Неприятности, в которые в очередной раз умудрился вляпаться Данжур, создают мне множество проблем, но раз уж я взялся ему помогать, нужно довести начатое до конца. Двое пленных бандитов с большим энтузиазмом поделились со мной информацией о своих подельниках. Как я и предполагал, выданный мне полковником Павловым набор инструментов для полевых допросов произвел на обоих бармалеев неизгладимое впечатление. Правда, пускать их в ход мне не пришлось, и это очень хорошо. Не уверен, что меня бы на такое хватило.

Однако один лишь вид всех этих матово поблескивающих щипцов, крючков и изогнутых лезвий, которые я деловито и с демонстративной неторопливостью раскладывал на расстеленной на старом пне пластиковой пленке, оказал на допрашиваемых просто магическое воздействие. Скажу честно, мне и самому было жутковато держать в руках столь изощренные приспособления для быстрого и безжалостного извлечения сведений из голов неразумных граждан, не желающих добровольно идти на сотрудничество с оперативниками Особой канцелярии барона. Впрочем, конкретно эти двое сотрудничать желали и, похоже, совершенно искренне.

Данжура, присутствовавшего при допросе, мои действия тоже откровенно пугали, хотя ему, естественно, ничего не угрожало. Однако ожидание того, что сейчас будет происходить на его глазах, не добавляло моему приятелю душевного равновесия. Самообладание вернулось к нему только в тот момент, когда окончательно стало ясно, что лихие люди готовы всё рассказать и без знакомства с приспособлениями заплечных дел мастеров.

Видимо, бандиты решили, что если захвативший их охотник за головами таскает с собой столь специфические инструменты, то и пользоваться ими он умеет достаточно неплохо. Во всяком случае, у них не возникло ни малейшего желания проверять мою квалификацию на собственных шкурках, и сейчас, наблюдая за деревней, где Данжур достаточно долго скрывался от людей Уильяма, я знаю о своих противниках почти всё. Полностью доверять рассказу пленных бандитов я, само собой, не собираюсь, но это и не требуется — у меня есть способы проверить их слова.

Над деревней неторопливо кружит мой пернатый разведчик. Вычислить бандитов, оставшихся в деревне, оказалось не так уж сложно. Их четверо, и они почти всё время держатся вместе. Живут на окраине, в доме одного из довольно мутных местных. По словам пленных, их подельники выдают себя за мелких торговцев, направлявшихся за товаром в соседнее баронство, но решивших переждать здесь нехорошую суету вокруг Каиновой чащи, сделавшую тракт не самым безопасным местом.

Документы у них, само собой, левые, но легенда в целом рабочая, так что люди здешнего шерифа к бумагам сильно придираться не станут, особенно если сунуть кому надо несколько монет, причем можно даже не лично, а через посредника в лице хозяина дома, где остановились бандиты. Подобные коррупционные схемы давно отлажены и работают почти без сбоев, в особенности на окраинах баронства. Каждое звено этой цепи имеет на своем месте мелкий или не очень мелкий гешефт, соразмерный занимаемому положению, и если совсем уж не зарываться, то этот денежный ручеек может журчать бесконечно. Я тоже одно время подумывал о приобретении поддельных документов для посещения других деревень, но решил, что риск того не стоит. Я ведь не бандит, готовый в любой момент раствориться в ближайшем лесу, и никогда не испытывал особого желания переходить на нелегальный статус. К тому же решение своих проблем я в итоге всё же нашел, встретив в Змеином лесу Данжура и наладив с ним торговые отношения.

Оставшиеся в деревне лихие люди пока ничего не знают о судьбе отряда, отправившегося в Каинову чащу. Правда, отголоски случившейся там небольшой войны уже добрались до этих мест, и бандиты явно нервничают, справедливо опасаясь, что с их подельниками случилось что-то нехорошее. Впрочем, на этот случай у них есть четкие инструкции. Если группа не вернется до оговоренного срока, они должны у всех на глазах покинуть деревню, якобы решив продолжить путь к границам баронства, а потом без лишнего шума вернуться ночью, скрытно преодолеть частокол и наведаться в дом девчонки проводника. Понятно, что судьбе подруги Данжура и её семьи в этом случае не позавидуешь. Ну, а после этого разбойникам останется только тихо исчезнуть, не забыв прихватить с собой всё ценное, что удастся найти.

Естественно, позволять бандитам осуществить задуманное в мои планы не входит, но в этот раз геройствовать в одиночку я не собираюсь. В конце концов, местная милиция для того и существует, чтобы не давать всяческим душегубам вольготно чувствовать себя в деревне. Правда, шериф Кисловки не вызывает у меня никакого доверия, но от сотрудничества со мной он никуда не денется, хотя создать мне дополнительные сложности местный блюститель закона вполне в состоянии. Конечно, я могу обойтись и своими силами, но проводить операцию по нейтрализации банды на территории деревни, не уведомив шерифа или старосту — это уже перебор. Я, конечно, теперь не последний человек в баронстве, но некие приличия соблюдать всё же должен. К тому же мне нужно куда-то пристроить пленных, и небольшая тюрьма Кисловки — очень неплохой вариант. Пусть дожидаются там решения своей судьбы, да и лишние деньги за их поимку мне не повредят, так что портить отношения с деревенскими властями однозначно не следует.

Заходить в Кисловку через одни из ворот, где неизбежно придется назваться и предъявить документы, мне представляется не самым разумным решением. Раз пришлые бандиты чувствуют себя в деревне достаточно уверенно, значит связь криминала с местной милицией здесь налажена вполне надежно, и информация о прибытии в деревню охотника за головами достигнет их ушей достаточно быстро. Меня такой расклад, естественно, не устраивает, так что действовать придется не столь прямолинейно.

Кисловка, конечно, охраняется, но это обычная деревня, а не военный лагерь, так что проникнуть за частокол не так уж и сложно, чем различные темные личности регулярно и пользуются. Им, правда, обычно изнутри помогают местные, но мне такое содействие не требуется. Создаваемая артефактами маскировка и зоркие глаза филина не оставят постовым, следящим за подходами к частоколу, никаких шансов меня обнаружить.

Пожалуй, тянуть дальше смысла нет, и, приняв окончательное решение, я направляюсь к опушке небольшой рощи, от которой до деревни мне предстоит пройти не больше пятисот метров. До ближайших ворот мне пришлось бы добираться намного дольше, но ворота меня не интересуют.

Уже вторая половина дня, и это мне вполне подходит. Шериф сейчас в доме старосты, обсуждает с ним какие-то текущие дела. Когда закончит, скорее всего отправится к себе в контору. Вот где-то на подходе к ней я его и перехвачу.

Нелегальное проникновение в деревню, как и ожидалось, проходит без всяких осложнений. Часовые на стене несут службу без особого рвения. Днем обычно никто через частокол перелезать не рискует, так что местные охранники присматривают за вверенными им участками вполглаза.

Совершенно бесшумно перелезть через деревянную стену, местами опутанную поверху ржавой колючей проволокой, не столь уж простая задача, но для меня её выполнение облегчается тем, что маскировочная сфера неплохо глушит звуки. В итоге я преодолеваю частокол, даже не порвав одежду о торчащие в разные стороны обрывки древней колючки.

В самой деревне до меня никому нет дела. Если незнакомец в одежде охотника спокойно разгуливает среди дня по улицам, значит у него есть на это право. А если и не так, то пусть с этим милиция разбирается. На первый взгляд оружия у меня нет, если не считать ножа на поясе, что для охотника волне нормально. Автомат я брать с собой не стал, а вот пистолет командира диверсантов, намеревавшихся сжечь из гранатомета броневик Юрьева, уютно устроился у меня под курткой.

Присаживаюсь на пустующую скамью у покосившегося забора. Улица тихая, никого поблизости не видно, так что побеспокоить меня никто не должен. Ныряю в сознание филина и смотрю на Кисловку сверху его глазами. Увиденное меня вполне удовлетворяет — шериф уже вышел из дома старосты, но идет не в контору, как я ожидал, а в сторону своего дома. Видимо, глава местных блюстителей порядка решил, что на сегодня его рабочий день окончен. Что ж, придется его слегка разочаровать.

Догоняю шерифа минут через пять. По улице он идет один, явно ничего не опасаясь. Видимо, полностью уверен в собственной безопасности. Ну, правильно. Чего бояться, если ты со всеми вокруг в дружбе? Ну, или, как минимум, в деловых отношениях. Может зря я решил действовать через местную власть? Что мне мешало, к примеру, дождаться, когда бандиты демонстративно покинут деревню и тихо пристрелить их при попытке ночью проникнуть обратно через частокол? Всем неплох вариант, но потом придется объяснять шерифу и старосте Кисловки, а может, и кому-то рангом повыше, почему сразу после допроса пленных не сообщил, что в деревне скрываются четверо бандитов с поддельными документами.

— Семен Юрьевич, нам нужно поговорить, — произношу негромко, чтобы не привлекать лишнего внимания. Имя и отчество шерифа мне сообщил Данжур, как и другие сведения, которые могли пригодиться во время операции. Так что теперь я знаю о Кисловке и её обитателях вполне достаточно, хоть и нахожусь здесь впервые.

Шериф резко останавливается и разворачивается ко мне. Его рука непроизвольно дергается к кобуре, но замирает на полпути. Оружия у меня в руках нет, никакой агрессии я не проявляю, и это немного успокаивает главу местной милиции. Похоже, он всё же не так уверен в своей неприкасаемости, как хочет показать окружающим. Иначе не стал бы столь нервно реагировать на вполне мирное обращение.

— Ты кто такой? — в голосе шерифа звучит раздражение.

— Я обязательно представлюсь и предъявлю документы, — ярко выраженное недовольство собеседника мне глубоко безразлично, — но будет лучше, если этого не увидят посторонние. На нас и так уже с любопытством поглядывают случайные прохожие.

— Посетителей я принимаю в конторе, — начинает закипать шериф. — Запишись у секретаря, и приходи в назначенное им время.

— Семен Юрьевич, вы уверены, что хотите не сегодня, так завтра получить пять свежих трупов ваших односельчан, включая два детских? Я, конечно, могу и сам решить эту проблему…

— Так… — прерывает меня шериф, одновременно разворачиваясь, но не выпуская меня из поля зрения. — Иди за мной. Только учти, если это идиотская шутка, последствия тебе очень не понравятся.

Отвечать на угрозу не вижу смысла. Просто молча иду за блюстителем порядка. Судя по направлению, он ведет меня в свою контору. Идти недалеко, и вскоре мы прибываем на место. Охранники на входе явно удивлены появлением шефа. Видимо, его прихода сегодня уже никто не ждал.

— Панько и Ситского к моему кабинету, — бросает шериф и указывает на меня. — А этого досмотреть и тоже ко мне.

Плохо. Чем меньше нижних чинов местной милиции будет знать о том, кто я такой, тем лучше.

— Семен Юрьевич, — в моем голосе впервые звучат металлические нотки. — Я не против досмотра, но будет лучше, если сначала вы посмотрите мои документы. А дальше вы уж сами решите, нужен ли досмотр.

Пару секунд шериф колеблется. Я веду себя слишком уверенно, и это его напрягает.

— Показывай, — наконец, решает он, сверля меня очень нехорошим взглядом.

— Наедине, — выдвигаю я новое требование и по изменившемуся лицу собеседника понимаю, что слегка перебрал с наглостью. — Семен Юрьевич, если бы я хотел на вас напасть, это проще было бы сделать на улице, а не в участке, где полно ваших людей.

— Сюда иди, — уже с трудом сдерживаясь, шериф показывает мне на дверь дежурки и бросает подчиненным: — А вы ждите здесь.

Я понимаю, что накалил ситуацию до такого градуса, когда моя лицензия охотника за головами может и не произвести на главу местной милиции должного впечатления. Поэтому сначала извлекаю из внутреннего кармана овальный жетон, выданный мне Юрьевым, и только потом карточку лицензии.

Шериф пару секунд смотрит на жетон с двумя гербами, переворачивает его и вчитывается в собственноручно заполненные Юрьевым сведения. Лицо его постепенно разглаживается, но на смену раздражению приходит сосредоточенно-настороженное выражение.

— Охотник за головами Сергей Белов, — наконец, произносит шериф. — Да ещё и с лицензией первой категории на применение огнестрела. Меня откуда знаешь?

— Пленные лихие люди рассказали. Они по поддельным документам проживали в вашей деревне под видом мирных торговцев. В данный момент четверо их подельников всё ещё находятся в Кисловке и планируют ограбление и убийство.

— Стоп, — к настороженности и сосредоточенности на лице шерифа добавляется ещё и изрядная доля мрачности. — Остальное расскажешь у меня в кабинете. Оружие с собой есть?

Расстегиваю куртку и демонстрирую пистолет в кобуре.

— Надо бы сдать…, - в голосе Семена Юрьевича не чувствуется уверенности. — Хотя нет, пожалуй… Слишком ствол у тебя приметный, да еще с глушителем… Не стоит его лишним глазам видеть. Застегни куртку и иди за мной. Но нож оставишь у дежурных — формальный порядок должен быть соблюден.

Поведение шерифа мне категорически не нравится. Похоже, он чего-то боится, и, кажется, я догадываюсь, чего именно. Впрочем, возможно, я ошибаюсь, и страж порядка нервничает по каким-то другим причинам.

Поднимаемся на второй этаж. В небольшой комнатке, перед кабинетом шефа мнутся двое шкафоподобных подчиненных шерифа. Видимо, те самые Панько и Ситский, которых приказал вызвать к себе Семен Юрьевич.

— Ждите, — коротко бросает им шериф, и мы заходим в кабинет. Глава местной милиции плотно прикрывает за нами дверь, тяжело опускается на стул за массивным деревянным столом и вялым взмахом руки предлагает мне последовать его примеру.

Автоматически отмечаю, что своих громил шериф не отпустил, а оставил рядом за дверью. К чему бы это? Устраиваюсь напротив Семена Юрьевича и пока не тороплюсь начинать беседу. В конце концов, он здесь хозяин, так что пусть берет инициативу в свои руки.

— И чем же наше скромное поселение заинтересовало столь высокопоставленного аристократа, как шевалье Юрьев? — немного помолчав, спрашивает шериф. Похоже, причины внимания к Кисловке лучшего морфа и правой руки барона интересуют его гораздо больше возможного убийства односельчан.

— Ничем.

— Но тогда почему ты здесь?

— Работа у меня такая, — я демонстративно пожимаю плечами. — Охотник за головами обычно находится там, где есть шанс добыть головы врагов барона. Здесь такой шанс очень неплох.

Мои слова звучат двусмысленно. С одной стороны, понятно, что я говорю о бандитах, которых уже упоминал ранее. Но можно их понять и как намек, что враги барона имеются и среди далеко не последних жителей деревни. Вопрос только в том, чтобы их выявить.

Какое-то время шериф молча смотрит на меня, и его взгляд мне очень не нравится.

— Рассказывай, — наконец выдавливает из себя шериф, решив, что дальше играть в гляделки бессмысленно. — Ты что-то говорил о пяти потенциальных трупах, но сначала объясни, как ты оказался в деревне. О проходе через ворота охотника за головами с лицензией первой категории мне бы немедленно доложили.

— Я вошел не через ворота, — скрывать этот факт от шерифа я не собираюсь, как и объяснять причины выбора такого способа проникновения в Кисловку. — Подробностей не будет.

Щека Семена Юрьевича слегка дергается, однако он быстро берет себя в руки. Не привык шериф к такому стилю общения, но продемонстрированный мной жетон Юрьева заставляет его держать себя в рамках. По крайней мере, пока.

Играть дальше на нервах собеседника я считаю излишним, и излагаю шерифу должным образом подкорректированную историю Данжура, опуская детали наших с ним отношений и все подробности, связанные с Каиновой чащей. Главный упор делаю на планах обосновавшихся в деревне бандитов.

— Четверо, значит? — задумчиво произносит Семен Юрьевич.

— Да. И, как минимум, за одного из них Особая канцелярия готова неплохо заплатить. Это Беркоф, доверенный человек Уильяма Кёлера. На него у меня персональный заказ от шевалье Юрьева, так что он в любом случае мой. Остальных можете записать на свой счет. Ваше содействие я в отчете обязательно отмечу.

Шериф немного успокаивается. Я, наконец-то, обозначил свою мотивацию и причину появления в Кисловке, и, судя по всему, Семену Юрьевичу изрядно полегчало. Видимо, он подозревал, что за моим визитом стоит что-то другое, намного более опасное для него лично. Впрочем, возможно, это только игра, и на самом деле шериф мне не поверил. Жучило он явно опытный и битый жизнью, так что расслабляться мне точно не следует.

В кабинете барона Шваба начальник службы тайных операций чувствовал себя сегодня особенно неуютно, однако ни поза, ни выражение лица никак не выдавали его внутреннего напряжения. Внешне Пауль был совершенно спокоен и невозмутим.

— Я получил официальную ноту протеста, — с нескрываемой угрозой в голосе заявил барон. — Теперь мы можем не сомневаться, что группа Стилета попала в засаду, а он сам и его люди либо уничтожены, либо захвачены в плен.

— Они почти наверняка погибли, — выдержав тяжелый взгляд барона, ответил Пауль. — Если бы кто-то из людей Стилета попал в руки Особой канцелярии живым, они уже предложили бы обмен. Вы ведь знаете, что в камерах моей службы есть пара сидельцев, которых Юрьев и Самаров были бы рады оттуда вытащить.

— Кого-то из них теперь придется вернуть без всякого обмена, — поморщился барон. — У Самарова на руках железные доказательства нашего грубого вмешательства в его дела. Если мы не предоставим ему достойную компенсацию за покушение на Юрьева, он обратится к графу, и у нас возникнут проблемы.

— Попытку нападения ещё нужно доказать, — возразил Пауль.

— У них почти всё оружие и снаряжение группы Стилета. В ноте протеста не упомянуты только средства связи, а вот гранатомет там фигурирует. Нетрудно догадаться, для уничтожения какой цели он был предназначен — у Самарова есть только один броневик.

— До покушения дело не дошло, так что кроме нелегального проникновения наших людей на территорию соседнего баронства предъявить нам нечего. Судя по всему, никого убить бойцы Стилета не успели. По броневику они тоже не стреляли. А само по себе наличие у них гранатомета ещё не доказывает, что мы готовили покушение на барона или кого-то из его окружения. В случае, если это дело дойдет до графа, я предлагаю стоять на версии, что спецгруппа преследовала небольшую банду, ограбившую конвой с очень ценным для нас грузом и пытавшуюся скрыться на территории соседнего баронства. Мы не хотели ставить об этом в известность Самарова и собирались решить вопрос по-тихому. Ну, не получилось — всякое бывает. Были неправы, готовы компенсировать моральный ущерб.

Барон ненадолго задумался, медленно расхаживая по кабинету.

— В целом вариант рабочий, — спустя секунд тридцать, произнес Шваб. — Но есть в нем и серьезная уязвимость. Если Самаров изложил в своей ноте не всё, что знает о миссии группы Стилета, а часть доказательств приберег на потом, мы можем сильно вляпаться. Мне не хотелось бы предстать перед графом в роли лжеца.

— Думаю, вы правы, господин барон, но нам сейчас главное выиграть немного времени. Устроим дипломатическую переписку с Самаровым, начнем вдумчиво обсуждать компенсацию, а через пару-тройку недель вся эта история с покушением уже не будет иметь никакого значения.

— С чего такой оптимизм, Пауль? Я опять чего-то не знаю? — глаза барона Шваба нехорошо сузились.

— Я ничего от вас не скрываю, господин барон. Но ведь к графу может обратиться не только Самаров. Вы тоже имеете такое право.

— Мне-то это зачем в такой ситуации?

— Я думаю, нужно смотреть на происходящее шире. Инцидент с группой Стилета — это всего лишь мелкий эпизод, произошедший на фоне событий, способных повлиять на расклад сил во всем графстве, да и не только в нем.

— Каинова чаща?

— Естественно.

— Но ведь наши люди не смогли добраться до мест падения аппаратов чужих, и, судя по их отчетам, после схватки между тварями кибов и тайкунов там вряд ли могло уцелеть что-то ценное. Вы ведь сами мне об этом докладывали, Пауль.

— Докладывал, господин барон, — согласился начальник тайной службы. — Наши морфы и техники с трудом вырвались оттуда живыми. Насколько мне известно, отряд Юрьева тоже был вынужден уйти ни с чем и больше не предпринимал попыток проникнуть вглубь чащи, а из нескольких групп разного рода бандитов, рискнувших сунуться в лес в поисках богатой добычи, до сих пор не вернулся никто.

— Тогда в чем смысл? Инцидент исчерпан.

— Это с какой стороны посмотреть, — на лице Пауля появилась хищная усмешка. — Чужие сцепились в небе над землями барона Самарова, и их сбитые летательные аппараты упали на окраине его баронства. О таком событии он просто обязан был сообщить графу. Но сообщил ли? У меня на этот счет имеются большие сомнения.

— Пожалуй, соглашусь, — слова главы тайной службы явно заинтересовали Шваба. — Я на его месте точно не стал бы с этим торопиться. Мало ли какие слухи приносят деревенские охотники. Если по каждому дергать графа, можно и в немилость впасть. Так что какое-то время Самаров может тянуть под предлогом проверки полученных сведений. История с броневиком Юрьева, кстати, в эту легенду неплохо вписывается. Он ведь как раз ехал проверять достоверность поступившей информации о появлении чужих. Но в итоге Самарову всё равно придется доложить графу. Мой сосед не дурак, и должен понимать, что за сокрытие такого факта ему прилетит очень неслабо.

— Я почти уверен, что на данный момент наш сосед ещё ничего графу не сообщил, — продолжил развивать свою мысль Пауль. — Юрьев со своими людьми в город ещё не вернулся, а значит, формальный повод оттягивать доклад у Самарова пока есть.

— Считаете, мне стоит первым сообщить графу о визите чужих?

— Несомненно. Захватить остатки их аппаратов оказалось нам не по силам, но хотя бы политическую выгоду мы из этого события извлечь можем. Если правильно выстроить аргументацию, Самарова можно обвинить в желании присвоить всю добычу себе с далекоидущими корыстными целями, вплоть до мятежа и захвата власти в графстве, а то и во всем герцогстве. Кстати, я не исключаю, что подобные идеи в его голове действительно мелькали. Не думаю, что графу Волжскому такой расклад понравится. При этом я бы не стал категорично утверждать, что аппараты чужих уничтожены. Почему бы графу самому не проверить, что происходит на землях барона Самарова? Ну, а мы, в меру сил, окажем ему в этом всяческое содействие. Не зря же мы провели столь масштабную подготовительную работу на территории нашего доброго соседа, стоившую, к слову, очень немалых денег. Зато теперь, заручившись поддержкой графа, мы сможем получить намного больше, чем планировали еще несколько недель назад.

— Звучит неплохо, но граф непременно спросит, откуда нам известны подробности событий, происходивших на территории соседнего баронства, — в голосе Шваба всё ещё звучали сомнения.

— От группы Стилета, господин барон. Думаю, его бойцы смогут послужить нам и после своей героической гибели. Мы скажем Волжскому, что именно от них получили доклад об инциденте в Каиновой чаще. Да, нам придется признаться в небольшом грешке, но это только добавит вашему докладу достоверности в глазах графа.

— Готовьте доклад, Пауль, — в голосе барона Шваба прозвучали едва уловимые нотки злого азарта. — Только не тяните с этим. Будет лучше, если граф Волжский уже сегодня узнает о коварных замыслах одного из своих вассалов.

Контора шерифа тихо стоит на ушах. Именно так — на ушах, но при этом тихо. Нужные люди под разными рутинными предлогами выдернуты с постов и из домов и постепенно подтягиваются к кабинету своего начальника. Секретность вроде соблюдается, но напряжение в воздухе висит изрядное. У многих здесь неплохо развита чуйка на неприятности, так что атмосфера постепенно накаляется сама по себе.

Со своими подчиненными шериф пусть сам разбирается. Меня им представят, когда вся группа захвата соберется вместе. Семен Юрьевич, кстати, собирается её возглавить, и это мне кажется несколько странным. Зачем ему это? Он ведь уже совсем не в том возрасте, чтобы скакать через заборы и палить с двух рук из револьверов по стреляющим в ответ бандитам.

Впрочем, возможно, он из тех людей, кто всегда пытается держать ключевые события под личным контролем, а от исхода предстоящей операции вполне может зависеть его дальнейшая судьба. Во всяком случае, он явно в этом уверен. Нечасто, видимо, в Кисловке появляются люди, представляющие интересы столь высокопоставленных аристократов, как Юрьев. И всё же его решение меня напрягает, как и то, что для операции он выделил только пять бойцов.

— Этим людям я могу полностью доверять, — прокомментировал свой выбор шериф. — Через них точно не утечет никакая информация о наших планах. Не удивляйся, надежных людей не может быть много, особенно в таких местах, как окраина баронства.

Возражать я не стал, однако доверия к главе местной милиции у меня от этого пояснения не прибавилось, да и чувство опасности как-то нехорошо шевельнулось в глубине сознания. Шевельнулось и затихло, но я очень хорошо знаю, что игнорировать такие сигналы не следует.

Ситуацию я контролирую. Во всяком случае, в данный момент мне так кажется. Пока шериф занят сбором и экипировкой группы захвата, каких-то срочных дел у меня нет. Мне выделили вполне приличную комнату, где я и жду завершения подготовки операции. Похоже, Семен Юрьевич решил, что маячить перед глазами его людей мне не стоит. К тому же, сидя в отдельном кабинете, я тоже не буду совать нос куда не следует. Впрочем, насчет последнего он явно заблуждается.

Собираясь в Кисловку, я рассчитывал, что после предъявления жетона Юрьева досматривать меня не станут. Расчет вполне оправдался, так что экипирован я очень неплохо. Автомат, к сожалению, пришлось оставить на хранение Данжуру, а вот все необходимые артефакты я прихватил с собой. Жезл, он же ключ артефактора, лежит в рюкзаке вместе с шаром и конструктом сложной формы, специализирующемся на создании полога скрытности. Его подарил мне Тапар, когда я решил отправиться на переговоры с кибами. В дополнение к ним на груди под рубашкой у меня висят сразу два амулета — мой старый каменный кругляш, обеспечивающий ночное зрение, и новый трофей — неровный звездообразный конструкт, создающий некое подобие силового щита.

Этот артефакт, отобранный мной у сдавшегося в плен бандита, оказался очень полезным. Его бывший владелец плохо понимал, как с ним нужно обращаться, поэтому в его руках конструкт не выдавал и четверти мощности, на которую был рассчитан. Увы, все его возможности оказались недоступны и мне. Веер даже с помощью демона не смог справиться с корректной настройкой трофея, созданного книжниками какой-то малоизвестной и довольно экзотической школы, названной в честь редкого зверя, обитающего на одной из планет тайкунов. В результате мне приходится довольствоваться базовыми настройками, что, впрочем, тоже неплохо. Десяток автоматных пуль щит остановить способен.

Ещё в качестве добычи мне достался конструкт кубической формы, которым пользовался морф бандитов, но времени разбираться с его свойствами у меня не нашлось. Судя по словам пленного, это что-то вроде сканера, но с некими специфическими особенностями. Артефакт с похожими возможностями у меня уже есть, так что этот трофей может и подождать. Брать его с собой я, естественно, не стал.

Ну, и, конечно, не стоит забывать о филине. Сейчас пернатый хищник по своему обыкновению дрыхнет в кроне ближайшей к конторе сосны. Днем он по собственной инициативе летать не любит, но теперь ему приходится делать это довольно часто, и сейчас мне вновь придется потревожить его сон.

Поведение шерифа мне не нравится, и доверять ему я не собираюсь. Поэтому филин снимается с ветки и взлетает повыше, давая мне возможность видеть, что происходит вокруг двухэтажного деревянного дома, на втором этаже которого я сейчас нахожусь. Собственной маскировкой мой воздушный разведчик не обладает, и случайные прохожие с удивлением задирают головы, пытаясь понять, что ночному хищнику понадобилось в деревне, да еще и при свете дня. Впрочем, немного поглазев на необычное зрелище, они быстро теряют к нему интерес.

Проходит пара минут, и из неприметной боковой двери конторы выскальзывает неброско одетый мужичок, абсолютно неотличимый от обычных деревенских жителей. Он неторопливо оглядывается по сторонам и быстрым шагом направляется в ближайший переулок. Филин, поднявшись ещё выше, следует за ним. Почему-то я совершенно не удивляюсь, когда становится ясно, в каком направлении движется мой объект наблюдения. Похоже, все мои опасения относительно шерифа получают подтверждение.

С тихим щелчком оживает крошечная бусина приемника, закрепленная у меня в левом ухе. Её выдал мне инженер кибов, якобы для экстренной связи. Первым порывом было отказаться, уж очень не хотелось вешать на себя этот маячок, но после секундных колебаний, я решил, что столь откровенно демонстрировать новым партнерам свое недоверие не стоит. Способов проследить за мной у них и без этого хватает, а связь действительно может пригодиться. К тому же Кан проинструктировал меня, как при необходимости извлечь и отключить намертво прилипший к коже миниатюрный приемник.

— Охотник, будь осторожен, тебя собираются убить, — прозвучал в моем ухе голос Шелы. — Не прямо сейчас, а во время операции по захвату бандитов. Скидываю тебе запись разговора шерифа с его бойцами. Имей в виду, одного из них используют втемную. По их планам он тоже должен погибнуть.

Без присмотра меня, естественно, не оставили. Помимо филина в воздухе над Кисловкой сейчас висят разведывательный дрон кибов и летающий голем Тапара. В отличие от моего хищника, их аппараты применяют средства маскировки, да и сканеры у них такие, что прослушать любой разговор в радиусе нескольких километров для моих партнеров не проблема.

Слушаю запись и продолжаю следить за перемещениями гонца, отправленного шерифом к лихим людям, обосновавшимся в доме на окраине Кисловки. Всё сходится. Не вполне понятно только, как глава местных стражей порядка собирается решать вопрос с двумя пленными, оставленными мной в лесу под присмотром Данжура. Впрочем, о закулисных делах шерифа они мне ничего не рассказали. Вряд ли скрыли. Скорее, действительно никаких подробностей не знают, а значит, для Семена Юрьевича они не слишком опасны. Видимо, тот, кто вел с ним дела, находится среди оставшейся в деревне четверки бандитов.

Прослушанный мной разговор оставил много вопросов. Шериф не стал подробно объяснять своим подчиненным и по совместительству подельникам, зачем ему нужно от меня избавиться, ограничившись лишь общей фразой, что через меня может уйти наверх крайне опасная информация, способная создать им всем совершенно ненужные проблемы. Вопросов на эту тему ему никто задавать не стал. Все уточнения касались только того, кто и как должен действовать в конкретных ситуациях.

Честно говоря, столь радикальных действий я от шерифа не ожидал. Я бы не удивился, попытайся он скрыть от меня какие-то свои мелкие грешки. На такое и внимания обращать не стоило бы. У кого их нет? Это окраина, и здесь идеального порядка ждать глупо. Но вот так, без всяких колебаний, попытаться убрать представителя влиятельного аристократа — это явный перебор. Да, шериф надеется сделать всё руками лихих людей, но он должен понимать, что Юрьев непременно захочет расследовать этот инцидент, и тому, кто отвечает за закон и порядок в деревне, где убили его человека, в любом случае прилетит очень неслабо. Однако это Семена Юрьевича совершенно не смущает, а значит, те проблемы, которые мое появление может создать ему здесь и сейчас, он считает намного более опасными, чем любые будущие неприятности.

Задействую возможности шара и вижу сквозь деревянную стену контур приближающегося к моей комнате человека. Постучаться ему в голову не приходит. Милиционер просто открывает дверь и, не заходя внутрь, отступает чуть в сторону.

— Выходи, охотник. Тебя хочет видеть шериф.

Учить этого гоблина вежливости в мои планы не входит. Поэтому просто встаю и иду за ним, продолжая частью сознания удерживать картинку, получаемую от филина. Этому приему меня научил демон. Правда, освоить его оказалось не так уж просто, и напрягаться в таком раздвоенном режиме приходится очень сильно, но зато теперь мне не нужно полностью выпадать из реальности, чтобы посмотреть на мир глазами пернатого разведчика.

Гонец, отправленный шерифом к бандитам, уже добрался до цели и исчез в доме. Интересно, как они связаны между собой? Не похоже, что Семену Юрьевичу просто платят за то, чтобы он закрывал глаза на присутствие в деревне этой четверки. Отношения у них явно более тесные. Я-то думал, что лихие люди пришли в Кисловку исключительно ради организации похода в Каинову чащу, но, судя по всему, это было не единственной их целью.

— Начнем ближе к вечеру, — шериф приступает к инструктажу группы захвата сразу, как только мы с моим провожатым оказываемся в его кабинете. — На окраине в это время случайных людей почти не будет, так что опасность, что пострадают непричастные, окажется небольшой.

Делаю вид, что внимательно слушаю Семена Юрьевича, старательно разыгрывающего передо мной свой спектакль, а сам при этом присматриваюсь к его подчиненным. Рожи у них откровенно бандитские. Впрочем, у наших коробовских милиционеров они по большей части не лучше.

Я здесь не единственный зритель, ради кого затеяно это представление. Рядом со входом мнется и явно нервничает очень молодой боец с невзрачным одноствольным охотничьим ружьем. Такое ощущение, что он на пару лет младше меня. Судя по всему, именно он и должен отправиться на убой вместе со мной. Странно ведь будет выглядеть, если во время неудачной попытки захвата бандитов погибнет только пришлый охотник за головами. А вот если и у местной милиции будут потери, история сразу станет выглядеть более правдоподобно. Со стороны лихих людей тоже пожертвуют кем-то, кого не жалко. Вот и будет у шерифа достойный ответ на вопрос, что случилось в его деревне, и почему погиб человек Юрьева. Вроде и бой настоящий был, и потери с обеих сторон… Ну, а что трем из четырех бандитов удалось уйти, так это судьба так повернулась.

Я продолжаю кивать настойчиво бубнящему шерифу, а сам мысленно обращаюсь к Демону:

— Когда я сканировал коридор с помощью шара, кабинет попал в зону его досягаемости?

— Да, хозяин, но с низкой детализацией. Вы вложили в просвечивание стен не слишком много скрытой силы.

— Детали мне не нужны. Вот этот парень, стоящий рядом с дверью, здесь в тот момент уже был?

— Нет. Он тогда только поднимался по лестнице.

Значит, точно он. Впрочем, я особо и не сомневался. Присутствие в группе этого пацана серьезно добавляет мне головной боли. Меня убить не так просто, но теперь придется ещё и защищать ничего не подозревающего парня, искренне считающего, что ему предстоит участвовать в настоящей операции по захвату опасных бандитов. Ну, бандиты-то действительно опасные, с этим не поспоришь. Вот только их больше, чем ему представляется, и некоторые из них считаются бойцами местной милиции. Казалось бы, что мне до судьбы незнакомого пацана? Но я точно знаю, что этим уродам его не отдам. Что-то мне в нем напоминает меня самого и то, как ко мне относились в Коробово. В подобной ситуации мной тоже пожертвовали бы, не задумываясь.

План у нас простой и в меру идиотский. Скрытно подходим, пользуясь начинающимися сумерками, тихо проникаем во двор, благо собака у хозяина недавно издохла, а новую он пока не завел, дожидаемся, когда хозяин или кто-то из бандитов отправится во двор по нужде, врываемся в дом, а там по обстановке. Если получится, берем лихих людей живыми, а если окажутся слишком проворными и потянутся к оружию, валим наглухо без всяких колебаний.

История про издохшую собаку показалась мне мутной с самого начала. Псина там точно была, филин её видел, причем здоровью этой четвероногой твари многие могли бы позавидовать. Но зачем шерифу лишние сложности? К нашему появлению её со двора уберут.

Инструктаж наконец закончен, и мы выходим из конторы шерифа. Спектакль продолжается. Якобы соблюдая секретность, мы расходимся в разные стороны, чтобы встретиться уже только невдалеке от нашей цели. Шериф и его люди в обычной одежде жителей деревни — мы делаем вид, что расходимся по домам.

— Сергей, бандиты в доме готовятся к бою, — вновь оживает передатчик в моем ухе.

Спасибо, конечно, но это и так понятно, их ведь заранее предупредили о нашем визите.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — продолжает Шела, — но имей в виду, что прямо за частоколом ждет боевой робот. Если что-то пойдет не так, он тебя прикроет.

Ответить я не могу. Вернее, могу, но только вслух, а рядом со мной находятся вновь собравшиеся вместе бойцы шерифа. Технологии мысленного общения у кибов нет, зато она имеется у тайкунов. Заставляю шар активировать ментальный канал связи и вызываю Тапара.

— Нужна помощь? — немедленно откликается тайкун.

— Прошу передать союзникам, чтобы не вмешивались без моей команды.

— Сделаю, — после секундной паузы отвечает Тапар. — Уверен, что сам справишься?

— Разберемся.

— Ну, как скажешь.

К дому, где засели бандиты, выходим уже в начинающей сгущаться темноте. Двор выглядит тихим и пустым, хотя я точно знаю, что нас здесь уже ждут. План у моих врагов тоже не отличается сложностью. Нам позволят проникнуть во двор и приблизиться на дистанцию прицельного выстрела из револьвера, а потом откроют огонь из окон. Попадут, естественно, только в меня и приговоренного шерифом пацана. Ну а дальше начнется хаотическая перестрелка, в которой бандитам дадут уйти. Не всем, правда. Одного из них ждет пуля в спину, но он об этом пока не знает.

Весь мой расчет построен на том, что у врагов нет по-настоящему серьезного оружия. У шерифа и его людей револьверы и всего одна винтовка. Это если не считать охотничьего ружья, которым вооружен пацан. Бармалеи, засевшие в доме, тоже вооружены револьверами. Более серьезные стволы они отдали своим подельникам, отправившимся в Каинову чащу. Ещё что-то наверняка припрятано у хозяина дома, но это, скорее всего, что-то вроде обреза охотничьего ружья. В общем, мой амулет, создающий силовой щит, способен выдержать немало попаданий из такого оружия.

С защитой парня, не подозревающего о грозящей ему опасности, всё несколько сложнее, но вряд ли он будет для бандитов приоритетной целью. Как только я начну действовать, моим противникам должно стать не до него. Тем не менее я стараюсь держаться ближе к пацану. Не совсем рядом, а то словит ещё случайно предназначенную мне пулю, но так, чтобы успеть прикрыть при крайней необходимости.

Забор вокруг дома не слишком высокий, но добротный. Щели, впрочем, в нем имеются, так что следить за обстановкой во дворе достаточно легко. Ставни на окнах не закрыты. Через занавески пробивается неяркий свет, но никакого движения внутри не видно.

Для человека, выросшего в деревне, тихо преодолеть ограду труда не составляет. Все мы были мальчишками, и проделывали такие фокусы не одну сотню раз. Пистолет появляется в моей руке сразу, как только я оказываюсь на земле по ту сторону забора. С примкнутым глушителем он выглядит очень солидно. Ловлю на себе плотоядный взгляд одного из людей Шерифа. Мое оружие его явно заинтересовало, и, похоже, он прикидывает, получится ли отжать его себе после моего ухода в края вечной охоты.

Семену Юрьевичу упражняться в преодолении препятствий не приходится — перед ним бесшумно открывают калитку. Шар позволяет мне отчетливо видеть бандитов и хозяина дома. Все пятеро засели с оружием у окон и уже изготовились к стрельбе, ожидая только команды главаря, а он пока не торопится, собираясь подпустить нас поближе.

Шериф жестом приказывает нам приблизиться к дому и занять позиции вокруг входа. По его замыслу именно на этом маневре нас и должны подловить притаившиеся внутри стрелки. Делаю короткий шаг, как бы собираясь выполнить команду, но вместо этого вскидываю пистолет и сходу открываю огонь. Благодаря артефактам я вижу врагов вполне отчетливо, а прицельная дальность у АПБ намного выше, чем у револьверов бандитов, засевших в доме.

Звенит разбитое пулями стекло. Один из лихих людей ловит пулю лбом и бесшумно валится на пол. Другой вскрикивает и несколько раз успевает неприцельно выстрелить в ответ. В отличие от не слишком громких хлопков моего пистолета, его револьвер грохочет на всю округу. Люди шерифа в секундном замешательстве. Всё пошло не по плану, и они не знают, что им делать. По идее, я не их цель. Меня должны были застрелить из дома, а вместо этого я сам уже убил одного и ранил другого бандита.

Не теряется только пацан с охотничьим ружьем. Он не знает о подковерных интригах своего начальства и делает то, что должен — поддерживает меня огнем. Его одностволка с грохотом извергает пламя, и в окно влетает порция картечи, вынося остатки стекол и выбивая щепки из рамы. Кто-то в доме тонко визжит. Похоже, зацепило осколками стекла или картечью, ушедшей в рикошет от каменной печки.

Мои действия — чистой воды провокация. Мне нужно заставить людей шерифа сбросить маски, а заодно приковать к себе всё внимание, чтобы о пацане, лихорадочно перезаряжающем ружье, все на несколько секунд забыли. Ведет себя парень, кстати, очень грамотно. Не торчит посреди двора, возясь со своим оружием, а после выстрела отпрыгивает за пустую собачью будку и занимается перезарядкой уже там, лежа на спине. Узнаю школу жизни, через которую мне пришлось пройти самому. Хотя, возможно, мне просто так кажется.

Срываюсь с места и бегу к дому, продолжая держать под прицелом окно. Ну же! Я ведь такая удобная мишень, что же вы медлите? Первым не выдерживает подельник шерифа, который заинтересовался моим пистолетом. Ну, правильно, кто меня пристрелит, того и трофей. Пуля летит мне в спину между лопаток. Идиот. Как после такого ранения его шеф будет объяснять Юрьеву, что меня убили бандиты? Амулет срабатывает штатно, и почти десять граммов свинцового сплава вязнут в возникшем из ничего силовом щите. Меня ощутимо толкает вперед. Падаю, перекатываюсь и вновь вскакиваю на ноги. Первое попадание можно списать на случайность, поэтому пока в ответ не стреляю.

Второй выстрел не заставляет себя ждать. Теперь полусфера щита формируется прямо передо мной, не давая пуле достичь моей переносицы. Краем глаза вижу ошеломленное лицо пацана, уже успевшего перезарядить ружье и теперь с ужасом глядящего на с детства знакомого милиционера, дважды выстрелившего в своего же товарища, пусть и незнакомого, но только что убившего, как минимум, одного бандита.

Вот теперь можно и ответить. АПБ дважды дергается в моей руке, выписывая бойцу шерифа билет в один конец к котлам с кипящим маслом и обслуживающим их квалифицированным специалистам, резко пахнущим серой.

— Он морф! — раздается предостерегающий крик из окна дома, и вслед за ним мне в спину влетает веер картечи. Похоже, это хозяин дома достал из заначки свой мушкет и решил испытать с его помощью прочность моего щита. Одновременно по мне открывают огонь шериф и его подельники. Карты раскрыты, и терять им уже нечего.

Непредсказуемым фактором остается только прячущийся за собачьей будкой пацан. Стрелять по своим односельчанам он не решается, но выбор делает быстро, и его ружье вновь посылает заряд картечи в окно, из которого мне только что прилетело в спину. Что происходит во дворе, парень не понимает, но в доме-то точно засели враги, а значит, по ним можно вести огонь без всяких колебаний. Мысленно ставлю пацану жирный плюс и броском ухожу за сруб колодца. Стоять под градом пуль вредно для здоровья — щит имеет ограниченную емкость, и его ресурс уже ощутимо просел.

Магазин у меня на двадцать патронов. АПБ при необходимости может стрелять очередями, но мне это пока не нужно. А вот большая емкость магазина однозначно полезна, особенно в моей ситуации.

— Спокойно! — выкрикивает шериф. — Возможности любого морфа имеют пределы. Атакуем одновременно с разных сторон, пока у него защита не восстановилась! Вперед!

Сам Семен Юрьевич, похоже, не трус. Во всяком случае ко мне он бросается вместе с остальными противниками. А вот пацан с охотничьим ружьем из-за своего укрытия больше не высовывается. Видимо, происходящее ему совершенно не нравится, и участвовать в непонятных разборках он не желает.

Пули бьют в сруб колодца, не давая мне высунуться. Шериф и его бойцы приближаются от забора, а из дома выскакивают ещё двое бандитов, причем один из них пользуется для этого дверью, а второй окном. Если бы не щит, никаких шансов у меня бы не было, а так ещё побарахтаемся. Моими первыми целями становятся три местных оборотня в погонах. Семена Юрьевича я стараюсь сразу не убивать, а вот его подельники немедленно попадают под раздачу. Я не пытаюсь стрелять из-за угла сруба, чего от меня, видимо, ожидают, а поднимаюсь над ним и веду огонь через своеобразную амбразуру между верхним венцом бревен и воротом колодца.

В щит моментально начинают бить пули, причем как с фронта, так и с тыла. Успеваю сделать пять выстрелов, и понимаю, что такими темпами через пару секунд я останусь без защиты. Снова приходится прыгать с перекатом, а потом без паузы ещё раз. Я опять за колодцем, но теперь уже с другой стороны. Отсюда больше никто не стреляет. Трое подельников шерифа лежат мордами в грязь. Кто-то из них ещё шевелится, но ему явно не до продолжения боя, а сам Семен Юрьевич тихо подвывает, баюкая простреленную руку и безуспешно пытаясь остановить хлещущую из раны кровь. Зато бандиты, выскочившие из дома, и успевшие всадить в меня несколько пуль, ещё на ногах, и быстро приближаются, ведя огонь из револьверов. Их интеллектуальных способностей вполне хватает на то, чтобы понять, что давать мне время на восстановление нельзя, иначе им точно крышка.

За моей спиной грохочет охотничье ружье. Над головой визжит картечь, и одного из бегущих ко мне бармалеев сносит, как будто ему в лоб прилетел удар кувалдой. Удачный выстрел, и очень хорошо, что целью выбран не я. Последний оставшийся на ногах бандит понимает, что это не его день и пытается скрыться за углом дома, но он слишком увлекся атакой, надеясь расстрелять меня со спины, и теперь спрятаться ему уже не успеть. Мы стреляем одновременно. Вот только противник просто выпускает на бегу последние пули куда-то в мою сторону, даже не пытаясь толком прицелиться, а я веду огонь с места. К тому же точность у АПБ намного выше, чем у его револьвера. Тем не менее мне приходится выстрелить трижды. То ли первые пули уходят мимо, то ли ранения не столь уж критичны, и на адреналине бандит продолжает бежать дальше. Однако третья пуля его всё-таки успокаивает.

В магазине ещё есть патроны, но я меняю его на новый, демонстративно не прячась от парня, так и не покинувшего свою позицию за собачьей будкой. В доме скорее всего еще остались бандиты. Сколько их, я не знаю, но, судя по всему, они ранены и вряд ли боеспособны, иначе выскочили бы меня добивать вместе со своими подельниками. Однако опасность они всё равно представляют, причем не столько для меня, сколько для ничем не защищенного пацана.

— Не высовывайся пока не позову! — громко приказываю я парню и иду к шерифу.

— Игорь, стреляй в него! — визжит Семен Юрьевич, но сам даже не пытается тянуться к валяющемуся в метре от него оружию. — Это шпион барона Шваба! Убей предателя, и станешь помощником шерифа!

Хорошая попытка. Однако парень явно не дурак и прекрасно понимает, что его пытались использовать втемную, сказав, что целью операции является захват проникших в деревню лихих людей. К тому же он своими глазами видел, как бандиты выполняли приказы шерифа. Прав я или нет, но пацан не стреляет, хотя ружье он уже наверняка успел перезарядить.

— Хочешь сам стать предателем!? — продолжает вопить Семен Юрьевич, но захлебывается на полуслове, когда ему в лоб прилетает деревянный шарик. Сознания шериф не теряет, однако ему сразу становится не до пламенных речей и воззваний к совести подчиненного. Подхожу и за шкирку вздергиваю шерифа на ноги. Его изрядно шатает, но неласковый тычок рукоятью пистолета по ребрам быстро указывает ему верное направление движения.

— Вперед пошел! — негромко, но очень выразительно командую я, и толкаю Семена Юрьевича к дому. — Дернешься или заорешь, и отправишься вслед за остальными.

Сканирую дом. Шар показывает, что у окон никого нет. Один бандит неподвижно лежит на полу, ещё двое слабо копошатся у дальней стены единственной комнаты.

— Игорь, давай за нами! — я делаю знак продолжающему следить за происходящим парню. — Послушаешь, что будет петь твой бывший начальник и выжившие лихие люди.

Я совсем не уверен, что пацан подчинится. В его ситуации оставаться нейтральным — далеко не худший выбор. Тем не менее он всё-таки покидает свое укрытие и, слегка пригибаясь, бежит ко входу в дом.

В деревне поднимается паника. Устроенное нами сражение, естественно, не остается незамеченным, но командовать милиционерами, не понимающими, что происходит и где начальство, толком некому. Остается, конечно, староста, но он обычно занят административными делами, а на подобные случаи есть шериф.

Уже почти совсем стемнело, но вдали мелькает свет карбидных фонарей и слышны крики, чем-то напоминающие команды. Судя по всему, минут через десять вокруг дома появится некое подобие оцепления из наспех собранных бойцов местной милиции и мобилизованных по ходу дела охотников.

В доме сопротивления никто оказывать не пытается. Последний выживший бандит серьезно ранен, а хозяин дома лежит без сознания, но вроде пока жив. Отбрасываю пинками валяющееся на полу оружие в дальний угол и толчком отправляю шерифа на пол. Тот со вскриком падает, видимо, зацепив пробитую пулей руку. Пацан молча наблюдает за происходящим, но не вмешивается. В неярком свете чудом уцелевшей керосиновой лампы видно, насколько он бледен. Побелевшие от напряжения пальцы сжимают ружье, хотя в целом парень держится очень неплохо.

Раненый бандит смотрит на меня исподлобья, однако пока ничего предпринимать не пытается, прекрасно понимая, что последует за малейшей попыткой проявления агрессии. А вот Семен Юрьевич явно поплыл.

— Помоги остановить кровь, я всё расскажу, — елозит он по полу, с ужасом глядя на направленный ему в лоб ствол АПБ.

Снимаю с пояса медпакет и протягиваю пацану.

— Вскрой, но пока ничего не делай. Пусть сначала расскажет, что здесь произошло.

— Я кровью истеку! — взвизгивает шериф.

Рука у него действительно выглядит скверно. Пуля зацепила какую-то важную артерию и кровотечение всё никак не останавливается, но ни малейшего сочувствия к шерифу я не испытываю.

— А ты поторопись, и Игорь наложит жгут. Глядишь, и выживешь, — в моем голосе отчетливо звучит полное безразличие к тому, сдохнет Семен Юрьевич или нет. — Зачем ты пытался меня убить?

— Ты мог узнать от лихих людей о моей связи с тайной службой наших соседей, — из шерифа как будто выдергивают некий внутренний стержень, и он на глазах превращается в безвольную амебу. — Двое из них были её завербованными агентами.

Раненый у стены резко дергается, собрав для этого все немногие оставшиеся у него силы. Что он собирался сделать, я понять не успеваю. Над ухом оглушительно грохочет ружье, и бандита буквально вмазывает в стену зарядом картечи.

— В чем заключалась твоя задача? — я вновь перевожу взгляд на шерифа, стараясь, чтобы мое лицо выражало полную невозмутимость.

— Я должен был саботировать сопротивление при подходе к деревне передовых отрядов армии барона Шваба, — Семен Юрьевич окончательно сломлен, и я даю знак Игорю оказать ему помощь.

— Что тебе за это обещали?

— Деньги и пост старосты после присоединения этих земель к соседнему баронству.

— Игоря должны были убить вместе со мной? — задаю этот вопрос исключительно для пацана, довольно умело накладывающего жгут на руку шерифа.

— Да, — после секундной паузы выдавливает из себя шериф, понимая, что отпираться всё равно бесполезно. — Для придания ситуации достоверности.

Пацан непроизвольно дергается, и Семен Юрьевич вскрикивает от боли.

— Осторожнее с ним, — предостерегаю я парня от необдуманных поступков. — Нам с тобой еще предстоит объяснять старосте, что здесь произошло, и твой бывший начальник нам в этом поможет.

Словно услышав мои слова, с улицы раздается усиленный рупором голос:

— Сдавайтесь! Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Выходите из дома по одному и без оружия.

— Иди к ним, только ружье оставь, — устало говорю я Игорю. — Расскажи всё, как есть. И покажи старосте вот это.

Я достаю из внутреннего кармана и отдаю парню жетон Юрьева и карточку своей лицензии охотника за головами.

Тактическая голограмма во всех деталях демонстрировала ход ночного сражения на окраине небольшой деревни. Вернее, сражение уже закончилось, и теперь к месту действия постепенно стягивались не слишком хорошо организованные отряды местных сил поддержания порядка.

— Он справился, как и обещал, — прозвучал из системы связи голос Тапара, наблюдавшего за происходящим из своего подземного убежища, расположенного в нескольких километрах от места падения десантного бота.

Лично общаться со своими бывшими противниками иншер предпочитал как можно меньше. Не то чтобы совсем избегал встреч, но держался отстраненно, контактируя с Ло, Шелой и Каном только по делу.

— Не находите, что наш новый союзник ведет себя слишком уж самостоятельно для простого охотника с отсталой планеты? — вопрос Ло не был адресован персонально Тапару. Она задала его всем присутствующим.

— Он не простой охотник, — возразила Шела. — Он морф, как здесь называют тех, кто умет управлять темной энергией, а люди, обладающие такими способностями, в местном обществе в большой цене. К тому же у Белова есть цель, и он её нам достаточно четко обозначил.

— Думаешь, это единственный его мотив? — усомнилась Ло.

— Не знаю, — честно ответила Шела. — Но пока поводов не верить его словам у нас нет.

— Как и никаких подтверждений тому, что он действительно собирается играть на нашей стороне, — возразил инженер Кан. — В данный момент Белов решает свои проблемы, упорно отказываясь от нашей помощи, но очень скоро ему предстоит начать выполнять наши поручения. Вот тогда и посмотрим, насколько искренними были его слова. Скажу честно, я не удивлюсь, если выяснится, что он всего лишь хочет использовать нас для получения власти и влияния в своем мире.

— Не веришь ему? — уточнила Ло.

— Я этого не говорил. Но могу повторить, что не удивлюсь такому развитию событий.

— Давайте не будем гадать, — вновь подключился к обсуждению Тапар. — Я уже составил список минералов и прочих компонентов, необходимых мне для создания нового летающего голема. Шансов на успех, скажу честно, немного, но попробовать стоит.

— И что вам понадобится, господин Тапар, — в вопросе инженера Кана прозвучал профессиональный интерес.

— Там около сотни наименований. Самородная платина с включениями рутения, метеоритное железо, золото, серебро, медь, другие металлы, причем тоже только самородные. Различные породы дерева, хотя я точно не знаю, подойдут ли мне местные виды. Алмазы, рубины, сапфиры… Я устану перечислять, лучше пришлю вам весь список. Надеюсь, вы тоже уже определились с тем, что понадобится для оживления вашего летающего механизма?

— Мой список не меньше вашего, — невесело ответил инженер. — Только материалы другие. Вы называете их мертвыми или инертными. Скандий, германий, кобальт, титан, тантал, алюминий, осмий, молибден… И это далеко не все необходимые мне металлы. Да и неметаллов потребуется много. Даже не представляю, где в таком примитивном мире всё это можно найти.

— Вот и посмотрим, на что способен Белов, — прервала этот поток пессимизма Шела. — А чтобы он не слишком отвлекался от поисков, я пойду с ним.

— Ты уверена? — недоверчиво переспросила Ло, глядя на Шелу с полным непониманием. В глазах Кана тоже отчетливо читалось, что такую инициативу он совершенно не поддерживает.

— Уверена, — Твердо ответила Шела. — Контакты с местными — моя сфера ответственности, и я должна разобраться, что движет этим парнем, иначе мы так никогда и не поймем, стоит ли ему доверять.

Постоянная тряска достает неимоверно. Вместительный торговый фургон при всём желании не превратить в комфортабельный дилижанс, даже если запрячь в него четверку неплохих лошадей, лучших из имевшихся в Кисловке. Рессоры у фургона есть, но они рассчитаны на большой груз, а значит, очень жесткие. Нам же сейчас важна не грузоподъемность, а скорость, так что швыряет наше транспортное средство на многочисленных неровностях разбитого тракта просто нещадно. Состояние дорог на окраине баронства оставляет желать много лучшего.

Непривычная к таким поездкам Шела с трудом переносит дорогу, но старается держаться и почти не жалуется. Она теперь не представительница высокоразвитой цивилизации, а обычная жительница окраинной деревни, так что выбранному образу приходится соответствовать. Ну, не то чтобы совсем обычная. Шела — охотница. Для женщины это очень редкий род занятий, однако пару таких примеров я знаю.

Легенда, конечно, довольно сомнительная, но пока Шела со мной, копаться в деталях её биографии никто из случайных людей не станет, а Юрьева или полковника Павлова я с ней знакомить не планирую. Все необходимые документы Шеле выписал староста Кисловки, якобы взамен утраченных при нападении бандитов. Кого другого он с такой просьбой непременно послал бы куда подальше, но после истории с предательством шерифа, метившего на его место, отказать мне в этой просьбе староста не решился. К тому же особого риска для него в этом деле не просматривалось. Мое поручительство, как оказалось, в данном случае снимает с него почти всю ответственность.

Идея Шелы отправиться со мной сперва показалась мне полным бредом, но это только на первый взгляд. Кибы и Тапар мне в какой-то мере доверяют, но именно что в какой-то мере. Во всяком случае, позволять мне действовать без их контроля чужие явно не готовы. Конечно, за мной можно присматривать и с помощью дронов, но Шела решила, что знакомиться с миром, в котором они оказались, лучше лично, а не глядя на него через сканеры воздушных разведчиков. Ло, считающаяся у кибов командиром, эти аргументы восприняла скептически, но Шела, судя по всему, сумела настоять на своем.

В общем, я получил себе одновременно и дополнительную головную боль, и редкую возможность лучше узнать кибов. Надеюсь, обузой для меня Шела не станет. Подготовка у неё неплохая, но в наших реалиях она пока ориентируется не лучшим образом.

Помимо нас с Шелой, в фургоне трясутся пристегнутые наручниками к борту бывший шериф Кисловки и хозяин дома, где прятались бандиты. Ранения у него оказались не слишком тяжелыми, так что дорогу он перенести должен. Двух пленных разбойников, захваченных при освобождении Данжура, я решил оставить в деревне. О делах Семена Юрьевича с тайной службой барона Шваба они всё равно ничего не знают, так что пусть пока посидят в местной тюрьме в ожидании решения своей судьбы. Тащить их с собой — лишний риск. Пусть этим лучше стражники занимаются.

Едем мы в Динино. Это ближайшее место, где стоит гарнизон баронской стражи, и по словам старосты Кисловки, у командира стражников должна быть связь с городом. В качестве возничего нам выделили Игоря. Вполне логичное решение. Если бы староста сам не предложил, я бы его об этом попросил. Вместо ружья парень теперь вооружен вполне приличной винтовкой. Ну так негоже помощнику шерифа расхаживать с побитой жизнью охотничьей одностволкой.

Данжур остался в Кисловке. Брать его с собой я не рискнул. В городе ему точно делать пока нечего, его там сразу попытаются убить или захватить для допроса, а постоянно заниматься его охраной я не могу. К тому же он слишком много видел и знает, так что попадание моего приятеля в руки местного криминала или к специалистам Особой канцелярии крайне нежелательно. Да даже шевалье Слуцкий может проявить к нему интерес, так что пусть лучше Данжур переждет всю эту суету в Кисловке вместе со своей Нитой. Там за ними Тапар и Ло присмотрят, если что.

Бывший шериф ведет себя вполне предсказуемо. Он прекрасно понимает, что ничего хорошего ему ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе не светит. Причем шанс на то, что отдаленной перспективы у него вообще не будет, выглядит более чем реальным. Предателей нигде не любят.

— Этот клоун пытался меня завербовать, — с легкой усмешкой сообщает мне Шела во время небольшой остановки, когда мы выходим немного размять ноги. — К тебе он с этим подкатывать не рискнул, а меня, видимо, счел более легкой целью.

По-русски Шела говорит чисто, без акцента, но что-то чужое в её речи я всё равно чувствую. На уровне интонаций, наверное. Не думаю, что кроме меня это кто-то заметит, да и я, наверное, просто придираюсь. Сложно поверить, что выучить язык практически как родной можно всего за сутки с небольшим. Технологии технологиями, но принять это вот так сразу оказалось для меня непросто.

— Что он тебе обещал за предательство?

— Деньги и пост шерифа в своей деревне после прихода сил добра и справедливости. Ну, то есть армии барона Шваба. Дурак. Кому он теперь нужен? Раскрытый агент теряет всякую ценность для вербовщика, а в некоторых случаях даже становится опасным — никогда нельзя исключать, что его перевербовали. Похоже, Семен Юрьевич это понимает, и хочет использовать меня только чтобы сбежать. Думаю, в случае успеха он вряд ли бы отправился к своему новому хозяину. Скорее затаился бы где-нибудь, чтобы выждать, чем закончится конфликт между баронами.

— И как ты отреагировала на столь щедрое предложение?

— Проявила интерес, сдобренный изрядной долей скепсиса, и обещала подумать. В общем, решила потянуть время и поговорить с тобой.

— Зачем нам эта игра? Доставим его в Динино и отправимся дальше в город. Там мне отвалят за захваченных бандитов и раскрытый заговор неплохую сумму. С учетом тех денег, которые у меня уже есть, этого должно хватить на закупку изрядной части товаров из ваших с Тапаром списков. Найдем мы там, конечно, далеко не всё, что вам требуется, но половину позиций закроем точно. Главное умудриться не привлечь лишнего внимания столь экзотическими закупками. Я пока совершенно не представляю, какую легенду можно под это придумать.

— Нормальный план, — кивнула Шела, — легенду составим, время ещё есть, а вот денег под такие закупки может понадобиться действительно много. Что-то мне подсказывает, что Семен Юрьевич — человек совсем не бедный. Да и на дурака он не похож, так что где-то в лесах не так уж далеко от Кисловки у него наверняка есть схрон, где можно отсидеться, а потом попытаться начать всё заново где-нибудь в другом месте. Думаю, там у него немало всего полезного припрятано, включая изрядный запас ваших местных монет. Искать мы этот клад, конечно, не станем, но информация ведь тоже денег стоит. Если сольем её командиру дининских стражников, это может положительно сказаться на размере твоего вознаграждения.

— Может, ты и права. Попробуй вытащить из него что-нибудь о его планах на случай удачного побега, — решаю я не спорить с Шелой, хотя затея эта выглядит, на мой взгляд, не слишком перспективно.

Вряд ли шериф окраинной деревни смог скопить и припрятать в лесу несметные богатства. Хотя… Время у него, конечно, было — он уже больше десяти лет в этой должности. Скорее всего, Шеле просто скучно и хочется себя чем-то занять. Монотонная тряская дорога кого хочешь утомит, а её привыкший к постоянной аналитической работе мозг настойчиво требует интеллектуальной нагрузки.

Впрочем, в отличной форме у Шелы не только мозг. Популярные у охотников кожаные брюки, короткие сапоги и куртка сидят на ней как влитые, выгодно подчеркивая все изгибы хорошо тренированного тела. Бедняга Игорь, похоже, окончательно пропал. Судя по взглядам, которые парень регулярно бросает на Шелу, её нездешняя красота произвела на него просто неизгладимое впечатление. В выразительных чертах лица моей союзницы как будто смешались характерные особенности нескольких земных рас, но при этом к ним добавилось что-то ещё, никогда на нашей планете не встречавшееся. Результат получился просто ошеломляющий. Я и сам, честно говоря, испытал немалое потрясение, когда впервые увидел Шелу без боевого скафандра. Правда, стоит отметить, что и десантница Ло произвела на меня не меньшее впечатление. При этом обе девушки совершенно друг на друга не похожи, но что-то общее, отличающее их от наших женщин, в них всё-таки присутствует.

Игорь, конечно, не дурак, и мозгом понимает, что здесь ему вряд ли что-то светит, но подростковые гормоны — штука труднопреодолимая, и молодой организм парня категорически не в состоянии игнорировать нахождение рядом такой привлекательной особы. Да и мне, не буду лукавить, не всегда просто отвести от нее взгляд, но я пока держусь, хотя стоит мне это немалых усилий. А ещё я всё больше опасаюсь, что в ближайшем будущем внешность Шелы не раз доставит нам проблемы. Интересно, понимает ли это она сама? Должна понимать. Не зря же её включили в состав спецгруппы именно за аналитические способности, а не за умение хорошо стрелять и эффективно управлять подразделением боевых роботов.

Впрочем, боевым навыкам её тоже обучали достаточно добросовестно. С десантницей Ло она в этом плане, конечно, не сравнится, но доходчиво разъяснить любому деревенскому хаму, что распускать руки вредно для здоровья, Шела способна с легкостью, что уже пару раз и демонстрировала, когда я вынужденно отвлекался на срочные дела и не мог находиться рядом.

В следующий раз мы останавливаемся как раз в тех краях, где диверсанты собирались сжечь из гранатомета броневик Юрьева. Лошадей нужно напоить и накормить, да и дать им немного отдохнуть тоже не помешает. Все эти заботы берет на себя Игорь. Он к подобным делам привычен и нас с Шелой к лошадям не подпускает. Мы вновь отходим в сторону, и Шела делится со мной последними новостями шпионских игр, в которые она продолжает играть с бывшим шерифом.

— Он всё ещё не теряет надежды, что я помогу ему сбежать, — с легкой усмешкой произносит Шела. — Я постоянно поддерживаю в нем ощущение, что ещё чуть-чуть и он меня дожмет. Подначиваю его, задавая неудобные вопросы. Дала понять, что не верю в награду от того, кто его завербовал.

— Помогло?

— А ты сомневался? — Шела улыбается, и мне в очередной раз приходится совершать над собой усилие, чтобы думать исключительно о деле. — Что ему оставалось-то? Время идет. Завтра мы будем в Динино, а это конец всем его планам и надеждам.

— Неужели рассказал, где схрон?

— Ну, он не настолько туп, чтобы так поступить, — качает головой Шела. — Место не назвал, но сказал, что там можно пересидеть опасное время. И денег обещал, естественно. Много денег, по здешним меркам.

— Тысяч пятьдесят?

— Семьдесят. Свою жизнь Семен Юрьевич ценит. Впрочем, не факт, что он действительно собирается мне их отдать. Пуля стоит намного дешевле. Думаю, пора прекращать эту комедию. Больше он всё равно не расскажет, а информацию о наличии схрона мы теперь можем смело передать командиру стражников. Думаю, они умеют спрашивать, так что вряд ли бывший шериф сможет сохранить место схрона в тайне.

— Не сможет, — в правильности выводов Шелы я не сомневаюсь. — Правда, я не уверен, что за эту информацию на меня прольется водопад из казенных денег. Но есть у меня одна идея, как увеличить наши финансовые возможности.

— А что раньше молчал?

— Да только сейчас в голову пришло. Места знакомые проезжаем, вот и вспомнил. Я когда шел к месту падения ваших летательных аппаратов, встретил здесь четверых нехороших людей. Эту историю я тебе уже рассказывал. Так вот, мне тогда показалось, что они пришли к месту будущей засады как-то уж очень налегке, а это значит, что не так уж далеко у них должен был находиться лагерь, где они оставили часть снаряжения.

— Хочешь его найти?

— Было бы неплохо. Там может обнаружиться много ценного. Например, средства связи, способные работать в наших условиях. Поверь мне, это очень редкие и дорогие устройства. Да и другие полезные вещи там наверняка отыщутся. Сможешь помочь в поисках? — Я извлекаю из рюкзака и разворачиваю карту, выданную мне полковником Павловым. — Нужно обнаружить лагерь быстро, иначе нам придется объяснять причину задержки в пути.

— Сейчас свяжусь с Ло, — Шела с неподдельным интересом рассматривает бумажную карту. — Они отправят разведывательный дрон в нужный район. Показывай примерное место, я попытаюсь соотнести эту архаику с нашей координатной сеткой.

Дрон кибов и так висит в воздухе где-то над нами. Филина я теперь стараюсь зря не напрягать, но совсем отпускать его пока не хочу. Всё-таки это мой и только мой разведчик, а иметь собственные глаза в небе лишним точно не будет, хотя по своим возможностям он, естественно, не идет ни в какое сравнение с воздушными шпионами кибов и Тапара. Шеле, кстати, мой хищный помощник очень нравится. Она даже как-то попросила меня усадить его ей на руку, чтобы получше рассмотреть птицу вблизи.

Просьбу союзницы я выполнил с большим удовольствием и только потом подумал о том, что сделал это уж слишком охотно. Следить надо за своими эмоциями, а то так недолго и уподобиться Игорю, жадно ловящему каждое движение или случайный взгляд Шелы. Впрочем, парню простительно, для него она просто очень красивая и самостоятельная девушка, причем вроде как не связанная ни с кем какими-то обязывающими отношениями. Сначала он искоса поглядывал на меня, но, не увидев с моей стороны никакой реакции на свое поведение, решил, видимо, что нас с Шелой объединяют только совместные дела, и не более. Правда, прямо спросить меня об этом он пока так и не решился.

— Дрон в районе поиска, — отвлекает меня от посторонних мыслей Шела. — Ты хочешь найти что-то конкретное? Или будем искать просто место стоянки? В последнем случае потребуется больше времени.

— Там может быть устройство, собранное из отдельных фрагментов вашей техники полуторавековой давности, соединенных между собой с помощью компонентов, изготовленных инженерами барона Шваба. Возможно, оно даже включено, но работает только на прием сообщений.

Шела коротко кивает. Повторять мои слова для Ло и инженера Кана ей не нужно. Мой ответ они и так слышали.

— Не такая уж у вас примитивная цивилизация, охотник, — неожиданно прорезается в моем ухе голос Кана. — Чтобы создавать настолько дикие технические гибриды, нужно обладать не только изрядной изобретательностью, но и серьезными знаниями.

— Мы сейчас уже вовсю осваивали бы Солнечную систему и всерьез заглядывались на соседние звезды, — негромко отвечаю я, практически цитируя слова нашей учительницы, с грустью рассказывавшей нам о мире, который мы потеряли, — но ваша война всё это перечеркнула.

Наверное, не стоило так реагировать, но сдержаться я не смог. В ответ в эфире повисает неловкая пауза, и лишь секунд через пятнадцать её нарушает Ло.

— В зоне поиска обнаружена техногенная активность, — её голос звучит подчеркнуто нейтрально. — Вычислитель распознает её источник, как паразитное излучение от оптоэлектронных устройств времен империи, работающих в нештатном режиме. Кроме того, сканеры фиксируют более десяти локальных участков с повышенным содержанием веществ и соединений искусственного происхождения. Предположительно это остатки давно уничтоженной или просто брошенной боевой и гражданской техники местного производства. Передаю координаты.

Шела задумывается на пару секунд, глядя на мою карту, после чего уверенно указывает на небольшой холм примерно в полутора-двух километрах от того места, где я обнаружил направляющихся к тракту диверсантов. На карте такого масштаба точно указать нужную точку, естественно, не получилось, но примерное направление я понял, а дальше меня сможет сориентировать Ло, да и сканирование местности с помощью шара тайкунов тоже должно помочь, когда расстояние до схрона сократится до нескольких сотен метров.

— Присмотришь за пленными? — приказывать Шеле я вроде как не могу, поэтому облекаю свои слова в форму вопроса. — Не хотелось бы оставлять их на одного Игоря. Я быстро.

— Присмотрю, — легко соглашается союзница. — Бегать в одежде охотницы по сырым зарослям ей, похоже, не слишком хочется. Это я привычен к подобным приключениям, а ей, несмотря на неплохую подготовку, такие упражнения явно удовольствия не доставляют.

Времени у меня немного, так что двигаюсь, чередуя быстрый шаг с бегом. Места более или менее знакомые, к тому же моими действиями руководит Ло, сразу сообщая, если я отклоняюсь от оптимального маршрута.

— Из остатков старой техники есть что-то, заслуживающее внимания? — задаю вопрос просто из любопытства. До цели мне добираться минут двадцать, и их хочется чем-то занять.

— В основном ржавый хлам, — без особого энтузиазма отвечает Ло. — Самый крупный объект лежит под слоем воды в небольшом болоте между двумя холмами. Он, кстати, относительно неплохо сохранился.

— Что это?

— Я не очень разбираюсь в вашей технике. Много металла, восемь колес, небольшая башня, тонкий и довольно длинный орудийный ствол. Броня многослойная, толщиной чуть больше сантиметра. Внутри довольно просторное отделение для десанта.

— Бронетранспортер.

— Видимо, да. Вычислитель тоже что-то похожее пишет, но выдает несколько возможных вариантов с кучей каких-то индексов, которые мне ни о чем не говорят. Когда нас готовили к этой миссии, вероятность встретить здесь ваши старые боевые машины считалась очень низкой. Не нулевой, конечно, но настолько несущественной, что никакого внимания ей не уделялось.

— Вытащить его оттуда реально? — не могу сказать, что спрашиваю совсем уж всерьез, но то, как бодро строил подземное убежище похожий на осьминога инженерный голем Тапара, произвело на меня сильное впечатление. У кибов вроде бы тоже имеется ремонтный дрон, так что почему бы и не спросить?

— Можно, наверное, — Ло, похоже, слегка озадачена моим вопросом. — А надо? Зачем нам тратить время и ресурсы на эту древнюю хрень?

— Ты даже не представляешь, сколько такая штука может стоить в наших современных реалиях. Если на ходу, конечно, и в относительно приличном состоянии. А денег нам понадобится много. Гораздо больше, чем у меня есть сейчас.

— А я бы такую машину продавать не стала, — неожиданно подключается к обсуждению Шела. Говорит она негромко. Видимо, не хочет, чтобы её слова услышали пленные или Игорь. — Честно говоря, я уже по горло сыта местным транспортом, слепленным из дерева и тряпок, да ещё и на конной тяге, издающей весьма специфические ароматы. Ни скорости, ни хотя бы минимального комфорта.

— Боюсь, тут без вариантов, — охлаждаю я разыгравшуюся фантазию союзницы. — У нас здесь не ваша республика, а кривой и косой неофеодализм. Не по рангу мне иметь в собственности броневик. Такого транспорта даже у шевалье Юрьева нет. Он его исключительно во временное пользование получает, да и то только по особым случаям.

— Дикари, — беззлобно фыркает Шела. — Значит, придется поработать над твоим рангом. Или ты хочешь, чтобы я всё время на этих раздолбанных телегах по ухабам тряслась?

— Ты сама напросилась, подруга, — слегка подначивает Шелу Ло. — Ладно, хорош трепаться. Сергей, возьми правее, ты опять отклонился от курса… Да, так нормально. Триста метров до цели.

Обычные люди. Такие же, как мы. Что кибы, что тайкуны… Но что-то они там между собой очень круто не поделили, и в результате мы оказались отброшены в прошлое. Те, кто выжил, конечно. Вернее, потомки тех, кто выжил.

Теперь схрон диверсантов вижу и я. Демон подсвечивает для меня место, где у них был временный лагерь. Все следы тщательно подчищены, и если бы не техника кибов и артефакты тайкунов, я вряд ли заметил бы что-то, даже пройдя совсем рядом.

Чувство опасности молчит, значит тайник не заминирован. На всякий случай всё же просвечиваю его, но ничего опасного не нахожу. Ло сообщает, что сканеры дрона тоже никаких ловушек не видят, и я спокойно вскрываю схрон. Ощущение, что что-то не так, возникает у меня только когда я извлекаю из пластикового контейнера довольно сложное и громоздкое устройство, собранное из нескольких блоков и довольно тяжелой электрической батареи. Все элементы конструкции соединены между собой толстыми жгутами проводов и закреплены на едином металлическом каркасе.

— Фиксирую импульсную передачу данных, — с нотками беспокойства в голосе сообщает Ло. — Дрон автоматически включил генератор помех, но, возможно, часть информационного пакета успела уйти адресату.

Никакими внешними эффектами передача не сопровождалась. Судя по всему, прибор специально был настроен таким образом, чтобы при извлечении из тайника кем-то посторонним немедленно послать некий сигнал тем, кто отправил сюда диверсионную группу.

Осматриваю батарею и отключаю её от остальных блоков. Там нет вообще ничего сложного — один из стандартных разъемов, часто встречающихся в наших старых устройствах времен Чужой войны. Вряд ли я этим что-то исправлю, но, по крайней мере, отправки повторных сигналов теперь можно не опасаться. Хотя, от конструкторов этого гибрида земных и чужих технологий можно ожидать чего угодно, вплоть до вставленного в один из блоков небольшого резервного источника питания.

Делюсь этими соображениями с инженером Каном. Он к моим словам относится вполне серьезно, но тщательное сканирование устройства не выявляет в нем никаких дополнительных источников энергии. Ну и ладно. Ушел сигнал куда-то в соседнее баронство, и пусть себе. Мне-то что с того? Надеюсь, никаких проблем нам этот факт не доставит. Думаю, о гибели диверсантов там и так уже знают.

На обратном пути от перехода на бег приходится воздержаться. Диверсанты не зря оставили устройство связи в схроне. Бегать с ним по лесу неудобно, да и других полезных вещей в тайнике оказалось немало. В том числе приличный запас патронов к моему АПБ и дополнительный боекомплект к гранатомету. Видимо, люди барона Шваба рассматривали разные варианты развития событий, включая и такие, как необходимость отбиваться от наступающих им на пятки превосходящих сил противника, так что такие запасы вполне могли оказаться далеко не лишними. Мне они тоже пригодятся, вот только переноску тяжестей по пересеченной местности я никогда не относил к разряду своих любимых занятий.

Мою отлучку к тайнику диверсантов бывший шериф, естественно, попытался использовать, чтобы окончательно склонить Шелу к предательству. Результат его, само собой, не обрадовал. От отчаяния он даже попытался склонить на свою сторону Игоря, обещая парню совсем уж золотые горы, причем прямо при только что пославшей его куда подальше Шеле. В итоге ей пришлось вмешаться, иначе слишком уж разошедшийся пленник точно получил бы от Игоря по зубам. Шеле парень возражать не стал и сразу оставил своего бывшего начальника в покое.

До Динино мы добираемся без дальнейших осложнений. Меня здесь уже знают, так что к командиру гарнизона баронской стражи я попадаю без всяких бюрократических проволочек. Майор Левандовский слушает мой доклад сперва спокойно, а потом всё больше мрачнея и даже с некоторым недоверием во взгляде. Я его понимаю, привезенные нами новости хорошими не назовешь. При виде скованного наручниками Семена Юрьевича майор ощутимо дергается. Похоже, бывшего шерифа Кисловки он знает лично и до сих пор был о нем неплохого мнения. Недоверия в его глазах становится всё больше, но я выкладываю на стол собственноручно написанные показания предателя, не только заверенные его подписью, но и подкрепленные сопроводительным письмом старосты Кисловки и целой стопкой свидетельских показаний нижних чинов местной милиции и других жителей деревни. Туда же приложены и показания единственного выжившего подельника бывшего шерифа, оставленного в Кисловке по причине тяжелого ранения.

— Господин майор, не верьте всему этому, — завывает Семен Юрьевич, видя, как непросто Левандовскому принять произошедшее. — Меня оговорили, пытками выбили показания, а этот Белов — предатель и агент барона Шваба! Арестуйте его, пока не поздно.

— Замолчи, Семен, — негромко, но твердо произносит майор. — Мы во всём разберемся. Если ты действительно невиновен, значит, не пострадаешь.

Левандовский бросает на меня короткий взгляд и командует стражникам, доставившим к нему в кабинет бывшего шерифа:

— Увести арестованного. И передайте Кольскому, пусть допросит его и второго задержанного. И ещё… Свидетеля, Игоря Спицина, тоже опросите ещё раз и сверьте его показания с тем, что здесь изложено, — майор находит в стопке нужный лист и передает капралу-стражнику.

— Будет исполнено, господин майор, — отвечает стражник, и мы остаемся один на один с командиром гарнизона.

— Что скажешь в ответ на его обвинения, охотник? — вроде бы без явной угрозы, но достаточно жестко спрашивает Левандовский.

— Бред, господин майор. У него просто нет других вариантов оттянуть неизбежное. Вы же понимаете, что с ним будет, когда подтвердится, что всё здесь изложенное правда.

— Вот именно, когда подтвердится. И если подтвердится.

— Господин майор, у вас есть основания не доверять моим словам и предоставленным документам?

— Формально таких оснований нет, — взгляд Левандовского по-прежнему остается холодным. — Скажу больше, всё, что я о тебе знаю, говорит исключительно в твою пользу.

— Так в чем же дело?

— Ты ещё слишком молод, охотник, и не всегда понимаешь всю сложность иерархических отношений, господствующих в нашем мире. Парень ты неглупый, так что попробую объяснить. Информация, которую ты принес, напрямую касается людей, занимающих очень высокое положение. Это, как минимум, уровень высших офицеров Особой канцелярии, а как максимум, самого барона Самарова. А теперь представь себе, что я сейчас связываюсь со своим начальством и докладываю всё то, что услышал от тебя. При этом утверждаю, что главным источником сведений является доклад простого охотника за головами. Ты ведь должен понимать, что твой уровень — это примерно капрал баронской стражи, да и то с некоторой натяжкой. И при этом ты приносишь информацию, на основе которой будут приниматься решения, от которых зависит судьба всего баронства. Понимаешь, к чему я?

— Цена ошибки?

— Именно. Если то, что ты мне принес, окажется умело подготовленной дезинформацией, это станет концом не только твоей, но и моей карьеры. Ты понимаешь, в какое положение меня поставил? Доложить наверх я в любом случае обязан, причем быстро. У нас с тобой есть совсем немного времени, а дальше я либо передам начальству все эти сведения с комментарием, что они вызывают сомнения и нуждаются в тщательной проверке, либо сообщу, что информация надежна и попрошу дальнейших указаний. В обоих случаях я сильно рискую. Нужно объяснять почему?

— Нет, господин майор, мне всё ясно. Вы стремитесь свести к минимуму возможность ошибки и хотите, чтобы я предоставил вам дополнительные доказательства правдивости моей информации.

— Это было бы неплохо, но я думаю, ты и так уже выложил всё, что у тебя было. Мне нужно другое. Знаешь, что меня больше всего напрягает в этой истории? — майор делает выразительную паузу, но я молчу, и он продолжает свою мысль: — Я не понимаю, зачем ты вообще влез в разборки, которые тебе совершенно не по статусу. Ты простой охотник за головами. Твоя задача — отлов или уничтожение лихих людей и прочих мелких врагов барона. А ты взялся за вскрытие агентурной сети тайной службы барона Шваба. Чтобы заниматься такими делами, нужен совсем другой ранг и соответствующие ему полномочия. Ты хоть понимаешь, что своими действиями мог сорвать сложную многоходовую операцию, которую многие месяцы готовили сотрудники Особой канцелярии барона?

— Вы правы, господин майор, простому охотнику за головами такая операция не по рангу. Вот только я не совсем простой охотник. Думаю, вы обратили внимание на то, что лицензия на огнестрел у меня первой категории?

— Обратил, — кивает Левандовский, — но сама по себе она ещё ни о чем не говорит.

— А вместе вот с этим? — я достаю из кармана и кладу на стол перед майором овальный жетон с двумя гербами.

— Лично знаешь шевалье Юрьева? — недоверчиво произносит Левандовский.

— Виделся с ним всего один раз, причем при достаточно специфических обстоятельствах, — отвечаю честно, но без подробностей. — Вот, взгляните ещё на один любопытный документ.

Я извлекаю из внутреннего кармана рюкзака один из выданных мне Юрьевым векселей баронского казначейства и кладу его рядом с жетоном.

— Сравните почерк на векселе и на обратной стороне жетона. Господин майор, если вы сейчас свяжетесь с городом и попросите поставить в известность о случившемся шевалье Юрьева, он немедленно подтвердит, что я влез в это дело не по собственной инициативе. Извините, но ничего сверх уже сказанного я вам сообщить не могу.

Левандовский смотрит на меня долгим взглядом, а потом аккуратно собирает в стопку лежащие на столе документы и встает с кресла.

— Жди здесь, — останавливает он жестом мою попытку подняться и выходит из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Барон Шваб стоял у окна своего просторного кабинета и с высоты третьего этажа оглядывал территорию резиденции, присыпанную пока ещё тонким слоем первого снега. Зиму Шваб не любил. Сильные морозы в его землях случались редко, а вот слякоть и сырая промозглая погода в зимние месяцы считались нормой. Правда, в данный момент барон думал совсем не об этом.

— Завтра к нам должен прибыть виконт Олег Волжский, — Шваб отвернулся от окна и перевел взгляд на начальника своей тайной службы. — Граф очень заинтересовался моим докладом и решил поручить это дело одному из своих сыновей.

— Разумный выбор, — кивнул Пауль, — Олег Волжский — третий в очередности наследования графского титула после двух своих старших братьев, но, пожалуй, самый толковый из всех сыновей графа. К тому же он морф, пусть и не очень сильный.

— Мне нужно знать, в каком свете представить ему ситуацию, а вы, Пауль, одну за другой приносите мне плохие новости.

— Периодические провалы агентов неизбежны, господин барон. Контрразведка у Самарова поставлена не лучшим образом, но иногда успехи случаются и у неё. Потеря нами сравнительно небольшого фрагмента агентурной сети, безусловно, болезненна, но не так уж опасна.

— Самаров теперь знает о наших планах по захвату его приграничных территорий. Это намного хуже, чем просто провал нескольких завербованных агентов.

— Наш сосед не знает главного — того, как именно мы собираемся действовать. А значит, готовиться он будет совсем не к тому, что его ждет на самом деле, — попытался успокоить барона Пауль. — Спектакль для сына графа моей службой уже подготовлен. Сегодня лихие люди, скрывающиеся в приграничных землях Самарова, предпримут дерзкий рейд на территорию нашего баронства и разграбят две небольшие окраинные деревни. Мы покажем Олегу Волжскому результаты их набега. Думаю, они произведут на молодого виконта сильное впечатление, а наше желание навести порядок в землях соседа будет теперь выглядеть не как агрессия, а как защита от бандитского произвола, с которым не может справиться Самаров.

Начальник тайной службы сделал небольшую паузу, давая барону возможность задать уточняющие вопросы, но Шваб лишь вновь перевел взгляд на кружащиеся за окном редкие снежинки и задумчиво произнес:

— Продолжайте, Пауль. Пока всё звучит достаточно логично.

— В свете нападений на деревни наша интерпретация рейда группы Стилета по землям соседнего баронства будет выглядеть более чем достоверно. Мы ведь собираемся представить это дело, как преследование банды, напавшей на наш караван. Все вместе эти события создадут очень правильный фон, на который наложится ещё и история с упавшими в Каиновой чаще аппаратами чужих. Их обломки, по нашей версии, Самаров хочет присвоить себе, а такое граф точно терпеть не станет. Понятно, что Волжского более всего интересуют именно сохранившиеся артефакты кибов и тайкунов, но в сложившейся ситуации разгул бандитской вольницы на землях барона Самарова графу только на руку. У него появится ещё один весомый повод для ввода своих сил на территорию нашего соседа. А мы, понятно, графу в этом поможем. Правда, попутно мы установим контроль над десятком деревень и прилегающими к ним землями, но Волжский, я полагаю, отнесется к этому вполне благосклонно.

На этот раз пауза, повисшая в кабинете, растянулась достаточно надолго. Барон тщательно обдумывал услышанное, пытаясь найти слабые места в предложенном плане.

— Вполне рабочий вариант, — наконец признал Шваб. — Есть ещё что-то о чем мне следует знать при подготовке к встрече с виконтом?

— Да, господин барон. Перед визитом к вам я получил два сообщения, которые не меняют расклад в целом, но могут оказать влияние на ход предстоящей операции. Во-первых, мне доложили, что поступил сигнал от устройства связи группы Стилета. Стандартный аварийный пакет данных, правда, неполный. Не исключено, что передачу пытались заглушить, хотя как это можно сделать, я не представляю. Тем не менее теперь мы знаем, что перед своей гибелью бойцы Стилета устроили схрон, где и оставили часть снаряжения. Менее часа назад этот тайник кто-то обнаружил.

— Чем это нам грозит?

— Краткосрочных негативных последствий я у этого события не вижу, но в самом попадании такого устройства в руки наших противников ничего хорошего, естественно, нет.

— Люди Самарова смогут его использовать?

— Такие устройства — не их профиль. Хотя, со временем они могут и разобраться с настройками. Надеюсь, этого времени мы им не дадим. Впрочем, я не исключаю и вариант, что передатчик попал в руки совершенно случайного человека.

— Ладно, оставим пока этот вопрос. Вы сказали, что докладов было два.

— Да, господин барон. Моему агенту удалось выяснить подробности того, что произошло в Кисловке. Главным действующим лицом, спутавшим нам все карты, был некий пришлый охотник за головами Сергей Белов. Откуда он пришел в деревню и как миновал пост на воротах, никто не знает, а вот о нем самом кое-что выяснить удалось. Этот охотник имеет какое-то отношение к шевалье Юрьеву. У него расширенная лицензия на ношение и применение огнестрельного оружия. Кроме того, можно почти с полной уверенностью утверждать, что Белов морф, причем не из слабых.

— Высокоранговый оперативник Особой канцелярии барона Самарова?

— Я бы этого не исключал.

— Плохо. От такого человека можно ожидать неприятностей.

— К сожалению, вы правы, господин барон. Скажу больше, эти неприятности начались не сегодня и не вчера. Моему агенту путем аккуратных расспросов свидетелей удалось выяснить, чем был вооружен Белов во время боя в Кисловке. С очень высокой вероятностью это пистолет АПБ. Довольно редкий ствол по нынешним временам. Именно такой был у Стилета. А ещё раньше этот же охотник устроил кровавую баню одной из поддерживаемых нами банд, чем тоже нарушил наши планы. Правда, тогда он был всего лишь охранником торгового каравана. Впрочем, скорее всего, эта скромная должность тоже являлась только прикрытием.

Ждать приходится довольно долго. Майор возвращается только через час, и по его лицу видно, что ничего хорошего он от начальства не услышал. Меня это изрядно напрягает. Юрьева я знаю плохо, и предсказать, как он отреагирует на полученную информацию, могу лишь приблизительно.

— Расслабься, охотник, — мрачно произносит Левандовский. — Твои полномочия полностью подтверждены. Тебе приказано немедленно выдвигаться в город для подробного доклада и доставки пленных, а я должен оказать тебе в этом любое содействие, включая выделение отряда стражников для охраны. На тракте опять начались проблемы с бандитами.

Стражники мне в компанию совершенно не нужны, но отказаться, похоже, не получится. Левандовский получил приказ сверху и выделит охрану обязательно. Интересно только, почему он такой напряженный, если все вопросы со мной и пленными удалось успешно решить?

— Господин майор, что произошло? — после недолгих колебаний я решаюсь задать прямой вопрос. — Пришли плохие новости?

— Отвратительные, — чуть помедлив, отвечает Левандовский, — Дининский караван, возвращавшийся из города, попал в засаду. Отбиться удалось, но с большими потерями, а старший караванщик и ещё несколько человек просто исчезли. Скорее всего, захвачены лихими людьми. Надеюсь, они живы, и через какое-то время от бандитов поступит предложение о выкупе, но, к сожалению, так бывает не всегда.

— Где это произошло?

— В двадцати километрах от Александровки, ближе к городу. Банда была небольшая, но действовали лихие люди очень дерзко. Больше никаких подробностей мне не рассказали.

— Когда мы выезжаем в город?

— Завтра, перед рассветом. Ваш фургон вместе с возницей мы на днях отправим обратно в Кисловку вместе с небольшим торговым караваном. Мне приказано выделить вам более скоростное и комфортное транспортное средство — почтовый дилижанс.

— Кто командует отрядом?

— Вас будет сопровождать отделение стражников во главе с сержантом Скобовым, однако общее командование поручено тебе. Я не считаю это правильным, но таков приказ.

— Начальству виднее, — я демонстративно пожимаю плечами, не собираясь начинать дискуссию на эту тему, тем более что в данном случае меня всё устраивает.

— Последний вопрос, Белов. Зачем ты притащил с собой из Кисловки эту охотницу? Если это твоя женщина, то пусть дожидается тебя здесь. Или можешь отправить её обратно в Кисловку с нашим караваном. В составе отряда, идущего в город, ей не место.

Очень хочется послать майора куда подальше, но не могу не признать, что в чем-то он прав. Присутствие Шелы в небольшом отряде, доставившем арестованных из Кисловки в Динино, ещё как-то можно объяснить. С ролью охранницы моя союзница справилась более чем неплохо, хотя мужчина на её месте выглядел бы намного естественнее. А теперь, при наличии эскорта из десятка стражников, объяснить необходимость её включения в отряд, мягко говоря, непросто. К тому же красивая молодая женщина в окружении десятка сильных мужчин действительно может создать множество совершенно ненужных проблем. Вот как теперь выкручиваться?

— Белов, пошли его в задницу, — звучит в моем ухе чрезвычайно ценный совет от десантницы Ло. Не сомневаюсь, что на моем месте она бы именно так и поступила. Красивая сильная женщина, но иногда слишком резкая. Как-то даже демонстративно резкая. Впрочем, чем дольше я с ней общаюсь, тем больше мне кажется, что это скорее искусственно поддерживаемый имидж, чем её настоящий характер.

— Вам ведь подтвердили мои полномочия, господин майор, не так ли? — спокойно спрашиваю я, игнорируя полученную рекомендацию.

— Подтвердили, — нехотя соглашается командир гарнизона.

— Тогда к чему эти вопросы? Впрочем, кое-что я могу вам рассказать, только, уж простите, без подробностей. Охотница Шела не имеет способностей морфа, но зато обладает достаточно редким в наших краях опытом работы с артефактами кибов, а это именно то, чего мне иногда не хватает. Поэтому она мне и нужна. В некоторых случаях мы неплохо дополняем друг друга.

— Ну хорошо, ты командир отряда, тебе и решать, — отступает майор. Мои слова вряд ли его убедили, но зато позволили сохранить лицо. Зачем на пустом месте портить отношения с вполне адекватным офицером баронской стражи? Ну, привык мужик командовать, бывает. А тут ещё это нападение на караван… Нервы у всех на пределе. Больше половины местных стражников рекрутированы прямо здесь, в Динино, так что среди караванщиков у них хватает друзей и родственников. В общем, к моему большому облегчению, расстаемся мы вполне мирно.

Сейчас только начинается вечер, так что времени на отдых и сборы должно хватить. Для нас с Шелой я снял двухкомнатный номер в местной таверне. Игорь разместился отдельно, в комнате этажом ниже. Стоят наши апартаменты по здешним меркам просто немерено, но зато здесь имеется отдельный санузел с нормальным душем. Благодаря Тапару, выдавшему нам пару амулетов из своих запасов, у нас есть средства гигиены, очень удобные в походных условиях, но поплескаться под струями горячей воды Шела, как оказалось, совсем не против.

Я решаю не устраивать испытание собственной психике наблюдением за расхаживающей по номеру завернутой в полотенце Шелой и собираюсь позорно сбежать.

— Закажу нам ужин, — поясняю я свои намерения.

— Мне жареную рыбу с картошкой, — немедленно откликается Шела, которую это нехитрое блюдо привело в полный восторг ещё в Кисловке. — И займи нам столик в общем зале. Не хочу ужинать в номере или в отдельном кабинете. Мне нужно быстрее адаптироваться к новым условиям.

— Как скажешь, — я не спорю, хотя идея Шелы мне не слишком нравится. — Подходи минут через пятнадцать. Думаю, всё уже будет готово.

На первом этаже пока не слишком людно, но вечер вступает в свои права, и зал постепенно заполняется посетителями. Подходящий стол обнаруживается в дальнем углу. Большой компании за ним не разместиться, а для нас с Шелой он подойдет в самый раз. Да и внимания к нам в этом месте будет всё-таки поменьше. Заказываю ужин, параллельно пытаясь изгнать из сознания упорно маячащий перед глазами образ союзницы. Не похоже, что она меня специально дразнила. Скорее, для неё такое поведение просто в порядке вещей. Но если так пойдет дальше, долго я не выдержу.

Проблемы у нас начинаются даже раньше, чем я думал. На лестнице, ведущей в зал со второго этажа, раздается какая-то возня и невнятный шум, сменяющийся звуком чего-то довольно тяжелого, рушащегося вниз по ступеням. Сначала в зал выкатывается кожаная ковбойская шляпа, утыканная блестящими металлическими заклепками. Судя по качеству изготовления, вещица далеко не дешевая, но мне бы даже в голову не пришло такое на себя надеть. Нелепая и непрактичная хрень.

Вслед за шляпой примерно тем же способом в зал вываливается её хозяин. Тоже весь такой кожаный и поблескивающий металлом. Судя по всему, его без лишних церемоний спустили с лестницы, и я точно знаю, кто мог с этим казановой такое проделать. Моя робкая надежда, что мы не привлечем к себе лишнего внимания, растворяется, как мираж в пустыне.

— Ах ты ж б… — пытается вскочить кожаный, но, даже не успев закончить свою гневную тираду, охает и хватается за бок. Кувырки по лестнице явно не прошли для него даром, а сломанное ребро, и хорошо если только одно, способно доставить организму массу неприятных ощущений.

В зале повисает напряженная тишина, в которой негромко звучат легкие шаги. Появившаяся в дверном проеме Шела не удостаивает скрюченного кожаного ковбоя даже беглым взглядом. Она оглядывает удивленно замерших посетителей, находит глазами меня и с совершенно невозмутимым видом направляется к нашему столику.

— Как там моя рыба? — Шела присаживается за стол, переместив деревянный стул так, чтобы видеть, что происходит в зале.

— Уже несут, — я вижу, как выскочивший на шум хозяин таверны бросается к пострадавшему кожаному, слегка отшатывается, услышав брошенное им сквозь зубы ругательство в свой адрес, несколько раз подобострастно кланяется, а потом отбирает у официантки поднос с моим заказом и сам направляется к нашему столику. За его спиной кто-то уже помогает спущенному с лестницы ковбою подняться и ведет его к выходу из зала.

— Зря вы обидели моего посетителя, госпожа охотница, — негромко произносит хозяин, ставя перед нами поднос с ужином. — Это очень солидный клиент, его отец держит четыре бакалейные лавки и пользуется большим авторитетом в нашем поселении.

Слово «авторитет» трактирщик едва заметно выделяет интонацией, и это совершенно не добавляет мне хорошего настроения.

— Ну, если в вашей таверне принято делать незнакомым женщинам непристойные предложения, а, получив отказ, начинать их лапать, то, наверное, я действительно была не права, — с демонстративным равнодушием пожимает плечами Шела. — Мне перед ним извиниться?

Произносится всё это таким тоном, что только последний идиот не поймет, куда ему следует идти с подобными идеями. Хозяин явно не идиот, и всё понимает правильно.

— Мне очень жаль, что так получилось, — в этом трактирщик, похоже, вполне искренен, — но, к сожалению, я вынужден просить вас покинуть мою таверну сразу после ужина. Деньги за проживание я верну вам в полном объеме. Ужин тоже за счет заведения. Прошу понять меня правильно, мне не нужны проблемы. И, поверьте, будет лучше, если вы прямо сейчас поднимитесь к себе в номер, а ужин я прикажу доставить вам прямо туда.

— Это лишнее, мы поужинаем здесь, — предложение трактирщика звучит разумно, но только с его точки зрения. А я не готов позволять всяким уродам портить себе вечер, и уж тем более не собираюсь трусливо прятаться в номере после того, как моя союзница вполне обоснованно надавала по рогам какому-то хаму. К тому же эти прятки нам всё равно не помогут. Конфликт уже перешел в активную фазу, и такими негодными средствами его не погасить.

— Как скажете, — вздыхает трактирщик, — но, уверяю вас, так было бы действительно лучше.

Доесть своих любимых жареных карасей Шела всё-таки успевает, причем с нескрываемым удовольствием. Пока охотница наслаждается трапезой, кожаный ковбой окончательно исчезает со сцены, негромко шипя какие-то угрозы в наш адрес. Наверное, если бы он мог орать на весь зал, так бы и поступил, но, видимо, ребрами он приложился крепко, и громкие вопли ему сейчас противопоказаны. Столы вокруг нас начинают быстро пустеть. Публика смещается к дальним стенам, но покидать зал таверны не торопится. Похоже, все ждут начала интересного представления.

На этот раз я решаю не будить сладко спящего филина и мысленно открываю канал ментальной связи с тайкуном.

— Тапар, твой разведчик сейчас над деревней?

— Висит в сотне метров над вашей таверной, — через пару секунд отвечает тайкун. Судя по голосу, за развитием событий он наблюдает с большим интересом, и ситуация его явно развлекает. — Готовьтесь, через пару минут к вам пожалует в гости пятерка очень серьезно настроенных мужчин с парой стреляющих железок и целым арсеналом ножей, цепей и кастетов. Всё оружие скрыто под куртками.

— Шела, у тебя генератор щита с собой? — отвлекаю я от трапезы увлеченно жующую союзницу.

— Я без него только в душ хожу, — негромко отвечает она, не переставая поглощать вкусно пахнущую рыбу. — Да и то рядом на полочке лежит.

— Может пригодиться, к нам уже идут. Хотя, конечно, лучше бы обойтись без него. О том, что я морф, многие уже знают, а вот ты пока для всех темная лошадка, и засвечивать твои возможности не стоит.

— Хорошо, вперед лезть не буду, — легко соглашается Шела, — но если начнется стрельба или в меня станут тыкать острым железом, щит активируется автоматически.

— Они у входа, — вклинивается в наш диалог Ло.

Распашные двери таверны со стуком открываются, и в зал вваливается пятерка джентльменов с откровенно бандитскими рожами и в соответствующем прикиде. Что-то я не припомню, чтобы в моем родном Коробово по улицам расхаживали подобные персонажи. Нет, отморозков хватает и у нас, но они всё же как-то держат себя в рамках. Во всяком случае, внешне. Впрочем, с этим везде по-разному. В небольших деревнях очень многое зависит от шерифа, а в городе за порядком строго следит баронская стража. Динино — нечто среднее. Деревней уже вроде и не назовешь, но и до города явно не дотягивает. Полюсов силы здесь несколько, а стражников мало, да и не их задача бороться с местным криминалом. На то есть милиция, а она, похоже, здесь больше обслуживает интересы тех, кто в состоянии её должным образом простимулировать. В финансовом смысле. В целом всё, как везде, но конкретные проявления немного разные.

За спинами пятерки громил вьется неприметный человечек. Я его помню, это один из посетителей, сразу бросившихся помогать подняться поверженному Шелой ковбою. Он указывает на нас самому здоровому из защитников сына бакалейщика и мгновенно исчезает из поля зрения.

Шела рассматривает бойцов местного криминала с брезгливым интересом. При этом её поза и положение рук почти не меняются, но вилка, лежащая в изящных пальцах, выглядит уже не как безобидный столовый прибор, а как смертоносное метательное оружие. При этом, похоже, моя союзница даже не осознает, как это смотрится со стороны. На изменение обстановки она реагирует на уровне вбитых долгими тренировками рефлексов. Это чего же можно ожидать от десантницы Ло, если «кабинетный аналитик», как любит называть себя Шела, обладает такими боевыми навыками?

Главарь пятерки торпед, похоже, не лишен зачатков интеллекта и тоже замечает произошедшие с Шелой изменения. Он даже слегка сбивается с шага, но быстро берет себя в руки и продолжает надвигаться на нас, всем своим видом демонстрируя неотвратимость возмездия.

Я задумчиво смотрю ему в глаза, медленно пережевывая кусочек бифштекса. Довольно вкусного, кстати, даже жаль, что доесть не успею. Весь мой огнестрел остался в номере, а из конструктов тайкунов с собой только необходимый минимум — шар и два амулета, висящих на груди под одеждой. Ну, и стальные шарики, само собой. С ними я никогда не расстаюсь. Висящий на поясе охотничий нож можно не считать. В моих руках это скорее универсальный инструмент, чем оружие. А вот тарелки и столовые приборы в качестве метательных снарядов пригодиться вполне могут. Устраивать побоище в общем зале таверны я, конечно, не планирую, но мало ли… Судя по виду приближающихся громил, идея показательно покарать нас прямо здесь может показаться им удачной.

Нога Шелы под столом плавно меняет положение, и охотница слегка касается меня бедром. Никакой эротики в этом нет. Похоже, эта амазонка собирается при необходимости отправить стоящий напротив нас довольно тяжелый стул в полет под ноги непрошеным визитерам.

В глазах главаря приближающейся пятерки я вижу некие колебания. Ситуация не похожа на то, к чему он привык. Его не боятся, а так быть не должно. Тем не менее сдавать назад он не собирается.

— Вы что-то хотели? — лениво спрашиваю у нависшего над нашим столом громилы, пытающегося понять, с чего лучше начать наезд. Нет, если бы это я отправил сынка его нанимателя вниз головой по лестнице, он бы сразу нашел нужные слова. Но красивая девушка, нахально глядящая ему в глаза, вызывает у местного хозяина жизни определенный разрыв шаблона.

— В узде надо бабу свою держать, охотник, — главарь наконец определяется с тактикой выкатывания предъявы. — Теперь вот отвечать придется. Будет отрабатывать самым естественным из возможных способов. А с тебя тысяча монет, и можешь проваливать. Ты нам не интересен, но в Динино чтобы больше не появлялся, иначе деньгами не отделаешься.

Я чувствую, как касающаяся меня нога Шелы слегка напрягается. Похоже, ещё секунда и коленные чашечки нашего невежливого собеседника встретятся со стремительно вылетающим из-под стола тяжелым дубовым стулом. Нагло кладу ладонь на обтянутое кожаными штанами бедро союзницы, предостерегая её от немедленной эскалации конфликта. Шела чуть изгибает бровь, а в моем ухе раздается тихий смешок Ло.

— Здесь не лучшее место для обсуждения наших разногласий, — я убираю руку и демонстративно обвожу взглядом зал. — Возможно, нам будет удобнее решить все спорные вопросы на свежем воздухе. Не стоит портить людям отдых после тяжелого трудового дня. Да и имущество таверны целее будет.

— Не внял, значит, — с удовлетворением констатирует амбал, демонстративно разминая кулаки, а на лицах его шестерок появляются довольные ухмылки. — Ну, пойдем на воздух, герой.

Главарь демонстративно разворачивается к нам спиной и неспешно направляется к выходу во двор таверны. Его прихлебатели, копируя действия вожака, следуют за ним. Мы тоже встаем и без лишней спешки выходим из зала. За нами на почтительном расстоянии тянутся скопившиеся в таверне зрители. Пропускать бесплатное зрелище никто не хочет.

Мы отходим от выхода метров на десять, когда главарь пятерки отморозков решает, что хватит тянуть время и пора начать учить пришлого охотника правилам хорошего тона. Ну а возможность сделать это на глазах у целой толпы односельчан только придает ему азарта, как и присутствие рядом Шелы, на которую он уже успел недвусмысленно высказать свои претензии.

Вожак резко разворачивается и без всяких мудрствований бьет меня ногой в пах. Быстро бьет, этот удар он явно отрабатывал с большим упорством. Однако в том месте, где оказывается его подбитый железом каблук, меня уже нет, и нога громилы встречается с пустотой. Такие фокусы мне известны с детства, так что поймать меня на подобном трюке не так уж просто.

Краем глаза я замечаю быстрое движение Шелы, но и сам времени зря не теряю. Стальной шарик отправляется в полет и встречается с твердым лбом одного из подельников главаря. Револьверы имеются только у вожака и этого бандита. Оба тяжеловесных амбала оказываются на земле практически одновременно. Тяжелый шарик, извлеченный из старого подшипника, как и всегда, действует безотказно. Этого противника в ближайшие полчаса можно в раскладе не учитывать, а вот Шела действует намного тоньше. Пользуясь тем, что главарь отвлекся на меня, она делает шаг вперед и немного в сторону, резко скручивается, как будто стремится штопором ввинтиться в грунт, и стелящимся почти по земле ударом подбивает пятку опорной ноги бандита.

Главарь красиво грохается на задницу, эффектно взбрыкнув подкованными копытами, и прикладывается головой о землю. Камней, на его счастье, во дворе таверны нет, но встреча с утоптанным грунтом для затылка тоже совсем не мёд, даже с учетом того, что земля слегка раскисла от постоянной сырости. Быстро подняться вожаку, похоже, не судьба.

Трое оставшихся на ногах противников на несколько секунд теряются, непонимающе глядя на неподвижно лежащих на земле подельников, но довольно быстро осознают, что события приняли крайне нежелательный оборот и теперь речь идет уже не о показательном наказании зарвавшихся пришлых, а о возможной катастрофической потере авторитета, а то и собственных жизней.

В руках двоих как будто из воздуха материализуются ножи. Третий сжимает в кулаке цепь. Возбужденно загомонившие было зрители мгновенно затихают.

— У вас новые гости, — сообщает мне по ментальному каналу Тапар. — Четверо. У троих стреляющие устройства. Уже близко, будут на месте секунд через сорок. Похоже, это какая-то другая группировка.

— Шела… — я собираюсь предупредить союзницу о новой опасности, но она меня прерывает.

— Знаю.

Видимо, Ло продублировала ей информацию, переданную Тапаром.

Нас обходят с трех сторон, но атаковать противники не спешат. Судьба подельников заставляет их действовать осторожно. Я демонстративно катаю в пальцах стальной шарик, и бандитов это явно нервирует. В том, насколько эффективным может быть этот метательный снаряд, они только что имели возможность убедиться.

— Они здесь, — коротко информирует нас Ло, и почти сразу за нашими спинами раздается властный голос:

— Спица, Шнек, Корень, оружие убрали!

На наших противников эта команда действует как-то странно. Один из них морщится, как будто его заставили съесть что-то одновременно кислое и донельзя противное, но нож нехотя убирает. Двое других выполняют приказ без всяких гримас, и в их глазах даже мелькает облегчение. Перспектива схватки с очень резкой охотницей и её вертким спутником, бросающимся увесистыми стальными шариками, их, похоже, не слишком вдохновляла.

Я медленно оборачиваюсь и вижу троих стоящих у входа в таверну рослых мужчин лет тридцати-сорока и весьма внушительного телосложения. Кто среди них главный, видно сразу. Он стоит чуть впереди и буквально сканирует взглядом всё окружающее пространство. Именно его приказа оказалось достаточно, чтобы почти мгновенно погасить наш конфликт. Впрочем, возможно, не погасить, а наоборот, вывести на новый уровень.

Убедившись, что его команда выполнена, незнакомец чуть отступает в сторону, и из-за его спины появляется хорошо известный мне человек. Это Савва Матвеев, отец Игната. С ним я уже встречался, когда останавливался здесь по дороге в Каинову чащу. Что ж, теперь понятно, почему наши противники предпочли подчиниться полученному приказу, пусть и продемонстрировав недовольство. Видимо, в местной иерархии отец старшего караванщика стоит заметно выше их босса, хотя прямой подчиненности между ними и нет.

Выглядит самый преуспевающий лавочник Динино откровенно плохо. Похоже, известие о пропаже сына очень сильно его подкосило. А ведь Игнат говорил мне, что ему было бы намного спокойнее, если бы именно я на обратном пути из города отвечал за разведку в его караване. Да, контракт охранника мне пришлось расторгнуть не по своей воле, но, глядя на разом постаревшего Савву Матвеева, я всё равно чувствую себя на редкость скверно.

— Сергей, нам нужно поговорить, — бесцветным голосом произносит отец Игната. — Уделишь мне несколько минут?

Из Динино мы выезжаем ещё в темноте. Почтовый дилижанс — действительно куда более скоростное и комфортное средство передвижения, чем грузовой фургон. Даже Шела признает разницу, хотя от раздражающих её запахов и прочих особенностей гужевого транспорта эта замена, увы, не избавляет.

Путь нам освещают два мощных карбидных фонаря. Никаких опасностей вокруг пока нет, так что мы можем позволить себе не тратить время на разведку местности. Правда, сержант Скобов не слишком доволен моим решением до рассвета не выдвигать вперед даже головной дозор, но командир здесь я, а приказы он привык выполнять, даже если в силу обстоятельств приходится подчиняться какому-то пришлому охотнику, а не лейтенанту баронской стражи, как он привык.

Разговор с Саввой Матвеевым у меня получился очень непростым, хоть его тема и казалась очевидной с самого начала. Отец Игната предложил мне лично заняться выяснением судьбы его среднего сына и, если получится, вызволением его из плена.

— Я верю, что Игнат жив, и хочу, чтобы его жизнь по возможности больше не подвергалась опасности, — с нажимом говорил Матвеев-старший, объясняя мне условия предлагаемой сделки. — Лучший вариант — выкуп. Я примерно представляю, сколько лихие люди могут потребовать за возвращение Игната, и эту сумму ты получишь прямо сейчас, причем с запасом. Игнат тебе доверяет, а раз так, то верю тебе и я. Ещё раз повторю, выкуп — самый безопасный способ, но иногда бандиты на это не идут, выставляя другие требования, зачастую совершенно невыполнимые. В таком случае ты можешь применить силу. Да, это большой риск, но мне многое о тебе рассказывали, и я знаю, что если шанс спасти Игната есть, ты его не упустишь. Сделай это, Сергей, верни мне сына, и награда будет очень щедрой. Мои деньги, покровительство, связи — всё будет к твоим услугам. Нерушимость слова Саввы Матвеева известна далеко за пределами Динино.

— Деньги на выкуп у меня есть, — я отодвинул чуть в сторону стопку векселей, выложенных на стол отцом Игната. — Если придется платить за его освобождение, воспользуюсь своими, а рассчитаемся, когда ваш сын будет в безопасности. Его спасением я собирался заняться в любом случае, даже если бы вы меня об этом не попросили. Проблема в другом — я сейчас не вполне принадлежу самому себе. В данный момент мне поручено доставить арестованных в город. В пути меня будет сопровождать отделение баронской стражи, а потом я почти наверняка получу новый приказ, выполнением которого придется заняться немедленно. Как при таком раскладе я буду спасать Игната, мне пока непонятно, но уверен, решение найдется.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул Матвеев-старший. — Раз деньги пока не нужны, то может быть, я в состоянии чем-то другим помочь тебе в освобождении Игната? Оружие, люди, рекомендательные письма и контакты в городе?

А вот это уже было действительно интересно, и упускать такую возможность я посчитал явной глупостью.

— Нужен легкий, но надежный пистолет-пулемет и временное разрешение на его ношение и применение для моей помощницы Шелы Вировой, охотницы из деревни Котельниково.

— Сделаю, но потребуется формальное основание для шерифа. Такие документы выдаются вместе с оружием охранникам караванов или охотникам на время рейдов. Просто так их выписать нельзя.

— Значит, я буду вашим торговым представителем, а она при мне охранницей.

— Я могу поинтересоваться зачем тебе такой статус? — отца Игната мое предложение изрядно озадачило. — Ты ведь охотник, а не торговец. Разве это поможет тебе в поисках моего сына?

— Я поясню, но надеюсь, то, что я скажу, не выйдет за пределы этой комнаты.

— Разумеется.

— Савва Ильич, я ведь морф. Пока не слишком сильный, но с приличным потенциалом. К сожалению, развитие способностей морфа — это путь проб и ошибок. Я лишь примерно знаю, что мне для этого может понадобиться, и в моем списке есть очень неожиданные вещи, включая редкие материалы, экзотические конструкты тайкунов и фрагменты устройств кибов. При этом я не хочу афишировать, что покупаю всё это для себя. Сильный морф — желанная добыча для слишком многих в нашем баронстве, да и за его пределами тоже, а я всерьез намерен увеличить свою силу, причем достаточно быстро. Думаю, вы понимаете, что если мне это удастся, шансы на успех в поисках и возвращении Игната значительно возрастут.

Какое-то время Матвеев-старший внимательно смотрел на меня, о чем-то напряженно размышляя. Он совсем не дурак, иначе никогда не достиг бы своего нынешнего положения. Поэтому прекрасно понял, что я рассказал ему далеко не всё. Вопросов у него наверняка возникло немало, но задавать он их не стал, прекрасно понимая, что всё, что считал нужным, я ему уже сказал.

— Список у тебя с собой? — наконец спросил Савва Ильич.

— Я держу его в голове.

— Пиши, — отец Игната достал из ящика стола лист бумаги и остро заточенный карандаш. — Возможно, что-то у меня есть прямо сейчас или я смогу это купить до вашего отъезда.

Я написал. Не всё, конечно, а лишь то, что хоть как-то вписывалось в изложенную мной легенду. Но и этого оказалось достаточно.

— Да уж, — тяжело вздохнул Савва Ильич. — Действительно экзотика. Несколько позиций я закрыть могу, но нужно время, которого у тебя нет. А вот в городе кое-что из требуемого найти можно, хоть и непросто будет. Давай поступим немного иначе. Торговый представитель — это слишком мелко для таких дел. Я напишу рекомендательное письмо, в котором представлю тебя, как своего младшего партнера по бизнесу. Многие, конечно, удивятся, но с таким статусом к тебе отнесутся более серьезно, да и лишних вопросов задавать не станут. Что такое коммерческая тайна, всем разумным людям понятно, а раз у Саввы Матвеева вдруг появился младший партнер, значит затевается что-то новое, и вызнавать об этом, спрашивая в лоб, бесполезно — всё равно не скажут.

В общем, теперь я солидный торговец, младший партнер известного и уважаемого лавочника. По крайней мере формально. Ну а Шела — моя охранница. Ствол ей, кстати, подобрали очень неплохой, не хуже, чем у сержанта Скобова. ПП-91 Кедр. Легкая и скорострельная девятимиллиметровая машинка с магазином на тридцать патронов. Для боя на дистанциях больше сотни метров почти непригоден, но накоротке может проявить себя очень неплохо. Шела, конечно, от Кедра не в восторге, что и понятно. В сравнении с оружием, к которому она привыкла, это просто детская игрушка. Но кривиться она не стала и даже потратила немало времени осваивая разборку-сборку и чистку пистолета-пулемета.

Мою идею использовать авторитет Саввы Матвеева для наших общих целей Тапар и кибы сочли вполне здравой. Поэтому помочь мне в поисках и освобождении Игната они согласились если и не с энтузиазмом, то без всяких вопросов. Гонять филина над нашими просторами не вариант. Он больше чем на километр от меня удаляться не может — слетает режим контроля. А вот летающие дроны и големы — именно то, что нужно для таких целей. Правда, найти на столь обширной территории конкретного человека не так уж просто даже с технологиями кибов и тайкунов. Но и не столь уж сложно, если подойти к этому вопросу со всей серьезностью.

Мы с Шелой по понятным причинам принять участия в поисках не можем. Находясь в тесном салоне грузопассажирского почтового дилижанса заниматься этим несколько затруднительно. Места здесь действительно мало, хоть почти никакого груза мы с собой и не везем. Ну, если не считать двух арестованных. Собственно, под них и приспособлено багажное отделение. Судя по всему, таких специфических пассажиров это транспортное средство видит не впервые. Не удивлюсь, если окажется, что его конструкцией изначально предусматривалась возможность перевозки злодеев, представляющих интерес для Особой канцелярии. Надо будет при случае у сержанта спросить.

В общем, мы сейчас трясемся на не слишком удобных скамьях, предназначенных для охранников дилижанса, и следим за поисками исключительно в качестве зрителей, а точнее, слушателей. Наши приемники подключены к каналу связи, на котором между собой общаются Ло, Кан и Тапар.

— Веду дрон над трактом, — комментирует для нас свои действия инженер Кан. — в Змеином лесу фиксирую несколько довольно сильных источников помех. На таких дистанциях они уже начинают мешать.

— Сейчас подниму ретранслятор, — буднично произносит Ло.

Все эти действия у них, похоже, давно отработаны и являются обычной рутиной. Наверное, если бы эти комментарии звучали только для Шелы, они были бы намного короче, но Кан и Ло учитывают, что мы с Тапаром разбираемся в их технике довольно поверхностно.

— Сигнал в норме, — секунд через тридцать докладывает Кан. — Тапар, я не вижу вашего летающего голема.

— На подходе. У меня тоже были сложности с поддержанием контроля. Старый построитель искажений, засевший в этом лесу, оказался каким-то уж слишком вредоносным для своего почтенного возраста.

— Да там их много понатыкано, причем и ваших, и наших, — недовольно отвечает Кан. — Наверное, вместе они и дают такой эффект. Всё, вижу вашего разведчика. Проходим над Коробово. В районе поиска будем через пару минут.

Нам бы такую скорость. Мы в моей родной деревне окажемся только к позднему вечеру. Интересно, какая меня там ждет встреча? Не думаю, что шериф будет рад меня видеть, не говоря уже о Федоре, если, конечно, он выжил при нападении на караван. Я ведь даже не уточнил это у майора Левандовского. Впрочем, таких подробностей командир дининского гарнизона стражи мог и не знать. Да и без Федора недоброжелателей у меня в Коробово хватает, так что простым мое возвращение домой точно не будет.

Пожалуй, рад я там буду только Лере, но как она меня встретит, тоже большой вопрос. Не думаю, что ей понравится присутствие рядом со мной столь эффектной спутницы. Мы, конечно, никогда ничего друг другу не обещали, но всё же…

— Вижу следы боя, — сообщает Тапар. — Применялось, судя по всему, только местное оружие. Тел не видно, а вот пара разбитых и частично разобранных повозок на обочине лежит. Помимо этого, есть многочисленные следы крови, обрывки ткани и разнородные обломки, преимущественно деревянные.

— Плюс множественные отметины от пуль на ближайших деревьях и несколько подпалин от чего-то более мощного, — добавляет Ло. — Повозки явно пострадали от взрывов, но и пулями их борта нашпиговали изрядно. Схватка тут, похоже, была серьезная.

— Приступаю к поиску направления отхода нападавших, — докладывает Кан. — Тапар, присоединяйтесь.

— Голем уже ищет. Следов вокруг хватает. Здесь после боя побывало множество посторонних, так что местность изрядно затоптана, а образцов запахов, отпечатков обуви и энергоструктурных слепков нужных нам людей у моего разведчика нет. Расширяю зону поиска. Возможно, на большем расстоянии от места событий след будет четче.

На несколько секунд на канале связи устанавливается тишина. Я жду новых сведений от Тапара, но паузу прерывает Кан.

— Есть предварительные результаты сканирования местности на наличие следов антропогенного воздействия, — сообщает инженер. — Похоже, нападавшие отступали почти точно на юг, к реке Черная. Наблюдаю место спуска на воду двух деревянных плавсредств. На противоположном берегу следов причаливания и высадки не фиксирую.

— Пройдись над берегом в обе стороны, — приказывает Ло.

— Вижу точку высадки, — вновь перехватывает инициативу Тапар. — Те, кого мы ищем, проплыли по реке около трех километров в западном направлении. В кустах на южном берегу лежат две перевернутые лодки, наспех замаскированные ветками. Оттуда вглубь леса ведут плохо различимые следы. За столь короткое время они не должны были настолько сильно поблекнуть. Предполагаю применение отходящим противником низкорангового конструкта, создающего полог скрытности.

— Наличие следов подтверждаю, — судя по голосу, в Кане постепенно просыпается азарт охотника. — Сканеры разведчика видят их с некоторым трудом, но запас чувствительности пока есть. Опускаюсь до полутора метров и веду дрон вдоль следа.

Ситуация необычна. Бандиты, напавшие на караван Игната, не побоялись переплыть реку и углубиться в Змеиный лес. Такое поведение для лихих людей не слишком характерно. В их ватагах иногда встречаются морфы, но не всякий морф способен выжить на южном берегу реки. Всё зависит от направленности его способностей, и уж точно далеко не каждый из них в состоянии провести через лес отряд обычных людей. Разве что совсем по краю, где ниже вероятность встретить минные поля, стационарные огневые точки и прочие смертельные ловушки. Но всё равно это очень большой риск. Нарваться на голема, модифицированного зверя или робота-разведчика можно где угодно, даже на самом берегу.

Судя по всему, это очень непростая банда. И, кстати, отступление в сторону города тоже о многом говорит. Логичнее было бы бежать на восток, ближе к окраинам баронства. Впрочем, возможно, бандиты как раз и рассчитывают на то, что если преследователи и рискнут сунуться в Змеиный лес вслед за ними, то станут искать в первую очередь именно на востоке, а не на западе. Вполне разумный план, особенно если разбойники уверены, что благодаря артефакту, подчищающему следы, обнаружить путь их отхода невозможно.

— Нападавшие шли вдоль реки, — комментирует для нас с Шелой Тапар. — Следы дальше двух-трех сотен метров от берега не отходят. Наблюдаю место стоянки.

— Похоже, здесь они провели ночь, — добавляет Кан. — Вокруг лагеря создана кольцевая защитная полоса, обработанная специальной химией для отпугивания местной живности.

— На стволах деревьев вокруг стоянки есть следы слабого воздействия скрытой силой, — добавляет Тапар. — Это остатки нитевидных сигнальных эманаций, создаваемых старыми сторожевыми конструктами. Полтора века назад охранные амулеты, работающие на этом принципе, имели довольно широкое распространение.

Да, судя по всему, бандиты готовились к рейду очень тщательно и заранее планировали, что отходить будут через Змеиный лес. К сожалению, эти места я знаю не слишком хорошо, но, судя по карте, полученной от полковника Павлова, здесь несколько меньше опасностей, чем на том маршруте, которым мы с сержантом Кротовым шли в город от Александровки. Правда, доверять этой карте можно весьма условно. С тех пор, как её составили, здесь наверняка очень многое изменилось.

— От лагеря в западном направлении идет достаточно четкий след, — продолжает поиск Кан. — Не похоже, что ночью бандитов кто-то беспокоил.

Следующая стоянка лихих людей обнаруживается примерно в десяти километрах от первой. Они не торопятся, что и понятно. В Змеином лесу спешка почти всегда идет во вред здоровью. Бандиты по-прежнему движутся не к городу, а вдоль берега реки.

— Их всего семнадцать человек, — продолжает сообщать новые детали Тапар, — и это включая пленных, если, конечно, нападавшие действительно захватили часть караванщиков. Не слишком большой отряд для организации засады на хорошо защищенный караван. Хотя, нельзя исключать, что бандиты понесли ощутимые потери.

— След становится заметно отчетливее, — подключается к обсуждению Ло. — Ещё минут двадцать, и разведчики их найдут.

На самом деле лагерь лихих людей обнаруживается ещё быстрее. Похоже, в какой-то момент они прекратили движение на запад и остановились. Судя по всему, они достигли точки, в которую стремились.

— Бандиты здесь уже не первый день, — сообщает Тапар, когда его летающий разведчик зависает над стоянкой лихих людей, расположенной в четырех сотнях метров от реки. — Не знаю как, но им удалось выбрать практически безопасное место. Ваши старые механизмы и наши големы сюда не заходили уже очень давно.

— Чего они ждут? — озвучивает очевидный вопрос Ло.

— Может, просто хотят пересидеть здесь пока всё уляжется, — не слишком уверенно высказывает предположение Кан. — Хотя, не очень-то на это похоже. Думаю, они уже знают, что их никто не преследует.

На канале связи возникает недолгая пауза, которую нарушает Тапар.

— Они ждут не чего-то, а кого-то, — уверенно произносит тайкун. — Очень уж здесь удобное место для встречи. И от города уже не так далеко, и подходы относительно безопасные. К тому же от лагеря почти точно на юг ведет тщательно замаскированный одиночный след. Думаю, это гонец, отправленный с докладом к заказчику нападения на караван. Предлагаю пройтись над окрестностями и поискать потенциальных гостей наших бандитов.

— Тапар, — я пытаюсь достучаться до тайкуна по ментальному каналу связи и это получается неожиданно легко. Видимо, висящий где-то над нами летающий голем вполне справляется с функциями ретранслятора. — У вас есть возможность передавать мне изображения?

— Для непрерывной передачи канал недостаточно устойчив, но отдельные мыслеобразы пересылать могу.

— Мне нужны лица бандитов и их пленников. Хочу убедиться, что Игнат действительно здесь, и понять, в каком он состоянии.

— Сейчас сделаю, — коротко отвечает Тапар и продолжает уже на общем канале связи: — Коллега Кан, я ненадолго отвлекусь. Прошу вас пока продолжить поиски самостоятельно.

Секунд через тридцать прямо у меня в голове начинают один за другим всплывать довольно отчетливые образы. Ну и рожи, однако… Во сне такие лучше не видеть, да и наяву тоже. Я бы даже сказал, наяву — тем более не стоит. Каждый портрет проявляется в моем мозгу секунд на пять, после чего растворяется, сменяясь новым изображением. Первым знакомым лицом оказывается совсем не то, которое я ожидаю увидеть. Перед моим внутренним взором возникает изрядно помятая физиономия Федора. Старший сын нашего лавочника явно пережил немало неприятных минут, о чем наглядно свидетельствуют многочисленные ссадины и уже успевшие налиться желтизной гематомы. Значит, и ему не удалось избежать бандитского плена, но хорошо хоть жив. Впрочем, особого сочувствия к нему я не испытываю. С чего бы мне жалеть своего вечного недоброжелателя?

Лицо Игната появляется следующим. Увы, выглядит старший караванщик намного хуже Федора. Синяков и ссадин у него гораздо меньше, но голова перебинтована, и на повязке видны бурые пятна крови. Глаза закрыты. То ли спит, то ли без сознания.

— Это Игнат, — посылаю короткую мысль Тапару. — Можете определить его состояние?

— Потребуется некоторое время, — чуть помолчав, отвечает тайкун. — У меня тут всё-таки разведывательный голем, а не полевой конструкт-лекарь. Да и сам я в целительстве не слишком силен, но сделаю, что смогу.

— Я их нашел, — звучит на общем канале довольный голос инженера Кана. — Трое. Идут от южной границы Змеиного леса по направлению к стоянке бандитов. На удивление неплохо прячутся, используя артефактную маскировку. Движутся осторожно, но достаточно уверенно. Такими темпами доберутся до лагеря завтра днем или ближе к вечеру.

Хорошая новость, но информация о состоянии Игната мне сейчас важнее, и я с нетерпением жду выводов Тапара.

— Повреждения средней тяжести, — наконец сообщает тайкун. — Прямой угрозы жизни нет, однако помощь хорошего целителя была бы очень кстати. Контузия, сотрясение мозга, но череп цел, повреждения только внешние. Ещё не слишком опасная сквозная рана на левом предплечье. Кровотечения и воспаления в данный момент нет. Видимо, какую-то обработку раны сделали почти сразу. Думаю, до вашего прибытия дотянет спокойно, но лучше бы вам поторопиться.

— Спасибо, Тапар, — я даже не пытаюсь скрыть облегчения. — А теперь, если не сложно, покажите мне лица тех, кто движется к лагерю бандитов.

— Не сложно, — тайкун явно доволен моей реакцией. — Но нужно подвести голема поближе, у них довольно приличный полог скрытности. Ну, по здешним меркам, конечно.

— Странные у наших бандитов гости, — задумчиво произносит Ло. Она-то, в отличие от меня, видит их на тактической голограмме во всех подробностях. — Что-то не похожи они на местных душегубов, уж больно рожи холеные. Одежда, оружие, снаряжение — всё очень дорогое и качественное, это прямо в глаза бросается.

— Две минуты, — звучит в моей голове мысленный голос Тапара. — Голем уже на подходе.

Жду. Что-то мне подсказывает, что сюрпризы на сегодня ещё далеко не исчерпаны. В городе, и особенно в Цитадели, холеных рож, конечно, хватает, но вот чтобы кто-то из таких персонажей рискнул оторвать задницу от мягкого кресла и лично отправиться в Змеиный лес, это большая редкость. Впрочем, как минимум, одного такого я знаю. Юрьев его фамилия.

— Принимай портреты, охотник, — вновь выходит на связь Тапар, и перед моими глазами появляются новые изображения.

Нет, Юрьев тут совершенно ни при чём, но два из трех лиц мне хорошо знакомы. На одном из них даже виден шрам, который я сам же на нём и оставил. Вам-то что здесь понадобилось, господа хорошие? Вот уж действительно мир тесен. Не судьба, похоже, мне разойтись краями с шевалье Слуцким и его доверенным слугой Харитоном.

Как и предполагалось, в мою родную деревню мы прибываем только вечером, и мои худшие опасения начинают сбываться практически сразу. Нет, я и не сомневался, что встретят меня здесь далеко не с распростертыми объятиями, но не до такой же степени. Судя по кислым лицам встречающих, мне здесь откровенно не рады. Не помогают даже мой новый статус и десяток баронских стражников за спиной. Ну, как не помогают… По крайней мере никому не приходит в голову пытаться посадить меня под замок с целью дальнейшего допроса с пристрастием. В остальном же всё плохо.

Меня и так здесь не слишком любили, а теперь, после разгрома каравана, который я подрядился охранять, а потом расторг контракт, староста, шериф и лавочник окончательно занесли меня в список врагов и предателей. Причины, по которым я был вынужден это сделать, их совершенно не интересуют и, наверное, где-то их даже можно понять. Кузнец тоже не слишком счастлив меня видеть. Я ведь теперь человек барона, и достать меня у него руки коротки, а информация о связи его сына с пришлыми бандитами никуда из моей головы не делась. И что будет, если я решу поделиться ей с кем-то из Особой канцелярии?

У шерифа на меня свой отдельный зуб. Он хотел продать меня Слуцкому, а получил вместо прибыли одни проблемы. Вряд ли шевалье так просто простил ему такой прокол. С лавочником же вообще всё понятно. Пропал его старший сын Федор, и в его возможной гибели он, естественно, винит меня. Ну а староста находится под их плотным влиянием. К тому же потери, понесенные деревней в результате нападения бандитов на караван, он тоже воспринимает очень болезненно.

В лицо мне никто такие обвинения бросать не станет, по крайней мере публично, но это и не требуется — у них всё на физиономиях написано. Впрочем, не предоставить людям барона ночлег они, естественно, не рискнут, а остальное я как-нибудь переживу.

Сержант Скобов не слепой и не дурак. То, как реагирует на меня местное начальство он, естественно, замечает. Поэтому когда я предупреждаю его, что пойду ночевать домой, он настойчиво предлагает выделить мне в сопровождение двух стражников. Само собой, я отказываюсь. Лишние люди в доме мне этой ночью совершенно не нужны.

Для Шелы я снимаю лучшую комнату в нашей скромной таверне, и приказываю сержанту поставить в коридоре пост, чтобы никто из коробовских горячих парней даже в мыслях не имел попытаться завести интрижку с эффектной охотницей, прибывшей с отрядом баронской стражи.

Перед тем, как направиться к дому, захожу к Шеле и отдаю ей извлеченную из уха крошечную бусину приемника.

— Сегодня мне это не понадобится, — сообщаю я слегка удивленной союзнице. Ну, может и не удивленной, но вполне натурально изобразившей удивление. — В своей деревне я вполне способен самостоятельно позаботиться о собственной безопасности. И есть у меня ещё одна просьба. Мне бы не хотелось, чтобы этой ночью за моим домом следили ваши воздушные разведчики. Это реально устроить?

— Реально, — после небольшой паузы отвечает Шела. — Никто не станет следить за тобой без твоего согласия.

Ну-ну. Верю сразу и без малейших сомнений. Станут, конечно. Но может, хоть ограничатся контролем периметра и не будут лезть своими сканерами под крышу дома. Выходя из таверны, я повторяю свою просьбу Тапару. В отличие от Шелы, он реагирует на неё без всяких эмоций.

— Доброй ночи, охотник, — звучит его спокойный голос в моей голове. — Сегодня никто тебе не помешает.

Вот и отлично. Будем надеяться, что чужие сдержат слово. Впрочем, возможно, всё это зря, и всю ночь я просто просплю один в своей постели.

Как и всегда после долгого отсутствия, дом встречает меня пустым тихим и чистым. Всё аккуратно прибрано, нигде не видно пыли, никакого запаха затхлости или каких-то других признаков того, что здесь давно не появлялись люди. В доме даже не холодно. Так, слегка прохладно. Чувствуется, что печь не так давно протапливали. Как и раньше, Лера тщательно следит за моим жилищем. Наверняка, она уже знает о моем приезде, но придет ли сегодня? Почему-то я в этом не уверен.

Поужинал и помылся я в таверне, понимая, что готовить еду дома и топить баню времени не будет. Поэтому просто раздеваюсь, приказываю демону следить за подходами к дому и ложусь в кровать. Снимаю контроль с филина, и он немедленно улетает добывать себе ужин. Надеюсь, до утра мне его услуги не понадобятся. В сон я проваливаюсь почти мгновенно, хотя был уверен, что быстро уснуть не получится.

Будит меня демон.

— Хозяин, во дворе дома посторонний, — звучит в моей голове бесплотный голос. — Женщина. Оружия нет. Оглядывается по сторонам и направляется ко входу в дом.

Выхожу в прихожую, и как только на крыльце раздаются тихие шаги, отодвигаю засов, открываю дверь и подхватываю замершую от неожиданности Леру на руки.

— Ты вернулся, — шепчет она, обхватывая меня руками за шею, и я не могу понять, чего больше в её голосе, радости или грусти. — Не говори ничего. Всё потом. Неси меня в дом.

Время для нас исчезает, превращаясь в бесконечный поток сладкого безумия. Мне давно не было так хорошо, но где-то на самом краю сознания я чувствую смутное беспокойство, постепенно перерастающее в уверенность, что эта ночь у нас с Лерой последняя. У меня нет способностей видеть будущее, но зато это умеет Лера, а я давно научился чувствовать её настроение.

Когда мы наконец немного успокаиваемся, ночь уже близится к концу. Мы лежим рядом, и я чувствую на своем плече дыхание Леры. Мы оба знаем, что наше время заканчивается, но раньше я всегда был уверен, что, выскользнув из-под одеяла и быстро одевшись, Лера исчезнет из моего дома лишь на какое-то время, чтобы потом вновь ко мне вернуться. Сейчас всё совсем не так.

— Сергей, — тихо произносит Лера, — спасибо тебе, мне всегда было с тобой хорошо, но сегодня я пришла, чтобы попрощаться.

— Я уже понял, — мой ответ тоже звучит негромко, и я даже не пытаюсь скрыть охватившую меня грусть. — Наверное, когда-то так и должно было случиться, но я надеялся, что у нас ещё есть время.

— У тебя оно действительно есть, — я не столько вижу, сколько чувствую, как на губах Леры появляется печальная улыбка. — Ты ведь младше меня, а я, к сожалению, не молодею. К тому же мне нужно думать о дочках. Меня зовут замуж, Сергей, и я решила, что не стану отказываться.

— Кто он?

— Антон Щебнев. Тоже охотник, как и ты. Старше меня почти на десять лет.

— Помню его. Нормальный вроде мужик, правда плотно мы с ним никогда не общались.

— Нормальный, — слегка кивает Лера, щекоча мое плечо волосами. — Даже хороший, пожалуй. И тоже один с детьми, только у него их трое. Надеюсь, у нас с ним всё получится. Знаешь, возможно, я бы не решилась принять предложение Антона, но ты ведь в курсе, что я иногда вижу будущее, и несколько дней назад мне стало ясно, что наши с тобой пути окончательно расходятся. Ты снова уедешь, причем очень надолго, а я останусь. Прости, но мне нужно как-то устраивать свою дальнейшую жизнь. Кстати, кто та охотница, о которой из наших мужиков не болтают только старики и малые дети?

— Шела Вирова из Котельниково.

— Красивая. Где ты её нашел?

— В лесу, недалеко от Каиновой чащи. Её деревню недавно почти полностью уничтожил пожар, а потом у нее возникли проблемы с одной из местных банд. Там их немало бродит в последнее время. Я понимаю, к чему ты ведешь, но, вообще-то, у меня с Шелой ничего нет. Она неплохо разбирается в артефактах кибов, а это мне почти наверняка пригодится. Потому и взял её с собой.

— Верю, что нет. Вот только, думаю, это временно. Никуда ты от нее не денешься, как и она от тебя, — Лера вновь улыбается. Похоже, она для себя уже всё окончательно решила, и к Шеле меня совершенно не ревнует. — Спасибо тебе за прекрасную ночь, и за всё, что ты для меня сделал. Я буду тебя помнить, Сергей, и поверь мне, это будут очень светлые воспоминания, но теперь мне пора уходить, до рассвета осталось чуть больше часа. Не стоит, чтобы меня кто-то видел.

— Подожди минуту, — ловлю Леру за руку и вновь усаживаю на кровать. — Я тоже хочу тебя отблагодарить. Ты права, я уезжаю и, наверное, в этот дом уже не вернусь. Не хочу, чтобы он просто сгнил или был нагло захвачен кем-то из местных, близких к старосте или шерифу. Я оставлю его тебе и твоим дочкам. Делай с ним, что сочтешь нужным. Будет нужно — продай, я не против.

— Но тебе ведь тоже наверняка понадобятся деньги…

— У меня их вполне достаточно, — пресекаю я на корню возражения подруги. — И, кстати, вот возьми, — я дотягиваюсь до рюкзака и достаю из внутреннего кармана один из векселей, выданных мне Юрьевым. Никому его не показывай, а после моего отъезда сходи к кузнецу. Он поможет тебе обменять вексель на наличные деньги. Заплатят за него ровно столько, сколько здесь написано. Только обязательно скажи кузнецу, что получила эту бумагу от меня, и передай, что я очень расстроюсь, если узнаю, что с этим обменом что-то прошло не так.

Честно говоря, я всерьез опасался, что ночью кто-то из моих недоброжелателей попытается до меня добраться, однако, никто из местных на столь опрометчивый шаг так и не решился, что, на мой взгляд, говорит только в их пользу. Горячих голов, желающих свести со мной счеты, в Коробово, несомненно, хватает, но, похоже, в данном случае нашлись и достаточно трезвомыслящие люди, сумевшие удержать их в узде.

На самом деле, мне действительно грустно. Даже не ожидал, что завершение наших с Лерой отношений так на меня подействует. Всегда ведь знал, что наше расставание неизбежно, но так и не смог толком подготовиться к этому моменту.

Выехали мы рано. Поспать мне так и не удалось, и теперь я нагло дрыхну в тесноватом салоне дилижанса, свалив всю заботу о нашей безопасности на союзников. Где-то в середине дня нам предстоит проехать Александровку, а на ночлег сержант предложил остановиться в следующей за ней деревне. Меня такой вариант вполне устраивает, но выспаться всё же не помешает, ведь следующая ночь обещает быть очень богатой на события.

Просыпаюсь уже хорошо за полдень и натыкаюсь на насмешливый взгляд Шелы.

— Отоспался, охотник? — спрашивает союзница и протягивает мне бусину приемника. — Пора возвращаться в реальность, а то что-то ты совсем расслабился.

— На то были свои причины, — я демонстративно пожимаю плечами. В конце концов, отчитываться перед кем-либо о своих личных делах я совершенно не обязан.

— Не сомневаюсь, — почти нейтрально отвечает Шела, но всё-таки именно почти. Некую едва заметную нотку недовольства я в её интонации всё же улавливаю. Впрочем, определить, чем именно она вызвана, у меня не получается.

— Что у нас нового?

— Практически ничего. Гости идут прежним курсом, а встречающие ждут их на месте.

Да, любопытно звезды складываются. Получается, что к лагерю бандитов мы выйдем почти одновременно со Слуцким и Харитоном. Правда, они всё же прибудут несколько раньше, и это меня сильно напрягает. Слуцкий почти наверняка захочет допросить пленных, а это может не лучшим образом сказаться на их здоровье. Впрочем, он ведь морф, и одна из его способностей — развязывание языков собеседникам. Я ведь, когда оказался в его доме, сам чуть не попался на этот крючок. Спасло лишь то, что у Слуцкого не хватило сил пробить мою ментальную защиту и заставить меня выболтать все мои секреты. Кстати, возможно, потому пленных и не пытают. Зачем возиться, если есть специалист, которому они всё сами расскажут, да ещё и будут искренне переживать, не забыли ли упомянуть какие-то важные детали.

В Александровке мы останавливаемся на пару часов, чтобы пообедать и дать отдых лошадям. Что интересно, встречает нас уже новый шериф. Предыдущий куда-то бесследно исчез. Во всяком случае, нам на глаза он ни разу не попался. Судя по всему, мой доклад полковнику Павлову о слишком тесных связях местной милиции с криминалом даром не пропал, и Особая канцелярия достаточно быстро приняла необходимые меры.

Место, где бандиты устроили засаду на караван Игната, мы проезжаем уже ближе к вечеру. Темнеть начнет только где-то через час, так что место боя нам удается рассмотреть во всех подробностях. Конечно, сейчас оно выглядит совсем не так, как сразу после нападения, но следов, говорящих о том, что здесь погибло немало людей, вокруг хватает. Шела к таким зрелищам явно непривычна, и это очень заметно. Теперь я понимаю, почему она называет себя кабинетным работником. Не похоже, что ей когда-либо приходилось стрелять по живым противникам, а это ведь совсем не то же самое, что разносить в клочья пусть и опасные, но бездушные железяки.

В Лигово мы въезжаем поздно вечером. Ворота уже закрыты, и мы тратим какое-то время на переговоры с охраной, категорически не желающей подпускать близко к частоколу непонятный отряд, слепящий защитников деревни яркими карбидными фонарями. На тракте неспокойно, и все на нервах, но в итоге сержанту удается договориться, и нас пропускают внутрь охраняемого периметра. Вернее, пропускают дилижанс и отряд стражников. Мы с Шелой остаемся снаружи.

Сказать, что сержанту Скобову мое решение не нравится — это вообще ничего не сказать. Он, конечно, вояка дисциплинированный, но когда, на его взгляд, командир начинает творить откровенную дичь, он всё-таки не выдерживает.

— Господин Белов, ваше решение вступает в противоречие с полученным мной приказом, — предельно официальным тоном заявляет сержант. — Мне предписано обеспечить доставку в город арестованных и защитить вас в пути от всех возможных опасностей. Вы ведь не только мой временный командир, но ещё и носитель ценной информации, так что я никак не могу допустить вашей гибели или захвата бандитами. А вы собираетесь провести ночь за пределами деревни, взяв с собой в качестве охраны только охотницу Вирову, чего в сложившейся обстановке совершенно недостаточно.

Хуже всего то, что сержант совершенно прав. Голова у него на плечах имеется, и звание свое он однозначно получил не зря. Ну а то, что он знает лишь малую часть реальной обстановки, так это совсем не его вина. Вступать с ним в конфликт я совершенно не хочу, но, боюсь, избежать этого не получится.

— Сержант, вы ведь военный человек, — я говорю спокойно, но достаточно твердо, чтобы было понятно, что отменять свое решение я не собираюсь. — А значит, должны знать, что для каждого командира в командной цепи всегда существует свой уровень необходимой информированности. И сейчас причина наших разногласий именно в этом. Вы просто не владеете всеми исходными данными, на основе которых я принял решение, которое кажется вам ошибочным. Раскрыть вам эти сведения я не могу. Мне понятны ваши мотивы, но у меня тоже есть свое начальство и поставленная им задача. Да, она входит в противоречие с вашей, однако вы совершенно правильно заметили, что в данный момент именно я ваш командир, пусть и временный, так что выполняйте полученный приказ. Для вашего спокойствия я готов отдать его в письменном виде.

— Разрешите хотя бы выделить вам в усиление капрала Савченко и двух рядовых стражников, — Скобов уже понимает, что безнадежно проигрывает это противостояние, но пытается добиться от меня хоть каких-то уступок.

— У ваших людей есть опыт выживания и ведения боевых действий в Змеином лесу?

— Нет, — вынужденно признает сержант, мрачнея ещё сильнее. О том, куда именно мы с Шелой собираемся отправиться, я ему пока не говорил, и эта новость его явно не радует.

— В таком случае они только затруднят нам выполнение задачи. Давайте лучше уточним место нашей будущей встречи, — я извлекаю из рюкзака и разворачиваю карту. — Из Лигово вы выйдете с рассветом. Ждать нас будете примерно в десяти километрах от деревни, вот здесь. Надеюсь, к вашему прибытию мы уже будем на месте, но если нет, ждите нас до полудня, а потом отправляйтесь в город, мы доберемся самостоятельно и, возможно, даже быстрее вас.

После того, как мы с Шелой растворяемся в темноте, сержант ещё какое-то время задумчиво смотрит нам вслед. У нас нет фонарей, и это о многом должно ему говорить. О существовании морфов Скобов наверняка знает, так что, скорее всего, он уже пришел к вполне очевидным выводам. На самом деле, это не очень хорошо. Обо всём увиденном он наверняка доложит начальству, а значит, эти сведения быстро доберутся и до полковника Павлова. К тому, что он знает о моих способностях, рассказ сержанта вряд ли добавит что-то существенное, а вот Шелой Особая канцелярия теперь наверняка заинтересуется.

С ночным зрением у моей союзницы никаких проблем нет. Её контактные линзы исправно превращают ночь в день и в дополнение к этому имеют ещё целый ряд полезных функций, начиная с режима дополненной реальности и заканчивая защитой глаз от ярких вспышек и даже мелких осколков. С последними, впрочем, прекрасно справится и компактный генератор индивидуального силового щита, закрепленный на поясе Шелы.

Выглядит он, как довольно толстая и слега изогнутая пластина из матово поблескивающего серебристого металла, чуть отливающего синевой. Чтобы не бросаться в глаза, прибор спрятан в чехол из потертой кожи. Кстати, умеет он не только защищать свою хозяйку от пуль. С маскировкой у Шелы тоже всё очень неплохо. Правда, по этому параметру я союзнице не уступаю, спасибо подаренному Тапаром амулету. В остальном же Шела экипирована гораздо лучше меня. Разве что пистолет-пулемет у неё несколько слабоват, но для леса — самое то, особенно с учетом того, что её продвинутое маскировочное поле вполне способно почти полностью гасить звуки стрельбы и вспышки выстрелов.

Вот только наличие у Шелы столь серьезного артефакта имеет и оборотную сторону. Если кто-то решит вдумчиво покопаться в её вещах, у нас могут возникнуть неприятные проблемы. Объяснить, зачем она повсюду таскает с собой довольно тяжелый кусок неизвестного сплава, Шеле будет непросто, да и отжать у нее явно очень ценный образец инопланетного материала тоже могут захотеть очень многие.

Щит и маскировка — это, конечно, хорошо, однако больше всего мне в снаряжении Шелы нравятся контактные линзы с режимом дополненной реальности. Мне бы такие тоже очень пригодились, но, увы, после воздушного боя и падения десантного бота в Каинову чащу, из имевшихся на борту пяти комплектов экипировки разведчика-нелегала с трудом удалось собрать и заставить нормально работать только один.

Идти приходится быстро, иногда даже переходя на бег. До лагеря бандитов больше пятнадцати километров, а времени у нас не так много. На берег реки мы выходим минут через сорок. Никаких мостов здесь давно нет, но рыбы в реке хватает, и местные жители регулярно ставят здесь сети, даже несмотря на то, что на противоположном берегу иногда появляются модифицированные животные. Особо впечатлительные рыболовы даже утверждают, что видели здесь тварей тайкунов и роботов кибов. Впрочем, почти все рыбаки, как известно, отличаются очень развитым воображением, так что всерьез относиться к этим байкам я бы не стал.

Воздушный разведчик выводит нас к одной из припрятанных в кустах лодок, поэтому форсировать реку вплавь нам не приходится. Сталкивая в воду тяжелую деревянную посудину, Шела тихо ругается на примитивность и никчемность местных транспортных средств, но особо в этом не усердствует, прекрасно понимая, что я могу в любой момент напомнить ей, чьи именно предки довели нашу цивилизацию до столь убогого состояния. Впрочем, от подобных комментариев я всё же стараюсь воздерживаться. Один раз уже не сдержался, и хватит. Трения с союзниками мне сейчас совершенно не нужны.

Движение по окраине Змеиного леса впервые напоминает мне легкую прогулку. Весь наш маршрут просвечен сканерами летающих разведчиков, готовых предупредить нас о любой опасности. Впрочем, никто нам помешать и не пытается. Одинокий модифицированный волк, забравшийся в эти края исключительно в поисках пропитания, нас просто не замечает. Будем считать, что ему улыбнулась удача. Теперь обратно в лес с берега реки серый хищник уйдет уже с обнуленными параметрами модификации и установленным безусловным запретом нападения на людей. Однажды я такую процедуру уже проделывал, так что освобождение волка от навязанных ему директив мне удается провести прямо на ходу.

— Как там пленные? — задаю вопрос на общем канале.

— Пока без изменений, — отвечает Кан. — Гости прибыли в лагерь, но допрос решили отложить до утра. Слуцкий заявил, что его слишком утомила дорога, а предстоящая процедура требует свежей головы.

— Не врёт, — неожиданно вставляет свой комментарий Тапар. — Ментальное принуждение к правде требует большой сосредоточенности и значительного расхода скрытой силы. Редкая способность, кстати, даже у нас.

Я немного успокаиваюсь, и дальше мы идем, ни на что не отвлекаясь.

— Пятьсот метров до цели, — предупреждает Кан. — Внутри лагеря небольшая часть территории прикрыта слабым маскировочным полем, созданным одним из наших старых устройств. Похоже на генератор маскполя от боевого скафандра имперского десантника. Только работает он не на полную мощность. К тому же поле растянуто на слишком большую площадь.

Очень интересно. Судя по всему, и в нашем баронстве есть специалисты по старым устройствам кибов, пусть и не столь продвинутые, как у ближайших соседей.

— По периметру лагерь защищен сигнальной системой, выставленной конструктом иншеров, — продолжает доклад Кан.

— Насколько всё это серьезно? — слегка замедляет шаг Шела.

— Твоя маскировка справится, — отвечает за инженера Ло. — Насчет Сергея точно не скажу, но, судя по всему, он тоже способен преодолеть охранный периметр незамеченным.

— Способен, даже не сомневайтесь, — в голосе Тапара звучит легкое пренебрежение. — Полтора века назад тоже встречались книжники, знавшие толк в охранных амулетах, но за эти годы появились новые подходы к созданию пологов скрытности. О них в те времена никто даже не слышал. К тому же эта защита явно поставлена кривыми руками, и работает она едва в половину своих реальных возможностей.

— Сергей, как планируешь действовать? — вопрос Ло звучит вполне буднично, но при этом порождает в моей голове ряд противоречивых эмоций. Похоже, у кибов и Тапара нет ни малейших сомнений в том, что в данной ситуации решения должен принимать именно я, хотя о том, кто именно будет командовать операцией, мы изначально не договаривались. Неожиданно, но раз так, придется соответствовать.

— Лагерь обходим с разных сторон, но так, чтобы не попадать в сектора обстрела друг друга. Шела слева, я справа. Живыми мне нужны только захваченные бандитами караванщики. Слуцкого и Харитона тоже желательно сохранить для допроса, но это по обстоятельствам. Остальных щадить не будем, слишком уж много на их руках крови. Шела, по основным целям работаю только я, а ты занимаешься исключительно прикрытием пленников. У кого-то из лихих людей может возникнуть мысль расправиться с ними перед смертью. Любой, кто попытается это сделать, должен немедленно получить пулю, но пока пленным ничего не угрожает, ты не стреляешь.

— Принято, — Шела отвечает на удивление спокойно. — Начинаю выдвижение на исходную позицию.

Беру немного правее и без лишней спешки приближаюсь к стоянке бандитов. Вскоре перед моими глазами появляются плавающие в воздухе слегка светящиеся нити, образующие некое подобие сети, перекрывающей все подходы к лагерю. Именно так мои артефакты визуализируют работу охранного амулета, активированного морфом бандитов. Иногда отдельные нити отрываются одним концом от завесы и вытягиваются довольно далеко в сторону, хищно подергиваясь, как щупальца какой-то неведомой, но очень опасной твари. Через несколько секунд, не обнаружив добычи, они вновь втягиваются в общую сеть, чтобы спустя пару мгновений опять повторить свой выпад.

— Демон, эти отростки для нас опасны? — на всякий случай решаю я уточнить у своего безэмоционального помощника.

— Нет, хозяин. Маскировочная сфера, создаваемая шаром школы Тетфи, при непосредственном контакте с сигнальными нитями могла бы и не справиться с обеспечением полной незаметности. Но для пробития вашего нового полога скрытности у этой сети однозначно не хватит мощности.

Протянувшиеся во все стороны щупальца мне всё равно не нравятся, и я стараюсь держаться от них подальше. Получается это, правда, довольно плохо. Чем ближе я подхожу к невидимой для обычного зрения завесе, тем больше их становится. К тому же пройти сквозь сеть, не коснувшись нитей, я всё равно не смогу.

Какое-то время мне всё же удается избегать контакта с непонятной субстанцией, но шагов через десять очередная нить выстреливает прямо в меня и… пробивает мое тело навылет. Вернее, не совсем пробивает. Примерно в метре от меня щупальце резко бледнеет до почти полной неразличимости и лишь едва видимым призраком тянется к моей груди. В нескольких сантиметрах от меня нить окончательно исчезает. Я оборачиваюсь и вижу, что за моей спиной она вновь появляется в виде бледного следа и через метр загорается в полную силу. Её конец продолжает подергиваться, ища цель, а меня, похоже, сигнальный отросток просто игнорирует.

Продолжаю движение к цели и по пути погружаюсь прямо в паутину, сотканную из множества светящихся нитей. С ними происходит то же, что и с первой. Щупальца проходят сквозь меня, не замечая преграды. Я уже внутри охранного периметра. Похоже, главарь бандитов всё же не до конца доверяет своему морфу. Во всяком случае, выставлением постов он тоже не пренебрёг. Двое бандитов не спят, сидя у едва заметного костерка, разожженного в одной из двух выкопанных рядом неглубоких ям. Ямы соединены подземным проходом, служащим для подачи к костру воздуха.

Эта уловка стара, как мир, но довольно эффективна, особенно когда костерок не только упрятан под землю, но и прикрыт сверху слабеньким маскировочным полем. Как и предупреждал Кан, оно не магического, а техногенного происхождения.

Маскировка накрывает не только костер, но и двух сидящих рядом с ним бандитов. Неплохая задумка. Если кто-то сможет обмануть охранный амулет, его будет ждать ещё один сюрприз в виде почти неподвижных, но вооруженных и готовых к бою часовых, заметить которых в темноте и под маскировочным полем не так уж просто. Это только для наших сканеров такая маскировка выглядит детской игрушкой, а для большинства земных морфов, не лучшим образом умеющих управлять попавшими в их руки артефактами, она может стать серьезной проблемой.

— На позиции, — звучит в моем ухе негромкий доклад Шелы. — Обоих пленников вижу. Подходы к ним контролирую. Можешь работать.

Ещё раз окидываю взглядом лагерь, решая, в какой последовательности устранять бандитов. Понятно, что первыми двумя жертвами станут оба часовых, но потом у меня появится выбор. Бандиты спят в небольших двухместных палатках, очень низких и покрытых грязными разводами. Днем они бы прекрасно сливались с местностью. У Слуцкого палатка отдельная, а у Харитона и морфа, установившего защиту вокруг стоянки, тоже одна на двоих. Работающий охранный амулет, я, кстати, неплохо чувствую. Давненько мне не приходилось пользоваться этой способностью.

Для Игната и Федора у бандитов палатки не нашлось. Они в сидячем положении привязаны к дереву под открытым небом. Предаваться долгим размышлениям, стоя посреди вражеского лагеря, как-то странно, так что с первоочередными целями я определяюсь очень быстро — сначала часовые, потом бандиты в ближайших к пленным палатках, а дальше уже все остальные. Привычно опускаюсь на одно колено и упираю в плечо приклад Вала. Палец ложится на спусковой крючок. Ствол смотрит точно в голову одного из часовых.

— Всплеск ментальной энергии, — равнодушным голосом сообщает демон.

— Движение в палатке Слуцкого! — заглушая его бубнеж, выкрикивает Ло.

Я успеваю нажать на спуск. Пуля бьет часового в висок, и одновременно с этим мне в спину влетает автоматная очередь. Пули вязнут в мгновенно активировавшемся силовом щите, но меня сильно толкает вперед, и мой следующий выстрел уходит мимо цели.

Вал работает практически бесшумно, особенно с учетом моего полога скрытности, а вот автомат в руках Слуцкого грохочет на весь лес. Лучший сигнал тревоги придумать сложно. Меня никто не видит, но уцелевший часовой успевает понять, откуда прилетела пуля, убившая его напарника, и разряжает в мою сторону дробовик. Пара картечин вязнет в щите, а сзади продолжают прилетать автоматные пули.

Падаю на землю и открываю ответный огонь. Бандит с дробовиком складывается пополам, но из палаток уже начинают выскакивать другие противники.

— Работаю! — не выдерживает Шела, и вопреки полученному приказу отрывает огонь, срезая ещё не успевших сориентироваться в темноте врагов.

В дерево рядом со мной бьет ослепительная молния. Меня швыряет в сторону ударной волной. Ствол ярко вспыхивает, и теперь поле боя неплохо освещено, что дает бандитам дополнительные шансы.

— Боевой жезл школы Грозы, — выдает подсказку Демон. — Хозяин, ваш щит принял на себя уже слишком много энергии. Ещё одного попадания он не выдержит.

Похоже, игра пошла всерьез. Перевожу Вал в режим автоматического огня и накрываю щедрым веером девятимиллиметровых пуль две пригнувшиеся фигуры, мелькнувшие у палатки Харитона. Обе цели падают на землю, но насколько точным был мой огонь, я определить пока не могу.

— Владелец жезла выведен из строя. Второй противник ранен, — напряженным голосом выдает подсказку Ло. — Сергей, заткни урода с автоматом! Он может зацепить пленных.

— Убей его, охотник, — поддерживает десантницу Тапар, — Это он засек вас с помощью ментального импульса. Очень редкое сочетание способностей. Этот противник может быть опасен.

Словно в подтверждение слов тайкуна, в мой щит бьет ещё одна автоматная пуля. Слуцкий не унимается и патронов не жалеет. Отчетливо меня он не видит, но мою примерную позицию знает.

К коротким очередям пистолета-пулемета Шелы примешиваются звуки нескольких выстрелов из разных стволов. Уцелевшие бандиты пытаются отстреливаться, и союзнице сейчас явно не до меня — она пытается защитить Игната и Федора.

Мой щит в плачевном состоянии, а Слуцкий всё время перемещается, причем не случайным образом, а вполне целенаправленно — к палатке Харитона и морфа, чуть не спалившего меня молнией из боевого жезла.

Выпускаю короткую очередь по ходу его движения, но, похоже, промахиваюсь. Вал сухо щелкает, извещая об исчерпании боезапаса. Меняю магазин, и этой заминки хватает врагу, чтобы добраться до цели.

— Демон, мой противник сможет воспользоваться чужим боевым жезлом? — спрашиваю, уже зная ответ. Если бы не мог, не рвался бы к нему под моим огнем.

— Я не могу дать точный ответ, — голос моего говорящего справочника звучит, как всегда, невозмутимо. — Это зависит от слишком многих факторов.

— Вот гад, — не выдерживаю я и перекатываюсь под прикрытие горящего дерева.

Режим обостренного восприятия накатывает совершенно неожиданно и без всяких усилий с моей стороны. Меня буквально захлестывает потоком скрытой силы, и я, не задумываясь направляю её в амулет, создающий силовой щит. Я знаю, где скрывается Слуцкий, вижу, как он поднимает жезл с пульсирующей в навершии целой гроздью ярко-желтых кристаллов. Между ними проскакивают ослепительные разряды, а самый крупный камень на глазах наливается яростным янтарным огнем.

— Сергей, опасность! — кричит Ло, и я делаю рывок в сторону, покидая свое ненадежное укрытие.

— Ментальный импульс, — вновь предупреждает Демон.

Это плохо. Судя по всему, способность Слуцкого — это что-то вроде моего локационного импульса, которым я определяю наличие артефактов тайкунов в узком секторе, но на вполне приличной дистанции. В данном случае природа у этого выброса энергии другая, но суть та же — обнаружение цели. И Слуцкий теперь точно знает, куда направить готовую сорваться с навершия жезла молнию.

Время будто замедляется, и я нажимаю на спусковой крючок. Автомат в моих руках содрогается, посылая в противника пулю за пулей, но они летят слишком медленно, а жезл уже разряжается струёй высокотемпературной плазмы. Или не плазмы, но чего-то не менее опасного и смертоносного. Увернуться я не успеваю, да и не собираюсь этого делать. В паре десятков метров за моей спиной сидят привязанные к дереву Игнат и Федор, и там же я слышу растянутые замедленным временем тугие хлопки выстрелов пистолета-пулемета Шелы. А потому единственное, что мне остается, это продолжить стрелять и вогнать в амулет силового щита всю силу, подаренную мне режимом обостренного восприятия.

Вспышка! Мир вокруг тонет в грохоте взрыва, и я оказываюсь в самом его центре. Меня бросает на землю и некоторое время тащит по ней нещадно прикладывая о какие-то корни, мелкие камни и прочие неровности. На несколько мгновений я почти полностью слепну и глохну, но продолжаю чувствовать удары, а потом сознание разом выключается и без всякого перехода включается вновь.

— Он пришел в себя, — звучит в моем ухе голос Шелы, и я вижу склонившееся надо мной красивое лицо союзницы, на котором отражается вполне искреннее волнение. В руке она сжимает универсальную аптечку из состава снаряжения планетарного десанта. На борту бота я такую видел, но с собой у нас её точно не было.

— Откуда это? — мой голос звучит хрипло и слабо.

— Летающий голем Тапара принес, — слегка успокаиваясь, отвечает Шела. — Полезная тварюшка оказалась. Быстрая и способная к переноске небольших грузов. Мы боялись, что не успеет.

— Сильно меня помяло?

— Изрядно. У меня был с собой небольшой контейнер с универсальным регенератором, но его оказалось мало. Без автоматического диагноста и введения специализированных препаратов последствия могли быть очень неприятными. А так полевая терапия прошла вполне успешно.

— Чем всё закончилось?

— Оба караванщика живы, но пришлось их немного подлечить. При попадании молнии выделилось очень много энергии, и их тоже слегка зацепило, хотя основной удар достался, конечно, тебе. Мы вообще не очень понимаем, как ты умудрился выжить. Ресурс твоего щита к этому моменту был уже почти на нуле.

— Ну, раз жив, значит как-то сумел, — слова всё ещё даются мне с трудом, — что с остальными?

— Бандиты все мертвы. Морф, ставивший защиту лагеря — тоже.

— Слуцкий?

— Ты так нашпиговал его пулями, что не помогла бы и стационарная медкапсула.

— Харитон?

— Этот жив, хоть и плох. Долго не протянет, но если нужен для допроса, на пару минут в чувство приведем.

— Было бы неплохо.

Я делаю попытку подняться и понимаю, что не могу даже толком пошевелиться.

— Лежи и не дергайся, — звучит в моем ухе голос Ло. — Ещё минут тридцать тебе лучше сохранять полную неподвижность. Не волнуйся, за это время твой Харитон не сдохнет.

Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, десантница тоже рада, что со мной всё в порядке. Впрочем, по её интонациям иногда очень непросто понять, что у неё на уме.

В моей голове возникает легкая короткая пульсация. Именно так я ощущаю вызов по ментальному каналу.

— Слушаю вас, Тапар.

— А ты меня снова удивил, охотник, — в голосе тайкуна явственно звучат уважительные нотки. — Это ведь был совсем не рядовой боевой конструкт. Даже на моей родине совсем не каждый хорошо обученный кейр способен отразить разряд жезла высшего адепта школы Грозы. Артефакт, конечно, старый, да и тому, кто его использовал, далеко до настоящего адепта, но ранг у конструкта всё равно выше некуда. Хороший тебе достался трофей. Даже мне будет интересно с ним поработать.

Когда у меня появляется возможность оглядеться вокруг, я понимаю, что мы уже не в лагере бандитов. Место для стоянки лихие люди выбрали, конечно, относительно тихое, но устроенная нами перестрелка всё равно сделала его опасным. Нашумели мы очень качественно, так что все окрестные псевдоживые и механические обитатели живо заинтересовались происходящим.

Хорошо хоть снаряды и ракеты нам на головы сразу падать не начали. Укрепрайоны кибов и тайкунов расположены отсюда довольно далеко, и, видимо, искусственные мозги их управляющих систем не сочли серьезной угрозой междоусобную разборку аборигенов на самом краю леса. Во всяком случае, тратить дорогие и дефицитные боеприпасы они не захотели. По крайней мере, пока нет уверенности, что для них имеются достойные цели.

Тем не менее несколько тварей отправились посмотреть, кого это такого шумного занесло на южный берег реки. В общем, Шеле и только что освобожденному Федору с чисто символической помощью Игната пришлось в темпе оттаскивать меня и Харитона в заросли, ближе к берегу реки, где мы какое-то время и отсиживались-отлеживались, собравшись плотной группой под прикрытием маскировочных полей. Причем Игнат и Федор о наличии полога скрытности разве что догадывались. Видеть его они не могли.

Первым над разгромленной стоянкой лихих людей появился диск-разведчик, взлетевший со спины шагающего робота имперских времен. В лагере он обнаружил только неподвижные мертвые тела, зато его сканеры быстро засекли две бодро удирающие на юго-восток цели, плохо различимые под довольно мощными пологами скрытности. Воздушные разведчики моих союзников не смогли создать полноценные фантомы, поэтому пришлось им самим прикинуться отходящими в лес выжившими участниками только что завершившейся схватки. На такой спектакль их возможностей вполне хватило. По сути, им пришлось лишь несколько снизить мощность маскировочных полей и немного исказить свои размеры. В сторону увеличения, естественно. Ну, и двигались они над самой землей, изображая наземные цели.

Старый имперский разведчик немедленно переключился на преследование обнаруженных противников, а чуть позже за ним по ложному следу ушли и наземные твари, направлявшиеся к лагерю. Немного потаскав преследователей за собой по лесу, дрон Кана и голем Тапара пересекли реку и начали быстро отходить в сторону тракта. Как и ожидалось, за границами Змеиного леса преследовать их никто не стал.

Всего этого я не видел, валяясь в полной отключке, и теперь знаю о случившемся только со слов Шелы. Игнат и Федор пока ещё пребывают в состоянии близком к шоковому. Во время ночной схватки они почти ничего не видели, а поняли и того меньше. Внезапная стрельба, грохот взрывов и боль от ожогов. А потом из клубов дыма, подсвеченных горящими деревьями, появляется вооруженная до зубов фурия в лице Шелы, режет ножом стягивающие их веревки и без всяких объяснений гонит под дулом автомата вытаскивать раненых с поля боя. Вернее, объяснения-то, конечно, последовали, но очень скупые и далеко не сразу.

Игнату уже намного лучше. Универсальный регенератор — штука, судя по всему, очень мощная. У старшего караванщика не было серьезных внутренних повреждений, а со сквозным ранением в руку и не слишком опасными ожогами нанесенный Шелой гель справился достаточно быстро.

Шела честно пыталась объяснить мне, как это лекарство работает, и у меня даже в какой-то момент возникла иллюзия, что начинаю что-то понимать. Во всяком случае, фразу про агломерат органических макромолекул, формирующих автономную биосеть, я запомнил. А вот когда речь пошла про её обучение определению характера повреждений и дальнейшему их устранению я уже изрядно поплыл. В школе нам ничего подобного не рассказывали, а об искусственных нейросетях и их обучении я только где-то читал, причем уже совершенно не помню, где именно.

У меня вообще довольно много странных воспоминаний, о которых я точно не знаю, откуда они появились, причем всплывают такие информационные закладки иногда совершенно неожиданно. Наверное, Тапар прав в том, что ментальное оружие его предков не только отобрало у меня часть памяти, но и впихнуло в мою голову разнокалиберные фрагменты чужих знаний. Иногда они достаточно полные, но чаще это только куски, из которых очень сложно выстроить цельную картину. Впрочем, даже в таком усеченном виде эти чужие воспоминания и опыт мне иногда очень помогают, и главное, чем дальше, тем сложнее мне отличить их от собственных. Они словно вплетаются в мое сознание и становятся неотделимой частью меня самого.

— Тебе пора решать, будешь ли допрашивать Харитона, — прерывает мои размышления Шела. — Его состояние ухудшается. Ещё немного, и наша химия на него уже не подействует.

— Тогда давай приступим немедленно, — чувствую я себя всё ещё не лучшим образом, но как-то шевелиться уже могу.

— Я сделаю ему инъекцию и оставлю вас вдвоем, — Шела говорит негромко, чтобы её слова слышал только я. — Игната и Федора тоже заберу с собой. Сам потом решишь, что из услышанного стоит им рассказать.

— Препарат его убьет?

— Просто ускорит неизбежное, но подарит ему пару минут жизни в сознании, без боли и с ощущением безмятежности и счастья. С такими ранами он в любом случае не выживет. Полевыми средствами его не вытащить.

Я легким кивком соглашаюсь с услышанными доводами, и Шела прикладывает к шее пленного аптечку, предварительно нажав что-то на её передней панели.

— Инъекция даст ему не больше двух минут, — напоминает союзница, — но в это время он будет очень словоохотлив, так что постарайся задавать правильные вопросы.

Шела встает и подходит к Игнату и Федору, сидящим чуть в стороне от нас и наблюдающим за её манипуляциями с большим интересом.

— Вставайте, нужно вернуться в лагерь бандитов и собрать трофеи, — не терпящим возражений тоном произносит союзница.

Харитон приходит в себя секунд через тридцать после того, как мы остаемся с ним наедине. Он открывает глаза, и его взгляд начинает быстро проясняться. Сфокусировав его на мне, доверенный слуга шевалье Слуцкого расплывается в счастливой улыбке, дико выглядящей на его испачканном кровью лице.

— А, Белов… нашелся всё-таки. Думал, мы про тебя ничего не знаем? Дурачок, ты даже не представляешь, кому перешел дорогу…

— Зачем вы организовали нападение на караван? — прерываю я это бесполезное словоблудие.

— Это всё из-за тебя, — охотно поясняет Харитон. — После твоего визита в наш городской дом мой хозяин очень тобой заинтересовался, и чем больше он о тебе узнавал, тем сильнее становился этот интерес. Ты собрал у себя, как минимум, три артефакта из красного кристального комплекта, причем последний из них ты украл у нас. И после этого твоя сила стала быстро расти. Мы многое о тебе знаем, но, к сожалению, не всё. Игнат Матвеев нужен был нам, как источник информации и как заложник. Мой хозяин был уверен, что ты за ним придешь, но не думал, что это случится так скоро.

— Для вас настолько важны эти артефакты?

— Важны. Очень важны, особенно сейчас. Мой хозяин получил сведения о падении летательных аппаратов чужих в Каиновой чаще. Мы знаем, что команда Юрьева пыталась туда пробиться, но вернулась ни с чем. Говорят, в местах падения ничего ценного не осталось, но это явное вранье. Просто у Юрьева не хватило сил для достижения нужного результата. А мы бы смогли туда прорваться, но для этого нужны сильные артефакты, и мы знали, у кого они есть.

Язык Харитона начинает всё больше заплетаться, а взгляд на глазах мутнеет. Времени у меня остается не больше чем на один короткий вопрос.

— С чего вы взяли, что моих артефактов для этого будет достаточно?

— Мы видели, что даже три конструкта из кристального комплекта очень сильно увеличили твои возможности, но ты не всё знаешь… — Харитон говорит всё медленнее и невнятнее. — У нас есть четвертый предмет, инкрустированный красными кристаллами. Мы его тебе не показывали…

Слуга Слуцкого на несколько секунд замолкает и медленно закрывает глаза. Его мышцы сводит судорогой, но Харитон всё же находит в себе силы на несколько последних слов.

— Ошибся хозяин… И я ошибся… Ты просто прикидывался слабым, а я тогда этого не понял…

— Всё, Сергей, он умер, — звучит в моем ухе негромкий голос Ло. — Вокруг пока тихо, но лучше вам в этом месте надолго не задерживаться.

Мы с Игнатом никуда идти пока толком не можем. Поэтому Шеле вновь приходится взять в оборот Федора и вернуться к оставленной нами на берегу лодке, а потом плыть на ней за нами. Река в этих местах довольно сильно петляет, удлиняя маршрут раза в полтора, так что плыть по ней — занятие совсем не быстрое, и мы довольно надолго остаемся вдвоем. Ну, по крайней мере, Игнат считает, что кроме меня наш разговор никто не слышит. Мне же, естественно, приходится учитывать и наличие приемника в ухе, и висящего над нами голема-разведчика.

— Как вы нас нашли? — спрашивает Игнат, когда Шела и Федор скрываются в лесу.

— Помог трофейный артефакт. С нашей последней встречи я неплохо продвинулся в освоении его возможностей.

— Ты всё-таки смог заставить этот шар работать вместе с купленным у меня веером?

— В какой-то мере, — отвечаю достаточно уклончиво. Вдаваться в такие подробности в мои планы не входит.

— Спасибо, ты в очередной раз вытащил меня из больших неприятностей, — меняет тему Игнат, понимая, что о своих способностях морфа я говорить не хочу. — Кто эта охотница? В нашем с Федором спасении она сыграла немалую роль, но раньше я её точно не видел. Если бы такая женщина хоть раз попалась мне на глаза, я бы её обязательно запомнил.

Приходится изложить Игнату ставшую уже стандартной легенду. Сын лавочника задумчиво кивает. По-моему, он мне не верит, но от дополнительных вопросов воздерживается.

— Чем она нас лечила? — Игнат вновь меняет направление беседы. — У меня раны прямо на глазах затягивались. Я когда-то слышал о подобных мазях, но думал, что это просто байки.

— И что рассказывали? — мне действительно становится интересно.

— Один городской торговец говорил, что иногда, очень редко, охотники приносят небольшие капсулы с гелем, способным заживлять почти любые раны, причем даже в таком состоянии, когда наши врачи считают ампутацию конечности единственным способом спасения пациента. О том, где именно найдены капсулы, охотники, естественно, не рассказывают, но ходят слухи, что они извлекаются из остатков боевых скафандров кибов, которые иногда удается найти в местах боев начального периода Чужой войны. Думаю, ты понимаешь, сколько может стоить такое лекарство, а твоя подруга, не задумываясь, потратила его на нас, совершено чужих для неё людей.

Кто о чем, а торговец о ценах. Игнат неисправим. Наверное, он и в бандитском плену прикидывал, сколько можно выручить за ту или иную вещицу из вражеского снаряжения.

— У Шелы свои секреты, и она не спешит ими со мной делиться, — поясняю я Игнату. — Мы с ней деловые партнеры, а не то, что ты подумал. И, кстати, с твоим отцом теперь тоже, а значит, и с тобой.

Игнат непонимающе смотрит на меня, и я пересказываю ему суть наших договоренностей с Саввой Матвеевым.

— Документов у меня с собой нет, — заканчиваю я рассказ, — но когда доберемся до почтового дилижанса, я тебе их покажу.

— Да верю я тебе, — вяло машет рукой Игнат. — Не стал бы ты всё это придумывать. Но, знаешь, как-то это очень неожиданно.

— В городе у меня будет очень мало времени. Сам понимаешь, Особая канцелярия барона просто так от меня теперь не отстанет, так что я очень рассчитываю на твою помощь в моих торговых делах.

— Всё сделаем, даже не сомневайся, но на пару встреч тебе всё-таки придется сходить вместе со мной и с рекомендательным письмом от отца. И вот ещё что, Сергей. В городе тебе стоит проявлять большую осторожность. Вы с Шелой убили не простого пособника бандитов, а аристократа, плотно связанного с властями нашего баронства. Если вся эта история выплывет наружу, может пострадать репутация некоторых очень важных людей. С шевалье Слуцким многие вели дела, да и с бароном у него были вполне ровные отношения. К тому же они дальние родственники, что тоже может сильно повлиять на ход расследования.

— Учту, — о многом из сказанного я и так догадывался, но оптимизма мне слова Игната всё равно не добавляют.

После рассвета становится ясно, что выйти в условленную точку встречи к полудню мы не успеваем. Мое состояние всё еще оставляет желать много лучшего, да и Игнат уже идет на последних остатках сил. Приходится разделиться. Мы с Игнатом и Федором остаемся на месте, а к тракту отправляется одна Шела.

Обратно она возвращается уже в сопровождении сержанта Скобова и троих его людей. Игната сержант знает лично, и это сильно упрощает ситуацию. Правда, особой радости на лице стражника я не вижу. Видимо обстоятельства, сопутствовавшие спасению захваченных бандитами караванщиков, вызывают у Скобова массу вопросов и сомнений. И это он ещё не побывал на месте боя, а побывать придется — мне нужны надежные свидетели, которым точно поверят в Особой канцелярии.

Приходится вновь возвращаться к реке и переправляться на южный берег. Мне уже заметно лучше. Игнат тоже держится неплохо, иногда с недоверием поглядывая на простреленную руку. Рана его уже почти не беспокоит.

В Змеином лесу стражники начинают заметно нервничать, но далеко вглубь опасной территории нам заходить не нужно, и это несколько примеряет их с происходящим. Когда мы прибываем в разгромленный и частично сожженный лагерь бандитов, сержант Скобов мрачнеет ещё сильнее. Трупы разбойников не вызывают у него никаких эмоций — этого добра он за свою службу насмотрелся в достаточном количестве. А вот тела Слуцкого, Харитона и незнакомого мне морфа заставляют его тихо ругаться сквозь зубы.

В чем-то я сержанта понимаю. Он хорошо представляет себе, в какую неприятную ситуацию влип моими стараниями. Аристократы в нашем обществе — особая каста, живущая по своим законам. Они могут враждовать между собой и при определенных обстоятельствах даже убивать друг друга, не неся за это серьезных наказаний, но вот когда аристократа убивает простолюдин — это почти всегда считается одним из тягчайших преступлений. Исключения, конечно, бывают. Например, если аристократ убит простолюдином по прямому приказу другого аристократа или если такое произошло, когда слуга защищал жизнь своего хозяина. Но чтобы снять вину с простолюдина, её в любом случае должен принять на себя некий аристократ, готовый в полной мере ответить за действия своего человека.

Здесь же ситуация иная. С одной стороны, связь шевалье Слуцкого с бандитами совершенно очевидна, как и то, что он имеет непосредственное отношение к нападению на торговый караван и захвату заложников. Однако на эту ситуацию можно посмотреть и с другой точки зрения. Убит богатый и влиятельный аристократ. Да, он вел какие-то дела с бандитами, но отдать приказ о лишении его жизни вправе лишь тот, кто стоит в иерархии минимум на ступень выше. В нашем случае это только барон.

Даже Юрьев по собственной инициативе вряд ли мог бы провернуть такое совсем уж безнаказанно. Да он и не стал бы, наверное. Проще уж убедить барона в том, что Слуцкий предатель. А я Слуцкого просто застрелил, причем не по приказу сверху, а по собственной инициативе, и теперь Скобову и его подчиненным предстоит давать показания по этому делу в Особой канцелярии барона, причем показания очень неудобные, бросающие тень на весьма влиятельных людей. Такая перспектива сержанту совершенно не нравится, но деваться ему некуда, и он дотошно протоколирует всё, что видит, чтобы хотя бы избежать обвинений в недобросовестном отношении к своим прямым обязанностям.

Стражников я не тороплю. Вокруг пока тихо. После проведенной разведки, не выявившей каких-то серьезных угроз, твари кибов и тайкунов вновь потеряли к этому участку леса всякий интерес.

— Хреновые твои дела, охотник, — Скобов говорит тихо, чтобы наш разговор остался только между нами. На субординацию ему сейчас глубоко плевать, да и мне тоже. — На допросе я расскажу всё, как есть, но шансов у тебя всё равно очень мало. Слуцкий, конечно, та ещё мразь, и караванщиков вы от бандитов спасли, но от гнева барона это тебя не убережет. Никому не нужен такой прецедент. Простолюдин не может без прямого приказа поднять руку на аристократа. Это незыблемое правило, и оно должно таким и остаться.

— Что посоветуешь?

— Не знаю я, — в голосе сержанта звучит досада. — Разве что… Ты ведь понятия не имел, в кого стреляешь, так?

— Откуда мне было знать? — надеюсь, мое удивление выглядит естественно. — Ночь, темнота, лагерь лихих людей… Что здесь делать приличному человеку, а тем более аристократу? Я стрелял в бандитов и пытался спасти заложников. В меня стреляли в ответ, причем не только из наших стволов, но и из оружия тайкунов. Караванщики и Шела могли погибнуть. Я их защищал.

— Вот на этом и стой, может и смягчат наказание. Хотя, вряд ли, конечно. Жаль, что Игнат и Федор простолюдины. Будь иначе, шансов было бы больше.

Сержант во всём прав. Но кое-что ему просто неизвестно. Я ведь не рядовой охотник за головами, каких много, а ещё и оперативник Особой канцелярии барона. То, что не позволено обычному простолюдину, может сойти с рук сотруднику тайной службы, действующему по заданию своего начальства. Вот только захочет ли начальство меня прикрыть? Это сложный вопрос, но ждать ответа на него остается не так уж долго.

Сержант приказывает своим людям забрать тело Слуцкого с собой. Температура сейчас около нуля — до города можно довезти. Настроение у всех отвратительное, но на скорости движения это никак не сказывается. Федор всю дорогу молчит. Он, похоже, вообще не понимает, как теперь со мной общаться и предпочитает не делать этого никак. Игнат тоже немногословен. Обсуждать наши дела при посторонних он считает неправильным.

Километров за двадцать от города Ло предупреждает, что нам навстречу выезжает конный отряд баронской стражи во главе с лейтенантом. Тапар пересылает мне изображение, и среди камуфляжной экипировки бойцов я замечаю знакомый серо-черный мундир. Особая канцелярия не оставила наше прибытие без внимания.

Пока не поздно, я решаю отослать союзницу подальше, якобы с неотложным поручением. Общаться со следователями Особой канцелярии ей точно не стоит. Там её легенду раскроют почти мгновенно, и последствия у такого развития событий могут быть самыми неожиданными. В конце концов, не для того мы ехали в город, чтобы устраивать здесь небольшую войну или ударяться в бега и переходить на нелегальное положение.

Сержант Скобов отъезд Шелы никак не комментирует, но смотрит вслед удаляющейся союзнице очень внимательно. По идее он должен быть против такого решения, ведь Шела — важный свидетель, но стражник молчит, и я ему за это благодарен. Формально Шела ему не подчиняется, да и командир здесь я, так что особых претензий к сержанту быть не должно. И кстати, в отличие от Скобова, я свои перспективы считаю не столь уж мрачными, но ближайшие часы должны показать, насколько моя оценка ситуации соответствует действительности.

Отряд стражников и представитель Особой канцелярии появляются примерно через час после того, как Шела скрывается из виду. Фора у нее вполне достаточная, и даже если вновь прибывшие решат её вернуть, сделать это окажется, мягко говоря, непросто, особенно с учетом ряда обстоятельств, о которых потенциальным преследователям ничего не известно.

Однако события развиваются не совсем так, как я ожидал. Лейтенант демонстративно требует доклада не у меня, а у сержанта Скобова. Мне это, естественно, не нравится, но качать права я смысла не вижу. Скобов кратко излагает информацию, которая командиру встречающего отряда и так уже в основном известна — в окрестностях города нормально работает телеграфная связь, так что всё самое важное начальство уже знает. Собственно, поэтому нам навстречу и выслана эта делегация. Любопытно другое. О том, что час назад по моему приказу наш отряд покинула Шела, Скобов в докладе не упоминает, за что ему ещё одно отдельное спасибо. Сержант вообще рассказывает о ней лишь вскользь, докладывая в основном о тех событиях, в которых принимал участие сам или вместе со своими людьми.

Надолго доклад не затягивается. Лейтенанту приказано сопроводить нас в город как можно быстрее, и он собирается этот приказ выполнить. Что интересно, меня этот вояка просто игнорирует. Честно говоря, я ожидал чего угодно, вплоть до немедленного ареста, но ничего подобного не происходит. Мы просто продолжаем движение к городу в сопровождении новых действующих лиц. Тем не менее, совсем без внимания моя персона не остается. В какой-то момент рядом со мной оказывается владелец черно-серого мундира со знаками различия капрала.

Обращается он ко мне негромко и при взгляде со стороны как-то даже походя, будто интересуется каким-то мелким и почти ничего не значащим вопросом.

— Господин оперативник второго ранга, — глядя куда-то в сторону, произносит сотрудник тайной службы, — полковник Павлов ждет вас с докладом. Мне приказано сопроводить вас до здания канцелярии и проследить, чтобы никто не пытался вам помешать.

— А могут попытаться? — я принимаю игру сержанта и тоже делаю вид, что мы обсуждаем что-то вроде достоинств и недостатков различных пород лошадей.

— Не просто могут, а уже пытались, но пока это всё несерьёзно. Дальше может быть хуже. Кстати, где ваша спутница, о которой упоминал сержант Скобов?

— Я отослал её с важным поручением.

— Надеюсь, оно было действительно важным, — продолжая смотреть вдаль, произносит капрал. — Впрочем, мое дело — помочь вам без лишних приключений добраться до господина полковника, а там вы уже сами ему обо всём доложите.

Остаток дороги до города проходит спокойно. На въезде тоже никаких проблем не возникает. Сильный отряд баронской стражи, сопровождающий почтовый дилижанс, не вызывает у охраны лишних вопросов. На формальный досмотр и проверку документов уходит не больше пары минут. На въезде в цитадель контроль строже, но там нас уже ждут, и сложностей с попаданием в самую защищенную часть города тоже не возникает. Стражники, кроме тех, кто был с нами в разгромленном лагере бандитов, остаются снаружи, а наш изрядно уменьшившийся отряд следует дальше, к зданию Особой канцелярии.

Мне уже начинает казаться, что мрачные прогнозы капрала тайной службы не сбудутся, но стоит нам покинуть территорию контрольного пункта пропуска, в моем ухе возникает сосредоточенный голос Ло:

— Впереди позиция снайпера. Через триста метров вы повернете направо и окажетесь в зоне досягаемости его оружия. Чердачное окно двухэтажного дома с кирпичным первым и деревянным вторым этажом.

Активирую ментальный канал связи, и Тапар немедленно скидывает мне несколько изображений. Позиция стрелка выбрана очень удачно. Странно, что люди полковника Павлова не озаботились проверкой такого удобного места для снайперской засады. От поворота до неё метров сто пятьдесят — смешная дистанция для опытного стрелка с хорошим оружием. Лицо снайпера мне незнакомо, но винтовка у него очень серьезная. Интересно, только ли я являюсь его целью. Скорее всего, нет. Игнат, Федор, да и сержант Скобов — тоже важные свидетели. Дело другое, что успеть перестрелять всех носителей опасной информации всё равно не получится. Значит, у убийцы есть своя шкала приоритетов.

Сейчас у меня с собой далеко не весь набор артефактов. Все конструкты, которые я не готов показывать полковнику, увезла в своем рюкзаке Шела, так что рассчитывать я могу только на шар и два амулета. Один из них обеспечивает мне ночное зрение, что сейчас не слишком полезно, а второй — силовой щит. Этот трофей я решил от Павлова не скрывать. Даже если отберут, попрошу у Тапара что-нибудь на замену. Надеюсь, у него найдется конструкт не хуже.

До поворота остается метров пятьдесят, и пора решать, как я собираюсь помешать снайперу. Я по-прежнему еду в салоне дилижанса, и это создает определенные трудности, но примерный план у меня уже есть. На глазах удивленных Игната и Федора я, в нарушение всех правил ношения оружия в цитадели, извлекаю из рюкзака магазин, быстро набиваю его десятком патронов и примыкаю к автомату.

Стрелять в снайпера первым я не хочу. Это может вызвать самую неожиданную реакцию сопровождающих, но и давать возможность убийце спокойно выбрать цель для первого выстрела тоже нельзя. Демон помочь мне не может, и приходится управлять шаром самому через ментальный канал связи. Не скажу, что это очень просто, но у меня было время освоить нужную технику.

Сейчас мне бы очень не помешал режим обостренного восприятия, позволяющий пропускать через организм на порядок больше скрытой силы, чем в обычном состоянии. Для реализации задуманного мне потребуется много энергии, но активировать эту способность по собственной инициативе я пока так и не научился. Надо будет расспросить на эту тему Тапара, а то такая непредсказуемость уже изрядно достала.

Прежде чем наш небольшой отряд показывается на простреливаемой снайпером улице, я активирую маскировочную сферу, одновременно отдавая шару приказ максимально увеличить её радиус. Увы, возможности конструкта ограничены, и даже ценой значительной потери плотности полога скрытности мне не удается растянуть его так, чтобы укрыть нас всех. Понятно, что при таком размазывании ресурса по большой площади полную незаметность обеспечить невозможно, но для стрелка цели всё равно размажутся и вместо четких силуэтов стрелять ему придется по неясным теням.

Судя по всему, мои действия оказываются для снайпера неожиданными, поэтому он теряет несколько секунд на осмысление новой для него ситуации. Главные цели он идентифицировать не может. Ему хорошо видны только двое рядовых стражников и один из сопровождающих, присоединившийся к нашему отряду на въезде в цитадель. Почтовый дилижанс выглядит для него зыбким размытым пятном, как и ближайшие ко мне всадники.

Тем не менее стрелок принимает решение, и чувство опасности вновь начинает тыкать мне в мозг раскаленными иглами. Одновременно оживает и приемник в ухе.

— Он сейчас откроет огонь!

— На пол! — командую я Игнату и Федору.

Они видели мои приготовления и прекрасно понимают, что сейчас произойдет что-то крайне нехорошее. Поэтому оба подчиняются мгновенно, и мне даже не приходится насильно стаскивать их со скамьи. На всякий случай тоже падаю на пол, прикрывая освобожденных заложников собой. Как оказывается, не зря. Первая же пуля пробивает переднюю стену пассажирского салона и вязнет в моем силовом щите. Удар намного ощутимее, чем от автоматных пуль. Судя по всему, мне разом сносит процентов двадцать ресурса защиты, но, возможно, это и неплохо. Мой мозг наконец осознает реальность угрозы и погружает организм в состояние обостренного восприятия.

Потоки скрытой силы вливаются в тело и, фокусируясь с помощью шара тайкунов, выплескиваются в окружающее пространство, расширяя и уплотняя маскировочную сферу. Силовой щит тоже напитывается энергией, быстро восстанавливая израсходованный ресурс. Снайпер продолжает стрелять. Кто-то из стражников вскрикивает и начинает падать с лошади. Справа от дилижанса раздаются частые хлопки револьверных выстрелов. Похоже, капрал, посланный ко мне полковником, первым сориентировался в обстановке и теперь пытается отвлечь стрелка на себя. Другого смысла в этой пальбе нет — для револьвера дистанция до цели безнадежно велика.

Снайпер раскрыл себя, и теперь меня ничто не сдерживает. Покрытое грязными разводами переднее стекло разлетается осколками, выбитое ударом металлической рукояти Вала. Возница мне не мешает — он спрыгнул на дорогу после первого же выстрела. Ему крупно повезло — пуля прошла совсем рядом. Маскировочная сфера продолжает работать, и стрелок со своей позиции меня не видит. Он продолжает вести огонь, но без особого успеха. Я же вижу его прекрасно, но условия для прицельной стрельбы, мягко говоря, неидеальные. Испуганные лошади, переставшие чувствовать руку возницы, несут дилижанс вдоль улицы. Меня нещадно болтает из стороны в сторону, и толком прицелиться не получается.

Тем не менее, в какой-то момент в случайных бросках из стороны в сторону возникает короткая пауза, и я использую её в полной мере. Напрочь лишенный управления дилижанс выносит как раз туда, куда нужно. Да ему, собственно, и некуда было деваться с довольно узкой улицы. Дистанция сократилась настолько, что промахнуться я не боюсь. Рой из десятка пуль влетает в чердачное окно дома. Из пробитой во многих местах рамы эффектно летят щепки. Дилижанс проносится дальше по улице, и я теряю цель из виду, но приемник в ухе вновь оживает.

— Цель уничтожена, — в голосе Ло отчетливо слышны одобрительные нотки. — Неплохо стреляешь, охотник.

До Особой канцелярии мы в итоге добираемся с некоторой задержкой, правда, очень небольшой. На месте засады, естественно, возникает оцепление и проводятся всяческие следственные мероприятия, но ни меня, ни освобожденных караванщиков, ни арестованных всё это не касается. Меня очень кратко опрашивает быстро прибывший офицер-стражник, после чего дилижанс продолжает движение.

Я уже настраиваюсь на дотошный досмотр на входе в канцелярию, но дежурный капрал даже не дергается в мою сторону. Сдавать оружие на этот раз тоже не приходится, и мы вместе с сопровождающими проходим сразу на второй этаж к кабинету полковника.

Лейтенант Виктория по-прежнему на месте и, как всегда, являет собой сочетание подчеркнутой строгости и привлекательности. В очередной раз отмечаю, что прекрасно подогнанная по фигуре черно-серая форма ей очень идет. Виктория коротко кивает сопровождающим, и они исчезают за дверью.

— Господин полковник вас ждет, — вместо приветствия произносит лейтенант, и я с некоторым удивлением замечаю в глубине её глаз хорошо замаскированный огонек интереса. Впрочем, скорее всего, это просто игра. От многоопытной помощницы полковника Павлова можно ждать и не таких спектаклей.

Хозяин кабинета, как обычно, пренебрегает формальностями и, остановив коротким жестом мою попытку доложить о прибытии, указывает мне на кресло. Выглядит полковник усталым и невыспавшимся. Судя по всему, новости, стекающиеся в город с окраин баронства, трудно назвать хорошими.

— Рассказывай, — коротко приказывает Павлов, и я начинаю доклад, уже не раз прокрученный в голове по дороге в город.

Полковник меня не прерывает и лишь что-то помечает в блокноте. Эту его привычку я помню ещё с нашей первой встречи. Когда я заканчиваю изложение последних событий, Павлов начинает вытягивать из меня разные детали и подробности, но пока это только цветочки. Время ягодок в виде настоящих вопросов настанет позже, когда будут сняты показания со всех свидетелей и арестованных. Пока же полковник лишь начинает формировать для себя цельную картину происходящего, и мой доклад станет в ней лишь одной из составляющих, пусть и достаточно важной, но далеко не единственной.

Примерно через час вопросы у Павлова заканчиваются.

— Ладно, Белов, на этом пока всё, — завершает беседу полковник. — Иди отдыхай и приводи себя в порядок. Часа три-четыре у тебя точно есть, хотя может и больше, но здание канцелярии не покидай. Комнату и всё необходимое тебе предоставят. Потом снова встретимся, обсудим кое-какие подробности и решим, чем ты займешься дальше. Думаю, к тому времени прояснится и то, кто напал на вас в цитадели.

Комната, в которую меня проводили, напоминает номер в очень приличной таверне, причем приличной далеко не по меркам окраины. Здесь действительно можно с комфортом отдохнуть, но времени на это мне дадут только самый минимум.

— Как там Шела? — задаю мысленный вопрос Тапару. Разговаривать вслух в комнате, расположенной в стенах Особой канцелярии, я не собираюсь.

— Нормально всё у меня, — через несколько секунд отвечает уже сама Шела. — Преследования не было. Сижу в какой-то небольшой избушке недалеко от реки. Здесь, похоже, охотники иногда останавливаются. Ну, или рыбаки, во дворе вроде сети какие-то висят. Жду результатов твоего похода к начальству, но, судя по всему, до вечера тебя точно не отпустят, а то и до утра, так что расслабляюсь, наслаждаюсь дикой природой, и отхожу от поездки верхом. С непривычки, знаешь ли, организм мне за такие упражнения спасибо не говорит.

Да уж, с опытом верховой езды у Шелы всё ещё хуже, чем у меня. Намного хуже. Я, конечно, приказал сержанту Скобову подобрать ей самую спокойную из продававшихся в Динино лошадей, но смотреть без слез вслед неуверенно раскачивающейся в седле союзнице всё равно было очень сложно.

Времени у меня оказывается даже больше, чем я рассчитывал. К полковнику меня вызывают только поздно вечером. Не знаю, смог ли за эти часы хоть немного отдохнуть сам Павлов. Выглядит он, как и прежде, усталым, но вполне работоспособным.

— Чай будешь? — вместо приветствия спрашивает полковник.

— Меня недавно ужином накормили, но не откажусь.

Виктория приносит две чашки с блюдцами, разливает чай и ставит перед нами тарелку с какими-то вполне симпатичными печеньками. Двигается она так, что каждое движение выгодно подчеркивает все достоинства её фигуры. Это даже не годами наработанное умение, а какой-то природный талант, причем совершенно точно далеко не единственный. Мне приходится прилагать большие усилия, чтобы не пялиться куда не следует.

— Нравится? — довольно усмехается полковник, когда его референт исчезает за дверью.

— Эффектная у вас помощница, — киваю я, пытаясь понять, к чему этот спектакль.

— Говорят, у тебя не хуже, — Павлов берет в руку чашку, расслабленно откидывается на спинку кресла и начинает с аппетитом хрустеть печеньем. — Кто такая эта Шела Вирова? И почему ты отослал её в неизвестном направлении буквально за пару часов до прибытия в город?

— Охотница. Я встретил её на окраине баронства и фактически спас от бандитов. В моем предыдущем докладе я о ней упоминал.

— Тогда ты почти ничего о ней не рассказал и сделал всё, чтобы я решил, что ты таскаешь её с собой исключительно ради смазливого личика и точеной фигурки. Однако арестованные и свидетели показывают, что это далеко не так. Я уже говорил тебе, Белов, что очень остро реагирую на попытки подчиненных что-то от меня скрыть. Ты оказался весьма полезным агентом и талантливым оперативником, добывшим для нас критически важную информацию вместе с её носителями. Только поэтому я всё ещё разговариваю с тобой здесь, а не в нашем подвале. Этот шанс ты честно заслужил, но лучше бы тебе его не упускать. Итак, повторяю свои вопросы. Кто такая охотница из Котельниково Шела Вирова? И почему ты так не хочешь, чтобы она встретилась с нашими следователями?

— Если вы не против, господин полковник, я начну с ответа на второй вопрос, — несмотря на попытку Павлова нагнать на меня жути, внешне я сохраняю полную невозмутимость. — Я не хочу, чтобы Вирова общалась с вашими следователями только потому, что им не доверяю. Информацию о ней я готовил только и исключительно для вас.

— У тебя уже была возможность рассказать мне о ней наедине.

— Была, но лучше я сделаю это сейчас. Не до, а после того, как вы узнали всё, что говорят о ней свидетели и арестованные.

— Допустим. Продолжай.

— Вирова не охотница, по крайней мере, в привычном для нас смысле этого слова, и к Котельниково она тоже не имеет никакого отношения. Она там даже никогда не бывала.

— Это мне уже и так известно, — полковник смотрит на меня своим фирменным взглядом, способным при удачном попадании пробить лобовую броню танка. Я, правда, не танк, и броня у меня несколько иной природы.

— Поэтому я и не хотел, чтобы Шела оказалась здесь. Её легенду раскололи бы в первые же минуты, а дальше ваши люди узнали бы то, что для их ушей совершенно не предназначено. Вирова не из нашего баронства.

— Агент барона Шваба?

— Нет. К тайной службе наших восточных соседей она не имеет никакого отношения, хотя через их территорию проходила и даже умудрилась влипнуть там в неприятности. Впрочем, это у неё везде отлично получается, с её-то внешностью и резким характером. Собственно, от последствий этих проблем мне и удалось её избавить.

— Давай конкретнее, Белов, я уже начинаю терять терпение.

— Дальше всё намного сложнее, господин полковник, и из области достоверной информации я вынужден перейти к непроверенным сведениям, во многом основанным на словах самой Вировой. Шела — действительно агент, но не барона Шваба или ещё кого-то из наших соседей. Она сотрудница внешней разведки графа.

— Граф Волжский отправил в наше баронство тайного агента? — во взгляде полковника что-то меняется. Судя по всему, мои слова оказываются для него полной неожиданностью, и я почти физически ощущаю, как в голове Павлова начинают с бешеной скоростью вращаться некие шестеренки, пытаясь встроить в уже имеющийся расклад сил новый важный элемент, сулящий интересные перспективы, но и способный создать множество проблем.

— Нет, господин полковник, — прерываю я интенсивный мыслительный процесс начальства, — наш граф не имеет к этому никакого отношения. Вирову отправил сюда не он, а граф Измирский.

Полковник вновь упирает в меня пронзительный взгляд и слегка подается вперед.

— И ты этому поверил? Вот просто так, без всяких доказательств?

— Прямых доказательств у меня действительно нет, но есть косвенные. Например, Шела свободно владеет турецким языком и так же свободно на нем пишет.

— Как ты мог проверить это утверждение?

— Никак. Но я попросил её написать кое-что по-турецки и выучил наизусть символы и их последовательность. Наверное, даже смогу более или менее правильно произнести всю фразу вслух.

Полковник молча протягивает мне лист бумаги и карандаш. На самом деле, Шела турецкого не знает, но с помощью контактных линз и канала связи с вычислителем бота она без проблем изобразила для меня последовательность нужных символов.

— Что здесь написано? — спрашивает Павлов, принимая листок.

— «Зачем бежишь на двух лапах, когда у тебя четыре?»

— И что это значит?

— Киплинг. Книга джунглей. Моя любимая детская сказка. Я специально выбрал фразу, которой не может быть ни в одном военном разговорнике, и при этом предельно нейтральную. Вы ведь не владеете турецким? Значит, переводить будет кто-то другой.

— Хорошо. Я это проверю. Ещё доказательства имеются?

— Шела знает очень многое из того, что не может знать ни простая охотница, ни даже специальный агент барона Шваба. Например то, что наш северо-западный сосед барон Конин, несмотря на постоянную демонстрацию миролюбия, недавно завершил дополнительный набор рекрутов в свою армию, а сейчас быстрыми темпами реконструирует дороги, ведущие к нашей общей границе, параллельно проводя интенсивную подготовку новобранцев.

Полковник медленно кивает, и его взгляд из жестко-недоверчивого превращается в задумчивый. Я очень надеюсь, что в Особой канцелярии уже знают об этих приготовлениях барона Конина, и мои слова действительно послужат косвенным доказательством необычной осведомленности Шелы.

Сам я об этом знаю от Тапара и кибов. Времени они зря не теряют, и воздушную разведку ведут постоянно. В итоге у нас постепенно вырисовывается цельная картина происходящего, причем не только в нашем баронстве, но и в его окрестностях. Довольно мрачная картина, кстати говоря.

Барона Самарова и всех, кто живет на принадлежащих ему землях, ждут очень непростые времена. Его баронство собираются разорвать на части соседи, причем при полном попустительстве, а то и при непосредственном участии графа Волжского, и полыхнет здесь всё очень скоро. Потому полковник Павлов и сидит безвылазно на рабочем месте, причем, скорее всего, здесь же он и ночует. Правда, в том, что играет он исключительно на стороне барона, я совсем не уверен. Понимает ведь наверняка, что расклад совсем не в пользу Самарова и, вполне возможно, уже прикидывает, есть ли шансы выжить в предстоящей мясорубке самому.

— Почему Вирова стала тебе помогать? — продолжает задавать вопросы Павлов. — Ну, если отбросить версию о простой благодарности за спасение от бандитов.

— Графу Измирскому что-то нужно на территории нашего баронства и в землях барона Шваба. Что именно, я не знаю, но она утверждает, что это никак не связано с враждебными действиями по отношению к нам. Вирова что-то ищет, и, похоже, самостоятельно найти не может. Поэтому она готова обменять свою помощь нам на свободу действий на территории баронства и ваше содействие в её поисках.

— Упавшие аппараты чужих?

— Нет, что-то другое. Никакого интереса к Каиновой чаще Шела ни разу не проявляла.

— Что она может предложить?

— Прежде всего информацию. Я уже привел один пример, но знает она гораздо больше, чем рассказывает. Причем сведения будут достаточно актуальными. Я так понимаю, у неё есть связь со своим графством, а может, и с другими агентами.

— Она морф?

— Нет. Скорее всего, связь основана на технологиях кибов. Вирова вообще очень неплохо разбирается в их технике. А вот никаких признаков владения энергией тайкунов я у неё не замечал. В остальном же уровень её подготовки очень впечатляет, и это ещё одно косвенное доказательство того, что она далеко не простая охотница.

— Да она в седле с трудом держится, — пренебрежительно кривится полковник.

— Не её специализация. Зато завалить здорового мужика в рукопашном бою ей труда не составит. А может и с двумя-тремя справится.

— Наслышан, — нехотя соглашается полковник и резко меняет тему. — Что с твоими способностями морфа? Есть прогресс?

— Да, и существенный, — тут точно лучше не врать, слишком уж многие уже видели мои реальные возможности. — Шар мне теперь подчиняется гораздо охотнее. Помимо усиления зрения, я научился создавать с его помощью полог скрытности. Плюс к тому, в одной из схваток с бандитами на восточной окраине баронства я добыл вот этот трофей.

Снимаю с шеи и кладу на стол амулет, создающий силовой щит. Полковник берет его в руки внимательно рассматривает и возвращает мне.

— Что он может?

— Создает защиту от любых физических воздействий. Например, останавливает пули. Ресурс не слишком велик, но десяток попаданий выдерживает нормально.

— Значит, это он спас тебя от первого выстрела снайпера?

— Не только меня. Пуля обладала высокой энергией и наверняка пробила бы насквозь всех, кто оказался на её пути.

— Если не считать первого выстрела, снайпер стрелял очень неточно. Это результат действия твоего артефакта в режиме маскировки?

— Именно так.

— Ясно. Вернемся к Вировой. Ты сможешь организовать нашу встречу?

— Не знаю. Если только один на один и где-то вдали от города. Но вряд ли она согласится, очень уж ей не хочется оказаться в руках следователей Особой канцелярии.

— Но тебе ведь она доверяет, а значит, ты вполне мог бы организовать её доставку сюда, — полковник вновь сканирует меня взглядом, внимательно следя за тем, как я отреагирую на это провокационное предложение.

— Не думаю, что справлюсь, — отвечаю я после небольшой паузы. — Во всяком случае, она явно не слишком опасается такого развития событий. Думаю, на подобный случай у неё припасен для меня какой-то очень неприятный сюрприз и, возможно, даже не один. Конечно, если вы прикажете, я попробую, но, в случае неудачи доверие между нами будет полностью утрачено, и, боюсь, от такой попытки мы можем больше потерять, чем выиграть.

Некоторое время полковник молчит, переваривая весь объем полученной информации, но, судя по всему, ни к какому определенному решению так и не приходит.

— На сегодня закончим, пожалуй, — Павлов тяжело поднимается с кресла и подходит к окну, за которым уже давно стемнело. — Завтра утром я тебя снова вызову, и тогда продолжим нашу беседу. Последний вопрос. Где и когда ты должен встретиться с Вировой?

Ещё одна проверка на лояльность, но я в эту ловушку попадаться не стану.

— Она сказала, что сама меня найдет. Видимо, не захотела подставляться, зная, что меня будут опрашивать в Особой канцелярии.

— Разумно… — вынужденно соглашается Павлов, но видно, что моим ответом он не слишком доволен.

Вызова к полковнику я жду с самого утра, но приходят за мной только около одиннадцати. Похоже, Павлову очень непросто определиться, верить мне или нет. С одной стороны, от истории с Шелой отчетливо тянет какой-то подставой, а с другой, не верить мне именно сейчас у него нет никаких оснований. Я только что в полной мере выполнил сложную и опасную задачу и доставил в город захваченных мной носителей весьма ценной информации. Да и раньше я ни разу полковника не подводил.

В дверь моей комнаты негромко стучат и на пороге появляется знакомый мне капрал с бумажным пакетом в руке.

— Добрый день, господин Белов, — нейтрально приветствует меня сотрудник тайной службы. — Мне приказано сопроводить вас к полковнику Павлову, но сначала вам следует переодеться. Здесь ваша новая форма. Я подожду вас в коридоре.

В пакете оказывается полный комплект хорошо знакомой мне черно-серой формы, причем явно в парадном исполнении. Рубашку, китель, брюки, ремень и галстук дополняют очень приличные кожаные ботинки черного цвета и берет с небольшой кокардой. Ну, и погоны, естественно. Звездочек на них нет, но зато имеется тонкий серебряный кант и римская цифра два. Это что же такое мне предстоит, если для визита к полковнику от меня требуют надеть парадную форму, хотя раньше у меня и повседневной-то не было?

Перед входом в кабинет Павлова меня встречает лейтенант Виктория. Она придирчиво окидывает меня взглядом, подходит совсем близко, поправляет вроде бы идеально сидящий на моей голове берет и стряхивает с рукава какую-то видимую только ей пылинку.

— Совсем другое дело, оперативник, — отступив назад, заявляет референт полковника. — Теперь вы куда больше похожи на человека, способного принести пользу баронству, чем при нашей первой встрече.

И, о чудо, на всегда подчеркнуто строгом лице лейтенанта Виктории появляется некий намек на легкую улыбку.

— Проходите, Белов, вас уже ждут.

Полковник оказывается в кабинете не один. Место за его рабочим столом пустует, а сам он сидит в кресле для посетителей напротив ещё одного хорошо знакомого мне человека.

— А ведь форма ему идет, не находите, полковник? — вместо приветствия произносит Юрьев, глядя на меня с довольной усмешкой.

— Есть такое, — легко соглашается Павлов. — Но носить её за пределами этого здания Белову ещё очень долго не светит. Работа под прикрытием к этому совершенно не располагает.

— Не просто работа, а очень качественная и продуктивная работа, — поправляет полковника Юрьев. — Надеюсь, оперативник Белов уже получил за свои успехи заслуженное вознаграждение?

— Пока нет, господин советник, наша бухгалтерия ещё не завершила все расчеты, а там есть над чем вдумчиво поработать, — в тон Юрьеву отвечает полковник и указывает мне на свободное кресло.

— А я ведь приглашал Белова навестить меня, когда он появится в городе, — продолжая разыгрывать благодушие, сообщает Юрьев. — Да только вы, полковник, заперли его в своих владениях, вот и пришлось мне самому к вам ехать.

— Вопрос безопасности, — разводит руками Павлов. — Вы же знаете, что произошло вчера в цитадели.

— Знаю, — уже без тени улыбки отвечает Юрьев. — Кто-то из наших врагов очень не хотел, чтобы к нам попала добытая Беловым информация, да ещё и вместе с непосредственными участниками событий. Чтобы задействовать агента такого уровня в качестве одноразового убийцы, нужно считать проблему более чем серьезной.

О том, кто в нас стрелял, полковник мне вчера так и не сказал. Видимо, счел, что не стоит мне этого знать. Вот и сейчас Павлов слегка морщится, и это не ускользает от внимательного взгляда Юрьева.

— Не дергайтесь, полковник. Думаю, Белов заслуживает куда большего доверия, чем многие из наших высокопоставленных чиновников и военных. Кстати, деньги деньгами, а как обстоит дело с продвижением вашего подчиненного по службе? На мой взгляд, с блеском решенная задача такого уровня выходит далеко за рамки того, что можно ждать от оперативника второго ранга.

— Уже первого ранга, господин советник. Соответствующий приказ подписан ещё вчера. Я собирался объявить об этом Белову несколько позже, но раз уж зашла речь…

— Правильно, что не объявили, — кивает Юрьев. — Это было бы преждевременно. Человеком, добывшим достоверную информацию о преступных планах нашего вероломного соседа, заинтересовался сам барон Самаров. Я взял на себя смелость проинформировать барона не только об успехах Белова по линии вашего ведомства, но и об обстоятельствах, при которых мне довелось лично с ним познакомиться. В результате на свет появился вот этот документ.

Юрьев не торопясь достает из тонкой кожаной папки и протягивает полковнику лист плотной бумаги с золотым тиснением по краям и гербом барона Самарова в верхней части. Я такой бланк вижу впервые, чему нисколько не удивляюсь.

Павлов с некоторой настороженностью принимает документ и углубляется в чтение. Текста на листе немного, но его содержание Павлова явно озадачивает, и уж точно не вызывает у него никакого энтузиазма. Тем не менее, полковник быстро берет себя в руки.

— Оперативник Белов! — мой начальник поднимается с кресла, и я тоже встаю, пытаясь принять некое подобие строевой стойки. Кажется, чему-то такому меня когда-то учили в школе. Без особого успеха, правда. Строевая подготовка никогда не относилась к мои любимым занятиям. Юрьев остается сидеть, с интересом наблюдая за происходящим.

— Оперативник Белов, — повторяет Павлов, вновь утыкаясь взглядом в бумагу с гербом барона. — За выдающиеся заслуги в деле обеспечения безопасности владений барона Самарова, выявление и уничтожение большого числа врагов барона, а также за предотвращение покушений на его преданных слуг, вам присваивается звание «лейтенант» и высший ранг оперативника Особой канцелярии.

Полковник ненадолго замолкает, ожидая, видимо, от меня какой-то реакции, но я понятия не имею, что в таких случаях нужно отвечать и ляпаю первое, что приходит в голову:

— Благодарю за высокую оценку моих действий.

Юрьев негромко хмыкает, а Павлов, просто вяло машет на меня рукой и продолжает.

— С завтрашнего дня, лейтенант, вы временно переходите в непосредственное подчинение советнику Юрьеву для выполнения специального задания. А пока свободны, Белов. В шестнадцать тридцать явитесь ко мне для сдачи текущих дел.

В приемную я выхожу, всё ещё пытаясь переварить услышанное, и слегка озадаченное выражение на моем лице не ускользает от цепкого взгляда секретарши полковника.

— Вас можно поздравить с повышением, оперативник? — спрашивает Виктория, с любопытством меня рассматривая.

— Думаю, да, — я замедляю шаг и дежурно улыбаюсь в ответ.

— Первый ранг?

— Так, наверное, должно было быть, но…

— Но? — чуть изогнув бровь подбадривает меня Виктория.

— Высший ранг и звание лейтенанта.

— Шевалье Юрьев привез с собой личный рескрипт барона? — вот теперь она, похоже, удивлена совершенно искренне.

— Наверное, да. Я не знаю, как правильно называется этот документ.

— Бывает же… Ну раз так, поздравляю, коллега. Мы теперь в равных званиях, и я даже не сомневаюсь, что это повышение вами вполне заслужено. И, кстати… У нас, конечно, не армия и не баронская стража. Шумно обмывать новые погоны с толпой сослуживцев здесь как-то не принято, однако отмечать такие события в более приватной обстановке совершенно не возбраняется.

Я смотрю в карие глаза Виктории и понимаю, что этот поворот мне не слишком нравится. Нет, девочка, конечно, очень красивая и во всех отношениях интересная. От неформального общения с ней я наверняка получу массу положительных эмоций, вот только есть ли хоть малейший шанс, что она делает это по собственной инициативе, а не по приказу Павлова? Зачем это полковнику — вопрос отдельный, но раз приказ отдан, значит, зачем-то нужно.

— Звучит заманчиво, — я очень надеюсь, что в моих словах не слышно фальши. — Но я даже не представляю, как это устроить. В шестнадцать тридцать полковник вызывает меня к себе для сдачи дел, а уже утром я убываю к месту выполнения нового задания.

— Долго мой шеф тебя мучить не станет, — неожиданно переходит на ты Виктория. — Он, конечно, сделан из нержавеющей стали, но и ему когда-то нужно отдыхать. Сегодня он собирается уйти ночевать домой, причем достаточно рано. Ну, по его меркам, конечно. Так что свободный вечер у тебя будет.

— А у тебя? — я уже понимаю, что с этого крючка мне не сорваться. Да, если честно, не очень-то и хочется срываться. На данный момент я совершенно свободен, а молодой организм требует своего, так почему бы и нет? В конце концов, зачем лишний раз нервировать Павлова? Полковник ждет от меня совершенно конкретных действий, и он их получит. А вот будет ли мой начальник по итогу доволен результатом, это уже другой вопрос.

— Я подумаю, — вновь принимает демонстративно строгий вид референт полковника Павлова. — Идите, лейтенант, мне нужно работать.

Уже прикрывая за собой дверь приемной, я слышу её лёгкий смешок и негромкий голос:

— Вечером договоримся. После твоего визита к шефу.

Неспешно поднимаюсь на третий этаж, где находится выделенная мне комната, и слышу в ухе насмешливый голос Ло:

— А ты пользуешься успехом у дам, охотник. Только будь осторожен, эта штучка из тех, кто проглотит тебя даже не поперхнувшись.

Тяжело вздыхаю и активирую ментальный канал связи.

— Слушаю, Сергей, — почти сразу отвечает тайкун.

— Тапар, будьте добры, передайте, пожалуйста, Ло, что я её тоже люблю.

Больше меня никто сверхценными советами не беспокоит, и до назначенного полковником времени я занимаюсь активным ничегонеделанием. Надолго меня, правда, не хватает, и я просто заваливаюсь спать. Что-то мне подсказывает, что лишним это не будет. Просыпаюсь от негромкого жужжания будильника наручных часов. Эту недешевую механическую вещицу я купил в Динино ещё по дороге в Каинову чащу, но почти не пользовался. На открытой местности я и так очень неплохо чувствую время, но в закрытом помещении часы оказались достаточно полезной штукой, особенно когда время понадобилось определять с точностью до минут.

Лейтенант Виктория встречает меня в приемной полковника подчеркнуто нейтрально. По её лицу и поведению даже и не скажешь, что ещё несколько часов назад она позволяла себе в разговоре со мной несколько больше, чем предполагает исключительно деловое общение. Впрочем, я не удивляюсь, воспринимая это, как одну из классических женских штучек из обширного арсенала приемов подстегивания мужского интереса. Выглядит при этом референт полковника ещё более неотразимо, чем при нашей последней встрече. Даже не знаю, как это возможно, но у неё получилось.

А вот вид её шефа однозначно говорит, что ему действительно пора отдохнуть и как следует выспаться. Наверняка на Павлове сказалось и напряжение последних дней, и неожиданный визит Юрьева, и те новости, которые я совсем недавно на него вывалил.

— Значит так, лейтенант, — последнее слово полковник выделяет голосом, как бы подчеркивая, что будь его воля, я бы столь значительного повышения не получил. — Ситуация у нас с тобой сложная и неоднозначная. Шевалье Юрьев в нашем баронстве человек очень уважаемый и пользующийся большим доверием самого барона Самарова, но к нашему ведомству он прямого отношения не имеет.

— Я всё понимаю, господин полковник, — догадаться, что хочет мне сказать Павлов, не так уж сложно. — Ничего лишнего, касающегося внутренней кухни Особой канцелярии, я ему рассказывать не собираюсь. Это только вам решать, что можно, а что нельзя выносить за пределы этих стен.

— Я рад, что тебе не нужно объяснять такие вещи, — удовлетворенно кивает полковник, — но всё равно хочу тебя отдельно предупредить, что вся информация, касающаяся Шелы Вировой — это исключительно наше внутреннее дело. С этого момента она считается нашим агентом, завербованным тобой во время выполнения последнего задания, причем агентом такого уровня, что вся информация о ней проходит по категории особой важности. Разглашать её кому-либо, включая шевалье Юрьева, тебе строжайше запрещено. Вирова — наш агент. Наш — это Особой канцелярии барона и больше ничей. Это ясно?

— Более чем.

— Очень на это надеюсь, — в голосе полковника появляются не слишком характерные для него ворчливые нотки. Наверное, сказывается недосып и усталость. — Угораздило же тебя оказать Юрьеву столь значимую услугу, что теперь он именно тебя хочет привлечь к какой-то своей операции… Ладно, думаю мы друг друга поняли. Вопросы есть?

— Легенда, господин полковник. Для Шелы Вировой нужна новая легенда. Имеющаяся не выдерживает никакой критики. Ей требуется легальный статус и документы, которые ни у кого не вызовут вопросов. Лучше всего, если я смогу представлять её, как свою подчиненную, но не найденную мной самим где-то в лесу и взятую с собой, как вы изволили выразиться, из-за смазливого личика и точеной фигурки, а назначенную моей напарницей приказом сверху. Например, в качестве бойца силовой поддержки и эксперта по технике кибов.

— В правильном направлении мыслишь, лейтенант, но не нужно считать себя умнее начальства, — устало усмехается Павлов. — Об этом я уже позаботился. Вот, держи.

Полковник достает из ящика стола и кладет передо мной три карточки, очень похожие на мою лицензию охотника за головами, причем на одной из них я вижу свою фотографию.

— Фото Вировой у нас нет, уж извини, — на короткое мгновение взгляд полковника снова становится острым и колючим. — Привел бы свою подругу сюда, сделали бы всё, как положено. А так пришлось ограничиться указанием в её документах твоих данных, как её непосредственного начальника. В особых случаях такое допускается. Документ с твоей фотографией — удостоверение лейтенанта нашей службы. Использовать только в крайних случаях и под жесткое требование неразглашения. В остальных ситуациях показывай свою старую лицензию или жетон Юрьева. По Вировой аналогично. Её первый документ — удостоверение капрала тайной службы барона. Второй — лицензия охотницы за головами, точно такая же, как твоя, но с дополнительным указанием, что вы работаете в паре.

— Благодарю, — забираю документы со стола и кладу их во внутренний карман. — Я так понимаю, во время работы на шевалье Юрьева у меня будет и другая задача?

— Естественно. Сейчас твоя главная забота — Вирова и любая информация, которую ты сможешь из неё извлечь. Начиная со сведений о планах и действиях наших противников, и заканчивая тем, что она ищет так далеко за пределами своего графства. При этом Вирова не должна являться для тебя единственным источником информации. Отлов и допрос бандитов и агентов наших соседей тоже никто не отменял. Мне нужны точные данные о том, где и какими силами будет нанесен первый удар по нашим землям, причем знать об этом я должен был ещё вчера.

— В таком случае мне потребуется связь, иначе информация устареет раньше, чем доберется до вас.

— Не забывай, что ты теперь лейтенант тайной службы. В любом населенном пункте, где есть гарнизон баронской стражи, имеется и обученный морф с необходимым артефактом. Там тебе по первому требованию обязаны обеспечить конфиденциальную связь с Особой канцелярией. На твоей карте такие поселки помечены специальным значком. К сожалению, других надежных вариантов у меня для тебя нет. Ты, конечно, морф, но для работы с соответствующими конструктами тайкунов нужна определенная подготовка, да и не факт, что имеющиеся у нас артефакты тебя признают, а времени разбираться со всем этим у нас нет.

Я, конечно, могу сказать Павлову, что мой шар тоже является устройством связи, но по легенде я этого пока не знаю, так что приходится от этой идеи отказаться.

— И последнее, — полковник встает и подходит к сейфу. Через минуту на стол передо мной ложатся две уже знакомые картонные коробки. — Судя по всему, боезапас у тебя должен был изрядно истощиться. Здесь сотня патронов СП-5 к твоему Валу. Больше, увы нет. Заказ на новую партию мы отправили, но раньше, чем через месяц поставки не будет. И, да, чуть не забыл, старею, наверное. Передай Вировой, что я готов с ней встретиться на её условиях и в любом месте, которое она укажет. Можно не прямо сейчас, но желательно в обозримое время. Думаю, нам будет, что предложить друг другу, да и ты из нашей встречи однозначно извлечешь немало пользы.

— Понял. Сделаю, — я усмехаюсь про себя, но на моем лице эти эмоции никак не отражаются. Ну-ну, забыл он. Такие люди никогда ничего не забывают. Страшно просто господину полковнику тайной службы. Слишком многое он знает и понимает, а значит, видит и всю сомнительность перспектив барона Самарова на фоне готовящегося вторжения. А Шела для Павлова — агент графа Измирского, причем агент высокого уровня, обладающий правом принятия самостоятельных решений. Чем не путь отхода в случае совсем уж негативного развития событий? Человек с его знаниями и опытом пригодится везде, в том числе и в землях османов.

Выхожу в приемную и встречаюсь взглядом с лейтенантом Викторией. Она сохраняет привычно строгое выражение, но на мгновение я замечаю скользнувшую по её лицу легкую улыбку.

— Ваш пропуск, лейтенант, — вроде бы нейтрально произносит референт Павлова и выкладывает на стойку небольшую бумажную карточку с печатью и подписью. — Его нужно будет отдать дежурному на выходе. Обратите внимание, что пропуск начнет действовать с семи утра завтрашнего дня. До этого момента отданный вам приказ не покидать наше здание сохраняет силу.

— Благодарю, — я забираю карточку и при этом слегка касаюсь изящных пальцев Виктории, убравшей с пропуска руку лишь в самый последний момент. — Может быть, есть что-то ещё, о чем мне следует знать?

— Для сотрудников, остающихся ночевать в здании канцелярии, у нас предусмотрен ужин, — сообщает Виктория уже известную мне информацию. — На первом этаже есть небольшая столовая, но чаще ужин доставляют прямо в жилые комнаты или в рабочие кабинеты. Вы теперь офицер, так что можете не ограничиваться стандартным меню. При желании можно даже заказать что-то особенное, и это доставят из города. Для вызова обслуживающего персонала недалеко от входа есть специальная кнопка. Ну, это на тот случай, если вы всё-таки решите отметить повышение.

— Приятная привилегия, — наш разговор меня всё больше забавляет, но я продолжаю подыгрывать Виктории, ведя его в подчеркнуто деловом тоне. — Пожалуй, праздничный ужин на две персоны — это именно то, что мне сейчас нужно. Вот только я не слишком разбираюсь в местных блюдах и винах. Увы, в городе я бываю нечасто. Может быть, вы что-то мне посоветуете?

Пару секунд Виктория смотрит мне в глаза, очень натурально изображая напряженную работу мысли.

— Так и быть, лейтенант, — наконец отвечает она, прерывая возникшую паузу. — По случаю столь знаменательного события, как присвоение вам офицерского звания, я сама закажу для вас всё необходимое, но чуть позже, когда освобожусь. А пока извините, мне ещё нужно подготовить ряд документов для господина полковника.

Возвращаюсь в свое временное жилище, и на этот раз никаких ехидных комментариев в мой адрес не следует. Надеюсь, Ло на меня не обиделась. Впрочем, это вряд ли — не тот она человек, чтобы обращать внимание на мелкие подколки.

Какое-то время решаю, не вынуть ли из уха приемник и не убрать ли его куда подальше, но почти сразу отказываюсь от столь опрометчивой идеи. Конструкция этой техногенной горошины такова, что в ухе она совершенно незаметна. Собственно, она специально и разрабатывалась для скрытого ношения. Если же я извлеку приемник и куда-то положу, возникнет шанс, что его обнаружат. Не стоит забывать, в каком месте я нахожусь. Нельзя исключать, что здесь следят не только за любым моим словом, но и за каждым движением.

Вот совершенно не удивлюсь, если в моей комнате организовано визуальное наблюдение. Как именно, вопрос отдельный. Да вплоть до элементарного подглядывания через хорошо замаскированные смотровые отверстия, или через какую-нибудь систему зеркал. Впрочем, я бы не исключал и возможность применения какой-то хитрой оптики. Всё это можно, конечно, проверить, но проще исходить из того, что наблюдение есть, и вести себя соответственно, тогда точно не будет никаких проколов. В конце концов, пусть подглядывают и подслушивают, если им так уж интересно.

Забираюсь под душ и какое-то время наслаждаюсь редкими в наших краях благами цивилизации. Покончив с водными процедурами, одеваюсь в новую форму. Никакой более приличной одежды у меня просто нет. Надо будет, кстати, как-то решить этот вопрос, как и с жильем, которого у меня теперь вообще не имеется, даже формально.

Времени до ужина еще много, и я решаю потратить его с толком. Связываюсь по ментальному каналу с Тапаром. Тайкун отвечает почти сразу, и, обменявшись с ним парой дежурных фраз, я задаю давно интересовавший меня вопрос.

— Тапар, когда я только начинал осваивать доставшийся мне в качестве трофея жезл, а точнее, ключ артефактора разведывательной манипулы, я пробовал наводить его на оружие, изготовленное на Земле. Начал с ножа, потом попытался изучить с его помощью штурмовую винтовку. В обоих случаях демон-ассистент правильно распознавал предметы и называл их характеристики, но в конце говорил одну и ту же фразу: «Магически инертен. Модификация с помощью скрытой силы невозможна». Я потом пробовал идентифицировать и другие наши изделия. Результат оставался неизменным — добавить им какие-то новые свойства ключ артефактора оказывался не в состоянии. Можете понятным мне языком объяснить, в чем причина?

Тайкун какое-то время молчит, видимо, собираясь с мыслями. Наверное, я бы тоже надолго задумался, потребуйся мне, к примеру, объяснить ему, как сгорающее топливо приводит в движение броневик Юрьева. Тут с самых азов начинать надо, да и то не факт, что мозг Тапара, привыкший мыслить совершенно другими категориями, смог бы адекватно воспринять мои слова.

— Это очень непросто объяснить, Сергей, — словно прочитав мои мысли, отвечает тайкун. — Для любого кейра, родившегося и выросшего в Державе, такой вопрос просто не стоит. Сродство к скрытой силе способны проявлять далеко не все чистые материалы и тем более сложные составные конструкты. При этом чем сложнее изделие, тем труднее заставить его нормально взаимодействовать с тем, что вы называете магией. Это известно уже многие тысячи лет, но внятного объяснения, почему так происходит, нет до сих пор. Наши книжники очень хорошо изучили, какие материалы и как именно нужно обрабатывать и сочетать между собой, чтобы скрытая сила могла в них накапливаться и управляемо высвобождаться по команде хозяина конструкта, но мы так и не знаем, почему всё происходит именно таким образом.

— То есть, с точки зрения ваших книжников, наши изделия изготовлены из неправильных материалов?

— Верно, но дело не только в этом. Важен ещё и способ обработки. Мало подобрать правильные металлы и камни природного происхождения, а потом добавить к ним дерево, глину, серу и прочие необходимые компоненты. При создании работоспособного конструкта все действия должны проводиться вручную. Использование любых машин и механизмов сложнее обычных ручных инструментов, изготовленных из правильных материалов и модифицированных скрытой силой, приводит к отрицательному результату. Такие изделия сразу становятся магически инертными, и даже очень сильные кейры не могут вдохнуть в них скрытую силу. Уничтожить инертный предмет с её помощью можно, а вот модифицировать, придав ему полезные свойства, уже нет.

— А если, например, отлить из самородного металла пулю, соблюдая все эти правила, её можно будет наделить какими-то особыми свойствами?

— Саму пулю — несомненно. Но она ведь не может разогнаться сама по себе. Для выстрела необходимо сложное изделие вроде тех, которые вы называете автоматами или револьверами, а как только пуля окажется в составе такого предмета, она потеряет способность к накоплению скрытой силы и утратит все свои особые свойства. Это принцип сочетания материалов и методов обработки. Нарушишь что-то одно, и изделие становится магически инертным.

— А нож? Это ведь очень простое оружие. Его можно сделать из правильного материала?

— Можно, — легко соглашается тайкун, — но много скрытой силы в него не закачаешь. В том и проблема, что он слишком прост. Можно, конечно, покрыть его усиливающими рунами, но в итоге ты всё равно получишь не более чем конструкт низкого ранга. Фактически это будет амулет в форме ножа. Я не утверждаю, что это плохая идея. Знающий артефактор может наделить такой предмет очень полезными свойствами. В нашей истории немало таких примеров, но с современной точки зрения это будет не более чем пустой тратой сил. В поединке равных соперников владелец конструкта более высокого ранга всегда возьмет верх.

— Хорошо. С этим понятно. Тогда зайдем немного с другой стороны. У вас на родине все владеют управлением скрытой силой?

— Да, но в разной степени. Подавляющее большинство способно освоить лишь основы. Это дает им возможность использовать простые конструкты, чего обычно вполне хватает на бытовом уровне. Для освоения чего-то более сложного, нужны уже совсем другие способности.

— Их можно развивать?

— Да, конечно, причем некоторым кейрам удается достичь весьма впечатляющего прогресса, однако у каждого из нас есть некий потолок — предел возможностей, за который, увы, не перейти, как ни старайся. Тех, у кого он низкий, у нас называют обычными людьми, а тех, кто способен на большее — кейрами.

— А способность к магической модификации тех или иных материалов и предметов как-то зависит от силы кейра? Ну, к примеру, есть не совсем правильно изготовленный амулет. Что-то там артефактор накосячил с методом обработки или подбором материала. Слабый кейр не в состоянии с ним ничего сделать, поскольку для него это изделие магически инертно. А более сильный сможет с ним работать?

— Иногда да, иногда нет… — судя по ноткам неуверенности в голосе Тапара, своим вопросом я заставил его углубиться в не слишком хорошо систематизированную область знаний. — Здесь многое зависит от склонности такого кейра к конкретным стихиям. У нас есть специализации, и именно от них чаще всего зависит, будет ли успешной подобная попытка. Но даже если такой амулет удастся заставить работать, его эффективность будет в разы ниже, чем у конструкта, изготовленного по всем правилам. Поэтому с неудачными поделками никто не связывается. Их просто выбрасывают или используют в качестве источника материала для других изделий.

Нашу беседу прерывает негромкий стук в дверь — прибыл заказанный Викторией ужин.

Ну что я могу сказать? Помощница полковника Павлова явно знает толк в местной кухне. Блюда на столике, снабженном маленькими колесами, прикрыты матово поблескивающими крышками, напоминающими небольшие купола. Уверен, что они имеют какое-то специальное название, но мне в моей деревенской жизни оно ни разу не встречалось. Несмотря на наличие крышек, наружу всё же пробиваются весьма соблазнительные запахи.

Завершает всю эту гастрономическую идиллию бутылка вина с незнакомой мне этикеткой. К алкоголю я отношусь достаточно равнодушно, но у Виктории, судя по всему, мнение иное, и кто я такой, чтобы навязывать ей свое?

Закатываю столик в комнату и возвращаюсь в кресло. К блюдам пока не притрагиваюсь. Под крышками они не остынут достаточно долго, а сколько мне придется ждать, я не имею ни малейшего понятия.

В голове у меня всё ещё крутится беседа с Тапаром. Тянусь к рюкзаку и достаю из него запасной магазин к Валу. Выщелкиваю один патрон и начинаю бесцельно крутить его в пальцах. С точки зрения тайкунов, это инертное изделие, причем на все сто процентов непригодное к магическим манипуляциям. Чистых природных металлов здесь нет. О дереве, камне или глине и говорить не приходится. Сплошные искусственные сплавы, довольно сложная химия и серьезная механическая обработка. То есть по идее сделать с этим патроном ничего нельзя, даже обладая очень мощным источником скрытой силы. Тапар, правда, говорил что-то о стихиях, на которых специализируются кейры. Сам тайкун вроде бы склонен к стихии огня, но есть ещё вода, ветер, гроза, вакуум, земля и множество разных специфических направлений, о которых Тапар ни разу не упоминал. Интересно, а какая стихия у меня? И как это вообще определяется?

Новый стук в дверь на этот раз звучит коротко и совсем негромко. Я поднимаюсь, чтобы открыть, и в моем ухе звучит голос Шелы. Спокойный и равнодушный. Демонстративно спокойный и подчеркнуто равнодушный.

— Сергей, с этого момента и до утра твой приемник будет дистанционно деактивирован. Если понадобится помощь, свяжись с Тапаром. Воздушные разведчики продолжат контролировать периметр. На данный момент ничего тревожного они не видят. Приятного отдыха.

Приемник издает короткий тихий сигнал и наступает тишина. Ну что ж, спасибо и на этом. Я открываю дверь, и в комнату заходит лейтенант Виктория. Всё в той же черно-серой форме, безукоризненно сидящей по фигуре, но уже без строгого выражения на лице. Оказывается, референт полковника Павлова умеет нормально улыбаться. Если бы не сопутствующие обстоятельства, я бы, наверное, даже поверил, что она делает это искренне.

— Угостишь даму ужином? — в голосе Виктории звучит легкая ирония.

— И даже налью бокал вина, — отвечаю в тон гостье, жестом приглашаю её пройти к столу и пододвигаю кресло, — Но ты уж прости, если я буду путать столовые приборы. В тех краях, где я вырос, таким премудростям нас не обучали.

— Не переживай, всё не так страшно, как может показаться, — вновь улыбается Виктория. — Думаю, мужчина, умеющий хорошо обращаться с оружием и способный буквально за месяц изрядно сократить список врагов барона, легко разберется и с этой смешной проблемой.

Интересно, сколько ей лет? То, что Виктория старше меня, я не сомневаюсь, но определить её возраст, пожалуй, не возьмусь. Впрочем, какая сейчас разница? Пятью годами больше, пятью меньше… В любом случае держать себя в руках мне становится всё сложнее.

Открываю бутылку и разливаю вино по бокалам. Пока я этим занимаюсь, Виктория снимает крышки с блюд.

— Ну что, лейтенант, за твои новые погоны! — провозглашает тост гостья. — Чтобы не тускнели и прирастали звездочками.

Вино оказывается сладким и терпким одновременно. Я выпиваю не больше глотка, а Виктория с явным удовольствием опустошает весь бокал.

— Хороший сорт, — комментирует она, беря в руки вилку и нож. — Редко когда удается так расслабиться. А тут такой повод. Надеюсь, не последний.

— С чего такой пессимизм? — мой вопрос звучит непринужденно, но внутри я изрядно напрягаюсь.

— Да брось, какой пессимизм? — в тон мне отвечает Виктория, быстро обводя взглядом комнату. Её мимика вполне понятна. Мы оба прекрасно помним, где находимся. — Я просто надеюсь, что у нас будет возможность так же обмыть и твое следующее звание. Ну, и что ждать этого придется не слишком долго.

Я ни секунды не сомневаюсь, что прозвучавшая в словах Виктории двусмысленность далеко не случайна. Намек на то, что спокойная сытая жизнь цитадели может внезапно закончиться, причем очень скоро, проскользнул в её тоне вполне отчетливо. Находясь на такой должности, она, несомненно, очень многое знает. Может ли Виктория вести какую-то свою игру? Наверное, да, но какую? Строить догадки бессмысленно. Я никогда не узнаю, сама она решила сделать этот намек или просто выполняет поставленную полковником задачу.

— Спасибо, что всё организовала, — ухожу я от опасной темы. — Твой выбор блюд выше всяких похвал. Никогда не ел ничего подобного. В тавернах иногда очень вкусно готовят, но здесь всё иначе. Мне сложно объяснить, но разница сразу чувствуется.

— Эти блюда из очень хорошего ресторана, — поясняет Виктория, — одного из лучших в цитадели. Высокая кухня и всё такое. Офицеры тайной службы — совсем не бедные люди, так что ты вполне можешь позволить себе такие траты, хотя в данном случае платить ни за что не придется. Ты ведь сейчас при исполнении, а значит, все расходы за счет работодателя.

— Даже такие?

— Да. Даже такие.

Какое-то время мы болтаем на отстраненные темы и с удовольствием приканчиваем вкуснейшее мясо с какими-то экзотическими соусами и приправами, а потом переходим к не менее вычурному десерту, состав которого я даже не могу толком определить, но вкус у него не менее яркий, чем у основного блюда.

— Сергей, а можно личный вопрос? — неожиданно спрашивает Виктория, когда я укатываю уже ненужный столик в угол комнаты.

— Конечно, мы ведь сейчас не на работе, — я улыбаюсь уголками губ, с интересом наблюдая за гостьей.

— Та охотница, о которой столько написано в прошедших через мои руки отчетах, она действительно настолько красивая?

Я выдерживаю небольшую паузу, слегка медля с ответом.

— Наверное, да. Во всяком случае, она из-за этого постоянно попадает в какие-то неприятности. То с бандитами, то со всякими деревенскими отморозками.

— Наверное? — мгновенно выделяет главное слово в моем ответе Виктория. — То есть ты в этом не уверен?

— Ладно, скажу иначе. Да, она действительно красивая, причем какой-то очень необычной красотой, чем и притягивает всеобщее внимание. Но я стараюсь этого не замечать и соблюдать безопасную дистанцию. Нельзя попадать под влияние агента, с которым ведешь работу. Вот я и прилагаю все усилия, чтобы не попадать.

— Получается?

— С трудом, но пока да.

— А что ты думаешь о том, что происходит сейчас? — Виктория неторопливо делает пару шагов и оказывается совсем рядом. — Ты пригласил меня на ужин, но ведь, следуя твоей логике, со мной тоже нужно соблюдать безопасную дистанцию. Разве не так?

— Можно я не буду отвечать? — мне действительно не хочется что-то придумывать и снова врать. Хотя бы сейчас, когда рядом со мной стоит слегка раскрасневшаяся от пары бокалов вина красивая девушка, пришедшая сюда далеко не только за тем, чтобы вкусно поесть и произнести тост за новые погоны лейтенанта Сергея Белова. — Зачем обсуждать всякие скучные вещи в такой замечательный вечер?

Я обнимаю Викторию за талию и мягко притягиваю её к себе. Она не сопротивляется, и когда наши губы соприкасаются, я чувствую её возбуждение. Вполне настоящее, сыграть такое очень сложно. Мы оба знаем, что комната прослушивается, а вполне возможно, и просматривается. Звучит немного странно, но и мне, и Виктории присутствие соглядатаев глубоко безразлично. Возможно, по разным причинам, но в данный момент это не имеет никакого значения.

Прежде чем отправиться к Юрьеву, я наведываюсь к финансистам Особой канцелярии. Мое вознаграждение наконец-то рассчитано, и его размер меня более чем удовлетворяет. Думаю, теперь Игнат сможет развернуться во всю ширь, закупая для нас с Шелой необходимые материалы и артефакты. В здании тайной службы мои дела закончены и, пожалуй, пора нанести визит моему новому временному начальнику.

Дом Юрьева находится в самом центре цитадели. Мне приказано явиться именно туда, а не в его рабочий кабинет в резиденции барона. Одет я, естественно, в свою обычную одежду охотника. Форма и новые погоны остались в здании Особой канцелярии под присмотром лейтенанта Виктории.

Воспоминания о прошедшей ночи у меня исключительно положительные. Виктория, как и ожидалось, оказалась девушкой раскрепощенной и умелой. Да и мне, надеюсь, удалось сделать так, чтобы наша встреча ей запомнилась. Во всяком случае, тем, кто нас прослушивал или за нами подглядывал, скучать явно не пришлось. А вот слова, сказанные Викторией уже под утро, когда она собралась уходить, заставили меня задуматься.

— Удачи тебе, лейтенант, — шутливо подчеркнув интонацией мое новое звание, прошептала мне на ухо уже полностью одетая и хоть сейчас готовая явиться на рабочее место Виктория. — Наверное, тебе опять придется бегать по лесам и много стрелять. Постарайся не дать себя убить. Надеюсь, теперь ты захочешь вернуться сюда не только для того, чтобы отчитаться о своем рейде перед начальством. Не знаю, как всё сложится дальше, но запомни на всякий случай адрес. Я живу в цитадели. Первая Рокадная семь, а ещё по воскресеньям я имею привычку завтракать в небольшой таверне у южных городских ворот.

Если бы не последняя фраза про таверну, всё это можно было бы воспринять просто как приглашение к продолжению отношений. Понятно, что и в этом случае вся сложившаяся ситуация выглядела бы крайне двусмысленно, но теперь возможных смыслов появилось сразу несколько.

Виктория чего-то опасается и не слишком уверена в завтрашнем дне. Об этом говорят и её намек в начале нашего ужина, и слова о том, что она не знает, как всё дальше сложится. Впрочем, это может быть и хорошо спланированной демонстрацией опасений и неуверенности. Моему мужскому самолюбию, конечно, должно льстить, что такая умная и обворожительная женщина просит у меня защиты, пусть и выразив эту просьбу весьма иносказательно. Не просто же так она оставила мне свой адрес и, по сути, назначила время и место явки на случай, если ни в здании Особой канцелярии, ни дома я её не найду.

Всё это запросто может быть провокацией или попыткой укрепить мою связь с тайной службой, добавив к деньгам и страху расплаты за предательство ещё и личный интерес. К тому же медовая ловушка в виде страстной помощницы полковника должна помочь мне удержаться от начала слишком близких отношений с Шелой. Здесь, конечно, никаких гарантий никто не даст, но вдруг я окажусь морально устойчивее, если буду знать, что в городе меня ждет Виктория. И не просто ждет, а ещё и надеется на мою помощь в случае возникновения каких-то, пока гипотетических, проблем, которые, кстати, реально могут иметь место, причем уже скоро.

Увы, это только одна из версий. Нельзя исключать и того, что Виктория действительно не верит в способность полковника её защитить в случае вторжения соседей в наше баронство. Хотя по идее, у Павлова возможностей для этого намного больше, чем у меня. С другой стороны, я ведь понятия не имею, какие у них отношения вне службы, и есть ли они вообще. К тому же, в отличие от меня, полковник не обладает способностями морфа, а при катастрофическом развитии событий, когда каждый будет уже сам за себя, это может оказаться решающим.

А ещё Виктория почти наверняка догадывается, что Павлов готовит себе пути отхода и планирует задействовать для этого меня и Шелу. Нельзя исключать, что, сблизившись со мной, она хочет обеспечить себе место в этом ковчеге.

На самом деле вариантов здесь множество. Все мои версии могут самым причудливым образом комбинироваться между собой, и вычислить, какой именно сценарий сидит в голове Виктории, решительно невозможно, да, наверное, и не нужно. В её внезапно вспыхнувшие романтические чувства ко мне я в любом случае не верю, а в остальном все эти детали на мои ближайшие планы повлиять не должны.

Дом у Юрьева заметно больше и солиднее, чем у шевалье Слуцкого, что вполне понятно, учитывая его статус. Меня здесь ждут и провожают к хозяину без лишних задержек. Оружие и конструкты, правда, приходится сдать охране.

Юрьев встречает меня в личном кабинете. Времени у него, судя по всему, немного, так что он переходит сразу к делу. От напускного благодушия, которое он демонстрировал вчера, сейчас не осталось и следа. Советник и лучший морф барона сосредоточен и даже слегка мрачен.

— Ты доставил нам ценные, очень актуальные, но при этом крайне неприятные новости, лейтенант, — пристально глядя на меня, произносит Юрьев. — Нам брошен опасный вызов, и отвечать на него нужно максимально жестко. Проблема в том, что наши силы далеко не безграничны, и отразить вторжение армии барона Шваба будет непросто, особенно если оно будет явно или неявно поддержано графом. Отправить много сил на восточную окраину мы не можем. Наш северо-западный сосед только и ждет, чтобы мы оголили границу. Он тоже готовится к вторжению, хоть и ведет себя намного осторожнее, чем Шваб.

Юрьев ненадолго замолкает и делает глоток чая из высокого стакана с красивым серебряным подстаканником.

— Думаю, ты уже мысленно задаешь себе вопрос, чем обычный охотник, пусть и со способностями морфа и званием лейтенанта тайной службы, может помочь в решении столь масштабной проблемы, — продолжает советник барона. — Представь себе, можешь. Во-первых, тебя уже нельзя назвать слабым морфом. Твой прогресс впечатляет, и я уверен, что твой потенциал раскрыт ещё далеко не полностью. А во-вторых, действовать в одиночку тебе больше не придется. Твое новое звание и документ, который ты от меня получишь, позволит тебе получать практически неограниченное содействие в любых населенных пунктах баронства. Уверен, ты понимаешь, что такие ресурсы предполагают и задачу соответствующей сложности.

— У меня на этот счет и не было никаких иллюзий, господин Юрьев. Направляясь сюда, я прекрасно понимал, что простой задача не будет.

— Не сомневаюсь, — удовлетворенно кивает советник барона. — А теперь перейдем к самой задаче. Ты ещё при нашей первой встрече знал, зачем я со своими людьми еду в окрестности Каиновой чащи, а вот о результатах этой миссии пока не в курсе. Я должен был не только проверить, действительно ли в этих местах упали летательные аппараты чужих, но и по возможности изъять с мест падения наиболее ценное оборудование и артефакты, а в случае обнаружения выживших тайкунов или кибов, оказать им помощь и доставить их в город. Успех моей миссии мог нас многократно усилить и склонить в нашу пользу чашу весов в противостоянии с соседями.

Юрьев вновь прерывается, чтобы сделать глоток из стакана, и продолжает, слегка поморщившись, будто вместо чая выпил что кислое.

— К сожалению, наш рейд закончился неудачей, и лишь счастливое стечение обстоятельств позволило нам отступить без потерь. Падение в чащу аппаратов чужих спровоцировало новую вспышку противостояния между техникой кибов и тварями тайкунов. На какое-то время там буквально началась новая Чужая война. В таких условиях продолжать операцию не было никакой возможности, да и уцелеть в местах падения, оказавшихся в эпицентре катаклизма, вряд ли что-то могло. Об этом я и доложил барону, а он сообщил эту информацию графу Волжскому.

— Я так понимаю, граф господину барону не поверил?

— Верно понимаешь. Не поверил. Или сделал вид, что не верит. Это ведь отличный повод для обвинения вассала в попытке скрыть от сюзерена важную информацию и, главное, уникальные артефакты. Так что теперь для вторжения в наши земли появился и формальный повод. Довольно зыбкий, но его можно усилить, и наши соседи это уже делают. Нас обвинили в неспособности справиться с бандами лихих людей, наводнившими восточные окраины баронства. Якобы эти головорезы сожгли и разграбили несколько приграничных деревень барона Шваба. Как видишь, я делюсь с тобой информацией, далеко выходящей за пределы компетенции обычного лейтенанта. Но ты и не обычный, как и задание, которое я хочу тебе поручить.

— Каинова чаща?

— Верно. Мы ведь действительно не знаем, уцелело ли там что-то ценное, а знать это нам необходимо. Возможно, в Каиновой чаще скрывается единственный шанс остановить вторжение. Я без колебаний снова отправился бы туда сам, но в текущих обстоятельствах барон Самаров считает, что я нужен здесь. И он, безусловно, прав. К тому же, хоть ты и не самый сильный морф, но у тебя за плечами много лет поиска артефактов в Змеином лесу, да и с Каиновой чащей ты теперь тоже знаком. Добудь для нас то, что осталось от аппаратов чужих, и звание лейтенанта окажется только первой и самой незначительной ступенью в твоей карьере.

— Мне понадобится транспорт, оружие и кое-что из запасов покойного шевалье Слуцкого, — твердо заявляю я, рассудив, что раз уж мне ставят такую задачу, немного наглости делу не повредит.

— Слуцкий… — снова морщится Юрьев. — Погорячился ты с ним, конечно. Нам с твоим шефом пришлось потратить немало сил, чтобы уговорить барона не отдавать тебя на растерзание его родне. Если бы не твой статус оперативника Особой канцелярии, вообще ничего бы сделать не получилось. А так барон приказал как можно быстрее убрать тебя из города, но, заметь, твои действия он оценил очень высоко.

— Для меня это большая честь, — приходится прогнуться, а что делать? Юрьев и барон — это сейчас именно те люди, которые могут сломать все мои планы, а могут и помочь в их реализации. Сами того не зная, естественно.

— Оружие и транспорт получишь любые, — немного подумав, решает Юрьев. — Ну, кроме броневика, конечно. А вот имущество Слуцкого… С этим сложнее. Тебе нужно что-то конкретное?

— Я бы, конечно, с удовольствием по локоть запустил руки в его коллекцию артефактов, но понимаю, что это невозможно. Да, мне нужно кое-что конкретное, но я толком даже не знаю, как это выглядит. Ваша охрана изъяла у меня артефакт в форме шара. Он инкрустирован красными кристаллическими пластинами. Когда по заданию полковника Павлова я посетил дом шевалье Слуцкого, мне демонстрировали ряд конструктов тайкунов, и когда их доставали и выкладывали на стол, я заметил в портфеле Харитона некий предмет, украшенный такими же пластинами, но целиком его я не видел.

— Считаешь, это предметы из одного комплекта? — в глазах Юрьева мелькает интерес.

— Утверждать не возьмусь, однако проверить стоит. Если это так, в пути к Каиновой чаще я попытаюсь разобраться с тем, как работает новый конструкт и добавляет ли он что-то к тем функциям шара, которые мне уже известны. Возможно, это повысит шансы на успех моей миссии.

— Хорошо. Ты получишь доступ к хранилищу. Сейчас имущество Слуцкого арестовано, и в доме дежурит баронская стража. Тебя туда проведут сегодня ночью и полностью анонимно. Не хватало ещё, чтобы родня Слуцкого узнала, что убийца их родственника копался в его вещах. Опознаешь и возьмешь один артефакт. Ну, или два, но только если они оба будут содержать в своем составе такие же кристаллы, как на твоем шаре. Как потом объяснить пропажу вещественных доказательств, будет уже моей заботой.

— Сколько у меня времени на подготовку?

— Сутки. Завтра утром ты должен покинуть город. Привлекать к выполнению задачи можешь любого, кого сочтешь нужным. Ну, кроме офицеров, естественно. Впрочем, в удаленных гарнизонах офицеры баронской стражи тоже будут обязаны выполнять твои распоряжения. Вот, ознакомься.

На стол передо мной ложится документ, очень похожий на личный рескрипт барона Самарова, уже виденный мной в кабинете полковника Павлова. Собственно, рескриптом он и является, только содержание у него другое, и, читая строки текста, написанного сухим языком армейских приказов, я понимаю, что практически держу в руках ключ от любой двери в нашем баронстве. По крайней мере, за пределами города.

Неслабо, похоже, прижарило задницу барону, раз он готов наделить такими полномочиями только что произведенного в лейтенанты деревенского охотника. Да, не совсем обычного охотника. Да, уже успевшего себя проявить, но всё равно простолюдина и деревенщину, которого в обычной ситуации аристократы воспринимают, как пыль под подошвами и расходный материал. Впрочем, для них я и есть расходный материал, и именно моими руками Юрьев собирается таскать каштаны из огня. Ну, или артефакты из Каиновой чащи. Интересно, что бы он сказал, узнав, что, один из них прямо сейчас находится всего в паре шагов от него, в моем левом ухе.

Из города мы выезжаем с рассветом. Последние сутки прошли, мягко говоря, напряженно, но сделать мне удалось почти всё, что было запланировано. В качестве транспортного средства я, после некоторых раздумий, выбрал тот же почтовый дилижанс, на котором мы прибыли в город из Динино. После инцидента со снайпером его отремонтировали. Переднее стекло вставили новое, пулевое отверстие заделали, проверили нехитрую ходовую часть и что-то в ней даже поменяли. Лошадей нам выделили очень хороших, да ещё и с запасом, чтобы можно было по ходу движения их менять.

Воспользовавшись обещанием Юрьева помочь не только с транспортом, но и с оружием, я не стал скромничать и затребовал себе пулемет с ленточным питанием для установки на крышу дилижанса. Люк там уже имелся, а смонтировать крепления для станка в форме треноги оказалось несложно. Понятно, что при стрельбе очередями возможны, и даже весьма вероятны, осечки, но есть у меня на эту тему вполне рабочая идея, однако проверять её лучше в местах, где нет посторонних глаз.

Брать с собой большой отряд я, естественно, не стал, но своими силами нам со всем этим конным хозяйством точно не управиться, так что привлечь сторонних людей всё же пришлось. Ну, не совсем сторонних, конечно, а уже проверенных в деле. Помимо Игната я решил взять с собой сержанта Евгения Кротова. С ним я прошел через Змеиный лес, и именно он посоветовал мне попробовать стать охотником за головами. От ранения сержант уже вполне оправился, и приказ поступить в мое распоряжение воспринял с большим энтузиазмом.

— Находясь рядом с вами, господин лейтенант, о спокойной жизни можно смело забыть, — прокомментировал свое приподнятое настроение Евгений, — зато, если останешься жив, жалеть о том, что подставлял свою шкурку под пули, точно не придется.

В чем-то сержант, несомненно прав. За наш рейд через Змеиный лес Кротов получил достаточно щедрую награду, причем не только в виде денег, но и в части продвижения по службе. Офицером его не сделали, но в должности повысили, а новое жутко секретное задание, которое на него неожиданно свалилось благодаря мне, открывает перед сержантом реальную перспективу получить-таки лейтенантские погоны. В случае успеха, естественно.

Кроме Евгения до Динино нас будет сопровождать то же отделение стражников, с которым мы прибыли в город. Им в любом случае нужно вернуться в свой гарнизон, а их командира, сержанта Скобова, и, возможно, пару его бойцов я планирую привлечь к дальнейшему походу.

А вот Федора я с собой решил не брать. Можно было бы, конечно, доставить его до Коробово, но зачем мне в отряде мутный тип, всю жизнь считавший меня своим врагом? Возможно, спасение из бандитского плена и изменило что-то в его отношении ко мне, но проверять это у меня нет ни малейшего желания. Пусть сам решает свои проблемы. Добраться из города до родной деревни — не самая сложная задача. Справится.

Однако кадровыми и организационными решениями мои занятия в прошедшие сутки совсем не ограничивались. В первой половине дня пришлось сходить на две встречи, устроенные Игнатом. Я, правда, на них по большей части отмалчивался, сохраняя умный вид и изображая из себя носителя уникальной коммерческой информации, настолько ценной, что самый состоятельный лавочник Динино согласился взять меня в долю. Что интересно, это сработало, особенно в сочетании с грамотными действиями Игната, умело торговавшегося по каждой позиции из моего списка.

Сами эти позиции потенциальных поставщиков изрядно озадачивали, а местами просто ставили в тупик, но дело двигалось, хоть и с изрядным трудом. На самом деле я был этому только рад. Пусть кибы и Тапар видят, что я честно исполняю принятые на себя обязательства, но быстро найти все необходимые материалы и компоненты невозможно по вполне объективным причинам.

Мне ведь совершенно не нужно, чтобы мои союзники за пару недель или месяц собрали всё, что им требуется для ремонта и привели в работоспособное состояние хотя бы один из летательных аппаратов. Я ведь с ними лететь не собираюсь, хоть и заявил о таком желании, и их помощь нужна мне здесь, на Земле.

Некоторые ингредиенты Игнату удалось купить сразу, но по большей части списка пришлось договариваться о поставках через определенный срок, причем иногда достаточно большой. Что-то можно было найти только в столице, а что-то нам лишь обещали заказать у лидеров охотничьих артелей, якобы специализирующихся на добыче подобных артефактов. В чистом виде найти некоторые материалы оказалось вообще невозможно, так что пришлось довольствоваться обещаниями доставить нам фрагменты старых конструктов тайкунов и обломки роботов кибов, из которых эти компоненты можно попытаться извлечь.

Я прекрасно понимаю, что вся эта бурная деятельность не может не привлечь внимания Юрьева и полковника Павлова, но это будет потом, и я надеюсь, что к тому моменту смогу внятно объяснить, зачем затеял такую суету вокруг вещей, казалось бы, никак не связанных с выполнением поставленных передо мной задач.

В общем, день пролетел, как одна минута, а ночь выдалась ещё интереснее. Юрьев свое обещание сдержал, и под покровом темноты меня доставили в дом Слуцкого и провели в хранилище артефактов. Я понятия не имел, что именно ищу. Фраза Харитона о том, что в коллекции его хозяина имеется конструкт тайкунов, инкрустированный красными кристаллами, оставалась единственным указанием направления поиска.

Искать пришлось довольно долго. За многие годы Слуцкий скопил в подвалах своего дома немало ценных предметов, а вот с их систематизацией у него и его людей явно возникли проблемы. На нужную вещицу я наткнулся почти случайно. Довольно скромно выглядящий браслет лежал несколько в стороне от остальных предметов, на отдельном столике с какими-то приборами, в одном из которых я неожиданно для себя опознал микроскоп. Где я мог его видеть раньше? Почему-то мне кажется, что на картинке в школьном учебнике, но не по физике или биологии, а почему-то по истории.

Наверное, браслет сюда положил Харитон или даже сам Слуцкий. Судя по цвету, артефакт был сделан из меди. Как я теперь понимаю, скорее всего, самородной. Инкрустация из красных кристаллических пластин на нем действительно имелась. Короткие пластины были вставлены в металл браслета параллельно друг другу и слегка выступали над поверхностью, делая его похожим на несколько странную шестеренку с частыми, но невысокими красными зубцами.

В принципе, после этой находки можно было уже уходить, но Юрьев дал мне добро на изъятие из коллекции Слуцкого двух артефактов, и я не собирался упускать такую возможность. Правда, советник барона поставил условие, что второй конструкт можно взять только если в его составе тоже будут красные кристаллические пластины, так что выбор у меня оказался совсем небольшим. Поначалу мне даже показалось, что его нет совсем, однако я ошибся.

Обнаруженный мной предмет оказался очень похожим на мои метательные шарики, только сделан он был не из дерева или стали, а как будто целиком вырезан из красного кристалла. По его поверхности, как меридианы на глобусе, шли тонкие серебристые линии. Настолько тонкие, что заметил я их только когда взял артефакт в руку.

Никаких сомнений в том, что этот предмет не имеет прямого отношения к моим конструктам, у меня тогда не возникло. Ну а сейчас я уже знаю об этом совершенно точно. Тем не менее шар я себе забрал, и сопровождавший меня человек Юрьева не стал меня останавливать. Видимо, полученные им инструкции оказались слишком общими, и для отсутствия возражений ему вполне хватило наличия в составе артефакта некоего фрагмента, изготовленного из красного кристалла. Сам Юрьев, конечно, послал бы меня куда подальше, но его рядом не было.

По тракту мы едем быстро и ни от кого не скрываясь. Для всех посторонних мы просто возвращаемся из города в Динино, заодно доставляя срочный груз для стоящего там гарнизона баронской стражи. Очень удобный и вполне правдоподобный повод. Ну и транспорт у нас для такой задачи тоже более чем подходящий. Только вместо груза для стражников в багажном отделении сложены наши с Игнатом покупки и различное снаряжение, необходимое в дальней дороге и непростом рейде через Каинову чащу.

О том, что вся наша миссия — полная фикция, никто, я надеюсь, не догадывается. На самом деле, вокруг этой операции уже накручено столько слоев лжи и недосказанности, что даже я уже с трудом держу в голове, кто что знает и кому что можно говорить.

В деревнях, которые мы проезжаем, царит очень нехорошая суета, наводящая на мысли о том, что мирной жизни скоро придет конец. На добытую мной информацию барон Самаров отреагировал вполне ожидаемо. По всему баронству объявлен экстренный набор рекрутов, а населенные пункты приказано дополнительно укрепить на случай обороны уже не только от вконец обнаглевших банд лихих людей, но и от регулярных войск наших агрессивных соседей.

Увы, все эти меры безнадежно запоздали. Новобранцев необходимо довольно долго обучать и готовить. Охотники, как правило, умеют стрелять, причем иногда даже очень хорошо. Некоторые из них имеют опыт столкновений с бандитами при охране караванов, но что такое настоящий бой, они всё равно представляют плохо. К тому же охотников не так много, так что в рекруты, а скорее, в ополчение, гребут всех подряд, подходящих по возрасту и здоровью.

Толку от этой братии будет немного. Не стоит забывать, что винтовок и ружей в наших деревнях обычно едва хватает для вооружения милиции. Ну, ещё в арсенале шерифа может храниться небольшой запас для выдачи охотникам на время рейдов. Чем вооружать остальных — вопрос трудноразрешимый. Деревни, конечно, бывают разные. У кого-то запасы оружия немного побогаче, чем в том же Коробово, но всё равно они имеют свои пределы. Наверное, чем-то поможет город, но вряд ли барон сможет существенно изменить ситуацию.

Фактически сейчас Самаров просто стремится оттянуть неизбежное. Чем дольше будет сопротивляться каждая деревня, тем больше у него останется времени на подготовку обороны города. Ну а если им ещё и удастся ослабить армии соседей на пути к центру баронства, то это дополнительно повысит шансы отбиться. По крайней мере, так ситуацию видит Самаров. На самом же деле всё намного хуже, чем он думает.

Шела присоединяется к нам только в Александровке. Раньше это делать было не то чтобы опасно, но мы предпочли перестраховаться. Кто-то из сопровождающих нас стражников может оказаться агентом Особой канцелярии. Времени на вербовку у полковника Павлова было достаточно, и ближе к городу такой человек мог решиться на захват Шелы с целью доставить её в город для допроса. Здесь такая попытка лишена шансов на успех — слишком далеко. Преодолеть такое расстояние с пленницей очень трудно. Вернее, в нашем случае просто невозможно, но агент-то об этом знать не может. Если, конечно, он вообще существует.

На самом деле, я склонен считать, что, как минимум, один агент в отряде всё-таки есть. Что Павлов, что Юрьев вряд ли полностью мне доверяют и, скорее всего, не захотят пускать ход операции на самотек. Кто-то должен за мной присматривать, и возможно, даже не один. Слишком уж многое поставлено на карту. По поводу Павлова я ещё могу сомневаться, но Юрьев просто обязан был подстраховаться от того, что найдя в Каиновой чаще что-то очень ценное, я захочу присвоить это себе. С другой стороны, может ли он доверять завербованному агенту больше, чем мне? Это тоже вопрос, причем очень непростой.

В общем, по поводу агентов я могу только гадать, но теперь есть надежда, что до Динино они себя никак проявлять не станут, а вот там им придется приложить немалые усилия, чтобы попасть в мой отряд, направляющийся к Каиновой чаще, на чём, собственно, я и надеюсь их выявить. На одном из привалов делюсь этими соображениями с Шелой, но она лишь пожимает плечами.

— Не забивай себе голову ерундой. Даже если что-то такое и есть, убивать тебя сейчас точно никто не станет, а с остальным мы как-нибудь справимся. Не с их возможностями пытаться нам помешать.

Наверное, Шела права, но её ответ звучит как-то слишком резко. Похоже, союзница изрядно устала мотаться по сырым и холодным зимним лесам и ночевать в избушках рыбаков. У меня-то условия были намного лучше, а она за последние дни смогла первый раз по-человечески помыться и нормально выспаться только в Александровке.

Вместе с возвращением Шелы я получаю обратно и отданные ей на хранение артефакты. С удивлением понимаю, что по демону я даже как-то успел соскучиться. О браслете и красном шарике, которые мне удалось вынести из подвала дома Слуцкого, я уже кое-что знаю. Тапар смог распознать их с помощью сканеров летающего голема. Теперь же у меня появляется возможность изучить их детальнее, хотя делать это в дороге не очень удобно.

Если вкратце, то браслет — это опять небоевой конструкт. Похоже, книжники школы Тетфи выбрали себе в качестве специализации что-то вроде инженерной разведки, если обозначать это нашими понятиями. Тапар утверждает, что браслет довольно сильно расширяет функции жезла, позволяя создавать более сложные артефакты и модифицировать различные предметы, способные к накоплению и трансформации скрытой силы. Как именно всё это делается, мне ещё только предстоит разобраться. Я и жезл-то пока освоил далеко не полностью, а тут к нему нарисовался ещё и какой-то дополнительный аксессуар. Даже немного обидно. Прямо сейчас эта вещица мне ничем помочь не может.

С красным шариком, покрытым тонкими серебристыми линиями, всё намного проще. Это мина. Сейчас она полностью разряжена, но если накачать её скрытой силой и правильно настроить распознавание целей, можно получить очень опасное оружие, причем, что интересно, многоразовое. Демон, конечно, как обычно, выпендривается, утверждая, что артефакт изготовлен книжниками другой школы, но, судя по всему, справиться с его настройкой он вполне способен. По крайней мере, на базовом уровне.

Выехав из Александровки, дальше стараемся нигде не задерживаться. В Коробово мы не останавливаемся, но я успеваю оставить информацию о Фёдоре для нашего лавочника. Пусть знает, что его сын жив и находится в городе. Здесь тоже видны признаки подготовки к приближающимся тяжелым временам. Снятые со всех прочих работ жители укрепляют частокол. За долгие годы, прошедшие с его последнего ремонта, он местами изрядно подгнил, а пущенная поверху колючая проволока висит бесформенными клочьями, а кое-где и вообще отсутствует.

Пока проезжаем через деревню, вижу отряд только что рекрутированных новобранцев, которых пытается чему-то научить помощник шерифа. Выглядят эти потуги откровенно жалко. Мужики даже не охотники, а представители вполне мирных профессий, причем по большей части связанных с земледелием. Обращению с оружием их когда-то учили в школе, но с тех пор прошло немало лет, в течение которых они огнестрела даже в руках не держали. Да и где этот огнестрел для них взять? Здесь его нет, и, судя по всему, из города тоже ничего подвезти не успеют. А значит, придется ополченцам принимать бой с арбалетами, пращами, луками и прочим метательным оружием. Много они с этим навоюют против винтовок и автоматов? И хорошо если у нападающих не будет с собой чего-то более серьезного.

Когда мы уже подъезжаем к Динино, на общем канале связи звучит встревоженный голос Ло:

— Похоже, началось. Силы барона Шваба выдвигаются к границе. Идут тремя колоннами по разным дорогам. За ними на несколько километров тянутся обозы. Всего около двух тысяч пехотинцев с огнестрельным оружием и в легких бронежилетах. При них девятнадцать минометов разных калибров, четыре безоткатных пушки и три бронемашины. На одной из них герб графа Волжского. Держится эта машина далеко позади передовых отрядов, и едет в ней, судя по всему, какой-то высокопоставленный представитель графа. Чуть позже выясним, кто именно. К границе силы вторжения выйдут завтра к вечеру и вряд ли там остановятся. Готовьтесь. Через пару дней в восточных землях барона Самарова станет очень некомфортно.

Увы, трехсот тысяч лет истории человечества нам так и не хватило, чтобы вдоволь навоеваться. Даже Чужая война нас ничему не научила. Хрупкий мир, кое-как поддерживавшийся в наших землях в течение последних десятилетий, собирается рухнуть буквально в ближайшие дни, и помешать этому уже невозможно. Правда, те, кто решил затеять новую войну, считают, что она будет короткой и победоносной, но не стоит забывать, что почти все правители, когда-либо начинавшие боевые действия против соседей, искренне верили, что добьются своих целей быстро и малой кровью. И почти всегда эти планы разваливались в первые же дни, недели или месяцы войны.

Первое, что я делаю, оказавшись в Динино, это требую у майора Левандовского немедленно организовать мне канал связи с Особой канцелярией. Слегка шокированный предъявленными ему документами, начальник местного гарнизона баронской стражи лично провожает меня в хорошо защищённую и звукоизолированную комнату, оборудованную специально для подобных случаев. Нас встречает уже немолодой морф-связист в форме стражника с сержантскими знаками различия. Работает он с довольно необычным артефактом спиралевидной формы. Чувствуется, что конструкт пережил тяжелые времена. На нем видны вмятины и сколы, да и сама спираль слегка деформирована. Однако, судя по всему, работоспособности изделие тайкунов не потеряло.

— Конструкт связи командира штурмовой манипулы, — отвечает на мой мысленный вопрос демон. — Поврежден. Дальность связи и способность противостоять наведенным искажениям существенно снижены.

Выслушав приказ майора, морф кивает и переводит взгляд на меня.

— Мне нужен текст сообщения.

Я протягиваю связисту лист бумаги с заранее написанным текстом для передачи в Особую канцелярию барона. По мере прочтения донесения, на лице морфа начинают отчетливо проявляться недоверие и непонимание. Он поднимает глаза и вопросительно смотрит на майора Левандовского.

— Отправляйте сообщение, сержант, — слегка севшим голосом приказывает командир гарнизона. Майор прекрасно понимает, что ждет Динино в ближайшее время, если эта информация окажется достоверной, а после ознакомления с моими новыми документами сомневаться в её правдивости у него нет никаких оснований.

Морф садится за стол, берет в руки артефакт и какое-то время сосредоточенно смотрит в центр спирали. Я вижу, как постепенно вокруг конструкта начинает формироваться желтоватый ореол, повторяющий форму артефакта. Постепенно он увеличивается в размерах, отрывается от конструкта и поднимается примерно на метр вверх. Теперь голова морфа оказывается в центре висящей в воздухе светящейся спирали. Свечение колеблется, меняет яркость и моментами идет рябью.

— Множественные локальные сбои стабилизации ментального канала связи, — комментирует демон. — Сказываются полученные конструктом повреждения и недостаточная квалификация оператора.

— Он вообще сможет что-то передать?

— Да, хозяин. Но, с почти неизбежной потерей части информации. Передачу придется несколько раз повторить, чтобы принимающая сторона могла восстановить выпадающие фрагменты.

Майор, наблюдающий за работой морфа, всего этого светового шоу, похоже, не видит. Как и в случае с шаром и веером, никаких бликов на окружающие предметы свечение не отбрасывает. Чтобы его заметить, нужно обладать способностью чувствовать скрытую силу.

Сеанс связи длится около десяти минут, а ответ приходит только через полчаса. При его получении майор не присутствует. Если информацию о начале вторжения скрывать от него я смысла не видел, то при получении ответа мне приходится настойчиво потребовать конфиденциальности. Левандовский не возражает и послушно покидает помещение, а разглашения информации морфом-связистом можно не опасаться. Во всяком случае, так утверждает полковник Павлов. Особая канцелярия крепко держит эту категорию сотрудников на коротком поводке.

Я снова наблюдаю активацию спиралевидного артефакта, и через несколько минут морф вручает мне лист бумаги с аккуратно написанным текстом:

Вот так, без обращения, без подписи и без имени или хотя бы клички агента. Хоть и утверждает полковник, что связисты надежны, а перестраховаться всё-таки считает нужным. Слишком многое он ставит на эту карту, так что даже своим предпочитает не доверять.

На выходе с КПП гарнизона баронской стражи меня уже ждёт лёгкая двухместная повозка с открытым верхом и очень представительным кучером, немедленно спрыгнувшим с облучка и открывшим передо мной дверь.

— Поехали, Сергей, — в повозке я вижу Игната, машущего мне рукой. — Отец приказал организовать праздничный ужин и отправить за тобой пролетку, но я решил встретить тебя сам. Савва Ильич очень хочет с тобой увидеться до вашего отъезда.

Времени мало, но нанести визит Матвееву-старшему действительно необходимо. Забираюсь в пролетку и опускаюсь на сиденье рядом с Игнатом. Момент встречи самого успешного лавочника Динино с вызволенным из бандитского плена сыном я пропустил — слишком спешил на пункт связи, но не сомневаюсь, что эмоции там хлестали через край. Может, оно и хорошо, что я не отвлекал их своим присутствием.

Савва Ильич встречает меня у ворот своего дома и на глазах изумленной публики обнимает, как близкого родственника. О моей роли в спасении его сына здесь, похоже, знают далеко не все. За спиной Матвеева-старшего я вижу Шелу. Видимо, Игнат рассказал отцу о том, кто помогал мне освобождать пленников, и тот решил пригласить на ужин и мою союзницу.

На самом празднике ничего примечательного не происходит, если не считать вполне себе безуспешных попыток младшего брата Игната подбить клинья к Шеле. Смотреть на его тщетные усилия даже слегка забавно, но имеется в этом и очевидный плюс. Видя интерес Матвеева-младшего к моей напарнице, никто из приглашенных не пытался составить ему конкуренцию, хотя, судя по взглядам мужской части гостей, желание такое испытывают многие.

Зная, что времени у нас мало, Савва Ильич довольно быстро оставляет гостей на супругу и старшего сына, а меня и Игната приглашает пройти в свой рабочий кабинет. Вернее, сначала мы общаемся с ним один на один, а потом к нам присоединяется Игнат.

От весьма щедрого денежного вознаграждения, предложенного мне Матвеевым-старшим за спасение сына, я категорически отказываюсь. А вот против продолжения сотрудничества по закупке всякой экзотики из моего списка, совершенно не возражаю.

На самом деле мне бы стоило сразу сообщить Игнату и его отцу о том, что через день-два начнется вторжение в наши земли армии барона Шваба, но, боюсь, тогда все его мысли сфокусируются на этой теме, и он не сможет нормально обсуждать другие интересующие меня вопросы. К тому же будет лучше подвести их к этой новости постепенно. Поэтому начинаю с торговых дел.

На этот раз я оглашаю и ту часть списка, о которой умолчал при нашей прошлой встрече с Саввой Ильичом. По мере оглашения новых позиций глаза у моих собеседников начинают всё больше округляться, и я вижу, что пора хоть как-то объяснить, зачем мне нужны столь редкие и дорогие ингредиенты, некоторые из которых вообще непонятно, где искать.

— Что ты задумал, Сергей? — наконец справившись с удивлением, спрашивает Матвеев-старший. — Можешь не сомневаться, кроме меня и Игната никто о твоих планах не узнает, но нам будет намного проще работать над поиском нужных тебе предметов и материалов, если мы будем понимать, для чего они предназначены.

Увы, правду я ответить не могу. Беру небольшую паузу, изображая внутреннюю борьбу, после чего подчеркнуто негромко, но твердо произношу:

— Я собираюсь создать достаточно мощное оружие, способное уничтожать боевых роботов кибов и големов тайкунов, оккупировавших Каинову чащу и Змеиный лес.

Какое-то время в кабинете висит напряженная тишина, а потом Савва Ильич с некоторым даже облегчением отвечает.

— Сергей, это невозможно. Я понимаю, что твой прогресс на пути развития способностей морфа идет достаточно быстро, но, боюсь, именно это и заставляет тебя несколько переоценивать свои силы. Поверь мне, подобные попытки уже предпринимались, причем очень богатыми и влиятельными людьми, которые могут себе позволить собрать под своим началом несколько сильных морфов и спецов по технике кибов. Ни у кого ничего не получилось, причем даже близко. По крайней мере, мне об удачных попытках ничего не известно, а связи у меня простираются далеко за пределы Динино и даже нашего баронства. Максимум, чего удавалось добиться — это заставить работать уже существующие конструкты тайкунов или оружие кибов, да и то результаты всегда оказывались довольно скромными.

— Не буду спорить, задача вполне может оказаться невыполнимой, — я не хочу углубляться в технические и магические дебри, в которых и сам мало что смыслю, да и не надо оно мне пока, я ведь только на словах собираюсь создавать эту мифическую пушку.

— Тогда зачем тебе всё это?

— Для развития способностей морфа. Даже само движение к столь сложной цели уже сильно расширит мои возможности. Поэтому я всё же попытаюсь. Есть и ещё один важный момент. Мне будет помогать Шела, а людей с таким интуитивным чутьем ко всему, что связано с технологиями кибов, я раньше никогда не встречал.

— Отец, мне кажется, мы должны помочь, — включается в беседу Игнат. Видно, что перечить отцу ему сложно, не то воспитание, но он очень не хочет, чтобы Матвеев-старший мне отказал. — Сергей ведь уже не раз доказал, что способен добиваться поставленных целей, даже если на первый взгляд они кажутся недостижимыми.

— Поможем, это даже не обсуждается, — задумчиво отвечает Савва Ильич. — Вопрос не в этом. Я только хотел предостеречь нашего друга и партнера от слишком больших надежд, которые, как мне кажется, он возлагает на это предприятие. Но, в конце концов, если даже ничего не получится, многое из того, что нам удастся приобрести, потом можно будет снова продать, причем в ряде случаев с неплохой прибылью. Есть, правда, ещё один момент, который необходимо учитывать. Развернув столь бурную деятельность по скупке очень необычных вещей и материалов, мы обязательно попадем в поле зрения Особой канцелярии. О том, что мы станем отвечать на вопросы людей из тайной службы барона, нужно думать уже сейчас.

— Вам ничего не придется им объяснять, — я достаю из потайного кармана то самое удостоверение, которое мне велено использовать лишь в крайних случаях. Плевать. Игнату и его отцу я вполне доверяю. — Просто ссылайтесь на меня, я сам отвечу на все неприятные вопросы.

— Лейтенант тайной службы барона и оперативник высшей категории… — медленно произносит Савва Ильич, не отрывая взгляда от удостоверения. — И давно?

— Во время нашей прошлой встречи офицером тайной службы я ещё не был, — отвечаю достаточно уклончиво, но зато говорю правду. — И знаете, я уже нарушил кучу всяких правил и регламентов, показав вам этот документ, так что давайте лучше сменим тему.

— Как скажешь… Сергей, — кивает Савва Ильич. — Ты прав, давай лучше вернемся к твоему списку.

— Вернемся, но несколько позже, — останавливаю я Матвеева-старшего, готового вновь окунуться в привычную для себя торговую стихию. — Мое удостоверение вы видели, а значит, теперь отнесетесь к тому, что я сейчас скажу со всей серьезностью. Через пару дней в наши земли начнется вторжение армии барона Шваба, и в случае его успеха нам в тыл ударят войска северных и западных соседей. Не знаю, успеете ли вы как-то минимизировать неизбежные потери, но предупредить вас раньше у меня не было никакой возможности.

— Вторжение? Но как?! — удивленно восклицает Игнат. — Разве Граф Волжский позволит одному своему вассалу напасть на другого? Зачем ему опустошительная война в собственных землях?

— Граф закроет глаза на действия Шваба. И это в лучшем случае. А в худшем — он его открыто поддержит. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему задачу простого усиления своих способностей, озвученную вам при прошлой встрече, я теперь несколько расширил. Война не пройдет мимо нас, и когда она настойчиво постучится в нашу дверь, ей нужно предъявить нечто, способное заставить её убраться ни с чем.

— Всё настолько плохо, что надежда остается только на пока не существующее чудо-оружие? — резко помрачнев, спрашивает отец Игната. — Ты же понимаешь, Сергей, что за пару дней или даже неделю мы не соберем необходимые исходные материалы. Да и вообще не факт, что из этой затеи что-то выйдет. Я давно подозревал, что происходит что очень нехорошее. Были тому косвенные свидетельства. Да и не стали бы староста, шериф и стражники без серьезных причин разворачивать эти работы по укреплению обороны и устраивать внеплановый набор рекрутов. Цены на рынках взлетели почти вдвое, слухи ходят самые дикие. Но я всё же надеялся, что вся эта лихорадочная деятельность — не более чем перестраховка и желание продемонстрировать соседям нашу готовность отразить любую агрессию. Увы, похоже, всё намного хуже, чем мне казалось.

— Вы правы, Савва Ильич, ситуация действительно хуже некуда. Баронство совершенно не готово к войне, и особенно к войне на несколько фронтов. Я мог бы посоветовать вам собрать всё самое ценное и бежать в город, но совершенно не уверен, что там окажется безопаснее, чем здесь. Город будут защищать до последнего, а значит, и боевые действия там развернутся самые интенсивные.

— Город — это не вариант, — соглашается отец Игната. — Мелькала у меня мысль отправить семью на юг баронства к моему другу и давнему партнеру Сабанову, но добираться туда долго и далеко, а на трактах их будет ждать множество опасностей. К тому же мы не знаем, что будет происходить на юге в ближайшее время. Здесь у меня хотя бы есть люди, которым я могу полностью доверять, так что никуда мы бежать не станем. Динино будет не так уж просто взять штурмом, особенно если из города успеют подойти регулярные войска барона. Так что мы остаемся и будем готовиться к тяжелым временам.

— А вы с Шелой не хотите остаться? — спрашивает Игнат, воспользовавшись возникшей паузой. — Я не знаю, что тебе нужно на востоке, но отправляться туда сейчас очень опасно. Думаю, если вы присоединитесь к нам, это будет лучше для всех.

— Может и так, Игнат, но у меня приказ, и я должен его выполнить. Впрочем, если всё сложится удачно, возможно мы успеем вернуться до того, как армия барона Шваба окажется под стенами Динино.

— Сергей, как бы ни сложилось, двери нашего дома для тебя всегда открыты, — вновь вступает в беседу Матвеев-старший. — Помни об этом. А сейчас не будем зря терять время. После нашей предыдущей встречи я задействовал кое-какие старые связи и сумел достать пару интересных предметов из твоего списка. Пойдемте в хранилище, я покажу.

Из Динино мы выезжаем за два часа до рассвета. Наш отряд изрядно сократился, и теперь в него, помимо нас с Шелой, входят сержанты Кротов и Скобов, а также трое стражников, выделенных мне майором Левандовским. Это другие люди, не те, кто сопровождал нас в город. Мне нужны не столько умелые бойцы, сколько опытные конные курьеры, чьим главным достоинством должна быть способность быстро доставлять мои сообщения в Динино для их последующей передачи в город. С таким расчетом их и выбирали.

Что интересно, мое предположение о том, что кто-то из стражников, бывших с нами раньше, изъявит желание идти с отрядом и дальше, не оправдалось. Если среди них и был агент Юрьева или Павлова, то он остался в Динино, даже не попытавшись продолжить путь с нами. Правда, нельзя исключать, что агентом является кто-то из сержантов. В конце концов, что я о них знаю? Ну, или соглядатая нет вообще. Хорошо бы, но что-то не верится.

Сейчас в салоне дилижанса я еду один. Шела изъявила желание попрактиковаться в верховой езде и где-то на час я точно предоставлен самому себе. Пожалуй, это время стоит потратить с пользой, и я решаю разобраться со своими новыми приобретениями. Для начала извлекаю из рюкзака красный шарик мины тайкунов и начинаю пытать демона по поводу её характеристик и способа накачки скрытой силой.

В сравнении с управлением шаром здесь всё оказывается достаточно просто. Мина — это прежде всего довольно емкий накопитель энергии, способный разом выплескивать её в окружающее пространство в нескольких разных формах. События, при которых она срабатывает, можно настраивать, но выбор не слишком велик. Это либо истечение заданного времени, либо физический контакт, либо приближение объекта с определенными характеристиками. Например, только человека или только робота кибов. Ну, или любой цели, кроме человека, от которого исходит поток скрытой силы определенных параметров. Такая своеобразная система распознавания «свой-чужой».

Больше всего мне нравится режим «паралич». Это то, что действительно может оказаться полезным. Мощное, но короткое и тщательно дозированное ментальное воздействие, вырубающее незащищенного человека на установленное хозяином мины время, плюс-минус несколько минут. Радиус поражения тоже настраивается и может достигать пяти метров. Если при этом настроить срабатывание при физическом контакте, мину можно использовать в качестве гранаты, а если учесть, что она практически совпадает по размеру с моими метательными шариками, такое оружие мне точно пригодится.

Следуя инструкциям демона, беру в руку жезл и навожу на мину плавающий в воздухе полупрозрачный и постоянно меняющий форму многоугольник целеуказателя. Зеленый камень в навершии жезла начинает медленно разгораться и наливаться внутренним свечением. Отдаю мысленную команду, и между жезлом и красным шариком мины начинают проскакивать тонкие ветвистые разряды, напоминающие молнии, но не слишком яркие и совершенно бесшумные. Серебряные нити, опоясывающие мину, начинают слабо светиться и мерцать. Я слегка увеличиваю поток проходящей через меня скрытой силы, и свечение нитей усиливается.

— При текущей интенсивности воздействия для полной зарядки мины потребуется около получаса, — комментирует мои действия демон.

— Предупреди, когда стоит остановиться, — я осторожно увеличиваю плотность потока, постепенно выходя на предел своих возможностей, не требующих от организма форсированного режима, который я привык называть для себя состоянием обостренного восприятия.

— Достаточно, хозяин, — сообщает демон, когда я и так уже почти не в состоянии дальше увеличивать мощность потока скрытой силы. — Мина будет полностью заряжена через полторы минуты.

Процесс зарядки прекращается сам. В какой-то момент гаснут разряды, связывающие камень жезла и красный шарик мины, но тонкие серебристые нити, опоясывающие его меридианами, продолжают едва заметно светиться.

— Конструкт готов к использованию и требует только активации мысленной командой, — сообщает демон. — Установлен режим «паралич», срабатывание при контакте с любой твердой поверхностью, радиус поражения пять метров, отключение сознания цели на тридцать минут.

— Годится, — соглашаюсь я с выбранными демоном настройками. — А теперь меня интересует кое-что другое. Скажи мне, как определяется, к какой стихии есть склонность у того или иного кейра?

— Стихия кейра выявляется опытными наставниками, причем, как правило, ещё в детстве. Обычно это сложный и долгий процесс. Иногда он занимает годы.

— Ладно, оставим пока эту тему, — я снова открываю рюкзак и достаю из него патрон, который недавно задумчиво крутил в руках перед визитом Виктории. — Лучше давай поработаем вот с этим конструктом.

— Хозяин, это не конструкт, — в обычно совершенно безэмоциональном голосе демона мне слышатся едва заметные нотки возмущения. — Данное изделие магически инертно и не может быть модифицировано с помощью моего жезла.

— А ты попробуй, — отступать я не собираюсь. — Вернее, мы вместе сейчас попробуем.

— Как скажете, хозяин. Только из этой затеи всё равно ничего не получится.

Кладу патрон в небольшое углубление между сиденьями, чтобы он никуда не укатился от тряски, навожу на него жезл и привычно сосредотачиваюсь. Перед моими глазами вновь всплывает многоугольник целеуказателя. Навожу его на патрон, пытаюсь всмотреться в него как можно пристальнее, и его контур вспыхивает красным, а я немедленно получаю стандартную справку от демона:

— Боеприпас к дистанционному оружию земного производства, — слово «аборигены» демон больше не употребляет. Кое-чему он всё же способен учиться. — Такие изделия могут использоваться как для одиночных выстрелов, так и для стрельбы сериями, в зависимости от типа используемого оружия. Дистанция применения до пятисот метров. Наносимый урон по стандартно экипированному бойцу незначителен. Магически инертен. Принцип действия не установлен. Для стандартно экипированного бойца опасности практически не представляет. Модификация с помощью скрытой силы невозможна.

— Нет, так не пойдет, — я отрицательно качаю головой, не отрывая взгляда от патрона. — Ты ведь должен выполнять мои приказы, правда?

— Да, хозяин.

— Тогда слушай приказ. Что бы там ни было написано в твоих базах данных, вот этот предмет ты обязан считать конструктом, который можно модифицировать с помощью скрытой силы. И действовать ты будешь, исходя именно из этого. Тебе ясно?

— Да, хозяин. Это совершенно бессмысленно, но я выполню полученный приказ.

Красная подсветка контура патрона меняется на зеленую. Передо мной, как и в прошлые разы, издевательски разворачивается полупрозрачное полотнище с кучей непонятных символов.

— Прошу выбрать параметры модификации, — скучным голосом произносит демон.

— Разозлить меня хочешь, да? — я злобно шиплю на тупого ассистента. — Убери эту хрень немедленно. Управление исключительно голосовыми командами.

Полотнище неохотно схлопывается в точку и исчезает.

— Рассказывай, какие свойства можно придать пуле, если она сделана из правильного металла и обработана так, как у вас принято.

— Этот… конструкт… — называть патрон конструктом демону, похоже, очень непросто, — он не соответствует ни одному из названных вами критериев.

— Демон, уймись уже, — в моем голосе звучит демонстративная усталость. — Я тебя не об этом спросил. Отвечай на заданный вопрос.

— Самое простое — насыщение скрытой силой, которая будет высвобождаться в форме тепла или света при попадании пули в цель. Модификация может также касаться свойств самой пули. Например, можно увеличить её твердость и способность пробивать преграды, или повысить дальность, расходуя запасенную в ней скрытую силу на снижение сопротивления воздуха. Есть и более сложные варианты. Мне перечислить все?

— Не нужно. Начнем с простого, тем более что и это уже очень неплохо.

— У вас нет подходящей пули, хозяин. К тому же в составе такого изделия она всё равно мгновенно потеряет все свои особые свойства.

— Отставить пустой трёп, — в очередной раз одергиваю я демона, упорно не желающего рассматривать замечательный в своем совершенстве патрон СП-5 в качестве объекта, достойного приложения его усилий. — Работаем. Воздействовать будем только на пулю. Остальные части патрона пока не трогаем. Вопросы?

— Вопросов нет. Я всё понял, хозяин.

— Начали!

Камень жезла послушно наливается зеленым огнем. Контур прицельного маркера теперь охватывает не весь патрон, а только пулю. На ней я и пытаюсь сосредоточить поток скрытой силы, но словно с размаху утыкаюсь лбом в бетонную стену, причем с весьма схожими ощущениями. В голове вспыхивает боль, а жезл начинает недовольно вибрировать, сообщая владельцу, что он пытается сотворить что-то совершенно неадекватное.

От неожиданности я дергаюсь и опускаю руку. Концентрация слетает, камень в навершии жезла гаснет и приобретает свой обычный темно-зеленый цвет.

— Я же предупреждал, хозяин, — бесстрастно комментирует результат моих действий демон. — То, что вы хотите сделать, невозможно в принципе. Вы можете сжечь этот предмет молнией из боевого жезла, разнести его в пыль воздушным или водяным копьем, испарить огненным шаром, но насытить его скрытой силой однозначно не получится.

Беру в руку патрон и вновь начинаю задумчиво вертеть его в пальцах. В какой-то момент я понимаю, что пуля чуть теплее гильзы. Едва заметно, но теплее.

— Пуля немного нагрелась, — сообщаю я демону. Это нормально?

— Вам показалось, хозяин. Мой жезл не может воздействовать на магически инертные предметы.

— Продолжим наш эксперимент, — я кладу патрон на место и вновь тянусь к рюкзаку. На этот раз я достаю из него браслет, инкрустированный красными кристаллическими пластинами, и надеваю его на руку.

— Конструкт требует настройки, — равнодушно бубнит демон.

Приходится извлечь из рюкзака весь набор артефактов и провести соответствующий ритуал. Это занимает некоторое время, и я начинаю опасаться, что не успею завершить задуманное до первой запланированной остановки. Тем не менее, прерывать начатое я не хочу.

Жезл вновь наведен на патрон, а точнее, на выступающую из гильзы пулю. Объект воздействия помечен зеленым контуром, а красные пластины на жезле и браслете синхронно мерцают в такт какому-то своему внутреннему ритму. На этот раз я готов к вспышке боли в голове и эффекту бетонной стены. По крайней мере, теперь я знаю, чего ждать.

— Начали! — командую я не столько демону, сколько самому себе и бросаю сквозь жезл и браслет поток скрытой силы.

Меня впечатывает в виртуальную преграду и начинает бить об неё, как камень в камнедробилке. В голове с яркими вспышками взрывается целая серия бомб, но я, сжав зубы, игнорирую этот злобный фейерверк, стараясь не утратить фокусировку. Жезл вибрирует так, что неприятные ощущения поднимаются от кисти до плеча и даже частично затрагивают грудь и спину. Потерпим, и не такое терпели.

Я чувствую, что силы на исходе, но тут подвергаемый издевательствам организм не выдерживает и самопроизвольно проваливается в режим обостренного восприятия. Я не успеваю даже толком понять, что происходит. Меня захлестывает поток энергии, и невидимая стена, о которую меня всё это время нещадно колотило, трескается и слегка продавливается. Я чувствую это совершенно отчетливо, но не успеваю больше ничего сделать. Сознание просто отключается, и прихожу в себя я уже только от удара об пол дилижанса. Хорошо хоть головой не приложился.

Выпавший из моей руки жезл лежит на скамье. Патрон вроде тоже на месте, но что-то с ним не так. Голова ещё изрядно гудит, и я не сразу понимаю, что именно изменилось, а мой безэмоциональный помощник почему-то молчит.

— Демон, доклад! — требую я, поднимаясь с пола и потирая ушибленную коленку.

— Вы чуть не выжгли себе мозг, хозяин. Вернее, мне показалось, что выжгли, но, судя по всему, я ошибся.

— Что с патроном?

— Не знаю. Вы всё-таки что-то с ним сделали, но я не могу понять, что именно.

Осторожно беру патрон в руку и чувствую, что пуля ощутимо нагрелась. Пальцы не обжигает, однако тепло чувствуется отчетливо. А ещё я понимаю, что чувствую его так же, как другие артефакты, содержащие в себе энергию тайкунов.

Короткая пульсация в моей голове сигнализирует о вызове по ментальному каналу. Даю добро на связь, и слышу удивленный голос Тапара.

— Сергей, ты что там вытворяешь? Мой голем только что зафиксировал мощный всплеск эманаций скрытой силы, исходящий от вашего дилижанса.

— Да так, небольшой эксперимент. Осваиваю новые артефакты, добытые в городе.

— Будь осторожнее. С такими мощными потоками силы лучше не шутить.

— Спасибо за совет, Тапар. Я постараюсь действовать осмотрительнее.

Минут через пять дилижанс замедляет ход, съезжает на обочину и останавливается. Пришло время кормить и поить лошадей, да и мне, пожалуй, неплохо бы размять ноги. Отсоединяю от автомата магазин, выщелкиваю из него все патроны и снаряжаю только одним — только что подвергшимся обработке скрытой силой. Вставляю магазин обратно и закидываю ремень Вала на плечо.

— Как прокатилась? — подхожу к уже спешившейся Шеле.

— Намного лучше, чем раньше, — довольно отвечает союзница и останавливает вопросительный взгляд на моем оружии. — Ты куда-то собрался?

— Хочу немного пострелять. У меня тут завелся модернизированный боеприпас, надо бы испытать. Составишь компанию?

— Ну, пойдем… — не вполне понимая, о чем речь, отвечает Шела. — Купил что-то новое в городе? Или твой полковник что-то из запасов Особой канцелярии подкинул?

— Не совсем. Я сам его слегка доработал.

— Это не опасно?

— Пока не знаю. Потому и хочу проверить. Сейчас, только предупрежу сержантов, чтобы не дергались, если увидят или услышат что-то необычное.

Дальше мы идем молча. Подходящее место находится метров через двести. Я пристраиваю автомат в удобной развилке невысокого дерева и фиксирую его для надежности тонкой веревкой, позаимствованной у сержанта Скобова. Ствол смотрит в сторону толстого старого дуба метрах в сорока впереди. Обычная пуля такую преграду точно не пробьет. Привязываю другой кусок веревки к спусковому крючку Вала и, разматывая её отхожу, подальше.

Шела с интересом наблюдает за моими приготовлениями.

— Давай на всякий случай укроемся за этим камнем, — я показываю Шеле на здоровенный валун, намертво вросший в землю.

Союзница не возражает.

— Что это вы там затеяли? — звучит на общем канале голос Ло.

— Небольшой эксперимент, — отвечаю спокойно, хотя внутренне очень переживаю за результат. Вот реально интересно, ради чего я позволял колошматить себя о виртуальную, но, зараза, очень твердую стену и взрывать в своей голове фугасные бомбы. — Если не сложно, подгони поближе разведчика, пусть запишет всё в деталях.

— Да он уже у вас над головами висит. А рядом с ним голем Тапара рыскает и прямо в воздухе подпрыгивает от нетерпения. Давай уже, дергай за веревочку.

— Как скажешь.

Мы с Шелой прячемся за камень, я аккуратно выбираю слабину веревки и плавно тяну её на себя. Выстрела мы не слышим, но шлепок пули, вошедшей в ствол старого дуба, звучит очень отчетливо. Вслед за ним почти одновременно раздаются резкий хлопок, оглушительный треск и устрашающий рёв пламени. Окрестности озаряет яркая вспышка, причем длится она не меньше секунды, а потом вокруг нас с неба начинают падать горящие ветки, оставляющие за собой полосы белого дыма.

— Это что было? — слышу я в ухе потрясенный голос Ло. — У меня чуть дрон какой-то корягой не снесло. Охотник, ты чем из своей древней пушки стреляешь? Я тоже такую штуку хочу.

Осторожно выглядываю из-за камня. Дуба больше нет. Вместо него посреди небольшой полянки, расчищенной ударной волной, ярко полыхает огромный пень, а все окрестности быстро затягивает дымом.

От Тапара приходит новый запрос на ментальную связь, и я открываю канал.

— Сергей, это очень впечатляет, — напряженным голосом произносит тайкун. — Если я всё правильно понял, ты только что сделал то, что у нас считается принципиально невозможным. Наши союзники этого, похоже, пока не осознают, но скоро и они придут к тем же выводам, что и я. Меняется весь расклад, и нам всем предстоит решать, что мы будем с этим делать дальше.

Вал в результате испытаний модифицированного патрона, к счастью, не пострадал, а вот кое-что не совсем обычное с ним всё-таки произошло. На записи, сделанной големом Тапара в момент выстрела, четко отобразился извилистый голубоватый разряд, проскочивший вдоль всего ствола, да и сама пуля в полете слегка светилась. Правда, все эти эффекты вряд ли способен увидеть обычный человек, но мы с тайкуном их зафиксировали, да и наши союзники тоже, пусть и только после специальной обработки вычислителем потока данных со сканеров дрона.

Стражники, оставленные нами охранять дилижанс, изрядно встревожились, услышав грохот и увидев отблеск вспышки, но, выполняя полученный приказ, ничего предпринимать не стали. А вот лошади до сих пор беспокоятся, вертя головами и издавая негромкое ржание.

— Всё нормально, — коротко сообщаю я сержантам. — Никакой опасности нет. Мы уже можем продолжить движение?

— Да, командир, — отвечает Скобов, явно ожидавший хоть каких-то подробностей и разочарованный столь кратким комментарием.

— Тогда отправляемся.

— Качественно полыхнуло, господин лейтенант, — негромко произносит сержант Кротов, когда Скобов уходит отдавать приказы подчиненным. — Ваш фейерверк издалека видно было. Отдельные горящие обломки метров на тридцать над деревьями подбросило, так что нам действительно лучше здесь не задерживаться. Мало ли кто по окрестностям тракта сейчас шатается.

— Мы и не станем задерживаться, — киваю я сержанту и направляюсь к дилижансу. В отличие от Шелы, никакого желания ехать верхом я не испытываю. Впрочем, она, похоже, тоже уже устала от этого занятия и забирается в салон вместе со мной.

— Может, всё-таки расскажешь, что произошло? — спрашивает она, когда дилижанс вновь выезжает на тракт.

— Пока ты развлекалась верховой ездой, я решил попробовать улучшить с помощью магии автоматный патрон. Чуть не сжег себе мозги, разок даже потерял сознание и грохнулся на пол. Колено вот ушиб, до сих пор слегка побаливает, но, похоже, всё было не зря, и эксперимент вполне удался. Тапар утверждает, что у него на родине такое считается невозможным, однако результат ты видела.

— Вообще-то наши ученые пришли к тем же выводам, что и Тапар, — во взгляде Шелы я вижу непонимание. За всё время конфликта с иншерами не было зарегистрировано ни одного случая изменения технических характеристик нашей техники с помощью темной энергии. Повредить или уничтожить её противнику вполне удавалось. Даже сводить с ума нашу оптоэлектронику иншеры научились. Но чтобы так…

— Значит, и вы, и тайкуны чего-то не учли. Ну, или на Земле все эти законы работают как-то по-другому.

— Вряд ли. Скорее, дело конкретно в тебе, хотя, возможно, это свойство всех, кто родился на твоей планете и в силу обстоятельств овладел техниками управления темной энергией. Ты просто стал первым, кто смог эту способность применить на практике. Результат действительно впечатляет, но мне кажется, что такие эксперименты опасны для тебя самого. Может, не стоит пытаться это повторить?

— А куда деваться? Начинающуюся войну нужно остановить, а других способов сделать это быстро я не вижу. В открытую использовать двух ваших боевых роботов нельзя. Они, конечно, способны нанести армии барона Шваба колоссальные потери, но их боезапас ограничен, а главное, введя в бой такую технику, вы немедленно себя раскроете, и тогда сюда прибудут уже не только люди графа Волжского. Таким призом наверняка заинтересуются в столице, и вместо остановки войны мы получим новую эскалацию конфликта. В результате мы можем не успеть собрать всё необходимое для ремонта вашего бота или создания нового летающего голема.

— Считаешь, будет лучше, если в результате очередной такой попытки ты превратишься в овощ?

— Не превращусь. У меня уже есть некоторый опыт работы с темной энергией. Ну, или со скрытой силой, как её предпочитает называть Тапар. Первая проба действительно оказалась довольно болезненной, но этот процесс наверняка можно оптимизировать и свести риск к минимуму. Мне просто нужно ещё время, и, пожалуй, я займусь этим прямо сейчас, а ты проследи, пожалуйста, чтобы я опять не грохнулся на пол, если вдруг отрублюсь в самый неподходящий момент.

К вечеру мы прибываем в Кисловку. Моему новому статусу там никто не удивляется, и староста изъявляет полную готовность оказать нам всяческое содействие. Здесь, совсем недалеко от границы, ожидание близкой войны чувствуется намного сильнее, чем в том же Динино. Вот только, сколько ни готовься, а шансов отбиться у приграничных деревень практически нет. Остается надеяться, что солдаты барона Шваба ограничатся грабежом и не станут учинять расправу над местными жителями. В конце концов, наш сосед намерен присоединить эти территории к своему баронству, и вряд ли ему нужна выжженная земля вместо поселений, способных платить налоги в его казну.

— Силы вторжения вышли к границе, — сообщает нам Ло, когда уже начинает темнеть. — Две группы встали лагерем рядом с трактами по обе стороны Каиновой чащи. Третья ушла севернее и готовится пересечь границу в районе сгоревшей деревни Котельниково. В дальнейшем она, видимо, должна объединиться с группой, которая будет наступать вдоль тракта через Кисловку в сторону Динино.

Времени у нас остается совсем мало, так что я сразу же составляю донесение с новыми данными о противнике и отсылаю с ним пару конных курьеров к майору Левандовскому для дальнейшей пересылки моего доклада в Особую канцелярию. Если курьеры доберутся благополучно, к утру в городе уже будут знать о том, с каких исходных рубежей начнется вторжение.

На выходе из конторы старосты меня перехватывает Данжур. Не виделись мы давно, и с нашей последней встречи произошло уже очень много событий, но времени на нормальное общение у нас нет, поэтому я сходу предлагаю ему забрать Ниту и эвакуироваться в Динино на нашем дилижансе, но мой приятель в ответ отрицательно качает головой.

— Спасибо, Сергей, но Нита без своей семьи никуда не поедет, а я не поеду без неё. К тому же я уже состою в ополчении, и такое бегство будет считаться дезертирством.

— Это как раз не проблема, — делаю я последнюю попытку. — У меня достаточно полномочий, чтобы мобилизовать тебя в свой отряд, как морфа, имеющего опыт выживания в Змеином лесу и Каиновой чаще. Ни у кого не возникнет никаких вопросов. На семью Ниты места в дилижансе не хватит, но вряд ли им будет что-то всерьез угрожать в случае захвата деревни армией барона Шваба. Трогать мирных жителей никто не станет — граф Волжский такого беспредела на собственных землях не допустит. А вот ты, как вооруженный боец ополчения, рискуешь очень сильно. Шанс погибнуть при обороне Кисловки более чем велик. Попытайся уговорить Ниту. У тебя на это будет остаток вечера и ночь.

— Она не согласится, Сергей, — по выражению лица Данжура, я вижу, что он для себя уже всё решил. — А настаивать я не стану. Если с семьей Ниты что-то случится, как я потом буду смотреть ей в глаза?

— Что у тебя с оружием? — я понимаю, что дальше спорить на эту тему бессмысленно и перевожу разговор в практическую плоскость.

— На ополченцев огнестрела не хватило, но арбалет мне выдали достаточно приличный. Если добавить к этому пару полезных амулетов, получится вполне неплохой комплект.

Ну-ну. Для похода в Змеиный лес такой комплект действительно неплох, однако то, что предстоит Данжуру, совсем не похоже на охоту за артефактами времен Чужой войны.

— Вот, возьми, — я снимаю куртку и отстегиваю кобуру с автоматическим пистолетом. — Это АПБ. Хорошая машинка, причем уже проверенная в деле. Может стрелять очередями, но главные преимущества — относительная бесшумность и приличная дальность прицельного выстрела.

Вслед за пистолетом я достаю из рюкзака и передаю Данжуру патроны и запасные магазины.

— Постарайся излишне не геройствовать. Я обещаю сделать всё возможное, чтобы эта война не продлилась долго, но в любом случае её исход будет решаться не здесь. Захватят Кисловку или нет, большого значения не имеет, а вот твоя жизнь для меня важна. И не только для меня, но и для Ниты. Помни об этом.

— Я помню, Сергей. Спасибо за пистолет.

Предстоящую ночь мы с Шелой собираемся провести весьма насыщенно. Оба сержанта смотрят на наши приготовления с явным непониманием. Впрочем, Скобов однажды уже провожал нас в подобную ночную экспедицию, и закончилась она вполне успешно, а Кротов и сам побывал со мной в Змеином лесу, так что отговаривать нас они не пытаются. А вот то, что мы навьючиваем на себя тяжелые рюкзаки с закупленными в городе материалами и фрагментами артефактов, вызывает у них удивление. Что именно лежит в рюкзаках, они не знают, как и точного места, куда мы идем, хотя, возможно, в этом я заблуждаюсь. Если кто-то из сержантов завербован Юрьевым, о цели нашей миссии он наверняка осведомлен.

— Может, мне стоит пойти с вами? — наконец, не выдерживает Кротов. — Я всё-таки морф, хоть и слабый, да и опыт кое-какой имеется, сами знаете.

— Ты нужен мне здесь, сержант, — я уже почти не сомневаюсь в том, кто именно работает на одного из моих начальников, — причем свежим, бодрым и хорошо выспавшимся. Завтра утром или даже ещё ночью нам предстоит отсюда экстренно эвакуироваться, потому что на пятки нам будут наступать передовые отряды барона Шваба, так что дилижанс должен быть готов к выезду в любую минуту. В идеале завтра к вечеру нам следует вернуться в Динино. Если противник выйдет к Кисловке раньше, чем мы вернемся, немедленно перемещайтесь на запасную точку встречи, вот сюда, — я разворачиваю карту и указываю Кротову на небольшой проселок, отходящий от тракта километрах в пяти к западу от Кисловки. — Ждите нас там, пока будет такая возможность. При появлении противника сразу же уходите и возвращайтесь в Динино.

Сержант явно не слишком доволен полученным приказом, но возразить ему нечего, и он вынужден его выполнять. Наверное, Кротов мог бы настоять на своем, предъявив мне свои настоящие полномочия, но он не дурак и прекрасно понимает, сколь малыми будут в этом случае его шансы вернуться из Каиновой чащи живым. На самом деле, мне бы такого развития событий тоже очень не хотелось. Мы ведь всё-таки не враги. Просто в данный момент наши интересы и задачи несколько расходятся. Да и сержант, похоже, совсем не рвется выполнять навязанные ему обязанности шпиона, а при необходимости, и ликвидатора. Не думаю, что у него была возможность отказаться, когда его вербовали, но эта новая роль вряд ли вызывает у него хоть какой-то энтузиазм.

Воспрепятствовать нашему уходу никто не пытается, хотя охранники на выходе из ворот и смотрят на нас с удивлением. Рюкзаки у нас очень тяжелые, но весь путь тащить их на себе нам не приходится — на это есть лошади. У нас их три. На двух едем мы сами, а третья везет наш груз. На самом деле, сильно углубляться в Каинову чащу мы не собираемся. С Ло и Тапаром оговорена точка встречи, куда мы и доставим наш груз. С его дальнейшей транспортировкой они разберутся сами — на это у них есть ремонтный робот и инженерный голем, похожий на сухопутного осьминога. Отличная штука, кстати. Надо будет подумать, не завести ли себе подобную зверушку, а то филина я ещё на подходе к городу отпустил на свободу, а другого питомца пока так и не приобрел.

Тапар и Ло встречают нас в двух сотнях метров от границы леса. Девушки обнимаются, а мы с Тапаром обмениваемся рукопожатиями. Эта земная традиция в нашем узком кругу уже вполне прижилась. Ло, правда, тоже пожимает мне руку, не забыв отстегнуть бронированную перчатку боевого скафандра.

— Ну как, подруга, ещё не пресытилась местными реалиями? — ехидно спрашивает Шелу Ло. — Может, останешься? Уверена, Сергей сможет правдоподобно объяснить твое исчезновение. Каинова чаща — такое место, где сгинуть проще простого. А всё, что ты собиралась выяснить, мне кажется, уже и так очевидно.

— Соблазнительное предложение, но нет, — отрицательно качает головой Шела. — У меня ещё остались нерешенные вопросы, да и осложнять жизнь Сергею тоже не стоит. У него она и так непростая.

— Ну, как знаешь, — с неопределенной интонацией отвечает Ло.

Ремонтный робот и голем Тапара времени зря не теряют. Всё, что мы привезли, уже выгружено из рюкзаков, и вместо этого они наполняются совсем другим грузом.

— Мы подобрали всё необходимое, чтобы у твоих начальников не возникло никаких сомнений ни в том, что ты нашел места крушения, ни в том, что после катастрофы и небольшой войны между местными обитателями, ничего по-настоящему ценного здесь не осталось, — комментирует тайкун действия робота и голема.

В наши рюкзаки перекочевывают разнокалиберные обломки боевых скафандров, покореженные куски брони, разбитые осколками жезлы и амулеты, фрагмент легкой автоматической пушки и несколько деформированных снарядов к ней. Завершают эту коллекцию искореженный и частично оплавленный стрелковый комплекс и небольшая россыпь боеприпасов к нему. Несмотря на повреждения, сразу видно, что в сравнении с привычными нам артефактами, это оружие совершенно другого поколения.

— Среди всего этого почти бесполезного хлама есть и несколько предметов, частично сохранивших работоспособность, — поясняет Ло. — Пара амулетов из запасов Тапара, система ближней связи и кое-что по мелочи из чисто бытовых устройств и конструктов. Все предметы с повреждениями, снижающими эффективность в два-три раза, но хоть как-то функционировать они всё-таки способны. В общем, тебе будет, что показать Юрьеву. А общая легенда прежняя — летательные аппараты полностью разрушены. Не видно никаких свидетельств того, что кто-то выжил. После крушения в местах падения изрядно похозяйничали боевые роботы и големы, оккупировавшие Каинову чащу ещё полтора века назад. Всё, что получилось собрать, было выброшено взрывами достаточно далеко в разные стороны и, видимо, не привлекло особого внимания техногенных и магических тварей.

— Да, так всё и было, — отвечаю, сохраняя на лице полную серьезность. — И ещё оказалось, что пройти к местам падения очень непросто. Местные обитатели до сих пор до конца не успокоились, и несколько раз нам удалось избежать обнаружения только благодаря счастливому стечению обстоятельств.

Мы уже собираемся прощаться, когда Тапар достает из сумки и протягивает мне короткий жезл из темного дерева с гроздью желтоватых кристаллов в навершии. Каждый камень имеет свой оттенок, от лимонно-желтого до янтарного. Жезл высшего адепта школы Грозы. Так, кажется, называл его тайкун. Именно с его помощью Слуцкий чуть не отправил меня в края вечной охоты во время схватки в лагере бандитов. Тапар изъявил желание посмотреть на конструкт поближе, и с моего согласия его унес в Каинову чащу тот же голем, который доставил Шеле автоматическую аптечку. Еле дотащил, кстати. Жезл оказался для него слишком тяжелым.

— Держи, охотник, это твой трофей, — произносит тайкун с демонстративным сожалением. — Даже жалко отдавать такой раритет. Ему лет двести, не меньше, но артефактор, который его создал, был настоящим мастером. Впрочем, почему был? Он, возможно, и сейчас жив. Кейр с таким талантом может жить очень долго. Я немного изменил базовые настройки. Конструкт, к сожалению, не моей школы, а чем выше ранг артефакта, тем сложнее с ним работать чужаку, но тебя он теперь почти наверняка примет, хоть и будет работать не в полную силу. Думаю, тебе этот жезл должен пригодиться, особенно с учетом сложившихся обстоятельств.

— Шела, Сергей, вам следует поторопиться, — неожиданно возникает в моем ухе голос Кана, оставшегося в десантном боте следить за обстановкой с помощью дронов. — Армия барона Шваба пришла в движение. Его войска переходят границу.

Мы с Шелой взваливаем на плечи рюкзаки и быстро прощаемся с Ло и Тапаром. Уже разворачиваясь, чтобы идти к границе чащи, где мы оставили лошадей, я вспоминаю о так и не заданном вопросе.

— Ло, ты говорила, что собираешься выяснить, кто едет в бронемашине с гербом графа Волжского. Это удалось?

— Да. С армией Шваба следует виконт Олег Волжский, третий сын графа Волжского. Судя по подслушанному дроном фрагменту беседы Шваба с начальником тайной службы, парень довольно сообразительный, и высокопоставленный папа его очень ценит, так что барон трясется над безопасностью сына Волжского чуть ли не больше, чем над своей собственной.

Вернуться до появления у Кисловки передовых отрядов армии барона Шваба мы всё-таки не успеваем. В строгом соответствии с полученным приказом стражники уводят дилижанс к запасной точке встречи, и мы, не приближаясь к обреченной деревне, сворачиваем туда же.

На полузаброшенном проселке нас встречают только сержанты. Последнего конного курьера Скобов отправил в Динино с известием о том, что враг уже вышел к Кисловке. Мы тоже в точке встречи не задерживаемся и немедленно выдвигаемся по тракту на запад.

— Успешно сходили, господин лейтенант? — как бы чисто из вежливости интересуется Кротов.

— Задачу выполнили полностью, — охотно отвечаю сержанту, изображая, что вполне доволен результатом, — так что можешь рассчитывать на неплохую премию, а может и на новые погоны. Это будет зависеть от того, насколько ценной начальство сочтет нашу добычу.

— Много взяли?

— Прилично. Наши рюкзаки ты видел.

— Видел. Но ведь когда вы уходили, они уже были полными.

— Почти всё, что мы брали с собой, пришлось использовать, чтобы обойти многочисленные ловушки. Остальное просто бросили, иначе добычу было бы не унести.

— На трофеи можно взглянуть? Или это секретно?

— Вообще-то секретно, но тебе кое-что показать могу.

На очередной короткой остановке я подзываю к себе Кротова, открываю багажное отделение дилижанса и отстёгиваю клапан одного из рюкзаков. Сержанту достаточно одного взгляда, чтобы оценить качество нашей добычи. Сверху лежит сильно пострадавший стрелковый комплекс, ощетинившийся стволами легкой автоматической пушки и пусковой установки малых самонаводящихся ракет.

На мгновение на лице Кротова мелькает облегчение. Сержант явно не хочет конфликта, и увиденное, похоже, дает ему однозначный повод не вмешиваться в происходящее. Задание выполнено, сбежать с ценными артефактами никто не пытается, а значит теперь до конца нашего рейда он может просто продолжать выполнять мои приказы и свои обычные обязанности.

В общем, мы оба делаем вид, что всё идет именно так, как и должно идти. Сержант успешно решил обе поставленные перед ним задачи — и мне помог в рейде, и проследил за мной по заданию того, кто его завербовал. Я тоже свою задачу выполнил, так что причин для конфронтации у нас нет, и мы вполне довольны возможностью мирно разойтись краями. Теперь бы ещё Юрьев поверил, что я отдаю ему действительно всё, что нашел в Каиновой чаще.

В Динино нас ждут. Конный курьер успешно добрался до места, так что о появлении противника у Кисловки здесь уже знают. Почти наверняка и в город эта информация тоже уже передана.

На въезде в поселок вместо обычных охранников стоит армейский блокпост, и это не может не радовать. Похоже, барон решил, что Динино — слишком важный узел обороны, и в преддверии вторжения его необходимо усилить. Мои предположения оказываются верными, но не обходится и без сюрприза. В Штабе гарнизона баронской стражи, куда я отправляюсь для отправки докладов Юрьеву и Павлову, меня встречает не только майор Левандовский, но и ещё один старый знакомый. Не могу сказать, что рад этой встрече.

В кабинете Левандовского с видом хозяина положения сидит майор Горский. Точнее, уже не майор, а подполковник. Судя по всему, операция по спасению Александровки от захвата и разграбления бандой Скрома пошла его карьере исключительно на пользу, ведь формально командовал ей именно он, и он же отдавал мне приказы, в результате исполнения которых банда понесла большие потери и была вынуждена спасаться бегством.

Что-что, а правильно составлять доклады начальству Горский умеет, так что значительная часть успеха была им присвоена весьма виртуозно. Ему в заслугу пошло и своевременное обезвреживание устроенной лихими людьми засады с применением дистанционно управляемого фугаса, и пленение одного из лазутчиков Скрома, и десятки уничтоженных бандитов, проникших в Александровку в составе трех диверсионных групп. Ну а теперь, когда всерьез припекло, барон, похоже, решил, что настало время столь талантливому командиру в полной мере проявить себя при обороне стратегически важного населенного пункта.

— Не думал, что так скоро встречусь с тобой вновь, охотник Белов, — без особой радости в голосе произносит Горский. — Хотя, прости, уже не просто охотник, а лейтенант тайной службы барона. Неплохая карьера за столь короткий срок.

— Спасибо, господин подполковник, — отвечаю нейтрально. Обострять отношения с новым командующим обороной Динино в мои планы не входит. — Я тоже рад возможности поздравить вас с присвоением нового звания.

— Хотел бы порадоваться вместе с тобой, — на лице Горского появляется кислое выражение, — но обстоятельства не располагают. Моя рота была атакована на марше каким-то отребьем. Мы дали им достойный отпор, но без потерь обойтись не удалось. А через несколько дней к Динино подойдет армия барона Шваба, и нам предстоит сражение с превосходящими силами противника.

А ведь он боится, хоть и пытается этого не показывать. Впрочем, на самом деле, Горский имеет для этого все основания. Да и по лицу майора Левандовского видно, что особого оптимизма он не испытывает. С присутствием в Динино подполковника Горского меня примиряет только одно — на этот раз я ему не подчинен и выполнять его гениальные приказы не обязан.

— Боюсь, нескольких дней у нас не будет, господин подполковник, — озвучиваю я новому командующему обороной только что полученную от Ло информацию. — Судя по тому, что мы успели увидеть, силы барона Шваба не станут штурмовать Кисловку. Они её просто заблокируют и обойдут. Так что сейчас его передовые отряды, скорее всего, уже выдвигаются сюда.

— Ты в этом уверен? — щека Горского непроизвольно дергается.

— Да, господин подполковник. А сейчас прошу меня простить, мне нужно срочно доложить в город о результатах операции.

Глаза Горского на мгновение вспыхивают гневом, но он быстро берет себя в руки, понимая, что не имеет надо мной никакой власти. В ответ на мои слова он лишь молча кивает.

— Идемте, лейтенант, — с непроницаемым лицом произносит майор Левандовский. — Я провожу вас к узлу связи.

— Господин майор, насколько серьезные потери понесла рота Горского? — спрашиваю Левандовского, когда мы выходим в коридор.

— Почти четверть личного состава и один из двух минометов, — чуть помолчав, отвечает командир стражников. — Подполковник не пренебрег разведкой, но засаду всё равно удалось обнаружить слишком поздно. Впрочем, могло быть и хуже. Нападавшие были вынуждены подорвать заложенные на тракте фугасы несколько преждевременно. Судя по всему, это были не обычные бандиты. В организации засады принимали участие диверсанты барона Шваба. В общем, я считаю, роте Горского ещё повезло. Сказалась неплохая подготовка солдат и младших командиров. Нам на помощь отправили далеко не худших людей.

— И что мы теперь имеем против приближающихся к Динино девяти с лишним сотен бойцов барона Шваба?

— Девять с лишним сотен? — Левандовский сбивается с шага и потрясенно смотрит на меня. Мы рассчитывали, что их будет намного меньше.

— На нашем направлении действуют две группы противника. На подходе к Динино они объединятся. Даже с учетом сил, которые будут оставлены для блокады Кисловки и ещё нескольких деревень, наберется как раз около тысячи человек при десятке минометов, паре безоткатных пушек и одном-двух броневиках.

— Всё ещё хуже, чем я думал, — мою информацию Левандовский под сомнение не ставит. — У нас против них будет восемьдесят бойцов подполковника Горского при одном миномете и трёх станковых пулеметах. Плюс сорок моих стражников, но тяжелого оружия у нас нет вообще. Есть ещё милиция и ополчение, у них вместе наберется человек триста, но толку с этих вояк немного. Оружие и снаряжение у них никакие. Реального боевого опыта тоже считай нет. Под огнем минометов и артиллерии их устойчивость против вооруженных автоматами и винтовками солдат Шваба будет практически нулевой. А ещё ведь есть броневики… С ними вообще непонятно что делать.

Ответить я не успеваю, мы заходим в помещение узла связи.

На этот раз ответа ждать приходится довольно долго. Морф-связист подтверждает, что оба моих сообщения успешно отправлены и получены, но никакой реакции с той стороны пока нет. В принципе, ничего удивительного я в этом не вижу. Юрьев и полковник Павлов вполне могут быть чем-то сильно заняты. Выдергивать их, к примеру, с совещания у барона никто точно не рискнет.

Первым отвечает Павлов. Его приказ остается прежним. Мне предписывается всеми силами обеспечивать безопасность Шелы и тянуть из неё сведения о перемещениях противника. О своем желании встретиться с ней полковник больше не напоминает, поскольку и так ясно, что в текущих условиях такую встречу организовать не получится. А вот указание по возможности не ввязываться в боевые действия и при первом удобном случае покинуть Динино он мне дает, но пока это не более чем рекомендация. Сейчас я формально подчиняюсь приказам Юрьева, так что просто сбежать куда-то в леса и там отсиживаться у меня не получится.

Ответ Юрьева приходит примерно через час. Ему я отправил более длинное послание, чем полковнику Павлову. Помимо согласованной с кибами и Тапаром легенды, оно содержало ещё и довольно подробное описание добытых артефактов. Я очень хотел, чтобы Юрьев понял, что, несмотря на ценность трофеев, ничего по-настоящему ультимативного и способного в корне изменить расклад сил, среди них нет. Судя по полученному приказу, мне это вполне удалось.

Хороший приказ. Правильный. Во всяком случае, правильный для меня, поскольку развязывает мне руки. Фактически у меня сейчас нет никакой конкретной задачи, и я могу действовать на свое собственное усмотрение. Начавшуюся войну нужно остановить, а для этого необходимо две вещи. Во-первых, нужно доходчиво объяснить барону Швабу, что победа, если она вообще будет достигнута, достанется ему очень дорогой ценой. А во-вторых, неплохо бы и графу Волжскому продемонстрировать, что поддержка Шваба и его притязаний на земли барона Самарова может привести совсем не к тем последствиям, на которые он рассчитывает.

Армия барона Шваба приближается к Динино, и перспектива подставляться под орудийный и минометный огонь в заведомо проигранном сражении меня совершенно не вдохновляет. Собственно, мы с Шелой и не обязаны этого делать, но стоять в стороне и пассивно наблюдать за развитием событий я тоже, само собой, не собираюсь. В конце концов, я ведь лейтенант тайной службы, а не строевой офицер, и мое направление — это спецоперации. Да и полномочия у меня сейчас такие, что командовать мной здесь и сейчас не может никто, как и запретить мне действовать так, как я посчитаю нужным.

До подхода основных сил противника у нас примерно сутки. Этого вполне достаточно, чтобы успеть организовать людям барона Шваба теплую встречу. Впрочем, устраивать его солдатам кровавую баню в мои планы не входит. Как бы то ни было, не они принимали решение о вторжении в земли соседа, хотя совсем уж невиновных и непричастных на войне, как правило, не бывает. И всё же действовать я собираюсь достаточно избирательно, но при этом полностью отдаю себе отчет в том, что если что-то пойдет не так, об этой избирательности мне придется немедленно забыть.

Для начала я вспоминаю идею, пришедшую мне в голову перед отъездом из города, и связываюсь с союзниками.

— Ло, мне нужна помощь.

— Рассказывай, — в голосе десантницы звучит интерес. После истории с дубом, взорванным и сожженным единственной пулей, выпущенной из примитивного земного оружия, она, похоже, ждет от меня нового подобного сюрприза.

— На этот раз ничего сверхъестественного. Ты уже в курсе, что наши патроны — жуткое барахло, регулярно дающее осечки. Можешь просветить наш с Шелой боезапас сканерами разведчика и отбраковать некачественные патроны?

— Это скорее для Кана задачка, он ведь у нас инженер-оружейник, — чуть разочарованно отвечает Ло. — Кан, что думаешь? Можно использовать Дрон таким способом?

— Задача вполне решаемая, но потребуется время на настройку и калибровку. Много патронов нужно проверить?

— Полторы сотни СП-5 и СП-6 к Валу, штук сто к пистолету-пулемету Шелы и почти триста в ленте к пулемету, установленному на крыше дилижанса.

— Сделаем. Только разложите их так, чтобы я мог подвесить над ними дрон, а потом назвать номера бракованных патронов в рядах. Пулеметную ленту можно положить, как есть. Просто растяните её во всю длину.

Шела молча достает из рюкзака магазины и начинает выщелкивать из них патроны. Отец Игната выделил нам с ней просторный двухкомнатный номер в принадлежащей ему небольшой таверне, предназначенной для размещения приезжих торговцев. Места здесь вполне достаточно, и Шела раскладывает патроны прямо на полу.

Спускаюсь во двор к дилижансу и приношу пулеметную ленту. Союзница к этому моменту уже заканчивает разбираться со своим боезапасом.

— Давай сюда свои магазины, — требовательно произносит Шела, забирая у меня ленту. — Я всё сама дальше сделаю, а ты лучше займись накачкой патронов темной энергией. У тебя их всего пять штук, а этого явно не хватит. Я же по твоим глазам вижу, что ты уже что-то задумал.

Шела, безусловно, права, и я с ней не спорю. Модифицированных патронов у меня действительно немного. Процесс придания им новых свойств с помощью скрытой силы оказался не только болезненным, но и весьма утомительным. Если после создания первого экземпляра, я на адреналине и азарте чувствовал себя достаточно бодрым, то уже второй дался мне намного сложнее. Сознания я не потерял, но зато почувствовал такую слабость, что почти сразу вырубился и проспал целый час. Последующие попытки закончились подобным же образом. Разве что время, необходимое для восстановления сил, немного сократилось, но всё равно модифицировать больше одного патрона в пятьдесят минут я пока не могу.

Выяснилась и ещё одна странная особенность. В руках Шелы мои модифицированные боеприпасы работать отказываются. Вернее, они просто ведут себя, как самые обычные патроны, и не более. По этому поводу сразу возникает множество вопросов. Что будет, к примеру, если из моего Вала попробует выстрелить другой землянин, обычный человек? А если это будет морф? Ещё интереснее, сможет ли воспользоваться таким оружием Тапар.

Ответов нет, а провести необходимые эксперименты пока не представляется возможным, но то, что для Шелы новые патроны бесполезны, уже понятно. Есть у меня гипотеза, что использовать такие боеприпасы может только тот, кто их создал, но пока это не более чем предположение, и оно вполне может оказаться ошибочным.

Шела прошла очень хорошую подготовку, но всё равно чувствуется, что в первую очередь она аналитик, и только потом боец. Сейчас мне в напарницы куда больше подошла бы Ло, и я даже всерьез собираюсь предложить Шеле остаться в Динино. Вот только мои намерения, похоже, слишком хорошо читаются на моем лице.

— Можешь даже не начинать, — бросает на меня короткий взгляд союзница. — Один ты никуда не пойдешь. Если бы тогда, в лагере лихих людей, меня не было рядом, ты бы оттуда не вернулся. А сейчас нам будет противостоять не бандитская вольница, а организованная сила, спаянная армейской дисциплиной.

Иногда очень сложно спорить с умной женщиной, хорошо умеющей формулировать свои мысли. Особенно если она настолько привлекательна. И втройне непросто, когда она при этом ещё и права. А то, что я не хочу вести её за собой под пули, для Шелы не аргумент. Она слишком верит в свои высокотехнологичные игрушки — генератор маскировочного поля и силовой щит. Однако, не стоит забывать, что при определенной плотности огня его может надолго и не хватить, но её это, похоже, не слишком волнует.

— Шела, в лагере бандитов нашими противниками были два сильных морфа, — привожу я последний аргумент в защиту своей точки зрения. — Именно они создали нам главные проблемы.

— А кто тебе сказал, что в армии барона Шваба таких морфов не будет? — легко отметает мое возражение Шела. — Ну может, не уровня Слуцкого, но тоже с серьезными способностями.

— Не спорь с ней, Сергей, — влезает в наш диалог Ло. — Ты разве не видишь, что это бессмысленно? Лучше просто не лезь в такие места, откуда велик шанс не вернуться. На то тебе и дана голова. Довольно неплохо соображающая, к слову. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление, и будет лучше, если ты своими действиями не заставишь меня думать, что я в этом ошиблась. Кстати, ты не находишь, что пора бы уже поделиться с нами своими идеями?

— Нахожу. Мы выходим через час и выдвигаемся навстречу наступающей армии барона Шваба, а дальше действуем по обстановке. Мы с Шелой по здешним меркам практически идеальные диверсанты, так что именно диверсиями и займемся. Главные цели — артиллерия, минометы и морфы. Без этих трех составляющих армия противника завязнет под стенами Динино очень надолго.

— А бронемашины?

— Если подвернется случай, можно отработать и по ним, но что-то мне подсказывает, что это будут самые сложные цели. Те самые, соваться к которым по-настоящему опасно. Шела, сколько твой щит выдержит попаданий из тяжелого пулемета или тридцатимиллиметровой пушки?

— Лучше не проверять, — отвечает за Шелу Кан. — Тут и одного снаряда может хватить. Сам щит скорее всего устоит, но всю энергию удара он точно не погасит. Это всё-таки индивидуальное защитное устройство скрытого ношения, а не генератор силового поля боевого скафандра. Легкие пули и осколки щит держит надежно, а на большее он просто не рассчитан.

Привезенные из Каиновой чащи артефакты я оставляю на хранение майору Левандовскому, а непосредственным ответственным за доступ к ним назначаю сержанта Кротова. Он теперь единственный мой подчиненный, если не считать Шелу, да и со всех точек зрения именно он подходит на эту роль наилучшим образом.

Выйти ровно через час у нас не получается. О цели нашего рейда всё-таки приходится поставить в известность подполковника Горского. Возражать он не пытается, но и помощи никакой не предлагает, хотя мог бы. Левандовский, кстати, к моим планам относится с куда большим пониманием и выражает готовность поделиться боеприпасами из своего довольно скромного арсенала. Я не отказываюсь, но стараюсь не наглеть — стражникам тоже нужно чем-то воевать. Ограничиваюсь парой гранат со съемной осколочной рубашкой. Оригинальная конструкция, наталкивающая на довольно интересные мысли.

Дилижанс остается в Динино. Скрытности он нам точно не добавит, а необходимую мобильность вполне обеспечат и обычные лошади. Установленный на крыше пулемет оставлять, конечно, жалко, но он слишком тяжел для наших целей. Впрочем, мы ведь планируем сюда вернуться, так что наше транспортное средство нам ещё вполне может пригодиться.

Выехав из Динино, мы какое-то время движемся по тракту. Разведчики барона Шваба сюда уже добрались, но мы делаем вид, что не знаем об их присутствии.

Тапар скидывает мне по ментальному каналу картинку с видом сверху на участок тракта между Кисловкой и Динино. Армия барона Шваба уверенно продвигается вперед, оставив в тылу несколько заблокированных небольшими отрядами деревень. Две из них уже предпочли без боя открыть перед захватчиками ворота, так что, судя по всему, случай бывшего шерифа Кисловки был не единственным, нашлись и другие предатели. В отличие от них, власти Кисловки сдавать деревню, похоже, не собираются, но вряд ли это способно оказать серьезное влияние на общую ситуацию.

— Орудия, минометы и обе бронемашины Шваба движутся в центре колонны под серьезной охраной, — комментирует Шела, получающая на свои контактные линзы изображение со сканеров летающего разведчика. Справа и слева их прикрывают сильные боковые дозоры. Под маскировкой мы их легко обойдем, но если решим нанести удар по основной колонне, окажемся в ловушке, и отходить придется с боем.

Всё это так, однако есть ещё пара факторов, которые обязательно нужно учесть.

— Тапар, много у них морфов? — задаю вопрос вслух на общем канале. Тайкун к нему тоже подключен.

— Мой голем не в состоянии определять наличие способностей к управлению скрытой силой, — после секундной паузы отвечает тайкун, — но я могу отследить людей, несущих с собой наши старые конструкты.

— Они могут быть у кого угодно. У нас многие используют амулеты в качестве талисманов, якобы приносящих удачу.

— Тогда имеет смысл выделить только конструкты высокого ранга. Как я понимаю, такие артефакты у вас стоят очень дорого, и вряд ли кто-то станет покупать их в качестве сувениров.

— Да, это вполне подходящий метод.

— Тогда подожди немного, мне понадобится несколько минут.

Оставляю Тапара заниматься поиском высокоранговых артефактов и обращаюсь к инженеру союзников.

— Кан, можете сказать, есть ли у людей барона Шваба функционирующие устройства, собранные из фрагментов ваших устройств имперских времен?

— Если они в данный момент активны, разведчик их легко обнаружит, — уверенно отвечает инженер.

— А выключенные?

— Тоже можно найти, но это потребует значительно больше времени.

— Нам с Шелой нужны эти данные. Без них планировать операцию слишком рискованно.

— Сделаю. Как будет готово, сразу сообщу.

Минут через десять начинает вырисовываться более полная картина, и она меня совсем не радует. Наш агрессивный сосед, судя по всему, готовился к этой войне давно и весьма основательно.

То, что в баронстве Шваба уклон делается на работу с артефактами кибов, мне стало понятно уже достаточно давно. Поэтому я ожидал увидеть в рядах его армии значительное количество бойцов, оснащенных гибридами нашей земной техники с устройствами, изготовленными предками Шелы, Ло и Кана. Эти ожидания вполне оправдались, но общий расклад оказался не совсем таким, как я предполагал. Морфов в армии вторжения тоже хватает, и у некоторых из них при себе имеются очень опасные конструкты. Одних только боевых жезлов голем Тапара обнаружил пять штук. И это не считая множества амулетов самого разного назначения и десятка специфических артефактов вроде моего шара или куба, которым пользовался морф банды лихих людей, заставивших Данжура быть их проводником в Каиновой чаще.

Увиденное поначалу ставит меня в тупик, но происходящему быстро находится объяснение. Достаточно внимательнее присмотреться к знакам различия наиболее богато экипированных морфов противника, и становится ясно, что граф Волжский решил помочь своему вассалу не предоставлением крупного воинского контингента, а выделением в его распоряжение небольшого числа уникальных специалистов, способных усилить именно тот компонент армии вторжения, в котором она может оказаться слабее обороняющейся стороны.

Очень разумное решение. Такое участие графа в конфликте вассалов не слишком бросается в глаза, а вот эффект может дать весьма существенный. К тому же Волжский явно рассчитывает обойтись без потерь среди своих людей, надеясь сделать всю грязную работу руками бойцов барона Шваба. Судя по тому, что почти все морфы движутся в самой защищенной части колонны, их собираются беречь и использовать только для поддержки войск с безопасной дистанции. Наверняка это жесткое условие, поставленное графом Швабу, и барон будет всеми силами стараться его выполнить. Наша же с Шелой задача — сделать так, чтобы у него с самого начала всё пошло совсем не так, как планировалось.

На самом деле, морфы и бойцы со сканерами, собранными из уцелевших фрагментов техники кибов — это большая проблема для организаторов любой засады. Моё чувство опасности — штука не такая уж уникальная. В той или иной степени им обладают многие морфы, а значит, к примеру, закладка фугасов в такой ситуации вообще не вариант. Против торгового каравана или даже небольшого армейского отряда, в составе которого нет морфа с нужной способностью, фугас — очень опасная штука, но в данном случае это бы не сработало, так что, собираясь в рейд, я подобный вариант даже не рассматривал. Конечно, тогда я считал, что сильных морфов в армии Шваба будет немного, но и техников со сканерами вполне хватило бы для обнаружения любых мин. Ну, не совсем любых, конечно, но уж точно всех, доступных защитникам Динино.

— Атаковать хорошо защищенный центр слишком рискованно, — делает вывод из собранных данных Ло, и я с ней полностью согласен. — Нужно как-то заставить самых опасных морфов и техников со сканерами выдвинуться в головную часть колонны.

— Если устроим какую-то провокацию, потеряем эффект внезапности, — с сомнением в голосе возражает Тапар.

— Не потеряем, — я поддерживаю идею Ло, поскольку в ней явно содержится рациональное зерно. — Эффект неожиданности будет заключаться не в самой атаке на колонну. К тому, что различные засады и прочие партизанские вылазки вполне возможны, противник готов и скорее удивится, если их не будет. Главным сюрпризом для врага должны стать возможности нашего оружия и снаряжения, причем в полной мере мы задействуем их далеко не сразу. Пусть почувствуют опасность, но решат, что вполне в состоянии с ней справиться.

— Разумный план, — соглашается Шела. — Можно начать с разведчиков, идущих вдоль тракта, или сразу с головного дозора.

— Разведчиков лучше нейтрализовать, — первым отвечает Тапар. — Если этого не сделать, в штабе противника быстро поймут, что имеют дело с диверсантами, обладающими продвинутыми средствами маскировки, а исчезновение разведчиков наоборот заставит врага вас недооценивать, считая, что без их ликвидации подобраться к тракту незаметно вы бы не смогли.

Ездить в десантном отделении броневика Олегу Волжскому никогда не нравилось. Несмотря на все усилия механиков, там изрядно пованивало топливом, да и трясло на ухабах тоже достаточно неприятно. Виконт понимал, что ближе к зоне боевых действий ему всё-таки придется забраться под броню, но пока он предпочитал двигаться верхом. Его телохранителям и дополнительной охране, выделенной бароном Швабом, решение Олега не слишком нравилось, но возражать сыну графа пока никто не решался.

Виконт надеялся, что война долго не продлится. Отец сделал всё, чтобы барон Шваб смог быстро подавить сопротивление армии проявившего нелояльность вассала. Восемь морфов, выделенных им для помощи бойцам Шваба, должны были, по его замыслам, полностью нейтрализовать возможное противодействие со стороны шевалье Юрьева и других морфов барона Самарова. В целом Олег Волжский в правоте отца не сомневался, но считал, что недооценивать противника нельзя.

Первые сутки вторжения не принесли неприятных сюрпризов. А вот приятные как раз случились. Как оказалось, начальник службы тайных операций барона Шваба не зря получал свое очень внушительное денежное довольствие. Две приграничные деревни сдались без сопротивления, и в этом однозначно была заслуга его агентуры. Впрочем, таких деревень могло быть и больше, но контрразведке барона Самарова удалось частично разрушить хорошо выстроенную агентурную сеть. В итоге ту же Кисловку пришлось блокировать и обходить, что создало некоторые неудобства для армии вторжения.

Конечно, заблокированные деревни можно было взять штурмом, причем даже без высоких потерь, но Олег, ссылаясь на волю отца, настоятельно не рекомендовал барону Швабу так поступать. Штурм означал неизбежные разрушения, пожары и гибель мирных жителей, а терять столь ценное имущество граф не хотел. Людей после Чужой войны и так осталось очень мало, и, несмотря на некоторый прирост населения, они всё ещё оставались очень дефицитным ресурсом.

Скорость движения колонны неожиданно замедлилась, и вскоре она совсем остановилась. Впереди явно возникла какая-то заминка. Броневик Олега двигался ближе к хвосту колонны, так что информация о причине задержки добралась до него чуть позже, чем до штаба армии, следовавшего в центре. Тем не менее, генерал Хартман, назначенный Швабом командовать силами вторжения, почти сразу отправил к виконту офицера с докладом.

— Ваша милость, — почтительно обратился к Олегу прибывший лейтенант, — командующий приказал проинформировать вас о нападении на наш головной дозор. Судя по всему, диверсанты готовили засаду, но были обнаружены и вынужденно открыли огонь не по самой колонне, а по дозору.

— Нападавшие уничтожены?

— Нет, ваша милость. Противник ограничился ударом с большой дистанции и немедленно отступил в небольшой перелесок. Мы организовали преследование, но пока результатов нет.

— Почему наша разведка, следовавшая вдоль тракта, ничего не обнаружила?

— Разведчики попали в засаду и были бесшумно ликвидированы диверсантами, ваша милость. Их тела обнаружила в зарослях наша группа преследования.

Олега сильно раздражало, что информацию из лейтенанта приходится тянуть клещами, но он старался этого не показывать, проявляя чудеса терпения.

— Что известно о противнике? Какое оружие применялось и каковы наши потери?

— Дозор был атакован группой из двух человек. Удар по нашим людям нанес морф, использовав для этого неустановленный конструкт тайкунов. Внешне его выстрел выглядел, как мощный электрический разряд, напоминающий удар молнии. Погибли наш морф, специализировавшийся на поиске мин и фугасов, и техник-оператор, проверявший путь с помощью сканера. Ни тот, ни другой ни о какой опасности не докладывали. Ещё двое дозорных получили ожоги разной степени тяжести.

— Лейтенант, вы же только что мне сказали, что противник был обнаружен дозором. Как тогда понимать ваши слова о том, что морф и техник ничего не видели?

— Ваша милость, таких подробностей в докладе командира дозора не было, но, судя по всему, диверсантов что-то спугнуло и заставило преждевременно нанести удар. Возможно, они поняли, что обнаружены, но погибшие просто не успели предупредить своих товарищей об опасности.

— Хорошо, лейтенант, вы свободны. И передайте генералу Хартману, что я жду информацию о результатах преследования нападавших.

— Слушаюсь, ваша милость.

Глядя вслед удаляющемуся вестовому, виконт напряженно размышлял об услышанном. Только что случившийся инцидент нельзя было считать чем-то исключительным. Попытки нападения на колонну ожидались и предусматривались изначальным планом, но именно эта атака оставляла чувство какой-то неправильности. И дело даже не в том, что в ней принимал участие, как минимум, один сильный морф. Олегу не нравилось то, что целью был выбран головной дозор, а не основные силы колонны. Обычно при устройстве засады дозор как раз стараются пропустить, а тут он был намеренно атакован.

В то, что диверсанты действительно были обнаружены и только поэтому открыли огонь по головному дозору, виконт не верил. Если уж они смогли без шума нейтрализовать хорошо подготовленных разведчиков, тоже оснащенных сканирующими устройствами, то и идущий по тракту дозор вряд ли мог их засечь до выстрела. А это означает, что враг намеренно хотел вывести из строя морфа и техника-оператора. Зачем? На первый взгляд ответ очевиден. Где-то впереди колонну ждет более серьезная засада, причем, возможно, организованная с применением мин и дистанционно управляемых фугасов, и противник намерен уменьшить вероятность её обнаружения.

Виконт не сомневался, что генерал Хартман после этого инцидента усилит головной дозор и вышлет дополнительные группы разведчиков для проверки местности по обе стороны тракта, но справятся ли его люди с возникшей проблемой? Судя по всему, диверсанты хорошо подготовились к атаке и тщательно продумали свою тактику. На то, что группе преследования удастся их догнать, Олег совершенно не рассчитывал. Вывод из этого следовал не слишком утешительный. Если ничего не предпринять, атаки будут повторяться, и армия вторжения понесет новые потери, причем жертвами ударов станут не рядовые бойцы, а ценные специалисты, которых у Хартмана не так уж много.

Увы, морфы и техники барона Шваба не дотягивают до уровня, который позволил бы заранее обнаруживать столь хорошо экипированных диверсантов, и замена выбывших спецов на новых, скорее всего, ничего не изменит. Они и дальше будут нести бессмысленные потери. Переломить ситуацию могут только качественные изменения, а морфы нужного уровня есть только в подчинении Олега.

Принимать скоропалительные решения виконт склонен не был, и прежде, чем что-либо предлагать генералу Хартману, он решил дождаться возвращения группы, отправленной преследовать нападавших. Однако события начали развиваться по другому сценарию. Новый инцидент произошел ближе к центру колонны, и на этот раз виконт услышал звуки заполошной стрельбы слева от тракта. Колонна вновь остановилась, и бойцы барона Шваба в соответствии с уставом изготовились к отражению атаки с фланга, которой, как и ожидал Олег, так и не последовало.

Минут через десять с сообщением от генерала прибыл всё тот же лейтенант.

— Ваша милость, произошло новое нападение. На этот раз атакован боковой дозор.

— И вы опять потеряли морфа и техника? — В том, каким будет ответ, Олег почти не сомневался.

— К сожалению, да, ваша милость.

— А что с группой, отправленной преследовать диверсантов?

— Она пока не вернулась.

— И вряд ли вернется без потерь, если, конечно, кто-то из ваших бойцов ещё жив, — настроение виконта быстро портилось. Столь рано задействовать морфов, выделенных ему отцом, Олег не планировал, но обстоятельства складывались так, что других вариантов уже не просматривалось.

Не услышав в словах виконта ни конкретного вопроса, ни приказа, лейтенант ничего отвечать не стал и просто продолжил ехать рядом с Олегом, ожидая дальнейших распоряжений.

— Ваша милость, разрешите высказаться по ситуации? — К Олегу и лейтенанту подъехал Илья Шкворин, сильнейший из морфов, отправленных графом Волжским с армией вторжения. Судя по всему, он слышал доклад вестового и уже успел сформировать на этот счет собственное мнение.

Одежда, выражение лица и экипировка этого уже далеко не молодого аристократа с первого взгляда говорили о том, что с этим человеком стоит общаться крайне почтительно, а раздражать его может оказаться весьма опасным занятием. Лейтенант даже как-то подобрался при его приближении.

— Слушаю вас, Илья, — благосклонно кивнул виконт. К Шкворину он относился с большим уважением, во многом основанном на том, что его очень ценил сам граф Волжский. Самым сильным морфом графства Шкворин, безусловно, не являлся, но зато обладал обширными знаниями и опытом в обращении с конструктами тайкунов, что во многих случаях оказывалось важнее чистой силы.

— Если мы не хотим, чтобы армию генерала Хартмана серьезно ослабили ещё на марше, с этими диверсантами нужно разобраться быстро и как можно более жестко.

— Что вы предлагаете?

— Нужно усилить головной и боковые дозоры нашими людьми. Составим три пары из одного боевого морфа и одного спеца по сканированию и маскировке в каждой. Следовать они будут не в составе дозоров, а чуть ближе к основным силам армии. На дистанцию обнаружения противника это повлияет не сильно, а вот шансов попасть под первый удар диверсантов у них будет намного меньше.

— А тыловое охранение? Противник может попытаться нанести удар и по хвосту колонны.

— Людей у нас мало, так что туда придется оттянуться нам самим. Мы со Сватовым останемся с вами и возьмем на себя контроль тыла.

План Шкворина выглядел вполне соответствующим сложившейся ситуации. Олег решил довериться его опыту и не стал вносить в него никаких изменений.

— Лейтенант, передайте генералу Хартману, что я выделяю своих людей для усиления дозоров. В течение десяти минут наши морфы прибудут к штабному броневику. Мне необходимо, чтобы командиры дозоров получили приказы выполнять все их распоряжения. Это всё.

— Будет исполнено, ваша милость, — вестовой немедленно бросил лошадь в галоп, догоняя идущий в центре колонны броневик генерала.

Первая фаза нашей диверсионной деятельности проходит без неожиданностей, если, конечно, не считать того, что нам приходится изрядно побегать. Впрочем, это занятие для меня более чем привычно, да и физической подготовкой Шелы, похоже занимался очень вдумчивый инструктор. Я, кажется, даже знаю, как его зовут. Вернее, её.

Пара разведчиков, проверяющих подходы к тракту слева от головного дозора, даже не успевает ничего понять. Из-под полога скрытности, создаваемого амулетом Топара, Вал стреляет совершенно бесшумно. Патроны я, само собой, использую обычные. Модифицированных у меня всего десять штук, и я берегу их для совершенно других целей.

Головной дозор колонны состоит из девяти всадников. Двоих из них Ло и Тапар выделяют, как морфа и техника. Оба заняты тем, что проверяют сам тракт и его обочины на предмет смертоносных сюрпризов. Иногда они отвлекаются от этого занятия и проходятся сканирующим излучением по прилегающим к дороге зарослям, но делают они это не слишком часто, доверяя, видимо, идущим по бокам разведчикам.

Морф и техник едут рядом. Судя по всему, так им проще указывать друг другу на подозрительные объекты или участки местности. Меня это более чем устраивает — не придется стрелять дважды. Для удара из засады я решаю использовать жезл, возвращенный мне Тапаром. Как и обещал тайкун, конструкт откликнулся на мое прикосновение, и демон, хоть и неохотно, смог установить с ним контакт и заставить работать в общей сети моих артефактов. Правда, взаимодействие получилось весьма ограниченным, но, в принципе, для моих целей хватает и этого.

Жезл высшего адепта школы Грозы при детальном изучении оказался хоть и довольно мощным, но не слишком дальнобойным. Как личное оружие военачальника довольно высокого ранга, он не предназначался для боя на дальних дистанциях. У нас генералы тоже довольно редко вооружаются автоматами или снайперскими винтовками. Тем не менее с сотни метров мой конструкт вполне способен надежно поразить такую цель, как пара едущих рядом всадников.

Достать морфа и техника из автомата было бы намного проще, но зато далеко не так эффектно, а именно внешний эффект нам сейчас и нужен. Молния, внезапно ударившая в центр группы едущих по тракту всадников, выглядит устрашающе. На месте цели с громким треском вспухает огненный шар. Морфа и техника он поглощает полностью, а остальных бойцов дозора разбрасывает в стороны ударной волной. На их счастье, она не настолько сильна, чтобы причинить им серьезные травмы, а осколков взрыв почти не порождает.

Сразу после выстрела я начинаю отход по заранее спланированному маршруту. Шела ждет меня метрах в двухстах выше по склону, готовая при необходимости прикрыть мое отступление огнем, но эта предосторожность оказывается излишней. Своими силами уцелевшие дозорные преследовать нас не решаются, ограничившись стрельбой наугад куда-то в мою сторону, а когда к ним на помощь подходит крупный отряд, мы с Шелой уже успеваем уйти достаточно далеко.

Одного нападения для достижения наших целей оказывается недостаточно. Пока противник воспринимает нас, как вполне ожидаемую опасность, методы борьбы с которой хорошо известны и давно отработаны. За нами высылают погоню, и она довольно быстро находит наши следы. Мы специально отходим, сильно уменьшив плотность маскировочного поля и полога скрытности, что и позволяет преследователям засечь направление нашего отступления. Однако движемся в таком режиме мы не слишком долго. В полутора километрах от тракта мы снова возвращаем маскировку в штатный режим и устраиваем новую засаду, в которую преследователи успешно и попадают. На этот раз обходимся без внешних эффектов, и отправленная по нашему следу группа бойцов тихо прекращает свое существование вместе с приданными им морфом и техником.

Вот теперь враг должен начать нервничать, но мы решаем не ждать пока командование противника обеспокоится пропажей группы преследования и отправит новых разведчиков выяснять её судьбу. У нас есть ещё несколько целей на выбор, и мы решаем остановиться на ближайшем к нам боковом дозоре. Нападаем мы точно по тому же сценарию, что и во время атаки на головной дозор, давая противнику понять, что можем так терроризировать его армию достаточно долго.

Больше за нами преследователей не высылают, зато в армии вторжения начинается нервная суета, и в какой-то момент мне начинает казаться, что сейчас её командование развернет часть своих бойцов в густую цепь и отправит их прочесывать ближайшие заросли и перелески. Бред, конечно. Нас таким способом отследить и поймать всё равно не получится. Да и не будет противник так поступать, но странная мысль откуда-то возникла. Не иначе опять выверты чужой памяти.

На самом деле враг собирается поступить иначе, намного разумнее и рациональнее. Доклад вестового Олегу Волжскому и его разговор с одним из морфов, отправленных графом на помощь барону Швабу, мы с Шелой слушаем в реальном времени. Дрон, висящий в воздухе над колонной, транслирует его в наш общий канал связи.

К борьбе с нами присоединяются люди графа Волжского, и теперь мне предстоит принять очень непростое решение, что с ними делать. Война до последнего солдата или ополченца нашего баронства мне совершенно не нужна. Пока что граф держит барона Шваба в узде и не дает его офицерам и солдатам бесчинствовать в землях соседа. Война войной, а мирные жители — это производительный ресурс и плательщики налогов в казну, и убивать их не следует. Но это пока. А что будет, если потери начнут нести не только бойцы Шваба, но и люди графа? И останется ли в этом случае хоть какая-то возможность прекратить конфликт на приемлемых условиях?

Делюсь своими соображениями с союзниками, и получаю в ответ целый спектр мнений.

— Сергей, это война, — категорично заявляет Ло. — Люди графа пришли на территорию вашего баронства с оружием в руках. Они понимали, на что идут, а граф знал, что отправляет их не на курорт. Для тебя, как офицера барона Самарова, они законные цели.

— Ло, вы забываете, что это не только земли Самарова, — мягко возражает Тапар. — Его баронство является частью графства, и бойцы Волжского имеют полное право здесь находиться. Ну, по-хорошему, о таком визите надо бы предупреждать барона, владеющего землями, но это не то нарушение, которое дает вассалу право убивать людей сюзерена. Это только солдат Шваба Сергей в такой ситуации может крошить пачками, и по местным понятиям будет в своем праве.

— Люди графа следуют в составе армии Шваба, — не желает сдаваться Ло. — В случае начала активных боевых действий случайные потери среди них неизбежны, и это не может считаться проблемой обороняющейся стороны. Вот пусть и получат активные боевые действия вместе с со всеми прилагающимися к ним побочными эффектами.

— Для Сергея это в любом случае станет приговором, — не соглашается с Ло Кан. — Барон Самаров может потом и отмажется, сославшись на то, что его офицер действовал без соответствующего приказа, но кого-то виновным всё равно обязательно назначат, и им будет тот, от чьих рук погибнут морфы графа.

— Бессмысленный спор, — подключается к обсуждению Шела. — Виновных в любом случае будет назначать победитель. Вопрос в другом. Сергей прав, если убить людей Волжского, граф может и не захотеть прекращать войну, пока не захватит город барона Самарова. Сейчас ещё есть небольшой шанс на относительно мирный исход конфликта. Волжский с подачи Шваба обвиняет Самарова в попытке сокрытия факта падения в Каиновой чаще нашего бота и летающего голема Тапара. На это накручивается попытка присвоения им ценных артефактов с целью многократного усиления своей армии и дальнейшего захвата земель соседей, а то и власти во всем графстве. Это очень тяжелые обвинения, но если появятся доказательства, что они безосновательны, останется только история с разгулом лихих людей на восточных окраинах баронства, с которым Самаров якобы оказался не в состоянии справиться. Ну, отожмут у нашего барона несколько деревень и кусок территории. Может ещё репарации какие-то придется заплатить, но Самаров не лишится титула и останется на своем месте. А вот если граф решится идти до конца, тут уж Самарову и его подданным точно придется несладко.

— Если бы граф хотел решить это дело миром, он не стал бы устраивать вторжение, — продолжает отстаивать свою позицию Ло. — У него были и другие способы проверить слова Самарова. В конце концов, барон ведь доложил Волжскому об инциденте в Каиновой чаще и о том, что отряду Юрьева не удалось пробиться к местам падения. Да, доложил с изрядной задержкой, но у него был для этого повод. Не на основании же простых слухов делать такой доклад. Как только получил достоверные сведения, так сразу и сообщил обо всём сюзерену. Если бы Волжский отправил в баронство Самарова только своих людей, не привлекая армию Шваба, не было бы никакого повода для войны. Сунулись бы они в Каинову чащу, получили по зубам от местной механической и магической фауны, да и убрались бы обратно. И на этом всё. Но нет, граф пошел на поводу у своего вассала Шваба и предпочел войну. Зачем? Чтобы потом остановиться и отыграть всё назад? Не думаю. Волжский почему-то очень хочет лишить Самарова титула и земель. Почему — вопрос отдельный. Наверняка есть у них между собой какие-то серьезные трения. Шваб об этом знал и умело воспользовался инцидентом в Каиновой чаще, чтобы получить одобрение графа на вторжение и даже его прямую помощь в боевых действиях. Так что нет никакого смысла щадить морфов Волжского. Наоборот, только их гибель в самом начале вторжения заставит его задуматься, нужна ли ему победа такой ценой.

Наверное, во многом Ло права, хоть мне её подход и не нравится. Десантница на удивление четко обосновала свою позицию, и, похоже, ни у кого не находится аргументов для опровержения её точки зрения. Даже Шела молчит, хотя изначально вроде бы разделяла мои сомнения.

— Звучит убедительно, — наконец прерывает возникшую паузу Тапар. — Только сына графа не зацепите. Если он погибнет, война точно приобретет необратимый характер.

Армия вторжения после недолгой заминки возобновляет движение. Теперь её головной и боковые дозоры усилены морфами графа Волжского. Это намного более опасные противники, чем люди Шваба. Впрямую пробить нашу маскировку они, безусловно, не смогут, но каждый из них обладает какими-то уникальными способностями, причем иногда довольно экзотическими и неочевидными.

Времени у нас остается не так уж много. С каждым часом противник приближается к Динино, и к вечеру уже достигнет его ближайших окрестностей. На этот раз мы решаем не ограничиваться атакой бокового охранения. Сын графа вместе со своим броневиком сместился к хвосту колонны, и теперь по её центру можно бить, не опасаясь случайно его задеть.

Колонна армии вторжения растянулась по тракту почти на два километра, а патронов, способных нанести противнику по-настоящему серьезный урон, у меня всего десять. К тому же тратить их все сразу я не готов — при обороне Динино они мне ещё очень пригодятся. Поэтому место для следующей засады мы выбираем очень тщательно. К сожалению, тот участок местности, где диверсанты Шваба собирались расстрелять из гранатомета броневик Юрьева, противник уже прошел. Там природой всё было будто специально создано для партизанских действий. Здесь же выбор не столь богат, но Ло всё-таки находит для нас пару невысоких холмов с правильно расположенной между ними балкой, по которой будет удобно отступать после короткой атаки.

Боковое охранение движется параллельно тракту примерно в сотне метров от него. Дозорные перемещаются вдоль всей колонны, но основное внимание уделяют защите подступов к её центральной части, где сосредоточена артиллерия, минометы и два броневика. Там же находится и штаб армии барона Шваба, командует которой некий генерал Хартман. Сейчас охранение усилено. В нём в полтора раза больше бойцов, чем обычно, но это только первый уровень усиления, который, как рассчитывает противник, отвлечет наше внимание и станет прикрытием для подготовленной против нас подвижной засады из двух морфов графа Волжского.

— По вашим меркам у этой парочки очень продвинутый полог скрытности, — комментирует Кан поступающие со сканеров данные. — Мне даже пришлось опустить дрон пониже, чтобы их снаряжение было видно в деталях. Идущий чуть впереди несет довольно крупный боевой жезл. Вычислитель классифицирует его, как мобильный комплекс для борьбы с легкой бронетехникой и низколетящей авиацией. Стреляет плазмоподобными энергетическими сгустками, способными автоматически наводиться на выбранную оператором цель. Возможно ведение огня с закрытых позиций при условии получения целеуказания от воздушного разведчика или наземного корректировщика.

— Жезл мастера огня штурмовой центурии, — озвучивает свою версию Тапар. — Скорее всего, изготовлен книжниками школы Следящих. Такое оружие — их основная специализация. Хотя, возможно, это составной конструкт — результат работы клана, состоящего из нескольких школ.

Клан — это что-то новое. Раньше Тапар ни о чем подобном не рассказывал. Наоборот, у меня сложилось впечатление, что разные школы книжников находятся между собой в состоянии если и не вражды, то, как минимум, жесткой конкуренции.

— У второго серьезного оружия нет, — продолжает докладывать Кан. — Если, конечно, не считать пистолета. Он отвечает за маскировку и сканирование местности. Кстати, работает он с точно таким же шаром, как у Сергея.

— И конструкт у него даже настроен на источник силы, — добавляет Тапар. — Довольно грубо, но тем не менее. При этом его артефакт объединен в общую сеть с амулетом щита и накопителем скрытой силы. Думаю, эти двое способны какое-то время выдерживать обстрел из автомата местного производства.

— А удар жезла школы Грозы их щит выдержит?

— Одно попадание должен отразить, хотя, возможно, не полностью.

Да, серьезных бойцов отправил на эту войну граф Волжский. Интересно, чем ему так не угодил барон Самаров? Или всё-таки граф поверил, что его вассал действительно готовит мятеж? Может, какие-то предпосылки к этому были? Ладно, теперь уже поздно в этом разбираться.

— Вы достигли точки ожидания, — сообщает Ло, когда мы оказываемся на обратном склоне нужного нам холма.

Тракта отсюда не видно, но мы получаем всю необходимую информацию от воздушных разведчиков. Сейчас мимо нас проходит голова колонны, и мы ждем, когда объекты атаки подойдут ближе, а основная часть бойцов бокового дозора окажется точно напротив выбранной нами позиции. Сейчас, когда мы неподвижны, солдаты барона Шваба не заметят нас, даже пройдя совсем рядом, причем имеющиеся у некоторых из них сканеры тоже не помогут им нас обнаружить — слишком велик разрыв в качестве нашей экипировки.

— Время, — коротко сообщает Ло, когда основная часть бокового охранения уже проходит мимо нашей позиции.

Я аккуратно поднимаюсь выше по склону холма и оказываюсь на его плоской вершине. По этому месту совсем недавно прошли бойцы бокового дозора и никакой опасности отсюда враг не ждет. Навожу жезл на ушедшего уже довольно далеко вперед техника со сканером и мысленной командой высвобождаю накопленную в кристаллах скрытую силу. Яркая ветвистая молния бьет солдата в спину, и на его месте вспыхивает огненный шар. Через мгновение до меня доносится грохот, действительно напоминающий раскат грома. Школа книжников, создавших мой жезл, не зря носит свое имя.

Падаю на землю и откатываюсь ниже по склону холма. Стучат выстрелы, и по стволам и ветвям деревьев начинают бить пули. Дозорные меня не видят. Они стреляют наугад, надеясь исключительно на плотность огня. В ответ метрах в пятидесяти от меня длинной очередью стучит пистолет-пулемет Шелы. Она специально уменьшила мощность маскировочного поля, и звуки выстрелов звучат хоть и негромко, но достаточно отчетливо.

Не дожидаясь, когда враг перенесет огонь на её позицию, Шела тоже скатывается со склона, и мы оба бежим вдоль балки, медленно загибающейся вправо. До этого момента все наши действия были не более чем провокацией, и теперь остается ждать, как противник на неё отреагирует. Впрочем, ожидание не затягивается.

Подчиняясь полученному приказу, бойцы бокового дозора начинают преследование. Они потеряли техника со сканером, но за их спинами уже бегут в нашу сторону два морфа графа Волжского, обещавшие им поддержку в случае нового нападения. Это вселяет в людей Шваба уверенность, помноженную на желание расквитаться с подлыми диверсантами. Морфы считают, что мы об их присутствии не знаем. Нас они не видят, но предполагают, что мы отступаем перпендикулярно дороге, стремясь как можно быстрее разорвать дистанцию с продолжающей движение по тракту колонной. Однако мы не для того устроили весь этот спектакль, чтобы просто вдоволь побегать по холмистой местности и ликвидировать ещё одного техника-оператора с далеко не лучшим оборудованием, собранным из остатков старой техники кибов. Цель у нас сейчас совершенно другая. Вернее, цели.

Мы разделяемся, и Шела продолжает отход примерно в том направлении, которое и ожидает от нас противник. У неё неплохая фора, и её задача — отвлечь на себя преследователей. Я же сначала поворачиваю параллельно тракту, а потом начинаю сближаться с колонной. За спиной слышна стрельба, в которой четко выделяется перестук пистолета-пулемета Шелы. Бойцы противника получают наглядное подтверждение, что выбрали верный вектор преследования, и, ведя огонь на бегу, устремляются вперед с удвоенным энтузиазмом. Морфы Волжского следуют почти вплотную за ними, прячась под пологом скрытности и стремясь никак себя не обнаруживать.

В результате между ушедшим за Шелой охранением и движущейся по тракту колонной образуется некий вакуум, в котором кроме меня никого нет. Вряд ли такое положение дел может длиться долго, но на несколько выстрелов этого времени мне должно хватить. Прямо напротив меня, буквально метрах в семидесяти, движутся повозки с боеприпасами и буксируемые лошадьми минометы и безоткатные пушки. Немного правее, рыча двигателем, едет один из броневиков.

— По машинам бить не рекомендую, — подсказывает Тапар. — Не знаю, как твои пули, а жезл школы Грозы их броню может и не взять. Металлы он разрушает плохо, особенно когда они соприкасаются с землей или водой. Это слабая сторона грозовых разрядов.

Ладно, поверим тайкуну, ему виднее. Кстати, по поводу эффективности моих пуль против броневиков у меня тоже есть некоторые сомнения. Броню они не пробьют, и уйдут в рикошет. Так что выплеск тепловой энергии, скорее всего, просто сильно нагреет воздух вокруг цели. Можно, конечно, попробовать стрелять по колесам, но мне сейчас не до таких экспериментов. Целей и так более чем хватает.

Прежде чем открыть огонь, спрашиваю Ло, где сейчас находится генерал Хартман. Выясняется, что он едет во втором броневике, так что мне его пока не достать. Жаль, конечно, но сейчас не это главное.

В отличие от жезла, Вал не производит никаких внешних эффектов. Неяркий голубоватый сполох, окутывающий ствол при выстреле, могут заметить только морфы, а их рядом нет. К тому же полог скрытности, создаваемый амулетом Тапара, наверняка погасит это излучение. Пуля, правда, тоже оставляет за собой едва видимый магический след, но его тоже нужно ещё заметить.

Ло корректирует мои действия, пользуясь данными со сканеров дрона. Моя первая цель — фургон с боеприпасами к минометам и безоткатным орудиям. Затвор тихо лязгает, провожая в короткий полет модифицированную пулю. Груз защищен толстыми досками бортов и укрыт брезентом, но Вал — очень хорошее оружие. Пуля патрона СП-5 оснащена стальным сердечником и с такой дистанции пробивает даже шестимиллиметровый стальной лист. Доски её задержать, естественно, не могут.

Вспышка! Закачанная в пулю скрытая сила разом высвобождается в виде тепловой энергии. Температура внутри фургона мгновенно подскакивает до значений, вполне достаточных для детонации сложенных в нем боеприпасов. Понятно, что их там не так уж много. Было бы весьма опрометчиво транспортировать все снаряды и мины в одном месте, но и того, что там есть, более чем хватает для создания просто ошеломляющего эффекта.

Сам фургон исчезает в облаке взрыва, а всех, кто на свою беду оказался рядом, сносит с дороги ударной волной и веером разлетающихся осколков. Да, с избирательностью воздействия на противника у меня что-то явно не задалось, причем с самого начала.

Вторая пуля достается безоткатному орудию, упряжку с которым тянет пара лошадей. Пуля впивается в деревянный лафет, и высвободившаяся энергия разносит всю конструкцию, отбрасывая пушку прямо на группу всадников, безуспешно пытающихся успокоить коней, испуганных ещё первым взрывом.

Третий выстрел я произвожу по тяжелому фургону, в котором люди Шваба везут 120-миллиметровый миномет. Очень опасная штука. Даже страшно подумать, что будет, если мины такого калибра начнут рваться на улицах Динино. Вместе с минометом едет и пара ящиков с боезапасом, так что фейерверк вновь получается более чем впечатляющим. Даже на дистанции в сотню метров грохот взрывов изрядно оглушает, а раскаленные осколки впиваются в склон холма и срезают ветки кустов.

Ещё одну пулю я, не удержавшись, всё-таки выпускаю по броневику. В колесо не попадаю, и вспышка происходит прямо на броне. Не знаю, как себя чувствует экипаж, но боеприпасы в машине не детонируют, и кроме большого черно-серого пятна на месте выгоревшей краски, никаких видимых последствий не наблюдается.

Тихо ругаюсь про себя и переношу огонь на ещё одну повозку с боезапасом, следующую метрах в пятнадцати за броневиком. Судя по всему, она везет в основном патроны, так что столь же мощного взрыва на этот раз не получается, да и некогда мне уже рассматривать результаты стрельбы, я и так уже слишком увлекся.

— Сергей, немедленно уходи оттуда, — раздается на общем канале встревоженный голос Тапара.

— Секунду, — я опускаю Вал и беру в руку жезл. Изначальным планом было предусмотрено, что перед отходом я продемонстрирую противнику свою визитную карточку, с которой начинались наши диверсионные действия.

— Вали оттуда! — выкрикивает Ло, и я понимаю, что происходит что-то очень нехорошее, чего я почему-то пока не замечаю.

И тут мое чувство опасности наконец-то просыпается и дает мне такого пинка, что я прыгаю в сторону, как обезумевший заяц, а организм спонтанно проваливается в режим обостренного восприятия.

— Хозяин, опасность, — равнодушно констатирует демон. Убил бы гада, если бы знал, как.

В том месте, откуда я только что улетел прыжком с перекатом, вспухает огненный шар. Волна раскаленного спрессованного воздуха швыряет меня вниз по склону. Если бы не вовремя выставленный амулетом щит, в который я инстинктивно влил всю текущую через меня скрытую силу, моей тушке могло очень крепко не поздоровиться. На самом деле мне и так изрядно достается. От хлещущих и царапающих кожу веток довольно густого куста, через который меня протаскивает ударная волна, щит беречь своего хозяина не собирается. Видимо, столь незначительные воздействия создатели амулета не считали опасными.

Вал мне удается удержать, а вот жезл буквально вырывает у меня из рук. При этом с его навершия отрывается и отлетает в сторону пара кристаллов.

— Сергей, быстрее! — подгоняет меня резкий окрик Ло, и я, плюнув на потерянный конструкт вскакиваю и бегу дальше вниз, собираясь вновь воспользоваться балкой для отступления к ближайшему относительно густому перелеску.

Хуже всего то, что я плохо владею обстановкой. Впрочем, Ло и Тапар не возражают против выбранного мной направления отхода, а значит, с ним я не ошибся.

— Тебя преследуют две пары морфов, — сообщает тайкун. — Первая пара — это те, кто пытался догнать Шелу. Удар по твоей позиции нанес один из них. Как он смог тебя обнаружить, я не знаю. Наверное, какая-то очень специфическая способность. Мой голем не смог засечь момент её срабатывания. Вторая пара от тебя намного дальше. Эти шли с головным дозором и сейчас пытаются отрезать тебе путь отхода к лесу.

— Сергей, бойцы Шваба разворачивают минометы в боевое положение, — предупреждает Ло.

Справа и слева от меня в воздух взлетают сигнальные ракеты. Преследователи обозначают свое положение и указывают минометчикам сектор обстрела. Похоже, у морфов Волжского есть связь с колонной, иначе сложно объяснить такую слаженность действий противника. Продолжаю бежать. Пока передо мной врагов нет, но меня всё плотнее зажимают в клещи.

Позади на тракте вразнобой раздаются характерные хлопки минометных выстрелов.

— Перелет сто пятьдесят метров, — сосредоточенно констатирует Ло, хотя мины ещё летят. Одновременно по ментальному каналу Тапар скидывает мне вид сверху на местность, по которой я отхожу к лесу. Точки, куда упадут мины, обозначены пульсирующими красными пятиугольниками. Я наконец получаю общую картину происходящего. Бойцы и морфы противника на изображении тоже обозначены, как и траектории их движения.

— Минометчики пытаются перекрыть тебе огнем оставшиеся пути отхода, — комментирует действия противника Шела. — Учти, твой щит близкого взрыва мины не выдержит.

По поводу щита Шела права. Состояние обостренного восприятия держалось довольно долго, но несколько секунд назад организм вывалился из него так же внезапно, как до этого в него вошел. Я едва не валюсь с ног от накатившей слабости. Удивляться нечему, за всё нужно платить. Позволить себе упасть и растянуться на земле я не могу, хотя очень хочется. Ну прямо непреодолимо хочется. Слишком много сил я влил в щит. Каждый следующий шаг дается всё сложнее, и через пару секунд я спотыкаюсь и падаю. Подняться уже нет сил, но неожиданно меня буквально вздергивает на ноги резкий окрик Ло:

— Встать, солдат! — в голосе Ло звучат угрожающие обертоны, от которых любой новобранец просто обязан немедленно намочить штаны и без всяких раздумий броситься выполнять полученный приказ. Такое надо уметь, и достигается это только многолетней практикой. Ло умеет.

Я делаю неуверенный шаг, потом следующий. Сил больше не стало, но я теперь хотя бы не валяюсь на земле.

— Вперед, ничтожный пожиратель кореньев! — неожиданно шипит злобной кошкой Шела. — Или я брошу тебя в дупло к диким пчелам!

Меня как будто окатывает невидимой волной, смывающей слабость и возвращающей тонус мышцам. Я знаю эти слова. Шела цитирует мою любимую детскую сказку. Не очень точно, но вполне узнаваемо. Но откуда? Неужели нашла время прочесть «Книгу джунглей»? И почему это так на меня действует? Я делаю следующий шаг и понимаю, что снова способен бежать.

Сзади опять хлопают минометы.

— Перелет сто метров! — уже совершенно другим голосом сообщает Ло. — Молодец, охотник. Прими чуть правее. Пока ты валялся, тебя успели обойти. Придется прорываться.

— Тапар, карту! — требую я, и в моем сознании мгновенно возникает обновленное изображение местности.

Морф с жезлом мастера огня сейчас в двух сотнях метров справа и чуть впереди меня. Рядом с ним держится и его напарник. Судя по всему, именно он смог как-то засечь меня своим экзотическим умением. Если я хочу оторваться от преследования, эту парочку нужно срочно нейтрализовать. Жезла у меня больше нет, но для моих целей Вал подойдет даже лучше.

Резко сворачиваю вправо и поднимаюсь на небольшую возвышенность, которую и холмом-то не назовешь — просто невысокий земляной бугор. Противники видны плохо. Сканирующие возможности моих конструктов не могут с такой дистанции пробить маскировку морфов Волжского.

— Тапар, мне необходимо целеуказание!

— Нужно время, это не так просто, — сосредоточенно отвечает тайкун. — Заранее надо отрабатывать такое взаимодействие. А теперь готовься к неприятным ощущениям. Нормально настроить канал я не успею.

Буквально через несколько секунд передо мной появляется картинка, полностью повторяющая то, что я вижу глазами, но при этом на ней проступают недостающие детали, которые я не в состоянии рассмотреть обычным зрением. Такой вот вариант дополненной реальности в магическом исполнении. Не знаю, как Тапару, а мне этот режим дается непросто. Стремительно нарастает головная боль, но я загоняю её куда-то вглубь и сосредотачиваюсь на целях, которые теперь видны намного отчетливее.

Модифицированные патроны я больше не экономлю. Вал дважды коротко лязгает, отправляя к целям слабо светящиеся пули. Увы, расстрелять врагов, как в тире, у меня не получается. Когда мой палец ещё только жмет на спусковой крючок, один из морфов дергается в сторону. Предназначенная ему пуля пролетает мимо и бьет в дерево метрах в пятнадцати за его спиной, сжигая дотла ни в чем не повинное растение. Второй противник реагирует по-другому. Вместо того, чтобы уйти с линии огня, он пытается выстрелить в ответ, но направить в мою сторону жезл просто не успевает.

Пуля бьет в силовой щит, и на его границе вспыхивает огненный шар. Морфа бросает на землю, и он пропадает из моего поля зрения.

— Цель частично поражена и временно выведена из строя, — скороговоркой комментирует Ло результаты моей стрельбы. — Второй противник ранений не получил.

Атаковать меня уцелевшему морфу нечем. Ну, не из пистолета же ему в меня стрелять. Однако враг находит другое решение. Лёжа на земле, он выпускает в небо две сигнальные ракеты, давая минометчикам новое целеуказание.

Вскакиваю и бегу прямо к позиции спрятавшегося противника. Со стороны тракта вновь доносятся хлопки минометов.

— Недолет тридцать метров! — предупреждает Ло. — Давай быстрее!

За спиной грохочут взрывы и щит принимает на себя пару осколков. Впереди раздаются щелчки пистолетных выстрелов. Мой противник не желает бросать раненого товарища и предпочитает принять безнадежный бой. Что ж, достойно уважения.

Дистанция сорок метров. Отсюда я уже точно не промахнусь, однако стреляю я не в морфа, а в землю рядом с ним. Вспышка! Противника отбрасывает в сторону, а над воронкой в сырой земле поднимается густое облако пара.

— Щита у него больше нет, — подсказывает Тапар.

Теперь морфов графа можно просто добить парой выстрелов, но вместо этого я извлекаю из специального кармана красный шарик мины тайкунов и хорошо отработанным движением отправляю его в короткий полет к цели. Мина падает посередине между лежащими на земле противниками. При её ударе о грунт возникает бледная бесшумная вспышка, и на этом все внешние эффекты заканчиваются, зато оба морфа теперь лежат на ковре из прелых листьев безвольными куклами.

Долго задерживаться на месте боя я не собираюсь. Сюда уже бегут бойцы Шваба, и устраивать с ними игру в догонялки мне совершенно не хочется. Поднимаю и возвращаю в карман разряженную мину. Быстро оглядываюсь вокруг и вижу жезл, выстрелом из которого меня сегодня чуть не помножили на ноль. Конструкт пострадал намного сильнее, чем его хозяин. Морф, судя по всему, получил серьезную контузию и не слишком сильные ожоги, а вот жезл, состоящий из трех частей, разделенных сферическими камнями разных оттенков красного и оранжевого, частично обуглился. Камень в навершии раскололся, а остальные треснули и помутнели. В общем, вещица явно была дорогая и полезная, но сейчас она представляет собой мертвый хлам, не подлежащий восстановлению.

Зато второй морф почти не пострадал, если не считать нескольких мелких ссадин. Сам он, как и было обещано демоном, после срабатывания мины валяется в отключке, а рядом с ним лежит выпавший из ослабевших рук хорошо знакомый мне шар, инкрустированный красными кристаллами.

Подхватываю артефакт и бегу дальше. Сзади опять хлопают минометы, но взрывы ложатся далеко в стороне. Преследователи явно сбились со следа. Через пару минут перехожу на шаг — бежать дальше уже просто нет сил.

— Десять градусов вправо, — корректирует мое движение Ло. — Неплохой рейд, охотник. Мой погибший командир был бы тобой доволен. Дальше двигай прямо и метров через восемьсот встретишься с Шелой. И, кстати… За вашими подвигами наблюдали не только мы. Командующий обороной Динино отправил вдоль тракта собственных разведчиков. Близко к колонне они не лезли, следя за её продвижением с приличного расстояния, но результаты твоей последней атаки не заметить они точно не могли.

Армия вторжения наконец-то вновь пришла в движение. На ликвидацию последствий атаки диверсантов потребовалось немало времени, и теперь от идеи выйти на подступы к Динино до темноты пришлось отказаться.

Виконт Олег Волжский старался не смотреть на последствия мощных взрывов, произошедших прямо в центре армейской колонны. Тела погибших уже убрали, но делали это весьма поспешно, и воображение Олега с легкостью дорисовывало недостающие детали массовой гибели солдат барона Шваба.

— Ваша милость, всё могло бы быть гораздо хуже, — негромко произнес Шкворин, недавно нагнавший виконта и уже некоторое время ехавший рядом с ним.

— Вам удалось что-то выяснить? — Олег был рад возможности отвлечься от мрачных мыслей.

— Немногое, но то, что удалось узнать, позволяет надеяться, что наши худшие опасения не оправдались. Судя по всему, в руки барона Самарова не попали артефакты и оружие с упавших в Каиновой чаще летательных аппаратов. Во всяком случае, в этом нападении они точно не применялись.

— Откуда такая уверенность?

— Позвольте, ваша милость, я расскажу всё по порядку. Барон Самаров сумел преподнести нам всем очень неприятный сюрприз. Ни ваш отец, ни барон Шваб, ни, тем более, я не знали, что в его распоряжении есть настолько сильный и хорошо подготовленный морф.

— Два морфа, — поправил Шкворина Олег. — Вы же сами докладывали мне, что диверсантов было двое.

— Второй всего лишь осуществлял прикрытие. Я даже не уверен, что это морф, а не техник с очень хорошим снаряжением. В любом случае, действовал он на вторых ролях, и без нашего главного фигуранта точно не смог бы нанести армии барона Шваба столь ощутимый ущерб.

— Потери настолько велики?

— В масштабах всей армии их нельзя назвать катастрофическими, но потеря в самом начале кампании почти десяти процентов артиллерии и существенной части боезапаса — это достаточно болезненный урон. Добавьте к этому почти четыре десятка погибших солдат и множество раненых, и картина станет ещё более неприятной. Но мы отвлеклись, ваша милость, позвольте я продолжу.

Виконт в ответ лишь молча кивнул, и сильнейший морф его отряда вернулся к прежней теме:

— Давайте сначала закончим со вторым диверсантом, раз уж о нем зашла речь. Нам так и не удалось установить, какой природы маскировку он использовал, но в любом случае, она у него была очень качественной. И это единственное, в чем он смог сравниться с лидером этой пары. Оружие он использовал неплохое, но вполне заурядное. Обычный пистолет-пулемет, если не считать той особенности, что при стрельбе длинными очередями он почему-то совершенно не давал осечек.

— И никакой магии?

— Абсолютно. Только обычные пули, хорошая маскировка и прекрасная физическая подготовка. Угнаться за ним людям Шваба было очень непросто.

— А что известно о главном диверсанте?

— Одновременно многое и почти ничего. Он точно морф, причем очень сильный, но обычным огнестрелом тоже не пренебрегает. В бою диверсант применял, как минимум, четыре вида оружия. Первое и самое понятное — это автомат, использующий при стрельбе девятимиллиметровые патроны СП-5. Второе — небольшой конструкт тайкунов, которым диверсант вырубил Стаса и Руслана. Что-то вроде гранаты, выдающей разовый ментальный всплеск, приводящий к потере сознания незащищенным человеком. Щиты у наших морфов к тому моменту уже не работали, так что противостоять этому воздействию они ни смогли.

— А щиты бы помогли?

— Трудно сказать. Они, конечно, больше рассчитаны на отражение физических атак, но ментальные тоже могут ослабить. Вообще, ментальные артефакты — большая редкость. Вернее, встречаются они не реже остальных, но научиться с ними работать очень сложно. Мало у кого это получается, а даже если что-то удается сделать, результат, как правило, не оправдывает ожиданий.

— Неприятный противник.

— Полностью согласен, ваша милость. Очень неприятный. Третий вид примененного им оружия идентифицировать не получилось. Именно с его помощью диверсант взорвал фургоны с боеприпасами и уничтожил безоткатную пушку. А вот броневик ему сжечь не удалось. Броня выдержала попадание, и машина получила лишь незначительные повреждения, а экипаж — легкие ожоги, да и то по собственной неосторожности. Это единственное, что дает нам некую зацепку. Думаю, если бы в руках диверсанта находилось оружие, найденное в местах падения аппаратов чужих, броня бы точно не устояла.

— Пожалуй, соглашусь, — глядя на едущий метрах в пятидесяти впереди броневик, ответил виконт, — но вы говорили, что диверсант применял и четвертый тип оружия.

— Да, ваша милость. Четвертым был вот этот конструкт, — Шкворин извлек из седельной сумки и протянул Олегу поврежденный жезл с желтоватыми кристаллами в навершии. — Когда диверсант открыл огонь по колонне, Стас дал Руслану очень точное целеуказание, и врага спасло только какое-то звериное чутьё. Тем не менее его зацепило взрывом и, видимо, достаточно сильно, раз он был вынужден срочно отступить, даже не попытавшись подобрать поврежденный конструкт.

— Тем не менее это не помешало ему прорваться к лесу, чуть не убив Стаса и Руслана, а заодно уничтожив один весьма ценный артефакт и захватив другой. Фактически эту пару морфов мы потеряли. Толку от них теперь…

— Зато они живы, ваша милость, — возразил Шкворин. — И это ещё один штрих, говорящий о том, что барон Самаров всё ещё сохраняет надежду решить дело миром. Думаю, диверсанты получили приказ без крайней необходимости не убивать людей вашего отца, иначе Руслан и Стас были бы уже мертвы.

— Да, такой вариант возможен, — задумчиво произнес Олег, продолжая рассматривать трофейный артефакт. — Скажите, Илья, вам ведь знаком этот конструкт? Или мне просто так кажется?

— Знаком, ваша милость, — почтительно склонил голову Шкворин. — Уверяю вас, это очень редкий и ценный артефакт. Ну, по крайней мере, он таким был. Насколько мне известно, последние лет пять он принадлежал шевалье Слуцкому.

— Слуцкий? — Олег напряг память, пытаясь вспомнить то немногое, что знал об аристократах, обитавших в городе барона Самарова. — Я слышал эту фамилию. Кажется, он как-то связан с криминальным крылом немецкой диаспоры… Точно. Глава тайной службы барона Шваба упоминал, что уже практически держит его в руках. И что же? Получается, Слуцкий и есть этот диверсант?

— Не совсем так, ваша милость. На данный момент Слуцкий мертв, это установлено совершенно точно, как мертв и его слуга, тоже обладавший способностями морфа и умевший обращаться с этим жезлом. При этом есть достоверная информация, что убил их обоих некий оперативник Особой канцелярии Сергей Белов. Заметьте, это тот же человек, который выявил и захватил агентов тайной службы барона Шваба, готовивших сдачу нам без боя деревни Кисловка.

— Считаете, здесь действовал тоже он?

— Вполне возможно. В пользу этой версии говорят почти все факты, но кое-что всё-таки не сходится. Наши агенты утверждают, что Белов обладает лишь слабыми способностями морфа, а те возможности, которые продемонстрировал нам диверсант, слабыми уж точно не назовешь.

Теоретически мы можем и дальше продолжать диверсионную деятельность, но при сложившемся раскладе это представляется не самым разумным решением. Я и так едва ушел из расставленной на нас ловушки, хоть и знал о ней заранее. К тому же модифицированных патронов у меня осталось всего два, а жезл школы Грозы утрачен в бою, так что воевать мне теперь практически нечем.

— Ты в порядке? — внимательно оглядывая меня, спрашивает Шела, когда мы встречаемся в указанной Ло точке. — Когда ты упал и так и остался лежать, я всерьез испугалась, что ты уже не сможешь подняться.

— Вы с Ло нашли очень правильные слова, — на моем лице сама собой возникает легкая улыбка, — Каждая по-своему, но вы обе буквально выдернули меня оттуда. Ло заставила встать, а ты влила в меня силы, чтобы бежать дальше. Откуда ты знаешь эту фразу из «Книги джунглей»?

— Пока ты развлекался в городе, я отсиживалась в пустующем домике рыбаков на берегу реки, — глядя чуть в сторону, отвечает Шела. — Делать там было решительно нечего, и я вспомнила, что ты часто цитировал эту сказку. Даже для нашей легенды фразу оттуда взял. Мне стало интересно, и я попросила вычислитель найти её в архивах данных, выкачанных из вашей сети полтора века назад. Хорошая сказка. У нас для детей пишут совсем по-другому. Знаешь, мне действительно жаль, что война наших предков с иншерами не обошла стороной вашу планету.

— Что было, того уже не исправить, — неожиданно вмешивается в наш разговор Тапар. — Той войны вообще могло не быть. Нашим цивилизациям по большому счету и делить-то нечего, кроме узкого слоя пространства внутри барьера, а это не тот повод, из-за которого стоит убивать друг друга. Мы ведь до сих пор так и не смогли точно установить, с чего всё началось.

— Да. Тогда мы все проиграли, и Империя, и иншеры, и Земля — соглашается с Тапаром Ло. Но наши цивилизации сохранились, а здесь всё рухнуло в средневековье, пусть и с остатками старых технологий и знаний. Я не снимаю с нас вины, но Тапар прав, сейчас уже ничего не изменишь.

Я молчу. Не потому, что мне нечего возразить Ло и Тапару. Мне есть что сказать, но для этого ещё не пришло время. Конечно, старую земную цивилизацию уже не вернуть, по крайней мере, в том виде, в котором она встретила начало Чужой войны, однако исправить можно очень многое, чем я и собираюсь заняться, вот только сообщать об этом союзникам пока рано.

Разговор затухает сам собой, и дальше мы идем молча. Армия вторжения за нашей спиной поспешно приводит себя в порядок и скоро вновь начнет движение к Динино. Нам тоже пора туда возвращаться, это ясно всем и даже не требует обсуждения.

Обратный путь не подбрасывает нам новых сюрпризов. Воздушная разведка — очень полезная штука, когда ты стремишься избежать нежелательных встреч, а два всадника всегда обгонят армию, вынужденную подстраиваться под невысокий темп движения тяжелых фургонов с припасами и артиллерийских орудий на конной тяге.

На подходе к Динино голем Тапара вновь обнаруживает небольшой отряд разведчиков барона Шваба, наблюдающих за подготовкой поселка к обороне и за трактом, ведущим к нему со стороны города. На этот раз у нас нет никаких причин их игнорировать. Вряд ли эти лазутчики смогут рассказать нам что-то полезное, но если их ликвидировать или взять в плен, то и своему начальству они тоже уже ничего не доложат.

По меркам нашего баронства разведчики неплохо экипированы. Среди них есть техник со сканером, а вот морфа не видно. Похоже, со специалистами этого профиля у нашего восточного соседа дела действительно обстоят не лучшим образом.

Убивать лазутчиков нет никакого смысла. Я трачу немного времени на зарядку мины тайкунов и под пологом скрытности приближаюсь к противнику на расстояние броска. Шела прикрывает меня, находясь в десятке метров позади. Шпионов четверо, и находятся они в разных местах. Одна пара следит за западными воротами, а вторая осторожно перемещается вокруг поселка, изучая сильные и слабые стороны нашей обороны. С этих двоих мы и начинаем.

Мина срабатывает штатно, и люди барона Шваба почти бесшумно падают на землю. Тащить их на себе мы, естественно, не собираемся. На это есть бойцы подполковника Горского или стражники Левандовского. Оставляем шпионов отдыхать и движемся за второй парой. С ней тоже никаких сложностей не возникает. Нападения с тыла лазутчики не ждут, да если бы и ждали, заметить наше приближение у них в любом случае не было никаких шансов.

В Динино мы заходим через западные ворота. За время нашего отсутствия здесь многое успело измениться. Блокпост напротив входа превратился в небольшую крепость из старых кирпичей, камней, бревен и мешков с землей. Внешняя стена тоже значительно усилена. В отличие от Коробово или Александровки, здесь она частично сложена из ещё довоенных бетонных блоков и плит. На весь периметр, как в городе, этих материалов не хватило, но даже там, где стена сделана из дерева, частокол заметно выше и крепче, чем в моей деревне. На пущенной поверху колючей проволоке здесь тоже явно не экономили.

Конечно, серьезного обстрела деревянный частокол не выдержит, но какой-то защитой он послужить может. К тому же ополченцы и привлеченные к работам жители активно укрепляют наиболее слабые участки стены дополнительными земляными насыпями. Впрочем, все эти меры могут разве что несколько отсрочить захват поселка армией барона Шваба, имеющей подавляющее превосходство в артиллерии, не говоря уже о трёх броневиках и морфах графа Волжского, о возможностях которых нам известно не так уж много.

За обездвиженными лазутчиками майор Левандовский немедленно отправляет своих стражников. Допрашивать их тоже будут его люди, мне сейчас не до этого. До подхода армии Шваба остается совсем немного времени. Не думаю, что они решатся на ночной штурм, но с восходом солнца нас точно решат испытать на прочность, а удивить противника мне пока нечем.

Левандовский отвлекать меня от дел не пытается, а вот беседы с подполковником мне избежать не удается. Отчитываться я перед ним не обязан, но портить отношения с командующим обороной прямо перед предстоящим сражением — откровенная глупость. Приходится идти к нему в штаб и докладывать о результатах нашего рейда.

Как выясняется уже в начале разговора, о нападении на колонну противника и нескольких сильных взрывах в её центральной части Горский уже знает. Пока мы гонялись за лазутчиками Шваба, в Динино успел вернуться с докладом один из разведчиков, наблюдавших за продвижением армии вторжения.

— Как вам это удалось, лейтенант? — Горский смотрит на меня с интересом, но несколько свысока, ни на секунду не забывая о разнице в наших званиях и положении на социальной лестнице. — Насколько я знаю, ничего кроме автоматов и пары гранат у тебя и твоей напарницы с собой не было. Ну не гранатами же ты колонну закидывал.

— Вы правы, господин подполковник, гранаты мы не использовали.

— Тогда что?

— Боевой жезл тайкунов, доставшийся мне в качестве трофея во время освобождения дининских караванщиков, захваченных лихими людьми.

— Даже так? — Горский явно удивлен. — А мне говорили, что способности морфа у тебя довольно слабые. Похоже, это не вполне соответствует действительности, раз тебе подчинился конструкт высокого ранга. Или жезл использовала твоя напарница? Её имя Шела, верно?

— Да, господин подполковник. Но жезл использовал я. У меня действительно не слишком сильный дар морфа, но у него есть особенность — я умею устанавливать контакт с высокоранговыми артефактами тайкунов. Не со всеми, конечно, но в данном случае это сработало. Использовать жезл в полную силу я, к сожалению, не смог, но и того, что получилось, оказалось достаточно для подрыва боеприпасов, перевозившихся в грузовых фургонах.

— Ты сможешь это повторить? — чуть подается вперед Горский.

Я его прекрасно понимаю. С артиллерией у защитников Динино всё очень плохо. Единственный миномет вряд ли сможет долго противостоять огневой мощи сил вторжения.

— С этим жезлом ничего уже точно не получится. Его разбило осколками, когда я попал под ответный огонь противника. Мне очень повезло, что я смог уйти оттуда живым.

— Сработал защитный амулет?

— Да. Силовой щит. Не слишком сильный, но на отражение попаданий нескольких осколков его хватило.

— Мне нужно знать твои планы, лейтенант. Вы с напарницей останетесь здесь или воспользуетесь последней возможностью покинуть Динино?

— Останемся. Я получил приказ не пытаться вернуться в город, но одну-две вылазки мы, вероятно, ещё совершим. А сейчас прошу меня извинить, предстоящие действия требуют тщательной подготовки, и мне необходимо заняться ей прямо сейчас.

Возражать Горский не пытается, хотя вопросов у него явно ещё много. Однако, судя по всему, у него сейчас тоже хватает собственных проблем, и времени на долгие беседы просто нет.

— Держи меня в курсе своих планов, лейтенант, — уже в дверях останавливает меня Горский. — Будет очень досадно, если мои люди случайно пристрелят вас с напарницей, просто не зная о том, что вы действуете на их участке обороны.

— Непременно, господин подполковник, — я коротко киваю и выхожу из кабинета. При всей специфике работы на Особую канцелярию, в ней есть своя прелесть. Никакой тебе шагистики, шаблонных уставных фраз и прочих армейских прелестей, вроде отдания чести в движении.

Зимняя ночь длится долго, и это время можно потратить с большой пользой. Впрочем, спать тоже иногда надо, но мне приходится делать это урывками между сеансами накачки патронов скрытой силой. Опыт неудачного выстрела по броневику заставил меня кое-что изменить в методике подготовки модифицированных боеприпасов. Теперь я использую для этого не только обычные патроны СП-5, но и бронебойные СП-6. Последних у меня всего пятьдесят штук, но за оставшееся время мне не обработать и пятой части этого запаса.

Увы, даже бронебойные пули со стометровой дистанции способны пробить стальной лист не толще восьми миллиметров, и при этом речь идет о мягкой конструкционной стали, а не о броне боевой машины, так что броневик для немодифицированных пуль моего Вала неуязвим.

Модификация, основанная на выплеске скрытой силы в виде тепловой энергии, против брони тоже неэффективна. Во всяком случае, в том варианте, в котором её до сих пор применял я. Поэтому, прежде чем браться за накачку скрытой силой пуль бронебойных патронов СП-6, я решаю выпытать у демона, какие ещё возможны варианты модификации.

Поначалу демон откровенно тупит. Ну, не используют тайкуны бронебойные пули и снаряды, так что он далеко не сразу понимает, чего я пытаюсь добиться.

— Хозяин, я уже говорил вам, что с помощью скрытой силы можно увеличить твердость пули. Это улучшит её способность пробивать преграды, но не столь уж значительно. В моем хранилище знаний есть сведения только о достаточно древнем оружии, в котором такие пули использовались. В основном это были пращи. Это оружие у нас давно не применяется из-за невысокой эффективности, но информация от том, как с ним обращались наши предки, сохранилась.

— Кроме твердости есть ещё варианты? Можно увеличить скорость пули за счет расходования части накопленной в ней скрытой силы?

— Не более чем вдвое, и в вашем случае почти наверняка пострадает точность. При таком разгоне неизбежно возникнут случайные отклонения, а управлять пулей в полете вы не сможете, она для этого летит слишком быстро.

— А пулей, выпущенной из пращи, можно управлять?

— При должной практике и наличии необходимых навыков, — демон, как всегда, невозмутим.

— Хорошо. Тогда давай попробуем иначе. Выброс тепла при попадании обязательно должен происходить равномерно во все стороны? Или можно заставить его сфокусироваться узким лучом, направленным строго вперед, в направлении полета пули?

— Это очень тонкая работа, хозяин. Боюсь, в имеющихся здесь условиях такое реализовать не получится. Управляемое взаимодействие скрытой силы с магически инертными материалами вообще считается невозможным. Вы как-то это делаете, но даже на самые простые варианты воздействия у вас уходят почти все имеющиеся силы, а столь экзотическую модификацию реализовать будет намного сложнее.

— Так не пойдет. Мне нужен от тебя более конструктивный подход. Я уже устал слушать про то, что что-то сделать невозможно. Давай пробовать. Ты хотя бы теоретически знаешь, как сфокусировать выброс энергии в нужном направлении?

— Да, хозяин, хотя эти попытки совершенно бессмысленны.

— Несомненно, — легко соглашаюсь я со словами демона. — Но мы ведь с тобой настолько тупые, что всё равно попробуем это сделать.

— Не нужно обобщать, хозяин, — бесстрастно произносит мой виртуальный ассистент. — Я ведь вас заранее обо всём предупредил. Так что определение «настолько тупой» ко мне применять несправедливо.

— Ну, ладно. Пусть «настолько тупым» буду только я. Но от участия в нашей авантюре это тебя всё равно не избавит.

— Я это уже понял, хозяин.

Минут через пять из своей комнаты выходит Шела, и я тут же привлекаю её к очередному эксперименту.

— Мы делаем что-то необычное? — спрашивает союзница, внимательно наблюдая за моими приготовлениями.

— Да. Я хочу создать пулю, способную пробивать броневые листы. Судя по всему, это будет намного сложнее, чем всё, что мы делали до сих пор, а значит, и последствия могут оказаться самыми неожиданными. Я почти наверняка вырублюсь, так что будь добра, проследи, чтобы я не приложился чем-то жизненно важным об какой-нибудь угол.

— Тогда переместись вот сюда, — Шела указывает мне на глубокое мягкое кресло рядом с небольшим столиком. — Вывалиться из него будет достаточно сложно, но ты и не такое умеешь, так что я проконтролирую, чтобы ты остался на месте при любых обстоятельствах.

Устраиваюсь в кресле и вертикально ставлю на столик патрон СП-6, а Шела встает позади меня и кладет руки на мои плечи. Это довольно неожиданно и, не буду скрывать, приятно. Правда, при этом несколько отвлекает, но я быстро выбрасываю из головы посторонние мысли и сосредотачиваюсь на деле.

— Мне нужны более точные указания для настройки жезла, — сообщает смирившийся с неизбежным демон.

— Необходим направленный выброс тепла в момент касания пулей брони. Нужно, чтобы металл перед ней мгновенно нагрелся до температуры плавления, причем настолько быстро, чтобы пуля пробивала уже не столько твердый металл, сколько слой жидкости. При этом диаметр участка нагрева может не превышать десяти миллиметров. И, естественно, хотелось бы, чтобы на нагрев ушла не вся запасенная в пуле скрытая сила. Что-то должно остаться и на выделение тепла в заброневом пространстве.

— Принято, — чуть помолчав, отвечает демон. — Должен предупредить, что выполнение последнего условия от меня почти не зависит. Здесь важно только то, сколько скрытой силы вы сможете закачать в пулю.

— Понял тебя. Можем приступать?

— Да.

— Начали!

Контур прицельного маркера охватывает пулю, и я уже привычно бросаю в неё скрытую силу, пользуясь жезлом демона в качестве её проводника и фокусирующего устройства. Камень в навершии конструкта ярко вспыхивает зеленым огнем, и я вполне ожидаемо получаю весь букет ощущений, связанных с модификацией магически инертного предмета. Меня вновь начинает долбить о невидимую стену, а в голове взрываются фугасы.

Очень больно, но я знал, на что иду. Видимо, я непроизвольно дергаюсь, и руки Шелы на моих плечах слегка напрягаются, а сама она придвигается чуть ближе. Мой затылок прижимается к её животу, вот только мне сейчас совсем не до эротических фантазий — голова просто разрывается. Правда, организм уже знает, что нужно делать, чтобы это издевательство прекратилось как можно быстрее, и погружает меня в режим обостренного восприятия. Пока всё идет как обычно. Меня захлестывает потоком скрытой силы, и я жду, когда даст трещину виртуальная преграда, о которую меня колотит со всё возрастающей интенсивностью. Проходит секунда, потом ещё одна, но ничего не происходит. Стена не поддается моим усилиям, как будто теперь она сделана не из камня, а из той самой танковой брони, которую я хочу пробить своей пулей.

Боль нарастает. Пытаюсь с ней бороться, но в какой-то момент моих сил уже не хватает, и приходит понимание, что ещё чуть-чуть и я действительно выжгу себе мозги. Резко расслабляюсь и прекращаю вливать в жезл скрытую силу. Боль быстро отступает, и организм тут же вываливается из состояния обостренного восприятия.

— Получилось? — через пару секунд спрашивает Шела, вытирая мой лоб влажным полотенцем. Интересно, когда она успела его взять?

— Нет, — я осторожно качаю головой и Шела чуть отодвигается. — В этот раз мне не хватило сил пробить ту преграду, которая не позволяет накачивать энергией инертные предметы.

— Я ведь предупреждал, хозяин, — равнодушно бубнит в моей голове демон.

— Умолкни, — мысленно приказываю я виртуальному помощнику, с трудом сдержавшись от применения более крепких выражений.

— На каком этапе возникла проблема? — спрашивает Шела. Нашей перепалки с демоном она, естественно, не слышит.

— Это не так просто объяснить, — я на какое-то время задумываюсь над формулировками. — Есть некий барьер, мешающий передавать пуле энергию. Субъективно он воспринимается, как стена, которую я пытаюсь пробить. Хотя, пожалуй, не совсем так. Это не я пытаюсь её пробить, а мной в неё долбят, одновременно взрывая в моей голове фугасные бомбы. Вот такие приятные ощущения, причем очень реалистичные. Если мне удается сосредоточиться, отвлечься от болевых ощущений и увеличить поток силы, то в какой-то момент стена трескается. Сразу после этого я иногда вырубаюсь на несколько секунд, а иногда все неприятные ощущения просто прекращаются, но результат в обоих случаях оказывается положительным. Сейчас этого не произошло. Стена устояла, а я уже больше не мог выдерживать боль и постоянно возрастающую нагрузку на мозг. Судя по всему, увеличение сложности задачи привело и к повышению прочности барьера.

Несколько секунд Шела размышляет над услышанным. При этом она не убирает руки с моих плеч и продолжает стоять позади кресла.

— Сложные задачи обычно рекомендуется решать по частям, — наконец озвучивает свои мысли союзница. — Это очень старая формула, но она редко дает сбои. Ты ведь уже неплохо освоил создание боеприпасов, накачанных тепловой энергией. Вот это и стоит сделать первым этапом. Я, конечно, могу ошибаться, но, возможно, тебе имеет смысл сначала накачать пулю темной энергией, а потом, отдохнув и набравшись сил, попытаться провести вторую модификацию, придав уже насыщенной энергией пуле нужные свойства.

Идея мне нравится. Есть в ней что-то такое, что сразу заставляет поверить в её реализуемость. Наверное, это простота и логичность. Не зря у себя дома Шела специализировалась на аналитике. В её тренированном мозгу есть целый набор универсальных подходов к решению самых разнообразных проблем, и этим инструментарием она неплохо умеет пользоваться.

— Демон, что ты по этому поводу думаешь?

— В моем хранилище знаний нет данных по методикам модификации магически инертных предметов, — равнодушно отвечает ассистент. — Проверить эту теорию можно только с помощью эксперимента.

— Ну, тогда готовься.

— Я готов, хозяин.

— Может тебе стоит ещё отдохнуть? — спрашивает Шела, видя, что я вновь навожу жезл на стоящий на столе патрон.

— На это у нас нет времени. Завтра утром начнется штурм, так что придется поторопиться.

Несмотря на предыдущую попытку, действительно отнявшую у меня немало сил, уже ставшая стандартной процедура обычной накачки пули скрытой силой проходит достаточно легко. Видимо, всё познается в сравнении. А может быть, дополнительную порцию бодрости мне придают руки Шелы на моих плечах.

После завершения накачки, сознания я не теряю, и это тоже хороший признак, но теперь мне действительно следует отдохнуть. Проваливаюсь в сон на сорок минут и просыпаюсь готовым к продолжению эксперимента. Повторно модифицировать уже накачанную энергией пулю я пока не пробовал, так что мысленно готовлю себя к возможным неожиданностям.

До погружения в состояние обостренного восприятия ничего необычного со мной не происходит. Всё та же стена и взрывающиеся в голове фугасы. А вот дальше следует очень неприятный сюрприз. Как только идущий через меня поток скрытой силы возрастает в разы, преграда перестает быть твердой, как камень или броня. Она внезапно становится упругой. Поначалу стена довольно легко продавливается, но при этом она не трескается и не разрушается. Стоит лишь на мгновение ослабить давление, и она сразу отбрасывает меня обратно. Есть, правда, в этом и небольшой плюс — удары об упругую преграду становятся несколько менее болезненными. Впрочем, лучше бы стало больнее, но зато появился бы результат.

Мобилизую все доступные силы, и меня начинает ещё интенсивнее бить потоком энергии о пружинящую стену. Что-то я делаю не так. Не пробиваются такие преграды ударами по большой площади. Нужно повредить стену хотя бы в одной точке, создать небольшую пробоину, и от нее неизбежно пойдут в стороны всё увеличивающиеся трещины.

Очень странные ощущения. Вроде бы в этой виртуальной реальности у меня нет тела, но при этом я чувствую, как оно раз за разом бьется о неподатливую преграду. И где-то на самой периферии сознания я как бы со стороны вижу себя сидящим в напряженной позе с жезлом в руке и Шелу, уже не просто положившую руки мне плечи, а с силой прижимающую к себе мою голову и обнимающую меня за грудь, удерживая в кресле.

У меня остается всего несколько секунд. Дальше я просто не выдержу и снова буду вынужден отступить, но в этот раз сдаваться я не собираюсь. Да, здесь у меня нет настоящего тела, но ощущения-то имеются, и я сосредотачиваюсь на том, чтобы перестать биться в стену безвольной куклой. Вместо этого подтягиваю к животу руки и ноги, сгибая их в локтях и коленях. Дается это с большим трудом, но постепенно всё-таки получается. Площадь соприкосновения с преградой уменьшается, и в её упругой податливости что-то меняется. Она начинает продавливаться чуть сильнее, но всё равно раз за разом отбрасывает меня обратно. Мысленно я представляю себя шаром. Вернее, пушечным ядром, таранящим стену вражеской крепости. Чего-то всё ещё не хватает, и тогда я вновь меняю форму, продолжая сжиматься и превращаясь из древнего каменного ядра в бронебойный артиллерийский снаряд. Трансформация оказывается очень болезненной. Тело не хочет быть снарядом. Оно не понимает, как такое вообще возможно, но я продолжаю давить, хотя перед глазами уже во множестве плавают мутные красные пятна.

Какое-то время я балансирую на грани потери сознания, а потом раздается странный звук, более всего напоминающий смесь хруста стекла под каблуком и треска рвущейся ткани. Стена больше не пружинит и не отбрасывает меня назад, но понять, что именно произошло я не успеваю. Сознание наконец выключается и наступает полная темнота.

В себя я прихожу уже на диване. На удивление у меня ничего не болит, а голова чувствует себя достаточно свежей. Рядом в кресле сидит Шела и держит в руках автоматическую аптечку. Слегка поворачиваю голову и вижу столик. На нем лежит жезл, а рядом с ним всё так же вертикально стоит патрон СП-6. Я чувствую заключенную в нем скрытую силу. Накопленной в пуле энергии не стало больше, но она перешла в несколько иное качество, приобретя четкую структуру, и став от этого намного опаснее.

— Как самочувствие? — голос союзницы звучит строго, и я чувствую, что она совершенно не одобряет мое поведение.

— Свеж и бодр, — почти честно отвечаю я, продолжая прислушиваться к своим ощущениям. Слабость, конечно, присутствует, но пока всё вполне терпимо.

— Аптечка вколола тебе витаминный коктейль и что-то общеукрепляющее. Диагност рекомендует не менее восьми часов полноценного сна, но я не дала ему тебя вырубить, хотя, конечно, следовало.

— Спасибо за помощь. Сколько я был в отключке?

— Минут тридцать. Надеюсь, всё это было не зря?

— Завтрашний день покажет, но какой-то результат точно есть. Твой диагност прав, поспать было бы совсем не лишним, только боюсь, вместо этого нам придется продолжить начатое.

— Отдохни хотя бы час. Кому будет лучше, если ты и впрямь сожжешь себе мозги?

— Хорошо. Час, но не больше, — Шела права. Времени, как всегда, почти нет, но дать организму возможность хоть немного восстановиться действительно надо.

Я приказываю демону разбудить меня через час и почти мгновенно вырубаюсь.

Утро начинается не с грохота артиллерии, как мы все ожидали, а с ультиматума. Не знаю, что по этому поводу думает барон Шваб, но виконт Волжский, похоже, до сих пор надеется, что войну удастся выиграть без масштабного смертоубийства. Поэтому, прежде чем стрелять по Динино из минометов и пушек, он заставляет генерала Хартмана выслать к нам парламентеров.

Меня на переговоры никто, естественно, не приглашает, но всё происходящее нам с Шелой в режиме реального времени транслирует висящий над Динино дрон. Никакого диалога не получается. Капитан и лейтенант армии Шваба не имеют никаких полномочий, кроме доставки подполковнику Горскому ультиматума с требованием капитуляции и стандартными фразами о бессмысленности сопротивления в безнадежной ситуации и напрасных жертвах среди мирного населения.

В случае согласия всем жителям поселка гарантируется безопасность и отсутствие любых посягательств на их жизни и имущество, за исключением оружия и боеприпасов. Горскому и его подчиненным обещают почетный плен с мягкими условиями содержания и немедленное освобождение после прекращения боевых действий. Кроме того, в послании содержится прозрачный намек на возможность в будущем продолжить службу, но уже не барону Самарову, а новому владетелю этих земель. Аналогичные условия предлагаются майору Левандовскому и его стражникам. В качестве дополнительного пряника за согласие сдать Динино без боя, майору и подполковнику ещё и обещают крупные денежные вознаграждения.

Парламентеры удаляются, дав нашему командованию час на размышление, и судя по дальнейшему диалогу между Горским и Левандовским, им есть о чем подумать. Понятно, что умирать не хочется никому, а в случае отклонения ультиматума вероятность такого исхода становится, мягко говоря, довольно высокой, но и сдаться без боя, и, по сути, переметнуться на сторону противника майор и подполковник тоже не готовы.

У каждого из них для этого есть свои причины. Горский, судя по всему, слишком тесно повязан с бароном Самаровым. К тому же он ещё и его родственник, хоть и дальний. Да и в городе у него много всего осталось, включая семью. А у Левандовского всё проще. Присяга для него не является пустым набором слов, и становиться предателем ему совершенно не хочется. Не дурак майор, и прекрасно понимает, что достаточно предать однажды, и к тебе всегда будут относиться, как к человеку, который в любой момент может предать вновь, в том числе и своего нового хозяина.

Ну а с другой стороны, они оба понимают безнадежность положения, и в свете того, что защитить Динино всё равно не получится, им совершенно не хочется обрекать на бессмысленную смерть под минами и снарядами сотни простых людей, не имеющих никакого отношения к этому конфликту. Не знаю, как для Горского, а для майора Левандовского это соображение однозначно имеет большое значение.

— Тебе нужно сходить к ним, — настойчиво произносит Шела. — Объясни Горскому, что шансы отбиться всё ещё есть. Если Динино окажется слишком сложной целью, генерал Хартман не захочет терять здесь половину своей армии. Главное продемонстрировать противнику, что цена победы будет намного выше его ожиданий, и тогда враг решит просто обойти поселок и двинуться дальше по тракту к городу. Их конечная цель не Динино. Достаточно захватить город, и остальные поселения сдадутся сами. Если нам удастся отбить первый штурм, причем с ощутимыми потерями для врага, командование армии Вторжения окажется перед очень неприятным выбором и, скорее всего, откажется от повторных атак. Попробуй убедить Горского и Левандовского в том, что этот план реален.

Слова Шелы практически совпадают с моими собственными мыслями, так что я с ней не спорю и немедленно отправляюсь в Штаб. Пропускают меня без лишних вопросов, лишь вежливо попросив подождать, пока о моем приходе доложат господину командующему. Ну а Горский без лишних проволочек приказывает меня впустить. Видимо, их с Левандовским мозговой штурм уже зашел в тупик, и оба офицера надеются на появление каких-то свежих идей. Вот эти-то идеи я и вываливаю на головы наших военачальников, уже успевшие распухнуть от бесплодных попыток сложить из букв О, П, Ж и А слово «Победа».

Ультиматум мы отклоняем, даже несмотря на то, что нам пытаются дать второй шанс. На этот раз в ход идет последний аргумент, к которому изначально парламентеры предпочли не прибегать. Новые переговорщики ссылаются на присутствие в армии вторжения виконта Олега Волжского, представляющего здесь своего отца. Однако эта попытка тоже оказывается безуспешной. Горский лишь цитирует старую, как мир истину:

— Вассал моего вассала — не мой вассал, — мрачно произносит подполковник. — Я с почтением отношусь к графу Волжскому и его сыну, но присягу мы все давали барону Самарову. И если вы хотите, чтобы мы сдали вам Динино, отправляйтесь в столицу нашего баронства город Свислов и принесите мне приказ об этом от моего сюзерена.

В итоге парламентеры уходят ни с чем, и примерно через полчаса перед участком стены чуть правее восточных ворот взрывается первая серия мин, выпущенных с приличным недолетом. Взрывов много, больше десятка, но относительно недалеко от стены падает только одна мина. Судя по всему, противник задействовал сразу все свои минометы.

Примерно в километре от нас на небольшую возвышенность, через которую плавно переваливает тракт, выезжают сразу две бронемашины. Одна из них вооружена крупнокалиберным пулеметом, вторая — тридцатимиллиметровой автоматической пушкой. На срезе её ствола несколько раз вспыхивает огонь, и прямо перед воротами встает цепочка небольших земляных султанов от взрывов осколочно-фугасных снарядов. По железным створкам с грохотом стучат осколки.

— Виконт Волжский всё ещё надеется, что вы одумаетесь, — комментирует происходящее Ло. — Именно он приказал генералу Хартману провести эту демонстрацию боевой мощи армии вторжения. Хартман пытался возражать, считая такие действия бесполезной тратой ценных боеприпасов, но Волжский-младший настоял на своем.

После взрывов и выстрелов наступает короткая хрупкая тишина. Противник ждет нашей реакции, но долго это ожидание продолжаться не будет. Защитники Динино переглядываются, и на их лицах не видно никакого оптимизма. Все отлично понимают, что будет, если минометчики барона Шваба слегка изменят прицел.

У нас тоже есть миномет, правда, всего один, и я бы не сказал, что запас мин к нему так уж велик. И всё же для контрбатарейной борьбы его использовать можно, особенно с учетом того, что воздушные разведчики дают нам точные координаты позиций противника. Есть ещё четыре довольно смешных требушета, изготовленных дининскими плотниками по приказу майора Левандовского. Командир гарнизона стражников пытался хоть как-то компенсировать отсутствие у его людей тяжелого оружия. Результат получился довольно сомнительным. Требушеты могут закидывать метров на двести небольшие зажигательные бомбы в виде керамических сосудов с керосином. Против минометов и пушек эти поделки выглядят совершенно несерьезно.

Все прекрасно понимают, что через пару минут терпение у противника закончится, и его минометчики начнут ровнять с землей защищающую Динино стену. Пока солдаты барона Шваба не идут в атаку, на стене нет никого, кроме редких дозорных, так что больших потерь такой обстрел не нанесет, но если позволить врагу уничтожить значительный участок стены, остановить его атаку будет практически невозможно.

Я вполне в состоянии устроить артиллеристам Шваба веселую жизнь и собираюсь заняться этим прямо сейчас. Собственно, главной трудностью в этом деле оказалось объяснить Горскому и Левандовскому, как именно я собираюсь корректировать огонь нашего единственного миномета. Впрочем, они ведь знают, что я морф, а у морфов, даже не слишком сильных, как известно, могут иногда обнаруживаться самые неожиданные способности.

Координаты вражеских минометов и артиллерийских орудий, ведущих огонь с закрытых позиций, могут определяться разными способами. Самый эффективный вариант — воздушная разведка, но на него я по понятным причинам ссылаться не могу. Классическая пешая разведка тоже возможна, однако это намного сложнее. К тому же в условиях отсутствия связи этот метод вообще не подходит для корректировки огня. Остается звуковая разведка и всякая экзотика вроде регистрации вибраций грунта. Впрочем, это для нас экзотика, а как работают конструкты тайкунов, по большому счету никто не знает, чем я и воспользовался, чтобы убедить Горского передать минометчиков в мое временное подчинение.

Новая серия взрывов звучит уже намного ближе. Судя по всему, Олег Волжский счел, что сделал всё возможное для предотвращения напрасного кровопролития и разрешил генералу Хартману начать штурм. Правда, противник всё еще осторожничает, стараясь не забрасывать мины в зону жилой застройки. Отсюда и ещё один недолет. Благородно, конечно, хотя более вероятно, что это чисто меркантильный расчет. Захватчикам не хочется портить имущество, которое они уже считают своим, да и будущих подданных своего сюзерена они тоже пока стараются не убивать.

Горский не стал заморачиваться и передал в мое подчинение весь минометный взвод, а вернее то, что от него осталось после боя с бандитами, устроившими засаду на тракте. К моей большой радости, подразделение сохранило более или менее приличную мобильность. Ну, в той мере, в которой она может быть обеспечена конной тягой.

Единственный уцелевший миномет имеет не только неплохой по нынешним временам калибр восемьдесят два миллиметра, но и соответствующий ему вес. Перемещать его можно либо в разобранном виде силами расчета, либо на специальной повозке, которой мы сейчас и пользуемся. Таскать такую тяжесть на себе было бы не слишком удобно, да и получалось бы это совсем не так быстро, как требуют обстоятельства, особенно с учетом необходимости перемещать вслед за минометом ещё и боезапас.

Динино — довольно большой поселок, а миномет у нас один, так что изначально выбрать для него оптимальную позицию оказалось почти невозможно. В итоге командир взвода, сумевший пережить нападение лихих людей, выбрал сразу несколько подходящих точек в разных частях Динино, и сейчас мы как раз выдвигаемся к одной из них, расположенной в паре сотен метров от восточных ворот.

Третья серия мин накрывает стену уже достаточно точно. На вершинах окрестных холмов противник расставил наблюдателей-корректировщиков, протянув к минометным батареям телефонную связь. Враг добивается двух прямых попаданий, и от стены летят каменные обломки, обрывки колючей проволоки и куски брёвен. Несколько мин взрывается с внешней стороны стены, не причиняя никому вреда, но четыре взрыва происходят внутри, и у нас появляются первые раненые.

Повозка выкатывается на позицию, и бойцы Горского начинают готовить миномет к стрельбе. Командует ими довольно молодой, но достаточно толковый офицер, представленный мне, как лейтенант Алексей Николаев. Приказ подчиняться непонятному «господину Белову», вооруженному дорогой и довольно экзотической штурмовой винтовкой, но явно не имеющему никакого отношения к армии, он воспринял без всякого энтузиазма. Тем не менее никакого саботажа Николаев себе не позволяет и мои указания выполняет без задержек, а большего мне от него и не нужно.

— Господин Белов, миномет готов к открытию огня, — докладывает лейтенант, когда участок стены к югу от восточных ворот накрывает очередная серия выпущенных противником мин. Ополченцы и жители Динино не зря укрепляли наиболее слабые участки периметра земляными насыпями. Повреждений стена получает немало, но пока держится. Впрочем, противник продолжает обстрел, и долго противостоять ему стена не сможет.

Командиру минометчиков явно очень интересно, как я собираюсь давать его людям координаты целей, и мне приходится разыгрывать перед ним заранее подготовленный спектакль. На глазах у бойцов Николаева я достаю из рюкзака трофейный шар тайкунов, подобранный вчера во время боя с морфами Волжского. Вид сложного и явно очень дорогого конструкта производит на всех присутствующих должное впечатление. Если раньше минометчики только догадывались, что с «господином Беловым» всё совсем не так просто, как может показаться с первого взгляда, то теперь они получили этому наглядное подтверждение.

— Лейтенант, мне нужен ваш корректировщик на крыше вот этого дома, — я указываю Николаеву на старую бетонную двухэтажку, сохранившуюся здесь ещё с довоенных времен. Я пойду с ним и буду давать необходимые указания. Принятая у вас система сигналов мне неизвестна, так что передавать мои приказы расчету будет ваш боец.

— Я сам буду корректировщиком, — отвечает лейтенант и поворачивается к своим людям. — Зубин, Бочар, ко мне. Проверьте выход на крышу. При необходимости обеспечьте беспрепятственный проход. Потом займете позицию в подъезде и проследите, чтобы нам с господином Беловым никто не мешал.

На крышу поднимаемся бегом, и помешать нам никто не пытается. Это какое-то административное здание или чья-то частная контора, но работников и охраны не видно. То ли сбежали, то ли просто попрятались.

На крышу выходим под звуки новой серии взрывов. Противник бьет залпами, как на учениях. Мины ложатся кучно, и стене уже явно нехорошо. Шар я демонстративно держу на виду, и как только мы оказываемся на крыше, вытягиваю руку с конструктом в сторону предполагаемых позиций противника и с сосредоточенным видом начинаю водить ей вправо-влево, как будто нащупываю направление на цель. Бред это всё, конечно. Шар не только не включен в сеть моих артефактов, но даже не настроен на мой источник скрытой силы. Чистая показуха.

Через пару секунд я замираю неподвижно, а потом поворачиваю голову к Николаеву.

— Лейтенант, карту!

Офицерам, отправлявшимся защищать Динино, не забыли выдать довольно приличные карты местности, так что указать нужную точку мне труда не составляет. Это ещё один стодвадцатимиллиметровый миномет, родной брат уничтоженного нами во время диверсионной атаки на колонну армии вторжения. Такое оружие лучше в руках противника не оставлять.

Получив целеуказание, лейтенант достает из сумки сигнальные флажки и быстро передает расчету необходимые приказы. Дождавшись ответа, Николаев поворачивается ко мне.

— Расчет к стрельбе готов.

— Так стреляйте, лейтенант. И в дальнейшем огонь по готовности.

— Выполняю.

Внизу хлопает миномет, и Ло тут же сообщает мне, куда упадет мина. Я снова несколько секунд выполняю шаманские пляски с шаром и сообщаю Николаеву поправку:

— Недолет семьдесят, правее тридцать.

— Принято, — по глазам лейтенанта я вижу, как его захватывает боевой азарт.

Вторая мина ложится уже намного ближе к цели.

— Перелет сорок, левее двадцать.

— Противник засуетился, — сообщает Ло. — Поторопитесь, или они успеют сменить позицию.

Третья мина ложится уже почти как надо.

— Перелет пятнадцать.

— Принято!

Снова хлопок миномета.

— Хорошо идет, — одобрительно произносит Ло. — Есть! Но нужно добавить.

— Три мины. Беглый огонь!

С минометчиками мне откровенно повезло. Помимо вполне внятного лейтенанта мне попался ещё и хорошо подготовленный расчет. Три мины улетают к цели в очень высоком темпе, а потом на какое-то время наступает тишина. Противник тоже прекращает огонь. Потеря одного из лучших минометов вместе с расчетом заставляет его немедленно озаботиться сменой позиций.

Нам тоже не стоит здесь задерживаться. Я очень хорошо помню, как подобная задержка при обстреле колонны чуть не стоила мне жизни. Кто-то из морфов Волжского умеет очень точно определять положение стрелка, ведущего огонь по союзникам. Не факт, что оно сработает на столь приличной дистанции, но лучше всё же перестраховаться.

— Сергей, Шела, противник готовится к атаке, — предупреждает Ло. — Судя по всему, вы крепко разозлили их генерала, да и сын графа, похоже, больше не намерен играть в миролюбие. Его броневик вместе с отрядом морфов выдвигается ближе к боевым порядкам армии барона Шваба.

Планы командующего армией вторжения вполне понятны. Минометный обстрел он был вынужден временно прекратить, но юго-восточной части стены успело изрядно достаться. В паре мест зияют проломы, через которые вполне пройдет не только пехота, но и бронемашины, да и там, где стена более или менее устояла, она уже не является столь серьезным препятствием, как раньше, и оборонять её теперь станет намного сложнее.

Противник понес болезненный урон, но теперь он знает, что у нас всего один миномет, причем не самого крупного калибра. Продемонстрированная нами точность огня наверняка заставила генерала Хартмана прийти к простому выводу, что не следует стоять на месте, гадая, какую следующую цель мы выберем для уничтожения.

Единственный миномет не способен остановить наступающую армию, как бы точно он ни стрелял. К тому же попадаем мы в любом случае далеко не с первого выстрела, а по подвижным целям так и вообще вряд ли сможем вести достаточно точный огонь. К тому же боезапас у нас далеко не бесконечен. На данный момент у лейтенанта Николаева осталось чуть больше трех десятков мин. Это просто слёзы, если учитывать количество потенциальных целей.

— Морфы Волжского готовятся поддерживать штурм, — сообщает Тапар на общем канале.

— Бронемашина виконта остановилась вне зоны досягаемости огня вашего миномета и высаживает десант, — добавляет Ло. — Морфы, как и в прошлый раз разбиваются на пары. Те, которых ты изрядно потрепал в прошлый раз, остаются с Олегом Волжским. Остальные выдвигаются в сторону ближайших возвышенностей, расположенных напротив поврежденного участка стены.

У меня мелькает мысль дождаться, когда морфы займут позиции и накрыть их минами, но от этой идеи почти сразу приходится отказаться. Добиться прямых попаданий с первых же выстрелов я почти наверняка не смогу, а от случайных осколков их прикроют щиты. При этом, после первых же близких разрывов, они сразу превратятся в быстро и непредсказуемо перемещающиеся цели, точно поразить которые можно только случайно.

Мы с минометчиками меняем позицию, перемещаясь на этот раз ещё ближе к восточным воротам, выбитым прямым попаданием довольно крупной мины. Это не самое уязвимое место нашей обороны. Почти сразу за воротами бойцы Горского оборудовали неплохо укрепленный блокпост, который пока не получил ни одного попадания. А вот проломы в юго-восточной части стены намного неприятнее. Сейчас за ними ополченцы спешно возводят баррикады, но построить что-то внятное они уже вряд ли успеют.

— Морфы противника на позициях, — сообщает Тапар. — Пехота занимает исходные рубежи для атаки, накапливаясь в поросших кустарником низинах и балках в трех сотнях метров от стены. Туда же выдвигается одна из бронемашин Шваба и повозки с двумя безоткатными пушками. Штурмовым подразделениям приказано прорываться через проломы. Второй броневик собирается имитировать атаку вдоль тракта, но это будут только отвлекающие действия. Его экипажу даны указания активно вперед не лезть. Минометчики тоже готовят новые позиции. На этот раз они не пренебрегают их тщательным оборудованием. Солдаты роют окопы и возводят вокруг них дополнительные земляные укрепления для защиты расчетов от осколков.

Да, судя по всему, за нас решили взяться всерьез. Генерал Хартман неплохо знает свое дело, и теперь эффективность нашей контрбатарейной борьбы неизбежно снизится, причем настолько сильно, что тратить на неё скудный боезапас станет просто бессмысленно. Ну выковыряю я из этих нор ещё один-два миномета. И что дальше? Остальные всё равно забросают защитников стены минами, и атаку пехоты, поддержанную броневиком и огнем безоткатных пушек, они просто не выдержат.

— Тапар, когда они будут готовы к штурму? — мысленно спрашиваю тайкуна, поскольку рядом со мной находятся лейтенант Николаев и его бойцы.

— Ло считает, что минут через тридцать-сорок, — секунд через десять отвечает Тапар. — Ей виднее, я в нюансах вашей тактики разбираюсь хуже, чем следовало бы.

— Чего можно ждать от конструктов, которыми вооружены морфы Волжского?

— У всех трех пар хорошая, по вашим меркам, маскировка и вполне сносные щиты. Конструкты наблюдения у них тоже есть, но ваши с Шелой пологи скрытности они смогут пробить только практически в упор. По индивидуальным умениям этих морфов я сказать ничего нового не могу, а вот боевые жезлы у них вполне заурядные для времен той войны. Не буду тебя утомлять названиями. Самый опасный из конструктов способен создавать воздушные копья. При использовании нормально подготовленным кейром, такое копье с пятисот-семисот метров пробьет вашу стену навылет, а если владелец жезла достиг уровня адепта, то после пробития копье ещё и взорвется за преградой. Сила взрыва опять же зависит от способностей кейра и от наличия у него склонности к стихии воздуха.

— Это всё теория. Чего мне ждать именно от этого противника?

— Потенциал хозяина жезла я оценить не могу, но на его источник силы конструкт настроен не лучшим образом, так что копье получится намного скромнее, чем могло бы быть. В худшем случае пробьет стену и рассеется без дальнейших эффектов, хотя, честно говоря, я бы и этого не ждал.

— Что по остальным?

— Каменное ядро и серп пустоты. Стихии земли и вакуума, соответственно. Каждый из этих конструктов в правильных руках легко уничтожит любую вашу бронированную машину, но с учетом реалий и откровенно безграмотной настройки на источники силы, жезлы смогут показать в лучшем случае десятую часть своих реальных возможностей.

— А почему воздушное копье самое опасное?

— Создающий его конструкт лучше остальных настроен на источник силы хозяина.

Что-то всё совсем не весело. Через несколько минут нас снова накроют минометным огнем, и теперь бить будут уже не только по стене, но и в глубину обороны. Заставить минометы противника замолчать я теперь не смогу. Нам нанесут ощутимые потери и разнесут баррикады, спешно возведенные ополченцами у проломов. А под прикрытием последних залпов вперед пойдет пехота при поддержке бронемашин и безоткатных пушек.

У людей Горского, конечно, есть три станковых пулемета. Собственно, благодаря им роте подполковника и удалось более или менее успешно отбиться от лихих людей, устроивших засаду на тракте. Плюс наш пулемет, снятый с крыши дилижанса. Пехоту противника с их помощью можно очень сильно огорчить, но сколько времени они проживут с момента открытия огня? Артиллерия генерала Хартмана и морфы Волжского быстро их подавят. А дальше всё. Даже мои модифицированные патроны не помогут. Их всего-то десять штук. Столько же, сколько было перед нашим диверсионным рейдом. Сейчас, правда, три из них — бронебойные СП-6, но в любом случае мне этого не хватит.

Нужно другое решение, и я уже догадываюсь, каким оно будет. Вот только то, что я планирую сделать, требует подготовки. Мне нужно, чтобы предстоящий штурм сразу пошел не по плану, составленному противником. Тогда всё внимание врага будет приковано к происходящему под стенами Динино, и это даст нам с Шелой дополнительные шансы на успех.

— Лейтенант, нам нужен новый наблюдательный пункт, — я поворачиваюсь к Николаеву и указываю ему на двухэтажный деревянный дом, расположенный недалеко от новой позиции миномета и смотрящий одним из фронтонов на юго-восток. — Отправьте на чердак своих людей. Мы с вами присоединимся к ним через несколько минут.

Обстрел начинается, когда мы с Николаевым уже осматриваем местность через открытые настежь небольшие чердачные окна. Разглядеть отсюда толком ничего нельзя, но по легенде мне это и не требуется. После первого же залпа минометчиков противника я беру в руку неактивированный шар тайкунов и несколько секунд сосредоточенно изображаю из себя морфа за работой, после чего указываю лейтенанту новые цели.

Николаев удивленно смотрит на меня. По его представлениям, позиции минометчиков противника не могут располагаться настолько близко к нашей линии обороны. Но я ведь и не собираюсь вновь охотиться за минометами.

— Эти поросшие кустарником балки — места сосредоточения живой силы врага на исходных рубежах перед атакой. Цель площадная. Попасть в неё проще, чем уничтожить миномет с расчетом, но мин у нас мало, так что не ошибитесь, лейтенант. По семь мин на каждую точку. Темп стрельбы максимальный!

— Есть! — Николаев срывается с места и почти мгновенно оказывается у противоположного окна, откуда открывается вид на позицию его взвода.

Секунд через двадцать снизу доносятся частые хлопки миномета. Первая серия мин ложится довольно удачно, и пехота противника начинает нести ощутимые потери. Минометчики почти без паузы переносят огонь на следующую цель. Здесь мне приходится вмешаться и слегка подкорректировать огонь, но результат тоже неплох.

— Ещё две мины по второй точке сосредоточения и перенос огня на третью! После выполнения опять меняем позицию.

— Принято.

Лейтенант снова убегает к противоположному окну, а я негромко произношу вслух:

— Шела, ты нужна мне здесь.

— Сейчас буду, отвечает союзница. — Пулемет с собой брать?

— Не стоит. Пусть сержант Кротов отдаст его людям Левандовского, им он нужнее.

— В штабе генерала Хартмана начали реагировать на ваш огонь, — вклинивается в наш диалог Ло. — Штурмовым подразделениям отправлен приказ немедленно начать атаку.

Что, собственно, и требовалось. Противник вынужден перейти в наступление, не дожидаясь результатов артподготовки, чтобы не нести напрасные потери под убийственно точным минометным огнем. Наши огневые позиции ещё не подавлены, и вражескую пехоту встретят станковые пулеметы. Увы, надолго их не хватит, так что мне придется очень торопиться.

— Лейтенант, сколько у вас осталось мин?

— Двенадцать, господин Белов. Надеюсь, мы не зря потратили почти весь боезапас.

— Можете не сомневаться. Вы отлично отработали по целям. Противнику нанесен ощутимый урон в живой силе. Ваш огонь вынудил врага изменить планы. Сейчас его солдаты предпримут недостаточно подготовленную атаку, и если вы правильно выберете наблюдательный пункт, через несколько минут его пехота окажется в прямой видимости вашего корректировщика. Я вам больше не нужен, у меня теперь другая задача. Удачи, лейтенант.

— Благодарю, господин Белов.

Лейтенант убегает к своим людям, уже почти готовым к очередной смене позиции, а я спускаюсь с чердака и быстрым шагом иду навстречу появившейся из бокового переулка Шеле. Сейчас начнется атака, и для нас найдется работа. Вернее, пока только для меня. Нужно дать нашим пулеметчикам хотя бы несколько дополнительных минут для нанесения врагу максимально возможного урона.

Ход недавно начавшейся войны Олегу Волжскому совершенно не нравился. Он чувствовал какой-то подвох, но не мог пока четко сформулировать, в чем именно он заключается. Его отец всегда умел просчитывать ситуацию на много ходов вперед, и если уж он решил поддержать барона Шваба в его притязаниях на земли соседа, значит это действительно могло усилить графство или устранить некую серьезную угрозу.

Формально такая угроза действительно существовала. Даже, пожалуй, две угрозы. Первая — очень подозрительное поведение барона Самарова в ситуации с упавшими на его землях аппаратами чужих, и вторая — разгул лихих людей на восточных землях его баронства. Последняя угроза не выглядела по-настоящему опасной. Бандиты, случалось, чрезмерно наглели и раньше, но с этим всегда как-то справлялись. А вот первая проблема действительно могла иметь весьма неприятные последствия, но доказательная база, представленная бароном Швабом, выглядела, на взгляд Олега, недостаточно убедительно.

Да, Самаров действительно мог замышлять мятеж. А мог и не замышлять. Не стоит забывать, что любой вассал в душе мечтает занять место своего сюзерена, но решиться на реальные действия готов не всякий. Тут многое зависит от ситуации. Трудно сказать, как повел бы себя, например, тот же барон Шваб, попади в его руки по-настоящему серьезные артефакты чужих. Возможно, он и сам бы попытался захватить власть во всем графстве. Да почти наверняка попытался бы. И чем в таком случае он лучше Самарова? Почему отец поддержал именно Шваба? Да, Самарова граф откровенно недолюбливает. Что между ними произошло, он Олегу никогда не рассказывал, но, видимо, причина имелась, и достаточно серьезная.

И вот теперь появляются признаки того, что ничего по-настоящему ценного людям Самарова в Каиновой чаще добыть не удалось. А возможно, что и вообще ничего они оттуда не вынесли. И значит, Самаров сказал графу правду, и вся эта война начата практически на пустом месте. Её, конечно, можно выиграть. Если армия Шваба продвинется до города барона Самарова, к боевым действиям с большим энтузиазмом присоединятся и другие вассалы отца. Но зачем всё это? Гибель такого количества подданных точно не пойдет графству на пользу. Потери и так растут с пугающей скоростью, совершенно не соответствующей тому балансу сил, который на данный момент сложился в графстве.

Отец опасался появления у Самарова сильных и опасных артефактов, способных нарушить этот баланс, но на самом деле на ситуацию начал влиять совершенно другой фактор, который не был просчитан заранее, и этот фактор — некий сильный морф, неожиданно оказавшийся на стороне Самарова. Возможно, его фамилия Белов, но в данный момент для Олега это не имело никакого значения. Важно было то, что этот фактор дисбаланса продолжал действовать, причем действовать очень эффективно.

Сначала защитники Динино быстро и безжалостно уничтожили один из минометов, стрелявших по внешней стене поселка. Как они определили его координаты, так и осталось неясным, но первыми же несколькими выстрелами противник вывел из строя расчет, спешно пытавшийся сменить позицию, а потом добил и сам миномет. Теперь же избиению подверглись сосредоточенные для атаки штурмовые подразделения генерала Хартмана.

Не дожидаясь, пока потери возрастут ещё сильнее, а моральный дух войск упадет почти до нуля, генерал приказал начать атаку. На взгляд Олега, командующий сделал всё правильно, но проблемы армии вторжения на этом не закончились. С началом штурма минометчики Хартмана перенесли огонь вглубь позиций защитников Динино, чтобы не зацепить случайными осколками своих же. На стене и рядом с ней прекратили рваться мины, и свои места на позициях тут же заняли бойцы барона Самарова и местные ополченцы. По поднявшейся в атаку пехоте генерала Хартмана ударили автоматы, винтовки и четыре станковых пулемета. В дополнение к этому прямо по боевым порядкам штурмовиков прилетело несколько минометных мин.

Под плотным огнем пехота немедленно залегла, но продолжила нести потери. Пулеметы требовалось немедленно заткнуть, и в бой вступили безоткатные орудия и морфы. Одну из пулеметных точек заставил замолчать Шкворин, пробив и искорежив пулемет ударом воздушного копья. Первому номеру расчета тоже не повезло. Его копье пронзило насквозь.

Виконт наблюдал за боем с холма, расположенного в трех с половиной километрах от Динино. Видеть бой почти во всех деталях ему позволял редкий и очень дорогой амулет, виртуально изгибающий пространство навстречу его взгляду. К большому сожалению Олега, он обладал лишь слабыми способностями морфа с весьма туманными перспективами развить их хотя бы до среднего уровня. Вот и сейчас пользоваться амулетом ему помогал Стас, один из морфов, лишившихся своих конструктов в прошлом бою, и потому оставленных Олегом в резерве, а заодно и для усиления собственной охраны.

Ещё две пары морфов тоже попытались внести свой вклад в приведение к молчанию пулеметов противника, но тяжелый шар из грунта, спрессованного магией до плотности камня, ударил чуть левее позиции одного из дининских пулеметов, бесполезно увязнув в толстой земляной насыпи. Чуть лучше сработал невидимый серп. Уничтожить пулемет у морфа не получилось, но второй номер расчета погиб на месте, рассеченный невидимым лезвием, однако уцелевший пулеметчик успел спрятаться и даже утащил с собой за укрытие свое оружие.

По двум продолжавшим вести огонь пулеметам отработали безоткатные пушки. Увы, прямых попаданий им добиться не удалось. Одного из пулеметчиков зацепило осколком, но его место занял второй номер расчета.

После магических атак морфам виконта требовалось какое-то время на восстановление сил, а вот обе пушки должны были немедленно продолжить огонь, но в этот момент в бой вновь вмешался морф, которого Олег уже обозначил для себя, как фактор дисбаланса. На этот раз противник использовал то же оружие, что и во время атаки на колонну армии вторжения.

Самого морфа виконт не увидел, но на месте безоткатных пушек один за другим вспыхнули огненные шары взрывов. Олегу показалось, что за мгновение до этого он заметил бледно светящиеся росчерки, протянувшиеся откуда-то со стороны Динино к позициям артиллеристов генерала Хартмана.

— Это снова он, — болезненно сморщился Стас. — Слишком далеко, я не могу определить точное место. Где-то на стене или даже скорее перед ней. — Он снова собирается атаковать. Я это чувствую совершенно отчетливо.

— Мы сейчас далеко, но почему его не видят Шкворин и остальные наши?

Ответить Стас не успел. Перед глазами Олега вновь одна за другой мелькнуло три едва заметных бледно-голубых росчерка, и на позициях трех пар морфов в воздух поднялись фонтаны огня и выброшенного вверх грунта.

На мгновение виконту показалось, что всё кончено, и он потерял доверенных ему отцом людей, но почти сразу несколько раз неярко вспыхнул желтый камень на кольце связи, надетом на указательный палец Стаса, и через несколько секунд на его лице отразилось облегчение.

— Щиты выдержали, хоть и посажены практически в ноль. У троих наших небольшие ожоги и легкие контузии. Все три пары отходят на тыловые позиции. На восстановление им понадобится не меньше пятнадцати минут. Поврежден жезл мага земли.

— Стас, мы за два дня потеряли уже три дорогущих конструкта. Вместе они тянут не меньше, чем на полтора миллиона. Отец будет в ярости.

— Зато все наши живы, ваша милость, — оптимистично ответил Стас. — А артефакты мы ещё возьмем в качестве трофеев. Говорят, в городе барона Самарова у многих богатых аристократов есть неплохие коллекции.

Отвечать Виконт не стал. Его внимание вновь полностью поглотило происходящее на подступах к сильно разрушенной внешней стене Динино. По расчищенному участку местности, на котором старались слиться с землей солдаты барона Шваба, продолжали бить два пулемета. Еще минуту назад их оставалось три, но один всё-таки удалось уничтожить из автоматической пушки броневика.

Минометчики вновь получили приказ перенести огонь на стену, чтобы подавить оставшиеся пулеметные точки, однако успеха они пока не добились, а вот пехотинцы Шваба продолжали умирать один за другим. Посылать в эту мясорубку подкрепления генерал Хартман не захотел, но у командира броневика, сумевшего заткнуть один из пулеметов, похоже, не выдержали нервы, и он повел свою машину в атаку, продолжая на ходу вести огонь из пушки.

Броневик набрал очень приличную скорость и быстро проскочил боевые порядки залегшей пехоты. Почти одновременно с этим наконец повезло и минометчикам. Одну из пулеметных точек буквально смело прямым попаданием. Плотность огня защитников Динино резко упала, и залегшие штурмовики барона Шваба, почувствовав слабость противника, вновь поднялись в атаку. А в двух сотнях метров за ними в движение пришла вторая волна атакующих, которую генерал Хратман планировал ввести в бой уже после прорыва внешней линии обороны.

Последний пулемет бил длинными очередями, почему-то совершенно не давая осечек. О чем-то таком Олег уже слышал от Шкворина. Впрочем, вскоре пулемет смолк. Судя по всему, у расчета просто закончились патроны. Броневик, покрытый многочисленными оспинами от попаданий пуль и осколков, ворвался в один из проломов, развернулся почти на месте и начал вести огонь вдоль стены, сбивая с неё последних защитников, а с востока по тракту к выбитым воротам уже подъезжала вторая бронемашина, поливая расположенный за ними блокпост из крупнокалиберного пулемета. Виконт уже решил, что внешний обвод обороны Динино окончательно прорван, но, как выяснилось, с этим выводом он несколько поторопился.

Что именно произошло, Олег понял далеко не сразу. Броневик, ворвавшийся в пролом в стене, неожиданно дернулся и замер. Ствол автоматической пушки безвольно опустился. Машина несколько раз вздрогнула. Судя по всему, у неё внутри начал взрываться боезапас. Оставалось его явно немного, поэтому башня не улетела в небо, но в относительно тонкой бортовой броне появились пробоины, из которых вырвалось чадное пламя и повалил густой дым.

Видя, что случилось с первым броневиком, командир второй бронемашины решил не испытывать судьбу и, свернув с тракта, начал быстро отходить к ближайшей балке между двумя холмами в надежде укрыться от невидимого и непонятного противника, вооруженного чем-то очень опасным. Олег смотрел на пытающийся спастись броневик практически с полной уверенностью, что ему не уйти, но он снова ошибся. Боевой машине удалось беспрепятственно отступить, а вот пехотинцам Шваба, уже почти добежавшим до проломов в стене, опять не повезло.

Вновь на мгновение вспыхнули бледно голубые росчерки, чем-то напоминающие светящиеся следы трассирующих пуль, и двое бойцов армии вторжения исчезли в ярких вспышках ревущего пламени. Смотреть на такое было откровенно страшно, и для первой волны атакующих это стало последней каплей. Уцелевшие солдаты генерала Хартмана начали беспорядочно отступать, хотя со стены по ним уже почти никто не стрелял, если не считать вновь ожившего пулемета. Правда, теперь он бил скупыми короткими очередями, иногда захлебываясь в самые неожиданные моменты из-за осечек.

Несмотря на явный провал первой попытки штурма и просто чудовищные потери среди атакующих, Олег прекрасно понимал, что внешний обвод обороны Динино уже практически перестал существовать, и генерал Хартман не станет упускать уже столь близкую победу. Так и произошло. Минометы вновь открыли огонь, забрасывая мины за остатки стены, и по приказу Хартмана в атаку пошла вторая волна пехоты.

Одинокий пулемет выпустил ещё несколько очередей и смолк. То ли пулеметчик погиб под шквальным огнем атакующих, то ли у него опять закончились патроны. Единственный миномет защитников Динино тоже молчал, причем уже давно, а редкие выстрелы со стены не могли ни на что повлиять. Последним неприятным и одновременно каким-то жалким сюрпризом, который смогли преподнести солдатам Шваба обороняющиеся, стали четыре зажигательные бомбы, вылетевшие откуда-то из-за ближайших к окраине домов и упавшие в боевых порядках атакующих, когда они уже были метрах в пятидесяти от стены. Кого-то сильно обожгло, кто-то больше испугался, чем пострадал, но в целом это уже ничего не меняло. Организованное сопротивление защитников Динино со всей очевидностью доживало свои последние минуты.

— Ваша милость, Шкворин докладывает, что пострадавшим оказана помощь и все три пары наших людей готовы вновь присоединиться к штурму, — сообщил Стас после очередного сеанса связи.

— В этом уже нет необходимости, — устало ответил Олег, которого постепенно начало отпускать нервное напряжение. — Люди Хартмана теперь сами справятся, а наши пусть возвращаются сюда. Единственный сильный морф противника, похоже, на данный момент исчерпал свои возможности. Он даже не смог сжечь второй броневик, который глупо подставился и какое-то время был отличной мишенью. Но кто его знает, на что он ещё способен. Мне будет спокойнее, если Шкворин и остальные будут рядом.

— Мудрое решение, ваша мил… — начал отвечать Стас и вдруг умолк, напрягшись и резко повернув голову куда-то вправо, где, на взгляд Олега, не было ничего стоящего внимания.

Сказать морф ничего не успел — ему под ноги с тихим стуком упала граната.

Ещё одна такая же, ударилась о броню и упала по другую сторону броневика с гербами графа Волжского, туда, где находилась основная часть солдат, выделенных генералом Хартманом для охраны виконта.

Два взрыва практически слились в один. Щит сработал штатно, но Олега отбросило в сторону и швырнуло на землю. Сквозь гул в ушах он почти ничего не слышал, но успел заметить небольшой красный шарик, ударившийся о землю между ним и лежащими вповалку друг на друге Стасом и Русланом. Последнее, что он успел заметить — это вспыхнувшие серебром тонкие линии, меридианами опоясывающие артефакт тайкунов. А потом наступила тьма.

Очнулся Олег в собственном броневике, неподвижно стоящем уже где-то совсем не там, где он находился до внезапного нападения. Через открытые двери десантного отделения виднелся совершенно незнакомый виконту пейзаж. Справа и слева от него в креслах сидели надежно связанные Стас и Руслан. Судя по их состоянию, взрыв гранаты они пережили не так легко, как он. Ну, так и амулеты щита у них были всё же попроще. Впрочем, необходимую медицинскую помощь им явно кто-то оказал, так что в данный момент их жизням ничто не угрожало, хотя в сознание они ещё не пришли.

Кольца на указательном пальце правой руки Стаса уже не было, а с пояса Руслана исчез боевой жезл, выданный ему из запасов виконта после утраты в бою основного оружия. Напротив Олега в непринужденной позе сидела ослепительно красивая молодая женщина в отлично сидящем на ней костюме охотницы. Пистолет-пулемет, лежащий у нее на коленях, на удивление гармонично вписывался в её образ. Олег невольно засмотрелся на незнакомку, хотя обстоятельства к этому явно не располагали.

— Очнулись, ваша милость? — уголком губ усмехнулась охотница.

— Что происходит? — взяв себя в руки, максимально твердо и даже с некоторой угрозой в голосе, потребовал объяснений виконт.

— Потерпите, немного, ваша милость, — с едва заметным сарказмом в голосе ответила девушка и пару раз легонько стукнула рукоятью пистолета-пулемета по бронированному борту броневика, — Сейчас вам всё объяснят.

Секунд через пять раздался стук подошв по броне. Кто-то спрыгнул на землю и в десантное отделение шагнул высокий молодой человек, тоже одетый, как охотник и вооруженный каким-то необычным автоматом с интегрированным глушителем.

— Пленный очнулся, командир, — доложила прибывшему девушка.

— Если уж я в плену, извольте хотя бы представиться! — Олег всё ещё предпочитал держаться, с этими людьми, как высший с низшими, тем более что так оно и было, независимо от того, на чьей стороне находились эти двое.

— Как скажете, ваша милость, — спокойно и почти равнодушно ответил охотник. — Я Сергей Белов, лейтенант тайной службы барона Самарова. А это моя напарница капрал Шела Вирова. Шела назвала вас пленным, но я бы предпочел считать, что вы у нас в гостях, пусть и с некоторым ограничением свободы перемещения. Обратите внимание, в отличие от ваших людей, вы даже не связаны. Нам есть что обсудить, милорд, и я бы не хотел, чтобы между нами с самого начала возникло какое-либо недопонимание.

— Как мы оказались в этом месте? — задал Олег неожиданно пришедший в голову вопрос. — Вы умеете водить броневик, лейтенант?

— Нет, ваша милость, я пока не умею. А вот у капрала Вировой это получается вполне уверенно.

Виконт вновь перевел взгляд на Шелу. На этот раз кроме чисто мужского интереса в нем читалось ещё и удивление.

— Ну, хорошо, лейтенант, — Олег с ощутимым усилием заставил себя опять повернуться к Белову. — Вы захватили меня и моих людей. Что дальше? Чего вы хотите? Может быть, у вас есть какие-то личные желания? Например, титул, повышение в звании, высокая должность? Всё это легко можно устроить, причем для вас обоих.

— Да, ваша милость, у меня есть личное желание, — на лице Сергея Белова не дрогнул ни один мускул. — Я хочу остановить эту бессмысленную войну. Жертв и так уже более чем достаточно. А для начала мне нужно, чтобы вы отдали генералу Хартману приказ вывести своих людей из Динино. Штурм он и так остановил, как только узнал о вашем захвате, но примерно треть поселка его люди в данный момент контролируют. После выполнения этого требования мы сможем начать переговоры об условиях полного прекращения боевых действий.

— Очень благородно, — в голосе виконта отчетливо прозвучал сарказм. — Значит, лично для себя вы ничего не хотите. Интересно, а у капрала Вировой тоже нет никаких личных желаний?

— Есть, ваша милость, но вряд ли вы сможете помочь мне в их исполнении, — Шела вновь продемонстрировала виконту свою фирменную легкую усмешку. — Впрочем, я могу повторить то, что вы уже только что слышали. Я тоже хочу остановить бессмысленное кровопролитие.

— Ну допустим, — на этот раз виконт ответил совершенно серьезно. — Но с чего вы взяли, что эта война бессмысленна? Барон Самаров позволил себе обмануть своего сюзерена. Он совершил попытку присвоить артефакты чужих и, усилив с их помощью свою армию, устроить мятеж.

— Это ложное обвинение, ваша милость. Барон Самаров сказал вашему отцу правду. В Каиновой чаще действительно упали два летательных аппарата чужих, но ничего по-настоящему ценного в местах падения не осталось. При катастрофе никто не выжил, а все высокоранговые артефакты уничтожили местные твари, воспринявшие это событие, как вторжение в свои владения и устроившие там настоящую войну.

— Это пустые слова, лейтенант. Вы думаете, я вам поверю после того, как мой отец не поверил барону Самарову? Откуда вы можете всё это знать?

— Мы с капралом Вировой были в местах падения и даже смогли собрать то немногое, что там всё-таки уцелело. Мы отправились в Каинову чащу по приказу барона Самарова с задачей собрать доказательства того, что он не пытался обмануть вашего отца. Я могу показать вам наши трофеи, чтобы вы сами убедились в правдивости моих слов.

— Это уже серьезнее, — в глазах Олега вспыхнул огонек интереса, — но, лейтенант, эти трофеи мне ничего не докажут. Как я смогу проверить, что вы показали мне всё, что там нашли? Например артефакт, с помощью которого вы атаковали нашу колонну, а потом уничтожили один из броневиков. Он, случаем, не из Каиновой чащи?

— Нет, ваша милость. Вот это оружие, — Белов чуть приподнял свой автомат.

— Вы смеетесь, лейтенант?

— И в мыслях не было. Здесь задействована моя личная способность. От подробностей я пока предпочту воздержаться.

— Даже если и так, я всё равно не понимаю, как вы собираетесь доказать, что ваши слова — правда.

— Это будет непросто, но один надежный способ всё-таки имеется. Я покажу вам места падения аппаратов чужих, чтобы вы своими глазами увидели последствия того, что там произошло. Уверяю вас, ваша милость, после этого у вас не останется никаких сомнений.

— Вы это серьезно, лейтенант? — на лице виконта отразилась растерянность. — Вы что, предлагаете мне отправиться с вами в Каинову чащу?

— Абсолютно серьезно, милорд. Мы с капралом Вировой уже однажды смогли пройти к местам падения, не потревожив местных обитателей, так что сумеем повторить это и с вами. Впрочем, если вы считаете риск слишком высоким, то отправьте вместо себя кого-то из тех, кому можете безоговорочно доверять.

— Виконт Волжский никогда не был трусом, лейтенант, — негромко ответил Олег, не удержавшись и бросив короткий взгляд на Шелу. — Не станет он им и теперь. Я сам пойду с вами. Если то, о чем вы рассказали — правда, моим словам отец поверит больше, чем чьим-либо ещё.