хочу, чтобы ты знала, что у меня нет девушки.

Женя непроизвольно вскинула брови и поняла, что он заметил.

– Я не ловелас. Да, я посмотрел в переводчике это слово. Надеюсь, правильно употребил. Я был на свидании, но это было плохо. У меня в Китае нет девушки тоже.

Теперь Женя растерянно поглядывала на Лианга, соображая, что ему ответить. Сразу признаться, что рада его одиночеству не могла.

– Ясно, – в итоге выдавила она из себя.

К дому подъезжали в молчании.

Проворачивая ключ в скважине, Женя учуяла невероятно манящий запах блинчиков. Именно их мастерски готовила на двух сковородках Мария Николаевна, когда Женя с Лиангом прошли в кухню.

– О, вернулись, голубчики, – улыбнулась бабушка. – Ну бегите давайте. Снимайте рабочее, мойте руки и за стол.

– Мария Николаевна, мы думали пообедать где-нибудь…

– Да ну брось! Везде битком. В приличных местах, по крайней мере. Чего парня таскать, пусть домашнего покушает. Я уже тут все для вас приготовила. Ребята, – она подмигнула в сторону коробки с котятами, – мне помогали. Вдохновляли. Скорее за стол. Жду.

Она перевернула очередной блин, а Женя решила не спорить. Тем более что Лианг, кажется, совсем умотался. Действительно, сейчас везде битком. Пусть дома отдохнет. На кресле. Женя улыбнулась.

– Ты не против? – спросила у него.

– Нет, – тихо ответил он.

Она вернулась в кухню ровно в тот момент, когда Мария Николаевна доставала из духовки высокую сковородку. Лианг поспешил помочь бабушке с тяжелым противнем, а Женя села за стол.

– О! Что это такое фантастическое? – воодушевленно спросила Женя, рассматривая поставленное на стол блюдо.

Высокая сковорода на треть была наполнена рассыпчатой гречей с морковью и грибами. На каше лежал кусок ароматной говяжьей вырезки.

– Греча с томленой говядиной, – Мария Николаевна подошла к окну и срезала несколько веточек майорана и посыпала ими аппетитную мясную корочку.

– Очень красиво, – поклонился Лианг. – Я уверен, что это невероятно вкусно.

– Ну, засмущали! – кокетливо разулыбалась Мария Николаевна. – Ешьте лучше. Голодные ведь. Полдня на морозе.

– Там нет мороза, – уточнил Лианг.

– А для тебя, южная кровь, я думала, все мороз.

– Да. Но все-таки там тепло.

– Так, может, тебя любовь греет? – усмехнулась Мария Николаевна, а Лианг густо покраснел. – Ты накладывай давай. И мяса побольше. Ешь, не смотри.

Женя уже разрезала вырезку и положила на край тарелки Лианга, добавила каши. В это время Мария Николаевна из холодильника достала стеклянный контейнер с брынзой и села за стол.

– Не могу обедать без хорошего рассольного сыра, – улыбнулась Мария Николаевна, намазывая черный хлеб маслом. – Врачи говорят: в вашем возрасте уже нельзя. А мне все равно. В моем возрасте уже отказывать себе в радости нельзя. Я и так питаюсь всем вареным. Хоть сыр мне оставьте.

– Приятно аппетита, – сказала Женя, приступая к обеду.

– Приятного аппетита, – повторил Лианг и попробовал. – Очень вкусно.

– Суп вам сварить не успевала. Потом думаю: вряд ли молодец восточный к супу приучен. Не знаю совсем, есть у вас суп?

– Есть, – кивнул Лианг. – Много самых разных супов.

– Это хорошо. Суп есть надо.

Пообедали спокойно. Мария Николаевна расспрашивала о кухне Китая. Лианг рассказывал. Женя в основном молчала, погруженная в размышления об учебе. Оля собиралась отправить фильм на фестивали документального кино. Если получится, будет отлично. Было бы здорово денег скопить и на фестиваль съездить. Было бы вообще здорово поездить по стране, а если повезет, по странам. Поснимать разное. Пофотографировать людей.

Она украдкой рассматривала Лианга. Грим она смыла, но блестки кое-где остались сиять на коже. Все-таки какая у него яркая внешность. Самородок из восточной сказки.

Зазвонил телефон. Женя видела, что это видеозвонок от Ермила. Посомневалась и подняла трубку.

– С Новым годом! – широко улыбнулся Ермил. Он был в ободке с рожками. – Как настроение? Освободилась?

– Да, уже приехали. Обедаем, – сухо ответила Женя. – Тебя тоже с наступившим.

– Приехали? Игорь у тебя в гостях?

– Не-а. Игорь не смог.

– Та-а-ак…, – прильнул к экрану Ермил. – А кто тебя спас? Просто интересно, кого ты подняла из могилы… Потому что не знаю ни одного живого актера, который был бы вменяем первого января. Ну? Не томи.

– Хм, как бы тебе это преподнести… – потянула время Женя, а потом переключила камеру на внешнюю.

– Да ладно!

– Лианг, как тебе экспириенс в роли Деда Мороза? – спросила Женя.

– Хорошо, – спокойно ответил Лианг. – С Новым годом, Ермил.

– Спасибо, тебя также, – тот был все еще в шоке. – Во даете.

– Ты чего звонишь? – спросила Женя, вновь включив фронталку. – Как сам отметил?

– Отметил офигенно. Мы хотели тебя пригласить покататься. Но раз ты не одна, то можешь Лианга захватить. Место свободное есть.

– В смысле покататься? На чем?

– На чем хочешь. Миша с Олей пригласили. Они едут за город гулять, позвонили мне. Я – тебе. Бери своего китайца и погнали.

– Надо подумать. Я перезвоню, – Женя отключилась и посмотрела на Лианга. – У тебя какие планы вообще?

– Отвезти завтра котят ветеринару. Дождаться анализов и передать их в какой-нибудь питомник. Третьего числа улететь домой.

– То есть сегодня ты свободен?

Лианг спокойно доедал мясо и молчал. Женя чувствовала, что давит на него. Таскает за собой, словно он ее собственность. Это, наверное, неприятно.

– Я могу составить тебе компанию и показать город, – улыбнулась она. – Хочешь посмотреть что-нибудь? Можем сходить на елку. Могу просто оставить тебя в покое.

– Все хорошо. – Лианг собрал пустые тарелки, прочую посуду и подошел к раковине. – Ты можешь за меня не беспокоиться. Я взрослый мужчина. За мной не нужно следить и развлекать, – он начал мыть оставшиеся от завтрака чашки. – Если ты хочешь, можешь ехать с друзьями. За меня не беспокойся.

Женю тронули эти слова и укололи. Обузой она его не считала и развлекать не пыталась. Ей нравилось проводить с ним время и показывать то, что радует ее саму. Показывать свою жизнь такой, какая она есть.

– Тебе интересно было бы составить мне компанию? – спросила она. – Честно. Я могу оставить тебя, если надоела, могу взять в поездку. Потому что ты мой друг тоже.

– Мне не надоела ты, – ответил он, отложив мыльную посуду. – Я могу с тобой ехать. Если не буду лишним. Мария Николаевна, вы можете еще кормить котят?

– Естественно, – твердо ответила бабушка. – Езжайте! Вы молодые. Сейчас праздник. Нечего в квартире киснуть. За малышню не беспокойтесь. Справлюсь.

Женя вновь созвонилась с Ермилом и уточнила детали. Спустя минут сорок за ними заехал Миша, и веселая компания, обвешанная пушистым дождиком, направилась за город.

В машине Женя присматривалась к друзьям. Ермил с Леной помирились и щебетали на третьем ряду. Миша был за рулем, потому Оля была на переднем сиденье, они не выглядели влюбленными, хотя все всё понимали. Лианг сидел по правую руку от Жени и смотрел в окно. Его спокойное выражение лица она никак не могла разгадать. Переживала: насколько комфортно находиться среди ее друзей. Вроде спросила напрямую, кажется, ответил искренне. Напряженным он не выглядел.

А еще она назвала его другом. Сама удивилась этому статусу. До сих пор не понимает, правильно ли было так его назвать. Отреагировал он спокойно, может, его вполне устраивает, что они друзья. Хочет ли сама Женя продолжать дружеские отношения с ним. Особенно теперь, когда он знает, что она девушка.

Женя тяжело вздохнула и устроилась поудобнее на кресле. Ей нравился Лианг. Мысленно в этом она себе уже призналась. Но хотела ли она отношений с ним? В теории ей могли понравиться многие. Отношения… Пугающее слово.

Это все из-за ее отца. «Нет отца, нет проблем», – подшучивал над ней иногда Ермил. Сам-то он своего не знал. Ребенок, рожденный «для себя». С младенчества взращенный женщинами и обласканный ими. Может, потому такой утонченный и тонко чувствующий искусство. Однако у Жени отец, пусть далеко, но был.

Хороший, понимающий, поддерживающий морально и финансово. Идеальный. Как ни странно, для Жени это стало проблемой. Непостижимой тенью он затмевал всех парней Жени своим недосягаемым совершенством. Все, которые ей попадались, совсем не годились.

«Ага, попадаются, – обычно усмехался Ермил, – идешь по улице, а они сами тебе попадаются».

Да, Женя видела в этом разумное зерно, что она всего-навсего боится отношений и всеми силами от них избавляется. Но признать – не значит перестать делать. И ей продолжали попадаться недостойные, недостаточно подходящие, не такие, какие нужно. Сказать точнее, какие ей нужны, она не могла. Лишь чувствовала, что не такие. Вот папа такой, а они нет.

Ее родители развелись, когда ей было четыре. Как разумные цивилизованные люди. Никаких скандалов и трагедий. Пришли к выводу, что вместе не будут и не стоит удерживать друг друга ради дочери. Но ради нее они остались в относительно хороших отношениях. Женя осталась с мамой, папа стал воскресным и каникулярным. Каждое его посещение становилось праздником, Женя не могла дождаться каникул. Поездки, подарки, долгие интересные разговоры.

Она почти не помнила отца, когда он жил с мамой. Но после развода он стал самым лучшим на свете. Особенно, когда Женя невольно сравнивала с папашами своих одноклассниц и знакомых. Сравнивала непроизвольно и с мамой. Не в ее пользу. Сейчас у Жени с ней отношения наладились, но в целом их взаимодействие всегда было качелями. Мама могла требовать, запрещать, кричать. В старших классах все стало значительно сложнее и запутанней. Одно время Женя угрожала, что бросит ее и переедет к отцу. Потом злилась на себя из-за этого. Отношения пошли на лад, лишь когда она поступила в университет. На расстоянии как будто стала скучать по той удушающей квартире, из которой так сильно мечталось свалить побыстрее.

– Приехали, – сказал Миша, остановившись на парковке.

Все выбрались из машины. Парк был под завязку заполнен молодежью и семьями с детьми. Лианг, к удивлению Жени, совершенно не растерялся от количества людей. С интересом рассматривал окружение. Фотографировал людей с лыжами и шумную толпу у кафетерия, возле которого остановилась их празднующая компания.

– Куда двинемся? – спросил Ермил. – Пообедаем или сразу кататься?

– На чем кататься? Я на лыжах со школы не стояла, – Женя посмотрела на Лианга. – Ты умеешь кататься на лыжах?

– Нет, – замялся он. – Но… Тут есть инструктор?

– Да брось, зачем инструктор. Сейчас размер подберем, а Женя тебя сама проинструктирует, – похлопал его по плечу Ермил.

– Я? Нет, нет, нет.

– Шучу. Думал, мы на ватрушках покатаемся. Чтобы толпой и весело.

– Что такое ватрушка? – спросил озадаченный Лианг.

– А вон там, – показал Миша на трассу.

– О.

Лианг смотрел, как несутся родители с детьми по длинной горке, визжа и прокручиваясь, с трудом держась за ручки.

– Я сомневаюсь в этой идее.

– Не сомневайся. Будет весело, – подстрекал его Ермил. – Оля, ты как? Вы с нами? Или все-таки обедать?

– Мы уже обедали, – ответила Оля.

– Мы тоже, – кивнула Женя. – Лианг, поедешь?

– Поеду, – согласился он.

Они оплатили прокат. Первыми помчались Ермил и Лена. Лианг с едва скрываемым страхом смотрел, как те набирали скорость на горке. Потом покатились Миша и Оля.

– Готов? – спросила Женя, усаживаясь на ватрушку. – Ты, главное, держись крепко. Если вылетишь, будет больно.

Он сел и посмотрел ей в глаза. Она взглянула с вызовом, и они полетели. Снег вихрился вокруг вместе с прохожими, лыжниками на соседней трассе, скрипом снега о дно и тяжелым дыханием Лианга. Женя смеялась. Такой зажатый, напряженный Лианг ее жутко смешил, хотя стоило бы сдерживаться. Наконец-то ей удалось вывести его из равновесия. Стали замедляться, только тогда он расслабился.

– Ну как? – спросила Женя, выбираясь из ватрушки.

– Безумно, – ответил он.

– Продолжаем?

– Да.

Они прокатились еще, а потом еще. Лианг потихоньку втянулся и порой осторожно улыбался. Женя смеялась – ей все больше нравились его растрепанные, засыпанные снегом волосы и раскрасневшиеся щеки. Колючий снег сыпал по разгоряченной коже, попадал в ботинки и за шиворот. Лиангу тоже наверняка попадал. Не привыкший к такому, морщился и говорил, что она – дикарка. Выучил же где-то такое редкое слово.

– Теперь обедать! – провозгласила Лена, протягивая руку Жене, когда они поднялись к началу трассы.

– Лианг! – она бросила в него снежком и попала. – Эй, не обижайся только. Но когда еще в снежки поиграешь?

Он бросил в нее такой же, но Женя увернулась и побежала с Леной в сторону кафе. Ввалились внутрь и обмякли на диване, где уже сидела Оля.

– Парни пошли за меню, – сказала она. – Где китайского принца потеряла?

– Убежала, – усмехнулась Женя.

– Не заблудится?

– Большой уже, чего ему теряться. А вон и он, – она помахала рукой, вошедшему в кафе Лиангу. – Иди сюда, мы тут.

Повесили куртки на вешалку. Вернулись Миша и Ермилом, румяные от тепла кафе. Разложили по столу папки меню и сели.

– Что заказываем? – спросил Ермил.

Пока обсуждали, Оля обратила внимание на фуршетный стол на противоположной стороне. Они с Леной отправились на разведку. Парни определялись с мясом, в итоге остановившись на шашлыке из баранины и овощах на гриле. Вернулись воодушевленные девушки.

– Представляете, там дегустация. Можно попробовать вина.

– Предлагаете попробовать? – спросил Ермил.

– Мы уже, – села рядом с ним Лена. – Остановились на десертном. Принесут после основного блюда.

– Оля не любит сладкие вина, – сказал Миша, привлекая ее внимание. – Что? Просто удивился.

– Вино вкусное. Я не устояла, – ответила Оля. – Но раз уж оно десертное, надо выбрать десерт.

Все вновь обратились к меню. Ермил с Леной выбрали фруктовую тарелку, Оля – чизкейк с манго, а Миша – ничего. Он был за рулем, потому пить не намеревался, значит, и десерт не нужен.

– Ты что будешь? – спросила Женя у Лианга.

– Не знаю. Я плохо понимаю это. Я не очень люблю сладкое. Хотя я хочу попробовать что-нибудь русское.

– О, это можно, – оживилась Женя. – Возьмем тогда медовик. Медовик – это очень по-русски. И еще, – она перевернула страницу, – нужно обязательно заказать мороженое.

– Мороженое?

– Ага. Будешь потом своим рассказывать, как ел в России зимой мороженое. Надо будет только с собой взять. Я тебя на улице пофоткаю. Какое бы выбрать… А! Все, я нашла.

– Хорошо. Делай, как тебе будет хорошо.

– Договорились.

Когда принесли мясо и овощи, Женя заказала десерты к выбранному девушками вину. Уточнила, что мороженое возьмут с собой. Официант все записала и удалилась. Приступили к обеду. Вернее, раннему ужину. На улице постепенно темнело, а в парке становилось все больше людей. Женя смотрела на Лианга. Он ел аккуратно, но явно наслаждаясь вкусом. Ей очень нравилась его размеренность и немного наивная радость от еды. Рядом с ним было уютно. Спокойный Лианг хорошо вписался в их компанию. Он все больше общался с Ермилом и девушками. Миша среди них всегда отличался молчаливостью, Лианг это почувствовал и не лез. Женя отметила, что ей нравится то, как он тактично относится к окружающим. Хороший парень. Если бы не знала его прежде, то могла бы заподозрить в нем маменькиного сыночка, до того он был какой-то правильный. Однако их ежедневная переписка раскрывала его как вполне самодостаточного, упорного и целеустремленного человека. Она знала, как серьезно он относится к работе, как готовился к поездке и как сложно ему было учить русский. Знала все преграды, которые он преодолел, сложности на работе и в жизни, с которыми справился. Иногда успешно, иногда не очень. Но не жаловался. Лишь трезво анализировал, в чем ошибся, и менял подход. Женя очень ценила Лианга как друга. Она всегда была хаотичной и порывистой. Такой структурный подход к жизни, как у Лианга, ее в некоторой степени восхищал. Она хотела бы хоть немного такой уравновешенности и определенности на жизненном пути.

Она же… такая бессистемная и сумасбродная. Вот даже взять, почему оказалась на том сайте. Ей всегда нравился кинематограф. Еще в раннем детстве она случайно посмотрела «Мои черничные ночи»[13], и этот фильм открыл двери в мир азиатских авторов. Потом было множество других картин, но к Вонгу Карваю Женя всегда относилась с особой любовью. Где-то в шестом классе она познакомилась с фильмами Чжана Имоу, и в то же время появилась идея выучить китайский, чтобы хотя бы чуть-чуть понимать восточное кино без перевода. Идею в жизнь воплотить не удалось. Мама давала на то, чтобы Женя училась, а не таращилась в монитор. Оплачивать ей школу китайского языка согласилась, только если Женя решит стать переводчиком. А иначе зачем учить такой сложный язык? Идея посвящать жизнь иероглифам Жене не нравилась, потихоньку пламенное желание покрылось пылью, похороненное сложными отношениями с учебой и мамой.

Поднялось оно из глубин сознания лишь чуть больше года назад. У Жени оказалось свободное время на летних каникулах. Она пересматривала с Ермилом «Проклятие золотого цветка»[14] и неожиданно для себя решила: сейчас. Она скачала приложения с уроками китайского для начинающих, смотрела видео, ленты соцсетей начали пестреть рекламой школ и бесплатных вебинаров. На одном из них в чате обсуждали, что лучше всего язык учить в среде, а конкретно – с носителями. Мысль здравая, но где их, этих носителей, найти? Не приставать же к студентам на улице. Особенно с учетом того, что легко ошибиться с национальностью. Однако в этом же чате нашлось решение, и Женя узнала о приложениях и сайтах для языкового обмена. Почти сразу на нескольких из них зарегистрировалась. Ждало ее полнейшее разочарование.

В большинстве случаев люди из других стран интересовались чем угодно, но только не обучением. Ее засыпали запросами парни, желающие легкомысленных отношений. Это пугало.

Она не искала экзотического парня, она в принципе парня не искала и любовной перепиской увлекаться не собиралась. Побродив по анкетам и пустым диалогам, Женя сменила аватарку на хмурого Мугэна[15] и иногда заходила в профиль. Общалась с девушками. С ее уровнем языка переписка складывалась с трудом. В основном они просто переходили на английский. Женя почти полностью разочаровалась в идее учить китайский. Скролила чужие посты, загружала свои фото Питера. Именно ими заинтересовался Лианг, когда написал в первый раз. Решил, что она – парень, и вскоре они подружились.

Принесли десерты и откупоренную бутылку кагора с мадерными рюмками. Разлили. Миша, к всеобщему удивлению, произнес праздничный тост, хотя пил апельсиновый сок. Выпили. Женя видела, как Лианг едва заметно поморщился. Опять ему подложили сладкое, которое он не любит. Еще и медовик заказала. Хотя он, быть может, полегче кагора.

– Если хочешь, можешь забить на торт, – сказала Женя. – Необязательно его есть. Мне нужно было заказать тебе что-нибудь нейтральное. Какую-нибудь корзиночку с ягодами.

– Корзиночка? – еле выговорил Лианг, заметно растерявшись. – Это маленькая корзина, наполненная ягодами?

– Это пирожное такое. Из песочного теста. Не из песка, тесто так называется, потому что крошится. В общем, пирожное похоже на корзинку. Хотя совсем не похоже, как по мне. Но так назвали. В нее добавляют крем разный, фрукты сверху. Я вот думаю, надо было тебе с ягодами заказать. Они не приторные.

– Я не знаю это слово. Приторные.

– Слишком сладкие.

– А, – Лианг отломил кусочек медовика и попробовал. – Не переживай. Он вкусный. Ты сделала хороший заказ.

Женя довольно улыбнулась. Миша налил еще вина, и бутылка опустела.

– Ну, – привлек он вновь внимание, – еще я хотел сказать, – Миша замялся, – что у меня для Оли и вас… эээ… приготовлен небольшой сюрприз. Маленькая экзотика, так, что ли, назвать. Ну, в честь Нового года. В общем, я предлагаю сейчас немного покататься. А через час нас ждут в бассейне. Я его снял. На два часа.

– В бассейне? – переспросила Лена.

– Это тот, который… – Оля осеклась, – который уличный? Под открытым небом? – Миша ей кивнул. – Боже! В такой день. Я думала, там все наперед до конца зимы расписано.

– Ну мне хотелось сделать все интересно, – улыбнулся ей Миша. – Сейчас уже стемнело. Можно будет поплавать в зимней сказке под звездами. Если захочешь, закажем шампанского. Или чего захочешь.

Женя подумала, что прямо сейчас ей пора уводить Лианга и оставить этих двоих наедине. Судя по всему, не ей одной пришла в голову подобная мысль, потому что Лена перехватила инициативу. Подняла рюмку, быстро подвела итог их застолью и, выпив, почти сразу утащила Ермила, поторапливая его: вдруг все лыжи, коньки разберут.

– Нам тоже нужно идти, – поднялась из-за стола Женя, взяв с собой упакованное мороженое. – Пойдем. Вдруг правда наших размеров не будет.

Подхватила Лианга под руку и повела к вешалкам. Чувствовала, как тот напрягся, но вида не подал. Быстро оделись и вышли. Ермил с Леной уже умчались, потому они остались совершенно одни. Женя отпустила Лианга и отдала ему пакет с мороженым.

– Пойдем, – сказала она, следуя по указателям в сторону катка.

– Хорошо.

Пока стояли в очереди, Лианг распаковал мороженое, прочитал этикетку и долго допытывался до Жени, пошутила она над ним или серьезно. Неужели вправду делают мороженое из хлеба. Замороженный хлеб он есть не собирался.

– Не из хлеба, – смеялась Женя, – с ржаным хлебом. Вкус такой. Где еще такой попробуешь? Вот я и взяла. Оно вкусное, не нервничай.

– Вкуснее медовика?

– А медовик тебе понравился? Я по твоему лицу в кафе не поняла.

– Ты увела меня сразу. Я доесть не успел.

Женя прыснула. Обделила беднягу тортом.

– Извини. Просто… Так надо было.

– Я понимаю, – Лианг неуверенно посмотрел на стаканчик мороженого. – Выглядит нормально.

– Ну и ешь, – сказала Женя и открыла камеру на телефоне.

Лианг набрал немного на деревянную палочку и с сомнением попробовал. Женя сделала несколько снимков.

– Зачем это? – нахмурился Лианг.

– Сказала же, что ты обязан иметь фотографии с мороженым зимой. Такой материал пропадает. Я не могу, руки сами тянутся к дисплею.

– Я не люблю фотографироваться.

– Очень зря – у тебя отличные фото.

Лианг хотел что-то возразить, но подошла их очередь. Они выбрали коньки и переобулись.

– Ты вообще умеешь кататься? – Женя вдруг поняла, что даже не спросила об этом, когда повела на каток.

– Да. Я давно не пробовал, но я умею. Я вспомню, как это делать.

Миновали тамбур и вышли на лед. Женя повела его мимо небольшой площадки на дорожки, а Лианг растерянно смотрел по сторонам.

– Тут не совсем обычный каток, – взяла его за руку Женя. – Поехали. Чего? Получается? Отлично. Тут каток устроен прямо на территории парка. Лед залит по тропам. Сейчас поедем кататься по лесу. Его как раз уже зажгли.

Женя думала, что раз Лианг давно не катался, у него могут возникнуть сложности. Однако. немного застопорившись, он вдруг поехал с такой легкостью, словно каждые выходные на льду проводит.

– Красиво, – сказал Лианг, стараясь не отъезжать от Жени.

Женя согласно улыбнулась. Вокруг творилось настоящее чудо. Они катились по петляющим между деревьями дорожкам. Ели и сосны переливались яркими огнями, а лед освещался невысокими фонарями, торчащими из сугробов. Людей было множество, но они равномерно разбегались по лесу, почти не мешая друг другу. Иногда среди деревьев виднелись невысокие постройки парка. Почти отовсюду можно было увидеть высокое колесо обозрения, на которое они с Лиангом решили не идти.

Лианг разглядывал все с интересом, пару раз останавливался и фотографировал. Женя предлагала щелкнуть его на память, но он все еще стеснялся. Однако с явным удовольствием снимал ее, и Женя даже была довольна результатом. Они ехали и болтали о всяких пустяках. Больше об окружении, чем о том, что происходило у них обоих на сердце. Женя чувствовала, что хочет так много у него узнать, что ей жизненно необходимо задать ему сотню вопросов, но молчала. Улыбалась, комментировала окружение и старалась запомнить побольше ощущений и переживаний, подсвеченных гирляндами в этот пушистый темный вечер.

Они остановились у пустующей скамейки возле сверкающих пихт и сели отдышаться.

– Ты очень хорошо катаешься, – отметила Женя.

– Это из-за мамы, – ответил Лианг. – Она водила нас с старшим братом на каток. Она любит фигурное катание. Хотела, чтобы мы занимались. Мы занимались. У Шэнли получалось плохо. Он не терпит холод. Я люблю холод, поэтому не мерз на катке. Мама хотела, чтобы я занимался больше и упорнее, но я не хотел. Я не люблю соревнования и сцену. Я не умею быть на виду и нравиться людям. Мне лучше рядом с животными. Я отлично работаю в питомнике. Там все понятно. Одинаково и спокойно. Я похож на бабушку. Так говорит мой папа. Бабушка всю жизнь провела в питомнике. Я хочу потратить жизнь на питомник. Только она имеет малышей растения. А у меня есть малыши панды.

Жене пришло сообщение от Лены. Писала, что через пятнадцать минут они ждут их с Лиангом у бассейна.

– Бассейн. – Женя уже позабыла, что они в парке не одни. – Еще бы знать, где он.

– Я не могу пойти в бассейн, – сказал Лианг.

– Боишься простыть?

– Нет, – он смутился. – Я не… Я собирался в зимний парк, а не на пляж.

– У меня так-то тоже купальника с собой нет, – томно сказала Женя, слегка коснувшись его щеки.

Лианг остолбенел, а Женя громко засмеялась.

– Ты бы видел сейчас свое лицо, – хохотала она.

– Тебе нужно шутить не так ненормально, – тихо ответил он.

– Прости, – успокоилась Женя. – Ладно. Проехали. Короче, купим тебе плавки, не велика беда.

Они покатились обратно к пункту проката коньков, переобулись и вышли в парк. Найти бассейн не составило труда. Почти у самого входа на каток стоял навигационный стенд, благодаря которому Женя и Лианг быстро сориентировались. Пришли они на место встречи с небольшим опозданием. Все из-за столпотворения на катке. Празднующие прибывали и прибывали. Парк наполнился семьями, подростками, парочками, веселыми компаниями и степенными пенсионерами. Жизнь кипела. Женя чувствовала, что жаждет поскорее спрятаться в тихое место и спокойно поговорить с друзьями, а не горланить, пытаясь перекричать шумную толпу.

– Нам нужно купальники купить! – почти кричала Женя. – Где-то должен быть магазин.

– Магазин – это ты погорячилась, – Лена тянула ее за рукав. – Вон там, у входа в раздевалку небольшая лавка. Я себе уже взяла. Выбор, конечно, атас и цены жесть, но что делать.

Лена и Ермил оставили их с Лиангом у лавки с купальниками и пошли в раздевалки. Лианг стеснялся. Женя поняла это из-за его неестественного отрешенного выражения лица. Усмехнулась и взяла первый попавшийся, подходящий ей по размеру.

– Этот беру, – сказала она, проведя картой по терминалу. – Я пойду. Встретимся в бассейне. Окей?

– Окей, – вздохнул Лианг.

Женя поспешила в раздевалку, чтобы его не смущать. Быстро переоделась, схватила белый махровый халат и поравнялась с Леной. Ермил еще не пришел, а Оля с Мишей давно плескались в бассейне.

– Он ей предложение сделал, – шепнула на ухо Лена.

– Что?! Миша? Офигеть.

– Ага. Скинула мне фотку кольца, – довольно улыбнулась Лена. – Так что на свадебке погуляем. Но ты это… Оля просила не доставать их с поздравлениями. Написала, чтобы не лезли с расспросами. Так что гуляем, типа ничего не произошло.

Вышел Ермил в банном халате, небрежно наброшенном на пречи. Следом за ним также в халате следовал Лианг. Женя взглядом обследовала каждый сантиметр его тела, а потом решила парня не смущать. Встретиться с ним взглядом – и все! Иначе она раскраснеется, а потом он, оба начнут прятать глаза и мысли за изогнутыми фразами.

– Девчонки, – масляно сказал Ермил и притянул к себе Лену, – а вот и мы.

– Пошли уже, – извернулась Лена, – и так опоздали.

– Типа там кто-то расстраивается из-за нашего опоздания, – парировал Ермил и открыл двери на улицу. – Девчат, ныряйте поскорей в воду, а то замерзнете.

Замерзнуть они не успели. Подошли к бассейну, сняли халаты и забрались в горячую воду. Вид из бассейна открывался потрясающий. Ясное небо, усыпанное звездами, казалось, падало на них. От воды исходил легкий пар. В стороне у бассейна накрыли небольшой столик: легкие закуски, фрукты и термосы. Оля счастливо улыбалась, болтая с Мишей, а Ермил с Леной сходили с ума в дальнем углу бассейна. Лианг держался поодаль, явно ощущая себя не в своей тарелке. Женя не до конца понимала почему. Он вел себя с ребятами уже так свободно и, как ей показалось, не был против этого купания. Здесь красиво, интересно. Новый поразительный опыт. Но Лианг явно зажат или даже опечален. Она подплыла ближе.

– Ты плавать умеешь? – спросила лукаво.

– Да, все в порядке.

– Тогда почему не плаваешь?

– Не знаю, – замялся он. – Я просто смотрю.

– На небо тогда смотри, – улыбнулась Женя, указывая на звезды. – Я этот Новый год никогда не забуду.

– Я тоже.

– Так улыбнись, что ты киснешь!

– Киснешь, – повторил Лианг. – Понятия не имею, что это.

– А! Я придумала! Жди здесь, никуда не ходи.

Женя выбралась из бассейна, надела халат и поспешила в раздевалку к своим вещам. Достала из сумки раритетный пленочный фотоаппарат, который взяла в надежде на атмосферные фотографии с катка. Но не получилось – все разъехались кто куда. Женя, увлеченная Лиангом, сама забыла про этот план.

Сейчас пришло правильное время. Поставленный объектив подойдет. Главное – в воду не уронить. Фотосессия одновременно новогодняя, а еще немного помолвочная. Вода, звезды, голые люди. Женя широко улыбнулась. Довольная она вернулась к бассейну и продемонстрировала свое техническое сокровище.

– Господи, только не урони в воду, – взмолилась Оля. – Я себе не прощу.

– Все под контролем, – заверила Женя. – И не в таких условиях снимали.

Она сделала несколько фото Миши и Оли. Ненавязчиво старалась поймать в кадр сверкающее ночными огнями кольцо. Ермил и Лена подключились сами. Этих уговаривать позировать не пришлось. Скорее они упрашивали пощелкать их еще и еще, откровенно начиная дурачиться и наигранно капризничать. Самым сложным объектом, как и ожидалось, оказался Лианг. Уплыл в самый темный угол и молчаливо посматривал оттуда, стараясь не привлекать внимания. У Жени разыгрался творческий аппетит. Она твердо решила любой ценой отснять его по полной программе. Нечего прятать такую фактуру.

Выглядел Лианг завораживающе. Острые пряди волос и влажная кожа, с которой срывался мягкий пар. Сейчас Женя видела в нем не скромничающего молчуна, а уравновешенного небожителя, сошедшего с обложки завлекающей маньхуа[16]. Ей нравились его широкие плечи и длинная шея. А всегда задумчивое, пока он подбирал слова, выражение лица сейчас разгладилось, так как он был заинтересован происходящим. Лианг отдыхал. Порой смахивал со лба липнущую мокрую челку и вновь погружался в безмятежность, сливаясь с пейзажем. Женя широко улыбнулась и нацелила на него объектив. Первую пару кадров он не заметил. Лишь потом встрепенулся и стал пытаться изображать нормального себя. Заученные движения, чтобы выглядеть достойно. Жене такое не нужно.

– Лианг, прекрати, ты прекрасен без позирования! – крикнула ему Женя. – Не трать мою пленку на вайб хорошего мальчика.

Он растерялся, и Женя успела поймать его искренние распахнутые глаза. Потом тонкие пальцы, закрывающие его зажмуренные от невозможности скрыться глаза. Несмелую полуулыбку, чтобы показать, как он стойко переносит ее щелканье, а потом резкий уход под воду.

– Лианг, ну хватит! Выныривай давай, я еще не закончила.

– Не надо делать фотографии, – сказал Лианг, вынырнув позади нее. – Это неприлично делать без разрешения.

– Ты сегодня моя модель. Ты меня вдохновляешь.

– Моделям платят гонорар, – поддел ее Лианг.

– И ты хочешь?

Он замолчал. Немного нахмурился и вдруг улыбнулся.

– Хочу пригласить тебя на свидание. Завтра.

Такого поворота Женя не ожидала. Но встретив решимость в его взгляде, тут же сделала фото.

– Это неправильно, Женя!

– А я согласна! – выпалила она. – Что? Теперь ты мой. Будешь позировать, как я скажу.

– Буду, – улыбнулся Лианг.

Оставшееся время промчалось незаметно. Миша потихоньку вывел Олю, Женя с Лиангом тоже выбрались из бассейна. Только Ермил с Леной бесились в воде до последнего. Время близилось к полночи. Нужно было собираться в город. Еще неизвестно, насколько перегружены дороги.

Женя подождала в раздевалке Лену, и они вышли из комплекса с бассейном вместе. Остальные уже ждали их.

– Не замерз? – спросила Женя у Лианга и тот замотал головой. – Застегнись получше, после купаний на улице лучше не находиться. Можно простыть. Особенно тебе.

– Почему особенно мне? – немного обиженно спросил Лианг.

– Так ты южанин, – Женя уже догоняла ушедших вперед ребят. – Давай быстрее! Не хочу приехать за полночь!

Они добрались до парковки и поехали в город. Усталые, жаждущие, чтобы машина поскорей нагрелась. Парочка на заднем сиденье устало ворковала, Миша с Олей ехали тихо. Печка обдувала салон, и Женю сморило тепло. Лианг что-то печатал, но она не хотела допытываться, с кем он переписывается. Прикрыла глаза и почти до самого дома ехала в полусонном молчании.

– Тебя куда подбросить? – спросил Миша у Лианга, когда они высадили Ермила и Лену.

– Его ко мне, – ответила Женя.

Оля пристально на нее посмотрела.

– Вещи Лианга у меня.

– Мы можем подождать, вещи заберет, а мы его домой отвезем, – коварно улыбнулась Оля.

– Не нужно. Сами справимся.

– Как скажешь, – Миша построил маршрут до Обводного канала и тронулся с места.

На Лианга Женя старалась не смотреть. Потащила опять к себе, не спрашивая его мнения. Еще и ответила за него. Да уж. Лианг разговор не начинал, но боковым зрением она видела, что он за ней наблюдает.

– Приехали, – сказал Миша, паркуясь во дворе. – Побыстрей вылезайте, ругаться с вашими соседями неохота.

Женя и Лианг быстро попрощались и выскочили на улицу. Был поздний вечер, и это явно нервировало Лианга.

– Праздничные автобусы, – напомнила ему Женя. – Доберешься, не переживай.

– Я не переживаю.

Когда они вошли в квартиру, оба очень удивились шуму и смеху в комнате Марии Николаевны. Переглянулись.

– Видимо, не только мы весело проводим время, – сказала Женя, вешая пуховики. – Ты заходи ко мне, а я пойду узнаю, что там за движ.

– Могу сходить с тобой, – предложил Лианг.

– Ну, раз хочешь, иди, – пожала плечами Женя и постучала в дверь Марии Николаевны.

Ее гости притихли и даже музыку сделали тише.

– Входи, Женечка! – услышала она обмякший голос хозяйки.

Женя открыла дверь, и первое, что бросилось в глаза, – стол. Накрыт к чаю, стопка коробок конфет, ваза с цветами и корзинка с печеньем. Но все это сдвинуто небрежно к самому краю, потому что за столом играли в карты. Старенькая, пожелтевшая уже колода почти была разыграна, а шестеро бабулек за столом раскраснелись от азарта, но карты стыдливо прикрыли. Парочка ухватила чашки. Во главе сидела наряженная Мария Николаевна и разворачивала золотую фольгу очередной конфеты. Бабушек этих Женя знала. Одни заходили порой, с другими знакомилась во дворе, местные старожилы. Еще была бабулька, которую она видела лишь на фотографиях. Мария Николаевна говорила, что когда-то они учились в одной школе, а потом в одном институте.

– Здравствуйте, – нерешительно сказала Женя. – У вас все хорошо?

– Великолепно, милые мои вечерние визитеры.

Мария Николаевна говорила мягко и медленно. Женя покосилась на стопку коробок на столе.

– Они что, с ликером? – уточнила она, а старушки стыдливо захихикали, словно школьницы, которых поймал учитель. – Ладно, мы тогда не будем вам мешать.

Женя решила покинуть празднующих, но Лианг отступить ей не дал.

– Извините, Мария… Ни-ко-ла-вна, как чувствуют себя котята?

– А это кто такой красивый? – спросила одна из подружек соседки.

– Женечкин друг, – отмахнулась та. – Малюськи спят. Кормлены, обогреты. Вон там, – она указала на коробку на пуфике недалеко от батареи. – Мы за ними присматриваем, не переживайте.

– Да, да, – поддакнула еще одна, – всех накормили. Спят в чистоте и заботе. Уже и пристроили.

– Как это пристроили? – спросила Женя.

– А чего уж нет? Пристроили. Марья вот рыжего забронировала, я пятнистого мальчугана возьму. Свояченица брата моего своей ученице белую девчонку передаст. Уже ей картинку отправили. Черный понравился Федору Андреевичу. Это дворник ваш. Он мужик одинокий, приходил, поздравлял нас тут. Говорит, возьму себе брошенку. Последнюю девочку в область отправим, на ферму. У Натальи, – она указала на одну из бабушек, – там внуки. У них кролики, курицы, корова есть. Будет ваша девочка наедаться от пуза. А если еще мышеловкой станет, то вообще хорошо.

– Спасибо, – немного ошарашено сказала Женя. – Какие вы…

– Проактивные, – договорила Мария Николаевна с излишне серьезным видом. – В наши годы медлить нельзя. Да и связей у нас много. Это вам не этот, как его, нетворкинг, во! Это, знаешь ли, связи. Ну все! Идите уже! Чего в проходе стоять. Нагулялись? Теперь идите еще гуляйте. Мы за всем присмотрим. – Вдруг она как будто что-то вспомнила. – Ах, Женя! Тебе ведь подарок! Точно, точно. Там на кухне коробка. Привез курьер. С открыткой. Себе забери.

Их с Лиангом выпроводили за дверь. Женя посмотрела на него и поразилась совершенно спокойному лицу.

– Ты не удивлен? Всему этому?

– Я удивлен последние несколько дней, – ответил Лианг. – Плыву по течению.

– Не так уж плывешь, – Женя открыла дверь в свою комнату. – Вполне себе гребешь в нужном направлении. Что делать будем? – села она на стул возле ноутбука. – Котят у нас забрали. Завтра я их отвезу к ветеринару. Потом будет понятно, сразу их отдавать в новые дома или еще оставить на карантин. Правильно?

– Правильно.

– Получается, что ты свободен, – Женя встала и прикатила его чемодан. – Сейчас посмотрю, как тебе быстрее добраться до Захарьевской.

– Не надо, – притянул к себе чемодан Лианг. – Я справлюсь. Ты много сделала, я могу о себе позаботиться. Отдыхай.

Она смотрела, как он выходит, как надевает пуховик, и сердце ее сжималось. Потом вскипела обида. Вообще-то, на свидание ее пригласил, а сам ни туда, ни сюда. Молчун молчуном.

– Я завтра утром приеду, – сказал Лианг, одевшись, – я буду у ветеринара тоже. Мне это важно. Позвоню, когда буду стоять у твоего дома.

– Хорошо, – кивнула Женя, не решившись остановить его и спросить о свидании, об отношении к ней, о том, что она совсем не против, если он останется.

– До завтра, – сказал Лианг и вышел из квартиры.

Женя вздохнула. Ей хотелось, чтобы он что-то сделал. Самым смелым шагом стала бы попытка ее поцеловать. Но Женя знала Лианга. Он не спонтанный. Он порядочный, размеренный, системный. Все по правилам. Удивительно то, что он вообще ее пригласил на свидание. Так странно. Ведь это было не запланировано. Он просто уловил момент и пригласил. Все-таки она могла отказать, а они были в компании. Если бы она сказала нет, это бы его растоптало. Рискнул. Женя еще раз вздохнула. Неужели такой собранный и последовательный Лианг может быть спонтанным? Это она его на такое сподвигла или она просто плохо его знает?

Женя дошла до коробки. Большой яркий бант и открытка в снежинках. Открыла. Папа поздравлял с Новым годом и желал всего наилучшего. Распаковала подарок, увидела там рожковую кофеварку.

– Да ладно! – счастливо улыбнулась Женя, потому что ей очень давно хотелось варить дома кофе. – Опять угадал.

Второе января началось слепящей метелью. Женя смотрела в окно, пристраивая кофеварку на кухне, и думала, что Лианга совершенно точно снесет. Или заметет. Получит она не парня – снеговика под дверь.

К ветеринару они были записаны на одиннадцать. Сомнительно, что ветер утихнет к этому времени. Она посмотрела на телефон. Нет, еще слишком рано ему звонить. Может, написать? Заодно пригласить на завтрак? Чего ему у дома ждать? Нет, она и так слишком навязчивая. Поставила кофеварку и поняла, что, собственно, кофе у нее закончился. Взглянула на улицу и достала телефон.

«Доброе утро. Слушай, можешь приехать пораньше и купить мне кофе? Подождешь у меня, пока я позавтракаю. Или позавтракаем вместе. На улице холодно. Надевай свитер».

Женя отправила сообщение и села на стул, считая себя совершенной идиоткой. Ну, как проснется, так ответит. Нет, она прямо сейчас сотрет эту дурь!

«Доброе утро. Какой кофе купить?»

– Ох, – осела на стуле Женя.

Лианг приехал в течение часа. Замерзший, засыпанный снегом, но улыбающийся. В одной руке он держал сумку-переноску, другой протягивал ей бумажный пакет из какой-то кондитерской. Женя тоже ему улыбнулась и протянула руку.

– Ты где ее достал? – спросила она, глядя на переноску.

– Нашел работающий зоомагазин и съездил. Внутри еще заменитель молока.

– Офигеть. Какой ты молодец! Раздевайся скорее и давай на кухню! – сказала она, вернувшись в кухню. – Погода сегодня ужас! Ты сильно замерз?

– Не сильно, – ответил Лианг, растирая щеки. – Все хорошо. Я не знал, что купить к кофе. Я не понимаю десерты. Я взял тирамису. Тебе нравится тирамису?

– Да, – Женя удивленно смотрела на коробку с десертом. – Спасибо. Не стоило, конечно. Но мне приятно. А чем ты любишь завтракать? Ты не любишь сладкое, не очень уважаешь кофе, чай пьешь редко… Чем ты завтракаешь?

– Просто яйца варю, – ответил Лианг. – Тосты с маслом. Еще могу есть рис. Если голодный. Овощи. Я не знаю, что я люблю на завтрак. Я просто что-нибудь ем. Что-нибудь сытное.

– Понятно. Пьешь что?

– Горячую воду.

– Серьезно?

– Да, – не понял ее скепсиса Лианг.

– Извини, у меня яиц нет, – сказала Женя. – Все котятам на прикорм ушли. Но я сварила овсянку. Буду ее есть с малиной. Еще банан порежу. Тебе сделать?

– Что сделать? А! Овсянку с малиной. Да, я ем овсянку. Но я не хочу делать тебе трудности.

– Мне не трудно. Садись.

Они завтракали в тишине. Женя иногда посматривала на него, отмечая, что ее не бесит, как он ест. Она не часто встречала парней, которые ели одновременно аккуратно и с аппетитом. А если подумать, то с тех пор, как они встретились в реале, они только и делают, что вместе едят. Жене показалось это странным. Всего два дня рядом, а у них какой-то прямо совместный быт организовался. Сидят на кухне и завтракают, собираются отвозить детенышей в поликлинику. Женю слегка передернуло.

– Все в порядке? – спросил Лианг.

– Да, – она сделал вид, что плотнее запахивает шерстяной кардиган. – Что-то холодно сегодня. Еще метель эта.

– Если хочешь, я принесу плед. Я помню, где он лежит.

– Не стоит, спасибо.

Ей стало не по себе. Она убрала тарелку в раковину и начала набирать кофе в рожок.

– Тебе варить?

Лианг задумчиво вздохнул и кивнул. Женя улыбнулась.

– Хочешь, сварю тебе потрясный кофе? Не сладкий, но очень вкусный.

– Хорошо, – кивнул он и стал мыть тарелки. – Где ты училась варить кофе? У твоей семьи дома тоже есть кофеварка?

– Нет, что ты. Я подрабатывала в кафешке на первом курсе. Хотела позже стать бариста. Зарабатывать побольше. Но не сложилось.

– Почему?

– Слишком много учебы. Много поездок. Плюс папа узнал, что я работаю, а не учусь, и ругался. Спросил, сколько мне платят, и сказал, что будет кидать на карту. Такой он у меня.

Женя отметила, что на Лианга история впечатления не произвела. Обычно слушатели удивляются, что у нее такой отец. Она сварила порцию американо в большую чашку и открыла холодильник.

– Я люблю кофе с молоком и шоколадным молоком. Две части кофе, по одной части молока. Но есть нюанс, – Женя достала из холодильника две коробки. – Шоколадное молоко должно быть овсяным, это дает кофе небольшую сладость и не слишком насыщенный вкус шоколада. А коровье молоко должно быть топленым, чтобы появилась нужная жирность и еще интересный привкус.

Женя доделала кофе и протянула Лиангу.

– Просто обожаю, честное слово.

Он немного отпил.

– Очень вкусно.

– Это ты искренне или включил вежливость?

– Я говорю абсолютно искренне, – серьезно ответил Лианг и отпил еще для убедительности. – Ты права. Оно немного сладкое и немного сливочное, похоже на кофе с мороженым. Но по-другому. Я не знаю, что такое… – он прочитал надпись на коробке, – топленое молоко.

– Ай, да просто один из вариантов молока. Потом как-нибудь расскажу, как его готовят.

– Будем на нашем свидании говорить о молоке? – хитро улыбнулся Лианг.

Женя замерла. Она совсем не ожидала, что они вдруг затронут эту тему.

– Но я не против, – Лианг допил кофе. – Действительно, отличный кофе.

Женя насыпала в рожок новую порцию, чтобы сварить американо себе. Она не понимала, ей стоит вернуться к теме свидания или лучше плыть по течению. Он явно что-то планирует, но ничего конкретного не говорит. Вспомнила, что это его третье свидание в Питере, и закусила щеку. Лианг моментально начал ее раздражать. Четыре дня в городе, три свидания с разными девушками. Вот тебе и тихоня молчаливый.

Когда Женя допила кофе, Лианг спросил, куда именно им ехать с котятами. Прикинул маршрут и заказал такси. А Женя удивилась, как быстро он адаптировался в чужом городе. Потом Лианг проверил состояние котят, накормил и попросил их дополнительно утеплить переноску.

Вскоре они с Женей сели в такси. Женя заметно нервничала. У нее было ощущение, что все под контролем и все нормально. Это изводило и зудело под кожей. Так и чудилось, что сейчас мыльный пузырь лопнет, а на нее обрушатся невидимые хтонические[17] сущности, которые превратят ее жизнь в ад. Как иначе? Ведь как только начался этот год, все складывалось наилучшим образом. Белые полосы судьбы обязательно заканчиваются, а ее слишком радостное и приподнятое настроение непременно сменится подавленностью, тоской, возможно, даже отчаяньем. Лианг же совершенно ничем не выдавал своих планов превратиться из принца в тыкву, а если совсем не повезет, то в крысу. Вел себя нормально. Ненавязчивая нервозность окружала.

В ветклинике все прошло как по маслу. Котят осмотрели, взяли анализы, записали на прививки. Похвалили, что выходили малышей, потому что в таком возрасте мало кто выживает без мамы-кошки. Лианг внимательно слушал и записывал. Женя так поразилась этому, что, как только они вышли из здания, уточнила:

– Слушай, а ты точно по образованию ветеринар?

– Да. Почему ты спросила?

– Ты не вел себя как ветеринар. То есть… Ты понимаешь, ты не показывал, что и без его инструкций все знаешь. Это странно.

– Не странно. Этот человек сейчас врач. Я владелец животного. Он внимательней и профессиональней меня. Я после учебы ни разу не сталкивался с диагностикой кошек. Я не могу оказать правильную помощь.

– А-а, – Женя еще раз поразилась его рассудительности и осторожно им про себя восхитилась.

– Наша машина, – указал Лианг на такси и открыл перед ней двери.

Когда доехали, Лианг начал прощаться. Сказал, что, если она не против, то заедет за ней в девять. Но Женя не хотела его отпускать. Она вдруг поняла, что он уедет завтра и она не в состоянии его отпустить.

– Тебе нужно что-то готовить? Какие-то дела?

– Нет.

– Мне просто нужна твоя помощь. Не помощь… Мелочь. Хочу тебе кое-что показать. Задержишься на полчаса?

– Хорошо, – растерянно ответил он и расстегнул пуховик.

– Проходи тогда, я сейчас.

Женя поспешила в мастерскую Петра Евграфовича. Открыла двери и щелкнула выключателем. Красные лампы вспыхнули, добавляя мастерской мистики и гротеска. Фотооборудование, шкаф с реактивами, свисающие с креплений фотофоны, треноги в дальнем углу, коробка с рулонами тканей, плотные шторы и множество фотографий в тонких рамах на стенах. Женя остановилась, рассматривая работы Петра Евграфовича в красном свечении. Его умение ловить момент поражало. Она, ребенок цифры, так привыкла делать сотни кадров, а потом выбирать подходящие. Он же настоящий охотник и мастер. Женя вздохнула и подошла к месту, где сохли ее негативы.

Вчера, когда Лианг уехал, она пришла сюда проявлять фото. Обычно и правильно было бы отдать на проявку пленку в фотосалон, но Петр Евграфович давно говорит, что ей нужно переходить на новый уровень. Женя вчера рискнула. Тем более что фотографии сделать не терпелось, а до третьего числа никто не работает.

Она осторожно собрала и рассортировала негативы. Взяла кисточку и тщательно обработала их от невидимой глазу пыли. Затем подошла к оборудованию и убралась там, чтобы никаких дефектов. Вспомнила, что оставила Лианга. Он, наверное, в растерянности ждет ее в комнате. Быстро достала нужные реактивы, подготовила формочки и вышла из мастерской.

– Пойдем, – взяла она за руку Лианга, когда увидела его сидящим в кресле. – Сейчас покажу тебе, зачем тебя так долго вчера третировала.

– Третировала, – пошел он следом, осторожно сжимая ее руку, – что это?

– Неважно.

Они вошли в мастерскую. Женя показала, где Лиангу встать, чтобы ассистировать. Рассказала про Петра Евграфовича, что тот согласился ее учить, поэтому у Жени есть ключи от его мастерской. Говорила про старого фотографа и его работы, его награды, успехи и творческие ориентиры, а в это время разбавляла концентрат реактивов и разливала по формам. Подготовила фотобумагу, щипцы и прочие мелочи.

– Это фотоувеличитель «Ленинград-4У», – указала она на механического монстра. – Он проецирует изображение с негатива на бумагу. Это бумага, – она достала один лист из папки, – Slavich «Бромпортрет». Она глянцевая и плотная. Не знаю, зачем тебе это знать. Просто я как-то нервничаю.

– Не нервничай. Я уверен, ты сможешь напечатать фотографии.

– Это да, – ответила Женя, хотя нервничала она совсем не из-за фотографий. – Это, – показала она на формочки, – я развела проявитель, ополаскиватель и закрепитель. Еще тут кадрирующая рамка, еще вон лежит… Это фотонож. Это глянцеватель стоит.

– Очень непонятная вещь.

– Свет красный, потому что…

– Чтобы не испортить фотографии, – сказал Лианг. – Я представляю себе процесс. Но никогда не пробовал делать такие фотографии. Мне очень интересно.

– Самое интересное, что творить волшебство мы будем с тобой. – Женя осеклась, потому что прозвучало малость двусмысленно. – Это пленка со вчерашнего дня. Там ребята и ты. Я отобрала негативы с тобой. Сейчас на тебя посмотрим.

– Я нервничаю теперь.

– Не нервничай. Уверена, что смогла сделать эти фотографии чудесными.

Она настроила фотоувеличитель на нужный масштаб и положила лист фотобумаги на столешницу. На мгновение щелкнула внутренняя лампочка, проявив негатив. Женя убрала лист со столешницы.

– Давай посмотрим, что у нас тут, – сказала она, опуская бумагу в форму с проявителем. – Смотри, настоящая алхимия.

Медленно на белой бумаге начали проступать очертания. Женя смотрела, как завороженно наблюдает за процессом Лианг. Фотография появилась. Крупный план, где Лианг серьезно смотрел на зрителя, словно дух реки, которого потревожили во время купания.

– Видишь, какой харизматичный, а еще стеснялся.

Лианг смутился и отошел в сторону.

– Ты куда? Давай возвращайся, будешь мне помогать. Бери щипцы. Ага. Теперь это фото сюда. Это закрепитель, а потом там прополоскать. Я пока подготовлю глянцеватель.

Лианг послушно выполнял ее поручения, пока Женя включала аппарат для сушки фотокарточек. Забрала промытое изображение и положила туда.

– Давай следующую, – сказала она, вернувшись к фотоувеличителю.

Они проявили все отобранные Женей фотографии. На всех был Лианг. Она специально отметила удачные кадры, а потому довольная собой наблюдала, как он удивляется, что может выглядеть хорошо без корректировки. По мнению Жени, выглядел он не просто хорошо, а потрясно. Но Лианг продолжал скромничать и находить в себе недостатки. Говорил: лицо у него не симметричное. Ворчал на странные, на Женин вкус, вещи. Соглашался, что эти фото прекрасные, но исключительно потому, что Женя очень талантливая.

– Не без этого, – усмехнулась Женя. – Но давай уже признаем, что мой талант лишь подчеркнул твою благородную красоту.

Лианг замолчал и задумчиво на нее посмотрел.

– Хорошо.

– Что хорошо? – уточнила Женя.

– Я верю, что я хорошо выгляжу. Спасибо тебе за это.

Женя не могла понять, он говорит это, потому что лучше согласиться, чем спорить, или потому что она действительно помогла ему посмотреть на себя другими глазами. Женя сложила готовые фото в папку и передала Лиангу.

– Это тебе. Подарок.

– Спасибо, – взял он папку. – Это очень особенный подарок. Фото в одном варианте.

– Не совсем. У меня останутся негативы. Но если тебя это смущает, то могу тебе отдать.

– Не нужно. Оставь. Это хорошие фотографии. Ты очень талантливая. Я видел твои работы города. Но портреты у тебя лучше. Я благодарен, что ты позвала меня в это место. Я не надеялся, что буду однажды печатать фотографии.

– Обращайся, – улыбнулась Женя. – Пойдем, и так тебя задержала, а ты еще куда-то до вечера хотел попасть.

Женя закрыла мастерскую и проводила Лианга. Была довольна собой и его теплым взглядом, которым он смотрел на подаренную папку. Нет, ему, определенно, понравилось. Это была не вежливость. Женя улыбнулась и пошла размышлять над предстоящим свиданием.

Как только вернулась в комнату, сразу же постучала Мария Николаевна. Расспрашивала, как съездили, что делал ветеринар, что сказал, на какое число записались, как котята перенесли поездку, как вели себя с доктором. Женя утонула в рассказе и ответах на возникающие вопросы. Потом Мария Николаевна предложила попить чайку. Они засели на кухне, обсуждая события. Соседка с азартом рассказывала про их вчерашние посиделки, про то, как вчера обзванивали полгорода и области, пристраивая малышню. Мария Николаевна хохотала, а Женя думала, что давно не видела ее такой оживленной. Потом чаепитие плавно перешло в обед, потом вновь пришли ее подружки, сегодня с ягодными пирогами, вновь начался девичник. Женю зазывали играть в лото, которое они сегодня решили сделать причиной посиделок, но она отнекивалась. Не спешила говорить о свидании, но, кажется, Мария Николаевна и сама догадалась.

Когда Женя немного отдохнула от шума, приняла душ и делала массаж котятам, пришло сообщение от Лианга:

«Я заеду через два часа. Это будет ресторан. Но ты не обязана наряжаться. Хочу, чтобы тебе было комфортно. Я буду в этом».

Женя посмотрела на его рубашку с жаккардовым жилетом и темно-зеленые брюки.

«Господи, это все по-настоящему», – с ужасом осознала Женя.

Перспектива пойти на свидание с Лиангом вдруг из шутливого миража стала реальностью. Он приедет через два часа. Повезет ее в ресторан. Вздрогнула от уведомления:

«Если ты не хочешь в ресторан, напиши мне. Я готов идти гулять или поехать куда скажешь».

«Да нет. Все подходит».

Женя открыла шкаф и перебрала все платья. Потом подумала, что платье – это слишком. Решила одеться так, словно не старалась. Странно изображать, будто ей все равно. Ей ведь не все равно. К тому же, они с Лиангом давно общаются. Если она будет выглядеть, как будто ей безразлично это свидание, он решит, что она не заинтересована в отношениях с ним. Женя спросила себя: заинтересована ли она?

С самого начала ей нравилось с ним общаться. У них не совпадали интересы, но это не мешало, скорее, наоборот, позволяло обоим узнавать новое. Пожалуй, дело в том, что Лианг искренне любил свою работу, она любила свою будущую работу. Им нравилось делиться тем, что вдохновляет, показывать иной взгляд на мир и рутину. Для него рутиной были бамбуковые заросли, уличная еда, семейные ужины и панды. Для Жени – Северная столица, ветреное студенчество, театры, галереи и любовь к большому кино.

Пусть тогда Лианг не знал, что она девушка, это позволило ему открыться. Она чувствовала себя в безопасности из-за расстояния. Никакого флирта, никаких намеков и планов: а вдруг из общения что-то да получится. В итоге сейчас она смотрела на себя в зеркало, решая, подходит ли рисунок платья к орнаменту на его жилетке. Женя все больше нервничала. Ведь могли бы так и остаться друзьями по переписке. Пока еще не поздно вернуться. Хотя кого она обманывает. С того самого момента, как он вышел на сцену в особняке Брусницыных, с того мгновения путь к обычному общению был отрезан. Нечто непоправимое случилось с ней тогда, и Лианг из аватарки с забавным пареньком визуализировался в красивого самодостаточного мужчину. И с того самого вечера этот образ никак не портился, новогоднее волшебство ничем не развеивалось. Женя повесила платье на место. Слишком девчачье, и выглядела она в нем как старшеклассница.

Женю пугало непонимание, какой она видится Лиангу. Все-таки он представлял ее как бро, который делает крутые городские фото и учится в университете кино и телевидения. Лианг так просто и безэмоционально принял тот факт, что она тонкая смешливая девчонка, что это смущало. Ясно дело, она никогда не замечала за ним сексистских замашек и шутеек, потому, возможно, ему просто все равно, какого она пола. Ему просто нравилось с ней общаться. Однако он пригласил ее на свидание. Если прочие симптомы можно было оправдать: ему интересно кататься с ней по ночному Питеру, а потом он просто спасал котят, и неважно, что пришлось остаться у нее дома. Нет, он прямолинейно назвал их будущую встречу свиданием. Она ему не друг.

Женя вздохнула и посмотрела прогноз погоды. Минус десять, снег, ветер до десяти метров в секунду.

– Да уж, – задумалась Женя. – Никаких юбок.

В красном свете он казался таким притягательными и мистическим. Уравновешенный слушатель себе на уме. Его полуобнаженные фото в воде, проявившись на листы бумаги, добавляли образу Лианга еще большей мужественности. Женя теперь видела, что сама же подчеркивала его сексуальность каждым кадром. Заметил ли это Лианг?

– Ну что я, в самом деле, ломаюсь! – разозлилась на себя Женя и достала из шкафа расслабленный брючный костюм темно-зеленого цвета.

Как только увидела присланное Лиангом фото, сразу же поняла, что этот костюм подойдет лучше всего. Но как же страшно было признаться в желании идти на свидание в настолько плутовском и сексуальном образе.

Мягкая ткань приятно касалась кожи. Единственной четкой прямой у костюма оставалась линия плеч. Остальные мягкими складками делали Женю беззаботной и непринужденной. Однако именно эту модель можно было носить лишь на голое тело. Застегнув единственную крупную пуговицу, Женя задумалась – запаникует Лианг из-за ее декольте или все-таки нет. Пристегнула крупные геометрические клипсы и накрасила губы. Ей нравилось отражение. Взрослая, творческая и автономная.

Он приехал чуть раньше, пояснил: чтобы наверняка не опоздать. Женя уже была готова, потому, попрощавшись с Марией Николаевной и ее гостями, вышла. Он выглядел счастливым и смущенным. Протянул Жене цветы, со всех сторон укрытые плотной бумагой.

– Там холодно, – сказал смущенно, – продавец сказала, что так будет лучше.

– Да, она права. Погода сегодня так себе, – улыбнулась Женя, снимая верхний слой. – Ого.

Внутри оказался пышный букет нежно-розовых гвоздик. Женя не ожидала, что будут именно эти цветы.

– Я вспомнил, когда я делал фото в бабушки саду, ты спросила, что за мной. Ты очень удивилась, что это персики. Ты сказала, что не видела, как цветут персики. А потом загрузила фотографию, где были красные гвоздики на памятнике. Ты писала, что это несправедливо не любить гвоздики, потому что они красивые. Особенно тебе нравятся кустовые, потому что они маленькие и милые.

– И ты это запомнил?

– Да. Я с тех пор иногда смотрел на гвоздики и думал, что кустовые правда красивые. Мне нравятся крупные, но они сливаются в один цветок. У маленьких много фактуры. Цвет розовый очень похож на цвет персиковых деревьев. Я думал, может быть, когда-нибудь смогу подарить тебе букет персиковых цветов. Но пока персики не зацвели.

– Одну минуту, – сказала Женя и вернулась в квартиру.

Хотелось прыгать до потолка, как она была тронута. Нужно отдышаться и быть более уравновешенной, а то только цветы подарил, а уже хочется броситься ему на шею.

Прошла в комнату и поставила гвоздики в вазу, вернулась к растерянному Лиангу и пояснила побег. Просто поставила цветы, чтобы не замерзли. Да-да, это никакое не отступление ради приведения себя в чувства.

Дорогу до ресторана молчали. Женя нервничала и совершенно не знала, с чего начать разговор. Лианг, судя по всему, тоже переживал. В такси скопилось напряжение. Женя мизинцем коснулась его руки, и Лианг вздрогнул. Быстро посмотрел на нее и, отвернувшись к окну, улыбнулся. Коснулся ее в ответ. Захотелось рассмеяться на весь салон. Пока собирала всю свою взрослость и серьезность, они успели приехать. Лианг открыл перед ней двери. Поднялись на крыльцо и вошли в ресторан китайской кухни.

Лианг помог снять пальто, разделся сам, провел к стойке администратора. Пока они говорили, Женя осматривалась. Здесь было не слишком людно, место не туристическое, скорее, для своих, с аутентичными китайскими фишками и огромными подсвеченными аквариумами, которые бросались в глаза. Столы оборудованы горелками, что Женя тоже приметила сразу. Скорее всего, тут можно заказать китайский самовар, который совсем не похож на русский. Еще играла музыка. Жене понадобилось некоторое время, чтобы понять, откуда она знает эту специфическую композицию. Не современная песня с фолк-настроением, не народная музыка, а ржавый, ни с чем не сравнимый звук то ли цимбал, то ли каких-то барабанов оркестра пекинской оперы «Прощай, моя наложница». Ария эта въелась Жене в мозг благодаря одноименному фильму[18]. В течение трех часов именно эта мелодия, трагичная и завораживающая, звучит раз за разом.

– Пойдем, – Лианг мягко взял Женю за руку и провел к столику. – Я много думал… Решил, что будет правильно пригласить тебя попробовать китайскую кухню, потому что ты показала мне русские застолья. В общем, надеюсь, это станет не слишком странным ужином.

– Нет, все в порядке, – ответила Женя, устраиваясь.

– Я немного узнал. У меня есть подруга в Москве. Она китаянка, и я спросил, где можно хорошо поесть.

Женя напряглась, вспоминая, как он переписывался с ней, организуя свидание с другой девушкой. Интересно, много у него еще таких подруг.

– Она сказала, когда приезжает в Санкт-Петербург, ходит сюда. Еще тут свежая еда. Я не хочу оскорбить русские рестораны, – замялся он. – Я говорю, что тут не нужно хранить еду. Мы ее поймаем, и повар приготовит.

– Погоди-ка. То есть, – она еще раз присмотрелась к аквариумам, – нам приготовят выловленное? Не сказать, что первый раз об этом слышу, я такое знаю, но… Это неожиданно.

– Да, я подумал, это будет интересный опыт.

– Окей, а где меню? Что мы будем пробовать.

– Что поймаешь, – слегка занервничал Лианг. – Мы сейчас что-нибудь достанем, и повар сделает предложение блюд.

– А если бы я сказала, что не хочу рыбачить?

– Тогда они сами все сделают. Просто укажи, кого хочешь. Но ведь тебе интересно.

– Интересно, – улыбнулась Женя. – Пойдем скорее удить!

Женя выбрала аквариум, но ее попытки подцепить его обитателей провалились. Лианг оказался значительно более умелым и почти сразу выловил нескольких морских ежей и подцепил странного вида кальмара.

– Я не знаю, как это на русском, – честно признался он.

– Каракатица, – проговорил с акцентом сопровождающий их повар. – Очень вкусная. Можно поджарить. Давайте я почищу.

Лианга явно воодушевило то, как Женя восхитилась его рыбацким талантом. Она была не против того, чтобы он похвастался еще и готовкой. Тем более, что его навыки на кухне она видела и управлялся с ножом он умело. На их столик принесли все ингредиенты, выдали Лиангу перчатки, улов, ножи.

– Я хочу это сварить, – сказал Лианг, показывая на каракатицу, – и добавить чернила к лапше. Еще я заказал закуски, мясо и овощи. Потом десерт выберем. Их приготовят. Это просто шутка. Не думай, что я привел тебя в ресторан, где нужно самим все делать.

– Да поняла я и не против лапши. А что, в ней есть чернила?

Женя наклонилась ближе, чтобы рассмотреть каракатицу. Ее декольте угрожающе опустилось, как и взгляд Лианга. Он зажмурился, сделал неверное движение, и Женю залило чем-то морским и черным. Лианг выдал нечто похожее на китайское ругательство и начал стирать с ее шеи и груди чернила. Лишь когда Женя нервно рассмеялась, осознал, что делает, и замер. Она вернулась на свой стул и осмотрела черные пятна, въевшиеся в кожу.

– Извини, – промямлил красный Лианг, не глядя ей в глаза. – Я…

– Забей, – отмахнулась Женя. – Скажи лучше, у меня лицо не в чернилах?

Взгляд его то и дело опускался на пятна, но тут же возвращался к лицу.

– Несколько маленьких пятен. Брызги. Как родинки.

Женя решилась на себя посмотреть и достала из сумочки зеркальце. Действительно, брызги. Знать бы еще, как они будут взаимодействовать с тональником. Несколько пятен на одной стороне каре.

– Я в уборную, – сказала Женя и поднялась из-за стола.

В большом зеркале она рассмотрела себя со всей тщательностью. Сняла линзы и начала аккуратно смывать косметику, надеясь, что пятна чернил не размажет по всему лицу. Все прошло более-менее хорошо. Брызги стали немного странного оттенка, но в целом лицо не портили. Возможно, потом получится их замаскировать консилером. Однако с собой косметички у Жени не было. Взглянула на свое ненакрашенное лицо и надела очки. Теперь из сексапильной горожанки она превратилась в бледную помятую студентку, которая уснула в библиотеке и по неуклюжести выдавила на себя ручку. Женя вдруг вспомнила красное лицо Лианга.

– Ему-то, наверное, совсем паршиво, – сказала она отражению, убирая футляр от линз в сумочку.

Женя еще раз прокрутила в голове произошедшее. То, как он занервничал от ее декольте, как запаниковал, когда понял, что касается ее кожи. Она осмотрела свои пятна. Хотел подарить мне новый опыт, заодно и себе устроил. Хихикнула и вернулась к Лиангу.

– А почему все убрано? – удивилась Женя, присаживаясь.

– Я… – Лианг все еще не отошел.

– Все нормально, – она широко улыбнулась. – Если тебе не портит аппетит мой видок, то предлагаю уже, наконец, поесть.

– Что такое видок?

– Вид.

Лианг слегка нахмурился. Ему явно не нравился тон Жени.

– Я сделал ошибку. Чувствую вину. Ты улыбаешься, но я не знаю, как исправить. Я не должен был чистить сам. Нужно доверять это мастеру.

– Загоняешься на ровном месте, – пожала плечами Женя. – Что на счет еды?

Перейти от самобичевания к нормальному ужину Лианг не успел. К ним подошел повар, судя по форме – шеф, и заговорил с Лиангом на китайском. Женя была поражена не столько беседой, сколько тем, как преобразился Лианг. На русском его голос всегда звучал мило и как-то по-юношески. Женя где-то читала, что на иностранном языке люди часто говорят чуть выше, но не думала, что голос Лианга будет звучать настолько иначе. Перед ней сидел какой-то брутал из гонконгских боевиков, только жилетка портила впечатление. Ему бы черную шелковую рубашку и татуировки по всему телу. Женя подумала, что никогда не спрашивала, есть ли у него татуировки.

– Извини, – Лианг заметил ее изумленное лицо. – Я не должен был говорить с ним на мандарине[19]. Ты почувствовала себя лишней или как будто мы обсуждаем тебя. Хотя мы говорили о тебе, это верно.

– Нет, я не поэтому… Вы говорили обо мне?

– Инцидент с чернилами, – скривился Лианг. – Шеф уточнял, насколько я испортил вечер и как он может мне помочь.

– Ну, например, можно мне все-таки получить что-нибудь съедобное.

– Сейчас принесут, – постарался улыбнуться Лианг.

Еду действительно вскоре принесли. Женя решила все пробовать и вести себя как ни в чем не бывало. Но Лианга словно приморозили к стулу. Он не шевелился и почти не говорил. Женя решила, что травмировала его своей грудью и поведением. Как исправить ситуацию, не имела представления. Съев злосчастную каракатицу, она решила завершить ужин. Лианг выглядел все таким же отстраненным, но в его глазах Женя читала панику. Толком не говорил, лишь кивал и смиренно соглашался со всеми ее предложениями. Им обоим было ясно, что ужин пошел насмарку.

– Давай уже завершать. – Женя отложила палочки в сторону и встретилась взглядом с Лиангом.

– Хорошо, – тихо сказал он и попросил счет.

Ужин закончился сухими фразами о том, что все было вкусно и чудесно. Потом Лианг задал пресный вопрос о такси.

– Я бы прогулялась, – Женя задумчиво смотрела в окно, за которым метель билась с огнями. – Погода только отвратная.

Ее желание застопорило его еще сильней. Лианг просто смотрел то на нее, то в окно, не понимая, как реагировать на эту прихоть. Женя вдруг осознала, что вся его скованность – это лишь попытка не сделать все хуже, чем есть. Попал впросак, чувствует себя идиотом и не знает, как выруливать. А теперь она еще с хотением погулять в метель. Ведь ясно, что ей там будет холодно и отвратно, а что он может сделать с метелью? Женя улыбнулась.

– Я на самом деле не такая хрупкая, как выгляжу, – она поднялась из-за стола. – Пойдем, покажу тебе силу снежного вихря! Будешь моим замороженным Каем.

– Я бы хотел вызвать такси, – нерешительно отозвался Лианг, но пошел следом.

Они вышли из ресторана плотно закутанные шарфами, с надвинутыми шапками. Очки почти сразу запотели, но Женю это не смущало. Все равно мело так, что дальше двух метров лишь размытые пятна домов и огней. Прохожие спешили поскорее укрыться, машины ехали медленно.

– При такой видимости такси мы не дождемся, – сказала Женя. – Пойдем, через три дома остановка есть.

Она упорно шла сквозь снег, крепко держа его за руку. Лианг не отставал, хотя Женя понимала насколько он сейчас в ужасе от пронизывающего ветра и режущих льдистых снежинок.

– Тебе нравилась сказка про Снежную королеву? – спросила Женя, обернувшись. Лианг помотал головой. – Мне нравилась. Мне нравилось, что они были друзьями. Что сажали вместе розы. Что это не любовная история про принца и принцессу. Это история двух друзей. Мне кажется, что пройти тысячи километров и преодолеть множество препятствий ради сиюминутной влюбленности глупо. Но ради друга это очень правильно.

– Я понимаю, о чем ты говоришь. Но… – Лианг остановился и притянул ее к себе, укрывая от порывов ветра, – Я не буду твоим другом. Я не принц и не герой. Но я не друг. У меня нет времени исправить все и не быть легкомысленным увлечением. У меня утром самолет. Всего несколько часов. Я не могу остановить эту метель и время. Сделать этот вечер прекрасным. Но я могу спросить: ты будешь моей девушкой?

– Буду, – выдохнула облачко пара Женя.

Вытянутый струной Лианг расслабился. Его сосредоточенная решимость сменилась наивным неверием.

– Что, так и будем стоять? – тихо спросила Женя.

– Я замерз, – прижал ее крепче Лианг.

Женя привстала и легко коснулась его мягких холодных губ. Лианг не ожидал поцелуя, но мгновенно двинулся ближе, приоткрывая рот. Женя подумала, что ей бы стоило снять очки, но эта мысль тут же расплавилась под нежностью Лианга. Он чуть отодвинул Женю в сторону, закрывая от переменчивого ветра. Его холодная кожа немного кололась, и Женя не хотела открывать глаза, чтобы посмотреть, закрыл ли он свои. Деликатность первой ласки мягко сменилась страстью. Начав задыхаться, Женя отстранилась.

– Это чтобы растопить тебя, – улыбнулась она. – Побежали до остановки, там едет что-то.

Ворвались в автобус снежные и счастливые. Не посмотрели ни номер, ни маршрут следования. Да это было им обоим неважно. Нашли свободное место и сели, с жаром смотря друг на друга. Автобус крепко топился, люди все еще по-праздничному входили и выходили компаниями, у детей из-под курток торчали карнавальные костюмы.

– Сейчас сориентируемся, где мы, – отвлеклась от Лианга Женя. – Во сколько тебе надо быть в отеле? Ты говорил, что утром в аэропорт. А выезд когда?

– В полночь, – не переставал улыбаться Лианг.

– Так ты не Кай, ты Золушка.

– У меня такси до аэропорта заказано. Переночую в зале ожидания. Вылет в пять утра.

Женя подумала, что может пригласить его к себе. Но тут же одернула себя. После их поцелуя это может быть воспринято не как простое приглашение. Она же пока не решила, насколько готова к резкому сближению. Хоть Лианг ей нравился все больше и больше, хоть кровь кипела огнем рядом с ним. Нужно было держать себя в руках и не натворить глупостей.

– На этом автобусе мы никуда не приедем, – сказала Женя. – Нужно выйти через три остановки и пересесть на другой. Ты доедешь до Захарьевской где-то минут за сорок. В целом мы не так далеко уехали.

– Я провожу тебя. Это правильно. Я забрал тебя из дома, я должен вернуть.

– У тебя времени в обрез, а ты со своей галантностью.

– Это неважно. Это не галантность, это правильно.

Когда добрались до дома Жени, было почти одиннадцать. Поднялись на ее этаж. Женя нервничала в отличие от веселого Лианга. Остановились возле двери.

– Я хочу, чтобы ты отправила мне анализы котят, как только их получишь, – сказал Лианг. – Мне это важно.

– Конечно, – Женя теребила в руках связку ключей, не решаясь позвать Лианга к себе.

Чуть больше часа, чтобы ему вернуться в отель и оформить выезд, забрать вещи. Чуть больше часа. Так мало минут. Ему совсем некогда стоять тут с ней, тем более проходить к ней в комнату. Но не выбросят же они его вещи. Нет, выезд – это не самолет. Быть может, уберут куда-нибудь в кладовку или попросят оплатить какой-нибудь штраф. Поток ее мыслей плохо вплетался в монолог Лианга о будущем фестивале весны. Он с семьей будет дома. Это обязательно. Будут вместе обзванивать родных из других городов, его мама будет готовить блюда, которые они с братом любили в детстве. Папа будет курить на балконе и важно размышлять о мироустройстве. Будут поздравлять соседей. Будут смотреть на фейерверки, праздничный концерт, будут много есть и много говорить. Женя слушала и размышляла, открыть ли для него двери или все-таки нет. Лианг обещал, что расскажет про Женю все-все. Ее окатило холодом.

– Что-то не так? – растерялся он.

– Не надо ничего говорить, – еле сдерживала панику Женя. – Зачем семье говорить. Это как-то… пугает.

– Почему?

– Ну, – она не могла отвечать честно.

Если он собирается рассказать семье, то это как будто делает все настолько серьезным, что Жене захотелось отмотать вечер назад. Лианг выжидающе на нее смотрел.

– Потому что… эээ…

– Я слишком тороплюсь?

– Да.

– Хорошо, что мы выяснили это сейчас.

Женя посмотрела на него непонимающе.

– Я думал позвонить твоим родителям. Поздравить их с русским Рождеством. Приехать не смогу, чтобы лично познакомиться. Но это кажется хорошим поводом.

– Это кажется ужасающей идеей.

– Ты стесняешься своих родителей? – с недоумением спросил он.

– Нет.

– Меня?

– Нет!

– Тогда почему ты говоришь, что я тороплюсь? Мы давно знакомы. У нас сегодня первое свидание, но мы знаем друг друга много. Я знаю твои планы, ты – мои. Мы знаем вкусы друг друга. Слабости и проблемы. Я не понимаю.

– Потому что меня пугают серьезные отношения!

– Предложить тебе несерьезные? – улыбнулся он и навис над ней, прижимая к стенке. – Когда поедешь с котятами на прививку…

Дальше Женя почти не слушала, смотрела на него, как загипнотизированный кролик, вдыхая лесной аромат мужского парфюма и запах горячей кожи.

Он говорил о том, какая она поразительная. Какая красивая и одаренная. Что до сих пор не верится, что девушка может нравиться как друг, при этом вызывать такое яркое восхищение и желание. Она умная, образованная, сексуальная и очень добрая. Он помнит, как Женя трогательно кормила малышей, как беспокоилась за их судьбу. Ему нравится, как она обустроила свою комнату, как она общается с друзьями. Он понимает, что на нее можно положиться, что она честная и добрая. Поэтому он хочет быть с ней. И ей не стоит беспокоиться, что это всего лишь новогоднее приключение.

Договорив, Лианг нагнулся и осторожно ее поцеловал. Она чувствовала, что он сдерживает свою истинную страсть, давая ей больше свободы. Не хочет на нее давить, дает возможность пока просто невинно повстречаться. Никаких рук и попыток напроситься в кровать под предлогом скорого отъезда и нахлынувшей страсти. Странное дело, но именно его деликатность перевесила все тревоги и сомнения. Женя решила рвануть в бездну влечения. Потянула на себя его шарф и сняла шапку. На лоб упали непослушные черные волосы. Женя запустила холодные пальцы за ворот его рубашки. Лианг обнял еще крепче, переходя поцелуями от губ к шее.

Хлопнули двери двумя этажами выше. На площадку вывалилась толпа детей и беспорядочным роем промчалась мимо Жени и Лианга. Кричали что-то про салюты, смеялись и грохнули дверью парадной.

Женя забралась Лиангу под жилетку и исследовала крепкую спину. Лианг снял клипсу и целовал мочку уха. Женя тяжело дышала, едва ощущая почву под ногами. Тело ее смягчилось, а может, преобразилось в жаркое эфемерное облако желания.

За окнами гремели фейерверки. Заорала сигнализация чьей-то машины.

– Вашу мать! – выбежал мужик из квартиры сверху и помчался вниз по лестнице.

Вновь грохнула дверь парадной, голоса детей притихли, сигнализация отключилась. Снова дверь. Дети помчались вверх, щебеча о своем, не обращая внимания на целующихся. Женя с Лиангом тоже ни на кого не обращали внимания. Им было хорошо прижиматься друг к другу. Она гладила его шею, он обнимал ее за талию, забираясь под ткань пиджака.

Теперь провернули замок двери напротив. Женя слышала, как скверная старуха из соседней квартиры орет на верхний этаж, чтобы прекратили шуметь. Ей никто не ответил, лишь детский смех растаял в колодце лестничной клетки.

– А вы тут чего?! – взвизгнула вдруг старуха. – Лобзаются они. Стыд какой! Вы откуда? Из какой квартиры? Или с улицы? Чего вылупились, развратники? Хлопают они глазенками своими. Бордель у вас тут, что ли?

– Извините, – еле живой сказал Лианг, застегиваясь и надевая шапку.

– Нормально все, – подтолкнула его локтем Женя. – Не обращай внимания.

– Я пойду, – поклонился он старухе и Жене. – Я позвоню. Извини.

Лианг явно хотел ее поцеловать, но, со страхом глянув на соседку, ретировался и поспешил вниз.

– Напугали парня, – холодно сказала Женя, понимая, что он забыл шарф. – Обязательно быть такой грубиянкой? Знаете ведь, что я из этой квартиры.

Старуха вновь начала ругаться, но Женя уже не слушала. Хлопнула дверью и села у порога.

Мыльный пузырь лопнул.

Обжигающей молнией пронеслись события последних дней: как он смотрел, как стеснялся, как был уверен и решителен, голые плечи в воде, красивые руки в красном свете, дурманящие поцелуями губы и восхищенные ясные глаза. Из глаз Жени хлынули горячие слезы. Лианг оказался таким идеальным, таким нужным и бесконечно далеким. Теплые объятья разграничились плотной курткой, мягкие волосы укрылись шапкой, и Лианга скрыла темнота парадной, а потом пронзительная свирепость метели. Утром он поднимется над ее завывающим городом и растает в вяжущих туманах юга. Ей останется лишь вспоминать его удаляющуюся спину. Еще один идеальный мужчина оставляет ее одну, сидеть на полу и плакать, потому что хочется быть с ним, но это невозможно. Женя покосилась на кофеварку, забытый Лиангом шарф и утерла слезы. Опять сидеть и ждать следующих праздников.

Дни проскакали, оставляя после себя опустошение в голове и усталость в теле. Суета и бессмысленность изо дня в день притапливали настрой на завершение зимы. Метели становились все злее, огрызались подступающие крещенские морозы. Женя грелась в своей комнате, пересылая Лиангу фотографии подросших котят, которых уже разобрали. Лианг ответит ей позже, как закончит работу. Странные отношения на расстоянии смешали все планы и ожидания. Радоваться Женя не могла, скучать себе не позволяла. Он писал, что приедет после фестиваля весны, но и это Женю не удовлетворяло. Приедет, дня три посидит, потом обратно. А ей вновь наблюдать за его удаляющейся спиной, стихающими шагами. Она злилась на себя, что позволила вписаться в эти дурацкие отношения, ругала, что излишне драматизирует. Ничего ужасного еще не произошло. Если подумать, – все чудесно.

Спустя несколько дней после отъезда Лианг скинул ей несколько вариантов получить грант или поступить в магистратуру. После защиты диплома ее ничего особо не держало в Питере. Может позволить себе поездить посмотреть мир. Почему бы не попробовать продолжить обучение в Китае? Женя никогда не смотрела в эту сторону, но, поразмышляв над вариантами Лианга, решила, что это интересно. Только Лианг ей льстил. Никакое она не дарование. Пробиться через жуткую конкуренцию с ее навыками без знания языка почти невозможно. А он еще про какие-то гранты пишет.

Женя горько вздохнула. Пока она даже дипломную работу не может снять, не то что на грант податься. И какая магистратура ждет студента без диплома? Глупый влюбленный Лианг.

Написала Лена. С ней связался кастинг-директор – она прошла пробы. Завалила ее радостными эмодзи. Лена говорила про этот проект, но шансы пройти были не велики, и вот теперь едет на съемки в Сочи. Женя позвонила. Радость подруги оказалась заразительной. Само собой поднялось настроение, и она предложила встретиться, отметить. Времени было мало, но Лена согласилась. Договорились увидеться вечером. Лена попросила захватить с собой Олю, чтобы устроить мини-девичник. Должны были прийти еще ее подружки из театра, которых Женя никогда не видела. Воодушевленная, она начала готовиться к спонтанной вечеринке.

Вечером нарядилась и поехала забирать с объекта Олю. Та сегодня подменяла второго режиссера на очередной съемке какого-то документального проекта. Выглядела такой строгой и собранной, что Женя немного поостыла тащить ее праздновать Ленин успех.

– Садись, смена закончилась уже, но я еще тут кое-чего доделаю и приду.

Женя устроилась на месте второго режиссера и наблюдала, как седовласый оператор о чем-то беседует с осветителями. Когда-нибудь она тоже будет работать на площадке по-настоящему. Не просто на студенческих проектах и случайных подработках на подхвате, а по-взрослому. Будет наравне обсуждать видение с режиссером и художником-постановщиком, будет читать экспликацию[20] и делать свои пометки, придумывать, как интересно можно выставить кадр.

– Привет, – с ней поздоровался молодой парень. – Мне знакомо твое лицо. Самопробы, может, присылала?

– Привет. Нет, – Женя не понимала, это подкат или парень на самом деле с кем-то ее перепутал.

– Странно. У меня отличная память на лица. Только у тебя прическа была другая. Такая… длинные волосы. Может, была на каком-нибудь кастинге до стрижки?

– Я не актриса. Извини.

Парень задумался и сел, явно ей не поверив. Зато Женя поняла, что это не подкат. Он так дотошно ее рассматривал, что точно – вспоминает.

– Ну все! Я свободна, – подскочила к ним Оля. – Поехали?

– Поехали, – поднялась Женя.

– О, так вы знакомы! – вклинился в их беседу парень.

– Да, это Женя, моя подруга и тоже киношник, – широко улыбнулась ему широко Оля. – Помнишь, я продюсировала проект про павловопосадкие платки для ТВ. Она с нами ездила. Очень помогла. Женя, это наш режиссер. Очень талантливый Николай. Между прочим, был в программе «Кинотавра» с коротким метром. Сейчас работает на телевидении. Коля, ты когда творчеством заниматься будешь? Пропадаешь зря на коммерции.

– Да я… как бы в процессе.

– Правда? Почему я не в курсе? Что снимаешь?

– Пока ничего. Знаешь, что не люблю говорить, пока тарелочка не разбилась. Препродакшен у меня. Команду собираю.

– Команду? – вцепилась в него Оля мертвой хваткой. – Так ты девушку рассмотри. Жень, шоурил готовый есть? Дай ссылочку человеку.

– Оль, ну ты прямо валькирия. Я тебе слово, а ты мне уже человека всучила.

– Человек хороший, бери, не прогадаешь. Она знаешь, как снимает в сложных условиях? Даже не сомневайся. В особняке Брусницыных протащить аппаратуру нельзя было, темно, люди снуют, а кадры какие… Я тебе покажу. – Оля достала телефон и тут же нашла видео, которым перед ней хвалилась Женя. – Нет, ну посмотри, как сделано. Это при статичной съемке.

– Так вот где я тебя видел! – встрепенулся Коля. – На сцене в особняке! А говоришь, не актриса.

Женя стояла все это время, словно кол проглотила. Она не ожидала, что Оля так ухватится за этого Николая, не ожидала, что тот узнает ее в проходном образе эпизодического персонажа.

– Актриса заболела, а у меня хорошая память на роли. Просто подменила ее. И поэтому смогла уговорить поставить камеры и частично снять спектакль. Я просто очень люблю «Барри Линдона», и мне всегда хотелось попробовать снять что-то эстетичное, используя только свет свечей. Большая часть материала – мусор, но кое-что получилось. Плюс кадры на улице. Там гусары были. Очень стильно. Я использовала светосильные советские объективы, чтобы вайб похожий был… Мне мастер по фотографии подсказал и помог.

– Так ты еще и фотограф, – Николай с интересом смотрел на видео в телефоне Оли. – Слушай, а скинь, действительно, мне свой шоурил. Посмотрю.

– Хорошо.

– Мне динамика нужна. Статичные кадры не для этого проекта. Потому пока ни на что не рассчитывай.

– Поняла.

– Оль, дай Жене потом адрес моей почты. Я посмотрю обязательно. Ну все, пока.

Попрощались с Николаем, и тот скрылся. Оля с воодушевлением посмотрела на растерянную Женю.

– Поздравляю!

– Рано еще, – повела ее к выходу Женя. – Сказал же, чтобы ни на что не надеялась. Я и не надеюсь.

Дальнейший вечер прошел в веселье и праздненстве, а вернувшись домой, Женя написала Николаю. Ни на что не надеялась, а потому очень удивилась, когда он предложил встретиться и обсудить проект. Сказал, что оператор у него есть, но вторым может ее взять, если они с постановщиком поладят.

На встрече Женя увидела все того же седовласого мужчину, который присутствовал тогда на площадке. Характер у него был сложный, взрывной, но справедливый. После Петра Евграфовича Женя уже знала, как выстраивать отношения с людьми старшего поколения. Как перенимать их опыт, не слишком близко принимая критику. Такие мастера – люди прямые и язвительные, хотя умудряются при всей своей колючести оставаться поразительно надежными и вникающими в самую суть.

Женя до последнего не верила, что ее возьмут. Лианг писал, что это произойдет обязательно, но она считала, что он слишком предвзят. Николай хотел снимать короткий метр в жанре кинотанец. Уже несколько месяцев танцоры репетировали, оттачивая каждый элемент. Женя никогда не думала, что сможет поучаствовать в проекте такого редкого формата. Продакшен запланировали на начало весны. Она успевала подать эту работу как свою дипломную. Лианг написал, что счастлив за нее. Женя отбрыкнулась, что рано. Кинопроизводство – дело нестабильное. Что угодно может затянуться или вообще отмениться. На любом из этапов. А он все равно ее поддерживал и писал, что, пусть ее хмурый скептицизм очарователен, ей нужно больше фокусироваться на хорошем.

– На хорошем, – вздохнула Женя, перечитав.

В очередной раз вспомнила, как он спешил вниз по лестнице. Тяжесть расставания сжала виски. Как же сильно она привязалась к этому фантому по имени Лианг. Ведь знает о нем всего ничего. С чего она взяла, что образ в интернете правдивый? Может, дурит ей голову, а она повелась? Скучает, слезы из-за него у порога лила. Переживает. Пишет романтические глупости и вполне серьезно рассматривает переезд в другую страну. Как можно быть такой наивной. Его притягательность – просто новогодняя мишура. Праздники и нужная атмосфера сделали свое дело. Они толком не поговорили, а сразу – будь моей девушкой. Разве порядочный и серьезный парень может разбрасываться такими предложениями? Ему вообще неважно, какая она и чем живет. Сразу обещания с родителями познакомиться. Разве это не глупость? Два дня рядом – и тут же к родителям собрался. Просто вешает ей лапшу на уши, не иначе. Тут написал Лианг, прервав ее укореняющиеся сомнения. Прислал фото, где он в форме смотрителя, которая похожа на маскарадный костюм панды. Пояснил: это для того, чтобы малыши не запомнили образ человека. Их потом отправят жить в дикую природу.

«Может, созвонимся? По видео».

«Сейчас не могу. Wi-Fi плохо работает».

Женя скептично хмыкнула. Никогда не задумывалась, но он почти никогда ей не звонит по видео. Хотя обычно китайцы обожают такой формат.

«Ты пообедала?»

«Да, все в порядке», – ответила Женя, хотя ее сейчас раздражало его помешательство на том, сыта ли она.

«Хорошо».

«Ты не считаешь, что эти отношения обречены?» – прямо написала она, разозлившись.

Тишина. Прочитал и тишина. Женя начала закипать.

«Я не понимаю, о чем ты».

«Я считаю, что ты не можешь быть моим парнем».

«Что я сделал?»

«Ничего. Просто ты в 6000 километров отсюда».

«Ты говоришь, если я парень из Хабаровска – это тоже нерешаемая проблема? Или погранпункт все меняет?»

Женя перечитала несколько раз, чтобы понять смысл. Лианг торопился. Кажется, она тоже вывела его на эмоции. Тень вины нависла над головой. Нет, Женя не будет поддаваться и пойдет до конца, раз уж начала этот неприятный разговор. Лучше прямо сейчас взять и отрезать. Все выяснить, чтобы никаких сомнений и тревожных надежд.

«Я даже не уверена, что у тебя в каждой провинции такой, как я, нет. Сидят, каждая у себя и ждут».

«Ты ревнуешь? Я делал ничего, чтобы ты ревновала».

«Да это очевидно. Ты когда приехал, гулял тут по свиданкам, а как узнал, что я – девушка, тоже повел. Еще у какой-то подруги спрашивал, куда меня отвести. Что это за подруга? Ты с ней тоже на свидание ходил?»

«Нет».

Тишина. Женя перестукивала пальцами по столу.

«Я честен. Эта подруга – китаянка. Я знакомился с ней, потому что она мне нравилась. Но когда мы общались, она не стала мне интересной. Мы остались друзьями. Она тоже не хочет, чтобы я был ее парнем. Ей нравится в России. Мы просто друзья».

Женя потеряла терпение. То есть все-таки он и там общался в надежде девчонку подцепить. Подцепилась в итоге она. Чувствовала себя дешевой идиоткой.

«Женя? У тебя хорошее настроение?»

– Прекрасное!

«Нормальное. Ты китайский Дон Жуан».

«Нет».

Женя смотрела на его емкий ответ и думала, что если их отношения продолжатся, то она сильно влюбится. А потом будет страдать. Он будет игнорить ее предложения приехать. Она не поедет в Китай, потому что кто ее туда пустит. Они будут переписываться, она будет ждать. Ждать и думать: сколько у него еще таких дур? Ждать и надеяться, что когда-то у него обязательно будет свободное время и возможность приехать. Ждать и не видеть его по связи, потому что в питомнике плохо ловит. Довольствоваться фото и вспоминать хорошее. А если даже он приедет, то пронесется фантастическим видением и праздником, а потом вновь улетит. Так как там настоящая жизнь, там семья, близкие и любимая работа.

– Нужно завязывать, пока не поздно, – твердо сказала Женя и написала ему все, что думает.

Вышла из сети и, опустошенная, села на стул.

Лиангу Женя не отвечала. Он засыпал ее сообщениями, но она поначалу просто не читала, а потом решила вообще не заходить на сайт. Больше всего боялась, что сейчас откроет, прочитает и пойдет на попятную. Скажет ему, что сглупила, что вспылила, чтобы он не обращал внимания, приплетет какой-нибудь ПМС, магнитные бури или ретроградный Меркурий. Все лишь бы замять написанные претензии и трагическое предсказание их совместного будущего.

На самом деле ей было душераздирающе тяжело. Она уже сама много раз грызла себя, что поступила неправильно. Что ее страхи не повод отвергать парня, который ей так сильно понравился, что не сделал он ничего настолько ужасного, чтобы рвать связь и не давать возможности защититься. Ведет себя как истеричная стерва. Но читать его письма спустя несколько дней было уже страшнее, не потому что ее сердце оттает. Женя боялась, что теперь Лианг напишет ей все, что о ней думает. Какая она жестокая, сумасбродная и подлая. Она так сильно боялась прочитать от него грубые слова в свой адрес, что просто окуклилась в своей квартире и созванивалась только с мамой, и то каждый раз притворно кашляла, а осипший от слез голос списывала на простуду.

Написала Лена.

«Куда пропала? Оля сказала, что болеешь. Я уезжаю завтра. Еще не поправилась? Может, пересечемся?»

«Не болею. Хандрю».

«А че так?»

«Неважно. Хочешь, заезжай ко мне».

«Ок. Что взять?»

Женя подумала немного.

«Моти. И макаруны. И чипсы. Кальмара еще возьми сушеного».

«Тогда есть вопрос: тебе пива или вина?»

«Сидр возьми».

«Ясно. Через час где-то жди».

Лена приехала чуть раньше. Закутанная в плед Женя открыла ей двери. Лена скользнула по ней взглядом и поставила на полку в коридоре пакет. Звякнули бутылки сидра.

– Че, поругались? – спросила Лена, заглядывая в бледное лицо Жени.

– Ну да.

– Из-за чего?

– Из-за того, что я дура! – разревелась она.

– Не переживай, со мной такое постоянно случается, – обняла ее Лена. – Ну, раз я надолго, значит, надо суши заказать.

О Лианге они вначале не говорили. Просто болтали о пустяках и ели сладости. Посмотрели «Детей шпионов», потом Лена предложила включить «Голодные игры», но Женя не хотела фильмов даже с намеком на любовную линию. Остановились на «Чужом». Когда на экране появился труп инопланетного пилота, приехали суши. К концу фильма Женя немного приободрилась. Вновь почувствовала землю под ногами. Она просто живет свою обычную жизнь. Смотрит кино, общается с друзьями, наслаждается вкусной едой. Осталось дело за малым – придумать планы на следующие долгие дни. Без Лианга. От воспоминания о том, как беспощадно она стерла его из своей жизни, Женя поежилась.

– У меня есть идея, – отвлекла ее Лена. – Поехали со мной! У меня смена в понедельник. Завтра я свободна. Можно попробовать урвать билет. В Сочи сейчас хорошо. Не то что здесь. На лыжах покатаемся, можно взять тренера по сноуборду. Я помню, ты хотела попробовать. Ну как? Какого-нибудь поджарого знойного тренера тебе арендуем, – Лена подмигнула. – Промчитесь вместе, попадаете в снег. Может, почувствуешь себя поживее.

– Предлагаешь клин клином? – усмехнулась Женя. – Вообще, мне идея нравится. Но только никаких парней. Я завязала.

– Ясно-понятно. Завязала, так завязала. Погуляем под солнышком, можем в аквапарк сходить. Поорем на горках.

Женя уже мысленно представляла себя в купальнике, в руке бокал пинаколады с зонтиком. Они хохочут с Леной и едят клубнику в шоколаде. Можно было бы посетить автомузей, в который она давно хотела попасть. Это отличная идея.

– Не могу, к сожалению, – вздохнула Женя.

– Что так?

– На выходные у нас локейшн-скаутинг. Не то чтобы я обязана участвовать. Но все-таки мне будет плюсом, если узнаю больше. Тем более что Коля не против, если я с ними покатаюсь.

– Ну смотри сама, – Лена допила сидр. – Что-то у меня сонная доза.

– Оставайся. У меня кровать большая – двоих выдержит.

– Это ты с китайцем своим опробовала или чисто в теории? – поддела ее Лена.

Женя запустила в нее подушкой. Они потихоньку завершили свои посиделки и легли спать. Утром Лена уехала собираться на самолет. Женя вновь осталась одна.

Написала Коле, что поедет с ними смотреть локации, и привела себя в порядок. Выходные прошли в хаосе переездов и пробных съемок. Узнала много нового и была собой горда. Мысли о Лианге все еще зудели но, мало-помалу Женя смирилась со своим провалом. Собственными руками растоптала зарождавшееся нечто прекрасное. Возможно, будет жалеть об этом много-много лет. Сейчас ей главное не плюхнуться в это болото, а забыться делами. Получалось успешно.

Из трудоголизма ее вырвал пост в новостной ленте: сегодня встречаем китайский новый год. Женя поморщилась. Вот и пришел такой важный и обязательный фестиваль весны. Лианг сидит где-то там сейчас с родителями и лепит пельмени. А она здесь. Стоит на кухне и варит себе овсянку. А могла бы… Женя одернула себя. История не терпит сослагательного наклонения. Их с Лиангом история закончилась. Развеялась, как новогодний салют. Была оглушительной, восхитительной вспышкой в беспросветной реальности.

Пока завтракала, заметила, что высчитывает, который сейчас час в Китае. Новый год уже пришел или еще нет? Они вообще как его празднуют? В полночь или, как японцы, встречают рассвет. Надо было у Лианга спросить. Полезла в интернет, но вместо ответов попала на ссылку новостных ресурсов Китая. Бродила там, мало что понимая, и вдруг наткнулась на трансляцию праздничного концерта. Открыла видео на ноутбуке и заварила чай. От посиделок с Леной осталась парочка макарун. Самое время их торжественно употребить. Сделала погромче. Красная с золотом сцена, народные ансамбли, длинные речи каких-то официальных лиц. Ничего непонятно, но оторваться Женя не могла. Сварила кофе. Сидела и смотрела небольшие заставки между номерами. Что-то между социальной рекламой и видеовизитками. Внизу экрана бежали иероглифы. На английском субтитров не было. Кофе стыл. Номера народников постепенно сменились современными артистами. Начались какие-то крошечные интервью со странными конкурсами. Дарение красных конвертов, какие-то розыгрыши. Что-то совсем непонятное. Женя допила кофе и пожалела, что запустила свой китайский. Такая была хорошая мысль, а к чему все привело.

Под грустную песню начала вспоминать их с Лиангом общение. Как ей нравилось показывать ему фотографии, как нравилось фотографировать его. Он поддерживал ее, когда уехал. Что-то придумывал, не хотел давить, но предлагал варианты. Женя вздохнула. Трусиха. Маленькая избалованная трусиха. Так и не осмелилась прочитать, что он там написывал в профиль. Обвинила его и сбежала. Как несправедливо и бездушно.

Женя еще раз вздохнула. Достала телефон и долго сверлила его взглядом, не решаясь открыть то самое приложение. Потом пошла с самой собой на сделку. Она сейчас пишет поздравление Лиангу в блокноте. Копирует тест. Открывает свой профиль и с закрытыми глазами прокручивает сообщения Лианга вниз, чтобы не видеть, что он ей там напожелал. Просто вставляет поздравление, отправляет и выходит. Все. Просто вежливость. Всего лишь поздравление. Чтобы не чувствовать себя настолько паршиво.

Следующие минут пятнадцать Женя формулировала. Очень сложно писать текст, если не знаешь, в каком статусе адресат. Лианг ей теперь ни друг, ни парень. Враг? Все может быть. Женя закусила губу. Идея его поздравлять казалась все безумней. Еще дурней, чем ее нападки при их последнем общении. Но ведь уже ввязалась. Она себе не простит, если не доведет эту абсурдную авантюру до финала. Чего от него ждет, сама не знает. Но ей просто необходимо ему написать. Отправила и отбросила телефон подальше, словно тот был раскален.

– Ой, идиотка, – взвыла Женя и резко закрыла ноутбук, на экране которого весело плясали какие-то девушки.

Уведомление.

От тихого гудения Женя подпрыгнула, будто в комнате ударил колокол. Таращилась на провалившийся в подушки телефон и не решалась подойти.

– Да сколько можно! – разозлилась на себя Женя. – Не съест же он меня. Обматерит сейчас, и всего делов. Хоть спать спокойно буду.

Она решительно открыла приложение.

«Спасибо. Ты написала очень вовремя. Будет отлично, если ты откроешь дверь через десять минут».

«Шутишь?»

«Нет».

По спине пробежал холодок. Он заказал ей подарок, что ли? У него какие-то друзья в городе. Может, через них? Сумасшедший. Как ей теперь на это реагировать? Нужно будет сфотографироваться с коробкой и написать благодарности. То есть он таким образом предлагает сделать вид, что никакой ссоры не было?

– Лианг, ты сводишь меня с ума!

Женя мерила комнату шагами, пока в дверь не позвонили. Прошло не десять минут. Тринадцать. Женя засекла и теперь размышляла, открыть курьеру или сделать вид, что ее нет дома.

– Не подарят же мне коробку с жабами? – Женя подошла к двери. – Хотя в целом коробку с жабами я заслужила.

Она открыла и увидела на пороге Лианга.

– Привет, – осторожно сказал он.

– Ох, – у Жени опустились плечи.

– Я думаю, нам стоит встретить этот праздник вместе.

– Он ведь для семьи и близких.

– Ты к ним относишься.

Она сделала шаг назад, он сделал вперед. Немного промедлив, Женя притянула Лианга к себе и жарко поцеловала. Неважно, сколько раз он будет уходить, неважно, сколько глупостей они наговорят друг другу. Он тоже ее близкий и всегда будет возвращаться. И ей не нужно ни ожидать, ни особым образом действовать, лишь жить и двигаться вперед.

Йе-йе ( [yéye]) – дедушка по линии отца.

Кипер – работник зоопарка или другого учреждения, ответственный за кормление и ежедневный уход за животными.

Най-най ([nǎinai]) – бабушка по линии отца.

Гэ-гэ ( [gēgē]) – старший брат.

Смол-так – «разговор о неважных вещах, зачастую происходящий между людьми, которые плохо знают друг друга».

Пэчворк – техника шитья вещей из лоскутков ткани

Иммерсивный театр – одна из популярных форм современного интерактивного театра. Особенность формата в том, что зритель не видит происходящего – он только слышит, ощущает запахи, вкусы и тактильно взаимодействует с внешним миром.

Комбик (разг.) – гитарный усилитель.

Notre ange – фр. «наш ангел».

Mes chers amis! – фр. Мои дорогие друзья!

«Полет на дельтаплане» – песня из репертуара Валерия Леонтьева (1983).

Саа́мы – малочисленный финно-угорский народ; коренной народ Северной Европы. Скандинавы называли их lappar или lapper, русские – «лопари», «лопляне» или «лопь», от этого наименования происходит название Лапландия.

«Мои черничные ночи» (2007) – мелодрама режиссера Вонга Карвая.

«Проклятье золотого цветка» (2006) – китайская историческая драма режиссера Чжана Имоу.

Мугэн (яп. Мугэн) – один из основных персонажей аниме Синъитиро Ватанабэ «Самурай Чамплу».

Маньхуа́ – китайские комиксы.

Хтони́ческие существа́, или хтони́ческие чудо́вища, во многих религиях и мифологиях, – существа, изначально олицетворявшие собой дикую природную мощь земли, подземное царство и т. д

«Прощай, моя наложница» (1992) – исторический драматический фильм режиссера Чэнь Кайгэ, снятый по одноименному роману Лилиан Ли (1985).

Термин мандарин является английским переводом Гуань-Хуа «официальный язык», то есть диалект, на котором говорят в Пекине.

Экспликация – режиссёрский план постановки сценического произведения, снабженный указаниями по постановке, оформлению и т. п