Я бежала в легком платье и домашних туфлях по скользким от слегка подтаявшего снега улицам, едва прикрывая плечи шалью. И совсем не замечала магических огней, которые по случаю праздника светились особенно ярко, делая город сказочно-разноцветным.

Слезы катились по щекам и перед глазами все расплывалось. Легкие жгло от холодного воздуха, а мысли путались.

Не знаю, сколько бы еще я продолжала так бежать, как загнанная лошадь, оскальзываясь и падая на размокшем снегу, если бы не вылетела из-за угла, врезавшись в кого-то.

— Осторожнее!

Растянувшись на холодной брусчатке, я вдруг поняла, что не могу встать. Ноги дрожали так сильно, что просто больше не держали.

— Простите, — пролепетала я.

А подняв голову, поняла, что я знаю человека, в которого врезалась.

— Мадам?! — удивился он, словно тоже меня узнал.

Хотя это было сомнительно. Кто я и кто он!

Лорд-ректор, взявший шефство над моей магической академией, когда я была на третьем курсе. И я вспоминала это время с содроганием.

Лорд де Бриенн был поборником жесткой, почти военной дисциплины. А еще оказался невероятно требовательным, причем как к персоналу, так и к студентам.

По крайней мере, мне доставалось от него очень часто. Ректор отчитывал меня за малейший проступок, за плохую оценку, и особенно за попытку отвлечься от уроков.

Казалось, он возненавидел меня с первого дня на этом посту. От позорного отчисления меня спасло то, что ректором лорд де Бриенн пробыл только два года. Когда я училась на последнем курсе, он оставил должность и уехал в неизвестном направлении.

Сейчас он, очевидно, вернулся. И смотрел на меня таким же строгим взглядом, как и раньше.

— Лорд-ректор, простите, я правда не специально.

Я попыталась вытереть слезы. Лорд-ректор никогда их не выносил. Хотя лично я не проверяла, но девочки рассказывали, что попытки надавить ему на жалость были провальными. Сразу выгонял из кабинета.

— Что с вами случилось?

Черные брови были, как всегда, строго нахмурены, но прозвучало почти участливо. А может, создавалось такое ощущение из-за того, что он протянул мне руку, помогая подняться.

— Я ничего вам не помяла? Не запачкала когда врезалась? — Начала я судорожно оглядывать его. — Если что, я возмещу.

Он нахмурился еще сильнее. А потом сделал то, чего я ожидала меньше всего. Снял с себя теплое пальто, набрасывая мне на плечи.

От неожиданности я икнула. А может это были последствия истерики.

— Кажется, я спрашивал не об этом, — прозвучал ледяной голос. — Что у вас случилось, мадам…

Пауза дала понять, что он не помнит, как меня зовут. Еще бы. Сколько студенток у него в академии было. Так еще и прошло почти пять лет.

— Я Эйми Оклер, лорд-ректор.

Он бросил на меня странный, почти нечитаемый взгляд. Левая бровь взметнулась вверх.

— Современно.

К чему относилось это замечание, я не поняла. Да и не до этого мне было.

— Итак, что же у вас случилось, мадам Оклер.

— Я потеряла ребенка!

Слова слетели с губ, и казалось, от этого стали еще реальнее. Слезы снова грозили пролиться водопадом, но я пока сдерживалась. Правда, из последних сил.

— Так. А подробнее?

— Лорд-ректор, вы, наверное, очень заняты. Тем более в канун Нового года. Не стоит отвлекаться на меня. Простите еще раз, но мне нужно идти.

С этими словами я протянула ему назад его пальто.

Он не взял. Я так и осталась стоять с протянутой рукой. Боги, ну почему рядом с ним я каждый раз ощущаю себя такой дурой?

— Я не спрашивал вашего мнения о том, чем мне лучше сегодня заняться. Я спрашивал, подробности вашего… происшествия.

Вздохнув, я пошевелила замерзшими пальцами ног, переминая с одной ноги на другую. Еще раз оглянулась вокруг в поисках маленького мальчика.

Но разглядеть что-то в толпе празднующих было почти невозможно.

— Мы были дома, все было хорошо. Пришел курьер. Я не очень хорошо умею готовить, — призналась я, смутившись. — Поэтому заранее заказала праздничный ужин. Было несколько коробок и пока их заносили… Клянусь, я отвлеклась всего на минуту. Он, наверное, выбежал поиграть, но во дворе его тоже не было! Уже темно и столько народа на улице, а ему всего три года! Он наверняка уже замерз.

Я могла бы продолжить причитать, тем более истерика накатывала с новой силой. Но меня оборвал все такой же строгий голос.

— Мадам Оклер, правильно ли я понимаю, что ваш трехлетний ребенок сейчас где-то один, потерялся, а возможно и похищен злоумышленниками?

— Да.

— И какого дьявола вы столько времени потратили на пустую болтовню?!

Зажмурившись, я вжала голову в плечи. Снова вспомнились времена академии. И то, как меня отчитывал ректор де Бриенн.

Когда-то этот мужчина с черными волосами и почти такого же цвета глазами был моим личным кошмаром.

А ведь поначалу студенты радовались его приходу. Лорд был молод, знатен, богат. Девушки строили планы по его обольщению, парни считали, что из-за возраста лорд не будет злобствовать так сильно, как прошлый ректор, благополучно ушедший на пенсию.

Иллюзии и тех и других быстро развеялись. На местных девиц, пытающихся задушить ректора во флере своих духов и устраивавших конкурсы по типу «самый откровенный наряд», он не обращал ни малейшего внимания. А злобствовал так, что прежний ректор показался сущим ангелом.

— Простите, я пыталась вам сказать, что мне нужно бежать.

— Идемте, — бросил он и, так и не взяв у меня из рук свое пальто, пошел в сторону, совершенно противоположную той, в которую направлялся изначально.

— Лорд-ректор, куда вы?

— Мадам Оклер, включайте иногда мозги. Разумеется, я иду искать вашего ребенка.

Вообще-то, племянника, которого мне доверили в надежде, что бестолковая младшая сестра справится с ролью няньки всего один день, пока Одри рожает второго ребенка. Но какая разница?

Он действительно собирался мне помочь?

В груди начала теплиться надежда.

Боги, пожалуйста, сотворите чудо в эту новогоднюю ночь! Верните мне моего маленького Кристофа.

Я едва поспевала за размашистым шагом лорда де Бриенн. Домашние туфли то и дело подводили.

На мокрой от снега мостовой ноги разъезжались, и чтобы удержать их в нужном положении, нужно было проявлять чудеса эквилибристики.

Я вспомнила, как к нам в город приезжала труппа артистов с другого конца света. Вот сейчас я напоминала себе тех самых низкорослых артистов с желтой кожей и раскосыми глазами.

Выполняла такие же сложные трюки.

На это представление меня водил Габриэль, хотел вместе со мной посмотреть на диковинку. Но сейчас при мысли о бывшем муже даже не возникло привычной горечи. Все мысли были заняты другим.

— Лорд-ректор, подождите, — окрикнула я его робко, пытаясь догнать.

Он остановился так внезапно, что я снова едва не врезалась в него, тем более туфли продолжали скользить.

И почему я не обула ботинки? Потеряла бы лишних двадцать секунд, зато выиграла бы намного больше времени, если бы не приходилось постоянно пытаться удержать равновесие.

— Простите лорд-ректор, но куда вы идете?

— Я думал это очевидно, мадам Оклер. Мы идем в академию.

— Но Кристоф пропал из моего дома, а он находится…

— Меня мало волнует, где находится ваш дом. И я не представляю, как информация о его местонахождении должна мне помочь.

— А что…

— Мадам Оклер, неужели за те несколько лет, что мы не виделись, вы растеряли способности выстраивать логические цепочки?

Захотелось втянуть голову в плечи и промямлить что-то в ответ на его несправедливые упреки, как делала это всегда.

И да, они были несправедливыми. Я хорошо училась, не влипала в неприятности, но все равно регулярно вызывала гнев нашего лорда-ректора. Мне даже казалось, что он невзлюбил меня с первого взгляда.

Это было очень несправедливо. Очень обидно. И очень сильно злило!

— Я понимаю, что академия банально ближе, чем отделение городской стражи, — процедила я сквозь зубы. — Но сейчас почти канун Новогодней ночи. Все закрыто.

— Мадам Оклер, включите, наконец, мозги и обратите внимание на то, кто находится рядом с вами. Вы правда считаете, что мне есть дело до того, закрыта сейчас академия или нет?

— А, ну да, — стушевалась я, утратив весь свой боевой задор.

Могла бы и подумать, что если лорд де Бриенн вернулся в столицу, то займет прежний пост ректора.

— Но в одном вы правы. Канун Нового года — это очень досадное обстоятельство.

— Почему?

— Потому что мы не можем нанять кэб. Никто не работает, а если бы и нашелся трезвый кучер, сейчас проехать по улицам почти невозможно.

Он скептически оглядел меня, задержав взгляд на носках туфель, которые выглядывали из-под платья.

— Следуйте за мной, — скупо бросил он.

Идти в его темпе было тяжело, но я старалась. До тех пор, пока с главной улицы, которая рано или поздно не вывела бы нам к воротам академии, мы не свернули в квартал аристократов.

Район с говорящим названием пользовался популярностью у самых знатных и богатых персон.

— Лорд-ректор, зачем нам сюда?

— Вам нужно переодеться, — скупо бросил он.

— Не нужно! Я дойду до академии, тут осталось то всего…

Прикинув, что идти еще около двадцати минут, я приуныла. Казалось, время утекало сквозь пальцы.

— В любом случае все магазины уже закрыты, а если и найдется какой-то торговец, то я все равно не захватила с собой кошелек.

— Мадам Оклер, разве я спрашивал, взяли ли вы с собой кошелек?

— Нет, лорд-ректор.

— Тогда избавьте меня от лишней информации.

За этим как всегда содержательным разговором я не заметила, как мы миновали кованую ограду и уже стояли на пороге какого-то внушительного дома, принадлежавшего явно зажиточным горожанам, если не аристократам.

Хотя учитывая, что лорд де Бриенн являлся как раз тем самым аристократом, было неудивительно.

Дверь открыли быстро и что еще более удивительно — не дворецкий и не слуга, а потрясающей красоты женщина с темными волосами и в платье, которое переливалось, как ночное небо.

— Адриан? — Удивилась она. — Вот это неожиданность. Ты все же решил провести канун Нового года со мной?

Я сначала не поняла, к кому она обращается, а потом сообразила. У лорда-ректора помимо титула, должности и фамилии тоже было имя.

Никогда об этом не задумывалась.

— Нет, — отрезал он, разговаривая все так же холодно, как и всегда. — Мне нужна твоя помощь, Камилла. Я воспользуюсь твоим гардеробом.

— Ну не лично ты, я полагаю, — улыбнулась она, обратив свой взгляд на меня.

Под этим взглядом стало еще неуютнее. Сразу вспомнилось, что я в обычном домашнем платье, которое наверняка испачкалось после падения. На голове бардак, глаза заплаканные, а щеки обветренные.

Рядом с невестой лорда-ректора — а я сразу поняла, что передо мной именно его невеста, ведь кто еще будет обращаться к нему так фамильярно, — я выглядела как нищая оборванка.

— Это что за прелестное создание?

— Камилла, мы спешим, — напомнил де Бриенн. — Очень.

— Тогда проходите, — посторонилась она и больше не задавала вопросов.

Я что-то еще пыталась протестовать, говоря о том, что не стоит размениваться на такие мелочи и нужно торопиться. Но лорд-ректор напомнил, что если я не буду скользить и пытаться удержать равновесие каждые пару секунд, мы явно дойдем быстрее.

Ну и тактично умолчал о том, что все то время, пока мы шли от места нашего столкновения до этого дома, он был в одной не слишком теплой рубашке, так как благородно пожертвовал мне свое пальто.

Камилла утащила меня наверх, начав почти на ходу подбирать мне наряд.

— Так, мой плащ не подойдет, ты для него слишком низкая, будет по полу волочиться. И какое платье для тебя подобрать? Они же все на тебе висеть будут! Эх, ладно, кажется, у меня что-то осталось из старого, хотя я и подростком была достаточно рослым.

— Простите, но мне совершенно не важно, что это будет, и как оно будет выглядеть. На самом деле платье мне не нужно. Только верхняя одежда и ботинки.

— Милочка, твое платье мокрое, — закатила глаза девушка.

— Плевать. У меня есть ровно минута на переодевания.

— А ты более смелая, когда Адриана нет рядом, — рассмеялась Камилла. — Одна из его студенток, что ли?

— Бывшая. Уже закончила академию.

— Правда?

Ее удивление было понятно. В свои двадцать семь я выглядела лет на пять младше.

То ли низкий рост так влиял, то ли круглое лицо, на котором выстроилось удивительно юношеское сочетание больших глаз и вздернутого носика. То ли мягкие светлые волосы, которые отличались от младенческого пушка только тем, что были длинными и густыми.

Но одно было совершенно точно — мне никто не давал мой возраст. Порой это ужасно раздражало. Особенно когда из-за внешности мне отказывали в трудоустройстве.

— Чистая, — кивнула я.

Возможно, что-то было в моем тоне, но Камилла поняла, что лучше больше не встревать в диалоги, и переодела меня на удивление быстро.

Платье, как она и говорила, оказалось большеватым. Особенно в районе груди. Но зато оно было умопомрачительно теплым и сухим.

Следом на плечи опустилась шубка. Судя по фасону, она должна была едва прикрывать бедра. Но мне доходила почти до колена. Ботинки не слетали с ноги только благодаря шнуровке. Наверное, нужно было пять шерстяных носков надеть, чтобы они стали мне в пору.

Но все это было неважно. Главное — мне удалось переодеться достаточно быстро, и я была готова продолжать свой путь.

Когда через пару минут я спустилась вниз, лорд-ректор уже стоял в дверях и разговаривал о чем-то с незнакомым мне мужчиной. Я не стала вдаваться в подробности кто это такой, только вежливо кивнула. И мы продолжили свой путь.

— Спасибо, — сказала я, стоило нам снова вернуться на главную улицу города.

Было так странно находиться в толпе счастливых людей, которые празднуют наступление Нового года. Как бы много я отдала за то, чтобы тоже беззаботно веселиться! Пить горячий шоколад вместе с Кристофом и ожидать вестей от Одри.

А ведь этот новый год должен был стать для меня счастливым. Я официально развелась и могла больше не бояться того, что Габриэль заявится, чтобы испортить мне жизнь. Или что коллекторы постучатся мне в двери.

Оказалось, что я сама замечательно справляюсь с тем, чтобы сделать себя несчастной.

Ну почему я не закрыла дверь? Зачем вообще я заказала этот дурацкий ужин?!

— Я полагаю для того, чтобы порадовать эм… Кристофа.

Надо же, запомнил имя моего племянника из моих сбивчивых рассказов.

— Я вслух говорила?

— Вряд ли это можно назвать речью. Скорее, бубнили под нос.

— А слух у вас по-прежнему великолепный, — скривилась я, вспомнив студенческие времена.

— Это был упрек?

— Что вы, лорд-ректор, ни в коем случае, — заверила я и поспешила вменить тему. — Скажите, что вы собираетесь делать в академии?

— Мадам Оклер, я понимаю, что вы специализировались на природной магии, но общеобразовательный курсы ведь посещали.

Надо же. Откуда он знает? Неужели запомнил меня? Или на мне где-то написано, что я природница? Вроде бы сейчас зима и за мной растения по мостовой не тянутся.

— Посещала, — согласилась я.

— Тогда, может быть, вы вспомните, наконец, мою специализацию и оцените открывающиеся перспективы?

— А…

— Умоляю, не говорите, что вы не знаете, на каком разделе магии я специализируюсь.

— Ритуальная магия и магия крови, — отчеканила я, словно была на экзамене.

— Замечательно, — кивнул он. — А теперь сопоставьте эти факты, если это не слишком для вас сложно.

Я скрипнула зубами. Вот вечно он издевается. А я, между прочим, действительно хорошо училась. Среди природников так вообще лучше была!

Но нет, наш сиятельный лорд-ректор может только критиковать и унижать.

Хотя здесь он прав, конечно. Могла бы сразу догадаться, что он собирается провести ритуал кровной привязки.

Эх, конечно, лучше было бы для этого родителей ребенка взять.

Но я не представляла, как приду к Одри и скажу, что пока она пытается родить мою племянницу, я потеряла ее первого ребенка.

Ну, в конце концов, мы с Кристофом тоже родственники, причем близкие. Этого должно хватить.

— Спасибо вам, — сказала я тихо. — Мне очень жаль, что из-за меня вы вынуждены проводить канун Нового года вот так.

Темные глаза искоса глянули в мою сторону.

— Вам жаль?

— Разумеется. И я правда очень благодарна вам за все…

— Прекратите, — оборвал он меня, поморщившись. — Я понимаю, что пробыл вашим ректором не так долго, но вы должны были запомнить, что я ненавижу лесть.

— Это не лесть. Вы ведь действительное помогаете, хотя не должны.

— Мадам Оклер, вы правда думаете, что я смогу пойти и спокойно заниматься своими делами, пить игристое вино и загадывать желание зная, что где-то в городе потерялся трехлетний ребенок и сейчас, возможно, находится в опасности?

Ну вот, я снова чувствовала себя полной дурой. Как у него это получается? Каждая моя фраза используется против меня. Его нужно было назначить не ректором, а прокурором!

— Н-нет.

— Что ж, отрадно слышать, что вы не считаете меня законченным негодяем, который может оставить в беде ребенка.

Теперь поморщилась уже я. Вот так я точно никогда не считала. Лорд де Брианн не был негодяем. Он славился своим благородством. И как по мне оно иногда доходило до крайности.

От необходимости отвечать что-то на эту реплику меня избавили ворота магической академии, выросшие прямо перед нами. Мы, наконец, пришли.

Ворота магической академии были закрыты для посторонних. А уж в такое время и вовсе не следовало и мечтать о том, чтобы попасть внутрь.

Вся территория была пропитана мощной защитной магией. Я видела, как светились плетения заклинаний. Среди них были как стихийные, так и природные, отдельно вспыхивали руны, ощущалось присутствие и псионики, а довершала коктейль иллюзия.

Сама я бы в жизни не рискнула соваться на территорию академии без приглашения.

Но лорд-ректор был уверен, что его защита пропустит. Если он действительно вернулся на свою должность, то сомнений быть и не могло. А вот с тем, чтобы провести меня, могли возникнуть проблемы.

— Вам придется взять меня за руку, мадам Оклер.

— Хорошо.

Я протянула ладонь, намереваясь положить ее ему на предплечье. Именно так было принято подавать руку в высшем обществе.

Но лорд де Брианн потупил иначе.

Сняв перчатку, он протянул мне ладонь, предлагая переплести пальцы.

Какое-то время я смотрела на длинные мужские пальцы перед собой, как будто не понимала, чего от меня ждут. А потом меня и вовсе бросило в краску.

«Боги, Эйми, ты ведь уже даже замужем была! Взрослая женщина. А вспыхиваешь как младшеклассница при мысли о том, чтобы подержаться за ручки!», — пронеслось в голове.

Ну, справедливости ради нужно признать, что держаться за ручки предстояло не с кем-нибудь, а с лордом-ректором!

Но все равно собственная реакция ставила в тупик.

— Физический контакт необходим, — пояснил де Бриенн, устав ждать, когда я просто вложу свою ладонь в его руку.

— А? Да, конечно.

Взяв себя в руки и напомнив, что у меня нет времени на то, чтобы заниматься глупостями, я сделала так, как сказал лорд-ректор.

Его ладонь была теплой. А еще большой. И по сравнению с моей — дрожащей то ли от холода, то ли от пережитых эмоций, — удивительно твердой.

Я снова смутилась. И снова попыталась себя одернуть. Получалось слабо.

Идти в таком положении, чувствуя, как тепло его ладони распространяется и по моей коже, поднимаясь все выше, достигая сердца, было очень неловко.

Меня спасло только то, что длилось это недолго.

Как только мы переступили магический барьер, лорд-ректор отпустил мою руку, сразу же натянув свою перчатку обратно.

Странно. Почему я почувствовала пустоту, словно у меня забрали нечто важное?

— Что от меня требуется, лорд-ректор?

— Ваша кровь. Конечно, было бы неплохо заполучить еще и кровь отца ребенка, но я так понимаю, быстро это организовать не получится.

— Да. Его отец сейчас… кхм, недоступен.

Лорд де Брианн бросил на меня еще один странный взгляд, в котором мне почудилась какая-то заинтересованность.

— И долго он еще будет недоступен?

— Я думаю, да.

— Вы думаете? Какие такие важные дела могли заставить отца Кристофа встречать Новый год не с вами?

— Эм…

— Не берите в голову, это не мое дело. Прошу прощения, что переступил границы.

— Да ничего, — сказала я рассеяно.

В академии почти ничего не изменилось с моего выпуска. Коридоры были все теми же. Разве что непривычно пустынными.

Я думала, мы сразу отправимся в ритуальный зал, что был расположен под учебным корпусом, но мы свернули в крыло преподавателей.

— Мне нужно взять кое-что для ритуала, — пояснил лорд де Брианн.

— Хорошо, — послушно согласилась я.

По правде говоря, чем ближе мы были к ритуальному залу, тем сильнее я нервничала. Очень боялась, что моей крови будет недостаточно для поискового заклинания.

А еще сильнее я боялась, что ритуал не отзовется вообще, и это будет означать… Нет, лучше не думать об этом!

Вы вошли в крыло преподавателей. Не то, где были расположены кабинеты, а жилое. Здесь я никогда не бывала.

И очень обрадовалась, что по случаю кануна Нового года здесь нет ни единой души. Идти рядом с лордом-ректором под взглядами преподавателей, которые вели у меня лекции, было бы слишком неловко.

Тем более он не оставил меня ожидать под дверью своих покоев, а галантно пригласил внутрь, открыв передо мной дверь и застыв в приглашающем жесте. Отказываться было неудобно.

Зайдя в комнату, которая служила чем-то вроде гостиной, я застыла, стараясь не слишком глазеть по сторонам.

А посмотреть здесь было на что. В частности, на то, насколько захламлено самыми разными коробками было помещение.

— Простите. Я не так давно перебрался в эти покои. Можете располагаться, — указал он на единственное свободное от коробок кресло.

— Не нужно извиняться, — заверила я его.

А когда он скрылся в соседней комнате, я осмотрела коробки, в основном заполненные книгами, и прошептала:

— Было бы за что. Видели бы вы мой дом. Одиночество научило меня тому, что порядок сильно переоценивают.

— Так вы неряха, мадам Оклер? — донесся голос из соседней комнаты.

Боги, ну почему я все время забываю, что у него слух как у летучей мыши?

— Я бы так не сказала, лорд-ректор.

Управился он быстро и уже вышел обратно ко мне. Я не успела даже присесть в предложенное мне кресло. Впрочем, это наверняка был просто жест вежливости с его стороны.

— Прекратите меня так называть. Я больше не ваш ректор.

— Как мне тогда вас называть?

— У меня есть имя.

— Хорошо, лорд де Брианн.

Послышался тяжелый вздох. Он на секунду прикрыл глаза, а затем холодно констатировав:

— Нет, пожалуй, так еще хуже.

— Эм…

Ну и как мне его называть? Снова по должности или все же по титулу? И почему он никак не может определиться? За те годы, что мы не виделись, он стал еще более странным.

— Не берите в голову. Идемте, мадам Оклер, у меня все готово. Ритуал должен занять не дольше десяти минут.

Кивнув, я снова пошла за ним, словно послушная собачка.

Адриан

Если бы я так уверен не был уверен в своих защитных амулетах, подумал бы, что меня прокляли.

Как иначе объяснить тот факт, что едва вернувшись из своего добровольного изгнания, я встретил не кого-нибудь, а Эйми Оклер?

Я ведь даже вещи не успел распаковать! Это какой-то злой рок? Возможно, Боги наказывают меня за что-то?

А хуже всего было то, что глядя на ее заплаканное лицо, на бледные и дрожащие от холода пальцы, на мокрые от снега плечи, которые едва прикрывала шаль, мне хотелось убить минимум десяток человек.

Ладно, можно меньше. Хватило бы и ее мужа.

Где этот ублюдок, когда она в таком состоянии? Почему он не ищет их ребенка вместе с ней? А лучше вместо нее!

Из-за всей этой ситуации я даже как-то пропустил мимо тот факт, что у нее уже есть ребенок.

Боги, ну конечно, у нее есть ребенок! Она вышла замуж почти пять лет назад. Вполне логично.

Проблема была в том, что я предпочитал не думать об Эйми Оклер как о замужней женщине. По-хорошему, я бы вообще предпочел бы о ней не думать, но вот как это у меня и не получалось. Хотя прошло пять лет с нашей последней встречи.

Я уехал в другую страну, где пришлось примкнуть к нашему посольству. Но это было меньшим из зол. Видеть, как она выходит замуж, было намного хуже чем смена деятельности.

Я думал, что все закончилось. Что я уже остыл, успокоился. И что ее заплаканные глаза больше не должны меня волновать.

Демоны!

Так хотелось выругаться, но приходилось стискивать зубы, изображая невозмутимость. Не хватало только показать свои эмоции напуганной матери, потерявшей свое дитя.

Пожалуй, единственное, что меня порадовало в этой ситуации — это то, что она оставила свою фамилию. Мне казалось, что я просто физически не смогу обращаться к ней «мадам Нарсис».

Все же современная мода на женскую независимость очень полезна для общества!

А когда Эйми Оклер переоделась, перестав напоминать мокрого взъерошенного воробья, я внезапно решил, что мне стоит начать ненавидеть Камиллу. У моей сестрицы слишком большой гардероб, однозначно!

И зачем она одела ее так красиво? Это мне назло?

Пришлось скрипеть зубами от чувства собственной ничтожности. Я ведь действительно думал, что все в прошлом. Что я переболел и больше не помешан на собственной студентке!

Надо было оставаться в этом богами забытом посольстве! Там у меня были шансы на то, чтобы не сделать ее вдовой.

Я даже попытался аккуратно расспросить ее о том, где же ее муж прохлаждается в тот момент, когда ребенок неизвестно где. Но толком ничего полезного не узнал.

Она сказала, что ее муж отсутствует, и отсутствовать будет долго. Загулял с любовницей? Ушел из семьи?

«Адриан, не выдавай желаемое за действительность», — еще раз мысленно отругал я себя.

И вообще, нужно было не на свои внутренние терзания размениваться, а делом заниматься, причем быстро. Я буквально чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Нужно было искать ребенка.

Но я все равно не смог не обратить внимания на то, что она сказала, думая, что я не услышу.

— Одиночество научило меня тому, что порядок сильно переоценивают, — слетело с ее губ как будто между прочим.

Одиночество? Я ненавидел себя за это, но меня так заинтересовали ее слова… Настолько, что я предпринял попытку перейти на более неформальное общение.

И вместо отвратительного «лорда-ректора» из ее уст, которое царапало мне слух на протяжении двух лет, что я занимал эту должность в академии, она начала называть меня полным титулом.

Еще лучше!

Хотелось побиться головой об стену. Останавливала только более чем серьезная ситуация.

Кажется, она нервничала все больше перед ритуалом кровной привязки. Вряд ли боялась такой магии. Скорее, страшилась того, что может обнаружиться через несколько минут.

Я старался делать все быстро. Спустившись в ритуальный зал, я принялся за работу, выбрав нужную сферу и начав чертить схему на полу.

Сам ритуал не требовал серьезной подготовки и очень скоро я уже стоял в центре пентаграммы, а рядом, почти вплотную, находилась Эйми Оклер.

Вот и еще одно испытание.

Да что ж это за Новый год такой?

По крайней мере, она знала, что нужно делать. Взяв у меня из рук стерильный нож, она сама без колебаний сделала небольшой надрез на пальце, избавив меня от необходимости причинять ей боль.

Смелая… Так, не отвлекаться!

Когда я начал читать заклинание, показалось, что что-то пошло не так. Стеклянная сфера напитывалась ее кровью слишком долго. Да и у меня заклинение забрало больше сил, чем должно было. Обычно я подобные манипуляции вообще не чувствовал.

Но в итоге все получилось, хоть и так быстро, как я планировал. Не две минуты, а около пяти.

Сфера загорелась ровным розовым светом. Ее можно было использовать. И теперь нужно было дойти до магической копии города.

На макете сфера не стала выделываться и заработала как нужно, подсветив две точки. Одна светилась в верхнем Северном районе. А другая — в госпитале имени Бернара II.

— Мадам Оклер, сколько кровных родственников у вас в городе?

— Двое.

Что ж, прогнозы оптимистичны. Я видел, как у нее отлегло от сердца.

— Полагаю, пропажу стоит искать в госпитале, — заметил я.

Не очень хорошо. Но, по крайней мере, ребенок жив.

— Нет. Там не Кристоф. Понимаете, лорд-ректор… в смысле, лорд де Брианн… то есть…

Она окончательно сбилась и запуталась, не зная, как меня правильно называть.

— У меня есть имя, — напомнил я.

— Эм…

— Адриан.

Голубые глаза округлились, словно я сказал что-то ужасное.

Кажется, я впервые получил такую реакцию на собственное имя.

— Лорд-ректор, учитывая ваше социальное положение и возраст…

— Мой возраст?

Я запрокинул голову, уставившись пустым взглядом в потолок, и всерьез раздумывал, не начать ли мне молиться.

— Мадам Оклер, как вы думаете, сколько мне лет?

Если она считает меня стариком в мои тридцать два, я умываю руки.

Боги, да за что мне все это?

— Эм…

— Знаете, я не хочу слышать ответ на этот вопрос. Идемте. Если вы считаете, что госпиталь отпадает, стоит проверить второй адрес.

Сердце колотилось как сумасшедшее и не желало останавливаться даже после того, как я увидела два ровно горящих огонька на макете столицы.

В госпитале сейчас Одри рожала мне второго племянника. Точнее, племянницу. А первый ее ребенок находился недалеко от моего дома. Примерно в этом районе. Точнее сказать было сложно, нужно было искать уже на месте.

Но он был жив и это главное!

Конечно, оставался вариант того, что это мама или папа приехали навестить свою непутевую дочь. Но он был достаточно маловероятен.

С чего бы родителям в канун Нового года покидать свой уютный дом и ехать через пол страны? Да еще и не вдвоем, а поодиночке.

Я была так взволнована, что почти не обращала внимания на то, что говорит лорд-ректор. И поддерживала диалог скорее по инерции.

Лишь бы Кристоф нашелся невредимым.

Он где-то рядом с домом, значит, шансы были.

Выбежал поиграть во дворе, затерялся среди соседских мальчишек, играющих в снежки, а потом угодил домой к кому-то из сердобольных соседей? Возможно.

Сегодня ночь такая, все друг к другу в гости ходят, могли и пригласить ребенка, тем более видели меня с ним.

Нет, не сходится. Он ведь не одет совсем. Дома камин натоплен, хоть в исподнем ходи. Так что на Кристофе даже теплой шерстяной кофты не было.

Где же он может быть? Я ведь все обыскала, звала его до хрипоты.

— Мадам Оклер, как вы думаете, сколько мне лет?

Неожиданный вопрос прервал мои размышления.

— Эм…

— Знаете, я не хочу слышать ответ на этот вопрос. Идемте. Если вы считаете, что госпиталь отпадает, стоит проверить второй адрес.

— Хорошо, — автоматически кивнула я и пошла за ним.

А действительно, сколько лорду-ректору лет? Или как мне его называть? По должности ему не нравится.

Когда титул произносила, и вовсе скривился, словно заморский лимон целиком проглотил. Может, как-то не так произнесла?

Да нет, вроде бы все правильно. Я ж не деревенщина, из хорошей семьи, этикету обучена. И в академии уроки были. Маги они и при дворе обитают, должны уметь и вести себя правильно, и разговаривать.

Так вот, возвращаясь к вопросу о возрасте моего сегодняшнего спутника. Я никогда всерьез об этом не размышляла.

Девочки в академии наверняка знали. Они биографию лорда-ректора так выучили, что ночью разбуди — от зубов отскакивать будет, лучше любой лекции. Эх, надо было слушать, что они тогда рассказывали. Сейчас бы не выглядела такой дурой.

Может, спросить прямо? Да нет, это неприлично.

Он был молод для ректора, это однозначно. И если бы не титул, вряд ли он смог бы занять такую должность в этом возраста. Но академия магии относилась к стратегическим объектам, и заведовали ей всегда приближенные нашего монарха.

Поэтому наверняка угадать с возрастом невозможно. Назначали не по выслуге, а по титулу и уровню магической силы.

Хотя одно можно сказать точно — лорд-ректор не младше меня. Скорее всего, старше, но ненамного.

На вид я бы дала ему около тридцати, если бы не складка между бровей, которая придавала ему вечно хмурый вид.

Я искоса посмотрела на идущего рядом мужчину. А ведь он и правда очень молод. И стоит признать, красив.

От этой мысли бросило в жар.

Только не говорите, что я уподобилась своим однокурсницам, которые пускали слюни на его портреты.

— Мадам Оклер, если вы продолжите так же пристально смотреть на меня, то споткнетесь.

Стало еще жарче, и я почувствовала, как горят щеки. Наверняка лицо сейчас напоминает помидор.

Стыдно-то как!

— Извините, лорд-ректор.

— Вы извиняетесь за что-то конкретное? — Уточнил он.

И вот как ему ответить? «Я прощу прощения за то, что пялилась на вас?». Как же замечательно он умеет ставить вопросом в тупик. Да так, что этого тупика можно выйти только вперед ногами!

— Что? — Переспросила я, на всякий случай.

— Возможно, вы припомнили какой-то случай из своего студенчества, за который решили внезапно попросить прощения.

— Нет, — ответила я, хлопая глазами и пытаясь осознать, о чем он вообще.

— Тогда я не представляю, зачем вы вдруг решили передо мной извиниться.

— Я… ну, то есть… Неважно.

Поняв, что ничего путного рядом с ним я сказать, очевидно, не могу, я смирилась и приготовилась молчать как королевский лазутчик на допросе.

Лорд-ректор тоже понял, что связного ответа от меня не дождется и только сильнее нахмурился.

А затем я взяла и споткнулась. И да, именно из-за того, что продолжала смотреть на него!

Лорд де Бриенн не позволил мне позорно растянуться на полу и подоспел на помощь. Правда через пару секунд, когда я осознала, в каком положении нахожусь, решила, что лучше бы я и правда рухнула!

Одна его рука чинно придерживала меня за локоть, зато вторая покоилась на талии, не позволяя упасть.

Я думала, что покраснела минуту назад? О нет, до этого момента я ничего не знала о настоящем смущении.

— Мадам Оклер, — произнес он голосом очень уставшего человека. — Отдайте мне эту сферу, ради богов. Иначе вы ее непременно разобьете, а я бы предпочел не проводить один и тот же ритуал дважды.

— Д-да, конечно, лорд-ректор.

Я передала сферу и в его руках она сразу же погасла. Не на его кровь настроена была.

Пожалуй, если вся эта ситуация и не была самой неловкой в моей жизни, то точно входила в первую десятку.

Я окончательно стушевалась и до самого выхода из академии шла молча, опустив взгляд в пол и прилагая все усилия для того, чтобы больше не споткнуться.

А когда ворота академии снова распахнулись, выпуская нежданную гостью обратно, я увидела то, из-за чего у меня перехватило дыхание.

Когда ворота академии снова распахнулись, выпуская нежданную гостью обратно, я увидела то, из-за чего у меня перехватило дыхание.

— Это же кэб! — Воскликнула я.

Экипаж действительно стоял прямо перед воротами. Запряженные лошади ждали своего часа, а кучер даже не выглядел пьяным. Это новогоднее чудо? Боги услышали мои молитвы?

— Поразительная наблюдательность, мадам Оклер.

Я была так счастлива, что даже не обратила внимания на очередную издевку.

— Откуда взялся кэб в канун Нового года? Похоже на чудо!

Послышался тяжелый вздох, а затем лорд-ректор открыл передо мной двери кэба и предложил руку, помогая забраться внутрь.

— Мадам Оклер, мне импонирует ваше стремление верить в чудеса, особенно в праздник. Но кэб вызвал я.

— Вы? Но как? Когда?

— Когда вы переодевались, я дал распоряжение слугам Камиллы отправить кэб к воротам академии.

— Спасибо, — сказала я, когда кэб, качнувшись, начал набирать скорость. — Я бы не догадалась.

По правде говоря, сидеть рядом с лордом-ректором в таком тесном пространстве было неловко, особенно после недавней сцены.

И почему я такая неуклюжая?

Хорошо хоть руки снова были заняты, иначе я бы непременно начала их заламывать от тревоги. Но лорд-ректор отдал мне сферу, решив, что в сидячем положении я ее не разобью.

— Это естественно, — кивнул он. — Вы думали о другом.

Я кивнула. Наверное, если бы я не натолкнулась на лорда де Бриенна, чуть не сбив его с ног, то до сих пор бы бегала по округе, бестолково выкрикивая имя племянника.

Впрочем, кэб добавил скорее комфорта, чем скорости. Проехать по людным улицам было сложно. Даже с учетом того, что кучер выбрал не центр города. Там из-за хлопушек и магических салютов лошади наверняка бы понесли.

— Мадам Оклер, я не сомневаюсь, что мы найдем, гм… Кристофа в добром здравии. Возможно, вы бы хотели дать знать кому-то об этом?

Кому, например? Сестре, которая вообще понятия не имеет, что я случайно потеряла ее сына? Ну да, чтобы она меня точно убила.

— Не думаю.

— Возможно, вашему мужу.

— Кому? — Не поняла я.

— Мужу, — терпеливо повторил лорд-ректор.

Хоть и скривился. Наверняка раздражен из-за того, что мне приходится все по несколько раз повторять. Но мысли постоянно разбегались, а тревога за племянника не отпускала.

Я понятия не имела, о каком таком муже он говорит. О моем бывшем Габриэле? Так ему на Кристофа всегда плевать было. Он вообще детей не любил.

В общем, я снова ничего не поняла и выдала гениальное:

— Какому?

— У вас много мужей? — Выгнул бровь лорд де Бриенн. — Признаться, мне казалось, что многомужество официально запрещено в нашем королевстве.

Лорд-ректор не просто выдал хоть и банальную, но шутку, но и сделал то, из-за чего я лишилась дара речи.

Он улыбнулся! По-настоящему!

Эта легкая улыбка как будто преобразило лицо. Складка между бровей разгладилась, а на щеках появились намеки на очаровательные ямочки.

Я так удивилась, увидев новую, нетипичную эмоцию на лице лорда-ректора, что наверняка сейчас напоминала рыбу, выброшенную на берег. Такой же осмысленный взгляд и открытый рот.

— Вы улыбаетесь!

Ну вот, зря я это сказала. Намек на улыбку исчез, зато появилось привычное выражение лица. То самое, со вздернутой левой бровью.

— Почему вас так это удивляет?

— Никогда не видела, чтобы вы улыбались.

— То есть вы часто наблюдали за мной, мадам Оклер?

— Нет, — снова смутилась я.

— Тогда с чего бы вам знать все спектры моих эмоций? Или вы думали, что раз я ректор, то улыбаться мне не положено по должности?

— Вовсе нет, — запротестовала я. — Просто…

— Не утруждайтесь, мадам Оклер. Я уже понял, что в ваших глазах я имею лишь отдаленное сходство с человеком.

— Но это неправда! — запротестовала я и, разумеется, сделала только хуже. — Я просто никогда не рассматривала вас как… ну, как…

— Как человека, — помог мне лорд-ректор.

— Нет. То есть да, но не в том смысле. Вы были моим ректором. Очень строгим ректором.

— Это сейчас был упрек?

Ну почему он всегда вопросами разговаривает? Это какая-то разновидность пытки?

— Нет. Констатация факта. Я действительно воспринимала вас только как своего учителя, но это не значит, что я не считаю вас хорошим человеком и… мужчиной.

Словом «красивым» я проглотила с огромным трудом. Боги, ну о чем я думаю? Еще и чуть вслух это не ляпнула!

Я чувствовала, как краска заливает лицо. Еще немного и я цветом сравняюсь с обивкой сидений в кэбе. Можно будет маскироваться.

Но это ладно. Представляю, как бы отреагировал лорд-ректор, если бы я вот так в лоб назвала его красивым!

Это ж вообще со стыда сгореть можно!

По крайней мере, порция новых презрительных взглядов, от которых хочется самой пойти на отработки после лекций, мне была бы обеспечена.

— Мадам Оклер, а вы случайно не…

— Приехали! — воскликнула я, поняв, что пейзаж за окном стал знакомым, а сфера замерцала, показывая, что мы достигли предела удаленности.

Лорд-ректор постучал по стенке кэба, давая кучеру понять, что нужно тормозить. А потом помог мне выбраться из экипажа, все так же галантно предложив руку.

Почему с каждым разом прикасаться к нему было все более неловко?

Какие глупости! Мой племянник неизвестно где, сестра рожает, я едва с трудом пережила развод, а у лорда-ректора помимо высокого социального статуса еще и невеста имеется! На мне как раз ее шубка.

Захотелось надавать себе подзатыльников.

— Итак, мадам Оклер, вы знаете, где мы находимся? — спросил лорд-ректор, когда мы выбрались из кэба.

— Знаю, — вздохнула я, посмотрев на знакомое здание. — Это мой дом.

Пару секунд он молчал, а затем выдал странное:

— Очевидно, когда вы пытались указать мне направление к вашему дому, стоило к вам прислушаться.

Сказано было предельно вежливо, но я-то понимала, насколько глупо и нелепо все выглядит. Потеряла ребенка в собственном доме, запаниковала, побежала его искать, столкнулась с бывшим ректором, заставила его возиться со мной и проводить ритуал кровного поиска в канун Нового года.

Кажется, выставить себя еще большей дурой было невозможно.

— Простите, лорд-ректор.

Он бросил на меня еще один нечитаемый взгляд, словно спрашивал, в своем ли я уме, а потом вздохнул.

— Идемте, мадам Оклер.

— К-куда?

— Искать вашу пропажу.

Сфера в моих руках горела ровным и достаточно ярким розовым светом. И выпускать из рук ее пока не стоило.

Это в академии можно было с помощью магического макета определить примерное местоположение моих кровных родственников. А дальше, на месте, нужно было действовать по принципу детской игры горячо-холодно.

На всякий случай, я попыталась сделать пару шагов к домам соседей, но сфера начала гаснуть. Ни слева от моего дома, ни справа, ни через дорогу искать племянника не стоило.

А вот на пороге моего дома засияло так, что стало понятно, Кристоф находится именно здесь.

Не то чтобы я была не рада… Очень рада, правда! Но шальная мысль о том, что лучше бы он сидел у каких-нибудь сердобольных соседей, чтобы я не выглядела такой дурой, проскочила.

— Есть предположения, где может прятаться Кристоф?

— Лорд-ректор, вы мне так помогли, хотя не должны были. Дальше я как-нибудь сама.

Было действительно так стыдно, что хотелось провалиться под землю. И внимательный взгляд темных глаз, в которых мне постоянно чудилась насмешка, не добавлял душевного спокойствия.

— Мадам Оклер, признайтесь, помимо ребенка у вас здесь спрятан труп?

— Что? — Опешила я. — О чем вы говорите?

— Если нет, тогда я не могу найти другой причины, почему вы так упорно не хотите впускать меня в свое жилище и отказываетесь от помощи.

— Ну… я… Проходите, лорд-ректор, — вздохнула я.

Если он и заметил нотки отчаяния в моем голосе, то не подал виду и уверенно шагнул за порог.

Признаться честно, его помощь в поиске Кристофа была не лишней, потому что сфера, приблизившись к объекту поиска настолько, уже горела настолько ярко, что колебания были незаметны. Так что в доме ребенка придется искать вручную.

Сколько меня не было? Полчаса? Час?

Он уже должен был запаниковать, расплакаться, решить, что его все бросили навсегда.

И так родители проводят праздник не с ним, из-за чего у ребенка настоящее горе, так еще и дурная тетя куда-то пропала.

Стало так жаль малыша, что слезы на глаза навернулись.

А потом я почувствовала прикосновение к плечу.

— Мадам Оклер, я полностью уверен в том, что с ребенком все в порядке.

Удивительно, но слезы сразу же высохли. Не из его слов, а из-за того, что лорд-ректор в принципе решился поддержать меня таким образом, еще и по плечу погладил, словно я сама была потерявшимся ребенком.

— У вас есть мысли о том, где он может прятаться? — Спросил лорд де Бриенн.

Я только покачала головой.

— Что ж, тогда предлагаю разделиться. Где мне поискать?

— Эм… лучше на первом этаже, — сказала я, чувствуя, как щеки снова заливает краской.

Разумеется, я убралась в доме перед праздниками. Но все же обстановка была далека от идеала. На кухне стояли неразобранные коробки с готовой едой из моего любимого ресторана. В гостиной были разбросаны игрушки, а на столиках в хаотичном порядке лежали книги и блокноты с моими записями.

Вроде бы ничего ужасного, но все равно стало неловко. А на втором этаже еще хуже. Там еще и одежда разбросанная… Я как раз выбирала что надеть к празднику, ведь встречать Новый год в обычном домашнем платье показалось мне неправильным.

Пусть и проходил этот праздник совсем не так, как я хотела. Пожалуй, только Кристоф скрасил одиночество, которое в этот день начало ощущаться особенно остро.

— Как скажите, — согласился со мной лорд-ректор и начал оглядывать гостиную, пытаясь найти место, где может прятаться ребенок.

Я ушла на второй этаж, думая примерно о том же. Пора было включать мозги и попытаться сообразить, где находится Кристоф.

Перед тем, как выбежать на улицу в панике, я успела быстро осмотреть дом. Его не было ни в одной комнате. Сомневаюсь, что он спустился в подвал. Тот вообще был заперт, а в три года, хоть и с половиной, ребенок еще не может продумать план по краже ключей и дальнейшим их использовании.

Была кладовка на первом этаже, был мой гардероб — достаточно внушительный, чтобы там можно было спрятаться, и была пустующая комната на втором этаже, которую я использовала скорее как склад.

Кладовку наверняка проверит лорд-ректор. А я начала с гардероба. Часть вещей уже и так была разбросана по кровати, но я безжалостно вышвырнула почти все из шкафа. Увы, Кристофа здесь не было.

Дверь в пустующую комнату я открывала с колотящимся сердцем. А вдруг сфера ошиблась, и его здесь все же нет? А вдруг ритуал провели неправильно из-за того, что я не мать, а тетя?

Я могла накручивать себя до бесконечности. Но стоило двери распахнуться, из горла вырвался стон облегчения.

Кристоф сидел среди коробок и разорванной подарочной упаковки, играя с магической железной дорогой, которую я должна была подарить ему на Новый год.

— Ты пришла! — запищал ребенок.

Личико было радостным, хотя следы недавних слез было разглядеть очень просто. Наверняка расплакался, когда понял, что меня нет рядом.

— Боги, Кристоф, разве можно меня так пугать!

Подлетев к племяннику, я схватила его в охапку, поднимая на руки и прижимая к себе. Захотелось расплакаться самой. От облегчения. Но я держалась, понимая, что вслед за мной в слезы ударится уже племянник.

— Что ж, очевидно, молодой человек нашелся в добром здравии, — услышала я за спиной голос лорда-ректора.

— Да, — ответила я, повернувшись к нему и улыбаясь как блаженная. — Спасибо вам огромное. Я боюсь представить, что бы могло случиться без вашей помощи.

— Мадам Оклер, не преувеличивайте, — поморщился лорд де Бриенн. — Я не сделал ничего особенного.

— Еще как сделали! — запротестовала я.

И останавливаться на этом я не собиралась. Кристоф уткнулся мне в плечо, засмущавшись общества незнакомого человека. А я приготовилась начать перечислять все заслуги лорда-ректора.

— Вы не позволили мне бестолково бегать по округе, провели ритуал, хотя не должны были. И даже снабдили меня теплой одеждой. Кстати, я обязательно все почищу и верну все леди эм…

— Леди де Бриенн, — с опозданием представил мне новую знакомую лорд-ректор, правильно поняв мою заминку. — И поверьте, это необязательно. Камилла вряд ли заметит отсутствие нескольких вещей в своем гардеробе.

Леди де Бриенн… Значит, уже даже не невеста, а жена. Чему я удивляюсь, он взрослый мужчина.

Почему меня так расстраивает эта мысль?

Разозлившись на себя за неуместные мысли, я вернулась к теме разговора:

— Ну что вы, я так не могу.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда я зайду через несколько дней.

— Мне не хотелось бы вас утруждать. Возможно, я занесу сама или найму курьера.

Лорд-ректор нахмурился, но кивнул.

А я вдруг отчетливо ощутила ужасную неловкость.

Я так и стояла с Кристофом на руках посреди коридора на втором этаже, из которого виднелась с одной стороны мая спальня, в которой были хаотично разбросаны вещи, а с другой нежилая комната, заполненная коробками.

Да уж, вот и отрицай после этого, что я неряха.

Было неловко. Тем более лорд-ректор почему-то не торопился уходить. Может, ждал чего-то от меня? Но чего? Я его уже поблагодарила, пообещала вернуть вещи.

Нет, я бы с удовольствием угостила его ужином в благодарность, но мне казалось, что такое приглашение будет неуместным.

Его наверняка ждет леди де Бриенн. Темноволосая красивая Камилла, которой может надоесть, что ее супруг тратит праздничный вечер, чтобы помочь своей бывшей студентке.

— А кто этот дядя?

Детский голос вернул меня в реальность, и я поняла, что все это время совершенно неприличным образом смотрела в глаза лорда-ректора. Стыд какой!

— Это лорд де Бриенн, — представила я его Кристофу.

— Настоящий лорд? — оживился ребенок. — А папа говорит, что они противные, — заявило это воплощение непосредственности и уставилось на моего бывшего ректора с подозрением.

Я когда-нибудь перестану краснеть?

Лорд-ректор болезненно поморщился, и я поспешила вмешаться.

— Ну что ты такое говоришь, Кристоф. Лорд-ректор, не слушайте его, он глупости болтает, — сказала я и поспешила перевести тему, обратившись к племяннику. — И вообще, молодой человек, ответьте мне, почему вы не отзывались, когда я звала вас? Ты хоть представляешь, как я испугалась! А если бы с тобой что-то случилось!

— Мне хотелось посмотреть подарок, а ты не разрешала, — насупился Кристоф. — И я спрятался.

— Конечно, не разрешала. Но до Нового года пара часов оставалась, ты что, не мог подождать?

— Это нечестно! — заявил Кристоф и, кажется, собрался подключить свое главное оружие — слезы. — Подарки нельзя, на елку нельзя, а ведь папа обещал. Говорил, что сходит со мной. И обманул!

— Малыш, — растерялась я. — Твой папа сейчас занят…

Кристоф не слушал оправдания. Он снова уткнулся мне в плечо и, кажется, всерьез собирался заплакать.

Я в растерянности огляделась вокруг, заметив укоризненный взгляд лорда-ректора.

— Мадам Оклер, правильно ли я понимаю, что ребенку обещали поход на городскую площадь в канун Нового года?

— Ну… наверное, — ответила я.

Они с родителями действительно собирались так поступить. Точнее, только с отцом, поскольку Одри была глубоко беременной, и ей нежелательно было находиться в настолько людных местах.

— Но его отец и правда сейчас занят, он…

— А вы не смогли отвести ребенка на праздничную елку, так как тоже были слишком заняты?

Ну вот, снова этот взгляд и этот тон. Именно так он отчитывал меня, когда я была адепткой. Захотелось снова втянуть голову в плечи и, опустив взгляд, начать что-то мямлить в свое оправдание.

— Н-нет, — смогла выдавить я из себя.

— Замечательно, — кивнул лорд-ректор. — Тогда предлагаю сделать это сейчас. До полуночи еще час. Вы можете переодеться во что-то более удобное, а затем мы отправимся на городскую площадь.

— Мы… в смысле, мы с вами?

— И с месье Кристофом, я полагаю.

— А ну да. Но вы… тоже пойдете с нами?

— Вы невероятно догадливы, мадам Оклер. Итак, сколько вам нужно времени, чтобы надеть более удобные для прогулки вещи?

— Около пяти минут, — машинально ответила я.

— Тогда не смею вас задерживать. А молодой человек пока покажет мне подарок, который он добыл не слишком честным путем, спрятавшись ото всех.

Я продолжала хлопать глазами, ничего не соображая. А Кристоф, маленький предатель, уже забрыкался, требуя спустить его на землю и предвкушая игры на новой магической железной дороге с «дядей-лордом».

Он побежал в комнату, наполовину заставленную всяким хламом, и принялся лепетать моему бывшему ректору что-то о том, как движутся поезда.

Я зашла в спальню, прикрыла дверь, и на всякий случай похлопала себя по щекам. Нет, я не сплю. Это на самом деле происходит.

Лорд-ректор действительно помог мне найти моего племянника, который, как выяснилось, никуда не пропадал, потратил почти час своего времени на мои проблемы, а теперь играет с Кристофом в железную дорогу и намеревается отвести его на городскую площадь?

Нет, кто-то здесь определенно не в своем уме. И скорее всего я. Потому что заподозрить лорда-ректора в сумасшествии было бы слишком кощунственно.

Попытавшись справиться с разбегающимися мыслями, я как можно быстрее переоделась. Выбор пал на красивое теплое платье из темно-синего бархата. Оно просто великолепно подчеркивало фигуру.

Посмотревшись в зеркало и увидев глубину декольте, я скривилась и надела под платье белую блузу. Так оно смотрелось не менее красиво, но уже прилично. К тому же, на улице холодно.

Если честно, я бы не надела это платье для прогулки по городской площади. Оно предназначалось для современно других случаев. Но разум как будто перестал функционировать.

Неужели я надела это платье только потому, что с нами идет лорд-ректор?

От этой мысли бросило в жар.

Да нет, бред какой-то. Нужно выбросить такие мысли из головы.

Твердо кивнув собственному решению, я вышла из спальни. Не переодевшись. Все в том же платье, подчеркивающем фигуру.

Да, я проиграла своему внутреннему голосу.

Лорд де Бриенн сидел на полу возле игрушечной железной дороги и о чем-то говорил с Кристофом. Мне даже показалось, что выражение лица у него не такое суровое, как обычно. Но я мало обратила на это внимание.

Само его положение выглядело настолько странным, что мне снова захотелось похлопать себя по щекам. Кто бы мог подумать, что лорд де Бриенн будет играть с моим племянником!

— Лорд-ректор, я готова.

Он повернулся, окинув меня взглядом. И снова поморщился как от зубной боли.

Но я сильно сомневалась, что у него действительно болит зуб. Скорее, он посчитал мой наряд неуместным, но не стал ничего говорить из-за воспитания.

— Что ж, хорошо. Тогда прошу обратно в кэб.

— А он еще не уехал? — Удивилась я.

В праздник и на такое долгое время арендовать кэб… Это, наверное, стоит целое состояние.

— Нет. Я велел ему ждать распоряжений.

— Да, разумеется, — кивнула я. — К тому же, я еще не заплатила кучеру.

— Мадам Оклер, я готов и дальше выслушивать удивительные выводы, которые вы делаете в самых неожиданных ситуациях. Но давайте вы не будете больше сегодня поднимать вопрос оплаты. Признаться, меня нервирует эта тема.

— О… Да, конечно, как вам будет угодно, лорд-ректор.

Я опустила глаза в пол, поняв, что снова сказала что-то не так.

И только Кристоф не испытывал неловкости. Он уже прыгал, вовсю предвкушая путешествие на городскую площадь.

Адриан

У меня начали закрадываться сомнения в том, что Эйми Оклер по-прежнему находится в статусе замужней женщины. Оговорка про одиночество заложила основу, а разговор по дороге к ее дому только подтвердил мои догадки.

Неужели это ничтожество Нарсис бросил ее с ребенком?

Нужно было его убить еще пять лет назад. Я ведь видел, что он из себя представляет. Но как дурак решил отойти в сторону.

Как же, это ведь моя студентка. Я не имею никакого морального права даже смотреть в ее сторону с каким бы то ни было романтическим интересом. Не то что пытаться отбить у парня. Пусть даже этот парень одним своим видом вызывал желание вспомнить уроки боевой магии.

Переступив порог ее дома, я только сильнее убедился в том, что они с Габриэлем не живут вместе. Ну или это мое разыгравшееся воображение подмечало только те детали, которые вписывались в удобную мне теорию.

Но у порога не было намека на мужскую обувь. В гостиной находились только детские игрушки и книги, которые были бы интересны Эйми. Даже на кухне… Помимо коробок с едой из ресторана запасов было не так уж и много, не на двух взрослых точно.

Возможно, я притягивал все это за уши. Но при этом я ловил себя на том, что при мысли о том, что ненавистный Габриэль Нарсис больше не ошивается возле Эйми, губы сами растягиваются в улыбке.

Разумеется, ребенок нашелся в целости и сохранности. Решил без разрешения матери открыть подарок пораньше.

Странно только то, что Эйми так бурно отреагировала. Неужели не знает, на что способен собственный сын?

Парнишка, кстати, был симпатичным. Я с облегчением понял, что не вижу в нем ни одной черты Нарсиса. Увы, от Эйми в нем тоже было не так уж и много. Пожалуй, только глаза схожи. Но может ребенок пошел в бабушек и дедушек. Так бывает.

Собственно, ребенок и правда был милым. Мне не нравились только те моменты, когда он упоминал своего отца. От образа Габриэля Нарсиса в этой роли начинал дергаться глаз.

Я понимал, что поступаю совершенно неприличным образом, но напросился на совместную прогулку. Эйми Оклер смотрела на меня как на сумасшедшего и была совершенно права.

Ну почему я не могу просто оставить ее в покое?

Ответ на этот вопрос нашелся слишком быстро. Стоило ей выйти из спальни в умопомрачительном платье, что так красиво оттеняло ее глаза и подчеркивало каждый изгиб.

Дыхание перехватило, но мне хватило такта не пялиться слишком откровенно. Я поморщился, напомнив себе, что смотрю на, возможно, замужнюю даму.

Правильно сделал, что одергивал себя. Она снова начала что-то говорить о деньгах, которые нужно отдать кучеру. Хорошо хоть со мной расплатиться не предлагала, я бы этого не вынес.

Неужели ей настолько противно принять от меня даже такой банальный жест, как оплата кэба?

И кому она собралась платить? Я этого кучера отлично помню, он на нашу семью работает уже много лет. Экипаж ведь не городской, это Камилла выделила.

Надо бы, кстати, собственным обзавестись. Пора возвращаться в столицу окончательно и привыкать к местным реалиям.

Пока я размышлял, мы подошли к тому самому кэбу. Эйми помогла забраться внутрь сыну, который в теплой курточке и смешной шапке стал выглядеть просто очаровательно.

— Прошу, — подал я ей руку.

Каждый раз, стоило мне сделать даже намек на прикосновение, она заливалась румянцем. Мне хотелось верить, что это хороший знак, но разум не позволял уйти в глупый оптимизм.

Может она настолько не выносит моего вида, что злится каждый раз, когда я к ней обращаюсь?

Надеюсь, что нет.

Ехать до городской площади было недалеко. К тому же большую часть дороги все равно пришлось пройти пешком, отпустив кучера. На улицах было слишком много народа.

Эйми подняла сына, прижав к себе, чтобы не потерять в толпе.

Возможно, поход на городскую площадь был не такой хорошей идеей. Наверняка у нее были причины не потакать желаниям ребенка. Такая толпа действительно не предназначена для маленьких детей.

Но когда Кристоф увидел карусели — искусно разукрашенный лошадок, которые двигались по кругу благодаря магии, сомнения все же отпали. Он так обрадовался, что невозможно было не растаять.

Эйми усадила его на карусель и встала недалеко, тревожно наблюдая, чтобы с ее ребенком ничего не случилось.

— Поверьте, с ним все будет хорошо. Эти конструкции были придуманы специально для детей и меры безопасности здесь на высшем уровне. Разработчики предусмотрели все варианты.

— Откуда вы знаете? Участвовали в разработке?

— Нет. Если помните, моя специализация…

— Ритуальная магия и магия крови, я помню, — улыбнулась Эйми.

Карусель мигала разноцветными огнями, как и почти все вокруг. Наконец похолодало и снег перестал таять, едва коснувшись земли. Пока мы искали Кристофа и добирались до площади, земля под ногами оказалась укрыта приличным слоем чистейшего снега.

И он продолжал падать. Прямо на волосы и ресницы Эйми Оклер, делая ее невыносимо прекрасной.

Я отвернулся, пытаясь взять под контроль чувства.

Она всегда была прекрасна, не только сегодня. С самого первого дня, когда я увидел ее в библиотеке, полностью поглощенную чтением, я понимал, что не видел женщины прекраснее.

Прошло уже семь лет, а я все не могу выбросить ее из головы!

Адриан, ты жалок! Ты хоть понимаешь, что сейчас надеешься на то, что ее с ребенком бросил муж?

Карусель прекратила кружиться, и ребенок подбежал к Эйми, радостно лепеча что-то о том, как было здорово. От этой картины становилось тепло на душе, но я не мог отделаться от мысли, что я здесь лишний.

Просто случайный прохожий, который навязал свое общество и сейчас незаслуженно греется в лучах тепла этой маленькой семьи.

Адриан

Время продолжало лететь, а до нового года оставалось уже всего пятнадцать минут. Я все так же следовал за ними. Отлучился только один раз, вернувшись с горстью магических хлопушек и сладостей.

Конечно, ребенку не стоило есть такое на ночь. Но сегодня ведь особенный день. Он и так должен был давно спать, а не носиться по городской площади вокруг елки, заставляя свою маму бегать за ним.

А я начал так сильно завидовать придурку Нарсису, что стало стыдно за собственные мысли.

— Часы вот-вот пробьют полночь, — сказала Эйми, улыбнувшись мне.

Раньше приходилось ловить ее улыбки украдкой. И они всегда были предназначены для кого-то другого.

Она начала дурачиться с Кристофом, закидывая его снегом. И только за минуту до Нового года остановилась, взяла сына за руку и подошла ближе ко мне.

Наверное, нужно было поздравить, но я не смог. Просто смотрел на ее сияющее от смеха и раскрасневшееся от мороза лицо. Блаженный идиот!

Отчет времени до полуночи, взрыв сотен хлопушек и тысяч огней, десятки парочек вокруг, которые решили закрепить встречу Нового года поцелуем…

Обернувшись, я заметил, что Эйми смотрит на меня как-то странно. Наверняка жалеет, что рядом с ней ее угрюмый «лорд-ректор», а не какой-нибудь душа компании вроде Габриэля Нарсиса, который всегда знал миллион шуток и умел расположить к себе людей.

Мне даже показалось, что она хочет что-то спросить, но ее отвлек Кристоф.

— А можно мне еще на карусель?

— Вообще-то, тебе уже нужно домой и ложиться спать.

— Ну пожа-а-а-а-а-алуйста!

Устоять перед этими глазами и умоляющим тоном она не могла. Тяжело вздохнула и поплелась к карусели.

— Но только один раз!

— Хорошо! — Быстро воскликнул Кристоф и побежал занимать понравившуюся ему лошадку.

Толпа вокруг все так же гудела. Все поздравляли друг друга, смеялись, обнимались.

— Знаете, говорят, что как Новый год встретишь, так его и проведешь, — сказала Эйми неожиданно.

Я искоса глянул на нее. Что она имеет в виду? И из-за чего у нее румянец на щеках? Из-за смущения или мороза?

Брось, Адриан, она сказала это без всякого умысла. Прекрати видеть намек в любой ее фразе, ты ведешь себя как преследователь!

— Сомневаюсь, что проводились исследования с достаточной количественной выборкой, чтобы утверждать это наверняка.

— А… ну да.

Здорово. Вместо того чтобы поддержать разговор, ты выдал это!

Захотелось побиться головой о фонарный столб.

— Лорд-ректор, вы любите горячий шоколад?

— Неожиданный вопрос.

— Тут недалеко продают. Вкусный. И Кристоф его обожает.

— Раз так, тогда дождемся окончания, — кивнул я на карусель, — и отправимся.

— Нет, — запротестовала Эйми. — Я сейчас быстро сбегаю, пока Кристоф еще на карусели. Мне хочется вас чем-то угостить в благодарность за все. Но я не знаю, любите ли вы горячий шоколад.

— Да, мадам Оклер, я люблю горячий шоколад, — улыбнулся я.

— Замечательно, — просияла Эйми. — Тогда я мигом.

Я хотел сказать, что несмотря на мою любовь к этому напитку разделяться не стоит и нужно дождаться, когда ее сын закончит кататься на карусели, после чего прогуляться к лотку с горячим шоколадом. Но не успел. Она уже убежала, скрывшись в толпе. Неугомонная.

Пару минут я стоял, смотря на то, как веселится ее ребенок, и чувствуя себя совершенно потерянным. А потом карусель остановилась, завершив цикл, и чувство растерянности многократно усилилось.

Единственное, что я смог сделать, подойти к Кристофу, чтобы он не потерялся. На этот раз по-настоящему.

— А где…

— Мадам Оклер отошла за горячим шоколадом. Сказала, что вы, молодой человек, очень его любите.

— Люблю, — серьезно кивнул ребенок. — Здесь не такой вкусный, как у папы, но тоже ничего.

Ну вот снова он про отца. Что за ребенок такой?

— А ваш отец готовит горячий шоколад?

Было чему удивляться. Пройдоха Нарсис настолько изменился за эти годы? Мне казалось, он из тех людей, кто для других палец об палец не ударит.

— Да, — улыбнулся Кристоф. — По выходным, когда ему на работу не надо.

Ребенок с трудом выговаривал некоторые слова, но в целом строил вполне понятные предложения и говорил относительно внятно. А жаль, мне бы хотелось, чтобы я не смог этого расслышать.

— А ваш отец живет с вами? — Спросил я, сам не зная на что надеясь.

— Конечно. Только работает много. А теперь, наверное, будет еще больше, — приуныл ребенок.

— Почему вы так считаете, месье Кристоф?

— Ну, после того, как у меня появится братик или сестричка, нужно будет больше денег. Так мама говорила.

Мне показалось, что земля ушла из-под ног.

— Ваша матушка… она ждет ребенка?

— Да, — кивнул Кристоф. — Я сначала расстроился, но потом подумал. Мы ведь сможем вместе играть, правда?

— Правда, — машинально ответил я.

Ну вот, Адриан, твои отвратительные фантазии не сбылись. Габриэль Нарсис не бросал жену с ребенком. Они счастливы и ждут второго малыша.

Доволен, что вернулся в столицу?

Я чувствовал себя самым отвратительным человеком, которого носила эта земля, но радоваться за них не получалось. Я злился на себя, но не мог изменить собственных чувств. Меня съедала зависть. К их счастью. Счастью Габриэля Нарсиса с этой женщиной.

А потом я увидел то, от чего злость приобрела несколько другой окрас. Кулаки сжались, а зубы неприятно скрипнули друг об друга.

В нескольких метрах от меня стоял тот самый Габриэль Нарсис, который обещал отвести своего сына на городскую площадь в новогоднюю ночь. И он действительно был очень занят. Целовался с какой-то девицей, которая не являлась его женой!

Очередь за горячим шоколадом была просто огромной. Я несколько раз пожалела, что решила отправиться за ним.

Но каждый раз, когда казалось, что нужно все бросить и вернуться ни с чем, очередь начинала двигаться, и мне было жаль потраченного зря времени.

Наконец, через добрых пятнадцать минут, я смогла добраться до торговца.

— Три кружки горячего шоколада. И зефира побольше, — улыбнулась я.

Заказ оказался в моих руках меньше чем через минуту. Я чувствовала, что будет не настолько вкусно, как хотелось бы. Сейчас у них нет времени варить этот шоколад с любовью. Просто разливают по стаканам из большого котелка.

Но даже это должно было быть великолепно. Хотя бы потому, что шоколад был умопомрачительно горячим.

Я без труда нашла в толпе лорда-ректора. Отчасти, из-за его высокого роста. И отчасти, благодаря пугающей ауре, которая заставляла окружающих огибать этого мужчину, словно он был нерушимой скалой, о которую, к тому же, можно было порезаться.

Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что это пришедшая мне на ум метафора не так далека от истины.

— Простите за опоздание, вот ваш горячий шоколад!

Улыбаясь так, что уже начинали болеть скулы, я вручила стакан лорду ректору, который, кажется, вообще этого не заметил, и затем Кристофу.

— А ты уже прокатился на карусели? Извини, мне пришлось задержаться. Там была огромная очередь. Зато я смогла достать для тебя шоколад.

— Да. Дядя-лорд меня встретил, так что ничего страшного. Если бы его не было, а ты пропала, тогда бы я испугался, — непосредственно заявил Кристоф.

— А так не забоялся?

— Нет!

— Ну и молодец, — потрепала я его по голове.

И только потом обратила внимание на лорда-ректора, который все еще смотрел в другую сторону.

Удивительно, но с каждым мгновением мне становилось все более комфортно рядом с ним. Он мог отвечать колко, но при этом буквально излучал надежность.

Конечно, я уже не была адепткой его академии, и мне стоило понять, что Адриан де Бриенн может быть не только строгим ректором.

Наверное, окончательно я прозрела, когда он начал играть в железную дорогу с моим племянником. Тогда произошел серьезный сбой в подсознании.

А когда он принес кучу сладостей, хлопушек и других игрушек для Кристофа, пока мы гуляли по площади, шаблон окончательно разбился.

Правда, сейчас как будто вернулся прежний лорд-ректор, который строго отчитывал любого, кто посмел громко дышать рядом с ним.

— Лорд-ректор, вы не попробовали свой шоколад, — сказала я, а затем проследила за направлением его взгляда, и застыла.

Демоны! Ну как я могла подумать, что все будет настолько хорошо, чтобы я осталась в хорошем настроении до конца вечера?

Разумеется, жизнь не могла не напомнить мне об ошибках молодости. И сделала это самым неприятным способом. Бывшим мужем, который появился прямо передо мной со своей новой пассией.

Но лорд-ректор ведь не может знать, что я была замужем за этим ничтожеством? Или может? Иначе почему он выглядит так, словно собирается набить Габриэлю его излишне смазливое личико?

— Лорд-ректор, — я прикоснулась к его руке, привлекая внимание. — Пойдемте. Кристофу пора спать.

Только дурак не заметил бы, что теперь моя счастливая улыбка превратилась в натянутую. И лорда де Бриенна это совсем не обрадовало.

Было видно, как в нем борется желание отыграться на Габриэле, но я смотрела так умоляюще, что он сдался. И пошел за мной обратно к кэбу.

— Мадам Оклер, вы ничего кроме горячего шоколада не пили? — спросил он.

— Нет.

— Тогда я решительно не понимаю вашу реакцию! Как вы можете!

Значит, все же знает, что я была замужем за Нарсисом. Эх, ни от кого это нынче не скроешь. Ну что поделать, за свои ошибки нужно расплачиваться.

— Это не мое дело, — ответила я максимально холодно.

Лорд-ректор резко остановился, а затем взял меня за плечи и, развернув к свету, вгляделся в глаза.

Его взгляд не был ласковым и не носил никакого романтического подтекста. А жаль. Сейчас я отчетливо поняла, что все же ступила на этот скользкий путь и готова пополнить список поклонниц лорда де Бриенна.

Ну почему я каждый раз выбираю не тех мужчин? Один просто гад редкостный, другой женат.

— Похоже, действительно не пили. Но тогда я не понимаю.

— Чего?

Он убрал руки, из-за чего стало сразу как-то неуютно, и я смогла отвернуться, а затем и продолжить свой путь. Кристоф не убегал вперед, но непоседливо вертелся рядом, давая понять, что сильно задерживаться не стоит.

— Не понимаю вашу реакцию. Почему вы так снисходительны? Почему позволяете так с собой обращаться?!

Он был прав. Я позволяла вытирать об себя ноги, когда была замужем за Габриэлем. И после развода терпела все его выходки.

Многочисленные романы, которые он специально выставлял напоказ, слухи, которые он пытался распускать обо мне. Хорошо, что они не прижились, так как репутация самого Нарсиса была, мягко говоря, не кристально чистой.

Я знала, что выгляжу и веду себя как тряпка. Но слышать это от лорда де Бриенна было очень неприятно.

— Простите, лорд-ректор, но это не ваше дело, — сказала я жестко.

Он замер и даже как будто перестал дышать на несколько секунд. А затем прикрыл глаза.

— Вы правы. Прошу прощения, если перешел черту.

Это было сказано таким ледяным тоном, что холод забрался под теплое пальто, пробежав по коже легким испугом. Захотелось немедленно извиниться за свои слова. Но лорд-ректор пошел вперед решительным шагом человека, который считает разговор исчерпанным.

А дойдя до кэба, он посадил меня с Кристофом внутрь, сказав кучеру, куда нас нужно отвести.

— А вы… разве не поедете с нами?

— Мне в другую сторону, — предельно вежливо, но максимально холодно бросил он. — Был рад вас видеть, мадам Оклер.

— Я… ну да… Я вас тоже.

Это последнее, что я успела сказать, прежде чем повозка тронулась, унося меня от городской площади, и от лорда де Бриенна.

Почему-то на душе стало так пусто, словно у меня забрали что-то важное. Хотя лорд-ректор и не должен был провожать меня домой. Он вообще не должен был делать ничего из того, что сделал сегодня.

Но его холодное прощание впивалось в грудь острыми иглами, вымораживая душу лучше и быстрее любого новогоднего снега.

Я поймала себя на том, что начинаю шмыгать носом.

Это что еще такое? Ну как я могла умудриться привязаться к своему бывшему ректору, который, к тому же, настолько выше меня по положению и в добавок женат. Причем всего за одну новогоднюю ночь?!

Правильно мама говорила, моя наивность и излишняя чувствительность меня погубит!

Неизвестно, до чего я бы себя довела, но поток мыслей прервал возглас Кристофа.

— Папа!!!

Он высунулся из кэба и вовсю махал Бернару. Муж моей сестры стоял возле моего дома и имел вид совершенно ничего не соображающего человека.

Только когда мы с Кристофом вывалились из кэба чуть ли не ему на руки, он отмер, посмотрев строго.

— Ну и где вы были? Я уже места себе не нахожу!

— Я водила твоего сына на городскую елку, хотя обещал это сделать ты.

— Ну прости, кто же знал, что Одри решит родить именно в новогоднюю ночь.

— Как она?

— Хорошо. Устала, но с ней и с ребенком все замечательно. Здоровый крепкий мальчик.

— Вы же девочку ждали! — Удивилась я.

— Ну вот так, — развел руками Бернар. — Теперь у нас мальчик и… еще один мальчик. Признаться, как-то к этому не подготовились. Теперь спешно перебираем все возможные мужские имена. Ты не знаешь красивые варианты?

— Адриан — красивое имя, — сказала я прежде, чем успела подумать.

Ну точно, наивная и излишне влюбчивая идиотка! А ведь могла бы хоть немного поумнеть к своим двадцати семи годам.

— Красивое, — признал Бернар. — Но надо подумать. У нас столько вариантов!

— Не сомневаюсь.

— Спасибо, что присмотрела за Кристофом. Я уже могу его забрать. Сейчас Одри и малыш все равно отдыхают, так что я вполне могу сам присмотреть за своим старшеньким.

— Ну что ты, мне было не сложно, — улыбнулась я, предпочитая не уточнять, что я умудрилась сегодня потерять его «старшенького».

Если скажу такое, мне больше в жизни ни одного племянника не доверят.

— С Новый годом, Эйми.

Бернар с Кристофом достаточно быстро собрали вещи ребенка и покинули мой дом. Жаль. С племянником одиночество чувствовалось не так уж и остро.

А вот наедине с собой стало совсем туго. Только теперь в голову лезли не обиды, нанесенные Габриэлем. Не его карточные долги, которые пришлось выплачивать мне, не его постоянные измены.

В памяти прокручивался холодный взгляд лорда-ректора и его равнодушное «вы правы, я перешел черту».

Почему мне не давала покоя эта ситуация? Почему хотелось объясниться, оправдаться перед лордом-ректором?

Я понимала, насколько все это глупо. Но ничего не могла с собой поделать. А через час довела себя до такого состояния, что решила начать действовать. Хуже уже все равно не будет.

У меня все еще есть законный способ увидеться с ним. Одежда Камиллы де Бриенн.

Лучше было бы отдать вещи специалистам, чтобы их почистили как положено. Но, во-первых, они не успели по-настоящему выпачкаться, а во-вторых, я тоже изучала магию, и на достаточно хорошем уровне.

После нескольких чистящих заклинаний, с платья и шубы исчезли любые намеки на то, что их вообще когда-либо надевали. Исчез мой запах, маленькие капельки растаявшей воды, которые оставил снег. В общем, вещи стали стерильными.

Тщательно упаковав их, я отправилась на поиски дома, где мне их одолжила Камилла де Бриенн.

На улицах по-прежнему были толпы народа, а магические огни делали ночь светлой, словно день. Поэтому я не боялась заплутать. Правда, найти нужный мне дом оказалось сложнее, чем я думала.

По пути я свернула явно куда-то не туда, и наткнулась взглядом на прилавок уличного торговца. Сегодня они были везде. Продавали все на свете — от леденцов до магических амулетов. Поддельных разумеется.

Этот продавал не амулеты. На его прилавке были разложены десятки снежных шаров. И мое внимание привлек один из них.

Он был среднего размера, и в нем расположилась почти точная копия городской площади. Здесь виднелась и новогодняя елка и карусель для детей, и даже шатер, где продавали горячий шоколад, можно было рассмотреть.

— Возьму вот его, — сказала я.

Ну вот, теперь у меня появился еще один повод встретиться с лордом-ректором. Отдать ему подарок.

Через добрых полчаса метаний я все же обнаружила нужную мне улицу. Но чем ближе я была к цели, тем сильнее в душе поднималась тревога.

Подходя к калитке, я уже отчаянно трусила. И не зря. Не успела я дойти до дома, как предо мной вырос устрашающего вида мужчина. Форма подсказала, что передо мной охранник.

— Кто вы и куда направляетесь?

— Эм… Мне нужен лорд-рек… в смысле, лорд де Бриенн.

— Лорд назначил вам встречу?

— Нет. Но мне нужно его увидеть. Это очень важно.

— Сожалею, ничем не могу помочь. Покиньте территорию, мадмуазель.

Непривычное обращение царапнуло слух. Как долго меня так не называли? Даже после развода ко мне обращались исключительно «мадам». Не положено было к разведенной женщине обращаться как к девице.

— Пропусти ее, Жак.

Голос принадлежал Камилле де Бриенн. Она вышла на порог и с интересом наблюдала за представлением, которое я для нее любезно устроила.

Легкая улыбка на губах подсказывала, что представление ей понравилось. Можно было бы и второй акт организовать.

— Добрый вечер. Простите за вторжение. Я принесла ваши вещи.

— Правда? — Усмехнулась она. — Очень любезно с твоей стороны.

— А еще мне нужно поговорить с лордом-ректором.

— Мне тоже, так что если встретишь его, передавай от меня привет.

— А он… разве не здесь?

— С чего ему быть здесь? Он отказывается праздновать Новый год со мной. Впрочем, как и дни рождения, и любые другие праздники. Удивительно скучная личность, ты не находишь?

— Что? Нет. То есть да. То есть, нет.

— Информативно, — хмыкнула Камилла, неуловимо напомнив мне этим лорда-ректора.

— На самом деле, в этот раз он не праздновал с вами из-за меня. Он помогал мне найти племянника.

— Ну, то, что тебе нужна была помочь, я и так поняла. Адриан не может пройти мимо тех, кто в нем нуждается. Тем более если это его адепты.

— Правда? — Спросила я.

Ну конечно он помогал мне только из-за того, что я была его адепткой. Он ко всем так относится. И нечего было придумывать невесть что!

Вот только я никак не могла отделаться от чувства… разочарования.

— Еще какая. Сейчас такую историю расскажу, вообще упадешь. Знаешь, лет пять назад, когда он собирался уезжать, я залезла к нему в кабинет. Отчаянно искала на него компромат. И нашла. Он погасил долги какого-то недоумка-картежника и вел с ним весьма забавную переписку, которая практически полностью состояла из угроз со стороны Адриана.

— Что?

— Вот такая же реакция была. Я уж было, грешным делом подумала, что мой правильный старший братик ввязался в криминал, но нет. Это одна из его студенток решила выйти замуж за не слишком порядочного человека, и он делал ему внушение, представляешь? Так что твой случай далеко не единственный.

Я выслушала этот монолог и какое-то время молчала. Вот только сердце колотилось все чаще и все выше. Сначала в груди, затем в горле, а после и вовсе начало биться в висках.

«Мой старший братик…»

«Студентка выходила замуж за картежника…»

Она ведь обо мне говорит?

— Простите, вы не знаете, где сейчас может быть лорд-ректор?

— Там же где и всегда, на своем рабочем месте. Где же ему еще быть?

— Спасибо!

Я практически силой всучила ей сверстки с одеждой и, развернувшись на каблуках, побежала. Мне срочно нужно было в академию и меня мало волновало то, что ее ворота меня не пропустят.

Я намеревалась проторчать там до утра и, если придется, до окончания новогодних каникул!

Адриан

Я с ненавистью смотрел на коробки с собственными вещами. Они ничего мне не сделали и вообще ненавидеть коробки как-то глупо.

Но сейчас они напоминали мне о том, что какой я неудачник.

Уехать на пять лет в надежде забыть Эйми Оклер, провалить это задание, встретить ее чуть ли не в первый день возвращения, заново влюбиться, убедиться в том, что она счастлива в браке и ждет второго ребенка.

А еще убедиться в том, что ее муж по-прежнему полное ничтожество!

— Как она может закрывать глаза на его измены?

Я снова подскочил, начав мерять шагами комнату. О том, чтобы попробовать сегодня уснуть не могло быть и речи. Меня бы сейчас не взяли литры сонного зелья.

И что теперь делать? Уезжать обратно?

Нет уж, я и так поступил как трус в прошлый раз. Нельзя ведь всю жизнь прятаться. Тем более теперь я окончательно убедился, что помешательство на Эйми Оклер не пройдет даже если уехать за тысячу миль.

Но как, демон меня раздери, удержаться и не убить этого мерзавца Габриэля Нарсиса?

Это и в прошлый раз было сложно, когда он находился всего лишь в статусе ее жениха. А теперь… Нет, я определенно сделаю ее вдовой!

Остановившись, я начал размышлять.

Возможные проблемы с законом меня мало волновали — дуэли все еще были разрешены, пусть и без применения магии. А вот то, что Эйми Оклер меня возненавидит, немного беспокоило.

— Ну и плевать. Пусть ненавидит, — решил я и, взяв пальто, направился к выходу из академии.

Разумеется, я не собирался всерьез убивать это ничтожество. Но и смотреть на то, как он губит ее жизнь, тоже не мог.

Сдам его властям! Ну да, за супружескую измену… Отличный план!

Хотя, если он снова начал играть, может какая-то ниточка к криминалу и тянется.

Ладно, на это тоже рассчитывать не стоило. Он хоть и был не слишком хорошим человеком, откровенной гнусности за ним не водилось. Иначе я не применил бы отдать его досье Эйми Оклер.

Но мелкие ставки, пусть и достаточно регулярные, не были аргументом для влюбленной девицы.

Вот в этом и был весь ужас ситуации. Габриэль Нарсис был мерзавцем. Но недостаточно для того, чтобы всерьез что-то против него предпринять.

Вопрос о том, что делать с этим гадом все еще был открытым. Я ведь предупреждал его, что ему не стоит обижать Эйми. А он так цинично ей изменяет. Казалось бы, вот он шикарный предлог для развода. Но она почему-то терпит.

Нет, вдовство все же лучший вариант. Они с Кристофом заслуживают лучшего!

Эти сумбурные мысли сопровождали меня всю дорогу до ворот академии. А когда я вышел, все они вылетели у меня из головы за секунду.

Я застыл, уставившись на Эйми Оклер собственной персоной. Она стояла у ворот, пританцовывая от холода, и дышала на свои замершие руки.

Что с ней снова случилось? Если этот мерзавец Габриэль что-то сделал, я его точно убью. И где Кристоф?

— Мадам Оклер, только не говорите, что снова потеряли ребенка!

Она подняла взгляд. Большие голубые глаза смотрели на меня как обычно с легким испугом.

Демоны, когда я научусь нормально разговаривать, не приводя в панику каждого из своих собеседников?

Ладно, остальные могут паниковать столько, сколько им захочется. Можно хотя бы чтобы она меня больше не боялась?

— Н-нет. Кристофа забрал отец, — ответила она недоуменно. — Я принесла вам подарок.

Удивительно, но испуг прошел достаточно быстро. Теперь те самые голубые глаза, которые преследовали меня по ночам все эти годы, смотрели ласково.

Я так замечтался, что почти не заметил, как она вручила мне снежный шар. Красиво. И грустно.

Он напоминал о ночи, которая одновременно была и лучшей и худшей в моей жизни. Мне безумно нравилось проводить время с Эйми и Кристофом, но я был всего лишь гостем в их маленьком семейном празднике.

А этот шар будет вечным напоминанием, что мне не место рядом с ними.

— Благодарю, мадам Оклер, — сказал я как можно вежливее.

Очевидно, недостаточно, поскольку она приуныла. А потом до меня дошло.

— Сколько вы здесь уже стоите?

— Не знаю. Примерно час, наверное.

— Час? Мадам Оклер, вы в своем уме?

Взяв ее за руку, я потянул в сторону академии. Она наверняка замерзла и будет чудо, если она не заболеет.

— Что вы делаете? — робко спросила она.

— Мадам Оклер, проявите еще раз чудеса проницательности, которые вы так часто демонстрировали этой ночью. Разумеется, я собираюсь не дать вам замерзнуть насмерть.

— Бросьте, до этого еще очень далеко.

Мы, наконец, оказались в помещении, поэтому я отпустил ее. И надеялся, что она не выйдет на мороз просто из чувства противоречия.

— С тех пор как мы не виделись, вы стали намного более безрассудной. Ради чего вы оставили ребенка, да еще и ночью? Вы уверены, что его можно доверить его отцу?

— А почему нет? Он ведь его родитель, и он замечательно его воспитывает. Уж всяко лучше меня.

Я застыл, пытаясь осознать сказанное. Наверное, я слишком перенервничал и начал хуже соображать. Ну или мадам Оклер права насчет моего возраста и мне нужно проверить голову.

— И на холоде я не так уж и долго простояла. Как приду домой выпью согревающее зелье и тогда точно не заболею.

— Но вам ведь нельзя в вашем положении.

— Каком положении?

Она смотрела на меня своими невозможно-голубыми глазами, а я понимал, что я ничего не понимал.

Разочарование из-за такой холодной реакции лорда-ректора на мой подарок, конечно, присутствовало. Но очень скоро я о нем забыла. Оно просто отошло в сторону, поскольку по мере нашего разговора росло другое чувство — предельная степень удивления.

Непонятно, с чего он решил, что Бернару нельзя доверить Кристофа. Они ведь даже не были знакомы.

А потом все окончательно запуталось и перестало иметь хоть какой-то смысл.

— Вас ведь нельзя зелья в вашем положении.

— Каком положении?

Я смотрела на него и не понимала, где я снова просчиталась. Наверняка здесь есть какой-то подвох, которого я не замечаю.

И я уже готовилась в очередной раз выглядеть дурой перед этим мужчиной. Это уже традиция.

— Вы ведь беременны.

— Что?! Разумеется, нет. С чего вы вообще сделали такие выводы?

Я опустила взгляд на собственную талию. Она была такой же, как обычно. Живот не вырос.

— Кристоф сказал.

Это немного успокаивало. Значит, не на глаз определил и с моей фигурой все по-прежнему в порядке.

— Правда? Удивительно. Раньше он не придумывал такие вещи. А что он сказал?

— Что у него будет братик или сестричка.

— Ну да, будет. Точнее, уже есть. Но при чем здесь я?

Лорд-ректор посмотрел на меня как-то странно. Словно начал сомневаться в трезвости моего рассудка.

Да что там, после того, как я умудрилась потерять племянника в собственном доме, я тоже сомневалась в трезвости своего рассудка. Поэтому даже обидно не было.

— Мадам Оклер, вы уверены, что с вами все в порядке?

— Более чем, — кивнула я.

— Что ж, отрадно слышать. Тогда позвольте полюбопытствовать, кем вам приходится Кристоф?

Он говорил подчеркнуто мягким тоном. Так обычно разговаривают с душевнобольными. Вот это уже было немножечко обидно. Но не слишком. Учитывая, что я поняла, к чему он клонит.

— Эм… Племянником.

Лорд-ректор уже знакомым жестом запрокинул голову, уставившись пустым взглядом в потолок.

— Умоляю, скажите, что у вас была какая-то веская причина утаить от меня эту информацию.

— Н-нет, — ответила я, на всякий случай, втянув голову в плечи. — А вы подумали…

— Разумеется, я подумал, — веско сказал лорд-ректор.

Продолжение «в отличие от вас» повисло в воздухе. Но ему хватило такта не озвучивать эти слова.

— Я зашла к вашей… сестре. Отдала вещи.

— В канун Нового года? Вы поразительно исполнительны, мадам Оклер.

— Да… Леди де Бриенн рассказала мне, что…

— Камилла как всегда слишком много болтает. Что она поведала вам?

Боги, ну почему это так неловко? И почему он продолжает так пристально и странно смотреть на меня? У меня же последние остатки разума улетучиваются!

— Что перед своим отъездом вы позаботились о своей адептке, начав запугивать ее жениха.

Новый вздох лорда-ректора был тяжелее всех предыдущих вместе взятых.

— Не хочется признавать, но такое в моей биографии действительно было.

Я сжала кулаки от напряжения. В висках застучало, но я не собиралась отступать. Собрав всю свою храбрость, я выпалила:

— Скажите, это ведь обо мне?

— Несомненно, — кивнул лорд-ректор. — Вы пришли сюда, чтобы выяснить это?

— Да, — ответила я.

Он был так невозмутим, что вся моя храбрость испарилась. И смущение накатило с новой силой.

Ну зачем я об этом спросила? Дура!

— Ночью. Простояв около часа на морозе.

— Да, — подтвердила я.

— И принесли мне подарок.

— Д-да. Я знаю, это было глупо.

Отрицать этого он не стал. Просто продолжал рассматривать меня. В полутьме коридоров пустой академии казалось, что его темные глаза мерцают, как звездное небо.

— Кажется, настала моя очередь, — сказал он непонятно. — Мадам Оклер, я сейчас задам очень глупый вопрос. Скажите, вы все еще замужем?

— Нет, — ответила я.

Несмотря на смущение, на моем лице сама собой расплывалась улыбка.

— Ну слава Богам! — выдохнул лорд-ректор.

А затем неожиданно шагнул ко мне, притягивая за талию к себе и самым неожиданным, возмутительным и упоительным образом поцеловал.

Сердце забилось так быстро, словно собралась предать свою глупую хозяйку и покинуть это бренное тело. На пару секунд я застыла, а потом отмерла и обвила руками плечи лорда-ректора, отвечая на поцелуй.

— Мадам Ок… Эйми, объясни мне, почему ты всю ночь позволяла мне общаться к тебе как в замужней женщине?

Я сидела напротив лорда-ректора и краснела так, как не краснела никогда раньше. Как будто мне снова семнадцать лет.

А вот он выглядел как всегда невозмутимо. Чай мне наливал.

— Я ведь в разводе. Обращаться ко мне «мадмуазель» несколько неуместно. Ко мне все так обращаются.

— Своему бывшему ректору могли бы сделать исключение.

— Очень строгому ректору, который постоянно меня отчитывал, — напомнила я.

— Это был упрек? — вздернул он бровь.

— Что вы, ни в коем случае.

— Хватит уже обращаться ко мне на «вы». И насчет строгого… Припомни, при каких обстоятельствах я тебя отчитывал.

Я напрягла память. Казалось, что при любых. Но в его вопросе таился какой-то подвох.

Он был особенно недоволен, когда я отвлекалась от занятий. Или когда поздно приходила в общежитие, или когда…

— Вам не нравились моменты, когда я встречалась с Габриэлем.

— Поразительная догадливость.

— Я развелась с ним еще год назад. Официально. На деле мы давно расстались.

— Тем лучше для него.

— Лорд-ректор, а…

— Если я еще раз услышу это отвратительное «лорд-ректор» из твоих уст, то я за себя не ручаюсь. Эйми, неужели ты думаешь, что я правда позволю тебе вернуться к формальному общению?

— Ну… я ведь ниже вас по социальному статусу.

— А у меня отвратительный характер. И вот в этом факте я вижу гораздо более весомое препятствие.

Захотелось рассмеяться.

— И что дальше?

— А дальше… Я надеюсь провести с тобой не только Новый год, но и все праздники, которые придумало человечество.

Год спустя

Новогодняя елка сияла разноцветными огнями. Они отражались от стеклянных шаров, переливаясь и искрясь. В целом, гостиная выглядела полностью украшенной к празднику.

Даже тот самый снежный шар, который я когда-то подарила лорду-ректору, сегодня выглядел уместно. Обычно же он был бельмом на глазу в этой гостиной. Но Адриан сразу после переезда поставил его на самое видное место и запретил сдвигать его даже на дюйм.

Но мне как будто было этого всего недостаточно. Я развешивала мишуру, напевая себе под нос.

Адриану мишура ужасно не нравилась. Он считал ее безвкусной. Поэтому я получала какое-то мстительное удовольствие, предвкушая его реакцию.

Я уже знала, что увидев елку, он тяжело вздохнет, запрокинет голову, обязательно несколько секунд посмотрев в полоток пустым взглядом, а затем отвесит какой-нибудь колкий комментарий.

Так и произошло.

— Есть какие-то веские причины того, что ты решила развесить эту отвратительную мишуру? Ну кроме того, что тебя отвратительный вкус, — сказал он.

— Я бы на твоем месте не стала осуждать мой вкус. Я ведь вышла за тебя замуж, — напомнила я.

— И это только подтверждает мои слова.

Я действительно вышла замуж за того самого лорда-ректора, который наводил ужас на меня и половину академии заодно. И нужно отметить, вышла предельно быстро. Всего через два месяца после его возвращения в столицу и той самой судьбоносной встречи в Новый год.

Скандал был громким. Сначала меня подозревали в беременности, из-за которой Адриан де Бриенн был вынужден жениться на девушке без титула, хоть и с магическим даром.

Потом, когда стало понятно, что беременности на момент свадьбы не было, начались другие сплетни и претензии. Их было так много, что даже мне надоело обращать на них внимание.

Адриан изначально не реагировал на общественное мнение.

— Когда придут Одри и Бернар с детьми? — спросил он, оставив тему мишуры в покое.

Я знала, что так и будет. Он мог ворчать, но при этом ни разу не отказал мне ни в чем. Даже совестно было так вить из него веревки, но иногда во мне просыпалось настроение специально подразнить его. Как сегодня, например.

— Завтра, — ответила я.

— Почему? Мне казалось, ты хотела отметить Новый год вместе с сестрой и племянниками.

Ну, допустим, не только я. Адриан за этот год не просто завоевал любовь моей семьи. Племянники обожали его больше, чем меня. А он, казалось, души в них не чает.

— Мне хотелось провести этот день вдвоем с тобой, — призналась я.

Прошло то время, когда я смущалась от одного взгляда на своего грозного ректора. Теперь я могла подшучивать над ним, дразнить, заигрывать.

— Неужели? И чем бы ты тогда хотела заняться? Прогуляться по городской площади? Зайти к Камилле? Или ты передумала и все же хочешь попасть на королевский бал?

— Не передумала. И гулять мы, разумеется, пойдем, но немного позже. Сейчас я хочу, чтобы ты открыл свой подарок.

— Ты ведь знаешь, что обмен подарками принято проводить после полуночи? — Уточнил он.

— Разумеется, знаю. Но этот подарок ты должен открыть сейчас. Я и так слишком долго терпела, чтобы вручить его тебе.

Адриан улыбнулся и покачал головой. Но взял подарок под елкой, на который указала. Посмотрел на обертку, взвесил в руке.

— Книга. Как… необычно, — хмыкнул он.

Его улыбку можно было понять. Ему всегда дарили книги. И когда я говорю всегда, это значит буквально всегда! Без исключений. Мой несчастный снежный шар, кажется, был единственным подарком не из типографии.

— Это особенная книга. Открывай уже.

Адриан хитро посмотрел на меня, но повиновался. Сорвал обертку и застыл. Я видела, как тает на его губах ехидная улыбка, которая была предвестником того, что надо мной сейчас будут подшучивать.

Я так ждала этот миг и сейчас ужасно нервничала. Ладони вспотели, а сердце колотилось где-то в горле.

— «Ждем малыша. Все, что нужно знать будущим родителям», — прочитал он название. — Эйми, это то, о чем я думаю?

— Не знаю, о чем именно вы думаете, лорд-ректор, но я бы советовала вам подключить ваш хваленый мозг и сделать логический вывод из имеющихся данных.

Какое-то время он смотрел на меня совершенно ошалелым взглядом и даже не отреагировал на издевку с моей стороны. А я ведь так старалась спародировать его.

А затем он отбросил книгу и, шагнув ко мне, подхватил на руки, начав кружить по комнате.

Я засмеялась, а когда снова посмотрела в его глаза, в них светилось такое чистое, яркое счастье, что стало окончательно понятно — теперь у нас все точно будет хорошо.