Изображения созданы автором при помощи нейросети Kandinsky на Платформе Fusion Brain в соответствии с пользовательским соглашением и не нарушают права третьих лиц. Согласно пункту 6.2. соглашения, исключительные права на Контент принадлежат Пользователю.

Роман «Маугли» написан по мотивам произведений известного российского писателя Артема Каменистого, объединенных серией под названием S-T-I-K-S.

Это необычный лоскутный мир, куда попадают части территорий из других вселенных вместе с людьми, животными и всем, что там было. Сами люди называют этот мир Улей. Мир, где нет государства и правосудия, где человек сам себе судья и палач. Здесь с человека слетает всякий налет цивилизации, и Улей предстает перед читателем жестоким, кровавым, где-то отталкивающим и даже омерзительным. Но взамен этот мир дает человеку надежду на бессмертие. В нем существует некая необъяснимая магия, дающая людям сверхъестественные способности.

Мир Улья ставит перед читателем вопросы: почему все так? Кому это надо? И если это безумный глобальный эксперимент, то какую цель он преследует?.. Можно ли здесь сохранить человечность и доброту, и где проходит граница между добром и злом… Вопросы, вопросы, вопросы, на которые нет ответа. Есть слухи, легенды и предположения.

Меня заинтересовал этот необычный мир с его механикой, и я захотел правдоподобно описать (как мог) некоторые принципиальные законы этого мира. А также взаимодействие мира Улья и человека, так, как это увидел и понял я…

А судить тебе, уважаемый читатель.

Со своей стороны я выражаю искреннюю благодарность Артему Каменистому за то, что он придумал и описал этот удивительный мир и позволил продолжать серию S-T-I-K-S другим писателям.

– Саныч! Иди сюда! – Радостный Тимофей Сергеевич, исходя паром, бежал от бани и на бегу тряс отвисшим брюшком. Он махал руками и звал товарища выпить.

Саныч, пожилой мужчина примерно шестидесяти пяти лет с длинными седыми волосами, стоял у сеновала, в стороне от остальных гуляк. Он пьяненько улыбался и натягивал на себя набедренную повязку индейца из расшитой кожи козы. За спиной у него в чехле висел лук, на поясе – колчан со стрелами. На голове убор из перьев петуха. На груди висел нож в украшенных бисером ножнах, рядом у ног лежал топор, похожий на томагавк.

– Ну чего ты там застрял! – кричал разгоряченный Тимофей Сергеевич. – Бросай это оружие дураков и дикарей. Охота на коз только завтра будет. Девочки соскучились, – просюсюкал Тимофей Сергеевич.

За большим, сколоченным из толстых обструганных досок столом сидели две полуголые девицы неопределенного возраста.

Блондинка с пышными формами, Настюша, и брюнетка Любаша, худая как жердь, с большим бюстом, который не помещался в ее бюстгальтере. Обе в открытых ярких купальниках. На столе перед ними красовались бутылки армянского коньяка, минералка «Ессентуки № 4» и лимонад «Крюшон». За спинами девиц стоял и блаженно улыбался Егор Николаевич. Он засунул руки под их лифчики, самозабвенно мял их выпуклости и только что не пускал слюни. Под столом спала старая среднеазиатская овчарка Бальба, которая привыкла и к периодическим пьянкам гостей, и к самим гостям.

Девицы были доярками с фермы, разведенки, и когда к председателю колхоза приходили важные гости, они всегда присутствовали на «торжествах».

Сам председатель убыл на уазике за мясом для шашлыка, а уважаемые гости пили и забавлялись тем, что поочередно уводили за сеновал подружек, а оттуда начинало раздаваться громкое оханье и стоны. Лишь Сан Саныч не обращал на девиц внимания. Астма, хронический простатит и любовь к выпивке отбивали у него тягу к женскому полу. Он обрядился в индейца, налил себе коньяк и, сев на землю, обнимал козу, привязанную у сеновала. Скармливая ей морковку, с умилением гладил ее по голове. Коза изредка блеяла, а Сан Саныч в промежутках между употреблением коньяка и танцами соратников по перу, которых он, изрядно подвыпив, за глаза обзывал гамадрилами, вел с ней душещипательные разговоры:

– Вот ты знаешь, Милка, что я поэт?

Коза отвечала:

– Бэ-э.

– Не знаешь, – кивал Саныч. – А меня печатают в областной многотиражке. Хочешь, я тебе прочитаю последний свой шедевр?

Коза ответила:

– Бэ-э.

– Хочешь, – кивнул Саныч и начал декламировать.

– Вот, Милка, я новый Пушкин… Ну, – затем поправил себя Саныч, будучи человеком объективным и понимая, что замахнулся на сакральное, – не то чтобы прямо так, Пушкин. Но!.. – Он потряс в воздухе пальцем. – Известность кое-какую имею. Меня твой хозяин позвал написать к юбилею колхоза стихи. Вот я и пишу…

Саныч икнул, а коза ответила:

– Бэ-э…

– Что бы ты понимала в высоком стиле, коза драная, – обиделся Саныч и, встав, нетвердой походкой направился к столу. Сел на лавку, налил себе в граненый стакан коньяк, выпил и опустил голову. Его по плечу стукнул рукой Тимофей Сергеевич.

– Саныч, ты не обижайся, но твои стихи это говно, – произнес он заплетающимся языком.

Саныч вздернул опущенную голову. Люто посмотрел сбоку на товарища по газете и тяжело выдавил из себя, можно даже сказать придавил Тимофея Сергеевича своей фразой:

– Сам ты говно, Тима, и рассказы твои – тоже говно. – Он поднялся, сбросил руку Тимофея Сергеевича со своего плеча и, пошатываясь и вихляя, направился к сеновалу. Долго зарывался в сено и наконец, устав копошиться, затих.

Скоро он согрелся и в пьяном беспамятстве уснул.

Ночью его мучил кислый запах. Саныч, не просыпаясь, решил, что кто-то рядом наблевал, и пополз наверх сеновала, подальше от блевотины. Полз он на автопилоте, но куда бы он ни совался, везде был запах кисляка.

«Сволочи, – с неприязнью подумал Саныч, – еще и обосрались». И, не имея больше сил сопротивляться Морфею, в бессилии отрубился.

Утром Саныч проснулся от трех неприятных вещей. Они в сумме делали его жизнь мрачной и невыносимой. Нестерпимо болела голова. Хотелось пить. А еще больше хотелось освободить мочевой пузырь.

Саныч со стоном поднял голову и неожиданно врезался лбом во что-то твердое. От удара голову прострелила острая боль, и Санычу показалось, что из его бедного черепа потекли расквашенные мозги. Саныч негромко простонал, ухватил руками виски и некоторое время лежал без движения. Когда боль немного отступила, Саныч с большим трудом заставил себя открыть глаза.

Перед глазами был дощатый потолок. Да блин! Как он умудрился ночью забраться на самый верх сеновала, прямо под потолок?

Саныч вспомнил вчерашний веселый вечер, пьянку, будь она проклята. Вспомнил халявный колхозный самогон, переделанный в армянский коньяк, ночь с запахом блевотины, и осуждающе поморщился. Мысленно он укорял себя за невоздержанность, материл хлебосольного председателя колхоза и очень хотел опохмелиться.

Ко всему прочему организм срочно требовал освободить мочевой пузырь, затем отыскать в сене початую бутылку самодельного коньяка и полечиться. Не в силах сопротивляться своему организму, хоть и с неохотой, Саныч стал осторожно спускаться по сену вниз.

Неприятно кололи в мошонку стержни соломы, но Саныч стойко терпел это временное неудобство. Спустившись, он рысью припустил к водоему. Вода с тихим шелестом ласкала мелкими пенистыми волнами прибрежную гальку. Пахло свежестью и лесом. Водоем находился метрах в двадцати от сеновала.

Саныч встал на невысоком бережку, поднял полу кожаной юбочки, что украшала бледные безволосые старческие бедра Саныча, и стал пытаться справить малую нужду.

После минутных потуг потекла тонкая, несмелая струйка, застенчиво соединяясь с водой большого озера, а Саныч болезненно морщился, напрягался, проклиная сидячую работу и хронический простатит. Переминался с ноги на ногу и ждал, когда придет блаженное облегчение. Процесс освобождения мочевого пузыря у Саныча был долгим. Обычно за это время он успевал сочинить похабный стишок в четыре строчки и панегирик на заказ. Но сейчас он бездумно вертел головой и осматривал окрестности озера. Оно было большим и вытянутым в длину. На глаз, как прикинул Саныч, метров пятьсот в ширину и непонятно сколько в длину. Примерно посередине озера находился вытянутый остров, заросший кустами и деревьями. На другом берегу стояло длинное двухэтажное строение с фасадом из стекла. От больших стекол отражались солнечные лучи. День обещал быть жарким и приятным.

Когда Саныча немного отпустило, он почувствовал смутное беспокойство. Не до конца понимая его причину, недоуменно повертел головой и вдруг замер. Он даже перестал мочиться…

До него наконец дошло, что заставило его забеспокоиться. Раньше на месте озера был лес, где они собирались охотиться с луками на коз.

Такое развлечение придумал предприимчивый председатель колхоза «Новый Свет» для проверяющих из района и важных гостей. Все было отработано до мелочей. Сначала баня, пьянка и бабы. На следующий день охота на козлов и снова пьянка.

«Хрен с ней, с пьянкой, – отбросил ненужные мысли Саныч. – Откуда тут озеро?» А оно было огромным. «Что за хрень тут творится?» – удивился Саныч и обернулся. За спиной все осталось как вчера вечером… Нет, не как вчера… Стол с бутылками был, сеновал был, но за ним вчера была пасека и посадки подсолнуха. А сейчас там лес и асфальтовая дорога, ведущая из леса к сеновалу. Из прошлого остался только сеновал и длинный стол, уставленный бутылками.

Саныч подхватился и громко закричал:

– Эй, ребята! Тима! Николай! Вы где? – Ответом ему было негромкое эхо и тишина. Саныч посеменил к столу. – Эй, что за шутки? – уже обиженно крикнул он. – Куда вы меня, черти, отвезли? Вылазьте, мужики, это не смешно.

Саныч сбавил темп, почти остановился, затем замер.

– Не смешно, – прошептали его губы. Из-под стола торчали тонкие ноги в сандалиях. Саныч знал, кому принадлежали эти ноги – Тимофею Сергеевичу, журналисту, собрату по перу. В своих поездках с бригадой агитпрома он часто видел эти ноги под столами.

Саныч несколько успокоился. Он не один, и может быть, товарищ сможет объяснить ему, куда их завезли.

– Тима, – позвал Саныч и нагнулся посмотреть, как там поживает его сослуживец. Нагнулся и обмер. Казалось, сейчас глаза вылезут из орбит. – Вы… чо? Совсем тут края потеряли? – пробормотал Саныч. – Перепились все. Что за маскарад?..

Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что это не постановка. Верхняя половина тела Тимы была разорвана и кем-то сожрана. Лишь лиловые кишки с прилипшим к ним мусором, разбросанные по земле, да темные пятна крови и куски мяса на позвоночнике, обглоданная голова, лежащая недалеко от остатков тела, – это все, что осталось кроме ног от Тимофея Сергеевича.

Ужасающий по своей нечеловеческой жестокости и вандализму вид тела товарища спровоцировал у Саныча рвотный приступ. Спазм скрутил мышцы его живота, и он стал извергать все выпитое и съеденное вчера. При этом он непрестанно кашлял и все дальше отходил от стола. Разум отказывался смотреть на это ужасное зрелище. От кашля болезненно разрывалась голова. Саныч ухватил голову руками, стараясь не дать ей разорваться.

Наконец рвотный позыв закончился. Саныч вытер рот тыльной стороной руки и сплюнул подступившую желчь. Он выпрямился и услышал урчание за спиной. Обернулся и обмер. На него смотрела Бальма. Морда собаки была вымазана в крови, из пасти на землю капала красная слюна.

– Бальма, – прошептал Саныч, сил громко говорить уже не было. – Ты что натворила? Ты сожрала Тиму?

Собака снова утробно заурчала, глаза ее бессмысленно блеснули алчной вспышкой, она в одном прыжке преодолела три метра, сбила человека на землю и придавила своей тяжестью. Машинально Саныч оттолкнул вонючую пасть рукой и, задыхаясь от веса псины, сдавленно крикнул:

– Фу, Бальма! Я свой. Не видишь?

Псина коротко уркнула, подняла голову и неожиданно покорно слезла с человека. Не обращая больше на него внимания и виляя хвостом, побежала за сеновал.

Саныч откашлялся, отдышался и с трудом встал на четвереньки.

– Да что же тут такое происходит? – пробормотал он и бессознательно направился за собакой к сеновалу. Он помнил, где припрятал бутылку коньяка и бутылку «Ессентуков», чтобы утром опохмелиться. Обычно после попоек на утро кроме воды ничего не было. Опытный в таких делах Саныч всегда заныкивал бутылку, чтобы полечиться. Он пошарил рукой в сене у стены, достал початую бутылку янтарного напитка и сделал пару больших глотков. Поморщился, но почувствовал, как постепенно подступает облегчение. Запил коньяк минеральной водой и нетвердой походкой направился к тыльной стороне сеновала. Он завернул за угол и остановился как примороженный.

На его глазах псина жадно жрала Любашу, а Настюша, довольно урча, доедала Николая.

Саныч оторопел. Он смотрел на этот каннибализм и не мог поверить тому, что видел это.

– Эй! – несмело крикнул он. – Вы это чего? Не безобразничайте… Это нельзя, фу… – И отчетливо понимая, что говорит несусветную глупость, стал, пятясь спиной, отступать. Женщина заурчала громче, посмотрела на Саныча и оскалилась. Саныч машинально поднял руку, чтобы отгородиться от ее плотоядного взгляда, и погрозил пальцем: – Ни-ни, Настюша. Я свой. – Эта фраза к нему прилипла. Женщина перестала урчать и продолжила свою кровавую трапезу.

В голове Саныча царил шторм противоречивых мыслей. Его разум не мог воспринять то, что видели глаза.

– Я сплю, – пробормотал он. – Ущипните меня. – Затем закрыл глаза и больно ущипнул себя за живот. Открыл глаза и тут же в ужасе закричал: – А-а-а! – Видение ужасающей трапезы не исчезло. Собака и женщина жадно и увлеченно жрали людей. На земле были разбросаны кости и куски плоти. Настюша, измазанная в чужой крови, шарила в животе Николая руками. Ее руки также были вымазаны в крови до плеч.

– Ну, нет, – прохрипел Саныч и со всех ног припустил к асфальтовой дороге, ведущей в неизвестность.

Ему казалось, что он бежал быстрее лани, но на самом деле с трудом ковылял и прихрамывал. Ноги кололи камни и сухая трава. Но Саныч на это не обращал внимания. Спотыкаясь, он выбежал на асфальт, и бежать стало легче. Саныч был в таком состоянии, что даже не обращал внимания на свой вид. А он был обряжен в набедренную повязку. Причем где-то потерял трусы. Колчан со стрелами бил по его бедру сбоку. На кожаном поясе висел томагавк, а на груди болтался нож в чехле.

Он как нарядился вчера, так в этом и уснул. Только перья и лук потерял, копошась в сене. Саныч бежал через лес. Он задыхался, хрипел, как мехи порванного баяна. Глаза затопила подступившая от перенапряжения кровавая пелена. Страх и ужас в душе, паника в голове гнали его прочь от страшного места. Он хотел убежать, найти людей, все им рассказать, снять с себя бремя страшной истории и разделить с ними свой ужас.

В груди горело, Саныч громко сипел. Сил бежать не оставалось, а дорога закончилась внезапно, словно ее обрезали. Вот была нитка хорошего асфальта, а теперь перед Санычем выстроились высокие кусты ежевики. Создавалось впечатление, что кто-то в насмешку над ним и другими бросил недостроенную дорогу и убыл в неизвестном направлении.

Саныча кусты не остановили. Всхлипывая, вскрикивая от уколов веток, он продрался сквозь колючие кусты и вывалился в придорожный кювет.

Все тело Саныча было ободрано и кровоточило многочисленными маленькими ранками. Но Саныч не обращал на это внимания, он упорно продвигался к своей цели. На четвереньках поднялся к дорожному полотну, что находилось перпендикулярно той дороге, по которой он бежал, и, выпрямившись, встал на подрагивающие ноги. Тяжело дыша, огляделся. Дорога была в две полосы с разбитым местами покрытием.

Саныч основательно вымотался, сердце прыгало в груди, желая покинуть бренное тело. Его стук отдавался в висках невыносимой головной болью. В его возрасте такие забеги противопоказаны. Астма и артрит давно стали неизменными спутниками Саныча. Согнувшись, он немного отдышался и вновь стал оглядываться. Слева раздался шум мотора, и обрадованный Саныч замахал рукой.

Автомобиль стал притормаживать, но затем Саныч увидел испуганное лицо девушки за рулем. Неожиданно автомобиль прибавил скорость и, рыча мотором, проскочил мимо.

– Да чтоб тебя! – огорченно воскликнул Саныч и, еще раз оглядевшись, решил двигаться в сторону, куда уехала машина. От усталости он не заметил, что автомобиль был незнакомой ему марки. Прилизанный, длинный, со стремительными обводами и фигуркой коня на капоте. Таких машин в его стране не было. Но кто будет в его состоянии обращать внимание на такие мелочи.

Саныч медленно побрел по обочине, потом, сам того не ожидая, побежал рысцой. Из леса с противоположной стороны асфальтированной дороги выскочило несколько полуголых людей. Они заметили человека и стремительно направились к нему. При этом знакомо утробно урча.

Саныч, отгоняя бегунов, по привычке махнул рукой и крикнул:

– Да свой я, свой, придурки. – Он уже понял, что это ненормальные люди. Кто-то без штанов, кто-то в одном ботинке. Девушка, измазанная в грязи, была без блузки, в одной юбке. Лифчик висел на одной лямке, но она не обращала на это внимания.

Урчание сбилось, и «придурки» затоптались на месте. Затем, не сговариваясь, потрусили в ту же сторону, что и Саныч. Кто-то из них отстал, а кто-то здорово опередил Саныча. Он держался за девушкой без блузки. Она хромала. Правая нога у щиколотки у нее распухла, но это не мешало ей продолжать бег.

Вскоре к их забегу присоединилось еще несколько полуголых идиотов. Саныч каждый раз произносил: «Я свой», и бежал дальше. Что удивительно, у него открылось второе дыхание.

Дорога была свободной. Машин больше не было, лишь впереди показалась развернувшаяся боком красная машина, что проскочила мимо Саныча ранее.

Вереница бегущих «придурков» заурчала и целеустремленно направилась к машине. Саныч бездумно последовал за ними.

Когда он подошел к машине, оттуда раздалось голодное урчание, а толпа бегунов заполнила салон. Саныч заглянул через плечо вонючего бегуна и поморщился. Лучше бы не заглядывал. Там тоже было пиршество каннибалов. Девушку, сидящую за рулем, грыз парень, а его грызла старуха. Старуху из машины тащили за ноги два бегуна-придурка, а девушка без блузки упала на асфальт, видимо сбитая толпой уродов, и впилась ей в ногу зубами.

«Да тут все сошли с ума!» – догадался Саныч. Янки, гады, пропади они пропадом, применили биологическое оружие. Теперь все стали людоедами…

В газете «Правда» писали, что в США разрабатывается биологическое оружие, и они в странах Азии открыли секретные лаборатории.

«Значит, сумели применить», – сокрушаясь, подумал Саныч.

Где военные? Где власти? Обком? Горком? Пожарные? Саныч прошел к краю дороги и устало сел на обочину. Моральных сил идти дальше не было. От осознания открывшейся Санычу истины внутри него произошло опустошение. Словно все выгорело в пожаре, подчистую. От мыслей, от чувств остались одни головешки. Так Саныч просидел больше часа и немного пришел в себя.

«Как же так? – растерянно и с обидой подумал он. – Почему прошляпили атаку? Как был бардак в стране, так он и остался. Очковтирательство и приписки – бич власти. Вот и результат, доприписывались. А чего этим буржуям не хватало? Сытые, нарядные. Вот же нелюди…»

От бессилия Саныч заплакал. Из выцветших от времени глаз полились скупые мужские слезы. Саныч оплакивал не себя. Он оплакивал свою страну и людей, живших в ней.

«Может, это только по участкам?» – пришла к нему освежающая чувства и окрыляющая надеждой мысль. Ведь не могут так быстро заразить всю страну. Значит, скоро район эпидемии оцепят и введут карантин. Всех проверят на заразу, больных отправят на излечение, а таких, как Саныч, – в лабораторию, на изучение. И может, возьмут у него иммунные тела, чтобы вылечить остальных. Саныч от этой мысли выпрямился. Он может стать спасителем других. Только надо дождаться военных.

Приняв решение, Саныч отправился дальше. Он не замечал, что идет босиком и выглядит довольно странно для этих мест. Странных голожопых зараженных людей тут было предостаточно. Они намного опередили Саныча и умчались вперед.

Дорога оставалась пустой. Ни людей, ни машин. Судя по командирским часам, Саныч шел уже больше часа. Думать не было сил. Голова разламывалась от приступов боли, подступала предательская тошнота, и Саныч, чтобы не сдаться и не упасть, просто тупо шагал по дороге в неизвестность. От отрешенности его отвлек нарастающий шум моторов.

– Наконец-то, – с небольшой долей раздражения проворчал он и вышел на дорогу. Вдали показались грузовики. Были они довольно странными на вид. Таких монстров Саныч еще не видел. Кузов обварен железными листами с острыми, выпирающими по бокам конструкциями. На крыше расположились пулеметные башенки.

Саныч смело бросился наперерез первому грузовику и замахал руками. Машина сбавила скорость. Из кабины, опустив стекло, выглянул мужчина в выцветшей кепи защитного цвета и весело крикнул:

– Эй, Маугли, ты откуда такой?..

– Я свой, – энергично замахал руками Саныч, – из области.

– Свой? Что-то не похож ты на своего. А область какая? Джунгли? – Мужчина повернулся к водителю: – Заберем свежака?

– Ну его к лешему. Время только потеряем. А там нас ждут десятки молодых доноров. Что с этим старым пердуном делать? От него даже яйца не пригодятся, один геморрой, – и говоривший заржал.

Мужчина в кепи снова выглянул из окна машины и, не скрывая смеха, крикнул:

– Старый, если кто-то будет тебя спрашивать, кто тебя крестил, скажи, что это сделал Гудрон. Бывай, крестник.

Машины прибавили скорость и проехали мимо Саныча. На него с интересом смотрели высунувшиеся рожи, которые нельзя было назвать богатыми интеллектом. Они ржали и тыкали в него пальцами. Саныч прошел пару шагов и в расстройстве остановился.

– Шутники, – обиженно проворчал он. Не зная, что предпринять, спустился с дороги в кювет и сел на прогретую лучами солнца землю. «И что теперь делать?..» – подумал он.

– Эй, – послышался негромкий голос со стороны леса. – Эй, Маугли. Иди сюда.

Саныч вздрогнул и стал вглядываться в придорожные кусты.

– Вы где? – спросил он.

– За кустами, напротив тебя. Ползи сюда и на дорогу не выходи, погибнешь.

Саныч был в таком положении, что ему не приходилось выбирать. Он послушался незнакомца и ползком продрался сквозь кустарник.

За кустами в траве лежал человек с разорванной и пропитанной кровью штаниной. А рядом, к удивлению Саныча, лежала Бальма с простреленной головой.

– Вы убили Бальму? – воскликнул Саныч.

– Эту, что ли?.. Твоя собака, старик?

– Нет, председателя колхоза. Она сожрала Любашу и Тимофея…

– Так ты это видел, – усмехнулся незнакомец. – Как сам-то спасся? Псина с виду здоровая и набравшая силу.

Саныч пожал плечами.

– Не знаю. Она хотела меня укусить, а я сказал – фу. Она и отошла.

– Так прямо и отошла? – не поверил незнакомец. – Интересно, – задумчиво произнес он, – значит, она тогда была не до конца обращена… Помоги мне, Маугли.

– Почему вы называете меня Маугли, молодой человек?

– Это не я тебя так назвал, дед. Тебя крестил мур Гудрон, я сам это слышал. И они тебя не забрали на разборку. Повезло тебе, что ты старый. А еще больше повезло, что, по-видимому, ты иммунный. Голова болит?

– Болит, – подтвердил симптом Саныч. – Вчера знатно злоупотребил.

– Не только из-за злоупотребления, дед. Еще от того, что кисляка нанюхался. Ты ведь сегодня загрузился? Чувствовал ночью кислый запах?

– Чувствовал. Но я думал, это ребята облевались…

– Нет, дед, это перенос. На вот, возьми флягу, отпей пару глотков – и тебе станет легче.

– Это что? – с опаской принял армейскую фляжку Саныч. – Опохмелин?

– Почти, только лучше. Живчик называется. Пей, не бойся.

Саныч открутил пробку и понюхал. Воняло подгнившими грибами и водкой. Он посмотрел с вопросом в глазах на незнакомца. Тот усмехнулся.

– Воняет?

Саныч кивнул.

– Привыкай. Теперь с этим пойлом ты будешь жить все остальное время. Пей, не нюхая, и мне потом дашь.

Саныч послушно зажал нос и сделал два глотка. Чувства ему подсказывали, что лучше послушать незнакомца. И действительно, ему сразу стало лучше, головная боль прошла, появилась ясность мысли, тело приобрело устойчивость. Его перестало раскачивать. Он присел рядом с незнакомцем и протянул ему флягу. Тот взял ее и отпил глоток, бережно завернул крышку.

– Я ранен, дед. Твоя тварь мне ногу отгрызла. Незаметно подобралась сзади, пока я лежал и смотрел на дорогу, прыгнула мне на спину. Хорошо я успел перевернуться и встретить ее ногами. Затем, когда она ногу ухватила, прострелил ей голову, в мешок споровый попал.

– Это не моя собака, – ответил Саныч.

– Да неважно чья, – ответил незнакомец. – Уходить отсюда надо, а я идти не могу.

Пока тот говорил, Саныч внимательно рассматривал парня возрастом лет двадцати пяти. Он был крепкий, подтянутый, в затасканной камуфлированной форме неизвестного образца. Давно не стриженый. Неопрятные волосы топорщились, вылезали из-под кепки. У ног незнакомца лежал плотно набитый армейский рюкзак. Рядом под рукой автомат, вернее пистолет-пулемет с толстым стволом. Таких пушек за время срочной службы Саныч не видел.

«Может, импортный ствол?» – подумал Саныч и, сложив в уме происходящее, странного военного парня с незнакомым оружием, ненадолго задумался. Мысли крутились вокруг диверсии. Но на диверсанта раненый явно не был похож. По-русски хорошо говорит, без акцента, и вроде понимает, что тут происходит.

Саныч прищурился и спросил:

– А как вас зовут, мил человек?

– Меня, дед, зовут Ветер.

– Ветер это позывной или кличка?

– Нет, дед, это настоящее имя. Ты мне помоги, а я тебе весь расклад дам. Ты же хочешь знать, что тут произошло?

– Хочу, сынок, – кивнул Саныч. – Чем могу помочь?

– Шину нужно наложить на ногу. Сделать волокуши и оттащить меня в безопасное место. Ногу я перевязал, кровотечение остановил, но вот ходить не могу.

– А где здесь безопасное место? – уточнил Саныч.

– А где ты проснулся? Туда и тащи.

– Там мои товарищи съеденные лежат и Настюша-людоедка бродит. Она ела Николая.

– Ну, Настю мы успокоим, друзей похоронишь, а вот уходить нам надо как можно скорее. Тут скоро такая движуха пойдет, что мало не покажется. Город ночью километрах в десяти отсюда загрузился. Раз в три-четыре месяца загружается. Там тысяч десять жителей будет. Так что зараженные со всей округи туда соберутся. Да ты их и сам видел. – Ветер рассмеялся. – Видел я, как ты с ними бежал вместе. Кому расскажу, не поверят. Может, ты до конца не переродился и квазом станешь?

Саныч неопределенно пожал плечами. Он не знал, что и думать после слов Ветра. На сумасшедшего он не похож. На бандита или диверсанта – тоже, русак он, сразу видно. И не беглый зэк – те наголо стриженные. Тогда кто же?..

Недолго посидев и подумав, Саныч решил, что вдвоем лучше, чем одному, и, вытащив томагавк, направился к небольшим деревцам. Раненый видел его сомнения и ждал, не торопил.

Саныч, только взяв в руки топор, осознал, что все это время бегал с томагавком и стрелами на поясе. А лук оставил где-то у сеновала.

Чувствуя себя неловко под взглядом парня, Саныч выбрал два тонких дерева, срубил их и притащил к раненому. Отрубил четыре ровные ветви и приложил к ноге Ветра, довольно умело наложил шину и привязал ремнем, полученным от Ветра. Забрал у него плащ-палатку и обвязал ею волокушу. Как ее делать, учили в армии. А в армии учили добротно. Саныч все помнил, как стрелять, как окопы копать. И самое главное, прижилась неискоренимая привычка складывать полотенце в четыре раза – причина постоянных ссор с женой. Пока она не исчезла из его жизни, а вместо нее появились гастрит и тяга к выпивке.

Все манипуляции Саныч проделывал молча и с сопением.

– Однако! – удивился Ветер, когда Саныч закончил. – Ты что, военный, дед?

– Нет, сынок, я поэт-пенсионер. Подрабатывал в областной газете. Почти журналист.

– А откуда знаешь, как волокуши делать?

– Так я «срочную» три года отслужил, в разведке мотопехотной дивизии. Помню, – вздохнул Саныч и положил рядом с парнем волокуши. – Поворачивайся на бок, – приказал он Ветру. Тот послушался.

Саныч подвинул волокуши вплотную к Ветру, и тот спиной перевалился на плащ-палатку. Саныч безропотно впрягся и потащил раненого вглубь леса.

– Дед, ты умеешь ориентироваться в лесу? – спросил Ветер.

– Вспомню, – односложно ответил Саныч. Он задыхался, но упорно тащил раненого в сторону озера. – Там должно быть, – с трудом и запинаясь, говорил он, – большое озеро… к нему выйдем… Там оглядимся.

– Это не озеро. Это водохранилище. Ниже по течению разрушенная электростанция находится, – пояснил раненый незнакомец.

Саныч промолчал. Он тяжело и сипло дышал. Душила астма, и Саныч почти задыхался. Наконец, не выдержал и остановился.

– Проклятая астма, – просипел он. – Дай мне, сынок, твоего живца, а то не дотащу.

– Бери, пей, – протянул флягу раненый. – Если есть спиртное, еще живчик сделаем. Спораны у меня есть.

– Ну и хорошо, – ответил Саныч, не задумываясь над смыслом сказанного Ветром. Сделав два глотка, вернул флягу и снова впрягся в волокушу.

Через полчаса петляний между кустов и поваленных деревьев вышли к берегу. Саныч огляделся и, обреченно вздохнув, потащил волокушу направо вдоль берега. Идти стало легче – волокуши больше не цеплялись за кусты и корни.

Саныч мысленно считал до ста и делал остановку. Отдыхал и тащил раненого дальше. Еще через два часа они добрались до стола и сеновала. Ветер привстал и огляделся.

– Так вот где ты, дед, загрузился. Этот кластер, бывает, одновременно с городом загружается. Но, видимо, в этот раз припозднился. Ты с того самого города?.. – Ветер кивнул в сторону, откуда они пришли.

– Не знаю, я из областного центра, это, видимо, районный город. И в области я недавно, год назад только переехал, как вышел на пенсию. Подальше от близких.

– А че так? – с явным интересом спросил Ветер.

– Да мешал я там…

– Близким?

– Нет, большому человеку. А подальше, чтобы он близких моих не трогал. Он обещал, если уберусь куда подальше и не буду светиться, тогда он моих оставит в покое. Вот я в Казахстан и уехал, в Целиноград.

– Уехал в Целиноград, а попал сюда, в Улей, – рассмеялся Ветер. – Значит, свое обещание ты, дед, выполнил. Отсюда ты никак там не засветишься.

– А это мы где? – спросил Саныч. – Что за место?

– Потом расскажу. Тащи дальше, – ответил Ветер. – Не вижу я твоей Настюши. Видимо, за псиной умотала к дороге. Зараженные чуют, где можно поживиться.

Саныч, не отвечая, подхватил волокуши и потащил их дальше. Подтащил к сеновалу и, отдуваясь, отпустил стволы деревьев. Руки у него дрожали, вены вздулись, грудь как мехи баяна вздымалась и с хрипом опускалась.

Саныч обессиленно опустился рядом с Ветром.

– Это здесь, – просипел он.

– Вижу. Неплохо устроился. Выпивка, сено. Может, и пожрать есть? – спросил он.

– Должно быть, в машине. Там козел стоял за сеновалом у пасеки, теперь там лес. Может, и нет машины…

– А ты сходи посмотри – может, и есть, – мягко нажал на Саныча Ветер.

Саныч вздохнул, но подчинился. Встал и зашагал к месту, где должна стоять колхозная машина. Стараясь не смотреть на место дикой трапезы, обошел по широкому кругу обглоданные кости.

За кустами одиноко стоял улей, три подсолнуха и колхозная машина, словно и не было беды.

Саныч открыл заднюю дверку и подхватил ящик с провизией. В ящике лежали три палки копченой колбасы, сало, три большие копченые курицы. Лук зеленый, петрушка, огурчики, помидоры. В другом ящике – коньяк и самогонка. Несколько бутылок лимонада и минералки. Пять буханок хлеба. За ящиками кадка квашеной капусты с клюквой, сверху капусты лежали моченые яблоки.

Саныч за три раза перенес припасы к сеновалу. Ветер даже присвистнул от такого богатства.

– Это вы хорошо тут устроились.

– Не жалуюсь, – хмуро ответил Саныч. Посмотрел, с каким аппетитом ест курицу Ветер, и предложил: – Пойдем за стол, что ли?

– А ноги? – жуя, спросил Ветер.

– А что ноги? – не понял Саныч.

– Вон из-под стола ноги мертвяка торчат. Аппетит не испортят?

– А-а-а, – вспомнил Саныч. – Это ноги Тимы…

– Да хоть Ким Кардашьян, я рядом сидеть не буду. Вот пока они там, – разгрызая крылышко, ответил Ветер, – мне кусок в горло не полезет. Ты бы, дед, прикопал их. На кровь зараженные слетаются как мухи.

Саныч скривился, но спорить не стал. Вернулся к машине, взял раскладную инженерную лопату и направился к столу.

– Эй! – крикнул ему Ветер. – Ты что, в самом деле закапывать собрался?

Саныч остановился в нерешительности. Посмотрел на лопату, потом ответил:

– Ну да.

– Не надо, я же пошутил. Выкини в воду. Раки мясо обглодают, а кости уплывут. Так хлопот меньше.

Саныч насупился.

– Это мои друзья, Ветер. Достойно похоронить надо.

– Ну, раз друзья, то давай, дед, копай. Не могу спорить. – Он равнодушно отвернулся, потеряв к Санычу интерес. Его взгляд приковывал к себе куриный окорочок.

Саныч в раздумьях пожевал губами, а затем направился искать место для захоронения товарищей. Поиски привели Саныча к высоким кустам дикой малины. За ними, метрах в двадцати от автомобиля, он обнаружил неглубокий, но длинный овражек. Осмотрелся и стал копать яму. Копал долго. Часто останавливался и отдыхал. Лопата резала босую ногу. Пот заливал лоб, разъедал глаза, нога болела, но Саныч упорно копал братскую могилу. Он рубил корни, выкидывал камни и расширял яму. Когда убедился, что глубины ямы достаточно, вылез из нее и на дрожащих ногах поплелся к Ветру. Ничего не говоря, вытащил из-под него плащ-палатку, накидал сена и стал собирать останки людей. Положил скелеты и кости на сено и под одобрительным взглядом раненого парня потащил к могиле. К сеновалу он вернулся через полчаса и вернул Ветру плащ-палатку. Следов крови на ней не было.

– Основательней ты мужик, Маугли, – уважительно произнес Ветер.

Саныч ничего не ответил. Прошел к воде, помыл руки и ноги. Вернулся. Взял из ящика хлеб, колбасу, коньяк, что недопил утром, и направился к столу. Сел спиной к Ветру. Налил в стакан коньяк до краев и несколькими большими глотками выпил. Молча попрощался с друзьями и стал жевать колбасу. В его голове зашумело. По телу разлилось тепло. Саныч шмыгнул носом и тоскливо, тихо затянул:

Допев песню до конца, Саныч всплакнул.

Опираясь на палку, приковылял Ветер. Сел рядом и примирительно произнес:

– Не плачь, дед. У каждого своя судьба. Им, возможно, будет лучше, чем тебе. Поверь, я знаю, о чем говорю. Если ты хочешь отдать долг памяти своим дружбанам, то старайся жить за себя и за них. Это придаст тебе смысла к жизни и поможет здесь обосноваться. Мир тут суров и беспощаден к глупым и слабым.

– Что за мир такой? – повернув голову к Ветру и посмотрев на него повлажневшими глазами, спросил Саныч.

– Стикс, дед. Еще его называют Улей. Старожилы стараются всуе название мира не упоминать. Кличут просто Улей. Он состоит из кластеров или сот, как в пчелином улье. Сюда из разных миров загружаются участки суши с городами и людьми из других вселенных. Умники называют их Мультиверсум. Множественные вселенные. Одни падают чаще, другие реже. Есть места, где вообще нет загрузки. Это стабильные кластеры. Стабы. Их можно узнать по тому, что там все старое и обветшалое.

Те, кто падает сюда во время загрузки, делятся на две неравные группы. Большинство становятся зараженными и людоедами, жрут тех, кого меньше. Иммунных. Говорят, заражение происходит спорами, они плавают в воздухе. Попадают в человека, паразитируют на нем, лишая его разума. Ты это видел своими глазами.

– А зачем все это? Кому надо проводить такой жестокий эксперимент? – спросил Саныч.

– А этого никто не знает. Ответ на этот вопрос ищут все, но пока не находят.

– И что, помимо женщин и мужчин дети тоже попадают сюда? – спросил Саныч.

– Тем совсем плохо, – вздохнул Ветер. – Первыми погибают дети. Потом женщины, как самые беззащитные. Кого не доели новообращенные, тех доедают развитые мутанты. Я дам тебе книжицу для свежаков. Мы так называем новеньких иммунных. Ты прочитаешь и узнаешь много интересного. А пока я тебе вкратце опишу ситуацию.

Мы не близко и не далеко от внешки. Это почти запад. Тут не много муров, что сотрудничают с внешниками. Так, мелкие банды. На западе муры держат иммунных на фермах, как животных, и вырезают из них органы. Здесь, понимаешь, дед, почти бессмертие. Если не застрелят и не сожрут, можно жить вечно. Хотя если застрелят, все равно сожрут. Ты, если выживешь – прости за такие слова, но это не факт, – начнешь молодеть. А в основном иммунные погибают в первую неделю после того, как сюда попадают. Но ты не бойся, в жизни всякое бывает…

– Да я и не боюсь, – ответил Саныч, – пожил уже. Дальше рассказывай.

– Так вот, внешникам нужны наши органы, они из них лекарства делают для своих богатеньких субчиков. Муры их им поставляют, а те им продают оружие и технику. Не всем, а организованным, большим бандам. Под большими бандами ходят банды помельче. На муров и внешников охотятся стронги. Крутые перцы, отмороженные на всю голову. Их можно узнать по снаряге. Они обычно ходят в самом лучшем. Таких, как я, называют просто – рейдеры. Кто охотится на мутантов, тот трейсер, кто ходит за хабаром – тот сталкер. А так все рейдеры. Доверять, дед, никому нельзя. Есть тут ребята, что оближут со всех сторон, в доверие вотрутся, а сами килдинги. Сектанты. Они обожествляют Стикс и поклоняются ему, жертвы человеческие приносят.

– И много тут таких? – спросил Саныч.

– Да по-разному. На западе много крутых стабов муров. Мур – это моральный урод. И стронги там непростые, и нейтральные стабы более укрепленные. Опасно там. Здесь, на востоке, спокойнее. На севере внешников нет и стабы большие. Порядок и скукота. Зараженных отстреливают организованно, таким как я, одиночкам, почти ничего не достается. Но зато можно запросто стать обедом для элиты. Только между севером и югом удавка, узкая полоса земли, зажатая чернотой. Пройти ее не так просто, там адамиты – иммунные, подверженные атомному заражению, людоеды. И много развитых зараженных. Прут они на север с запада, словно им там медом намазано. Где-то на западе в районе Москвы есть место, которое называют Пекло. Представляешь, там загружается часть Москвы. Оттуда толпы зараженных мигрируют на восток, юг и север, такие толпы зараженных называют ордой. От них не спасется ни один стаб. Орды ведут элитные мутанты. Их элиты добывают жемчуг… но ты все это в книжице прочитаешь.

Вот тут рядом, примерно в тридцати километрах от тех строений на север, видишь, на той стороне, – Ветер ткнул вилкой в сторону противоположного берега, – там стаб фашистов.

– Что, настоящие немцы? – удивился Саныч.

– Арийцы. Из наших русаков, но повернутые на чистоте расы. Головы обмеряют. У них есть стандарт арийца.

– Чудеса-а, – протянул Саныч.

– Еще какие, – кивнул рейдер. – Они ребята не очень злые. К ним можно в стаб прийти и отдохнуть. Лишь бы был товар или спораны для оплаты пребывания. Тогда не тронут. Если совсем нищий или свежак, то посмотрят, обмерят и определят или в арийцы, или на продажу мурам как нечистого. Скажу, конечно, они странные ребята, но открыто не беспределят. Но лучше через их посты не ходить. Могут обобрать, а потом сдать своему гаулейтеру как нищего. С этой стороны, где мы, в ста семидесяти километрах, ближайший стаб «Железный лес». Там раньше подстанция была и филиал депо. Вот в нем стаб и разместился. Я оттуда. Нормальный стаб, не без проблем, конечно, но где их нет? Везде люди. А где люди, там, сам понимаешь, есть и проблемы. Главное сказать, кто ты по жизни. Я рейдер. Кем станешь ты, неизвестно.

– Ты стал рейдером сразу? – уточнил Саныч.

– Нет, что ты. Меня привезла год назад из рейда группа сталкеров. Мне, можно сказать, повезло. Они универмаг опустошали, а я начальником охраны там был. Попытался их прогнать. Смотрю, мужики с оружием прут… Ну они нас с моими ребятами быстро упаковали. Разоружили и в машину кинули связанными. Охранники мутантами оказались, а я иммунным. Три месяца работал в стабе грузчиком. Когда происходит загрузка кластера, туда выдвигается караван машин. Подъезжают к торговому центру и забирают все, что нужно. Таскают груз в машины бригады грузчиков. Охрана охраняет. Потом я был в охране каравана, затем в дружине, в патруле. Отработал долги – и вот четыре месяца, как стал рейдером. Походил с отрядом и понял, что мне лучше одному. Я тишину люблю. У меня пистолет-пулемет с насадкой для бесшумной стрельбы. Ты сам видел. Так я стал трейсером. Устраиваю засады на дорогах и ловлю бегунов. Они основные поставщики споранов. Если подвернется стоящий хабар, патроны там или пушка зачетная, – возьму. Но в основном двигаюсь налегке…

Дальше Ветер рассказал Санычу про спораны, горох, жемчуг. Про дары Стикса. Саныч слушал и одуревал. Не верить Ветру он не мог, а вместить в себя услышанную информацию не позволял природный скептицизм…

– Если доберешься до нашего стаба, то скажи, что тебя крестил Ветер. Не говори, что муры. А я тебя, чтобы ментат не раскрыл, сам перекрещу. Как хочешь, чтобы я тебя назвал?

Саныч махнул рукой.

– Мне все равно.

– Ну, тогда оставайся Маугли. Ты похож на него. Голый, босой и в одной повязке на жопе. Что, другой одежды не было?

– В бане она осталась, – ответил Саныч. – А баня утонула. – Он налил себе в стакан еще коньяка и выпил.

– Ты бы, дед, не усердствовал с выпивкой. Тут такое не приветствуется. В стабе можно. Хоть залейся. А тут кластер с загрузкой, не искушай Стикс.

– А я пью и что-то не пьянею, – ответил Саныч. – Трезвый как стеклышко. А почему ты говоришь, если я выживу и доберусь до стаба? Ты меня с собой не возьмешь?

– Знаешь, Маугли, помогать свежакам – это правило правильного рейдера. Но зад подтирать и таскать тебя за собой, это уволь. Тут каждый спасается сам. Ты помог мне, я помог тебе разобраться в ситуации. И пойми, дорога длинная. Я, если что, убегу. У меня дар бегать быстро. Рубер не догонит.

– Кто?

– Неважно. Прочитаешь книжку и узнаешь, – отмахнулся Ветер. – Я день-два – и на ноги встану. Одному мне нетрудно вернуться. А ты обуза. Тебя схарчат на первых километрах. И я не буду из-за тебя подставляться. Так что тебе лучше пожить здесь. Еда есть. На той стороне спортивный центр, можно чем-то поживиться. – Ветер кивнул в сторону строений. – Рыба есть, ловить можно, если умеешь. На острове старый вагончик стоит, я там бывал. Это тоже мелкий стаб. Он стоит на границе трех загружаемых кластеров, посередине как раз. Остров никому не интересен. Так что какое-то время ты поживешь в безопасности. А там уже сам решишь, как тебе поступать, Улей научит.

– Понял, Ветер, спасибо, что просветил, – без обиды в голосе отозвался Саныч. – Это называется целесообразность. Я сам погибну и тебя могу за собой утащить. Обид нет.

– Всегда пожалуйста, Маугли. Давай я покажу, как делать живчик. Тебе оставлю один споран. Он добывается из споровых мешков на затылке зараженных. Вначале они все пустыши. Потом некоторые развиваются, отъедаются, и у них растет споровый мешок. В нем появляются зародыши споранов. Пустышами называют всех зараженных до бегунов. Бегун почти всегда голый и уже сильный. Они, как я уже говорил, для меня основные поставщики споранов. Их убивать надо тихо. Топориком тюк в висок – и готово. Томагавк у тебя есть, тренируйся. На лотерейщиков и топтунов охота гораздо сложнее, там огнестрел нужен или арбалет. У тебя лук валяется у сеновала и стрелы вон на поясе. Так и таскаешь, не снимая, – усмехнулся Ветер. Затем, став серьезным, добавил: – В общем-то, правильно, привыкай. Так вот из этих тварей горох можно добыть. А горох нужен, чтобы развивать дар. У тебя пока дара нет. Ничего страшного. И не торопись им обзаводиться. А то всплывет что-нибудь малонужное, холод там производить или костер пальцем разжигать.

Саныч кивнул.

Ветер достал из кармана на груди свернутую в трубочку марлю, сложил ее в несколько слоев в стакан, налил коньяк и кинул в него зеленоватую овальную горошину. Та зашипела и стала растворяться, оставляя на дне белесые хлопья.

– Эти хлопья ядовиты, будь осторожен, – пояснил Ветер. – Коньяк, водку разводи один к трем. Один стакан водки, два стакана воды. Сейчас я процежу раствор и залью в бутылку. – Он процедил через марлю получившийся раствор в другой стакан. Оттуда осторожно перелил в бутылку из-под «Крюшона». Налил в нее стакан минералки и стакан «Крем-соды». Поболтал. – Так не очень противно пить, – пояснил он и подал бутылку Санычу. – Это тебе, Маугли, на первое время. Остальное, извини, самому нужно.

Саныч понимающе кивнул и поблагодарил:

– Спасибо, Ветер, мне очень повезло, что я тебя встретил.

– А мне, Маугли, повезло, что я встретил тебя. Мы помогли друг другу по мере наших возможностей и все в меру, понимаешь?

Саныч кивнул и стал молча есть. Неожиданно у него проснулся зверский аппетит.

С Ветром они проговорили до заката, спать на сеновал ушли с темнотой. Саныч залез наверх, к самой крыше, и сразу уснул. Во сне он слышал, как ворочался его новый товарищ и шебуршил сеном.

Утром у Саныча глаза сами открылись с рассветом. Он полежал, желая поспать еще, но сон не приходил. Появилось непреодолимое желание что-то сделать. Саныч спустился на землю и по росе побежал к воде. По дороге прижимал рукой колчан со стрелами. В голову закралась крамольная мысль, что он сошел с ума. Иначе как объяснить, что он второй день ходит как дурак с этим колчаном? Как так получалось, что он постоянно о нем забывал? Добежав до воды, он снова забыл о колчане и стал пополнять водохранилище по мере своих сил.

Справить малую нужду, к его удивлению, не составило труда. Мочеиспускание прошло без болей и затруднений. Не так чтобы он мог мух сбивать струей, но вполне себе прилично. Саныч отошел от места, где справлял малую нужду, зашел по колено в воду, помыл руки, умылся и направился к столу. Собрал остатки пищи, накрыл стол для завтрака и позвал Ветра. Тот вылез из сена заспанный и недовольный.

– Ну чего еще, Маугли? – сразу же заворчал он. – Поспать дай.

– Много спать вредно, мутанты сожрут, – ответил Саныч.

– Да-а? А ты откуда знаешь? – подыграл ему Ветер. – Сам такое видел или слышал от кого?

– Догадался.

– А-а, ну тогда ладно. Догадки они у бабки, а у мужика должно быть понимание. А понимание ситуации мне говорит, что чем больше спишь, тем быстрее выздоравливаешь. Ты тут хозяйством займись, – зевнул Ветер, – а я посплю.

И раненый рейдер снова зарылся в сено.

Саныч спорить не стал. Сам перекусил и стал обследовать окрестности. Первым делом заглянул в улей. К сожалению, пчелы погибли. Их маленькие тушки усеяли все вокруг улья. Под крышкой находилось пять рамок с медом, что весьма обрадовало Саныча. Он поставил крышку на место, облизал руки, испачканные медом, и полез в машину. Там был набор инструментов. А с инструментами мужик что хочешь сварганит. Пусть это даже и автомобильные инструменты. Но молоток был, плоскогубцы были, монтировка была, набор ключей, ножовка по металлу была, ножовка по дереву тоже, нашлась и пара отверток. Где все это техническое великолепие применить, Саныч еще не знал, но был уверен, что применит.

Оттащил ящик с инструментами к сеновалу, подобрал лук, снял с себя колчан и аккуратно положил рядом с ящиком для инструментов.

На шум из сена показалась голова Ветра. Он стал вытаскивать сено из волос.

– Чего не спишь? – спросил Саныч. – Боишься быть съеденным?

– Ага, тобой. Ты ходишь, шумишь. Какой тут сон?

– Тогда вылазь.

– О-о, – отметил Ветер, – смотрю на тебя, Маугли, и вижу, что ты как огурчик. Ни похмелья, ни тревоги на твоем лице. Что случилось? Настюша ночью приходила да ублажила? Или русалки?

Саныч улыбнулся:

– Нет, бабы не приходили, а хотелось бы.

– Вот как? Быстро ты, дед, оправился от трагедии. Помирать уже не хочешь? Не страдаешь по поводу расставания с родиной?..

– А чего понапрасну страдать? – ответил Саныч. – Старое не вернешь, а к новому привыкнуть можно. Ко всему привыкает человек, Ветер. Вот Герасим привык к городу, и я привыкну к Улью.

– Это правильно. Это хорошо, – философски заметил Ветер. – Старое нужно забыть. Тут новый мир и иная мораль. А Герасим это кто? Твой друган?

– Это Тургенев.

Рейдер пожал плечами, подхватил с земли палку-костыль.

– Не знаю такого. Пожрать пустишь?

– Садись, я звал тебя завтракать.

Оба сели и стали доедать курицу.

– Сало оставим на потом, – пояснил Саныч. – Тебе в дорогу и мне на прокорм. А курка скоро испортится.

– Не успеет, – довольно потер руки Ветер и отломил половину тушки.

Оба весело захрустели костями. Кусок курицы, жменя капусты. Запивали минералкой. Выпивки на столе не было. Ветер одобрительно оглядел стол.

– Все верно, Маугли, так держать. Глядишь, в стабе встретимся, вот там нажремся…

– Ты только доберись до него, – с усмешкой на губах ответил Саныч.

– Доберусь, не в первый раз. Что сам-то делать будешь? – спросил он.

– Поплыву к острову, обследую, вагончик посмотрю, – ответил Саныч. – Может, туда от греха подальше переберемся? И машину нужно перепрятать, а то кто жадный заявится да заберет, а тебе на ней легче добираться, да и быстрее…

– Не, Саныч, я на тарахтелках не люблю ездить. Шума от них много. Элита слышит, а от элиты не скроешься. На машинах можно токо командой да с крупнокалиберным пулеметом. Я пешком пробегусь, надежней будет. А машинку да, перепрячь. Аккумулятор сними и колесо. Тогда, если случайно наткнутся на нее, не будут забирать.

– Спасибо за совет, Ветер.

– Всегда пожалуйста, – широко улыбнулся рейдер. – Я на сеновал, спать буду. Во сне лучше раны заживают. Ты как почувствуешь недомогание, пей живец. Только не усердствуй. Того запаса, что я тебе оставил, должно хватить на пару недель. А там…

– Да понял я, – ответил Саныч. – Может, на что-нибудь споран обменяешь?

– А на что? – удивился Ветер. – У тебя ничего нет. Томагавк или лук мне не нужны, машина тоже…

Саныч прищурился.

– За еду заплати. Ешь в три горла, свое тебе отдаю…

Ветер задумался.

– Ты прав, дед. Все по чесноку. Один споран за мной.

– Вот и сладили. – Саныч протянул руку.

– Ты чего? – удивился Ветер.

– Споран давай.

– Экий ты быстрый…

– Ничего не быстрый. Раз договорились, давай. Я еще медом угощу.

Ветер усмехнулся, но полез в карман. Достал полиэтиленовый пакет и вытащил из ваты маленькую горошину.

– Не потеряй, сквалыга.

– Сам такой, – отбрил рейдера Саныч и крепко сжал в руке споран.

– Куда ты его денешь? – засмеялся Ветер. – Ни карманов, ни трусов. Разве только себе в зад запихнешь.

– Захочу и в зад запихну, чтобы ты не позарился, – невозмутимо ответил Саныч.

Рейдер вытаращился на него. Затем расхохотался.

– Чувствую, дед, ты не пропадешь. Хваткий. Уважаю. Ну не буду смотреть на издевательство над спораном, я спать. – Он поднялся со скамьи и, хромая, заковылял к сеновалу.

Саныч перевернул ножны висевшего на груди кинжала, замотал споран в пустой пластиковый пакет и затолкал его в маленький кармашек на ножнах. Проверил, чтобы не выпал, и застегнул его кнопкой. Поднялся и направился к сеновалу. Перевернул бочку для сбора дождевой воды и покатил ее к воде. За его действиями с любопытством наблюдал рейдер.

Саныч опустил бочку в воду, залез в воду по грудь и оттолкнулся от дна. Держась руками за бочонок, поплыл к острову. Плыл не спеша, с отдыхом, и наконец почувствовал под ногами илистое дно. Вылез из воды на песок, оторвал пару пиявок от ноги и затащил бочку на берег. Затем скрылся из поля зрения Ветра за кустами.

«Упорный старик, – подумал Ветер. – Настырный и уверенный в себе дед. Как быстро освоился. Вроде помирать ему пора, а как за жизнь цепляется…»

Смотреть больше было не на что. Он подложил руки под голову и засопел.

Саныч же решил обстоятельно исследовать остров. Вагончик он нашел в глубине острова у протоки. Она делила остров на две неравные части. Вагончик оброс мхом, позеленел, но был еще вполне пригоден для проживания. Колеса сдулись, вросли в землю. Двери не было. Одно окошко напротив дверного проема, прикрытое решеткой. В нем и стекло сохранилось. Запыленное, заросшее паутиной, в которой висели запутанные трупики мух. Внутри было замусорено, нагажено и полно наметенного песка. Крыша в двух местах прохудилась, и рваные края дыр свешивались вовнутрь, но это, по мнению Саныча, было поправимо. В углу сеновала стояли и ждали своего часа два рулона рубероида. Видимо, приготовленные для ремонта крыши сеновала. Саныч обошел вокруг вагончика. С другой стороны вагончика был мосток над протокой. Он примыкал к стене вагона. С мостка можно было ловить рыбу.

Саныч прошел на север вдоль протоки и нашел лодку, вытащенную на берег и оставленную днищем вверх. Лодка была из стеклопластика, легкой и неубиваемой. Саныч заглянул под лодку. Там находились весла с пластиковыми лопатками и сверток в полиэтиленовом пакете с картинкой чьей-то задницы в синих штанах и с надписью на латинице: «Вранглер».

В свертке из промасленной бумаги оказались рыболовные снасти. Леска, крючки и поплавки. Пачка соли и спички.

– Вот то ж добре, – обрадовался Саныч и бережно прижал добычу к груди.

Саныч давно не рыбачил, но с детства помнил ловлю рыбы на колышки. Когда леску привязываешь к колышку у берега, а на леску крепишь пять – семь крючков, цепляешь личинок бабочки ручейника – шитика или червяка – и оставляешь на ночь. Утром приходишь и собираешь улов.

Так он поступил и сейчас. Собрал снасть. Пошел вдоль протоки, внимательно рассматривая прибрежную полоску воды. Вспоминая детство, поискал тростниковые домики шитика, в которых прятались личинки бабочки, и сразу же обнаружил у берега то, что искал. Память из детства услужливо подсказала, что и где искать.

Саныч аккуратно разобрал домик и, довольный результатом, стал рассматривать первую личинку.

Как же давно он не рыбачил, вот так, как в детстве. Лет этак пятьдесят с хвостиком. В тростнике прятались крупные личинки бабочки.

К леске Саныч привязал четыре крючка (все, что были) разных размеров. И насадил на крючки найденные личинки. Леску опустил с мостика в протоку метра на три и привязал леску за стойку невысоких, почерневших от времени и дождей перил.

Затем вернулся на берег, нашел место, где раньше разжигали костер. Оно располагалось в неглубокой яме, обложенной камнями. Саныч с помощью томагавка и рук углубил яму. Насобирал сухой валежник и разжег небольшой костер. Огонь сразу и жадно стал пожирать ветви.

Саныч убедился, что огонь не погаснет, и пошел проверить свои снасти. Потянул леску и понял, что улов есть. На леске бились большие рыбины.

«Ничего себе», – удивился Саныч. Он почесал затылок. На наживку попался язь. Насколько помнил Саныч, язь – рыба осторожная, но тут, видимо, непуганая. Каждая рыбина килограмма на три. Отливала золотом на солнце и билась о деревянный настил мостика.

Пока горел костер, Саныч быстро почистил и разделал рыбу. Посолил, каждую замотал в большие листья лопуха и с рыбой вернулся к огню.

Костер из веток уже прогорел. Саныч распределил угли по дну ямы, припорошил песочком и положил рыбу, насыпал песочек сверху и разложил новый костер.

Пока он сидел, у него затекла поясница. Саныч с трудом разогнулся и покачался из стороны в сторону. Хотелось сесть и отдохнуть, но Саныч заставил себя нарубить ветви кустов и пошел очищать от мусора вагончик. Он долго выметал песок, скоблил старые нечистоты, а в конце, набрав в бочку воды, с трудом ее дотащил до вагончика. Отдышавшись, вылил воду на пол. Следом разогнал воду веником по полу и стал им же выгонять воду в проем двери. На все это у него ушло часа два. После уборки Саныч критически поглядел на результат своего труда и остался недоволен. Грязь как была, так и осталась, только размазалась. Но затем он подумал, что Москва не сразу строилась, успокоился и направился к потухшему костру.

Веслом разгреб угли, подхватил рыбину и отнес ее к лодке. Так он перенес остальную рыбу. Сел в лодку и направил ее мимо вагончика, по течению протоки. Выгреб на чистую воду и погреб к берегу.

За ним издали наблюдал рейдер. Когда Саныч пристал к берегу и вытащил лодку из воды, Ветер удивленно присвистнул и произнес:

– Смотрю, дед, ты стал прямо богачом. Лодку нашел, костер сумел разжечь. Тер палку о палку?

– Нет, нашел спички и рыболовные снасти. А что, дым от костра был виден?

– Не очень. Если не приглядываться, то и не увидишь. Костер лучше ночью разжигать. Готовил что?

– Рыбу.

– Хорошо, молодец, продавать за споран будешь?

– Я не жадный. Так покормлю, за информацию.

– Интересный у тебя, дед, подход – то говоришь, даром покормишь, то за информацию…

– Рыба мне ничего не стоила, как и тебе информация, умник.

– Ну не спорю, Маугли. Ты вот что, позаботься о нужнике. А то гадить рядом с сеновалом не хочется.

– Точно, – стукнул себя по лбу Саныч. – Погодь, я быстро.

Он взял лопату, стоявшую у сеновала, и ушел. Вернулся минут через пятнадцать.

– Готово, сударь. Сходить по нужде не изволите?

– Изволю, любезный, коли вы мне поможете дойти.

– Помогу, как не помочь… за споран.

Ветер выпрямился и возмутился:

– Дед, ты палку-то не перегибай.

– Туалет нынче платный, сынок. Капитализм, понимаешь. Или ходи себе в штаны. Тут так многие делают…

– Дед, я прямо тут насру… У сеновала.

– Да шучу я, как и ты шутишь, сынок, пошли в овражек.

Саныч помог раненому рейдеру дойти до овражка и спуститься вниз. Тот увидел метрах в десяти самодельный крест.

– Это что там, Маугли, могила?

– Она самая.

– Вот ты молодец, дед, – опираясь на Саныча, засмеялся рейдер. – И кладбище, и сортир на одной площади уместил. Бумага, случаем, у тебя не завалялась?

– Есть газета.

– Даром дашь или продашь, как в киоске?

– Даром дам.

– Тогда давай свою газету. Заодно и просвещусь.

Саныч сходил к машине, вернулся и всучил Ветру газету, после чего поспешил уйти. Ветер стоял с опущенными штанами и ждал его.

– Далеко не уходи, поможешь выбраться.

– За споран, – буркнул Саныч.

– За информацию, дед, – засмеялся Ветер. Вскоре он стал читать вслух. – Целиноградская правда. Орган областного комитета РСДРП. Рэсдерпе это что, дед?

– Это Российская социал-демократическая рабочая партия.

– Что за партия такая?

– Правящая.

– Где правящая?

– В России.

– Так у вас там коммунизм?

– Нет, социализм с элементами капитализма.

– Это как?

– А вот так. Частная собственность мелких предприятий – кооперативы и товарищества. И общественная собственность средств производства – заводы, фабрики.

– И как они уживаются?

– Нормально уживаются. Работать можешь, спекулировать нет.

– Скучная газета. Труженики, колхозники, доярки, соревнования. Пленум какой-то. Я твою газету поместил туда, где ей и положено быть.

– Это куда? – спросил Саныч.

– Можешь подойти и лицезреть.

– Нет уж, – догадался Саныч, – не хочу.

– Тогда помоги мне выбраться.

– Давай на руки полью, – предложил Саныч, когда Ветер сел за стол.

– Зачем? Тут инфекций нет. Ни тифа, ни холеры, ни дизентерии, хоть дерьмо жри, ничего не будет.

– Ты ел? – спросил Саныч.

– Я нет.

– А знаешь, кто ел?

– Не знаю.

– Тогда чего треплешься о том, о чем не знаешь? – спросил Саныч.

– Так я руки мою только в стабе, в бане.

– А мне неприятно, что ты сходил по нужде и сидишь рядом с немытыми руками, – настойчиво произнес Саныч.

– Не, ну если тебе неприятно, дед, то лей, – не стал спорить Ветер. – Поверь, скоро ты забудешь свои прежние принципы, – произнес он, разворачивая рыбу. – А чего так сложно готовил? В лопухи завернул. Я тебе расскажу, как проще готовить рыбу на костре. Распластай ее, насади на веточки, веточки воткни в землю и наклони к огню. Только не слишком близко ставь. Она сама приготовится и кости наружу вылезут. – Ветер ел за обе щеки и плевался. – Какая рыба костистая, – ворчал он.

Утром Саныч рейдера будить не стал. Проснулся, как повелось, с рассветом, когда солнце только позолотило верхушки деревьев леса. Слез с сеновала, сел в лодку и направился прямиком на остров. Там накопал червей и насадил на крючки. Закинул леску в протоку. Потом заглянул в вагончик. Пол высох и стал серым.

«Пойдет», – решил Саныч. Вытащил рыбу, что сразу заглотила наживку, и отправил ее в бочку с озерной водой. Снова наживил крючки и закинул леску. Сел в лодку и погреб к другому берегу. Он решил проверить этот самый спортивный центр. У берега вытащил лодку на сушу и огляделся. Вроде тихо. Ни людей, ни мутантов. Только птицы разносили свои трели поутру. Саныч бегом преодолел пятьдесят метров до здания и подошел к выбитым дверям, когда-то бывшим стеклянными. Об этом свидетельствовали битые стекла на плитке у входа.

Осторожно ступая, обошел битые стекла и вошел внутрь спортивного центра. Огляделся. Прямо – стойка администратора. Налево холл с диванами. Туда Саныч и пошел. Там стояли полукругом диваны с обивкой из кожзама. На стене висел большой плоский телевизор.

«Япошки, небось, сделали», – с потаенной завистью подумал Саныч. У стены находилась барная стойка. Наверху надпись: «Фитобар».

Саныч слово «бар» понял и направился к нему. За высокой стойкой было шаром покати, но в ящиках шкафов он нашел две большие банки с порошком. Открыв крышку и лизнув палец, осыпанный порошком, Саныч подумал, что это детское питание. Сладковатое.

Пойдет, решил он и поставил банки на стойку. На одной из полок нашел небольшой продолговатый предмет со стеклом на всю лицевую сторону. Понажимал кнопки, и экран засветился. Появилась надпись: «Введите ПИН-код». Тоже забрал. Решил, что Ветер пояснит, что это такое. Взял в руки банки и вернулся в фойе. Заглянул за стойку и увидел брошенную сумку-баул. Даже обрадовался. Быстро поднял ее и стал разбирать содержимое. В сумке были мужские вещи. Спортивный костюм из тонкой синтетической ткани. Майки, трусы, шорты, джинсы, бритвенные принадлежности. Им Саныч обрадовался больше всего. Импортная туалетная вода и тюбики с кремом. Все это Саныч собрал обратно. Ничего надевать на себя не стал – решил сначала помыться в реке.

Поставил рядом с сумкой банки и двинулся направо от стойки администратора. Первым помещением оказался некий «Barber shop».

Саныч разглядывал вывеску и не мог понять. Нарисован бородатый мужик, а вроде название для детей. Он зашел и сразу понял, что попал в парикмахерскую.

«Смешные люди, – подумал Саныч, – не могли просто обозвать – парикмахерская». Он сразу стал лазить по шкафчикам. Нашел металлическую расческу и небольшую машинку для стрижки без провода. Нажал сбоку на ползунок, и она зажужжала.

«О! – удивился Саныч. – Смотри-ка, работает». Он сел в кресло и посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрело лицо чужого, незнакомого ему человека. Как бы сказала его бывшая жена – сивый мерин.

Волосы спутались клоками и стали не полностью седые, а сероватые с проседью. Лицо осунулось. Обросло такой же, как и волосы на голове, сивой бородой. А главное – глаза из поблеклых от старости стали серо-голубыми. И появился взгляд дикаря, настороженный и пугливый.

Саныч причесался. Включил машинку и стал стричь бороду. Затем стряхнул с колен волосы и погладил щетину. Поглядел на себя в зеркало. Помолодел лет на десять. Остался увиденным доволен и решил щетину не брить.

С хорошим настроением вышел из парикмахерской, зашел в следующее помещение.

– Ну, это для баб, – понял Саныч. Тут было больше полезных вещей. Ножницы валялись на полу. Раскиданы пузырьки с чем-то, щетки.

Забрав несколько пузырьков и ножницы, Саныч вышел и направился в зал, где стояли столики со стульями. Как он и предположил, это оказалась столовая.

Витрины заставлены «умершими» салатами. На полу разбросаны ложки, ножи, вилки из нержавеющей стали.

Нашлись и стаканы, и тарелки. Саныч тут же стал все это «богатство» собирать с пола и складывать на стол. Затем прошел дальше за витрины и, стараясь не принюхиваться, стал шарить внизу на полках, под витринами. Нашел две банки консервированного горошка, упаковку консервированной кукурузы, две пачки соли крупного помола и упаковку воды из бутылок литрового разлива.

Настроение Саныча поползло вверх.

Известный факт. Со старостью человек приобретает житейскую мудрость, но разбавляет ее маразмом. Кто-то больше, кто-то меньше. Незначительные вещи кажутся важными, и склад старых, неиспользованных вещей заполняет шкафы и подвалы.

После нескольких дней дикой, беспросветной нищеты Санычу показалось, что он попал в пещеру Али-Бабы. Все найденное он перетащил на стол. Прошерстил варочный цех. Там нашел немытые кастрюли, пару сковородок. «Поплясал» возле газовой плиты без баллона. Подергал шланг, одиноко свисающий на пол, и на всякий случай прихватил верхнюю обрешетку с плиты. Проверил склад продуктов, обнаружил там увядшие сморщенные овощи. Ни круп, ни мясных консервов не было. Все вымели до него. Хомяк внутри Саныча немного загрустил. Но, смирившись с отсутствием провизии, прихватил тележку, на которой возили грязную посуду. Нагрузил ее найденным добром и выкатил в фойе. Потом вернулся и заглянул в холодильник.

Обратно он бежал так, что чуть ноги не сбил. Отдышавшись, обозвал себя дурнем. Можно было догадаться, что станет с мясом и продуктами в холодильнике без электричества.

Затем он спустился в подвал. Там был большой тренажерный зал со снарядами и тренажерами, дальше сауна и бассейн. Больше ничего интересного. Бассейн позеленел, и купаться в нем Саныч не рискнул. Не найдя для себя ничего интересного, поднялся на второй этаж.

Там оказалась гостиница на двадцать номеров. Повсюду валялись разбросанные вещи. Кто-то в спешке все это разбросал и, не собрав, ушел.

Саныч поверхностно проверил все комнаты. Нашел с десяток плоских вещиц с экраном. Бритвенные принадлежности, две бутылки янтарного напитка с надписью «Джим Бим». Несколько банок с «детским питанием». И главное – несколько полотенец и халаты. Халаты Саныч носить любил. От изобилия вещей у него разбегались глаза. Он хватал то одно, то другое и, набрав охапку вещей, почти в отчаянии бросил их на кровать в номере.

К нему все же пробился здравый смысл.

«Зачем мне все эти тряпки?» – спросил он сам себя. Можно будет приходить сюда каждый день и забирать то, что нужно.

Самое необходимое из того, что нашел Саныч, он погрузил на тележку и покатил ее к реке. Выгрузил на лодку и отплыл к острову. Там все перенес в вагончик. Достал рыбу из бочки, снова закинул леску и отправился разделывать рыбу.

Рыбу распотрошил, распластал, посыпал солью и, как учил рейдер, расположил вокруг костра на веточках. Рыба приготовилась гораздо быстрее, чем в лопухах.

Пока готовилась еда, Саныч помылся в реке с мылом и шампунем. Вылез и с наслаждением вытерся полотенцем. Достал из сумки трусы, майку и надел на себя. Влез в шорты и расчесался расческой. Вещи были ему великоваты, но это нисколько не смущало Саныча. Он собрал рыбу, сложил ее в отмытую кастрюлю и поплыл к берегу, где его дожидался Ветер.

Тот встретил Саныча удивленным взглядом.

– Ты ли это, Маугли? – спросил он.

– Я, – ответил Саныч. – А ты кого ждал, лотерейщика?

– Упаси меня Улей, – замахал руками Ветер. – Ты сейчас похож на старого Кощея Бессмертного на пенсии. А так вообще красавчик. Приоделся, помылся. Тут как раз к тебе одна лялька приходила. Спрашивала, когда будешь. Почти в неглиже. Знал бы, что ты такой красивый вернешься, сказал бы ей подождать.

– Ты чего несешь, Ветер? Какая лялька? – Саныч удивленно смотрел на рейдера.

– Да сам сходи посмотри за сеновалом. Думаю, она там продолжает тебя ждать. Настырная дамочка.

Саныч недоверчиво посмотрел на Ветра, но все же, заинтригованный словами парня, направился к сеновалу. Вышел за угол, к обратной стороне сеновала, и остановился.

В двух метрах от него у стены лежал лицом вверх мутант. Когда-то мутант был женщиной. Это видно было по фигуре, большой грязной груди. Но вот морда… Лицом эту часть тела назвать у Саныча не поворачивался язык. Голова сильно увеличилась в размерах. Лицо женщины вытянулась вперед, как у обезьяны. Челюсти разрослись, губы исчезли, превратившись в тонкую ниточку. Нос запал. В оскаленной широкой пасти отлично были видны острые, клинообразные акульи зубы. Маленькие глазки без ресниц утопали в глубине.

Во лбу между исчезнувшими бровями было маленькое пулевое отверстие.

Чем-то отдаленно женщина-мутант напоминала доярку Настю, и трусы на ней были от когда-то желтого купальника, в котором она ходила в тот несчастный для всех день.

– Ну что? Это твоя Настюха? – раздался голос за спиной у Саныча.

Саныч, не оборачиваясь, неуверенно кивнул.

– Вроде она. Только больно страшная стала.

– А что ты хочешь, отожралась на дороге. Они когда много жрут, быстро меняются. Становятся страшнее и сильнее. Организм перестраивается под потребности. Эта уже развилась до спидера. Интеллект какой-никакой появился. Вот пришла по прошлой памяти. У вас, видимо, любовь была, – притворно вздохнул Рейдер. – Завидую. Ты уж извини, что я так с ней сурово обошелся. Она меня съесть хотела.

– Да ничего… – подумав, ответил Саныч, – я понимаю.

– Хоронить будешь? – спросил рейдер.

– А куда деваться? Оставить тут – вонять начнет.

– Ну, хорони, Маугли, ты у нас человек высоких моральных качеств, а я так… просто ленивый. Я пожру пойду. На руки польешь?

– Сам справишься, – машинально ответил Саныч. Вздохнул и отправился за лопатой. Вернулся, подхватил тело мутанта за ногу и потащил в овраг.

К столу он подошел через полчаса. Помыл руки в воде озера и сел за стол. Задумчиво устремил взгляд вдаль и минут пятнадцать сидел и молчал. Затем его как будто подменили. Он успокоился и совсем с другим настроением посмотрел на рейдера. Ветру показалось, что старик все свое прошлое отпустил, взял и вычеркнул. У рейдера сложилось впечатление, что Маугли как бы заново родился. Откуда к нему пришло это ощущение, он объяснить не мог, но чувствовал, что сейчас перед ним сидит совсем другой человек.

– Помыться не хочешь? – спросил Маугли рейдера. – У меня есть мыло, шампунь. Бороду могу постричь.

– Нет, дед. Примета плохая – мыться в дороге. Я как-то обойдусь. А ты вот правильно сделал, что помылся. Отходить в мир иной надо чистым.

Саныч недоуменно посмотрел на Ветра.

– Я вроде помирать еще не собираюсь, – ответил он.

– А кто тебя спросит, дед, куда ты собрался. Сейчас тут такая движуха начнется. День-два, и зараженные попрут из города. И сюда, и на тот берег. Им жрать что-то надо. Там уже все подъели. Сожрут слабых зараженных и пойдут искать иммунных. А тут ты на сеновале, в неглиже и мытый. – Рейдер рассмеялся. Затем стал серьезным. – И много будет тех, кто развился до топтуна или лотерейщика. Может, и рубер появится. Ты будь осторожен. И мне пора. Уже завтра с утра двинусь в путь.

– А как твоя нога? – спросил Саныч.

– Нормально. По дороге заживет, а задерживаться здесь становится опасно. Что в дорогу мне дашь?

– Да вот… рыбу и детское питание.

– Какое питание?

– Смотри вот, в банке, со вкусом банана, – Саныч достал из сумки банку.

Ветер взял в руки банку и рассмеялся.

– Дед, это протеин. Белок. Питание для спортсменов. Чтобы сила и мышцы росли. Отличный заменитель мяса. Разводи водой или соком и пей. Сейчас покажу. – Он стал искать бутылки на столе.

Саныч достал несколько металлических термосов.

– Это пойдет? – спросил он.

– Вполне. – Ветер насыпал в один из термосов порошок, налил воды из бутылки и стал трясти. – Теперь пей, – протянул он Санычу термос.

Саныч сделал осторожный глоток, посмаковал и тут же выпил весь коктейль.

– Вкусно, – согласился он.

– Вот и хорошо, дед. Я возьму в дорогу сало и колбасу, а тебе хватит протеина и рыбы. Не возражаешь?

– Не возражаю, сынок. Только ты обещал подарить мне книжицу.

– Обещал, – кивнул Ветер. – Для таких вот случаев ношу с собой. Вот она. – Он вытащил из нагрудного кармана армейской куртки книжицу в обтертой, рваной обложке и отдал Санычу. – Тут вся информация, что тебе нужна на первое время. Дарю.

– Спасибо, Ветер. Как рыба? Я ее приготовил по твоему рецепту.

Рыба пошла на ура, и наевшись досыта, Саныч поднял с земли сумку, поставил ее себе на колени.

– Посмотри, сынок. Я на том берегу занятные штуковины нашел. Что бы это могло быть? Может, что дельное? – Он стал вытаскивать из сумки и складывать на столе добытые трофеи.

– Это, дед, смартфоны. Ты что, никогда мобильные телефоны не видел?

– Видел и сам имел. Но у нас они с кнопочками и антенной…

– Понятно. Смотри, это китайские…

– Да ну? – сильно удивился Саныч. – Откуда у китайцев такие технологии? Они автомат толком собрать не могут…

– То было давно. Сейчас они… Но это неважно, – рейдер махнул рукой и продолжил объяснять. – Это вот айфон. Его сразу можно выкинуть – запаролен, не взломать. – И он выкинул его. – О! Это планшет, и смотри, работает. Батарея не села, можно кино смотреть, если оно есть. Можно снимать, что хочешь, в нем камера. Можно фото, можно видео. Тоже китайское изделие. Пока батарея не сядет, скучать не будешь… Это… Это, дед, джек-пот. Солнечный коллектор. Заряжает телефоны, планшеты от солнца. Слышал про такое?

– Слышал, – недовольно буркнул Саныч. Он был недоволен тем, что Ветер обращался к нему как к отсталому дикарю. Нахмурив брови, он забрал у Ветра коллектор и проворчал: – Я и сам примерно догадался.

– Все эти смартфоны с паролями. – Рейдер не обратил на недовольство деда внимания и продолжил объяснять. – Можно скинуть на заводские настройки и снять пароли, но оно тебе надо? Думаю, нет, не маленький. Вот этот можно попробовать разблокировать. Тут графический код. Проводишь пальцем по точкам и… Ну ты везучий, дед. Я сразу вскрыл смартфон. Смотри, води пальцем буквой зет латинской. Понял?

– А чего не понять? Не дурней других.

Рейдер с сомнением посмотрел на старика, но промолчал.

– Еще что-то из техники есть? – спросил он.

– Нет, только это.

– Планшет и смартфон оставь. Будешь заряжать с помощью солнечной батареи. В твоей одинокой жизни может пригодиться. Остальное в мусор. Пошли посмотрим, что в планшете есть интересного.

Оба полезли на сеновал. Улеглись на спину, и Ветер стал просматривать содержимое планшета. Там были одни тренировки спортсменов, занятия и соревнования тяжелоатлетов.

– Ничего интересного. Одни качки, – разочарованно бросил Ветер. Он отдал планшет Санычу. Сам занялся телефоном. – А это, Маугли, смартфон дамочки. Смотри, какая жопастенская, – рейдер сунул смартфон к носу Саныча. – Видишь, в лосинах. Обтянутая. Мне б такую… Эх, вредно это в дороге смотреть. Еще захочется твою Настюху откопать. Ты ее глубоко прикопал, Маугли?

– Балабол, – беззлобно бросил Саныч и полез по соломе прочь.

– Ты куда? – спросил Ветер Саныча. – Откапывать Настюшу? Самому захотелось?

– Я на крышу, – ответил Саныч.

– Зачем?

– Звезды считать.

– Звезды? А зачем их считать?

– Чтоб уснуть.

– А, понимаю, – закивал Ветер. – Старческая бессонница.

Уже смеркалось. Саныч выбрался на крышу сеновала и стал осматривать местность. Смотрел Саныч сейчас взглядом человека, который решал, как быть – уходить или оставаться.

Поверхность водохранилища матово отсвечивала в лучах заходящего солнца. Темной кляксой вырисовывался остров.

– А что справа по озеру? – крикнул он.

– Справа река и мост, – из-под крыши ответил рейдер. – Его сторожат арийцы. Слева дамба и разрушенная ГРЭС. За спортивным центром – полоска черноты. Позади нас – дорога в город. За ней снова лес и кластеры. И кругом мутанты. Ты звезды считай…

– Странные они тут. Не наши… – ответил Саныч.

– Уже наши, дед. Спи или считай наши звезды.

Небо быстро затянуло тучами и стал накрапывать дождь. Саныч залез под крышу и зашуршал сеном, зарываясь в него.

Ветер негромко заговорил.

– Маугли, завтра с утра я уйду. Ты занимайся своими делами. Не люблю прощаться.

– Понял тебя, Ветер. Счастливого тебе пути, если тут так говорят.

– По-разному говорят, – ответил рейдер. Он лежал и думал, что дед долго не протянет. Один без оружия, среди зараженных. На своем острове долго не высидит – не имея опыта, пойдет на разведку. А тут будет полно хитрых и прожорливых тварей. Не повезло ему с местом загрузки… Жаль старика, но ничего с этим не поделаешь. У всех своя судьба. Лишать старика надежды он не хотел. Пусть думает, что у него есть будущее, решил Ветер и закрыл глаза.

Саныч ничего этого не знал. Он морально был готов вжиться в этот жестокий мир и выжить, несмотря ни на что. Наперекор судьбе и смерти, он сильно желал начать новую жизнь без парткомов, культпросветов и бывшей жены, которая постоянно требовала у него денег и грозила партийной комиссией. Как говорили на его Земле – с чистого листа.

Ветер даже не догадывался, как он точно почувствовал перемену настроения старика.

Дождь Санычу не мешал, но чтобы не намочить новоприобретенную одежду, он залез под крышу. Лег на сено и почувствовал, как зачесалась подошва правой ноги. Он подтянул ногу и стал чесать рукой. Неожиданно он осознал, что ранее нежная кожа ступни приобрела плотную, твердую поверхность. На ощупь она стала похожа на подошву ботинка.

Саныч остервенело скреб ногтями подошву ноги и никак не мог унять зуд.

В первый момент он испугался. Подумал, что у него отмирают ноги. Но подошва под кожей продолжала чесаться, тогда Саныч вытащил кинжал, висевший на груди, и стал лезвием покалывать ногу. У щиколотки укол ощущался хорошо, а ниже чувствительность терялась. Не понимая, что с ним произошло, он позвал рейдера.

– Ветер, ты спишь?

– Еще нет, а что?

– Я не чувствую подошву своих ног. Ты понимаешь, что произошло?

– Понимаю. Ты уже неделю ходишь босиком. Кожа ног подстраивается к условиям твоего обитания и организм укрепляет подошву. Если продолжишь ходить без обуви, возможно, она тебе и не понадобится. Удобно. Ни обуви, ни штанов. Так, может, за зараженного сойдешь, и они пробегут мимо.

– Да? А я подумал, ноги отмирают, – ответил Саныч.

– Тут, дед, ничего не отмирает, кроме мозгов. Да и то только у муров. Тело подстраивается, чтобы человек выжил. Привыкай. – Ветер звучно зевнул. – Больше ничего не отмирает? – спросил он.

– Вроде нет, – ответил Саныч и прислушался к себе. – Ты спи, сынок, я не буду тебя беспокоить.

– Лады, – ответил Ветер и замолчал.

Саныч, приложив усилие, поскреб ножом подошву и унял чувство щекотливости.

«Значит, я хожу босиком, и тело само перестраивается, чтобы мне удобно было ходить, – стал размышлять Саныч. – Интересно. А что оно еще может? Чем зараженный отличается от иммунного? Тем, что иммунный остается в полном рассудке, а зараженный разум теряет и им управляют инстинкты хищника».

В книжечке, которую он начал читать до темноты, говорилось, что зараженные поедают мясо и меняются. Становятся сильнее, ловчее. У них просыпается псевдоинтеллект, и все их существо направлено на успешную охоту. Чтобы добыть себе пропитание, им приходится приложить немало усилий. Много двигаться и бегать. Чем сильнее становится зараженный человек, тем больше ему нужно пищи для жизни. Если пищи поблизости нет, он поедает себе подобных, слабых зараженных особей.

«А что, если, – подумал Саныч, – этот механизм работает и для иммунного человека? Вот ноги изменились… А если потренировать свое тело? Белок у меня есть – рыба и протеин. Есть тренажерный зал, где можно тренироваться. Есть лук, единственное оружие. Надо попробовать улучшить свои умения пользоваться им. Если механизм един для всех, то я быстро наберу необходимую силу и ловкость. Улей мне способностей не дал, так может, компенсирует силой и ловкостью?»

Саныч по природе своей был азартным человеком. Если ему чего-то захотелось и этого нужно было добиваться, он загорался желанием начать действовать. Сейчас он загорелся желанием изменить свое старое, изношенное тело. Он захотел снова стать молодым, сильным. Чтобы жить, нужно есть и тренироваться. Место, где можно заниматься тренировками, есть. Это остров. В голове стали зреть планы по реализации задумки.

«Надо будет завтра перевезти гантели, гири, а потом и штангу можно перевезти. Можно поискать еще протеин. Если он был в одном номере, может, будет и в других номерах. В планшете есть методика тренировок. Ее можно использовать…»

Мысли Саныча вертелись вокруг будущего, и это будущее уже не казалось ему туманным, неопределенным и печальным.

Обдумав и поставив себе первую цель, Саныч решил следовать по пути ее достижения. В его жизни появился смысл. С обретением цели прошла апатия и равнодушие к своей судьбе. Он больше не считал себя дряхлым и прожившим жизнь стариком, которому пора обрести вечный покой. Кроме того, переход в вечный покой в этом мире для Саныча был незамысловатым и весьма болезненным.

Решив, что ему делать завтра, и наметив ближайший горизонт достижений, Саныч уснул с довольной улыбкой на лице.

Утром он встал до рассвета. Открыл глаза и постарался, не разбудив Ветра, покинуть сеновал.

Дождь не моросил. Небо очистилось от туч. По нему плыли сероватые облака, похожие на больших барашков. На востоке за лесом разгоралось бордовое пламя рассвета. Утренний ветер гулял по воде водохранилища. Вода мелко рябила, билась о берег, пенилась. Пахло сыростью и было довольно свежо. Но Саныч, окрыленный надеждой, не чувствовал неудобства от прохлады и ветра. Он не ощущал холода и даже не замечал, что температура воздуха понизилась.

Как обычно справив малую нужду, Саныч сел в лодку и погреб к острову. С самого начала, как только изучил окрестности острова, он стал заплывать в протоку по течению. Оно хоть было и медленное, на глаз незаметное, но было. Глубины и ширины протоки хватало, чтобы прошла лодка, и течение здесь было гораздо заметнее.

Доплыв по течению до вагончика, он привязал лодку у мостика и вытащил леску с наживкой. На ней висело три больших сазанчика и один судак. Саныч разделал рыбу, закинул леску с нанизанной на крючки маринованной кукурузой и развел огонь. Довольно быстро приготовил рыбу, с аппетитом поел. Съел за один раз три рыбины, запил протеиновым коктейлем и все это отполировал живчиком. Достал свежий улов и закинул его в бочку. Снова закинул леску и, сев в лодку, отправился к зданию спортивного центра, сверкающему в лучах восходящего солнца стеклянными окнами. С каждым разом он греб все увереннее и лучше.

Куда-то подевалась одышка и потливость. Прибавилось выносливости. Он подплыл к берегу и не устал. Вытащил лодку на берег и обошел вокруг здания.

С обратной стороны обнаружил выбитую дверь и над ней увидел табличку с надписью «Котельная. Проход посторонним запрещен».

«Ну, я уже не посторонний, – подумал Саныч, – а почти владелец», и уверенно вошел внутрь. Спустился по лестнице. В большом помещении у стены стояли водяные электрические котлы. По стенам тянулась проводка из толстых кабелей в распределительные щиты.

Саныч из любопытства открыл одни из шкафов и удивился. Каждый блок выключателей был подписан.

«Котельная». «Мастерская». «Солнечный коллектор».

– О! – У Саныча непроизвольно вырвался возглас. Тут, оказывается, есть автономное электричество. Толково продумано. Значит, догадался он, должны быть и накопительные аккумуляторы.

Саныч прошел мимо двух котлов и емкости для воды литров на пятьсот, открыл дверь. За ней оказалась мастерская.

Верстак у стены, маска сварщика, небрежно брошенная на него. Тиски, ножовка по металлу. На стене крючки, на которых висели ключи, отвертки, и никому они нужны не были.

Саныч начал открывать ящики под верстаком и изучать их содержимое. Увидел оставленные электроинструменты. Болгарка, лобзик. В другом ящике чемоданчик, а в нем дрель.

Саныч с сожалением вздохнул. Все электрическое. А электричества у него не было. Он подошел к металлическим шкафам. В них висела потасканная синяя спецовка. Саныч беззастенчиво пошарил в карманах, нашел помятую шоколадную конфету, две пачки сигарет, зажигалку. Конфету сунул в рот, зажигалку – в карман футболки.

Заглянул в резиновые сапоги и нашел шкалик водки. Видимо, работяга принес на работу опохмелиться. Знакомая для Саныча история. Захватил и шкалик. Сигареты брать не стал. Курить он не собирался. Там не курил и тут желания не было.

Осмотревшись, Саныч подошел к монтажному ящику-контейнеру. Такие в его мире носили мастера строители. Открыл и непроизвольно широко улыбнулся. Это ему пригодится. Тут были и шурупы, и отвертки, шуруповерт с аккумуляторами и много всяких мелочей, без которых не обходится ни один мастер и тем более хозяин в доме.

Прихватив контейнер, Саныч, у которого улучшилось настроение, вернулся в котельную. Еще раз осмотрелся, и что-то его толкнуло заглянуть в закуток за котлами.

Почти ползком он пролез за котлы и понял, что не зря корячился. Хоть это и выглядело со стороны глупо, но интуиция его не подвела. Там были складированы и закрыты запыленной цветной простыней восемь коробок, в которых оказался такой же порошок с протеином, что он нашел ранее.

Саныч уселся на пол и стал размышлять. Зачем так тщательно прятать порошок для питания спортсменов? Тут ему виделось несколько вариантов.

Или этот порошок запрещен, или работяги приторговывали им по заниженной цене. В его мире тоже так бывало. А вот почему этот порошок мог быть запрещен?.. Перед Санычем снова встал вопрос.

«Да. Непонятно, почему прятали. Не яд же это. Не наркотики?» – подумал Саныч и, открыв банку, смело лизнул порошок. Недоуменно пожал плечами – питание как питание. Только все надписи на иностранном языке. Саныч потратил значительное время на то, чтобы вытащить все ящики. Перенес их на улицу. И снова спустился в котельную. Он искал аккумуляторы. Присмотревшись, увидел едва заметную дверь в стене, без наличников. Просто щель. Саныч, потянув створку, открыл дверь. За ней, в простенке, стояло десять танковых аккумуляторов. Уж в этом Саныч разбирался. Каждый, как он знал не понаслышке, весил килограмм по пятьдесят.

Такой вес он не вытащит… «А жаль», – шмыгнул носом Саныч.

«Ну ничего, – ободрил себя Саныч, – накачаюсь и вытащу…»

Он вышел из котельной, поискал глазами лестницу и нашел ее в торце здания. Залез на крышу и нашел десять панелей солнечных коллекторов, установленных на крыше.

– И как их снять? – Этот вопрос отразился задумчивым выражением на его лице. Саныч почесал голову. Затем на его лице промелькнуло понимание.

Как говорят специалисты, тут надо технически подойти. Саныч пытался подойти к проблеме технически, но вынужден был признать, что даже хороший поэт – это не электрик.

«А жаль», – вновь подумал Саныч и неохотно спустился с крыши. Задумчиво шагая, механически прикатил тележку, взятую на кухне и оставленную на берегу. Загрузил в лодку питание спортсменов. Продолжая решать не решаемую для него задачу, механически пошел за спортивными снарядами. Его не отпускала мысль перенести солнечные панели в свой вагончик. Он уже в уме разметил место для аккумуляторов, но не мог решить технический момент, как все подключить. Ломая голову над возникшей проблемой, нескольким ходками, с отдыхом, он перенес две гири по двадцать четыре килограмма, небольшую штангу для тренировки бицепсов. Нашел несколько спортивных резинок и тоже их прихватил.

Лодка, сильно нагруженная, погрузилась в воду почти по самые борта. Но Саныч почему-то был уверен, что все будет хорошо…

И тут он уловил некий момент, на который стоило обратись внимание. Его ум говорил, что надо гири вытащить и оставить на берегу. Эта мысль настойчиво стучала в голове, призывая к разуму, но чувства… его внутреннее ощущение говорило ему, что лодка выдержит и надо забирать все.

Объяснить, почему внутри него боролись два мнения, Саныч не мог и некоторое время сидел в сомнениях. Нужно было делать выбор. Если лодка не выдержит, то он утопит все, что натащил, корячился, скрипел, как старый механизм, а терять груз и лодку Саныч не хотел. Но в то же время внутри жила уверенность – он справится.

«Ладно, – решился Саныч, – доверюсь чувствам, хотя это и глупо, но новая жизнь, новые впечатления». Саныч обманывал себя. Он просто не хотел напрягаться и выкладывать гири. Устал.

Приняв решение, он оттолкнул лодку от берега, забрался в нее и, удерживая равновесие, медленно сел на скамью. Лодка качалась, но держалась на воде.

Саныч взялся за весла и стал осторожно выгребать от берега. Грести стало труднее и приходилось быть очень осторожным. Волна била в бок лодки и старалась ее перевернуть.

Через пару гребков он услышал громкое голодное урчание за спиной. Это было неожиданно. Саныч резко обернулся, чуть не свернув шею, посмотрел за спину и широко раскрытыми глазами уставился на голого мутанта. Тот заполошно бегал по берегу и вожделенно тянул к нему длинные костлявые ручищи. Саныч взглядом смерил расстояние между ним и мутантом и увидел, что между ними было от силы два метра водной преграды.

– Я свой, – крикнул Саныч и отплыл еще на несколько метров. – Что, голоден? – придя в себя, спросил Саныч. – Ничего, потерпишь, я свой. – И, к его удивлению, мутант перестал урчать. Он как-то быстро потерял к Санычу интерес. То ли голос Саныча успокоил мутанта, то ли он понял, что обед уплыл и не надо тратить силы и нервы на недосягаемую пищу. Зараженный отвернулся и, размахивая руками, припустил в открытые двери спортивного центра.

«Вовремя», – с облегчением подумал Саныч. И отплыл еще дальше.

Когда он снова обернулся к берегу, там уже собралась большая толпа мутантов. Лысых, страшных и голодных. Они возмущенно урчали и, толпясь, не приближались к воде. Теперь Саныч мог рассмотреть их спокойнее и более внимательно. Больше всего мутанты походили на сказочных тварей из фильмов ужасов, но Саныч не хотел их называть тварями. И все потому, что в прошлом они были людьми. Им просто не повезло не иметь иммунитета. В какой-то момент ему их стало жалко. Саныч понимал, что говорит глупость, но все же не сдержался и крикнул:

– Идите найдите магазин. Там будет мясо. А меня не ешьте, я свой…

Последние слова застряли у него в горле. За спинами толпящихся мутантов появился монстр. Он возник внезапно, как бы из воздуха. Толпа урчащих людоедов раздалась в стороны.

Мутант стоял, как стоят большие обезьяны, и опирался непомерно большими лапами о землю. И все равно был выше остальных зараженных. Узкий покатый лоб на непомерно большой голове с большим вытянутым вперед ртом. Вернее, как заметил Саныч, пастью. Глазки, колючие, утопленные глубоко в череп, смерили расстояние между лодкой и берегом. Саныч перехватил его взгляд и погрозил пальцем.

– Ты не балуй. Я свой, – крикнул он, и мутант вроде как презрительно фыркнул. Повернулся к воде спиной, и Саныч поразился ширине его покатых плеч и вздутых мышц на лапах. Монстр в несколько прыжков проскочил расстояние до здания и исчез внутри спортивного центра. А Саныча отпустило. Он стал усердно грести к своему острову. При этом мысли его работали на анализ ситуации.

На берегу поселились твари, и Саныч мог дать руку на отсечение – монстр будет его там подстерегать. Не уйдет, будет ждать. Победит в схватке характеров более терпеливый. А значит, туда ни ногой. Если бы он выложил гири, то их он бы потерял. Значит, он прав, что послушался своих внутренних ощущений. Надо еще раз попробовать убедиться в верности выводов. Может быть, тут интуиция играет бо́льшую роль, чем умственные рассуждения. В конце концов, это очень странный мир. Раз тут иммунным раздаются новые сверхъестественные способности, то это, возможно, магия. Он попал в мир, где есть магия… А там, где магия, там ум пасует. Можно хотя бы вспомнить сказку об Иване-дураке. Золотой рыбке… Там герои все получали через волшебство. «Жаль, у меня нет магических способностей…»..

За размышлениями Саныч не заметил, как приплыл к вагончику. Он притормозил лодку, привязал ее к мостику и вылез в воду. Стал переносить ящики со спортивным питанием в вагончик. Потом перенес и положил у вагончика спортивные снаряды.

С трудом разогнул спину и посмотрел на небо. Было еще светло, но лезть на другой берег, где стоял сарай с сеном, было неразумно.

«Надо понаблюдать, – решил Саныч, – и составить план первоочередных дел». Саныч разгрузил леску от рыбы. Закинул ее с наживкой заново и направился к берегу, к кустам. Лег и стал смотреть в сторону сеновала.

«Что надо сделать в первую очередь? – Саныч вернулся к планированию. – Надо идти от частного к общему… Нет, наоборот. От общего к частному. Это диалектика. Что мне нужно? А мне нужно оборудовать вагончик для жизни. Это в общем. А в частности? Вот что для этого нужно? Можно забрать стол. Он сам поплывет. Натаскать сена, чтобы было на чем спать. Жаль, матрас не захватил с кровати… Ладно, это вторым этапом. От сарая надо отодрать доски. Они нужны для постройки навеса над мостиком от дождя и для навеса над костром. Вот первоочередные дела…»

Часам к трем после полудня распогодилось. Солнце пригрело верхушки деревьев и кустов. Стало припекать спину Санычу. Еще его одолевали мухи. Они облепили его и кусали. Не помогала ветка, которой он отмахивался от них. Пролежав больше часа, Саныч не увидел на той стороне ничего подозрительного. Чувства, предупреждающие о неприятностях, тоже молчали.

«Ладно, поплыву», – решил Саныч и спустил лодку на воду. На другом берегу быстро вытащил лодку и, пригибаясь, словно над ним свистели пули, пробежал к сеновалу. Взобрался по шаткой лесенке на крышу и лег на нее животом. Стал осматривать темную гущу леса в сотне шагов от сеновала.

Вспомнились навыки разведчика. Саныч прорезал толь крыши, сквозь доски перекрытия выгреб охапку сена и как мог замаскировал место своего наблюдения. Со стороны это могло выглядеть смешно, но поблизости никого не было и смеяться было некому. Зато перед Санычем лежала охапка сена и скрывала его от взглядов из леса. А в разведке, как знал Саныч, важна всякая мелочь. Пролежал он недолго. Прислушался к своим ощущениям. Но чувства то ли спали, то ли им было все равно, что будет с Санычем.

«Но скорее всего, – подумал Саныч, – ничего опасного поблизости нет». Успокоившись, Саныч слез с крыши сеновала и направился к столу. Перетащить стол, основательно сколоченный из толстых досок, к воде оказалось непростой задачей. Он был тяжел, ножки цеплялись о траву и камни. Устав бороться с весом и препятствиями, Саныч перевернул стол столешницей вниз и рывками потащил его к воде. Он двигался спиной к воде, и ему казалось, что это самая трудная часть дела. Но когда он спустил стол на воду, то понял, как ошибался. Стол уводило в сторону невидимым глазу течением, и Саныч греб, напрягая жилы и стараясь не промахнуться мимо острова. Все его действия можно описать несколькими словами: шаг назад, два шага вперед. Саныч мысленно ругался всеми известными ему ругательствами. Он боролся с течением и проклятым столом, что не хотел попасть на остров и норовил утащить за собой лодку с гребцом. Тяжело дыша, истекая потом, на исходе своих сил он все же дотащил стол до мелководья. Спрыгнул в воду и дотолкал стол к берегу. Вытащил его на прибрежный песок и без сил упал животом вниз.

Саныч отдыхал не меньше получаса. При этом разрывался между «пошло оно все подальше» и «я смогу, я привезу сено». Но тело не хотело слушать его волевые потуги. Оно сдалось усталости, лежало и не хотело вставать.

Саныч разозлился на себя, на слабину своего характера. Всю жизнь он отступал при первой же трудности и, вспомнив себя в прошлом мире, мрачно, но твердо произнес в песок:

– Ну нет. Я новый человек и я смогу.

Он с трудом, по-стариковски кряхтя, поднялся на карачки. Постоял, ощущая боль в спине, и все же заставил себя двигаться. Медленно, с мрачным выражением на лице побрел к лодке. В лодке он почувствовал прилив сил. Переправившись, стал таскать охапки сена в лодку, утаптывать его и таскать снова. Набрав гору сена, прикрыл майкой и шортами. Пожалел, что не взял с собой электрокабель, который забрал из мастерской. Ветер вырывал клочья сена и уносил его в воду. Глядя на его проделки, Саныч скрежетал зубами, но греб и, наконец, выгреб к протоке.

Привязал лодку и стал переносить в вагончик сено. Его оказалось мало для оборудования ложа для сна, и он, набычив голову, направился за следующей порцией сена. В этот раз он натаскал больше. Прикрыл стожок халатом и обвязал кабелем. Работа была нетрудной, но нудной, и Саныч решил сегодня больше ничего не перевозить.

У берега одиноко мок стол, и его надо было как-то дотащить до вагончика. Выгрузив сено, с большим трудом и матерными ругательствами Саныч дотащил стол до вагончика и со злости пнул его ногой. Он не входил в дверь. Чтобы он пролез, нужно было его ломать.

Удар вышел болезненным. Саныч попал мизинцем по краю ножек и, тихо подвывая от боли, запрыгал на здоровой ноге по песку. Прыгая, мысленно обещал жуткую месть тупой деревяшке.

– В дом захотел? – обратился к столу Саныч, словно тот был живой и мог понимать его, и зло бросил: – Обойдешься. – Притулил его к стенке вагончика и добавил: – Вот и мокни тут, под дождем, деревяшка тупая. – Санычу стало легче. – Обедать буду за столом, а не на земле. Только поэтому я тебя не сжег. – Он выговорился и успокоился.

Сено разложил на полу, накрыл халатом и упал сверху. Сил готовить рыбу не было. Саныч полежал и вспомнил про двухсотграммовую бутылку водки. Чертовски захотелось выпить. Еще Саныч неожиданно вспомнил, что у сеновала не было Ветра. Острая игла одиночества кольнула сердце. Когда рядом был балабол рейдер, Саныч не думал о том, что останется один, и тем более о том, как это на нем отразится. А сейчас, когда тот ушел, Саныч понял, что одному очень тоскливо. Тоскливо и страшно. Не было больше рядом плеча товарища и какого-никакого советчика. Не с кем было поговорить…

Саныч, привстав, дотянулся до сумки, вытащил бутылку, открутил пробку и приложился к горлышку. Выпил за один присест половину, выдохнул и сморщился. Закрутил пробку, поставил бутылочку на пол. Упал спиной на сено и закрыл глаза. В голове зашумело, стало легко, и незаметно подкрался сон.

Ночью полил сильный дождь. Крупные капли барабанили по крыше. В дыру в углу крыши затекала дождевая вода. Но Саныч ничего этого не видел и не слышал. Он спал мертвецким сном.

Под утро распогодилось. Подул ветер, прогнал облака. Проснувшийся до рассвета Саныч с удивлением увидел, что пол в углу вагончика мокрый и там разлилась большая лужа. Намочила край сена.

Он поднялся, выглянул наружу. Песок был мокрым. Яма, где он разжигал костер, наполнена водой.

– Ну и пусть, – буркнул Саныч. – С голоду не умру.

Наполнил термос коктейлем из спортивного питания. Выпил. Затем взгляд его упал на спортивный инвентарь. Саныч вспомнил, что хотел заниматься. Будучи по природе ленивым, недовольно поморщился. В его планах были занятия, но очень не хотелось натруждать стариковское тело. Оно и так болело после вчерашнего…

Саныч выпил живчик и почувствовал прилив сил. Настроение у него резко улучшилось. Он в нерешительности постоял, почесал пальцем под носом и махнул рукой. Вынес планшет и включил уроки с тренировками спортсменов.

Сначала ему предложили размяться. Саныч побегал по песку, поприседал, понаклонялся и подошел к гирям. Приподнял и опустил.

«Ну и что? – сказал он сам себе. – Буду приподнимать».

Примерно час он упорно, с отдыхом, немного приподнимал гирю от земли и перетаскивал ее с места на место. Потом, лежа на столе, отжимал от груди штангу. Что удивило Саныча – ему понравилось таскать тяжести. Поднялось настроение, появился аппетит, и Саныч выпил еще порцию коктейля, посолил рыбу и съел ее сырой.

К обеду ветер полностью разогнал тучи. Солнечные лучи прогрели землю, и от кустов и травы потянулся парок. Саныч только сейчас осознал, что надо в первую очередь починить крышу.

Он вышел на левый берег острова, приложил руку к глазам и стал всматриваться на противоположный берег. На той стороне все было тихо и безжизненно. Одиноко и как бы не к месту стоял сарай с сеном. За ним зеленой полосой темнела кромка леса. Ее разрезал никуда не ведущий рубец асфальтовой дороги.

Убедившись, что опасности в лице зараженных и людей нет, Саныч сел в лодку и погреб к берегу.

Он хотел попробовать разобрать сарай, а доски использовать для благоустройства своего вагончика.

Причалив, он вытащил лодку на берег. Осторожно двигаясь, оглядываясь и прислушиваясь к малейшему шороху, обошел вокруг сеновала и понял, что надо начинать с крыши. Там были неширокие, длинные бруски, которые удерживали толь. Вот их он первым делом решил отодрать. С собой он прихватил ломик-гвоздодер с загнутым крючком концом, топор, ножовку и моток кабеля, чтобы связать доски. Забрался по приставной лестнице на крышу. Оттуда снова оглядел лес и, не заметив опасности, стал выдирать гвоздодером бруски. Саныч так увлекся, что не заметил, как из леса появилась группа зараженных. Он в это время, нагнувшись, стоял спиной к лесу, и их голодное урчание перекрывали скрип и треск выдираемых гвоздей. Рабочие, что строили этот сарай, не мелочились. Забили гвозди сотки. Они проржавели и поддавались с трудом.

Отодрав очередной брус, Саныч с оханьем разогнул спину и полуобернулся к лесу. Увидев, что там происходило, замер.

Внизу, у кромки серой полосы дороги, стоял здоровенный монстр и рассматривал Саныча. Это был мутант, очень похожий на того здоровяка, которого он видел на берегу, где расположился спортивный центр.

У Саныча исчезли все мысли из головы. Он вытаращился на монстра и смотрел, боясь пошевелиться. Ладони предательски вспотели, и все тело словно одеревенело.

Монстр разогнался и скачками помчался к сараю. Саныч машинально отступил на шаг и полностью развернулся телом к лесу. Мутант подскочил к сеновалу, одним огромным прыжком заскочил на крышу и очутился практически вплотную к стоявшему в ступоре Санычу.

Когда он с шумом опустился на крышу, та не выдержала его веса. Доски перекрытия треснули, и монстр мгновенно провалился в сено по плечи. Только растопыренные лапы удерживали его от падения вниз. Мутант сильно удивился происшедшему с ним событию. Это было видно по тому, как он удивленно уркнул и посмотрел вниз.

Саныч не понимал и не мог потом объяснить, как произошло все дальнейшее. Его рука с гвоздодером мгновенно поднялась и резко опустилась на затылок монстра. Саныч не думал, он действовал молниеносно. Скорость, с которой он нанес удар, была запредельной. Это само тело среагировало за долю секунды, как только перед глазами мелькнул споровый мешок на затылке монстра. Именно туда прилетел клюв гвоздодера.

Монстр не успел увернуться. Обиженно уркнул, отпрянул и, ломая доски ограждения, с грохотом и треском выпал из сарая на землю. Он упал и придавил массивной головой гвоздодер, который буквально вырвало из рук Саныча. Маленькие, глубоко запавшие глаза мутанта с выражением крайнего удивления смотрели на пробегающие по небу облака. Он не шевелился. Метрах в тридцати у кустов рядом с ульем стояли два бегуна и урчали. И в этом их урчании Санычу почудился страх. Саныч отмер. Он смог опять двигаться и думать. Страха не было – он пролетел сквозняком и не успел проникнуть в его душу. Саныч погрозил пальцем двум зараженным и крикнул:

– Убирайтесь, я свой! – И погрозил топором, который поднял с крыши. Как он помнил, этого хватало, чтобы зараженные теряли к нему интерес.

Бегуны, переминаясь с пятки на носок, стояли на месте и не приближались. Саныч вытер испарину со лба. Он понял – монстр мертв, а его свита боится приближаться. Он осторожно спустился с крыши и подошел к телу монстра. Толкнул голову ногой. Та едва качнулась. Саныч посмотрел в сторону зараженных. Те не приближались и не урчали. Недолго думая, Саныч стал рубить топором по шее мутанта и за полминуты отрубил голову. Вокруг тела набежало много кровищи. Она не хлестала из перебитой артерии, а вытекала плотной струйкой. Сердце монстра не билось.

Вытащив гвоздодер, Саныч не брезгуя сунул руку в споровый мешок. Покопался и вытащил клубок серой паутины. Среди волокон пряталась скользкая горошина и три спорана. Это было самым ценным для Саныча трофеем. Он прижал комок к груди и стал искать, куда положить. Вытер о майку и сунул в карман шорт. Затем вернулся на крышу и покидал доски и бруски вниз. Спустился, связал их кабелем. Привязал к лодке и поплыл к себе на остров. Уже подгребая к своему берегу, Саныч испытал запоздалый ужас. Он начал размышлять, что бы с ним стало, если бы он не сумел пробить споровый мешок. Так продолжалось целую минуту. Руки и ноги Саныча тряслись, весла вываливались из рук. Наконец он сам себе приказал:

– Спокойно, Маугли, ты жив и здоров – значит, так угодно Улью. Он знает, когда кому умирать. Мой срок не пришел. – И эти мысли мгновенно его успокоили. На смену безотчетному страху пришло спокойствие. Он под защитой Улья. Это для него было необсуждаемо.

Такое утверждение пришло из глубины его сердца, и он уверовал в это. Его мысли потекли в ранее немыслимом направлении. Не бытие определяет сознание, а сознание является первичным. Этот мир нужно изучать, понять принципы, по которым он управляет событиями. И для этого нужен совсем иной инструмент познания, чем тот, которым он руководствовался всю жизнь. Диалектический материализм тут не работает. Тут много мистики и магических проявлений. Значит, нужно применять мистицизм.

«Понять бы, что это такое?» – подумал Саныч, вытаскивая доски и лодку из воды.

Размышляя, Саныч продолжал работать. Сколотил из досок лежанку для сена. Крышу накрыл толем и укрепил двумя брусками. Из оставшихся брусьев и досок построил навес над костром и тоже накрыл толем. По бокам натянул остатки от рулона толя, чтобы не заливала вода от дождя. Яму, где разжигал костер, расчистил, углубил и обложил камнями, сверху на камни положил железную решетку от газовой плиты. Распилил сухие доски, снятые с крыши, и сложил костер. В кастрюлю набрал воды и поставил кипятиться. Сам стал собирать мокрый валежник и складывать его в углу вагончика. Затем в кипящую воду кинул рыбу и стал пилить сухостой. Угомонился только глубоко за полночь, зато успел многое сделать.

Перед ужином достал из сумки бутылку янтарного напитка, открутил пробку и отпил глоток. Посмаковал.

– Неплохо, – причмокнул Саныч и подумал: «Почти коньяк, только вкус другой».

Он сел на нагретый жаром костра камень и стал смотреть на угли. Все вокруг жило своей жизнью. Тишину разрывало кваканье лягушек, негромко и уютно стрекотали цикады или кузнечики. И Санычу начало казаться, что он у себя дома, на Земле, на реке Ишим, на рыбалке. Он налил себе в тарелку из нержавейки ухи, выпил еще пару глотков из бутылки и стал с аппетитом есть. Он прихлебывал густой навар и думал.

«Если правильно жить, то выжить можно. Нужно делать то, что угодно Улью. Ведь для чего-то этот мир существует и сюда закидывает уйму народа. Одни умирают сразу. Другие становятся мутантами. Остается небольшой процент иммунных, и они стараются выжить. Хотя если спросить их, для чего они живут, то ответ навряд ли найдется. Просто живут, чтобы жить. Кто как может. Даже не живут, – уточнил сам для себя Саныч. – Выживают. Главная цель каждого – выжить. И для этого тут есть все. Есть стабы, вот как этот маленький стаб. Есть стабы большие. В них живут сотни иммунных. Оазисы покоя среди моря смерти и тревог. Для чего все это?..»

Ответ так просто не найдешь. Все прячется гораздо глубже. Если взять и проанализировать сегодняшнюю ситуацию, то он выжил только благодаря тому, что его тело изменилось. Оно само среагировало на опасность. Рефлексы стали другими, очень быстрыми. У него был только один шанс, чтобы выжить. И тело его не упустило. Все происходило, минуя мозг. Мозг впал в паралич. А тело знало, что надо делать. Значит, он правильно сделал, что начал менять его. Принцип пока видится простой. И он, вполне вероятно, един для всех – и для иммунных, и для зараженных. Ешь белок, качай силу и скорость, тренируй разум. Без него никуда. Даже развитые зараженные обладают разумом и интеллектом. Интеллект нужен, чтобы обучаться. Век живи и век учись, это верно для этого мира. Иммунные не стараются это делать… Почему? Может быть потому, что Улей их наделяет дарами и они стараются качать дар? А все остальное им не нужно? Вероятно. А жизнь, как говорится, покажет, кто прав. А он будет учиться и укреплять себя. Этот день показал ему, что он на правильном пути. И по нему следует двигаться. Даров у него нет – значит, будет укреплять тело.

Саныч доел уху, съел две рыбины. Ужин запил живцом, зевнул, ополоснул тарелку и полез в вагончик. Уснул мгновенно. С чувством полного покоя.

Три недели для Маугли пролетели как один день. Вскоре открылась одна неприятная правда, которая дала Санычу повод поразмышлять. Оказалось, что прогресс в наборе силы и скорости в стабе отсутствовал как таковой. Нет, он, конечно, был, как в обычном режиме тренировки на его родной планете. Медленный и тяжелый. Но если выбраться в загружаемые кластеры, то он сразу становился заметен. Узнал об этом Саныч вполне случайно. Решил плавать. Плавание, как он знал, хорошо развивает все мышцы тела и укрепляет сухожилия. Он заметил, что когда плавал в пределах острова, то уставал быстро. Когда отплывал метров на пятьдесят от острова в любую сторону, то мог долго плавать, не уставая. Когда он обратил внимание на эту странность, то призадумался.

«Может быть, в стабе чего-то не хватает для наращивания силы и мышц? Например, того, что есть в загружаемых кластерах. А что такого ему может не хватать? Может, какой-то магической субстанции? Например, магического излучения? – предположил Саныч. – Вполне вероятно, что на этой планете – если это планета, что еще никто не доказал, – существуют места с разной концентрацией магического излучения. Например, сила излучения в стабах меньше, чем в загружаемых кластерах». В брошюрке, что оставил ему Ветер, написано, что тем, кто долго живет в стабах, требуется выезд в загружаемые кластеры. Так называемая подзарядка энергией. Значит, тело может это излучение принимать и копить? Дары за счет чего-то работают. Не за счет сил и умений человека, а за счет того самого излучения магической энергии. А чернота это вообще очень жесткое и сильное излучение. Оно превращает в уголь все, что туда попадает.

Чтобы проверить свои выводы, Саныч выбрался в спортивный центр. Выход, который он так долго откладывал, тоже принес ему новые ощущения.

Перед отплытием Саныч заставил себя успокоиться и стал искать в ощущениях какое-нибудь беспокойство. Он сидел, не думал и не чувствовал тревоги. Тогда он сел в лодку и отплыл.

Пробежал в центр. Спустился в подвал и снова проверил чувствами свои ощущения. Тревоги не было и на этот раз. Тогда он спокойно приступил к своим тренировкам. Саныч стал поднимать штангу, приседать с ней. Для начала выбрал семьдесят килограмм. Это был вес, который он мог поднять молодым солдатом в армии. Периодически во время отдыха прислушивался к своим ощущениям.

Прогресс он заметил на третий день. Он легко выжал штангу и навесил еще два блина по двадцать килограмм. Поднял ее и с ней сел.

На пятый день тренировок, во время очередного отдыха, он почувствовал почти незаметное, смутное, необъяснимое беспокойство. Не обратив на него внимания, продолжил заниматься. Только когда он услышал голоса людей наверху, Саныч замер. Осторожно опустил штангу. Вытер пот над верхней губой и заметался взглядом.

Людей, которые могли ему помочь, он не ждал. А вот неприятности могли появиться скоро. Не найдя места, где можно спрятаться, он нырнул в бассейн. Вода была темной, с ряской на поверхности. Саныч сделал вдох, опустился на дно, ухватился руками за поручни, чтобы не всплыть, и затаил дыхание. Он просидел под водой больше минуты. Но организму требовался кислород, и Саныч осторожно всплыл. Высунул полголовы, чтобы можно было дышать и слышать. Голоса мужчин уже раздавались в пустом зале. Санычу помогало то, что в тренажерном зале царил полумрак.

– Наш группенфюрер, – возмущенно говорил один из мужчин, – редкостный скотина.

– Он не только скотина, он еще группенфюрер по сексу, – засмеялся второй голос. – С тремя фрау сразу трахается. Прямо гигант секса.

– Сучок он, а не гигант секса. А эти новенькие – бляди. Да и хрен с ними. Вот зачем ему понадобились гантели, когда их полно в стабе в спортивном зале?

– А ты не понял, Рубец? Ему нужны особые разборные гантели – вот они, кстати. Он нас наказал… За шутки про него. Доказать не мог, вот и послал… Ладно, забираем гантели и уходим, не то зараженные появятся на радость нашему гиганту секса.

– Откуда им тут быть. Жратвы нет, загрузка кластера нескоро… – Голос стал приближаться к бассейну, и Саныч, набрав воздуха, нырнул вновь. Снизу он видел, как на краю остановилась размытая фигура и стала мочиться в бассейн. Справив нужду, человек отошел от бассейна.

Саныч отплыл от места, где незнакомец справил нужду, и снова стал слушать.

– Ты лучше места, чтобы поссать, не нашел? – спросил второй голос.

– Всегда так делаю, как попадаю сюда. Меня выгнали из команды, когда я пописал в бассейн, а он оказался с реактивом.

– Это было в другом бассейне, Рубец.

– Ну и что, герр Шток, место одно и то же. Так я мщу всем этим недоноскам. Пошли?

– Что значит пошли? – недовольно отреагировал второй голос, принадлежащий, видимо, Штоку. – Бери свою «гантелю» и пошли.

– Одному, что ли, тяжело донести? – проворчал тот, кого называли Рубец.

– Нет, не тяжело. Но несправедливо. Ты приедешь в стаб и будешь трепаться, как заставил меня таскать гантели. А оно мне надо? Смеяться будут, за лоха принимать. Потом морду тебе надо будет бить на поединке.

– Ладно, ладно, чего ты разошелся. Взял я твою гантелю, пошли.

– Гантели не мои, они нашего командира. Круги захвати, остолоп.

– А-а, точно…

Шаги стали удаляться, и Саныч вылез из бассейна.

«На этот раз пронесло, – подумал он. – Но к себе прислушиваться надо, и реагировать на беспокойство тоже».

И хотя ему приходилось теперь быть предельно осторожным, он стал заниматься в зале. Там же приноровился стрелять из лука по груше для боксеров. Маленькой, величиной с арбуз. И тут результат его удивил. Чем дольше он тренировался в стрельбе, тем быстрее и точнее он стрелял.

Чтобы увеличить скорость рук, он брал гантели и выкидывал руки перед собой. Однажды он так увлекся, что ударил гантелей по стене перегородки и выбил, раскрошив, бетонный блок. Саныч от удивления замер. Удар рукой даже с гантелей не мог нанести такие повреждения стене. Тут таилось что-то другое.

«Может, снова магия?» – подумал Саныч.

Вскоре он настолько осмелел, что стал выбегать на пробежки. Бежал короткие дистанции, но в полную, уже не совсем стариковскую силу. Затем усложнил тренировки. Нашел небольшой рюкзачок и положил в него двадцатикилограммовый круг от штанги. Надел рюкзак и стал бегать с ним. Как-то незаметно для себя он забыл, что ему шестьдесят пять лет.

Иногда он заглядывал в парикмахерскую и стриг себе бороду. И каждый раз на него из зеркала смотрел другой человек. Это был мужчина, лишенный малейшего намека на жир и отвислый живот. Лицо исхудало. Складки у рта делали лицо жестким и диковатым. Под нависшими бровями в постоянном прищуре прятались живые голубые глаза. Складки у глаз делали выражение его лица слегка насмешливым. Длинные потемневшие волосы спрятаны под бандану, сделанную из платка. И вообще, Саныч стал похож на пирата.

Руки и ноги налились выпуклостями мышц. На животе появились явственно проглядывающие кубики. Подошва ног превратилась в кожаную подошву ботинка, стала толстой и бесчувственной. Когда Саныч надел полукеды, найденные в одном из номеров, то почувствовал такой дискомфорт, словно его ноги заперли в колодку. Он быстро скинул обувь и продолжил ходить босиком.

Кожа тела тоже стала плотной, но не огрубела. И ее трудно было проколоть – Саныч специально пробовал ее наколоть кончиком гвоздя. Мошки его больше не одолевали.

Одежда – шорты и майка, что были ему велики, – стали жать, и он пустился на поиски подходящей одежды. Нашел подходящие по размеру джинсы, обрезал их выше колен и надел.

В один из дней Саныч отправился на разведку к черной полосе. Там на пути к стабу арийцев расположился маленький стаб, граничащий с чернотой. Вот на нее Саныч и хотел посмотреть. Дорогу, что вела в нужную сторону, он обнаружил через километр пробежки. Свернул налево, пробежал еще столько же и выбежал на заросшую кустами и травой широкую, как поле, улицу в четыре разрушенных дома. Покосившаяся ограда вокруг домов. Колодец у ближайшего дома. Дворы, заросшие подлеском и одичалыми фруктовыми деревьями. Заросли почти поглотили четыре частично разрушенных дома. Один, самый ближайший к дороге дом был сложен из бревен. Крыши на доме не было. Ее снесло каким-то взрывом. Не было и половины стены, обращенной к дороге. Забор из замшелого штакетника, укутанный плющом, одряхлел и наполовину сгнил. Саныч заглянул вовнутрь дома и увидел квадратную дыру в полу. Пол был собран из толстых досок «Лиственница», – оценил доски Саныч.

Другие дома были более современными и сложены из кирпича. Они лучше сохранились. Над ними были крыши и почти целые стены. Внутри второго дома, куда Саныч заглянул, было полно разного мусора, битого кирпича. Разрушенные перегородки, разломанная мебель и запустение. Здесь как будто бесновался монстр, ломая и круша все подряд. В коридоре он обнаружил лестницу, ведущую вниз. Но ее перекрывал обвалившийся кусок кирпичной перегородки. Санычу стало любопытно, что может скрываться в подвале. Он поднапрягся и отвалил в сторону этот кусок. Освободил проход и боком спустился ниже, в темноту. Включил фонарик в смартфоне. Теперь он таскал его всегда с собой и записывал небольшие видеоролики о своей жизни. Делился комментариями по поводу проверки придуманной им теории. С озвученными и сейчас комментариями луч фонаря высветил большой бетонный подвал. В нем имелось окно, вверху у потолка. Но оно было снаружи завалено строительным мусором. В подвале пылился диван-книжка, прикрытый посеревшим от пыли чехлом. Стояли деревянные стеллажи с банками солений. Два бочонка, тоже припорошенных пылью. Литров на десять каждый. А на полу лежало в лохмотьях два маленьких скелета. Они лежали в обнимку.

У Саныча запершило в горле. Он увидел еще одну трагедию этого мира. Ему стало жалко этих детишек. Они, возможно, жили тут когда-то, а возможно, прибежали и спрятались от мутантов, а их завалило. В руке одного скелетика была машинка. Саныч хлюпнул носом. Огляделся, увидел картонную коробку. Подошел и заглянул в нее – там были пустые бутылки.

Он их выложил, а останки детей собрал в ящик.

Саныч решил похоронить их. Копать могилу не стал, собрался оставить останки малышей в черноте. Там она их быстро поглотит.

Саныч боком продрался через выход из подвала, прикрыл дверь и вынес коробку. Подошел к черной и совсем не страшной полосе. Сделал шаг, второй, третий и выронил коробку. У него закружилась голова и он сам упал на колени. С неимоверным трудом, преодолевая головокружение и почти теряя сознание, выполз из черноты. Долго лежал рядом с чернотой на земле и приходил в себя.

«Что это было?» – размышлял Саныч. Радиация? Но тогда бы тут все вокруг было заражено… Может быть, это предельно жесткое магическое излучение, и оно сжигает и превращает в уголь все, что в него попадает. Возможно, оно в этом мире расположено как-то слоями. Где его мало, там образуются стабы, где много – там чернота. А где его ни много, ни мало, там происходят загрузки кластеров. Мутанты обитают сплошь в загружаемых кластерах. Их не загонишь в стаб. Если, конечно, они не преследуют пищу.

«Буду исходить из этого допущения», – решил Саныч. И еще появилась мысль, что в стабах иммунным не хватает излучения, и они вынуждены вылезать и подзаряжаться в загружаемых кластерах.

Другого объяснения протекающим здесь процессам он не находил. И поэтому решил довериться своим ощущениям.

Обратно Саныч бежал так, словно у него выросли крылья за спиной. Но перед этим заглянул в подвал. Он помнил о бочках, и они его заинтересовали. Бочки были пусты, но из них шел дух ароматного спиртного.

«Да тут был самогон, – догнался Саныч, – и он испарился». Один бочонок прихватил с собой. «Мало ли чего, вдруг пригодится», – решил он.

Дома Саныч плотно поел, посмотрел планшет с тренировками и лег спать.

За время посещения спортивного центра Саныч прибарахлился. Поставил двухъярусную кровать над местом, где он спал на сене. Содрал с пола в коридоре на втором этаже спортивного центра линолеум и постелил в вагончике. Поставил одежный шкаф, тумбочку. Притащил три пластмассовых кресла и стол из столовой. Повесил дверь, снятую с туалета, – она подошла по размерам дверного проема вагончика, – и приделал замок. Он, конечно, не спас бы от вторжения мутантов или людей, но Саныч смотрел на это дело по-хозяйски. Береженого Улей бережет.

Посреди ночи он проснулся, будто его кто разбудил. Полежал, глядя в темноте на верхний матрас над головой. У Саныча появилось ощущение необъяснимого беспокойства. Не зная его причины, Саныч сел на кровать и немного посидел. Беспокойство не проходило, но и не нарастало. Саныч неохотно поднялся, открыл дверь и выглянул наружу. И вот тут он понял, что его беспокоило. По воздуху плыл туман, и в нем он ощутил кислый запах.

«Матерь божья, – спохватился Саныч, – да это же перезагрузка. А Ветер говорил, что остров это стаб. Что-то он напутал». Саныч схватил сумку, накидал в нее все, что попалось под руку, и побежал к лодке. Сел в нее, отвязал, закинул в лодку трепыхающуюся рыбу с ночного улова и стал быстро грести. Выплыл из протоки и притормозил.

На том месте, где расположился спортивный центр, стояла густая пелена тумана. Она простиралась высоко в небо и не доходила до острова метров двадцать или тридцать. Словно колеблющаяся стена, она не двигалась ни вперед, ни назад. Саныч затабанил весла и стал зачарованно смотреть на это чудо. Ветер от туманной, непроницаемой взгляду стены выхватывал хлопья и гнал по воде. От этих хлопьев и распространялся слегка кисловатый запах. Не такой, какой был при его загрузке, похожий на блевотину. Саныч в нерешительности посидел в лодке и, увидев, что волна гонит его к стене, погреб от нее подальше.

Он вернулся на остров и стал ждать. Разжег костер. Сна не было уже ни в одном глазу. Да и какой сон, если тут рядом такие события происходят. Он почистил рыбу, посолил ее и поставил жариться на противне. Достал бутылку «Джим Бима» и сделал глоток. Он не понимал, почему волнуется. Ну произойдет загрузка, и что? Не в первый и не в последний раз. Но тут же он задал себе вопрос – как поступить? Там будут люди, и им нужна будет помощь… Но что он им скажет? Чем поможет? Кто ему поверит? А потом там могут появиться эти арийцы. Что он будет тогда делать? Оружия нет. Да и что он сделает с отрядом вооруженных людей? Нет, лезть туда не целесообразно. Надо остаться на острове и посмотреть, что происходит. Если сможет, поможет в следующий раз. В конце концов, тех, кто окажется иммунным, заберут к себе эти ненормальные люди, что считают себя чистой расой. Хотя бы будут жить и находиться под защитой. Другим приходилось гораздо хуже.

Мысли Саныча пришли в порядок, перестали метаться. Он мысленно успокоился. Представится случай помочь, он поможет. Но на рожон лезть не будет. Да куда он денет всю ораву этих людей? Чем будет кормить? Они изгадят весь остров и выдадут свое местоположение.

«Нет уж. Мне такого не надо», – твердо решил Саныч.

Со стороны туманной стены раздался гром, сверкнули молнии и отвлекли Саныча от мыслей.

«Началось», – Саныч выбрался на противоположный берег острова и стал смотреть, что там происходит. Туманная пелена стала исчезать. Она быстро растаяла, словно ее и не было. Начал проглядывать берег, и Саныч увидел знакомый темный силуэт спортивного центра. Только он был не в два этажа, а в три. И не такой длинный, как прежний.

«Интересно, – подумал Саныч. – Это что ж, дом из “другой оперы”, что ли?» Он вернулся в вагончик, перетащил пластиковое желтое кресло, тоже позаимствованное в центре, и сел. Перед ним был противень с жареной рыбой и бутылка янтарного напитка. Саныч приготовился смотреть на то, что будет происходить дальше.

Со стороны противоположного берега его заметить было нельзя – скрывали заросли тростника и густой куст можжевельника. Но он мог видеть все, что происходило на берегу. Саныч доел рыбу, кости выбросил в протоку. Сделал пару глотков из бутылки. Сыто отрыгнул и прикрыл глаза. Незаметно для себя он задремал.

Разбудили Саныча неясные чувства и жужжание мошкары. Он хлопнул себя по щеке и окончательно проснулся. Уже совсем рассвело. На его часах было семь утра, а сколько было тут, он не знал.

У спортивного центра бегали и переговаривались люди. Три десятка, не меньше, определил на глаз Саныч. Люди тыкали руками в его сторону, и Саныч с невеселой усмешкой догадался, о чем они говорят. Обсуждали, что бы это могло значить. Некоторые безуспешно пытались использовать мобильные телефоны.

«Молодые», – определил их возраст Саныч. Не старше тридцати. Все накачанные – и бабы, и мужики. Думают и гадают, что с ними произошло. Откуда тут остров и озеро? Он мысленно усмехнулся, сам был таким.

Людей на берегу прибавилось. Кто-то махал руками, что-то объясняя. Кто-то отмахивался, но все это «броуновское движение» прекратило появление машин.

С ревом моторов на берег выехало три странных грузовика и один небольшой бронеавтомобиль с пулеметом на крыше. За грузовиками ехал автобус, обшитый листовым железом. По бокам его были приварены заостренные уголки, а на крыше – самодельная сварная открытая башенка с пулеметом.

Из грузовиков посыпались люди в военной форме. К ним тут же устремились бегающие по берегу люди. Саныч видел, как в ответ они получили удары прикладами автоматов.

Очень быстро всех заставили сбиться в кучу, окружили и повели к самому берегу. Командовал ими офицер с хлыстом в руках. Он отдавал короткие приказы, и солдаты их быстро, без суеты выполняли.

Две короткие очереди из пулемета выбили двери и окна рядом со входом. Часть солдат устремилась внутрь. Оттуда стали, подгоняя, выводить испуганных людей. Один мужчина пытался сопротивляться, но его на глазах остальных пристрелили из автомата, а тело отнесли к воде и там бросили.

Остальные присмирели.

– Орднунг унд арбайтен, идрит-мадрит… – со злостью прошептал Саныч и продолжил наблюдать.

Скоро все пленные стояли на коленях у самой кромки воды, лицом к водохранилищу. Руки держали на затылке.

Периодически солдаты находили спрятавшихся людей, поодиночке выводили и ставили на колени рядом с остальными. За их спинами прохаживались солдаты с автоматами и офицер с хлыстом. Из спортивного центра стали выносить коробки, какую-то мебель и мешки. Бронеавтомобиль и грузовик завели моторы и поехали дальше.

Саныч не понимал, зачем людей поставили напротив воды, но вскоре он увидел, как офицер подошел к женщине. Она опустила руки и на команды не реагировала.

Хлесткий одиночный выстрел заставил Саныча вздрогнуть и оборвал жизнь несчастной. Женщина рухнула лицом в воду. Офицер подошел к следующей женщине, что опустила руки, и тоже выстрелил ей в затылок.

– Зачем? – прошептал Саныч и стал внимательно присматриваться к пленным. Среди них стали чаще появляться те, кто не слушал команды, и этого человека, независимо от пола, тут же убивали.

«Так это же зараженные», – догадался Саныч. Те, кто оказывался иммунным, держали руки за головой. А те, кто уже перерождался, команд не слушали. Одну молоденькую девушку в коротком халатике, что опустила руки, офицер убивать не стал. Он отдал команду, и два солдата подхватили ее за руки, связали и отнесли к автомобилям. А там к ней выстроилась очередь из солдат. Ее нагнули на капот, раздвинули ноги и сорвали всю одежду. И тут же к ней пристроился солдат. Скоро к машинам привели еще трех связанных женщин. Сорвали с них одежду, и солдаты стали их насиловать. Саныч пропустил момент, когда одна из женщин вскочила с колен и бросилась к воде. Она прыгнула в воду и, высоко задирая ноги, побежала вглубь. Быстро погрузилась по шею и поплыла к острову. Остров, если смотреть на него с того берега, находился левее здания, и ей приходилось плыть под углом к берегу.

Офицер не сразу сообразил, что происходит. Он отвернулся и наблюдал за тем, что делали с женщинами его солдаты. А когда повернулся, что-то крикнул – и солдат, поднявший автомат, его опустил. Голова женщины виднелась над водой. Она размашистыми частыми гребками все дальше уплывала к острову. Офицер прицелился из пистолета и выстрелил. Всплеск рядом с головой беглянки возвестил, что он промахнулся, а женщина нырнула в глубину. Она упорно направлялась к острову, и Саныч напрягся.

«Что, если эти фашисты сюда нагрянут? Ой, плохо будет дело», – подумал он.

Женщина вынырнула, и офицер выстрелил. Он оказался отменным стрелком. На этот раз попал. Женщина дернулась, сделала пару гребков и замедлилась. Прозвучал еще один выстрел, и снова офицер попал. Женщина перестала грести и погрузилась в воду. До острова ей оставалось проплыть метров тридцать.

Офицер подождал и убрал оружие в кобуру на поясе.

Саныч был голым, он так привык спать. Поддавшись внезапному порыву, вошел в воду, нырнул и поплыл под водой.

Женщину он нашел еще живую. Она обессиленно боролась за свою жизнь и пыталась всплыть, даже не догадываясь, что ее тут же расстреляли бы. Но сил выбраться на поверхность у нее уже не было. По воде расплывался кровавый след. Она медленно барахтались и все глубже и глубже погружалась в воду.

Саныч подхватил ее за волосы почти у самого дна и потащил к зарослям камыша. Видя, что она задыхается, подтянул ближе и, несмотря на ее слабое сопротивление, зажал ей рот и нос, чтобы она не захлебнулась водой. Минуту-другую без воздуха она переживет, хуже, если вода попадет в легкие. Женщина не смогла оказать сопротивление и, дернувшись пару раз, безвольно повисла на его руках. Санычу удалось дотащить ее под водой до зарослей тростника и скрыться от глаз фашистов. Он поднял ее голову над водой и, придерживая, не вылезая из воды, стал дуть ей в рот. Женщина закашлялась и с хрипловатым сипом сделала первый, самый важный вздох.

«Жива, значит», – облегченно подумал Саныч и понес ее к вагончику. Вот где пригодились его занятия тяжелой атлетикой и плаванием.

В вагончике он положил ее на пол. Кинжалом разрезал на ней топик и стащил короткие, до колен, обтягивающие штанишки. Снял даже трусы. Удивленно повертел в руках ниточки и бросил на пол. Обтер женщину полотенцем и влил в рот живец. Она машинально сделала несколько глотков. У нее было два сквозных ранения. Рана в левом плече и прострелена икра той же ноги. Обе раны кровоточили.

Саныч разрезал халат, наложил повязки на раны. Положил женщину на кровать и укрыл простыней. В нерешительности постоял рядом. Раненая была без сознания. Махнув рукой, Саныч побежал к зарослям можжевельника – посмотреть, что происходит на берегу возле спортивного центра.

А там людей подняли с колен и, подгоняя прикладами, погнали к автобусу. Из здания центра больше ничего не выносили. Погрузив людей и солдат, машины развернулись на площадке перед центром и уехали. На берегу установилась тишина.

«Остались еще две машины», – вспомнил Саныч и вернулся в вагончик. Раненая лежала без чувств, очень бледная, и тяжело, с хрипом дышала.

«Ей нужно влить заменитель крови и поставить систему», – вспомнил Саныч занятия по медицинской подготовке. Женщина потеряла много крови. Повязки набухли и порыжели.

«Хорошо, что пули прошли навылет», – подумал Саныч. Операцию он бы не осилил…

Саныч потоптался у кровати раненой и решил сплавать к центру за медикаментами. Он в прошлый раз их не брал, отмахнулся. Но сейчас понял, что они бы пригодились.

«Не будут же фашисты еще раз обыскивать здание», – успокоил он сам себя.

Решил плыть без лодки, чтобы ее не обнаружили на берегу. Проплыл расстояние до берега быстро. Выскочил из воды и только тут понял, что он голый. Обежал несколько тел, распростертых на берегу, и вбежал в центр. Дороги не разбирал и бежал по битым стеклам, не ощущая этого. Забежал в фойе и стал оглядываться. На стене висела большая вывеска с указанием помещений. Саныч подбежал к ней. Пробежал глазами названия.

«Так, медкабинет на втором этаже, в тренажерном зале. Верное решение, – скача по лестнице, подумал Саныч. – Если что, сразу помощь окажут». Перепрыгивая через три ступеньки, бегом поднялся на второй этаж, свернул направо и рванул дверь медкабинета. Быстро осмотрелся. Тут особо не громили. Заглянули, забрали, что было нужно, и ушли.

Саныч ухватил коробку, вытряхнул из нее собранный мусор и стал складывать медикаменты. Хватал все подряд. Особо не задумываясь, собирал коробки, флаконы, разовые шприцы, упаковки с лекарствами. Предпочтение отдал ватным дискам и бинтам. Набрал пластырей, разных пузырьков, нашел физраствор и капельницу. В ящике стола обнаружил початую упаковку женских прокладок. Прихватил и их. Потом вспомнил, что надо будет перебираться вплавь, и пошел искать пластиковые мешки. Нашел их в комнате уборочного инвентаря и сложил медикаменты в пакет. Ухватил его и побежал вниз. Выскочил из здания, огляделся и припустил к берегу.

Ему опять повезло. Как только он скрылся за тростниковыми зарослями, послышался гул моторов автомобилей. Саныч замер, пригнулся к воде и подождал. Автомобили не остановились. Проехали мимо спортивного центра и скрылись. Вскоре смолк и шум моторов.

Саныч вернулся в вагончик, разобрал пакет с медикаментами. Подвесил инфузионный мешок с физраствором, прикрепил систему и воткнул в вену женщины иголку. Пластырем закрепил ее на руке. Отрегулировал подачу раствора покапельно и сел рядом на кресло. С опозданием он осознал, что с тех пор, как проснулся среди ночи, ходит голым. Быстро натянул старые шорты и снова сел, сложив руки на груди.

Сколько он так просидел, Саныч не знал. Задремал. А проснулся от стона. Женщина стонала, металась на постели и пыталась скинуть с себя простыню. Физраствор почти весь вытек. Саныч поменял инфузионный мешок и прижал руки женщины к подушке.

– Тише, тише, все хорошо, – успокаивающе говорил он, и женщина постепенно перестала метаться.

Оставив раненую одну, пошел готовить уху. Женщина придет в себя и ей нужна будет пища.

На вид ей было лет тридцать. Может, немного больше. Стройная, подтянутая, с хорошо развитыми мышцами. Черные волосы. Короткая прическа с косой длинной челкой. Затылок стриженый, как у мужчины. Сказать, что она была красивой, Саныч бы не рискнул. Но и страшной ее не назовешь. Средняя. Скуластая, с тонким носом с горбинкой.

«Нерусская, – решил Саныч. – Не славянка. Грузинка, осетинка или еще кто…» Размышляя, он почистил рыбу, посолил, поставил кастрюлю на огонь и вернулся в вагончик. Зашел и замер в дверях.

На него испуганно смотрела женщина. Она пришла в себя, и в ее глазах плескался ужас. Саныч недоуменно на нее посмотрел. Потом перевел взгляд на место, куда был направлен ее взгляд, и понял причину страха раненой. Он держал в руках окровавленный кинжал, которым разделывал и чистил рыбу.

– Вы меня не бойтесь, – как можно добрее улыбнулся Саныч. Он, правда, не знал, что его улыбка выглядела как оскал хищника. Взгляд при этом у него был насмешливый из-за морщинок у глаз, и его слова при взгляде на него воспринимались двусмысленно. – Я, можно сказать, ваш спаситель. – Саныч, чтобы не пугать женщину, положил кинжал на пол.

– Где я? – хрипло спросила женщина. – И кто вы?

– Вы на острове. Я Маугли.

– Похоже, – женщина скривилась от боли. Она хотела пошевелить рукой. – А если без шуток?

– Ну, если без шуток, то я Маугли.

– Веселые у вас родители. Шутники. Киплинга начитались.

– Думаю, мой родитель такую книжку даже в руках не держал, – улыбнулся Саныч. – Я вам дам сейчас выпить лекарство. У вас ранение сквозное в плече и ноге. Вы потеряли много крови. – Он открыл бутылку и подошел к женщине. – Вас как зовут?

– Валерия.

– Выпейте, Валерия. – Он поднес горлышко бутылки к губам женщины.

Та глянула на этикетку.

– Вы считаете, что кола это лекарство? – спросила она.

– Это не кола, это лечебная настойка. Живая вода.

Валерия сделала пару глотков и поперхнулась.

– Вы с ума сошли? Это же алкоголь с какой-то дрянью, – возмутилась она и стала здоровой рукой вытирать губы.

– Да, вкус не особо приятный, но это самое действенное лекарство. Оно вас поднимет на ноги за неделю. И оно очень дорогое, уважаемая Валерия. Так что не плюйтесь, а терпите. Сами знаете, что лекарство вкусным не бывает.

– Бывает, – ответила Валерия.

– Это какое же?

– Гематоген и аскорбинка с глюкозой.

– Да, это вам не помешало бы. – Саныч сел в кресло. – Вам надо обработать раны и сделать нормальную перевязку. Еще уколоть антибиотики…

– Вы врач? – Валерия посмотрела на капельницу.

– Нет, я поэт… Э-э, был поэтом, – поправил он себя. – Сейчас вот за доктора.

– А почему сразу не сделали нормальную перевязку?

– А нечем было. Что нашел, тем и сделал. Потом сплавал в спортивный центр и набрал лекарств…

– Вы видели этих садистов?

– Издалека, с острова.

– Ужасно. Они убивали всех, кого захотели. А потом тех, кто им не подчинялся, потащили насиловать, скоты. Кто это?

– Догадываюсь.

– Догадываетесь?

– Да, я сам тут недавно. Думаю, это арийцы, чистая раса. Или фашисты, как их называют другие. Давайте сделаем перевязку. Халат был нестерильный… Я в нем рыбу чистил.

Женщина задумалась.

– А почему я голая?..

– Я вас раздел.

– Зачем?

– Ну, во-первых, вы были мокрые и раненые. Я не стал вас в мокрой, окровавленной одежде класть на кровать.

– Вы будете на меня смотреть?

– А как я сделаю перевязку с закрытыми глазами?

– Ну не знаю…

– И я не знаю. Валерия, вы к гинекологу ходили?

– Ходила. Это тут при чем?

– Он был мужчина?

– Был и мужчина…

– Вот и считайте меня своим гинекологом, не стесняйтесь.

– Ну не знаю… это как-то притянуто за уши.

– Я вас голой видел, так что вы этот путь уже прошли один раз. И возраст у меня кризисный…

– А зачем вы сняли с меня трусы?

– Это трусы? Это ниточки. Я думал, вы обносились…

Валерия хоть и была бледной, но покраснела.

– Это стринги, – ответила она. – Не видели никогда, что ли?

– Нет, не видел. Я повесил их сушиться. Как высохнут, наденете. Позвольте, я вам помогу сесть.

Он подошел и приподнял Валерию. Простыня упала с маленькой груди. Саныч развязал тряпки и снял окровавленные лоскуты. К его удивлению и радости, рана не опухла и перестала кровоточить. Саныч осторожно обработал ее перекисью водорода со стороны груди и спины. Смазал края ран зеленкой и приложил ватные диски с двух сторон. Потом мгновение подумал, убрал диски и приложил женские прокладки. Валерия сидела с закрытыми глазами. Перебинтовав плечо и грудь, чтобы повязка не сползла, Саныч осторожно уложил Валерию и прикрыл простыней. Затем те же самые действия повторил с ногой и стал копаться в пакете.

– Куда колоть антибиотик будем? – спросил он.

– В ягодицу.

– Тогда давайте ляжем на бочок. – Саныч помог Валерии лечь набок и сделал укол. – Больно? – заботливо спросил он.

– Терпимо. Вы долго будете любоваться на мой зад?

– Любоваться? – удивился Саныч. – Вот уж не думал об этом. Хотя… – Он помолчал.

– Что хотя? Переворачивайте меня, – поторопила его Валерия.

– Кардан у вас отменный, глаз радует, – ответил Саныч и перевернул женщину на спину.

– Какой кардан? Вы грубы, Маугли, – ответила Валерия, но в ее голосе не слышалось осуждения, а просто звучал каприз. – Что за лекарство вы мне вкололи?

– Сейчас гляну, – Саныч взял в руки флакончик. – Цефтриаксон, – прочитал он.

– Вы не знаете, что мне вкололи? – Валерия удивленно и беспомощно посмотрела на Саныча.

– Как не знаю? Знаю. Антибиотик. Я его нашел в отделе антибиотиков в медкабинете. Другого антибиотика там не было. Не беспокойтесь, я вколол его на всякий случай. Тут у всех раны заживают как на собаке, быстро. Даже переломы костей за неделю срастаются. Но нужно усиленное питание. Тут бешеная регенерация. Сейчас я приготовлю вам протеиновый коктейль. – Саныч открыл шкаф. Его он тоже перевез в разобранном виде из центра и на месте собрал. – Так, – удовлетворенно произнес он. – Вот посмотрите, тут все не по-нашему написано, латиницей. Но я его пил и копыта у меня не выросли, – пошутил он.

Валерия глянула на банку.

– Это запрещенный препарат. У него в составе есть андростендион, искусственные гормоны. У мужчин вызывает рак яичек…

– Ну, значит, вам не страшен этот препарат, яичек у вас нет, пейте. – Саныч подал Валерии большую кружку с коктейлем.

– Не буду, это вредно. И вы не пейте. Где вы его взяли?

– В котельной в спортивном центре. Там были спрятаны ящики. Я нашел. Пейте, вам нужен протеин. А о здоровье не беспокойтесь. Тут не болеют ни раком, ни простудой. Даже отравлений не бывает. Как сказал мне рейдер Ветер, можно хоть дерьмо жрать, не отравишься…

– Ну спасибо, – буркнула Валерия. – Не верится что-то.

– А вы поверьте. И одна доза вам точно не навредит.

– А другая пища есть? – спросила Валерия.

– Есть. Рыба.

– Давайте ваш коктейль.

Женщина с помощью Саныча выпила весь коктейль и следом сделала два глотка живчика. Поморщилась, но явно почувствовала, что ей стало легче. Она прислушалась к себе, к своим ощущениям и сообщила:

– Действительно, боль утихает.

Саныч молча покивал.

Валерия глянула на Саныча.

– Вам не холодно? Вы в одних шортах и босиком.

– Нет, не холодно, я привык. Одежда меня стесняет, а ноги отказываются носить обувь.

– Ну, точно как дикарь. Вы откуда такой, Маугли?..

Валерия была женщиной тертой, битая жизнью. Натерпелась и от несправедливости, и от своей девичьей глупости. Наивной была.

Родом из Владикавказа. Отец осетин, мать русская. Девичья фамилия Сатоева. Училась средне, занималась художественной гимнастикой. Больших высот в спорте не добилась. Не этого ей хотелось. Ей хотелось в Москву, где была настоящая жизнь. Там были мужчины, там были деньги. Красавицей она не была, но цену себе знала. Имелась в ней некая диковатая изюминка, что привлекала мужчин. Но особого интереса они к ней не питали. Знакомились, приглашали к себе и быстро расставались. Бывало, не ставя ее в известность.

Окончив политехнический институт, Лера получила диплом инженера электроэнергетика. Уехала в Москву, стала заниматься модным фитнесом. Там познакомилась с первым мужем, тот был тренером. Упорно тренировалась, но в Германии получила всего лишь четвертое место первенства Европы. А муж стал серебряным призером, остался в Германии тренировать их команду, там и заново женился. Уведомив ее письменно о разводе. В Россию не приехал. Детей у них не было, общего имущества тоже. Развели быстро. Лера пожила с родителями, но не сжились. Вернулась в Москву, устроилась работать тренером по фитнесу. Жизнь начала налаживаться. Появились деньги, она сняла хорошую квартиру. Ее команда занимала призовые места. Снова познакомилась с мужчиной, тоже тренером, он был на пять лет младше ее, родом из Казани. Казалась, что жизнь стала белой полосой. Но вот, она поехала на сборы и попала в этот ад. Но жить надо, раз судьба дала второй шанс. Она не одна, рядом пожилой, но надежный мужик из другого мира. Пусть старый, зато свой. Говорит, станет моложе. Мол, тут магия такая. Какая такая, Валерия не разобралась, но понимала – такого бросать нельзя… Пока нельзя, а там жизнь распорядится по-своему. И он прав, нужно уметь приспосабливаться. Она всегда приспосабливалась, приспособится и здесь.

Прошло три дня. Валерия смогла самостоятельно вставать, ходить. Раны затянулись, только в ноге еще отдавалось болью, но Валерия верила, что и это пройдет. Тут действительно стремительная регенерация. Только все время хочется есть. Маугли спокойный, уравновешенный старик… Вроде и не старик. Ходит на свои тренировки в центр, и результат заметен. Иногда возвращается, словно летит на крыльях. Такого стариком не назовешь.

Он, конечно, двинутый. В теории разные верит, в мистику, и ей рассказывает. Она слушает вполуха, но что-то остается, зацепится в памяти и гвоздем торчит. Он мужик вроде даже симпатичный, только борода и длинные волосы неопределенного, пегого цвета его старят.

Валерия стала чаще присматриваться к своему спасителю.

На четвертый день она встала утром. Позже него, но все равно рано. Вышла из вагончика и посмотрела на Маугли. Тот уже разжег костер и тихо, фальшиво напевая «Есть еще порох в пороховницах», варил уху. Рыба как основное блюдо была в их меню каждый день. Она не надоедала. И сытно, и не потолстеешь. Помогали коктейли спортивного питания. Это Маугли здорово придумал. Разнообразил стол кашами, батончиками «Сникерс» и «Марс». Были еще спортивные батончики. Чай и кофе. Варил Маугли каши с тушенкой – и все для нее, сам не ел. «Баловство это, – отмахивался он. – Рыба да живчик – вот и все, что нужно, чтобы жить».

– Маугли, – позвала старика Валерия. Тот через плечо оглянулся.

– Чего? Ты уже встала?..

– Риторический вопрос, – ответила Валерия. – Ты же видишь, стою, значит, не сплю.

– И то верно, – улыбнулся Маугли.

Улыбка добрая, располагающая. Он вообще ничем не отталкивал и даже притягивал какой-то внутренней мягкой силой. Рядом с ним ей до странности был спокойно. Разница в возрасте как-то стиралась, и Лера, понимая, куда идет дело, хотела от него отдалиться. Иногда психовала не по делу, а он терпел и лишь странно на нее глядел. А когда говорил, то объяснял страшные для нее вещи. Принципы, по которым тут живут, и он ни на сантиметр от них не отходил.

«Тебе нужно уметь добывать спораны и уметь убивать слабых мутантов, – неумолимо твердил он. Словно дятел дерево, долбил ее сознание. – Уметь прятаться и уметь быстро бегать. Я тебя не спасу. Спастись и выжить ты сможешь только сама. Я могу помочь тебе в теории, и только тем, что сам проверил… Напиши себе на лбу…» И так каждый день. Надоел хуже горькой редьки.

– Ты чего хотела-то? – спросил Маугли.

– Думаю, нам надо выбраться в спортивный центр…

– А чего туда выбираться? Я там каждый день бываю…

– Я говорю, нам с тобой, Маугли, – пояснила Валерия.

– Нам с тобо-ой? – немножко растягивая слово, повторил Маугли. – А что, можно. Что ты там хочешь делать?

– Осмотреться. Мы живем в сарае. Я посмотрю, что можно оттуда взять для улучшения быта.

Саныч ошарашенно повторил, как эхо:

– Для улучшения быта?.. А что не так? – искренне удивился он. – И кровать есть, и линолеум на полу, зеркало даже… Я все это сам добыл, тут пусто было и насрано…

– Ну, насрано, значит не пусто. А дерьмо – это к деньгам.

– К деньгам, – оторопело ответил Саныч, – это когда дерьмо снится, а не на полу лежит.

– Это все хорошо в твоем понимании, Маугли, а мне много чего не хватает. Не спорь, – безапелляционно заявила Валерия.

– Да я не собирался спорить. Хочешь ехать – поехали, но лодку погонишь ты.

– Как я погоню? – Лера крайне удивленно посмотрела на Маугли.

– Ты погребешь. Раз решила плыть к берегу, то начинай делать это по-настоящему, – и заметив, что Лера набрала в грудь воздух и хотела возразить, поднял ладонь. – И не надо спорить. Все пополам.

Валерия долгим взглядом окинула сидящего на корточках Маугли и кивнула.

– Как скажешь. Завтрак когда будет?

– Будет, – буднично ответил Маугли и отвернулся. – Сходи принеси воды в чайнике, кофе себе заваришь и мне чай. – Он не глядя поставил за спину пригорелый чайник и стал солить уху.

Возле него летала мошкара, и он лениво отмахивался. Лера засмотрелась. Отметила широкие, немного покатые плечи Маугли и вспухающие мышцы на руке, когда он ею двигал.

Лера подошла, взяла чайник.

– Умыться мне можно или сразу чайник нести? – зло спросила она.

– Конечно можно, – не оборачиваясь, ответил Маугли, – приведи себя в порядок. А то мутантам неприятно будет на тебя смотреть, на такую растрепанную и неумытую.

– Не смешно, Маугли. Там есть мутанты?

– Нет, ушли, но могут прибежать, посмотреть на такую красоту.

– Ты издеваешься?

– Нет, шучу.

– Плоские шутки, Маугли.

Саныч не ответил. Он каким-то неизвестным чувством понял, как надо себя вести с Валерией. Подвинул кастрюлю и поставил на решетку противень с рыбой. Разгреб дрова и отодвинул поленья в сторону. Огонь под противнем опал, лишь красные глазки углей подмигивали ему, раздуваемые порывами ветерка.

После завтрака они собрались отплыть с острова, и Маугли действительно посадил Леру на весла. Хотя она надеялась отмазаться.

– Маугли, я не умею, – попыталась отказаться от участи гребца Лера. Но ее слова тот отбросил и был неумолим.

– Греби, – буркнул он и сел напротив, на скамью у носа. Сел и застыл.

Лера, прожигая взглядом Маугли и внутри желая его убить, неумело гребла веслами. Брызги от ее гребков обливали Маугли, но он не обращал на это внимания. Он сидел на скамейке, как тысячелетний Будда. Прямой, невозмутимый и отрешенный.

«Сидит, как будто кол проглотил, – со злостью думала Лера. – Индеец, блин… Лук взял, гвоздодер. Мне дал нож и томагавк. Я что, сражаться буду?..»

К берегу подплыли после двадцати минут упорного труда, борьбы с веслами и водой. Лодка кружилась, не хотела плыть прямо и норовила перевернуться. Лера очень устала, натерла до кровавых мозолей руки и была сильно злой на старика. Но, что странно, места огнестрельных ранений не болели. Раз десять за то время, пока она боролась с непослушной лодкой, Лера пожалела, что выбралась с острова. Могла бы просто дать задание привезти все, что нужно. Но она тут же отбрасывала эти мысли.

«Разве он сможет достать то, что нужно? Конечно нет…»

Все же ей удалось пристать к берегу. Маугли отмер и стал оглядываться.

– Ты чего головой вертишь? – раздраженно спросила Лера. Она бросила весла и дула на ладони. Маугли не вылезал из лодки, а лодку снова стало уводить от берега.

– Давит, вон оттуда, – немного помедлив, ответил Маугли и кивнул в левую сторону. – Я туда не ходил. Не знаю, что там, но оттуда всегда зараженные прибегают.

– Что значит давит? – недоуменно спросила Лера. – У тебя плохое предчувствие?

– Нет, просто давит. Не знаю, как объяснить. Плохого предчувствия у меня нет.

– Если нет, тогда вылезаем из лодки и пошли…

Маугли, не отвечая, спрыгнул в воду, придержал качнувшуюся лодку и потащил ее к берегу. Лера держалась за борта раскачиваемой лодки и раздражалась сильнее. Маугли вытащил нос лодки на берег, посмотрел на Леру и подал ей руку. Валерия, не обращая внимания не него, замешкалась и стала озираться.

– Ты чего сидишь? Вылезай. Трамвай дальше не идет.

– Не смешно, – ответила привычной уже фразой Лера и, игнорируя протянутую руку, вылезла.

– Куда пойдем? – спросил Маугли.

– В ботанический сад.

Маугли усмехнулся:

– Смешно…

– Сходим на автостоянку, – сухо ответила Лера, – там осталась моя машина. Но сначала в центр, заберем ключи от машины. – Она первой направилась к невысоким широким ступеням крыльца спортивного центра, а Маугли остановился и, осуждающе качая головой, посмотрел ей вслед.

– Ты не боишься? – крикнул он. Лера обернулась.

– Чего мне бояться?

– Ну, там могут прятаться зараженные…

Лера остановилась. Недоверчиво, а потом яростно, сверкнув черными глазами, посмотрела на Маугли.

– Иди ты первым, – распорядилась она. Маугли спорить не стал и пошел вперед. Обошел Леру и вошел в здание. Остановился, оглядываясь.

– Не спеши, – остановил он Леру взмахом руки. – Может быть, там кто-то есть. Сначала нужно послушать и осмотреться. Но прежде всего – слушать. Что ты слышишь?

Лера напряглась. Страх и растерянность отразились на ее лице. Она часто заморгала, как это делают женщины, попавшие в непонятную ситуацию. И прислушалась.

– Я ничего не слышу, – постояв, ответила она. – А ты?

– И я не слышу. Но я старый и слух у меня понижен. А ты молодая, может, что услышишь, чего я не услышу. Всегда так делай, входя в незнакомое помещение. Сначала приглядись к путям подхода, потом послушай. Потом у тебя начнет развиваться наблюдательность и слуховой аппарат, Стикс поможет. Иначе однажды окажешься в чужом желудке. И первой никуда не суйся. Запомни, это продлит тебе жизнь. Значит, на тебе прослушка. Мы сейчас команда. У каждого свои функции. Поняла?

Лера хотела что-то ответить, но, понимая правоту Маугли, сдержалась.

– Поняла, – ответила она и, прислушиваясь, покорно пошла за его спиной.

Она злилась и сама понимала, что злится из-за того, что ее тянет к этому грубоватому мужику. Причем немолодому и не красавцу. И ничего с собой поделать не могла, вот и ссорилась по пустякам. А он не проявлял к ней никакого интереса. Отчего ей, как женщине, было обидно вдвойне. Она же не уродина. Она бы ему, конечно, отказала. Но Маугли не проявлял к ней влечения, не заигрывал и не делал ничего, из чего бы она поняла, что интересует его как женщина. А у нее неожиданно за два дня месячные прошли, такого раньше не бывало. Для климакса еще рано…

Ее мысли путались, терялись и сходились на спине старика. Он притягивал ее, словно магнит.

«Чурбан», – раздраженно подумала она и уткнулась в спину остановившегося Маугли. Тот снова замер. В ноздри Леры ударил запах пота мужчины – горьковатый, мускусный, волнительный, полный тестостерона…

– Ты чего встал? – Она попыталась толкнуть Маугли в спину, но даже сдвинуть не могла, он лишь покачнулся.

– Тихо, – произнес он шепотом. Постоял, к чему-то прислушиваясь, а Лера замерла от страха.

– Чего? – через несколько томительных секунд ожидания спросила она тихим, испуганным шепотом. Перед ней монолитом высилась широкая спина Маугли, и Лера, упираясь в нее взглядом, боялась сделать шаг.

– Показалось, не шуми.

– Я ничего не слышу… – прислушиваясь, ответила шепотом Лера.

– Хорошо. Идем, но тихо, – предупредил Маугли.

Они пошли наверх.

– Как ты тут занимаешься, если нужно соблюдать тишину? – спросила она тем же шепотом в спину.

– Просто. Когда я занимаюсь, тут тихо. – Он говорил не шепотом, но тихо, не оборачиваясь и все время к чему-то прислушиваясь.

Они поднялись по лестнице. Лера шла, непрестанно оглядываясь, напряженная, и скоро устала. У себя в номере расслабилась, упала в кресло и осмотрела беспорядок, царивший в комнате. Матрас был сброшен на пол. Подушки, одеяло, простыни разбросаны по полу. Дверка шкафа оторвана и болталась на одной нижней петле.

– Это ты тут похозяйничал? – спросила она.

Маугли отрицательно покачал головой.

– Нет, тут кто-то был. Но это не человек.

– А кто?.. – На лице Леры отразились страх и недоумение.

– Думаю, зараженный… развитый. Он что-то искал.

– А что?

– Не знаю, – ответил Маугли. – Бери, что нужно, и пошли. Тут все духами пропитано. Может, поэтому тут мутант бушевал. У них отлично развиты нюх, слух и зрение.

– Я пролила духи… – растерянно ответила Лера. – Но я ничего не чувствую, все выветрилось…

– Не все, я чувствую, – ответил Маугли.

– Ага, ты будешь нашим носом, – попробовала пошутить Лера. – У меня был гайморит, – пояснила она, когда по лицу Маугли поняла, что он не оценил ее шутку.

Снова разозлившись на Маугли, Лера прошла к тумбочке и, открыв ее, взяла свою сумочку, вытащила ключи от машины, зарядное устройство и подобрала с пола смартфон.

– Пошли? – Она посмотрела на Маугли. Тот кивнул.

Спустились, вышли через запасной выход и оказались прямо на автостоянке. Лера подошла к небольшой пузатой красной машине. Открыла багажник, достала оттуда большую спортивную сумку.

– Я не успела ее достать, – пояснила она. – Тут нужные вещи… – Ее прервал еле уловимый, нарастающий шум мотора. Маугли тут же ухватил ее за руку и потащил за ограждение в кусты.

– Сиди тихо, – приказал он и достал из-за спины лук и стрелы. Сделал шаг в сторону.

– Ты куда? – пикнула Лера. Она сидела на корточках, ее испуганный взгляд с надеждой и тревогой смотрел на Маугли.

– На разведку…

Лера вскочила, ухватила Маугли за руку. В ее глазах плескался откровенный ужас.

– Кто там? – спросила она. – Не уходи, я боюсь.

– Откуда я знаю, кто там, наверное, фашисты. Ты хочешь в стаб?

– Хочу, но к ним не пойду, я боюсь.

– Отпусти руку.

– Не отпущу… Не уходи, они проедут…

– Отпусти, говорю. Если ты хочешь идти за мной, иди тихо.

Лера отпустила руку Маугли и ухватила сзади за футболку.

– Отпусти, – снова шепотом попросил Маугли.

– Не могу, мне страшно.

– Отпусти, или я брошу тебя. Ты мне мешаешь.

Лера неохотно отпустила его и пошла в шаге за ним. Они прошли до высоких кустов, росших у дороги метрах в тридцати справа от здания центра, и остановились.

– Присядь, – велел Маугли, и Лера послушно села.

Шум мотора приближался. Саныч ждал. Он интуитивно чувствовал, что правильно сделал, что вышел в эту точку.

«Интуиция – это священный дар, а рациональный ум – его преданный слуга… – говорил Альберт Эйнштейн. – Внезапные озарения, необъяснимые предчувствия, неосознанная тревога – порой подсказки интуиции помогают найти единственно верное решение или предостерегают от будущей беды…» Ничего этого Саныч не знал, но если бы знал, то подписался под каждым словом ученого.

Внутреннее видение этого места вело его именно сюда. Но тяжким грузом висела на нем Лера, и с этим что-то надо было делать. Однажды она его подставит, и он сбежит, а ее сожрут… или он попробует ее защитить – и они бесславно погибнут оба. Такого будущего он ей и себе не хотел. Не хотел, чтобы она сидела на его шее, и не хотел ее опекать. Значит, надо решать кардинально…

Саныч напряженно всматривался в дорогу сквозь кусты. Машина показалась, мощно рыча мотором. Большой зеленый военный внедорожник с пулеметом на крыше. Внедорожник рыкнул и остановился напротив них.

Расстояние до машины было не больше тридцати – сорока метров.

Дверца водителя открылась, и из машины вылез человек в камуфляже с коротким автоматом на груди. Саныч такого оружия не видел. Он изучал незнакомца, – средних лет, с заметным животиком и в расстегнутом кителе. В заляпанной, цвета хаки майке. На широком поясе пистолет, чехлы с запасными обоймами, кинжал. На ногах – высокие запыленные берцы. Мужик небритый, как будто давно покинул стаб. Мешки под глазами, одутловатое лицо человека, любящего выпить. Все это Саныч увидел и ухватил мгновенно. Не арийцы и не простые рейдеры… «Муры», – возникла догадка в его голове. Он не стал анализировать, почему пришел к такому выводу. А пузатый мужик постоял, осмотрелся и направился к кустам, за которыми прятались Саныч и Лера.

– Ты долго не задерживайся! – крикнули ему из машины.

Саныч напрягся. Мужчина шел прямо на них. Саныч бросил быстрый взгляд на Леру. Та сидела тихо, боясь шелохнуться. Хорошо, что она сидела у его ног и за высокой травой ничего не видела. Саныч убрал лук за спину и взял в руку гвоздодер. Он понял, что за давление было с той стороны, откуда прикатила машина. Стикс его предупреждал, чтобы он был готов. Саныч сделал несколько глубоких вдохов, вновь скосил глаза на сидящую Леру и помолился, чтобы она не закричала.

«О боги! Если вы тут есть, пусть она сидит тихо как мышка», – мысленно попросил он. Сжал пальцами гвоздодер. Почувствовал, как от напряжения вспотели ладони. Он ждал. Решение пришло мгновенно, и непонятная, неподвластная разуму сила тут же толкнула его из кустов навстречу мужику. Он сделал шаг вперед. Мужчина замер, оторопело уставился на Саныча.

– Я свой, – как мантру тихо произнес Саныч и резко ударил военного гвоздодером в висок. Тот стал заваливаться вперед на Саныча. Глаза возможного мура недоуменно смотрели в небо, но жизни в них уже не было. Саныч подхватил тело и затащил в кусты. Опустил.

– Это кто? – полузадушенно прошептала Лера. Ее затрясло. Голова человека была в крови, а его глаза смотрели прямо на нее.

– Это враг, – уверенно ответил Саныч.

– Ты его убил?

– Нет, – соврал Саныч, – только оглушил. Теперь нужна твоя помощь.

– Как-к-кая? – срывающимся голосом, заикаясь, спросила Лера. Ее губы дрожали. – У него кровь на голове…

– Я знаю. Выйди из кустов и отвлеки на себя тех, кто в машине…

– Нет… Нет, – Лера истово замотала головой, – я не пойду…

Саныч ждать не стал. Он просто вытолкнул Леру из кустов, и она кубарем выкатилась на свободное пространство. Негромко взвизгнула, увидела зеленую машину и, подхватившись, побежала в сторону спортивного центра.

Ее заметили. Из машины раздался громкий удивленный возглас. Высунулась голова в кепке.

– Смотри, Абрек, там баба…

– Какая баба? – спросил грубый хриплый голос.

– Да вон бежит. Выпрыгнула из кустов, куда Ром ушел поссать. Видимо, спугнул. Иммунная дурочка прячется. Тут недавно перезагрузка была…

Из машины вылез парень с кепкой козырьком назад и свистнул, привлекая внимание женщины. Затем крикнул:

– Красавица, стой!

Из пассажирской двери вылез высокий широкоплечий мужик с густой черной щетиной. Он смеялся и свистел.

«Действительно, Абрек нерусский, – разглядывая новое действующее лицо, отстраненно подумал Саныч. – На грузина или абхаза похож. Да кто их в горах разберет. Они все на одно лицо… Абрек он и есть Абрек».

Голова его размышляла о национальности Абрека, а руки уже держали лук и стрелы. Он быстро осмотрелся.

Лера бежала по прямой, не сворачивая. Видимо, ее переклинило, догадался Саныч. Ни о чем думать уже не может. Он сделал шаг вперед.

– Давай догоним ее и трахнем, – оскалился молодой. – В дороге потешимся и на ферму продадим…

Тетива уже была натянута. Саныч выбрал самого опасного, на его взгляд, Абрека. Быстро прицелился и пустил стрелу. Мгновенно вложил другую стрелу и натянул тетиву. Прицелился в молодого…

Молодой, увлеченный зрелищем убегающей Леры, не видел того, что происходило за его спиной. Он свистел и хохотал. Две стрелы полетели почти одновременно. Первая поразила Абрека. Стрела попала здоровяку в висок, пробила голову насквозь. Молодой что-то почувствовал, успел обернуться, но было поздно – стрела вошла ему в широко раззявленный в смехе рот.

Саныч бросил лук и с гвоздодером в руках большими скачками побежал к машине. Но там уже все были мертвы. В машине всего было трое муров. Это Саныч понял сразу. Потому и убивал, не спрашивая, кто ты. Угрызений совести не испытывал. Словно делал обычную работу санитара. Убрал мусор – и делу конец.

– Лера! – крикнул он вслед бегущей со всех ног женщине, но та не слышала. Или уши заложило, или страх напрочь вышиб способность не только слышать, но и соображать…

«Ишь как шпарит, – усмехнулся Саныч, – и все по прямой. Вот что значит бабий ум. Неповоротливый он. Как на мужике виснуть да погонять его, так они горазды. А как беда какая – сразу в панику и убегать. И нет чтобы в сторону бежать, за кусты, так и чешет не сворачивая».

– Возвращайся, – не испытывая, впрочем, надежды быть услышанным, крикнул Саныч и махнул рукой. Лера неслась так, будто ей поджаривали пятки.

Саныч вернулся к телу в кустах, притащил его к машине и, открыв дверку багажника, закинул убитого. Туда же положил еще два тела, сел за руль и поехал за бегущей Лерой. Он еще погудел, заставив Леру взвизгнуть и припустить быстрее. Она миновала спортивный центр и побежала дальше, по дороге к стабу арийцев. Саныч догнал ее и поехал рядом.

Лере уже не хватало дыхания, оно с громким сипом, как из порванных мехов гармони, вырывалось из ее груди. Она продолжала бежать прямо, несмотря на то что машина уже ехала рядом.

– Вас подвезти, мадам? – спросил Саныч, и Лера, без оглядки бежавшая по дороге, тут же шарахнулась в сторону. Оступилась, упала и неожиданно исчезла.

Саныч резко нажал на тормоза. Машина взвизгнула, ее занесло вправо и она заглохла. Саныч выглянул в окно автомобиля и стал недоуменно оглядываться.

– Помогите!.. – раздался истошный, полный отчаяния женский крик, и тут же появилась сидящая на обочине дороги растрепанная, зареванная Валерия. Глаза ее были в черных кругах от туши.

Саныч отстраненно подумал: «Когда успела накраситься?». Он не вылезая, положив левую руку на дверцу, в открытое окно смотрел на ее истерику. Наконец, Лера увидела Маугли.

– Ты?.. Ты? – плача и задыхаясь от быстрого бега и слез, тыкала она.

– Я, – отвечал Саныч, – я…

– Ты сволочь, скотина, негодяй… ты пидарас…

– Ну, это слишком, – обиженно ответил Саныч. – Скотиной и сволочью меня называли, признаю – вы, бабы, других имен не знаете, – а пидором я никогда не был… Хотя, ты это в каком смысле сказала?

– Ты… Ты меня подставил… – Лера встала с земли. Подтянула лосины вверх и посмотрела на разбитое колено.

– Я хотел, чтобы ты отвлекла этих, – ответил Саныч. – И ты молодец, справилась. Мы же команда…

– Где они? – Только сейчас Лера вспомнила о чужаках и стала оглядываться. – Ты угнал у них машину?..

– Да…

– А что они?..

– Умерли.

– Как…

– От страха или от смеха, когда увидели тебя, вылетающую из кустов.

– Ты гад, Маугли…

– Садись в машину, у нас трофеи. Их надо осмотреть, собрать и спрятать в надежном месте.

– Это где? – прихрамывая, Лера направилась к машине.

«А красотка довольно быстро пришла в себя, – отметил Саныч. – Кремень баба. Из такой выйдет толк». Саныч, сам того не подозревая, размышлял как бывалый ветеран. Хотя сам тут пробыл всего пару месяцев.

– Я знаю где, – загадочно произнес он. – Садись уже. Вижу, набегалась, – поторопил Леру Саныч. – А о болячке не беспокойся. Посмотри на ладони. Мозоли исчезли?

Лера села рядом на сиденье, громко хлопнула дверцей и машинально подняла руки. Посмотрела на ладони и удивленно произнесла:

– Да, зажили…

Саныч переключил скорость на «драйв», и машина покатилась по нагретому асфальту.

– Вообще-то так в команде поступать нельзя, Маугли, – не сердито, но обиженно произнесла Лера. – Мог бы сказать, что от меня хочешь…

– Так я сказал, а ты ответила, что вышла из команды и сама по себе, – засмеялся Саныч.

– Когда я так говорила?..

– Когда я попросил тебя отвлечь муров.

– Я испугалась. Ты можешь понять, что я женщина! Дубина…

– Ты женщина в стабе. На охотничьей территории ты – член команды и выполняешь указания старшего. Понятно, напарник?

– Я не привыкла еще… Это мой первый выход…

– Второй, первый был, когда ты сбежала от фашистов, – парировал Саныч. Он свернул на дорогу, ведущую к черной полосе и хутору. – Здесь нельзя бояться. Тут надо полагаться на интуицию, Лера. – Саныч подрулил ко второму дому, где ранее обнаружил бетонированный подвал с останками детей, и остановил машину. Заглушил мотор. – Пошли, разберем наши первые трофеи, – позвал он Леру и вылез наружу.

Толкнув тяжелую стальную дверь и с трудом ее открыв, следом вылезла Лера. Подошла к багажнику с колесом на двери и с любопытством заглянула в заднее стекло.

– Что там? – спросила она.

– Трофеи, – отозвался Саныч. – Отойди, я дверку открою, – и когда женщина отошла, открыл дверку багажника.

К его ногам упало тело молодого парня в кепке задом наперед – она так и осталась на его голове. Лера вскрикнула и ладошкой зажала рот.

– Ты их убил… – прошептала она. – Ты убил людей… Как ты мог?..

Саныч, не обращая внимания на ее слова, вытащил остальные два тела.

Разложил убитых на траве. Достал из багажника свернутую в рулон армейскую плащ-палатку и только после этого ответил.

– А ты хотела, чтобы они тебя всю дорогу до базы насиловали втроем и потом продали на ферму?

– Какую ферму? – не поняла Валерия.

– Где людей на органы разделывают. Вот этот, – он пнул ногой молодого, – предложил такой план. Что мне оставалось делать? Отдать тебя им?

Лера затрясла головой.

– Нет, на ферму не хочу… Спасибо…

– Не за что. А на насилие тебе, значит, наплевать? – спросил Саныч.

– Дурак…

– Должна будешь.

Лера посмотрела на Саныча долгим затуманенным взглядом.

– Ты все же киллер, Маугли, – тихо и печально произнесла Лера. – Одному голову гвоздодером пробил. Других убил выстрелом из лука в голову. Не обманывай меня…

– Я таким стал тут, Лера, – невозмутимо ответил Саныч, – и ты такой станешь.

– Не стану… – вырвалось у нее.

– Станешь – или умрешь. Выбор небольшой. Давай проверяй, что есть у молодого, ты ему понравилась.

– Фрр-р-р, – презрительно фыркнула Лера, но присела рядом с телом, брезгливо поводила над ним руками. – И что искать? – спросила она. – О боже, кем я стала, – подняв глаза к небу, произнесла она. – Сижу рядом с киллером и обыскиваю трупы…

– Все когда-нибудь случается впервые, – философски отметил Саныч. – Вытаскивай все, что есть в карманах, и выкладывай на плащ-палатку. Потом раздень его.

– А это зачем?

– Затем, что у них отличное обмундирование.

– Но оно в крови! – воскликнула Лера.

– И что? Постираешь. Там только капли на воротнике. Оно как раз под тебя. А я возьму одежду этого Абрека.

Лера посмотрела на здоровяка, которого обыскивал Маугли.

– Почему ты называешь его Абреком?

– Его так молодой назвал. Грузин, наверное.

– Нет, не грузин, – ответила Лера.

– Не грузин? А кто?

– Азербайджанец.

– А что, у азербайджанцев были абреки?

– Не знаю, кто у них был, но он точно азербайджанец. И наколка на пальцах, видишь? Фикрет. Это было его имя на Земле.

– Надо же, ты как сыщик. Молодец, сразу рассмотрела.

Пока Саныч говорил, он дотошно обшаривал карманы Абрека. Потом разул его и стал снимать одежду. Оставил в одних трусах и майке. Под курткой, во внутреннем кармане были спораны в целлофановом пакете.

Лера, глядя на то, как это делает Саныч, проделала те же манипуляции с молодым муром. Она боролась с брезгливостью и отвращением, но делала все тщательно.

– У тебя открылся дар, – раздевая третьего, сообщил Саныч.

Лера в это время снимала штаны с убитого и стояла согнувшись.

– Какой дар? – выпрямилась и спросила она.

– Невидимость. Ты испугалась и исчезла на несколько секунд. Я даже испугался. То ты сидела – и сразу вдруг исчезла. А когда появилась, то как заголосишь: «Помогите!» Смешная ты. Ну кто бы тебе помог?..

Лера стянула штаны с убитого и держала их в руках.

– Ты не шутишь?

– Нет, не шучу.

– А как тогда активировать этот дар? – спросила Лера. Она задумалась и прижала штаны к груди. – Как им пользоваться? Это, я думаю, хороший дар, полезный.

– Полезный, – согласился Саныч. – А как пользоваться и активировать его, я не знаю. Нужно, наверное, хотеть скрыться и иметь запас энергии. Это можно проверить потом. Давай соберем оружие и патроны. Пошли, пошарим в машине.

Через полчаса тщательного обыска тел и машины на плащ-палатке лежали отдельно: мешочки со споранами, несколько шприцов со спеком – местным лекарством, – три пистолета, один пистолет-пулемет, автомат неизвестной марки и снайперская винтовка булл-пап. Три комплекта одежды, три разгрузки, один небольшой планшет, три бинокля, три боевых ножа, три цинка с патронами, одна коробка с пулеметными лентами, ящик с гранатами и два малых летательных аппарата, которые Лера обозвала квадрокоптеры.

Саныч встал напротив аккуратно разложенных вещей и внимательно оглядел оружие. Он хотел почувствовать то оружие, которое ему по душе. Рука сама потянулась к пистолету с глушителем и толстой рукояткой. Наклонившись, он выбрал тот, что лежал посередине. Взял его и повертел.

– Что за марка такая? – пробубнил он себе под нос. – Но интуитивно понятный. – Он быстро разобрался в его устройстве. Вынул магазин. – Ого, сколько патронов! – воскликнул он.

Лера глянула на пистолет и устало сообщила:

– Это глок. В магазине семнадцать патронов, девять на девятнадцать, парабеллум.

– Что это? – удивившись познаниям Леры, спросил Саныч.

– Австрийский пистолет, глок. Вы что, у себя дома из лука только стреляете?

– Нет, вообще не стрелял.

– А откуда у тебя лук и такие способности к стрельбе? – Лера прищурилась и стала прожигать взглядом Саныча. Тот вздохнул.

– Это председатель организовал охоту на коз из лука. Вот он у меня и остался. Перенесся вместе со мной. А вот откуда у тебя такие познания?

– Я занималась одно время практической стрельбой, потому и знаю. Из Чезета стреляла, а глок был у мужа…

– Что такое практическая стрельба? Охота на живность или стрельба по тарелкам?

– Это стрельба, точная и быстрая, из огнестрельного оружия.

– У вас были пистолеты? – сильно удивившись, спросил Саныч.

– Были, – отрешенно ответила Лера. Она отвела глаза в сторону и замерла. – Не получается, – недовольно произнесла она. – Как же активировать невидимость? Я пробую спрятаться, исчезнуть – и не получается.

– Потом научишься, – ответил Саныч. – А не получается, потому что запас маны иссяк, надо ее набрать. Посмотри, какое оружие на тебя смотрит.

– У оружия нет глаз, – ответила Лера. – А как набрать ману?

– Потом объясню. Просто прикинь, что тебе ближе и хочется взять.

– Из того, что тут есть, ничего.

– А что тебе хочется?

– Звездолет, чтобы домой улететь.

– Не капризничай. Ты должна почувствовать, из чего ты хочешь убивать врагов и зараженных.

Лера тяжело вздохнула, опустила взгляд на оружие.

– Лучше всех держать на расстоянии. Я возьму вот это. Это что?

– Это снайперская винтовка булл-пап. Не знаю, кто изготовитель, – ответил Саныч. Взял винтовку и прицелился. Машинально нащупал пальцем и нажал кнопку сбоку под пальцем, и изображение в прицеле стало увеличиваться. Он посмотрел на место, куда нажал, и нажал с другой стороны. Изображение стало удаляться. – Чудно, – произнес он. – Прицел изменяемый, удобно. Классная вещь. – Он вынул магазин. – Патроны вражьи, обычные, семь шестьдесят два на пятьдесят один… нет, не обычные. Может, снайперские? В магазине, наверное, пятнадцать патронов… Тебе подойдет. На острове разберемся, что к чему. Значит так, бери нож, пистолет и винтовку. – Саныч подал Лере тактический пояс. – Надевай, – приказал он тоном, от которого Лера быстро выхватила из его рук пояс, нацепила на себя, в кобуру сунула пистолет. Вытащила нож и вставила обратно.

– Тут фляжка, – сказала она и отстегнула ее. Открутив пробку, поднесла к носу и понюхала… – Живчик, – пояснила она и смело сделала глоток. Поморщилась. – Вот же гадость крепкая. Твой живчик лучше.

– Само собой, – ответил Саныч, вертя в руках маленький планшет. – Странный смартфон, – пробубнил он себе под нос.

– Это не смартфон, – Лера посмотрела на предмет в его руках. – Это КПК. Карманный персональный компьютер. В нем хранится информация и много еще чего. Дома посмотрим.

– Требует отпечаток пальца, – сообщил Саныч.

– Так отрежь палец у муров, – небрежно ответила Валерия. – Ты у кого его взял?

– У Абрека.

Саныч нагнулся и стал ножом отрезать большой палец на руке мура. Валерия с ужасом смотрела на то, как спокойно орудовал ножом Маугли.

– Ты что делаешь? – шепотом спросила она.

– Как что, палец отрезаю, – ответил Саныч, – ты сама это посоветовала.

– Я пошутила…

Саныч разогнулся, приложил палец к экрану.

– О! – воскликнул он. – Готово. – И сунул палец в карман шорт.

– Зачем ты забрал палец? – таким же трагическим шепотом спросила Валерия.

– А как разблокировать КПК? – в ответ спросил Саныч.

– Дай сюда, – Валерия буквально вырвала его из рук Маугли и стала нажимать на экран пальцами. – Заменим пароль разблокировки. Ты что хочешь, отпечаток пальца, цифровой код или графический? – не поднимая глаз от экрана КПК, спросила Лера.

Саныч задумался.

– Палец могут оторвать вместе с рукой… цифры я могу забыть… Не молод уже, – пояснил он Лере, которая смотрела на него с ужасом и недоумением. – Давай поставим графический код.

– Какой?

– Дай, я сам, – Саныч протянул руку, забрал КПК и настроил графический код.

– Зачем тебе чужой КПК? – спросила Лера.

– Затем, что там может быть нужная нам информация о мире, Лера, – невозмутимо ответил Саныч. Надел на себя разгрузку и сунул КПК в карман.

Саныч тоже повесил на себя пояс с пистолетом и ножом, снял флягу, встряхнул.

– Почти полная живца, – сообщил он и отпил глоток. Смачно выдохнул и завернул пробку, повесил на пояс флягу. Присел, высыпал из мешочков спораны и даже присвистнул: – Ого! Живем, Лера. Тут девять горошин и двадцать четыре спорана. Поздравляю, ты стала членом боевой группы. И получишь свои первые трофеи. Четыре горошины тебе для развития дара и двенадцать споранов. Поздравляю еще раз.

– Спасибо, – неохотно ответила Лера. – А почему ты их делишь? Разве у нас не все общее?

– Общее? – серьезно переспросил Саныч. – Нет, ты была иждивенкой. Теперь ты не иждивенка, а глаза, уши и винтовка нашей команды. Тебе нельзя надеяться, что кто-то для тебя что-то добудет и даст. Все нужно добывать или в команде, или самой. Представь, что я погиб, что ты будешь делать?

– Не хочу представлять, – ответила Лера, – но я тебя поняла… Я глаза и уши, а ты кто? Нос?

– Я мозги. Командир и духовный наставник.

– Фр-р-р, – вновь фыркнула Валерия, – гуру нашелся.

– Нашелся, Лера, и кое-что понял и узнал, и без этого умения ничего бы у нас не получилось. Проехали бы муры, и мы бы остались без трофеев.

– И что? Жили бы дальше…

– Недолго, Лера. Сегодня появились муры и проехали, а завтра кто-то покруче может появиться и приплыть к острову. И что делать гвоздодером против пулемета? Отмахиваться?

– Не знаю, Маугли. – Лера сел на край плащ-палатки. – Я уже ничего не знаю, я устала. Поехали домой…

– Пока рано. Не раскисай, это отходняк после применения дара. У тебя нет энергии, вот организм и сигнализирует тебе. Сейчас я тебя поправлю. Пошли, – Саныч ухватил Леру за руку и потащил к черной полосе. Подвел и остановился. Немного помолчал, потом вполне серьезно заговорил. – Лера, ты можешь мне не верить, но без мистики тут не обойтись. Я скажу тебе нечто, что не нужно знать другим…

– Почему? – равнодушно спросила Лера. Она повернула голову и посмотрела снизу вверх на Саныча.

– Знания даются тем, кто их ищет. А обесценивать их нельзя. Стикс накажет. Так что это информация для меня и тебя, раз уж ты со мной. В наших телах тоже есть кластеры, и они запасают магическую энергию. В стабах энергии мало, поэтому тех, кто долго живет в стабе, вывозят в загружаемые кластеры. Там энергии больше и тело получает нужный заряд. А тут, – он указал на черную полоску шириной метров сто или чуть больше, – ее слишком много. Но там можно мгновенно подзарядиться…

– Откуда ты все это знаешь? – недоверчиво спросила Лера.

– Из опыта, Лера. Я тут подзаряжаюсь перед тренировкой. Сделай шаг в черноту – и сразу же обратно. Я проконтролирую.

Лера с сомнением постояла, но все же сделала шаг в угольную черноту, как в бездну, и тут же выскочила обратно. Удивленно посмотрела на Саныча.

– Да… действительно, ощущение будто живчика выпила… А зачем этот живчик? Ты знаешь?

– Знать все нельзя, а вот гипотезы строить можно. Я думаю, что живчик как-то выравнивает нужный баланс энергий внутри нас. Или выстраивает энергетический каркас в теле, а может, нейтрализует вредное свойство излучения.

Лера скривилась.

– Магия, энергетический каркас… Откуда это у тебя, Маугли? Сам придумал?

– Там, – Саныч указал пальцем вверх, – я считаю, находится инфосфера. Там есть вся информация, какая нужна. И если протянуть к ней нить своего сознания, то получишь ответ. Но тянуться нужно с верою, что получишь ответ. Однако большинство людей здесь такие же прагматики, как и ты. Им нет дела до законов Стикса. А законы существуют, и если их знать и исполнять, то больше шансов выжить. Тут есть люди, что живут тысячу лет. Так говорил рейдер. Есть Институт, он изучает Стикс. Очень закрытая организация и своими тайнами не делится ни с кем. Есть секты, где тоже познают Стикс…

– Ты тянешься?..

– Стараюсь. Пошли к трофеям. Спрячем их.

Пулемет и патроны к нему Саныч спрятал в подвале. Там же разместил портативную радиостанцию, сухие пайки, цинки с патронами к автоматам. Закрыл подвал и придавил вход куском стены. Машину отогнал за крайний дом у оврага и закидал ветками. Снял аккумулятор и забрал с собой. Тела побросал в черноту.

– Так их никто не узнает, – пояснил он Лере. – А если найдут тела, могут начать поиски убийц. Заглянут на наш остров. Ну а теперь бери оружие, – распорядился Саныч, – и побежали к центру. Что ты там хотела собрать?

– Побежали? – удивилась Лера. – Почему не на машине?

– Она нам пригодится, и пока ее всем показывать не надо. А бегать полезно.

Саныч, не глядя в сторону Леры, побежал легко и быстро, держа при этом аккумулятор на плече.

Лера некоторое время с недоверием смотрела ему вслед. Затем поняла, что осталась одна, и припустила следом.

Саныч пробежал километр до перекрестка и опустил ношу на землю. Постоял, отдышался и, дождавшись запыхавшуюся Леру, хотел бежать дальше.

– Стой, – помахала ему Лера рукой. – Дай отдохнуть и не беги так быстро… как старый козел за самкой.

Саныч поднял аккумулятор и, не обижаясь, спросил:

– А что, козлы бегают за козами? Разве не наоборот?

– Не знаю, – раздраженно бросила Лера. – Просто ты старый, а бегаешь как…

– Как молодой? – с невинным видом спросил Саныч.

– Как козел, без устали.

– А-ах, это. Да, я тренировался.

Он побежал дальше.

Лера застонала и последовала за ним.

В этот день Лера оторвалась на интерьере и загоняла Саныча. Она безжалостно командовала и, шагая по коридорам и комнатам Центра, указывала рукой:

– Это снимай и это. Да не мни, гладить нечем. Не тащи шторы по полу. Еще это бери…

– Так это же картины, – пробовал остановить ее Саныч, но все было тщетно. Он таскал мешки, коробки и складывал на берегу.

Лера набрала много штор, несколько полочек, кучу всяких мелочей, из салона красоты кресло и оборудование с зеркалом. Заставила перенести к лодке приглянувшийся ей маленький столик из холла. Картины. Газовую плиту и баллон с газом, оказавшиеся на кухне.

Перед убытием на остров Лера завела Саныча в помещение барбершопа и усадила на кресло. Надела на него накидку и, оглядев Саныча, стала его стричь.

– Почему ты носишь длинные волосы? – безжалостно отрезая лишнее ножницами, спросила она. – Волосы тебя старят.

– Я в самом деле старый. Чего мне стесняться? – ответил Саныч. – А длинные волосы – это имидж, Лера. Поэт с длинными волосами воспринимается по-другому. К нему появляется доверие. Он как бы выше остальных, элита.

– Элита, – усмехнулась Лера и взяла в руки бритву. Напенила его бороду и стала брить.

Саныч стоически терпел экзекуцию своей поросли. Но Лера знала, как надо привести мужчину в порядок, и руки у нее были легкими, порхающими. Она его постригла под ежик и тщательно выбрила.

– Прическа называется «Президент», – оглядывая дело своих рук, произнесла она. – Ты похож на Дольфа Лундгрена, только постаревшего. А так ничего, почти красавец. Сейчас мы домой. Ты перевозишь наши трофеи, а я готовлю ужин, давай вставай…

– Ты командуешь, как жена, – не сдержался Саныч.

– Вот еще… – Лера сузила глаза и рассмотрела Саныча. Пробежала с головы до ног взглядом. – Я тебе не жена, мы партнеры, козлик…

Саныч не ответил. Он несколько долгих секунд рассматривал себя в зеркало. Короткая стрижка придала ему вид спецназовца в отставке. Из зеркала на него смотрело исхудавшее лицо помолодевшего Саныча, каким он был лет пятнадцать назад.

Он сделал пять ходок туда и обратно, перевозя на лодке трофеи и складывая их на помосте. Закончив с транспортировкой, по команде Леры установил аккумулятор и через пакетник присоединил потолочный светодиодный светильник.

– Я не умею работать с электричеством, – попытался отказаться от этого дела Саныч, но Лера невозмутимо ответила:

– Я тебе расскажу, как надо делать, я по образованию электроэнергетик. Это мое первое образование, – добавила она. – Ты мужчина рукастый, у тебя получится.

Получилось, и в вагончике стало светло. Груда вещей лежала на полу.

– Завтра мы отдрапируем наш дом, – решительно заявила Лера. – Ты можешь нагреть воды? Я помоюсь, – попросила она.

– Конечно, – подхватился Саныч, – а я в протоке искупаюсь.

Он набрал в две большие алюминиевые кастрюли воды и разжег костер. Пока вода грелась, искупался. Помыл шампунем голову, смыл его и вылез. Стал вытираться полотенцем на помосте.

Он не видел, как из-за угла вышла Лера. Долгим взглядом рассматривала его голого со спины и ушла. Зашла в вагончик и крикнула из окна:

– Вода готова?

Горячую воду Саныч притащил к бочке с водой.

– Ты где мыться будешь? – спросил он, заглядывая в открытую дверь вагончика. Лера стояла у кровати в своем коротеньком халатике.

– У бочки, – ответила она и вышла. У входа распахнула халат и на глазах обалдевшего Саныча повесила его на гвоздь у двери. – Надо гвозди заменить на вешалки, – выходя, произнесла она.

Саныч сначала косил глазами в сторону от обнаженной фигуры Леры. Когда она приблизилась, отвернулся.

– Польешь из ковшика? – спросила Лера, и Саныч, проглотив набежавшую слюну, не поворачиваясь, хрипло ответил:

– Полью.

Лера встала на траву, набрала воды из бочки, добавила горячей и стала поливать себя. Затем сунула ковшик в одеревенелую руку Саныча. Тот его машинально взял и, стараясь не смотреть на Леру, стал поливать ее сверху вниз. Она намылилась, смыла пену и залезла в бочку. Окунулась, фыркнула и попросила:

– Помоги вылезти.

Саныч легко взял ее на руки. Лера обняла его за обнаженные плечи. В таком положении он отнес ее в вагончик. Она подала ему полотенце, и он машинально стал вытирать ей сначала спину, потом ноги. Причем он понимал, что это действие ему нравится. Он присел, вытирая ноги и задницу. Когда она повернулась к нему лицом, его взгляд уперся ей в лобок.

Лера ухватила его голову и прижала к низу живота. У Саныча из груди вырвался короткий звериный рык. Он впился губами в приятно пахнувшую плоть. Лера замерла, закрыв глаза, а затем медленно опустилась на кровать.

– Возьми меня, – прошептала она, – только ничего не говори.

Их близость была бурной и продолжалась до полуночи. То Саныч набрасывался на Леру. То Лера, немного отдохнув, тянула на себя Маугли.… И оба не могли насытиться.

Наконец, Лера со стоном и усталым, осипшим от стонов голосом остановила его:

– Хватит, оставь на завтра, – она прижалась к нему, и впервые с тех пор, как она сюда попала, ей было спокойно и не одиноко.

Немного полежав, Лера приподнялась.

– А сейчас давай выпьем, дорогой, и поедим. Я проголодалась…

Каждое утро у Саныча начиналось одинаково. Он просыпался с рассветом, слушал пение птиц, встречающих солнышко. Вставал и бежал справить малую нужду. Потом окунался в воду, доставал ночной улов и начинал готовить завтрак. В этот раз все было несколько иначе. Хотя так же чирикали пичуги. Снаружи слышался птичий хор. Окно в вагончике выделялось мутным белесым пятном в суровой темноте вагончика. Саныч, повернув голову налево, увидел спящую на боку Валерию. Она скинула с себя простыню, которой укрывалась ночью, и выставила на обозрение Санычу свой крепкий, оттопыренный молодой зад.

Саныч несколько мгновений смотрел на тело женщины и, поддавшись желанию, неожиданно для себя обнял ее со спины. Ладонь сама легла на небольшую грудь. Он вспомнил вчерашнее сумасшествие близости и снова захотел ее. Его чресла напряглись, поджались, и он стал пробиваться сквозь стиснутые ноги Валерии. Она во сне разжала ноги, впустила в себя то, что настойчиво лезло напролом. Тихо, не просыпаясь, застонала и прошептала:

– Тимур… Как хорошо… Да… Да…

Саныч не был щепетильным юношей и не обратил на ее слова внимания. Он начал активно двигаться, а Валерия задвигала тазом, помогала ему. Она быстро достигла пика и просто расслабилась. Саныч «выстрелил» парой секунд позже и, удовлетворив свое желание, откинулся на спину. Он лежал и блаженствовал.

Жизнь преподнесла ему еще один подарок, о котором он даже не мечтал. Он вновь ощутил себя сильным и способным возбуждаться. А рядом появилась доступная его желаниям женщина. Саныч потянулся к тумбочке, на которой лежал смартфон.

Еще ночью перед сном Валерия заставила его снять второй ярус у кровати и поставить их рядом. Причем изменила расположение, указав Санычу, что кровати нужно поставить у торцевой стены боком. Так они занимали меньше места.

– А лучше, – подумав, произнесла она, – перевези из центра раскладной диван. На день будем постель убирать и складывать диван.

Неожиданно для себя Саныч обнаружил, что видит в темноте лучше, чем раньше. В вагончике было темно. Свет из небольшого окошка лишь только робко проступал, но Саныч отчетливо видел все, что находилось в вагончике.

Груда вещей на полу, шкаф, зеркало, тумбочки… Лера, не просыпаясь, все так же мирно спала, посапывая на боку. Он видел, как из нее вытекало семя и мокрило простыню. Саныч бережно накрыл свою женщину простыней, которую она скинула, и осторожно встал. Вышел на свежий воздух, потянулся и подумал, что зря посчитал Леру своей женщиной. К нему пришло понимание, что она на острове, рядом с ним, не задержится. Не тот характер. Ей нужно общество, нужно быть в центре внимания. Какие-то блага цивилизации, которых здесь нет. Обживется и при первой возможности сбежит. Позовет его с собой и там, в стабе, бросит. А ему и тут хорошо. Он видел свой путь, и это был путь одиночки.

Саныч не расстроился своим мыслям. Сбегал в протоку и в ней справил малую нужду. Пару раз окунулся для бодрости и вылез. Достал ночной улов и стал разделывать рыбу. Разжег костер, поставил противень с маслом и положил на него жариться четыре больших сазана. Потом достал из висевшей снаружи разгрузки КПК мура и стал изучать.

Первым, что он обнаружил, был раздел «карты». Саныч стал прокручивать их до места, где он нашел водохранилище, разрушенную платину и стал крутить дальше на юг. Дальше был дом отдыха под названием «Дом рыбака». Отдельные домики и двухэтажное административное здание. Ракушка открытой эстрады. Можно было посмотреть и фотографии этих мест.

Западнее дома отдыха была отметка «Инженерный склад мобрезерва – 20 миль» и стрелка, указывающая направление.

– В милях меряют, – пробормотал Саныч и перевернул скворчащую в масле рыбу. – Пиндосы, значит. Без них никуда.

Саныч заинтересованно перешел на новую вкладку и обнаружил склад в небольшой роще, к которой вели шоссейная и железная дороги. На схеме складского комплекса стояла пометка: «Раз в шесть-семь месяцев».

Догадаться было несложно, что означала надпись. Это время перезагрузки кластера. Раз в полгода.

На других картах такой пометки не было.

«Значит, – решил Саныч, – объект важный». Он стал смотреть дальше. Севернее и западнее дома отдыха был небольшой поселок в одну улицу с коттеджами по обеим ее сторонам, всего восемь домов с приусадебными участками. Поселок без названия. Еще севернее по дороге – магазины. И наконец, Саныч обнаружил спортивный центр. Увеличил масштаб и глазами прогулялся по местности. Нашел остров и вагончик. Остров, к его радости, выглядел пустынным, заросшим деревьями. Его прорезала по диагонали протока, разделяя на два неравных участка. Меньший остров, где стоял вагончик, – и ближе к сеновалу и в два раза больше остров, который скрывал вагончик от взглядов с противоположного берега. Ему повезло, что место его обитания спрятано от чужих глаз.

Еще севернее он обнаружил мост чрез реку, а еще на сорок миль севернее спортивного центра – большой стаб с надписью «Четвертый рейх». Как ни странно, он располагался на месте кирпичного завода. Справа от него метрах в тридцати проходила черная лента. Примерно в километре с другой стороны находился глиняный карьер. Между стабом и карьером – неширокая река с мостом.

Саныч стал смотреть, что правее стаба, и нашел указатель-стрелку: «Стаб “Железный лес” – 70 миль».

Саныч отложил КПК и снял рыбу. Выложил ее в большую сковородку и, убрав противень, поставил на огонь чайник.

– Уже встал? – раздался за спиной заспанный голос.

Саныч обернулся. В проеме дверей вагончика стояла в халатике Валерия с немного опухшими, сонными глазами.

– Встал. Даже завтрак успел приготовить, – улыбнулся Саныч и, действуя согласно внутреннему порыву, подошел и обнял Валерию. Та на объятия охотно ответила. Прижалась к нему и прошептала:

– Мне сон приснился, что я спала с мужем. А когда проснулась, то чуть не заревела…

– А еще тебе снилось, – обнимая Леру, ответил Саныч, – что вы делали того…

– Чего того? – Валерия немного отстранилась, прогнувшись в спине, и постаралась заглянуть в лицо Санычу.

– Того. Что мы вчера делали, – ответил Саныч.

– Да-а-а. А ты откуда знаешь? Ты видел мой сон?

– Нет, я имел тебя, а ты шептала: «Тимур, да… Да, Тимур…»

– Ты в меня кончил? – испуганно воскликнула Валерия и стала вырываться. – Ты дурак, Маугли, а если я забеременею?

– Не забеременеешь, – отпуская женщину, ответил Саныч.

– Почему ты так считаешь?

– У тебя недавно были месячные, буквально вчера закончились. И второй момент – тут очень трудно забеременеть, если не хочешь.

– Откуда ты это знаешь? – Лера зло сверкнула глазами.

– Да сам помогал тебе три дня назад помыться.

– Я не о том. Почему ты считаешь, что тут трудно забеременеть?

– Это Стикс, детка. И кроме того, ночью мы тоже не предохранялись…

– Не называй меня деткой, чурбан. Я женщина. – Лера перестала вырываться. – Можно называть меня девушка, дорогая, но не котик, зайка или детка. – Она помолчала, вновь прижавшись к телу мужчины. Постояла и тихо попросила: – Пусти. Мне надо в туалет. А потом приходи в вагончик.

Лера уже успокоилась и, кинув многозначительный взгляд на Маугли, побежала к будке туалета.

Вернувшись, ухватила Саныча за руку и потащила в вагончик. По дороге играя глазками, спросила:

– Ты не ревнуешь?

– Нет, – ответил он и обнял Леру за плечи.

В вагончике горел свет и их ждала смятая постель.

За завтраком Валерия была полна идей и решимости изменить их новый маленький мирок.

– Дорогой, – решительно заявила она, – сегодня мы будем украшать наше жилище. Я буду говорить, что делать, и помогать тебе. – Саныч согласно кивнул.

«Хочет украшать, пусть украшает», – подумал он, а сам размышлял, как замаскировать следы пребывания на острове. Все карты, что есть в КПК, это виды, снятые сверху. Сняты или с самолета, или еще с чего-то. Может, тут что-то пролетает изредка для уточнения…

Без споров он повесил жалюзи на окно, задрапировал стены тканью, прикрутив к ним шторы.

Лера осталась довольна, но потребовала сделать пристройку к вагончику.

– У нас много вещей и нет кладовки. Еще надо поставить газовую плиту. Не буду же я как дикарь готовить на костре.

Саныч долго не думал, собрал надувные матрасы и привез по воде плот из шкафов и тумбочек. Разобрал большой стол, привезенный ранее с места своего появления. Затем быстро и умело соорудил с помощью шкафов, дверок и досок с разобранного стола довольно просторное помещение с полками и окнами из двух остекленных дверей.

Разложил на полках коробки, банки, продовольствие, все добытое в спортивном центре барахло, только диван не стал везти.

– Утонет, – просто ответил он, и Валерия не стала настаивать.

Работа по благоустройству места обитания заняла весь день.

В перерыве после обеда Лера долго его расспрашивала, как он тренируется, слушала, кивала и в конце выдала вердикт.

– Так заниматься не стоит, прогресс будет низкий. Я буду твоим и своим тренером. Определю тебе программу на силу, скорость и выносливость. Я уверена – что на Земле, что тут, принцип подготовки один. Разные мышцы отвечают за разные действия. Одни за скорость, другие за силу.

Саныч кивнул и обнял Леру. Это было в полдень, когда они отдыхали, лежа в постели. Лера оказалась женщиной с сильно развитым либидо. Она хотела близости часто, и чтобы это было сделано грубовато. Саныч сам не знал нежности и делал как мог, и этим Валерии очень угодил.

После ужина, который приготовила Лера на газовой плите (а она оказалась отменной хозяйкой и поварихой), перед закатом они сидели на террасе, пили виски и разговаривали. Валерия, Саныч это видел, уже смирилась с новой жизнью и старалась получить в ее положении максимум выгоды и удобства.

Их место обитания преобразилось – и внутри, и снаружи. Вагончик убран, полы помыты. Рядом с вагончиком подметено и удален весь мусор. И как-то незаметно стало уютно, по-домашнему. Словно они жили на даче. Женщина может сделать так, что даже пещера будет выглядеть как сказочный дворец.

– Дорогой, – обратилась она к Санычу. Это выражение приклеилось к ней, и этим она показывала, что имеет на Саныча права. Пусть немолодой, но свой, и к тому же он оказался отличным, неутомимым любовником. Санычу обращение «дорогой» резало слух. В нем было что-то неискреннее, но он терпел. – Дорогой, – помолчав, повторила она, – надо перевезти два аккумулятора и пару солнечных панелей с крыши. Я расскажу, как их подключить. Еще электрочайники, можно кофеварку. С помощью панелей можно вскипятить воду.

Саныч, отдыхая и попивая виски, лишь кивал, показывая свое согласие с ее мнением. А Валерия была почти счастлива от того, что ей попался такой уступчивый и не ленивый мужчина. Да еще, как она увидела, у него руки из нужного места растут.

– Сделаем, – кратко ответил он и отхлебнул из стакана.

– А еще, я подумала, что скоро будет перезагрузка, и нам надо пригласить на остров всех желающих.

Саныч дернулся. Сонливость как рукой сняло. Вместе с ней улетучилось благодушие.

– Ты это серьезно? – испуганно спросил он.

– Конечно. Нас будет уже больше, и мы сможем организовать свой небольшой стаб.

– Лера, – Саныч немного успокоился и посмотрел на женщину ироничным взглядом. – Ты представляешь, какие проблемы на себя возьмешь?

– Какие еще проблемы?

– Ну, начнем с того, что никто не поверит твоим словам, что они в другом мире. Вспомни себя…

– Но можно показать твои видео и фото мутантов…

– И что это даст? Пока они будут думать, появятся арийцы, и те расскажут, что на острове есть пара глупышей. Что будет потом? – спросил Саныч.

Лера промолчала.

– А потом сюда придут фашисты, меня отправят на органы, тебя – в бабий общак для фюреров. И еще, подумай. Если кто и согласится спрятаться на острове, чем их кормить? А как наладить жизнь без конфликтов? Где они будут спать? Да пять человек загадят весь остров и окружат тебя скандалами. Я это проходил дома.

– Да, я не подумала, – ответила Валерия. – Но жалко ребят…

– Не надо их жалеть. С ними все будет не так уж плохо. Будут жить в безопасности, станут высшей расой.

– Ага. И будут самками для похотливых фюреров.

– Там нет прямого насилия, Лера. Там все происходит добровольно. Сначала промоют мозги и поменяют сознание. Кроме того, новички будут работать.

– Работать?

– Кирпичи обжигать. Их стаб обосновался на месте кирпичного завода. Я даже предполагаю, что там были немецкие специалисты и они организовали «Четвертый рейх». Так стаб называется.

Лера посмотрела на Маугли долгим оценивающим взглядом, отпила глоток из своего бокала и недоверчиво произнесла:

– Что-то для новичка ты много знаешь, дорогой. Колись! Ты шпион?

– Какой шпион? – Саныч недоуменно посмотрел на Валерию. – Чей шпион?

– Откуда мне знать? Может… да что там гадать, говори уже правду.

– Я правда новичок, но умею думать и пользоваться интуицией. Ты надеешься на свой разум и не понимаешь, что тебе могут попасться те, кто умнее тебя, и ты попадешь в ловушку. Нельзя быть такой нерациональной.

– Это я не рациональная? Да я все пропускаю через разум…

– А вот это правильно, но подключай интуицию, – прервал ее Саныч. Он уже знал, что дальше польется поток слов, за которым потеряется смысл разговора. – Запомни, дорогая, – съерничал Саныч, – никого мы тащить сюда не будем. Если кто-то сбежит, то поможем, но сами соваться к ним не будем.

– Как скажешь, дорогой, – не стала спорить Валерия.

– А по поводу того, что много знаю, – пояснил Саныч, – то я ознакомился с содержимым КПК мура. Там много интересной информации. Например, узнал, что они ехали к арийцам договариваться о поставках живого товара в обмен на мины и инженерное оборудование.

– Инженерное оборудование? – удивленно переспросила Валерия.

– Да. Километрах в девяноста отсюда и западнее есть склад мобрезерва, и его грабят муры. Потом торгуют с другими мурами и с арийцами.

– А откуда у арийцев люди для торговли? – несколько испуганно спросила Валерия.

– Не знаю, – пожал плечами Саныч, – может, ловят одиночек или небольшие отряды рейдеров.

Лера в задумчивости немного посидела. Затем решительно поднялась.

– Пошли спать, – позвала она Саныча. – Завтра тренировки начинаются.

– Пошли, – согласился Саныч.

Погода установилась солнечная. С неба палило солнце. Саныч почернел от загара, так как ходил в одних шортах, и стал пованивать. Валерия принюхивалась и часто отправляла Саныча мыться, но он одевался, приходил – и все равно от него шел смердящий запашок.

– У тебя что, в кармане мышь сдохла? – спросила, морща носик, Валерия. Саныч сунул руку в карман и, радостно разинув рот в широкой улыбке, сообщил подруге:

– Это палец мура. Смотри.

– Фу, какая гадость! – Валерия отступила на шаг от Маугли и сморщилась, зажав нос пальцами.

– Представляешь, я забыл его выкинуть. Как шорты эти снял, так и оставил в них.

– Ты же их стирал, – гнусаво произнесла Валерия и удивленно посмотрела на Маугли. В ее взгляде можно было прочесть, что она о нем думает.

– Ну да стирал, а палец забыл вытащить. Я обычно в карман ничего не кладу. А тут вон…

– Выкини шогты и этот пагец, а гучше закопай. У тебя погно одежды, а ходишь как босяк.

Саныч перестал улыбаться. Повертел палец. С серьезным видом посмотрел на Валерию и кивнул.

– Ты права, Валерия, его надо прикопать. А то за ним мур может вернуться, они такие… В ад, понимаешь, без пальцев не пускают. Придет и скажет: «Отдай…»

Валерия сначала испуганно вздрогнула, ее глаза широко открылись. Саныч догадался, что она представила, как на остров заявляется убитый мур и требует свой палец. Но затем Лера скорчила рожицу и покачала головой.

– Иди уже, шутник, – проворчала она.

И он ушел. Вернулся голый.

– А где твои трусы? – Валерия недоуменно смотрела на обнаженного, атлетически сложенного мужчину и думала: где тот старик, которого она встретила в первый свой день здесь? Маугли менялся, и менялся быстро. Он молодел. Загар ему очень шел, и он был похож если не на книжного Маугли, то на взрослого Тарзана точно.

– Муру подарил. Не хотел он голым чертям показываться, – пошутил Саныч. Лера вновь скривилась.

– Маугли, шутка, повторенная дважды, становится глупостью. Ты это знал? – спросила Валерия.

– Кто это выдумал? – в ответ спросил Саныч.

– Народная мудрость.

– Не может быть, – не поверил Саныч и уверенно заявил: – Народ не мог такое сказать.

– Это еще почему?

– Потому что он сочиняет сказки.

– А это тут при чем?

– Не знаю, но он точно сочиняет сказки. С этим не поспоришь. Ты спорить будешь?

– Не-ет… – Валерия с непониманием во взгляде смотрела на Маугли. А тот уже сменил тему разговора.

– Я понюхал их, и они тоже пованивали, – беззаботно произнес Саныч и направился в вагончик. Оттуда вышел в плавках и с рюкзаком на спине.

– Ты куда в таком виде? – засмеялась Валерия. – За хлебом в магазин?

– Нет, плавать. И ты бери купальник, будем повышать выносливость. Плаванье очень пригодится. Зараженные в воду не лезут, а вот лодку или плот на берегу вряд ли удастся найти. Так что быстро переодеваться – и в воду.

Лера еще не отошла от прежних его слов, и сейчас просто опешила от такой быстрой перемены слов и действий Маугли, но спорить не стала. Зашла в вагончик и с полчаса не выходила. Когда она появилась в закрытом купальнике, Саныч окинул ее взглядом и даже крякнул:

– Да-а, маловат уже. Ну ничего, найдем подходящий купальник или голой плавать будешь.

– Не буду я голой плавать…

– А кто тебя тут увидит?

– Все равно не буду, – решительно заявила Валерия.

– Как хочешь, – ответил Саныч и протянул ей небольшой розовый рюкзачок.

– А это еще зачем? – спросила Валерия, но позволила надеть его на себя. Потом удивленно повернулась к Маугли. – Дорогой, там что?

– Там круг от штанги, десять кило.

– Ты с ума сошел? – Лера попыталась снять с себя рюкзак. – Хочешь меня утопить? Как Степан персидскую княжну?

Саныч удержал ее.

– Какой Степан? – снова надевая рюкзак, между делом спросил Саныч.

– Разин. Пусти.

– А-а. Нет.

– Что нет?

– Не пущу. Так быстрее результат приходит. Нам для увеличения своих способностей годы не отмерены. Все надо делать быстро.

Валерия кинула на него уничтожающий взгляд. Но Саныч не обратил на это внимания.

– Поплыли, – он ухватил ее за руку и потащил в воду. И хотя Валерия упиралась, это ей не помогло.

Саныч затащил женщину в воду по грудь и толкнул в спину. Валерия погрузилась с головой, отплевываясь выплыла и, матерясь, поплыла подальше от острова и от Маугли. Тот некоторое время смотрел на нее и крикнул:

– Плыви подальше от берега. Там будет легче.

И сам поплыл следом. Он почти сразу догнал Валерию, сделал вокруг нее круг и поплыл дальше.

В этот вечер Валерия с Маугли не разговаривала, и даже близость у них была с ее молчаливого согласия… Но утром она уже его простила.

Так и пошло. Утром плаванье, потом пробежка до черноты. Шаг в черноту и обратно. Затем тренировки в спортивном центре.

Две недели Валерия тренировала Маугли по своей программе. После такого начала результаты тренировок сразу дали ощутимый результат. Валерия тоже стала набирать физическую форму и мышечный вес. Стала выше, появились ярко выраженные атлетические формы. Разглядывая себя в зеркале, она морщилась.

– Я как мужик становлюсь. Что-то с этим надо делать…

– Может, тебе поменять тренировки и сконцентрироваться на скорости? – подумав, предложил Саныч.

– Может быть, – задумчиво ответила Лера и засела за свой ноутбук.

Саныч открыл КПК мура и углубился в его изучение.

– А ты знаешь, – произнесла Валерия, – у нас скудный рацион питания. Надо его разнообразить.

– А как? – не отрываясь от КПК, спросил Саныч.

– Надо поискать магазин. Тут есть что-нибудь рядом? Я знаю, что по дороге на юг были магазинчики. Мы ездили туда за продуктами. Но вот загрузились ли они…

– Загрузились, – ответил Саныч.

– И ты молчал? – Валерия резко повернулась в сторону Саныча и возмущенно на него посмотрела.

– А что я должен был говорить? – невозмутимо ответил Саныч. – Ты не спрашивала, я не говорил.

– А что еще тут есть? – упрямо нахмурив брови, спросила Лера.

– Небольшой поселок и дом отдыха.

– Я знаю этот поселок и дом отдыха, – ответила Валерия. – Не знала, что они тоже загрузились. И почему мы туда еще не наведались, старый ты козел?

– Будь последовательной, – рассмеялся Саныч. – То я дорогой и милый, то вдруг старый козел…

– Ты то такой, то такой, – ответила Валерия. – А вообще, как все мужики – больше козел. Знал и молчал.

– Валерия, вот вы, женщины… – Саныч задумчиво посмотрел на Леру, – не все, правда, но злые ведьмы. Ты об этом знаешь?

– Почему это мы, женщины, злые ведьмы?

– А ты не понимаешь?

– Нет, поясни.

– Пожалуйста, – охотно ответил Саныч. – Вот женщине понравился мужчина, и они начали встречаться. Конечно, она считает его самым лучшим мужчиной. Иначе зачем ей с ним встречаться и тратить на него свое время. Потом они женятся, и через какое-то время мужчина превращается в козла. Это разве не колдовство? Самое что ни на есть черное колдовство. Они разводятся, мужчина расколдовывается и снова начинает встречаться с женщинами. Он уже не козел. Он молодец, красавчик…

Валерия, не зная, что ответить, вытаращилась на Маугли. Затем, поморгав, спросила:

– Ты это серьезно?

Саныч не ответил.

– А то, что женщина не смогла заранее разобраться в мужчине, ты это не предполагаешь? – снова спросила Валерия.

– В таком случае она дура, – ответил Саныч. – В людях надо уметь разбираться. А плохого человека видно сразу… Хочешь, завтра вместо тренировки поедем и осмотрим местность.

– Хочу…

– Заодно и опробуем твою винтовку. Ты еще не стреляла.

– Ты не давал.

– Да, не давал, – кивнул Саныч, – не надо шуметь у дома…

– А почему ты считаешь женщин дурами?

– Я их не считаю дурами, – ответил Саныч и отложил в сторону КПК. – Я их считаю ведьмами, и причем только некоторых. Сам видел и был жертвой такой ведьмы. Через десять лет превратился в скотину и козла, а как развелся – снова стал человек-молодец. Как в кипящем молоке искупался.

– Ты это про сказку говоришь, «Конек-горбунок»?

– А что, у вас тоже были такие сказки? – удивился Саныч. – Надо же, как похожи и непохожи наши миры. Одно слово – мультиверсум.

– Ты просто женоненавистник, Маугли…

– Не-е, я женщин люблю, – рассмеялся Маугли. – Ведьм не люблю. Вот моя бывшая – еще та ведьма. Превратила меня в козла, еле выздоровел от ее проклятия. А ты приняла меня, хотя тоже ведьма. Но не такая злая, как Елена.

– Почему это я ведьма?.. И… Елена это твоя бывшая?

– Бывшая, – кивнул Саныч. – У тебя язык злой и ум потемневший. Вот ты то называешь меня «дорогой», то «козел». Тоже стараешься проклясть. Но у тебя ничего не выйдет, у меня теперь иммунитет к бабьим проклятиям. Тут нет парткомов, куда можно пожаловаться, и суда с полицией. Я просто однажды возьму ремень и почищу твой язык через задницу.

Маугли говорил серьезно, и Валерия присмирела. Она уже поняла, что Маугли слова на ветер не бросает.

Вечером и ночью она старалась исправить свою ошибку.

Утром с рассветом Саныч разбудил Валерию, дал ей выпить коктейль и стал торопить собираться.

– Почему так рано? – закапризничала Лера.

– Потому что безопасно, – ответил Саныч.

У спортивного центра он отдал Лере ее ключи от машины.

– Ты их выбросила, а я подобрал, – улыбнулся Саныч. – Поедем на твоей машине. Она маленькая и громко не тарахтит.

– Еще бы, это электромобиль, – буркнула Лера и, открыв дверь в салон, села на место водителя. Саныч уселся рядом, забрал у Валерии винтовку и положил на заднее сиденье. С собой взял лук и пистолет. Лера скептически окинула его взглядом, но промолчала.

Она вырулила со стоянки и направилась по дороге на юг, вдоль водохранилища. Уже скоро они увидели три здания с вывесками и остановились.

– Как тут тихо, – не вылезая из машины, произнесла Лера.

– Да. Спокойно, – отметил Саныч и первым вылез. Остановился напротив здания. – «Минимаркет», – прочитал он. – Пошли? – Саныч обернулся к Лере. – Посмотрим, что нам оставили арийцы. Ты смотри по сторонам и прислушивайся.

Валерия неохотно взяла винтовку и поплелась за Маугли.

В продовольственном отделе было пусто. Без особого энтузиазма Саныч стал обходить помещения. Арийцы постарались, выгребли все ценное.

«Все, да не все», – Саныч довольно потер руки. Нашел несколько упаковок кваса и вышел через дверь склада на обратную сторону магазина. Увидел там грузовичок с тентом. Заглянул в кузов и там нашел чем поживиться. Минеральная вода, кола, консервы, упаковки с крупой, печенье, сигареты, конфеты, чай, растворимый кофе, сгущенное молоко. Все это почему-то не заинтересовало арийцев. Или они поленились таскать.

Саныч взял всего понемногу, кроме сигарет, и загрузил в багажник. Еще нашел спички. Их тоже прихватил.

В хозяйственном магазине осталась мелочевка – гвозди, краска, пилы, топоры, удочки, рыболовные снасти и много разной бытовой мелочи, даже небольшая палатка была. А вот ее Саныч взял сразу. Остальное оставил на месте, подумав, что если понадобится что-то, то заглянет сюда снова, а тащить в маленькой машине все подряд не имеет смысла.

Лера смотрела, как Саныч таскал продукты, и увидев палатку, хмыкнула:

– А это нам зачем? Мы что, пойдем в поход?

– Пойдем, – кратко ответил Саныч, и Валерия задохнулась от возмущения. Зло посмотрела на увлеченно таскающего вещи Маугли и сочла за лучшее промолчать.

Они сели в машину, и недовольная Валерия повела ее дальше. У въезда в поселок они притормозили.

– Остановись, – попросил Саныч. Лера приняла к кустам и остановила машину.

– Ты что-то почувствовал? – тихо с тревогой в голосе спросила она.

– Да, но не пойму что, – ответил Саныч.

– Тревожное?..

– Не мешай. – Саныч замер, прикрыл глаза. Так он просидел с минуту.

– Ну что? – Устав ждать, она нетерпеливо подергала Саныча за руку.

– Ничего, – ответил он. – Не давит, но что-то… Хотя… наверное, показалось. Бери винтовку и пошли по домам. Тут много чего интересного можно найти. Не думаю, что арийцы прочесали тут все. Для них это не тот масштаб.

Саныч вылез и осмотрелся. Перед ним лежала широкая асфальтированная улица, засаженная деревьями. Вдоль высоких заборов из камня и профнастила пешеходные дорожки. Улица заканчивалась двухэтажным зданием с вывеской на торце, которую Саныч не мог прочитать.

«Зажиточные люди тут жили», – оценил Саныч. Он первым открыл калитку, расположенную в больших железных воротах, и вошел во двор. Остановился и огляделся. Двор вымощен плиткой. Напротив ворот стояла большая белая машина. Дальше – двухэтажный дом с крашенной желтым нарядным цветом штукатуркой «короед». Дверь в дом нараспашку.

«Красивый дом, – подумал Саныч. – Как у председателя райкома».

Во дворе справа – небольшая постройка с трубой. Саныч первым делом направился к ней. Лера с винтовкой наперевес стояла и оглядывалась. Саныч обратил внимание, что винтовка была на предохранителе. Но явной опасности он не чувствовал, а смутные ощущения чего-то неправильного он отбросил. Внутри у него не было страха, ничего не давило. А он привык доверять ощущениям.

Строением во дворе оказалась баня. И там, на полу в предбаннике, среди темных бурых пятен лежали кости, обглоданные до белизны и разгрызенные на части. Саныч постоял и вышел во двор. Лера ждала его во дворе. Она была напряжена и встревожена.

– Что там? – спросила она.

– Баня… И кости. Хозяев слопали. – Саныч направился к высокому крыльцу дома. Лера было двинулась за ним, но тут же остановилась.

– Я внутрь не пойду, – с испугом в голосе произнесла она.

– Тогда жди тут, – ответил Саныч, – встречай зараженных. – И направился в дом. За спиной услышал легкие поспешные шаги. Валерия его догоняла.

В полумраке прохладного коридора на светлом кафеле пола в темных бурых пятнах лежали еще кости. Их было много, и они были разгрызены на части.

– Здесь кто-то крупный порезвился, – произнес Саныч и перешагнул ближайшую кучку.

Валерия негромко вскрикнула.

– О боже! Какой ужас! Как жалко…

– Чего тебе жалко? – не оборачиваясь, спросил Саныч.

– Людей этих жалко. Такая ужасная смерть. Их съели заживо…

– Смотри и запоминай, – пробубнил Саныч, – тут очень опасно. Будь всегда готова убить первой или спрятаться. И не допусти, чтобы твои косточки вот так же нашли.

– Типун тебе на язык, – ответила Валерия. – Мне и так страшно, а ты еще пугаешь меня.

– Не пугаю, предупреждаю, чтобы была внимательна.

За разговором Саныч заглянул в проем двери, направо по коридору. Ему показалась знакомой планировка. Как и ожидал, он увидел лестницу, ведущую в подвал. Включил фонарь на смартфоне, стал спускаться. Валерия осталась наверху.

Внизу была большая кладовая. Здесь хранилась старая утварь, которую жалко выбросить и не знаешь, куда использовать. Рыболовные снасти, дождевик на вешалке и высокие болотные сапоги. На деревянных стеллажах банки с домашними заготовками – варенье, соленья, компоты и несколько картонных ящиков. Заглянув в один из них, Саныч обнаружил говяжью тушенку. Прихватив ящик, он поднялся наверх. Лера, бледная и испуганная, сжимала свою винтовку и нервно крутила головой.

– Никого не видела? – спросил Саныч. Валерия вздрогнула и стала озираться еще больше.

– А кто тут? – спросила она. Было видно, что она отчаянно трусила.

Саныч пожал плечами.

– Я никого не видел. А внизу еда. Вот ящик тушенки, – он нагнулся и поставил ящик на пол у своих ног. – Пошли, сама посмотришь, – позвал он Леру.

– Там трупы есть? – спросила она.

– Нет. Только разделанные коровы.

Лера было двинулась к лестнице за Санычем, но остановилась на первой ступеньке.

Саныч обернулся.

– Чего замерла? Привыкай, тут повсеместно то трупы, то кости, а про туши животных я пошутил. Там только тушенка. Пошли, – вновь позвал он ее и спустился в подвал.

Валерия пришла в себя, огляделась и озабоченно произнесла:

– Мы все не увезем.

– Во дворе большая машина. На ней увезем, – ответил Саныч.

Валерия согласно покивала:

– Да, на крузаке можно, – и стала по-хозяйски осматривать подвал. Она указывала Маугли, что брать и таскать наверх. Саныч добросовестно носил и складывал продукты в багажник автомобиля. Он успел проверить горючее и работоспособность машины, а ключи нашлись на вешалке у входа в дом, в коридоре.

После подвала стали обследовать дом. Валерия ходила следом за Санычем и морщилась.

На первом этаже были следы погрома. Здесь располагались большой холл, кухня, санузел и котельная. На втором этаже тоже царил разгром и повсюду лежали обломки сломанной мебели. В спальне перевернута кровать, и на ее месте следы кровавой трапезы. Видимо, кто-то решил спрятаться под кроватью, но его нашли. Саныч не стал говорить Валерии, что под кроватью прятались дети. Это было видно по косточкам и маленьким черепам. Он выглянул в окно второго этажа и приложил к глазам бинокль. Стал осматривать двор соседнего дома. Он стоял и не двигался. Что-то было странным в этой тишине, но что – Саныч понять не мог. Внутри себя он не ощущал тревоги, но чувство чего-то неправильного его не оставляло. Он постоял в раздумьях и наконец решил – разберемся.

– Пошли к соседям, – позвал он Валерию, – и сними с предохранителя винтовку. Ты глаза и уши нашей группы… смотри за местностью, прислушивайся и будь готова к неожиданностям.

Валерия хотела сделать шаг к окну и замерла с поднятой ногой. Медленно ее опустила.

– К каким неожиданностям? – шепотом спросила она.

– К разным. Может, где-то зараженный прячется. Как увидишь, сигнализируй мне.

– Как сигнализировать? – пискнула Валерия.

– Лера, – Саныч осуждающе посмотрел на женщину. – Кричать не надо. Просто поднимаешь кулак к плечу. Это сигнал замереть. И если видишь одного зараженного, показываешь один палец. Сколько видишь мутантов, столько показываешь пальцев.

Валерия подошла к Маугли вплотную. И почти спряталась за его спиной.

– За меня не прячься. – Саныч отодвинулся. – Между нами должно быть расстояние. И я не должен находиться на одной линии с мутантом, чтобы ты нечаянно не попала в меня. Вспоминай, мы это обсуждали… – Но глядя на растерянную женщину, он понял, что говорит в пустоту. Ее глаза были полны страха. Она готова была выронить оружие и разреветься. – Ладно, пошли и не бойся, – с недовольным вздохом произнес он. – Тут зараженных нет, но дома будем тренироваться.

Валерия согласно закивала.

В подвале следующего дома Саныч обнаружил бочонки. Открыв пробку, он принюхался и убедился, что там спиртное.

– Чудно́, – негромко произнес он, – самогон в бочки заливали. – Сунул палец в отверстие посередине бочки, облизал и удивленно произнес: – Однако.

«Нам пригодится, – подумал Саныч и заткнул пробку. – Будет из чего живчик делать».

Лера лишь мельком глянула, принюхалась и ответила:

– Это чача – виноградная водка. Слышал про нее там у себя?

– Нет, – равнодушно ответил Саныч. – У нас вообще самогон запрещен. А кто делает чачу?

– У нас в Осетии делали и в Грузии тоже делали. Когда вино делают, остается мякоть – жмых. Вот из выжимок и гонят чачу.

Саныч кивнул.

– Хорошая вещь, лучше «бима». Заберем пару бочек… Нет, я не прав, – поправил он себя, – все заберем. Чего добру пропадать. Верно я говорю?..

– Где держать все это будем, любитель выпить? – смеясь над тем, как Маугли совал пальцы в другие бочки и облизывал их, спросила Валерия.

– В подвале, у черноты. Помнишь, куда мы сложили вещи, взятые у муров. Туда и продовольствие отвезем.

– Помню, – кивнула Валерия и, закинув винтовку за спину, направилась по лестнице наверх. – Я наверху осмотрюсь, – пояснила она. Валерия слышала, как Маугли бормотал:

– Тяжелые бочки… Литров по двадцать, не меньше…

– Не забудь про крупы и муку, – крикнула сверху лестницы Валерия и скрылась.

Саныч, растерянно озираясь, постоял в подвале, разглядывая полки. Он решал, что брать в первую очередь, и сомневался. Хотел бочки, но продукты были важнее. Наконец придя к определенному решению, взял большую клетчатую сумку и стал складывать в нее пачки с разной крупой. Набив сумку, подхватил ее. Другой рукой обнял бочку и тоже направился наверх.

Он уже был на середине лестницы, когда в коридоре, резанув по ушам и нервам, раздался отчаянный, громкий и полный ужаса крик. Саныч вздрогнул, выронил сумку и бочку. Бочонок, гремя по ступеням, покатился вниз, а Саныч мгновением позже уже был на первом этаже. Леры не было. Но перед ним, упираясь плечами в стены, согнувшись стоял мутант. Такого огромного мутанта Саныч еще не видел. Перерожденный громила передними лапами упирался в пол. На его впалом носу трепетали ноздри. Он водил головой из стороны в сторону. То на Саныча, то в комнату налево от него. Наконец, его взгляд остановился на Саныче. Тот замер и, с трудом справившись с испугом, пролепетал:

– Я свой… Хм… Я друг.

Мутант дернул головой, впился в Саныча маленькими, глубоко посаженными черными глазками. В его взгляде, которым он окинул Саныча, тот увидел проблеск мысли. Мутант оценивал его на предмет свой – чужой. Саныч не двигался с места, но рукой ухватил стрелу из висящего на поясе колчана. За пистолетом он даже не потянулся, понял, что бесполезно. Никакая пуля не пробьет этот скошенный лоб. Мутант шмыгнул носом и перевел взгляд на руку Саныча. Что-то промелькнуло в его глазах, и он проурчал.

Санычу в этом урчании отчетливо послышалось: «Уходи, моя пища». Одновременно с этим Саныч осознал, что было неправильным во всей этой ситуации. То, что он раньше чувствовал, но не понимал. Этот взгляд. Мутант наблюдал за ними и не торопился нападать. Саныч каким-то чувством ощущал его взгляд. Чужой, прилипчиво-навязчивый взгляд. Но разобраться тогда в этом не мог. Теперь же было поздно.

Из комнаты раздался хлесткий сухой выстрел. Голова мутанта дернулась, и его отбросило к стене.

Саныч машинально выхватил стрелу. Что он собирался с ней делать, не мог предположить даже он. Но зато знал – рядом прячется под невидимостью Лера, и мутант ее чувствует, но не знает, где она.

«В подвал зараженный не полез, значит, ищет Леру, – промелькнула мысль. – Хочет сначала поймать невидимку».

Мутант заревел, отвалился от стены. Саныч видел, что пуля снесла ему часть черепа, но тварь была жива и хотела мстить.

– Эй! – крикнул Саныч, сам внутренне холодея. – Не хочешь чачи хлебнуть?

Мутант повернул к нему голову и заурчал.

– Что? – спросил Саныч, сбрасывая с себя оцепенение. – Пожрать хочешь? Так вот он я, иди ко мне.

Он почувствовал, как во время разговора по телу мгновенно разлилось тепло. Оно образовалась в районе солнечного сплетения и стало распространяться по всему телу. Саныч интуитивно стал гнать жар в руку, держащую стрелу. Мутант на секунду замер. А в это время раздался еще один выстрел. Саныч, повинуясь порыву, бросился на мутанта, обхватил его одной рукой за шею, другой размахнулся и всадил стрелу в развороченный висок. Он даже не удивился, когда стрела легко вошла в голову зараженного и сломалась. Мутант оглушительно заревел, резко отбросил от себя прилипшую «мошку». Саныч, словно снаряд, пущенный из катапульты, улетел в сторону подвала. Бросок зараженного был мощным, стремительным и ужасным по своим последствиям. Саныч врезался головой в дверь, проломил ее и скатился в подвал. Спиной, головой и ребрами посчитал ступени, и уже в полете, после удара головой, он потерял сознание…

Валерия понимала, что Маугли говорит правильные вещи, но то, как он это делает, выводило ее из себя. Он был упрям и даже, как ей казалось, груб с ней. А она женщина и всегда ей останется. Ей нужен мужчина, который позаботится о ней, будет ее защищать, а Маугли сунул ей за спину железяку и приказал – плыви. Ну не скотина?.. И что делать? Приходится терпеть. Он такой, может и прогнать… Хотя нет, решила она, прогонять ее он не будет, а даст пинка и заставит ее все делать как ему хочется. Старый дурак. Вот знал, что есть магазины и поселок. Почему не сказал? Ему, видите ли, не надо. У него все есть – и рыба, и протеиновый порошок… Ему-то, может, и хватает, но ей нужно больше… Вот палатку прихватил, значит, будет поход и ночевка в палатке. Фанатик. Качается, бегает, плавает и ее заставляет. Пройдет еще месяц, и она превратится в мужика. Кто на нее потом посмотрит как на женщину? Ох, как нелегко с мужиками, которые не понимают простых вещей. Женщина это украшение мужчины, его гордость, и о ней нужно заботиться, холить, лелеять, любоваться ей. Иначе зачем женщины столько времени проводят у зеркала, у косметолога, покупают наряды… Но разве этот пенек знает, что такое женщина? Для него они или дуры, или ведьмы. Правильно сделала его жена, что бросила этого дуболома.

Валерия извелась, пока вела машину. Она не могла излить свое негодование и с трудом сдерживала его внутри. Другой бы уже увидел, что она недовольна, и спросил ее, что случилось. А этот… Этому на нее наплевать. Для него она – постельная утеха, напарник и рабыня. Ей ничего нельзя… Видите ли, она для него глаза и уши… Идиот…

Раздраженно думая о своем положении рабыни рядом с диким рабовладельцем, она в один момент неожиданно испытала страх.

Они прибыли в поселок, и Маугли напрягся. Она это хорошо видела – он что-то чувствовал, но ей не говорил. Валерия, повернув голову, посмотрела на винтовку на заднем сиденье. И как ей ни хотелось ее не брать, Лера была рада, что она есть. Это вселяло в нее робкое чувство защищенности. Она смотрела на Маугли, а он был напряжен и, как всегда, неподвижен. Валерия стала озираться и прислушиваться. Но в поселке царила тишина. Даже птицы не пели. Ей на ум пришло сравнение: мертвая тишина. И от этой мысли ее пробрала дрожь и сковал липкий страх. Она не могла его прогнать и, не сдерживаясь, тихо с тревогой в голосе спросила:

– Ты что-то почувствовал?

Саныч подумал и неохотно ответил:

– Да, но не пойму что…

– Тревожное?..

– Не мешай, – грубо ответил тот и закрыл глаза.

– Не мешай… – обиделась Валерия. «А мне страшно, – мысленно произнесла она. – Зачем я напросилась на поездку?.. Дура. Сиди теперь и трясись. Он-то убежит, как обещал. А меня…» Она не хотела думать, что будет с ней, и тронула его за руку. – Ну что? – стараясь унять дрожь в голосе, поторопила его она.

– Ничего, – ответил он. – Не давит, но что-то… Хотя… наверное, показалось. Бери винтовку и пошли обследовать дома.

«Вот гад! Я думала, мы уедем, а он идет лазить по домам». Она замялась, но желание остаться одной было еще слабее, чем идти за Маугли.

Дом был так себе, в два этажа, под «короедом». Дом зажиточного селянина. Ничего изысканного. Ее дом во Владике был лучше. Это наполнило ее гордостью, и она стала оглядываться. Маугли зашел в подсобное помещение и вышел. Валерия напрягала слух. Даже на полминуты оставшись одна, она здорово перетрусила. Ей захотелось в туалет. А туалет был в доме. Пойти туда без Маугли она не решилась. А когда узнала про кости, то вообще захотела остаться во дворе, забыв, что могут появиться зараженные твари. Сорвавшись с места, она на цыпочках засеменила за мужчиной. Вид останков людей подействовал на нее как рвотное. Ее затошнило, и она замерла на месте.

– О боже! Какой ужас! Как жалко… – вырвалось у нее. А Маугли спокойно перешагнул кости и пошел дальше. По дороге, как ей показалось, насмешливо спросил.

– Чего тебе жалко?

– Людей этих жалко, – всхлипнула Валерия и шмыгнула носом. – Такая ужасная смерть. Их съели заживо…

– Смотри и запоминай, тут очень опасно… – равнодушно буркнул Маугли.

А то она сама не знает. Ее затрясло от ужаса и раздражения на Маугли. Она даже забыла, что хотела сходить в туалет, и шла следом за мужчиной. В подвале дома было много продовольствия, и Валерия быстро отошла от сковывающего ее страха. В ней проснулась хозяйка с Кавказа, у которой запасов много не бывает, и она стала указывать Маугли выносить то, что ей казалось нужным. Он безропотно таскал. Успокоившись, она решила сходить в туалет. На первом этаже она огляделась более внимательно. Обходя кучки костей и открыв несколько дверей в коридоре, она нашла совмещенный санузел.

Унитаз был загажен, и она ничего лучше не придумала, чем пописать в ванну. Закрыла дверь. Поставила винтовку рядом, стянула к щиколоткам камуфляжные штаны и села.

Она почти закончила свои дела, как дверь с силой рванули с другой стороны и вырвали ее с петель. Дверь отлетела в сторону, а в проеме появилась огромная страшная морда. Она окинула замершую женщину быстрым взглядом и заурчала. В этот момент Валерия очнулась и истошно завизжала. После чего свалилась в ванну спиной. Ее ноги торчали вверху, и она приготовилась умереть, но зараженная тварь не лезла к ней, а лишь удивленно уркнула и отвернулась. Чувствуя себя очень глупо и пребывая в неудобной позе со снятыми штанами, Лера готова была расплакаться. Такой позорной смертью, сидя в ванной со спущенными штанами и описанной, когда она была не в силах сопротивляться, Валерия умирать не хотела. Ее затопила пелена горя и отчаяния. Валерия понимала, что ей остались секунды жизни. Но тут появился Маугли и стал разговаривать с мутантом. Он, как всегда, произнес: «Я свой» и еще назвался другом. Валерия лежала в ванной, в своей моче и, не замечая этого, с диким ужасом смотрела между растопыренных ног, на которых болтались штаны, на проем дверей санузла. Она даже не поняла, что мгновенно ушла в невидимость, а вонь из санузла мешала мутанту найти ее по запаху. Зараженный на время потерял к ней интерес и стал урчать на Маугли. Валерия странным образом почувствовала, что стала успокаиваться. Это спокойствие шло изнутри и помогло ей собрать волю в кулак. При этом она вновь отстраненно подумала, что быть съеденной в такой неприличной позе это позор. Что скажут те, кто ее найдет обглоданной и со спущенными штанами? Она зашевелилась и попробовала выбраться. Стала хвататься руками за ванну и ухватила ствол оставленной винтовки.

Шум в ванной привлек внимание мутанта. Он повернул огромную зубастую морду в ее сторону и стал принюхиваться. Валерия замерла с винтовкой в руках, подняла ее и загородилась ей. Потом осознала, что это глупо. Маугли снова заговорил и стал кричать на зараженного громилу. Тварь отвернулась и подставила свой висок. Решение пришло молниеносно. Валерия, почти не целясь, навела ствол винтовки на голову мутанта и нажала спусковой крючок. Отдача толкнула ее в плечо. Звук выстрела в маленьком помещении санузла раздался громко, и это несмотря на глушитель на конце ствола винтовки. От звука выстрела Лера закрыла глаза и не видела, как огромную тварь отбросило к стене. Раненая тварь громко и злобно зарычала. Валерия машинально нажала на спусковой крючок второй раз – и снова попала в голову. Из головы мутанта полетели ошметки мозгов и куски черепа. Он отчаянно заревел, и в этот момент Маугли набросился на мутанта.

Валерия открыла глаза и увидела висящего на твари Маугли. Одной рукой он обнимал ее за шею, а другой с размаха вонзил в голову мутанта стрелу. Тот отшвырнул от себя Маугли, но затем лапы его подкосились, он сполз по стене на колени, повернул в сторону женщины окровавленную морду и широко оскалил зубастую пасть. В ней могла поместиться голова человека, так показалось Валерии. Она с ужасом поняла, что он ее видит, и вместе с ногами спряталась на дне ванны. Валерия лежала и обреченно ждала конца своей короткой и неяркой жизни. Она не думала. Страх парализовал ее способности думать. Она лежала и дрожала как лист на ветру. А время шло, и ее никто не собирался есть.

Немного придя в себя, Валерия выглянула из ванны и увидела лежащего на полу мордой к ней мутанта. Его застывшие глаза смотрели на унитаз и не моргали.

«Неужели издох?» – пронеслось у Валерии в голове. Еще не веря своему счастливому спасению, она с минуту смотрела из ванны на тело мутанта, затем осторожно вылезла и натянула подмоченные трусы, потом штаны. При этом она почти не замечала, что ноги ее были мокрыми. Она умудрилась обмочиться второй раз. Не думая о комфорте и гигиене, Валерия осторожно подошла к поверженному звероподобному существу. Постояла рядом и ткнула стволом винтовки неподвижное тело. Мутант не шевелился. Валерия застегнула ремень на штанах и, держа винтовку перед собой, выглянула из санузла. Посмотрела направо, потом налево и никого не увидела. Тогда она по спине убитой твари пробежала к подвалу и спустилась по лестнице в поисках Маугли. Она боялась его позвать. Ей казалось, что на ее голос сбегутся десятки голодных тварей.

На ступенях головой вниз на животе лежал Маугли, раскинув руки. Его череп на затылке представлял сплошное месиво мозгов, костей и крови.

Увидев такое, Валерия потеряла сознание и упала рядом с мужчиной. Но так пролежала недолго. Она скоро пришла в себя, посмотрела на Маугли и заметалась. Не зная, что делать, Валерия судорожно махала руками, хватала ими свое лицо и тихо безнадежно подвывала. Она отчетливо поняла, что без этого мужчины не выживет. Наконец, догадалась пощупать пульс на шее Маугли. Пульс бился слабо и редко. И тогда она, потеряв остатки моральных и физических сил, опустилась рядом и заревела.

Саныч плавал в темноте, как в густой черной жиже. Чернота окружала его со всех сторон, и она же поддерживала его, не давая погрузиться глубже, туда, где не было ничего. Одна пустота. Мысли бегущей строчкой пробегали по сознанию, как будто в его голове включился телеграф и мысли транслировались со стороны, как бы вне его сознания, и при этом давали пищу для размышления. Они словно жили своей, отстраненной от него жизнью и настойчиво транслировали в его сознание нужную информацию.

«Я связан с информационным полем планеты…» – догадался он.

Энергию, запасенную организмом, можно аккумулировать. Так делает паразит, защищая зараженного носителя. Он может выставить щит и отразить пули или сконцентрировать энергию на действии – сломать или догнать добычу. Ее можно использовать как для активации дара, так и для защиты или нападения. Чем больше запасов энергии, тем сильнее, быстрее и защищеннее субъект – носитель энергетической структуры в теле. Энергия накапливается в кластерах, в теле. У высокоразвитых носителей энергетической структуры есть способность мгновенно поглощать энергию из среды и непрерывно восполнять ее траты. При избыточном и быстром поглощении организмом энергии возникают неупорядоченные, новые кластеры, они беспорядочно множатся, и иммунный человек превращается в кваза. В неподготовленном для приема энергии организме при приеме жемчуга в большинстве случаев возникает процесс квазии. Он также возникает при частом посещении зон повышенной энергоплотности. Для сброса излишков энергии нужно провести сеанс реабилитации поврежденных органов организма, иначе возможен процесс квазии в организме носителя мутагена…

К Санычу подступил страх стать квазом, и он пришел в себя. С возвращением сознания он окунулся в мир боли. От резко возникшей боли в голове громко застонал. По ушам резал и мешал сосредоточиться плач женщины.

– Маугли, дорогой, не оставляй меня, не будь скотиной. Что я буду делать одна? А-а-а… Я не справлюсь. Не помирай, родной. Я не хочу-у… что мне делать?..

– Достань спек и не плачь, голова болит, – разжав зубы, прошептал Саныч. Женщина мгновенно замолчала.

– Ты жив?..

– Пока жив, но если не поможешь, то помру.

– Я сейчас, я все сделаю… Где твой спек?

– В кармане на груди… спек вколи…

– Я сейчас, я сейчас, – заторопилась женщина, – только переверну тебя на бок. О боже…

Его перевернули набок, и по разгрузке зашарили руки. Вскоре он почувствовал легкую боль укола в руку, и ему сразу стало легче.

– Помоги сесть, – попросил он, и Лера с трудом его подняла, усадила и придержала за голову. – Дай живчик…

Саныч жадно присосался к горлышку фляги.

Женщина всхлипывала. Саныч не открывал глаза. Он стал искать тепло внутри себя и сразу его нашел, усилием воли разжег огонь и потащил его к голове. Вскоре голова запылала жаром, и он снова потерял сознание…

Саныч пришел в себя при полной тишине. Прислушался к ощущениям. Боли в голове не было. Он ощупал ее руками и почувствовал липкую массу на затылке, стряхнул ее руками и тогда открыл глаза. В помещении, где он находился, было темно. Он напряг зрение и стал видеть гораздо отчетливее.

«Избыток энергии надо сливать на новых способностях организма, – подумал Саныч, – и надо быть осмотрительнее. Нечего каждый день соваться в черноту». Он огляделся. Это был подвал дома. Слева от себя он увидел лежащую на полу, свернувшуюся калачиком женщину в камуфляжном костюме. Она лежала, положив голову на винтовку.

«Валерия, – вспомнил он. – Это хорошо, что вспомнил, значит, память мне не отшибло». Он стал вспоминать, что было раньше, и вспомнил, что дрался с огромным зараженным. Тот отшвырнул его от себя. Дальше он потерял сознание и присоединился к инфосфере, откуда пришли знания. Или это был бред?..

«Вскоре выяснится, бред это или не бред», – успокоился он.

Он пошевелился и выпрямился сидя. Голова не болела, но он ощущал зверский голод. На стеллажах были банки с домашними заготовками. Саныч встал и вытащил нож. Вскрыл банку с кабачками, слопал их почти мгновенно. Потом открыл банку с компотом. Выпил всю двухлитровую банку, заел все малиновым вареньем и запил остатками живчика. Голод слегка унялся. Ему нужен был белок, а где его взять? Только в машине, в соседнем доме. Там консервы.

Он осторожно, стараясь не разбудить Валерию, пошел наверх по скрипучим ступеням лестницы и вышел в коридор. Там, распростершись на полу полубоком, лежала здоровенная туша мутанта. Он был таким большим, что не помещался по ширине в коридоре.

«Кто же ты такой? – мысленно спросил Саныч. – Вроде еще не рубер, но уже не топтун…»

Он прошел по спине убитого мутанта и вышел во двор. Как всегда, это был рассвет. Несмело пели птицы, стояла утренняя прохлада. Саныч остановился, без смущения справил посреди двора малую нужду и рысцой побежал к соседнему дому. Быстро открыл багажник и достал ящик с тушенкой. Под ноги упала упаковка печенья. Саныч сноровисто и быстро ножом открыл банку и стал жадно есть содержимое. Первую банку слопал за один присест. Облизал нож и достал вторую. Теперь он накладывал тушенку на печенье и размеренно поглощал. Ел, пока его живот не стал представлять собой половинку шара. Раздулся, как у беременной женщины. Саныч понял, что еще немного – и он лопнет. Ящики из-под тушенки и печенья были пусты, остались лишь картонные коробки.

«Ладно, пока хватит», – почесывая живот, решил Саныч и расстегнул разгрузку. Сразу полегчало, но показался круглый, как арбуз, живот.

Не торопясь, вперевалочку, как объевшийся гусь, направился в дом, где спала Валерия. Он спустился в подвал и не стал ее будить. Сел рядом и задремал. Во сне морщил нос, потому что чувствовал резкий запах мочи. Несмотря на это, он хорошо выспался и проснулся от того, что его трясли.

– Маугли, – жалобно прозвучал женский голос у него над ухом, – ты спишь или умер?

– Я умираю, – не открывая глаз, лениво проговорил Саныч. – Но оставляю тебе потомство, оно у меня в животе. Расти его и не дай стать квазом.

– Что?.. Какое потомство? Ты чего несешь?..

В закрытые глаза Саныча ударил свет. Он догадался, что это Валерия включила фонарь смартфона и направила свет на него.

– Что у тебя с животом, Маугли?.. – Голос Валерии был полон неподдельного ужаса.

Санычу захотелось подурачиться. Благо настроение у него было хорошим и он был сыт.

– Там чужой, Валерия, не бойся. Назови его Тарзаном, когда он вылупится.

– Вылупится? Чужой? Откуда вылупится?.. – И она сильнее затрясла Саныча. – Открой глаза, – потребовала она. Он открыл глаза и прикрыл их рукой от яркого света, направленного ему в лицо.

– Ну чего тебе? Дай спокойно умереть, – проворчал он.

– Не дам. Кто вылупится и что с твоей головой?

– Ты что, не смотрела кино «Чужой»? – спросил Саныч, отводя ее руку с фонарем в сторону.

– Нет, я тогда была еще маленькой, а потом он устарел. Я любила турецкие сериалы… Ты все выдумал?

– Выдумал, и что?

– А то, что ты дурак. Я тут вся испереживалась, а он шутить надумал. Ты знаешь, что у тебя не было половины головы?

– А что с ней? – спросил Саныч и ощупал голову. – Она на месте. Целая. Ты думала, что она может отдельно от меня гулять? По частям? До такого просветления я еще не дожил. Это все в будущем, Лера…

– Да у тебя было полголовы всмятку и мозги разбрызганы…

– Это от большого ума, детка. Видимо, лишние были и в голове не уместились. Не бойся, я только поглупел и теперь буду как ты.

– Что? Ты опять обозвал меня дурой?

– Я такого грубого слова о тебе не говорил. Ты сама это сказала.

– Ах ты неблагодарная скотина, – Валерия ткнула его кулачком в плечо и расплакалась. – Я всю ночь с тобой рядом сидела… А ты… Ты…

– А я спал и лечился. Проснулся и вижу – ты рядом спишь. Спасибо, что не бросила и вколола мне спек. Теперь ты готова принять новое имя.

– Какое имя? Ты все шутишь? – вытирая слезы, спросила Валерия. – Я так испугалась… голова вдребезги, ты весь в крови и не двигаешься… Что ты седлал? Говори?

– Что сделал, – недовольно проворчал Саныч, – избавился от лишних мозгов. Слышала такое понятие, как горе от ума? Вот это самое и есть. Иначе как тебя понять? Ты все время говоришь разное. То «миленький, не умирай», то «дурак, куда мозги дел?» Вот и приходится подстраиваться под тебя…

– Ты дурак? Ты чего несешь?..

– Вот, ты сразу заметила, что я стал другим. Узнаваемым. Как ты.

– Идиот…

– От идиотки слышу. Чего тебе?

– Ничего. Что дальше?

– А что дальше? – ответил Саныч. – Поспим и поедем домой. Ты только помойся, а то воняешь мочой, а на этот запах зараженные собираются как мухи на… Хм… мед. Иди, мойся и постирайся, или лучше сложи вещи в мешок, а сама найди себе тряпки, что тут есть.

Валерия, получив отповедь, зашевелила носом и наконец почувствовала неприятный запах. До этого нервное напряжение и паника заглушали все остальное. Она помялась, покраснела, Саныч это увидел в полумраке подвала и мысленно усмехнулся.

«Девочка от страха обмочилась, – догадался он. – Бывает. Но ведь справилась. Два раза выстрелила и успокоила мутанта.

– Я не пойду одна, – помолчав, ответила Валерия.

– Почему?

– Там этот… лежит. Я боюсь, – призналась она.

– Ты его убила, хоть и описалась.

– Не хами…

– Значит, правда описалась, – вздохнул Саныч. – Пошли вместе, достанешь из зараженного содержимое спорового мешка.

– Я не буду…

– Будешь, пошли.

Саныч был непреклонен и, не глядя в сторону возмущенной женщины, первым направился наверх.

– Доставай, – приказал он, стоя над телом поверженного мутанта. Валерия нерешительно вытащила из ножен кинжал.

– Может… это сделаешь ты? – без всякой надежды спросила она.

– Нет, я только отвлекал его, напарник. А ты его прикончила. Молодец. На тебя можно положиться. Давай режь споровый мешок.

Голос Саныча был тверд и неумолим. Он заставил Валерию подчиниться. Она сама не понимала, почему слушает этого измазанного кровью мужика, но не сделать так, как он сказал, не могла. Она понимала, что он имеет над ней невидимую власть, и ничего с этим поделать не могла. Опустилась на колени и вонзила нож в шишку на затылке. Разрезала морщинистую серую кожу, мгновение поколебалась, затем сделала еще один надрез крест-накрест и медленно, закрыв глаза, сунула руку в этот мешок. Вынула оттуда скользкую серую паутину толстых нитей. И протянула Маугли. Тот усмехнулся.

– Все, открывай глаза и пошли на кухню. Там есть полотенце и там посмотрим, что нам досталось.

Валерия как сомнамбула поднялась и последовала за Маугли на кухню. Там положила на стол то, что несла, и старательно вытерла руку о штаны. Саныч кончиком своего ножа разгреб нити и отделил три горошины и девять споранов.

– Ого! – воскликнул он. – Да это целый клад, детка.

– Не называй меня деткой, – поморщилась Валерия, сверкнула глазами и спросила: – Какое имя ты мне дашь… папа?

– А ты хочешь новое имя?

– Да, после того, что со мной случилось, я не могу быть больше Валерией. Хочу забыть свое прошлое и не вспоминать…

– Ну, это верное решение, – согласился Саныч, подумал и произнес: – Будешь Валерьянкой.

– Кем? – Женщина опешила от такого имени. – Ты что, с дуба рухнул?

– Нет, ты успокоила мутанта. Так кто же ты? А? Я думаю, это самое подходящее для тебя новое имя. Увидела в прицел злобного врага и выстрелом успокоила его.

Валерия задумалась. Почесала пальцем шею у уха и улыбнулась.

– Ладно, папа, буду Валерьянкой. Но я думала, ты мне дашь имя Багира… Ты Маугли, я Багира.

– Вот еще. Ты до Багиры не доросла. Но в дальнейшем все может измениться.

– Ах так! Тогда ты для меня будешь папа.

– Хорошо, называй папа, – рассмеялся Саныч. – Ты приводи себя в порядок. Наверху я видел упаковку влажных салфеток и оружейный сейф в кладовке. Хочу глянуть, что там есть.

– Ты тоже поменяй майку. Она вся в крови, – подсказала Валерьянка. Саныч снял разгрузку, снял майку и выбросил ее под стол. Схватил разгрузку и, закинув ее на плечо, направился на выход из кухни.

На втором этаже, в санузле рядом с большой спальней, нашли в комоде влажные салфетки, воду для протирания лица, лосьон, и Валерьянка, не стыдясь, скинула с себя всю одежду и стала остервенело вытираться салфетками и поливать себя водой из бутылочки. Саныч сходил в кладовку и вскоре вернулся злой как сто чертей.

– Не открывается, гад, – проворчал он, – а ключи я не нашел.

– Поищи в спальне, – посоветовала напарница. – Обычно их держат так, чтобы дети не достали. И подожди, потри мне спину, – она протянула ему несколько салфеток.

Саныч добросовестно потер ее спину, затем с улыбкой на лице протер и крепкие ягодицы. Валерьянка развернула Саныча к себе спиной, протерла ему голову и плечи.

– Иди, – толкнула она его.

Саныч отправился в спальню хозяев. Постоял в задумчивости, размышляя, где хозяин мог хранить ключи от сейфа с оружием, и решил начать с тумбочек. Потом перешел к одежному шкафу, выкинул белье, вещи хозяйки, потом стал лазить по карманам пиджаков и курток. В одной кожаной куртке обнаружил искомое и, повеселев, направился к сейфу. В спальню вошла голая спутница. Она быстро перебрала белье и стала рассматривать трусики. Саныч уже был на выходе, когда она крикнула ему вслед:

– Ты бы тоже приоделся… босяк, – бросила она ему в спину. – И это… – Валерьянка окинула фигуру Саныча. – Папа, раздевайся.

– Это еще зачем?

– Затем, что тут удобная широкая кровать и есть чистые простыни. Раздевайся, – безапелляционно заявила она. – Крещение надо закрепить.

Пока Саныч раздевался, она скинула с кровати запыленное белье и постелила новое.

– А ты не боишься, что придут мутанты? – сделал Саныч слабую попытку отказаться от надвигающейся близости.

– Не боюсь. Тут лежит их главарь. Они не сунутся сюда. Я это в твоей книжке прочитала. Готов?

– Готов… наверное, – неуверенно ответил Саныч, – если ты поможешь…

– Ложись, – она толкнула в грудь похудевшего Маугли, и он упал на кровать…

С кровати встала уже совсем другая женщина. Саныч уловил в ней нечто первобытное. Готовое убивать, чтобы выжить, прятаться и добывать ресурсы. И подумал – может, и правда назвать ее Багирой? Но потом передумал. Еще рано, он это понял на уровне подсознания. Имя должно соответствовать внутреннему содержанию человека, иначе выйдет промашка, и иммунному от такого имени будет только хуже.

Валерьянка стала, напевая, одеваться. А он как был голый, так и направился с ключами в кладовку. Как и ожидалось, ключи подошли к сейфу.

– Что там? – заинтересованно спросила Валерьянка из-за его спины.

– Там… Странное ружье в три ствола. Оптика… Лазерный прицел или дальномер – не разберешь, что именно. Патроны… – Он взял в руки пачку патронов. – Калибр шестнадцатый, а нарезной ствол… калибр, похоже, как у твоей винтовки. Зауер, – прочитал он. – Германское, что ли?.. Берем все.

Он снял с полки походный рюкзак, выкинул из него полиэтиленовый пакет с нижним бельем и стал туда складывать патроны. Повесил на плечо ружье и повернулся к напарнице. Та выглядела как женщина, приехавшая на отдых, на курорт. Красиво и стильно. Синие джинсы в обтяжку, белая маечка-топик подчеркивала ее фигуру. Загорелая. На шее появился золотой кулон на цепочке. В ушах – большие золотые серьги с синими камнями. Прошерстила у хозяйки, догадался Саныч.

– А тебе идет, – похвалил он ее наряд, и женщина довольно зарделась от его похвалы.

– Я еще набрала вещей, – похвасталась она. Из своих немного выросла.

Саныч кивнул.

– Правильно. Теперь что, забираем бочки и домой? – спросил он. Валерьянка обняла его и прижалась к нему всем телом.

– Давай перевезем из центра диван, – прошептала она.

– Ладно, перевезем, – согласился Саныч и обнял ее…

По дороге домой Валерьянка молчала. О чем-то думала и смотрела в окно. Уехали на «Ленд Крузере», в который загрузили много продуктов.

Когда подъехали к разрушенному хутору у черноты, Саныч открыл дверцу машины и хотел вылезти, но Валерьянка придержала его за локоть.

– Что? – спросил он, глядя на нее.

– Почему ты не сказал о мутанте?

– А я не знал о нем.

– Но ты чувствовал его присутствие…

– Нет, не чувствовал.

– Но опасался?..

– Не опасался.

– Но ты сидел в моей машине и был обеспокоен.

Саныч задумался. Постучал пальцами по рулю.

– Как тебе правильно объяснить?.. Это были не ощущения угрозы, как я научился чувствовать. Я не чувствовал давления, когда возникает угроза, но я чувствовал себя… – Он замялся, думая, как передать словами свои ощущения. – Я чувствовал, что в картине что-то неправильно.

– В какой картине?

– Я обстановку вижу как картину и понимаю, что в ней что-то неправильно, но вот что, тогда понять не мог. Я это понял, когда встретился взглядом с мутантом. Я тогда узнал эти ощущения… Именно их я испытал, когда мы подъехали и сидели в машине. Только разобраться не смог. Теперь понимаю, он за нами терпеливо наблюдал. Умная тварь. Не спешил, ждал… И мы справились, убили мутанта. Наверное, это было предопределено, раз я не чувствовал угрозы.

– Кем предопределено? – Валерьянка вперила в Маугли пристальный взгляд.

– Стиксом, судьбой, да чем угодно. Я считаю, что меня… или нас охраняет провидение. Или мы очень удачливы.

– В чем ты видишь удачу? В том, что мы живем на острове, вдали от цивилизации?

– А цивилизации тут нет. Где ты хочешь ее найти?

– В большом стабе. Когда мы туда отправимся?

– Я туда не перееду, – раздельно и четко ответил Саныч. – Ты переедешь и будешь строить там свою жизнь, но без меня.

– Почему? Что ты тут хочешь найти?

– Просветление.

– Глупо, – она, пряча слезы, отвернулась.

– Но это не все, девочка. – Саныч стал очень серьезным. – Я не знаю, как ты это воспримешь… но это и не важно…

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась она.

– Когда я был в коме… Да, я был в коме, – увидев ее широко раскрытые глаза, пояснил он. – То стал получать интересную информацию. Она транслировалась мне в мозг, как телеграфное сообщение. Я уверен, что имел прямую связь с инфосферой планеты. – Он замолчал.

– Ну?.. – поторопила его она, когда молчание затянулось. – Что ты узнал?

– Это сокровенная тайна, Валерия.

– Я Валерьянка или девочка, – тут же ответила она.

– Хорошо, девочка. Так вот, не раскрывай эту информацию направо и налево, а только тому, кто тебя примет, открой ее.

– Я это поняла. Не надо повторять несколько раз. Что конкретно ты узнал?

– Я узнал, что человеческое тело это аккумулятор энергии. Назовем ее условно маной. В нас всех есть мутаген – это паразит. Он меняет нас. Только у иммунных стоит защита от того, чтобы он не поразил наш мозг. У зараженных такой защиты нет. Но и мы, и они накапливаем энергию, ману. Без нее мы не можем существовать. Но ее избыток превращает иммунного человека в кваза. Я чуть не стал квазом. Вот послушай. Мы используем живчик для того, чтобы сбалансировать энергии внутри нас. Горох служит для того, чтобы развивать дары Стикса. Гороховая настойка постепенно расширяет энергетические кластеры, и в иммунных увеличивается количество запасаемой энергии. Если ее мало, организм загибается. Так происходит с людьми в стабах. Если слишком много, в человеке начинается процесс квазии. Неупорядоченные изменения в теле, или точнее – неуправляемая мутация. Это происходит, если съесть жемчужину, когда организм не подстроился к местным условиям и энергетический каркас слабо развит. Или, как в моем случае, часто бывать в черной полосе… Чтобы слить излишнюю энергию, я направил ее на лечение.

Хорошо развитый зараженный может использовать накопленную энергию, как ему нужно. Увеличить силу, скорость или создать защитное поле. Говорят, элиту не пробить из крупнокалиберного оружия. А когда он мертвый, то можно из пистолета прострелить насквозь. Я научился использовать энергию для быстрого лечения… Вот.

– Ни фига себе!.. Это точно не бред раненого.

– Нет, вот еще спек. Его делают из нитей, которые достают из элиты. Они оранжевые. Это сильный транквилизатор с лечебным и наркотическим эффектом. Он обезболивает и помогает поглощать энергию из среды и направлять ее в больную область. Если его использовать не по назначению, то это сильное наркотическое вещество. Вызывает привыкание и деградацию личности, как это бывает у наркоманов. И узнав все это, я хочу сказать – нам, девочка, надо менять наши тренировки. Сильными и ловкими, как развитые зараженные, мы не станем, а вот превратиться в квазов можем. У нас говорили: поспешишь – людей насмешишь.

Валерия посидела в задумчивости. Потом вздохнула.

– Я тебя поняла, папа. Придумай, как меня переправить в стаб.

– При первой же возможности, девочка. Обещаю.

После того памятного дня между ними в отношениях появилась невидимая трещина. Валерия поставила стену отчуждения. Она продолжала спать с Маугли, готовила, набиралась от него духовных практик, так как понимала, что это поможет ей выжить. Они подолгу медитировали, чтобы уметь управлять энергией. Она старалась найти ключ к своему дару и училась использовать запасенную энергию. Но держалась отстраненно и в личные разговоры старалась не вступать. Маугли не лез к ней с приставаниями, с вопросами, с успокоительными речами, как это обычно делали мужчины на Земле, если женщина проявляла молчаливое недовольство. О диване тоже больше не было разговоров. Он принял изменение ее поведения как должное и не обращал внимания.

Валерия заметила, что Маугли иногда вроде как не в себе. Замыкается и сидит неподвижно. Ей стало казаться, что напарник все же повредился умом. Хотя в быту и в постели этого не сказывалось.

Так прошла неделя, и однажды ночью Саныч проснулся от кислого запаха. Для перезагрузки спортивного центра было еще рано. Он осторожно, чтобы не разбудить Валерьянку, поднялся с постели и вышел из вагончика. Прошел к берегу и встал за кустами. Ночь была безлунная. Приглядевшись, он увидел в серой темноте, что берег, где стоял сарай с сеном, покрывал туман. От него шел хорошо уловимый кислый запах блевотины. Туман редел и рассыпался кусками посередине между островом и берегом. Эти куски белесой субстанции подхватывал ветер, гуляющий над водой, и разносил по ближайшим окрестностям.

Саныч затаив дыхание смотрел на берег, где он появился в этом мире, и думал.

«А что, если там появится второй Саныч?» – От этих мыслей у него пересыхало во рту и начинало першить горло. Он откашлялся и, постояв на берегу, направился к вагончику. Ложиться спать он уже не хотел, решил дождаться рассвета и посмотреть на то, что появится на берегу, после того как туман исчезнет. Он, как всегда, достал ночной улов и стал разделывать рыбу, посолил ее и разжег костер.

Когда солнце поднялось над лесом, птички угомонились и их радостная предутренняя трескотня смолкла, он успел приготовить завтрак, согреть воду в чайнике и, взяв бинокль, отправился смотреть на берег, где раньше стоял сарай. К его огромному облегчению, он увидел почти пустой берег. На полянке расположились три одиноких улья, полоска подсолнухов, а дальше – зеленая полоса леса, только дороги не было видно…

Саныч успокоился и, постояв в раздумьях, направился обратно к вагончику и стал будить напарницу. Та спросонья щурила заспанные глаза и не хотела вставать.

– Почему так рано? – недовольно пробурчала она и, отвернувшись от надоедливого сожителя, накрыла голову подушкой. Саныч подушку отобрал и похлопал Валерьянку по выглядывающей из-под простыни заднице.

– Вставай, девочка, – непреклонно произнес он. – Там, где был сарай, произошла перезагрузка.

– И что? – укрывая зад простыней, буркнула она, не желая поворачиваться и просыпаться.

– Надо идти на охоту, девочка. Вставай…

– Не встану…

– А если водой оболью?

– Тогда я тебя пристрелю.

Саныч знал, как разбудить капризную напарницу, и живо пристроился к ней со спины. Через пятнадцать минут охов она обернулась к нему.

– Маугли, ты скотина, – сообщила она.

– Я знаю. И еще я козел в твоих глазах.

– Нет, ты не козел, ты упрямый баран. Что тебе от меня нужно?

– То, что было нужно, я получил. Вставай завтракать и после отправимся на другой берег. Так надо, – остановил он не начавшееся извержение возражений.

Ослушаться его она не могла. Помимо ее воли ей, как обычно, пришлось подчиниться. Это ее злило, и из-за этого она почти ненавидела Маугли. Ее гордость была уязвлена, и хотя она понимала, что почти всегда он бывал прав, это ее выбешивало еще больше. Она молча встала, накинула халат и, не глядя на Маугли, вышла. Быстро сделав все свои дела, она присоединилась к завтраку. Овсянка со сгущенкой и кофе – то, что она любила. Не поблагодарив Маугли за заботу, села и стала есть.

Взяв стакан с кофе и глядя в сторону, спросила:

– Почему ты такой упрямый, Маугли?

– Я не упрямый. Ты знаешь, – в который раз невозмутимо ответил он, – меня ведет провидение. Я верю, что нам нужно быть на берегу. Пей свой кофе, надевай камуфляж, бери винтовку, разгрузку и рюкзак. Все как я тебя учил. Я сам помою посуду.

Пока он мыл посуду, она оделась и вышла из вагончика, надела себе на голову кепи и хмуро посмотрела в сторону Маугли.

«Мог бы быть со мной повежливее и поделикатнее», – подумала она. Тот уже спускал лодку в протоку.

– Лезь, – приказал он. И этот приказ подстегнул ее как плеть.

Она быстро заскочила в лодку. Сев на лавку, взялась за весла – это уже было правилом. А сам Маугли, как статуя Будды, сидел с закрытыми глазами и внимал вечности. Это тоже злило ее и распаляло желание убежать от него ему назло. И хотя она понимала, что здесь, рядом с ним, она обрела свой независимый маленький мир, даже кусочек женского счастья, но этого ей было мало. Ей хотелось большего. Чтобы он привел ее в большой стаб. И там, используя свои умения, сделался значимым человеком, а она была бы при нем.

«Ну что ему стоит?» – загребая веслами, думала Валерьянка. Настроение у нее с утра было испорченным.

Лодку спрятали в прибрежных кустах тростника и направились к подсолнухам.

– Смотри! – толкнула она его. – Пчелки померли. – Вокруг улья лежали сотни маленьких тушек насекомых.

– Да, – равнодушно кивнул Саныч. – Они почему-то либо не переживают сам перенос, либо гибнут от кисляка. Но это не главное. Где дорога? Она должна быть.

Дорога нашлась за полем подсолнухов. Узкая, еле заметная проселочная дорога. Валерьянка тут никогда не была и сильно удивилась.

– Надо же, – произнесла она, – какая запущенная дорога. А куда она ведет?

– Представь себе, только до пересечения с главной дорогой и обрывается тут… Двинули по обочине, за кустами.

– А что нас там ждет? – следуя в двух шагах и прислушиваясь, спросила она.

– Люди и нелюди. Попробуешь кого-нибудь убедить, что это другой мир.

Женщина не ответила. Через двадцать минут вышли к высоким зарослям ежевики и на пересечение дорог.

– Найди удобное место, чтобы видна была дорога в обе стороны, а тебя видно не было, – приказал Саныч, – и не отсвечивай… Пока не позову.

Валерьянка спорить не стала и, как научил ее Саныч, выбрала нужное место. Проверила через прицел возможность произвести точный выстрел и стала ждать, лежа на животе. Под винтовку положила рюкзак, который стал непременным атрибутом их выходов. Настроила энергетический щит от муравьев и стала ждать, поглядывая на Маугли. Тот стоял у обочины асфальтированной дороги. Крепкий, загорелый, мускулистый. В шортах с разгрузкой на голое тело. Из его облика выбивались только лук, стрелы да неизменный гвоздодер, который Маугли носил в петле на поясе. С ними он на «полевых» выходах не расставался. Она засмотрелась и пропустила шум.

– Слышишь? – неожиданно спросил он. Она тоже прислушалась и кивнула.

– Машина или две слева едут.

– Выходи и попробуй поговорить с теми, кто едет. Я подстрахую из кустов.

Валерьянка поднялась, отряхнулась от налипшей травы и вышла на обочину. Винтовку держала стволом вниз, под мышкой правой руки, на ремне, перекинутом петлей через голову на другое плечо. В любой момент могла поднять ее и открыть стрельбу.

Из-за поворота показался легковой автомобиль синего цвета. Он проскочил мимо них и затормозил. Резво сдал назад, и в окно дверки выглянула голова мужчины. За рулем сидела миловидная женщина, блондинка лет тридцати с короткой стрижкой. С глубоким декольте. Мужчина был постарше и со следами ожирения. В их глазах не было страха, а только недоумение. Саныч вышел из кустов, встал перед машиной сбоку и посмотрел через лобовое стекло на женщину.

– Уважаемые, – спросил мужчина из машины, – вы не знаете, что произошло? Мы поехали в аэропорт, но там за поворотом совсем незнакомая, дикая местность. Мы поблуждали и решили вернуться. Это дорога в сторону аэропорта?

– Нет больше дороги в сторону аэропорта, – ответил Саныч. Он с интересом разглядывал женщину за рулем. – И аэропорта тоже нет.

– Дело в том, что вы попали в другой мир, – пояснила Валерьянка. – Здесь нет аэропорта, и вам нужно остерегаться. В город лучше не возвращаться.

– Остерегаться? – удивился мужчина и нахмурился – он увидел заинтересованный взгляд Маугли, а потом, наконец, заметил и оружие.

– Да, – живо ответила Валерьянка и перехватила взгляд Маугли. – Теперь тут будут властвовать людоеды, и вас могут сожрать. В город возвращаться опасно.

– Прощайте, – ответил мужчина и обратился к женщине за рулем: – Поезжай, дорогая, дальше. Это сумасшедшие, ты видела, как они одеты? Косплееры недоделанные.

Машина рванула с места.

– Ты чего на нее пялился? – недобро глядя на Саныча, спросила Валерьянка.

– Да вот думал, как такая красивая дамочка скоро будет есть такого толстого.

Валерьянка обратила внимание только на слово «красивая».

– Что ты нашел в ней красивого, сиськи?

– И это тоже. Дальше останавливать будешь?

– Буду, ты только не мешай. Это из-за тебя они уехали. Взглядом облапал женщину, кобель… старый. – И с вызовом посмотрела на Маугли.

Когда машина уехала, Саныч спросил:

– Ну что, убедилась, что им не поможешь? Тут выживают только самые… удачливые.

– Он просто глупый, – ответила Валерьянка. – Другую подождем. Ты забери у меня винтовку и сам спрячься, а то мы вместе производим впечатление сумасшедших.

Саныч спорить не стал, забрал винтовку и лег на место, где раньше лежала Валерьянка.

Со стороны города промчались три автомобиля. Они не затормозили, несмотря на то что Валерьянка усердно махала им рукой. Через пятнадцать минут эти же три машины уже ехали обратно. Две проехали мимо, а третья остановилась. В большом черном внедорожнике сидели трое лысых парней спортивного телосложения. Двое парней выглянули в окошки и уставились на женщину.

– Колян, – рассмеялся тот, что сидел рядом с водителем, – смотри, какая чикса. В камке.

– Может, это у плечевых такие теперь приколы? – ответил Колян. – Эй, красотка, сколько берешь?

– Чего берешь? – не поняла Валерьянка.

– Ну, за сколько дашь? – спросил тот, что сидел рядом с водителем.

– Или возьмешь? – оскалился Колян.

– Вы что, придурки? Тут мир перевернулся, а вы хрень разную несете…

– Колян, баба борзая, – прервал возмущенную речь женщины парень на переднем сиденье. – Тащи ее в машину. Все равно заблудились. Потом ей заплатим, если постарается.

Задняя правая дверь открылась, и из машины вылез качок в белой, обтягивающей мускулы футболке. Он вразвалочку подошел к Валерьянке и сверху вниз посмотрел на нее.

– Сама пойдешь? – спросил он. – Или под жопу подтолкнуть?

Валерьянку уговаривать было не надо. Она с размаха приложила парня в скулу справа, да так лихо, что тот улетел под колеса внедорожника и там замер.

– Ты что бль… – не успел выругаться его товарищ, как в руке Валерьянки оказался пистолет с глушителем. Следом прозвучало два выстрела по колесам, и машина осела. – Ты че творишь, бикса? – испуганно, с огромным изумлением спросил качок.

– Слушай меня, придурок, – играя пистолетом, произнесла Валерьянка, – в городе случилось бактериологическое заражение. Там применили биологическое оружие, и все стали зомбаками. Поедете туда – и вас сожрут. Так что валите отсюда подальше и берегитесь военных грузовиков с наваренными железными бортами. Это иностранцы, они разбирают людей на органы…

– Ты дура?..

Выстрел в мотор прервал его слова, и водитель первым выскочил из автомобиля. Он, пригибаясь, побежал к лесу на противоположной стороне дороги и успел лишь крикнуть:

– Атас, Колян, это засада! Центровые нас вычислили…

Колян выскочил из машины и, петляя, побежал следом. Остался лежать лишь оглушенный Валерьянкой парень в белой футболке. Но и он скоро очухался. Валерьянка убеждать его не стала и крикнула:

– Беги в лес, дурик. Вас центровые вычислили.

Видимо, центровые были страшной силой. Парень мигом подхватился. Встал на четвереньки. Так пробежал несколько метров, поднялся и пустился по дороге, потом опомнился и быстро скрылся в зарослях леса.

Саныч, будучи зрителем разыгравшегося перед ним спектакля, получал истинное наслаждение. Он решил посмотреть на потуги Валерьянки спасти несчастных до конца. А та оказалась настырной. Следующий автомобиль она остановила, показав пистолет и заступив ему дорогу. Автомобиль резко затормозил. Из него вылезли двое худощавых, подтянутых мужчин в темных костюмах, с очень внимательными взглядами серых глаз. Они вполне спокойно подошли к женщине, и один из них, что был в очках с красивой оправой, поправил их и вежливо спросил:

– Девушка, вы что тут делаете?

– Я останавливаю всяких недоумков, которые не понимают, что происходит, – ответила она.

– А вы, стало быть, понимаете, что тут происходит? – переглянувшись с товарищем, спросил очкарик.

– Конечно, я тут больше месяца…

– И как вы объясните странности? – спросил второй, более молодой, и прищурился, оценивая женщину, как противника. Это Валерьянка поняла сразу и насторожилась. Мужчины были непростыми.

– То, что пропала связь и электричество и люди стали сходить с ума?

– Да. Все верно. Как вы это объясните? – спросил очкарик и сместился на полшага в сторону.

– Вы, ребята, погрузились в другой мир. Хотя этого не понимаете.

– Не понимаем, – равнодушно ответил мужчина в очках и вытащил удостоверение. Показал его в развернутом виде.

– «Федеральная служба безопасности», – прочитала вслух Валерьянка и усмехнулась. – Тогда вы должны быть более умными, чем остальные.

– Согласен с вами, девушка, – ответил тот, что был без очков. – Отдайте пистолет и проедем с нами. На месте расскажете товарищам свою теорию…

– Ага, нашел дурочку, – скривилась Валерьянка. – Чтобы меня в клетку посадили и мутанты слопали, или я сдохла там без воды и еды. Уезжайте отсюда, пока вам не поплохело.

Мужчины переглянулось, и тот, что был без очков, выбросил руку вперед, намереваясь выбить пистолет, а второй стал обходить женщину справа, уходя с линии возможного прицеливания. Но это уже была не та Валерия, что попала в этот мир наивной дурехой. Она была готова к неожиданностям, и ее рефлексы были на порядок быстрее, чем у мужчин. Она убрала руку с пистолетом и рукояткой врезала мужчине в очках по лбу. Левой ногой, не глядя, врезала между ног второму. Он согнулся, а очкарик упал на асфальт. Со стороны города показался автомобиль, мчавшийся на большой скорости. Он не притормозил, сбил одного, проехал по второму и унесся в кювет. Врезался в кусты и там заглох.

Валерьянка удрученно смотрела на тела собеседников. Оба были при смерти и без сознания. Им она помочь не могла. А из автомобиля сотрудников спецслужбы раздалось голодное урчание. Водитель вылез и направился к умирающим товарищам. Он, не обращая внимания на женщину, нагнулся над очкариком, который в это время уже был без очков, и впился зубами ему в шею. Из артерии ударил фонтан крови, облил зараженного, и капли попали на руку Валерьянки…

– Вот тварь, – выругалась Валерьянка и всадила пулю в голову зараженному. Потом немного подумала и добила умирающего. Очкарик уже истек кровью.

– Сурово, – произнес Маугли из кустов, – но справедливо. Растешь, девочка. Ты не подрабатывала киллером у себя дома? Колись?

– Уймись, Маугли, – буркнула она. – Я людям хочу помочь.

– Ну-ну. Бог в помощь.

Кластер загрузился, но ничего вокруг не говорило, что в мир пришли изменения и новые люди. Некоторые станут иммунными, большинство мутантами, а еще больше будут съедены себе подобными. Страшный по своей сути и невинный на вид процесс. И если бы не тела на дороге, то ничего бы не говорило о разыгравшейся здесь трагедии…

Следующие три автомобиля ехали со стороны города, скрылись за поворотом и вскоре тоже стали возвращаться. Они останавливались напротив Валерьянки, поговорив с ней, крутили у виска пальцем и быстро уезжали в сторону города.

– Почему они такие глупые? – обиженно воскликнула Валерьянка.

– Они не глупые, просто не способны поверить в то, что ты говоришь. Они прожили жизнь и чудес не видели. Возвращайся в кусты, скоро побегут зараженные со всей округи. В городе много свежей пищи.

Валерьянка послушалась и уныло улеглась рядом. И действительно, вскоре толпы мутантов бежали по дороге в направлении города.

– Откуда они? – шепотом спросила она Маугли. – Их так много…

– Со всей округи собрались. Кластеры это их территория. Мы тут гости.

Когда толпа схлынула, Валерьянка хотела встать.

– Лежи, – приказал Маугли.

– Что, еще побегут? – спросила она.

– Нет, теперь могут местные иммунные проехать, и от них тоже не надо ждать милости. Разные люди бывают.

Так они лежали еще полчаса. Валерьянке стало скучно.

– Скажи, Маугли. Что это у вас за мир такой, что ты стал поэтом, хотя в поэзии ничего не понимаешь?

– Почему не понимаю? Я был востребованным сотрудником газеты. Писал стихи на патриотическую тематику. Халтуру разную брал для заводов и районов, сочинял панегирики к юбилею. Заказов хватало…

– И что ты сочинял? – скептически скривившись, спросила она.

– Как что? Стихи.

– Например?

– Ну, например, вот последнее к тридцатилетию завода «Красный луч».

– А что он выпускал?

– Резиновые изделия.

– Презервативы?

– Зачем презервативы. Галоши, сапоги, перчатки.

– Смешно.

– Ничего смешного. Нужные предметы. Вот послушай, – и Маугли начал вдохновенно читать свои стихи:

– Вот лозунг мой и солнца, – закончила за него Валерьянка.

– Нет, не так, – ответил Маугли, – но тоже неплохо. Свети всегда, свети везде галошами на солнце.

– Да уж. И что, за это платили?

– Хорошо платили. Еще кормили и поили. Сапоги подарили…

– Это плагиат, Маугли.

– Какой плагиат?

– «Свети всегда, свети везде» – это Маяковский. Поэт революции.

– У нас был другой поэт революции. Иосиф Мнора. Но это псевдоним. Настоящее его имя – Иосиф Бледер…

– А прозу ты писал?

– Писал, – неохотно ответил Маугли.

– Да? Про что?

– Про любовь и революцию.

– Интересно, и о чем это произведение? Роман?

– Нет, повесть. Называлась она «Золушка и золотарь».

– Еще интереснее. Ты переписал сказку «Золушка»?

– Сказку? Нет. Это повесть о любви девушки из деревни, что приехала в город и стала чистить печи и камины богачей. Она влюбилась в молодого революционера, который чистил нужники…

– Что делал? – Валерьянка с огромным недоверием во взгляде посмотрела на Маугли.

– Ну, приезжал на лошади и выгребал в бочку дерьмо из нужников. Таких рабочих называли золотарь. Так вот, они устроили революцию в маленьком южном княжестве. Свергли князя и стали править от имени народа…

– И что, ее напечатали?

– Нет. Я принес повесть нашему редактору газеты, он посмотрел и говорит: «Неплохо написано, но не хватает революционного драматизма. Буржуи никогда просто так власть не отдадут. Тут нужны сакральные жертвы революционеров, на примере которых мы должны воспитывать молодежь. Сделай так, чтобы его девушка пала от руки гвардейца». Я переписал рукопись, принес. Но ее смотреть не стали. Главред сказал, что повесть – не наш формат. Иди, мол, в редакцию роман-газеты. Там редактор прочитал повесть и говорит: «Неплохо, но слишком драматично. У вас нет взгляда, устремленного в будущее. В повести присутствует безысходность и безнадежность. А молодежь должна видеть путь в светлое будущее. Подумайте, как подправить повесть, и приходите».

– И ты подправил?

– Подправил. Моя героиня была только оглушена пулей гвардейца, и ее понесли на красном знамени на штурм дворца князя. Она очнулась и первой пробилась к воротам замка. Но когда я принес рукопись в издательство, там был помощник редактора. Сам редактор ушел в отпуск. Помощник прочитал рукопись и говорит: «Слишком слащаво. Это не героика, а сказка. Мы пропагандируем стиль социалистического реализма. Оставьте сказки буржуям, они любят обманывать народ. Надо убрать ветвь любви героев. В эпоху революций нет места чувствам. Вместо девушки впишите студента. Молодежь будет знать, что и студенты участвуют в нашей борьбе». Я ушел и стал переписывать повесть…

Валерьянка с интересом слушала, чем закончится эпопея золотаря.

А Маугли вздохнул и продолжил говорить.

– Вписал я, значит, студента, изменил сюжет и принес в редакцию. Там уже был сам редактор. Он пролистал повесть, хмыкнул и говорит: «Неплохо, но как-то слишком ваша линия в повести уходит от принципа классовой борьбы. У нас государство рабочих и крестьян. Именно они совершили революцию. А у вас золотарь и студент. У товарищей наверху, – он показал пальцем наверх, – может сложиться неправильное мнение. Сделайте так. Пусть в романе будут рабочий с завода и крестьянка. И пустите любовную линию в роман…» Вот тогда я махнул рукой и сказал сам себе – проза это не мое.

– Да и стихи тоже не твое, Маугли, – с усмешкой произнесла Валерьянка. – Ты лучше бы стал киллером. У тебя это лучше всего получается.

– Нет, киллером нельзя, – отмахнулся Маугли. – Человеческая жизнь бесценна.

– Ага. Так ты ее и ценишь, – рассмеялась она, – что треснул человека своим гвоздодером по голове и глазом не моргнул.

– Так он был не человек.

– А кто? Медведь?

– Нет, не медведь. Он мур – моральный урод. Это то же самое, что и буржуй, а их жалеть нельзя.

– Так ты их будешь убивать? – спросила она.

– Если дорогу перейдут. А так охотиться за ними я не буду…

Их разговор прервало нарастающее урчание моторов автомобилей, и вскоре мимо них промчалось два грузовика, обшитых листами железа, с пулеметами на крыше и ощетинившиеся острыми копьями арматуры.

– А вот и муры, – прошептала она. – Лежим тихо?

– На муров не похожи, но кто знает…

Машины проехали, и Валерьянка спросила:

– А почему мы мутантов не били?

– Они слабые. Ждем дичь покрупнее, – ответил Саныч.

– Маугли, а почему ты выбрал говночиста в герои? – не унималась Валерьянка.

– Золотарь, не говночист. А выбрал, чтобы показать, что в революции кто был никем, тот станет всем. Такая линия была у партии… Смотри, еще одна машина… странная…

– Это Хамви, – обернулась женщина и посмотрела на дорогу. – Военный автомобиль.

– Солидно, – уважительно протянул Маугли. – Бензина, верно, жрет много.

– Не знаю. Останавливать?

– Нет. Это вояки, ждем зараженных, – ответил Маугли.

А Хамви подрулил к проселочной дороге, у которой они лежали в кустах, и свернул на нее. Проехал десяток метров и остановился. Машина, закрытая кустами, скрылась из вида.

– Подойди ближе, займи позицию, – прошептал Маугли, – и возьми на прицел. Если я начну действовать, стреляй на поражение в тех, кого увидишь.

– Так я никого не вижу, – так же шепотом ответила Валерьянка.

– Подползи ближе к дороге. Я пошел, посмотрю, кто там. – Он встал.

– А как я узнаю, что ты начал действовать?

– Узнаешь, – буркнул Саныч и направился к автомобилю.

От Хамви раздались приглушенные голоса:

– Резак, ты куда?

– Отлить пошел. А вы этих задохликов вытаскивайте и потрошите.

Саныч помедлил, сделал шаг за куст и увидел крепкого мужчину лет сорока с неопрятной бородой, в армейской кепке козырьком назад. Он подошел к кустам, расстегнул ширинку и стал справлять малую нужду. У автомобиля откинулась багажная дверка, и из нее на землю стали выпадать тела людей. Маугли успел увидеть, что они связанные, а рты залеплены скотчем. Из кузова высунулись две головы.

– Всех четверых потрошить?.. И бабу?

– И бабу, – ответил Резак.

Саныч вышел на дорогу. Его заметили. И двое, что выкидывали тела людей из машины, схватились за автоматы. Маугли поднял руку и крикнул:

– Я свой.

– Кто такой? – в ответ крикнул бородач в кепке. Он не мельтешил и спокойно застегивал ширинку.

– Из команды Абрека, – ответил Саныч.

Валерьянка следом за Маугли пробралась ближе к автомобилю. Спряталась за низкий куст и встала на одно колено. Из-за кустов она увидела профиль мужика, что справлял нужду, и водителя – молодого парня с рыжими волосами. Она вновь подивилась тому, как Маугли смело вышел на дорогу. Она видела лишь его голову в бандане из платка в серую клеточку. Он уверенно направился к автомобилю. Как всегда, притворился своим, и его не опасались.

«Вот же дар! – восхищенно подумала Валерьянка. – Везде он свой, и мутантам, и людям…»

Она проследила, как Маугли подошел к телам пленных, равнодушно перешагнул их и вдруг молниеносно выхватил свой гвоздодер. Два взмаха – и головы парней были пробиты. Следом в его левой руке оказался пистолет, и он смотрел в лицо раскрывшему рот бородатому.

– Мужик, ты чего? – оторопело спросил он и тут же исчез. Валерьянка навела ствол на водителя, и пока тот заводил автомобиль, выстрелила в голову. Парень дернулся и упал головой на руль. По лесу потянулся противный гудок. А Маугли повернул пистолет, выстрелил в воздух, и из него, к удивлению Валерьянки, вывалился бородатый мур с простреленной грудью. Он рукой ухватился за окровавленную рубаху и сполз под колеса автомобиля.

– Сиди на месте! – крикнул Маугли, и Валерьянка, готовая было встать с колена, осталась на месте.

Маугли подошел к бородатому и спокойно сделал контрольный выстрел в голову, произнеся:

– Это чтобы ты не мучился, мур.

Затем вернулся к автомобилю, открыл дверку и вытащил тело водителя.

– Мертв, – проговорил он и бросил тело на дорогу. Вернулся к связанным людям и оторвал скотч у одного из пленников. – Говорить можешь? – спросил он.

– Пить… – прошептал тот. – Живчик.

– Это я сейчас, – кивнул Маугли и, покрутив головой, отстегнул флягу с пояса одного из убитых муров. Отвинтив пробку с горлышка фляги, приподнял голову пленнику и дал ему сделать пару глотков. – Вы кто? – спросил его Маугли.

– Мы трейсеры. Из Железного леса. Напоролись на засаду муров. Сволочи, засекли нас с птички. Наши первыми проехали, мы за ними увязались, а эти твари две машины пропустили и стали охотиться на нас.

– Что за «птичка»? – поинтересовался Маугли.

– Коптер. Им внешники надавали или в кластерах набрали. Их запускают и сверху осматривают окрестности. Увидели нашу буханку и сбросили гранату. Нас было семеро… Четверо погибли. Мы ранены.

– А женщина? – спросил Маугли и кивнул на связанную полураздетую женщину, лежащую без памяти.

– Она была уже у них. Видимо, иммунная.

– Понятно. Если развяжу, баловать не будете?

– Ты, дед, мур?

– Нет, это я притворился, – спокойно ответил Маугли.

– Сколько вас? – спросил трейсер.

– Много, – туманно ответил Маугли. – Помни, вы под прицелом. Не балуйте. Меня зовут Маугли. Крестил Ветер из Железного леса.

– Ветра знаю, тоже трейсер, – успокоился пленный. – Я Одессит.

– Из Одессы?..

– Нет, просто погоняло такое. Рассказал анекдот про Одессу и крестили Одесситом.

– Я тебя, Одессит, развяжу, а ты помоги своим, – произнес Маугли и разрезал путы на руках и ногах трейсера. Затем встал и направился к женщине…

Саныч присел рядом с бесчувственной женщиной и стал ее рассматривать. Девушка была, на взгляд Саныча, немного полноватая, с широкими бедрами. Невысокая ростом женщина лежала на боку, в неудобной позе. Когда-то белая, а сейчас измазанная кровью и грязью блузка была расстегнута до низа и держалась на одной пуговице. На землю вывалилась большая белая грудь, и по ней ползали муравьи. Лицо женщины превратилась в лиловую маску и распухло. Видимо, ее ударили прикладом в нос – он был сломан и кровоточил. Женщина тяжело дышала и хлюпала носом. Из ноздрей пузырилась кровь. Трусов на ней тоже не было, и задравшаяся синяя короткая юбка открывала оголенное бедро в синяках и лобок с небольшим кустиком волос. На шее висел сбившийся в сторону платочек с красно-синими полосами.

«Стюардесса, что ли? – вспомнил Саныч похожую форму стюардесс “Аэрофлота” в своем мире. – Это ж надо, так бабу измордовать… За что, спрашивается? Совсем человеческий облик потеряли. Таких уродов убивать не жалко». Он горестно вздохнул, положил руку ей на голову и стал перекачивать энергию в руку. Одновременно с этим он ощутил ее разорванное биополе. Такое с ним случилось впервые. Он вклинился в чужое биополе и стал вливать энергию, закрывая разрывы. Женщина застонала, слабо зашевелилась. Саныч срезал путы, уложил ее на спину и влил в рот живчик. Сначала живчик не хотел попадать ей в рот, растекался по щекам, но затем жидкость потекла ей в рот. Женщина закашлялась, сделала пару судорожных глотков и снова застонала. Маугли уложил ее голову на траву и пальцами вправил ей нос. Она вскрикнула и забилась на траве. Маугли снова положил руку на голову, и она начала успокаиваться. Саныч немного подумал и решился. Достал спек и вколол женщине в руку.

Возраст женщины определить было трудно. Вместо лица лилово-кровавая маска. Но он сделал главное – начал процесс быстрого восстановления.

Оставив женщину, он поднялся с колен. К нему подошел Одессит.

– Маугли, что дальше? – спросил он.

– А что дальше? – Саныч полуобернулся. – Мы заберем свои трофеи, вам оставим Хамви и красотку. Шуруйте к себе в стаб и передавайте привет Ветру.

– А вы? – спросил Одессит.

– А мы тут поохотимся, – ответил Маугли. – Я заберу вещи муров, вы заберете свои. – Маугли заглянул в багажник и стал выкидывать рюкзаки и оружие. – Ваши какие? – спросил он. К ним подтянулись еще двое молодых парней.

– Спасибо, Маугли, – поблагодарил один из них, парнишка лет семнадцати с прыщеватым скуластым лицом. – Я Прыщ. А это Фомка, – указал он рукой на второго паренька с курчавым чубом.

– Пожалуйста, – равнодушно ответил Саныч. – Забирайте свои вещи, лезьте в машину и уезжайте. А то мы тут как три тополя на Плющихе. Муры поедут обратно и обязательно увидят эту колымагу.

Одессит задумчиво посмотрел на Маугли.

– Ты давно в Улье? – спросил он.

– Неважно, – ответил Саныч. – Грузитесь и красотку грузите.

Парни засуетились, положили женщину на пол в багажнике, закинули свои рюкзаки и, помахав Санычу рукой, завели автомобиль. За рулем сидел Одессит. Рыкнув, Хамви подался назад. Вылез на асфальтовую дорогу и, развернувшись, помчался прочь. Маугли убрал тела за кусты и туда же перенес трофеи. К нему вышла Валерьянка.

– Ты почему женщину не оставил? – спросила она.

– А зачем? – удивился Саныч. – Что мы с ней делать будем? Гарем создавать?

Валерьянка прикусила губу.

– Нет, гарем нам не нужен… А меня почему с ними не отправил? – спросила она.

– Ненадежные они, – Саныч серьезно посмотрел на женщину, и та поняла – он прав.

– Давай трофеи разбирать, – предложила она и, присев рядом с телом мура, спросила: – Как ты увидел невидимку?

Саныч нагнулся к телу бородатого и так остался стоять. Немного подумал.

– Валерьянка, – сдержанно произнес он, – эта информация секретная. Ты уйдешь и можешь растрепаться. Забудь, – проронил он и стал обшаривать карманы убитого.

– Ну и не надо, – обиделась Валерьянка и стала осматривать второй труп. Теперь она не боялась испачкаться в крови и не смущалась мародерства.

– Не обижайся, – примирительно произнес Саныч. – Пообещай не болтать лишнего.

– Я уже обещала… – ответила та.

– Хорошо. Я скажу. Я увидел его биоэнергетическую форму.

– Что ты увидел?..

– Его энергетическую дымчатую структуру и выстрелил в середину. Я и тебя, наверное, смогу увидеть…

– Попробуй, – неуверенно произнесла Валерьянка и скрылась из глаз.

– Ты стоишь на месте.

– Ну, это понятно, что ты решил, что я на месте. Ты же не услышал, чтобы я двигалась…

– У меня появился третий глаз.

– Хорошо, что не второй член, – вздохнула Валерьянка. – Мне становится страшно. В кого мы превращаемся?..

Одессит спешил убраться с места, где их так внезапно освободили. Уж больно странным был освободивший их дед. Непонятный, уверенный в себе, спокойный и опасный. Это чувствовалось в каждом его движении. Он ходил, плавно переливаясь, как ртуть, из одного положения в другое, готовый мгновенно атаковать. Одессит, занимавшийся ранее борьбой, оценил его повадки. Это были повадки хищного зверя – не тигра, не льва, скорее пантеры, хотя он был накачан мышцами, как качок-переросток. У таких спортсменов сухожилия были затянуты и грубы, они придавали таким качкам малую подвижность и угловатость. Дед же был другим. Очень подвижным и взрывным.

До стаба «Железный лес» было километров восемьдесят. Но по дороге, по которой они ехали, должны были бежать к городу мутанты. А встреча с ними не предвещала их маленькому отряду ничего хорошего. Одессит проехал с десяток километров, сбил парочку бегунов и свернул в лес, на проселочную дорогу. Через пару километров свернул на полянку и остановил машину. Заглушил мотор.

– Обождем тут, – произнес он. – Переждем поток зараженных и двинем дальше.

В машине установилась недолгая тишина. Хамви скрывали кусты, и с дороги их не было видно.

– Как девка? – спросил Одессит.

– Дышит, – перегнувшись и посмотрев в багажник, ответил Фомка. – Одессит, что ты скажешь про этого Маугли?..

– Странный дедок. Крепкий, здоровый словно бык. Больше Шварценеггера и быстрый, словно молния. Видел, как он двоих муров своим крюком завалил?

– Это гвоздодер, – подал голос Прыщ. Одессит, задумчиво держа руки на руле, промолчал.

– Может, он в самом деле мур? – неуверенно предположил Фомка. – Он когда сказал, что из бригады Абрека, я поверил. Ты слышал о таком муре, Одессит?

– Слышал, – отозвался тот. – Переговоры проводит между бандами. Шныряет между кластерами. Чем точно занимается, не знаю, но он в авторитете. Я тоже поверил, когда дед сказал, что он мурам свой. Но потом… Странно все это. Вы бы видели, как он замочил инвизера. Тот ушел в невидимость, а дед повел стволом пистолета и, не целясь, выстрелил. Попал почти в сердце. Я даже не успел заметить, как пистолет оказался в его руке. И непростой ствол. Глок с глушаком.

– А как он одет, вы заметили? – подался вперед Фомка. – В шортах, босиком. На голое тело надета разгрузка. Я такую видел на стронге. Бандана еще, лук со стрелами. Ну точно Маугли. И что интересно, другие, кто был с ним, не показались. Может, это стронги?

– Не похоже… – подумав, ответил Одессит. – В стабе… если доберемся, у Ветра спросим.

– Одессит, а что с девкой делать? Может, того? – спросил Прыщ.

– Чего того?

– Ну, трахнем да выбросим?

– Ты что – мур? – насупился Одессит. – Бабы в стабе нужны. За них Козырь горохом платит. Да и Хамви хорошо сплавим. Старик не жадничал, наше отдал и машину в придачу с пулеметом. Патронов ящик. Если с девкой что плохое сделаем, удача отвернется от нас. Она новенькая, ей помогать надо. Понял, дуралей?

– Понял, Одессит. Это я так. Давно баб не было.

– А чего к бабе Любе не сходишь, к ее «кошкам»?

– Так в «Черной кошке» платить надо, а я поиздержался.

– В карты ты проигрался, – толкнул товарища в бок Фомка. – Завязывай с этим.

– Уже завязал… – буркнул тот. Обернулся, оглядел женщину, лежащую на полу. Затем опустил руку и задрал ей юбку. – Ну тогда, может, просто, пока она бесчувственная, – не унимался прыщавый, – трахнем и повезем дальше? Ей чего? С нее не убудет.

– Мальчики, – раздался слабый голос, – лучше убейте, но не трогайте меня…

– Лежи, не беспокойся, – повернулся назад Одессит. – Мы тебя не тронем. Фомка, дай даме живчик. А ты, Прыщ, помалкивай. Хочешь бабу, а платить нечем – иди в кусты и займись самоудовлетворением.

– Вот еще, – обиделся прыщавый…

Саныч разобрал трофеи, оглядел их и несколько огорченно произнес:

– Маловато как-то. Что-то бедные муры попались. С десяток гороха на всех, сорок споранов, спек пять шприцов. Оружие барахло. Убитые стволы. А вот коптеры… Что с ними делать? Как считаешь, Валерьянка?

– Нормально, – ответила она. – Теперь и мы сможем смотреть с неба на землю.

– Да? – спросил Саныч. – Кстати, а почему мы не использовали «птички», добытые у Абрека?

Валерьянка пожала печами.

– Я не думала об этом, а ты не предлагал.

– Я не предлагал, потому что у нас такого добра не было. Ты умеешь пользоваться этим коптером?

– Умею.

За разговором она быстро собирала трофеи, мелочь складывала в свой заплечный мешок, крупные оставляла Санычу.

– Тогда давай, девочка, посмотри, что тут происходит поблизости. А я соберу все остальное. Патроны, оружие, запасные аккумуляторы. Проверь, полетай по округе.

Валерьянка отложила свой рюкзак, закинула винтовку за спину, взяла планшет и стала его включать.

– Маугли, – позвала она напарника, – палец нужен.

– Чей?

– Не знаю, но точно не твой.

– Давай сама обойди муров, – буркнул Саныч, связывая ремнем автоматы. – Видишь, я занят.

Валерьянка не стала спорить и подошла к мужику, что перед смертью справлял малую нужду. Он был ближе всех. Приложила к экрану его большой палец, потом указательный.

– Не подходит, – произнесла она вслух.

И только у третьего мура палец подошел. Планшет разблокировался. Валерьянка взяла, коптер включила его, и он подключился к планшету. Женщина подправила камеру и подняла коптер перед собой. Он зажужжал и взлетел. Поднялся вверх над деревьями и сделал круг. Подошел Саныч, посмотрел в экран планшета.

– Чудно́, – произнес он, – все видно, что внизу происходит. Смотри, – он указал толстым пальцем, – это ты и я сверху. Смотрим на себя, как дурни.

Валерьянка насмешливо фыркнула. Саныч не обратил внимания на скрытую насмешку.

– Как интересно… А на какое расстояние действует эта птичка?

– Не знаю, но не больше пяти сотен метров, наверное. Только у нее заряд садится, долго летать не сможет.

– Сколько сможет, столько и полетаем, – ответил Саныч, – прогони ее по дороге за поворот.

Он стал смотреть, как менялся пейзаж на экране планшета. Коптер миновал поворот, и за ним вдали уже набралась толпа зараженных. Валерьянка приблизила изображение и выматерилась.

– Твою же мать… Какие страшные уроды…

Толпу монстров сопровождали два матерых мутанта.

– Судя по всему, это кусачи со свитой, – произнес Саныч. – Наши люди.

– Какие это люди? – Валерьянка с удивлением посмотрела на Саныча.

– Бывшие.

– Ты что, их совсем не боишься? – спросила она.

– Их? Нет. Они далеко. Вот когда приблизятся, то будет другое дело. Тогда будет страшно.

Она посмотрела на тварь, что подняла морду кверху и наблюдала за полетом коптера.

– Какая страшная морда и уродливая. Почему они так меняются?

Саныч немного подумал и ответил:

– Чтобы выжить и много жрать.

– Жруны, бл… – снова не сдержалась она. – Что делать будем?

– Как что? – деловито произнес Саныч. – Охотиться. Дай мне одну обойму.

– Зачем?

– Я пули заряжу на бронебойность.

Валерьянка в упор посмотрела на него.

– Ты и это умеешь?

– Не знаю, но хочу попробовать накачать пули энергией. Может получиться.

Валерьянка вытащила из разгрузки обойму и протянула Санычу.

Саныч вытащил патрон, взялся пальцами за пулю и закрыл глаза. Направил поток энергии на патрон. Потом взял второй патрон и проделал те же манипуляции.

– Ну что? – спросила Валерьянка. – Получилось?

– Не знаю, – ответил Саныч, – как бы патрон в патроннике не взорвался. Тут надо работать тонкими энергиями…

Он вставил патроны в обойму и протянул ее валерьянке. Та сделала шаг назад и отрицательно покачала головой.

– Нет, я не буду стрелять этими бомбами. Ты хочешь оставить меня без головы? Сам стреляй, если хочешь.

– Не хочу, но надо, – произнес Саныч. – Кто не рискует, тот не пьет шампанское. – Он протянул руку. – Давай ружье.

Валерьянка опасливо протянула ему винтовку.

– Посмотри, далеко еще наши люди? – спросил Саныч. Он прошел метров пять вперед к дороге, положил винтовку на ветку дерева и посмотрел в оптический прицел.

– Скоро появятся два урода. Бегут в середине и все время смотрят вверх. Мне страшно.

– Отчего тебе страшно? – не отрываясь от окуляра, спросил Саныч.

– Они смотрят мне в глаза. Мне кажется, они могут протянуть лапу и схватить меня.

– Не схватят, – помедлив, ответил Саныч. – Вижу бегунов. Вот сейчас наши товарищи появятся…

Из-за поворота выскочила первая группа зараженных и бодро устремилась дальше по дороге. Следом появились бегущие трусцой два кусача. Они то и дело поглядывали на жужжащую тварь над головой.

Саныч прицелился. В перекрестье попала голова первого кусача.

– Какое упреждение надо брать? – спросил он женщину. Та не задумываясь ответила:

– Одно деление.

– Откуда знаешь? – не отрываясь от прицела, спросил Саныч.

– Знаю, и все. С неба знание пришло.

– Хорошо, проверим.

Раздался сухой, приглушенный звук выстрела, клацанье металлических деталей затвора, и из винтовки вылетела пуля.

– Ого! – воскликнула Валерьянка. – Ты ему полголовы снес.

Винтовка в руках Маугли не шелохнулась. Словно и не было отдачи. Он видел в прицел, как фонтаном осколков разлетелась правая часть головы кусача. Хлынула кровь. Мутант постоял, продолжая пялиться единственным глазом в небо, и упал. Тут же раздался следующий выстрел, и споткнулся второй кусач. У того разлетелся верх головы.

– Ох, ты ж! – огорченно произнес Саныч. – Как бы споровый мешок не повредил.

Затем стал быстро и точно отстреливать ничего не подозревающих бегунов. Он бил их в висок и в затылок простыми пулями и уложил еще восьмерых. Остальные как ни в чем не бывало целеустремленно продолжили свой забег.

– Хватит, – решил Саныч и передал винтовку Валерьянке. – Классная вещь. Заберешь с собой в стаб.

– Правда? – обрадованно воскликнула она и тут же нахмурилась. – До стаба еще дожить надо.

– Доживем, куда мы денемся, – произнес Саныч, и его уверенность передалась Валерьянке. – Ты следи за местностью, а я пошел трофеи собирать.

Вернулся он минут через десять.

– Как там? – спросил он.

– Большая стая бежит.

– О, большая! Сажай птичку и уходим. Там может быть рубер или элита. Эти нас почувствуют.

– Ты же им свой, – Валерьянка улыбнулась, подначивая Саныча.

– Свой, но не всем, – степенно ответил Саныч и поднял набитый трофеями доверху рюкзак, накинул лямки на плечи. – Дар еще не развит для рубера. Уходим, девочка, охота нынче была отменной.

Вечером они сидели на террасе, пили чачу из бочки и смотрели на закат. В такие минуты они или молчали, думая каждый о своем, или планировали занятие на завтрашний день.

– Желание у меня появилось, – произнес Саныч и сделал глоток из стакана.

Валерьянка скосила на него взгляд.

– Что, прямо сейчас? – спросила она.

– Желание-то? – уточнил Саныч. – Уже два дня, как оно меня гвоздит.

– Гвоздит. Не выдумывай. Я тебе давала и вечером, и утром. Тебе, дед, чего – мало, что ли? Извращений хочется?

– Я не об этом. С этим все нормально. Ты меня устраиваешь, – усмехнулся Саныч. – Скучно будет, когда уйдешь.

– А может, я не уйду…

– Уйдешь. Тебя тянут к себе скопления людей, общество. Тебе хочется себя показать, найти того, за кем спрячешься… А я отшельник. Нам не по пути.

– Пошли со мной. Ты нигде не пропадешь, – в который раз предложила она. – Я буду прятаться за тобой.

– Не-е, у меня другая дорога.

– Опять твои откровения, – недовольно скривилась она и выпила свой напиток до дна. Саныч налил ей еще.

– Не спорь. У тебя, девочка, свой путь, у меня свой. Я чем мог, тебе помог. Выживешь. Но лучше тебе перебираться подальше на северо-запад, в благополучные стабы. Здесь, сама понимаешь, собирается разный народ. Много и нормальных людей, но и шелупони хватает. Не удивлюсь, если наши спасенные трейсеры девушку ту изнасиловали и убили.

– Почему ты так думаешь? – Валерьянка повернулась к нему лицом. В глазах женщины появились страх и ненависть.

– Они никакие. Сами по себе без стержня. Такие долго тут не задерживаются. Постоянно совершают ошибки. Сейчас им повезло, мы оказались рядом. Но будем надеяться, что они не до конца оскотинились. А желание мое такое. Идти нам надо в дальний рейд, на несколько дней. Мы засиделись на одном месте. Улей этого не одобряет.

– Куда пойдем? – без возражения спросила она.

– К инженерному складу сходим. Пойдем пешком и с птичкой. Захвати пару аккумуляторов про запас.

– А что там, на складе?

– Не знаю. У нас было инженерное оборудование, мины, взрывчатка, инженерные машины и все такое. У этих муров мы взяли маленькие переговорные устройства. С собой возьмем.

– Это воки-токи называется, я тебе уже говорила, дед.

– Так я не запомню эти не наши слова. Аки-доки, тьфу, срамота.

– Сам ты… – рассмеялась Валерьянка. – Не притворяйся, что ты такой темный. Почему не на машине поедем?

– Шуму много и давление внутри появляется, как подумаю о транспорте. Если что, по дороге транспорт подберем.

– Хорошо, когда выдвигаемся? – уточнила Валерьянка.

– Завтра с рассветом.

– Не даешь ты мне выспаться, Маугли, – вздохнула она и поднялась. – Пойду рюкзаки приготовлю и припасы. Ты иди спать, я приду позже.

Саныч кивнул, допил свой напиток в стакане. Поставил его на лавку и направился в туалет.

– Не забудь душ принять, – крикнула она ему вслед.

Саныч уснул быстро. Валерьянка будить его не стала и притулилась рядом. Обняла крупное, загорелое тело мужчины, и на ее лице появилась блаженная улыбка. Ей с ним было комфортно и тепло. Прижавшись, она уснула.

Ей показалось, что она только закрыла глаза, как ее стал будить Маугли.

– Вставай, девочка. Позавтракаем и двинемся на лодке до придорожных магазинов. Там оставим ее и пойдем пешком. Лодку я уже загрузил, завтрак приготовил.

Она, не открывая глаза, потянулась, сбросила простыню, показав свое крепкое стройное тело. Затем легко вскочила, накинула халатик и поспешила по своим женским делам. Саныч, зная ее пристрастие к чистоте тела, согрел ей воду и оставил в санузле, который был и туалетом, и душем.

Завтракали неспешно, без суеты. Разговоры почти не вели. Только она смотрела, как он лопает за обе щеки судака, и не выдержала.

– Сколько можно жрать рыбу, Маугли? У тебя скоро жабры появятся.

– Правда, что ли? – сделал удивленный вид Саныч.

– Кривда. Меня уже тошнит от запаха рыбы.

– Зря, судачок а-ля натюрель. Очень полезная пища, – ответил Саныч, обсасывая кости. – И протеин, и аминокислоты, и рыбий жир. Все, что нужно здоровому, цветущему организму. А что есть в твоем кофе, кроме кофеина? Ничего – вода и краситель. Как ты его пьешь по утрам?

– Он хотя бы тонизирует, – ответила она.

– А мне и так тонуса хватает, – ответил он. – А голодным ходить не хочется. Ешь свое кофэ, – поддразнил он ее провинциальным выражением. Она скривилась, как от зубной боли.

– Сколько раз тебе, дед, говорить – не кофэ, а кофе, и не оно, а он.

– Все, что на «е» заканчивается, то среднего рода, – парировал Саныч. – Солнце, полотенце, кофе… И так далее по списку. – Он вытер руки и рот бумажными полотенцами и расплылся в довольной улыбке. – Вот теперь можно идти на весь день гулять.

– С тобой, пожалуй, погуляешь, – фыркнула она. – На тебя мутанты слетаются, как мухи на…

– Мед, – закончил за нее Саныч.

– Ну, пусть будет на мед, – не стала спорить она.

– Мутанты это часть экосистемы, девочка. Как лес, как вода… Я готов. – Он встал из-за стола. – Ты убирай. Через полчаса отплываем.

Он ушел на террасу, сел на скамейку и задремал.

Вскоре появилась одетая в камуфляж, с винтовкой за плечами Валерьянка. Села в лодку и взяла весла. Саныч всегда непреклонно заставлял ее грести, и она смирилась. Саныч сел напротив, отвязал лодку и оттолкнул ее от импровизированной пристани.

– Ну, с богом, – напутствовал он сам себя.

Валерьянка уже хорошо справлялась с греблей, и лодка плыла стремительно и ровно. Без рысканья из стороны в сторону и рывков. Саныч сидел с закрытыми глазами, отрешенный от всего. Она поглядывала на него и молчала.

Через полчаса непрестанной гребли пристали к небольшому деревянному мостику, уходящему в воду метров на пять. Саныч помог Валерии вылезти, подал ей рюкзаки и выбрался сам.

– Пошли, – надев рюкзак, позвал он.

– Пошли, – кивнула она. Он шел первым. Она в двух шагах позади.

За то время, пока они тут не были, ничего не изменилось. Даже зараженных не было. Хотя их тут при загрузке города всегда было мало. Те, кто выжил, спешили в город, а кто не мог идти – тех сожрали более сильные особи. Саныч уверенно и спокойно шагал по дороге, а Валерьянка, доверяя его чутью, шла следом, не беспокоясь о внезапном нападении.

Так они прошли до поворота к поселку перед домом отдыха и остановились. Она огляделась и раздраженно спросила:

– И зачем нужно было переться семь километров пешком, если можно было доехать на машине? Что за блажь пришла тебе в голову, Маугли?

– Затем, что надо, – назидательно ответил Саныч. – Запоминай, тебе безопаснее продвигаться пешком, девочка, привыкай. На машине ты рискуешь попасть в неприятности вместе с остальными.

– С кем с остальными? – невольно удивилась Валерьянка.

– Старайся не попадать в команды, где есть неудачники.

– Какие неудачники, дед? Ты о чем? Снова в небеса улетел? Ты меня пугаешь.

– Как тебе сказать… – Саныч задумался.

– Чего замолчал? Начал говорить, договаривай, – поторопила его она.

– Я подбираю правильные слова, чтобы достучаться до твоего ума.

– Я что, дура, по-твоему?

– Нет, но слишком упрощенно смотришь на мир. Это ошибка. Он живой, и он нами управляет, – Саныч перешел на шепот.

– Кто? Кто управляет? – она тоже снизила голос и стала осматриваться.

– Стикс, Валерьянка.

– Ты вроде с утра не пил и не куришь совсем. Чего тебя снова занесло? Когда ты такой, я тебя боюсь. Не знаешь, что ты выкинешь через минуту. – Валерьянка отступила от Саныча на шаг.

Саныч простовато улыбнулся.

– Ты умеешь разбираться в людях? – спросил он.

– Ну, более-менее, а что?

– А то, что ты одна в более безопасном положении, чем в компании людей, за пределами стаба. Запомни это. Они любят машины и спешат. При этом создают вокруг себя опасные ситуации. А все почему?

– И почему? – повторила вопрос она.

– Потому что постоянно спешат. Ты куда-то спешишь?

– Нет, не спешу. Но не хочу натирать ноги. Если есть возможность добраться до места на машине, то лучше это сделать.

– Привычки лености нас губят, девочка. Привычка спешить, привычка добираться до места на машине, привычка считать себя умным…

– Ладно, не надо читать мне мораль. Я поняла, – прервала его Валерьянка. – Занудный ты, дед…

– Раньше я был для тебя дорогой и папочка, а теперь все чаще называешь меня дедом. Старею, что ли?.. – Валерьянка отвернулась и промолчала. Не дождавшись ответа, Саныч пояснил: – Пойдем пешком – дольше проживем.

– Ох уж этот твой мистицизм, Маугли. Почему ты просто не скажешь: «Валерьянка, оставайся со мной»? И я останусь.

– Со мной тебе будет скучно и одиноко. Ты все время будешь рваться к людям, потому и не говорю оставайся.

– Ты так хорошо меня изучил?

– Нет, я вижу твои желания.

– Мои желания? И что я сейчас желаю?

– Не знаю, наверное, ударить меня по голове.

– Точно, – кисло усмехнулась она. – Хочу ударить со зла, но не буду. Ты обычно прав, и это меня злит еще больше. Да, я люблю, когда вокруг меня много людей, я к этому привыкла. Да, я люблю, чтобы мной восхищались. Как и всякая женщина, я хочу привлекать к себе противоположный пол. А ты старый бесчувственный маразматик, индивидуалист. Тебе моя женственность и сексуальность не нужны. Ты не будешь за меня бороться. А женщина без внимания это усыхающий цветок, который не поливают. Вот, я все тебе сказала… Хотя уверена, ты это знал и без меня. Пошли дальше, дикарь.

– Пошли, – спокойно отреагировал на ее словесный выпад Саныч. – Ты красива и сексуальна, и мне это нравится. Я снова ощутил себя молодым и желанным мужчиной, но…

– У тебя всегда полно но. Не хочу слышать, иди уже.

Саныч замолчал, поправил рюкзак на спине, посмотрел карту на планшете, отобранном у мура Абрека, и пошел дальше.

– Привал сделаем за домом отдыха, – на ходу пояснил он, – километрах в трех восточнее. Там есть лес и постройки.

Валерьянка не ответила.

Шли молча. Миновали пустой разграбленный дом отдыха. Свернули на запад и направились по раздолбанному шоссе к темнеющей на горизонте полоске леса. К часу дня подошли к опушке леса и свернули на проселочную дорогу вглубь леса.

– Интересно, – проронил Саныч, – по дороге недавно ездили. Давай остановимся, и ты запустишь «птичку». Проверим, есть тут кто или нет.

– А как же твоя чуйка? – подначила его Валерьянка.

– Требует проверить лес, – невозмутимо ответил Саныч.

Валерьянка не спорила. Стащила со спины рюкзак, поставила у ног и, нагнувшись, достала коптер. Активировала его. Затем в полном молчании включила планшет и запустила «птичку» вверх.

– Спрячемся в кустах, – позвал ее Саныч и нырнул в высокий малинник. Присел и стал рвать с куста красные, вкусно пахнущие ягоды.

– Куда лететь? – спросила его она.

– Сверни с дороги и уйди на север. Оттуда по дуге на юго-запад до построек.

– То есть сначала направо, а потом налево? – уточнила Валерьянка.

– Ну, можно и так сказать, – кивнул Саныч. Он набрал полную горсть малины и закинул в рот.

Они смотрели на лес с высоты полета птицы. Лес был смешанный, негустой, прорезанный множеством просек, и он был девственно пуст. Лишь птички летали и ловили мошек. Жизнь в кластерах умирала и возрождалась снова во время загрузки. Появлялись новые мошки и птицы. В земле жили грызуны и змеи. Бегали лисицы, собаки, прятались кошки, пока их всех не пожирали зараженные.

– Вижу постройки, – сообщила Валерьянка. – Это база какая-то. Большой двор… Сараи. Два трактора, металлолом, ворота распахнуты.

– Видишь кого?

– Нет.

– Полетай низко, посмотри, что во дворе. Может, в сараи заглянешь. Тут точно были люди – следы от трех больших автомобилей.

– Ладно, – согласилась Валерьянка и снизила коптер. Он полетел медленнее и облетел двор.

– Видишь следы? Тут машины стояли рядом. Интересно, куда он ехали?

– И что в этом интересного? Может, муры тут стояли.

– Может, и муры, – не стал спорить Саныч, – а может, и нет, но точно не фашисты. Мы не видели, чтобы они проезжали мимо нас. Если это не муры, то здесь промышляют рейдеры из какого-то стаба. А где этот стаб, мы не знаем, но очень хочется узнать.

– Может, просто прятались. Ехали по своим делам, а тут ночевали? – предположила Валерьянка. – Может, у них интерес был к инженерному складу?

– Может, – кивнул Саныч и замер. – Слышишь?

– Что?

– Гудит.

– Кто гудит?

– Не знаю. С юга гудит. Опускай птичку, укрой ее в сарае и жди.

Валерьянка опустила коптер и осторожно завела его в открытую дверь длинного сарая под крышей из зеленого металлопрофиля.

– Думаю, это леспромхоз, – предположил Саныч.

– Гудит леспромхоз? – тихо спросила она.

– Нет, это двор леспромхоза. А гудит… Скоро узнаем, кто гудит. Достань винтовку и будь готова открыть огонь по воздушной цели.

– По чему?

– По тому, что летает. – Саныч взял в руки висевший на груди бинокль, приложил к глазам и, не высовываясь из кустов, стал смотреть в небо. – Есть, – тихо проговорил он. – Не пойму, что это. Самолет, не самолет… Вроде самолет, только небольшой. Человек там не поместится. Для карликов, что ли, делали? Я такое представление в цирке видел…

– Где? – Валерьянка тоже взяла бинокль и стала вертеть головой.

– На юго-запад смотри, на одиннадцать часов, – ответил Саныч. Валерьянка подняла бинокль.

– Вижу. Это БПЛА – беспилотный летательный аппарат, и у него есть оружие. Ракеты на подвесках и пулемет в носу. Ударный беспилотник.

– О как? – изумился Саныч. – Откель тут такой? – Он присмотрелся. – Кто это таким тут оружием владеет? Хотя, что я спрашиваю. Это внешники исследуют местность. Но что они тут забыли? До серой зоны, примыкающей к внешке, как говорил Ветер, далеко…

– Значит, у них есть тут цель, – шепнула Валерьянка. – Что делать будем?

– Беспилотник один. Надо сбивать, – ответил Саныч, – сможешь?

– Высоко и ракурс неудобный…

– А если я его на себя выманю?

– Ты дурной? – Она посмотрела на Саныча как на дурака. – Подставляться будешь?

– Знаешь, неохота, но рвется, блин, из груди желание сбить его. Очень хочется. Он пролетит мимо, и тогда все.

– Что все?

– Не знаю…

– Ну ты и… мистик недоделанный. Вылезай, только знай, если он тебя убьет – я тебя тоже убью и не пожалею.

– Понял, не дурак, – ответил Саныч и выскочил из-за кустов.

– Кто бы говорил, – проворчала она ему в спину.

Саныч отбежал на два десятка метров от кустов, где они прятались, на дорогу, стал махать руками. Беспилотник некоторое время летел, на замечая человека, затем сменил направление и полетел прямо на прыгающего Саныча. Он начал снижаться и сделал круг над ним. Когда он сделал разворот и показал свой хвост с мотором, за спиной Саныча негромко прозвучало – щелк, щелк, щелк, затем приглушенное клацанье затвора, и летательный аппарат стал заваливаться на крыло. Кружась, он стал резко спускаться. Затем у самой земли накренился на крыло, перевернулся и упал в сотне шагов от Саныча на дорогу колесами вверх.

– Молодец девочка, глаз как алмаз, – похвалил Валерьянку Саныч и направился к сбитому самолетику. Обошел его, увидел дыру в моторе, в хвосте и две пробоины в корпусе – из них толчками вытекало горючее. Впереди и внизу у беспилотника был прозрачный колпак, откуда на Саныча смотрел глаз небольшой камеры. Он повертелся и замер. Саныч подмигнул ему.

Подошла Валерьянка и, ни слова не говоря, отстегнула колпак и достала маленькую камеру. Затем отошла, разглядывая ее. Саныч постоял, полюбовался ракетами и направился следом.

– Ты знаешь, что это? – спросил он.

Это камера высокого разрешения. Если ее поставить на наш коптер, то можно с высоты километра муху различать у тебя на башке. Я еще такой модели не видела, но как пользоваться, интуитивно понимаю…

Она не договорила. За спиной Саныча раздался оглушительный взрыв, и их обоих снесло взрывной волной…

Саныч мучительно медленно выползал из липкой черной трясины. Его тело ниже спины горело в этой трясине. Трясина обжигала, и он рвался из последних сил, чтобы покинуть горящую, вызывающую боль темноту.

– Не дергайся, – сквозь пелену густого, как кисель, тумана, заложившего уши, услышал он чей-то невнятный голос. Он рванулся еще раз и вырвался из темноты. В закрытые веками глаза ударил свет. Жжение ниже спины сзади не прошло. Но голос стал слышаться отчетливее.

– Не дергайся, лежи спокойно. Я осколки вынимаю.

Первая мысль, которая посетила Саныча: «А где я?» Потом она сменилась другой: «Кто со мной говорит?» Следом, сметая последнюю, наскоком захватила его сознание мысль: «Что со мной? Какие осколки?» И видимо, он произнес это вслух, потому что голос ответил:

– У тебя осколок в жопе.

– Где? – непроизвольно вырвалось у него из прикушенных губ.

– Из ног мелкие осколки я вытащила, а большой в левой ягодице засел. Хорошо, что спину прикрыл броник и рюкзак. Иначе ты бы лежал тут мертвый и я тебя убила бы второй раз. Мистик недоделанный. Лежи, я надрез делаю.

– Спек вколи, – прошептал Саныч. Он наконец-то узнал голос Валерьянки.

– Уже вколола, потерпи.

– Рана большая?

– Сантиметров восемь, на всю ягодицу. Осколок отрикошетил от камня на земле. Я это поняла, когда тебя осматривала… Так, достала.

– Зашей, – прошептал Саныч, – нитки в кармашке…

– Еще чего! Накладывать швы – это каменный век. Сейчас существуют другие способы. Сведу края раны и закреплю так, что и рубца не останется.

Саныч не стал спрашивать, что за способ. Знает, и хорошо.

– Я тебя оттащу к леспромхозу. Там отлежишься, – сообщила Валерьянка. – Оклемаешься быстро. На тебе как на собаке все быстро зарастает. Только ты тяжелый, как кабан-переросток…

– Пожалела бы…

– Тебя, старый дурень, не жалеть, а пороть надо, – огрызнулась Валерьянка. – Чего поперся к сбитому БПЛА?

– Посмотреть хотел…

– Хотел он. Хорошо, что хотелка цела, а то… – Она не договорила. – Говори, как тебя тащить.

– Наруби небольшие деревца. Будет волокуша. По дороге дотащишь. Я так Ветра дотащил.

– О! Отличная идея. Рану я обработала, сейчас сведу края.

Саныч лежал и чувствовал, как огонь, обжигающий внизу, стал стихать.

«Начал действовать спек», – догадался Саныч.

– Я без сознания долго был? – спросил он.

– Всего минут пять, потом дергаться начал, словно тонул.

– Я и тонул, – тихо ответил он и замолчал.

– Вот, готово. Я наложила пластырь-стяжку. Лежи на животе и не шевелись. Я не знаю, как поведет себя эта стяжка, впервые использую.

Валерьянка отошла, и Саныч услышал стук топора, затем шорох.

– Готово. Твой рюкзак придется выбросить, он весь изрезан осколками. Я не смотрела, что там осталось целым. Потом за ним вернусь и проверю. Как тебя переместить на волокуши?

– Привяжи к веткам плащ-палатку, – дал инструкцию Саныч. – Как там мой лук?

– Нет его… и стрелы переломаны.

– Жаль…

– Себя пожалей, экстремал. Как ты переберешься на волокуши? Я тебя не перетащу…

– Рядом их положи, слева от меня, я переползу, – сообщил Саныч. И когда волокуши были положены рядом, переполз на них. – Поехали, – произнес он.

Валерия тащила его по неровностям дороги, не разбирая пути и не щадя живота Саныча, но Саныч стойко терпел этот переезд. С двумя перерывами на отдых она дотянула его до открытых нараспашку ворот лесного хозяйства и пошла осмотреться.

– Там никого, но…

– Что но? – спросил через силу Саныч.

– Потом расскажу.

Она подхватила волокуши и потащила их дальше. Вскоре Валерьянка подтянула его к первому сараю, открыла широкие двери и затащила Саныча внутрь. Оставив его у стены, устало села рядом. Она громко и тяжело дышала.

– Почему ты такой тяжелый, Маугли? Словно слон. А не выглядишь тяжелым…

– Кости…

– Что кости?

– Кости уплотнились, стали крепче и тяжелее. Мышечная масса выросла.

– Мне показалось, ты весишь больше центнера, – проворчала она и достала живчик. – Как тебя напоить? Ты лежишь на животе.

– Сто восемьдесят…

– Что сто восемьдесят? – удивленно переспросила Валерьянка.

– Я вешу сто восемьдесят килограмм. Взвешивался недавно.

– Ого!..

– Через трубочку.

– Какую трубочку? – возмутилась Валерьянка. – Ты о чем?

– Я на животе. Перевернуться не могу. Пока, – пояснил Саныч. – В моем рюкзаке моток тонкой трубки от капельницы.

– А брал зачем? – удивилась она.

– Так, на всякий случай. Я через нее пить буду.

– Ну, лежи, я за твоим рюкзаком схожу, – с явной неохотой поднимаясь с пола, ответила Валерьянка и ушла.

Саныч стал медитировать. Пока его тащили по неровной дороге, он этого сделать не мог. Сейчас, в состоянии покоя, он постарался уйти вовнутрь себя и направить энергию на лечение ран.

«Как неосмотрительно, – пожурил он сам себя. – Не спешить надо было… или наоборот?..» Мысли постепенно ушли. Освобожденное от суеты сознание потянулось к теплому шару энергии внутри него. В районе живота огонь разгорался и, послушный его воле, стал перетекать на ягодицы и ноги. Они начали гореть, а боль – гаснуть. Когда вернулась Валерьянка, он уже мог лежать на боку и смотрел на стену.

– Смешно, – бросив изрезанный осколками рюкзак, произнесла Валерьянка, хотя в ее голосе слышалась одна усталость.

– Что смешного? – спросил Саныч.

– Ты лежишь задницей к выходу и сверкаешь ягодицами.

– Как ягодицами? – воскликнул Саныч и зашарил рукой по заду. – Точно, голые ягодицы, а почему?

– По кочану. Я вырезала ножницами зад шорт и трусов. Не снимать же тебе трусы и шорты, да еще в лесу. Что люди подумают?

Саныч помолчал, но все же не выдержал и спросил:

– Какие люди? Ты видела людей?

– Нет, не видела, но мало ли…

Она села и стала расстегивать рюкзак. Просто вывалила содержимое на пол перед собой и включила налобный светодиодный фонарь. В сарае царил полумрак, и тусклый свет проникал через замызганные узкие оконца вверху у потолка.

– Надо же, твоя трубка цела! – удивилась Валерьянка.

– Уже не надо, – ответил Саныч, – я выпил живца. Жрать хочу.

– И зачем я ходила за твоим рюкзаком? – разозлилась Валерьянка. – Что за выходки, Маугли?

– Не сердись, девочка, – виновато произнес Саныч. – Я не знал, что восстановление пойдет так быстро. Виноват. Исправлюсь.

– Ладно, проехали, – успокоилась она. Как всякая кавказская женщина, она быстро вспыхивала гневом и так же быстро успокаивалась.

Перебирая вещи Саныча, ворчала:

– Белье и сменная одежда посечены. Сам посмотришь, что можно надеть. Кружка и котелок дырявые, в рыбе осколки. Выплюнешь. Тебе не привыкать жрать с костями. Банка с протеином тоже дырявая, но порошок можно пересыпать в пакет. Соки вытекли, так что рюкзак можно выбросить. Тушенка норм. Лапша «Роллтон» в труху.

– Рыбу дай, – жадно попросил Саныч.

Валерьянка протянула ему пакет с копченым судаком. Поставила на пол бензиновую горелку «Шмель» и разожгла ее. Поставила в котелке греть воду для кофе. Она смотрела, как Саныч вгрызся в рыбу. Почти рыча, жевал с костями и только периодически, обсосав, выплевывал осколки. Съев всю рыбу меньше чем за минуту, он попросил:

– Сделай мне протеиновый коктейль.

Валерьянка молча развела коктейль и протянула ему свою кружку.

– Тут есть что надеть, – произнесла она. – Если не побрезгуешь…

– А что там? – отставив кружку, спросил Саныч.

– Тела людей… гражданских…

– Где?

– В соседнем сарае, свежие…

Саныч посмотрел на нее долгим взглядом.

– Выпотрошенные? – спросил он. Валерьянка потемнела лицом, кивнула и опустила глаза. – Муры, значит. Их машины, – прошептал он и отложил кружку. – До утра полежу, а завтра пойду посмотрю.

Он лег на живот и закрыл глаза.

– Маугли, – тихо позвала Валерьянка Саныча.

– Что?

– Ты посмотри вокруг.

– Уже просканировал. Пока опасности не чувствую, – ответил Саныч.

– Не чувствуешь или ее нет? – уточнила она.

Саныч помедлил с ответом, вздохнул и произнес:

– Пока я ориентируюсь на чувства. Давления нет ни с какой стороны. Я посплю, а ночью буду дежурить.

– Хорошо, – согласилась она.

С темнотой, наступившей в сарае, Саныч резко открыл глаза. Он проснулся и почувствовал, что мелкие ранки зажили, а на ягодице рана почти затянулась. Валерьянка сидела у стены с опущенной головой и спала. Саныч осторожно встал со своего места, и напарница встрепенулась.

– Ты куда? – растерянно спросила она.

– По двору пройдусь и малую нужду справлю.

– Сходи в дальний угол, не надо уходить, – попросила она. – Я боюсь.

– Не бойся, – ответил Саныч. – Мне надо. Ложись спать, я буду дежурить.

Он взял ее винтовку и вышел из сарая. Саныч прихрамывал на левую ногу и старался тяжесть тела переносить на правую. Он включил налобный фонарик и направился в соседний сарай.

Тела он обнаружил у дальней стены, сваленные друг на друга. Мужчины, женщины и дети. Сколько было тел, Саныч считать не стал. В сарае витал сладковатый запах крови и легкого разложения. Над телами, жужжа, кружились мухи. Саныч вышел и прикрыл двери сарая. Он стоял окаменелый, не способный думать. Его чувства просто разрывались от скорби по погибшим. Но все же он взял себя в руки и только сейчас понял, что двигало стронгами, которые поставили себе цель охоты на муров и внешников. В то, что эти люди лишь клоны тех, кто остался в своих вселенных, Саныч не верил. Объяснить происходящее в Улье он не мог, но чутьем понимал, что тот, кто разгадает эту загадку, получит если не бессмертие, то нечто очень важное. Он помнил один диспут с попом, который проводило министерство культуры, и этот священнослужитель на прямые вопросы оппонентов-ученых отвечал просто и без изысков. «Бог, – говорил поп, – облек все в тайну и дал удел людям эту тайну исследовать и искать бога. Потому независимо от того, верит человек или нет, каждый хоть раз задумывался о смысле жизни». И он спрашивал в ответ: «Разве смысл жизни в том, чтобы есть, пить, ходить на работу? Главное, – утверждал этот бородатый священник, – искать волю божью». Так и тут надо искать смысл жизни, исследовать тайну, и тогда…

Его размышления прервало чувство настороженности. Словно тренькнула туго натянутая струна и вернула Саныча к реальности.

«Плохое соседство», – подумал он и тут же ощутил нарастающее давление со стороны дороги. Он машинально отстегнул магазин винтовки и вытащил пару патронов. Покрутил их пальцами и снова вставил. Обошел ближайший сарай и по пожарной лестнице забрался на крышу сарая, в котором лежали тела. По воки-токи позвал Валерьянку.

– Второй, – назвал он ее позывной, показывая тем самым важность сообщения, – подъем. – Потушил фонарь, закрыл глаза и стал гнать энергию в голову.

– Что случилось? – послышалось в наушнике.

– Похоже, к телам идут мутанты. Лезь на крышу сарая, где мертвецы. С торца есть пожарная лестница. Забирай наши вещи.

– Иду, – послышался испуганный голос Валерьянки.

Вскоре Саныч услышал за спиной сопение, и Валерьянка, положив свой рюкзак на крышу, присела рядом.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила она.

– Пока нет, но уверен, сюда прет кто-то большой. Потуши фонарь.

– Почему ты залез на сарай с мертвецами? – спросила она.

– Потому что их запах отбивает наш. Сиди тихо, а лучше приляг за рюкзак и молчи.

– Может, уйдем? – спросила она. – Мутант останется тут и будет жрать…

– Там мертвецы, а мы – свежее мясо. Он за нами пойдет. Как ты думаешь, зачем он сюда идет?

– Не знаю. Зачем?

– Он идет по нашим следам, а значит, это развитый зараженный.

– Элита?! – в страхе воскликнула Валерьянка.

– Думаю, нет. Элите работы хватает в городе. Скорее рубер или кусач. Припозднился и напоролся на наши следы. И подозреваю, что это не человеческая особь…

– А какая? – еле слышно спросила она.

– Зверь. Медведь, большая собака… тот, кто может унюхать след.

– А звери тут откуда? – спросила Валерьянка. – Я посещала спортивный центр несколько раз. Тут не было диких зверей.

Саныч пожал плечами, помолчал.

– Может, кто дома держал. Я знал таких чудиков, что льва держали дома, да лев, когда вырос, сожрал семью. А может, и тут лев… – Он на пару секунд замолчал. – Я его чувствую, – прошептал Саныч и приложил винтовку к плечу.

– Кого, льва?

– Тварь. А он чувствует меня. Странно…

– Что тебе странно, Маугли? Мне страшно, а не странно.

– Это нормально, – ответил Саныч. – Только идиоты не испытывают страх. Бори его.

Саныч уже неплохо видел в темноте. Поводил стволом из стороны в сторону и опустил винтовку.

– Он нашел следы моей крови, – прошептал Саныч, – и я чувствую его голодную дрожь. Покрутился и направился к нам. Держись, девочка, и не мешай мне… Запусти коптер. Мы проследим за ним и отвлечем от нас.

– Хорошо, – с дрожью в голосе промямлила она и достала из рюкзака коптер. Включила его и, подняв руку, отпустила.

– Спрячься за рюкзак и смотри лежа, – приказал Саныч.

Коптер пожужжал, сделал круг и, снизившись, направился по дороге.

– Вижу. Ой! – вскрикнула она. – Какой большой… Мне страшно, Маугли, это Франкенштейн.

– Покажи, – Саныч нагнулся к планшету.

Внизу, остановившись, смотрел вверх на жужжащий коптер мутант. Он был отдаленно похож на медведя, но только отдаленно. Безволосое тело прикрыто костяными пластинами. Морда с маленькими ушами и широченная пасть, словно у бульдога-переростка. Нижняя челюсть далеко выдвинута вперед. Длинные, мощные передние лапы с кинжалоподобными кривыми когтями. Монстр встал на задние короткие лапы и попытался схватить когтями коптер. Но тщетно. Зверь некоторое время кружился на месте. Затем до него дошло, что помеха вне досягаемости, и он перестал обращать внимание на жужжащую мошку. Сначала он брел, уткнувшись носом в землю, затем огромными прыжками помчался к леспромхозу. Он бежал скачками, как медведь. Из чего Саныч сделал вывод, что это действительно перерожденный заматеревший медведь. Как он оказался тут, разбираться не было времени. Может, прибежал издалека, может, вырос тут, в семье любителей животных, и ими пообедал. Это останется загадкой. Улей и не такие чудеса преподносил. Мутант стремительно приближался, и его уже можно было видеть в прицел.

– Опусти птичку ниже, – шепотом попросил Саныч. – Постарайся сделать так, чтобы он остановился.

Коптер снизил скорость, опустился и полетел над мутантом. Мутант тоже остановился и встал на задние лапы, стараясь схватить помеху. Видно было, что она его разозлила. Он даже подпрыгнул, пытаясь ее ухватить. Медведь-переросток задрал свою огромную башку, открыл широченную пасть и прорычал. В этот момент Саныч нажал на спусковой крючок. Затвор щелкнул, вылетела гильза, покатилась с лязгающим звуком по профнастилу крыши. Снова раздался приглушенный выстрел. Тварь завалилась набок, потом неожиданно вскочила, и Саныч промазал третьим выстрелом. Мутант прыгнул в придорожные кусты и стал убегать прочь.

– Я ему полголовы снес и второй пулей попал в шею, – озадаченно произнес Саныч, – а он все еще жив и бегает как лось…

– Где он? – спросила Валерьянка. – Я его потеряла.

– В кусты махнул и удирает. Проследи, – ответил Саныч.

Некоторое время она молчала.

– Его нигде нет, – прошептала она.

– Нет? Как так нет?

– А так, – ответила она. – Он, похоже, умеет уходить в невидимость…

– Вот же гадство, – расстроился Саныч. – Он теперь от нас не отстанет.

– Что теперь делать? Возвращаемся? – спросила с надеждой в голосе она.

– Нет, пойдем дальше. Но сначала добьем тварь, – покачал головой Саныч. – Тварь сильно ранена и истекает кровью. Посидим тут сутки и попробуем его подкараулить. Он пойдет сюда за мясом. Чует его.

– А если он нас обойдет? – спросила Валерьянка, и Саныч вынужден был согласиться.

– Вполне может быть, – признался он. – Думать будем. Покрутись вокруг забора снаружи. Он не мог далеко уйти.

– Есть, нашла, – прошептала Валерьянка. – Тварь с другой стороны, сидит у забора.

– Покажи где? – Он заглянул в планшет. – Ага, вижу. Сейчас переберусь на другую сторону. Как же он так быстро поменял позицию? Засранец скоростной…

Саныч, стараясь поменьше шуметь, пригибаясь, прошел по настилу крыши и встал на одно колено. Он искал отпечаток аурного тела мутанта и нашел его прямо перед собой за высоким деревянным забором. Приложил винтовку к плечу, но тут же тихо выматерился:

– Бл*, как он почувствовал? – А тварь действительно как бы почувствовала опасность и исчезла. Была – и ее не стало.

«Куда же ты спрятался? – мысленно спросил Саныч. – Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать». Он вызвал Валерьянку и спросил:

– Ты его видишь?

– Вижу, уходит туда, на запад, как ты говоришь, хотя я в этом не разбираюсь. Идет медленно, на траве следы крови.

– Дать уйти ему нельзя, – решительно ответил Саныч. – Я за ним пойду, а ты следи за ним сверху.

– Нет! Я с тобой! – испуганно воскликнула Валерьянка. – А лучше и ты оставайся.

– Нет, это наш трофей, упускать нельзя. Стикс не простит…

– Опять ты за мистику взялся. Замолчи. Я с тобой, дурак старый.

Саныч на ее упреки и оскорбления не ответил. Они спустились с крыши и вышли из калитки с противоположной стороны от ворот. Коптер, жужжа, летел над раненым мутантом, но тот не обращал на него внимания.

– Он далеко? – спросил Саныч.

– Метров сто от нас. Совсем близко.

– Это не близко.

– Для кого как. Для меня очень близко… И тварь быстро передвигается. Я боюсь.

– Я тоже…

– ОЙ!..

– Что?..

– Он исчез…

– Стой! – остановил ее Саныч. – Присядь!

Он повесил за спину винтовку и закрыл глаза. Его чувства обострились. Они жили своей, независимой от него жизнью. Ощущение приближения твари было настолько ярким, что он машинально вытащил из петли на поясе свой гвоздодер. Направил энергию в руку и дальше в металл оружия.

– Где он? – спросил Саныч, но уже и сам разглядел туманное пятно рядом собой. Оно появилось внезапно прямо из воздуха.

Валерьянка от ужаса придушенно пискнула и вскочила. Саныч молниеносно оттолкнул ее рукой и сделал шаг в сторону. Все происходило неимоверно быстро. Женщина еще летела в кусты от мощного толчка Саныча, а на месте, где стоял Саныч, опустилась громадная бронированная туша. Это был последний прыжок, в который тварь вложила все свои силы. Лапы ее подогнулись, и она мордой стукнулась о землю. И тут же почти неразличимый удар гвоздодером обрушился ей на голову. Саныч все хорошо чувствовал и ориентировался, не открывая глаз. Аурная плоть приземлилась рядом. На ее затылке горел оранжевый нарост – вот туда и попал гвоздодер. Он пробил дыру в мешке на затылке, и оттуда потянулся оранжевый дымок. А тварь так и осталась лежать без движения.

– Ты дурак? – услышал он голос из кустов. – Я чуть руку не сломала.

Саныч присел на тушу и почувствовал острую боль в плече, сморщился.

– Ой! Ты его убил? – послышался удивленный голос, и Саныч открыл глаза.

– Дай живца, – с трудом проскрипел он севшим голосом. – Я связки порвал и мышцы.

– Как это?

– Так. Руку поднять не могу. Дай живца.

Рука Саныча продолжала сжимать гвоздодер, который застрял в затылке зараженного. Валерьянка потерла ушибленный локоть, вытащила флягу и приложила к губам Саныча.

– Может, спек вколоть? – заботливо спросила она.

– Нет, не надо, тот еще действует. Пожрать дай.

– Ага, сейчас, – засуетилась Валерьянка и достала палку копченой колбасы и свою рыбу. Отдала Санычу, который слопал все за пару минут. Затем она развела протеиновый коктейль, и он выпил его в один присест. Целой рукой потрогал тушу.

– Может, он съедобный? – плотоядно произнес он, а побледневшая Валерьянка отступила на шаг.

– Не вздумай, Маугли. Он жрал падаль и людей. И может, у него глисты.

– Тут вроде нет глистов, – с сомнением в голосе произнес Саныч, – не выживают. А мяса много. – Он вновь нежно погладил по спине мутанта. – Смотри, какой выступ на спине, ну чисто свиной карбонат…

– Перестань меня пугать, Маугли. Я тебя боюсь. В кого ты превращаешься?..

– Ладно, – успокоил ее Саныч. – Забудем. Лезь к нему в затылочный мешок, посмотрим наши трофеи. Сегодня Улей к нам благоволил.

Валерьянка кинула на Саныча злой взгляд, но промолчала. Достала нож, убрала из дыры в здоровенной голове мутанта гвоздодер. Саныч заметил ее взгляд и усмехнулся.

– Девочка, – произнес он. – Бояться можно, трусить нельзя. Если Стикс посылает тебе такой подарок, то хватай его, а не беги. Запомни эту мудрость. Многие, я думаю, не понимают этого, поэтому…

– Что поэтому? – разрезав ножом мешок, спросила она и подняла голову. Свет фонаря на ее голове осветил лицо Саныча. Тот сидел с закрытыми глазами и не отвечал. – Что? – испуганно спросила она. – Еще кто-то приближается?

– Нет, – ответил он. – Представляешь, мне надо в кусты сходить, по большому. Очень надо. Еле держусь. А трусы и шорты снять не могу.

– Ну, Маугли! – возмущенно выдохнула она. – Не вовремя ты надумал посрать.

– А что такого? Переел маленько…

– Маленько… Вставай уже. Я тебе помогу. Но не зови меня тебе жопу подтереть.

Саныч встал, передал ей винтовку, а она с перекошенным лицом стянула с него остатки одежды. Оставшись без низа одежды, Саныч поспешил в кусты. Оттуда из темноты донеслось его громкое покашливание.

– Да хватит уже кашлять, – смеясь, крикнула Валерьянка. – И так слышу, как ты пердишь. Жрать меньше надо. – Саныч промолчал.

Валерьянка наклонилась над головой мутанта, вытащила большой моток оранжевой паутины, направила на нее свет и достала целлофановый пакет. Осторожно стала вытаскивать содержимое и складывать в пакет.

Пока она вытаскивала из нитей содержимое, пришел Саныч.

Валерьянка подняла голову.

– Ну и видок у тебя, Маугли, – не сдержала она улыбку.

– А что не так?

– Да под броником у тебя хобот мамонта висит.

Саныч не понял шутки.

– Почему мамонта? – спросил он.

– Из шерсти выглядывает. Ты так собираешься ходить?

– Придумаю что-нибудь, – буркнул Саныч.

– Ты чем вытирался? – оглядев Саныча с ног до головы, неожиданно спросила она.

– Э-э-э, лопухом…

– Лопухом, – покачала головой она. – А у нас есть влажные салфетки, на, – протянула она упаковку Маугли. Тот взял и присел.

– Ты что собираешься делать? – возмущенно спросила Валерьянка.

– Так это…

– Это иди делай в кусты, дикарь.

– Ты просто отвернись, и все, – предложил не смутившийся Саныч.

Валерьянка опалила Саныча гневным взглядом и отвернулась.

– Руки салфеткой протри, – прорычала она.

Отвернувшись, она стала ему высказывать свое негодование.

– Маугли, ты вот вроде нормальный мужик, умный, вдумчивый. Почему ты бываешь такой дикий? – Саныч молчал. – Что ты там делаешь?

– Что, что… – проворчал Саныч. – Руки протираю.

Валерьянка повернулась. Луч света выхватил из темноты голые ноги Саныча, а выше – его довольную рожу.

– У-у, – протянула она. – Прикрой срам чем-нибудь, смотреть не могу… Почему он у тебя такой большой? Вроде был меньше.

– Кто?..

– Хобот…

– Отстань. Ищи, что там, в споровом мешке.

Она еще некоторое время изучала предмет своего интереса и, опустив голову, стала перебирать нити.

Саныч задумался. Чем прикрыться? Его взгляд упал на костяные пластины на спине мутанта. Они выгнулись горбом. Он просунул в щель руку и понял, что они крепились к коже, как у черепахи. Достав нож, стал вырезать пластину. Она отделилась довольно легко. Таким образом он отрезал еще одну пластину и срезал две поменьше с бедер. Прогнав энергию в руку, стал усердно сверлить ножом дырки в костяных пластинах. Просверлил легко.

«Однако, я близок к истине, – подумал он. – Пластины не защищают мутантов. У зараженных свое силовое поле, оно существует, пока жив мутант. А пластины нужны, чтобы не травмировать тело при перегрузках. Значит, паразит охраняет своего носителя, и он или разумный, или скорее всего частично разумный. Использует мозг бедолаги».

Он через дырки пропустил веревку, и у него получилась бронеюбка. С пластинами спереди, с боков и сзади. Но надеть ее одной рукой он не мог…

– Ой! А это что?! – воскликнула женщина, держа в руке черный перламутровый шарик.

– Это, девочка, твой приз, – произнес заглянувший ей в руку Саныч. – Черная жемчужина.

– Так ты завалил элиту?! – удивилась она.

– Нет. Скорее это матерый рубер. Что там еще?

– Еще семь горошин и четырнадцать споранов. И еще янтарь – паутина. Я про нее читала.

– Ну, значит, жемчужина твоя, – рассудил Саныч, – и янтарь тоже. Пригодится тебе в стабе. А остальное мое. Так будет справедливо.

– А что с ней делать? – вертя в пальцах жемчужину, спросила Валерьянка.

– Ты знаешь что. Съесть ее надо. Твой дар усилится. Энергетические каналы в теле станут больше. Ты сможешь запасать больше маны.

– А я квазом не стану?

– Уже нет. У тебя развиты энергетические каналы. Чернота помогла. Это у тех, у кого они еще не развиты, в теле начинается неуправляемая мутация, изменяющая внешность человека. Что там точно происходит с организмом, сказать не могу. Но тебе после приема жемчужины надо будет несколько раз прогуляться в черноту.

– А как же ты? Это ты убил тварь…

– Мы ее убили вместе, Второй, в команде, – отрезал Саныч. – И мне черная жемчужина не подходит. А тебе в самый раз.

– Откуда знаешь?

– Оттуда, – указал пальцем здоровой руки на небо Саныч.

– Маугли, ты знахарь? Так все гладко объясняешь, словно прожил тут уйму лет.

– Нет, не знахарь, это как-то с шаманством связано. Я не вижу дар в человеке, как видят знахари. И я не могу его направить правильно развиваться. Имею некоторое понимание природы даров, и все. Глотай жемчужину.

– Что? Прямо сейчас?

– Не тяни, ее можно потерять.

– М-м-м, – Валерьянка уставилась на Саныча. Тот пожал плечами.

Сделав глубокий вздох и закрыв глаза, она сунула жемчужину в рот, и та сама проскочила в горло и полетела по пищеводу. От этого движения по ее телу стало разноситься тепло.

– Я проглотила, – ошарашенно произнесла она.

– Вот и молодец, – похвалил ее Саныч. – Надо возвращаться и переночевать в сарае. Утром уйдем.

– Домой? – с надеждой спросила она.

– Нет, к инженерному складу.

– У-у… – горестно завыла Валерьянка. – Я не пойду к сараям.

– Тогда остановимся в лесу, – предложил Саныч. – Я расскажу тебе, как оборудовать место ночевки. Пойдем, найдем нужное место.

Они отошли метров на двадцать от тела монстра, и Саныч указал на два ствола молодых березок, росших рядом.

– Натягивай плащ-палатку между деревьями, используй шнур так, чтобы получилась стена до земли.

Он посмотрел на ее работу, подправил здоровой рукой натяжение, и скоро между двумя березками была натянута плащ-палатка.

– Вторую надо натянуть сверху, как тент, – объяснил он, – но для этого сруби две палки высотой примерно два метра.

Валерьянка принесла две ветки. Саныч распорядился, чтобы она вбила их как колья, и сверху, привязав одну сторону плащ-палатки к деревьям, другую сторону она привязала к кольям. Получился наклонный навес.

– Теперь бери это упавшее дерево. Это старый ствол березы, расколи его и вбей клинья в расщеп.

– Как колоть, поперек или вдоль? – спросила она.

Саныч сильно удивился.

– Как ты себе представляешь колоть поперек? – спросил он.

– Ну, с торца или по стволу?..

– По стволу, вдоль. Вставляй в расщеп клинья из толстых веток. Так, хорошо. Бересту положи в щель и поджигай.

Когда костер разгорелся, Саныч распорядился нарубить ветки и уложить на траву под навес. На ветки уложили спальный мешок. Саныч сел у слабо горящего ствола на подстилку и посмотрел вверх.

– Вверху моя плащ-палатка, все звезды видны в дыры.

– Откуда мне было знать, где твоя, где моя, – обиделась Валерьянка. – Я устала, я спать хочу.

– Ложись, – кивнул Саныч, – я посторожу.

– Мне мужская ласка нужна, – закапризничала она. – Я испугана, вся на нервах и не могу уснуть. Еще ты с хоботом… Успокой меня.

Саныч обнял женщину и почувствовал, что снизу у него поднимается настроение. Он с помощью Валерьянки снял броник и снова обнял ее. Валерьянка завозилась, снимая армейские штаны, и пристроилась к Санычу своим задом…

Уснуть она так и не смогла. Лежала после ласк и смотрела на горящий ствол дерева.

– Знаешь, Маугли, – прервала она молчание, – я не могу уснуть, потому что перед глазами тела. Там дети… И это меня просто сразило. И знаешь еще что? Я не могу плакать. Нет слез. Очерствела, что ли? Не знаю, что со мной. Я этих муров руками бы разорвала. Сволочи! Как жить в этом мире? Как все это видеть и не оскотиниться, не стать равнодушной ко всему. К смертям, к жестокости? За что все это нам, Маугли? Ты знаешь?

– Я могу ответить, как говорил один поп, – сонно ответил Саныч.

– И за что?

– За грехи.

– Я не грешила!

– Все грешили. И я, и ты. Разве нам судить о наших грехах?

– Если уж я грешница, то кто тогда муры? Почему муры топчут землю и не дохнут? Они нелюди… Тут нет воздаяния за несправедливость?

– А может, это ад, куда попадают грешники?.. – ответил Саныч.

– Так мы что, умерли?.. Там, дома? – в страхе воскликнула она и стала вырываться из объятий Саныча, стараясь обратиться к нему лицом. – Спали и умерли?.. – Она развернулась и стала изучать его лицо. – Ты шутишь, – догадалась она.

– Ну, это не совсем шутка, – вздохнул Саныч. – Тут своя экосистема, девочка. Как я ее вижу? – стал объяснять он. – Вот представь. Тут есть зараженные и иммунные. Ни одни, ни вторые тут не заканчиваются. Зараженные нужны, чтобы выживали иммунные. Жемчуг, спораны, янтарь – все это добывают из зараженных. Пахать, сеять тут не надо. Охотиться, выращивать скот тоже не надо. Все необходимое получаем при загрузках кластеров. Еду, одежду и все такое. Иммунные охотятся на зараженных, чтобы добыть спораны, горох и жемчуг. Здесь это валюта. У иммунных есть суперорганы. Они нужны внешникам. Из них делают лекарства для больных во внешнем мире. Муры охотятся за иммунными ради органов. За мурами и внешниками охотятся стронги. Это как в дикой природе на Земле. Олень пасется, на него охотится волк. На волков – человек. Но если не будет волков, стада травоядных размножатся и сожрут всю траву. Потом травоядные погибнут от голода. Поэтому хищники как санитары пожирают слабых и больных животных. Тут, я думаю, примерно то же самое. Только поднято на другой уровень – мы и травоядные, и хищники в одном лице, и погибают самые слабые и непригодные для жизни тут. Ни ты, ни я отсюда не выберемся. Это теперь наша планета или что-то еще. Я бы обозвал этот мир Чистилищем. Для жизни в этом Чистилище у иммунных появляются суперспособности. Они даны для выживания, а некоторые или большинство их используют для темных дел или неправильно. Я читал Библию, Ветхий завет. Там когда народ Израиля шел завоевывать землю, то он пускал всех противников под пилы. Понимаешь, и женщин, и детей. Я тогда задался вопросом, а почему Бог это допустил? Может, он знает то, чего не знаем мы, но что нам нужно знать? По-твоему, евреи справедливо поступили с жителями земель, которые они завоевывали, или нет?

– Несправедливо, – ответила Валерьянка. – Не знаю, какую Библию ты читал, но я о таком не слышала. У каждого государства есть свои признанные международным сообществом территории, и захватывать их нельзя.

– Это ты так считаешь. А поп сказал, когда я спросил его об этом, что сыны Израиля были карающим мечом божьим и наказали тех, кто погряз в грехах Содома и Гоморры. У Бога другое мнение, отличное от мнения международного сообщества. Он сказал евреям: «Идите и возьмите эти земли, их я отдаю вам». Я это хорошо запомнил. Тогда я не думал о правоте попа. А тут все как бы повторяется, только в другой форме. Тут дикий мир, где хищник это человек иммунный, а человек зараженный – дичь. Хотя бывает и наоборот. Охотятся они друг на друга. Но чаще иммунный это хищник. И может, в этом тоже есть непостижимая для нас справедливость. Ведь если умножатся иммунные, то уничтожат всех зараженных…

– Маугли, хватит. Ты так в своих рассуждениях дойдешь до оправдания действий муров.

– Не буду их оправдывать. Мурами движет алчность. Наши органы для них валюта, на которую они покупают оружие и технику. Охотиться на нас, иммунных человеков, проще и безопаснее, чем на развитых зараженных, а прибыли от продажи органов больше. Но и иммунные, которые не муры, тоже не все ангелы. Здесь стерлась грань между добром и злом. Человек предоставлен сам себе… Я тебе расскажу, как нам говорил лектор обкома за столом после лекции. Умный дядька. Он выпил, и у него развязался язык. Так вот, он заявил, что государства живут не по законам. По законам живут люди в государствах. А сами государства живут как бандиты, по понятиям. Объединяются государства в банды, чтобы обирать более слабых, и если слабые не уступают, то они придумывают разные предлоги, чтобы заставить таких непослушных делать так, как угодно сильным. Надо им было развалить Югославию – они объявляли Тито тираном и все вместе пошли с войной, неся им демократию. Россия им поперек горла, но сделать ничего не могут. У нас это была банда США вместе с Западной Европой. Им подчинились Япония, Корея, Австралия, Новая Зеландия, Канада, и эта банда диктовала всем свои условия. Кому жить, кому бедствовать. В Чили и Испании тоже тирания, но послушная банде. Так что у нас государства похлеще муров будут. Уничтожают людей миллионами, и все за правое дело демократии. А попробуй возмутись – тебя их полиция тут же скрутит и объявит террористом. Хотя сами же настоящих террористов вскармливают… Здесь нет государства и полиции. Некому судить преступников. Человек тут самоорганизуется в сообщества по своим склонностям. Кто подается в муры, кто в стронги. Кто сам по себе, как я. Может, здесь проходит глобальный эксперимент…

– Хватит об этом. – Валерьянка снова отвернулась. – Как я буду без тебя? – прошептала она.

– Я уверен, девочка, что ты хорошо устроишься, – Саныч погладил ее волосы. – Не забывай, что я тебе говорил про удачу. Не бегай от нее…

Утром Саныч поднялся с рассветом. Ночь не спал, бодрствовал и сторожил. Как рассвело, сбегал по малой нужде в кусты через дорогу, нашел полянку с грибами, нарезал десяток боровиков и вернулся. Проходя мимо мутанта, остановился, воровато посмотрел на спящую Валерьянку и разрезал шкуру на спине убитой твари. Он чувствовал, что мясо съедобное, а регенерация тканей требовала белка. Он просто сатанел от голода. Саныч отрезал со спины ломоть мяса и тут же на спине нарезал его кусками, нанизал на веточки вперемежку с грибами, посолил и повесил над горящим стволом березы. Поставил котелок напарницы и налил в него воды из бутылки.

Скоро жир заскворчал, и по лесу потянулся аромат жареного мяса. Саныч проглотил набежавшую слюну, подождал, переворачивая веточки, и решив, что горячее сырым не бывает, слопал все быстро и без остатка. Веточки кинул в огонь. Заварил себе кофе и стал с наслаждением пить. Потом заварил кофе Валерьянке и стал ее будить.

– Вставай, девочка, пей свое кофэ и двинем домой.

– Домой? – спросонья переспросила она. – Правда?

– Правда. Лечиться надо. И лучше побыстрее собираться, пока новый беспилотник не прилетел.

Валерьянка быстро поднялась и, сверкая голым задом, сбегала за кустики. Вернулась быстро. Надела трусы и штаны, села и взяла кружку с кофе.

– Спасибо, Маугли, ты такой заботливый.

– Не за что, – добродушно ответил Саныч. – Пей свое кофэ.

Она не стала поправлять Маугли, а блаженно щурясь, стала пить горький горячий напиток.

После кофе Саныч сполоснул кружку и вылил остатки воды на ствол дерева. Нацепил на себя бронеюбку, чем ввел Валерьянку в ступор.

– Это еще что такое? – спросила она.

– Это одежда, – ответил Саныч, затягивая веревку на талии под броником. Попрыгал и остался доволен приспособлением. – Ты хотела, чтобы я срам прикрыл, я прикрыл, – пояснил он.

– Так и пойдешь? – спросила она.

– Так и пойду. Не махать же мне хоботом, – рассмеялся он. – Поднимайся и тронемся в путь. Не ровен час, прилетит беспилотник.

– Ба! – всплеснула руками Валерьянка. – Я про птичку забыла.

Она бросилась в кусты и вскоре вернулась с коптером. Бережно уложила его в рюкзак и рюкзак подала Санычу.

– Надень и неси, гладиатор.

– Не могу. У меня связки плеча разорваны. Потерпи, дойдем до дома отдыха – присмотрим себе транспорт.

– Ладно, понесу, – согласилась она и закинула рюкзак за спину.

Обратно двигались тем же порядком. Саныч впереди, она в трех метрах позади. За два часа добрались до ворот дома отдыха. Саныч тут же устремился внутрь и стал обыскивать столовую.

– Ты чего там лазишь? – окрикнула его Валерьянка.

– Ищу, что пожрать.

– Тут все давно вынесли.

– Я заначку оставил. Вот, – Саныч притащил картонную коробку. В ней были чипсы и кола.

– Запасливый ты, – разрывая пакет с чипсами, произнесла с уважением она.

– А то. Еще запасы нужно спрятать по дороге в город.

– В какой город? – Валерьянка в это время открывала литровую бутылку кока-колы и замерла. – Мы что, пойдем в город?

– Пойдем, – механически ответил Саныч. – Когда-нибудь обязательно пойдем.

– Нет уж. Это без меня…

– Опять трусишь?

– Нет… Да, боюсь! А что? Я женщина…

– Ты не женщина, ты выживальщица. Если хочешь прожить подольше, не прячься, но и не рискуй понапрасну.

Саныч замолчал и стал запихивать чипсы в рот пригоршнями. Громко жевал и запивал колой. Съев все чипсы и выпив три бутылки колы, он сыто отрыгнул и, застеснявшись, прикрыл рот рукой.

– Извини, нечаянно вырвалось…

Валерьянка иронично фыркнула.

– Мог бы не извиняться. Я уже все видела и слышала. Как ты рыгаешь, как срешь и как пердишь ночью. Привыкла. – Она отряхнула руки от остатков чипсов.

– Что-то ты стала слишком грубой, – неодобрительно проворчал Саныч. – Выражения уже не подбираешь. Чего молчала, что я ночью воздух порчу?

– А что, я могу тебе запретить?

– Ну не знаю, – смущенно промямлил Саныч.

– Ты поел?

– Поел.

– Хватит тут толкаться, – подогнала его Валерьянка, – пошли машину искать.

– Не надо. Я самокаты нашел.

– Что ты нашел? Ты смеешься надо мной? Какие самокаты, Маугли? Я что, ребенок?

– Электрические. Тут внизу в гараже их десяток стоит. И представляешь, заряженные. Сам не поверил. Они, оказывается, никому не были нужны.

– Пошли, покажешь, – тут же приказным тоном распорядилась она, и Саныч послушно повел ее в подземный гараж. – Вот это да! Я на таких каталась в Геленджике по набережной. Чур, розовый мой, он с сиденьем.

– Бери, – не стал спорить Саныч. – Я возьму тот, что побольше.

Через несколько минут они покатились по асфальту в сторону спортивного центра.

Вечер принес тучи и пронзительные крики стаи ворон. Они летали над островом и словно проклинали двух живущих на острове людей. По воде потянулась рябь, стало прохладно, и на землю упали первые крупные капли дождя.

Валерьянка, сидя под навесом, куталась в одеяло. Ей очень хотелось к людям и не хотелось расставаться с Маугли… но жить с этим ненормальным дикарем означало постоянно пребывать в опасной ситуации. Испытывать стресс и терять природную привлекательность. Никаких нервов не хватит следовать его фантазиям. Он искал опасность повсюду. Ему не сиделось спокойно в своем маленьком стабе, и он непрестанно вслух планировал дальние походы. Она слушала и сатанела. Желание остаться с ним сразу пропадало. Он был неугомонный единоличник, мистик, фантазер, чьи фантазии обычно исполнялись, хотя Валерьянка постоянно пребывала в глубоких сомнениях, отчего злилась еще больше…

Едва они вернулись из неудачного похода к инженерному складу, по пути к которому Маугли порвал связки плеча, убив медведя-мутанта, как он сразу потащил ее к черноте. Зашел сам, постоял и вышел. Затем приказал ей уйти в невидимость и считать про себя, пока не выпадет из этой невидимости. Она и выпала, только почти без сознания.

– Сколько насчитала? – постучав ее по щекам, спросил Маугли. Она с трудом разлепила губы и ответила:

– Не помню…

– Плохо! – сурово произнес он. – Ты должна считать, чтобы понимать пределы своих возможностей, иначе выпадешь без сил в пасть мутанту – и готово, он тебя сожрет. Я смотрел на часы. Одна минута десять секунд. Сейчас иди в черноту.

– Не могу идти.

– Тогда ползи, – приказал он.

И она послушалась, поползла на животе в проклятую черноту. Заползла наполовину и упала без сил. Но вскоре почувствовала, как нагревается ее тело. Тепло бежало от живота к конечностям. Пришли новые силы, и она села.

– Вылазь, – распорядился Маугли. Она встала, отряхнулась от угольной пыли и вышла из черноты. Потопала ботинками, сбивая черную пыль. Посмотрела на Маугли с надеждой, что он от нее отстанет. – Уходи в невидимость, – вновь потребовал Саныч, – и считай до тех пор, пока не выпадешь.

Она, мысленно пожелав ему сдохнуть, ушла в невидимость и стала считать. Досчитала до трехсот, стала терять сознание и вышла из невидимости.

– Сколько? – требовательно спросил Саныч.

– Триста, больше не смогла.

– Отлично, а у меня по часам семь минут, и ты можешь идти.

– Не могу.

– Тогда лезь в черноту, считай до десяти и вылезай, – непреклонно заявил он, и Валерьянка на четвереньках полезла в черноту.

Постояла на коленях, считая до десяти, и так же на четвереньках, только задом, выползла обратно. Вновь ее прогрело теплом, и она даже вспотела.

– Теперь новый урок, – произнес Маугли, и Валерьянка беззвучно заплакала. Она не могла ответить ему: «Нет, не буду учиться», – и не могла больше исполнять его приказы. Она была опустошена. – Это ничего. Это отходняк. Это пройдет, – заявил ее мучитель и взял ее за руку. – Сейчас будем учиться направлять энергию в ноги.

Она стояла безучастная, словно бревно, а Маугли продолжил объяснять.

– Сейчас я свою энергию перелью в тебя и направлю ее в твои ноги. Ты чувствуй ее движение – оно будет проявляться как тепло – и сама помогай ему течь в ноги.

Ее рука нагрелась, и тепло через плечо и бок, который соприкасался с рукой Маугли, стало уходить в ноги. Сама не осознавая, что делает, она стала силой воли гнать его в ноги. И скорость тока тепла увеличилась.

Маугли разорвал контакт и приказал:

– Бежим, как можно быстрее.

И неожиданно рванул с места. Он помчался так, словно у него на ногах были моторчики. Она опомнилась и побежала следом. Догнать не смогла, но поняла, что бежала гораздо быстрее, чем когда-либо.

Маугли остановился у водоема, у лодки, которую они пригнали обратно, и стал ждать Валерьянку. Она прибежала через минуту и даже не запыхалась.

– Что это было? – ошарашенно спросила она.

– Это новые способности, которые можно получить, используя запасенную энергию. И всего лишь перегоняя внутреннюю энергию в нужные места. Сейчас мы перегнали ее в ноги. У скорохода Ветра там запас энергии, и он бегает как конь, а то и быстрее. Будешь тренироваться бегать и сможешь убежать от развитого зараженного. Связки окрепнут, мышцы станут сильнее…

Ей хотелось накричать на него, обругать, но не было моральных сил. Она лишь устало кивнула, села в лодку и взяла весла. Подождала, когда он оттолкнет лодку от берега и залезет в нее.

Вскоре они уже расслабленно сидели в креслах возле своего вагончика, отдыхая и греясь у костра после нелегкого похода.

– Как твое плечо? – запоздало спросила Валерьянка.

– Зажило. Чувствую только, связки стали толще и прочнее. Организм подстраивается.

– Маугли, – плотнее укутавшись в одеяло, позвала она.

– Что? – Маугли сидел в одних шортах. Его прохлада не донимала.

– Почему ты такая сволочь? Я тебя ненавижу и не могу от тебя уйти. Отпусти меня… Пожалуйста.

– Прямо сейчас? – спросил он и пригубил стакан с крепким напитком.

– Нет, вообще. Я привязалась к тебе…

– Ах, это. Я тоже привязался, но это, девочка, пройдет. Уедешь, забудешь старого деда и заживешь своей новой красивой жизнью, – охотно ответил Маугли. – Маникюр, массаж, косметолог. Все у тебя будет… кроме счастья.

– Я же говорила, что ты сволочь, – тихо произнесла она и встала с пластикового кресла. Пошли спать. Я ласки хочу…

– Так я воду еще не грел…

– Бог с ней, с водой. Плохо мне, хоть вой. Чувствую, мы расстаемся. Я умру, Маугли?

– Не уверен. С чего тебе умирать?

– Не знаю. Тоска пришла. Сердце ноет. Противно… Ты не уверен? Что, есть предпосылки?

– Я их не вижу, а ты, девочка, слишком мнительна. Пошли… успокою.

Валерьянка отдавалась жарко, со стонами и плачем. Причем понять ее Саныч не мог и утешать не хотел. Пусть девка перебесится, решил он, сольет в слезах весь негатив. У них такое бывает. Напридумывают себе, а потом страдают. Саныч ничего подобного не ощущал. Он как мог одаривал ее скупыми, грубоватыми ласками, и женщина постепенно стала успокаиваться. Обняв рукой и ногой, она задремала на его плече.

– Маугли?

– Что?

– Почему ты сказал, что я счастья иметь не буду?

– Потому что ты из тех женщин, которым всегда чего-то не хватает. Тебе мало меня, мало общества, мало внимания. А когда получишь то, чего тебе не хватает, придумаешь еще что-то и вспомнишь обо мне. Для счастья тебе надо, чтобы все было, а так не бывает.

– А тебе что нужно для счастья? Жить в одиночестве? Заниматься мистицизмом?

– А я счастья не ищу. Его тут нет, девочка. Хотя… прожили день – уже счастье. Спи.

– Злой ты, Маугли, но добрый. Я сама себя не пойму. Если я поживу в стабе, посмотрю и решу вернуться, примешь обратно?

– Приму, спи.

– Хорошо, спокойной ночи… – Она обняла его и стала дремать.

Саныч лежал, закрыв глаза, и не шевелился, не желая ее разбудить, но в один момент он уловил неясный шум. Вместе с ним пришло смутное беспокойство.

– Валерьянка, – позвал он.

– Что? – лениво спросила она.

– Ты слышишь?

– Что?

– Шум на воде.

– Шум? – Она прислушалась. – Да, слышу. Моторная лодка приближается.

– Атас! – вскочил Саныч. – Хватай винтовку и бегом на крышу. Я в кустах встречу гостей. Воки-токи бери, лежи тихо, пока не дам команды.

Валерьянке дважды повторять не надо было. Тело сработало на рефлексах. Она вскочила следом. На голое тело поспешно натянула шорты и майку, схватила винтовку, броник и выскочила из вагончика. Дождя не было, но небо, насупившись, чернело тучами. Ветер порывами гонял непроглядную рябь по воде.

Валерьянка легла за приготовленное укрытие. Броник надевать не стала. Шум мотора приближался со стороны плотины. На крыше лежал свернутый, заботливо приготовленный на такой случай пенный спортивный коврик и плащ-палатка. Валерьянка легла на коврик, укрылась плащ-палаткой от ветра и слилась с крышей. Она увидела, как Маугли вышел с охотничьим ружьем и почти мгновенно растворился в кустах. Свет в вагончике был потушен, и на острове воцарились тишина и темнота.

Звук мотора неуклонно приближался. И вскоре можно было различить темный силуэт надувной лодки и сгорбленные фигуры людей, сидящих в ней.

– Первый, вижу объект, – сообщила она. – В лодке трое… вернее, четверо. Один лежит. Правят к нам. Прямо туда, где ты сидишь.

– Принял, Второй, – пришел ответ от Маугли. – Ждем.

Лодка еще какое-то время шумела мотором, а затем его заглушили. Гребцы, работая веслами с двух сторон лодки, стали подгребать к берегу. У острова лодка остановилась. Один человек сошел с нее и, пригибаясь, стал продираться сквозь кусты.

– Один сошел, идет в твою сторону. Остальные направились в протоку, – сообщила Валерьянка.

– Вижу, – пришел ей ответ, – жди.

Тот, кто сошел первым на берег и пробирался сквозь кусты, прошел в трех шагах от замершего Маугли и не обнаружил его. Валерьянка-то его видела и сильно удивилась этому.

«Слепой, что ли?» – подумала она.

Разведчик вышел из кустов и, осматриваясь, присел. Лодка подошла к помосту.

– Однако! – послышался из лодки приглушенный мужской голос. – Тут, видимо, жили. Сильно все поменялось. Сортир появился…

– Тише ты, – прервал его строгий шепот, – может, и сейчас живут. Лезь на крышу, посмотри оттуда, только тихо.

Один из прибывших ловко выскочил из лодки и по скрипучим доскам настила направился к торцу вагончика, где была лестница.

Валерьянка встала со своего места и ушла в невидимость. Когда незнакомец поднялся на крышу, она не раздумывая ударила его прикладом винтовки по затылку. Сил не жалела. Сама не поняла, что ее на это толкнуло. Незнакомец беззвучно упал ей на руки. Подхватив беспамятного пришельца, она аккуратно уложила его на крышу и, вытащив из небольшой сумки для патронов на прикладе пластиковые хомуты, стянула ему руки и ноги. Снова подивилась прозорливости Саныча – он заставил ее носить с собой эту строительную приспособу.

Тот, кто остался внизу, привязал лодку и осторожно пошел в обход вагончика.

– Я одного успокоила, – сообщила Валерьянка. – На крышу полез. Второй обходит вагончик. Один лежит в лодке – видимо, раненый.

Пока она говорила и наблюдала сверху за незнакомцем, он завернул к пристройке, которую соорудил Маугли, обошел ее и встретился со вторым своим товарищем.

– Ну что там? – шепотом спросил он.

– Не знаю, вроде тут кто-то совсем недавно был. Но сейчас, кажется, никого нет…

– Как нет? – неожиданно раздался спокойный голос за его спиной, и оба пришельца вздрогнули, обернулись и схватились за автоматы.

Валерьянка чуть не рассмеялась. Из кустов выходил Маугли.

– Ты оружие не тронь, мил человек, – невозмутимо произнес Маугли и, конечно же, добавил свою коронную фразу: – Я свой. Напряжение тут же спало, пришельцы убрали руки с автоматов и показали пустые ладони.

– Ты кто такой? – справившись с временной растерянностью, спросил тот, кто был ближе к Маугли, и сделал шаг вбок, уходя с линии прицеливания второго пришельца. Они держались настороженно, но за автоматы не хватались.

– Я-то? – переспросил Маугли и поправил ружье, висевшее у него за спиной. – Вроде как хозяин этого острова.

– Давно тут хозяйничаешь?

– Сколько надо, столько и хозяйничаю. А вы, люди добрые, кто будете?

– А мы, ты правильно заметил, люди добрые.

– Не видел я тут таких, – усмехнулся Маугли. – Что забыли на острове?

– Переночевать хотели.

– Переночевать можно, ежели в самом деле добрые люди, – неожиданно покладисто согласился Маугли. – Раненого можно в дом занести, посмотрю его, а третьего, что по крыше шастал, взял в заложники мой человек.

Оба пришельца вздернули головы и машинально посмотрели на крышу. Тот, кто стоял позади, негромко спросил:

– Алмаз, ты живой?

– Живой. Только руки и ноги мне связали и у головы ствол держат. Не вижу кто…

– Ну так что, говорить будем? – спросил Маугли.

– Мужик, мы не муры и не грабители, мы стронги. Слышал о нас? – ответил ближайший к Маугли пришелец.

– Слыхал. И я вам верю, – кивнул Маугли. – Второй, отпусти пленника. Гостей примем как положено.

Вскоре к ним спустился третий «гость», он был сильно сконфужен.

– Девка меня спеленала, – объяснил он. – Не понял даже как. А вот и она, – он кивнул на появившуюся за их спинами стройную женщину в шортах и в майке, с винтовкой на плече. Все трое оглянулись, изучая Валерьянку.

– И сколько вас тут? – спросил ближайший к Маугли стронг. – Меня Волком кличут, я старший разведгруппы. Это Резвый, это Алмаз, раненого зовут Гарри.

– Ну а я – Маугли. Ту девочку зовут Валерьянка.

– Смешно, – улыбнулся Волк, – а почему Валерьянка?

– А она успокаивает быстро и безболезненно, правда, Алмаз? – отозвался Маугли.

– Это точно, – смущенно произнес освобожденный пленник.

– Ну, пошли за стол, – позвал Маугли и включил уличный свет над обеденным столом. – Ты, девочка, мечи на стол что есть. Покормим гостей. Раненого бойца не забудьте в вагончик занести.

Его послушались, и Резвый с Алмазом быстро ушли. Вернулись, таща под руки раненого в грудь, уложила на диван.

Саныч сидел в кустах и пребывал в медитации. Он твердил себе, что он часть окружающей его природы. Он ей свой. Он кустик и листик. Он ветерок и веточка. И постепенно его сознание стало сливаться с невидимой глазу природной жизнью. Он почувствовал, как скрипит надломленная ветка и старается залечить рану. Как хочет выпрямиться примятая им трава. К нему пришел первобытный мир и тихий, сонный покой. Шум мотора лодки нарастал и выбивался из ритма природной гармонии, но Саныч не обращал на него внимания. Чувства ему подсказывали, что он на правильном пути. Каждое происходящее в его жизни событие дает ему новые знания, обогащает навыками и умениями и помогает гармонично вжиться в этот непонятный, суровый и жесткий мир. Здесь каждый сам себе судья и палач.

Что-то сообщила Валерьянка. Саныч ответил, не задумываясь. Он отрешенно смотрел, как пристала лодка, как вылез и прошел мимо него боец с автоматом. Прошел в трех шагах от него и даже не посмотрел в его сторону. Саныч не шевелился. Глазом даже не повел. Подождал, когда разведчик минует его и выйдет к вагончику. Только потом «ожил». Краем сознания обратил внимание на то, как ловко и тихо шел вооруженный «гость». Бойцы непростые. Но и страха или отторжения они не вызывали.

«Стронги», – пронеслось у него в голове. Он их никогда не видел, но был уверен, это они.

Таиться больше не стал и вышел за спиной разведчика. Его и тогда не заметили. Продолжало действовать слияние с природой, так назвал Саныч это состояние.

Дальнейшие разговоры убедили его, что пришлые – действительно стронги. Их не надо было опасаться. Бывалые, тертые ребята, заряженные на борьбу с мурами и внешниками. В отличном военном прикиде, с неизвестным ему оружием. Они не стали открывать пальбу и проявили изрядную выдержку.

Принесли раненого и положили на кровать.

Саныч разбинтовал раны.

– Кто его так? – спросил он.

– Муры… Преследуют нас…

– А вы, значит, убегаете. – Саныч обработал рану, прикрепил к руке систему капельницы и вколол в вену. Затем подправил биополе раненого, устранил разрывы. – Спек есть? – спросил он.

Волк отрицательно покачал головой.

– Не пользуемся, – ответил он.

Саныч поднялся и достал из кармана рюкзака коробочку, открыл и вытащил шприц с янтарной жидкостью.

– Ваш товарищ много крови потерял, надо восстановить кровообмен. – И вколол в руку Гарри спек. – Теперь быстро поправится. Я его в сон ввел… Значит, вы навели муров на мой остров, – без всякого раздражения и недовольства произнес Саныч, как бы констатируя факт. – Идут за вами. Давно идут?

Волк врать не стал:

– Четыре дня как. Мы их перевалочную базу вскрыли, но сами засветились. Охрана у них будь здоров, и муры там особенные. Они нас с помощью беспилотника выслеживали. А вчера он пропал. Мы на день от них оторвались, но дорога, сам понимаешь, тут одна, Маугли.

– Одна, – согласился Саныч. – Значит, и сюда заглянут. Это понятно. Много их? – Он в это время приложил руку рядом с раной на груди раненого и закрепил стягивающий пластырь. Свел края разорванной раны и затянул закрепами. Затем закрыл глаза и перелил немного энергии в рану. Двое стронгов – Волк и Алмаз – стояли поодаль у дивана. Третий находился снаружи.

– Около десятка на двух внедорожниках. Ты, Маугли, прости. Мы не знали, что тут жильцы, – виновато сказал Волк. Саныч молча с ним согласился.

– Пойдем их встречать к дому отдыха, – произнес он. – Живыми не выпустим.

– Ты что, Маугли! – воскликнул Алмаз. – Их десяток бойцов с дарами.

– И что? Побеждают не числом, а умением. – Саныч посмотрел на говорившего снизу вверх. – Сюда их допускать нельзя.

– У них сенс есть. Он видит далеко. Сами бы устроили засаду, если бы не он, – поддержал Алмаза Волк.

– Ничего, справимся, – уверенно завил Маугли. – Вашему товарищу уже легче. Жить будет. Пусть тут полежит, а мы поедим и отправимся на лодке обратно.

– Прости, Маугли, – неохотно ответил Алмаз, – но это уже без нас…

– Не доберетесь вы, если не рискнете. Удачи в вас нет, – произнес Саныч.

Волк пристально посмотрел на Саныча, что-то прикинул в уме. Затем посмотрел на Алмаза и, поджав губы, согласился:

– Ладно, мы пойдем с тобой, Маугли. Все равно сами не оторвемся от них. Там спецы, следопыты, а ты мужик хоть и со странностями, но вижу, бывалый. И девочка твоя непростая. Откуда вы такие?

– Как и все, оттуда, – указал Саныч на небо. – Загрузились, осмотрелись и начали жить.

– Сами?

– Сами, милок.

– А погоняло откуда?

– Врать не буду. Муры крестили. Гудрон. Слыхал о таком?

– Нет, – ответил Волк.

– Так ты от них сбежал? – спросил Алмаз, а Волк еще более пристально стал всматриваться в Саныча.

– Друг твой, Волк, может отличить правду от неправды, – ответил Саныч. – Нет, не сбежал. Я к ним, когда попал сюда, бежал. Думал, военные прибыли кордон санитарный ставить. Я думал, биологическое оружие пиндосы применили… Да не взяли они меня. Сказали, старый я и от меня только геморрой можно взять. Посмеялись и проехали мимо, в сторону города. Там загрузка случилась… Пошли ужинать.

На столе лежала копченая рыба, гречневая каша с тушенкой, горячий чайник, кофе, мед, сахар, конфеты и печенье.

Стронгов уговаривать не пришлось. Они набросились на еду и быстро все умяли, запили кофе с конфетами.

– Не похож ты на старого деда, Маугли, – вернулся к прерванному разговору Алмаз.

– Это сейчас. А тогда я был дряхлым дедом с луком и в набедренной повязке. Мне, сынки, шестьдесят пять лет… Бегу я по дороге к городу. Впереди меня зараженные, я за ними, а сзади машины гудят.

– А почему с луком и в повязке набедренной? – спросил молчавший все время Резвый.

– Долгая история. Пьянка была. Я нарядился индейцем, так и попал сюда… Добрался до острова, обжился…

– Неплохо обжился, Маугли, – похвалил Волк. – Рыбу сами ловите?

– Сами, – подтвердил Саныч.

– А что, арийцы не наведывались? – спросил Волк.

– А мы не лезем им на глаза, – ответил Саныч. – Только муров пощипали немного, и все.

– А кого из них? – насторожился Волк.

– Абрека встретили и не разошлись, – ответил Саныч. Волк недоверчиво на него посмотрел, переглянулся с товарищами.

– Знаем мы такого мура. Пропал он, и никто не знает, где он. Муры награду объявили за информацию о нем.

– А вы поищите его в черноте, что за спортивным центром. Там и тачка их. А его планшет у меня.

Волк замер.

– Маугли, ты уверен, что это планшет того самого мура, Абрека?

– Его так напарники называли, – ответил Саныч. – А что, этот мур так интересен?

– Еще как. Если ты его убил, то тебе от всех нас большая благодарность.

– Не веришь Маугли? – спросила молчавшая во время разговора Валерьянка.

Волк немного стушевался.

– Нет, верю, но…

– Я сама видела его тело, и Маугли ему палец отрезал, чтобы разблокировать его планшет. Мы у них оружие взяли, одежду, рацию и квадрокоптеры.

– У вас есть квадрокоптеры? – воскликнул Волк.

– Есть, – кивнул Саныч.

– Сколько?

– Несколько, – туманно ответил Саныч. – А чего ты так заинтересовался?

– А то, что их машины можно сверху атаковать. У нас есть заряды к РПГ. Привяжем – и бабах…

Саныч молча покивал.

– А что взамен, добрый человек? – спросил он. – Коптер дорого стоит.

– Взамен? – задумчиво спросил Волк. – Ну, за два коптера жемчужину дадим. Пойдет?

– Ты что, Волк?!.. – воскликнул удивленный Алмаз.

– Ты ценишь свою жизнь дешевле? – уточнил Волк.

Резвый положил руку на плечо Алмаза.

– Волк прав. Надо отдавать жемчужину. Жизнь дороже. И сразу решим проблему с догонялками…

– Так что, Маугли, возьмешь жемчужину? – спросил Волк.

– Красную?

– Нет, черную.

– Такая не нужна. Валерьянка одну недавно приняла. Рано ей еще. Мне не подходит… хотя… Вы куда направляетесь?

– Сначала в стаб «Железный лес», потом на свою базу.

– Вот ей и дайте жемчужину, – Саныч указал на Валерьянку, – и проводите ее до стаба. Там замолвите за нее словечко. Чтоб, значит, отнеслись к ней со всем уважением.

– Не вопрос, Маугли, а сам что?

– Я тут останусь.

– А девочку, значит, одну отпускаешь? – удивился Алмаз.

– Да, она рвется к людя́м, – невозмутимо ответил Саныч. – А вы люди добрые. Вам доверить девочку могу.

Волк посмотрел на присмиревшую Валерьянку.

– Ты поедешь с нами? – спросил он. Она посмотрела на Саныча. Тот кивнул, и она ответила:

– Поеду.

– Вот и ладно, – улыбнулся Волк, – тогда давайте собираться в дорогу. Лишь бы беспилотник опять не прилетел.

– А беспилотник Валерьянка сбила над леспромхозом, в двух километрах западнее дома отдыха, – неожиданно произнес Саныч. – Так что она вам, сама того не зная, помогла. Мы с него камеру сняли. Мне она ни к чему. А вам может пригодиться.

– Конечно! – радостно воскликнул Волк, но тут же нахмурился. – Жемчуга больше нет.

– Да он и не нужен. Баловство одно, – отмахнулся Саныч. – Купите у Валерьянки этот трофей. Ей жить в стабе. Спораны, горох нужнее.

– Можно глянуть камеру? – деловито попросил Алмаз.

Валерьянка сбегала в вагончик и принесла камеру.

– Тут есть карта памяти, – пояснила она.

– Я знаю, – ответил Алмаз. – Она-то нам и нужна, а не сама камера.

Он стал возиться с камерой. Отсоединил карту памяти, подсоединил ее к своему планшету и стал просматривать.

– Вот, смотри, – засмеялся Алмаз, – это ты, Маугли, скачешь. Чего прыгал? Обрадовался?

Саныч заглянул через плечо Алмаза на экран его планшета.

– Так я приманивал птичку, – пояснил он. – А Валерьянка его тремя выстрелами сняла.

– Приманивал? – Волк молча покачал головой. – Странный ты мужик, Маугли, непонятный. Говоришь, тебе шестьдесят пять, а выглядишь лет на двадцать моложе…

– У всех есть свои тайны, Волк, я в твои тайны не лезу. Карту покупать будешь?

– Буду, но с собой мало что есть. Расплачусь по прибытии в стаб «Железный лес».

– Что дашь? – спросил Саныч.

– Двадцать гороха и сто споранов.

– Валерьянка, предложи карту в стабе их начальнику, – произнес Саныч. – Уверен, они больше дадут.

Волк не изменился в лице.

– Валерьянка, у тебя снайперская винтовка внешников. Не знаю, откуда она у тебя, но ты и половины не знаешь того, что она может, – произнес он. – Я тебе к гороху и споранам дам электронную матрицу и винтовку закодирую на тебя. Никто, кроме тебя, ей пользоваться не сможет.

– Что за матрица? – спросила Валерьянка.

– Она позволит правильно пользоваться прицелом, там множество дополнительных опций, пригодится.

– Я согласна, – тут же ответила она. – Карту отдам по прибытии в стаб и получении платы споранами. Матрицу давай сейчас.

– На это уйдет не меньше часа, – ответил Волк. – Алмаз у нас специалист по электронике.

– Время у нас есть, – решительно заявила Валерьянка и пошла в вагончик. Оттуда вышла с винтовкой. Сунула ее в руки Алмаза. – Работай, мастер, я жду.

Алмаз с явной неохотой взял винтовку и присоединил планшет к оптическому устройству.

– Садись ближе, объяснять буду, – буркнул он.

– А где вы взяли жемчуг? – заинтересованно спросил Резвый.

– Маугли рубера подстрелил. Там, где сбили беспилотник, – не задумываясь, ответила Валерьянка. – А потом бошку ему разбил.

Саныч неодобрительно покачал головой и назидательно произнес:

– Язык твой – враг твой, Валерьянка.

– А что такого?..

– Ничего, поменьше трепись.

Женщина опалила Саныча злым взглядом, но промолчала, придвинулась к Алмазу и стала его слушать.

– Смотри, – показывал стронг, – эта функция помечает людей. Делит их на своих и чужих. Вот так поставишь переключатель – и те, кто чужой, будут помечаться красным квадратом. Кроме того, их будет засекать тепловизор за препятствиями, и ты сможешь контролировать поле боя или перемещение своих и чужих. Пометила чужих – тогда все остальные будут помечаться как союзники. Если вас мало, помечаешь своих как союзников, остальные будут помечены красным как противники…

Саныч дальше слушать не стал, зашел в вагончик и стал собираться в дорогу.

Через полтора часа они были собраны, погрузились в моторную лодку и двинулись вниз по течению. Дорога до дома отдыха заняла немного больше часа.

Лодку спрятали под пирсом и выгрузили рюкзаки.

– Какой план? – спросил Волк у Маугли.

– План простой. Вы прячетесь в поселке, что перед домом отдыха. Вы приманка. Валерьянка садится в засаду в соседнем доме напротив, через дорогу. Она будет отстреливать тех, кто захочет обойти вас справа и с тыла. Я останусь тут и буду координировать ваши действия. У вас есть такие же воки-токи, как и у нас. Настроим их на один диапазон.

– Они тебя, Маугли, враз срисуют, – начал было говорить Алмаз. – У них сильный сенс.

Саныч знал, что сенсами называли тех одаренных, у кого был дар видеть вокруг себя живых существ. Сильные сенсы могли видеть на расстоянии до ста метров и отличать людей от зараженных, помечать своих и чужих разными метками. Но Саныч был уверен, что он тоже имеет этот слаборазвитый дар, и считал, что сенсы видели не людей, а их энергоматрицу или биополе. Он примерно представлял, как этому можно противодействовать, и хотел попробовать на практике. Он решил спрятать свое биополе в дереве. Но объяснять суть своих действий Алмазу считал нецелесообразным. Каждый должен уметь пользоваться тем, что он умеет, и не трепаться об этом.

– И что? – пожал плечами Саныч. – Я кто? Старый дед, без оружия. Они меня убивать не станут. Сначала захотят поговорить.

– Так у тебя есть оружие, – недоверчиво произнес Алмаз, – вон два глока под мышками и охотничья трехстволка…

– У тебя есть план лучше моего? – спросил Саныч.

– Да. Мы поднимем квадрокоптеры и ударим по машинам сверху. Сами будем сидеть на крыше дома отдыха…

– Тогда они вас точно перестреляют, коптеры собьют, – ответил Саныч. – Вы окажетесь в ловушке.

– Это почему? – не согласился Алмаз. Волк молча слушал их разговор и не вмешивался.

– На крыше сидеть – последнее дело, – вступила в разговор Валерьянка. – Если у них есть человек, который может разглядеть вас издалека, то он проследит все ваши передвижения. Они разделятся и могут сами применить коптеры. Если они были у других муров, вполне возможно есть и у них. Я могу с одного выстрела снять коптер. Это не проблема. Вероятно, и они смогут. Коптерами надо бить, когда они будут удирать. Вот тогда их птичками и накрыть.

– А они будут удирать? – спросил молчавший Волк.

– Конечно, – уверенно произнесла Валерьянка. – Они увидят вас троих, начнут окружать дом, а я буду за ними следить, прячась за вами, и отстреливать. Маугли сам знает, что делать. Он скажет, кто сенс, и я его сниму, или его пришибет сам Маугли. Он это умеет делать. Когда они вас засекут, то обязательно разделятся – одни по дороге пойдут, другие в обход через последний дом, и я их всех уложу.

– Тебя тоже увидят, – ответил Алмаз Валерьянке.

– Пусть. Их всего десяток. До меня им не добраться. Для этого надо будет пройти мимо вас и мимо Маугли. Вас больше, и меня они оставят на потом или уйдут.

– Почему ты хочешь им показаться? – спросил Волк, разглядывая Саныча.

– Я в рукопашном деле силен, прибью их палкой, – невозмутимо ответил Саныч.

– Бред, – закатил глаза Алмаз. Волк посмотрел на товарища и остановил его.

– Не шуми, Алмаз. Маугли не все нам рассказывает. Если он идет первым им навстречу, значит знает, о чем говорит. Давай, Маугли, действуй, – обратился Волк к Санычу. – Ты нас сюда привел, значит, и план твой. В какой дом нам садиться?

– Вон во второй от дороги, с красной крышей. Забирайтесь на второй этаж и делайте то, что всегда делаете. Готовьтесь по моей команде запустить коптеры. Ты, девочка, выбирай позицию в доме через дорогу на чердаке. Следи за тылом и небом.

– Я поняла.

– Ну, раз все решили использовать мой план, тогда разошлись по местам. Я тут посторожу.

Он спокойно отошел, сел в кабину брошенной маршрутки на обочине и оставил открытой дверку. Волк ухватил под руку упирающегося Алмаза и повлек его к дому. Валерьянка уже покинула группу.

– Ты чего, Волк?! – возмущенно прошептал Алмаз. – Это дурь полная…

– Не полная, – отрезал Волк. – Тебя девочка «спеленала», забыл?

– Это была случайность. – Они уже подошли к калитке дома, в котором должны были спрятаться.

– Не ври себе, Алмаз. Это слаженная боевая пара, каждый знает, что ему делать. Я проходил в том месте, откуда появился Маугли, и не видел никого.

– Невидимость?..

– Нет, что-то другое. Инвизера я с близкого расстояния почувствовал бы, а тут прошел и не заметил его. Так что не кипишуй. Не тот он человек, чтобы под пули подставляться.

– А какой?

– Дикий… Опасный… Ты видел, как он ходит? Как настоящий Маугли, босиком и в шортах. Разгрузка надета на голое тело. По-моему, он неинициированный знахарь. А они многое умеют, что нам недоступно.

– Все равно мне тревожно, – буркнул Алмаз.

– А когда ты жил спокойно? – хмыкнул Резвый. – Пошли выбирать позицию.

Саныч остался один. У него не было ясного и четкого плана, но его чувства ему говорили, что нужно остаться здесь, а там будет видно. Он сидел в кабине «газели» и дремал. Мыслей не было, и до встречи с мурами оставалось еще часа четыре. По его расчетам, они должны добраться сюда до рассвета.

Поднявшийся ветер нагнал новые низколетящие тучи, и они накрыли все небо. Ветер возмущенно шумел в листьях ближайших тополей и срывал с них листья. Порывом ветра прикрыло дверку. Саныч медленно, без спешки настраивал себя на единение с природой. Энергии на это тратилось мало, и ему нужна была только концентрация сознания на том, что его окружало. Слияние шло постепенно, мягко. Окружающий мир не отвергал его.

Саныч вылез из машины и по наитию подошел к автобусной остановке. Сел на лавку, закрыл глаза и отрешился от всего.

– Первый, я на месте, – сообщила Валерьянка. – Вижу пространство справа от дома, где сидят стронги. Готова к работе…

– Спустись и вернись ко мне, – приказал Саныч, и она подчинилась. Уже через пять минут стояла рядом.

– Ты чего хотел? – спросила она.

– Сядь, – мягко предложил он. – Кое-чему научу.

Ветер холодил кожу, но внутри Саныча разгорался огонь. Он разгонял энергию от центра живота к конечностям и голове. Ему было тепло и уютно, а Валерьянка ежилась от холода. Он взял ее за руку.

– Закрой глаза, – прошептал он. – Представь, что ты дерево, и жди.

– Какое дерево? – шепотом спросила она.

– Пусть будет тополь. Представь это дерево, как оно выглядит. Видишь, какая у него бугристая серая кора? Ты – часть этой коры. – Саныч почувствовал, как их ауры сливаются, и она рядом с ним стала ветвью большого старого тополя. Он разорвал контакт и открыл глаза. – Теперь иди на свое место. Муры не должны тебя заметить.

– Что ты сделал? – спросила Валерьянка.

– Спрятал тебя от сенса. По крайней мере, я так думаю.

Она ничего не стала говорить и быстро убежала в темноту.

Мир вокруг Саныча не изменился. Его накрывала темнота. По небу проплывали низкие тучи, ветер шумел в листве. Только пропали два человека – они стали частью природы. Саныч чувствовал, что они гармонично в него вплелись.

Так прошло около часа. В гармонию, в которой пребывал Саныч, вклинился посторонний звук. Он усиливался, и Саныч встал со скамьи, подошел к тополю, росшему у дороги. Прижался к нему спиной.

– Всем внимание, – произнес он в микрофон. – Муры прибыли.

Скоро стал слышен рокот моторов.

Прыгающий свет фар показался внезапно. Он разрезал темноту, как нож. Не доезжая до дома отдыха, две машины остановились и потушили фары. Смолк шум моторов. Саныч различил маленькие темные силуэты, они выскакивали из машин.

– Их около десяти, – сообщил Саныч, – точно не разглядеть. Две машины. Остановились в ста метрах от дома отдыха. Совещаются.

Затем от машин отделились три тени и направились в его сторону. Саныч зашел за ствол дерева и замер.

Он не видел, но слышал, как тихо переговариваются эти трое. Его удивило, что они говорили на английском языке.

«Опять янки, – подумал Саныч. – Без них ни одно гадкое дело не обходится. Кто это? Внешники или попавшие сюда американцы… Или саксы?»

Он ждал. Троица прошла мимо дерева, не зажигая фонарей, и не обратила на него внимания. Он выглянул и увидел, что тот, кто стоял посередине, показывал рукой на поселок и что-то быстро говорил. Остальные кивали. Они постояли, посовещались и стали возвращаться к машинам.

– Видел троих, – передал Саныч, – говорят на английском. Вас заметили.

– Они в скафандрах? – спросил Волк.

– Нет, одеты как и вы – в камуфляж. Считаю, что бойцы серьезные.

– Тогда это инструкторы САС, англичане из спецназа. Их группа тренировала казахский спецназ и попала сюда несколько лет назад. Периодически они пополняют свои ряды другими сасовцами, кто оказался иммунным. Они тренируют спецназ муров по заданию внешников. У них нет своего стаба, но живут в особом лагере в серой зоне, примыкающей к внешке. Плохо. Это очень серьезно… Я так понимаю, что они тебя не заметили?..

Саныч отвечать не стал. Приложил бинокль к глазам и включил режим инфракрасного ночного видения. В синем цвете стали видны люди. Они столпились у одной из машин, и один из них что-то объяснял, показывая руками. Саныч стал их считать. Насчитал девятерых. Еще два водителя, предположил он. В это время из машины стали вынимать короткие толстые трубы.

– Они достают трубы из машин, – сообщил он. – Предполагаю, это одноразовые гранатометы. Разделились. Всего вижу девять человек. Четверо идут к остановке, остальные пошли в обход. Второй, будь готов встретить. Вы, ребята, сидите тихо, не бегайте. Они думают, вы спите. Как только я дам команду, запускайте коптеры. Отбой.

Четверо вновь прошли мимо тополя, не обратив внимания на Саныча. Отошли метров на двадцать и остановились у «газели». Посовещались и разошлись. Умело заняли места для боя у перекрестка с дорогой, ведущей в поселок.

«Заняли позиции, чтобы не дать стронгам уйти», – понял Саныч. Двое легли в придорожной канаве, двое выдвинулись к углу первого дома со стороны, где расположилась Валерьянка, и затаились за кучей песка, прикрытой рубероидом и камнями, чтобы рубероид не унесло ветром.

Теперь начиналось самое интересное, и Санычу осталось ждать дальнейшего развития событий.

Саныч, пригнувшись, прошел до «газели», перебрался через канаву и присел за спинами двух лежащих в канаве бойцов. Он ждал начала штурма и гадал, где же сейчас находится сенс. По логике Саныча, он должен был находиться среди этой четверки или в машине. В штурмовой группе он навряд ли будет, а вот из-за песка удобно наблюдать за происходящим и контролировать ситуацию. Из машины это сделать было бы трудновато. Саныч достал бинокль и стал рассматривать противников. Ближайшие к нему бойцы, что расположились в канаве, были стрелками. У них имелись автоматы, как у стронгов, и один гранатомет на двоих. У двух других, что засели за кучей песка, было другое оружие. У одного пистолет-пулемет, у второго снайперская винтовка, как у Валерьянки. Поразмыслив, Саныч решил, что сенс это все же боец с пистолетом-пулеметом.

Пока он думал, начались первые действия.

– Вижу двоих, – сообщила Валерьянка. – Готова работать.

– Действуй, – ответил Саныч, и тут же пришел ответ:

– Два минус. Еще двое вышли через двор соседнего дома. Зашли в спину… в тыл стронгам, – поправилась она. – Последнего не вижу.

– Поменяй позицию, это снайпер. Он тебя ищет, – ответил Волк. – Эти двое наши.

Саныч добавил:

– Второй, пока не высовывайся…

Не успел он это произнести, как за калиткой, в которую прошмыгнули двое чужаков, раздался взрыв. Саныч вздрогнул, перевел бинокль на дом, где засели стронги. Пыль и дым застилали ему видимость. Но он увидел, как по земле из-за развороченного взрывом каменного забора ползет прочь раненый. Четверка засуетилась и стала переговариваться.

Саныч понял, что пора действовать ему. Достал пистолет. Прикинул расстояние. До лежащих в канаве преследователей было метров двадцать. Он прицелился, быстро сделал четыре выстрела. Шум переговоров противника заглушил тихие выстрелы. Двое стрелков поникли головами. Саныч за секунду пробежал расстояние, разделяющее его и стрелков. Запрыгнул в канаву и не задумываясь сделал два контрольных выстрела в затылок обоим. Прижался животом к земле, стал смотреть, что будет дальше. Если оставшиеся двое чужаков побегут мимо, он их пристрелит, если к нему побегут – то снайпера он убьет, а сенса возьмет в плен. Он вытащил свой гвоздодер и положил рядом.

А дальше двое, что прятались за кучей с песком, стали отползать по дороге в его сторону. Они приготовились отступить. Пригибаясь, еле заметные в предрассветной серости, добежали до места, где лежали стрелки. Саныч мгновенно выпрямился, молниеносно ударил снайпера гвоздодером по голове и тут же подсек ноги предполагаемому сенсу. Быстро выхватил у него из рук оружие и своими ручищами, зажав горло, придушил.

Ногой столкнул в канаву упавшего снайпера. Чужак в руках Саныча подергался, но справиться с ним не смог. Разинул рот, захрипел и быстро успокоился. Саныч связал ему хомутами руки и ноги, сунул в рот его же кепку и проверил снайпера. Тот был готов – гвоздодер пробил ему голову до рта. Саныч старательно протер об одежду чужака гвоздодер и повесил на петлю на поясе.

– Минус четыре, – сообщил он по связи. – Остался последний боец. Запускайте птичку. Второй, наблюдай, откуда ее собьют.

Валерьянка неожиданно для себя как-то сразу поняла замысел Маугли. Он остается на дороге, чтобы следить за приближающимися мурами. Затем он будет координировать действия членов их небольшого отряда. Она была уверена, что он справится. Но самый недовольный из стронгов, Алмаз, стал спорить и предложил свой, самый дурацкий из всех возможных планов. Он предложил прятаться на крыше двухэтажного здания администрации дома отдыха. И оттуда атаковать муров. Даже она поняла, что это ловушка. Там их окружат и перестреляют. Она так и сказала и поймала на себе насмешливый взгляд Алмаза. Он как бы говорил: «Что бы ты понимала, девочка? Сидела бы дома и вышивала». Валерьянка не обиделась. Маугли отучил ее обижаться по мелочам. А вот Волк неожиданно поддержал деда, и все получилось, как предлагал Маугли.

Она пробралась на чердак, притащила снизу два стула. На один села у приоткрытого слухового окошка. На спинку другого стула положила винтовку. Хоть Алмаз и проявил недоверие к ней и к Маугли, но все же настроил винтовку под нее и показал, как пользоваться дополнительными функциями. На цевье под столом был расположен датчик скорости ветра и влажности, чтобы вносить поправки в стрельбу. Алмаз даже выписал ей десяток самых ходовых формул, которые она попыталась вызубрить. За это она простила насмешки грубоватого стронга.

И Маугли ее снова удивил. Откуда у него берутся знания? Неужто действительно с неба приходят? Почему к другим не приходят? К ней, например? Или надо быть немного сумасшедшим шизофреником, как он, чтобы понимать то, что приходит с неба? И понимать так, как понимает он? Нет. Ей это неподвластно. И поверить в мистику трудно, и принять очевидное нелегко. Разум отказывается верить в мистическое. Чужой, непонятный этот мистицизм. Сплошные сказки. Как про Иванушку-дурака, который стал принцем. Такого не бывает в жизни. Валерьянка – реалистка. С детства она не любила ни сказки, ни фантастику. Но Маугли позвал ее и сказал, что теперь она дерево и ее не обнаружит сенс. В другое время он ответил бы за «дерево»… Верить или не верить, Валерьянка задумываться не стала. Просто ушла и заняла позицию. Просидела долго. Почти перед самым рассветом, когда ее клонило ко сну, в наушнике раздался голос Маугли. Он сообщил, что муры прибыли.

Она встрепенулась, с помочью оптики бинокля проверила окрестности и взяла в руки винтовку.

«Откуда они появятся? – решала она. – Справа от дома или слева?» Пока она гадала, в саду справа от дома, где сидели стронги, показались две фигуры. Она их разглядела в прицел. Дальномер показывал расстояние до цели восемьдесят два метра. Делать поправки на ветер и влажность на таком расстоянии не было смысла. Муры или сасы, как их обозвал Волк, были отлично экипированы. Костюмы как у стронгов, бронежилеты, автоматы, и двигались правильно, умело прячась за деревьями, перебегали по очереди. И каждый прикрывал другого во время перемещения. Все эти знания проявились у Валерьянки как-то сразу и внезапно. Мистика!.. Раньше бы она никогда о таком не задумывалась… Она с удивлением подумала, что рассуждает очень странно, как бывалый вояка…

«С кем поведешься, – подумала она, – от того и наберешься».

Чужаки передвигались перебежками и заняли позиции напротив стены дома. Они, прячась за деревьями, смотрели на окна.

На дом, где сидела она, не обращали внимания. Значит, Маугли сумел ее спрятать от сенса, превратив в дерево. Снова его чудеса…

К ней пришло спокойствие. Она отлично видела в прицел чужаков и готова была открыть стрельбу на поражение. Ни смущения, ни сомнений по поводу убийства людей она не испытывала. Раз они с мурами заодно, значит, такие же гады-нелюди. Им положена смерть.

Валерьянка доложила, что готова работать по целям, и получила одобрение Маугли. Она очень быстро поразила сначала того, кто был дальше, потом второго. Попадания пришлись туда, куда она и целилась – в голову. Оба упали без звука. Еще она догадалась, что они даже не успели осознать, что их убили.

– Два минус, – сообщила она.

«Где же третий?» – Валерьянка задала себе вопрос, разглядывая через прицел сад. И получила ответ от Волка. Оказывается, снайпер ищет ее. Это ее по-настоящему испугало. Одно дело стрелять самой, но другое – если убьют ее. Умирать она не хотела. Перекрытие крыши ей показалось слабой защитой от пуль. Валерьянка отошла от слухового окна и спряталась на втором этаже. Легла на диван подальше от окна и стала слушать.

Вскоре раздался взрыв. Это, видимо, сработали стронги. Затем пришло сообщение от Маугли:

– Минус четыре.

«Двоих прикончила я, четверых Маугли, это шесть. Осталось трое. Сколько-то прибили стронги. Кто еще жив?» Ответом ей было сообщение от Маугли.

– Остался один, он прячется. Думаю, это точно снайпер. Вам лучше уйти из дома, ребята. Он не может контролировать весь дом, но три стороны ему под силу. Скорее всего, он засел в последнем доме справа от вас. Уходите через окна в сторону главной дороги. Я проверил, никого тут нет. Один янки у меня живой, пленный. Если знаете английский, можете допросить.

Валерьянка села на диван. Так. Стрелок может быть в доме справа, через дорогу. Маугли считает, что это последний враг, но скорее он засел в предпоследнем доме. Она осторожно выглянула в окно. Снаружи начинался несмелый рассвет.

Маугли оказался прав. Последний дом имеет высокую башенку и оттуда хорошо просматривается местность во все стороны, кроме той, что скрыта противоположной стеной дома. Этот снайпер сидит там. Валерьянка опустила голову и включила тепловизор. Хотела поднять винтовку, но тут что-то ударило ее по голове. У нее подкосились ноги, она выронила винтовку и упала навзничь. А сверху на тело посыпались осколки стекол.

Алмаз не мог успокоиться. Он, не скрывая недовольства, ходил по комнате на втором этаже. Волк чистил автомат. Резвый, прикрыв глаза, дремал на диване.

– Хватит мотаться туда-сюда, – произнес Волк, – сходи поставь мины у порога в дом. Алмаз резко остановился, подхватил свой рюкзак и вышел. Вскоре он вернулся и кинул рюкзак под стол. Повернулся к собирающему автомат Волку.

– Меня удивляет, Волк, что ты такой спокойный. Как можно было довериться этому старику и девчонке?

– Эта девчонка взяла тебя в плен, – не раскрывая глаз, ответил Резвый.

– И что? Я уже говорил, это случайность…

– Алмаз, – спокойно произнес Волк. – Ты сколько ходишь со мной в отряде?

– Уже почти полгода, а что?

– А то, что ты и Гарри – третий состав группы дальней разведки. Я тебя ценю за твое мастерство обращения с техникой внешников. Ты с ней на ты. Но ты ничего не смыслишь в тактике. Занимайся своим делом, в мои дела не лезь.

– Я помочь хочу… – вспыхнул от обиды Алмаз.

– До тебя у меня в группе был такой же, как ты, вечно спорящий боец. Звали его Боцман. В войне какой-то участвовал. Прапорщик из морских пехотинцев. Он погиб по своей глупости. Все время пытался показать, какой он крутой, и доказывал мне, что я поступил неправильно. Его уже нет, а я тут. Ты тоже можешь закончить как он. Не веришь старику – поверь мне. Он непростой мужик…

– Да что в нем необычного? Качок из новичков из спортивного центра. Сбежал с девкой от арийцев, спрятался на острове и сидит там как сыч, не вылезая…

– Может, ты и прав, Алмаз. Я не знаю, сколько он тут пробыл, но то, что он кое-что умеет, это видно.

– Что например?

– Например, добыл жемчужину из рубера. Ты когда-нибудь сам ее добывал?

– Нет, но может, он убитого рубера нашел…

– Валерьянка сказала, что подстрелил, а потом своим гвоздодером добил, – вступил в разговор Резвый. – Я снайпер и не смог сбить беспилотник. А они смогли.

– Ты и не стрелял, – ответил недовольный Алмаз.

– Потому что ты его не приманивал, – рассмеялся Резвый.

– Вот еще! Я что, дурень? – огрызнулся Алмаз.

– Нет, ты не дурень, Алмаз. Ты очень умный. Потому предсказуемый. Маугли непредсказуемый, – терпеливо пояснял Волк. – Я не зря тебе сказал, что он неинициированный знахарь. В нем есть их замашки. А знахари умеют то, чего не умеют другие. Я знавал одного бродягу-знахаря. Он ни к какому стабу не прибивался. Так у него был ручной рубер, выращенный из волкодава. Ходил без оружия, и никто ему был не указ. Этот Маугли наподобие того. Так что успокойся и не мельтеши.

– И где теперь этот знахарь? Как его звали? – спросил Алмаз и сел на диван в ногах у Резкого.

– Вещун. А где он, никто не знает. Бродяга, одним словом. Он Улей познавал.

– Может, он давно помер, – хмыкнул Алмаз.

– Может, и помер, – не стал спорить Волк. – Но пока я командир группы, вы выполняете мои приказы. А мой приказ такой. Сядь и хватит трепаться – правильно, неправильно… Он помощь нам предложил, хотя и не должен был. Ждем…

Алмаз посопел и тоже закрыл глаза.

Время ожидания ползло томительно медленно. Волк пролистывал записи в своем КПК. Резвый дремал. Алмаз недовольно сопел.

Сообщение от Маугли пришло неожиданно, и Алмаз встрепенулся. Вскочил.

– Сядь! – приказал Волк. – И не двигайся. Пусть сенс думает, что мы спим.

Алмаз сел.

– Не привык я сидеть без действия, – признался он.

Резвый тихо ответил:

– Привыкай, Алмаз. Часто это спасает жизнь.

Дальше время стало идти рывками, то медленно, то ускоряясь.

Маугли сообщил об англоговорящих мурах.

– Это не муры, это британцы, бойцы САС, – сообщил своим товарищам Волк и переглянулся со мгновенно напрягшимся Резвым.

– Твою мать, – выругался вполголоса Резвый. – Вот же не повезло.

Все трое стронгов хорошо знали, что такое британский САС, попавший в Улей. Самые превосходные бойцы на службе у внешников. Мастера диверсий и спецопераций. Стронги уже имели с ними боестолкновения и понесли потери. Внешники накачивали сасовцев жемчугом, и каждый боец имел две-три сверхспособности, или как тут говорили – даров. Было их немного, но каждый стоил десятерых рейдеров. А тут их десяток, думал каждый из стронгов.

– Почему за нами послали бритов? – придя в себя, спросил Резвый.

– Скорее всего, трое из них инструкторы, остальные муры, – ответил Волк. – Натаскивают спецназ. Не стали бомбить сверху – значит, хотят подучить своих волчат. Думаю, у них план взять нас живыми.

– Ну, вот теперь нам точно конец, – с горечью в голосе произнес Алмаз.

– Не торопись петь заупокойную, – прикрикнул на него Волк. – Сядь. План прежний.

– Да какой прежний! Это сасовцы!..

– Сядь! Я приказываю! – Волк, сузив глаза, вперил не суливший ничего хорошего взгляд в товарища и потянулся к пистолету. Алмаз сразу сник и сел.

Напряжение нарастало. Они сидели как приманка, ничего не предпринимая. Медленно текли томительные минуты ожидания. У Алмаза от напряжения на лбу проявились капли пота. Он это заметил и вытер лоб рукавом.

– Они разделились, – сообщил Маугли. – Пятеро обходят дом справа от вас. Четверо двигаются к перекрестку по дороге.

– Почему они его не замечают? – вырвалось у Алмаза. – У них нет сенса?

– Знахарь, – кратко ответил Волк. – Видимо, глаза отвел.

– Бред, – не сдержался Алмаз. На его реплику никто не обратил внимания.

Снова затишье – и резкое восклицание Валерьянки, от которого Алмаз подпрыгнул:

– Вижу двоих… Готова работать.

– Действуй, – ответил старик.

– Два минус. Еще двое вышли через двор соседнего дома, – прозвучал в наушниках спокойный девичий голос. – Зашли за спину… в тыл стронгам, – поправилась она. – Последнего не вижу.

Волк не раздумывая ответил:

– Поменяй позицию, это снайпер. Он тебя ищет. Эти двое наши…

Следом через пару минут раздался сдвоенный взрыв у дома. Комнату, в которой находились стронги, тряхнуло как от землетрясения.

– Готовы, – усмехнулся Волк. – Ждем команды Маугли.

– Минус четыре, – сообщил по связи Маугли. – Остался последний боец. Запускайте птичку. Второй, наблюдай, откуда ее собьют.

– Они вдвоем, Алмаз, за минуту-другую уничтожили шестерых. А ты говоришь, новички…

– Повезло, – в духе противоречия ответил недовольный Алмаз. – Мы бы с крыши так же их сработали.

– Они не подошли бы на дистанцию выстрела и разобрали этот двухэтажный дом из гранатометов, – ответил ему Резвый. – Правильно сделал Волк, что послушал Маугли…

– Остался один, он прячется, – прозвучал в наушниках голос Маугли. – Думаю, это снайпер. Вам лучше уйти из дома, ребята. Он не может контролировать весь дом, но три стороны ему под силу. Скорее всего, он засел в последнем доме справа от вас. Уходите через окна в сторону главной дороги. Я проверил, никого тут нет. Один янки у меня живой, пленный. Если знаете английский, можете допросить.

– Ого! – вырвалось у Резвого. – Даже я не смог взять живым сасовца, а у меня дар ускорения. Пришлось нам с тобой, Волк, его прирезать, верткий был и скользкий. Время останавливал…

Саныч передал сообщение и вызвал Валерьянку, но ответом ему было молчание. Саныч задумался, затем вновь вызвал «Второго» и не получил ответа.

«Не может быть, – подумал он. – Просто воки-токи вышли из строя». Но он понимал, что пытается себя обмануть. Саныч огляделся. Затем подхватил пленного, закинул на плечо и побежал к первому дому, стоявшему у дороги. Прикрываясь высоким забором, добежал до самого забора. Выломал руками лист профнастила и пролез в образовавшееся отверстие. Скинул пленного у стены дома и через открытое окно залез в дом. Выбрался так же, открыв окно на другую сторону дома. Там его уже ждали стронги.

– Валерьянка не отвечает, – сообщил он.

– Я слышал, – хмуро ответил Волк. – Снайпер работал по тому дому. Он в башне засел, а у нас нет своего снайпера. Противник контролирует пространство слева и справа от дома, нам не высунуться, но и ему не выбраться. Патовая ситуация, Маугли.

– Запускайте птичку, я сейчас, – ответил Саныч и залез в окно первого этажа. Через пару минут вернулся с гранатометом. – Как им пользоваться, знаете? – спросил он.

– Это одноразовый гранатомет объемного взрыва, – пояснил Алмаз. – Открути колпак с тыльной стороны. Нажми на эту зеленую кнопку. Гранатомет готов к работе. Наведи на цель, подержи пару секунд – на цели появится зеленый мигающий треугольник. Как только он перестанет мигать, это значит, цель захвачена. Нажимай на спусковой крючок – колпак спереди отлетит сам и произойдет выстрел. Потом прячься за дом…

– Понял, – ответил Саныч. – Как только я приведу эту «дуру» в боевую готовность, запускайте птичку и отвлеките его. Только пусть она летит зигзагами.

– Понял, – ответил Алмаз, – я готов.

Коптер загудел и завис над землей, не поднимаясь над крышей.

– Вправо ее уводи. Я выскочу слева, – негромко крикнул Саныч. Волк посмотрел на Резвого.

– Ты будешь делать маятник, Резвый, и отвлекать снайпера. Откроешь огонь на подавление. Я из-за угла открою беспокоящий огонь. Мы готовы, Маугли, подавай команду.

– Пошли, – тут же ответил Саныч, и коптер взвился вверх. Улетел вправо и высоко, по ломаной линии полетел к дому с башенкой. Тут же выскочил из-за угла Резвый. Его было трудно различить – он размазывался в воздухе и стрелял короткими очередями. Волк присел у угла дома и, периодически высовываясь, стрелял в сторону башни.

Саныч понял, что пришел нужный момент. Выскочил с другой стороны за угол дома и навел гранатомет на башню. В прицеле замигал треугольник, и башня приблизилась. Саныч увидел напряженное лицо стрелка и винтовку. Ее ствол быстро перемещался из стороны в сторону. Затем стрелок увидел Саныча и открыл рот. Этого времени Санычу хватило, чтобы его «дура» захватила цель. Он нажал на курок, и из ствола вылетела ракета. Через секунду вспыхнул огненный хвост. Саныч бросил трубу и прыгнул за дом. В том месте, где он стоял до этого, из земли поднялся фонтанчик пыли.

«Вот же какой быстрый гад», – подумал Саныч. Но тут раздался оглушительный взрыв. Пламя взрыва осветило окрестности, в небо поднялись доски, камни и пыль.

– Вижу! – закричал Алмаз. – Летит…

– Кто летит? – спросил обернувшийся Волк.

– Снайпер летит.

– Куда он летит? – это уже спросил Саныч.

– Вверх летит…

Затем то, что летело вверх, стало падать вниз. Саныч и стронги спрятались за дом, прижавшись к стене.

– Ну, точно дура, – проворчал Саныч, – такими тремя штуками здание администрации можно разрушить.

– Я это тоже говорил, – подтвердил Резвый.

– Я пошел, – крикнул Саныч и ринулся в сторону дома на противоположной стороне.

– Где коптер? – спросил Волк.

– Сбит, – ответил Алмаз. – Близко подлетел к башне, прости, не рассчитал.

– Запускай второй, посмотрим, где машины муров.

А Саныч уже был на пороге дома, где пряталась Валерьянка. Заскочил внутрь, забежал на второй этаж и остановился на мгновение на пороге зала. На полу под разбитым окном лежала Валерьянка. Голова у нее была в крови, рядом с головой натекла небольшая лужица крови. Ее тело осыпали осколки разбитого стекла.

– Как же ты так неосторожно, девочка, – прошептал Маугли и ринулся к ней. Упал на колени, приложил руку к шее и облегченно выдохнул – пульс был. Ровный, уверенный. Он приподнял ее голову и осмотрел рану.

«Надо же, какая она везучая», – уже повеселев, подумал он. По темечку чиркнуло и оглушило. Пуля содрала кожу и волосы, образовав на голове кровавый рубец. Он осторожно опустил ее голову на пол и положил свою руку ей на лоб. Направил энергию в руку и стал переливать ее на рану. Когда женщина застонала, он, приподняв ее голову, влил ей в рот живец. Валерьянка машинально сделала два глотка и закашлялась. Открыла глаза и рукой отстранила флягу.

– Что случилось? – спросила она. – Где я?

– Ты почти убита, – ответил Саныч. Бережно поднял ее и уложил на диван. Отряхнул с нее стекла и подхватил с пола ее дырявую кепку. Сунул палец в дырку. – Почти в центр попал. Снайпер немного ошибся, девочка. Он не знал, что ты женщина и чтобы не портить прическу, надела кепку не до конца. Он целился в середину и попал тебе по макушке. Только оглушил и немного попортил внешний вид. А так все нормально. Не тошнит?

– Тошнит.

– Это сотрясение, скоро пройдет. Девочка жива, – сообщил он стронгам. – Касательное ранение головы. Скоро будем. Вы за машинами присмотрите, не дайте им уехать.

– Уже уехали, – ответил Волк. – Как только ты разнес башню, они удрали.

– Жаль, – ответил Саныч, – много трофеев уехало. Ладно, обойдемся тем, что имеем. Пошли, – он помог Валерьянке подняться. – Идти можешь?

– Я почти здорова, пусти, – она вырвала свою руку, вытащила из нагрудного кармана зеркальце и подошла к трюмо, стоящему между окнами. Нагнула голову и стала рассматривать рану. – Какой кошмар! – запричитала она. – Как я с такой головой в стабе покажусь?

– Как героиня, – ответил Саныч. – Ты пристрелила двух англоговорящих муров и не пала от рук снайпера. Поздравляю с первым боевым крещением.

– Да похрену мне крещение, Маугли. У меня волосы и кожа на голове срезаны. Сам посмотри, какой ужасный шрам. А если он останется на всю жизнь?

– Волосы и кожа быстро отрастут, – успокаивая, ответил Саныч. – Ты не переживай. Радуйся, что нет дырки в голове.

Валерьянка бросила на Саныча уничтожающий взгляд, подняла кепку с дивана, посмотрела на дыру в ней и надела на голову.

– Может, зеленкой смазать? – предложил Саныч.

– Вот еще! Сама зарастет. Буду я, как дура, ходить с зеленой головой.

– Ну не хочешь и не надо, пошли, – позвал ее Саныч. – Нам еще трофеи собирать. Твои два, мои четыре. Снаряга у них знатная. За нее ты в стабе хорошую цену получишь.

Они спустились во двор, перешли дорогу и подошли к дому, где стояли стронги. Саныч посмотрел в сторону дома с башенкой. Там не было второго этажа и крыши. Дом весело горел, и дым от пожара высоко поднимался в небо.

– Знатно приложило, – уважительно произнес Саныч.

Валерьянка остановилась, словно напоролась на стену. У ног Волка лежало обезображенное тело человека без головы.

– Это кто? – удивленно спросила она.

– Это снайпер, – ответил Резвый.

– А кто его так?

– Маугли, – ответил он же. – Хорош, правда?

– Ты его что, провел через обряд вуду? – спросила Валерьянка.

– Нет, из гранатомета поразил. Этот гад не давал высунуться. И быстрый был как молния. Если бы не ребята, его было не взять. Пришлось бы уйти…

– Ну, мы тут мало чем помогли, – улыбнулся Волк, – это все Алмаз. Он снайпера отвлекал.

– Спасибо, Алмаз, – добродушно и искренне поблагодарил Саныч.

– Да что там… – смутился польщенный Алмаз.

Саныч уже освоился и стал озираться.

– А где пленный?

– Не знаем, – ответили хором стронги, и Саныч тут же ринулся за дом. Оттуда он волоком вытащил спеленатого пленного.

– Вот ваш сенс. Только осторожно с ним обращайтесь, у него нога сломана. Я за остальными сбегаю.

Он снова исчез и появился с двумя убитыми мурами в руках. Он их тащил за шиворот куртки. На плечах висели автоматы. Саныч все это скинул под ноги Валерьянки. Посмотрел на ее оторопелый вид и буркнул:

– Не стой столбом, девочка, разоблачай… – И снова убежал. Вернулся, притащив еще одно тело и оружие. – Всё, – вытирая пот, произнес он. – Так, хлопцы, мы их убили, значит, это наши трофеи. Ваши те, что вы взорвали.

– Мы не претендуем, – рассмеялся Волк. – Твое решение, Маугли, правильное. Такое снаряжение дорогого стоит. Резвый, сбегай и притащи муров, убитых девочкой.

Валерьянка вскинулась и посмотрела на Волка. Убедилась, что он серьезно говорит, а не насмехается, и продолжила раздевать убитых.

– Помогай, Алмаз, раздевать муров, – вновь распорядился Волк.

– А что пленный? – спросил Саныч.

– Отказывается говорить. Ты знаешь английский?

– Да, – невозмутимо произнес Саныч. – Меня в армии учили проводить допрос янки. Сейчас вспомню. What is your name? Military rank, position?.. Отвечай, янки.

– Как твое имя? Воинское звание, должность, – удивленно перевел Алмаз.

– Я не янки, – с небольшим акцентом ответил пленный, – я британец.

– О! Так ты по-русски понимаешь, – обрадовался Саныч. – Будешь говорить? Ешкин кот…

– Он не будет отвечать на вопросы, – за пленного ответил Волк. – Говорит, что его все равно убьют.

– В этом он прав, – кивнул Саныч. – Убьем все равно тебя, янки.

– Я не янки…

– А мне все равно, янки ты или брит. Британцев я еще больше не люблю. Вы все время нам гадите. Сами маленькие, как вошь, а вонючие, как клопы.

– Я тебя, мужик, не понимать. Убей меня, и все.

– Это успеется. Сначала мы тебя разденем и отправим тебя обратно в чем мама родила. С чем пришел в этот мир, с тем и уйдешь. Мучить не буду. Если хочешь, помолись своему католическому богу.

– Я протестант. Спасибо, мужик, дай минуту.

– Минуту дарю. Я не кровожадный.

– God. Accept my soul. I entrust myself into your hands. Amen…

Алмаз, стоя над пленным, с удивлением слушал их разговор и переводил:

– Господи. Прими мою душу. Вверяю себя в руки твои, аминь…

Саныч тем временем разложил плащ-платку и, ухватив британца за шею, сжал пальцы. Тот подергался и затих.

– Ты его задушил? – удивленно спросил Алмаз.

– Нет, пережал сонную артерию. Спит британец. Я же не душегуб, чтобы живого человека душить, это мучительно.

– Да уж, – крякнул Алмаз. – Я посмотрел тут на голову одного мура… Напополам разделена. Это, наверное, чтоб не мучился. Ты не из казаков будешь?

– Нет, – ответил Саныч, – городской я. До армии борьбой баловался, потом забросил. Бабы да пьянка до добра не доводят…

– Резвый, помоги Маугли снять трофеи, – распорядился Волк, и тот охотно приступил к изъятию трофеев. Действовал сноровисто и быстро. Валерьянка только получала из его рук вещи и складывала на плащ-палатку. – Спасибо, Маугли, – произнес Волк. – Мы у тебя и девочки в долгу. Если она не откажется и пойдет с нами, мы ей поможем. За помощь дадим еще гороха. А что хочешь ты?

– Хорошо. Это будет правильно, – произнес Саныч. – Мне винтовку снайперскую разблокируйте – и мы в расчете. Жаль, патронов к ней мало…

– Патронов отсыплем, – улыбнулся Волк.

– Ты, девочка, не передумала уходить со стронгами? – спросил Саныч.

– Нет, не передумала, – ответила она, – ухожу.

– Вот и ладно, – не огорчившись, произнес он.

– Ладно – и всё? – подняла она полные негодования глаза.

– А что еще? – удивился Саныч.

– Мог бы попросить остаться. Я не чужая тебе.

– Чужая, – неохотно ответил Саныч, – только этого еще не понимаешь.

– Ну, знаешь… – возмущенно выпалила она. – Я тебе этого не прощу, скотина твердокожая… – На ее глазах появились слезы, и она, стыдясь их и стронгов, а еще своей слабости, вытерла глаза, затем поднялась и удалилась.

– Зачем ты так с ней, Маугли? – неодобрительно произнес Алмаз. – Она вроде любит тебя…

Саныч невесело усмехнулся. Улыбка на устах вышла кислой.

– Ей только кажется, что любит. А сказал так, чтобы непременно уезжала и не оставалась. Не дала слабину. Останется – потом пожалеет. Будет корить себя и меня грызть. Это она умеет. Там ей будет лучше, чем со мной.

– А ты, Маугли, что же, тут останешься? – спросил Резвый.

– Там посмотрим, – неопределенно ответил Саныч, достал пистолет из кобуры под мышкой и выстрелил в лоб сенсу. – Покойся с миром, враг, – напутствовал он его. – Ну, други, собираем все и возвращаемся, – вставляя пистолет в кобуру, обратился он к стронгам, которые стояли, открыв рты. Они не ожидали от Маугли такой быстрой расправы.

– Ты пристрелил его в беспамятстве? – спросил пораженный Алмаз. – Почему?

– Быстрая смерть, легкая, – ответил Саныч.

– Нам бы он такую смерть не дал, – пробормотал Алмаз и посмотрел недоуменно на Волка. Тот пожал плечами, а Саныч ответил:

– Я же не мур. Хочу остаться человеком в своих глазах. Он шел стричь овец и сам оказался стриженым. А мучить не надо, не хочет говорить – значит… Но вы сами решайте, что для вас правильно, что нет. Я для себя уже решил. Вон его планшет, – Саныч указал на КПК, лежащий на плащ-палатке. – Там, думаю, есть нужная вам информация. Забирай его себе, Волк. Мне он ни к чему…

На остров вернулись к десяти часам утра. Раненый Гарри сидел под навесом, чистил сушеную рыбу и ел.

– Уже вернулись, – радостно встретил он товарищей, – а я почти здоров.

Волк выпрыгнул из лодки и ответил:

– Благодари хозяина, это он тебя лечил.

– Целитель, значит? Спасибо, хозяин. Прости, не знаю, как тебя зовут.

– Свисти, – ответил, вылезая из лодки, Саныч.

– Чего? – Гарри раскрыл рот.

– Свисти, я подойду, – невозмутимо ответил Саныч.

– А-а. Это шутка юмора такая, – рассмеялся Гарри. – Смешно. Я рыбкой побаловался, ты не против? У тебя ее тут много.

– Ешь на здоровье, – ответил Саныч. – Если хочешь, с собой дам.

– Конечно хочу. Ее нигде не ловят и не сушат. Ленятся.

– А ты что же не ловишь? – спросил Саныч. Он прошел мимо, занося свой объемный баул в вагончик.

– Так и я ленюсь, – засмеялся Гарри. Видно было, что у раненого стронга легкий характер, веселый.

Разгрузились, и Саныч спросил:

– Останетесь или дальше двинетесь?

– Дальше поедем. Задержались мы, Маугли. Еще раз спасибо за все. И у меня одна просьба имеется. Если мы тут сделаем перевалочную базу у тебя, запасы оставим и иногда переночуем? Что скажешь?

– Если хвост приводить не будете и трепаться об острове, то я не против.

– Трепаться не будем и хвост будем уводить в другую сторону. Если уж сильно прижмет, к тебе обратимся за помощью. Не возражаешь? За это патронов тебе отсыплем и снаряги разной… Рацию дадим, заранее оповещать будем.

– Договорились, – ответил Саныч, наблюдая, как Валерьянка перебирала свой чемодан с вещами. Укладывала туда нужное ей. Ненужное сложила и оставила на полках в шкафу. Вытащила чемодан из вагончика и всучила его в руки Алмазу.

– Загружай в лодку, – распорядилась она, и большой мужчина, выше ее на голову, тут же исполнил ее приказ. Саныч лишь хмыкнул.

Потом повернулся к Волку.

– Рация у меня есть. Говори частоту и позывной, чтобы я знал, что это вы.

– Запиши, – ответил Волк.

– Запомню, говори.

– 27.135 МГц, 15 канал. Позывной, пять цифр – 7, 9, 0, 14, 1. И слова: «Ожидается дождь».

– Запомнил, – ответил Саныч.

Валерьянка подошла к Санычу, обняла его за шею, прижала голову к себе и шепнула на ухо:

– Я тебя простила, старый пердун, но помни, ты обещал меня принять, если я вернусь.

– Если буду дома, то приму. Не буду – считай, что принял, – ответил он и поцеловал ее в щеку. Она отстранилась и полезла в лодку. Посмотрела оттуда на стронгов.

– И долго вас ждать? – требовательно спросила она. Стронги подхватились и гурьбой направились к лодке. Алмаз завел мотор, и лодка медленно поплыла по протоке.

Саныч стоял, широко расставив ноги и сложив крепкие руки на груди, смотрел вслед отъезжающим. Трудно было разобрать, что он чувствовал. Его лицо ничего не выражало, кроме крайнего спокойствия. Валерьянка оглянулась пару раз и, сдерживая слезы расставания, отвернулась.

Лодка вырулила из протоки и понеслась по глади воды прочь от острова. Ветер скинул с Валерьянки кепку, и ее поймал Резвый. Надел ей на голову поглубже и сел на свое место. Рядом с Валерьянкой сел Волк. Перекрикивая рев мотора, он начал говорить.

– Слушай внимательно, Валерьянка. Мы делаем остановку у арийцев. – Женщина вздрогнула и посмотрела прямо на Волка. Тот выдержал ее взгляд. – Не бойся, мы там оставляем лодку и забираем свой транспорт. Так многие делают.

– Но… – она замялась. – Арийцы сотрудничают с мурами, продают им людей на фермы…

– И такое есть, – кивнул Волк, – арийцы со всеми торгуют. Но мурам продают в основном тех, кто не вписался в их общество, тех, кто не смог расплатиться с ними, или преступников. Ну и тех, кого они считают нечистыми людьми. Вообще они ребята с принципами и не беспределят. Порядок любят. У них торговцы останавливаются. Просто двинутые на чистоте расы. Тут многие немного двинутые. Мы двинуты на внешниках. Арийцы – на чистоте расы. Маугли двинут на познании мира. Такие тут тоже есть. Сектанты килдинги. Они обожествляют Улей и приносят ему человеческие жертвы. Институт, которого все боятся, и мало кто о нем что-то знает. Адамиты – зараженные радиацией сообщества. Они убивают тех, кто не заражен. Они занимают стабы рядом с кластерами, где разрушаются атомные станции. Есть кочевники. Их не много тут, на востоке. Они кочуют из одного кластера в другой, вычищают кластеры от зараженных до основания. Если встретят иммунного, тоже убьют. Слабые стабы разорят… Нормальных людей в земном понимании тут нет. Ты арийцев не бойся. Ты под нашим покровительством и с нами. Как приедем в стаб, тебя отведут к ментату. Есть там человек, который проверит твой рассказ, узнает, убивала ты арийцев или нет. Ты убивала?

– Нет, они меня чуть не убили.

– Это не рассказывай. Скажешь, что состоишь в моем отряде учеником снайпера. Откуда ты, говорить им не надо, когда попала – тоже. Для них главное, чтобы ты не была замешана в убийстве арийцев. И на тебе не было метки преступника. И чтобы ты была платежеспособная. Остальное их не волнует. Поняла?

Валерьянка подумала и кивнула.

– Вот и хорошо. Через пару часов подойдем к их территории. Отдыхай.

Он отвернулся.

– А Маугли знал, что вы поедете через арийцев? – спросила она.

– Я ему об этом сказал, – ответил Волк.

– И что он ответил?

– Сказал, что тебе полезно для кругозора посмотреть мир.

– Узнаю старого маразматика, – с раздражением ответила она и надолго замолчала.

Лодка проплыла прямо до развилки, потом свернула налево, в рукав неширокой реки, берега которой заросли кустами и тростником. Еще через полчаса им наперерез из тростниковых зарослей выскочил катер с пулеметом на крыше. Из громкоговорителя раздался лающий приказ:

– Заглушить мотор!

Алмаз приказ выполнил и заглушил мотор. Лодка по инерции поплыла дальше.

Создав волну, катер сделал вокруг них круг, обдав брызгами, снизил скорость и приблизился.

– Привет, Ганс, – поздоровался Волк.

– Привет, Волк, с возвращением. Вижу, у вас пополнение.

– Да, красотку себе взяли.

– Хорошо. Следуйте дальше, – ответил Ганс и весело подмигнул замершей Валерьянке. Она на заигрывание не ответила. Алмаз завел мотор, и они поплыли дальше. Сделали еще один поворот направо, и через полчаса показалась пристань. Сразу от среза воды начиналась стена крепости.

– Это что? – спросила Валерьянка.

– Стаб арийцев, – ответил Волк.

Стаб выглядел как крепость и находился на берегу реки. Валерьянка рассматривала его с большим интересом. Стены сложены из красного кирпича с высокими башнями, на которых стояли пулеметы. У ворот со стороны дороги – валы и рвы. Перед воротами высились шапки бетонных бункеров.

Дорогу в стаб перегородила бронированная машина на гусеницах. На бортах броневика нарисованы белые кресты. В моделях техники Валерьянка не разбиралась.

– Смотри, Волк! – воскликнула она. – Это танк?

– Нет, БМД-1. Боевая машина десанта, первой модификации. Вот это и есть стаб «Четвертый рейх», – серьезно пояснил Волк. – На перекрестке торговых путей стоит с запада на восток. По Земле – это где-то между Оренбургом и Актюбинском. Мы на востоке, далеко от запада России. Но и тут есть внешка. И, что странно, – и на западе, и здесь, на востоке, внешники англоязычные. С нашей стороны внешники технологически более развиты, чем на западе. И они более организованные, что ли. Особо сами тут не шебуршат. Они, как бы это правильно сказать, разные. Из разных миров. Между ними происходят стычки. Между отрядами спецназа. Одни нейтральную зону чистят от мутантов. Другие создали лагерь британского спецназа. Те учат спецназ муров. У муров на востоке больше ферм, где вырезают органы людям. На западе самих муров больше. Но в основном это банды, они обычно сразу потрошат людей.

Бывал я там. Мы, стронги, тут ищем фермы и организовываем набеги. Спасаем несчастных. Договариваемся с большими, крепкими стабами, они нам помогают. А мы передаем им освобожденных иммунных. Есть тут пара бывших военных баз. Командиры организовали стабы и постоянно пополняют их людьми, техникой, оружием, боеприпасами. Внешники и муры к ним боятся соваться. Но там феодализм… бояре, холопы, дружинники… Танки, пушки, ракеты, ПВО. Тебе, по-хорошему, на запад надо. Там более цивилизованные стабы… Да-а. И нас, стронгов, здесь меньше, чем на западе. Но у нас сила. Поэтому к нам прислушиваются и не трогают…

Волк явно волновался и говорил путано, перескакивал с одного на другое.

– В основном стабы на востоке, – он замялся, – такие, средние. Не беспредельщики, конечно, но вольница. Тоже, бывает, людьми торгуют. В основном теми, кто совершил преступление. Для всех попасть к мурам смерти подобно, вот и стараются не беспредельничать. Если кочевников поймают, тоже продадут. Золотишком с мурами приторговывают. Мы это дело не одобряем. Так что нужно держаться настороже, уметь за себя постоять. Порядка на востоке мало. Ты когда приедешь в стаб «Железный лес», не удивляйся, там много казахов. Терки бывают между ними и русаками. Ну, а к женщинам особое отношение. Их мало… Так что твердый порядок есть только у арийцев. Поэтому здесь останавливаются торговцы. В общем, соблюдай их порядок. По гостевой зоне с оружием не ходи. Можно с ножом. Не дерись. Не воруй. К фрау не приставай… но это не про тебя. Нормально, значит, веди себя – и будет тебе счастье.

За разговорами подплыли к берегу. Лодку отогнали под навес и привязали цепью к металлической балке. Поднялись на пирс и, сопровождая Валерьянку, направились к боковым воротам. Там их встретил наряд из двух вооруженных воинов. Расспросили и вежливо предложили Валерьянке отдать свое оружие стронгам. Она без возражений подчинилась, и ее одну отвели, как назвал это место Волк, в отстойник. Одна лавка и узкое помещение без окон. Стронги ушли другим коридором. Прошло около часа, прежде чем за женщиной пришел посыльный.

– Фрау, прошу следовать за мной, – строго приказал он. – Запрещается уклоняться в сторону. Руки держать перед собой. Не кричать, не пытаться убежать, все мои приказы выполнять быстро и неукоснительно, – лающим голосом провел он короткий инструктаж. Затем развернулся и, не оглядываясь, пошел первым.

Они поднялись по деревянной лестнице в одну из башен и остановились на втором этаже, перед часовым с пистолетом-пулеметом на груди.

– К геру Майеру, – произнес провожатый, и часовой открыл перед ними дверь.

Дальше был небольшой коридор с одной дверью и небольшим диванчиком у стены. Провожатый открыл дверь, вошел и доложил:

– Герр Майер, я привел к вам фрау, что прибыла со стронгами.

– Пусть войдет. Подожди в коридоре, – ответил хозяин кабинета.

– Прошу вас, фрау, заходите, – провожатый отступил и после того, как Валерьянка вошла в кабинет, закрыл за ней дверь.

Кабинет был скудно обставлен. Деревянный стол и два стула. На столе лампа. За столом сидел невзрачный человек в очках, совсем не похожий на крепких светловолосых арийцев, какими она их себе представляла.

– Присаживайтесь, фрау, – сухо пригласил ее человек и указал рукой на свободный стул. – Я господин Майер. Мы с вами поговорим и составим вашу ментальную карту. Вы в стабе первый раз? – спросил он.

– В вашем – первый раз, – ответила Валерьянка и села.

– Как вас зовут, фрау?

– Валерьянка.

Она заметила, что очкарик, как про себя обозвала Валерьянка Майера, на ее ответ о стабах слегка недовольно скривился.

– С юмором был ваш крестный, – изобразил улыбку герр Майер. – Вы отлично выглядите. Занимаетесь спортом?

– Раньше занималась, герр Майер, – ответила Валерьянка.

– Это хорошо. Это правильно. Нужно сохранять хорошую форму. Тогда и дух будет непоколебим. Правда, фрау?

– Может быть. Я не задумывалась о таких вещах.

– Вот и хорошо. У вас будет время подумать. – Слова очкарика прозвучали несколько двусмысленно и угрожающе, но на лице женщины ничего не отразилось. – Можете снять головной убор, – предложил Майер.

– Если можно, я останусь в кепке. Волосы немыты, – ответила она.

– Конечно, для женщины внешний вид это почти судьба. Верно, фрау?

– Может быть, – ответила она.

– Давно вы в Улье? – спросил очкарик.

– Можно сказать, давно, я не считала дни, – ответила она, и на лице Майера снова промелькнуло неудовольствие.

– Приходилось убивать людей? – спросил он.

– Приходилось.

– А жителей нашего стаба убивали?

– Нет, не убивала.

– Кого же вы убили? Это не было преступлением?

– Кого командир приказал убить, того и убила, – ответила она. – Я в отряде стронгов, герр Майер. Преступлений в стабах не совершала.

– Очень хорошо. Ну, тогда могу вам предложить поселиться в нашем стабе. Нам такие боевитые фрау нужны.

– Спасибо, герр Майер. У меня есть где жить и есть команда, в которой я состою.

– Не вопрос. Я могу поговорить с вашим командиром, и он мне не откажет, если у вас будет желание остаться…

– Честно, господин Майер, я не люблю, когда надо мной много начальства. Я люблю свободу. Еще раз благодарю вас за приглашение. Может быть, когда-нибудь я им воспользуюсь. Вы же не откажетесь от своих слов?

– Нет, если вы не совершите преступление перед стабом «Четвертый рейх» и не будете в бегах от наказания за преступления в других стабах.

– А какое вам дело до других стабов, герр Майер? Там свои законы. Бояре и холопы, у них другие принципы жизни, чем у вас.

– М-да… согласен с вами, фрау. Нам нет никакого дела до законов бояр. Но и откровенные убийцы нам тоже не нужны. Рад был с вами познакомиться. Можете идти. Вас проводят до выхода.

Он сунул руку под стол. За дверью коротко прозвенел звонок, и вошел ее провожатый.

– Проводите фрау до выхода, – приказал Майер.

– Слушаюсь, – вытянулся провожатый.

Валерьянка встала и поблагодарила очкарика. Кивком головы попрощалась.

– Всего доброго, герр Майер.

Она вышла первой. За ней вышел провожающий. Внизу у выхода из башни ее ждал Резвый. Он обрадовался ее появлению.

– Быстро тебя отпустили. О чем спрашивали?

Она пожала плечами.

– В общем-то, ни о чем. Убивала ли? Если убивала, то кого? Когда попала в Улей? Не хочу ли остаться в их стабе?

– О-о! – засмеялся Резвый. – Вас, фрау, признали чистой. Это честь для вас. Ну пошли в отель. Мы живем в гостевом секторе, он у реки. На территорию самого стаба проход запрещен. Наши в бане, а ты можешь принять душ или ванну. Через пару часов спускайся в столовую, там встретимся, посидим, отметим твое прибытие. У фашистов отменная кухня. Везде чистота и порядок.

За разговорами они покинули охраняемую зону и вышли на ухоженную улицу, вымощенную плиткой. Везде чисто убрано. Между посаженными деревьями располагались лавочки. У двухэтажных домов под черепичными высокими крышами – широкие тротуары. На первых этажах домов вывески. Валерьянка с интересом присматривалась.

«Оружейная лавка Шольца». Салон красоты «Эльза». Продуктовый магазин «Цюрих». «Товары в дорогу». Аптека «На здоровье». Ресторан «Западный Берлин». Кафе «Швейцария». Ночной клуб «Рейн»…

– Однако, как много тут магазинов и заведений, – разглядывая вывески и стеклянные витрины, не выдержала и со вздохом сожаления произнесла Валерьянка. – Во всех стабах так?

– Такой шик только здесь. Это все для приезжих, чтобы спораны и горох тратили. Это, типа, место отдыха. Есть и театр, и кинотеатр. А внутри хрен его знает, что у них есть. По выходным арийцы приходят сюда развлечься. Это у них как поощрение. Только по субботам и воскресеньям сюда лучше не соваться. Арийцы всех задирают и показывают свое превосходство.

– А какой день недели сейчас? – спросила Валерьянка.

– У них по календарю среда, а что в округе – никто не знает, – рассмеялся Резвый. – У них свой календарь. Двести одиннадцатый год от учреждения стаба. Вроде отцы-основатели были немцами, колонистами. Они периодически сюда попадают и занимают главные должности.

– Двести одиннадцать?! – воскликнула Валерьянка. – Но тогда же не было рейха. Ни первого, ни второго? У гитлеровской Германии был Третий рейх.

– Это у нас не было, а у них был. И они образовали колонию в Оренбургской области… А вот наш отель. Смотри, выпендрежники. «Франкфурт-на-Майне» называется. Могли бы назвать «Оренбург-на-Урале». Пошли, покажу твою комнату. Жить будешь одна. Номер двухместный, меньше нет. Волк оплатил проживание. Наш номер напротив.

Они поднялись по крыльцу. Им дверь отворил юноша.

– Гутен таг, герр, фрау. Рады вас видеть в нашем отеле. Если у вас есть вещи, я их отнесу.

– Уже отнесли, – отмахнулся Резвый. – Еще споран ему давать. Жирно будет. Пошли, – он потащил за руку остановившуюся у дверей отеля Валерьянку. Протащил ее мимо стойки администратора. За ней стояла женщина лет тридцати, которая ревнивым взглядом проводила Валерьянку. – Вон справа столовая. Там вечером музыка играет. Один споран с человека, – пояснял по дороге Резвый. Он протащил обалдевшую от увиденной роскоши Валерьянку на второй этаж. По стертому линолеуму прошли до середины длинного коридора. – Ну, вот твой номер – пятнадцать. Вот ключи, держи. Вещи твои уже там. Оружие в ящике закрыто. Можешь брать с собой только нож. – Он толкнул дверь. – Открывай и располагайся.

В небольшой, метров десять комнате стояло две кровати. В торце между кроватями – окно с занавеской, телевизор на стене, две тумбочки и шкаф.

– Ванна направо, – пояснил Резвый. – Или с нами в баньку?

– Спасибо, Резвый, я с вами мало знакома, – рассмеялась она.

– Ну как знаешь. Я пошел, – и он быстро покинул комнату. А она закрыла за ним дверь на простой засов. Пританцовывая, прошла к шкафу. В нем лежал на боку ее чемодан, и там же находился металлический шкаф с оружием. Ключи в замке. Валерьянка закрыла дверки шкафа и прошла в ванную комнату. Тут ее сердце накрыла теплота.

Ванна! Настоящая белая ванна, не бочка. Унитаз с бачком… Стиралка. Как давно она этого не видела. Открыла кран, и из него полилась горячая вода.

«И горячая вода», – расплылась она в радостной улыбке. Валерьянка пролежала в ванне больше часа. Нежилась, пила глотками виски из прихваченной с собой бутылки. Она у Маугли забрала весь запас бутылочного спиртного. Ему хватит бочек, решила она. Насладившись ванной, ароматной мыльной пеной и горячей водой, вылезла и вытерлась большим махровым полотенцем. Надела свой маленький халатик и, войдя в комнату, включила телевизор. По телевизору показывали чьи-то новости, старые, как сам Улей. Видимо, новости одного из миров были записаны на диск. На другом канале была зарубежная музыка, и Валерьянка ее оставила. Достала свои вещи из чемодана и стала сушить волосы феном. Потом надела топик, джинсы, золотые серьги, цепочку с кулоном и, прихватив недопитую бутылку, вышла из комнаты…

Саныч, скрывая грусть на сердце, смотрел вслед уплывающей лодке. Она увозила женщину, которая, несмотря на свой взрывной характер и молодость, стала ему близка. Он привязался к Валерии и чувствовал, что она тоже все больше привязывалась к нему. Их объединяла общая беда и стремление выжить. Они научились понимать друг друга, не ссориться, она два раза помогла ему выжить после ранений. Только он понимал немного больше. Саныч не мог дать Лере то, что она очень хотела получить. Ее тянуло назад, в мир, где есть магазины, стабильность, мужчины и цивилизация. Но цивилизация тут была лоскутная. Среди множества загружающихся кластеров образовались крошечные клочки стабильности, где собирался самый разный люд. Строил города и устанавливал свои порядки, которые с трудом можно было назвать цивилизованными. Там не было места для Саныча, а она искала свое место именно в таких городах.

Может быть, намаявшись, съев пуд соли, сдобренной перцем неприятностей, и набив шишки, девочка поймет, что все ее потуги устроить жизнь как на Земле в тихой, уютной заводи обречены на провал. Но сейчас ее неумолимо тащило в этот омут, и Саныч надеялся, что она выживет там и наберется здравого смысла. Но он также понимал, что немногим удалось научиться здраво мыслить, прежде чем оборвалась их жизнь. В Улье смерть ходит о бок с человеком. Саныч всего не знал, но путем размышлений постиг одну простую истину. Нужно следовать подсказкам Улья. Довериться ему. У каждого свой путь. Его путь – путь одиночки. Ее путь – познание через собственные ошибки и наблюдения.

Лодка скрылась за зарослями кустов. Мотор, мощно рыкнув, стал работать громче. Постепенно шум отдалялся, унося вместе с собой недолгую романтику отношений. Он снова был один.

Саныч силой воли отогнал щемящую грусть и принялся за приготовление обеда. Развел костер. Почистил и выпотрошил рыбу, посолил и пожарил ее. Налил в стакан самогонки из бочонка и сел обедать.

– За тебя, девочка, – произнес он и выпил.

За едой продумывал план на дальнейшую жизнь. Улей звал его в дорогу. Хватит сидеть на одном месте. Пора выходить в дальние рейды. Он не смог добраться до инженерного склада, но сейчас есть возможность посетить его снова. Есть электросамокат, и на нем можно передвигаться быстрее, чем пешком, а главное – бесшумно. Есть снайперская винтовка, полсотни патронов к ней. Значит, надо завтра и выходить. Сидеть на острове или качать мышцы уже не было необходимости. Улей звал его туда, где он еще не был.

Поев и выпив протеиновый коктейль, он убрал со стола и вымыл сковороду. Затем сел чистить винтовку. Вечером собрал новый рюкзак взамен изрешеченного осколками и сложил в него запас еды, белье, майку, шорты. Подумал и решил поработать с бронежилетом. Пластины были тяжелыми и неудобными. Еще когда он надел юбку, сделанную из костяных пластин убитого рубера, он заметил, что его биополе заметно выросло и покрыло пластины. Он незаметно для Валерьянки потыкал их ножом, но даже не оставил царапины. Его биополе действовало как энергетический щит, но это случалось, только когда оно взаимодействовало с костными пластинами. А энергии при этом почти не тратилось.

Он поднял половинку дивана и достал связку пластин. Не то чтобы пластины бронежилета были ему тяжелы. Нет. Он верил, что костяшки гораздо лучше будут держать пулю. Как говорил Ветер, броню рубера невозможно было пробить из крупнокалиберного пулемета, и может быть, он и не врал. Саныч сам поразил рубера накачанной энергией пулей в висок. Там самое слабое место у зараженного, не считая спорового мешка, но сам мешок у рубера прикрыт костяной пластиной.

Весь вечер Саныч потратил на то, чтобы подогнать пластины. Пилил, зачищал. Из малых пластин сделал наручи и поножи. Прикрепил к ним ремешки, отрезав их от старого рюкзака. Поздно вечером поужинал гречневой кашей, чаем и печеньем с медом. Насытившись, лег и быстро уснул. О Валерьянке он больше не думал.

Проснулся, как всегда, до рассвета, вытащил улов, почистил рыбу и приготовил ее на газовой плите. Завернул в фольгу и сунул сверху в рюкзак. Плотно позавтракал вчерашней кашей с тушенкой из индейки, запил протеиновым коктейлем и тронулся в путь.

До дома отдыха он плыл на лодке. Все время неутомимо греб, и лодка, послушная его веслам, стремительно неслась по воде. Слева по берегу пробегал бесконечный лес, справа – пустынная дорога и редкие строения.

Путь занял два часа. Приплыв, он привязал лодку под пирсом, спрятав от любопытных глаз. Вытащил самокат и покатил на запад. К полудню миновал поворот дороги, ведущей к леспромхозу. До склада инженерного имущества было еще около семидесяти километров. Слева и справа от дороги высился лес. Он ехал, пока не закончился заряд аккумулятора самоката. Все же везти сто восемьдесят килограмм живого веса и двадцать килограмм в рюкзаке ему было трудно. Саныч оставил самокат в канаве дороги, закинул рюкзак на плечи и зашагал дальше.

Пару раз ему попадались группы слаборазвитых зараженных. Они, как обычно, стояли на месте и качались с носка на пятку. Завидев Саныча, радостно урчали, бежали к нему, вожделенно протянув руки.

Саныч на них не обращал внимания. Волшебные слова «Я свой» останавливали зараженных в полном недоумении. Теперь Саныч мог разглядеть, как эволюционировали мутанты. Разными они были. Кто-то уже голый, мордастый, с большим безгубым ртом и безобразно выпирающими вперед зубами. Кто-то еще был в рубашках и без штанов. Кто-то – в штанах, полных дерьма. Ни одежда, ни ее отсутствие не доставляли зараженным неудобств. Их разум или умер, или спал под действием паразита.

Саныч миновал несколько небольших поселков и дачных участков. Встретил бегущих ему навстречу пару десятков бегунов – или спидеров, как их называли стронги, и продолжил идти, пока не дошел до черной полосы. Это была та самая чернота, которая пролегала широкой полосой у спортивного центра. Только в какой-то момент, как река изогнулась на запад и пошла параллельно пути Саныча, она перерезала железную дорогу, и в том месте появилась черная труха из рельсов и шпал. Зараженные не любили черноту и держались от нее подальше. Саныч же пошел параллельно ей.

Ничего, что бы его могло заинтересовать, Саныч не увидел. Небольшие поселки, брошенные дачи, сады, поля подсолнухов и лесопосадки вдоль дорог. Не чувствовал он и давления или опасности.

На ночь остановился на краю небольшого поселка, в саду у сгоревшего до фундамента дома. Если и были здесь зараженные, то где-то в центре. На окраинах, где располагались сады и огороды, зараженных не было. На деревьях висели уже спелые красные яблоки. Часть урожая устилало землю и гнило. Привязав плащ-палатку меж двух яблонь и сделав из нее занавес, он подтащил сваленный штакетник и разжег костер, подвесил чайник, вылив в него литровую бутылку воды, и стал кипятить. Пока чайник закипал, он достал жареного судака, разложил на развернуой фольге, в которую он был завернут, и не спеша стал есть.

Когда чайник закипел, залил водой две упаковки «Роллтона» и развел протеиновый коктейль.

Солнце садилось, и стало темнеть. Умолкли птицы, и на сад опустилась тишина. Саныч хрустел рыбой и сквозь звук жевания он услышал тонкий писк. Подумав, что ему послышалось, он не обратил на него внимания. Но писк снова прозвучал. Саныч перестал жевать, замер и прислушался. Писк периодически повторялся. Он не был похож на писк мышей и крыс. Мыши и крысы посещали его на острове, и он с ними боролся ловушками. Это был жалобный писк малыша. Обостренный слух Саныча его не обманывал. Видеть, слышать и различать запахи Саныч стал гораздо лучше.

Саныч завертел головой, чтобы понять, откуда доносились звуки.

Затем встал, включил налобный фонарь, пригнулся и двинулся на звуки. Он подошел к силосной яме, прикрытой гнилыми досками, и услышал шорох.

Саныч присел, подцепил пальцами одну из досок и поднял ее.

В яме лежала то ли куница, то ли соболь, а рядом лежали маленькие тельца детенышей. У большого зверька был разорван бок, и внутренности частично вывалились на прелую траву. Саныч понял, что зверь мертв. Были мертвы и три детеныша, но один ползал по телам мертвых братьев, тыкался носом в брюхо зверьку и пищал.

– Вот как… – озадаченно произнес Саныч. Он пару секунд недоуменно рассматривал зверька, но потом нагнулся, схватил маленький комочек, который поместился на ладони, и вытащил детеныша из ямы. Прикрыл дыру доской и вернулся к костру. Детеныш соболя ползал по ладони и пытался ухватить его пальцы. Саныч положил детеныша на спальный мешок рядом собой, и зверек снова запищал.

– Потерпи, малыш, сейчас я тебя напою молочком, – нежно произнес Саныч.

Затем стал копаться в рюкзаке. Достал банку сгущенного молока и вскрыл ее ножом. В крышку от военного котелка налил горячей воды, добавил холодной и немного сгущенного молока. Пальцем перемешал и сунул питье под мордочку зверька. Тот отчаянно запищал и стал тыкаться в крышку носом, лез лапами и весь перемазался молоком. Но стал жадно, расплескивая, лакать. Саныч открыл фляжку и сделал глоток живца. Посмотрел на зверька, подумал, что малышу тоже не повредит, и капнул живец в крышку с молоком. Зверек не обратил внимания на новый запах и продолжал жадно лакать смесь. Управившись с молоком, с надутым животиком улегся, свернувшись колечком у ног Саныча.

«Надо же, заснул», – подумал Саныч и переместил зверька поближе к огню. Из сухой травы соорудил ему гнездо и уложил в него спящего детеныша.

– Спи, малыш, набирайся сил, – нежно произнес Саныч и стал есть сам.

Через пару часов костер погас. В темноте ночи под ветром переливались красным свечением огоньки углей, а Саныч и зверек спали, мирно посапывая, укрытые от ветра плащ-палаткой.

Было еще темно, когда Саныч проснулся. Он вылез из спальника и разжег потухший костер, повесил чайник и вспомнил про малыша. Того в гнезде из травы не было, зато его мордочка высунулась из-под бронежилета, который не снимал на ночь Саныч. Зверек залез к нему за пазуху и там проспал всю ночь. Он требовательно пискнул и стал выбираться из своего «домика».

– Вот где ты, – улыбнулся Саныч и помог ему вылезти. Развел сгущенное молоко и покормил малыша. Тот быстро насытился и, вновь требовательно пискнув, полез по ногам Саныча обратно за пазуху. Но Саныч ухватил маленькое тельце и сунул в пустой подсумок для гранат на бронежилете. Зверек не сопротивлялся. Он там свернулся и сразу же уснул.

Саныч позавтракал, собрал спальник, привязал его к рюкзаку и надел на плечи рюкзак. Прихватил винтовку и направился в поселок. Он прошел два крайних дома и в стороне увидел огороженные сетчатым забором строения. Над открытыми воротами висела табличка с надписью «Соболиная звероферма».

«Вот откуда твоя мамка сбежала», – подумал Саныч и направился к ферме. Не доходя шагов пятидесяти, он увидел стоящих за воротами зараженных. Они тупо переминались на месте, с пятки на носок и обратно. Их было двое. Саныч не стал заходить на территорию и повернул в сторону поселка. Дорога к инженерному складу проходила через него. У дороги висел баннер: «Добро пожаловать в Акобу». Справа от дороги стоял магазинчик с разбитыми стеклами. Слева двухэтажное здание гостиницы с названием «Гостиница Акоба». Саныч сделал шаг по направлению к баннеру и остановился. Легкое давление впереди препятствовало его шагам. Он остановился и огляделся, затем достал один из прихваченных с собой смартфонов, включил его и запустил музыкальный файл. Скотчем привязал смартфон к тонкому чахлому деревцу и быстро забежал в гостиницу. Забрался на чердак, приник к окну, открыл его и стал ждать. Он ожидал, что на шум сбегутся зараженные, и он узнает, кто среди них прячется. Эту хитрость он продумывал давно и сейчас решил применить.

Ждать пришлось недолго. Вскоре по дороге к дереву со всех ног бежали разномастные мутанты. Это были слаборазвитые полуголые зараженные. На них сохранилась еще часть одежды. Куртки, рубашки, пиджаки, на одной женщине с лохматыми космами были даже лифчик и юбка. Толпа зараженных остановилась у дерева и стала тупо смотреть на смартфон. К ним постепенно прибивались и другие зараженные. Через полчаса, когда музыка завершила третий круг, на дороге появилась массивная фигура. Саныч сразу, как засел на чердаке, стал прятать свою биоформу аурного тела среди стропил. Деревянные конструкции подходили для того, чтобы скрыться. Зараженный приблизился и уркнул. Мутанты шарахнулись в сторону, а кусач или лотерейщик остановился перед деревом и тоже стал с интересом смотреть на смартфон и слушать. Саныч не стал ждать, приложил винтовку к плечу, приблизил в прицеле затылок зараженного и нажал на спусковой крючок. Пуля пробила голову зараженному, и мутант упал мордой вниз. Остальные зараженные не обратили на него внимания. Как стояли, так и остались стоять и смотреть на смартфон. Саныч оценил группу зараженных и не нашел тех, у кого можно добыть спораны. Закинул винтовку и направился вниз, на выход. Когда подходил к зараженным, среди них началось волнение.

– Я свой, – привычно крикнул Саныч и подошел к убитому мутанту.

Пуля пробила затылок выше спорового мешка и не вышла снаружи, застряв где-то в мозгах мутанта. Саныч присел над телом мутанта, вытащил нож и стал резать споровый мешок. К нему близко подошла «мадам» в лифчике и стала тупо смотреть на то, что он делает. А Саныч распотрошил споровый мешок и вытащил серую влажную паутину. Пальцем на ладони разобрал нити и нашел одну горошину и три спорана. «Значит, кусач, – удовлетворенно подумал Саныч. – Молодой еще».

Он спрятал добычу, повесил винтовку на плечо. Снял смартфон и выключил его, не обращая внимания на мутантов, направился по дороге через поселок. Он был уверен, что больше сильных зараженных здесь не встретит. Толпа мутантов последовала за ним, как за вожаком. Саныч пару раз обернулся и, не зная, как на это реагировать, махнул рукой. Он прошел через весь поселок, увидел небольшой супермаркет с надписью «Для всей семьи» и зашел внутрь. Брать ничего не стал, хотя в подсобке были стеллажи с товаром. Он вышел через пожарный выход. Пробежал дворами у края поселка и оторвался от преследователей, которые застряли в магазине.

К полудню он дошел до лесного массива, в котором прятался инженерный склад мобрезерва. К нему вела железная дорога, проходящая по краю поселка, с небольшой сортировочной станцией. На путях стояли грузовые вагоны, два локомотива. Двухэтажное административное здание подслеповато смотрело на пути выбитыми стеклами окон. Саныч через бинокль изучил окрестности. Сортировочная станция казалась пустой и вымершей. Но что-то не давало Санычу принять эту картину как истинную. Ему казалось, что это просто декорация, которую ему хотели подсунуть.

«Не верю», – подумал Саныч и стал обходить станцию стороной. Он вышел к лесополосе и, прячась за ней, двинулся в сторону поселка. На его окраине, у регулируемого переезда остановился. Он хотел двигаться по путям в сторону склада, но что-то останавливало его и тянуло в поселок.

Саныч зашел в станционную будку дежурного железнодорожного переезда и сел на стул. Он не спешил. Сел и отрешился от всего. Закрыл глаза и стал медитировать. Видимо, это и спасло его. Он увидел внутренним зрением большое облачко, появившееся на железнодорожных путях, и приоткрыл один глаз. Его сердце ухнуло в пятки. Он готов был увидеть всякое, но не такое. На рельсах, метрах в тридцати от будки, застыла громадная фигура мутанта. Таких монстров Саныч еще не видел.

«Элитник!» – промелькнуло в голове, и он замер, не в силах думать и медитировать. Его парализовало. Мутант смотрел на будку и не двигался. Саныч стал твердить: «Я свой, я свой…», и пожелал спрятаться, раствориться среди вещей будки… Но при этом он очень подробно рассмотрел монстра. Туша элитника была метра три вышиной. В покатых, покрытых костяными нашлепками плечах он был шириной как три Саныча, не меньше. Передними мощными лапами, которыми он упирался в шпалы, можно было согнуть рельс. Все безволосое тело было покрыто броней из костяных пластин. На плечах громоздилась невероятных размеров голова с выпирающими вперед, как у бульдога, челюстями. Широченная пасть от уха до уха приоткрыта, и в ней были видны огромные клыки и зубы. Мутант был похож на сказочное чудовище из ночных кошмаров. Мощное тело заканчивалось толстыми лапами, вывернутыми коленями назад, с отросшими узловатыми пальцами, на концах которых красовались когти размером с кинжал горца.

Чудовище несколько мгновений постояло, потом село и задней конечностью почесало себе шею со спины. При его размерах мутант оказался очень гибким. Настоящая живая машина для убийства. Саныч еще только входил в ступор, как вдруг элитник молниеносно бросился в сторону будки. Саныч закрыл глаза и приготовился умереть. Все мысли из его головы вышибло этим стремительным броском огромной твари. Но элитник неожиданно проскочил мимо будки и умчался по путям в сторону леса.

Только когда мутант скрылся в лесном массиве, Саныч почувствовал, что он задыхается. Он перестал дышать и так просидел несколько минут. Спазм сдавил его горло и перехватил дыхание.

Его медленно отпускало, и он смог сделать первый сиплый вдох.

– Вот это да!.. – прошептал он и подумал: «Все мог ожидать, но такое… Такое увидишь и обосрешься. Как можно так отожраться? Сколько мяса и людей надо сожрать, чтобы так вырасти?..»

Он продолжал сидеть в будке, не покидая ее. Страх медленно отступал, и оковы, парализующие его сознание, тоже уходили. Он стал думать осмысленно. Желание навестить склад не прошло, но в ту сторону умотал элитник… Что же делать? Саныч сидел и размышлял. Он сверял свои мысли с чувствами, и они противоречили друг другу. Чувства звали его в лес, а разум не хотел даже думать об этом. Видение чудища из кошмаров стояло перед его глазами… А время шло, и надо было что-то решать. Наконец, он полностью взял себя в руки и был способен вникнуть в ситуацию без парализующего волю страха и предубеждения.

«Я спасся от элитника, – мысленно рассуждал Саныч, – это чудо?.. Нет, это не везение, это результат тренировок. Улей показал мне элитника. Он не дал мне зайти, как я хотел, на сортировочную. Там бы я стал обедом для этого монстра. Я тут. А цель прежняя – склад. Еще я хочу посетить поселок… Зачем? Не знаю, – ответил он сам себе. – Но желание не прошло, значит, сначала поселок, потом все остальное».

Решив так, Саныч стал выбираться из будки. Высунув голову из дверей, он опасливо поозирался и припустил бегом к поселку за переездом. По улице, как идиот, он бежать не стал, а заскочил во двор ближайшего дома. Но и тут останавливаться не стал, а пробравшись в огород, пролез к соседям через дыру в деревянном заборе, которую сам же и проделал своими руками.

Саныч хотел уйти подальше от железнодорожных путей, где промышлял элитник. Он перебегал огороды, не заходя в дома, пока не очутился у дома на перекрестке. Он спрятался за стену дома и застыл, решая, куда податься. Налево – надо перебегать дорогу. Открытое пространство. Направо – оказаться поблизости от сортировочной. Прямо – тоже перебегать дорогу. Все же пережитый им ужас имел свои последствия. Саныч перестал чувствовать опасность, а поверить в то, что ее нет, не мог. Однако желание оказаться подальше от элитника, ускакавшего в лес, пересилило. Саныч подумал, что вряд ли тут есть еще один такой монстр. Им бы еды не хватило. И вообще, он не видел здесь слабых зараженных. Весьма вероятно, что монстр и их подъел.

Саныч решил, не выходя на улицу, уходить направо огородами в сторону сортировочной станции и поспешил. Через два дома он попал во двор трехэтажного дома с продовольственным магазином на первом этаже. В глубине двора стояла одноэтажная хозпостройка.

«Может, там будет что поесть?» – подумал Саныч и почувствовал, как на его мысли отозвался зверек. Он зашевелился в подсумке и стал пытаться вылезти.

– Рано еще, – прошептал Саныч. – Залезем в дом, потом я тебя покормлю.

Но, видимо, зверек не понимал человеческой речи или был не согласен ждать, а голод выгонял его из убежища. Саныч застегнул клапан подсумка, и детеныш возмущенно пискнул. Больше не обращая на него внимания, Саныч проник во двор и побежал к хозпостройке. Дверь из толстого металла была закрыта. На ней были глубокие царапины – некто сильный и голодный пытался ее открыть, но не сумел. Саныч тоже не стал ее дергать и проник в дом через дверь с торца. Дверь тоже была металлическая, но открытая. В доме царили хаос и разруха. Тут основательно «порезвились», о чем красноречиво говорили ободранные стены, кости на полу, разбросанные вещи и сломанная мебель прихожей. Тут были следы борьбы и валялись гильзы от охотничьего ружья.

Саныч поднялся по лестнице на второй этаж и обнаружил брошенное и сломанное ружье. Обрывки одежды на полу. Кости, раздробленные могучими зубами, и, что удивительно, связка массивных ключей – видимо, тот, кто сожрал обитателей дома, ими побрезговал. Саныч подобрал ключи и обошел весь дом. Тут погибло примерно восемь человек. Они прятались под кроватями, в шкафах, и все было перевернуто вверх дном. Саныч вернулся на первый этаж и через дверь подсобки заглянул в магазин. Тут гулял ветер и гонял по полу мусор. Пол устилали битые стекла витрин. В подсобке на стеллажах Саныч нашел частично рассыпанные крупу, сахар, соль, чипсы и тут же высыпал часть чипсов зверьку. Тот сразу же захрустел жареной картошкой. На полу стояли упаковки с минеральной водой, пепси-колой, ящик водки и ящик вина. Остальное все было рассыпано, разбросано и перетоптано на полу.

Саныч взял бутылку с пепси-колой и отпил половину. Потом выкинул бутылку в магазин и направился к хозпостройке. Он решил проверить, подойдут ключи или нет. Это строение ему показалось наиболее безопасным. К его удивлению, один ключ подошел и, сделав пять оборотов, остановился. Саныч вставил второй ключ в верхний замок и открыл его. Теперь открылась сама дверь и со скрипом отошла. Саныч приоткрыл ее и неосмотрительно сунул голову внутрь. В следующий момент он понял, что был неправ, – ему на голову обрушился удар. Тело само выставило защиту, и удар ломика только оглушил Саныча. Он ринулся вперед и придавил к полу худенькое, визжащее от страха тельце. Саныч руками спеленал напавшего на него человека и поднялся с пола. Одной рукой удерживая отчаянно визжащее существо, другой включил налобный фонарь, который не снимал с головы, и посветил на напавшего на него человека.

«Девчонка?!» – изумился он.

– Ты что тут делаешь? – моргая, спросил он извивающуюся в его руке девочку. Та не отвечала и только, продолжая визжать, силилась вырваться.

Саныч потрогал шишку на голове и невесело усмехнулся. «Совсем осторожность потерял», – укорил он себя. Так можно и умереть самым глупым способом из всех, которые он знал. От руки испуганной девочки. Он встряхнул девочку и строго приказал:

– Не вертись и не кусайся. Я тебе ничего плохого не сделаю. – Он отпустил ее, подошел к двери и изнутри закрыл ее на ключ, повернулся к девочке. Та забилась в угол и волчонком на него смотрела. – Ты давно тут сидишь? – спросил он. Девочка люто на него посмотрела и не ответила.

Саныч понял, что у нее шок и вряд ли сейчас можно от нее чего-то добиться. Он расстегнул клапан подсумка, и оттуда выглянул детеныш соболя. Чихнул и полез к Санычу на грудь, потом забрался на плечо и стал осматриваться. Саныч снял рюкзак и, не обращая внимания на девочку, в крышке котелка развел водой сгущенное молоко. Поставил на замусоренный бетонный пол и спустил зверька. Тот с жадностью принялся лакать.

– Я не знаю, сколько я тут, но думаю, давно, – неожиданно произнесла девочка. – А это кто у тебя?

– Это детеныш соболя, я его подобрал по дороге. Тебя тут закрыл отец? – Девочка кивнула. – Я так понимаю, ты и он видели, что происходило на улице? – спросил Саныч.

– Да, видела. Там люди сошли с ума и мама тоже. И появились чудища. Они стали хватать и есть людей. Сначала мама набросилась на моего брата. Папа схватил ружье и прикладом ударил ее. Но она не отпустила Мишу. Потом в дом ворвались другие люди, и папа вывел меня через запасной выход и закрыл тут. Он сказал, что поможет маме и вернется. Он жив?

– Нет, – ответил Саныч. – Никто не выжил, кроме тебя. Папа твой молодец, пытался помочь маме, но его сожрали чудовища, и всех других тоже.

– Весь поселок?

– Да, весь.

– А ты откуда такой большой? – спросила девочка.

– Издалека. Я шел к складу, что в лесу, но появился огромный мутант, и я спрятался здесь, нашел ключи и сломанное охотничье ружье. Решил проверить, что тут есть.

– Здесь склад, – сообщила девочка, – где хранились продукты для магазина. Папа закупал оптом, чтобы было дешевле. И наш подвал. Я там устроила туалет.

Девочка говорила совсем отстраненно. «Видимо, перегорела, – подумал Саныч. – Как с ума не сошла». Он заметил, как девочка прикрывает глаза и отворачивается от его фонаря.

– Ты щуришься. Тебе мешает свет от фонаря? – спросил Саныч.

– Немного. Я в темноте жила.

– Почему меня ударила?

– К дверям часто подходили, скреблись и били…

– А если бы это был твой отец? – спросил Саныч. – Ты бы его убила…

– Навряд ли, – отрешенно ответила девочка. – Он бы так долго не отсутствовал. Я поняла, что он умер, как и мама, и брат…

– Понимаю, – кивнул Саныч. – Есть будешь?

– Нет, – отрицательно покачала головой девочка, – я не голодна.

Саныч задумался: «Когда могла произойти загрузка кластера?» По записям мура, она происходит где-то раз в полгода. Девочка грязная, оборванная, на полу монтировка для вскрытия ящиков. Ей она ударила его по голове. Не пряталась – видимо, устала прятаться. Много мусора на полу. Вполне возможно, что она провела здесь несколько месяцев».

Саныч осмотрелся. У стен стояли стеллажи с ящиками и упаковками воды, крупы, сахар соль, макароны, сигареты, газированные напитки, сгущенка и тушенка, конфеты, печенья.

– А что в подвале хранится? – спросил он.

– Соленья и варенья, компоты с дачи, мусор… и там я ходила в туалет.

Саныч прошелся вдоль стеллажей, полазил по ящикам и нашел сырокопченые колбасы. Достал палку и стал ее грызть вместе с оболочкой.

– Тебя как зовут? – спросил он, жуя.

– Эльза, я немка, – горделиво произнесла она.

– Сколько тебе лет, Эльза?

– Двенадцать.

– Для двенадцати лет ты высокая девочка.

– Я играла в волейбол за команду школы…

Саныч достал из рюкзака рыбу, завернутую в фольгу, положил ее на металлический стол, заваленный объедками, отодвинул их в сторону и стал есть.

Зверек тем временем насытился и начал обнюхивать помещение. Безбоязненно приблизился к Эльзе, но гладить себя не дал. Возмущенно фыркнул и юркнул в сторону. Саныч, рассеянно глядя на него и девочку, размышлял, что ему делать. Оставлять девочку тут нельзя, она иммунная. А как быть?..

– Как его зовут? – спросила Эльза.

– Я не давал ему кличку. Еще не давал. Только вчера его нашел. Если хочешь, назови его ты.

– Хочу, – обрадовалась она. – Он будет… Бро.

– Почему Бро?

– Я так звала брата… в кино видела такое обращение, и мне понравилось.

– Пусть будет Бро, – согласился Саныч. – Эльза, тебе тут оставаться нельзя.

– Почему?

– Здесь скоро появится новый поселок, и ты умрешь. Это такой мир…

– Пусть я умру, – девочка продолжала сидеть в углу, опустив голову. – У меня никого не осталось…

– Я тебе не отец, Эльза. Если ты хочешь умереть, то умирай. Я переночую и пойду дальше.

– И Бро заберешь?

– Конечно. Не дам я ему погибнуть тут вместе с тобой.

– А где ты живешь?

– У меня свой остров и на нем домик. Вернее, вагончик. Но там есть телевизор, диван и мебель…

– А кто еще там живет?

– Я один, Эльза. Этот мир не тот, в котором ты жила. Вы попали в другой мир, где живут монстры и людоеды. Нормальных людей, кто не сошел с ума после попадания сюда, очень мало. Ты одна из них. Я выйду в туалет и…

– Я с тобой! – неожиданно воскликнула девочка.

– Так я в туалет…

– Я не буду подсматривать… мне страшно оставаться одной.

– Я тебе Бро оставлю.

– Ну ладно, – неуверенно произнесла Эльза.

Саныч скинул бронежилет и остался в одной майке и шортах.

– А почему ты босиком? Ты бедный? – спросила девочка. – Тебе нечего надеть?

– Есть, – с улыбкой ответил Саныч, – но я привык так ходить.

Эльза поморщилась и схватилась за голову.

– Что? – спросил Саныч.

– В последнее время часто бывают сильные головные боли и даже рвать хочется…

– Я знаю, что это, – ответил Саныч и достал фляжку. – Споровое голодание. Выпей напиток, но зажми нос.

– Зачем?

– Затем, что лекарства вкусными не бывают.

– Я знаю, – вздохнула Эльза и зажала пальцами нос. Сделала глоток из фляжки и закашлялась. – Что это за дрянь? – передернула она плечами.

– Живчик, живец. Как, прошла голова? – спросил Саныч.

– Да, – удивленно произнесла девочка, – правда не болит.

Саныч сбегал по нужде в уличный туалет, потом зашел в дом, прихватил два матраса и вернулся на склад. Девочка сидела в том же углу, где он ее оставил, и гладила зверька, который примостился у нее на коленях и уминал колбасу.

– Много не давай, – предупредил ее Саныч, – он еще маленький.

Саныч бросил матрасы на пол и закрыл дверь склада. Разложил матрасы у стены.

– Я тебе оставлю матрасы, Эльза. Все лучше, чем спать на столе. И тебе нужно помыться, ты вся грязная.

– Тут нет душа и моих вещей, – ответила девочка.

– Есть вода в бутылках и можно помыться дома, в ванной комнате, там есть шампуни.

– Ты мне поможешь? – спросила Эльза.

– Помогу, пошли, – согласился Саныч. – Вода в бутылках есть и дома, в подсобке магазина пятилитровые бутыли. А вещи возьмешь в своем шкафу, если он у тебя был.

– Был, пошли, – уже смелее попросила девочка.

В доме Саныч поднял в ванную комнату упаковку с водой и три пятилитровые бутыли. Эльза с ужасом и брезгливостью смотрела на кости на полу.

– Это мои… родители? – проглотив комок, спросила она.

– Трудно сказать, – ответил Саныч, – тут останки восьми человек. Твои родственники, наверное, остались наверху.

– Я могу посмотреть?.. – спросила Эльза.

– Можешь, пошли, покажу. Можно понять по останкам, кто там. Здесь, – Саныч показал на останки костей и одежды, – сражался твой отец. Вон ружье. Он бился до конца… В зале останки двух тел, женщины и ребенка. Пойдешь туда?

– Нет, туда не пойду, я все увидела и поняла. Пошли мыться, – очень спокойно ответила Эльза.

Они прошли в ванную комнату.

– Вода не горячая, но придется потерпеть, – предупредил он Эльзу. Та, не стесняясь, скинула грязные шорты и майку, сняла трусики и залезла в ванну.

– Лей воду, – распорядилась она.

Саныч взял в руки бутылку с водой. Волосы у Эльзы были стрижены коротко, и Саныч вылил две бутылки сразу ей на голову. Она стойко выдержала холодную воду, намылилась, и Саныч снова на нее вылил воды. Он старался не смотреть на девочку, а та абсолютно не стеснялась его. Вылезла из ванны, вытерлась полотенцем и, обернув его вокруг тела, сунула ноги в тапочки и направилась на третий этаж.

– Иди со мной, – потребовала она. Саныч неохотно подчинился, хотя понимал, что к девочке пришел страх снова остаться одной, и надо потерпеть, пока она не придет в себя.

Наверху Эльза оделась в джинсы и джинсовую курточку.

– Я готова, – сказала она.

– К чему ты готова? – удивился Саныч.

– Переехать к тебе на остров. Кстати, а как тебя зовут?

– Маугли, – растерянно ответил Саныч. – Ты уже готова переехать? – переспросил он.

– Да, готова. Тут у меня никого не осталось. Ты единственный, кого я встретила. Ты большой и меня защитишь.

– М-да… – произнес Саныч. – Ладно, я тебя заберу с собой. – Детеныш соболя сидел у него на плече и пискнул. – Ты тоже хочешь, чтобы она с нами пошла? – спросил Саныч и усмехнулся. – Тогда, Эльза, надо собрать твои вещи. Тебе в чем-то надо будет ходить.

– А почему у тебя такое странное имя, Маугли?

– Меня так здесь окрестили. Каждый, кто сюда попадает, должен иметь новое имя. Мне вот дали такое.

– Новое имя? Почему?

– Потом расскажу или лучше дам почитать брошюрку. Она тебе многое разъяснит. Собирай вещи.

Эльза вытащила из шкафа спортивный рюкзак и стала собирать свои вещи. Укладывала их стопкой на кровать, а когда закончила, спросила:

– А что мне нужно брать?

– Белье, одежду на первое время, потом найдем тебе подходящее для твоего размера.

– Хорошо, я возьму белье, шорты, как у тебя, спортивный костюм, еще запасные джинсы и несколько маек, еще свитер и кроссовки. Тапки брать?

– Бери.

Девочка отложила стопку выбранных вещей.

– Этого хватит? – спросила она.

– Хватит, – кивнул Саныч.

– А можно я возьму наш семейный фотоальбом?

– Бери.

– И мамины духи.

– Бери.

– И мамино золото?

– Бери.

– Ты, Маугли, добрый. Я рада, что не убила тебя, – произнесла Эльза, туго набивая рюкзак. – Я готова.

– Пошли на склад, поужинаем и ляжем спать. У вас тут есть фонарь или керосиновая лампа? – спросил Саныч.

– Были фонари в папиной кладовке. Я сейчас принесу… – Эльза умчалась и быстро вернулась с двумя большими фонарями. – Еще работают, – сообщила она.

Во дворе уже смеркалось, и Саныч, подхватив рюкзак девочки, быстро прошел на склад. Эльза прихватила подушки и два одеяла.

«Хозяйственная», – мысленно улыбнулся Саныч.

– На складе есть спиртовые таблетки, можно подогреть воду для чая, – сообщила Эльза. – Я так делала. В банке из-под тушенки грела воду и освещала склад.

Саныч согласился с ней и закрыл дверь на ключ. Разрешил ей принести таблетки. Из пустых консервных банок под светом фонарей сделал нагреватели и зажег три таблетки, поместив их в банки. Поставил на них чайник и открыл пару банок тушенки.

– У нас еще есть сухие армейские пайки, – сказала Эльза.

– Это хорошо, возьмем их с собой в дорогу, – покивал Саныч.

Он залил кипятком две упаковки «Роллтона», заварил чай в чайнике и с удовольствием принялся есть. Эльза только поковыряла пластмассовой вилкой тушенку и полезла в один из ящиков, достала шоколадку и стала есть.

– Ты питалась шоколадом? – спросил Саныч.

– Обычно да, это сытно и вкусно, – ответила Эльза.

– Да, здесь это подходящее питание. Шоколад тоже возьмем с собой. Но знаешь, мне сначала нужно наведаться на инженерный склад.

– Зачем?

– Там много всего, что может пригодиться, – туманно ответил Саныч.

– Я с тобой. Я там была. У меня тетя там работала завскладом.

– Я, конечно, не против того, чтобы тебя взять, но там опасно…

– Везде опасно, – пожала плечами девочка. – А без тебя еще опаснее. Не ходи туда, если опасно.

– Мне надо, – упрямо заявил Саныч.

– Тогда и мне надо, – ответила Эльза.

Саныч надолго задумался. Он ел и размышлял. Оставить девочку не получится. Она увяжется за ним. Насильно ее закрыть здесь – значит здорово обидеть ее. Брать с собой – еще та идея. Но и уходить, не побывав на складе, он не мог. Все внутри у него протестовало против этого.

Не придя ни к какому заключению, Саныч решил положиться на Улей. Раз он привел его к девочке, значит, так надо. Раз он толкает его к складу, значит, нужно идти. Раз девочка имеет решимость идти с ним – пусть так и будет. Этот мир не для слабых духом. Пусть закаляется.

Решив проблему с походом к складу, Саныч успокоился. Доел еду, запил шоколадку чаем и похлопал по матрасу рукой.

– Садись ближе, Эльза, буду тебя учить выживать.

Девочка села и скрестила ноги. Зверек вырвался из ее рук и убежал на пол, продолжать исследовать склад.

– Дай мне твои руки, – попросил Саныч, – я буду учить тебя пользоваться энергией. Конечно, сейчас ее у тебя мало, но так даже легче освоить азы. Закрой глаза и постарайся почувствовать тепло в центре живота.

Саныч взял ее ладошки и прикрыл своими большими ладонями. Потянулся к энергетическому сгустку в животе и, соединив два биополя, свое и девочки, стал передавать ей свое тепло, направляя в живот. К его удивлению, в девочке была неплохо развитая энергетическая структура. Видимо, решил Саныч, долгое пребывание в Улье без живчика заметно увеличивает кластеры внутри тела. Энергия постепенно накапливается, увеличивая кластеры-хранилища, а тело без живца не способно усвоить или переработать эту энергию. Человек страдает, и в конце концов накопленная энергия убивает человека. «Но споровое голодание приносит свои положительные плоды», – подметил Саныч. Увеличивается размер накопителей и их количество в организме. И чем больше тело, тем больше оно запасает энергии. Поэтому элита такая огромная и мощная.

Еще, что понял Саныч, – организм по-своему борется с переполнением тела энергией. У человека появляются дары, которые расходуют энергию. Источником активации даров служит сильнейший эмоциональный стресс. Человеку хочется или убежать, или спрятаться, или, как сработало у него, – он захотел быть своим собаке-людоеду, – и тогда излишек энергии выбрасывается в виде появления дара. Если нет эмоционального потрясения, то может появиться, как тут говорят, ненужный дар. Например, пальцем зажигать костер или замораживать предметы. Или стать ксером, копируя в руке любой предмет. О таких случаях он слышал от Ветра.

У девочки явно был дар. Иначе она не выжила бы без живчика. И ей приходилось этот дар использовать. Но Саныч не был знахарем и не мог видеть дары, зато мог понимать их наличие. «Что же у тебя есть?» – думал он, пока перекачивал энергию из себя девочке. Затем неожиданно приказал:

– Прячься! – И увидел, как ее биополе слилось с его биополем, и Эльза как бы мгновенно растворилась в нем. Хотя она сидела рядом и ее было видно.

«Значит, ты умеешь прятаться. Это хорошо, полезное умение», – подумал Саныч и увидел, как медленно тает ее запас энергии. Он убрал свои руки и разъединил контакт. Посмотрел на испуганную девочку и понял, что его взгляд пробегает мимо нее, не останавливаясь и не замечая ее. Она стала общим фоном склада.

– Что случилось? – прошептала Эльза.

Саныч наконец смог сосредоточить внимание на Эльзе.

– У тебя есть дар Улья, Эльза, и он непростой…

– И что это значит?

– Это значит, что ты умеешь прятать от других свою биоформу и отводить глаза. Хорошее умение и способствует выживанию.

– М-м-м… – промычала Эльза. – Что такое биоформа?

– Я так называю нематериальное тело человека. Его ауру. Элитные зараженные могут видеть не только физическое тело человека, но и его ауру. Если, например, человек за стеной, то его не видно простым глазом, но его ауру увидеть можно. Как дымку или облако. Ты можешь спрятаться в двух телах – и в физическом, и в аурном. Это не значит, что ты будешь невидимкой, просто станешь частью обстановки и скроешься от наблюдения. Тебя может выдать запах, над этим надо поработать. На сегодня все. Чтобы спрятаться, ты мысленно прикажи себе: «Прячься!» Хочешь попробовать? Посмотришь, найдет ли тебя Бро?

В глазах девочки появился спортивный азарт.

– Хочу, – прошептала она и стала звать зверька: – Бро, Бро, иди сюда.

Зверек вылез из-под стеллажа и встал на задние лапки. Они уже явно нашли с девочкой общий язык. Детеныш соболя пискнул и побежал на зов. В двух метрах от девочки он замер, снова встал на задние лапки и стал озираться. Потом обиженно и тревожно запищал. Саныч, смотревший на детеныша, перевел взгляд на место, где сидела Эльза, и понял, что не может ее найти. Его взгляд скользил по складу, но не находил девочки. Он перешел на внутреннее зрение, и даже тогда ее не обнаружил. Зато взглянув на себя, увидел ее ару, прилепившуюся к нему. Она на расстоянии метра от себя могла спрятать ауру, но при этом энергии тратилось больше.

– Все, хватит, – остановил ее Саныч. – Иначе упадешь без сознания. Ты расходуешь много энергии, прячась в отдаленных вещах. Используй то, что ближе к тебе, – стена, дерево, кусты. Лучше всего для пряток подходит живая материя. Давай ложиться спать. Встаем рано. Ты тоже ложись, – сказал он. Эльза гладила млеющего в ее объятиях малыша.

– Хорошо, я лягу. Можно Бро будет с мной?

– Можно, – кивнул Саныч.

Эльза сняла верхнюю одежду, аккуратно сложила в изголовье. Легла, укрывшись одеялом, и под одеяло затащила зверька. Саныч подождал и выключил фонарь.

Валерьянка была в восторге от сервиса и благ цивилизации. Она немного опьянела от давно не виданной роскоши и выпитого. Очень довольная, спустилась вниз. Мельком посмотрела на женщину у стойки администрации, не заметила, как у той от зависти вспыхнули глаза, и прошла в зал, где сидели и обедали гости стаба. Зал был большой. Обставлен хорошей мебелью. На столах белые скатерти, на потолке люстры. Стены украшены живыми вьющимися цветами в горшках.

Она села у окна справа от входа, и к ней тут же подошла девушка-официантка в белом передничке и чепце.

– Что будете заказывать, фрау? – с профессиональной улыбкой спросила она.

– А меню у вас есть?

– Простите, меню нет. Я могу предложить вам выбор блюд. Если не возражаете.

– Хорошо, предлагай, – снизошла к официантке Валерьянка и поставила бутылку на стол.

– Есть суп из рыбы, фаршированная рыба…

– Стоп, стоп. Только не рыба, – остановила ее Валерьянка. – Мясо есть?

– Есть свино-говяжьи котлеты, сосиски, жареное мясо на сковороде и стейки рибай.

– Отлично! Бокал для виски…

– У нас запрещено распивать свои напитки, фрау.

– Не вопрос. Неси свой виски, какой есть?

– Есть шестнадцатилетний скотч «Бен Риш».

– Давай его, салат из свежих овощей, оливки, если есть.

– Есть оливки, фрау. Чем будете расплачиваться?

– А чем можно?

– Можно горохом, споранами или товаром. Как вам удобно.

– Удобно горохом и споранами. Сколько стоит бутылка виски?

– Пять споранов. Салат вместе с оливками – один, мясо – два.

– Тогда три стейка, бутылку виски, салат и оливки. И тебе, подруга, если проявишь сноровку, один споран.

– Спасибо, фрау, – засияла довольной улыбкой девушка и тут же упорхнула.

Их разговор слушала компания из четырех крепких мужчин в необычной для этих мест кожаной одежде и с бородами. На голом теле майки-безрукавки и жилетки, расшитые узорами. На ногах – кожаные штаны и высокие сапоги.

«Мотоциклисты, что ли, байкеры?» – подумала Валерьянка и отвернулась. Официантка довольно быстро принесла скотч, стакан и оливки.

– Остальное будет через пятнадцать минут, фрау. Салат подавать до мяса или вместе с ним?

– До, – ответила Валерьянка и налила себе в стакан скотч. Выпила и закусила оливкой. Блаженно закрыла глаза.

Из коридора на нее посмотрела женщина-администратор, презрительно скривилась и ушла.

Принесли салат из огурцов, помидоров, зелени и пекинской капусты. По краям тарелки лежали половинки вареных перепелиных яиц. Все сдобрено пахучим оливковым маслом.

Валерьянка вдохнула аромат свежей зелени и расплылась в улыбке.

«А жизнь-то ничего, налаживается, – довольно подумала она. – Есть хорошая еда, кров, мужики, что еще нужно для счастья? Мясо и секс. Да-а, – вздохнула она, – с мужиками и с сексом возможны проблемы». Она посмотрела на одетых в кожу мужчин и снова отвернулась. Эти не годятся.

Принесли первый стейк. Румяный, с веточкой зелени сверху. Валерьянка, чуть ли не рыча, съела его меньше чем за минуту.

«Маугли прав, – подумала Валерьянка, наливая скотч в стакан, – большое тело требует много пищи». Когда она попала сюда, то весила семьдесят один килограмм при росте сто семьдесят три сантиметра. Теперь она весит девяносто один килограмм и рост сто семьдесят восемь сантиметров. «Выросла, – мысленно усмехнулась она. – Стала как мужик».

Она выпила еще, и ей на стол поставили вторую тарелку с мясом. Следующий стейк она прикончила так же быстро и поняла, что только нагуляла аппетит. Опустошив тарелку с мясом, принялась доедать салат. Быстро расправившись с двумя стейками, Валерьянка решила обождать стронгов. Виски в бутылке осталось уже наполовину.

Неожиданно к столу, за которым сидела Валерьянка, подошла официантка с подносом. На нем стояла тарелка со стейком и бутылка виски.

– Это что? – спросила немного осоловевшая Валерьянка. – Я сказала пока ничего не нести.

– Это презент от стола, где сидят вон те мужчины, – ответила, улыбаясь, официантка.

– Та-ак, – отрезвела Валерьянка. – А скажи-ка мне, красавица, я что-то буду должна этим молодцам?

– Ну, – замялась официантка, – если вы принимаете угощение, значит, готовы пойти с ними. Они платят.

– Я поняла тебя. Будешь мне рассказывать о здешних правилах. Отнеси эту тарелку и бутылку им на стол, а мне пока ничего не надо.

Девушка подхватила поднос и отнесла его на стол к мужчинам. Те рассмеялись.

– Что, фрау брезгует подарком? – громко спросил один из четырех. У него через щеку и бровь пролегал шрам.

Валерьянка, глядя на него, подумала, что шрам, видимо, недавний. Тут все рубцы рассасываются, как их и не было.

– Нет, не брезгую, – ответила она. – Не хочу быть должна.

– Гордая? – смеясь, спросил тот же мужчина.

– Нет. Умная.

– Умная обжора, – рассмеялся еще один мужчина. Он сидел к ней спиной, а сейчас повернулся всем корпусом и ехидно смотрел на нее. В голове у Валерьянки прозвенел звонок. Не к добру их интерес к ней. Такое поведение парней она видела в ресторанах в Москве, когда те хотели устроить скандал. «Видимо, готовят ссору, – догадалась Валерьянка, – начали с завуалированных оскорблений».

Она пальцем подозвала официантку. Та подошла и нагнулась к столу, а Валерьянка спросила:

– Меня сейчас оскорбляют, как мне действовать, чтобы не нарваться на неприятности с вашими службами?

– Просто молчите или вызовите их на соревнования, – ответила девушка.

– Что за соревнования?

– Вон видите стол с ручками? – Она показала на высокий и узкий стол с ручками. – Там меряются силой рук. Кто победил, тот и прав. Проигравший спор выплачивает отступные. Вы можете требовать от грубияна удовлетворения.

– А какие ставки? – тут же спросила Валерьянка.

– Как договоритесь. Но не меньше пяти споранов.

– Хорошо, я тебя услышала. – Валерьянка подняла голову. Посмотрела на мужчину, который с издевкой разглядывал ее.

– Фрау передумала и решила принять наш подарок? Но теперь только если фрау встанет на колени. – Четверка громко заржала.

– Слышишь, ты, кожаный гондон. Ты решил меня оскорбить? Я требую удовлетворения. Давай, сморчок, меряться силой на руках. Ставка двадцать споранов или два гороха. Идет?

Мужчина сначала дернулся от ее слов, как от удара. Это было неожиданно, и все четверо на минуту растерялись. Но потом быстро пришли в себя. Мужчина со шрамом зло оскалился.

– Идет, красотка, только ставка пять споранов…

– Я на нищих мужиков плевала. Заткнись, урод, – отрезала Валерьянка. – Мои условия – двадцать споранов или два гороха.

Ее слова услышали все присутствующие в зале. Она очень здорово опустила мужиков, и они должны были или отступить и стать посмешищем, или ответить согласием.

– Хорошо, сучка, – сказал, как плюнул, мужчина со шрамом, – если ты проиграешь, споранами не отделаешься. Мы тебя оттрахаем вчетвером.

– Идет, – кивнула Валерьянка. – Но тогда каждый из вас попробует меня победить и поставит на кон по двадцать споранов. И если выиграю я, вы будете трахать друг друга, и любой желающий будет на это смотреть.

Четверо мужчин удивленно переглянулись.

– Ты дура? – спросил мужчина со шрамом.

– А ты трус? – ответила Валерьянка.

Мужчины примолкли. Стихли голоса остальных гостей в зале – для всех них это представление стало бесплатным развлечением. Затем раздались обидные смешки. Было понятно, что мужики в коже загнали себя в угол, и достойного выхода без потери репутации для них не было. Оставалось только принять вызов.

– Идет, – зло выговорил человек со шрамом. – Я первый…

– Не пойдет, – покачала пальцем Валерьянка. – Я хочу сразиться со всеми вами, и все должны при свидетелях дать свое согласие.

– Они согласны, – за всех ответил человек со шрамом.

– Нет. Пусть каждый скажет, что его устраивают эти условия.

Мужчины в кожаной одежде помедлили, переглянулись, но затем каждый выразил свое согласие участвовать в состязании. Валерьянка первой встала и подошла к столу состязаний. Встали и четверо ее соперников. Подошли к столу. Трое встали за спиной мужчины со шрамом. Подошел охранник из отеля, представился:

– Я Ганс. Я буду судить.

– Спораны на стол! – приказала Валерьянка.

– А ты? – спросил мужчина со шрамом.

– Мой залог – мое тело. Этого хватит, – ответила она.

– Фрау в своем праве, – поддержал Валерьянку охранник.

На столе появились полиэтиленовые мешочки со споранами.

– Итак, на кону сорок споранов и четыре гороха, громко сообщил охранник. – Соперники готовы?

Валерьянка ловко подхватила мешочки и позвала официантку.

– Тебя как зовут? – спросила она девушку.

– Марта, фрау.

– Так, Марта, ты хранишь призовой фонд. Я готова. – Она поставила руку на стол.

– Я тоже готов, – усмехнулся мужчина со шрамом.

Они сцепили руки и по команде судьи стали жать руки друг друга. Валерьянка поняла, что гораздо сильнее своего соперника. Она прокачала в руку энергию и почти не ощущала давления мужчины. Их руки стояли на месте. Мужчина покраснел от напряжения, сморщился, напрягся, кряхтел и сипел. Валерьянка подождала, когда он устанет, и, сделав вид, что с трудом преодолела его сопротивление, положила руку.

– Кто второй? – спросила она, не глядя на сильно сконфуженного мужчину со шрамом.

И второй тут же нашелся. Он был выше первого, но, по мнению Валерьянки, был жирным. Явно уверенный в своей победе, он насмешливо смерил Валерьянку взглядом и довольно потер руки.

– Давно я такую кралю не имел, – проговорил он и поставил локоть на стол. Ухватил ее руку и прошептал: – Засажу тебе в глотку по самые помидоры, готовься.

– Готовься встречать помидоры своего друга, гомик, – ответила Валерьянка. Ветер свободы, безопасное пребывание в цивилизованном стабе и полбутылки виски создали ей игривое настроение и ощущение собственной силы…

Второго соперника Валерьянка победила почти сразу.

– Кто третий? – спросила она и увидела страх в глазах мужчин.

– Ты пользуешься даром! – закричал один из них, низкий, с крашенной хной бородой.

– Докажи, – потребовала Валерьянка, – или будь готов ответить за свои слова.

– Женщина не может победить мужчину…

– Я могу, – ответила Валерьянка. – Я чистокровная арийка. Меня такой признали. А ты кто? Ты разве мужик? Тот, кто оскорбляет женщин и выходит с ними на состязание, считая, что он уже победитель, не может называться мужиком.

Она поманила пальцем официантку.

– Они отказываются соревноваться и обвиняют меня. Как быть? – спросила она.

– Нужно вызывать помощника знахаря. Он рассудит, пользовались вы, фрау, даром или нет. Но это будет стоить пять споранов. Платит тот, кто незаслуженно обвинил. Или тот, кто применил дар.

– Позовем знахаря? – спросила Валерьянка. – Или будем соревноваться?

– Знахаря! – крикнул мужчина со шрамом.

Официантка вышла, а следом в зал заглянула администратор и подошла к столу.

– Господа, предлагаю разрешить ваш спор миром, – сказала она. В ее голосе звучали металлические нотки, не предвещающие спорщикам ничего хорошего.

– Я готова, – первой ответила Валерьянка. – Только пусть заплатят за клевету и оскорбления. Я требую неустойку по два гороха с каждого или равноценную стоимость споранами.

Администратор кивнула.

– Это справедливо. Вы, господа, первыми начали приставать к девушке, она защищала свою честь. Вы слышали ее требования. Готовы заплатить, или позвать гестапо?

Мужчины хмуро переглянулись.

– Не надо гестапо, – ответил тот, что имел шрам на лице, – мы заплатим.

– Гоните горох и можете не извиняться, – Валерьянка указала на стол. Туда человек со шрамом выложил восемь желтоватых горошин.

Валерьянка их собрала, забрала пакет у официантки, сложила в пакет горох и отдала Марте два спорана.

– Еще что-нибудь нужно? – радостно спросила девушка.

– Нет пока. Подожду своих. Что-то они в бане задерживаются, – ответила довольная Валерьянка.

Саныч разбудил девочку еще до рассвета.

– Поднимайся, Эльза, и будем собираться.

Зевая, девочка села на матрас.

– Уже пора? – потирая сонные глазки, спросила она.

– Да. Надо выходить до рассвета. Пока доберемся до склада, пройдет немало времени.

– Ты хочешь идти по железнодорожным путям? – спросила Эльза и вновь зевнула. Детеныш вылез из-под стеллажа, пискнул и было направился к ней, но потом сменил направление. Он залез Санычу на ноги и стал карабкаться на плечо.

– Что, лопать хочешь? – спросил Саныч. – Сейчас молочка наведу. Да, – обратился он к девочке, – я другой дороги не знаю.

– Я знаю. Есть путь короче, через лес. Тропа. По ней тетя на работу ходила. Там еще в заборе дыра есть.

– Отлично. Покажешь этот путь. А пока вставай, умывайся и надень спортивный костюм. Для нашего похода он подойдет лучше.

– Я в туалет, – вскакивая с места, ответила Эльза и направилась в подвал.

– Сходи на улицу, там никого нет, – остановил ее Саныч.

Эльза в нерешительности остановилась.

– Я так привыкла, – помявшись, ответила она.

– Привыкай к новому. Теперь под кустик ходить будешь.

– Проводишь? – Девочка с надеждой посмотрела на Саныча.

– Эльза, скажу прямо, – строго произнес Саныч, – я буду о тебе заботиться и учить, как выжить, но не опекать. Раз решила идти со мной, значит, слушайся меня. Все, что я говорю, надо исполнять. Живее будешь.

– Хорошо, Маугли… А можно я тебя дедом называть буду?

– Можно, – согласился Саныч. – На завтрак что будешь есть?

– Шоколад, печенье и какао.

– Хорошо, будет тебе шоколад и какао, – улыбнулся Саныч.

Это на Земле сладости вредны детям, а здесь очень полезны. И мало места занимает, и сытно. Он зажег горючие таблетки и поставил чайник на три банки. Затем стал откладывать запас еды в дорогу. Положил на стол упаковку плиток шоколада, десять палок колбасы, три бутылки с водой и упаковку таблеток из сухой горючей смеси. Рассовал все это по рюкзаку.

Вернулась Эльза и быстро оделась в спортивный костюм. Села на матрас и стала играть со зверьком.

Пока завтракали, Саныч давал девочке наставления.

– Эльза, ты второй номер снайперского расчета…

– А первый кто?

– Я, не перебивай. Твой позывной – «Второй». Я так буду к тебе обращаться во время операции…

– Какой операции? Ты меня будешь оперировать? Или кого другого?

– Наш поход называется «разведоперация», не перебивай. Я дам тебе индивидуальное переговорное устройство, воки-токи. Мы будем переговариваться и слышать друг друга на расстоянии…

– Ты меня бросишь?

– Нет, но мы можем рассредоточиться, не перебивай. У тебя будет бинокль, я научу тебя им пользоваться. Ты будешь следить через него за обстановкой и докладывать мне обо всем, что видишь, по воки-токи…

– Это я поняла…

– Не перебивай. Ты наши глаза и уши. Будешь по пути слушать и смотреть по сторонам…

– А ты?

– Я уже старый, могу и не услышать, – схитрил Саныч. – Не перебивай.

– Почему ты все время говоришь «не перебивай»? – спросила Эльза.

– Не перебивай, – машинально ответил Саныч и рассмеялся. – Наберись терпения.

– Откуда мне его набраться? Я долго ни с кем не разговаривала. Мне хочется пообщаться.

– Это успеется. Я сейчас закончу инструктаж, и ты повторишь все, что я тебе сказал.

– Ну и какое это общение? – удивилась девочка. – Мы что, в школе?

Саныч наклонил голову и исподлобья посмотрел на Эльзу.

– А ты как училась? – спросил он.

Эльза тоже опустила голову и стала дуть на чашку с какао. Посуду Саныч утром принес из дома.

– Ясно, – сказал Саныч. – Сила есть, ума не надо.

– У меня не сила, а реакция и глазомер, – с гордостью ответила девочка, – я капитан команды… Была… – поправилась она.

– Это хорошо. Нам такие твои качества очень пригодятся, но и думать тоже не помешает. Повтори, что я тебе сказал.

– Что, все?

– Что запомнила.

– Сила есть, ума не надо, – монотонным скучным голосом начала повторять Эльза. – Эти качества нам пригодятся, и надо еще думать. Это в конце. А вначале – я Второй, а ты, дед, Первый… И почему так всегда получается, что взрослые первые? Всю работу должны делать дети?..

– Какую еще работу? – удивился Саныч.

– Как какую? Я – покажи дорогу, слушай и смотри. А что ты, дед, будешь делать?

– Охранять нас.

– То есть ничего…

Саныч улыбнулся.

– Тебя дома заставляли много работать? – спросил он.

– Нет, за учебу ругали. И ты тоже меня учишь. Потом ругать начнешь… Обидно.

– М-м-м? – промычал Саныч. – Интересный подход. А как насчет тренировки?

– О! Это я люблю.

– Значит, будем тренироваться, улучшать зрение, слух и умение работать в команде. Я капитан, ты второй номер. Запомнила?

– Конечно. Ты капитан, я второй номер. Все справедливо. Ты старший, и больше, и сильнее.

– А это тут при чем? – спросил Саныч.

– Ну-у… если бы я была сильнее, то была бы капитаном. Сам понимаешь.

– Ты была в команде самой сильной?

– Не только. Еще и более точной. У меня хороший глазомер и реакция.

– Понятно. Будешь тренироваться тихо ходить, быть внимательной и пользоваться приборами – воки-токи и биноклем. Потом получишь личное оружие. Когда вернемся на остров, будешь ходить в спортивный зал, тренироваться.

– У тебя есть спортивный зал?

– Есть.

– И волейбольная площадка?

– Гимнастический зал со снарядами и тренажерами.

– Ух ты, здорово! Ты олигарх?

– Я одинокий дед.

– Но у тебя свой остров и спортзал. Только ты ходишь босиком. Все потратил на остров?

– Нет, я хожу босиком, потому что так мне удобно. Я привык. Обувь мне мешает, как тебе… м-м-м… учеба в школе.

– Правда, что ли? Понимаю. Но я не хочу ходить босиком. У женщин должны быть красивые ноги. И когда я вырасту, я буду делать педикюр, как мама. Вот. Можно я надушусь ее духами?

– Ни в коем случае! – испуганно воскликнул Саныч. – Тогда к нам сбегутся людоеды со всей округи. И вообще дай мне духи. Я отдам их тебе на острове.

– Точно? Ты меня не обманешь?

– Не обману. Поела?

– Да. Чашку мыть?

– А в дороге ты будешь пить из грязной?

– Ладно, я поняла. Не будь занудой, дед. Я просто так спросила…

Они собрались и вышли с первыми проблесками зари. Саныч закрыл дверь на два замка, а ключи спрятал под одной из плиток у входа.

– Показывай дорогу, – распорядился он. – Иди рядом, справа, и наблюдай все, что справа от тебя и спереди. Я наблюдаю за всем, что слева и позади. Считай, что мы на волейбольной площадке, – остановил он надвигающиеся вопросы. Эльза быстро ухватила суть и не стала ничего спрашивать.

Она уверенно шла по улице в сторону темнеющего вдали леса, Саныч шагал рядом и думал, что прежние страхи у девочки вроде как прошли. Не было истерик по поводу гибели родителей. Психика девочки была устойчивой, и это его радовало. Было бы гораздо хуже, если бы ему попалась плакса.

Они шли по прямой улице между пустых домов до окраины поселка. Эта улица насквозь пересекала западный район поселка с севера на юг, и когда закончилась асфальтовая дорога, они спустились в небольшой овраг, где протекал ручей. Поднялись на другую сторону и пошли по тропинке, натоптанной по пустырю с многочисленными кучами навоза. Дошли до больших длинных сараев, побеленных известкой.

– Это была ферма, – пояснила Эльза, – коровник. Ой, сколько костей! Кто их съел?

– Людоеды, – ответил Саныч и понял, как мог отожраться элитник.

– А они и коров едят?

– Все едят, что из мяса состоит. Им все равно, человек или корова. И кошку сожрут, и собаку.

– И Бро? – испуганно спросила Эльза.

– И Бро, если поймают.

Зверек спал у Саныча в подсумке, и Эльза беспокоилась, как он там. Удобно ему или нет?

– Все хорошо, – отвечал Саныч.

За фермой растянулось луговое поле с копнами сена, а за ним начиналось кладбище. Среди кустов Эльза нашла тропинку и повела Саныча по ней. Тропинка извивалась среди могилок и вывела путников к опушке леса.

– Теперь двигаемся очень осторожно, – предупредил Саныч. Он чувствовал впереди опасность, но при этом не испытывал страха. Значит, можно справиться. Саныч решил довериться своим ощущениям. Он поборол неуверенность и распорядился: – Включай воки-токи и говори шепотом. Здесь могут быть и людоеды, и плохие люди, бандиты.

Эльза включила, как ее учил Саныч, переговорное устройство.

– Второй, я Первый, как слышишь? – произнес Саныч.

– Слышу хорошо, Первый, я Второй!

– Не ори, говори шепотом, – снова предупредил Саныч. – Идем по тропинке. Не сворачиваем без моего приказа. Иди первой и помни, твоя – правая сторона и впереди, а моя – левая сторона и тыл. Смотрим и слушаем. Обо всем, что пугает или покажется необычным, быстро сообщаем друг другу.

Эльза сразу подобралась и осторожно двинулась вперед. Она внимательно осматривала лес справа, и Саныч был доволен. Девочка не безнадежна. На ее груди висел бинокль, он придавал ей уверенности и осознание своей значимости. Саныч на это и рассчитывал. Ее помощь ему была не нужна, но надо было девочку тренировать и чем-то занять.

Кто-то мог бы подумать, что Саныч безжалостный самоуверенный старик, самодур. Взять с собой ребенка туда, где мог прятаться элитник, это если не глупость, то подлая подстава, чтобы погубить девочку. Но у Саныча был свой взгляд на жизнь в Улье. Тут не место слабым духом, и дух нужно воспитывать сразу. Ничего так не способствует пониманию этого мира, как лично увидеть, с чем будешь иметь дело всю жизнь.

– До склада не больше километра, – сообщила Эльза. – Дальше будет просека. И мертвый холм – на нем стоят мертвые деревья. Оттуда можно увидеть склад. Мы там прятались и ждали пересменку часовых, потом лезли на территорию.

– Почему во время пересменки? – спросил Саныч.

– А тогда все внимание часовых сосредоточено на разводящем и смене. Кричат: «Стой, кто идет? Разводящий ко мне, остальные на месте», – передразнила крик часовых девочка. – Они в это время на лес не смотрят.

– Умно, – согласился Саныч. – А на склад зачем лазили?

– А там машины разные под навесом стоят. Интересно полазать. Можно оттуда что-то принести и в школе похвастаться.

– Ты в поселке училась?

– Нет, в спортивной школе-интернате, в райцентре. Двадцать километров от поселка. На каникулы приехала… и вот… – Саныч понял, о чем она хотела сказать, и промолчал.

Они миновали широкую просеку, прошли еще метров двести по лесу, и показался холм. На верхушке холма стояли почерневшие редкие деревья, заросшие кустами.

– Поднимаемся наверх и ложимся, – предупредил Саныч. – Смотри в бинокль и подмечай необычное.

– Поняла, – ответила Эльза, – это я умею. – Наверху она рухнула в груду веток за кустами. – Мы тут всегда лежали, – сообщила она стоящему на четвереньках Санычу. – Ляг, дед, тебя видно.

Саныч лег и пополз к вершине. Прилег рядом с девочкой и выглянул с другой стороны куста.

Метрах в ста от холма он обнаружил нужный ему склад. Его огораживал высокий, сплошной деревянный забор, стоящий на бетонном фундаменте. По верху забора натянута колючая проволока. Слева и справа по углам расположились пустые вышки. Саныч напряг зрение и перегнал энергию в глаза. Они подстроились, и он стал видеть более отчетливо. Изображение приблизилось. Он чувствовал, что там кто-то есть, и это не элитник. Его он не чувствовал, что было странным.

– Там кто-то есть, – сообщил он девочке.

– И что? – спросила та.

– Будем лежать и ждать, – ответил Саныч. Он снял с плеч рюкзак.

– Чего надо ждать? – спросила Эльза.

– Событий. Те, кто там сейчас прячется, себя проявят. И думаю, там появится людоед. Огромный такой. Я чуть не обделался, когда его увидел.

– Больше тебя, дед? – с недоверием спросила Эльза.

– Гораздо больше…

– Я людей, которые были бы больше тебя, дед, не видела. Чем тебя в детстве кормили?

– Не помню. Я тут отъелся. – Он отстегнул плащ-платку и расстелил ее на траве.

– Ложись на плащ-палатку, – сказал он. Отстегнул от рюкзака стальной термос, который был пристегнут справа и вставлен в специальный кармашек, и налил горячий какао. Подал Эльзе.

– А шоколадку? – возмущенно прошептала та. Саныч снова полез в рюкзак, нащупал коробку и вытащил одну плитку. – Фу, ты горький взял, – разочарованно произнесла девочка, но шоколадку взяла. Стала с хлюпаньем пить и, жуя, чавкать. Саныч бросил на нее красноречивый взгляд. – Что-о? – округлила глаза Эльза.

– Ты слишком громко чавкаешь и хлюпаешь…

– Так какао горячее. Сам попробуй.

– Я потом попью, когда ты поешь. Сейчас я наблюдаю.

– Ну и наблюдай, – обиженно ответила Эльза, – нечего придираться.

– Тебя ремнем дома пороли? – поинтересовался Саныч.

Девочка промолчала, потом неохотно ответила:

– Иногда, в детстве.

– Я понимаю твоего отца.

– Папа не бил. Мама била. Но я все равно ее люблю. За дело наказывала. То школу прогуляю, то сарай сожгу у соседей. А чего они в нашего Барсика из воздушки стреляли? А папа был против…

– Против чего? Чтобы ты сарай сожгла?

– Нет, против того, что мама меня ремнем хлестала. Но это было до того, как я в интернат переехала.

– Пей какао и не мешай наблюдать, – остановил ее Саныч.

– Что, так и будем лежать в молчании?

– А на площадке спортивной ты тоже разговариваешь? – спросил Саныч.

– Нет, там тренер не разрешал. Знаешь, как он бил скакалкой? О-о. Больно. Мы все его боялись. За нами в раздевалке мальчишки подглядывали, так он…

– Помолчи, а?

– Ты сам меня спросил, а теперь говоришь, чтобы я молчала… – Эльза обиделась и отвернулась. Она отставила чашку с недопитым какао, взяла в руки бинокль и демонстративно в него уткнулась.

Саныч мысленно усмехнулся. С характером девчонка, с ней будет непросто. Он налил себе какао в ее кружку и стал пить, отвернувшись от склада.

– Ого! – воскликнула девочка и придушенно пикнула: – Это кто?..

Саныч резко упал на спину, расплескал какао и, выронив кружку, повернулся на живот. Быстро выглянул из-за кутов и тоже замер. Метрах в семидесяти от них стояла огромная фигура элитника. Монстр стоял боком и водил головой. Саныч замер, стал повторять: «Я свой, я свой», и прятаться за кустом. Сейчас он пожалел, что стал большим, и сильно захотел стать маленьким, как Эльза.

Краем глаза он успел увидеть, что девочка уже дала себе команду «прячься» и слилась с природой. Монстр услышал ее выкрик и теперь осматривал местность. Он не понял, откуда донеслись звуки, и пытался понять, кто нарушил тишину. В это время на территории склада раздался хорошо различимый шум мотора. Элитник мгновенно развернулся в ту сторону. Секунду-другую он смотрел на склад и быстро помчался к забору. Одним махом перепрыгнул его и тут же очутился на крыше одного из хранилищ. Монстр присел, но все равно его было видно.

Саныч облегченно выдохнул и тихо произнес в переговорное устройство:

– Твой выкрик мог стоить нам жизни. Запомни это, девочка. Этот мир опасен, и неосторожные действия приближают смерть. Хорошо, что ты успела спрятаться и элитника отвлекли со стороны склада.

– Я его вижу, – тихим писком обозначила свое присутствие Эльза. – Какой же он огромный. Ты его видел?..

– Да, еще раньше, и чудом спасся. Теперь случилось второе чудо. Третьего не будет, поверь мне. Сиди тихо и не шевелись.

– Может, уйдем? – с надеждой и страхом в голосе спросила Эльза.

– Нет, уходить нельзя. Нас сюда привела воля Улья. Наблюдай и запоминай. Ты видела одного из самых ужасных созданий в этом мире после человека. Человек хоть и кажется маленьким, но зла от него больше, чем от такой твари.

– Я запомню, – прошептала Эльза.

А монстр вдруг исчез. Со стороны склада раздались испуганные крики людей и выстрелы. Так продолжалось некоторое время. Пальба и крики не стихали, но затем раздался мощный взрыв. Над плоскими крышами хранилищ поднялся огненный гриб. В нем Саныч разглядел взлетевшего вверх элитника. Он рухнул внутри периметра ограждения.

«Чем они его так?» – успел подумать Саныч. Затем деревянная стена забора разлетелась от мощного удара, и в проеме показалась окровавленная морда монстра. В его пасти было тело человека. Одной лапой он расширил проход и пролез сам. В другой лапе он держал еще одно тело человека. Монстр перелез через фундамент и упал с другой стороны забора. Саныч увидел, что ноги элитника по колено были раздроблены и на их месте висели лохмотья. Раненый, но не убитый монстр полз по траве, оставляя хорошо заметный кровавый след. И он полз к холму.

«Тебя ничего не берет, – подумал Саныч, – даже противотанковая мина или ящик взрывчатки». Он представить не мог ничего другого, чем еще поразили бы элитника.

– Он ползет к нам, дед, мне страшно.

– Бойся, но не трусь, – невозмутимо произнес Саныч и отстегнул магазин винтовки. Достал три патрона и покатал их в ладони.

– Дед, сделай что-нибудь. Он к нам ползет, – пропищала Эльза.

– Не мешай, я делаю, – ответил Саныч. – Ты смотри и все запоминай, пригодится в дальнейшем.

Монстр отполз от забора на пару десятков метров и стал жадно жрать людей. Он разрывал их на части и перемалывал зубами, как огромная мясорубка. К дыре в заборе, рыча мотором, подкатила бронемашина на гусеничном ходу и замерла.

«МТ-ЛБ», – догадался Саныч. Многоцелевой транспортер-тягач легкобронированный, такие были и в его мире. Только у этого на крыше находилась небольшая реактивная установка, и она сейчас целилась в монстра. Саныч быстро вставил патроны в магазин, прицелился в реактивную установку и нажал спусковой крючок. Затвор тихо лязгнул, а там, где стояла бронемашина, появилось огромное огненное облако, и над лесом прогремел взрыв. Саныч даже пригнул голову. Пыль и дым заслонили от него склад, зато он хорошо разглядел элитника. Тот повернулся всем телом и смотрел на то, что осталось от МТ-ЛБ. Его затылок Саныч хорошо видел в прицел. Подправил ствол винтовки и навел крестик прицела под бугор костяной брони, почти прикрывающий споровый мешок. Сам мешок был виден в прицел отвисшим краем.

Саныч снова выстрелил. И вновь затвор сухо лязгнул, гильза прошелестела по листве куста, а монстр дернулся, выгнулся назад. В прицел Саныч видел, как от края костяной брони полетели ошметки и споровый мешок сначала вздулся, затем лопнул, и из него вылезла оранжевая масса. Элитник рухнул на спину и замер.

Саныч оставил винтовку у куста, вскочил и побежал в сторону монстра.

– Ты куда? – закричала испуганная Эльза.

– Жди на холме и не высовывайся, – приказал Саныч, и девочка не посмела ослушаться. Она еще ниже пригнулась и стала смотреть в бинокль.

А Саныч миновал элитника и проскочил в образовавшуюся дыру в заборе. Обогнул дымящийся остов машины, затем увидел лестницу на крышу с торца здания и ловко по ней взобрался на крышу. Выхватил два пистолета и, пригибаясь, подкрался к краю крыши.

У отдельно стоящего открытого хранилища бегали два человека. Они таскали ящики и складывали их около машины «ГАЗ-66». Саныч проверил внутренним взором ближайшие участки склада и не нашел других аур, кроме тех двоих. Он спрыгнул с крыши и, пользуясь тем, что оба незнакомца зашли в склад, побежал к ним. Он не был уверен, кто это, – нормальные рейдеры из стаба или муры, – но английская быстрая речь развеяла его сомнения.

– Move it, Henry…

«Опять бриты», – сплюнул Саныч. Теперь он разглядел знакомый камуфляж. Подбежал к открытому складу и столкнулся с парнем, несшим ящик. Не раздумывая, Саныч выстрелил ему в лицо и тут же прыгнул к открытому проходу в склад. Второй человек увидел Саныча и бросил ящик.

– Хенде хох! – неожиданно для себя скомандовал Саныч, и тут же мир вокруг него замер. Он видел, как медленно брит тянется к пистолету на поясе и вынимает его. Саныч еще медленнее и невыносимо тяжело вел стволом своего пистолета в его сторону.

«Клокстопер!» – промелькнула мысль. Он нарвался на человека, имеющего дар останавливать время. Мысли текли в обычном скоростном режиме, неподвластные клокстоперу. Но это не приносило радости. Он видел, как неумолимо приближается его смерть, а ствол пистолета брита смотрит ему в грудь. Какой он идиот. Надо было стрелять, а не приказывать поднять руки вверх, да еще по-немецки. Пистолет противника дернулся в руке брита. Раз, другой, третий, четвертый… первая гильза медленно вылетела из дула. Саныч, понимая, что не успевает, погнал энергию в сторону головы и сам стал поворачивать голову вбок, кося глазами на стреляющего ухмыляющегося брита.

Пули противника встретились с энергетическим щитом и отклонились в сторону. И наконец, Саныч выстрелил сам. Одновременно с этим услышал свист у уха. Короткая боль в ухе подсказала ему, что энергетический щит справился, но почти иссяк, сожрав чуть ли всю его энергию. И она продолжала тратиться непонятно на что. Он нажал еще раз на курок, и вдруг время ускорилось. Саныч выпал из замедления и схватился за простреленное ухо, а клокстопер выронил пистолет и ухватился руками за пах. Он громко и протяжно закричал от боли. Саныч увидел, что его выстрелы пришлись в пах бриту, и тот, истекая кровью и воя, покатился по бетонному полу.

Саныч почувствовал сильную усталость. Руки и ноги налились свинцом. Было такое ощущение, что он перенапрягся, поднимая тяжести. С трудом подняв пистолет (один он даже выронил и не заметил когда), на трясущихся ногах подошел ближе к бриту. Ногой остановил его катание.

– Брит, сас? – спросил он и услышал слова на английском:

– Fuck you…

– Сам иди, – ответил Саныч. – Отпускаю тебя, брит, с миром. Отправляйся в свой ад. – И выстрелил в голову воющему бриту. Тот сразу замер. Из-под пальцев его сцепленных на паху рук сочилась алая кровь. – А кровь у вас не голубая, джентльмены, – произнес Саныч, – и умираете как все.

Саныч достал флягу с живчиком и сделал пару больших глотков. Ему стало заметно лучше. Он сунул пистолет в кобуру, подобрал упавший и тоже поместил на свое место на бронежилете. Затем направился к дыре в заборе. От мотолыги, как называли тягач в армии, осталось лишь днище и оно дымилось противным вонючим дымком. Куски железа ваялись разбросанные повсюду вместе с обгорелыми остатками людей. На куски разорванной плоти между складскими зданиями он в спешке не обратил внимания. Саныч обошел, остатки бронемашины и выбрался за забор.

– Второй, иди ко мне, – позвал он девочку.

– А вещи? – раздался ее вопрос в наушнике, и Саныч умилился. Коли Эльза спрашивает об их вещах, значит, ее моральное состояние в полном порядке. Соображает…

– Потом заберем, иди сюда, я кое-что тебе покажу. – Он подошел к убитому элитнику и стал его рассматривать.

Боязливо приблизилась Эльза.

– Он умер? – спросила она, не доходя десяти шагов до огромного тела монстра.

– Да.

– А что у тебя с ухом? Оно в крови.

– Поцарапался.

– Будь осторожней, дед. Видишь, сколько там железок накидано, – по-матерински сурово и в то же время заботливо произнесла наставление Эльза. – Чего звал?

– Кое-что хочу тебе рассказать и показать. Знаешь, почему я не ушел от склада, когда узнал, что сюда пришел этот монстр?

– Нет, – Девочка покачала головой.

– Потому что я не чувствовал страха и хотел сюда прийти.

– Ты же говорил, что чуть не обделался, когда увидел это чудовище…

– Это было при первой встрече. Я говорю о том, что было потом. Сам этот мир, который называется Улей, дал мне подсказку: «Иди и не бойся, там ты получишь награду». И я пошел и еще взял тебя. Награда вот она, – он указал на тело элитника.

– И что ты будешь с ним делать? С собой возьмешь и будешь его есть? Тут мяса много…

– Нет, есть его я не буду и тебе не советую. Хотя однажды подобное я ел. Ничего так, вкусно, но это был медведь, а не бывший человек. Его я брать не буду, а возьму только ту драгоценную часть, что нужна в этом мире иммунному. Жаль, что он лежит затылком на земле, надо ему голову отрубить. Ты подожди тут, я за топором схожу.

– Нет! Я с ним одна не останусь, а вдруг он оживет? Я пойду с тобой.

– Пошли, – Саныч не стал спорить и направился к пролому в стене.

Топор он брать не стал. Нашел бензопилу и заправил ее из канистры, которую обнаружил в «шишиге». Он принес ее к телу монстра и быстро, под брезгливым взглядом Эльзы, отпилил голову элитнику.

– Фу, какая гадость, – поморщилась девочка, – как ты мог?

– Так надо, Эльза, смотри, – Саныч отложил пилу и ногой перевернул голову монстра. Затем присел и ножом расширил разрыв спорового мешка. Достал из нагрудного кармана бронежилета свернутый целлофановый пакет и разложил его около головы элитника.

В подсумке запищал Бро. Саныч открыл клапан. Зверек высунулся, увидел элитника и злобно запищал. Потом выскочил из подсумка и стал зубками рвать края шеи монстра.

– Фу, Бро! – закричала испуганная Эльза, но Саныч ее остановил:

– Не мешай ему. Он мстит за мать и набирается сил. Ты сюда смотри. Это называется споровый мешок, – он ткнул концом лезвия на место, откуда выглядывала оранжевая масса, и удлинил ножом разрыв. Затем сунул руку в голову элитника и достал оттуда большой моток оранжевых нитей, положил на пакет. – Подойди ближе, – позвал он девочку. – Присядь. – Эльза неохотно подчинилась. – Смотри, нам повезло, – Саныч достал красный шарик. – Это самая большая ценность здесь. Красная жемчужина. Ценнее только белая, но это такая редкость, о которой даже говорить не стоит… эта жемчужина и есть наша награда. Еще тут горох. Вот семь желтых горошин и спораны, местная валюта. Их у нас… – он посчитал, – …семнадцать. Вот за этим мы сюда и шли. Ты должна научиться слушать Улей.

– Что за Улей, дед? И зачем мне эти камешки?

– Чтобы жить и побеждать смерть, девочка. Ты сколько весишь?

– Пятьдесят семь килограмм.

– Пятьдесят семь килограмм и двенадцать лет, – задумчиво повторил Саныч. – Жемчуг тебе принимать еще рано. Жемчуг, Эльза, дает магическое умение. Вот эти желтые горошины улучшают умения, а эти горошины, что поменьше, называются спораны. Из них делают живчик, что необходим нам для стабилизации энергии в организме. А эти нити ценны тем, что из них делают спек, лекарство.

Он сунул нити в пакет. Отдельно сложил горошины и жемчужину.

– Хочу тебе сказать, что если бы мы ушли, не посетив склад, то остались бы без трофеев. Хотя нам и было страшно, но мы рисковали не напрасно. Теперь пошли за нашими вещами и проверим склад, посмотрим, что там есть.

– О боже! – воскликнула Эльза, когда увидела обожженные останки людей. – И это мир, где живут люди? Как они выживают?

– Выживают как-то, – ответил Маугли, – но обычно недолго. Все зависит от того, что человек хочет от жизни и как он стремится жить. Я тебе расскажу все, что знаю сам. Просто смотри и начинай относиться к своей жизни серьезно. Ты девочка неглупая и многое уже поняла. Если будешь глупить, то закончишь как вон те, – Саныч показал на разорванные тела, валяющиеся в пыли и крови. – Это муры. То есть моральные уроды. Для них нет моральных запретов. Они живут тем, что украли у других, вырезают органы у людей и продают их другим во внешку. Так что смерть их нашла и восстановила кое-какую справедливость. Тебе, ребенку, предстоит начать взрослую жизнь. Это и хорошо, и плохо. Пошли, полазаем по складам.

– А что хорошего? – спросила на ходу Эльза, следуя за широко шагающим Санычем.

– Ты научишься выживать лучше других. Это я тебе обещаю.

– А что тогда плохого?

– Плохо, что ты ребенок и попала в это чистилище. Наверное, много в своей жизни грешила, – невесело пошутил Саныч. Но Эльза приняла его слова за правду.

– Ты так считаешь? – серьезно спросила она. – А что такого я могла сделать? Ну прогуливала уроки, воровала малину у соседей, сарай подожгла. Но мне за это по ногам прилетело от мамы…

– Я пошутил, – оправдался Саныч. – Никто не знает, почему мы тут все оказались.

– Может, это и не шутка, – хмуро ответила девочка. – Вон папа налоги не платил, а мама ему один раз изменила… Я видела, но никому не рассказала. Мы с ней отдыхали на море. Она там в кафе познакомилась с армянином… Они думали, что я сплю, а я все видела…

– Да забудь, – махнул рукой Саныч. Ему стало неудобно от откровений девочки. – О мертвых плохо не говорят. Смотри, – он постарался перевести разговор на другую тему. – Тут явно были несколько раз. Этот склад инженерного имущества почти пуст. Но зато мы заберем отсюда то, что будет полезно нам. – Он зашел внутрь полупустого склада и подхватил с пола валяющиеся маскировочные сети. – Думаю, нам три штуки хватит, – пояснил он девочке. – Спрячемся от воздушной разведки. А то, понимаешь, летают тут беспилотники и смотрят, кто как живет. Еще печь возьмем и канистры с дизелем, – он прихватил небольшую печь для приготовления пищи в полевых условиях. – У нас примерно такая же была. Только тут под дизель есть форсунка. Можно отработку заливать, тоже пойдет.

Слова Саныча мало что говорили Эльзе. Она явно была в состоянии прострации, поэтому бездумно кивала головой. Печь Саныч оттащил к машине, которую загружали бриты. Заглянул в кузов под тент и увидел там ящики. Залез, вскрыл один. Как он и предполагал, это были ящики с оружием. В них лежали КПВ – пулеметы Владимирова, и рядом стопка ящиков с патронами к ним. В остальных – мины разного назначения. Саныч не поленился, снял сверху несколько ящиков и осмотрел те, что стояли внизу. Там была взрывчатка и ящик, в котором лежали два пулемета Ма́ксима без станка. Под ним десять ящиков патронов калибра семь шестьдесят два на пятьдесят четыре с закраиной.

– Пригодится, – вслух произнес Саныч. Вылез из кузова, осмотрел ящики, сложенные у машины. Это были ящики с патронами к пулемету Владимирова.

Саныч заглянул в склад, перешагнул тело брита и нашел пять лафетов к пулеметам Владимирова и десять станков к пулеметам Максима. Тут же лежали открытые ящики с автоматами для подводной стрельбы.

– О как! – удивленно воскликнул Саныч. – Да тут все для охраны мостов и плотины гидроэлектростанции.

Он прихватил ящик с автоматами, отнес к машине и перетащил два ящика с патронами к ним. В углу на стеллажах нашел снаряжение для водолазов. Не задумываясь, взял несколько комплектов с костюмами и аквалангами. Прихватил ящик с масками и химическими патронами для дыхания под водой. Он о них знал и сам в армии в разведке применял. Двадцать минут можно было дышать в воде.

Подошла Эльза.

– Ты скоро, дед? А то меня тут тошнить начинает. И там, видел, дядьки убитые лежат. Кто их так?

– Сами себя, – невозмутимо ответил Саныч.

– Как это сами себя?

– А так. Стало им стыдно так жить, как они жили. Вот и застрелились.

– Не ври, дед. Одному кто-то яйца отстрелил.

– Фу, как грубо, Эльза. Давай договоримся, что ты не материшься и не выражаешься грубо.

– А как мне выражаться, если ты мне говоришь неправду. Давай тогда договоримся, что ты не будешь мне врать.

– Давай, – неохотно ответил Саныч.

– Так кто убил тех двоих на входе в склад? – сурово посмотрев на Саныча, спросила Эльза.

– Я убил. Иначе они убили бы меня.

– Это они тебе ухо прострелили?

– Они, Эльза. Отойди в сторону, я лафет перетащу к машине.

– Зачем тебе эта коляска?

– Это лафет для спарки пулеметов. Средство перевозки для средств поражения низколетящих целей и ведения огня на подавление. Не оставлять же все это мурам.

Саныч легко выкатил лафет и спустил на землю по пологому спуску. Затем вернулся к Эльзе.

– Давай посмотрим, что тут еще есть.

– Я не хочу. Тут везде смерть…

– Тогда иди садись в кабину машины и почитай брошюрку, – он вытащил из-под броника изрядно потертую маленькую книжицу и передал девочке. – Это пособие для новеньких иммунных.

– А ты что будешь делать? – спросила Эльза. Она взяла книжку и прижала ее к груди.

– Я пробегусь по складам, загружу то, что стоит у машины, и мы поедем к тебе домой.

– Зачем?

– Со склада заберем продовольствие, и я думаю, что твоих надо по-человечески похоронить. Что скажешь?

– Да, давай похороним. На кладбище? У нас там есть место.

– Давай на кладбище, – не стал спорить Саныч. Девочка ожила и полезла в кабину автомобиля.

Саныч быстро обошел все хранилища. Многое из того, что там было, он раньше не видел и не знал, для чего это нужно, но понимал, что ему это не пригодится. Под навесами на деревянных колодках стояли машины. Три ЗИЛа, два ГАЗ-66. Рядом склад с аккумуляторами и запасными частями. Одиноко стоял мостоукладчик, но он Санычу не был нужен. Пустые места под навесом говорили, что там находилась техника, которую уже забрали. За отдельным забором из сетки рабицы находились две цистерны. Одна, как понял Саныч, с дизтопливом, другая – с бензином. Он постучал по металлу костяшками пальцев и понял, что горючее еще есть.

Притащив десяток канистр, он налил в семь канистр дизеля и в три – бензина. Плотно прикрыл сливные краны и перенес канистры в кузов автомобиля. Вернулся с ящиком мин и ящиком взрывчатки. Мины прикопал на входе, предварительно вставил запалы и взвел их. Ему помогло то, что он немного помнил, как проделать эту работу, по службе в армии. И то, что в каждом ящике с минами находилась бумажная памятка по обращению с минами в целлофановом пакете. Саныч заложил пару мин под цистернами, а рядом уложил толовые шашки. Затем аккуратно присыпал землей. Закрыл загородку. Вернулся к машине и стал грузить то, что натаскали бриты. Закончив погрузку, он сходил за станком для «Максима». Загрузил его в кузов и залез в кабину. В замке зажигания торчал ключ. Саныч включил зажигание. Мотор, рыкнув, завелся не сразу, но с третьего раза заработал устойчиво. Саныч включил скорость и повел машину в открытые настежь ворота.

Через полчаса они подъехали к дому Эльзы. Саныч и девочка поднялись на второй этаж. Саныч нашел резиновые перчатки в шкафчике в ванной, надел их и стал собирать останки людей, складывая в разные ящики.

– А зачем ящики? – спросила любопытная Эльза. Она тенью следовала за Санычем.

– Гробов у нас нет, Эльза, мы похороним их отдельно в коробках. Я маленькие останки твоего братика отделил от матери. Вот набралось три коробки.

– А сломанное ружье зачем положил в коробку? – не унималась девочка.

– Дань уважения твоему погибшему отцу, Эльза. Он погиб как воин, защищая свою семью, и должен лежать со своим оружием.

Эльза не выдержала и всплакнула, прижалась к Санычу и простояла так около минуты. Саныч терпеливо ждал, когда она успокоится.

– Спасибо, дед, – прошептала она, отстранилась и вытерла глаза. – Я брата понесу, хорошо?

– Хорошо, Эльза, а я – твоих отца и мать.

На кладбище они проехали через восточную окраину поселка и попали прямо к месту, где была захоронена бабушка Эльзы. Саныч отстегнул лопату, прикрепленную к борту «шишиги», и стал копать могилку. Выкопал по пояс и осторожно уложил коробки на дно. Затем быстро засыпал яму землей.

– Жаль, памятника нет, – произнес Саныч.

– Ничего, – ответила Эльза. – Пусть вам, папа, мама и Миша, земля будет пухом. Я буду вас помнить.

Она уже не плакала. Они постояли, отдавая дань памяти. Саныч вытащил пистолет и сделал три бесшумных выстрела в небо.

– Это салют уважения твоему отцу. Воинская почесть, Эльза, – пояснил Саныч.

– Спасибо, дед, ты хороший.

– Поехали к тебе домой? – спросил Саныч.

– Поехали, дед.

В зале ресторана стало шумно. Появились новые гости. К невысокому подиуму с музыкальными инструментами потянулись музыканты. Две нарядно одетые девушки встали рядом с музыкантами и стали совещаться. Довольная Валерьянка оглянулась и увидела стронгов, стоящих в проходе к залу ресторана. Она радостно помахала им рукой и танцующей походкой направилась к своему столику.

– Идите сюда, ребята, – громко позвала она их.

Стронги подошли, и Волк приблизился к ней вплотную.

– Ты что тут творишь? – недовольно спросил он.

– Я ничего не творю. Я защищаюсь, Волк. А вы могли бы поторопиться и не дать меня в обиду. Вон эти козлы в коже, долбаные байкеры, оскорбляли меня и хотели трахнуть вчетвером. А толстый даже говорил, как это будут делать.

У Волка полезли глаза на лоб.

– Не может быть, – прошептал он. – Это же торговцы…

– Ты думаешь, я вру? Посмотри сюда, – она вытащила из кармана джинсов целлофановый пакет. – Это я получила в состязании, защищая свою честь. А где были вы? У вас были такие грязные задницы от страха перед мурами, что не могли их отмыть?

– Ну ты это… На горло-то нас не бери, – остановил ее Волк. – В бане нужно отдыхать без суеты. Три часа, не меньше, иначе кайфа нет. А тут баня отменная. Садись, расскажешь все поподробнее.

Она села первой, буквально рухнула на свой стул. Расселись и стронги. Марта подошла получить заказ.

– Мне мой стейк и еще виски, – сообщила Валерьянка. Стронги были более скромны в выборе и заказали мясо, жаренное на сковородке, жареную картошку, свежие овощи, зелень и еще виски.

– Давно тут сидишь? – улыбаясь, спросил Гарри. Он был самым веселым и общительным в отряде.

– Час уже. А может, больше…

– Рассказывай, – перебил их разговор Волк.

– Все просто. Я хотела есть и заказала стейк. Села и стала есть. Эти говнюки прислали мне на стол еще мясо и выпивку. Я вежливо отказалась. Они стали надо мной смеяться, обзывать обжорой. Тогда Марта, это официантка, посоветовала мне или заткнуться и сморкаться в тряпочку, или вызвать их на состязание. Тут, типа, так решаются конфликты. – Волк, подтверждая слова официантки, кивнул. – Я вызвала их состязаться. Сволочи поставили условие: если я проиграю, они вчетвером меня трахнут разными гнусными способами. Тогда я поставила условие, что если они проиграют, то споранами не отделаются, а будут трахать друг друга, и любой может на это смотреть…

– И они согласились? – удивился Алмаз.

– А куда им деваться, – проворчал Волк. – Что было дальше?

– Дальше я положила двоих, а другие двое зассали…

– Слушай, Валерьянка. Откуда такие выражения? – не выдержал Волк.

– Оттуда. Я среди мужчин в спорте вертелась, там и не такого наслушаешься. Дальше рассказывать?

– Рассказывай, – махнул рукой Волк.

– Ребята, я просто немного выпила и возбуждена, а так я девочка порядочная и застенчивая. Как наберусь, всегда за стенку держусь… – Она громко рассмеялась. Стронги тоже рассмеялись, а Волк промолчал. – Да не хмурься ты, Волк, – толкнула его в локоть Валерьянка. – Все хорошо. Они решили, что я использовала дар, и хотели вызвать знахаря, но местная мымра-администратор предложила замять дело миром. Я девочка миролюбивая и смотреть на акт мужеложства не могу из моральных соображений, поэтому согласилась на мировую. Козлы выплатили компенсацию за моральный ущерб по две горошины, и тут появились вы, рыцари-красавцы, и стали ругать бедную оскорбленную девушку. Вы, наверное, тоже козлы.

– Нет, Валерьянка, – рассмеялся Гарри, – мы не козлы, мы бараны…

Волк поморщился.

– Эти люди – знатные торговцы с запада. Не сами они, это приказчики, но у них серьезные начальники. И они торгуют с Западно-уральским воеводством. Это такой крепкий стаб. У них воевода – генерал Артюхов, новое имя Сталь. Мужиков у них много, а дам мало. Вот западники и возят ему живой товар. Стаб организован на месте Запасного командного пункта управления Уральского военного округа. Там целый подземный горд в несколько этажей. Пять сотен дружинников. Танки, БМП, ПВО. Короче, самый крутой и военизированный стаб на востоке. Эти козлы могут пустить слух, что ты представлялась арийкой, и если ты туда попадешь, рада не будешь. Воевода ненавидит арийцев, но ничего с ними сделать не может – понимает, какое важное и удобное место они занимают.

– Что за живой товар? – пропустив мимо ушей слова Волка о слухе, спросила Валерьянка.

– Женщины. Самый дорогой товар – выпускницы пансиона. Они дорого стоят и обладают редкими способностями. Там как-то научились выбирать дары. Всего мы не знаем, это держат в тайне. А отсюда торговцы везут оружие и боеприпасы. И ты с ними умудрилась поссориться.

– А я тебе, Волк, говорил, надо идти и подстраховать девочку, – вновь вклинился в разговор Гарри. – Она не знает местных правил и может влипнуть. А ты заладил, что она не дура и сама может за себя постоять.

– Вот как? – Валерьянка прищурилась. – Значит, тебе на меня, Волк, наплевать? И ты не пойдешь и не дашь в морду этим кожаным козлам?

– Конфликт уже улажен…

– Вот послушайте, ребята, что говорит ваш командир. Он решил бросить меня на растерзание этим шакалам, он хотел, чтобы меня обесчестили и унизили…

– Я подобное не говорил! – возмутился Волк. – Я просто сказал, что конфликт улажен.

– Это одно и то же. – Валерьянка выпила свой виски и поставила стакан на стол.

Пока она закусывала, к их столу подошел невзрачный мужчина в штатском костюме.

– Фрау Валерьянка? – обратился он к ней.

– Ну? – подняла голову она. – А ты кто? Еще один торговец, который пришел унизить чистую арийку?

– Нет, фрау, я герр Шнайдер, сотрудник гестапо. Я как раз по поводу ваших слов о чистой арийке. – Валерьянка обратила взгляд на стоящую позади него женщину-администратора и сразу поняла, откуда дует ветер.

– Ах вот в чем дело, – улыбнулась она и выпрямилась, выпятив выросшую грудь. – Вы сомневаетесь в чистоте моей крови? Так спросите герра Майера, это он так решил и предложил мне поселиться у вас. Разве дам с нечистой кровью в стаб приглашают?

– Нет, фрау, спасибо за разъяснения. Хорошего отдыха, – вежливо ответил служащий гестапо.

– Спасибо, герр, и передайте привет своему шефу, герру Мюллеру.

– Вы его знаете? – удивился он.

– Наслышана. Известная личность. У меня он вызывает уважение.

– Спасибо, фрау, – улыбнулся гестаповец, – будет возможность – я передам ваши слова.

Он отвернулся, а Валерьянка, озорничая, показала язык остолбеневшей администраторше. Ты отпрянула и быстро ушла.

– Ты знаешь шефа гестапо? – нахмурившись, спросил Волк.

– Откуда? Я кино смотрела про Штирлица, там был Мюллер. Он был шефом гестапо, его играл Броневой, и так хорошо играл… вот я и пошутила.

– Тьфу, напугала, – тихо проговорил Волк. – Ты такое не говори, гестапо никто не любит. А то тебя в Железном лесу примут за агента гестапо и будут прессовать…

– Бить?

– Пытать.

– Ну, вы-то про меня правду расскажете?

– Не сомневайся.

Стронги в ступоре смотрели на женщину, а ей принесли стейк и салат.

– Это вам, фрау, презент от шеф-повара, – улыбаясь, сообщила Марта.

– Спасибо, Марта, передай повару мое спасибо и этот споран, – Валерьянка вытащила пакет и выудила маленькую горошинку. – Не обманешь? – спросила она, и Марта истово замотала головой. – Ну, иди тогда, – отпустила она официантку.

В зале заиграла музыка, и одна из девушек стала петь. Валерьянка много выпила, победила в состязании с мужчинами, еще и обстановка цивилизованного ресторана напоминала ей о Земле, о доме… Все это подействовало на нее как наркотик и вызвало состояние эйфории.

– Кто пригласит даму на танец? – сурово спросила Валерьянка. Волк поставил стакан с виски на стол, поднялся и просто взял ее за руку.

– Пошли танцевать, – позвал он.

– А где твои галантные манеры, кавалер? – усмехнулась Валерьянка. Волк не успел ответить, что в Караганде, а женщина уже легко поднялась и направилась на танцпол.

Они танцевали под медленную музыку, соприкасаясь телами. Валерьянка вдыхала запах молодого, крепкого мужского тела, и к ней стало подходить возбуждение. Она прижалась к Волку теснее.

– Волк, – тихо спросила она, – я тебе нравлюсь?

Они были одного роста, и ее губы касались его уха.

– Нравишься…

– Ты хочешь меня?

Волк помедлил и осторожно ответил:

– Хочу, и что?

– Ну как что? Ты же мужчина. Не я же должна тебя тащить в постель.

– Прямо сейчас?

– Ну ты и лопух, – ответила она и отстранилась. Затем пошла к своему столику. Недоумевающий Волк поплелся следом.

В зал вошли пять накрашенных девушек в коротких облегающих юбках, с вызывающе открытым декольте, и Валерьянка мгновенно протрезвела.

– Это кто? – тихо спросила она. Парни обернулись, и Алмаз буркнул:

– Жрицы любви из «Салона удовольствий». Они вечером приходят сюда подзаработать.

– Вы кого-то будете снимать? – прямо спросила Валерьянка.

– Хотелось бы, – за всех ответил Гарри, – если ты не согласишься…

– Я с вами? Ни за что. Я ваш боевой товарищ, а с друзьями не трахаются. Пригласите вон ту брюнетку за стол, я угощаю.

– Мы сами можем угостить, – обиженно ответил Гарри. – Элизабет, – он помахал рукой, – иди к нам.

Девушка радостно заулыбалась и, вихляя бедрами, направилась к их столику. Села и поздоровалась:

– Привет, ребята, с вами новенькая?

– Настя, ты что, меня не узнаешь? – спросила удивленная Валерьянка.

Девушка внимательнее посмотрела на нее.

– Валерия Сергеевна?..

– Да, Настя. Это я. Что, сильно изменилась?

– Еще как! Вы на стероидах?

– Можно сказать и так, тренер умелый попался…

– А мы думали, вас убили… когда вы побежали…

– Я спаслась. Как ты? Как остальные девочки?

– Я-то? Да в общем хорошо, жить можно. Тяжелой работой не загружают. А девочки все по-разному устроились…

– Расскажи про них, про себя, я дам тебе споран, – настойчиво попросила Валерьянка.

– Ой, спасибо! Конечно расскажу. После того, как вас убили…

– Меня не убили, Настя, – заметив удивленные взгляды слушавших разговор стронгов, прервала ее Валерьянка. – Меня спас один человек. Ты про наших девочек рассказывай.

– Так я и говорю. Мы попали в стаб к арийцам. Сначала страшно было, думали, к фашистам попали, но неожиданно нас приняли хорошо. Встречал оркестр, хор пел что-то патриотичное. Девушки вручали нам по гвоздике. Это было так неожиданно после всего, что мы пережили. Потом выступил их главный по пропаганде, министр герр Кох, и рассказал, что нам повезло и нам бояться нечего. Потом всех признали чистыми арийками, выдали аусвайс и дали новые немецкие имена… За исключением Розы Нурмухамедовой. Ее куда-то увели. Я теперь фрау Элизабет Фюссен, так как живу в квартале Фюссен. Я и еще три девочки, Маша Раскина, Вера Карнаухова и Лена Дубинина, мы пошли работать в салон… Сама понимаешь, тяжелая работа не для меня. Остальные кто куда. Кто помощником в магазин, кто на кирпичный завод. Анюта Рыбальская, она медсестра в медчасти. В общем, жить можно. Тут порядок. Никто не покушается на честь и не унижает. Требуют соблюдения порядка и добросовестно трудиться. Можно даже замуж выйти, только рожать нельзя. Оказывается, тут дети доживают до семи лет, а как только превысят двадцать или тридцать килограмм веса, то они заражаются и становятся мутантами. Мутацию можно остановить, но для этого нужна белая жемчужина. А где ее достать? – вздохнула Настя.

– Ты, значит, трудишься добросовестно? – скрывая усмешку, спросила Валерьянка. Девушка усмешку не заметила или не обратила на нее внимания.

– А как же. За час, проведенный с мужчиной, он платит два спорана. За ночь – пять. И половину нужно отдать салону. Налог. Мы стараемся работать по часу. Больше клиентов, больше заработок. Так что мы не бедствуем. А вы, Валерия Сергеевна, я вижу, к стронгам прибились? – спросила Настя.

– Можно сказать и так, – кивнула Валерьянка. – Вот споран, – она протянула Насте горошинку. Та радостно ее спрятала в кармашке блузки. – Есть будешь? – спросила Валерьянка.

– Да, я голодна.

– Делай заказ, я оплачу.

– Нет, – остановил ее Гарри, – плачу я. И час мой, Элизабет.

– Как скажешь, дорогой, – улыбнулась привычной обольстительной улыбкой Настя.

По залу пошла девушка с корзиной роз.

Волк позвал ее и купил розу. Затем преподнес ее Валерьянке. Та даже растаяла от такого подарка. Они пошли танцевать, и ей казалось, что она вполне счастлива и этот вечер удался. Четверо козлов в коже ушли раньше и увели одну из певиц. А стронги уходили по одному наверх, уводя с собой довольную Настю-Элизабет. Валерьянка не осуждала свою ученицу.

– Откуда ты ее знаешь? – спросил Волк, когда они вернулись с танцпола и вновь устроились за столом.

– Я была ее тренером по фитнесу.

– Так ты из спортцентра?

– Да, я сбежала и меня почти убили, но Маугли вытащил из воды и выходил.

– Он тоже из центра?

– Нет. Неважно, откуда он, – обрубила ненужные вопросы Валерьянка. – Пошли ко мне.

Они оба встали. Алмаз махнул рукой.

– Идите, мы за все заплатим.

Валерьянка, горя непреодолимым желанием близости, затащила немного смущенного таким напором Волка в свой номер.

– Раздевайся, – решительно приказала она. Сбросила с себя одежду на пол и нагишом направилась в ванную комнату. – Ты тоже приходи, – обернулась она на пороге. Пустила в ванну горячую воду и налила пену. Когда зашел обнаженный Волк, она уже лежала, покрытая пеной, как Афродита.

Женщина с удовольствием оглядела спортивное, хорошо сложенное тело мускулистого Волка.

– Лезь ко мне, мой герой, – проворковала она.

Волк залез и с трудом уместился в ванной. Они были очень близки к друг дружке. Он начал гладить ее ноги по внутренним сторонам бедер, и Валерьянка задохнулась от охватившего ее желания. Она потянула за руку Волка к себе и впилась ему в губы. Сама стала искать его мужское достоинство под водой. Нашла и ухватила задорно вздернутое, крепкое тело. Погладила и со стоном развернулась спиной к Волку. Встав на четвереньки, мужчина зарычал, облапил женщину и только хотел в нее войти, как в комнате, где стояла кровать, раздался звон битого стекла и следом – оглушительный взрыв.

Волк упал на женщину всем своим телом и придавил ее к днищу ванны. Валерьянка дико взвизгнула и легко скинула с себя мужчину. Волк свалился на пол, вскочил и спрятался за стену, усевшись на стиральную машину. Дверь в ванную была испещрена дырами от осколков.

– Прячься! Это нападение! – проревел Волк. Валерьянка тут же ушла в невидимость и скукожилась на дне ванны.

Утром Саныч поднялся позже обычного. Он не хотел будить девочку.

Та спала на прихваченной из ее дома раскладушке. Было еще темно. Саныч вышел из вагончика, вдохнул полной грудью свежий влажный воздух, справил малую нужду и разжег привезенную печь. Он вчера мучился и учился разжигать солярку, но в конце концов освоился. Из вагончика выскочил детеныш соболя, он вчера проспал весь день и всю ночь. Просыпался поесть, чтобы снова залезть к Санычу в подсумок от гранат. Пребывание в черноте как-то его изменило. Он был вялый, сонный и не реагировал на ласки Эльзы. Он даже заметно подрос. На вопрос девочки, что с Бро, Саныч уклончиво ответил – акклиматизация, а сам с огорчением подумал, что детеныш может скоро загнуться. Он слишком мал, чтобы выдержать жесткое излучение черноты. Но говорить об этом Эльзе Саныч не стал.

Зверек долго стоял в нерешительности у выхода из вагончика, затем возбужденно пискнул и удрал в ближайшие кусты. Пошуршал там и появился у Саныча между ног, рядом с печкой. Попищал, требуя еду, и залез Санычу на плечо. Саныч отрезал ему хвост рыбы и дал понюхать. Бро пришел в неописуемое возбуждение. Забегал по плечам, голове и спине Саныча. Громко пища, требовал отдать ему добычу. Выхватил кусок и умчался с ним в кусты.

Вчера был долгий и трудный день. Они вернулись к спортивному центру, Саныч выгрузил то, что хотел перевезти на остров, и оставил на берегу вместе с лодкой, которую он забрал у дома отдыха и прикрепил к лафету для пулемета. Затем направил машину к поселку у черной полосы. Там загнал машину во двор дома с подвалом и стал ее разгружать.

Эльза крутилась вокруг него, и все ей было интересно. Сначала она помогала таскать ящики с продуктами. Потом заскулил проснувшийся зверек и потребовал выпустить его. Бро вылез из подсумка и быстро спустился на землю. Путаясь под ногами, стал бегать по двору. За ним начала гоняться Эльза, крича: «Фу, Бро!» Оба они мешали Санычу. При этом на его замечания Эльза непрестанно ворчала, что дед – неблагодарный человек. Она привезла продукты, а он ее гонит подальше. Саныч стоически терпел возню, смех и крики Эльзы. Осторожно ступал, чтобы не раздавить зверька. А тот словно понял, что Эльза с ним играет, и вертелся рядом с Санычем.

– Дед, ты это видел? – смеялась Эльза. – Смотри… ну смотри, дед, это же интересно. Не туда смотришь, под ноги смотри. Бро за кирпич спрятался, а хвост торчит. Видишь? Правда, смешно? Ой! Стой, дед, стой, говорю, не опускай ногу. Ты его раздавишь…

– Уйди, Эльза, не мешай. Забирай своего Бро и иди в другой двор.

– Да я его поймать не могу, помоги…

– Отстань… – И так все время, пока шла разгрузка.

Наконец, машина была разгружена, и Саныч попросил девочку помочь натянуть маскировочную сетку на автомобиль. Ему не нужна была помощь, но этим он отвлек девочку от тысячи вопросов и суеты вокруг него. Когда со всеми делами было закончено, он подошел к ней и сказал:

– Сейчас начнется наше обучение.

– Что? Прямо сейчас, без отдыха и ужина? – воскликнула Эльза.

– Да, прямо сейчас. Нам еще бежать до водоема, и тебе нужны будут силы, не человеческие.

– А какие? – устало и равнодушно спросила Эльза.

– Сверхчеловеческие. Сейчас по моей команде ты спрячешься и будешь считать в уме. Когда почувствуешь, что стало очень тяжело, выйдешь из своего укрытия, поняла?

– Поняла, а зачем?

– Затем, что будем прокачивать твой дар. Давай начинай.

– Ладно, дед, – обреченно произнесла девочка, – чувствую, ты меня замучаешь, как и мой тренер.

В следующий момент Эльза словно растворилась в воздухе, а Саныч получил возможность спокойно отдохнуть от чрезмерно шустрого и говорливого ребенка. Он зашел в черноту, досчитал до ста и вышел обратно. Посмотрел на часы. Прошла минута, а девочка не появлялась.

Затем он увидел сидящего в черноте Бро и, ругнувшись, быстро вытащил зверька из черноты. Тот был уже в стадии беспамятства. Саныч влил ему в рот живчика, и зверек ожил. Пуская слюни, чихая, стал отплевываться. Возмущенно пискнул и стал вырываться. Саныч, не обращая внимания на его вопли, засунул зверька в подсумок для гранат и закрыл клапан. Детеныш соболя повозмущался, но затем успокоился. Саныч обругал себя за невнимательность. Надо было следить за шустрым зверьком.

Прошло пять минут, и Эльза вывалилась ему прямо на руки. Бледная и дрожащая.

Саныч укоризненно на нее посмотрел и дал выпить живчика. Девочке стало легче.

– Сколько насчитала? – спросил Саныч.

– На трехстах я сбилась.

Саныч покивал. Чего-то подобного он и ожидал.

– Теперь пошли в черноту, – Саныч потащил Эльзу к черной полосе. Оставил ее там, а сам отошел на шаг. Досчитал до десяти и вытащил Эльзу из черноты. – Как самочувствие? – спросил он, разглядывая внутренним взором ее энергетическую структуру. Несмотря на юность и малый вес, у девочки был энергокаркас ненамного меньше, чем у Валерьянки. Это озадачило Саныча и несколько напугало. «Как бы не перешла в стадию кваза», – подумал он.

– Самочувствие хорошее, – удивленно произнесла Эльза. – Что дальше?

– Дальше ты выпьешь раствор гороха, и мы будем учиться обнаруживать у себя энергию.

Он дал ей сделать глоток, сам тоже глотнул и взял ее за руку. Направил капельку своей энергии в ее тело, в район живота, где находился главный энергетический узел.

– В животе горячо? – спросил он.

– Да, даже горит как будто, – ответила девочка.

– Теперь направь тепло в ноги, – распорядился Саныч и стал гнать тепло ей в ноги.

– Как направить? – уточнила Эльза.

– Силой своего желания. Чувствуешь тепло в ногах?

– Чувствую.

– Это та энергия, которая есть в этом мире. Она дает спасение, она же и убивает. Без мутации тут не выжить. Мы мутируем, но наш разум защищен от влияния паразита, который захватывает мозг попавшего сюда человека. Зараженный становится безумным пожирателем всего живого. У нас к местному паразиту есть иммунитет. А энергией нужно уметь управлять. Ты этому будешь учиться. А теперь бежим…

Саныч сорвался с места, а ошарашенная от такого поступка деда Эльза не сразу сообразила, что надо делать, потом с криком: «Стой! Куда? А я?..» – помчалась следом. Саныч далеко не отрывался и не давал себя догнать. Эльза напрягалась и все время ускорялась, при этом отчетливо понимала, что хотя бежит очень быстро, но не устает.

Добежав до лодки, Саныч остановился. Подождал девочку. Та прибежала и стала возмущаться.

– Ты, дед, нормальный? Взял и убежал. Ты хотел бросить меня одну?

– Нет, не хотел. Хотел, чтобы ты использовала энергию в ногах. Ты устала?

– Я?.. – Девочка на секунду растерялась. – Нет, не устала.

– Вот это и есть использовать энергию для бега. Смогла бы ты так бежать раньше?

– Э-э… думаю, нет. Не смогла бы.

– Вот, не смогла бы. А теперь сможешь избежать возможной смерти и убежать от зараженного. Это стоило того, чтобы изучить?

– Стоило, – неохотно ответила Эльза.

– Тогда садись в лодку и греби.

– Что, опять я?..

– Да, ты. Учись пользоваться веслами. Это нужно, чтобы уметь выжить. Иначе будешь добираться до острова вплавь.

– Я плохо плаваю.

– Будешь тонуть – утонешь. Выбирай, – непреклонно заявил Саныч, – или гребешь, или плывешь.

– Ты, дед, точно ненормальный, – проворчала Эльза и залезла в лодку. Саныч спустил ее на воду. Девочка неумело взяла весла и стала ждать, когда туда заберется Саныч. Когда Саныч осторожно сел на свое место, лодка значительно погрузилась в воду.

Эльза гребла до изнеможения, но Саныч даже не обратил на ее состояние внимания. Когда зашли в протоку, Саныч привязал лодку, вылез и направился к снастям.

– Дед? – позвала его девочка. – Руку дай, я устала. И лодка качается, боюсь в воду упасть.

– Сама вылезешь, – отмахнулся Саныч. – Не маленькая.

– Если бы я знала, что ты такой садюга, дед, я бы осталась умирать рядом с родителями, – слезливо выпалила Эльза.

– Не выдумывай, – вынимая снасти с рыбой из воды, ответил Саныч. – Ты очень любишь жизнь, иначе померла бы и без меня. Вылазь, ужин готовить будем. Я поеду за остальными трофеями, а ты посмотришь за рыбой. Жарить умеешь?

Эльза, кряхтя как старая бабка, вылезла из лодки. Стала канючить:

– Может, просто какао и шоколад?

Саныч промолчал, оставив ее пожелания без ответа. Он быстро почистил рыбу, разжег печь и поставил сковороду на огонь.

– Иди, жарь, – позвал он Эльзу.

– Мне надо в туалет, – спохватилась она.

– Иди, вон кабинка. Это и туалет, и душ, – показал Саныч рукой на синюю кабину биотуалета.

Эльза ушла, а Саныч принялся жарить рыбу. Неожиданно в будке раздался отчаянный крик, и оттуда выскочила Эльза. На ходу натягивая спортивные штаны, с криком помчалась прочь. Пробежала мимо удивленного Саныча и спряталась за вагончиком.

– Ты чего взбеленилась? – крикнул Саныч.

Из-за угла показалась голова девочки.

– Там кто-то живет, дед.

– Где там?

– В будке…

– В будке? – недоверчиво переспросил Саныч.

– Да, в воде. Он вылез, ударил меня по попке. Там водяной, дед.

– Нет там водяного, – ответил Саныч. – Просто сом прикормленный. Он давно там живет. Питается испражнениями и отходами. Я туда выливаю помои. Видимо, ты долго справляла свои дела. Вот он тебя и поторопил. – Саныч негромко рассмеялся.

– Не смешно, дед, – рассердилась Эльза, – прогони сома.

– Как я его прогоню? Я с ним общаюсь, когда кабинку посещаю.

– Дед, с рыбами не общаются, их едят. Вылови его.

– Не-е, пусть живет. Я сомов не ем, брезгую. Охотиться за ним, чтобы убить, не буду. Я не душегуб. Тварь речную за просто так губить нельзя.

– Знаешь, дед, я тогда в будку ходить не буду.

– Ходи в кусты, но не на острове. Загадишь тут все, мухи наплодятся.

– А куда мне ходить?

– А вон на другой берег, где лес, туда и ходи. Ладно, ты дожаривай рыбку, я пойду остальное перевезу.

Он ушел, не слушая ее возмущенные крики, и тремя рейсами перевез остальные трофеи и личные вещи Эльзы. Пулемет Максима расположил на крыше вагончика. Ящики с продовольствием разложил в кладовой по полкам в шкафах. Боеприпасы к пулемету занес в вагончик, сложил у входа.

Эльза обошла вагончик, как кошка обходит новый дом. Только что не обнюхала. Заглянула в тумбочки и шкаф. Обнаружила женские вещи.

– Дед, тут женские вещи, – обличающе произнесла она. – Чьи? Тут жила женщина?

– Да, жила. Недавно съехала, – ответил Саныч.

– Куда съехала? Ты ее убил? Или сама померла?

– Не убивал и не помирала. Переехала в стаб «Железный лес».

– А вещи почему оставила? – не отступала Эльза.

– Подумала, что, может, еще вернется.

– Она кто тебе, жена?

– Нет, я спас ее от смерти и выходил. На днях с проезжими стронгами отправил ее в стаб. Если ты хочешь переехать к людям, я тебя тоже отправлю к ним.

– А что там? – нахмурилась девочка.

– Не знаю, я там не был, но той женщине нужны были магазины, салоны красоты, педикюр, маникюр.

Эльза недоверчиво вытаращилась на Саныча.

– Ты шутишь. Зачем старухе салон и маникюр?

– А она не старуха. Она еще молодая женщина.

– И сколько ей было лет? – сурово спросила Эльза.

– Тридцать два или тридцать три.

– Ха! А говоришь, не старуха, – фыркнула Эльза.

– А маме твоей сколько было? – спросил Саныч.

– Ну ты, дед, сравнил. То мама, – ответила девочка. И снова стала копаться в шкафу. – Тут прокладки. Мне тоже они нужны, – заявила она. – Можно я их заберу?

– Забирай.

– И купальник. Он мне подойдет?

– Нет, он тебе будет великоват. И вообще, – строго произнес Саныч, – не лазь в ее вещах. У тебя там две полки, вот их и занимай.

Эльза обиженно надулась, демонстративно прошла мимо него, подвезла свой чемодан и, не глядя на Саныча, стала выгружать свои вещи.

– Где я буду спать? – закончив с раскладкой своих вещей, спросила она.

– Как где, на раскладушке, – ответил Саныч.

– А где спала эта женщина?

– Она спала на диване.

– А ты где спал? – продолжила допрос Эльза.

Саныч понял, что врать нельзя, это он обещал Эльзе, и неохотно ответил:

– Я тоже спал на диване.

– То есть вы вместе спали?

– Да, вместе. Другого дивана тут нет.

– А говоришь, не жена, – буркнула Эльза. – Она правильно сделала, что от тебя ушла. Я бы тоже тебя бросила, – выходя из вагончика, вскинув голову, произнесла она удивленному Санычу.

– Так еще не поздно. Тут рядом есть стаб немцев, я могу тебя туда отправить. Будешь жить в интернате для детей.

– Что? Опять интернат? Нет уж. Я лучше тут поживу. И не ври, что стаб немцев. Немцы живут в Германии.

– А ты кто? – сделал удивленный вид Саныч.

– Я русская немка, понял?

– Понял, понял, – вздыхая, ответил Саныч. – Что ты еще та… – Он не договорил и вышел следом за Эльзой.

В этот вечер они готовили рыбу. Сварили овсяную кашу со сгущенным молоком. И запили ужин протеиновым коктейлем, приготовленным на какао. Эльза к концу дня начала клевать носом. Саныч разложил раскладушку и постелил девочке постель.

– Ложись спать, Эльза. Завтра рано вставать.

– Снова рано? – зевнула она. – Почему? Мы куда-то спешим?

– Так надо, – ответил Саныч и вышел из вагончика.

– А можно Бро взять?

– Бери.

Зверек после черноты не вылезал из своего домика. Обеспокоенный его состоянием Саныч заглянул в подсумок и увидел, что тот спит и тяжело дышит. Он вытащил зверька и стал рассматривать внутренним зрением. К его удивлению, Саныч обнаружил слабый энергокаркас. Все-таки Бро сумел подхватить дозу излучения, и эта энергия его убивала. Саныч достал флягу с живчиком и влил его по капельке зверьку в рот. Тот сделал насколько ленивых глотательных движений, закашлялся, но дышать стал легче. Саныч потянул энергию из зверька и понял, что ничего у него не получается. Вздохнув, он положил его рядом с задремавшей девочкой и вышел.

– А музыку послушать или телевизор посмотреть можно? – крикнула ему вслед Эльза.

Саныч вернулся, включил телевизор и вставил флешку с музыкальными клипами. Затем вышел. Убрал со стола остатки ужина и помыл посуду. Когда он вернулся в вагончик, Эльза уже спала. А Бро, услышав шаги, вылез из-под одеяла, пробежал по полу, залез на висящий на стене бронежилет и спрятался в подсумке. Саныч выключил телевизор, погасил свет, прикрыл дверь вагончика и лег сам…

С зарей разбудил Эльзу. Детеныш соболя уже вовсю исследовал вагончик. Его мордочка показалась из-за неплотно прикрытой дверки шкафа. Бро увидел Саныча и запищал, требуя пищи.

– Что опять? – не открывая глаза, капризно спросила девочка.

– Как что? Подъем на завтрак и занятия.

– Хорошо, я сейчас встану, – ответила она. – Ты иди, готовь завтрак.

Саныч вышел, приготовил не переводящуюся в его меню рыбу. Угостил икрой зверька. Девочке разогрел вчерашнюю овсянку и снова позвал Эльзу.

– Эльза, ты встала? – крикнул он.

– Да, одеваюсь, – ответила та. Саныч один поел жареной рыбы, выпил протеиновый коктейль и заглянул в вагончик. Девочка спала и безмятежно сопела.

Саныч покачал головой и позвал ее.

– Эльза, вставай.

– Я уже встала, – не просыпаясь, ответила она.

Саныч постоял в задумчивости, но затем хитро улыбнулся. Вышел, набрал ведро воды из протоки и вернулся в вагончик. Не говоря ни слова, вылил воду на голову Эльзы. И стал смотреть, что будет.

Эльза вскочила как ошпаренная, с дико вытаращенными глазами, и отчаянно вопя, заметалась по вагончику. Наконец, до нее дошло, что случилось.

– Дед, ты с ума сошел?! – набросилась она на Саныча с кулачками, но только отбила себе руки. – Ты что творишь? – отступая, закричала Эльза.

– Переоденься, сходи в туалет и вынеси просушить белье, – строго приказал Саныч.

– Сам выноси, – огрызнулась Эльза. – Ты его намочил, ты и выноси.

Саныч покивал и стал копаться в тумбочке у дивана.

– Ты чего ищешь? – озабоченно спросила Эльза, подозревая, что дед решил устроить ей новую каверзу.

– Ремень ищу. Слов ты не понимаешь, буду наказывать тебя ремешком.

– Ты, дед, мне никто и не имеешь права рукоприкладствовать, – выпалила она.

– А я не буду рукоприкладствовать, я буду ремнем прикладывать… О! Нашел. – Он вытащил из коричневых шорт неширокий кожаный ремень. Эльза испугалась и стала отступать к стене.

– Ты не имеешь права, дед. Я буду жаловаться. Тебя в полицию заберут…

– Жалуйся, – невозмутимо ответил Саныч, – тут тебя только сом услышит.

Девочка спиной уперлась в стену, а Саныч приблизился и, держа в руке ремень, спросил:

– Ты слушаться будешь или применить ремень?

– Не надо ремень, – расплакалась Эльза. – Я буду тебя слушаться, тиран. Но ты отвезешь меня в город.

– Да без проблем. Там как раз всех людей подъели, – ответил Саныч. – Ты пойдешь им на закуску.

– Кому им? – спросила Эльза.

– Мутантам.

– Я не про такой город говорила…

– А других тут нет, детка, так что или слушайся, или возвращайся к себе домой.

– Отвези меня.

– Нет, – сухо и серьезно ответил Саныч. Он жестко посмотрел в глаза девочки. – Ты уходишь – я снимаю с себя всякую ответственность. Возьмешь самокат – и катись на все четыре стороны. Я не хочу тратить свое время на капризную дурочку. Так как, берешь самокат?

– Нет… Потом возьму, как подрасту, – сдаваясь, Эльза решила оставить последнее слово за собой.

– Ну, раз потом, то сейчас – живо умываться и за стол, – повысил голос Саныч, и девочка мигом сорвалась с места, прошмыгнула мимо Саныча и выбежала из вагончика.

После завтрака Саныч стал отдавать ей команды:

– Помой посуду, горячая вода в большой кастрюле, и кастрюлю от каши помой. – Увидев ее открывающийся рот, предупредил: – Без возражений, детка.

Эльза встала, молча и недовольно сопя, собрала в таз грязную посуду, кружкой из кастрюли набрала горячей воды, так же молча перемыла тарелки. Очистила от остатков каши кастрюлю и вымыла ее. Грязную воду вылила в протоку и ополоснула таз.

– Вытри стол и вынеси свое белье сушиться.

Когда Эльза вынесла мокрое белье, подушку и разложила на траве сушиться, Саныч вытащил две маскировочные сетки.

– Помогай мне, – приказал он тоном, не терпящим возражений. – Растянем их над нашей стоянкой, – и стал раскатывать сеть.

На маскировку вагончика и прилегающей местности ушло больше двух часов. Зато теперь сверху и с боков их место жительства было закрыто маскировочной сеткой и росшими кустами. Саныч отошел и с расстояния в пятьдесят метров рассмотрел маскировку. Он остался доволен. Теперь с берега невозможно было различить, что тут обжитое место.

Закончив с маскировкой, Саныч позвал Эльзу.

– Иди сюда и садись, – распорядился Саныч, – буду учить тебя делать живчик и раствор с горохом.

Эльза с понурой головой подчинилась.

– Повтори, для чего нужен живчик? – произнес он.

– Чтобы нормализовать энергобаланс в организме и убрать ее негативный накопительный эффект.

– Правильно, а горох?

– Горох нужен для создания раствора, повышающего способности. Он расширяет энергокластеры внутри тела человека.

– Тоже правильно, – удовлетворенно произнес Саныч. – Теперь смотри и запоминай. Берем споран и растворяем его в бутылке с коньяком. Подойдет любой крепкий спиртосодержащий напиток. – Он кинул в наполовину пустую бутылку с армянским коньяком споран. Потряс, и споран растворился. – Затем доливаем в бутылку колу или воду – что есть под рукой. Кола и коньяк делают живчик не таким противным. Живчик готов. Его надо пить раз в день по глотку или по два, в зависимости от состояния. Когда ты ранен или потратил энергию на дар, то можно пить больше, для улучшения регенерации тканей тела. Теперь займемся горохом.

К ним на стол забрался зверек, о котором Саныч за повседневными заботами совсем забыл. Бро походил по столу, понюхал бутылки, чихнул и снова умотал в траву. Саныч проводил его взглядом и продолжил объяснять:

– Тут все сложнее. Растворять его надо в уксусе, лучше в яблочном. Это я говорю на основе своего опыта. Когда горох растворится, то на дне появятся хлопья. Затем надо получившийся раствор процедить. Если съесть хлопья от гороха, то умрешь в муках. А ты, как я понял, уже умирать не хочешь, – пошутил Саныч.

Девочка сморщилась, показав Санычу скривленную рожицу. Но промолчала. Саныч в пустую кружку налил немного яблочного уксуса и кинул на дно горошину. Она зашипела и стала медленно растворяться, образуя хлопья.

– Готово, – сообщил Саныч. – Теперь смотри, что дальше делать, – пояснял он. – Процеживаем раствор, переливая в бутылку. Для этого можно использовать тряпочку, марлю, но лучше ватный диск и воронку. – Он положил в пластмассовую воронку ватный диск и стал переливать получившийся раствор. – Теперь в раствор наливаем треть коньяка, можно водку или крепкое вино, не важно, и добавляем колы для вкуса, или сок. Можно яблочный, у меня он есть. А вообще можно любой… или воду, на худой конец. Поняла?

– Поняла, – хмуро ответила Эльза.

– Раствор гороха пить можно раз в день и раз в неделю посещать черноту, постепенно увеличивая время пребывания в ней. Чернота способствует увеличению размеров энергокластеров. Раствор гороха увеличивает их количество в организме. Запомнила?

– Запомнила, – недовольным голосом произнесла девочка.

– Теперь о мерах безопасности. Если много пить раствора гороха и часто посещать черноту, при этом не развивая тело, то может произойти неконтролируемая мутация. Тогда тело начнет меняться и самопроизвольно расти, превращаясь в тело зараженного. Хотя разум останется невредимым. Такого человека называют квазом. Почему это происходит? Потому что энергия накапливается в теле и, не найдя выхода, разрывает часть кластеров. Высвободившаяся энергия начинает менять клетки тела. Так происходит у зараженных. Они не контролируют этот процесс. Чем больше накапливается энергии в теле, тем больше нужно тело. Какой выход? Выход в том, чтобы пить протеиновые коктейли и заниматься физическими упражнениями. Потреблять больше белка.

Я таким стал, потому что уже почти полгода питаюсь белковой пищей и занимаюсь физическими упражнениями. Но и тут нужна мера. Я не хочу вырасти больше, чем могу найти себе одежду. И большого человека видно издалека. Но умения растут не только с ростом тела, но и с приемом гороха, только медленно. Еще нельзя торопиться получить быстрый эффект усиления умения. Гороховый раствор увеличивает количество энергокластеров, равномерно распределяя энергию по телу. При приеме внутрь жемчуга тоже следует соблюдать осторожность. Существуют три вида жемчужин. Черные, красные и белые. Черную и красную жемчужины я видел, добыл их из мутантов. Черную съела женщина, что жила тут. Красную жемчужину слопаю я. Тебе еще рано. А белую жемчужину добывают из мифической твари, которую практически невозможно убить. Ее название в стабах не употребляют. Ходят слухи, что если назвать его, то тем самым можно призвать эту тварь в стаб, и она его уничтожит. Так что называй его так – «тварь с белым жемчугом».

Черные и красные жемчужины добывают в элите. Это самые развитые и очень опасные зараженные. Одного такого ты видела. Они, бывает, возглавляют орду. Это когда начинается миграция зараженных с места на место. Горох добывают в руберах или кусачах и топтунах. У топтунов вместо пяток кости, и когда они бегут, то издают громкий звук – топ, топ. Еще горох может быть в лотерейщике. Ну, это как повезет. Потому его и называют лотерейщик. Это все хорошо развитые мутанты. Обычно они ходят парой и со свитой из менее развитых зараженных, таких как бегуны. Из бегунов добывают спораны. Еще ниже идут пустыши. Это слаборазвитые зараженные. Их можно узнать по остаткам одежды. Они обычно стоят на одном месте и переминаются с пятки на носок. Еще ходят слухи, что жемчуг долго хранить нельзя. Он имеет способность пропадать, но не сам по себе пропадет, а его с большой долей вероятности можно потерять или его отберут силой. Кое-что ты узнала из книжечки, которую я тебе давал, ты ее прочитала?

Эльза отвела взгляд и нейтральным голосом ответила:

– Не всю.

– Мы с тобой договорились не врать друг другу, – произнес Саныч. – Я могу тебе доверять?

– Можешь, – нахмурилась Эльза. – Я ее не читала.

– Я понял. Позже прочитаешь, и вслух.

Эльза промолчала. А Саныч, удовлетворенный тем, что девочка не спорила, перешел на другую тему.

– А почему ты говоришь – по слухам, по слухам? – спросила Эльза.

– Да потому, что никто ничего достоверно не знает. Информацию передают устно от стаба к стабу, и проверить эту информацию просто невозможно, вот и приходится доверять слухам.

– Поняла, – ответила Эльза.

– Хорошо, что поняла. Теперь перейдем к практике – давай, проделай все сама. Сделай живчик и гороховую настойку.

После обучения и тренировки изготовления растворов Саныч потащил ее на крышу.

– Это твое боевое место, Второй, – сообщил он. – Буду учить тебя стрелять из пулемета.

Он потратил целых два часа, чтобы выработать у девочки удовлетворительную сноровку в управлении пулеметом. Сам тренировался утром, пока Эльза спала, читал приложенную к пулемету памятку-наставление по уходу за пулеметом. Он учился и учил Эльзу снаряжать пулемет лентой, целиться и менять ленту. Заливать воду и сливать ее. Все это время Бро наблюдал за людьми. Полазил по пулемету, отчего чуть было не лишился головы, когда Эльза, не заметив его, хотела опустить верхнюю крышку. Ее удержал Саныч и убрал зверька.

– А когда можно будет пострелять? – спросила Эльза.

– Позже, когда окрепнешь.

Они спустились с крыши, и Саныч ей вручил пистолет.

– Это австрийский пистолет глок, – пояснял он, – с насадкой для бесшумной стрельбы. Попробуй его подержать… М-да… – протянул озадаченный Саныч. – Рано тебе еще. Значит, приступим к тренировкам. Собирайся, надевай майку и шорты, перекусим и поплывем в спортзал…

Грохот от взрыва заложил Валерьянке уши. Из-под двери в ванную комнату потянулся вонючий дымок. А в дверь в номер неожиданно заколотили кулаками. Из коридора донеслись громкие крики:

– Есть кто живой? Открывайте! Это охрана гостиницы. Открывайте, иначе выломаем дверь.

Волк первым выскочил из ванной. Следом высунула голову из пены Валерьянка. Хмель и ресторанный угар выветрились из ее головы мгновенно. Она четко осознала, что нигде нельзя себя чувствовать в безопасности. Даже этот островок потерянной цивилизации – и тот представлял угрозу. Женщина вылезла из ванны, обернулась взятым с вешалки большим банным полотенцем.

Валерьянка слышала, как Волк открыл дверь, и комната наполнилась тревожными голосами людей. Осторожно ступая, чтобы не поранить ноги мелкими осколками, Валерьянка вышла из ванной комнаты. В ее номер набилось много людей. Тут были все стронги, Настя, администраторша и охранник – крепкий спортивный парень, одетый в стиле милитари: рубаха защитного цвета и тактические штаны цвета хаки. Еще Валерьянка увидела агента гестапо.

«Куда же без него», – подумала она.

Агент тут же взял ситуацию под свой контроль. Поднял руку и приказал:

– Попрошу всех непричастных к инциденту покинуть комнату.

Первой вышла чопорная администратор, окинув напоследок презрительным взглядом голого Волка и закутанную в полотенце Валерьянку. Ушли, гомоня, стронги. Выскользнула следом Настя. Остались гестаповец и охранник.

Волк подобрал трусы, надел их и так остался стоять. Валерьянка оглядела разгромленную комнату. Кровать была разбита взрывом. Ее одежда не пострадала, зато пришла в негодность одежда Волка – он положил ее на кровать. Окно было выбито вместе с рамой. Взрывной волной у шкафа вырвало одну дверку, телевизор был разбит и валялся на полу. В общем, в комнате царил полный хаос и воняло тлеющим матрасом.

– Что тут случилось? – строго спросил агент гестапо. – Вы баловались гранатами?

– Ага, – нервно рассмеялась Валерьянка, – играли в солдатики и кидали друг в друга гранаты.

– Не смешно, фрау.

– А я разве смеюсь? Мне в комнату с улицы закинули гранату, вот смех-то…

– Почему вы считаете, что граната залетела снаружи? Окно выбито взрывом, и доказать это будет трудно.

– А чего доказывать, – ответил Волк, – мы были в ванной, когда прилетела граната.

– Вдвоем? – уточнил гестаповец.

– Вдвоем, – ответил Волк.

– Чем вы занимались в ванной?

– Мы занимались любовью, герр Шнайдер, – ответила за Волка Валерьянка.

– В ванной?.. – удивился гестаповец.

– Да, в ванной, – криво усмехнулась Валерьянка. – Я люблю это делать в ванной. А тут раздался звон битого стекла и взрыв. Вот и все, что мы знаем. Кто-то хотел нас убить, и вам надлежит это дело расследовать.

– Прошу не указывать мне о моих обязанностях, фрау, – важно ответил герр Шнайдер. – Этими вопросами занимается криминальный отдел гестапо. Скоро прибудет дознаватель. Я же собираю первичную информацию и хочу убедиться, что это не халатное обращение с оружием.

– Убедились? – спросил Волк.

– Не совсем, герр Волк. Но я вас знаю давно и думаю, что вы не стали бы баловаться с грантами, но фрау несколько вспыльчива и могла…

– Герр Шнайдер, я уверена, что у вас есть камеры наблюдения, может, даже в этой комнате, – и уж тем более на улице. Просмотрите их, и вы увидите, что кто-то кинул гранату в наше окно.

– Это не мои обязанности, фрау. Этим есть кому заниматься.

– А если здесь есть политический мотив? – спросила Валерьянка.

– В каком смысле политический мотив, фрау? – Герр Шнайдер даже дернулся от такого вопроса.

– Все просто, герр Шнайдер. Может, кто-то хотел убить арийку за ее чистоту. И этот кто-то узнал, где арийка живет и где ее окна. Для этого он подкупил служащего гостиницы, и тот за взятку или по политическим взглядам рассказал убийце все, что знал. А может быть, у убийцы здесь есть сообщник из персонала, который против порядка и дисциплины и хочет свергнуть власть.

Герр Шнайдер не ожидал такой интерпретации событий. Он слушал, моргал, разевал рот и закрывал его, и даже вспотел. Он вместе с Волком, который, слушая Валерьянку, на миг впал в прострацию, долго хлопал глазами и усиленно думал. Наконец, не придя ни к какому заключению, спросил:

– Вы будете в объяснении придерживаться этой версии?

– Герр Шнайдер, я девушка беззащитная и неопытная. Я не знаю, как правильно сформулировать свои мысли. Может, вы подскажете, как надо?

Снова герр Шнайдер оказался в положении, когда от него требовалось принять решение.

– Думаю, фрау Валерьянка, это обыкновенный акт уголовного деяния с целью мщения. Чисто уголовное дело, а не политическое.

– Хорошо, герр Шнайдер, вы человек многоопытный и знающий, я так и буду пояснять, если потребуются мои объяснения.

Гестаповец облегченно закивал головой.

В комнату с небольшим дипломатом в руках зашел полный человек в полувоенной форме и фуражке. На груди у него висел непонятный для Валерьянки бронзовый жетон. Он поздоровался с герром Шнайдером и представился:

– Я герр Херманн, дознаватель уголовного отдела гестапо. Кто пострадавшие?

– Я, – ответил Волк, – господин Волк из стронгов и госпожа Валерьянка из моего отряда. В комнату бросили гранату с улицы.

– Вы в это время находилась в номере? – спросил дознаватель.

– Да.

– Странно, – произнес герр Херманн. – В комнате полный разгром, а вы даже не ранены.

– Мы были в ванной, – ответил Волк.

– Вы были в момент взрыва в ванной, оба? – уточнил дознаватель.

– Да, оба, господин дознаватель.

– И что вы там делали? – Он увидел недоуменные взгляды пострадавших и добавил: – Это мне нужно знать для составления подробного отчета о происшествии, господа.

– Мы хотели заняться любовью, – ответила за умолкшего Волка Валерьянка. – Находились в ванной с мыльной пеной. Это очень романтично, герр хер… Как вас там?..

– Херманн, фрау.

– Герр Херманн, вы не пробовали так заниматься любовью?

– Я? – сильно удивился дознаватель. – Нет, а почему вы спрашиваете, фрау?

– Потому что мы только что все это рассказали герру Шнайдеру, герр Херманн. Просто посмотрите записи с камер наблюдения, и вы узнаете, кто хотел нас убить.

– Я уже посмотрел, фрау. Спасибо за помощь. Там был человек, укутанный в плащ. Он кинул гранату и убежал в сторону отеля «Новый Берлин».

– Но у вас же не одна камера на улице…

– Не одна, фрау, вы очень хорошо осведомлены…

– Я не осведомлена, а понимаю, что для безопасности нужно иметь много камер, а мы находимся практически на немецкой земле, где всегда правили закон и порядок.

– Совершенно верно, фрау, жаль, что вы не с нами. Вы бы стали отличной пропагандисткой нашего передового образа жизни.

– Я буду о нем рассказывать в других стабах, если вы найдете того, кто покушался на нас.

– Это будет трудно сделать, – скривился дознаватель. – Уверен, что у всех постояльцев отеля «Новый Берлин» будет алиби.

– Герр Херманн, чтобы найти убийцу, надо знать, у кого мог быть мотив. А он был только у четырех козлов в коже.

– Каких козлов? – удивленно вытаращился дознаватель.

– Сегодня вечером в зале ресторана меня оскорбляли четверо мужчин в кожаных одеждах. И у нас на этой почве возникла взаимная неприязнь. Они проиграли мне в соревновании чести и выложили хорошую такую компенсацию за моральный ущерб. Но они, герр Херманн, не знали, где я живу. Им это могли сказать только служащие отеля. Допросив их, вы узнаете, кто интересовался моими окнами.

– Это возможно будет сделать лишь утром, фрау Валерьянка, и вполне возможно, служащий отеля не знал о злом умысле человека, который интересовался вашей персоной.

– А это неважно, знал или не знал, – продолжила давить на дознавателя Валерьянка. – Есть служебная тайна, которую служащие должны хранить, а так он становится соучастником.

– Вы хорошо разбираетесь в вопросах сыска, фрау, – с неодобрением ответил дознаватель. – Это настораживает.

– Мой отец был полицейским из убойного отдела, герр Херманн. Я много чего наслушалась, пока росла.

– Это многое объясняет, фрау. Сейчас вы изложите на бумаге свои пояснения, без тех выводов, что вы озвучили. Просто изложите факты по поводу взрыва, ничего больше.

– Мне нужна новая комната, – ответила Валерьянка.

– О, это решает администрация отеля. Обратитесь к ним, – ответил дознаватель и вышел из комнаты.

Волк прикрыл за ним дверь.

– Слушай меня, Валерьянка. Ты слишком наглеешь…

– Я наглею?! – удивилась она.

– Постой, не перебивай. Арийский стаб – единственное место, где можно без проблем отдохнуть, посидеть в ресторане и снять девочек. Ты своими словами и требованиями найти преступника можешь поставить крест на посещении этого стаба. Тебя внесут в список нежелательных персон. Поверь, другие стабы не такие. Там и морду набьют, и за углом ночью изнасилуют, а за грубость дружинники запрут в карцер и выпустят только тогда, когда ты дашь всей дежурной смене. Поверь, я знаю, о чем говорю. Придержи свой гонор, он тут не к месту. Местным не нужен скандал с нападениями. Они официально представят все дело так, что просто взорвалась неисправная граната. Такое бывало. И если ты согласишься с этим, к тебе не будет претензий. А им не надо гоняться за гостями. Я пойду и все это объясню дознавателю, и скажу, что ты с такой постановкой вопроса согласна. Утром мы покинем стаб, и все забудется.

– Ладно, – остановила его Валерьянка. – Поняла, я не дура. Иди и разруливай, как надо, и принеси мне ключи от новой комнаты.

Волк кивнул, натянул изорванные тактические брюки, куртку на голое тело и вышел. Вернулся через пятнадцать минут.

– Я все утряс. Вот ключи. Ремонт номера проведут за счет того, кто продал о тебе сведения, а козлов внесут в списки подозрительных персон, и они будут платить гораздо больше, когда снова тут остановятся. У тебя проблем не будет. Вот ключи от номера. Он рядом, пошли, провожу.

Валерьянка кивнула, собрала свои вещи и вышла. Через две двери был ее новый номер. Она внесла чемодан и остановилась на пороге.

– Ты куда? – спросила она Волка, который попытался зайти следом.

– Продолжить начатое, – улыбнулся он.

– Нет, друг, проехали. Нет у меня больше романтического настроения. Прости, Волк, и спокойной ночи, – она закрыла дверь перед носом сконфуженного отказом Волка.

Солнце уже перевалило за полдень, и Саныч, понимая, что Эльза устала, смилостивился над ней.

– Отдыхай. Мы пообедаем, а вечером отправимся тренировать свое тело. Но сначала я употреблю жемчужину.

Он сходил в вагончик, достал из рюкзака целлофановый мешочек с трофеями и вытащил из него красную жемчужину. Эльза как завороженная шла следом, чтобы пронаблюдать, как он будет есть жемчужину.

– А тебя, дед, не смущает, что жемчужина выросла в теле бывшего человека? – спросила она.

– Нет, не смущает, – ответил Саныч. – Ты тоже привыкнешь. Спораны и горох ты потребляешь и не брезгуешь.

– Но они растворились и их не видно, а эта штука целая. Ты бы хоть ее помыл для начала…

– Я уже не такой брезгливый, как раньше, Эльза.

Саныч подержал жемчужину в руке, почувствовал, как она нагревается, и сунул жемчужину в рот. Он не успел даже подумать, как она сама проскочила в пищевод и по пути ее движения нарастало тепло.

– Готово, – немного растерянно произнес Саныч. – Я ее проглотил.

Он постоял и закрыл глаза. Стал рассматривать свою энергоструктуру внутренним зрением и был ошарашен открытием. Все его тело пронизали мельчайшие капельки вновь зарождающихся энергокластеров. Они были еще маленькие, но их было бесчисленное множество. Еще он вдруг понял, что получил новое умение. Он и раньше пользовался возможностью перемещать энергию по телу, но сейчас он умел контролировать ее силу и количество силой своего разума. Он легко и мгновенно перемещал ее по телу. Почти мгновенно мог выстроить щит вокруг тела – еще слабый, но щит.

Он также понял, что ему уже не нужно оружие ближнего боя, каким был гвоздодер. Он мог использовать руки или ноги в качестве такого сокрушительного оружия. Для этого энергия как пленка окружала руку силовым барьером, и ею он мог ломать, крушить. Он мог даже выстрелить энергией, как копьем, нанеся энергетический проникающий удар. Он мог взять под контроль энергию человека, стоящего рядом, и даже блокировать дар или умение. Кроме того, Саныч осознал, что именно делает жемчужина. Она порождает в теле множество мелких кластеров, наполненных капелькой энергии, и делает это, в отличие от гороха, молниеносно. Это не опасно для человека, имеющего уже разветвленную энергоструктуру, а вот новичка может превратить в кваза или убить. Теперь нужно очень осторожно обращаться с чернотой – если перебрать энергии, то капсулы лопнут от переизбытка энергии, и он станет квазом…

Саныч даже моментально вспотел от такой мысли и, достав фляжку, сделал глоток живчика и зажмурился. Ему предстояло понять, как развиваться дальше.

– Ну что там, дед, с жемчужиной? – нетерпеливо спросила Эльза.

Саныч открыл глаза.

– У меня появилось новое умение. Я его называю «контроль энергии». Я умею управлять своей энергией одним желанием и использовать ее, преобразуя то в силу, то в защиту, то в оружие. Вот смотри, – он взял стоящий у входной двери вагончика ломик-гвоздодер, облек руки энергетической пленкой и легко согнул лом. Он даже сам удивился такому эффекту и воскликнул: – Вот это да!..

– Ни хрена себе! – выпалила пораженная увиденным Эльза.

Саныч укоризненно посмотрел на остолбеневшую девочку.

– Эльза, прекрати использовать такие выражения.

– Ладно, ладно, прости, не буду больше, – заторопилась извиниться Эльза. – Ну, это что-то. Ты так легко согнул эту железяку… А что еще можешь?

Саныч задумался, что бы еще показать? Огляделся, через открытые двери вагончика увидел ворону, севшую на сетку метрах в двух от них и возмущенно клевавшую неизвестно откуда взявшуюся преграду. Саныч вытянул руку и просто сказал: «Пух». Ворона мгновенно упала на землю. Эльза сбегала и принесла ее. В груди птицы было небольшое сквозное отверстие.

– Это чем ты ее так? – ошарашенно спросила Эльза.

– Я создал стилет из энергии и направил на ворону, – пояснил Саныч. – Сказал «пух», как спусковой элемент. Сгусток энергии вытянулся, достал и пробил ее. Я не ожидал такого, думал, просто спугну или отброшу.

– Ну ты, дед, даешь!.. – пораженно воскликнула Эльза. – Ты как Т-1000 из «Терминатора-2». А я тоже так смогу?

– Не знаю, – подумав, ответил Саныч. – У каждого свои дары, свои умения, но я так понимаю, что это не случайно. К этому дару я постепенно шел и учился перемещать энергию с места на место. Если ты будешь делать так же, то, вполне возможно, и ты сможешь так делать.

– Я хочу, – восторженно произнесла Эльза. – Дед, учи меня, я буду послушной девочкой.

Саныч кивнул и, не оборачиваясь, сел на диван. Но тут же как ужаленный вскочил. Поднял покрывало и увидел, что под ним на диване лежал еж.

– Это что еще такое?! – воскликнул он.

– Это ежик, – невинным тоном произнесла Эльза. – Я его нашла у речки и принесла… – Она отвернулась и добавила: – А ты сел на него. – Девочка не сдержалась и рассмеялась. Саныч увидел лукавинку в ее глазах.

– Ага, и спрятала его под покрывалом на диване.

– Я хотела его согреть.

– Кого? Ежа? Ты его специально подсунула мне, негодница. – Саныч не злился. Ему было смешно. – Мстишь, значит, да? – прищурился он. – Ну, ничего. Моя мстя тебя тоже настигнет… На тренировке.

Эльза испуганно ойкнула.

– Не надо, дед. Я больше не буду…

– Чего не будешь?

– Не буду тебе пакостить. Вот.

– Посмотрим… А как ты заставила ежа, которого подложила мне, сидеть на месте и не убегать? – спросил он.

– Я забрала у него часть его энергии.

– Что? Какой энергии? – воскликнул Саныч.

– Не знаю, – ответила Эльза. – Я увидела, что у него есть энергия, не знаю какая, и потянула ее. Ежик, видимо, уснул.

Саныч убрал с дивана ежа, положил его на коврик у дивана, и зверек свернулся в клубок.

– Подойди сюда, – позвал он Эльзу и взял ее за руки. – Посмотри на меня и попробуй забрать энергию.

Саныч начал ощущать дискомфорт и поставил преграду между собой и девочкой. Эльза нахмурилась, поджала губки. Постояла и ответила:

– Не могу. У тебя стоит защита, все мои попытки присосаться к тебе проваливаются…

– Так и что это за умение? – размышлял вслух сильно удивленный и озадаченный Саныч. – Ты какую энергию забираешь?

– Откуда я знаю. Какую вижу, ту и забираю.

– А как ты ее видишь? – продолжил настойчиво спрашивать Саныч.

– Как облако вокруг тела. У ежа оно маленькое. Я присасываюсь к облаку своими присосками и втягиваю облако в себя. Как сок через трубочку.

– Так, – констатировал Саныч. – Облако это биополе. Ты, значит, вытягиваешь из субъекта его биоматрицу. Она первична и служит основой для физического тела. Разрушая биополе, ты убиваешь или ослабляешь живое существо. Сначала ты пряталась в тени предметов, теперь умеешь разрушать и поглощать биоматрицу, то есть, проще говоря, жизненную энергию. Теперь немного понятно. Ты вытащила из ежа его жизненные силы. Без целого биополя существо бессильно. Поэтому еж спит и набирается сил. Я бы назвал это умение вампиризмом. Пока ты умеешь забирать простую человеческую энергию у слабых существ, потом сможешь забирать у людей и мутантов. Думаю, все дело в черноте. Я считаю, что ты стала оттуда забирать энергию. И в результате получила дополнительные возможности к своему дару. Другого объяснения этому явлению я не нахожу. Ты захотела получить от черноты поддержку – и получила.

Саныч задумчиво уставился на ежа и подумал:

«Дети более восприимчивы к мистицизму. Они верят в сказки. Взрослые люди все, что видят и слышат, пропускают через фильтр скептицизма, опираясь на свой жизненный опыт. Эльза, как чистый лист, впитывает все знания без помех, и это хорошо. Только надо следить, чтобы она не переусердствовала с чернотой. Иначе переизбыток энергии разорвет мембрану кластера, и может начаться необратимый процесс квазии…»

– Дед, ты чего застыл? – прервала его мысли Эльза.

– Да вот задумался. Ты подкинула мне новую задачку. Не думал, что у тебя пойдет такой быстрый прогресс. Сказывается время, проведенное в одиночестве… Разберемся с твоими талантами позже. Пойдем готовить обед? – позвал ее Саныч.

– Дед, можно я отдохну? Книжку твою почитаю.

– Нет, Эльза. Ты набралась сил, отняв их у бедного маленького ежа. Теперь, пожалуйста, потрать их с пользой, а то разжиреешь, – рассмеялся Саныч.

Он вышел из вагончика, а Эльза понуро поплелась за ним следом.

– Я считаю, – произнес Саныч, – что нам надо разделить обязанности. Я готовлю, добываю еду и тренирую тебя. Ты убираешь после еды, моешь посуду и поддерживаешь порядок в вагончике и на прилегающей территории. Что скажешь?

– Я согласна, – хмуро ответила Эльза, – а даже если бы не была согласна, ты все равно меня бы заставил делать так, как хочешь ты. Я иду отдыхать, а ты готовь кушать. На обед я хочу…

– Забудь, – остановил ее Саныч. – У нас не ресторан. На обед будет суп из гречки и тушенки, на второе «Доширак», на сладкое – протеиновый коктейль и шоколадка.

– Сойдет, – ответила Эльза, – только я никогда суп с гречкой не ела. Может, с рисом?

– Можно и с рисом, – не стал спорить Саныч. – А мне для добавки – жареный судачок.

– Я тоже буду судака, – тут же отозвалась Эльза. Она ушла в вагончик, и вскоре оттуда послышалась мелодия – Эльза включила телевизор.

Бро заметил Саныча у плиты и, движимый инстинктом, быстро прибежал. Залез на плечо и, пища, потребовал свою порцию. Саныч разглядел зверька и пробормотал:

– Ну точно подрос. Вон какие клыки вымахали, – и подумал: «В подсумок уже вряд ли поместится». Он отрезал хвост от рыбы и дал зверьку. Утробно заурчав, Бро схватил добычу и снова умчался в кусты. – Ты давай мышей лови, охотник, – крикнул ему вслед Саныч.

Саныч быстро приготовил обед, пожарил рыбку и позвал Эльзу. Та пришла и угрюмо спросила:

– Дед, у нас есть мука, есть дрожжи, есть яичный порошок, приготовь хлеб.

Саныч почесал бороду и сознался:

– Знаешь, Эльза, я бы рад, да не знаю, как месить тесто.

– О, это просто. Как поедим, я тебя научу.

Обед прошел быстро и, к удовольствию Саныча, в молчании. После обеда Эльза без напоминаний собрала посуду, вымыла ее и, вытерев стол, стала готовить тесто. Замесила муку, положила тесто в кастрюлю и оставила на столе под полотенцем. Саныч наблюдал за ней, сидя на стуле и подремывая. Тесто несколько раз поднималось, и Эльза его уминала. Затем разделила на две части и одну положила на смазанную растительным маслом глубокую скороду без ручки, разожгла духовку в газовой плите – ею Саныч раньше не пользовался. И когда та нагрелась, поставила скороду в духовку. Через полчаса она вытащила румяный поднявшийся хлеб. Выложила его на стол, сбрызнула водой сверху, накрыла полотенцем и поставила печься второй хлеб. Когда все было закончено, она позвала Саныча.

– Вот, дед, – гордо произнесла она. – Ты все видел сам. Теперь так и делай. А сначала повтори, что надо взять и сколько для выпечки хлеба.

Саныч почесал бороду.

– Знаешь, Эльза, у меня так хорошо, как у тебя, не получится.

– Ничего не знаю, – отрезала Эльза. – Ты готовишь, я убираю. Это наш с тобой договор.

– А может, внесем в этот договор пару правок? – стал юлить Саныч.

– Мы что, на базаре, дед? – повторила она чьи-то слова.

– Я дам тебе поспать утром дополнительный час.

– Два, – решительно заявила девочка. – Или готовь сам хлеб. А я еще блины печь могу.

– Ладно, – охотно согласился Саныч, – пусть будет два часа. – Он посмотрел на свои наручные часы. – В пять выдвигаемся на занятия.

– А сейчас сколько? – уточнила Эльза.

– Четыре пополудни…

– А какое у тебя время, дед? Московское?

– Нет, местное.

– А какое это, местное?

– Ну, – задумался Саныч, – такое, какое у меня было на Земле. Целиноградское. На три часа раньше, чем в Москве.

– У нас тоже такое было. Мне, кстати, тоже нужны часы, – заявила она.

– Да без проблем. Есть часы. – Он ушел в вагончик и вышел оттуда, держа в руке пару часов. Одни женские, другие мужские. – Выбирай, какие тебе нравятся.

– Вот эти, что поменьше, – показала Эльза на женские часики.

– Забирай и поставь время на шестнадцать часов и восемь минут.

Саныч сел на стул и задремал. Смежив веки, отстраненно увидел, как в вагончик сунулся Бро и тут же, пища, выскочил обратно.

«Чего это он?» – лениво подумал Саныч, а в дверном проеме появился еж. Он поводил тонким носом и сердито засопел. Слез по невысокому крыльцу на землю и посеменил к кустам. Вокруг него крутился Бро, но подходить близко боялся.

– Получил, сорванец, – негромко произнес Саныч. – Запомни жизненный принцип, Бро. Не все коту творог, бывает и мордой о порог…

– Это с кем ты, дед, разговариваешь? – Из вагончика выглянула Эльза.

– Да вот, учу уму-разуму твоего Бро. Он повздорил с твоим ежом и получил укол в нос.

– Я видела, – засмеялась Эльза, – он подошел и стал обнюхивать ежа, а тот быстро свернулся и уколол в нос Бро… Их надо поближе познакомить и подружить.

– Ага, – неохотно отозвался Саныч, – подружилась кошка с канарейкой…

– И что было? – любопытно спросила Эльза.

– Сама догадайся.

– Не могу…

– Кошка съела канарейку, вот что вышло. Еж и соболь – два хищника. Оба едят мышей, но и сам еж может стать добычей соболя. – Саныч глянул на часы и встал. – Надевай шорты и майку, пойдем заниматься, – позвал он Эльзу.

– А Бро?

– А Бро тут останется, сторожить вагончик.

Саныч первый сел в лодку и дождался Эльзы. Девочка неохотно подошла и залезла следом. Перед тем как отвязать лодку, Саныч скомандовал:

– Эльза, перекачай энергию в свои руки.

Эльза кинула на него недовольный взгляд и стала надувать щеки. Саныч мысленно усмехнулся, протянул невидимое щупальце к девочке и заставил энергию из района ее живота подниматься вверх. Затем спросил:

– А щеки ты зачем надуваешь?

Выпустив воздух, Эльза неохотно ответила:

– Стараюсь поднять энергию.

– Тут надо не физическими усилиями стараться, а волевыми. Давай, поднимай силой мысли и желанием.

Дальше дело пошло быстрее. Усилия девочки стали приносить результат. Саныч убрал свою поддержку и спросил:

– Рукам тепло?

– Да, тепло, – ответила Эльза.

– Тогда греби.

Эльза обреченно вздохнула, и в это время маленький пушистый комок промелькнул по настилу и прыгнул ей на колени. Затем обиженно запищал.

– Ну куда же без тебя, – проворчал Саныч и скомандовал: – Ну чего застыла, работай веслами.

Девочка, обрадованная присутствием маленького зверька, налегла на весла и не рассчитала внезапно возникшую силу. Ударив веслами по воде, она резко подала лодку вперед. Лодка стремительно рванулась вдоль протоки, а Эльза не удержалась и от толчка ногами о дно лодки кувырком, спиной назад, упала в воду вместе с Бро. Тот, отчаянно пища, поплыл прочь от барахтающейся девочки к берегу. Там встряхнулся, сел на задние лапы и начал, тонко пища, ругаться на людей.

Саныч помог Эльзе забраться в лодку и снова заставил ее взять весла.

– Можно я хоть переоденусь? – попросила она.

– Не надо, по дороге высохнешь, – отмахнулся от ее просьбы Саныч. – Греби давай.

Эльза зло зыркнул на несносного, по ее мнению, деда и стала работать веслами. Она злилась, но гребла без устали. Лодка самыми невероятными зигзагами направилась к берегу, а брызги дождем падали на безучастно сидящего на носу лодки Саныча. У берега он спрыгнул в воду и вытащил лодку на сушу.

– Теперь гони энергию в ноги, – распорядился он, и злая на него Эльза неожиданно для себя сразу погнала тепло в ноги. Саныч это увидел и скомандовал: – За мной, бегом марш!

Добежали до поселка быстро, даже не устали. Саныч остановился у первого дома и дал Эльзе выпить раствор гороха. Затем приказал спрятаться и считать до двухсот. Когда прошло минуты три, появилась бледная Эльза.

– Иди в черноту, – распорядился Саныч, – считай до десяти и вылезай.

Когда Эльза вслух досчитала до десяти и вышла, Саныч дал ей живца. Посмотрел на ее энергокаркас и дал еще выпить глоток горохового раствора.

– Теперь снова гони тепло в ноги – и бежим, – скомандовал он.

В спортивном центре он достал из рюкзака термос и налил напиток в большой пластиковый стакан. Дал ей выпить протеиновый коктейль. Затем заставил ее пройти тренировку, какую ему устраивала Валерия. Только сейчас он уже понимал, как добиваться нужных результатов с меньшими затратами. Если Эльза качала пресс, то тепло концентрировалась в животе. Если ноги – то в ногах. И так по всем группам мышц. Занятия шли не больше часа, зато с каким весом девочка приседала! С пятьюдесятью килограммами. Отжимала семьдесят от груди.

– На сегодня все, – произнес Саныч, когда Эльза прошла снаряды по кругу три раза.

Эльза вспотела, но не устала. Наоборот, она пребывала в радостном возбуждении.

– Дед, – обратилась она к Санычу, – а я и не знала, что занятия могут быть такими…

– Какими такими? – спросил Саныч.

– Ну, приятными. Я даже не устала, а получила удовольствие.

– Это все за счет использования энергии, Эльза, – пояснил Саныч. – И твое тело теперь получило команду на рост. Оно начнет расти и в вышину, и в мышцах. И ты скоро станешь крепкой, почти взрослой девушкой.

– Да? И могу уже спать с тобой?

– Как?! – поперхнулся Саныч. Он в это время пил из бутылки воду.

– Ну, спать с тобой. Я стану взрослой, и это… буду как та женщина, что жила с тобой.

– Бог с тобой, девочка! – возмущенно воскликнул Саныч. – О чем ты? Ты еще очень молоденькая, чтобы думать о таких вещах. А я старый дед.

– Дед, – невозмутимо заявила Эльза. Подошла и села рядом с ним на скамейку, – я все знаю.

– Что ты знаешь? – опасливо спросил Саныч.

– Ты будешь молодеть. Я – взрослеть. И мы с тобой однажды встретимся. Так написано в твоей книжке.

– В какой книжке? – Саныч был настолько обескуражен, что с трудом понимал, о чем говорит Эльза.

– В той, что ты мне дал почитать.

– Нет там такого.

– Есть, дед, не ври. Там сказано, что от естественной смерти и от старости люди тут не умирают. Одни молодеют, другие быстро взрослеют. Значит, ты будешь молодеть, а я взрослеть.

– И что? – опять становясь растерянным, спросил Саныч.

– И то, – настырно ответила Эльза. – Значит, мы сможем быть вместе. Тебе нужна жена, чтобы заботиться о тебе, а мне нужен муж, который меня защитит. Все просто, дед. А муж и жена спят вместе. Я видела, как это происходит…

– Стоп! – замахал руками Саныч. – Больше ни слова. Я тебя понял. Ты, Эльза, расти еще годочков десять, а я буду молодеть. Как возрастами встретимся, так поговорим. А пока больше эту тему не поднимай. Я тебе запрещаю. Не хочешь осмотреть спортивный центр?

– Очень хочу! – воскликнула Эльза. – А что тут еще есть?

– На первом этаже парикмахерские, холл, столовая, наверху гостиница.

– А что там, в гостинице?

– Остались вещи от жильцов.

– Правда? Люблю копаться в чужих вещах. Можно, дед? Они же уже ничьи?

– Да, ничьи, пошли, посмотришь. – Саныч решил отвлечь Эльзу от ее внезапно возникших глупых мыслей.

Наверху Эльза заходила в номера, и если это был мужской номер, быстро его покидала. Но там, где останавливались женщины, она устраивала полный погром. Лазила по шкафам, вынимала, смотрела, примеряла к себе и спрашивала:

– Дед, мне это подойдет?

– Нет, – лениво отвечал Саныч, – велико. И туфли тут некуда носить.

– А это? Тут купальник. – Эльза натянула купальник на шорты и майку.

– Он тебе велик.

– Ничего не велик.

– Тогда мал.

– Как это?

– А так. Сзади ткани нет.

– Это стринги, дед.

– Сом увидит голую задницу и укусит, – хмуро ответил Саныч.

– Правда, что ли? А я его не боюсь. Купальник беру.

– Может, другой какой посмотришь, более закрытый.

– Нет, мне это нравится… – Эльза смотрела и беспощадно разбрасывала вещи, которые ей не подходили. Саныч ей не мешал. Лишь бы глупые мысли не лезли ей в голову.

В одной из комнат она нашла чемодан с вещами на подростка. «Может, кто для дочки вещи брал?» – подумал Саныч, а Эльза просто застыла в экстазе. Она увидела лосины и стала тянуть на себя. Надела и стала вертеться у зеркала. Лосины оказались тесными, в облипку.

– Дед, правда красиво?

Саныч вытаращился на нее, как на неведомое чудо.

– Ты чего?

– Они тебе, видимо, малы. Совсем в облипку и… все подчеркивают. Срамота. Надо что-то посвободнее.

– Ты что, дед. Сам ты срамота. Это последний писк моды. Я давно такие хотела, да они дорого стоят…

– Какой моды? Здесь? – удивленно воскликнул Саныч.

– Нет, дома. Какой же ты темный, дед. Я возьму их.

Она набрала маечек, джинсы, нижнее белье, отыскала кроссовки и, визжа от восхищения, принялась танцевать.

– Вот это богатство, – кружась, воскликнула она. – Я, дед, заберу весь чемодан. И духи. Можно я ими надушусь?

– Ни в коем случае! Только не духи. Этот запах привлекает мутантов, как мед – мух.

– Тогда лак для ногтей и этот маникюрный набор. И гель для душа, маски и крема, можно?

– Можно все, кроме пахучих предметов.

Обратно Саныч возвращался, груженный чемоданом. Они загрузились в лодку, и Эльза без понуканий взялась за весла. В приподнятом настроении, радостно напевая что-то себе под нос, начала грести. У нее это стало получаться гораздо лучше, чем раньше.

– Дед, – перестав петь, обратилась она к Санычу.

– Ну? – неохотно ответил тот.

– В столовой была аппаратура караоке. Можно ее забрать?

– Зачем?

– Петь будем. Так время хорошо проводить.

– Петь? Ну, если негромко, то можно.

– Тогда я возвращаюсь.

– Куда возвращаюсь? – спохватился Саныч.

– Как куда? За караоке. Ты сам разрешил.

– Ах это… возвращайся, – разрешил Саныч. «Лучше уж караоке, чем дурные мысли в голове», – подумал он.

Рано утром в дверь номера, где отдыхала Валерьянка, громко постучали, и голос Гарри стал ее будить:

– Валерьянка, подъем! У тебя есть полчаса на сборы. Одевайся, приводи себя в порядок и с вещами спускайся в ресторан.

Он прокричал это три раза, пока Валерьянка не разлепила глаза и раздраженно ответила:

– Не ори, Гарри, я слышу.

У нее сильно болела голова от выпитого вечером виски. Она пошарила рукой по тумбочке и нашла фляжку с живчиком. Открутила пробку и села на кровать. Сделала пару глотков и почувствовала облегчение.

Без всякого желания встала и прошла в ванную комнату. Закончив с процедурами, она причесалась, посмотрела на припухшее лицо и недовольно скривилась. Затем вышла из ванной комнаты и стала одеваться. Переоделась в камуфляжный костюм и собрала вещи. Закинула винтовку на плечо и покатила чемодан к выходу.

Внизу, в зале ресторана, было уже много людей. Стронги сидели за тем же столиком, что и вчера. Они уже заказали завтрак. На столе был хлеб, глиняные горшочки и кофейник.

Валерьянка вяло поздоровалась и села на свободный стул. Гарри улыбнулся широкой, доброжелательной улыбкой.

– Полечиться хочешь? – спросил он.

Валерьянка скривилась и отрицательно покачала головой. Несмотря на неважное самочувствие, она не страдала отсутствием аппетита. Съела все, что было в ее горшочке, налила себе кофе и на глазах удивленных стронгов насыпала из банки протеиновый порошок себе в чашку, перемешала и выпила.

– Я готова, мальчики, – сообщила она.

Стронги поднялись, окружили ее со всех сторон и направились на выход. Администраторша изобразила приветливую улыбку и пожелала им хорошей дороги.

– Приезжайте к нам снова, – напутствовала она уходящих парней. На Валерьянку же демонстративно не обращала внимания.

– Непременно, – ответил Волк и положил на стойку споран. Администраторша мило ему улыбнулась.

Гарри, который шел за Волком, на улице спросил:

– И как она, Волк?

Тот оглянулся, увидел заинтересованной взгляд Валерьянки и буркнул:

– Нормально.

Валерьянка дернула Гарри за рукав и подошла к нему ближе.

– Он что, был с этой мымрой? – шепотом спросила она. Гарри оскалился и так же шепотом ответил:

– Ну, ты же не дала ему… – И беззвучно рассмеялся.

Валерьянка презрительно фыркнула.

– Вот еще… – И больше до самого автопарка не проронила ни слова. Ей было неприятно узнать, что Волк после ее отказа пригласил к себе администраторшу. Она не испытывала ревности, только внутри кололи иголки уязвленного самолюбия от того, что Волк сразу заменил ее другой женщиной.

«И правильно сделала, что не дала, – подумала она. – Кобель».

Но эта ситуация показала ей еще одну правоту Маугли. Он отпустил ее. Не уговаривал, не просил остаться. Потому что на ее место придет другая, из нового спортивного центра. Так зачем уговаривать ту, которая не хочет замечать простых истин. Она не исключительная. И ее место запросто займет другая женщина, более покладистая. И поэтому особо выпендриваться ей не стоит.

«Проще надо быть», – убеждала она себя.

В большом автопарке за границами гостевого сектора под навесами стояли десятки автомобилей, бронированных машин. В дальнем отделенном сеткой углу, у больших, обшитых железом автобусов копошились люди.

– Вон там твои обидчики, – кивнул в сторону автобусов Гарри. – Это богатые торговцы с запада. Два автобуса, пять «Тигров» и два БТРа. Тоже уматывают. А наша тачка вот.

Они подошли к большой «тойоте» с пулеметом на крыше. Волк начал отдавать указания.

– Алмаз, проверь машину и запас горючего. Гарри, хватит трепаться, проверь пулемет. Валерьянка, ты поедешь на заднем сиденье. Твой сектор обзора – тыл и справа, а также воздух. Если увидишь что подозрительное или опасность, сообщаешь мне. Гарри за пулеметом. Резвый за рулем. Алмаз, ты тоже на заднем сиденье поедешь. Твой сектор – тыл и слева.

– Понял, Волк, – ответил Алмаз и подмигнул Валерьянке. Та демонстративно отвернулась.

Через полчаса осмотр и подготовка машины и оружия к дороге были закончены. Тойоту заправили дизелем, и все расселись по своим местам. Валерьянка села на заднее сиденье справа. Алмаз пристроился рядом и опустил заднее стекло. Мотор рыкнул, и машина покатила по гравийной дорожке к воротам. На выезде у Волка забрали пропуск, и боец охраны пожелал им легкой дороги. Он отдал команду, и два других бойца открыли ворота. Тойота покинула стаб и поехала по бетонной дороге мимо БМД. На ней сидело два бойца. Они проводили их автомобиль равнодушными взглядами.

Волк повернулся назад.

– Нам до стаба «Железный лес» добираться пару часов, до него сто сорок километров…

– А Маугли говорил, семьдесят, – подумав, ответила Валерьянка.

– Это по дороге, что на другой стороне водохранилища, а по этой все сто сорок. Поедем вдоль водохранилища и реки. Мост на другую сторону через девяносто километров.

– Я поняла, – ответила Валерьянка и отвернулась. – Какие-то еще указания будут?..

– Нет, – ответил Волк. – Смотри за обстановкой и своевременно докладывай.

Машина прибавила скорость, повернула направо и поехала вдоль стаба в полукилометре от них. Валерьянка рассматривала валы и бункеры, которые были расположены перед стенами стаба.

– Однако, – проговорила она. – Стаб-то большой, целый город.

– Еще бы, – усмехнулся Алмаз, – это и есть город. Раньше тут был поселок немецких поселенцев, которые работали на кирпичном заводе и в гончарной мастерской. Потом они окружили его стеной из бетона и кирпича, расширились, и видишь – процветают.

– По виду они не такие уж страшные, – произнесла Валерьянка. – А когда прибыли в спортивный центр, так сразу начали бить и расстреливать людей.

– Это называется сломить волю, – пояснил Алмаз. – Тактика у них такая. Сначала напугать и заставить подчиниться. С дисциплиной у них строго.

– Я что-то не заметила, – язвительно ответила она. – Как и все – продажные.

– Всякое бывает, – уклончиво ответил Алмаз. – Но это лучшее место для отдыха, можно сказать – кусочек Европы в Азии. В Железном лесу все проще и… – Он запнулся и стал подбирать слова.

– И грязнее, – повернувшись назад, ответил Волк. – Беспорядка больше, но и свободы тоже больше, и дешевле проживание. Ты там веди себя поскромнее, присмотрись и найди себе место. Ты что умеешь делать?

– Я-то? – задумалась Валерьянка. – Стрелять и тренировать спортсменов, еще электрику знаю, но уже позабыла многое.

Резвый нажал на газ, и машина, заревев мотором, понеслась быстрее.

– Разберешься, – перекрикивая шум мотора, ответил Волк.

Дальше долго ехали молча. Обогнули стены стаба «Четвертый рейх» с другой стороны и выехали на перекресток. Опять повернули направо, и Валерьянка смогла увидеть стаб арийцев со всех сторон. Его окружали высокие, не менее трех метров, кирпичные и частями бетонные стены. На стенах торчали вышки с пулеметами. Вокруг стаба был вырыт ров и навален вал. За ними расположились бетонные бункеры. Но ворота были только с одной стороны, откуда они выехали.

Валерьянка покидала этот укрепленный уголок вселенной с легким чувством огорчения. Она мысленно распрощалась со стабом, сожалея, что не посетила салон и не сделала прическу. А тойота тем временем выехала на дорогу, идущую вдоль водохранилища. Где-то с километр шла отличная бетонная дорога, которую поддерживали в таком состоянии сами арийцы, а дальше началась трасса с рытвинами, ямами, и вскоре даже эта асфальтовая дорога оборвалась. Это случилось как-то внезапно, будто ее срезали огромным ножом. Валерьянка поморщилась, ухватившись за поручни.

– Земли стаба остались позади, – пояснил Алмаз, когда они стали скакать по кочкам. – Тут проселочная дорога. Видишь, слева к дороге вплотную подходит лес? Это уже загружаемый кластер. Тут нет ничего, кроме хуторов и леса. Из леса выходят звери. Матерые волки, медведи и рыси. Из них тоже получаются мутанты.

– Я такого одного видела, – ответила Валерьянка.

– Где? – удивился Алмаз.

– В лесу, западнее «Дома отдыха рыбака». Там еще двор леспромхоза, с сараями. И там муры выпотрошили людей, оставив тела. Такой перерожденный медведь шел к ним и напал на нас с Маугли. Маугли его пристрелил и достал из его башки черную жемчужину. Я ее съела.

– И большой был мишка?

– Очень. И без волос. Весь в костяшках. Маугли тогда остался без штанов и сделал себе юбку из его костяных пластин. И потом он, пока я спала, жрал его мясо. Я видела тушу медведя, с которой он срезал куски, но ничего ему не сказала.

– Ну и ну, – покачал головой Алмаз. – А почему он ходит босым и остался без штанов?

– Это длинная история, – уклончиво ответила она. – Не хочу об этом вспоминать. А почему босиком… Он попал сюда почти голый и долго бродил таким. Привык. Потом уже не мог отвыкнуть. Одежда и обувь ему мешают, – пояснила Валерьянка.

– С такой комплекцией он не нуждался в одежде, – ответил Алмаз. – Пойди найди ее еще под его размер.

– Он таким не был. Это тренировки и протеин сделали его таким большим. Я ему показала, как правильно построить тренировки, и он заметно окреп. Хотя уже тогда был не сильно маленький.

– Не жалеешь, что уехала от него? – спросил Алмаз.

– Не знаю, – ответила она. – Может, и зря, но и жить там, в одиночестве, было тоскливо. Я не создана для такой жизни.

– Я думаю, что ты ищешь нечто недосягаемое, – ответил Алмаз. – В стабе «Железный лес» тебе точно не понравится. Будут приставать, наглеть. Тебе надо прибиться к военному отряду снайпером, ну или охомутать кого-то из значимых людей стаба. Тогда будешь жить в закрытом коттеджном поселке.

– Посмотрим, – подумав, ответила Валерьянка и надолго замолчала, обдумывая слова Алмаза. Она уже поняла, что там ее жизнь не будет намазана медом и надо быть дурой, чтобы бросаться на первого встречного мужика. Надо осмотреться, освоиться, решила Валерьянка.

«Может, и зря я от Маугли уехала», – подумала она, рассеянно глядя в окно. А за окном автомобиля лес сменился поселком и вновь пошла асфальтированная дорога. Они проехали два таких поселка, и нигде не было зараженных.

– Что-то мутантов я не вижу, – произнесла она.

– А их арийцы вычищают под корень. С этим у них строго. Как только происходит загрузка кластера, тут же появляются их отряды и оцепляют поселок. Убивают всех зараженных и забирают к себе иммунных. Просеивают их уже дома. Отбирают чистых, а остальных выставляют на продажу.

– Странно, а почему они не выезжают в сторону спортивного центра и не чистят там? – спросила она.

– Это ничейная, маленькая и отдаленная от них зона. Дальше за плотиной город окучивают муры, а арийцы только добираются до дома отдыха, и то один раз при загрузке кластера. Поэтому вашу норку с Маугли и не засекли. Там нет большого количества мутантов. Спораны не добудешь, хабара мало, а просто кататься без дела они не любят… Своих дел хватает.

– А почему город отдали мурам?

– Это сложный вопрос, – нахмурился Алмаз. – Тут явно имеется договорняк. Наши руководители несколько раз обращались к воеводствам, чтобы накрыть там муров. Но каждый раз получали отказ. То расстояние слишком большое, то у них дела поважнее есть. А лидеры Железного леса не хотят связываться с мурами, боятся мести внешников.

– А сам город большой?

– Это район энергетиков, что загружается вместе с плотиной. Тысяч восемь жителей.

– И их всех убивают?..

– Нет, муры действуют в первые часы загрузки. Набирают людей, забирают товары из магазинов, потом сматывают удочки. В город набегает волна мутантов и все пожирает. Город находится в так называемой дикой зоне. До него далеко всем. И нам, и мурам. Муры приходят в город несколькими отрядами из разных банд и с нескольких сторон, а потом быстро уматывают. У всех стабов есть «прикормленные» места, где они пасутся. Недалеко от Железного леса райцентр загружается, но добираться до него надо через болота. Пока доберутся, там многих уже подъели. Особенно не везет женщинам. Короче, все сама увидишь.

– А кто у них там старший? Кто лидеры?

– Глава стаба – бывший предприниматель, из бандитов. Господин Цюрихов по кличке Знатный. Но он не беспредельщик, больше живет по понятиям. У него два заместителя. Серый, командир дружины, и Кремень, он из оперов. На нем разведка и контрразведка. Есть еще завхоз. Берия.

– Берия? – удивилась Валерьянка. – Почему Берия?

– Потому что грузин и носит пенсне. Был директором рынка в райцентре. Вот он очень охоч до женского пола. Имеет целый гарем. Держись от него подальше. Вообще, веди себя не вызывающе. Не быкуй, как у арийцев, не груби никому, будь сдержанна. Средства у тебя есть, авторитет мы тебе подгоним. Скажем, что ты одна из наших. Поняла?

– Поняла, – покивала она.

Миновали еще один поселок.

– Через двадцать километров будет мост, – сообщил Алмаз.

Валерьянка улыбнулась ему и неожиданно чутким слухом уловила новый звук, который выбивался из шума мотора машины. Она напряглась. Погнала тепло энергии в голову и услышала шум коптера. Она тут же стала внимательно смотреть на небо и сообщила всем:

– В небе коптер. Следует в нашем направлении.

– Я ничего не слышу и не вижу, – завертел головой Алмаз.

– Точно коптер, и он приближается, – озабоченно произнесла Валерьянка. – Я этот звук хорошо запомнила. – Она схватила бинокль и стала смотреть вдаль и в небо. – Есть, – произнесла она. – Точно, подлетает к дороге в километре от нас. Высота сто метров.

– Как ты его увидела? – изумился Алмаз.

– У меня зрение и слух хорошо развиты. У коптера на подвеске снаряд.

– Гарри, попробуй его сбить, только не спеши, – приказал Волк. – Думаю, это твои козлы решили отметиться, – хмуро произнес он.

– Тогда коптер мой. Гарри, не спеши, – мрачно произнесла Валерьянка и взяла в руки снайперскую винтовку. Выставила ее из окна и стала смотреть на показания приборов. Затем подкрутила прицел и подняла винтовку. Приложила к плечу и прицелилась.

В прицеле отчетливо был виден догоняющий их коптер. Он пошел на снижение, и до него уже было чуть более ста метров. Валерьянка замерла и «зацепилась» крестиком в прицеле за маленький силуэт. Ствол ее винтовки следовал за движениями коптера, как привязанный. Выбрав удачный момент, Валерьянка нажала на спусковой крючок. Гильза шлепнулась о боковое стекло, а в небе раскрылся огненный цветок. Затем их догнал звук взрыва.

– Ну ты даешь! – заглянув в кабину из люка, восхищенно воскликнул Гарри. – Где ты так научилась стрелять?

– Маугли учил, – ответила она и поставила винтовку на предохранитель.

Волк тут же приказал:

– Резвый, сворачивай в ближайший поселок, пропустим торговцев. Если они нас преследуют, то запустят новый коптер. Потерю птицы они нам не простят. Будьте готовы принять бой. Алмаз, на тебе мины на дороге.

Резвый свернул автомобиль в небольшой коттеджный поселок. Проехал пять домов и загнал машину в открытый гараж. Стронги быстро, без суеты покинули автомобиль и стали вытаскивать снаряжение. Вылезла и Валерьянка. Она огляделась и сообщила:

– Я вон в тот дом, на чердак залезу, – показала она на угловой дом рукой. – Переговорное устройство для меня есть?

– Есть, – ответил Алмаз и достал маленькую коробочку. – Держи. Связь по третьему каналу.

Валерьянка кивнула, забрала коробочку и, перебежав дорогу, зашла через открытую калитку во двор дома. Дом на пересечении двух улиц был удобно расположен для наблюдения за ближайшей территорией. Отсюда был хороший обзор путей подхода к местам, где засели стронги.

Чего не ожидала Валерьянка, так это того, что очень скоро на улице, перпендикулярной той, по которой они заехали в поселок, появится бронетранспортер. Не доезжая до дома, в котором она сидела, БТР остановился и стал выгружать вооруженных людей, одетых в черную экипировку.

– Вижу семерых бойцов в черной одежде и бронетранспортер. Сто метров по дороге, справа от меня, – включив переговорное устройство, сообщила Валерьянка стронгам. – Готова работать.

– Жди, – пришел приказ от Волка. – Как только БТР подорвется, можешь работать по целям.

Валерьянка отстегнула магазин от винтовки, достала патрон и покрутила его пальцами. Она это сделала интуитивно, вспомнив, как Маугли наполнял свой патрон энергией, и старалась нагреть пулю. Скоро это у нее получилось. Она вставила патрон в магазин, пристегнула его к винтовке и стала смотреть на улицу. Из БТР вылез человек с коптером в руках.

– У них дрон, – сообщила она. – Сейчас запустят.

– Ты его сбить сможешь? – спросил Волк.

– Без проблем.

У нее в голове сложился план. Бронемашина представляла опасность своим пулеметом, и она решила использовать накачанную энергией пулю по стволу этого пулемета. Валерьянка тщательно прицелилась и выстрелила. Пуля попала точно в основание пулемета, и ствол взорвался. Валерьянка тут же перевела прицел на того, кто хотел запустить дрон. Она узнала «козла» со шрамом, и зловещая улыбка появилась на ее лице. Она быстро и точно выстрелила ему в голову. Остальные семеро бойцов в черном попрятались за бронемашину.

– Что там случилось? – озабоченно спросил Волк.

– У них пулемет взорвался, – соврала Валерьянка.

– Принял, – ответил Волк. – Алмаз, твой выход, – услышала Валерьянка и увидела стронга с большой трубой на плече.

Алмаз стрелял из-за забора дома. Он встал в проем калитки дома на противоположной стороне улицы, слева от нее. И в следующий момент Валерьянка увидела только огненный столб от пущенной ракеты. Она поразила бронемашину, и та вспыхнула, задымилась, и из нее поползли языки пламени. Несколько одетых в черное людей остались лежать на дороге, а четверо бросились бежать во дворы домов. Валерьянка успела сделать еще два выстрела и уложила двоих. Другие двое спрятались в доме напротив горящего броневика.

– Осталось двое. Спрятались в доме рядом с броневиком, на противоположной стороне улицы от меня, – доложила она.

– Понял тебя, – ответил Волк. – Ими займется Гарри. Ты продолжай контролировать местность.

– Принято, – ответила она.

Валерьянка просидела еще полчаса и увидела, как на улице появился довольный Гарри, он помахал рукой.

– Все чисто, – сообщил он, – противник уничтожен. У нас трофей – коптер.

– Это мой трофей, – тут же ответила Валерьянка.

– Нет, это общий трофей, – прервал ее Волк. – Ждем. Остаемся на позициях. Гарри, забери оружие и птичку, проконтролируй противников.

– Принято, – ответил Гарри и быстро обошел тела лежащих на дороге людей. Двоим он выстрелил из пистолета в голову. Затем собрал оружие и поднял коптер. Забрал планшет из руки убитого «козла» и скрылся во дворах.

Они просидели на позициях еще час, и Волк скомандовал:

– Гарри, посмотри, где торговцы.

Через минуту над поселком поднялся дрон и полетел в сторону дороги. Вернулся дрон быстро.

– Волк, они уехали, – сообщил Гарри. – Но вполне возможно, устроят у моста засаду.

– Скорее всего нет, – ответил Волк. – Дальше начинаются дикие земли, и стоять колонной они не будут. У них ценный груз. Могут заминировать проезд, но у нас есть Алмаз, он все исправит, – весело ответил Волк. – Правда, Алмаз?

– Правда, Волк. Хорошо повоевали. Давно я хотел этим индюкам зад надрать. Спасибо нашей девочке. Валерьянка, может, с нами останешься, мы как бы уже сработались?

– Нет, ребята, только не в этот раз. Хочу пожить спокойно. Но я запомню ваше предложение…

– Гарри, осмотри БТР, – приказал Волк.

– Да что там смотреть. У него внутри все выгорело, патроны рвались как фейерверк.

– Все равно осмотри, – потребовал Волк.

– Как прикажешь, командир, – неохотно ответил Гарри.

Валерьянка спустилась с чердака и вышла на улицу. Волк уже подогнал к воротам дома тойоту.

– Залезай, – сказал он, открывая ей дверь.

Валерьянка забралась на место пассажира, и они подъехали к чадящей гарью бронемашине.

– БТР-80, – сообщил ей Волк. – Серьезная машина. И как у них пулемет взорвался? – Он вылез из машины и обошел БТР. Ничего не понимая, он только пожимал плечами. – Надо же, ствол оторвало у основания.

– Им не повезло. Патрон, видимо, разорвало в стволе, – ответил Гарри. – Внутри ничего, что представляло бы для нас интерес, не осталось. Смотреть будешь, Волк?

– Нет, – ответил Волк и остановился у тела убитого бойца в черной экипировке. – Снимаем снарягу с тел и уезжаем.

– А почему у них форма черная? – спросила Валерьянка. Гарри перевернул одно тело на живот, и Валерьянка увидела на спине бронежилета надпись «ОМОН».

– Они носят омоновскую форму и снаряжение, – ответил Гарри. – Для боя не очень подходящая экипировка. В кустах заметна, броник слабый, но зато она легкая и удобная.

Вскоре тела были раздеты до белья, а сами трупы закинуты в тлеющий БТР.

Когда тойота отъехала, Резвый остановил машину. Алмаз выскочил, что-то закинул внутрь БТР и побежал обратно.

– Что он кинул? – спросила Валерьянка.

– Термическую гранату, – пояснил Гарри. – Теперь все там сгорит дотла. Хвосты подчищаем.

– Чтобы торговцы, если заглянут сюда на обратном пути, не поняли, что произошло с этими людьми? – поняла Валерьянка.

– В точку, – подтвердил забравшийся в машину Алмаз.

До моста ехали минут пятнадцать. Не доезжая километр, Гарри запустил дрон и, глядя в планшет, сообщил:

– Вокруг моста чисто. Противника нет. Господин Алмаз, ваш выход.

Алмаз вылез с висящим на груди небольшим прибором.

– Это химический анализатор, – пояснил Валерьянке стоящий за пулеметом Гарри. – Если мины есть, он засечет наличие взрывчатых веществ.

Алмаз шел не торопясь, и когда дошел до моста, помахал рукой. Гарри сопроводил его дроном, висевшим над ним. Резвый завел машину и подъехал к мосту. Алмаз прошел мост и остановился.

– Мины есть, но за мостом, – сообщил Алмаз. – Хитро устроили. Положили всего парочку, но под асфальт. Простым глазом не обнаружишь. – Он нагнулся и покопался у дорожного покрытия. Выпрямился и поднял над головой за ручки два блина. Резвый подогнал к нему автомобиль. – Все, дальше чисто, – сообщил им Алмаз и залез на свое место, рядом с Валерьянкой.

Еще через час они прибыли к стабу «Железный лес».

Разглядывая высокие мачты высоковольтных столбов, Валерьянка думала о том, как непредсказуема жизнь. Еще несколько месяцев назад она была тренером по фитнесу, замужем, и у нее начиналась светлая полоса ее жизни, а потом все оборвал провал в этот мир. Она была на грани смерти и тонула, раненная офицером-арийцем. Но ее спас дед, который на время заменил ей мужа. А она хотела изменить свою жизнь, иметь стабильность, покой и уверенность в завтрашнем дне. И вот она здесь, куда так рвалась всей душой. Что ее ждет в этом «Железном лесу»? Светлая полоса или еще один этап новой жизни с непредсказуемым исходом. И тогда снова в путь?.. Ей стало грустно.

«Ну почему жизнь так несправедлива ко мне…» – подумала она.