Пауль внимательно смотрел в глаза барону Швабу и видел в них неуверенность и тщательно скрываемый страх. Начальник тайной службы пока не знал, чем закончился сеанс связи барона с графом Волжским, но, судя по реакции Шваба, ничего хорошего граф ему не сказал, да и сложно было ожидать, что после попадания в плен сына Волжского, барон услышит в свой адрес что-то позитивное и жизнеутверждающее. Скорее всего, дело дошло не только до ненормативной лексики, но и до прямых угроз физической расправы над виновниками произошедшего, включая и самого Шваба.

Впрочем, Пауль сильно сомневался, что если сын графа погибнет или серьезно пострадает, Волжский действительно устроит расправу над бароном. В конце концов, граф ведь сам принял решение отправить своего третьего сына с армией вторжения, причем ни генерал Хартман, ни сам Шваб не могли отдавать приказы Олегу Волжскому, а значит, и обеспечить ему должную безопасность оказалось не в их силах. Мало ли в какую авантюру мог влезть молодой и горячий виконт, а остановить его никто был не вправе. Собственно, во многом так всё и случилось. Во всяком случае, на взгляд Пауля, именно этой позиции Швабу стоило твердо придерживаться, выстраивая свою линию защиты против возможных обвинений со стороны графа.

— У нас плохие новости, — мрачно произнес барон, прервав размышления Пауля. — Около часа назад Олег Волжский вышел на связь со своим отцом. Офицер тайной службы Самарова, захвативший его в плен, позволил сыну графа сообщить отцу о своем состоянии и ближайших перспективах.

— Очень разумно с его стороны, — кивнул Пауль. — Сейчас находящийся в заложниках сын является единственным, что не дает графу немедленно отдать приказ соседям Самарова о начале полномасштабного вторжения на территорию мятежного баронства. Так что подтверждение того, что виконт жив и пока относительно здоров, лишь укрепит позиции нашего противника. Правда, в долгосрочной перспективе это вряд ли ему поможет. Вечно удерживать виконта в плену он не сможет. Граф пообещает за жизнь сына что угодно, но как только Олег окажется в безопасности, Самарову не жить.

— Всё намного хуже, чем вам представляется, Пауль, — в голосе Шваба звучала странная смесь раздражения и растерянности. — Этот Сергей Белов решил сыграть ва-банк. Он собирается отвести Олега Волжского в Каинову чащу к местам падения летательных аппаратов чужих, чтобы сын графа лично убедился, что там всё уничтожено местными тварями, а значит, наши главные обвинения против Самарова ложны, и никакого мятежа он не замышлял. Вы понимаете, что произойдет, если у Белова это получится?!

Пауль размышлял над услышанным почти минуту. Барон его не торопил, понимая, что тренированный мозг начальника тайной службы сейчас лихорадочно ищет решение возникшей проблемы, и лучше ему в этом не мешать.

— Господин барон, — Пауль наконец сфокусировал взгляд на лице Шваба, — думаю, будет лучше, если мы продолжим обсуждение в другом месте. В последнее время меня не оставляет ощущение, что даже в вашем кабинете говорить можно далеко не обо всём.

— Хотите сказать, что не в состоянии обеспечить мне должную конфиденциальность даже здесь? — раздражение в голосе барона усилилось. — Вы же фактически расписываетесь этим в своей профессиональной некомпетентности!

— Я не всесилен, господин барон, — невозмутимо ответил Пауль. — У меня пока нет прямых доказательств, но всё, что я знаю на данный момент о Сергее Белове, заставляет меня предполагать, что он каким-то образом получил доступ к технологиям кибов и конструктам тайкунов, качественно превосходящим всё то, что имеется в нашем распоряжении. Скрывать от вас реальное положение дел я не считаю возможным. И, к слову, я бы не исключал, что он всё-таки нашел какие-то весьма продвинутые артефакты в местах падения аппаратов чужих, но не отдал их своему начальству, а присвоил себе, и теперь использует эти трофеи в своих собственных интересах.

— И где же находится то место, в котором мы сможем спокойно поговорить? — после небольшой паузы уже несколько спокойнее спросил Шваб.

— Прошу вас пройти со мной, господин барон, это не так уж далеко. Скоро вы сами всё увидите.

Барон Самаров обычно не использовал малый гостевой зал для проведения рабочих совещаний, но в этот раз он решил допустить исключение из этого правила. Мерзкая погода и нервная обстановка последних дней сделали свое черное дело, и Самаров чувствовал признаки подступающей болезни. Ничего особо критичного, но свалиться сейчас с температурой, дав одолеть себя простуде или какой-нибудь пакостной респираторной заразе, он позволить себе не мог. Поэтому сейчас барон сидел в кресле у разожженного камина с бокалом безалкогольного глинтвейна в руке и внимательно слушал доклад шевалье Юрьева.

Кроме барона и его советника в зале находился ещё только один человек — начальник Особой канцелярии полковник Павлов. Его настоящая фамилия звучала иначе, но Самаров уже настолько привык к этому псевдониму, что даже мысленно называл руководителя своей тайной службы именно так.

Доклад Юрьева не отличался пространностью и занял чуть больше пяти минут. Перед ним свою версию событий изложил Павлов, и теперь барон знал всё, что его люди сочли необходимым ему рассказать, а в том, что рассказали они не всё, Самаров не сомневался. Нельзя сказать, что он совсем уж им не доверял, но и лишних иллюзий на тему их безоговорочной преданности тоже не питал. Своих личных интересов не имеют только восторженные юнцы или безнадежные дураки, а ни те, ни другие в своем ближнем кругу барону были совершенно не нужны, так что выбор доверенных советников всегда оставался очень непростым компромиссом.

— Всё, что я сейчас услышал, — Самаров по очереди остановил тяжелый взгляд на каждом из своих людей, — заставляет меня сделать весьма неутешительный вывод. Вы оба крупно облажались.

Барон резко приподнял руку пресекая все попытки возражений.

— Фактически вы только что признались мне, что полностью утратили контроль над ситуацией. Впрочем, похоже, вы так не считаете и попытаетесь убедить меня в обратном. Уверен, для всех будет лучше, если вам это удастся, но, думаю, для этого вам придется очень постараться. Начнем, пожалуй, с вас, полковник, ведь формально лейтенант Белов — именно ваш подчиненный.

Павлов чуть подался вперед, опершись локтями на край массивного дубового стола.

— Господин барон, то, что сейчас с лейтенантом Беловым нет связи, ещё не говорит о том, что он полностью вышел из-под нашего контроля. Все его действия, о которых нам известно, были совершены в интересах баронства, и на данный момент у меня нет никаких оснований считать Белова предателем.

— О предательстве никто и не говорит, — раздраженно возразил Самаров. — Однако то, что он сделал, может оказаться гораздо хуже. Ваш человек допустил самоуправство в отношении высшего аристократа! Он поднял руку на сына моего сюзерена, и граф мне этого не простит. Вы прекрасно знаете, что мои отношения с Волжским и так не были безоблачными. Молодость — прекрасное время, но в этом возрасте очень легко совершаются ошибки, способные испортить вам всю дальнейшую жизнь. Уверен, вы оба знаете, о чем я говорю. Да, эта блудливая кошка Мария тогда выбрала меня, а я не нашел в себе сил, чтобы на корню пресечь эту сомнительную интрижку. Наша короткая связь каким-то образом выплыла наружу, и репутация графа оказалась подмоченной. Титул за такое не отзывают, да и дело это постарались как можно быстрее замять, но злобу Волжский на меня затаил, и теперь нашел отличный повод отыграться. Потому он так легко и поверил обвинениям, выдвинутым Швабом. Но всё же Волжский понимает, что другим баронам аргументы Шваба могут показаться достаточно сомнительными, а граф, несмотря на всю свою власть, откровенный беспредел по отношению к своим вассалам позволить себе не может — так и до баронского заговора недолго доиграться. Каждый ведь понимает: сегодня Самаров, а завтра? Поэтому он и предпочел действовать в основном руками нашего соседа. Зато теперь у него есть железный повод отдать приказ другим баронам начать против нас войну, и этот приказ будет выполнен! Захват виконта — это не шутка. В своем баронстве за всё отвечаю я, и назначить меня виноватым Волжскому будет совсем не сложно.

— Но ведь наши границы пока никто так и не пересек, — неожиданно пришел на помощь полковнику Павлову шевалье Юрьев. — Ну, кроме армии барона Шваба, разумеется. Да и она остановилась и даже слегка откатилась назад, оставив уже частично захваченный поселок Динино.

— Это ненадолго, — с раздражением отмахнулся барон. — Волжский опасается за судьбу сына и вынужденно выполняет требования Белова, но он в бешенстве, и как только ситуация тем или иным образом разрешится, граф спустит на нас всех своих псов.

— Граф угрожал вам лично, господин барон? — негромко спросил Павлов.

— Нет, полковник. Вы ведь прекрасно знаете, что с момента начала вторжения граф Волжский не выходил со мной на связь и игнорировал все мои попытки связаться с ним. Всё, что мы знаем, стало известно из сообщений вашей агентуры и докладов подполковника Горского из Динино.

— В этом и суть, господин барон. Все наши сведения получены не напрямую, а из вторичных источников, — продолжил свою мысль Павлов. — Мы не знаем множества важных деталей, а именно в них может скрываться самое важное. Очевидно, что сын графа жив и, скорее всего, лейтенант Белов позволил ему связаться с отцом. О чем они говорили, мы не знаем, но, судя по всему, Волжский надеется вытащить сына из плена, не прибегая к прямым переговорам с вами. Граф мог бы попытаться надавить на вас, чтобы вы отдали Белову прямой приказ освободить виконта. Этим он поставил бы вас перед очень неприятным выбором — подчиниться и лишить себя единственного сильного козыря, или отказать графу и в результате встать на путь открытого мятежа, причем в глазах уже не только самого Волжского, но и всех наших соседей. Тем не мене он этого не сделал, и меня очень интересует, почему?

— Этому есть только одно объяснение, — после небольшой паузы ответил Самаров. — Волжский знает или, как минимум, догадывается, что лейтенант Белов действует без приказа, и мы его не контролируем.

— Разве это мешает Волжскому потребовать от вас освободить его сына? Формально Белов — ваш офицер, и перед графом за его действия отвечаете только вы, господин барон, — задумчиво произнес Юрьев, пытаясь сложить в голове цельную картину происходящего из совершенно недостаточного количества случайных фрагментов. — Впрочем, вы, конечно, можете сослаться на невозможность выполнения его требования по причине отсутствия связи с лейтенантом Беловым, но тут нужно учитывать, что такую связь вам могут неожиданно предоставить.

— Видимо, всё-таки не могут, — возразил полковник Павлов. — Иначе Волжский действительно уже попытался бы надавить на Белова через господина барона. У меня есть одна версия, но, к сожалению, это не более чем предположение. Граф не выходит с нами на связь по довольно простой причине — у него просто ещё не сформирована собственная позиция по поводу происходящего. Волжский знает, что ему должна поступить какая-то важная информация, которая может изменить весь расклад, и не хочет вести переговоры до того, как она у него появится.

— Что-то в этом есть, — согласно кивнул Самаров. — Что конкретно вы предлагаете предпринять в такой ситуации?

— Граф сейчас в сомнениях, господин барон. У него имеется к вам личная неприязнь, но Волжский, прежде всего, политик. Об этой неприязни знают или догадываются все его вассалы, наши добрые соседи, и для них расправа над вами без серьезных доказательств попытки мятежа будет выглядеть очень некрасиво. Нет, в грабеже и разделе нашего баронства они с удовольствием поучаствуют, но потом наверняка задумаются, ведь на вашем месте всегда может оказаться любой из них. Поверьте, задумаются они очень крепко, а Волжскому это совершенно не нужно. Ну а раз граф испытывает колебания, нам следует подтолкнуть его к принятию нужного нам решения. Сделать это можно только одним способом — публично продемонстрировать вашу лояльность даже в условиях продолжающейся войны.

— И что я должен сделать? — в голосе барона отчетливо прозвучало непонимание, смешанное с раздражением. — Я ведь даже связаться с графом не могу.

— Этого и не потребуется, — быстро ухватил мысль начальника тайной службы Юрьев. — Мы можем использовать в качестве посредника кого-то из наших соседей. Пока кроме Шваба у нас ни с кем формального состояния войны нет. А лучше привлечь даже не одного, а сразу двоих баронов.

— Спасибо, господин советник, — кивнул полковник. — С вашего позволения, я продолжу. Итак, нужен жест, демонстрирующий вашу лояльность по отношению к сюзерену, и для такого жеста у нас есть всё необходимое. Белов доставил из Каиновой чащи артефакты, собранные в местах падения летательных аппаратов чужих. Очень интересные артефакты, но не более. Сейчас они находятся в Динино. Использовать их для получения значимых преимуществ в войне невозможно, а вот передать их графу в качестве доказательства отсутствия у вас желания устраивать мятеж, будет очень даже полезно. Да, это вряд ли может сыграть роль алиби, но данный шаг будет выглядеть красиво, и что не менее важно, о нем быстро узнают все наши соседи. Надеюсь, это подтолкнет Волжского к принятию нужного нам решения. Война и так уже принесла гораздо больше убытков, чем граф предполагал, давая добро Швабу на начало вторжения. А тут такой прекрасный повод для сворачивания этой авантюры без потери лица.

— Зыбко это всё… — недовольно поморщился Самаров. — Зыбко, но звучит красиво, да и других вариантов у нас как-то пока не просматривается. Действуйте господа. В качестве посредников используем двух наших южных соседей — Быкова и Караева. Они терпеть не могут друг друга, но, по крайней мере, ни один из них не вел скрытых приготовлений к вторжению на нашу территорию. Свяжите меня с ними, я сам проведу необходимые переговоры.

— Думаете это поможет…? — с сомнением произнес Шваб, внимательно рассматривая странные решетчатые двери и непонятные форсунки, торчащие из стен импровизированных шлюзовых камер.

— Вот и проверим, — невозмутимо ответил Пауль. — И, господин барон, прошу вас пока воздержаться от обсуждения вслух того, что вы здесь видите, мы ещё не дошли до условно безопасной зоны.

— Как скажете, — Шваб равнодушно пожал плечами и последовал дальше за начальником своей тайной службы, уверенно ведущим его на нижний ярус подземной тюрьмы, предназначенный для особо опасных и наиболее ценных пленников.

За спиной барона с металлическим лязгом закрылась очередная дверь и раздалось громкое шипение. Шваб обернулся и сквозь зарешеченное окошко увидел, как коридор почти мгновенно заполнился взвесью, состоящей из мельчайших водяных капель, подкрашенных чем-то фиолетово-розовым. В этом колышущемся мареве под низким потолком сводчатого коридора едва заметно шевельнулось что-то небольшое, но явно чужеродное в хаотичном движении вихрящихся воздушных потоков, хорошо видимых из-за перемещающихся вместе с ними ярко подсвеченных водяных капель.

Почти сразу за металлической дверью заплясали вспышки, и по ушам ударили гулкий рокот пулеметной очереди и визг рикошетирующих пуль. Коридор по ту сторону двери затянуло дымом, и больше Шваб ничего рассмотреть не смог.

— Пойдемте, господин барон, — удовлетворенно произнес Пауль. — Думаю, теперь нам точно никто не помешает.

— Что это было? — с трудом справившись с пережитым потрясением, спросил Шваб.

— Пока ничего определенного сказать не могу, но, судя по всему, наша ловушка сработала. Если всё прошло, как задумано, очень скоро мы узнаем, с помощью какого устройства или конструкта за нами пытались шпионить.

Дальше Шваб и начальник его тайной службы шли молча, пока не оказались в одной из камер нижнего яруса. Это помещение, предназначенное ранее для содержания заключенных, теперь преобразилось до неузнаваемости и напоминало комфортабельный рабочий кабинет. Несколько напрягало только полное отсутствие окон.

— Рассказывайте, — требовательно произнес барон. — Я же вижу, что у вас уже имеется готовый план действий.

— Как и всегда, господин барон, — позволил себе лёгкую усмешку Пауль. — Своими силами нам такую операцию не потянуть, поэтому я хочу попросить вашего разрешения на привлечение внешнего специалиста.

— Это ещё что за новости? — не понял Шваб. — Какого специалиста? Где вы планируете его найти?

— Нам нужен сильный морф с очень специфическими способностями, — терпеливо пояснил Пауль. — Есть люди, способные на некотором расстоянии чувствовать конструкты тайкунов или технику кибов. Они не пользуются артефактами чужих. У личных способностей совсем другая природа, о которой мы почти ничего не знаем. Таких морфов немного, но существует и ещё более редкое умение, дающее противоположный эффект. Его обладатель становится незаметным для сканеров кибов и конструктов наблюдения. Естественно, это не абсолютная незаметность. Всё зависит от силы морфа.

— И вы знаете такого человека?

— Да, господин барон, но, боюсь, его услуги будут стоить очень дорого даже по вашим меркам. Впрочем, думаю, мы можем рассчитывать на значительную скидку, — на лице Пауля появилась плотоядная улыбка.

— Кто он? И как вы собираетесь заставить его делать то, что нам нужно?

— Шевалье Оздемир.

— Турок?

— Да, у него есть османские корни.

— Ничего о нем не слышал. Он не из нашего графства?

— Даже не из нашего герцогства.

— Вот как? И что же здесь забыл человек графа Измирского? Или я ошибаюсь, и он прибыл откуда-то из ещё более отдаленных мест?

— Детали ещё выясняются, но уже сейчас ясно, что это шпион, причем очень высокого уровня. А что касается причин его прибытия, так они очевидны — Каинова чаща и наша война, начавшаяся почти сразу после падения аппаратов чужих. Бой в небе наблюдали слишком многие. Странно было бы надеяться, что эта информация не выйдет за границы нашего графства. Скажу больше, я почти уверен, что этот осман — только начало очень неприятной тенденции. Думаю, в ближайшее время стоит ждать и других подобных гостей, в том числе и от нашего герцога, а возможно и из самой столицы.

— Надеюсь, шевалье Оздемир уже сидит в одной из камер нашей тюрьмы? — судя по изменившемуся выражению лица Шваба, услышанное его совершенно не обрадовало.

— Пока нет, господин барон, но к его аресту у меня всё готово. Я намеренно с этим не торопился, желая вскрыть всю связанную с ним агентурную сеть, но теперь обстоятельства изменились. Этот человек нам нужен прямо сейчас.

— И как же вы его выследили при таких-то способностях?

— Уникальные возможности опасны тем, что создают иллюзию неуязвимости, — пожал плечами Пауль. — Шевалье Оздемир умеет становиться невидимым для сканеров кибов и артефактов тайкунов, но только при напряжении всех сил, а поддерживать такое напряжение постоянно просто невозможно, так что от обычных человеческих глаз опытных оперативников моей службы эта способность его не уберегла.

— И вы хотите использовать этого человека, чтобы подобраться к Белову?

— Не столько к Белову, сколько к Виконту Волжскому. Если сын графа не вернется из Каиновой чащи, в его гибели обвинят барона Самарова, и всё остальное уже не будет иметь никакого значения. Впрочем, Сергея Белова тоже полезно устранить — слишком уж много он в последнее время создал нам проблем.

— Если вы хотели получить у меня разрешение на арест шевалье Оздемира, то оно у вас есть, — без колебаний заявил Шваб. — Сейчас нам уже не до дипломатических изысков. Действуйте, Пауль. Выжмите из этого турка всё, что можно. Мне нужно, чтобы он согласился принять участие в операции. Допустимы любые формы воздействия, однако будет лучше, если Оздемир выступит на нашей стороне добровольно. Обещайте ему что угодно, но виконт Волжский не должен вернуться к графу с доказательствами невиновности барона Самарова.

— Не беспокойтесь, господин барон, я найду для шевалье Оздемира нужные аргументы.

Инженер Кан с интересом наблюдал за усилиями паукообразного ремонтного дрона, аккуратно распределяющего по небольшой рукотворной поляне обломки пострадавшего при аварийной посадке оборудования и оружия. Обугленные пни и расщепленные снарядами деревья выглядели очень правдоподобно. Обещание, данное Сергеем Беловым сыну графа, следовало выполнять, а для этого требовалось многое сделать. Для подготовки двух участков Каиновой чащи, достоверно имитирующих места падения десантного бота и летающего голема, требовалось время и немало усилий, и сделать эту работу Кан собирался очень тщательно — Олег Волжский не должен был ничего заподозрить. Впрочем, с учетом возможностей маскировочных полей и построителей иллюзий, такая задача представлялась вполне решаемой.

— Неплохой план придумал наш союзник, — задумчиво произнесла Ло, тоже подойдя к тактической голограмме, куда передавались данные со сканеров летающего разведчика, зависшего над деловито копошащимся на поляне ремонтным роботом, — но есть у меня ощущение, что кое-кто очень не хочет, чтобы он осуществился.

— Вы всерьез считаете, что люди барона Шваба смогут нам помешать? — с легким удивлением в голосе поинтересовался Тапар.

— Это вряд ли, — после секундной паузы ответила Ло, — однако стоит признать, что начальник тайной службы Шваба проявил немалую изобретательность. Наш дрон-разведчик так и не смог прослушать его разговор с бароном. Мало того, мы чуть не потеряли его в примитивной, но довольно изощренной ловушке, устроенной Паулем в подземелье тюрьмы для особо ценных заключенных. Сквозь такой слой земли, камня и металлических конструкций сканирующее излучение пробивается с изрядным трудом. Присутствие там людей обнаружить ещё можно, но разобрать речь уже не получается. Пришлось отправлять разведчика внутрь, а там все эти тройные двери, мелкоячеистые решетки и распыляемый через специальные форсунки аэрозоль… Дрон просто чудом оттуда ушел, но при этом его попытку проникнуть в подземелье противник всё-таки засек. Если бы не небольшая ошибка людей Шваба, пришлось бы отдавать дрону команду на самоликвидацию.

— Да, недооценили мы Пауля, — кивнул Кан, продолжая наблюдать за усилиями ремонтного робота, к которому уже присоединился голем Тапара. — Интересно, конечно, что предпримет наш противник, но за пределами тюремных подземелий его люди сразу окажутся под нашим плотным контролем, так что никаких неожиданностей ждать не стоит.

— Я бы пока воздержалась от столь поспешных выводов, — возразила Ло. — Да, против наших сканеров их маскировочные поля бессильны, но Шваб и Пауль теперь точно знают, что мы за ними следим, так что их план наверняка будет это учитывать. В данный момент я совершенно не представляю, как они собираются решить эту проблему, но с дроном-разведчиком мы уже один раз прокололись, так что стоит быть готовыми и к другим сюрпризам.

Броневик мы оставляем в лесу километров за пять от границы Каиновой чащи. Подъезжать ближе мне не хочется. Кто его знает, как местные обитатели отреагируют на столь вкусную цель, как бронемашина аборигенов. Скорее всего, если не полезем на ней прямо в чащу, нас просто проигнорируют, но рисковать смысла нет. Прилетают же иногда оттуда ракеты по любителям выходить в эфир с помощью старых радиостанций. Впрочем, таких попыток уже давно никто не совершает — нет больше желающих проверять на собственной шкуре реакцию техногенной и магической фауны на внешние раздражители.

Виконт Волжский ведет себя слегка надменно, но в целом вполне адекватно. Видно, что он привык отдавать приказы, которые все вокруг мгновенно бросаются исполнять, так что со своим текущим положением он мирится с явным трудом. Впрочем, немалую роль в его относительной покладистости играет Шела. Можно быть десять раз аристократом, но от гормонов никуда не денешься, а моя союзница вполне в состоянии заставить их буквально кипеть в крови. По себе знаю, что уж скрывать. Но я уже как-то научился с этим бороться, а вот Олег Волжский, судя по всему, совсем пропал. Не он первый, не он последний. Я такое уже не раз наблюдал.

Шела, естественно, тоже всё это видит, но повышенное внимание виконта умело игнорирует, чем ещё более распаляет его желания. Умеет себя вести с мужчинами союзница, этого не отнимешь.

— У нас всё готово, — звучит из миниатюрного приемника, вставленного в мое ухо, голос Ло. — Пришлось изрядно повозиться, но теперь спектакль должен пройти без осечек. Сейчас сброшу Шеле карту с вашим маршрутом, а тебе её продублирует Тапар.

Предложенный Ло маршрут вполне отвечает моим представлениям о том, как нам следует вести виконта Волжского к намеченным целям. Естественно, совсем не по прямой и обязательно с увлекательными приключениями. Сын графа должен в достаточной мере проникнуться опасностью проделанного пути, чтобы у него не возникло ни малейшего желания в дальнейшем пытаться повторить его самостоятельно.

Какое-то время мы идем через лес, не встречая никакого сопротивления. Собственно, это ещё не Каинова чаща, а лишь её окрестности. Ни минных полей, ни случайно забредших сюда големов или боевых роботов чужих здесь можно не опасаться. А вот наткнуться на бандитов в этих местах вполне реально. Во всяком случае, раньше я бы обязательно имел в виду возможность подобных нежелательных встреч. Сейчас, понятно, о любых проблемах такого рода нас бы заранее предупредили.

— Как-то сегодня слишком оживленно вокруг… — с некоторым сомнением в голосе сообщает на общем канале Кан.

— Разведчики обнаружили что-то подозрительное?

— Вдоль границ Каиновой чащи идет лесная дорога. Когда-то на ней даже был асфальт, но сейчас она сильно разбита и почти заросла, хотя проехать ещё можно. Место это довольно глухое и популярностью у местных не пользуется. Жители окрестных деревень здесь появляются редко. Иногда проезжают отряды стражников или группы охотников, но регулярного патрулирования нет, а сейчас, в связи с военными действиями, эти места вообще обезлюдели. По крайней мере, до сегодняшнего дня было так.

— Что изменилось?

— Дрон видит двенадцать небольших групп численностью от двух до четырех человек, — сосредоточенно отвечает инженер. — По отдельности ни одна из них подозрений вроде бы не вызывает. Одеты в основном как крестьяне или охотники. Некоторые, правда, запросто могут оказаться и бандитами. Одна пара неспешно везет по дороге какой-то хлам в старой телеге. Ведут себя достаточно естественно. В общем, на первый взгляд, это вполне обычные местные жители, занимающиеся своими делами.

— Ну да, — со скепсисом отвечает Ло, — только почему-то все они одновременно собрались в этой глуши и, если не считать двух троек, похожих на дозоры лихих людей, наши гости вытянулись цепью вдоль старой дороги, идущей вдоль Каиновой чащи.

— И по какой-то странной случайности эта цепь находится именно на вашем пути, — негромко добавляет Тапар. — Может стоит изменить маршрут и обойти этих клоунов?

— Думаю, для начала имеет смысл присмотреться к ним поближе, — мысленно отвечаю Тапару. — Пусть дрон Кана и ваш летающий голем проверят их на наличие артефактов. Если это враги, среди них обязательно обнаружатся техники и морфы с соответствующими устройствами и конструктами.

— Уже делаем. Нет у них ничего серьезного. Эти оборванцы оснащены гораздо хуже, чем люди барона Шваба, охранявшие колонну, направлявшуюся к Динино.

— Но что-то у них всё-таки есть?

— Есть. Десяток слабеньких конструктов на всех и примерно столько же технических устройств, заточенных под маскировку и наблюдение. Качество у всех этих изделий сильно ниже среднего. Правда, почти у всех групп есть компактные устройства ближней связи. Совсем простенькие, способные передавать только короткие импульсные сигналы на небольшие расстояния.

— Не думаю, что кто-то мог всерьез рассчитывать на успех, отправляя против вас людей с таким примитивным снаряжением, — прокомментировала слова Тапара Ло.

— Чтобы их обойти, придется сделать большой крюк, — вновь включается в обсуждение Кан, — но можно ведь и прямо сквозь эту цепь пройти. Расстояние между группами приличное. С таким оснащением они ничего не заметят.

Я немного отхожу в сторону от Шелы и виконта, чтобы Волжский не слышал, как я разговариваю с пустотой. Олег этого даже не замечает, что-то негромко, но увлеченно рассказывая моей союзнице.

— Не совсем понятно, зачем эти бродяги вообще здесь нужны, — отвечаю я на общем канале. — Кто бы их ни прислал, он наверняка знает, что шансов нас обнаружить у них нет, а вот сами они наверняка засветятся и заставят нас вести себя более осторожно. Очень похоже, что нас просто пытаются отвлечь. Понять бы ещё, от чего именно.

— Вокруг на несколько километров больше никого нет, если не считать всякую мелкую живность, — возражает Кан. — Ну, если, конечно, какой-то безумец не закопался глубоко под землю и не включил в этой норе генератор маскировочного поля, замерев при этом в полной неподвижности. Но толку-то от таких пряток всё равно не будет. Как только он попытается вылезти, мы его немедленно обнаружим.

— Звучит логично, но, похоже, мы чего-то не учитываем, — я замедляю Шаг, и Шела делает то же самое, заодно притормаживая Олега, слишком увлекшегося беседой и почти ничего не замечающего вокруг. Виконт уверен, что пока мы идем по почти безопасным местам, а вот мое чувство опасности нехорошо ворочается внутри черепной коробки, подсказывая хозяину, что слишком уж торопиться навстречу неизвестности ему однозначно не следует.

Шевалье Оздемир до сих пор испытывал острое чувство досады. Он в полной мере отдавал себе отчет, что в случившемся виноват только он сам и более никто. Ну, почти никто. Настолько почти, что эту оговорку можно спокойно отбросить.

Самое обидное заключалось в том, что Оздемир прекрасно знал, насколько опасно недооценивать противника, и тем не менее он всё-таки попался в эту старую как мир ловушку. Ну кто мог подумать, что на этой глухой окраине найдется столь квалифицированный контрразведчик? Ничто не предвещало проблем. Агенты в один голос докладывали, что тайная служба барона Шваба сейчас полностью сосредоточена на проблемах, связанных с начавшейся войной, но оказалось, что это не совсем так, а точнее, совсем не так.

Поначалу всё шло неплохо, и Оздемиру удалось собрать много интересных сведений о том, что совсем недавно произошло в Каиновой чаще и её окрестностях. А потом всё как-то резко пошло не так, причем настолько внезапно, что он не успел предпринять вообще никаких контрмер. Люди Шваба накрыли их прямо во время планирования акции по захвату одного из техников, принимавших участие в рейде к местам падения аппаратов чужих.

Оздемир не мог не признать, что местные оперативники проявили очень высокий профессионализм. Впрочем, к его досаде, в успехе захвата была не только их заслуга, но и изрядная доля вины самого Оздемира, уделившего слишком мало внимания защите от самых примитивных методов слежки, при которых не применяются ни конструкты тайкунов, ни какие-либо технические средства кибов, а используются только зоркие глаза и чуткий слух, усиленные старой техникой и оптикой исключительно земного производства.

Впрочем, всё оказалось не так плохо, как можно было предполагать. Шпионов, конечно, не любят нигде, но одно дело захваченный разведчик смертельного врага, и совсем другое — агент достаточно далекого и в целом нейтрального герцогства, не замышлявший ничего особо пакостного и имевший задание собрать информацию о некоем событии, способном повлиять на очень многие расклады, касающиеся далеко не только данного конкретного баронства.

В общем, с Оздемиром и его людьми обошлись сравнительно корректно, насколько это вообще возможно в подобной ситуации. Повязали их, конечно, довольно жестко, но никого не убили и даже не покалечили, хотя без мелких травм и ранений не обошлось — совсем уж без сопротивления они сдаваться не стали.

Тем не менее через два часа после ареста Оздемир уже беседовал с начальником тайной службы барона Шваба, причем в достаточно комфортной обстановке. На допрос это общение совершенно не походило и напоминало скорее деловую встречу, на которой обе стороны пытались заключить выгодную для себя сделку, азартно торгуясь по каждому пункту договора.

Увы, Оздемир находился не в том положении, чтобы диктовать местным спецслужбам свои условия. И всё же было совершенно очевидно, что Паулю и Швабу он очень нужен, и без его специфических способностей они обойтись никак не смогут. Это давало ему большое преимущество, и если бы переговоры велись на равных, а не между заключенным и его тюремщиком, он выжал бы из них намного больше. Собственно, это и вызывало жгучую досаду. Тем не менее работать приходилось с тем, что есть, и в итоге стороны всё-таки пришли к взаимоприемлемому соглашению.

Совместная операция группы Оздемира с оперативниками Пауля имела простую и понятную цель — пресечь проникновение к местам падения аппаратов чужих виконта Волжского и сопровождающих его людей барона Самарова. Олега Волжского при этом предполагалось убить сразу, а Сергея Белова и его напарницу захватить и допросить, после чего тоже уничтожить, как нежелательных свидетелей. У Пауля и Шваба в таком исходе имелся свой интерес, а Оздемиру и его людям в обмен на их услуги Шваб гарантировал свободу, половину захваченных трофеев и участие во всех допросах Белова.

В качестве гарантии выполнения обязательств Оздемир потребовал разрешить ему связаться с графом Измирским и сообщить о сути заключенной сделки. Конечно, это не могло служить стопроцентной защитой, но Оздемир надеялся, что барон Шваб не захочет наживать себе столь могущественного врага и воздержится от нарушения договоренностей и попытки ликвидировать своих временных союзников сразу после успешного завершения операции.

Пауль такой вопрос сам решить не мог и отправился согласовывать требование Оздемира с Швабом. Впрочем, много времени это не заняло. Барон согласился, и Оздемир сделал для себя вывод, что раз уж Шваб готов идти на такие риски, значит дела у него совсем плохи, и над ним нависает какая-то очень серьезная угроза. Такое положение дел можно было неплохо использовать в будущем, но пока Оздемир предпочитал так далеко не заглядывать. Сейчас все усилия требовалось сосредоточить на планировании предстоящей операции, а о том, как использовать другие возможности, можно подумать и после.

Странная цепь, состоящая из небольших групп плохо экипированных людей барона Шваба, а никем другим они быть просто не могут, продолжает мне активно не нравиться. Сейчас в небе над нами кружат уже не два, как в начале операции, а шесть воздушных разведчиков — три дрона, присланных сюда Ло, и три летающих голема Тапара. Увы, от увеличения количества наблюдателей обстановка яснее не становится.

У меня нет никаких сомнений, что тот, кто выставил этот заслон, был полностью уверен, что мы его людей заблаговременно обнаружим. Вопрос лишь в том, зачем ему это понадобилось. На какие наши действия рассчитывает противник? Понятно, что от своей цели мы не откажемся, но и афишировать свое появление в окрестностях Каиновой чащи вряд ли захотим, а значит, прорываться с боем прямо сквозь заслон не станем. Если расчет строился именно на этом, то логично предположить, что мы примем решение обойти засаду.

Определенная логика во всём этом, безусловно, есть. Противник примерно представляет, с какой стороны мы должны появиться, но нашего точного маршрута он не знает. Обнаружить нас со сколько-нибудь приличной дистанции враг не в состоянии, а оставаться для нас невидимым он может только при сохранении полной неподвижности, да и то не факт. Но всё же не будем недооценивать врага и допустим, что возможности применяемой им маскировки это позволяют. Тогда остается только один вариант — заставить нас изменить маршрут и пройти через некую точку, в которой нас и будет ждать тщательно замаскированная ловушка. На первый взгляд, идея заставить нас обходить выставленный заслон для этой цели не очень подходит, мы ведь можем пойти разными путями, но тут как посмотреть…

— Ло, с какой стороны нам лучше их обойти? — я решил проверить свою догадку на союзнице.

— Да тут без вариантов, — мгновенно откликнулась десантница. — Если не хочешь идти прямо сквозь них, то обходить придется с западной стороны. Восточным краем цепь упирается в мелкое, но довольно обширное болото, которое тянется вдоль дороги почти на четыре километра. Думаю, барахтаться в нем вы не захотите.

Вот и ответ. Противник сделал всё по уму, здраво рассудив, что в болото мы не полезем, а значит, начнем обходить заслон с другой стороны, и именно там нас, судя по всему, должны встретить. Странно только, что несмотря на все усилия, воздушные разведчики до сих пор так и не обнаружили настоящую засаду.

Делюсь своими соображениями с союзниками, и четыре из шести дронов немедленно переключаются на тщательную проверку нового маршрута. Параноидально тщательную. Они тоже разворачиваются в цепь и крадутся в метре над землей, буквально пронзая всё на своем пути концентрированным сканирующим излучением. Если не поможет и это, придется уходить и планировать всю операцию заново. Лезть вперед, не понимая, что нас там ждет, я категорически не желаю.

Шевалье Оздемир сам набирал себе подчиненных. В тайной службе графа Измирского он находился на особом положении, и входил в её структуру лишь формально. На деле он подчинялся только самому графу. Наверное, Оздемир вполне мог бы возглавить и всю Тешкилят-и Махсуса, но не вышел происхождением для столь высокой должности, однако его уникальные способности всё же смогли проложить ему дорогу практически на самый верх властной пирамиды.

Секрет успеха Оздемира заключался не столько в уникальности его дара, сколько в том, что он смог вовремя понять и правильно оценить сильные и слабые стороны своих способностей. Сам по себе, без применения конструктов тайкунов, он мог не так уж много. Да, он умел погружать себя в особое состояние, в котором его очень плохо видели магические твари тайкунов и роботы кибов, но спрятаться от взглядов людей или от наблюдения через примитивную оптику это Оздемиру помогало только ненадолго и требовало очень серьезных усилий.

Свой дар он обнаружил случайно, ещё в детстве пробравшись с друзьями на окраину Приморского ормана, к которому взрослые запрещали им даже приближаться. Из пяти пацанов обратно вернулись трое, да и то лишь потому, что два его товарища оказались совсем рядом с Оздемиром и попали в непроизвольно созданную им зону невидимости. Никто тогда так и не понял, что их спасло. Вернее, никто, кроме самого Оздемира, хорошо запомнившего, как всё случилось и какими ощущениями сопровождалась активация его необычной способности.

И всё же одна только природная маскировка не давала Оздемиру каких-то решающих преимуществ. Да, псевдоживые обитатели запретных земель могли заметить его только с очень близкого расстояния, но и он сам их почти не видел, так что шансы практически уравнивались, и безнаказанно гулять по местам вроде Каиновой чащи Оздемир не мог. Во всяком случае, не мог в одиночку.

Его движение вверх в иерархии графства, которое сам Оздемир предпочитал называть султанатом, шло довольно медленно, и началось оно со знакомства с охотником Альпом, имевшим способность чувствовать на расстоянии конструкты тайкунов. Действуя вместе, они получили возможность обнаруживать ценные артефакты, сами оставаясь незамеченными. Тем не менее роботы кибов всё ещё оставались для них серьезной угрозой, ведь новый товарищ Оздемира обнаруживать их не умел. На покупку дорогих артефактов денег у них не хватало, да и найти подходящие конструкты было не так просто. К тому же такие поиски могли привлечь к ним совершенно ненужное внимание, так что довольно долго Оздемиру и Альпу приходилось довольствоваться сбором недорогих трофеев по самым окраинам Приморского ормана, куда редко забредали по-настоящему опасные твари.

Всё изменилось с присоединением к их тандему третьего участника — бывшего десятника графской стражи, списанного со службы по ранению. В отличие от Оздемира и Альпа, Берк был легальным морфом, и это благотворно сказалось на их сотрудничестве, позволив открыто сбывать добытые в запретных землях трофеи. Однако главным плюсом стало другое. Берк умел на приличном расстоянии обнаруживать мины и боевых роботов кибов, и эта его способность сразу закрыла главную их проблему. Теперь рейды в запретные земли Приморского ормана приобрели новое качество, а добыча сразу стала на порядок более ценной, и, естественно, их бурная деятельность очень скоро привлекла внимание агентов тайной службы графа Измирского…

— Похоже, они заметили заслон, — негромко произнес Альп, привлекая внимание Оздемира.

— Ты уже можешь определить их точное местоположение?

— Нет. Даже общее направление я чувствую лишь очень приблизительно — у них слишком хорошая маскировка. У меня уже голова раскалывается от напряжения, а концентрация всё равно постоянно теряется.

— Тогда с чего ты взял, что они обнаружили людей барона Шваба?

— Ты же давно меня знаешь, Оздемир. Я не стал бы говорить то, в чем не уверен. Тот необычный источник силы, на который я уже обращал твое внимание, приближается теперь к нам гораздо медленнее. Можно сказать, он почти остановился. Не на пикник же они там расположились. Засекли наших подставных разведчиков и теперь думают, что делать дальше.

— Думаю, Альп прав, — поддержал бывшего охотника Берк. — Я тоже что-то чувствую. Где-то не слишком далеко имеются активные устройства кибов. Точнее пока сказать не могу. Либо расстояние слишком велико, либо у них слишком серьезная маскировка.

Оздемир прислушался к своим ощущениям и понял, что его товарищи беспокоятся совсем не зря.

— Я тоже ощущаю всё возрастающее давление на свою сферу скрытности. Отряду уплотниться и прекратить любые перемещения!

Альп, Берк и три морфа, вооруженных боевыми жезлами тайкунов, быстро собрались тесным кольцом вокруг Оздемира и замерли в полной неподвижности. Этот маневр был давно отработан, не раз применялся в боевой обстановке и никогда раньше их не подводил. Правда, трое морфов Шваба, присоединившихся к группе Оздемира по соглашению с бароном, чуть замешкались, но тоже выполнили команду достаточно четко.

Пока давление на сферу скрытности не казалось Оздемиру слишком уж сильным, но некоторое беспокойство всё же вызывало. Обычно к моменту, когда оно достигало таких величин, Альп и Берк уже могли точно сказать, где находится противник, от которого оно исходит. Сейчас всё было иначе, и эта неопределенность напрягала всё сильнее.

Тапар вызывает меня по каналу ментальной связи почти сразу после того, как четыре воздушных разведчика опускаются к самой земле и начинают проверку маршрута, ведущего в обход выставленного противником заслона.

— Я смотрю, ты практически не сомневаешься, что впереди вас ждет ловушка, — задумчиво произносит тайкун. — Не поделишься, откуда у тебя такая уверенность?

Отвечаю не сразу. О своих личных способностях я союзникам пока не рассказывал. Такую информацию не стоит разглашать без крайней необходимости. Впрочем, возможно, пришло время всё-таки это сделать, иначе я рискую подорвать начавшее формироваться между нами доверие. Тапар ведь не слепой и не дурак. Складывать два и два он умеет не хуже меня, и некоторые мои действия в боевой обстановке давно должны были натолкнуть его на определенные мысли.

— Это что-то вроде интуиции, — нехотя поясняю я. — Не знаю, как ещё описать свои ощущения. Иногда я умею чувствовать направленную на меня угрозу. Сейчас как раз такой случай.

— Ценное умение. В той или иной степени им обладают все сильные кейры, но у тебя оно, похоже, развито очень неплохо. Вот только стоит всегда помнить, что ты не единственный, кто может владеть чем-то подобным. Боюсь, сейчас мы можем столкнуться с похожим явлением. Если исходить из того, что засада впереди действительно есть, а наши летающие разведчики её до сих пор не обнаружили, всему происходящему остается только одно объяснение — персональные способности тех, кто эту засаду организовал.

— Откуда такая уверенность?

— В других обстоятельствах я бы, возможно, не был столь категоричен, но на Земле просто не существует конструктов и технических средств, способных на такой дистанции скрыть что-либо от наших летающих разведчиков. А вот персональные способности — совсем другое дело. Они работают на несколько иных принципах, до конца нами так и не изученных. Считается, что обладающий ими кейр сам в какой-то мере становится конструктом, и эффект от применения его способностей тем выше, чем больше он может пропускать скрытой силы через свой источник. Впрочем, всё не так просто. На применение способности влияет множество вторичных факторов, и зачастую именно они определяют конечный результат.

— То есть, если это так, разведчики Кана и ваши големы могут пролететь в паре метров от засады и так её и не обнаружить?

— Это вряд ли. У любой личной способности есть свой предел, но плохо то, что мы не знаем, каков этот предел у нашего противника.

— Странное ощущение, — едва слышно произнес Берк, при этом досадливо поморщившись. — Чувствую себя почти слепым. Вокруг нас что-то происходит, но я не могу понять, что именно. В какой-то момент мне показалось, что одно или несколько устройств кибов приближаются к нам откуда-то сверху, а теперь они вроде бы движутся по земле. Точное направление и дистанцию не разобрать, но расстояние до них постепенно сокращается.

— У меня точно такие же ощущения, но только касаются они големов тайкунов, — поддержал Берка Альп. — Расстояние я тоже определить не могу, а вот направление… Могу ошибаться, но, похоже, эти твари движутся как раз по тому маршруту, которым мы собирались заставить идти группу Белова.

— Так может, это они и есть? — высказал Оздемир казавшуюся очевидной мысль.

— Не похоже. Источник необычной энергии тайкунов пока остается на месте, а я почти уверен, что так фонит один из артефактов Белова. Они, конечно, могли разделиться, но что-то я в этом сильно сомневаюсь.

— Пожалуй, соглашусь, — сосредоточенно кивнул Оздемир. — Нет им смысла действовать по отдельности, особенно с учетом того, что виконта Волжского нужно постоянно контролировать.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — в голосе Берка прозвучало злое раздражение. — Получается, что у нас два противника. Первый — группа Белова, а второй — странный отряд, состоящий из роботов кибов и големов тайкунов. Но как это вообще возможно? Эти твари находятся в непримиримой вражде друг с другом. Они просто не могут действовать вместе! И, кстати, дистанция до них быстро сокращается.

— Подтверждаю, — коротко кивнул Альп. — Командир, мы столкнулись с чем-то непредвиденным. Имеет ли смысл продолжать операцию в ситуации, когда мы стремительно теряем контроль над происходящим? А что если эти роботы и големы действуют совместно с Беловым?

— Прекратить панику! — негромко, но предельно жестко потребовал один из морфов барона Шваба. — Вы прекрасно знаете, что мы не можем отменить операцию. Виконт Волжский не должен вернуться из Каиновой чащи!

Оздемир лихорадочно пытался найти правильное решение. То, что весь план операции рассыпался, как карточный домик, никаких сомнений не вызывало. На мнение людей Шваба ему было глубоко плевать, но ситуация зашла слишком далеко. Давление на сферу скрытности продолжало стремительно возрастать. Пока противник их не обнаружил, но Оздемир опасался, что отступить, не выдав себя, уже не получится.

— Тихо все! — угрожающе прошипел он. — Незаметно отойти мы уже в любом случае не сможем. Противник почти продавил мою сферу скрытности. Начнем двигаться — сразу себя обнаружим, так что придется действовать по изначальному плану. Альп, Берк, можете определить, насколько опасные твари к нам приближаются?

— Я с такими раньше не встречался, — первым ответил бывший охотник. — Подробностей не разобрать, но это какая-то мелочь. Кажется, два небольших, но очень маневренных голема. Они постоянно меняют траекторию движения. Похоже, нас целенаправленно ищут.

— У меня та же история, — кивнул Берк. — Что-то небольшое, но быстрое. Пара мелких роботов вроде дискообразных дронов, взлетающих со спин боевых тварей кибов, но не они, а что-то гораздо более продвинутое. В плане маскировки уж точно. А вот вооружения у них нет, я бы почувствовал.

— Не дёргайтесь, это только разведчики, — вновь подключился к обсуждению командир морфов барона Шваба. — Если нас обнаружат, мы их сожжем, но будет намного лучше, если они пройдут мимо.

— Я бы на это не рассчитывал, — с сомнением качнул головой Оздемир. — Сфера скрытности уже еле держится. Всем молчать и не двигаться!

Разведчики продолжают тщательно проверять маршрут, проложенный в обход заслона. Они продвинулись уже достаточно далеко, и мы с Шелой и виконтом Волжским тоже трогаемся с места и неторопливо идем вслед за ними. Если впереди действительно есть засада, то по моим прикидкам, она вот-вот будет обнаружена.

Тем не менее проходит не меньше пары минут, прежде чем на общем канале звучит доклад Тапара:

— Один из моих големов обнаружил аномалию скрытой силы. Что-то вроде полусферы, рассеивающей направленные на неё потоки внимания.

Одновременно со словами тайкуна в моем сознании всплывает карта местности с обозначенной на ней зоной аномалии.

— Объект наблюдаю! — подтверждает Кан. — Сканирующее излучение действительно пока не может пробиться под купол маскировочного поля, но границы аномалии фиксируются достаточно четко. Сейчас сократим дистанцию и увидим, кто там скрывается.

— Не торопитесь, — останавливаю я союзников. — Противник, похоже, ещё не в курсе, что мы его обнаружили. Если разведчики подойдут ближе, можем спугнуть. Не хотелось бы гоняться потом за ними по всему лесу. Мы не в том составе, чтобы устраивать такую охоту.

— Хочешь позволить им напасть? — в голосе Ло я слышу нотки интереса и немалую долю азарта.

— У нас неплохие щиты, да и эффекта внезапности у противника уже нет. А вот заставить людей Шваба раскрыть свои намерения будет полезно.

— Согласен, — в голосе Тапара я слышу довольные нотки. — Это может стать неплохим дополнением к спектаклю, который мы подготовили для виконта Волжского.

По лицу Оздемира струйками стекал пот. Удерживать сферу скрытности от пробоя с каждой минутой становилось всё сложнее. Остальные бойцы отряда, плотной группой собравшиеся вокруг него, старались сохранять полную неподвижность и даже не дышать. Помочь своему командиру они больше ничем не могли.

Напряжение достигло максимума, и в тот момент, когда Оздемир уже был уверен, что больше не сможет сдерживать поток сканирующего излучения, его интенсивность вдруг перестала расти, а через несколько секунд давление на сферу скрытности начало медленно ослабевать.

— Похоже, они нас не заметили, — еле слышно прошептал Альп. — Расстояние до разведчиков противника постепенно увеличивается. Они прошли мимо и, судя по всему, нас не обнаружили.

— Сфера скрытности не была пробита, — тяжело выдавил из себя Оздемир.

— Я же говорил, не стоит паниковать, — самодовольно заявил морф, командовавший оперативниками Шваба.

Оздемир в ответ только недовольно дернул щекой. Что-либо доказывать людям барона он не собирался. Ситуация к этому совершенно не располагала. Разведчики — это одно, а что будет, когда к засаде приблизятся Белов и его спутники? Чем они вооружены? Какие у них с собой артефакты? Сведения об этом имелись весьма поверхностные. Оздемиру совершенно не нравились слова Альпа про необычное излучение, исходящее от какого-то из имеющихся у Белова конструктов. Что это за артефакт, оставалось только гадать. Впрочем, Оздемир кое-что знал о потерях, понесенных армией барона Шваба при штурме Динино, как и о роли Белова в тех событиях, и никакого оптимизма у него эта информация не вызывала.

— Если хотим уйти отсюда живыми, нужно сразу бить на поражение, максимально используя фактор внезапности, — твердо произнес Оздемир, повернувшись к командиру людей Шваба.

— Как скажете, нам так даже проще будет, — равнодушно пожал плечами морф. — Это вам Белов был нужен живым для допроса, а нам он и мертвым вполне сгодится. Главное, чтобы не выжил виконт Волжский. Ну и Белова с его напарницей тоже упускать нельзя, хотя нам они живыми не особо-то и нужны.

— Значит, валим их сразу и немедленно уходим, — принял окончательное решение Оздемир. Конечно, допросить Белова было бы очень полезно, но в свете того, что они уже успели здесь увидеть, задача его захвата живым представлялась совершенно невыполнимой. Оздемир не был трусом, но считал, что любой риск должен быть разумным, а в данном случае речь шла уже не столько о достижении целей операции, сколько о том, чтобы суметь унести отсюда ноги. Почему этого не понимал командир оперативников Шваба, Оздемир мог только гадать. Впрочем, его это не слишком-то и интересовало.

После обнаружения засады следить за ней становится намного проще. Летающие разведчики теперь имеют точные координаты цели и могут держать её под наблюдением с гораздо большего расстояния, чем раньше. Аномалия не перемещается и вообще активно делает вид, что её здесь нет. Судя по всему, те кто прячется под этим куполом, терпеливо ждут, когда мы приблизимся на дистанцию уверенного поражения их оружием, рассчитывая накрыть нас одним концентрированным ударом.

Конечно, нельзя исключать, что этот отряд имеет другую цель. Например, освобождение Олега Волжского. Правда, верится в такое с трудом. Барону Швабу это совершенно не нужно — смерть виконта ему только на руку. Ну а сам граф вряд ли стал бы затевать подобную операцию, слишком уж высок риск того, что при попытке освобождения Олег будет убит. Гораздо логичнее дождаться нашего возвращения из Каиновой чащи. Конечно, поход к местам падения аппаратов чужих тоже нельзя назвать легкой прогулкой, но шансов при этом выжить всё же больше, чем в гуще сражения, особенно когда боевой потенциал противника толком не известен.

Несколько напрягает то, что мы не знаем, чем вооружены сидящие в засаде враги. Впрочем, первый удар наша защита почти наверняка выдержит, а повторить атаку шансов у противника не будет. У виконта оружия нет, но наша с Шелой огневая мощь и без этого достаточно велика, особенно с учетом того, что я наконец-то не испытываю дефицита модифицированных патронов к Валу.

— Шела, Сергей, на случай непредвиденных проблем, вас будет страховать наш боевой робот, — звучит в моем ухе голос Ло. — он уже выходит на позицию к западу от аномалии. — Я понимаю, что лучше его перед сыном графа не светить, так что вмешается он только в крайнем случае, но всё-таки подумай заранее, как объяснить его появление виконту.

В идеале, конечно, сидящих в засаде врагов нужно брать живыми, но тут уж как повезет — наше оружие не слишком подходит для решения таких задач, однако попробовать всё же стоит.

— До засады восемьсот метров, — предупреждает Кан.

Я отчетливо чувствую угрозу, исходящую со стороны аномалии. Нас скорее всего ещё не видят и не держат на прицеле, но о нашем приближении наверняка знают. Единственный, кто не в курсе ситуации — это Олег Волжский, но он тоже морф, пусть и слабый, и беспокойство всё-таки ощущает, да и собранность и сосредоточенность Шелы говорит ему о том, что вокруг что-то не так.

— Лейтенант, что происходит? — виконт оборачивается ко мне и непроизвольно прикасается к висящему у него на груди амулету щита.

— Возможно, впереди нас ждет засада, милорд, — скрывать от Волжского то, что уже скоро станет очевидным я смысла не вижу.

— Но мы же ещё в обычном лесу, — недоверчиво отвечает виконт, — здесь не должно быть чужих тварей.

— Зато могут встретиться люди, ваша милость, — с нехорошей усмешкой произносит Шела. — А это иногда значительно хуже.

— И вы говорите об этом так спокойно? — Олег явно взволнован. Я его понимаю. Когда впереди почти неизбежный бой, а у тебя даже нет оружия, очень непросто сохранять хладнокровие. — Зачем же мы продолжаем идти прежним маршрутом, зная, что впереди ловушка?

— Точное место засады нам неизвестно, — негромко поясняет Шела, ещё больше нагнетая обстановку. — Скорее всего уже поздно что-то менять — нас заметили. Начнем суетиться, и по нам сразу ударят.

— Дайте мне оружие. Я не поверну его против вас, слово аристократа, — виконт, похоже, близок к панике. — Засаду организовал кто угодно, но не мой отец. Скорее всего эти люди пришли сюда именно за мной, но они не станут меня освобождать. Их цель вполне очевидна — они хотят меня убить.

Несмотря на разыгравшиеся нервы, способность логически мыслить Олег Волжский не потерял, и это внушает уважение. Я извлекаю из поясной кобуры автоматический пистолет и протягиваю его виконту. Ирония в том, что это его собственное оружие, изъятое нами после его захвата.

— Пятьсот метров, — продолжает информировать нас Кан.

— Робот на позиции, — сосредоточенно докладывает Ло.

Стараюсь держаться рядом с Олегом, готовясь при необходимости прикрыть его своим силовым щитом. Я почти уверен, что первый концентрированный удар противника будет направлен именно на сына графа. По большому счету убивать нас с Шелой людям Шваба даже нет необходимости, хотя они, несомненно, попытаются это сделать. Просто потому, что живыми мы можем создать им очень серьезные проблемы, причем как прямо сейчас, так и в будущем.

— Четыреста метров. Вы на дистанции прямого выстрела.

Чувство опасности продолжает грызть изнутри мой мозг, но враг выжидает. Чем бы противник ни был вооружен, вести прицельный огонь он, видимо, пока не может, и ждет, когда мы приблизимся на дистанцию уверенного поражения.

— Триста пятьдесят… — продолжает обратный отсчет дистанции Кан.

— Хозяин, опасность, — прорезается в моей голове бесстрастный голос демона, и в ту же секунду нечеткий купол маскировочной сферы, скрывающей от нас противника, ярко подсвечивается изнутри и разлетается лоскутами. Из-под него в нашу сторону одновременно бьют три выплеска энергии тайкунов и потоки пуль из нескольких стволов.

Магические атаки имеют разную природу. Одна из самых простых — струя инфернального пламени, и попадает она в Шелу. За союзницу я спокоен. Её генератор щита с такой проблемой справится без особого труда. На мгновение защитное поле вокруг Шелы вспыхивает и становится видимым, но это и весь эффект, которого удается достичь морфу, выбравшему её в качестве цели. Вокруг нас дымно вспыхивают сырые ветки и пожухлая листва, но на это никто уже не обращает внимания.

Мне достается более изощренный удар, однако за долю секунды до того, как меня пытается рассечь надвое серп пустоты, организм спонтанно проваливается в режим обостренного восприятия. Поток скрытой силы, текущий через мой источник, скачком возрастает на порядок, и я рефлекторно бросаю почти всю энергию в щит, одновременно прыгая в сторону виконта, чтобы хотя бы частично прикрыть его от уже летящего ему в грудь ледяного копья.

Морф, ударивший по мне серпом пустоты, достаточно силен, но, судя по всему, его конструкт не вполне корректно настроен на источник силы. Это общая проблема почти всех самоучек, вроде меня, пытающихся почти вслепую нащупать пути управления старыми артефактами тайкунов. Мне в этом плане невероятно повезло, а вот моему противнику, похоже, не очень.

И всё же стихия вакуума — достаточно подлая штука. Несмотря на накачку энергией, щит гасит удар серпа лишь частично. До меня невидимое лезвие не дотягивается, но вложенная в атаку сила почти полностью останавливает мой прыжок, и я оказываюсь на земле. В и без того изрядно пострадавшую защиту впиваются сразу две пули, но ресурса щита пока хватает на то, чтобы их остановить. Хуже другое — я не успеваю прикрыть Олега, и формирующееся прямо на лету ледяное копье задевает лишь край моего защитного поля, легко его пронзает и бьет в щит виконта Волжского.

У сына графа неплохой защитный амулет, но сам Олег — слабый морф, так что почти весь ресурс его щита — это накопленная амулетом энергия тайкунов. Впрочем, запас скрытой силы в этом конструкте вполне приличный. Помнится, близкий взрыв гранаты он выдержал без особых проблем. И всё же граната — штука понятная и предсказуемая, а ледяное копье, выпущенное морфом неизвестной силы, может оказаться намного опаснее.

Олега буквально сносит с ног и отшвыривает на несколько метров в сторону, но и снаряд из магически структурированного льда разлетается во все стороны облаком искрящихся осколков и водяного пара. Энергии при его разрушении выделилось более чем достаточно, чтобы мгновенно испарить заостренный наконечник копья.

— Демон, целеуказание! — требую я, перекатываясь и направляя Вал в сторону противника.

Впереди, там, откуда в нашу сторону продолжают лететь пули, вспыхивают шесть подсвеченных силуэтов. Они несколько размыты — сфера скрытности, создаваемая кем-то из нападающих, продолжает действовать, однако при ведении огня и активных перемещениях её эффективность сильно снижена.

Очередь!

Метрах в десяти перед стреляющими в нас из автоматов людьми Шваба встают огненные султаны взрывов. Стволы и ветви деревьев мгновенно высыхают и вспыхивают, а к небу с ревом рвутся клубы пара и летят какие-то горящие ошметки. Впереди слышны крики и ругательства — кого-то, похоже, зацепило.

Позволять противнику ещё раз применить боевые жезлы я не собираюсь, но и выжигать всю вражескую позицию под ноль в мои планы тоже не входит. Олег Волжский уже убедился, что его пытались убить, но теперь нужно ещё и предоставить ему неопровержимые доказательства того, что эту попытку совершили именно люди барона Шваба.

Вскакиваю и, петляя между деревьями, бегу вперед, слегка забирая вправо, чтобы обогнуть преграждающую мне путь стену огня. Шела остается на месте. Это правильно, пусть лучше займется виконтом. Он если и пострадал, то не слишком сильно, но когда придет в себя, пусть увидит рядом кого-то из нас.

— Противник начал отход, — сообщает Ло.

Коротко оборачиваюсь. Судя по всему, Олег ещё не пришел в себя, так что ограничивать себя в средствах я смысла не вижу.

— Прикажи роботу прижать их огнем к земле. Только осторожно, они нам живыми нужны.

— Сделаю, — в голосе Ло звучит злое удовлетворение, и откуда-то справа прилетает длинная очередь, выпущенная из легкой автоматической пушки. Хруст, с которым небольшие снаряды вгрызаются в стволы деревьев, слышен даже сквозь гудящее пламя. Робот ведет огонь бронебойными боеприпасами, чтобы не зацепить врагов случайными осколками. Зато психологический эффект от такого обстрела более чем неплох.

— Больше не суетятся, — докладывает Ло. — Лежат мордами в землю или пытаются ползти к естественным укрытиям.

Продолжаю сокращать дистанцию. Горящая полоса леса уже позади, и я вновь вижу перед собой распластавшиеся на земле силуэты противников. Кто-то из них даже пытается неприцельно стрелять в нашу сторону, но, сделав небольшой крюк, я теперь приближаюсь к ним справа, откуда они атаки не ожидают.

И всё же меня замечают. Не знаю уж, как им удается пробить мое маскировочное поле, но навстречу мне летит рой пуль, выпущенных явно не наугад. Щит принимает три попадания, и я понимаю, что ещё чуть-чуть, и защите конец. Падаю на землю. Надо мной проносится ещё одна порция бронебойных снарядов. Автоматическая пушка боевого робота кибов заставляет людей Шваба крепко задуматься, и временно прекратить огонь.

Коротким рывком сокращаю дистанцию. Наши противники почему-то предпочитают держаться вместе, и их позиции находятся совсем рядом друг с другом, что меня полностью устраивает. Красный шарик гранаты тайкунов совершает полет по короткой дуге и ударяется о расщепленное попаданием снаряда дерево. Опоясывающие конструкт меридианы вспыхивают серебром, и враги, только начавшие вновь поднимать оружие, безвольно валятся на землю. Впрочем, не все. Один из морфов всё ещё пытается навести на меня боевой жезл, хотя дается ему это с явным трудом.

Выстрелить в противника я уже не успеваю — после броска гранаты нужно какое-то время, чтобы поднять и навести на цель автомат, но этого времени у меня нет. Щит практически сдох, а организм уже несколько секунд как вывалился из режима обостренного восприятия.

— Хозяин, опасность, — бубнит в голове голос демона, — Жезл ледяной купели…

Уже понимая, что это бесполезно, пытаюсь рывком перекатиться в сторону. Враг чуть доворачивает жезл вслед за моим движением… и отлетает в сторону, пробитый насквозь бронебойным снарядом. Боевой робот кибов с такой дистанции промахиваться не умеет. Главное вовремя отдать ему необходимый приказ.

— Спасибо, Ло, — не скрывая облегчения, благодарю союзницу на общем канале.

— Всегда пожалуйста, охотник, — с легкой усмешкой в голосе откликается десантница, — но простым спасибо ты не отделаешься, даже не мечтай.

— Виконт сейчас придет в себя, — вклинивается в наш диалог Шела. — Я вколола ему небольшую дозу регенератора. Контузия и несколько мелких царапин. В общем, жить будет.

После нейтрализации основной засады наши проблемы не заканчиваются. Больше двух десятков бойцов барона Шваба, недавно стоявших в заслоне и довольно умело притворявшихся местными жителями, услышали стрельбу и теперь спешат на помощь своим.

Если бы не пятеро пленников, парализованных взрывом моей гранаты, уйти от преследования мы могли бы без боя. Однако я не для того рисковал, захватывая врагов живыми, чтобы просто бросить их в лесу и сбежать. Впрочем, мне есть чем встретить новых гостей, да и боевой робот кибов при необходимости поможет. Правда, Олегу Волжскому этого лучше не видеть, так что я приказываю Шеле остаться с виконтом на месте и связать пленных, а сам выдвигаюсь навстречу новому противнику.

Идти приходится недолго. Уже через минуту я вижу первую пару людей барона Шваба. Вооружены они компактными пистолетами-пулеметами. Более мощное оружие под одеждой не спрячешь, а эти двое прикидывались мирными крестьянами. Меня бойцы барона не видят, а я могу стрелять по ним, как в тире. Тратить на такие цели модифицированные патроны я не хочу. Меняю магазин, тщательно целюсь и делаю два одиночных выстрела.

Оба противника вскрикивают и падают на землю. Я стрелял по ногам, так что ранения не смертельны, но очень болезненны. Убивать стоявших в заслоне людей Шваба я без особой необходимости не планирую. Это обычные оперативники низового уровня, просто выполняющие полученный приказ и, скорее всего, информированные на минимально необходимом уровне.

В ответ раздается длинная очередь, однако пули проходят далеко в стороне. Вал и так-то стреляет очень тихо, а из-под маскировочного поля он бьет вообще бесшумно. Не слышно даже негромкого лязга механизмов заряжания. В общем, люди Шваба лишь очень приблизительно могут определить, откуда им прилетело. Зато их пистолеты-пулеметы стучат довольно громко, так что остальные группы противника получают хороший ориентир.

Следующую тройку я встречаю точно так же, как и первую пару — бесшумным огнем из укрытия. Теперь у противника уже пять раненых, и в его рядах появляются признаки паники.

— Снайпер! — кричит кто-то из получивших пулю в ногу, предупреждая своих товарищей, спешащих к месту боя. — Вытащите нас, только сами не подставляйтесь!

Неспешно меняю позицию, перемещаясь метров на тридцать влево, и снова меняю магазин на снаряженный модифицированными патронами. Самое время продемонстрировать ещё не потерявшим боеспособность бойцам Шваба, что им здесь ничего не светит.

— Помощь нужна? — звучит в моем ухе вопрос Ло. — Робот занял позицию в сотне метров справа от тебя.

— Побереги снаряды, где их потом брать? Сам постараюсь справиться. Эти клоуны, похоже, сами уже не рады, что сюда сунулись.

— Тебя пытаются обойти, но как-то неуверенно.

— Вижу. Сейчас попробую разъяснить им всю глубину их заблуждений.

Две тройки бойцов Шваба действительно пытаются выйти к моей позиции слева и справа. Дурацкая затея, особенно с учетом того, что они понятия не имеют, где я прячусь. При этом одна из троек идет практически в лоб на позицию робота. С них и начинаю. Вал слегка вздрагивает в моих руках, и модифицированная пуля СП-5 улетает к цели. С характерным шлепком она вонзается в дерево в двух десятках метров от крадущихся противников, и мгновением позже несчастное растение разносит в клочья, забрасывая всё вокруг горящими обломками.

Рев пламени, охватившего пылающий пень, и падающие сверху горящие сучья, производят на людей Шваба неизгладимое впечатление. Они сначала падают на землю, а потом пригибаясь и петляя бросаются куда-то в сторону. Я на них уже не смотрю, разворачиваясь к левой тройке бойцов барона, и вгоняю пулю в дерево рядом с ними. Впечатляющий фейерверк повторяется. Я выжидаю секунд тридцать и выкрикиваю в сторону противника:

— Забирайте раненых и уходите, иначе все здесь и останетесь, как те, кто на нас напал. Стрелять не буду. У вас пять минут.

Я почти уверен, что кто-нибудь из бойцов Шваба попробует выстрелить на голос, но кроме треска пожираемой огнем древесины и сдавленных стонов раненых никаких звуков не слышно.

— Они отступают, — через пару минут сообщает Ло. — Вытаскивают раненых и уходят.

— Все?

— Да. Даже те, кто не успел попасть под раздачу. Остальные их уже предупредили, что лезть вперед опасно для здоровья.

Выжидаю ещё немного, убеждаясь, что люди Шваба действительно уходят, и возвращаюсь к пленным. Они уже пришли в себя и смотрят на меня очень недобро. Выглядит это достаточно смешно, учитывая их помятый вид и связанные руки.

— Я шевалье Оздемир, подданный султана Измирского, — с вызовом глядя мне в глаза заявляет крупный мужчина средних лет с холеным лицом и небольшой бородкой. — За причиненный мне вред…

— Заткнись, шевалье, — резко отвечает за меня Олег Волжский. — Лейтенант Белов действовал в моих интересах, предотвращая вашу попытку меня убить. Любые претензии будете предъявлять мне, если, конечно, доживете до такой возможности.

— Мой сюзерен… — вскидывает голову турок, но виконт вновь не дает ему закончить.

— Твой сюзерен будет иметь дело с моим отцом, графом Волжским. Думаю, ему будет очень сложно объяснить, что делал его человек в наших землях и зачем он устроил покушение на сына их владетеля.

— Позже поговорим, — пресек я дальнейшую дискуссию. — Шела, построй этих вояк в колонну, отсюда лучше уйти подальше.

— Вы хотите вести пленных с собой в Каинову чащу? — удивленно спросил Олег, когда нестройная колонна пленных под присмотром Шелы отошла метров на сорок, а я немного задержался, чтобы собрать и упаковать трофеи.

— Нет, конечно. Такой толпой мы там точно не пройдем.

— Тогда куда вы их ведете?

— Поближе к границе чащи. Найдем удобное место и вдумчиво их допросим. Думаю, вам будет интересно узнать, откуда здесь взялся этот турок, и кто нанял его, чтобы вас убить.

— А потом? Что вы собираетесь делать с ними дальше?

— Думаю, милорд, весь дальнейший путь нам с вами придется проделать вдвоем. Капрал Вирова останется охранять пленных. Уверен, после нашего возвращения из Каиновой чащи их показания станут отличным дополнением к вашим словам о том, что вы увидите в местах падения аппаратов чужих. На допросе наверняка всплывет масса интересных деталей, но я уже сейчас не сомневаюсь, что покушение на вас организовали люди барона Шваба, а этого турка просто наняли или каким-то образом заставили в нем участвовать, чтобы воспользоваться его уникальными способностями.

— Считаете, пленные расскажут нам правду?

— Это зависит от умения спрашивать, — на моем лице появляется нехорошая усмешка. — Идти мы будем не слишком долго. Скоро сами всё увидите.

Пытать я никого не планирую, но спектакль есть спектакль, и я собираюсь отыграть свою роль с полной отдачей. Шела по-прежнему идет немного впереди нас, контролируя пленников, и я инструктирую её через Тапара. Для задушевной беседы с шевалье Оздемиром я собираюсь использовать тот же препарат, который уже неплохо показал себя при допросе Харитона, но афишировать применение столь продвинутой химии в мои планы не входит.

Примерно через полчаса находится подходящая полянка. Людей вокруг нет, да и крупного зверья тоже, а обитатели Каиновой чащи, до которой отсюда уже меньше километра, пока ведут себя тихо.

Усаживаем пленных на поваленное дерево, заодно привязывая их к нему, чтобы не делали глупостей. Последним закрепляем прочной веревкой Оздемира, уже несколько растерявшего изначальный гонор. Жестко хлопнув турка по плечу, чтобы быстрее занимал свое место, Шела одновременно прижимает к его лопатке инъектор аптечки, и осман почти бесшумно получает в кровь порцию препарата для полевых допросов, способствующего развязыванию языков даже самых упертых фанатиков. Инъекция совершенно безболезненна, и на фоне довольно сильного шлепка по плечу Оздемир её даже не замечает, как, впрочем, и остальные пленники, сидящие к Шеле спиной. Олег Волжский тоже этого не видит. Он в этот момент внимательно слушает меня, а я вдумчиво гружу его подробностями процедуры предстоящего допроса.

Ещё раз мысленно благодарю про себя полковника Павлова, и из моего рюкзака появляется на свет набор инструментов для проведения дознания в полевых условиях. Естественно, я не упускаю возможности продемонстрировать его во всех деталях нашим несостоявшимся убийцам. Со скучающим видом извлекаю и неторопливо раскладываю на прозрачной пленке изделия заплечных дел мастеров. Инструментов довольно много, и выглядят они…

Даже Шеле и Олегу Волжскому смотреть на эти блестящие заостренные железки явно не хочется, а на лицах пленных отражаются именно те чувства, которых я и добиваюсь. Решив, что необходимое психологическое воздействие на подследственных оказано в достаточной мере, я приступаю к допросу.

— Как видите, господа, у меня есть всё необходимое для достижения между нами должного взаимопонимания. Думаю, обстановка прекрасно подходит для беседы в атмосфере полной откровенности и открытости. Начнем, пожалуй, с вас, шевалье Оздемир, ведь будет неправильно заставлять уважаемого аристократа ждать своей очереди.

Глаза турка лихорадочно блестят — введенный Шелой препарат уже начал действовать.

— Итак, шевалье Оздемир, вы готовы ответить на мои вопросы?

— Д-да… Готов, — несколько раз коротко кивает осман, вызывая этим удивленные взгляды своих товарищей, явно не ожидавших, что их командир сдастся так быстро.

— Вот видите, господа, — я вновь обращаюсь ко всем пленным, — разумно мыслящего человека сразу видно по трезвой и адекватной оценке складывающейся ситуации. Что ж, давайте приступим. Шевалье Оздемир, кто отдал вам приказ убить виконта Волжского?

— Барон Шваб, — без малейших колебаний заявляет турок. — Меня и моих людей захватили оперативники его тайной службы и предложили сотрудничество…

Краем глаза я слежу за тем, как по мере течения рассказа турка меняются лица товарищей Оздемира и морфов барона Шваба. Осман в мельчайших подробностях сливает нам всё, что только можно, включая даже то, о чем я вряд ли догадался бы его спросить.

Меняется и выражение лица Олега Волжского. Судя по всему, виконт с трудом удерживает себя от того, чтобы выхватить пистолет и учинить немедленную расправу. Тем не менее со своими чувствами сын графа всё-таки справляется, пусть и с ощутимым трудом.

Слушая откровения командира, не видят смысла запираться и его подчиненные Альп и Барк, а вслед за ними раскалываются и морфы барона Шваба. По просьбе виконта я по очереди развязываю пленным руки, и они дают краткие письменные показания. Всё это занимает больше времени, чем планировалось, но задержка меня совершенно не расстраивает — мы ведь уже получили намного больше, чем то, на что я рассчитывал изначально.

После допроса мы больше никуда не идем. Нужно оборудовать временную стоянку, на которой Шела будет нас дожидаться, охраняя пленных.

— Послушайте, лейтенант, — отозвав меня в сторону, негромко произносит Олег, — вы не боитесь оставлять капрала Вирову одну охранять пятерых опытных бойцов, да к тому же ещё и морфов? Сама-то она обычный человек. Ну, не совсем обычный, но всё же… К тому же ей ведь когда-то спать надо. Как она со всем этим справится?

Виконт задает очень правильные вопросы. Правильные, исходя из той информации, которая у него есть.

— Не боюсь, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал твердо, но вместе с тем достаточно уважительно. — Вы, милорд, просто ещё не в курсе всех возможностей капрала Вировой, а умеет она очень многое. Вспомните хотя бы, как она водит броневик, и это далеко не единственное, чем она может удивить любого стороннего наблюдателя, видящего в ней всего лишь красивую куклу, кое-как научившуюся обращаться с оружием. Я бы никогда не взял себе в напарницы женщину, особенно с такой яркой внешностью, если бы не был уверен в ней на все сто процентов. Наш с вами рейд в Каинову чащу продлится не больше суток, а столь короткое время Шела вполне сможет сохранять должную концентрацию, даже обходясь без сна.

— Удивительная женщина, — услышанное, похоже, производит на сына графа большое впечатление. — С её внешними данными, характером и целеустремленностью она вполне могла бы стать баронессой или даже графиней, а уж выйти замуж за богатого аристократа для нее вообще не составило бы никакого труда. Ей бы жить в удобстве и комфорте в шикарном особняке с кучей слуг, а она предпочитает бегать по лесам с автоматом в руках и подставляться под пули…

— Да, таков её выбор, но о его причинах вам лучше спросить у неё самой.

— Я уже спрашивал, — глядя чуть в сторону отвечает виконт. — В ответ она только молча улыбнулась. И всё же должно быть что-то, что заставляет её так поступать. Лейтенант, я понимаю, что это бестактный вопрос, но… Между вами есть что-то, кроме чисто служебных отношений?

— Сложно сказать, — я с интересом смотрю на виконта, явно чувствующего себя не слишком комфортно. — Пожалуй, тут однозначно и не ответишь, да и не время сейчас обсуждать столь абстрактные материи. Пойдемте, милорд, сегодня у нас ещё много неотложных дел.

Выходим мы рано утром, ещё в полной темноте. Ни мне, ни виконту отсутствие света проблем не создает. Всё-таки очень удобно, что Олег Волжский не только морф, но и сын графа. Да, способности у него слабые, но зато денег и власти у папы более чем достаточно, а значит, и обеспечить сына необходимыми ему конструктами он вполне в состоянии.

Конечно, амулет ночного зрения позволяет Олегу разве что не спотыкаться в темноте. На большее возможностей виконта не хватает, но и это уже неплохо. Наш маршрут многократно проверен и тщательнейшим образом подготовлен, и само собой, я очень заинтересован в том, чтобы сын графа смог в деталях рассмотреть все те опасные приключения, которые сегодня свалятся на его голову.

Первым на нашем пути оказывается минное поле. Его мы аккуратно обходим. Правда, одна из мин всё-таки подпрыгивает в воздух, но, не сумев обнаружить цель, падает обратно, так и не выпустив в нашу сторону веер поражающих элементов. На самом деле мина обнаружила не нас, а оптоэлектронный призрак, созданный боевым роботом кибов по приказу Ло. Как только мина отреагировала, фантом немедленно исчез, так что уничтожать ей стало некого.

Краем глаза слежу за реакцией виконта. Пока он неплохо держится, но видно, что нервы у него на пределе. До места падения голема тайкунов, а точнее, до декораций, изображающих это место, мы добираемся почти пять часов. За это время мы успеваем как бы случайно нарваться на сошедшихся в схватке голема тайкунов и боевого робота кибов. В сотне метров от нас валятся на землю измочаленные взрывами деревья и мелькают вспышки синеватого инфернального пламени. В небе проносятся дроны-разведчики, и откуда-то из глубины Каиновой чащи по ним азартно ведут огонь стационарные огневые точки тайкунов.

Опыт подобных представлений у нас уже есть. Именно таким образом мы в свое время отбили у отряда Юрьева и людей барона Шваба всякое желание искать реальные места падения десантного бота кибов и летающего голема тайкунов. Сейчас масштаб, конечно, не тот, но единственного зрителя зрелище всё равно равнодушным не оставляет.

На закуску мы натыкаемся на тщательно замаскированную огневую точку кибов. Нас сканеры противника различают плохо, но десятка полтора снарядов над нашими головами всё-таки пролетает, превращая изрядный участок леса в дымящийся бурелом.

Произведенным на виконта эффектом я полностью удовлетворен. Когда мы наконец вываливаемся на окруженную поваленными и обгоревшими деревьями продолговатую поляну, Олег даже не сразу осознает, что мы всё-таки прорвались и достигли цели.

Просека, якобы проделанная упавшим големом тайкунов, заканчивается глубокой воронкой, вокруг которой разбросаны фрагменты корпуса летающего конструкта. Некоторые из них вполне себе настоящие. На поляне и вокруг нее лежит множество исковерканных и частично обгоревших обломков старой техники кибов и псевдоживых конструктов тайкунов. По нашей легенде они сошлись здесь в смертельной схватке, в результате которой и разнесли в клочья всё, что осталось от совершившего жесткую посадку аппарата чужих. Ремдрон Кана и инженерный голем Тапара стащили сюда останки местных тварей, полегших в безуспешных атаках на реальное место падения десантного бота.

Сразу на поляну я виконта не отпускаю. Сначала обозначаю для него места относительно безопасного поиска уцелевших артефактов и указываю участки куда соваться однозначно не стоит. По легенде там можно нарваться на мины тайкунов и кибов, а на деле это просто части декораций, созданные построителями иллюзий и маскировочными полями. Впрочем, Олег не слишком расстроен этими ограничениями — поле деятельности для него и так достаточно обширно.

Минут через двадцать рюкзак виконта наполняется вещественными доказательствами, якобы пропущенными мной и Шелой при прошлом визите на эту поляну. Времени у нас как бы было мало, и сбор трофеев велся в большой спешке, вот и нашли не всё. Лучшей находкой Олега становится слегка деформированный, но вполне работоспособный конструкт кубической формы, сочетающий с себе функции сканера и создания сферы скрытности. Это прямой аналог моего шара, но созданный на полтора века позже. Разница в примененных при его производстве принципах сразу бросается в глаза. Правда, из-за полученных повреждений артефакт функционирует лишь на четверть своих возможностей, но для наших целей это как раз то, что нужно.

В виконте не на шутку разыгрывается азарт охотника, и его чуть ли не за уши приходится оттаскивать от делянки с артефактами. Это пока не конец нашей программы. Впереди нас ждет ещё одна похожая просека с воронкой в конце, но на этот раз с уклоном в сторону обломков техники кибов.

Муляж места крушения десантного бота находится не так уж далеко, и мы добираемся до него минут за сорок, словив по пути ещё пару опасных приключений. Видно, что виконт уже сыт романтикой Каиновой чащи по горло, но сбор трофеев он проводит так же тщательно, как и на первой поляне.

Обратно возвращаемся изрядно нагруженными. Мне приходится взять у Олега часть трофеев, чтобы он сохранил хоть какую-то мобильность. Мое предложение устроить схрон и спрятать в нем часть добычи до лучших времен он отвергает. Видимо, возвращаться сюда ему больше не хочется ни под каким видом. На обратном пути вокруг нас продолжает происходить увлекательная движуха, так что границу Каиновой чащи сын графа пересекает вымотанным до предела и физически, и морально, но собой он явно горд и, я бы сказал, не без оснований. Держался виконт очень неплохо. Это для меня всё происходившее было спектаклем, а он шел через устроенный нами техногенный и магический ад на полном серьезе. И прошел.

Граф Казимир Волжский неторопливо прохаживался по своему рабочему кабинету и иногда бросал короткие взгляды на сына, удобно устроившегося на стоявшем у стены массивном диване с бокалом сухого вина в руке. После похищения и вынужденного похода в Каинову чащу Олег как будто разом повзрослел на несколько лет, и графу это нравилось.

— И что, она действительно настолько красива? — с легкой улыбкой спросил граф, остановившись и развернувшись к сыну.

— Да, отец. Я видел много красивых женщин, готовых запрыгнуть в мою постель по первому же намеку, а чаще и без него, но Шела Вирова — это нечто совершенно другое.

— Я видел её портрет, — задумчиво кивнул граф. — Стас нарисовал. Он не только довольно сильный морф, но и неплохой художник с фотографической памятью. Скажу честно, я был впечатлен. Понимаю тебя, сын, если, конечно, Стас ничего не приукрасил.

— Приукрасил? — виконт печально усмехнулся. — Я видел его рисунок. Он не передает и половины притягательности оригинала. И всё же дело не только во внешности. Это очень сильная женщина. Не в физическом плане, хотя в поединке с ней у меня точно не было бы никаких шансов. Капрал Вирова — настоящий боец, а не комнатная болонка, как большинство наших придворных дам.

— И она тебе отказала?

— Нет, отец, но, боюсь лишь потому, что я так и не решился сделать ей предложение.

— Предложение? — чуть приподнял бровь граф. — Ты серьезно? Я-то имел в виду лишь обычную короткую интрижку. Тебе — удовольствие, ей — благосклонность высшего аристократа. Ну, и тоже удовольствие, естественно.

— Такое с Шелой точно бы не сработало. Сразу после моего пленения, я предлагал и ей и лейтенанту Белову очень щедрую награду за мое освобождение и переход на нашу сторону, но они оба категорически отказались.

— Да, я помню твой первый доклад, когда Белов разрешил тебе со мной связаться, — граф вновь начал неспешно расхаживать по кабинету. — Как думаешь, почему они отказались быть твоими гостями в нашей резиденции?

— Не знаю, отец. Решение принимал лейтенант Белов. Формально он сослался на необходимость срочно явиться к своему начальству, но, думаю, это только повод. Впрочем, возможно, они оба здесь всё-таки вскоре появятся. Если, конечно, тебе покажется интересным то, что я сейчас расскажу.

— Я уже заинтригован, — улыбнулся граф Волжский. — После твоего похода в Каинову чащу я к любому твоему предложению отнесусь более чем серьезно.

— Война на наших землях закончена. Армия Шваба полностью выведена с земель барона Самарова, — начал издалека Олег. — Сам барон Шваб лишен титула и отправлен в изгнание, а его земли перешли в твое прямое владение.

— Это временно, — поправил сына Казимир Волжский. — Небольшую часть территории я планирую передать Самарову в качестве контрибуции за необоснованное вторжение. В глазах моих вассалов это будет справедливо. Остальное разделим между тобой и твоими братьями. Вы уже достаточно возмужали для того, чтобы начать управлять собственными феодами. Ты получишь город, и прилегающие земли. Заслужил.

— Благодарю, отец, — Олег слегка поклонился. — Меня удивляет, что ты решил отдать часть земель Самарову. Может, оно и справедливо, но ты ведь его на дух не переносишь.

— Есть такое, — усмехнулся граф. — Я и сейчас не испытываю к этому своему вассалу особой симпатии, но на переговорах о прекращении боевых действий Самаров попросил у меня пять минут наедине и принес извинения за тот старый инцидент, с которого и начался разлад между нами. Раньше он никогда этого не делал, всем своим видом изображая, что ничего и не было. Однако с годами люди становятся если и не умнее, то мудрее. Ну, при условии, что они изначально не безнадежны. Впрочем, мы отвлеклись. Ты говорил о некоем предложении, касающемся Белова и Вировой.

— Скажу сразу, идея очень смелая, но если ты согласишься, это будет беспроигрышный вариант. В худшем случае Белов сложит голову, пытаясь воплотить её в жизнь, а в лучшем… В лучшем мы получим очень большую выгоду от этого мероприятия.

— Не тяни, сын. Ты и так уже напустил достаточно тумана.

— Каинова чаща, Змеиный лес, бор Невернувшихся… Всё это территории, лишь формально числящиеся под твоей рукой. На самом деле это утерянные земли, полностью исключенные из хозяйственного оборота. Конечно, если не считать единичных охотников, на свой страх и риск совершающих туда вылазки за добычей и зачастую там и гибнущих.

— Ты говоришь очевидные вещи, сын.

— То-то и оно, что очевидные. Вот только не для Белова. Он утверждает, что в состоянии очистить, как минимум, часть этих территорий от тварей тайкунов и старой техники кибов. Очистить и установить над ними полный контроль. И он даже утверждает, что готов сам найти для этого необходимые ресурсы.

— Звучит, как полный бред, — удивленно качнул головой граф. — Впрочем, после вашего рейда в Каинову чащу я готов допустить, что его слова не совсем пустой звук. Сам-то ты что по этому поводу думаешь?

— Не знаю, отец… — в голосе виконта отчетливо прозвучали сомнения. — Лейтенант Белов — очень необычный человек. Сильнейший морф и хороший боец. Кроме того, у него есть серьезные связи с торговым сословием. Да и его напарницу капрала Вирову тоже не стоит недооценивать. Вынужден признать, в паре они работают просто великолепно.

— Только работают?

— Этого я так и не понял, — Олег отвел взгляд слегка в сторону.

— Ладно, оставим пока Вирову, — решил сменить тему граф. — Что Белов хочет получить в качестве награды за очистку земель от чужих тварей?

— Титул и половину возвращенных под контроль земель в качестве личного феода. С особой вассальной клятвой, обязывающей вставать под ваши знамена только в случае внешней агрессии против графства.

— Не слишком ли круто для простолюдина и вчерашнего деревенского охотника?

— Думаю, это приемлемое условие, отец. Ну, может быть, кроме некоторых деталей вассального договора. Хочу тебе напомнить, что лейтенант Белов спас мне жизнь, прикрыв своим силовым щитом от удара ледяного копья. Моя защита не смогла бы отразить эту атаку. Кроме того, именно благодаря Белову нам удалось предотвратить огромные убытки, связанные с междоусобной войной, спровоцированной бароном Швабом. Да и шпиона османов он преподнес нам буквально на блюдечке. Всё это достойно щедрой награды, так что я не вижу причин для отказа. К тому же титул он получит только если преуспеет в возвращении нам утерянных земель, так что мы в любом случае ничего не потеряем, а вот выиграть можем очень многое.

— Ну, допустим, — не стал спорить Казимир Волжский. — Однако есть ещё одно препятствие. Белов и Вирова — люди барона Самарова. Они состоят на службе в его Особой канцелярии. Как ты планируешь решить эту проблему?

— Думаю, если ты пообещаешь Самарову окончательно забыть тот инцидент, он с радостью отдаст тебе Белова и Вирову. Кроме того, у него ведь есть такая проблема, как Змеиный лес, фактически рассекающий баронство пополам и подступающий довольно близко к Свислову. Если Белов сможет вернуть ему хотя бы малую часть этих земель и отодвинуть границу Змеиного леса от столицы баронства, Самаров окажется в большом плюсе. Уверен, он не станет упускать такой шанс.

— А ты действительно повзрослел, сын, — задумчиво улыбнулся граф, — причем не только внешне. Хорошо, я готов принять это предложение. Белов и Вирова немало сделали для графства, так что Белов уже сейчас вполне заслужил личное ненаследуемое дворянство, а что касается Вировой… Подумай сам, как её наградить от нашего имени. А вот чтобы получить феод и баронский титул, Белову придется очень постараться. Если его затея провалится, мы действительно ничего не потеряем, а при успехе у нас появится очень интересный козырь. Кто сказал, что метод возврата утерянных земель можно использовать только в нашем графстве? Такой услугой наверняка заинтересуются даже в столице. Её только нужно будет правильно упаковать и сделать так, чтобы никто не смог использовать метод шевалье Белова в обход нашей семьи. Об этом придется очень серьезно подумать, но не сейчас, а когда и если у Белова всё получится.

Отправиться в Динино мы решаем далеко не сразу. Сначала доводим Олега и пленных до оставленного в лесу броневика, потом едем на нем в условленную точку, где нас ждут люди графа, которым мы и передаем с рук на руки виконта и его несостоявшихся убийц. Что с ними делать пусть решает Казимир Волжский.

С Олегом у нас всё оговорено ещё по дороге, так что прощаемся мы достаточно быстро. На глазах потрясенных происходящим бойцов графа Волжского виконт обменивается со мной крепкими рукопожатиями и заявляет, что всегда будет рад видеть нас с Шелой у себя в гостях. Такое поведение высшего аристократа по отношению к простолюдину и недавнему врагу в их головах совершенно не укладывается. Шела тоже протягивает Олегу ладонь, и он её с удовольствием пожимает, но куда более аккуратно, чем мою.

Никакого транспорта у нас нет, так что в Динино приходится идти пешком. Наверное, это даже к лучшему. Олегу нужно дать время на разговор с отцом. К тому же графу наверняка понадобится время на принятие решения по моим предложениям, так что появляться в зоне досягаемости моего нынешнего начальства нам пока рано. Если заявиться в Динино прямо сейчас, полковник Павлов тут же отдаст мне приказ возвращаться в город для доклада, и думается мне, задать нам с Шелой множество неудобных вопросов захочет не только он, но и сам барон Самаров вместе со своим советником Юрьевым.

Понимая всё это, продвигаемся мы неспешно и старательно обходим все встречающиеся по пути населенные пункты. Наш путь лежит как раз через те места, где какое-то время назад мне пришлось столкнуться с диверсантами барона Шваба, планировавшими расстрелять из засады броневик Юрьева. Шела здесь тоже уже бывала, но ей запомнились совершенно другие события.

— Где-то не так уж далеко отсюда лежит в болоте одна очень полезная штука, — мечтательным голосом произносит союзница.

— Ты о чем? — я как раз обдумываю тактику общения со своим нынешним начальством и не сразу понимаю, что она имеет в виду.

— Я уже устала ноги бить по этим дурацким лесам и ухабистым недоразумениям, которые здесь называют дорогами, — с преувеличенной брезгливостью в голосе отвечает Шела. — А тут совсем рядом валяется вполне пригодная к восстановлению транспортно-боевая машина. Кажется, вы с Ло называли её бронетранспортером. Ты, конечно, говорил, что такая роскошь тебе не по статусу, но, по-моему, с твоими новыми знакомствами это уже не столь актуально. Может, действительно достанем эту штуку из болота и приведем в порядок?

— А сможем восстановить-то? Он всё-таки полторы сотни лет в болоте пролежал.

— Так там условия для консервации почти идеальные. Доступа кислорода практически нет, окислительные процессы предельно замедлены. К тому же если что-то всё-таки там сгнило, а что-то наверняка сгнило, воспроизвести детали, изготовленные по старым земным технологиям, для нашего ремдрона не проблема. Какое-то время на это уйдет, конечно, но не думаю, что его понадобится много. Да и зачем заменять старое старым? Всё, что не на виду, можно модернизировать. Думаю, Кан этим с удовольствием займется — время у него есть. Всё равно для восстановления бота ему пока очень многого не хватает, да и не факт, что на Земле вообще найдется всё необходимое.

— Масштабно мыслишь, — в моем голосе звучит легкая ирония, хотя сама идея мне, безусловно, интересна. — А почему тогда броневик? Я знаю место, откуда можно танк уволочь, хотя состояние у него, пожалуй, похуже будет. Бронекорпус, ходовая и пушка относительно целы. Повреждения, конечно, есть, но по крайней мере, насквозь они не проржавели, а вот внутри почти всё рассыпалось в труху. Ну, то, что мародеры не растащили за все эти годы.

— Будет нужно, и танком займемся, — подключается к нашей беседе Ло. — Правда, сейчас он нам ни к чему. Или ты с кем-то прямо завтра воевать собрался?

— Да пока вроде нет.

— Шела права, пора задуматься о нормальном транспорте. Относительно быстром, с хорошей проходимостью и приемлемой грузоподъемностью. Ну и с приличной защитой, само собой. Танк для этих целей не очень подходит, но место ты на карте покажи, Кан отправит туда дрон-разведчик и оценит состояние твоей находки.

Сейчас Динино выглядит намного лучше, чем в конце штурма, хотя последствия интенсивных боевых действий на улицах поселка ещё встречаются почти повсеместно. Внешняя стена уже отстроена заново, а вот пострадавшие дома пока отремонтированы далеко не все.

Нас здесь давно ждут. Конечно, о том, когда именно мы прибудем, никто не знал, но при нашем появлении сразу запускается целая цепочка заранее отданных приказов, и уже через несколько минут мы с Шелой оказываемся сначала в кабинете начальника местного гарнизона стражи майора Левандовского, а потом, практически без паузы, в пункте связи.

Как выясняется, подполковник Горский, командовавший обороной Динино, уже уехал в город. После ухода армии вторжения он отправился к прежнему месту службы за очередными наградами и повышениями. Но уезжая, он оставил Левандовскому жесткий приказ — при моем появлении немедленно организовать связь с Особой канцелярией и советником Юрьевым для передачи моего доклада.

Доклад у меня давно готов, и он достаточно краток. В пространных посланиях, изобилующих мелкими деталями, я никакого смысла не вижу. Меня либо немедленно выдернут в город для подробного отчета о наших с Шелой действиях, либо не выдернут вообще, но это уже будет совсем другая история.

Ответа ждать приходится больше часа, и когда он поступает, меня изрядно озадачивает первая же строка. Точнее, даже не строка, а указание адресата.

Шевалье… У нас в деревне все произносили это слово чуть ли не с благоговейным трепетом, но мне его звучание никогда не нравилось. Чем-то оно созвучно слову «шваль», и меня такая аналогия совсем не радует. Надо бы поскорее от него избавиться. Титул «барон» звучит намного лучше, хотя чем дольше я обо всём этом думаю, тем яснее понимаю, что нашу неофеодальную систему нужно ломать в труху, чтобы всяческие бароны, графы и прочие герцоги снова стали лишь частью истории, а не реалиями повседневной жизни. Правда, пока это не более чем мечты и сомнительные прожекты. Нет у меня под такие задачи ни людей, ни ресурсов, и появятся они ещё очень нескоро, если вообще появятся. Впрочем, кое-какой задел для этого всё же имеется, и, пожалуй, пора заняться укреплением и расширением этого плацдарма. Динино, кстати, вполне подходящее для этого место. Жаль только, что времени опять мало. Заставлять ждать виконта Волжского — плохая идея.

Дом Саввы Ильича Матвеева при штурме если и пострадал, то не слишком сильно. Во всяком случае, сейчас никаких следов развернувшихся недавно в Динино боевых действий я здесь не вижу. Мои опасения, что Матвеев-старший уже куда-то убыл по своим торговым делам, тоже оказываются напрасными. И он, и его сын Игнат всё ещё здесь, и нашему с Шелой визиту они явно рады.

Савва Ильич уже откуда-то знает об изменении моего статуса и пытается обратиться ко мне подобающим образом, но я немедленно пресекаю эти поползновения. Слышать в свой адрес обращение «шевалье» мне не хочется. От малознакомых людей я ещё готов это терпеть, но друзья пусть уж лучше называют меня, как и раньше, просто по имени.

Время обеденное, и нас немедленно усаживают за стол. Матвеев-старший, похоже, искренне расстроен, что не знал о нашем визите заранее, а иначе набор блюд был бы совершенно иным, но нас и так кормят очень вкусно и сытно, и после длительного питания урывками в походных условиях, я испытываю огромное удовольствие от неторопливого поглощения всяческих вкусностей в комфортных условиях и в приятной компании. Шела, судя по всему, мои эмоции полностью разделяет.

После обеда мы вчетвером устраиваемся в гостиной, и мне приходится вкратце изложить Савве Ильичу и Игнату изрядно усеченную версию того, что происходило с нами с момента начала штурма Динино. После этого наступает очередь хозяев рассказывать, что произошло с ними за время нашего отсутствия. А произошло, как оказывается, довольно многое.

Для начала выясняется, что моя догадка оказалась верной, и до дома Матвеевых боевые действия не докатились, а вот два их торговых заведения, находившихся в восточной части Динино, изрядно пострадали и подверглись разграблению. Впрочем, наиболее ценные товары оттуда были предусмотрительно вывезены, так что убытки получились вполне умеренными.

Матвеевы уже готовились к появлению солдат барона Шваба, но штурм неожиданно прекратился, и о причинах столь странного поведения противника до настоящего момента Савва Ильич и Игнат могли только гадать.

— Я смотрю, Сергей, спасать нашу семью от крупных финансовых потерь уже входит у тебя в привычку, — улыбается Матвеев-старший. — Боюсь, если бы штурм продолжился, мы бы сейчас здесь не беседовали. Что-то я сильно сомневаюсь, что командиры бойцов Шваба стали бы удерживать своих подчиненных от разграбления богатых домов центральной части Динино, особенно после тех потерь, которые они понесли на подступах к поселку.

— Мы тоже рады, что всё закончилось хорошо, — с улыбкой отвечает Савве Ильичу Шела. — У вас прекрасный дом. Было бы жаль, если бы он сгорел или сильно пострадал при штурме.

— Уцелел не только дом, но и кое-что ещё, — с довольным видом произносит Игнат. — Думаю, вам будет интересно посмотреть на наше последнее приобретение. Оно досталось нам на удивление дёшево. Продавец почти не торговался, стремясь как можно быстрее избавиться от громоздкого и неликвидного товара и рвануть куда подальше из поселка, который вот-вот подвергнется нападению армии вторжения.

— Что-то из моего списка?

— Да, причем сразу несколько наименований, да ещё и тех, которые я менее всего рассчитывал найти так быстро.

— И что же это?

— Три металлических ящика с химическими реактивами. Упаковка однозначно ещё довоенная. Откуда они, продавец не знает. Ну, по крайней мере, он так утверждает. Сказал только, что купил их по случаю у охотников, регулярно совершающих рейды на окраину Черной пустоши. Они у него на складе давно пылились, а потом он услышал, что я интересуюсь подобными вещами и решил захватить товар с собой, направляясь в земли барона Шваба. Путешествие у него получилось исключительно насыщенное, и к моменту прибытия в Динино он уже так наелся приключениями на тракте, что готов был отдать нам эти ящики чуть ли не даром, лишь бы не тащить их обратно. Дальше навстречу армии вторжения он двигаться, естественно, не рискнул, так что постарался избавиться здесь от всего товара, который вёз к нашим соседям.

— Что за реактивы?

— Белые, коричневые и черные порошки в пластиковых банках. Судя по сохранившимся надписям, оксиды металлов. Молибден, кобальт, скандий и осмий. Последний, говорят, считался раньше драгоценным металлом, почти как платина.

— Осмий — это очень удачно, — задумчиво произносит Шела, вызывая своими словами слегка удивленные взгляды Игната и Саввы Ильича.

— Действительно отличные новости, — быстро киваю я, предотвращая появление ненужных вопросов. — Мы возьмем всё, вот только с транспортом у нас имеются некоторые проблемы.

— Это легко решаемо, — небрежно отвечает Матвеев-старший, думая явно уже о чем-то другом. — Я так понимаю, перед вами обоими теперь открылись новые возможности, а значит, появились и новые планы. Не поделитесь, чем собираетесь заняться дальше? Осмелюсь утверждать, что уже неплохо вас знаю, и что-то мне подсказывает, что вы вновь затеваете нечто масштабное, а где масштаб, там всегда найдется место и выгодной коммерции. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, Савва Ильич. Во все детали наших планов я вас пока, к сожалению, посвятить не могу в силу взятых на себя обязательств о неразглашении, но есть кое-что, о чем вам стоит знать прямо сейчас. Если всё пойдет так, как мы планируем, очень скоро в нашем распоряжении окажется довольно много артефактов из Каиновой чащи и Змеиного леса. Самостоятельно заниматься их продажей у нас времени не будет, и я бы хотел предложить вам взять этот вопрос на себя.

— О каких объемах идет речь? — в глазах Матвеева-старшего быстро разгораются огоньки делового азарта. — В пересчете на деньги, естественно.

— Точно пока сказать не могу. Объемы будут нарастать постепенно, но думаю, разговор пойдет о миллионах, если не о десятках миллионов.

— Впечатляет, — слегка озадаченно качает головой Савва Ильич. — Если бы мне такое сказал кто-то другой, я бы ни за что не поверил, но в твоих словах я ни секунды не сомневаюсь. Есть, правда, одна проблема. Такие объемы столь специфического товара рынок нашего баронства не переварит. Придется искать новых торговых партнеров у наших соседей, а это может оказаться непросто. Есть там своя специфика, да и перевозки по нашим трактам, сами знаете, не всегда безопасны.

— Так вы возьметесь за реализацию наших трофеев, Савва Ильич?

— Сергей, ты всерьез считаешь, что я способен отказаться от такой сделки? — весь вид Матвеева-старшего буквально кричит о том, что более глупого вопроса он не слышал уже лет десять, как минимум.

Из Динино мы выезжаем на дилижансе, принадлежащем семье Матвеевых. Савва Ильич полностью взял на себя решение наших транспортных проблем. Я честно предупредил его, что путь нам предстоит неблизкий, но Матвеев-старший ничего слушать не захотел. Что ж, путешествовать по зимним дорогам в закрытом и относительно комфортабельном салоне — не такая уж плохая идея. Я-то ко многому привычен, а вот Шелу прогулки на свежем воздухе под регулярно срывающимися с серого неба снежными зарядами совсем не радуют.

Вместе с дилижансом Савва Ильич выделил нам двоих возниц и пару неплохих лошадей, которых мы в дальнейшем оставим себе. Ну, не в рюкзаках же мы потащим металлические ящики с оксидами металлов, когда отправимся в Каинову чащу. Впрочем, туда мы поедем не сразу. Сначала нам предстоит встреча с Олегом Волжским в бывшей резиденции барона Шваба, теперь перешедшей во владение виконта. Именно там мне вручат документы, подтверждающие мой новый статус, и там же нам с Олегом предстоит обсудить, с каких именно территорий я начну воплощать в жизнь свою авантюрную идею.

Кстати, об авантюрности. Не могу сказать, что это только фигура речи. Не знаю, как к моему предложению отнесся граф Волжский, но на его сына оно произвело весьма неоднозначное впечатление. Если бы не наш совместный рейд в Каинову чащу, он бы, наверное, меня вообще слушать не стал, а так выслушал, причем очень внимательно, но на лице его читались большие сомнения в реализуемости моих прожектов.

Что интересно, с неменьшим скепсисом к этой идее отнеслись и мои союзники, чего я, честно говоря, не ожидал. Легче всех мой план приняла Шела, ну так она и знает меня намного лучше остальных. Одно дело следить за моими действиями через сканеры дронов, и совсем другое — бегать вместе со мной по лесам с автоматом в руках.

Впрочем, реальные причины для сомнений у кибов и Тапара действительно есть. После воздушного боя и почти неуправляемых посадок в Каиновой чаще у них осталось не так уж много эффективного оружия и ресурсов, чтобы вести полноценные боевые действия против давно освоивших эти места старых имперских боевых машин и големов тайкунов. Да, все эти магические и техногенные создания используют технологии полуторавековой давности, но их много и среди них попадаются отдельные экземпляры, вполне боеспособные даже по нынешним временам. Гибель выживших при посадке товарищей Тапара тому яркий пример. Много ли навоюют несколько пехотинцев с легким оружием времен начала Чужой войны, отправленные прорывать какую-нибудь линию Маннергейма? Ну, может быть, пару-тройку ДОТов они и вынесут. Вернее, заставят замолчать их пушки и пулеметы. А дальше что? Боезапас покажет дно, а противопоставить артиллерии, минометам и винтовкам многочисленного противника им будет нечего.

Аналогия, конечно, весьма условная. К конструктам Тапара, например, понятие «боезапас» можно применить весьма условно. Вот только сам он не боец, а книжник, и привык действовать скорее ключом артефактора, чем боевым жезлом. Да и серьезных артефактов боевого назначения у него практически не осталось.

У кибов с этим несколько лучше. Два боевых робота — весомый аргумент. Правда, это лёгкие машины, пригодные больше для разведки и огневой поддержки диверсионных групп. Бодаться с хорошо защищенными огневыми точками, объединенными в укрепрайоны и прикрытыми в промежутках мобильными группами старых имперских роботов, им будет очень непросто. С укрепрайонами тайкунов та же история, только поражающие факторы другие.

Ну и, конечно, с боезапасом к легким пушкам наших роботов действительно беда. Надолго его не хватит. Новые снаряды взять негде, а энергетического оружия, не требующего патронов и снарядов, у моих союзников нет. Вернее, оно было, но только в составе вооружения десантного бота. Ло объяснила мне, что при малых калибрах все эти лазеры и плазменные орудия менее эффективны, чем кинетическое оружие, особенно против целей, прикрытых силовыми щитами, потому легкие роботы и вооружены именно автоматическими пушками, а не плазменными турелями.

И всё же я уверен, что способы справиться с тварями времен Чужой войны должны быть. Этим просто нужно всерьез заняться и найти оптимальную тактику. При этом, конечно, хотелось бы ещё и не свернуть себе шею, но тут уж как повезет. Риск, безусловно, есть, однако, на мой взгляд, он вполне оправдан.

Дольше всех сопротивлялась моей идее Ло. Весь её опыт службы в спецвойсках буквально кричал, что тратить невосполнимый боезапас на сомнительные второстепенные цели глупо и безответственно. Убеждать десантницу пришлось кружным путем, переманив на свою сторону Кана и Тапара.

— Ло, ты рассуждаешь совершенно логично и предельно рационально, — не стал я сходу отметать аргументы союзницы, — Но смотришь на проблему исключительно с военной точки зрения.

— А с какой ещё точки зрения я должна на это смотреть? — искренне возмутилась Ло. — Расстреляем боезапас и разворошим этот гадючник, заставив местных тварей рассматривать нас, как угрозу с высшим приоритетом. И когда они полезут уничтожать эту угрозу, не считаясь с потерями, отбиваться нам будет просто нечем. И главное, было бы ради чего идти на такой риск! Что мы получим в итоге? Как это поможет нам вернуться домой?

— Так в этом вся и суть, — я примиряюще улыбнулся, благо мое изображение, транслируемое дроном-разведчиком, Ло видела перед собой в отдельном окне тактической голограммы. — Ты забываешь о двух вещах, не связанных напрямую с ведением боевых действий. Первое — это деньги и свобода перемещения. Они нужны для закупок всего необходимого для ремонта ваших летательных аппаратов. Второе — материалы и магические ингредиенты, найти которые у наших торговцев практически невозможно. Мой план поможет нам получить и то, и другое. Главное, что мы получим — это трофеи, а значит, и деньги, но и мой титул барона сильно развяжет нам руки. Во всяком случае, сюда больше никто не сможет сунуться без моего разрешения. Кроме того, в центральных частях укрепрайонов можно найти такие артефакты, которые никогда не попадали на местные рынки, а в корпусах самых продвинутых роботов и големов наверняка есть сплавы, редкие химические элементы и даже пригодные к восстановлению устройства и конструкты, необходимые для ремонта бота и летающего голема. Да, они старые, но ведь и полтора века назад обе ваши цивилизации умели летать в космосе. Пусть не так быстро и не так далеко, как сейчас, но умели.

— Что-то в этом есть, — задумчиво кивнул Кан. — Поначалу, конечно, захватывать будем почти бесполезный хлам, но в бункерах укрепрайонов действительно может найтись что-то полезное. Ваше мнение, коллега Тапар?

— Я бы не стал упускать такой шанс, — после небольшой паузы ответил тайкун, — но мне пока не вполне понятно, как наш уважаемый союзник собирается всё это провернуть. В виде общих слов идея звучит неплохо, однако без детально проработанного плана она ничего не стоит. Скажу честно, перспектива, нарисованная Ло, меня очень тревожит. Мы ведь действительно можем своими действиями спровоцировать местных обитателей на массированную атаку, отбить которую окажемся не в состоянии. И всё же я за то, чтобы попробовать. Но сначала десять раз подумать и испытать разные тактики где-то в отдаленных районах. Да в том же Змеином лесу, например. И только после этого переходить к планомерной расчистке интересующих нас территорий.

— Ладно, будем считать, что вы меня убедили, — всё ещё недовольным тоном ответила Ло. — Но пока я не получу план, который меня полностью устроит, на эту затею не будет потрачено ни одного снаряда.

— Понял тебя, Ло, — выдвинутое десантницей условие меня более чем устроило. — Будет тебе план, можешь не сомневаться.

Наша новая встреча с виконтом Олегом Волжским происходит уже в совершенно иной обстановке и при несколько других раскладах. В прошлый раз он был нашим пленником, пусть и с необычно большой степенью свободы, а мы с Шелой состояли в штате Особой канцелярии барона Самарова. Теперь же мой статус изменился, да и к тайной службе барона ни я, ни Шела больше отношения не имеем. Но и виконт Волжский мне вроде как не сюзерен и не начальник, хотя, конечно, высший аристократ, этого не отнимешь.

Несмотря на разницу в социальном статусе, виконт встречает нас вполне дружелюбно. От рукопожатия, правда, воздерживается — обстановка не та — но и никакой надменности не проявляет, хотя при общении высокопоставленного аристократа с низшими по рангу разговор через губу у нас считается нормой жизни.

— Как вам новые владения, милорд? — вежливо интересуется Шела, когда с формальными приветствиями и любезностями наконец покончено.

— Непривычно, — улыбается уголками губ Олег. — Управление феодом, как оказалось, очень непростое занятие. Теперь я хорошо понимаю отца, который сразу предупредил меня, что легко не будет.

Пока беседа идет на отвлеченные темы, Олег уделяет Шеле заметно больше внимания, чем мне. Для визита к виконту мы сменили уже ставшие привычными костюмы охотников на дорогую одежду, приличествующую подобным мероприятиям. У меня таких вещей не было никогда, и чувствую я себя в этом одеянии не слишком комфортно, а вот Шела, похоже, способна носить что угодно, и выглядеть при этом более чем естественно. Правда, сейчас даже мне трудно оторвать от неё взгляд.

В длинном платье, выгодно подчеркивающем все достоинства её спортивной фигуры, союзница выглядит просто потрясающе, а сооруженная местным стилистом сложная прическа выгодно дополняет её образ. Я даже начинаю опасаться, что в присутствии Шелы виконт не сможет сосредоточиться на деле, ради которого мы сюда приехали. К счастью, я ошибаюсь, и Олег всё-таки находит в себе силы сконцентрироваться на полученном от отца поручении.

Для начала мне приходится принять участие в жутко помпезной и невероятно скучной церемонии вручения грамоты, удостоверяющей мой новый статус. Что интересно, Шела тоже не остается без внимания. Дворянство ей граф не пожаловал, зато виконт личным решением присвоил Шеле звание лейтенанта своей тайной службы, чем меня очень удивил, как и условиями её предстоящей службы. С момента присвоения звания Шела считается находящейся в бессрочном отпуске с сохранением денежного довольствия. При этом виконт отдельно отметил, что она в любой момент может заявить о своем желании прервать отпуск и приступить к действительной службе, и такое заявление будет немедленно удовлетворено.

Полковник Павлов расплачется от восторга, услышав о столь стремительной карьере шпионки графа Измирского в тайной службе виконта Волжского. Ну, если, конечно, он и впрямь верит, что Шела — агент османов, а не верить у него вроде бы нет никаких оснований, я ведь представил ему немало достаточно веских доказательств. Главное, чтобы он не слил эту информацию графу, но что-то мне в такое не верится. Павлов — не тот человек, который просто так сбросит с рук такой козырь. Думаю, он будет терпеливо ждать возможности разыграть его с максимальной выгодой.

В мою сторону никаких подобных жестов виконт не делает, что и понятно. Насчет меня у него явно имеются совершенно другие планы, уже оговоренные с графом.

— Откуда планируешь начать? — виконт подходит к разложенной на столе карте бывшего баронства Шваба. На неё уже нанесены новые границы. Теперь территория, ранее являвшаяся одним большим феодом, разделена на три почти равные части. Равные по площади, но не по плотности населения и экономической значимости. Виконту Волжскому достался лучший кусок с бывшей столицей баронства. Ну так он его честно заработал, рискуя собственной жизнью.

— Не отсюда, — я отрицательно качаю головой, подхожу к полке с картами, выбираю нужную и разворачиваю её на столе.

— Не понял… — на лице Олега возникает искреннее удивление. — Это же баронство Самарова.

— Именно. И начнем мы вот отсюда, — я беру лежащую на краю стола указку и направляю её на хорошо знакомый мне участок Змеиного леса.

— Но почему?

— Методика ещё не отработана, и есть некоторый шанс спровоцировать местных тварей на крайне агрессивный ответ на наши действия. В людных местах такие эксперименты лучше не проводить, да и чем дальше будет этот полигон от вашей новой резиденции, тем вам же будет спокойнее. Есть и ещё одна причина. Я в этих местах знаю каждый метр ещё с детства, и к тамошним тварям у меня с тех же времен накопился немалый счет.

— Но это же земли барона Самарова. Он, конечно, в итоге согласится, но время на всякие согласования и переговоры мы потеряем, — с некоторым сомнением отвечает виконт.

— Предоставьте это мне, милорд. Думаю, мы с бароном быстро найдем общий язык. Поверьте, он будет только рад, если на этой карте появится безопасная дорога через Змеиный лес.

Мы снова направляемся к Каиновой чаще. Дилижанс Матвеевых нам пришлось отправить обратно в Динино и дальше двигаться пешком с навьюченными на лошадей ящиками с реактивами. Показывать кому-либо, куда именно мы направляемся с этим грузом, я не собираюсь.

Поначалу за нами пытались ненавязчиво наблюдать оперативники тайной службы виконта, но злоупотреблять слежкой они не стали и, убедившись, что мы отправились по тракту в сторону границы баронства Самарова, оставили нас в покое. Олега Волжского, конечно, очень заинтересовало, как именно я собираюсь брать под контроль территории, утерянные во время Чужой войны, но никаких подробностей я ему рассказывать не стал, сославшись на то, что весь план во многом завязан на мои личные способности и хорошее знание особенностей поведения техногенных и магических тварей.

Естественно, виконт предложил мне в помощь своих людей и, само собой, я отказался. Аргументы у меня для этого нашлись достаточно сильные. Я напомнил Олегу наш с ним совместный рейд в Каинову чащу и объяснил, что в таких местах надежно прикрыть от обнаружения смогу только одного спутника. Ну, может быть, двоих, но это уже сопряжено с определенным риском, а один напарник, вернее, напарница, у меня уже есть, и менять я её ни на кого не собираюсь.

Настаивать Олег не стал. Вряд ли я его убедил, но мое настроение он понял правильно. У каждого морфа есть свои секреты, которые он предпочитает держать при себе, так что лишние глаза и уши мне совершенно ни к чему. Давить на меня виконт не захотел. Слишком уж ценный приз стоит на кону, и глупо портить отношения с человеком, который может принести его тебе на блюдечке. А может и не принести, особенно если начать демонстрировать ему недоверие и пытаться контролировать каждый его шаг.

Поход через Каинову чащу для нас практически безопасен. Эти места мы уже хорошо знаем, а наш маршрут проложен в обход всех опасных мест и надежно контролируется дронами-разведчиками. К тому же нас на всякий случай прикрывает боевой робот. Лошадей приходится вести с собой, не оставлять же их в зимнем лесу. Это, конечно, создает нам некоторые неудобства, но не более того.

В общем, дорога проходит спокойно, и наконец-то вся наша компания собирается вместе. Новым видом нашего лагеря я приятно удивлен. Собственно, называть увиденное лагерем уже даже как-то язык не поворачивается. Скорее это похоже на небольшую и тщательно замаскированную военную базу. Ремдрон кибов и голем-осьминог Тапара всё это время от безделья явно не страдали. Тапар, к слову, теперь живет здесь же.

Десантный бот больше не лежит на берегу лесного болота. На поверхности вообще не осталось почти никаких следов, если не считать просеки, проделанной ботом при падении. Не знаю, как именно, но немалых размеров летательный аппарат союзникам удалось переместить вглубь леса в один из двух довольно просторных подземных ангаров. Нетрудно догадаться, что во втором ангаре мы с Шелой обнаруживаем останки летающего голема Тапара. Остальные помещения базы тоже скрываются под землей. Паук-ремдрон и сухопутный осьминог выкопали их вокруг ангаров и соединили системой тоннелей. Здесь есть и жилые помещения, и мастерская Кана, и лаборатория Тапара, и даже небольшой спортзал. Догадайтесь с одного раза, по чьему приказу он построен.

А ещё в каждой жилой комнате имеется собственный санузел, что выглядит посреди Каиновой чащи некой совершеннейшей небывальщиной. Не знаю, как Шела, а я первым делом отправляюсь в душ, предварительно поинтересовавшись у Кана, есть ли какие-то ограничения по расходу воды. Слегка удивленный инженер заверяет меня, что я могу плескаться хоть до утра. Вода берется из подземной скважины, а стоки уходят в то самое болото, на краю которого упал бот. Жизнь определенно налаживается. Я с удовольствием забираюсь под струи горячей воды и выхожу из душа только минут через сорок.

Ещё через пару часов, успев поужинать и немного отдохнуть, мы все собираемся в довольно большом зале, всю центральную часть которого занимает тактическая голограмма. Сейчас на ней отображаются окрестности базы, а в десяток дополнительных окон выводятся картинки со сканеров дронов-разведчиков. Здесь же прямо в воздухе висят четыре бледно-голубые сферы, внутри которых я вижу изображения участков местности, наблюдаемых глазами летающих големов Тапара. Уверен, тайкун мог бы развернуть в зале и свой аналог тактической голограммы, но видимо, пока в этом просто нет необходимости.

— Значит, всё-таки Змеиный лес? — с интересом глядя на меня, спрашивает Ло. — На самом деле, неплохой выбор. Это место подходит нам хотя бы тем, что расположено достаточно далеко от нашей базы. Даже если ты своими действиями заставишь всех его обитателей люто тебя возненавидеть, сюда они скорее всего не доберутся. Если, конечно, ты не притащишь их за собой на хвосте.

— Это вряд ли. Не любят они выходить за границы своей территории.

— Смотря как их разозлить. По радиопередатчикам ведь ракеты иногда прилетают, значит полного запрета на действия за границами контролируемых зон не существует.

— Не собираюсь я доводить ситуацию до крайностей, — упертость Ло начинает меня слегка напрягать. Впрочем, её опасения мне вполне понятны.

— Тогда может всё-таки объяснишь, что ты задумал?

— Объясню, но для начала нужно кое-что проверить. Тапар, у меня есть к вам вопрос. Вы ведь говорили, что големы и прочие автономные конструкты, брошенные вашими предками на Земле, совершенно не воспринимают внешние команды. Я вас правильно понял?

— Да, всё верно, — подтверждает тайкун. — Они специально такими и создавались, чтобы никто не смог перехватить над ними управление или как-то иначе заставить их отступить от выполнения изначально поставленной задачи по удержанию конкретной территории. Будь иначе, я бы уже подчинил себе всю местную магическую фауну. Формулы подчинения боевых конструктов тех времен у меня есть, вот только здесь они бесполезны. Обитатели Каиновой чащи и Змеиного леса их не воспринимают. Им просто нечем это делать. Их управляющие демоны не обучены такой процедуре. Сергей, если твой план основан на идее перехвата контроля над нашими старыми автономными конструктами, то мы зря теряем время.

— Я не просто так спросил. Дело в том, что ещё до нашей с вами встречи у меня, как минимум, трижды получилось повлиять на действия обитателей Змеиного леса. Первый раз это случилось, когда я оказался в ловушке на минном поле магической природы. Мне удалось заставить мины перестать считать меня приоритетной целью. Получилось это случайно, когда я использовал одну из своих личных способностей. Второй раз, в не менее критической ситуации, мне удалось передать некоему боевому голему, которого я даже не видел, информацию о появлении в конкретном месте робота-разведчика кибов. Это было уже вполне осознанное действие. Ну а в третий раз моей целью стал дискообразный летающий дрон. С помощью вот этого ключа артефактора, — я извлекаю из рюкзака инкрустированный красными кристаллами жезл с зеленым камнем в навершии, — я заставил его превратиться в берсерка и открыть огонь по своим.

На какое-то время в зале повисает напряженная тишина, а потом Тапар очень земным жестом трет согнутым указательным пальцем переносицу и, удивленно качнув головой, заявляет:

— А я ведь говорил, что этого молодого человека лучше иметь в друзьях, а не во врагах.

— Ну, с этим-то мы уже давно определились, — нетерпеливо кивает Ло. — Может, объясните нам, уважаемый Тапар, что всё это значит?

— То, что вы только что слышали, у нас считается невозможным даже теоретически. По крайней мере, первые два случая точно. По поводу превращения летающего дрона в берсерка могут быть варианты, но насколько мне известно, это был не обычный разведчик времен начала конфликта, а аналог наших големов, лишенных способности принимать внешние команды. Обмениваться данными он мог только с небольшим закрытым списком механизмов своего кластера. Ваши предки ведь пошли почти тем же путем, что и мы, создав отряды, которым можно отдать приказ только один раз без какой-либо возможности контроля над ними в дальнейшем.

— Всё верно, — подтверждает вывод Тапара Кан. — Наши ученые тоже считают, что такое воздействие невозможно.

— Не стоит забывать, что мы на Земле, — Шела, похоже, единственная, кто не удивлен услышанным. — Мы все оказались здесь именно потому, что на этой планете начали происходить события, не укладывающиеся ни в какие теории. Вспомните хотя бы модифицированные патроны к штурмовой винтовке Сергея. Кажется, о них вы тоже говорили, что само их существование нарушает чуть ли не базовые законы мироздания.

— Всё это, конечно, замечательно, но чем такая способность Сергея может нам помочь? — Ло явно желает услышать хоть какую-то конкретику.

— Пока точного ответа у меня нет, — я демонстративно пожимаю плечами. — Ло, я ведь только что сказал, что мне нужно кое-что проверить. В первых двух случаях я действовал практически наугад, но результат всё-таки был положительным. Третий случай тоже во многом оказался импровизацией. При этом я либо вообще не применял никакие конструкты для усиления своих способностей, либо это были артефакты, созданные более ста пятидесяти лет назад. Короче, я понятия не имею, что можно выжать из этого метода, если действовать не спонтанно, а заранее подготовившись, и использовать не старые артефакты, а что-то из арсенала Тапара.

— Это действительно может быть интересно, — соглашается со мной тайкун, — причем далеко не только с теоретической точки зрения. Я считаю, нам стоит потратить время на подготовку и проведение такого эксперимента.

— А не проще будет заставить обитателей Змеиного леса воевать друг с другом? — предлагает свой вариант Кан. — Наши генераторы фантомов способны очень на многое, да и у коллеги Тапара есть неплохой инструментарий для создания очень качественных призраков.

— Это хороший инструмент, но полностью проблему он не решит, — возражает Ло. — Вычислители, управляющие укрепрайонами, конечно, уже изрядно устарели, но в империи знали толк в военной технике и тактических алгоритмах. Бесконечно тратить боеприпасы на борьбу с призраками противник не станет. Я недавно очень тщательно проанализировала реакцию местных техногенных и магических созданий на наши провокации. Бурная реакция на фантомы наблюдается только в первые минуты. Дальше их тактика меняется, и призраки почти полностью игнорируются. По ним ведется огонь из оружия малых калибров, и это быстро выявляет подделку. Призрак ведь не может по-настоящему ответить. Несколько лучше получается результат, если заставить имперских роботов и старых големов выйти из укрепрайонов в погоне за фантомами и столкнуть их друг с другом. Но и тут после короткой перестрелки они опять расползаются под прикрытие стационарных огневых точек, и бой прекращается сам собой, сколько ни подпитывай его новыми фантомами. Как бы странно это ни звучало, но за полторы сотни лет обе противоборствующие стороны научились как-то сосуществовать, вроде бы и не нарушая при этом изначальный приказ, но и не стремясь самоубиться об укрепления противника. Если бы не эта адаптация, они бы давно уничтожили друг друга.

— Получается, даже если мы изрядно проредим старых роботов и големов, проникнуть в центральные части укрепрайонов у нас не выйдет? — уточняет Шела.

— Именно так, — коротко кивает Ло. — Здесь нужна серьезная общевойсковая операция с привлечением тяжелой техники и авиации, а ещё лучше раскатать этот гадючник орбитальным ударом.

— Угу, — кивает Кан. — Где бы ещё взять крейсер на орбите, готовый отработать по указанным нами целям?

— Насчет крейсера не знаю, а по поводу тяжелого оружия можно и подумать, — вновь вступаю я в обсуждение. — Получилось же модифицировать патроны к моему автомату. Так почему не попробовать сделать то же самое с другими боеприпасами? Правда, боюсь, кроме меня никто ими воспользоваться не сможет. Ну, разве что у Тапара может получиться. Шела уже пробовала стрелять из Вала, заряженного модифицированными патронами. В её руках они работают, как обычные.

— Вам бы не военные операции планировать, а в научных институтах штаны протирать, — с лёгкой досадой в голосе отвечает Ло. — Ладно, смысл в ваших словах действительно есть. Давайте подумаем, как организовать все эти эксперименты. Времени у нас, как я понимаю, не так уж много. Если будем долго тянуть, его милость граф Волжский начнет сильно нервничать и топать ножкой.

Уже поздний вечер, так что все дела мы откладываем до утра и расходимся по своим комнатам. Обстановка здесь по-военному минималистичная, но всё необходимое имеется. Впрочем, ещё полгода назад то, что я здесь вижу, показалось бы мне невероятной роскошью. Один только душ с горячей водой чего стоит! Да и туалет здесь, мягко говоря, несколько превосходит комфортом привычный всем жителям нашей деревни деревянный уличный скворечник с дырой в полу. Немного странно выглядит отсутствие в комнате окон, но для подземного бункера это вполне естественное состояние дел.

Не удерживаюсь от соблазна и снова залезаю в душ. Минут через двадцать, довольный, как сытый кот, я заворачиваюсь в халат, возвращаюсь в комнату и заваливаюсь на широкую и в меру мягкую кровать. Удивительно, но только теперь я осознаю, насколько сильно хочу спать. События последних дней меня изрядно вымотали, и организм, понявший, что наконец попал в спокойную и безопасную обстановку, начинает стремительно расслабляться.

Широко и с наслаждением зевая, я неторопливо снимаю халат и забираюсь под тонкое одеяло. Извлекаю из уха горошину приемника и убираю её в ящик несколько необычной прикроватной тумбочки, составляющей единое целое со стеной. Кровать, впрочем, такая же — её основание вырастает прямо из пола и слегка расширяется в верхней части, образуя просторное прямоугольное ложе со скругленными углами.

— Демон, выруби свет, — отдаю мысленный приказ, и равномерно светящийся потолок плавно тускнеет. Отделочными работами в предназначенной для меня комнате занимался голем Тапара, так что и управление всеми здешними сервисами осуществляется соответствующим образом. Вокруг сгущается темнота, но не абсолютная, как можно было бы ожидать. Что-то я всё-таки вижу. Видимо, демон убрал освещение не полностью, а до комфортного для сна уровня.

Глаза слипаются, и я начинаю проваливаться в сон, но что-то мешает мне отключиться окончательно. На секунду в комнате становится чуть светлее, а мгновение спустя я слышу несколько легких шагов и тихое шуршание одежды. На моем лице невольно появляется улыбка, и когда, скользнув под одеяло, ко мне прижимается гибкое и разгоряченное желанием женское тело, мои руки сами охватывают тонкую талию и начинают скользить по гладкой бархатистой коже ночной гостьи.

Однако взять в свои руки дальнейший процесс у меня не получается. Ласковые, но неожиданно сильные ладони опрокидывают меня на спину, и я оказываюсь снизу под нависшей надо мной амазонкой, удобно устроившейся на моих бедрах в позе наездницы.

— Я ведь предупреждала тебя, охотник, что простым «спасибо» ты не отделаешься, — обжигая дыханием мое ухо, шепчет склонившаяся надо мной Ло.

Мои руки на мгновение останавливают свое движение, и это не ускользает от внимания молодой женщины. Я слышу лёгкий смешок и горячий шепот:

— Что, охотник, ждал другую? — выдыхает Ло, окончательно беря инициативу в свои руки и переходя к активным действиям. — Не бойся, не украду я тебя у Шелы. Мне просто интересно, действительно ли ты так хорош, как она думает. У вас ведь пока, как ни странно, ничего не было, так что ты свободен, как ветер, а что мешает двум свободным людям доставить друг другу немного приятных эмоций?

На несколько секунд ночная гостья замолкает, прижимаясь ко мне ещё плотнее, и издает негромкий стон.

— Насчет того, что эмоций будет немного, это я, пожалуй, погорячилась, — на лице Ло появляется довольная улыбка, и её тело вновь приходит в движение, напрочь выметая из моего сознания все сомнения в правильности происходящего.

Просыпаюсь я поздно, что совершенно не удивляет после столь бурной ночи. Ло рядом со мной уже нет, и на мгновение мне кажется, что всё случившееся мне просто приснилось. Впрочем, во сне ко мне, наверное, пришла бы всё-таки Шела, хотя, не могу не признать, что Ло — просто потрясающая женщина. В сравнении с ней лейтенант Виктория — неопытная школьница, впервые согласившаяся провести ночь с симпатичным одноклассником.

Шела… Мне становится как-то неуютно. Мы ни разу ничего друг другу не обещали, да даже намеков никаких на что-то большее, чем союзнические отношения, между нами не было. И всё же я уверен, что случившееся сегодня ночью не будет ей безразлично. Шела, конечно, постарается скрыть свои эмоции, как и в случаях с Лерой и лейтенантом Викторией, но разве это что-то меняет?

Иду в душ и долго стою под горячими струями, пытаясь смыть неприятные мысли. Частично мне это удается, и из комнаты я выхожу уже в более или менее нормальном настроении. За поздним завтраком ко мне присоединяется Тапар. Ло, наверное, ещё отсыпается, а все остальные, судя по всему, заняты какими-то своими делами. Во всяком случае, мне на глаза больше никто не попадается.

— Как отдохнул, Сергей? — нейтральным голосом спрашивает тайкун, но мне в его вопросе слышится намёк.

Бред, конечно. Какое Тапару дело до того, кто, с кем и чем занимается по ночам?

— Да вроде выспался, — я чуть пожимаю плечами, сосредоточенно поедая что-то вроде омлета с вкраплениями из мелко нарезанного мяса и овощей.

— Я к чему спрашиваю, — продолжает тайкун, — утром я осмотрел ваши трофеи и ещё раз перетряс свои запасы. Мне кажется, тебе пора менять оружие и снаряжение. Уровень имеющихся у тебя конструктов ты давно перерос, и стоило бы подобрать тебе новые, а это процедура непростая и может потребовать много сил. Ты как, готов?

— Вполне, — я отвечаю, почти не задумываясь. Конкретное дело — это именно то, что мне сейчас нужно.

Закончив завтракать, я возвращаюсь к себе в комнату, забираю всё свое снаряжение и иду вслед за Тапаром в его лабораторию. Это довольно большое помещение с четырьмя столами и полками вдоль стен, уставленными различными конструктами и их фрагментами. С некоторым удивлением замечаю на одном из столов частично разобранный стрелковый комплекс кибов.

— Удивлен? — перехватив мой взгляд, спрашивает Тапар.

— Есть немного.

— Коллега Кан пытается повысить мой уровень понимания принципов работы технических устройств, созданных из магически инертных материалов. Ну а я, в меру сил, стараюсь объяснить ему, что такое скрытая сила, и как с ней нужно работать.

— Получается?

— Честно? Пока не очень, но мы стараемся. Может, со временем из этого что-то и выйдет.

— С чего начнем? — я продолжаю внимательно оглядывать лабораторию.

— С того, чем ты пользуешься в данный момент. Клади всё на стол, нужно посмотреть, что стоит сразу заменить, а над чем можно ещё поработать. Некоторые конструкты предусматривают возможность улучшения характеристик, но иногда это приводит к их необратимому разрушению.

Первыми на стол ложатся Вал, магазины к нему и коробки с патронами. За ними следуют конструкты, инкрустированные красными кристаллами — шар, браслет, веер и жезл с зеленым камнем в навершии, он же универсальный ключ артефактора разведывательной манипулы. Рядом я кладу красный шарик гранаты тайкунов и несколько обычных деревянных и стальных метательных снарядов той же формы и размера. Завершают мою коллекцию артефактов три амулета, отвечающих за ночное зрение, силовой щит и маскировку. Последний из них мне подарил Тапар. Ну и в самом конце я выкладываю на стол охотничий нож и набор пыточных инструментов, выданный мне полковником Павловым.

— Н-да… — задумчиво произносит Тапар, оглядывая разложенные перед ним предметы. — Редкостный зоопарк, конечно. Впрочем, не будем делать преждевременных выводов, ведь ты уже не раз доказал, что умеешь применять всё это с очень высокой эффективностью. Давай лучше начнем вот с чего… Что тебя больше всего напрягает в бою? Какую характеристику хотелось бы улучшить в первую очередь?

— Защиту. Я постоянно оказываюсь в ситуациях, когда мой силовой щит уже почти сдох, а бой ещё вовсю продолжается.

— Ну, с таким амулетом щита это совершенно не удивляет, — Тапар презрительно морщится, вертя в руках конструкт, изъятый мной у одного из захваченных бандитов. — Совершеннейшее барахло. Его единственное достоинство состояло в том, что в случае возникновения неприятных вопросов, ты всегда мог объяснить, откуда у тебя этот артефакт. Кстати, остальных конструктов это тоже касается. Раньше ты вынужден был ими ограничиваться именно для того, чтобы не вызвать лишних подозрений у окружающих. Однако недавно ситуация изменилась. Как я понимаю, ты теперь аристократ, то есть лицо почти неприкосновенное. Заставить тебя что-то кому-то объяснять стало намного сложнее. Да и досматривать твои вещи теперь мало кто рискнет. Это значит, что все конструкты, которые ты не держишь на виду, могут быть заменены на современные, а это даст твоей экипировке значительный качественный скачок.

— Вообще-то в ближайшее время я не собираюсь появляться в людных местах, так что и с тем, что всегда на виду, можно особо не стесняться. Если понадобится отправиться в город, возьму что-то из оружия и артефактов, которые у меня уже многие видели.

— Логично. Тогда подберем тебе два комплекта. Один для Каиновой чащи и Змеиного леса, другой — для общения с внешним миром. Итак, начнем с силового щита. Вот эту безделицу — Тапар показал мне мой амулет, — лучше сразу убрать куда подальше. Ну, или продать при случае. У меня есть для тебя кое-что получше.

Тапар подходит к одной из полок и достает оттуда широкий кожаный пояс с богато инкрустированной пряжкой. Я различаю на ней, как минимум, четыре вида прозрачных цветных камней. Судя по всему, редких и достаточно дорогих.

— Пояс огненного зеркала, — поясняет тайкун. — Бифункциональный конструкт легионера штурмовой манипулы. При любой атаке, направленной на владельца, создает силовой щит, причем в разы более прочный, чем тот, к которому ты привык. Его особенность в том, что до четверти всей энергии, поглощенной при отражении атаки, он может не рассеивать в пространстве, а выбрасывать в сторону атакующего противника в виде струи инфернального пламени. Использовать эту функцию или нет, решает хозяин пояса. Очень качественный конструкт. Не самый новый, но успевший себя хорошо зарекомендовать. Изготовлен около тридцати лет назад кланом из трех школ книжников, включая школу Шторма. К настоящему моменту клан распался, так что больше такие конструкты никто не делает.

— Спасибо, Тапар. Хорошая вещь, сразу видно, — я беру в руки пояс, и он отзывается на мое прикосновение легкой вибрацией.

— Даже так? — слегка приподнимает бровь Тапар. — Ну что ж, раз твой источник скрытой силы уже находится в частичном резонансе с конструктом, дальнейшая настройка пройдет намного проще. Хорошо, с защитой решили, а что подберем из оружия? Сначала давай решим с боевым жезлом, который ты сможешь носить с собой где угодно, не вызывая ни у кого лишних вопросов. В последней стычке с противником вы с Шелой захватили три боевых конструкта, но интерес из них представляют только жезлы стихий льда и вакуума. Сразу скажу, в работе ледяное копье намного проще, чем серп пустоты, но я бы всё-таки выбрал серп.

— Почему?

— Стихия вакуума капризна и не до конца изучена, но и противостоять ей почти всегда намного сложнее. Насколько я понимаю, трудности тебя не пугают, а раз так, то и Жнец в твоих руках будет работать лучше, чем Жезл ледяной купели.

— Жнец, значит?

— Да. Так иногда называют жезлы, рассекающие врага серпом пустоты.

В столице герцог Петр Клещеев бывал часто, но каждый раз посещение крупнейшего города королевства вызывало у него сложные чувства. Пожалуй, Москва являлась единственным местом на многие тысячи километров вокруг, которое хоть как-то напоминало о довоенных временах. Естественно, то, что сейчас называли Москвой, на самом деле было бледной тенью той столицы, на месте которой последние полтора века находилось огромное выжженное пятно, ставшее одной из крупнейших Черных пустошей в европейской части континента. Впрочем, к западу от бывшей столицы таких уродливых проплешин на карте тоже хватало. Все более или менее крупные города Земли постигла одна и та же участь. Варианты, конечно, встречались, но отличались они друг от друга только видом оружия, превратившего мегаполисы в обугленные руины или же полностью сравнявшего их с землей.

И всё же столица впечатляла. Жители периферии, впервые попадавшие сюда, ещё долго не могли привыкнуть к её многоэтажным домам, повсеместному применению электричества и регулярно встречающимся на улицах автомобилям. Хватало здесь и других признаков потерянной полтора века назад цивилизации.

Каждый раз, приезжая в Москву для встречи с верховным правителем, Петр Клещеев никак не мог отделаться от мысли, что этот город мог безраздельно принадлежать ему. Однако судьба распорядилась иначе. После смерти отца императором стал Богдан Клещеев, старший брат Петра, никогда не проявлявший особых способностей к управлению государством, предпочитая этому скучному занятию женщин и всевозможные развлечения. Тем не менее Брата Петр любил, и ничего плохого против него никогда не замышлял, но при посещении столицы его всегда терзало острое чувство несправедливости, и поделать с этим он ничего не мог.

Единственное, что оставалось Петру, это полностью сосредоточиться на делах своего герцогства, чтобы на практике доказать и брату, и всем высшим аристократам империи, что его таланты незаслуженно недооценены. И вот теперь ему, похоже, представился шанс кое-что изменить в сложившемся положении дел. Нет, никакого мятежа он по-прежнему не планировал, но, возможно, судьба дала ему в руки шанс резко поднять свой авторитет, причем как бы не выше императорского. Правда, действовать герцог собирался осторожно — так, чтобы позже никто не мог обвинить его в том, что он скрыл от императора важную информацию. Именно для этого Петр и приехал в столицу.

— Здравствуй, брат! — император явно был рад видеть герцога Клещеева — одного из немногих людей в своем ближнем окружении, от кого он никогда не ждал удара в спину.

— Здравствуй! — наедине Петр и Богдан прекрасно обходились без титулов.

— Надеюсь, добрался нормально?

— Без осложнений, как всегда. На Главном тракте уже последние лет десять-пятнадцать всё спокойно. Стража бдит.

— Хоть какие-то приятные новости, — без особой радости в голосе ответил император.

— У нас проблемы о которых я не в курсе? — насторожился Петр.

— Да у нас всегда одни и те же проблемы — дыры в казне и беспокойные соседи.

— Кто на этот раз?

— Опять шляхтичи. Было уже несколько приграничных стычек. О войне пока речи нет, но что-то мне неспокойно.

— Мне собирать войско?

— Не торопись. Если бы до этого дошло, тебе бы уже было направлено официальное сообщение по спецсвязи. Пока приграничные баронства сами справляются, но в западных графствах армия приведена в состояние повышенной готовности.

— Может лучше подготовиться заранее?

— Заранее? Нет, брат, заранее — это, конечно, хорошо, но мобилизация потребует серьезных расходов, а про дыру в нашей казне я тебе уже говорил. Думаю, всё это просто провокации. Сейчас зима, а зимой никто всерьез воевать не станет. А вот заставить нас напрягаться и впустую тратить ресурсы наши западные соседи вполне могут попробовать. Так что подожди пока с войском. Скажи лучше, что привело тебя в столицу в этот раз? Ну, кроме искреннего желания увидеть брата и младшую сестренку.

— На юге моего герцогства произошло кое-что интересное, и я счел, что тебе нужно об этом знать.

— Османы?

— Ну, совсем без них не обошлось, но они там только краем засветились. Началось всё с того, что в графстве Казимира Волжского случился очень серьезный инцидент. В небе над границей владений баронов Шваба и Самарова местные жители видели воздушный бой между двумя довольно крупными летательными аппаратами чужих. В результате оба противника получили значительные повреждения и упали в лесной массив, известный, как Каинова чаща.

— Утерянные земли?

— Да.

— Откуда там взялись чужие? — на лице императора отразилась тревога.

— Видимо, из космоса, хотя возможны и иные варианты. Сейчас уже понятно, что это не начало новой Чужой войны. Я склоняюсь к мнению, что это были либо разведчики, либо вообще какие-то авантюристы. Во всяком случае, после их падения в лес никакого продолжения не последовало.

— Людям графа удалось обследовать места падения?

— Не сразу. Там случилась очень мутная история с ложным обвинением барона Самарова в попытке присвоить артефакты чужих и с их помощью устроить мятеж.

— Обвинения действительно были ложными?

— Несомненно. Но тайной службе барона Шваба удалось сфабриковать их настолько качественно, что на какое-то время граф Волжский им поверил и санкционировал вторжение армии Шваба в баронство Самарова. К счастью, продлилось оно недолго. Всё прояснилось, когда сын графа виконт Олег Волжский лично проверил места падения аппаратов чужих и убедился, что там не могло остаться ничего такого, ради чего стоило бы затевать мятеж. Зато по дороге к Каиновой чаще на виконта и сопровождавших его людей было совершено нападение, в котором участвовали люди барона Шваба и агенты графа Измирского. Виконт не пострадал, если не считать легкой контузии, а нападавших удалось взять в плен.

— Люди Шваба и агенты османов действовали совместно?

— Именно так. Правда, османы утверждают, что их принудили к участию в операции насильно. Сначала взяли тёпленькими на шпионаже, а потом сделали предложение, от которого те не смогли отказаться. Возможно, так оно и было, но тяжести содеянного это ничуть не уменьшает.

— Предлагаешь отправить графу Измирскому официальный протест и потребовать объяснений?

— Не уверен, что это хорошее решение. Можно ведь уладить всё и по линии спецслужб. С османами у нас мир и вполне добрососедские отношения. Зачем их омрачать? Шевалье Оздемир, возглавлявший их группу, имел задание собрать сведения об инциденте с аппаратами чужих. Сам понимаешь, случись такое на территории турок, мы бы тоже отправили туда своих людей. А вот то, что они подняли руку на сына графа, это, конечно, очень некрасиво, и ответить им за это придется. Но только исполнителям, а на наших отношениях с южным соседом это сказаться не должно.

— Разумно, — немного поразмышляв над услышанным, кивнул император. — У нас и так проблемы с западными соседями, незачем создавать себе новые. Это всё, что ты хотел мне сообщить, брат? Если да, то не желаешь ли обсудить кое-что более интересное? Завтра я выезжаю на охоту и буду рад, если ты тоже примешь в ней участие. Ты ведь, насколько я знаю, неплохо стреляешь.

— С удовольствием присоединюсь к тебе, брат, но давай сперва закончим с делами. История, которую ты только что услышал, имеет продолжение.

— Ну, хорошо, — император явно уже устал от государственных дел, но отказывать герцогу не захотел.

Именно такого состояния верховного правителя Петр и дожидался. Было очень мало шансов, что в подобном настроении его старший брат воспримет услышанное всерьез.

— Я упомянул в своем рассказе виконта Олега Волжского. Он довольно молод, но успел показать себя достаточно деятельным и способным аристократом. Именно собранные им сведения позволили остановить междоусобную войну в графстве Казимира Волжского.

— Хочешь его наградить? Ну так это твое дело, Волжский ведь твой вассал.

— Ты прав, брат, с наградой я сам решу. Дело в другом. Этот инициативный молодой человек выступил с идеей, показавшейся мне интересной. Он совершил успешный рейд в Каинову чащу и принес оттуда немало трофеев. А ещё он утверждает, что знает, как вернуть контроль над утерянными землями, очистив их от присутствия чужих.

— Типичный подростковый бред, — весело засмеялся император. — Брат, я тебя не узнаю. Неужели ты поверил в эти сказки?

— Ну, не то чтобы поверил… — Петр сделал вид, что смущен реакцией верховного правителя. — Я узнал об этом не от графа Волжского или его сына, а от своих людей, входящих в их круг. И всё же мне кажется, что если есть хоть малейший шанс, что Олег Волжский прав, нужно это проверить.

— Да брось… Поехали лучше на охоту. Очень, знаешь ли, помогает проветрить голову от всяких бесплодных фантазий.

— Конечно, поедем, брат, — немедленно согласился герцог. — Постреляем, выпьем у костра…

— Вот-вот, — удовлетворенно кивнул император. — И, кстати, дамы там тоже будут, в том числе очень даже перспективные… Н-да… Думаю, их общество пойдет тебе на пользу.

— Даже не сомневаюсь. Около тебя всегда вьются стайки прелестниц на любой вкус, так что может и мне перепадет немного их внимания. И всё же, пожалуй, я возьму затею виконта Волжского на контроль и, возможно, чем-то помогу ему при необходимости.

— Смотри сам, — император явно потерял интерес к беседе. — Если хочешь тратить свои средства и время на пустые прожекты, дело твое, а имперская казна и без того дно показывает, так что от меня на эту бредятину денег не проси.

— Понял тебя, Богдан. Не буду больше докучать тебе всякой ерундой. Давай лучше действительно обсудим завтрашнюю охоту.

— Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулся император. — Располагайся поудобнее, сейчас я прикажу принести нам вина и что-нибудь легкое из закусок.

Обедаем мы все вместе, и именно за столом я впервые за сегодняшний день встречаюсь с Шелой. Ведет она себя, как обычно, но выглядит несколько задумчивой. Что интересно, Ло тоже явно о чем-то размышляет. Во всяком случае, она довольно немногословна. Зато Кан и Тапар полны энтузиазма и весьма словоохотливы.

— Коллега Кан показывал мне много образцов вашего оружия, но такого я ещё не видел, — увлеченно рассказывает Тапар о своем знакомстве с Валом. — Конечно, автомат Сергея выглядит намного проще и примитивнее, чем более современные устройства, но всё меняется, если вставить в него магазин с патронами, модифицированными скрытой силой. Я попробовал выстрелить из этого оружия, и у меня получилось! Эффект от попадания, правда, оказался намного слабее, чем при использовании Вала Сергеем, но всё равно деревянная мишень взорвалась и вспыхнула. Судя по всему, я первый представитель своей цивилизации, державший в руках конструкт, созданный из магически инертных материалов. И не только держал, но и с успехом использовал!

— Очень любопытно, — без особого восторга отвечает Кан. — А вот в моих руках это оружие работает, как обычная штурмовая винтовка местного производства.

— Увы, коллега, у вас полностью отсутствует способность к управлению скрытой силой, — лицо Тапара выражает вполне искреннее сочувствие. — Мне очень жаль, но конструкты — это не для вас. Впрочем, не могу не признать, что вы нашли, чем заменить отсутствующие у вас способности, и конечный результат получился не хуже, чем у нас. Как ни печально об этом вспоминать, но война между нашими цивилизациями это наглядно показала.

— А с боеприпасами к нашему оружию такое можно сделать? — переводит беседу в практическую плоскость Ло.

— Пока не попробуем, не узнаем, — пожимает плечами Кан. — Собственно, этим я и хотел предложить Сергею заняться после обеда.

— Стрелковый комплекс?

— Думаю, да. Я уже извлек из ленты несколько снарядов к автоматической пушке. Вы как, Сергей, готовы? Или коллега Тапар уже выжал из вас все соки?

— Готов. Но мне понадобится помощь Шелы. Она знает, что нужно делать.

Слежу за реакцией союзницы, но она лишь невозмутимо кивает, продолжая аккуратно расправляться со своей порцией чего-то похожего на овощное рагу. Интересно, а она вообще в курсе визита Ло ко мне этой ночью? Всё, конечно, может быть, но что-то мне подсказывает, что в курсе.

Снаряд к легкой автоматической пушке стрелкового комплекса кибов выглядит очень необычно. Он относительно небольшой, калибр что-то около шестнадцати миллиметров, а гильзы, как таковой, нет вообще. По словам Кана, эти боеприпасы выпускаются уже интегрированными в ленту боепитания, так что ему пришлось повозиться, извлекая из нее несколько снарядов для нашего эксперимента.

Отдаленно снаряд кибов похож на большую пулю, но поверхность у него не гладкая, а ребристая. Рёбра тянутся вдоль корпуса, и впадины между ними довольно глубокие, так что чем-то он напоминает мне некий экзотический фрукт с выцветшей картинки из старого учебника. Есть на снаряде и несколько небольших выступов, назначение которых остается мне непонятным.

Опыт модификации патронов к Валу у меня уже достаточно приличный, и я решаю попробовать просто перенести эту методику на новый объект воздействия. Для начала пробую самый простой одностадийный вариант, как в первом эксперименте, проведенном в дилижансе по дороге из Динино в Кисловку.

Неторопливо достаю из рюкзака браслет, инкрустированный красными кристаллами, и надеваю его на руку. Это артефакт-усилитель, дополняющий ключ артефактора. Беру в руку жезл с зеленым кристаллом и навожу его на снаряд.

— Эту штуку мне тоже считать конструктом? — звучит в моей голове вопрос демона. Его тон как всегда нейтрален, но мне в нем слышится что-то вроде: «Как же ты достал меня со своими авантюрами, хозяин!».

— Да, это конструкт, — категорично заявляю в ответ и навожу жезл на объект эксперимента. — А ты в этом сомневался?

— Боеприпас к дистанционному оружию кибов, — бубнит в ответ демон. — Модель неизвестна. Используется для одиночных выстрелов и для стрельбы сериями. Дистанция применения до пяти километров. При одиночном попадании урон по стандартно экипированному бойцу средний, ближе к высокому. Магически инертен. Принцип действия не установлен. Представляет серьезную опасность при многократных попаданиях. Модификация с помощью скрытой силы невозможна.

— Ты опять за свое? — упрямство демона начинает меня раздражать.

— Хозяин, я сообщаю вам информацию из моей базы знаний. Она составлялась без учета ваших необычных способностей, так что других сведений по этому предмету в ней нет. Однако, в соответствии с вашим приказом, я буду считать данный боеприпас пригодным к модификации.

— Ладно, хорош болтать. Приступим.

Сказать оказывается проще, чем сделать. Концентрируюсь на снаряде и посылаю в него через жезл поток скрытой силы. Меня уже привычно вмазывает в виртуальную бетонную стену, а в голове начинают взрываться фугасы. Больно, но потерпим… Организм, натренированный уже десятками таких издевательств, послушно проваливается в режим обостренного восприятия, и меня захлестывает усилившимся в разы потоком энергии. Я жду, когда же стена треснет под ударами моего виртуального тела, которому я стремлюсь придать форму заостренного тарана, но секунды идут, а ничего не происходит. Стена не поддается и не демонстрирует никаких признаков потери прочности, а мои силы начинают иссякать.

Сжимаю зубы и продолжаю таранить стену. Каждый удар отдается во всём теле резкой болью, и с каждым разом она только нарастает. Жезл неприятно вибрирует, и это только усиливает болезненные ощущения. Краем сознания чувствую легкое прикосновение. На мои плечо и лоб ложатся ладони Шелы, и это странным образом придает мне сил. Вновь бью в неподатливую преграду, но, увы, всё с тем же результатом.

Я чувствую, что полностью выжат и прекращаю бесплодные попытки. Ключ артефактора сразу же перестает вибрировать, а организм вываливается из режима обостренного восприятия. В моей голове стихают звуки взрывов, и я вновь осознаю себя сидящим в кресле напротив стола, на котором продолжает лежать ничуть не изменившийся снаряд от легкой автоматической пушки.

— Не получается, — устало сообщаю я выжидательно смотрящим на меня Тапару и Кану. — Не могу пробить преграду, она слишком прочная.

Шела отнимает ладонь от моего лба и протирает мне лицо влажным полотенцем. Я даже не обратил внимания, что весь покрылся потом.

— Возможно, дело в том, что снаряд заметно крупнее пули, — высказывает предположение Кан. — Мы ведь ничего не знаем о преграде, которую вам приходится преодолевать. Возможно, её прочность, прямо зависит от массы объекта воздействия.

— Или от его сложности, — добавляет Тапар. — Этот боеприпас — намного более продвинутое техническое устройство, чем патрон к земному автомату. При его изготовлении применялись материалы, прошедшие очень серьезную обработку, да и сам снаряд имеет сложную внутреннюю структуру, при создании которой он подвергался множеству различных механических воздействий. Я уже как-то говорил Сергею, что даже при использовании материалов, испытывающих сродство к скрытой силе, сложный конструкт не изготовить, если при этом применяются неправильные инструменты. Здесь же и материалы магически инертные, и степень их обработки очень высокая.

— Я в душ, — прерываю увлекшихся обсуждением моей неудачи Тапара и Кана. — Сегодня, пожалуй, таких экспериментов с меня хватит. Хочу ближе к вечеру сходить на небольшую охоту, надо ведь опробовать в деле новое снаряжение. Шела, составишь мне компанию?

— Может лучше предложишь сходить с тобой Ло? — оборачивается уже сделавшая пару шагов к выходу из мастерской Шела. — Это ведь будет чисто боевой выход, а такие операции больше по её части.

Я молча киваю в ответ. А что мне сказать Шеле, тем более в присутствии Тапара и Кана? Формально она права, а неформально… Неформально я сам во всем виноват.

Долго стою под душем, смывая пот и отвратительное настроение. Не думал, что произошедшее на меня так подействует. Видимо, Шела всё-таки стала для меня кем-то очень важным, хоть я и старался всеми силами этого не допустить. Только почему-то понимать это я начал только сейчас. Нет, что-то такое, конечно, чувствовал и раньше, но списывал всё исключительно на яркую внешность союзницы и буйство моих собственных гормонов. Ну, с гормонами-то я, судя по всему, не ошибся — вон как на приход Ло отреагировал. Вообще ничего с собой сделать не смог. Причем ладно бы только первый раз… Всю ночь с ней кувыркался и всё никак остановиться не мог, пока просто физически не вырубился. Но ведь чувствовал, что не хватает чего-то, и только утром стал догадываться, чего именно.

На Ло я, кстати, совершенно не в обиде. С чего бы? Она такая, какая есть. И ночь мы провели, не буду кривить душой, замечательно. И всё же, знал бы заранее, приказал бы демону запереть дверь. А может, и не приказал бы. Что-то эта ночь во мне перевернула, и Ло своим неожиданным поступком вольно или невольно помогла мне расставить всё по своим местам. Наверное, хорошо, что я, наконец, в себе разобрался, но не случилось ли это слишком поздно?

Трясу головой, пытаясь переключиться на более конструктивные мысли, и это даже получается. Выхожу из душа и начинаю собираться на охоту. Мне действительно нужно опробовать новую экипировку и перенастроенный Тапаром под меня жезл стихии вакуума, но параллельно я хочу сделать кое-что ещё. Мне нужна пушка от легкого робота-разведчика имперских времен, причем желательно с минимумом повреждений и хотя бы небольшим количеством боезапаса. Однажды я такой трофей уже добыл. Правда, тогда робота кибов разобрал на части не я, а призванный моим ментальным импульсом голем тайкунов, но пушку я смог отжать себе, и потом, помнится, с немалой выгодой сдал её людям полковника Павлова. Точнее, у меня её просто забрали, но денег в качестве компенсации отсыпали достаточно щедро.

Зачем мне пушка от старого робота? Всё просто. Она не такая сложная и навороченная, как современное оружие кибов, а значит, пробить виртуальную стену, мешающую накачать её снаряды скрытой силой, может оказаться несколько проще. Насколько проще? Да кто же знает? Может, и не получится ничего, но почему не попробовать? Да и просто получить такую штуку в качестве трофея очень даже неплохо, особенно если Кан сможет переделать её во что-то, способное стрелять в моих руках. Ло ведь не хочет тратить впустую привезенный с собой боезапас, ну так и не придется. В Каиновой чаще и Змеином лесу этого боезапаса бегает в избытке. Он, конечно, несколько староват, но для моих целей вполне сгодится.

Остается один вопрос — с кем идти в рейд? К Ло обращаться не хочется, хоть Шела и права, что это наиболее логично. Мне ведь действительно нужно, чтобы кто-то спину прикрыл, пока я буду пытаться грохнуть имперского робота, причем так, чтобы не слишком его покалечить. Можно, конечно, попросить подстраховать меня дистанционно, с помощью одного из боевых роботов, но этим опять же будет заниматься Ло. Дурью я, конечно, маюсь. Отбросить надо бы все эти идиотские мысли, но вот не получается.

Решение приходит внезапно, и я понимаю, что, пожалуй, это вполне себе вариант, причем очень даже разумный. Привычно сосредотачиваюсь и вызываю Тапара по ментальном каналу.

— Слушаю, Сергей, — почти сразу отзывается тайкун.

— Не желаете подышать свежим воздухом, Тапар? Я собираюсь поохотиться, и мне может понадобиться ваша помощь. Я планирую взять с собой конструкты, которые вы утром под меня настроили. Хотелось бы, чтобы вы понаблюдали за их работой во время боевых испытаний.

— И какую дичь ты планируешь добыть? — с едва заметной иронией в голосе спрашивает Тапар. Мой вопрос к Шеле и её предложение обратиться к Ло он отлично помнит.

— Робота-разведчика, а точнее, его автоматическую пушку и боезапас к ней.

— Очень любопытно, — тайкун мгновенно понимает, зачем мне понадобились старые снаряды, и в нём явно просыпается интерес. — Довольно перспективная идея. С удовольствием помогу тебе в её осуществлении. И, кстати, Жнец неплохо подойдет для реализации твоего плана.

— Вот и я так подумал. Потому и решил пойти на охоту, вооружившись именно жезлом, способным аккуратно и точно рассечь цель серпом пустоты.

Скоро начнет темнеть, но нас с Тапаром подступающая темнота совершенно не смущает. Эта охота ничуть не похожа на столь привычные мне блуждания по лесам в поисках артефактов. Искать нам ничего не нужно, за нас эту работу уже сделали воздушные разведчики. Впрочем, так быстро найти именно то, что нам требуется, они смогли именно потому, что изучая Змеиный лес, я хорошо усвоил закономерности поведения прочно обосновавшихся в нем тварей. Каинова чаща в этом плане ничем не отличается, закономерности здесь те же.

Никто, конечно, точно не знает, как именно сформировался сложившийся к настоящему моменту расклад сил между старыми роботизированными формированиями кибов и автономными подразделениями тайкунов. Я слышал несколько различных гипотез, но в итоге у меня сложилось собственное мнение, которое неплохо объясняет происходящее. Ло, кстати, недавно тоже высказывалась на эту тему, и наши мысли оказались во многом схожими.

После того, как кибы и тайкуны договорились о перемирии, они вывели с Земли все войска, кроме отрядов, перешедших в полностью автономный режим. Эти подразделения продолжили выполнение полученных ранее приказов — установить и удерживать контроль над конкретными территориями. Ни один из противоборствующих противников полностью выполнить этот приказ не смог, хотя попытки, конечно, были. И вот тогда перед искусственными интеллектами, управлявшими действиями отрядов обеих сторон, жестко встал вопрос, что делать дальше? Вариантов было всего два. Первый — бросить все силы в атаку, пытаясь полностью выполнить приказ, и почти наверняка проиграть бой, окончательно провалив свою миссию. Второй — закрепиться на уже контролируемых рубежах в надежде, что в наступление бросится противник, и после его разгрома можно будет занять практически никем не защищаемые территории.

Судя по всему, обе стороны выбрали второй вариант. Они до сих пор ждут друг от друга такой глупости, как атака остатками мобильных сил своих хорошо укрепленных позиций. И не просто ждут, а регулярно пытаются спровоцировать друг друга на такие действия. Именно по этой причине в Змеином лесу и Каиновой чаще сформировались мощные укрепрайоны, а между ними образовались промежутки ничьей земли, на которой регулярно происходят стычки между роботами кибов и големами тайкунов. Вот там нам и следовало искать робота-разведчика, что и было сделано усилиями Кана, отправившего несколько летающих дронов тщательно просканировать нейтральные территории.

Ближайшая подходящая цель обнаружилась примерно в пяти километрах от нашей базы, и теперь мы с Тапаром выдвигаемся к нужной точке. Там, по заросшим деревьями балкам и оврагам, осторожно пробирается робот-разведчик той же модели, что и встреченный мной и сержантом Кротовым в Змеином лесу. Тогда мне эта боевая машина казалась верхом совершенства, а сейчас я воспринимаю её, как нечто вполне заурядное. Аппарат размером с крупную собаку движется на четырех суставчатых ногах. Внутри корпуса скрыты две автоматические пушки, способные быстро выдвигаться в боевое положение. На спине техногенного создания закреплен дискообразный ударно-разведывательный дрон, напоминающий гаусс-мину, но способный к самостоятельному полету.

— Как будем действовать? — спрашивает Тапар, для которого этот рейд — довольно редкая экзотика. Ему гораздо привычнее возиться с артефактами и големами в лаборатории, а не охотиться на старых роботов с боевым жезлом в руке.

— Желательно всё сделать относительно тихо. Ну, насколько это будет возможно. Не хотелось бы, чтобы нас восприняли, как серьезную угрозу. Мало ли, что себе нафантазирует искусственный интеллект, зашитый в вычислитель укрепрайона, из которого выполз этот робот. Одно дело, если его расстреляет какой-то из ваших старых големов, и совсем другое, если это сделает некая третья сила, обладающая не до конца понятными возможностями. Не хотелось бы нарваться на слишком бурную реакцию на наши шалости.

— Вы уж постарайтесь не слишком шуметь, — раздается на общем канале голос Ло. — Отбивать ещё один штурм базы в наши планы не входит. Мне вполне хватило первого наката, случившегося сразу после аварийной посадки бота.

— Вообще-то, мне тоже более чем хватило, — немедленно соглашается Тапар, и я его прекрасно понимаю, он ведь в итоге остался один из всего своего отряда.

— Значит, будем делать всё так, чтобы нападение на робота-разведчика выглядело, как засада, устроенная големами, пришедшими из соседнего укрепрайона тайкунов, — предлагаю я наиболее простой, на мой взгляд, вариант. — Не зря же Тапар несет с собой построитель иллюзий. Не думаю, что сканеры времен империи смогут отличить созданные им фантомы от настоящих противников.

— Пока атакованный робот не начнет по ним стрелять, точно не отличат, — подтверждает Тапар.

— Значит, придется сделать так, чтобы выстрелить он не успел.

— У этой модели довольно прочный силовой щит, — предупреждает Ло. — Ваше оружие с одного выстрела его не пробьет.

— Не страшно. Выстрелов будет несколько, причем с двух сторон, как раз оттуда, где сразу после залпа появятся фантомы големов. Точную диспозицию сейчас обсуждать бессмысленно, мы ведь не знаем, в каком именно месте окажется робот, когда мы на него выйдем.

— Пока он идет почти точно на север, практически вам навстречу, — сообщает Кан. — Никуда не торопится и старается соблюдать максимальную скрытность. На месте вы будете минут через десять.

Тапар, похоже, изрядно нервничает, хотя бояться ему особо нечего. Он, как новогодняя ёлка обвешан конструктами и защищен не хуже тяжелого пехотинца кибов, причем не времен империи, а вполне себе современного. Кан рассказывал мне, что собой представляет такая броня и показывал её характеристики. Человек в ней превращается в настоящую машину смерти, так что защита Тапара спокойно выдержит и десяток прямых попаданий из легких пушек робота-разведчика, и атаку его летающего дрона, и даже два-три близких взрыва более тяжелых снарядов, если вычислитель укрепрайона решит поддержать попавшего в засаду разведчика артиллерийским огнем. Правда, с таким уровнем маскировки, как у Тапара, попасть под серьезную раздачу нужно ещё суметь. Сканеры полуторавековой давности его просто не увидят, а если и засекут некую размытую тень в момент активных перемещений с одновременным ведением огня, то почти сразу и потеряют.

Тем не менее тайкун чувствует себя неспокойно, хоть и пытается этого не показывать. В принципе, понять его можно. Фактически это его первый боевой выход, если не считать ситуации, в которой мы с ним познакомились. Но тогда в нас никто не стрелял. Так, дроны-разведчики вокруг покружились, и этим всё ограничилось.

— Две минуты до цели — предупреждает Ло. — Робот сменил направление и идет на северо-восток, к чужой границе ничейной зоны. Похоже, ищет удобную позицию, чтобы обстрелять какие-то цели в укрепрайоне противника.

— Может оно и к лучшему, — отвечаю я на общем канале. — Под шумок этой заварушки будет даже проще провернуть нашу затею.

— Изначальным планом такой вариант не предусматривался, — впервые подключается к обсуждению Шела. — Вычислитель указывает на резкий рост вероятности вмешательства в операцию случайных факторов. Вы можете оказаться под перекрестным огнем стационарных огневых точек двух укрепрайонов.

— Сергей, может нам стоит найти другую цель? Их в этом лесу не одна и не две. Выбор есть, — осторожно предлагает Тапар. Показаться трусом ему не хочется, но и лезть в откровенную авантюру он тоже желанием не горит.

— Давайте просто подождем немного. Не факт, что робот вообще станет устраивать какую-то провокацию. Не так много подобных машин осталось в укрепрайонах, чтобы ими так рисковать.

— Искусственный интеллект не может бездействовать, игнорируя поставленную боевую задачу. — возражает Шела. — Идти на риск его вынуждает изначальный приказ, полученный ещё полтора века назад. А что касается численности боевых роботов, так многих из них после полученных повреждений удается вернуть в строй. В составе техники укрепрайонов есть ремдроны, да и на подземных этажах бункеров имеются серьезные ремонтные мощности. Без них здесь всё давно бы развалилось и перестало функционировать.

Я ничего не отвечаю и просто останавливаюсь. Тапар тоже сразу прекращает движение. До идущего к какой-то своей цели робота остается около двухсот метров. По идее нам стоило бы устроить засаду на его пути, но он действительно крадется к условной границе ничейной зоны, и если следовать исходному плану, нам придется тоже опасно приблизиться к укрепрайону тайкунов.

— Тапар, вы можете чем-нибудь привлечь его внимание? — спрашиваю тайкуна, почти не сомневаясь, что такая возможность у него есть. — Желательно так, чтобы он не начал сразу стрелять, а отправился посмотреть, что это там ему почудилось.

— Можно попробовать, но точно предсказать реакцию этого механизма я не могу.

— Не страшно, он нас всё равно не видит. В худшем случае пальнет раз-другой по кустам для профилактики и даст дёру, не дожидаясь, когда ему прилетит ответка из укрепрайона противника. Но мне кажется, не станет он стрелять без четкого захвата цели. Именно потому, что враг рядом и, обнаружив себя, можно нарваться на совершенно ненужные неприятности.

Пару секунд Тапар раздумывает, а потом делает почти неуловимое движение рукой с зажатым в ней ключом артефактора, и метрах в пятидесяти от нас появляется медленно скользящий над землей призрак небольшого летающего голема тайкунов. Призрак выглядит размытым пятном, иногда на мгновение обретающим более четкие формы. Со стороны это выглядит так, будто у него сбоит генератор маскировочного поля, ну или что там вместо него бывает у големов.

Робот-разведчик на появившийся раздражитель никак не реагирует, и Тапар начинает постепенно снижать качество маскировки приманки, а точнее, чуть увеличивать периоды, на которые у неё частично слетает поле скрытности.

Через пару секунд наша цель замирает на месте и медленно разворачивается в сторону фантома. Тапар перестает повышать заметность призрака, но ускоряет его движение. Робот кибов медленно и как-то неуверенно выдвигает из корпуса одну из пушек и начинает сопровождать фантом стволом. Очень похоже, что фиксирует он его на пределе чувствительности своих сканеров, и судя по дерганым движениям ствола пушки, регулярно теряет и без того неуверенный захват цели.

Стрелять робот действительно не решается, по крайней мере, пока. Видимо, вероятность попадания его вычислитель оценивает, как весьма невысокую, а демаскировать себя открытием огня он не хочет. Эта странная игра продолжается секунд пять, а потом робот всё-таки принимает решение и направляется в сторону болтающегося туда-сюда фантома. Сократить дистанцию Тапар ему не позволяет, постепенно отводя призрак вглубь леса куда-то за наши спины.

— Занимаем позиции, — я отдаю приказ негромко, хоть в этом и нет необходимости.

Мы с Тапаром расходимся в стороны, освобождая роботу проход, и останавливаемся примерно в сотне метров друг от друга, найдя удобные естественные укрытия. Тайкуна прикрывает полусгнивший ствол упавшего дерева, а я наблюдаю за перемещениями цели из-за довольно крупного валуна, густо поросшего зелёным мхом. Сверху камень слегка припорошен снегом, хотя на земле его почти нигде не видно.

Робот кибов приближается к нам не слишком быстро. Он как будто сомневается, правильно ли поступает. Это замечаю не только я.

— Судя по всему, его вычислитель пытается решить, что важнее — продолжение выполнения предыдущей задачи или необходимость отследить непонятную цель, возможно, несущую угрозу укрепрайону, — комментирует происходящее Шела.

— Так и есть, — соглашается Ло. — Использовать связь ему почти наверняка запрещено из соображений скрытности, а собственных мозгов у этих моделей на анализ нестандартных ситуаций не хватает.

— Цель в оптимальной точке, — звучит на общем канале голос Кана.

— Тапар, ваша задача помочь мне снести ему щит, — напоминаю изначальный план излишне напрягшемуся тайкуну, — а дальше я уже сам.

— Принято.

— Начали!

Огонь мы с Тапаром открываем одновременно. Вал с тихим шелестом выдает короткую очередь, а боевой жезл тайкуна выбрасывает три параллельные струи инфернального пламени. Тапар — книжник школы Шторма, и конструкты у него соответствующие. Его конёк — стихия огня, одна из базовых и самых изученных, но от этого не менее смертоносная.

Совершаю короткий бросок в сторону, меняя позицию, и спустя мгновение после моих выстрелов, в том месте, где я только что находился, возникает из воздуха довольно крупный шестиногий ящер, подернутый тонкой пленкой маскировочного поля. Выглядит он слегка размазанным в пространстве, но нет сомнений, что такую маскировку сканеры противника пробить вполне в состоянии. Фантом прыгает вперед и вправо, тоже имитируя смену позиции. В сотне метров от меня аналогичный прыжок исполняет соткавшийся из ничего его брат-близнец. Обоих призрачных големов наверняка уже засекли сканеры укрепрайона кибов, и его вычислитель должен связать их появление с внезапной атакой на своего робота-разведчика. По крайней мере, наш план предполагает именно такой расклад.

Защитное поле атакованного нами робота сносит практически в ноль. Оно вспыхивает и тут же гаснет, а в корпус боевой машины времен Чужой войны бьют остатки непогашенной щитом энергии. Выдвинутая из-под брони пушка, похоже, повреждена, но у противника есть ещё одна, да и об ударно-разведывательном дроне на его спине забывать тоже не стоит. Я понимаю, что терять нельзя ни секунды. Стрелять по фантомам роботу лучше не позволять. Вернее, стреляет-то он пусть сколько влезет, но вот давать ему в них попадать точно не следует, иначе вычислитель укрепрайона быстро разберется, что атаковали робота не призраки, а кто-то другой, гораздо более опасный.

От пропущенного удара робот останавливается и отшатывается назад, но пружинит на четырех конечностях и быстро восстанавливает равновесие. Одновременно с этим из его корпуса выдвигается уцелевшая пушка, а со спины срывается диск летающего дрона. Этот момент упускать нельзя, и я бью по противнику серпом пустоты, стремясь рассечь его сверху вниз ровно пополам.

Это мое первое боевое применение конструкта стихии вакуума. Выглядит жезл необычно. Вместо одного или нескольких крупных прозрачных камней в навершии, к чему я уже успел привыкнуть, здесь рукоять заканчивается довольно толстым плоским диском темно-фиолетового, почти черного цвета. Во время работы артефакта внутри диска проскакивают быстрые змеящиеся разряды, но за его пределы они не выходят. Зато впереди, около цели, формируется нечто, действительно напоминающее формой серп. Это зона абсолютной пустоты, и она обрушивается на объект атаки под тем же углом, под которым повернут диск жезла. В данном случае его плоскость я сориентировал перпендикулярно земле, и серп бьет робота точно сверху. Что может сделать пустота броне робота? Обычная — ничего, но стихия вакуума — очень коварная штука. Соприкасаясь с преградой, серп не пытается её пробить. В месте удара он превращает в пустоту её саму. Как именно это происходит, мне не смог объяснить даже Тапар, но жезл работает безотказно, в чём я немедленно убеждаюсь.

Пытающийся взлететь диск разваливает ударом серпа пополам, и он исчезает во вспышке взрыва. Рукой, сжимающей рукоять жезла, я чувствую отдачу и легкое сопротивление, но продолжаю атаку. Серп, уже растративший часть своей энергии, падает на спину роботу. Сопротивление возрастает, но на пробитие брони запаса скрытой силы, вложенного в виртуальное лезвие, всё-таки хватает, а дальше оно безнадежно вязнет в туше робота кибов. В этот раз режим обостренного восприятия активироваться почему-то не желает, и я жалею, что так и не спросил о нем Тапара, хотя уже не раз собирался. Что-то меня каждый раз останавливало.

Все четыре конечности робота подкашиваются, он делает пару неуверенных шагов и валится набок. Видимо, повреждения, нанесенные серпом, всё же оказались критическими. Этот противник больше не боец, однако дело пока не сделано, мы ведь пришли сюда за конкретным трофеем, а его ещё нужно добыть.

Боевой жезл — не пулемет. Некоторые конструкты умеют наносить удары сериями энергетических сгустков, но чаще всего им всё-таки требуется какое-то время на перезарядку, и зависит оно в основном от способностей хозяина к прокачке скрытой силы через свой источник. Мне для быстрой перезарядки Жнеца нужно состояние обостренного восприятия, а оно пока капризничает и приходить не торопится.

— Артиллерия укрепрайона открыла огонь! — предупреждает Ло, и почти сразу на месте призрачных ящеров земля встает дыбом, а нас с Тапаром забрасывает комьями грязи деревянными обломками и прелой листвой. Тайкун подыгрывает противнику, изменяя иллюзию. Теперь по местности вокруг воронок от взрывов разбросаны ошметки уничтоженных големов. Во всяком случае, так должна выглядеть картинка, воспринимаемая сканерами дронов-разведчиков, взлетевших над укрепрайоном кибов.

Что интересно, по другую сторону ничейной зоны царят тишина и спокойствие. Складывается впечатление, что наделенному имитацией разума конструкту, управляющему укрепрайоном тайкунов, нет никакого дела до происходящего на нейтральной полосе, хотя наша короткая схватка с роботом кибов наверняка была зафиксирована его средствами наблюдения. Меня это бездействие несколько напрягает, но пока отвлекаться на анализ его причин просто некогда.

— И что теперь? — спрашивает Тапар.

— Пойду потрошить добычу. Надо опередить робота-ремонтника, который скоро прибудет сюда для эвакуации поврежденного собрата. Только не хотелось бы, чтобы изменение состояния нашего трофея заметил противник. Прикроете меня?

— Можешь приступать. Я создам иллюзию, что робот так и лежит там, где ты приложил его серпом пустоты, и все составные части у него на месте.

Я чувствую, как жезл напитывается скрытой силой, и к моменту, когда я оказываюсь рядом с упавшей набок боевой машиной кибов, он вновь готов к применению. Сейчас маскировочное поле робота не функционирует, и лежащий в моем рюкзаке шар тайкунов легко просвечивает броню, показывая мне внутреннюю структуру добычи. Тремя короткими рассекающими ударами я вырубаю из туши робота уцелевшую автоматическую пушку, умудрившись не повредить её механизмы перезарядки и отсек с компактно уложенной лентой боепитания.

Получившийся обрубок весит под сорок килограммов, и тащу я его с изрядным трудом, особенно с учетом того, что на мне уже навешано. Тапар продолжает держать наведенную иллюзию, и для сторонних наблюдателей ограбленный робот всё ещё выглядит относительно целым.

— Отходим, — пыхтя от напряжения, приказываю я Тапару.

— Сергей, я не смогу долго поддерживать иллюзии при удалении от места боя. Мы слишком нашумели, и теперь обе стороны ведут активное наблюдение за ничейной зоной. Давление на призраки слишком сильное, и без постоянной подпитки они почти сразу рассеются.

— Держите, сколько сможете. Надеюсь, мы за это время успеем уйти достаточно далеко.

— Я бы на это не рассчитывала, — обеспокоенно возражает Шела. — Какие-то нехорошие шевеления у противника наблюдаются, причем в обоих укрепрайонах. Взлетают новые дроны и големы. Через несколько секунд они сунутся прямо к роботу, и тогда никакая иллюзия уже не поможет.

Тихо ругаясь, я перехожу на бег. Бросать добычу жалко, а нести тяжело и неудобно. Тапар мне помочь не может, он полностью сосредоточен на удержании иллюзий и пока не покидает свою позицию, рассчитывая догнать меня несколько позже, когда я со своей ношей отойду подальше от места боя.

— Интенсивность сканирования местности противником растет, — предупреждает Кан. — Фиксирую повторную активизацию артиллерийских систем и стационарных дальнобойных конструктов иншеров. Вижу выходящих на поверхность боевых роботов и големов.

— Доигрались, экспериментаторы, — злобно шипит Ло. — Высылаю второго робота вам навстречу.

Это очень кстати. Один робот и так нас страховал, но два — это намного лучше. По крайней мере, в нужный момент они смогут отвлечь на себя внимание противника.

— Охотник, брось эту дрянь и валите оттуда! — приказывает Ло, вот только она мне не начальница.

— Бросить уже добытый артефакт? — задыхаясь от бега с тяжелой ношей, возмущаюсь я. — С чего бы это? На самом деле, пока ещё ничего не случилось. Ну, возбудились почему-то местные твари, так может они сейчас начнут азартно крошить друг друга, а мы тихо исчезнем со сцены и с интересом понаблюдаем за дракой со стороны.

— Сергей, Ло правильно говорит, — неожиданно поддерживает десантницу Шела. — Брось пушку, потом её подберем.

— Тапар, начинайте отход! — игнорируя слова Шелы, обращаюсь по ментальному каналу к тайкуну. — Вы там и так уже слишком задержались.

Упрашивать Тапара не приходится, и он срывается с места, довольно быстро нагоняя меня.

— Секунд через десять призраки сдохнут, — на бегу сообщает тайкун.

— Охотник, ты жадный идиот! — в голосе Ло звучит искреннее возмущение. — Бросить бы тебя там вместе с этой хренью, да Тапара жалко. Шела, надеть боевую экипировку! Выдвигаемся к этим чудикам, пока им задницы не поджарили!

И вот теперь я понимаю, что всё действительно серьезно. Не стала бы Ло отдавать такие приказы, если бы нам не грозила реальная опасность.

— Не надо, Ло! Сами справимся, — я опускаю пушку на землю, дожидаюсь Тапара, и мы вместе бежим дальше. Перед тем, как рвануть за мной, тайкун бросает что-то рядом с пушкой, и наш трофей окутывает небольшая полусфера полога скрытности, полностью скрывая его от сканеров и конструктов наблюдения.

— Фантомы рассеялись… — докладывает Кан.

— Фиксирую массированный залп стационарных огневых точек обоих укрепрайонов! — рычит Ло. — Да чтоб вас всех с вашими авантюрами…!

Сначала взрывами снарядов накрывает изрядную площадь ничейной территории вокруг позиций, с которых мы с Тапаром стреляли по роботу. Туда же ярко светящимися росчерками бьет какое-то оружие тайкунов, окончательно выжигая измочаленную осколками растительность. Что интересно, друг по другу непримиримые враги почти не стреляют. Видимо, нас обе стороны воспринимают, как приоритетные цели.

— Да что с ними такое?! — в голосе Кана звучит непонимание. — Не настолько большой ущерб мы им причинили, чтобы так реагировать? А укрепрайон иншеров Сергей и Тапар вообще не трогали.

— Вопрос не в размере ущерба, а в способе его нанесения, — негромко отвечает Шела. — Мы сделали что-то такое, что было воспринято, как очень опасная угроза.

— Второй залп! — предупреждает Ло, которой сейчас явно не до абстрактных рассуждений. — Часть снарядов ляжет рядом с вами!

— На землю! — кричит Тапар, и я падаю, закатываясь в какую-то неглубокую ямку.

Земля несколько раз ощутимо вздрагивает. Раздается грохот серии взрывов, и над нами проходит ударная волна, несущая всякий лесной мусор, комья земли, довольно крупные ветки и даже небольшие камни. Дерево метрах в тридцати от меня неожиданно вспыхивает всё целиком и мгновенно рассыпается горкой праха, который тут же сносит очередной волной спрессованного воздуха.

— Тапар, вы целы?

— Жив пока.

— Уходим!

Мы бежим дальше.

— Ло, нужно отвести наших роботов, они здесь будут только мешать, — неожиданно заявляет Шела. — Целей для них всё равно нет, а если они начнут стрелять, то выдадут направление, в котором отходят Сергей и Тапар. Противник их не видит и бьет по площадям. Снарядами только что накрыло очень большую территорию, причем не только там, где были наши, но и часть ничейной зоны в противоположной стороне.

Пару секунд Ло молчит, а потом с видимым облегчением произносит:

— Отвожу роботов. Похоже, в этот раз нам крупно повезло.

Третьего залпа мы так и не дожидаемся. Видимо, осознав, что шансы накрыть цели слишком малы, наши противники решают не тратить зря ценные боеприпасы. Дроны-разведчики и летающие големы ещё какое-то время кружат над чащей, старательно избегая сближения друг с другом, но потом успокаиваются и возвращаются в укрепрайоны. Похоже, неконтролируемой эскалации конфликта нам всё же удается избежать, но меня явно ждет очень неприятный разговор с Ло.

Мы переходим на шаг и восстанавливаем дыхание.

— Ну как вы, Тапар? — улыбаюсь я тайкуну.

— Давно так не бегал, — качает головой союзник. — Теряю форму. Попросить что ли Ло погонять меня немного в спортзале?

— Как там наш трофей? Не раскурочило его случайным снарядом?

— Нормально всё с вашей пушкой, — отвечает за Тапара Кан. — Подождем час-другой, чтобы всё улеглось, и отправлю за ней ремонтного робота.

Вопреки моим ожиданиям, устраивать скандал и качать права Ло не стала. В конце концов, всё ведь закончилось более или менее нормально, а на то, что я признаю её право отдавать мне приказы, она вряд ли рассчитывает. Старый армейский принцип: если командир по каким-то причинам не может наказать подчиненного за совершенный проступок, он должен этот проступок не заметить. Здесь, конечно, ситуация несколько иная, но ронять свой авторитет, бодаясь со мной с вполне предсказуемым результатом, Ло однозначно не хочет. К тому же её правоту я ведь в итоге всё-таки признал и пушку бросил, так что всё она делает правильно. Незачем эту ситуацию лишний раз педалировать.

В целом я результатом охоты доволен. Трофей нам добыть удалось, да и пищу для размышлений мы получили весьма обильную. Понять бы ещё, почему реакция на наши действия оказалась настолько агрессивной. Впрочем, кидаться снарядами здешние обитатели иногда начинают и по более скромным поводам. Достаточно вспомнить, как нас с Данжуром едва не накрыло артиллерийским залпом на месте моей схватки с бандитами Уильяма Кёлера в Змеином лесу. А ведь тогда мы просто сильно нашумели, и не более того.

Новая экипировка показала себя очень неплохо. Правда, проверить в деле силовой щит так и не получилось, но может, оно и к лучшему. А вот серп пустоты оказался очень интересным инструментом. Жаль, что не удалось испытать его в полную силу, ведь войти в состояние обостренного восприятия во время рейда я так и не смог. Кстати, а почему я до сих пор не спросил Тапара об этой моей способности? Ответа на этот вопрос я не нахожу, но раз раньше меня от этого что-то удерживало, то и сейчас стоит сначала хорошо подумать, и только потом идти беседовать с тайкуном на эту тему.

Уже поздний вечер, почти ночь, но ужинаем мы все вместе. Тапар выглядит очень усталым и в основном молчит, вяло ковыряя вилкой в своей тарелке. Видимо, накрыло его отходняком после нашей весьма нервной прогулки. Я тоже предпочитаю больше слушать, что обсуждают союзники, а не говорить сам.

— Прежде чем ещё раз соваться к укрепрайонам, нужно понять, что именно в действиях Тапара и Сергея спровоцировало такую бурную реакцию местных обитателей, — категорично заявляет Ло. — Пока не поймем причину, больше никаких рейдов.

— Может стоит перенести все наши активные действия в Змеиный лес? — предлагает Кан.

— Там вокруг тоже живут люди, — с сомнением качает головой Шела, — да и нам самим в таких условиях работать будет очень сложно. Рано или поздно попадем под серьезный удар, пусть даже и случайно. С теорией вероятности не поспоришь, а прямое попадание ракеты или снаряда даже среднего калибра — это совсем не то, что любому из нас хотелось бы испытать на себе.

— Есть предположения, что там всё-таки произошло? — спрашивает Ло, глядя в основном на Кана и Шелу. От Тапара сейчас толку нет, а меня Ло воспринимает скорее как бойца и, может быть, как вполне сносного тактика, но не как инженера или аналитика.

— Я вижу две странности, — немного подумав, отвечает Кан. — Первая — это полное бездействие укрепрайона иншеров на начальном этапе схватки. Не заметить развернувшиеся боевые действия там однозначно не могли, однако до какого-то момента их просто игнорировали. Второе — это, безусловно, артиллерийские удары по площадям, при которых обеими сторонами было израсходовано очень много боеприпасов. Неадекватно много. Думаю, оба этих момента как-то связаны между собой, но внятного объяснения я пока не нахожу.

— Причина у обоих явлений действительно одна и та же, — соглашается Шела. — Кстати, вы обратили внимание, что оба укрепрайона на самом деле реагировали на происходящее почти одинаково? Сначала некий ступор, а потом чрезмерно агрессивный ответ.

— Имперские роботы и стационарные огневые точки вступили в бой намного раньше, — возражает Ло.

— Верно, — не спорит Шела, — но обрати внимание, первая реакция была точно такой, как мы и ожидали. Артиллерия укрепрайона ударила по фантомам големов, якобы стрелявших по роботу-разведчику. Сканеры хорошо видели цели, и снарядов на них было выделено ровно столько, сколько требовалось для их гарантированного уничтожения. Ни больше ни меньше. Очень трезвый и прагматичный ответ. Практически действие на уровне рефлекса.

— И что это меняет?

— Очень многое. В данном случае центральный вычислитель укрепрайона действовал по хорошо отработанному алгоритму. Такой реакции его искусственные нейронные сети хорошо обучены, и на понятную ему угрозу он отвечает мгновенно и предельно рационально. Однако параллельно с этим вычислитель получил информацию и о другой угрозе, гораздо более нестандартной, и на неё он быстро отреагировать уже не сумел. Для оценки такой ситуации в его памяти просто не нашлось правильно обученной нейросети и ему пришлось подключать к анализу эвристические алгоритмы, а они работают намного медленнее и требуют на несколько порядков больше вычислительных ресурсов.

— То есть ты хочешь сказать, что искусственный интеллект быстро решил знакомую ему проблему, а по незнакомой начал тормозить с принятием решения? — уточняет Кан.

— Именно так. И, кстати, с конструктом, управляющим укрепрайоном иншеров, судя по всему, произошло то же самое, только знакомой и понятной угрозы, на которую требовалось немедленно реагировать, он не обнаружил. Атаке ведь подверглась не его боевая единица, а имперский робот. Тем не менее что-то ему в этой атаке всё же очень не понравилось. Ну а когда рассеялся фантом над уничтоженным роботом, и окончательно стало ясно, что настоящие нападавшие не уничтожены, оба укрепрайона отреагировали максимально жестко, на время даже почти забыв о непримиримой вражде друг с другом.

— Так всё же что за угрозу оба искусственных интеллекта сочли настолько опасной и при этом нестандартной? — Ло не оспаривает выводы Шелы, но требует конкретики.

— Я вижу только один вариант, — тусклым голосом отвечает вместо Шелы совсем расклеившийся Тапар. — При атаке применялось комбинированное оружие, а это противоречит всему, что знают об этом мире оба наших противника. Их базы знаний однозначно утверждают, что технические устройства, использующие боеприпасы, накачанные скрытой силой, принципиально невозможны.

— Согласна, — поддерживает Тапара Шела. — Сергей использовал Вал с модифицированными патронами. В первый момент воздействие его пуль на цель можно было принять за удар какого-то из обычных конструктов иншеров, но ход боя наверняка был записан и, подвергшись атаке, робот мгновенно скинул эти записи вычислителю укрепрайона. Их анализ быстро выявил, что носителем магического заряда была обычная пуля. Вывод достаточно очевиден — некая сила смогла объединить технологии обеих цивилизаций, а последствия такого соединения непредсказуемы и могут нести угрозу выполнению приказа, полученного вычислителем укрепрайона полтора века назад.

— А укрепрайон иншеров? — обдумав слова Шелы, спрашивает Ло. — Там ведь не получили запись атаки.

— У них есть свои средства наблюдения, а робот разведчик в момент атаки находился не так уж далеко от зоны полного контроля иншеров, так что их управляющий конструкт тоже вполне мог сделать правильные выводы, но на это потребовалось какое-то время.

— Ладно, примем, как рабочую версию, — соглашается Ло. — Похоже, теперь нам придется временно воздержаться от применения модифицированных боеприпасов.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — с выводом Ло я совершенно не согласен. — Я бы, наоборот, подумал о том, как использовать козырь, которого так боятся твари, захватившие наши земли.

— И у тебя уже есть на этот счет конкретные идеи? — Ло смотрит на меня, и в её взгляде читается неприкрытое подозрение, что сейчас я предложу какую-то очередную опасную авантюру.

Само собой, именно это я и собираюсь сделать.

Этой ночью мне наконец удается нормально выспаться. Никто ко мне не приходит, хотя приказ заблокировать дверь я демону так и не отдаю. Несерьезно это как-то. Не решаются такие проблемы подобным образом. Впрочем, в том, что Ло больше инициативу проявлять не станет, я и так почти не сомневаюсь. Ну а Шела… На это в такой ситуации надеяться было бы просто глупо.

Утром, после завтрака, меня вновь ждет в своей мастерской Кан. Шела тоже уже здесь. На столе перед нами опять лежит небольшой снаряд, извлеченный из ленты питания легкой автоматической пушки, но на этот раз он другой.

— Полтора века прошло, а общий принцип почти не поменялся, — задумчиво произносит инженер, глядя на трофейный боеприпас. — Впрочем, этот снаряд, пожалуй, действительно не такой сложный, как современный. Трудно измерить сложность количественно, но я бы сказал, что разница, как минимум, на порядок.

— Приступим? — спрашивает Шела, направляясь к креслу, в котором я уже сижу, оценивающе глядя на объект нашего эксперимента.

Я молча беру в руку ключ артефактора, и в его зеленом камне начинают проскакивать тусклые искорки. Браслет уже у меня на запястье, и теперь остается только вновь настроиться на неизбежные болезненные ощущения.

На этот раз Шела кладет руки мне на плечи, не дожидаясь, когда я начну корчиться от боли.

— Демон, ты знаешь, что делать, — я сосредотачиваюсь и навожу жезл на лежащий на столе снаряд.

— Да, хозяин, — сегодня мой ассистент немногословен.

— Начали!

Бросаю в снаряд поток скрытой силы, и в первый момент мои ощущения ничем не отличаются от того, что я проходил уже множество раз. Вспышки и взрывы в голове и каменная стена, о которую меня с размаху прикладывает всем организмом. Провал в режим обостренного восприятия, и всё та же стена, но при этом бьют меня об нее сильнее и чаще, а болевые ощущения выходят на почти невыносимый уровень. Что интересно, текущий через мой источник бешеный поток энергии в какой-то мере играет роль обезболивающего, но лишь в той степени, чтобы не дать мне потерять сознание прямо сейчас.

Стена остается монолитной, несмотря на все мои усилия, и всё же какая-то разница с предыдущим разом есть. В отличие от прошлого эксперимента, я не ощущаю интуитивной уверенности в том, что эту преграду мне не пробить.

Наращиваю усилия, стараясь хоть как-то отвлечься от боли. Обычно мне помогали в этом руки Шелы на лбу или плечах. Сейчас это тоже работает. Я не знаю, чем можно объяснить такой эффект. Возможно, чистое самовнушение, но это реально помогает. Впрочем, сейчас простых прикосновений явно недостаточно. Я продолжаю биться о виртуальную стену без видимого результата, и чувствую, что мозг подходит к пределу своей способности переносить это издевательство. Не так просто ему смириться с тем, что тело его хозяина — это таран для пробивания каменных или бетонных преград.

В правой руке я сжимаю бешено вибрирующий жезл, направленный на лежащий на столе снаряд, а вот левая у меня свободна, если не считать браслета на запястье. Одновременное нахождение сразу в двух местах — в мастерской Кана и в виртуальном пространстве, где меня молотит о стену, совершенно не способствует нормальной координации движений. Тем не менее поднимаю руку и пытаюсь дотянуться до ладони Шелы, лежащей у меня на плече.

Похоже, союзница, понимает, что мне нужно, и сжимает тянущуюся ей навстречу ладонь. Я стараюсь не стискивать руку Шелы, чтобы не сделать ей больно, но не могу оценить, насколько это получается.

Возможно, мои ощущения — просто иллюзия, но я чувствую движение некой силы, идущей через наши с Шелой ладони, причем движение это происходит в обе стороны. Наверное, я должен удивиться, но на это у меня просто нет сил. Взрывы в голове чуть стихают, а удары о невидимую стену теперь не сопровождаются почти невыносимой болью. Мне словно бы удается взять её под более плотный контроль. Предел моей выносливости как будто слегка отодвигается, и я чувствую в себе способность ещё немного нарастить усилия.

Вновь фокусируюсь на том, чтобы превратить свое тело в заостренный таран, вливаю в него всю доступную мне энергию из расширившегося потока скрытой силы, и в очередной раз бью в опостылевшую преграду.

Треск рвущейся материи… Хруст стекла под каблуком… Где-то я уже слышал эти звуки. Вернее, их непередаваемую смесь. А потом наступает темнота.

В себя я прихожу в своей комнате. Самочувствие, как ни странно, относительно сносное. По крайней мере, ничего не болит, хотя слабость ощущается во всем теле. Ещё чувствуется странный зуд в левой ладони. Нельзя сказать, что неприятный или раздражающий, но явно там лишний.

Открываю глаза, вынимаю руку из-под одеяла и внимательно её осматриваю. Ничего особенного не замечаю. Ни цветом кожи, ни какими-нибудь отёками или припухлостями левая ладонь от правой не отличается, но ощущения в ней очень необычные, хоть и выражены они довольно слабо. Проверяю подвижность пальцев, несколько раз сжимаю и разжимаю кулак. Вроде всё функционирует как положено. Замечаю, что от активных движений странные ощущения становятся слабее, как будто в затекшую от лежания в неудобной позе руку возвращается кровообращение. Секунд через десять зуд исчезает совсем, но вставать с кровати мне пока совершенно не хочется.

Через пару минут дверь бесшумно открывается, и в комнату входит Ло.

— Ну что, экспериментатор, как самочувствие, — с легкой усмешкой спрашивает десантница, удобно устраиваясь в кресле рядом с моей кроватью. — Тебе очень повезло, что ты отключился, а то я бы сама тебя в нокаут отправила. Ты что с Шелой сделал?

— Я? С Шелой? — резко сажусь и чуть не падаю на пол от внезапно накатившего головокружения.

— Не дергайся, нормально с ней всё уже, — поддерживает меня Ло и помогает снова принять горизонтальное положение. — Она тоже потеряла сознание, когда ты вырубился, но пару часов назад пришла в себя. Сейчас самочувствие приемлемое, только вставать ей пока рано, как и тебе. Автоматический диагност ничего толком не говорит. Просто констатирует сильное переутомление. Необходимые препараты вам уже введены, так что, надеюсь, скоро будете в норме. Так ты объяснишь мне, что это было?

— Понятия не имею. Во время пиковой нагрузки, когда я уже подошел почти к пределу своих возможностей, Шела как будто поделилась со мной частью своей силы воли, и я смог немного отодвинуть болевой порог. Это помогло мне проломить невидимую преграду, мешавшую накачать снаряд энергией тайкунов.

— Вампир недоделанный, — беззлобно ругается Ло. — Это не она с тобой поделилась, а ты из неё силы выкачал. Впрочем, может ты и прав. Шела утверждает, что действительно хотела тебе помочь и в какой-то момент почувствовала, что это получается. Более внятного описания я от нее так и не добилась.

Возникает мысль спросить у Ло, не жаловалась ли Шела на странные ощущения в левой ладони, но решаю этого пока не делать. Сам поинтересуюсь, при личной встрече. Вместо этого спрашиваю о другом:

— Что с результатом эксперимента? Кан и Тапар осмотрели снаряд?

— Осмотрели. Кан просветил его под всеми возможными углами, а наш союзник колдовал над ним со своим жезлом минут сорок. И тот, и другой утверждают, что изменения есть, причем очень схожие с теми, которые наблюдаются у модифицированных патронов к Валу. Но есть и некоторые отличия. В чем именно они заключаются, я так и не поняла. Это они тебе пусть сами объясняют. Кан уже вовсю занимается вашей пушкой. Говорит, к вечеру закончит, и завтра можно будет попробовать из неё пострелять. Только давайте уж где-нибудь подальше это сделаем. Желательно, вообще не в Каиновой чаще.

— Согласен. Я и сам не горю желанием устраивать огненное шоу рядом с нашей базой. Мне и одного раза более чем хватило.

— Ладно, отдыхай, охотник, — Ло встает с кресла, наклоняется надо мной и коротко целует меня в губы. — Не беспокойся, нас сейчас никто не видит и не слышит. Я ведь так и не сказала тебе спасибо за отличную ночь. Вот, говорю.

Она с легкой улыбкой смотрит на меня, с интересом изучая мою реакцию, а я молчу, не зная, что на это ответить и как вообще реагировать. В конце концов, решаю сказать, как есть.

— И тебе спасибо, Ло. Ночь действительно была просто восхитительной, — мои слова звучат вполне искренне, и по улыбке Ло я вижу, что она это чувствует, — но…

— Перестань, — останавливает меня десантница, не прекращая улыбаться. — Я же сразу сказала, что не собираюсь отбирать тебя у Шелы. Береги её, охотник, она того стоит.

Последние слова Ло произносит уже исчезая за дверью, и я расслабленно опускаю голову на подушку. Потрясающая женщина, хотя спасибо я ей сказал не столько за незабываемую ночь, сколько за те изменения, которые после этой ночи произошли в моей голове. И ведь Ло, похоже, это прекрасно поняла и, что интересно, полученным результатом осталась вполне довольна.

Слабость проходит быстрее, чем можно было ожидать. Впрочем, я и раньше замечал, что упадок сил после длительного погружения в состояние обостренного восприятия проходит намного быстрее, чем при обычном физическом утомлении.

Окончательно восстановившимся я себе не ощущаю, но из комнаты меня выгоняет голод. Снаружи уже давно стемнело, однако в подземных помещениях базы это незаметно. Здесь всегда одно и то же ровное освещение. Ну, за исключением личных комнат, конечно. Кухня и она же общий зал, где мы обсуждаем большинство наших дел, сейчас пуста. Честно говоря, я надеялся застать здесь Шелу. Можно, конечно, поинтересоваться её самочувствием, вызвав по личному каналу, но вдруг я её этим разбужу. Сон, как известно, самый быстрый путь к восстановлению сил, и мешать этому процессу мне не хочется.

Ужинаю я в итоге в одиночестве, а потом отправляюсь в мастерскую к Кану посмотреть, как у него идут дела с пушкой, и к своему удивлению, обнаруживаю Шелу именно там.

— Привет, — кивает мне инженер. — Я смотрю, тебе явно уже лучше, раз ты явился именно сюда.

— Да. Прихожу в себя потихоньку, — киваю Кану и перевожу взгляд на Шелу. — Ты как?

— Уже нормально. Тебе, похоже, досталось значительно сильнее. Можешь объяснить, что это было? Я спрашивала Тапара, но он ничего вразумительного сказать не смог. Сам ждет, когда ты сможешь дать хоть какие-то пояснения.

— Насколько я понимаю, меня вырубило одновременно с тобой, — я слегка пожимаю плечами. — Очнувшись в своей комнате, я особо не удивился. Такое уже бывало, причем не раз. На пике нагрузки мозг иногда не выдерживает и отключается, как будто срабатывает какой-то внутренний предохранитель. Но это я, со мной всё более или менее понятно, а вот что случилось с тобой, я понять не могу.

— Сергей, не желаете взглянуть на модифицированный снаряд? — спрашивает продолжающий возиться с пушкой Кан. — Лучше сделать это сейчас, пока я не вставил его в ленту боепитания.

На столе рядом с пушкой лежат четыре небольших снаряда. На корпусе одного из них виднеется неровный круг, нанесенный чем-то вроде оранжевого маркера, но мне эта подсказка не требуется, я и так чувствую, какой из них мне нужен. И скрытой силы в нем, кстати, намного больше, чем в модифицированных пулях СП-6. Да, эксперимент, похоже, действительно прошел удачно, но мне почему-то кажется, что самый ценный его результат — это не сам модифицированный снаряд, а тот метод, которым нам удалось накачать его скрытой силой. Именно нам, а не мне. Если бы не Шела, сейчас передо мной по-прежнему лежал бы обычный снаряд, а не артефакт, сама возможность существования которого отрицается учеными и книжниками двух могущественных космических цивилизаций.

— Ну как? — спрашивает Кан, с интересом глядя на меня. Задумавшись, я даже не заметил, как взял снаряд в руку.

— То, что нужно, — обнадеживаю я инженера. — Пожалуй, при испытаниях этой штуки не стоит забывать об осторожности.

— До испытаний тут ещё возиться и возиться, — беззлобно ворчит Кан. — Не знаю, чем именно вы расчленяли робота-разведчика, но пушке этот вандализм на пользу не пошел.

— Я старался, как мог, — развожу руками, показывая, что сделал всё от меня зависящее.

— Это чувствуется, — кивает инженер. — Ничего по-настоящему необратимого с вашим трофеем не случилось, но по мелочи многое вышло из строя. Что можно — починим, что сдохло окончательно — заменим. Потом подружим её с нашим блоком питания и системой управления огнем. В общем, работать будет, но нужно время.

— Ладно, не будем мешать человеку, занятому любимым делом, — улыбается Шела, и неторопливо направляется к выходу из мастерской.

Иду за ней, и когда дверь за нами закрывается, спрашиваю:

— Где мы можем спокойно поговорить?

— Можно у меня, — ровным голосом отвечает Шела. — Или у тебя, если тебе так спокойнее.

— Давай лучше к тебе. Хочется немного сменить обстановку. Мне только нужно будет заглянуть по дороге к себе и кое-что прихватить с собой.

— Хорошо, — если Шела и удивлена, то никак этого не показывает.

Заходим ко мне, и я забираю с собой рюкзак вместе со всеми артефактами. Шела смотрит на мои действия с интересом, но вопросов не задает. Идти недалеко, и секунд через тридцать мы уже входим в комнату Шелы.

— О чем ты хотел поговорить? — спрашивает она, опускаясь в кресло.

Я занимаю соседнее и какое-то время просто молча наслаждаюсь видом красивой женщины, удобно расположившейся напротив меня. В её позе нет никакого напряжения. Шела меня не торопит. Она просто смотрит мне в глаза, и мне кажется, что если я так и не заговорю, то это замершее мгновение может длиться вечно.

— Во время нашего эксперимента со снарядом случилось кое-что очень необычное, — я стряхиваю охватившее меня внезапное оцепенение. — Сначала всё шло вполне привычным путем, но в конце, почувствовав, что мне опять не хватает сил для преодоления преграды, я потянулся к тебе рукой, и ты вложила в неё свою ладонь. В этот момент что-то произошло. Мне сложно это описать. Наверное, нечто подобное случается при замыкании электрической цепи, только здесь движение шло не в одну, а в обе стороны. И то, что протекало через наши соприкоснувшиеся ладони, ощутимо добавило мне сил и позволило довести начатое до конца, пусть и ценой потери сознания, причем отключился не только я, а и ты тоже. А потом, когда я очнулся, в левой ладони некоторое время сохранялось очень странное ощущение. Что-то вроде зуда, но не на поверхности кожи, а как будто что-то внутри едва заметно прикасается к мышцам, настолько деликатно, что это совершенно не влияет на подвижность пальцев, да и никаких внешних проявлений я не заметил. Покрутил ладонью, несколько раз сжал-разжал кулак, и посторонние ощущения ушли.

— И ты попросил меня о разговоре наедине, чтобы спросить не чувствовала ли я что-то подобное?

— Да. Я пока никому не рассказывал об этом. Мне кажется, сначала нам нужно разобраться в этом самим.

— Хорошо, давай попробуем. Да, у меня тоже были странные ощущения в левой ладони, очень похожие на твои, но они быстро прошли, и я не обратила на них особого внимания. А вот перед потерей сознания никакого потока энергии или чего-то подобного я не почувствовала. Почти сразу после того, как я взяла тебя за руку, на меня резко навалилась дикая усталость, а потом меня просто вырубило, и очнулась я уже здесь в совершенно амёбном состоянии, для выхода из которого мне потребовалось несколько часов.

— И сразу после этого ты пошла к Кану?

— Нет. Сначала на кухню, есть очень хотелось. Пересеклась там с Ло и Тапаром, но если ты хочешь знать, рассказывала ли я им что-то о своих ощущениях, то нет, не рассказывала. Просто не придала этому особого значения. А к Кану я заглянула уже намного позже. Захотелось посмотреть своими глазами, что стало со снарядом.

— И как впечатления?

— Никак. Подошла, взяла со стола снаряд, повертела в руках, увидела оранжевую метку, спро…

— Стоп! — прерываю я Шелу на полуслове. — Сколько снарядов лежало на столе?

— Четыре, кажется. Или пять? Не помню.

— Ты сначала взяла снаряд, и только потом увидела метку?

— Ну да…

— А откуда ты знала, что брать нужно именно этот снаряд? Если он лежал меткой вниз, то ничем не должен был отличаться от других.

— Не знаю… — на лице Шелы появляется непонимание. — Мне даже в голову не пришло, что они одинаковые. Наш отличался.

— Чем отличался? Кан ведь не зря его пометил. Сам он без этого значка их бы точно перепутал.

— Да не помню я, чем именно, — негромко отвечает Шела, уже начиная понимать, что происходит что-то действительно странное. — Мне казалось совершенно очевидным, что этот снаряд не такой, как остальные.

— Так, пожалуй, самое время провести небольшой тест, — я достаю из рюкзака и начинаю раскладывать на аккуратно застеленной кровати артефакты тайкунов. В один ряд ложатся два амулета, ключ артефактора, шар, веер, граната, пояс и боевой жезл стихии вакуума.

Шела встает с кресла и молча наблюдает за моими действиями.

— А теперь иди сюда и поочередно прикасайся к каждому конструкту. Сосредоточься на своих ощущениях. Если почувствуешь что-то вроде легкой вибрации, сразу говори мне.

Кольца, подобного имевшимся у Харитона и капитана Говорова, у меня нет, так что определить, будут ли реагировать конструкты на прикосновения Шелы, я не смогу, но это и не нужно, она ведь не собирается скрывать от меня эту реакцию.

Шела не задает никаких вопросов и молча выполняет то, о чем я её попросил, но время идет, она переносит руку от одного артефакта к другому и каждый раз лишь отрицательно качает головой. Через пару минут конструкты заканчиваются, и Шела переводит взгляд на меня.

— Ничего? — на всякий случай уточняю я. — Совсем никаких ощущений?

— Ничего необычного. Как будто это просто декоративные поделки.

— Ладно, попробуем иначе, — я убираю конструкты обратно в рюкзак и достаю оттуда два магазина к Валу. Один снаряжен обычными патронами СП-5, другой — модифицированными. Выщелкиваю по пять штук из каждого, тщательно перемешиваю и высыпаю патроны на кровать. — Сможешь определить, какие из них модифицированные?

Шела без колебаний склоняется над россыпью патронов и быстро выбирает те пять, в которых я чувствую скрытую силу.

— Правильно? — спрашивает она, протягивая мне выбранные патроны.

— Ни одной ошибки, — удовлетворенно киваю я. — А теперь объясни, как ты это сделала?

Шела на пару секунд задумывается, а потом высыпает патроны обратно на одеяло и некоторое время внимательно на них смотрит.

— Не знаю, как это описать, — наконец произносит она, не отводя взгляда от патронов. — Они просто другие. Мне это очевидно, хотя никаких внешних отличий я не вижу. У меня как будто открылся некий новый орган чувств. Ну, как если бы я вдруг стала видеть в инфракрасной или ультрафиолетовой области, только это несколько другое, хотя суть та же.

— Шела, ты понимаешь, что произошло?

— Кажется, да. В результате твоего эксперимента возник неожиданный побочный эффект, изменивший мои способности к восприятию энергии тайкунов. Вернее, сделавший возможным такое восприятие.

— Скажем проще — ты стала морфом. Правда, несколько странным, но точно морфом. При этом ты по-прежнему не можешь установить контакт с артефактами тайкунов. По крайней мере, с имеющимися у меня при себе. Зато ты без всяких усилий отличаешь модифицированные боеприпасы от обычных.

— Получается, я могу чувствовать только те артефакты, которые были модифицированы тобой?

— Видимо, да. Впрочем, это ещё требует проверки. Возможно, среди моих конструктов просто не оказалось тех, с которыми ты можешь установить контакт. Маловероятно, конечно, но полностью исключать этого нельзя.

— Ты всё ещё считаешь, что рассказывать об этом остальным не следует? Думаю, Кану и Ло точно стоит об этом узнать. Насчет Тапара я не уверена. Не знаю, как он воспримет информацию о том, что варвары из-за барьера тоже способны напрямую взаимодействовать с темной энергией.

— Я бы с этим не торопился. Такая информация может расколоть наш и без того немного странный альянс. Тапар ведь не дурак, и очень скоро поймет, что все остальные от него что-то целенаправленно скрывают. А насчет Ло и Кана… Что им даст это знание? А вот для нас с тобой информация о возможности наделения представителей вашей цивилизации способностями морфов может стать опасной. Ты уверена, что хочешь провести остаток жизни в научных лабораториях в качестве объекта различных экспериментов?

— Для этого нам ещё нужно выбраться отсюда.

— А разве не над этим мы уже столько времени работаем?

— Не знаю, Сергей. Иногда мне кажется, что улететь с Земли вместе с нами — это не совсем то, к чему ты стремишься. Вернее, совсем не то. Для остальных это не столь очевидно, но я-то тебя уже неплохо знаю. Ты никогда не предашь людей, которые уже успели в тебя поверить. Лера, Данжур, Игнат, Савва Ильич, да даже лейтенант Виктория… Ты не сбежишь с нами со своей планеты, бросив их здесь на произвол судьбы. Думаю, ты хочешь всё изменить и вернуть ту Землю, которую полтора века назад отобрала у вас наша война, а наши возможности ты просто используешь для достижения этой цели. Нет, я не исключаю, что ты действительно готов помочь нам улететь домой, но главная твоя цель совсем не в этом, да и опасно для тебя нас отпускать. Мы ведь расскажем там всё, что здесь увидели, и для Земли это может закончиться самым непредсказуемым образом.

— И как давно ты пришла к таким выводам?

— Не прямо сейчас, конечно, но и не так уж давно. Более определенно сказать сложно — мозаика складывалась в цельную картину очень постепенно.

— И ты ни с кем не стала делиться своими подозрениями? Но почему? И почему ты так спокойно рассказываешь об этом мне?

— Не знаю, Сергей, — Шела зябко пожимает плечами и в задумчивости делает несколько шагов по комнате. — Может быть потому, что я тоже не уверена, что буду рада возвращению домой.

На несколько секунд в комнате повисает тишина. Шела молчит, ожидая моей реакции на её слова, а я пытаюсь собрать в кучу разбегающиеся мысли.

— Морф Шела Вирова — звучит очень неплохо, — наконец подбираю я нужные слова и подхожу к остановившейся рядом с креслом Шеле. — Но, на мой взгляд, баронесса Шела Белова — будет звучать намного интереснее, ты не находишь?

— А разве баронесса Ло Белова звучит хуже? — разворачиваясь ко мне, негромко спрашивает Шела. В её голосе я не слышу ни обиды, ни обвинительных ноток. Скорее в нем угадывается едва заметная ирония.

— Звучит ничуть не хуже, — на моих губах появляется легкая улыбка, — но мне нужна только Шела, а всё, что было раньше — всего лишь отрезки длинного пути, позволившего мне это понять.

Наш поцелуй длится почти минуту. Мы оба слишком долго ждали этого момента, чтобы теперь торопиться. Я подхватываю Шелу на руки и несу её к кровати, на которой всё ещё лежат россыпью патроны СП-5, оставшиеся от нашего эксперимента. Подхватив край одеяла, Шела резким движением скидывает его на пол, и патроны с глухим стуком разлетаются по всей комнате.

Утром выясняется, что Кан закончит с пушкой только к обеду, что с учетом всех обстоятельств, я рассматриваю, как большую удачу. Спать хочется просто отчаянно. Видимо, такой эффект дало наложение наших с Шелой ночных приключений и ещё не завершившегося восстановления организма после вчерашнего эксперимента со снарядом.

Ло и Тапар делают вид, что считают наше с Шелой одновременное появление на завтраке простым совпадением, а Кану вообще не до нас. Буквально на бегу сжевав пару сэндвичей, он возвращается в свою мастерскую.

К моменту, когда пушка наконец готова к испытаниям, я уже чувствую себя вполне сносно, а Шела выглядит замечательно, и явно довольна развитием событий. К поляне, выбранной нами в качестве полигона, мы выдвигаемся втроем. На этот раз нам с Шелой составляет компанию Кан, а Тапар и Ло остаются на базе. В качестве усиления нашу группу сопровождают боевой робот и ремонтный дрон. Ну, не на себе же нам тащить изрядно потяжелевшую трофейную пушку. Кан соорудил к ней временный станок-треногу, на котором он разместил блок питания, а потом добавил к конструкции и довольно простую систему дистанционного управления — находиться рядом с пушкой во время выстрела модифицированным снарядом ни у кого из нас желания не возникло.

По моей просьбе спусковой механизм Кан сделал совершенно допотопным. Сейчас пушка может вести огонь только одиночными выстрелами, и для их совершения нужно каждый раз дергать за длинный шнур, привязанный к специальному рычагу. Помнится мне, во время первого испытания модифицированного патрона к Валу, такая схема оказалась вполне работоспособной, так что я решил повторить её и здесь. Выстрел ведь должен производить именно я, а не автоматическое устройство, получившее команду через систему связи. Впрочем, если соответствующую кнопку на пульте дистанционного управления буду нажимать я, то может всё и сработает, но модифицированный снаряд у нас только один, а значит непроверенные системы лучше не применять, чтобы потом не гадать, что именно пошло не так.

В роли мишени должен выступить очень внушительный валун, стоящий на краю лесной поляны. Высота у него почти пять метров, да и остальные габариты не менее выдающиеся. Этот эпический булыжник лежит почти в семи километрах от границы Каиновой чащи, так что идти нам приходится долго. Зато шансов нарваться на неприятности здесь почти нет.

Зимний лес вокруг места проведения испытаний практически пуст. Ни людей, ни крупного зверья поблизости не наблюдается, так что нам никто не мешает спокойно всё подготовить. Ремдрон под руководством Кана устанавливает треногу и закрепляет на ней пушку. Выглядит вся эта конструкция не особо впечатляюще. За внешним видом наш инженер явно не гнался. Пушка, как и раньше, выглядит грубо вырезанной из какой-то более крупной конструкции. Из мест рассечения внешней обшивки к станку тянутся какие-то кабели и провода, часть из которых Кан называет энерговодами. Комментарии инженера я слушаю вполуха, поскольку почти сразу потерял нить его рассуждений, а заваливать вопросами занятого делом специалиста мне не хочется.

— Ну вот, теперь всё, — наконец заявляет Кан, отходя от пушки и аккуратно разматывая тонкий шнур, привязанный к спусковому рычагу. — Установка уже наведена на цель. Первые три снаряда в ленте — обычные бронебойные. На них мы проверим нормально ли функционируют все механизмы. Четвертый — ваш экспериментальный боеприпас.

Наша позиция находится за ещё одним валуном метрах в пятидесяти от пушки и в паре сотен метров от цели, в которую должен ударить снаряд. Над поляной висят четыре воздушных разведчика — два дрона и два голема. Они ведут непрерывную запись, сканируя поляну во всех доступных диапазонах.

Первые три выстрела производит Кан. Ничего необычного при этом не происходит. Пушка функционирует штатно, исправно вгоняя в толщу камня бронебойные снаряды. При третьем попадании от валуна отваливается изрядный кусок. Впрочем, на фоне общего объема этой глыбы он смотрится мелким обломком.

— К работе установки нареканий нет, — сообщает инженер, бегло просмотрев записи. — Дальше дело за вами.

Беру в правую руку шнур, и на всякий случай отхожу за укрытие. Убеждаюсь, что Кан и Шела последовали моему примеру и аккуратно выбираю слабину. Рывок! Сам выстрел звучит негромко, но то, что происходит дальше, превосходит все мои ожидания.

Первой приходит сейсмическая волна. Земля ощутимо вздрагивает, а с прикрывающего нас камня взлетают лежавшие на нем тонким слоем снежинки. Потом на нас почти одновременно обрушиваются грохот и удар стены горячего спрессованного воздуха. Вернее, ударная волна бьет не по нам, а по нашему укрытию, и здоровенный камень, намертво вросший в грунт, ощутимо шатает. На этом пиротехнические эффекты не заканчиваются. Вокруг нас с начинают падать каменные обломки самых разных размеров. Некоторые из них при падении на мокрую землю шипят и выбрасывают в воздух облачка пара.

— Да вы что там, совсем охренели?! — в голосе Ло звучит гремучая смесь наигранного возмущения и вполне искреннего восхищения, смешанного с боевым азартом.

Сверху сыплется град мелких, но острых камней, выброшенных взрывом на большую высоту и теперь падающих на землю почти вертикально. Заслоняющий нас камень от их ударов не спасает, но мой щит срабатывает как надо, и травм я не получаю, а Кану и Шеле, облаченным в боевые бронекостюмы, этот каменный град вреда причинить не может.

Мысленно тянусь к одному из големов Тапара, кружащих над поляной. Тайкун дал мне возможность подключаться к органам зрения и слуха своих летающих разведчиков, чем я и решаю воспользоваться. Голем, похоже, получил повреждения, но в воздухе кое-как ещё держится, а вот здоровенной каменюке, в которую мы всадили модифицированный снаряд, повезло гораздо меньше. Булыжника-переростка больше нет. На его месте зияет воронка, вокруг которой разбросан десяток крупных обломков. Взрыву не удалось размолоть их до состояния щебня, а вот всё более мелкое унесло ударной волной намного дальше. Над лесом поднимается гигантское грибовидное облако пыли и пара, а деревья в радиусе тридцати-сорока метров повалены или выворочены с корнем.

Станок с пушкой опрокинут и лежит на боку. Похоже, установка словила прямое попадание довольно крупного обломка, и хорошо если одного. Судя по всему, без серьезного ремонта стрелять она уже не сможет, но сам эксперимент можно считать успешным. Даже несколько излишне успешным, пожалуй. Устроенный нами фейерверк наверняка был виден очень издалека, и теперь мне придется объяснять виконту Волжскому, кто и зачем учинил в его землях это безобразие.

Время начинает ощутимо поджимать. Обещания, данные виконту Волжскому, нужно выполнять, а ресурсов для этого пока катастрофически не хватает. На части мне не разорваться, а решать нужно одновременно множество проблем.

Во-первых, меня ждет поездка в Свислов. Необходимо получить от барона Самарова одобрение наших действий в Змеином лесу, да и в Особую канцелярию заглянуть не мешает. Там, если верить полковнику Павлову, нас с Шелой ждет щедрое денежное вознаграждение, да и с самим полковником неплохо бы пообщаться. По его словам, нам есть что обсудить, а слова таких людей заслуживают того, чтобы относиться к ним серьезно.

Одна проблема тянет за собой другую. В город нам с Шелой ехать нужно, но отдавать себя полностью во власть бывших работодателей мне совершенно не хочется. Конечно, во многом нашу безопасность и неприкосновенность будет обеспечивать статус представителей виконта Волжского, но тут есть множество нюансов, особенно в отношении Шелы. Павлов ведь до сих пор считает её агентом османов. Или, как минимум, допускает такой вариант, как один из возможных. В общем, я бы хотел, чтобы помимо формального прикрытия со стороны Олега Волжского и его отца, мы и сами представляли собой серьезную силу, связываться с которой может оказаться себе дороже. Лишним это точно не будет.

К тому же ехать в город на лошадях или трястись в дилижансе ни мне, ни Шеле совсем не хочется. С этим можно как-то мириться, когда отсутствует альтернатива, а у нас она теперь есть, но для доведения её до ума опять же требуется время. Впрочем, на это оно как раз имеется. Пока Кан и Тапар вместе с Ло занимаются извлечением из болота бронетранспортера довоенных времен, мы с Шелой работаем над модификацией снарядов для нашей трофейной пушки. Именно этот процесс тормозит нас больше всего.

Как и в случае с модификацией патронов к Валу, накачку скрытой силой пушечных снарядов удается более или менее оптимизировать. Действую я методом проб и ошибок, и это, естественно, не способствует ускорению работы. Улучшить методику удается далеко не сразу, но в итоге кое-что всё-таки получается. Теперь мы хотя бы больше не вырубаемся после каждого пробивания зловредной виртуальной стены, раз за разом встающей на моем пути. Постепенно сокращается и время, необходимое нам на восстановление сил после успешной модификации очередного боеприпаса.

Ради интереса возвращаюсь на некоторое время к накачке скрытой силой патронов к Валу. И вот тут я понимаю, насколько сильнее теперь стал. В сравнении с модификацией снарядов, патроны заряжаются энергией тайкунов просто влет. Даже неприятные ощущения при этой процедуре практически сведены к минимуму, особенно когда мне помогает Шела. В результате этого небольшого эксперимента у меня даже изрядно улучшается настроение, и в голову приходит любопытная мысль.

— Не желаешь немного прогуляться? — предлагаю я Шеле, когда мы с трудом добираемся до моей комнаты после накачки скрытой силой очередного снаряда.

— Издеваешься? — устало спрашивает Шела, направляясь в душ.

— Ничуть. Ну, не прямо сейчас, конечно, а когда немного отдохнем.

— Опять что-то придумал?

— Не совсем. Просто хочу проверить одну догадку.

— Далеко собрался?

— Нет. Это рядом с местом падения голема Тапара. Там расположен импровизированный полигон, где мы с Тапаром испытывали разные артефакты, когда подбирали мне экипировку.

— Что-то ты темнишь, — Шела бросает на меня подозрительный взгляд. — Ну и ладно, я слишком устала, чтобы вытягивать из тебя информацию клещами. Всё, я в душ. Потом расскажешь, зачем ты собираешься меня туда тащить.

На полигон мы в итоге выбираемся только ближе к вечеру. Сегодня у нас в планах добавить в наш арсенал ещё один модифицированный снаряд, но приступать к работе над ним пока рано, а вот небольшая прогулка для восстановления сил нам как раз не помешает. Естественно, Шела уже вытащила из меня причину, по которой я её сюда привел, и теперь находится в явном нетерпении. Ей самой очень интересно, не ошибся ли я в своих предположениях.

Место для полигона мы с Тапаром выбрали не просто так. Именно здесь товарищи тайкуна погибли в схватке со стационарным конструктом, атаковавшим их сразу после падения голема. Сам конструкт тоже не уцелел, но за долгие годы его существования в этом месте он успел отучить тварей, обитавших в ближайших окрестностях, соваться в свои владения. А уж связываться с тем, кто смог его уничтожить, представители местной псевдожизни желанием точно не горят. В общем, как показала практика, место это стало довольно спокойным. Вычислители и управляющие конструкты ближайших укрепрайонов на всё происходящее здесь реагируют довольно вяло. Вернее, вообще никак. Понятно, что это безразличие имеет свой предел, но мы и не собираемся устраивать нечто подобное недавнему уничтожению огромного камня ударом модифицированного снаряда.

Сейчас кроме нас здесь никого нет. Ло, Тапар и Кан ушли вытаскивать из болота наш будущий броневик и забрали с собой голема-осьминога и ремонтного робота. На несколько дней база перешла в наше с Шелой полное распоряжение, так что мы совершенно спокойно можем заниматься здесь делами, о которых остальным знать не обязательно.

На краю просеки, проделанной упавшим големом, валяется тонкий броневой лист, неделю назад притащенный сюда инженерным големом Тапара для наших испытаний. Вполне подходящая мишень. Обычная пуля СП-6 его точно не пробьет, а вот модифицированной это вполне по силам. Выбираю именно бронебойный патрон, чтобы не шуметь слишком уж сильно. У бронебойной пули значительная часть энергии уходит на пробитие брони, так что внешние эффекты намного скромнее, чем, к примеру, при попадании модифицированной пули СП-5 в ствол дерева.

— Ну что, приступим? — нетерпеливо спрашивает Шела, глядя на мои приготовления.

Заряжаю в магазин бронебойный патрон, накачанный скрытой силой, примыкаю его к Валу и вручаю автомат Шеле. Как с ним обращаться, она хорошо знает, так что уже через пару секунд Шела наводит Вал на слегка покореженный и пробитый в нескольких местах лист брони, вставленный вертикально в щель между двумя стволами поваленных деревьев.

Выстрел происходит почти беззвучно, зато попадание сопровождается яркой вспышкой и громким хлопком. Ветки и какой-то мусор за нашей самодельной мишенью дымно вспыхивают, но быстро гаснут. Вокруг очень сыро, и это совершенно не способствует поддержанию горения.

— У меня что, получилось? — всё ещё не до конца веря в случившееся, спрашивает Шела?

— А ты как думала? — улыбаюсь я, всем своим видом показывая, что ни секунды не сомневался в таком результате, хотя на самом деле совсем не был уверен в удачном исходе. — Ты ведь теперь морф, пусть и с несколько необычными способностями.

Мы неспешно подходим к мишени и видим, что она обзавелась ещё одной пробоиной, слабо светящейся в подступающей темноте. Если бы из Вала стрелял я, попадание выглядело бы эффектнее. У пробившей броню пули остался бы более внушительный запас скрытой силы, и, разрушившись, она смогла бы устроить серьезный пожар, пусть и ненадолго. И всё же броневой лист толщиной больше сантиметра успешно пробит, а значит, этот специфический экзамен Шела выдержала с блеском.

— Признайся, ты ведь не верил, что у меня получится? — с довольной улыбкой спрашивает Шела.

— Да ладно, — отмахиваюсь я. — Зачем бы я тогда тебя сюда потащил? Оставались, конечно, какие-то сомнения, потому и решил проверить. У Тапара ведь тоже получилось поджечь деревянную мишень модифицированной пулей, хотя сработала она у него слабо, даже не вполсилы. У тебя получилось намного лучше.

— Лучше, — соглашается Шела, — но всё равно слабее, чем у тебя. — Интересно, с чем это связано?

— Ну… Может быть, это просто потому, что именно я накачиваю боеприпасы энергией тайкунов, — выдвигаю я довольно очевидную версию. — Тапар к этому процессу вообще отношения не имеет, но он тайкун, и работает со скрытой силой с детства, потому и может в какой-то мере взаимодействовать с модифицированной пулей. А ты принимала непосредственное участие в накачке, пусть и не играя в ней главную роль. Поэтому и результат выстрела у тебя лучше, чем у Тапара.

— Вроде звучит логично, — задумчиво отвечает Шела, — и всё же чего-то в твоих рассуждениях не хватает. Чего-то важного, но я пока не могу понять, чего именно. Ладно, пойдем лучше снарядом займемся, а над этим я позже подумаю, на свежую голову.

Управление собственным феодом доставляло виконту Волжскому немало хлопот, но теперь он хорошо понимал на собственном опыте, что значит быть настоящим владетелем своей земли и живущих на ней людей. Несколько напрягало лишь то, что размер его феода совершенно не соответствовал титулу виконта. Его соседи бароны контролировали гораздо более обширные территории, но так уж получилось. На самом деле, как третий сын графа, Олег вообще не мог рассчитывать на получение феода по наследству, и то, что он всё-таки стал владельцем хоть каких-то земель, пусть и не слишком обширных, это уже большая удача. К тому же ему достался город, что, безусловно, очень неплохо.

Со сложившейся ситуацией Олега несколько примиряло и то, что появился, пусть и пока довольно призрачный, но всё же шанс увеличить площадь своих земель. Шевалье Белов не производил впечатление человека, витающего в облаках и склонного к несбыточным мечтаниям, а значит, его план по очистке утерянных земель от тварей времен Чужой войны вполне мог воплотиться в жизнь, но какими будут реальные результаты этой деятельности, сейчас можно было только гадать.

С момента его последней встречи с Беловым и Шелой прошло уже больше двух недель, и никакой информации от них пока не поступало. Несмотря на то, что сам Белов являлся сильным морфом и имел при себе конструкт, способный обеспечивать связь на вполне приличном расстоянии, установить с ним контакт так ни разу и не удалось. Сам он тоже не пытался выйти на связь. Впрочем, если они с Шелой всё это время находились в Каиновой чаще, отсутствие связи вполне можно было объяснить мощными помехами, создаваемыми нынешними хозяевами этих мест.

— Ваша милость, прибыл командир разведчиков, отправленных к границе Каиновой Чащи, — доложил дворецкий, бесшумно появившийся в дверях рабочего кабинета виконта.

— Пусть войдет.

Спустя несколько секунд перед Олегом стоял рослый и широкоплечий парень примерно одного с виконтом возраста. Свою карьеру он начинал охотником, сумел отличиться и был замечен людьми графа, ну а теперь он уже почти месяц состоял в штате тайной службы виконта.

— Докладывай, Степан, — кивнул разведчику Олег, выслушав его приветствие.

— Нам удалось обнаружить место, где произошел взрыв, о котором рассказывали жители южных деревень, расположенных сравнительно недалеко от границы Каиновой чащи. Точно указать нужное направление никто из них не смог, так что искать пришлось довольно долго.

— Взрыв произошел в Каиновой чаще?

— Нет, ваша милость, несколько ближе к нам, примерно в семи километрах от её границы.

— Что вы обнаружили?

— Большую воронку на краю лесной поляны. Один из моих людей неплохо знает эту местность. Раньше на месте взрыва находился большой камень. Очень большой, ваша милость. Наверное, размером с деревенский дом. Сейчас его больше нет, а вокруг валяется множество обломков и поваленных деревьев. Их стволы сильно посечены осколками. Местные жители утверждают, что облако от взрыва поднялось на очень большую высоту, но его быстро сносило ветром, потому у них и возникли трудности с точным определением направления. Все свидетели видели случившееся с большого расстояния.

— Кому мог помешать обычный камень, пусть даже такой большой?

— Не знаю, ваша милость, но нам удалось найти недалеко от воронки очень интересный обломок, — Степан положил на пол небольшой рюкзак, который до этого держал в руке, и извлек из него довольно крупный кусок камня. — Обратите внимание вот на это отверстие.

В одной из неровных граней обломка действительно виднелась круглая дыра диаметром около двух сантиметров, в глубине которой что-то матово поблескивало.

— И что это такое, Степан?

— Точно сказать не могу, но очень похоже на снаряд небольшого калибра. Он вошел в камень, но не смог пробить его насквозь. Скорее всего, этот снаряд оказался здесь ещё до взрыва, разрушившего весь огромный булыжник. Правда, сколы выглядят свежими, в том числе и внутренняя поверхность отверстия, так что всё произошло почти одновременно. В камень сначала один или несколько раз выстрелили такими снарядами, а потом чем-то его взорвали.

— У тебя есть хоть какие-то версии случившегося?

— Нормальных нет, ваша милость. Разве что одна догадка, но в её достоверности я очень сомневаюсь.

— Рассказывай.

— От места взрыва до Каиновой чащи всего семь километров. Конечно, все знают, что обитающие там твари предпочитают за её границы не выходить, но случиться ведь могло всякое… Всё-таки сто пятьдесят лет прошло. Может, у какого-нибудь робота кибов совсем съехали набок его электронные мозги, и он вылез из чащи и случайно оказался на этой поляне. Если предположение о сбое в его системе управления верно, то и камень он мог принять за вражескую боевую машину или за какое-то создание тайкунов. Вот и высадил в него весь боезапас, в котором нашлось и что-то весьма убойное.

Олег несколько секунд обдумывал версию разведчика, но быстро пришел к выводу, что в ней слишком многое притянуто за уши, хотя какое-то рациональное зерно в этой догадке всё-таки имелось.

— Ладно, Степан, свободен, — кивнул виконт Волжский. — Камень оставь здесь, я позже решу, что с ним делать.

Когда дверь за командиром разведчиков закрылась, Олег опустился в кресло и надолго задумался. Ни в какую сошедшую с ума тварь из Каиновой чащи он, естественно, не верил, а вот в том, что за этой историей торчат уши шевалье Белова, он почти не сомневался. Зачем Сергею понадобилось столь эффектно уничтожать бесполезный булыжник, виконт не знал, но сам этот вопрос волновал его сейчас далеко не в первую очередь. Гораздо больше Олега интересовало другое. Инцидент произошел в семи километрах от границы утерянных земель, и связь на таком расстоянии от Каиновой чащи уже должна была работать. Получается, что Белов имел возможность доложить ему о ходе своих приготовлений, но почему-то делать этого не стал.

Виконту и раньше не нравилась излишняя самостоятельность и независимость Белова, но до какого-то момента он был готов с этим мириться, учитывая возможную пользу, которую мог принести ему этот человек. Кроме того, свою роль играло и нахождение рядом с ним Шелы Вировой, о которой Олег до сих пор не мог думать без внутреннего волнения. Однако, чем дальше, тем происходящее нравилось виконту всё меньше и меньше. Шевалье Белов явно вел какую-то свою игру, и Олега это уже начинало раздражать.

Судя по всему, пришло время доходчиво объяснить Белову, что он слуга семьи Волжских, и не более того. Если этого не сделать в ближайшее время, то очень скоро этот сильный морф и опытный боец может окончательно выйти из-под контроля. Да, своими решительными и грамотными действиями Сергей Белов произвел на Олега хорошее впечатление, но виконт ни на секунду не забывал, что давать нижестоящим слишком много свободы крайне вредно, а зачастую и весьма опасно.

Сверху процесс извлечения из болота утонувшего бронетранспортера выглядит очень впечатляюще. Никакой тяжелой строительной техники вроде крана или хотя бы мощного тягача у Ло, Кана и Тапара нет, но это их ничуть не смущает. Как ни странно, руководит процессом Тайкун. Именно его голем-осьминог выполняет основную работу. Ремонтный робот Кана купаться в грязи при необходимости тоже может, но у голема это получается гораздо лучше и, я бы сказал, естественнее.

Именно по этой причине робот Кана занимается в основном вспомогательными работами. Он уже подготовил наклонный пандус, плавно спускающийся к берегу болота, и теперь таскает Тапару необходимые ему материалы, собирая их по всей округе. Кое-что из редких ингредиентов тайкун захватил с собой, но в основном он использует для своих целей местные ресурсы. Глины, камней и всяческой растительности вокруг хватает, и всё, что приносит ремдрон, немедленно идет в дело.

Мы с Шелой наблюдаем за развернувшимися работами с помощью тактической голограммы, куда выводятся данные со сканеров зависшего над болотом дрона-разведчика. На данном этапе главным действующим лицом здесь, вне всяких сомнений, является именно Тапар. Сейчас тайкун занят созданием одноразовых големов — абсолютно безмозглых созданий без управляющего демона внутри, способных выполнять только один-два вида простых работ, да и то не слишком долго, но зато делающих это очень качественно и с полным презрением к некомфортным условиям труда.

На небольшой расчищенной от растительности площадке Тапар устроил свою полевую лабораторию. Сейчас там прямо на земле высятся кучи разнокалиберных кусков древесины, камней и глины. Отдельно намного более аккуратно разложены реактивы и компоненты, добытые мной и Шелой по составленному Тапаром списку. Некоторые из них мы доставили на базу в избытке, и теперь тайкун расходует их на решение новой задачи.

Для работы Тапар использует сразу два ключа артефактора, и камни в их навершиях поочередно, а иногда и одновременно, вспыхивают разноцветными огнями. Каждый раз после серии таких вспышек смешанные Тапаром ингредиенты уплотняются, приобретают форму личинки, начинают шевелиться и подергиваться, а потом прорастают гибкими конечностями и неким подобием головы. Эти муравьи-переростки, размером с крупную крысу, собираются группами по пять шесть особей и устремляются к берегу болота, после чего бесстрашно погружаются в грязную воду и бесследно в ней исчезают.

На дне, там где под толстым слоем мутной жижи ждет своего часа наш будущий броневик, уже идет работа. Шела опускает дрон-разведчик пониже и переключает режим сканирования в другой диапазон. Теперь нам неплохо видна лежащая на боку туша бронетранспортера. Внешне он выглядит целым. Во всяком случае, никаких серьезных повреждений мы не видим.

Сейчас машина почти полностью облеплена мелкими големами Тапара, копошащимися вокруг неё и проникающими внутрь через открытые люки. Чем они там заняты, я не очень понимаю, а отвлекать Тапара вопросами не хочу. Рядом с броневиком плавно перемещается в болотной жиже голем-осьминог. Судя по всему, именно он координирует действия муравьиной стаи, постоянно пополняющейся всё новыми особями.

У Кана пока работы не очень много. Он присматривает за действиями ремдрона, хотя тот в особом контроле и не нуждается. Вычислитель у него вполне приличный, а никаких нестандартных задач ему инженер не ставит.

Ло во всей этой суете вообще почти не участвует. Её задача — безопасность периметра, но вокруг на много километров нет ничего подозрительного. Ничего и никого. Ближайшее место, где есть шанс встретить людей — это тракт, но проходит он отсюда довольно далеко, а бродить в зимнее время по поросшим кустарником слегка всхолмленным равнинам желающих немного. Охотники, конечно, иногда посещают эти места, но сейчас никого из них не видно.

Минут тридцать в картине происходящего ничего не меняется, если не считать постоянно растущего числа големов-муравьев, но потом их количество, судя по всему, превосходит некий критический порог, и пролежавшая без движения полторы сотни лет боевая машина вздрагивает и начинает медленно перемещаться в сторону берега к подготовленному ремдроном пандусу. Самое интересное, что броневик по-прежнему лежит на боку, но это совершенно не мешает ему неспешно ползти вперед к намеченной Тапаром цели.

Примерно через час из мутной темной воды появляется передняя часть корпуса бронетранспортера. Она вся облеплена грязью и остатками полусгнившей растительности. Из открытых люков начинает вяло вытекать вода. Огромная стая мелких големов никуда не торопится, но делает свою работу с достойным уважения упорством.

Иногда броневик слегка покачивается, расплющивая неудачно подвернувшихся под выступающие детали квазиживых муравьев, но их место немедленно занимают другие, и процесс не останавливается ни на секунду.

Когда бронетранспортер полностью оказывается на поверхности, на помощь муравьиной стае приходят ремонтный робот и голем-осьминог. Совместными усилиями они ставят старую боевую машину на колёса, что интересно, вполне сохранившие свой внешний вид. Покрышки, естественно, мгновенно сплющиваются, выбрасывая через многочисленные разрывы фонтаны грязной воды.

— Отличная работа, Тапар, — в голосе Ло звучат уважительные нотки. — Очень оригинальный подход к решению проблемы, но от этого не менее действенный.

— Это ещё не всё, — тайкун явно доволен высокой оценкой результатов своих усилий. — Сейчас мои големы очистят нашу находку от всей этой болотной дряни, и тогда наступит очередь коллеги Кана. Я в технике, сами знаете, не силён.

С броневиком, естественно, возникает куча проблем и вопросов. Впрочем, слова Кана о том, что он легко справится с восстановлением работоспособности любой земной техники, оказываются чистой правдой. Дело другое, что восстанавливать нужно слишком много всего, а это, как ни крути, требует времени.

Мелкие големы Тапара действительно вычистили старую боевую машину буквально до блеска, так что ремдрон Кана сразу смог приступить к работе. Сам инженер тоже полностью поглощен этим занятием и, нужно признать, броневик преображается буквально на глазах. Если верить Кану, ещё несколько часов, и он заставит бронетранспортер двигаться своим ходом. Верится, честно говоря, с трудом, но ему виднее.

Я честно пытался понять, как ремдрон Кана умудряется восстанавливать пролежавшие полтора века под водой и практически разваливающиеся покрышки, да и многие другие детали броневика, пришедшие, на мой взгляд, в полную негодность. Кан терпеливо и даже с удовольствием объяснял, пытаясь донести до меня суть процесса в максимально простых выражениях. В итоге понял я едва ли треть из услышанного, но какое-то общее представление всё-таки получил.

Ремонтный робот использует метод, ставший результатом длительного развития технологии, известной на Земле до Чужой войны, как 3D печать. Естественно, между тем, что применялось у нас, и возможностями ремдрона лежит практически бездонная технологическая пропасть, но что-то общее в самом подходе всё-таки есть. Работа над поврежденными узлами ведется послойно. Деградировавшие за долгие годы материалы по возможности восстанавливаются до исходного состояния с помощью каталитических и электрохимических реакций, а если какие-то фрагменты изделия просто отсутствуют, они опять же послойно наращиваются уже с использованием материалов, имеющихся у ремдрона в специальных резервуарах внутри корпуса.

Выглядит этот процесс почти как настоящая магия, ничем не уступая по внешним эффектам работе инженерного голема Тапара. Тайкун, кстати, тоже с большим интересом наблюдает за ремонтом броневика, и судя по выражению его лица, работа ремдрона производит на него большое впечатление.

Вообще, Тапар и Кан явно слеплены из одного теста, и я всё больше убеждаюсь в том, что ученые и инженеры остаются учеными и инженерами, даже если их разделяют тысячи лет развития цивилизаций, шедших к своим современным достижениям совершенно разными путями.

К сожалению, восстановление пришедших в негодность деталей и узлов — не единственная наша проблема. Топлива для дизельного двигателя броневика у нас, само собой, нет, и взять его негде. В небольших количествах его может синтезировать ремдрон, но этого явно недостаточно. Горючее, по нынешним временам, довольно дефицитный ресурс, и на каждом углу оно не продается. Да и жрет такой движок столько, что топлива на него не напасешься. Кана, правда, это ничуть не смущает. Как я понял, он собирается использовать для движения броневика альтернативную двигательную установку, намного более компактную, и при этом не менее мощную. А вот трансмиссия останется почти неизменной, да и сам дизель демонтировать никто не собирается. Он даже сможет работать, но в основном для имитации, чтобы у сторонних наблюдателей не возникало лишних вопросов. С вооружением мы планируем разобраться позже. Сначала броневик нужно доставить в более спокойное место, и уже там завершить его восстановление и модернизацию.

В общем, возни с нашим новым транспортным средством предстоит ещё немало, но нас с Шелой она касается только краем. Пока наше дело — модифицированные снаряды, и я уже начинаю жалеть, что предложил союзникам план, для реализации которого их понадобится очень много.

На самом деле, я уже сейчас начинаю понимать, что мы идем каким-то не совсем правильным путем. Даже если всё задуманное у нас получится, на расчистку сколько-нибудь значимой территории уйдет очень много времени, а меня это совершенно не устраивает, да и у союзников терпение может довольно быстро закончиться.

Виконт Волжский ждал прибытия шевалье Белова в своей резиденции. Сутки назад Сергей всё-таки вышел на связь и попытался поставить Олега в известность о своих дальнейших планах, но общение в таком стиле виконта совершенно не устраивало, и он в категоричной форме потребовал личной встречи и подробного отчета. Деваться Белову было некуда. Ему пришлось согласиться, и теперь Олег собирался расставить в их взаимоотношениях всё по своим местам.

— Ваша милость, на связи начальник стражи с экстренным сообщением, — доложил дворецкий, оторвав виконта от размышлений над тем, как построить предстоящую беседу.

— Соединяйте.

Виконт подошел к столу и снял трубку телефонного аппарата.

— Ваша милость, — раздался сквозь шуршание помех голос майора Стромова, к южным воротам города только что подъехал восьмиколесный броневик без опознавательных знаков. Увидев его приближение, начальник охраны немедленно отдал приказ закрыть ворота и отправил ко мне вестового.

— Броневик? — озадаченно переспросил Олег. — Да ещё и с юга?

— Так точно, ваша милость. Агрессивных действий со стороны прибывших не последовало. По требованию охраны броневик остановился метрах в пятидесяти от ворот и заглушил двигатель. Из десантного отсека вышел только один человек. Он предъявил документы на имя шевалье Белова, а целью прибытия назвал встречу с вами. Если бы он прибыл верхом или в личной пролетке, у охраны не возникло бы никаких вопросов, но пропустить в город броневик, вооруженный скорострельной пушкой и пулеметом, мы без вашего приказа не можем.

Какое-то время Олег размышлял, а начальник городской стражи терпеливо ждал его решения. Прибытие Белова в город на столь редкой и дорогой боевой машине стало для виконта полной неожиданностью. Олег понятия не имел, где он мог её раздобыть. Разве что отобрать у кого-то из окрестных баронов, но это был бы уже явный перебор, даже для такого необычного человека, как Сергей. Впрочем, можно ведь и прямо спросить у него самого. И даже нужно, наверное. Только ответит ли Белов правду?

— Пропустить и выделить сопровождение, — наконец принял решение виконт. Желание своими глазами посмотреть на броневик Белова взяло верх над соображениями безопасности. Да и не верил Олег в то, что Сергей способен устроить стрельбу в городе, если, конечно, не начать его на это провоцировать.

На аудиенцию шевалье Белов прибыл уже не в дорожной одежде, а в костюме, подобающем его статусу при встрече с высшим аристократом, причем, как и надеялся в душе Олег, пришел он не один, а вместе с Шелой Вировой. Однако радостное волнение, охватившее виконта при виде женщины, затмившей для него всех родовитых красавиц и готовых на всё простолюдинок, быстро смешалось с горечью разочарования.

На первый взгляд, в поведении Шелы почти ничего не изменилось, но, несмотря на молодой возраст, Олег уже неплохо разбирался в людях, и очень быстро заметил, что отношения Сергея и Шелы изменились и стали совсем не такими, какими он помнил их по прошлым встречам, хотя они оба очень старались, чтобы это не бросалось в глаза.

— Вы долго не выходили на связь, — нейтральным тоном произнес Олег, когда от приветствий и беседы о всяких пустяках они перешли к делу.

— Милорд, обстоятельства требовали нашего присутствия в Каиновой чаще и у самых её границ, — спокойно пояснил Сергей, — а эти места, как известно, не способствуют нормальной работе конструктов связи рангом ниже высшего, да и высшие не всегда справляются. Как только появилась возможность, я сразу отправил вам сообщение.

— А после того, как вы устроили взрыв в семи километрах к северу от утерянных земель, выйти на связь тоже не получилось? — с недоброй усмешкой спросил виконт, глядя в глаза шевалье Белову. — Этот инцидент породил панику в окрестных поселениях и заставил меня отправить группу разведчиков для расследования обстоятельств произошедшего.

— И разведчики установили, что причиной взрыва были именно наши действия? — чуть приподняв бровь спросила Шела, явно удивленная переменой в настроении Олега.

— Нет, — вынужденно признал виконт. — Но кто ещё, кроме вас мог такое сотворить? За тварями из Каиновой чащи подобное поведение ни разу замечено не было. Да и какой им резон взрывать никому не мешавший валун, переживший даже Чужую войну?

— Вы правы, ваша милость, это наших рук дело, — спокойно признал шевалье Белов, чего виконт от него совершенно не ожидал. — Эксперимент с трофейной пушкой кибов. Скажу честно, он прошел несколько не так, как мы ожидали. Я собирался отправить вам сообщение после его завершения, но обстоятельства заставили нас срочно покинуть место взрыва, и это спутало все наши планы.

— Вы смогли заставить стрелять пушку кибов? — в голосе виконта прозвучала заинтересованность, смешанная с немалой долей удивления. — Я слышал, что кому-то это действительно удавалось, но только не в полевых условиях, а в результате хорошо организованных и щедро финансируемых экспериментов в специально оборудованных лабораториях. Да и то такие опыты чаще заканчивались взрывами и гибелью экспериментаторов, а не какими-либо успехами.

— Вот и у нас всё получилось не совсем так, как мы рассчитывали, ваша милость, — медленно кивнул Сергей, — Пушка получила серьезные повреждения, да и нас самих чуть не накрыло обломками. Эксперимент вышел из-под контроля, и при такой силе взрыва мы всерьез опасались, что обитатели Каиновой чащи заявятся посмотреть на нарушителей спокойствия, устроивших непонятный катаклизм у границ их владений.

— Или просто ударят по окрестностям точки взрыва ракетами, — добавила Шела. — Так что убегать нам пришлось очень быстро.

— В общем, в тот момент нам было несколько не до сеансов связи, — подвел Белов итог своему рассказу.

— Насколько я помню, сразу после нашей прошлой встречи вы должны были отправиться к барону Самарову договариваться о начале расчистки дороги через Змеиный лес, — тон виконта снова стал недовольным. — Однако вместо этого вы направились в Каинову чащу и занялись какими-то сомнительными экспериментами. Впрочем, некоторые из них, судя по всему, закончились вполне успешно, или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, ваша милость, — опять ответила за Сергея Шела, и на её лице появилась улыбка, от которой вдоль позвоночника виконта пробежала горячая волна желания.

Чтобы вернуть свои мысли в деловое русло Олегу потребовалось приложить серьезное усилие.

— Ваш броневик — результат одного из них?

— Да, милорд, — снова взял инициативу в свои руки Сергей. — Это один из наших трофеев. Каинова чаща полна сюрпризов. А что касается моего обещания провести переговоры с бароном Самаровым, так ведь никаких конкретных сроков мы с вами не оговаривали, а являться к барону с пустыми руками и голословными обещаниями я посчитал не очень хорошей идеей. К такому визиту нужно тщательно готовиться, чем мы с Шелой и занимались всё это время и, как вы можете убедиться, потратили мы его не зря. Думаю, броневик убедит барона в серьезности наших намерений. Впрочем, это не единственный наш трофей. В Змеиный лес мы на нем вламываться не станем. Сто пятьдесят лет назад против армий Чужих не помогли даже тысячи подобных боевых машин, так что и сейчас рассчитывать на это глупо.

— Но тогда в чем смысл? Если вы сами говорите, что броневик не поможет вам очистить утерянные земли, то зачем показывать его барону Самарову?

— Тут смысл не в том, на что способен сам броневик, — вновь улыбнулась Шела. — Важно то, что мы смогли добыть этот трофей и привести его в работоспособное состояние. Это продемонстрирует барону уровень наших возможностей. Кстати, я очень надеюсь, что и вы, ваша милость, его оцените.

— Как вы это сделали? — на этот раз Олег титаническим усилием не поддался очарованию Шелы и произнес свой вопрос мрачным и настойчивым тоном.

— Основа нашего успеха — личные способности Сергея, — слегка обиженно пожала плечами Шела. — Вы ведь знаете, ваша милость, что он сильный морф, ну а я неплохо разбираюсь в технике кибов, да и в довоенных земных машинах тоже. Собственно, это сочетание и стало основой нашего сотрудничества.

Олег с большим трудом подавил в себе желание задать вопрос, только ли сотрудничеством ограничиваются их отношения с Сергеем, но озвучивать его, естественно, не стал.

— Хорошо, — не дождавшись продолжения, — с нажимом произнес виконт. — Я допускаю, что у шевалье Белова, как у аристократа и сильного морфа, могут быть свои секреты, но хочу напомнить вам обоим, что это не дает вам права забывать о разнице в нашем положении и о том, кому вы обязаны своим новым статусом.

— Мы не забываем об этом ни на секунду, милорд, — с легким поклоном ответил Сергей, но никакого подобострастия в его голосе виконт не услышал. Впрочем, ответ прозвучал достаточно почтительно, и Олега это вполне устроило.

— Итак, сейчас вы наконец отправитесь в город барона Самарова, — не терпящим возражений тоном произнес Олег, — и я требую, чтобы больше вы не исчезали на несколько недель из моего поля зрения. Доклады от вас должны поступать регулярно, чтобы при необходимости я мог скорректировать ваши действия, если этого потребуют интересы графства. Вам всё ясно, шевалье Белов?

— Более чем, ваша милость. Не беспокойтесь, доклады будут поступать вам не реже раза в неделю.

— В таком случае, шевалье, я вас больше не задерживаю. А вы, лейтенант Вирова, будьте добры, задержитесь на пару минут.

В ожидании Шелы прогуливаюсь у броневика, ловя на себе уважительные и слегка настороженные взгляды бойцов городской стражи. Они, конечно, в курсе моего аристократического статуса, но основное впечатление на них производит не столько он, сколько наш бронетранспортер. Боевая машина, конечно, не выглядит только что покинувшей заводской цех, что было бы весьма подозрительно, но сразу видно, что она в очень хорошем состоянии. Именно такого эффекта я и добивался, ставя Кану задачу несколько состарить внешний вид нашего транспортного средства, но не слишком в этом усердствовать.

Шела появляется минут через двадцать уже в нашей обычной походной одежде и с сумкой на плече. Выглядит она задумчивой и слегка озадаченной. Будущая баронесса легко вспрыгивает на броню и через верхний люк забирается на место водителя. Я захожу в машину через боковую дверь, расположенную между колесами, и занимаю кресло наводчика.

— Как пообщалась с виконтом Волжским? — интересуюсь у Шелы, выводя её из задумчивого состояния.

Отвечает она не сразу. Сначала запускает двигатель и аккуратно разворачивает броневик на небольшой площадке внутреннего двора резиденции. Охрана открывает ворота, и мы неспешно выкатываемся на центральную улицу. Нас по-прежнему сопровождает отряд конных стражников, и Шела держит невысокую скорость, чтобы не создавать им проблем.

— Через три недели граф Казимир Волжский устраивает большой прием в честь тридцатилетия своего старшего сына Владимира, — наконец без всякого энтузиазма произносит Шела. — Виконт Волжский попросил меня сопровождать его на этом мероприятии. Утверждает, что рассказывал обо мне отцу, и тот выразил желание познакомиться со мной лично.

— Оригинально, — я удивленно качаю головой. — Ты хоть и лейтенант тайной службы, но всё же простолюдинка. Пригласить тебя на прием такого уровня, да ещё и в роли дамы виконта Волжского — это очень необычно и даже, я бы сказал, вызывающе. Представители нашей аристократии явно не будут от такого в восторге.

— Я в курсе, — кивает Шела. — Собственно, этот аргумент я и пыталась использовать, чтобы вежливо отказаться, но Олег даже слушать меня не стал. Сказал, что воля его отца — закон для всех остальных в его графстве, и ни с чьим мнением по этому вопросу он считаться не собирается. Думаю, в кулуарах это приглашение будет объяснено высокородным гостям, как награда мне за участие в спасении жизни Олега во время покушения, организованного на него людьми барона Шваба и османскими шпионами.

— Ну, где-то это даже логично. Ты согласилась?

— А куда было деваться? Мы же не хотим раньше времени портить отношения с графом и его сыном. Тебя, кстати, тоже пригласили, хотя виконт явно сделал это вынужденно. Иначе он поступить просто не мог, это выглядело бы предельно странно и, мягко говоря, некрасиво. Тем не менее пригласили нас по отдельности, и на самом приеме нам вряд ли удастся держаться вместе.

— Что-нибудь придумаем, время ещё есть, хотя то, что Олег положил на тебя глаз, наверняка создаст нам ещё немало проблем.

Наш маршрут в город барона Самарова пролегает по хорошо знакомым местам. Сначала мы ненадолго останавливаемся в Кисловке. Особой необходимости в этом нет, но я хочу увидеть Данжура. Дела у моего бывшего торгового партнера идут вполне сносно. По крайней мере, по привычным мне меркам из недавнего прошлого. Семья супруги приняла его хорошо, а способности морфа и опыт охотника позволяют ему обеспечивать себе и жене полную финансовую независимость.

— Неделю назад начал строить собственный дом, — гордо сообщает мне Данжур. — Не всё же на шее у родственников жены сидеть.

Я вижу, что мой приятель полностью погрузился в семейную жизнь, и вытащить его из круга новых забот будет очень непросто. Впрочем, прямо сейчас я и не собираюсь этого делать. А вот немного позже, если всё получится с расчисткой утерянных земель и моим собственным феодом, я обязательно сделаю ему очень заманчивое предложение. Надеюсь, Данжур не откажется. Да и к нынешнему помощнику шерифа Кисловки у меня тоже будет серьезный разговор. Такие люди, как Игорь, мне точно пригодятся.

Следующую остановку мы делаем в Динино. Наше прибытие на броневике уже традиционно вызывает у местной милиции и гарнизона стражи довольно бурную реакцию. К тому же здесь ещё свежи воспоминания о недавнем штурме, так что Шела предпочитает остановить бронетранспортер метров за сто от ворот, и дальше я иду пешком под прицелом пулемета и десятка стволов поскромнее.

Ситуация быстро проясняется, и нас пропускают внутрь. Здесь ни у стражи, ни у охраны не возникает вопроса, можно ли разрешать боевой машине въехать внутрь поселка. Дело не в вооружении броневика, а в том, кто на нем приехал. Думается мне, нас с Шелой спокойно пропустили бы в Динино и на танке.

Как выясняется, Игнат ушел куда-то с очередным караваном, так что встречает нас один Савва Ильич. Остальных своих сыновей он в наши партнерские отношения не посвящает. Не из недоверия, а из общего принципа максимального ограничения круга лиц, владеющих критически важной коммерческой информацией.

Наш броневик приводит самого успешного торговца Динино в состояние легкого ступора, но, как и ожидалось, он очень быстро справляется с потрясением.

— Сергей, я вижу, твои слова по поводу богатых трофеев начинают воплощаться в жизнь, — внимательно оглядывая наше транспортное средство, констатирует Матвеев-старший. — Это ведь именно трофей, не так ли?

— Верно, Савва Ильич, но данный экземпляр, к сожалению, не предназначен для продажи.

— Понятное дело, — кивает торговец. — Такую машину я бы и сам никому не продал по доброй воле. Ну, если бы не заставили, конечно. Не по статусу мне она, но как представлю, что подобный броневик идет в центре моего торгового каравана, так аж зажмуриться хочется от открывающихся перспектив. Да мне только за право присоединиться к такому каравану заплатили бы столько, что прибыль от поездки в город сразу на два можно было бы умножать.

— Вы просто кладезь коммерческих идей, Савва Ильич, — улыбается Шела.

— Я этим живу, моя дорогая, — довольно кивает Матвеев-старший. — Голова у меня так устроена, чтобы везде выгоду для себя и семьи искать. Ну и для верных друзей и партнеров, конечно же. Кстати, о выгоде. Правильно ли я понимаю, что десантный отсек этой машины не пуст? Если уж вы добыли столь серьезный трофей, то и что-то для меня на продажу, полагаю, захватили.

— Да, Савва Ильич, есть кое-что. Груз небольшой, но ценный. Два боевых жезла и несколько амулетов. К сожалению, пока это всё. А вот когда мы поедем обратно, я надеюсь порадовать вас гораздо более широким ассортиментом трофеев. Собственно, мы сейчас только едем на охоту, а не возвращаемся с неё, а до этого довольно долго к ней готовились.

— Да уж, — Матвеев-старший с уважением смотрит на скорострельную тридцатимиллиметровую пушку бронетранспортера, спаренную с пулеметом, — готовились вы явно основательно, да и ружьецо прихватили с собой довольно внушительное, и даже не одно.

— С комплектацией трофея нам повезло, — соглашается Шела. — А у вас как дела продвигаются? Что-то новое по нашему списку достать получилось? А то мы часть уже потратили, пока этого красавца добывали и в рабочее состояние приводили.

— Да, удалось найти несколько слитков редких металлов и пару интересных артефактов, — продолжая прохаживаться вокруг броневика, отвечает Савва Ильич, — Мне передали письмо из города. Для нас там кое-что собрали, но товар пока в пути. Вот Игнат с караваном вернется и привезет новую партию вашей экзотики. Ну а если встретитесь с ним на тракте или в городе, тогда сразу товар заберете.

Помимо отца Игната, я нахожу время пообщаться и с начальником местного гарнизона стражи. Теперь уже не майор, а подполковник Левандовский нашей встрече искренне рад. Он отлично понимает, что своим новым званием во многом обязан нам с Шелой, ведь если бы не успех при отражении штурма Динино, он не только не дождался бы повышения, но мог и головы запросто лишиться.

— Всё-таки замолвил за меня в городе словечко шевалье Горский, — с нотками сарказма в голосе рассказывает подполковник. — Когда расписывал свои подвиги, не счел за труд упомянуть и скромную роль гарнизона стражи в отражении штурма. Говорят, в его изложении наша затея с требушетами, заряженными зажигательными бомбами, произвела впечатление даже на самого барона. Но решение всё равно долго принималось. Я всего неделю назад новые погоны получил.

— Мои поздравления, господин подполковник, — я улыбаюсь, показывая, что оценил рассказ Левандовского. — А как сейчас на тракте дела обстоят? Удалось порядок навести?

— Частично, — без особого энтузиазма отвечает Левандовский. — Такого беспредела, как перед вторжением, конечно, уже нет, но лихие люди кое-где ещё пошаливают. Впрочем, совсем с ними разделаться и раньше никогда не удавалось, но сейчас, ходят слухи, банда Скрома снова в наших краях объявилась. Вы там осторожнее будьте. Броневик у вас, конечно, серьезный, но взрыва фугаса под колесами может и не выдержать.

Ночуем в Динино и дальше отправляемся только утром. Состояние тракта оставляет желать лучшего, но нам, на наших восьми ведущих колесах, это ничуть не мешает. Движение здесь довольно оживленное. История с вторжением, как ни странно, подстегнула торговлю, так что для банд лихих людей, лишившихся материальной поддержки барона Шваба, тракт фактически стал единственным источником дохода. По крайней мере, так обстоит на первый взгляд.

Те, кто поумнее, просто тихо исчезли из этих мест, пользуясь тем, что в первые дни после завершения боевых действий у местной стражи и армии хватало более важных проблем, чем отлов бандитов по зимним лесам. А вот более жадные и глупые предпочли остаться и воспользоваться послевоенным бардаком для быстрой наживы. И, судя по словам подполковника Левандовского, кое-кто даже решил специально сюда отправиться.

Известие о возвращении в наши края банды Скрома меня, естественно, не радует. Этот бандит совсем не идиот, и наверняка помнит, чем для него и его людей закончилась последняя наша встреча. Он тогда оставил мне записку на трупе довольно сильного морфа по кличке Гарпун, бывшего далеко не последним человеком в его банде. В ней он предлагал мне сделку — я отказываюсь от преследования остатков его ватаги, а он обязуется навсегда покинуть земли барона Самарова. Свое условие договора я выполнил. В тот момент Скром тоже меня не обманул, но теперь что-то заставило его вернуться. Как-то мне не верится, что он сделал это по собственной инициативе.

Делюсь своими соображениями с Шелой, и она с большим энтузиазмом начинает раскручивать эту проблему. Дорога — штука скучная, а упражнять свой заточенный под аналитику мозг для неё одно удовольствие.

— Я понимаю, что лично ты со Скромом не общался, — несколько издалека начинает Шела, — но по его действиям у тебя наверняка сложилось о нем определенное впечатление. Как у него с соображалкой и инстинктом самосохранения?

— И то и другое вполне на уровне. Ну, насколько это вообще возможно для человека, выбравшего грабеж и убийства в качестве основного рода занятий.

— Тогда у нас не так много вариантов. После понесенных бандой потерь Скром наверняка пришел к выводу, что пока ты находишься в землях барона Самарова, соваться туда слишком рискованно. И, судя по всему, этого мнения он придерживался достаточно долго. Во всяком случае, его банда не была замечена на местных трактах перед вторжением армии Шваба. Однако теперь что-то изменилось, и у меня есть только три версии. Первая: Скром получил информацию о том, что ты покинул эти места и в ближайшее время возвращаться сюда не собираешься. Достоверность этих сведений — вопрос отдельный, но нашептать ему такое могли. Вторая, и на мой взгляд более реальная версия — это то, что его либо заставили это сделать, либо обещали очень хорошо заплатить. И третья: он в силу каких-то обстоятельств вдруг почувствовал, что стал намного сильнее, чем при вашей последней встрече, и теперь вполне в состоянии с тобой справиться. На самом деле, я больше всего склоняюсь именно к третьему варианту.

— Пожалуй, соглашусь, хотя я бы не исключал, что действуют одновременно все три причины. Вторую я бы точно не стал отбрасывать.

— Вполне может быть, — не спорит Шела. — Я тоже думаю, что Скром принял это решение не вполне самостоятельно. Кто-то его к этому подтолкнул, и, кажется, я догадываюсь, кто именно.

— Бывший барон Шваб?

— Почти наверняка.

— Его же вроде как отправили в изгнание?

— Вот именно, что вроде как, — в голосе Шелы звучит сарказм. — Мне эта информация с самого начала казалась какой-то странной. Вот представь себя на месте графа Волжского. Что бы ты сделал с человеком, пытавшимся убить твоего сына? В изгнание бы его отправил? Да бред это. В лучшем для Шваба случае, он сидел бы сейчас в подземельях графской тюрьмы и вёл светские беседы с его палачами.

— Считаешь, история с изгнанием — выдумка графа?

— Почти наверняка. Не удивлюсь, если Шваб очень вовремя сбежал, причем, скорее всего, вместе с начальником своей тайной службы и группой верных людей. Мы ведь за ними особо не следили после того, как передали Олега людям графа. Понадеялись, что спецслужбы Казимира Волжского сами сделают всё, что нужно, а они, судя по всему, знатно облажались. Признавать, что вассал, устроивший покушение на его сына, ушел от возмездия — это для графа потеря авторитета. Вот и придумали версию с изгнанием. И этим же подали сигнал Швабу — сиди в той норе, куда забился, и будешь жив. Только, похоже, бывший барон предупреждению не внял.

— Если ты права, и Шваб действительно сбежал, то, вполне вероятно, он и казну с собой прихватил, а значит, у него есть чем заплатить Скрому.

— Начальник тайной службы Шваба — очень неглупый человек. Думаю, пути отхода и несколько схронов с запасами он подготовил заранее, так что на какое-то время наш фальшивый изгнанник будет обеспечен всем необходимым, — дополняет мое предположение Шела.

— Всё это действительно вполне правдоподобно, но совершенно не объясняет, зачем Швабу понадобилось отправлять сюда банду Скрома. Если, конечно, за этим действительно стоит бывший барон.

— Ну, я не думаю, что выяснить это будет так уж сложно, — с показным равнодушием пожимает плечами Шела.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Самым простым из возможных способов — спросить у Скрома.

— А почему не сразу у Шваба? — улыбаюсь я, глядя на совершенно серьезное лицо Шелы.

— Беглого барона слишком хлопотно искать, — отвечает она, сосредоточенно глядя на дорогу. — Он сейчас отсиживается в какой-то норе, и где она находится, мы не знаем, а количество дронов-разведчиков у нас ограничено. Скрома найти проще. Вряд ли он со своей бандой далеко отходит от тракта. А вот через него вполне можно выйти уже и на Шваба. Я сейчас свяжусь с базой, и при некоторой удаче к вечеру мы будем знать, где бродит этот бандит. Заодно послушаем и о чем он беседует с подельниками. Не уверена, что это полностью прояснит ситуацию, но думаю, многое станет понятнее.

Герцогу Петру Клещееву нравился вид на покрытый снегом город, и обдумывая свои дальнейшие планы, он стоял у окна рабочего кабинета, наблюдая за полетом редких снежинок.

— Ваша светлость, прибыл генерал Ильвес, — с поклоном доложил мажордом, оторвав герцога от созерцания зимнего пейзажа.

— Проси.

Аллана Ильвеса Петр уважал. Этот уже немолодой генерал служил ещё его отцу, и после его смерти согласился возглавить тайную службу герцога Клещеева, хотя мог бы остаться и при дворе императора.

— Добрый день, ваша светлость, — почтительно поздоровался генерал, обозначив требуемый этикетом поклон.

— Рад вас видеть, Аллан, — герцог сделал шаг навстречу посетителю и жестом указал ему на одно из кресел у камина, а сам опустился в соседнее. — Надеюсь, вы пришли с хорошими новостями?

— Это с какой стороны посмотреть, ваша светлость, — неопределенно ответил генерал. — Но новости интересные, это несомненно. На нас вышел человек барона Шваба. Бывшего барона. Граф Волжский, как вы помните, лишил его титула и отправил в изгнание.

— Изгнание? — чуть изогнул бровь герцог.

— Шваб оказался слишком проворным и очень вовремя исчез со сцены, — на лице Ильвеса появилась легкая усмешка. — Так что изгнание — это чистая формальность.

— И что этому беглецу нужно от меня?

— Очевидно, он рассчитывает, что вы поможете ему вернуть титул и земли.

— Кто он мне, чтобы я грубо вмешивался в дела своего вассала графа Волжского? Для этого нужна очень серьезная причина. К тому же, как я понимаю, Волжский в своем праве, ведь Шваб организовал покушение на его сына. Пусть радуется, что жив остался.

— Вы правы, ваша светлость, но человек от бывшего барона пришел к нам не с пустыми руками, и я полагаю, что Шваб всё же может быть нам полезен.

— Что он предлагает?

— Информацию и плотную сеть местной агентуры, включая подконтрольные ему ватаги лихих людей. Шваб намеревался прибрать к рукам изрядный кусок земель барона Самарова, и обстоятельно готовился к этому многие годы.

— Бандитский барон? — презрительно усмехнулся герцог. — Зачем он нам?

— Ваша светлость, вас ведь очень заинтересовала идея виконта Волжского, связанная с возвратом контроля над утерянными землями. Этот план держится в строгом секрете, и мой агент в свите графа смог выяснить далеко не все подробности. Не подлежит сомнению лишь то, что Казимир Волжский и его сын верят в успех этого мероприятия, а интуиции графа стоит доверять. Он ни разу не был замечен в поддержке бесперспективных проектов.

— А Шваб-то какое к этому имеет отношение?

— Видите ли, ваша светлость, в этом деле есть ряд важных нюансов. Имеется пока не до конца проверенная информация, что план расчистки Каиновой чащи и Змеиного леса предложил не виконт Волжский, а некто Сергей Белов. Ещё совсем недавно он был простолюдином и обычным охотником, но пару месяцев назад стал сначала рядовым оперативником, а потом и лейтенантом тайной службы барона Самарова. А теперь граф Волжский своим решением даровал ему личное ненаследуемое дворянство. Судя по всему, именно этот человек сыграл далеко не последнюю роль во всей истории с вторжением армии Шваба в земли барона Самарова, и он же является главным организатором и непосредственным исполнителем в проекте по возврату контроля над утерянными землями.

— Я уже слышал от вас фамилию Белов, — кивнул герцог.

— Да, ваша светлость, я упоминал о нем, как об участнике рейда Олега Волжского в Каинову чащу, но тогда моей службе не были известны многие подробности, и значительную часть из них рассказал нам именно представитель беглого барона Шваба. Естественно, это только затравка, некий крючок, необходимый, чтобы нас заинтересовать. Шваб, безусловно, знает о шевалье Белове намного больше, и эта информация может нам очень пригодиться.

— И вы уже знаете, как её можно использовать, генерал?

— Это будет зависеть от того, что именно нам расскажет Шваб, но думаю, нам следует любыми средствами заполучить этого Белова и заставить его работать на нас, а не на семью Волжских. Если проект с расчисткой утерянных земель окажется не пустышкой, Казимир Волжский немедленно даст Белову титул и сделает его своим вассалом. А феод Белов получит из тех же земель, над которыми сможет установить контроль. Как только это случится, выкинуть графа Волжского из цепочки посредников мы уже не сможем. Принцип «вассал моего вассала — не мой вассал» никто пока не отменял, так что Волжским будет уходить львиная доля прибыли от всего этого предприятия.

— Хорошо, Аллан, начинайте игру с беглым бароном. Что ему пообещать, вам виднее, но выход на Белова мы должны получить как можно быстрее. Сейчас время работает против нас, так что выжмите из Шваба всё, что он знает и все ресурсы, которые он может нам предоставить, включая агентурную сеть и связи с местным криминалом. А что делать с самим бывшим бароном, решим позже. В этом вопросе я вам полностью доверяю.

— Благодарю, ваша светлость, — почтительно кивнул генерал, — можете не сомневаться, всё исполним в лучшем виде.

Лесной лагерь ватаги Скрома выглядел необычно. Во всяком случае сам Скром привык совершенно к другому, но сейчас он уже не чувствовал себя здесь хозяином положения, хотя власть над своими людьми сохранил в полной мере. Вот только теперь к его ватаге присоединились чужаки, с присутствием которых Скром был вынужден мириться, прекрасно понимая, что без них у него нет никаких шансов осуществить задуманное.

В последнее время банду Скрома преследовали неудачи. Началось всё с того злосчастного каравана, напасть на который предложил Гарпун. Потом был неудачный рейд в Александровку и поспешное бегство к восточной границе баронства, сопровождавшееся новыми проблемами и потерями. Если бы не поддержка со стороны барона Шваба, им пришлось бы очень туго, и, возможно, Скром уже не был бы главарем своей ватаги, а гнил бы где-то в лесу с пулей в затылке. Такая форма отставки главарей-неудачников вполне в традициях лихих людей. Однако барон о них не забыл и подкинул довольно простую, но неплохо оплачиваемую работу — показательно разграбить и сжечь пару мелких захудалых деревень в приграничных землях. Зачем барону понадобилось устраивать такой беспредел в собственных владениях, Скром уточнять не стал. Он, конечно, понимал, что скорее всего, это какая-то провокация, но лишних вопросов предпочел не задавать. Меньше знаешь — дольше живешь.

Власть и жизнь Скром сохранил, но о том, кто стал главным виновником всех его проблем, он, само собой, не забыл, и вот теперь наконец настал подходящий момент для мести. Судя по всему, Сергей Белов ухитрился сильно огорчить своими поступками очень серьезных людей, и сейчас сложилась уникальная ситуация, которой Скром собирался воспользоваться в полной мере. Его желание отомстить Белову совпало не только с устремлениями бывшего барона Шваба, но и с интересами намного более могущественных сил.

О том, кто именно присоединился к его ватаге, Скрому никто рассказывать не стал. Этих людей представили исключительно по фамилиям, причем почти наверняка вымышленным, и главарь ватаги ничуть не сомневался, что тот, кто отдал им приказ отправиться в эту глушь, сидит где-то очень высоко. Может, какой-то граф из недоброжелателей Казимира Волжского, а может и кто повыше.

Временные союзники Скрома расположились в отдельных палатках, один лишь вид которых говорил о том, что их владельцы не привыкли себе в чем-либо отказывать. Столько морфов, собранных в одном месте, Скром не видел никогда, но что ещё необычнее, вместе с ними находились техники, буквально увешанные очень редкими и дорогими артефактами кибов, многие из которых были Скрому незнакомы.

Естественно, при морфах и техниках имелась и собственная охрана. Как и следовало ожидать, в отношении людей Скрома союзники вели себя несколько высокомерно, но на удивление, знали в этом меру. Дистанцию, безусловно, обозначали, однако до открытого унижения лихих людей не опускались, за что Скром был им даже благодарен. Будь иначе, удержать своих парней от необдуманных поступков ему оказалось бы очень непросто, а так всё ограничивалось косыми взглядами и невнятным нецензурным бухтением вслед слишком много о себе возомнившим фраерам.

Тем не менее польза от союзников была несомненной. Фактически вся безопасность лагеря и рейдовых групп, регулярно рассылаемых по разным направлениям, держалась именно на них. Банда уже совершила несколько успешных вылазок на тракт, и богатая добыча очень быстро примирила людей Скрома с присутствием в их рядах спесивых чужаков. Правда, при последнем относительно успешном нападении на большой караван банда потеряла двоих, и их тела, вполне возможно, опознали прибывшие на место стычки стражники, но вряд ли это могло что-то изменить. Вдоль тракта промышляло сразу несколько ватаг лихих людей, и Скром считал, что устраивать охоту именно за ним никто специально не станет, да и пусть попробуют его выследить, при таком-то прикрытии.

Задумавшись, Скром не заметил, как рядом с ним появился один из морфов, представленный ему, как господин Краев.

— Есть новости об интересующем нас человеке, — без предисловий начал морф. — Час назад он выехал из Динино вместе со своей спутницей в направлении города.

— Будем брать их на тракте?

— Решение пока не принято, но ваши люди должны быть готовы начать действовать в любую минуту.

— Я прослежу за этим, — невозмутимо ответил Скром, хотя практически открытая демонстрация того, что его мнение никому не интересно, главаря ватаги несколько покоробило. — Они едут верхом или в дилижансе?

— На восьмиколесном броневике, — бесстрастно ответил Краев.

— Это что, шутка такая? — не поверил услышанному Скром.

— У нас здесь не балаган, чтобы шутить на подобные темы, — недовольно скривился морф. — Не буду скрывать, для нас этот броневик тоже стал неожиданностью. Именно поэтому тактика наших действий ещё не выработана, но времени у нас мало, так что скоро решение будет принято. Держите своих людей в состоянии готовности, особенно тех, кто имеет опыт обращения с фугасами.

— Фугасы против Белова бесполезны, — мрачно ответил Скром. — Мы уже пробовали, причем не раз, и в результате только людей потеряли. Он их чувствует, причем с приличного расстояния. И вообще, у него просто звериное чутье на любые засады.

— Это нам известно, — в голосе Краева прозвучало пренебрежение. — Видимо, у Белова имеется какая-то специфическая личная способность. Не волнуйтесь, если будет принято решение о минировании тракта, мы обеспечим необходимую маскировку и вашим людям, и месту закладки фугаса. На любую способность найдется другая, более сильная.

Елань и Коробово мы проезжаем без остановок, провожаемые восторженным визгом детей и настороженными взглядами взрослых. Для детей это редкое диковинное зрелище, а у старших такие машины ассоциируются с большим городским начальством, от появления которого в поле зрения ничего хорошего, как правило, ждать не следует.

Борюсь с искушением остановиться в родной деревне и увидеться с Лерой, но решаю, что сейчас это не слишком уместно. Не стоит её смущать и привлекать к ней слишком большое внимание односельчан. Впрочем, через какое-то время я с ней обязательно встречусь. Надо вытаскивать из этого неофеодального болота всех тех, кому я не был безразличен ещё до того, как началась моя стремительная карьера. Сначала их, а следом и всех остальных, если получится.

Приемник издает тоновый сигнал активации общего канала, и я слышу в ухе голос Ло:

— Шела, Сергей, мы прошлись дронами над трактом и его окрестностями до самого города. Видели шесть лагерей местных бандитов и пару десятков их отрядов разного размера. Почти во всех бандах есть морфы, имеющие при себе старые артефакты, сильно различающиеся по качеству и назначению. Бойцы с гибридами наших устройств и довоенной земной техники тоже попадаются, но выглядит это всё не слишком серьезно. По нашим меркам, естественно. Для торговых караванов эти группы могут представлять серьезную опасность.

— По Скрому что-то есть? — спрашивает Шела.

— У нас нет его изображения, так что идентифицировать его пока не удалось. Из подслушанных дронами разговоров нужную информацию выудить тоже не получилось. Его имя в них ни разу не звучало.

— Сергей, я могу сбросить тебе по ментальному каналу портреты тех, кого мы идентифицировали как главарей, но я так понимаю, Скрома ты и сам в лицо не знаешь, так что вряд ли тебе это поможет.

— Скидывайте картинки, Тапар, лишним не будет, — отвечаю я, жалея, что во время преследования банды так толком и не смог рассмотреть лицо её главаря. Впрочем, может и вспомню какую-то характерную деталь.

Быстро просматриваю изображения, но из целого ряда откровенно бандитских рож не встречаю ни одной знакомой.

— Никого из них раньше не видел, — делюсь результатами просмотра на общем канале.

— Меня это не удивляет, — отвечает Шела. — Было бы странно ожидать от Скрома, что он так элементарно подставится. Если уж он сюда вернулся, значит уверен в своих силах, а за такой уверенностью должно что-то стоять. Шваб уже неплохо представляет себе наши возможности, и посылать сюда банду Скрома только для того, чтобы она погибла здесь без всякого смысла, он бы не стал. Кто-то эту банду прикрывает, и скорее всего, теми же методами, что и засаду, устроенную на нашем пути в Каинову чащу.

— Думаю, Шела права, — подключается к обсуждению Тапар. — На этой планете не так уж много людей, способных управлять скрытой силой, но среди них довольно высок процент обладателей редких и сильных личных способностей, против которых не всегда эффективны даже наши современные конструкты. Да и ваши технические устройства, как оказалось, тоже справляются с ними с большим трудом. Если мы снова имеем дело с чем-то подобным, у нас могут возникнуть серьезные проблемы. Во всяком случае, найти Скрома будет непросто.

— С этого момента впереди вас над трактом будут постоянно лететь два разведчика — один наш, и один Тапара, — не терпящим возражений тоном заявляет Ло. — Ещё две пары будут следовать справа и слева от дороги. Я не знаю, какие у местных морфов личные способности, но в прошлый раз при сокращении дистанции мы таким способом смогли обнаружить их засаду. Надеюсь, это поможет и сейчас.

— В таком случае нам придется полностью свернуть поиск банды Скрома, — предупреждает Кан.

— Значит свернем, — коротко отвечает Ло.

Спорить с ней сейчас явно бессмысленно, да и не нужно. Она предлагает вполне разумное решение. Нам требуется всего лишь добраться до города без лишних приключений, а дальше как-нибудь разберемся.

Скрома не оставляло ощущение, что всё, что с ним не так давно случилось, сейчас повторяется вновь, пусть и в несколько иной форме. Осенний лес сменился зимним, вместо торгового каравана целью теперь стал восьмиколесный броневик, а в остальном всё очень похоже. Всё тот же тракт, и даже тот же его отрезок между Коробово и Александровкой. Да и главный противник тоже остался прежним. Только в тот раз Белов был рядовым охранником каравана, а сейчас он морф и аристократ, ставший с тех времен намного сильнее и опаснее. Впрочем, он и в первый раз показал, что способен очень неприятно удивлять.

Правда, сейчас и на стороне Скрома выступали очень серьезные люди, всего потенциала которых он и сам не знал даже приблизительно. Собственно, это и напрягало больше всего. Из главаря ватаги он, по сути, превратился в марионетку, послушно выполняющую приказы навязанных ему союзников. Скром не знал, действительно ли они способны выполнить то, о чем говорят, и нейтрализовать опасные способности Белова. От ответа на этот вопрос зависело очень многое, включая жизнь самого Скрома.

Однако сейчас деваться ему было уже просто некуда. Он взял на себя обязательства перед Швабом и этими пришлыми, и не питал никаких иллюзий по поводу того, что с ним станет при попытке их нарушить. Союзники выглядели очень опасными и крайне жесткими людьми, а их экипировка и оружие говорили сами за себя. Это одновременно и пугало, и отчасти успокаивало. Скром очень надеялся, что такой силе Белов противопоставить ничего не сможет, а значит есть немалый шанс, что поставленная задача будет выполнена, и это позволит ему добиться сразу двух важных целей: отомстить Белову и решить все свои финансовые проблемы.

Жаль, конечно, что убить Белова ему не позволят, но барон Шваб утверждал, что в плену у этих людей его враг не раз пожалеет, что остался жив. Слово «вивисекция» Скрому ни о чем не говорило, но звучало оно как-то очень неприятно, и он верил, что Белову этот процесс сильно не понравится.

Примерно через полчаса после беседы с Краевым за Скромом прибыл посыльный от союзников и передал, что его приглашают в штабную палатку. Союзники наконец-то снизошли до главаря ватаги и сочли полезным его участие в обсуждении предстоящей операции. Впрочем, ждать его никто не стал, и когда он прибыл, дискуссия уже развернулась в полную силу.

— Они едут слишком быстро, и сейчас находятся уже примерно здесь, — Краев небрежно ткнул указкой в точку на карте недалеко от Коробово. — Мы можем не успеть их перехватить по дороге в город. На тщательную организацию засады времени уже нет, а устраивать неподготовленную атаку слишком рискованно. Судя по тому, что нам рассказывали об этом Белове, противник он непростой.

— Думаю, рассказы о его эпических подвигах несколько отличаются от реальности, — с нотками пренебрежения в голосе произнес довольно молодой морф. — Люди склонны списывать собственные неудачи на невероятную крутость противника.

По манерам и костюму Скром предположил, что перед ним аристократ, но не из высших. Скорее всего, младший сын какого-нибудь шевалье средней руки.

— Вполне возможно, — не стал спорить Краев, — однако риск в данном случае всё равно не имеет смысла. Хотелось бы, конечно, выполнить задание побыстрее, но перехватывать Белова прямо сейчас нам совершенно не обязательно.

— Поддерживаю, — присоединился к обсуждению самый старший из союзников, некто Силин, судя по всему, обладавший среди пришлых правом решающего голоса. — Не стоит забывать о той цели, ради которой мы прибыли в эту глушь. Нам нужен не только сам Белов, но и максимум сведений о методе, который он собирается использовать для возврата контроля над утерянными землями.

— Главное захватить его живым и не слишком покалеченным, а там уж он всё сам расскажет, — пожал плечами молодой морф.

— Расскажет он только то, о чем его спросят, — терпеливо пояснил Силин. — А чтобы задавать правильные вопросы, нужно хорошо знать предмет, о котором спрашиваешь. Брать Белова лучше не здесь и не сейчас, а уже после того, как он применит свой метод, а мы за этим внимательно понаблюдаем.

— Зачем же тогда мы привлекаем к себе внимание, устраивая нападения на торговые караваны? — не удержался от вопроса Скром. — Нет, против богатой добычи я ничего не имею, но в итоге Белов уже почти наверняка в курсе, что моя ватага вернулась в эти края.

— И это очень хорошо, — невозмутимо ответил Силин. — Одна из ваших основных задач как раз и заключается в том, чтобы отвлекать на себя его внимание. Пусть Белов считает, что именно вы сейчас являетесь главной помехой в реализации его планов, а заодно и угрозой для его торговых партнеров. Он ведь ведет какие-то дела с Саввой Матвеевым, не так ли?

— Всё верно, — подтвердил Краев. — Помимо Матвеева-старшего, агенты Пауля упоминали ещё и его сына Игната. Он вроде бы сейчас в Свислове. Возможно, как раз по делам Белова.

— Детали сейчас не столь важны, — Силин вернул обсуждение в нужное ему русло. — Главное, чтобы внимание Белова было отвлечено проблемами, связанными с действиями людей Скрома. Естественно, их вылазки мы будем прикрывать, но все свои возможности при этом демонстрировать не станем. Пусть у Белова сложится впечатление, что Скром нанял сильного морфа и решил, что теперь он может без большого риска вернуться в земли барона Самарова. Наша группа будет работать под прикрытием этой дымовой завесы. И вот что, Скром, можете не беспокоиться — подставлять вас мы не собираемся и выследить ваших людей Белову не позволим.

— Очень на это надеюсь, — без всякого энтузиазма ответил Скром. — Что от меня требуется прямо сейчас?

— Быстрая вылазка к тракту, закладка фугаса на его середине и столь же быстрый отход. О качестве маскировки не беспокойтесь. С вами пойдут наши люди и всё обеспечат. Они же осуществят дистанционный подрыв. И учтите, это просто демонстрация. Убивать Белова мы не собираемся, но нужно, чтобы он понял, что всё серьезно. Пусть торопится, отвлекается и совершает ошибки, а мы пока будем просто наблюдать и действовать предельно осторожно.

— Заодно проверим, насколько этот Белов действительно хорош, — криво усмехнулся молодой морф.

— И это тоже, — согласно кивнул Силин.

Участок тракта между Коробово и Александровкой сейчас выглядит сравнительно оживленным. Нам регулярно встречаются небольшие караваны и даже одиночные подводы. Видя наш броневик, возницы торопливо съезжают на обочину. Чтобы совсем уж их не пугать, Шела при виде местного гужевого транспорта снижает скорость, но все встречные и попутные повозки всё равно стремятся как можно быстрее убраться с нашего пути.

— В трех километрах от вас слева от тракта засели в кустах какие-то сомнительные личности с парой дрянных винтовок, — предупреждает Ло. — Ждут они явно не вас, а кого-то попроще.

— Сколько их?

— Четверо, но огнестрельное оружие только у двоих. У остальных ножи и арбалеты. Минут десять назад мимо них прошел караван из шести подвод с немногочисленной охраной. Они его пропустили.

— Вполне ожидаемо, — равнодушно отвечает Шела. — Не по их зубам добыча.

— Зато сейчас к их засаде приближается пара повозок каких-то мелких торговцев. На них всего четыре человека, и на всех одна охотничья двустволка и однозарядный арбалет, — выдает нам новую порцию информации Ло. — Не понимаю, на что они рассчитывали, покидая свою деревню. Ладно бы просто селянин за дровами поехал, с него и взять-то нечего, а у этих, похоже, в телегах какой-то товар лежит.

— Нам до них минуты три? — уточняю у Шелы.

— Да, примерно так. Можно чуть быстрее, тогда как раз успеем разогнать этих оборванцев.

Броневик немного увеличивает скорость, и нас начинает ощутимо потряхивать на ухабах. Через пару минут Шела указывает мне на пригорок, через который плавно переваливает тракт.

— Оттуда мы уже должны их увидеть.

— Не торопитесь, — неожиданно звучит на общем канале голос Тапара. — Бандиты ведут себя очень странно, да и торговцы тоже. Не похоже это на засаду.

Шела протягивает руку и нажимает неприметную кнопку на панели управления. Прямо в кабине броневика, чуть впереди кресел командира и водителя, в воздухе повисает небольшая тактическая голограмма. Сейчас на ней отображается вид местности сразу за холмом.

Мы видим, как на дорогу, совершенно не скрываясь, выходит один из прятавшихся в кустах лихих людей. Винтовка у него за спиной, и всё его поведение говорит о том, что никакой опасности он не ожидает. Бандит останавливается на обочине и делает приветственный взмах рукой в сторону торговцев, которые при появлении на тракте вооруженного человека не проявляют никаких признаков беспокойства. Один из них даже машет рукой в ответ. Судя по всему, эти люди неплохо и достаточно давно друг друга знают.

— Ясно всё с ними, — в голосе Ло звучат нотки, не сулящие ни бандитам, ни торговцам ничего хорошего. — Жаль время на них тратить, а так стоило бы их повязать и доставить к ближайшему шерифу, а то и в город.

— Для города эта дичь мелковата, — отвечаю, одновременно наблюдая за тем, как подводы аккуратно сворачивают с тракта на едва приметную лесную дорогу. — Обычные пособники бандитов, снабжающие их припасами, и какие-то мелкие шестерки, отправленные их встретить. Зимой в лесу жить на подножном корме совсем не сахар, так что снабжение лихим людям требуется, а местные на этом по-тихому зарабатывают.

— Хозяин, я помню этого человека, — неожиданно прорезается в моей голове голос демона. — Он попал в фокус вашего наблюдательного конструкта, когда вы целились в морфа по кличке Гарпун, ехавшего в одной из телег обоза банды Скрома.

Демон видит моими глазами то, что показывает нам тактическая голограмма, и на ней сейчас как раз отображается лицо одного из бандитов, ждавших торговцев в кустах у дороги.

— Вот этого я уже видел, — немедленно сообщаю союзникам на общем канале. — Он из банды Скрома. Ло, Тапар, сможете проследить за ними?

— Сделаем, — отвечает тайкун. У меня есть один резервный летающий голем.

Ждём ещё несколько минут, чтобы не спугнуть бандитов, и возобновляем движение.

— Думаешь, эти оборванцы вот так просто приведут нас к Скрому? — в голосе Ло я слышу большие сомнения. — Может лучше взять их прямо здесь, и вытрясти из них всё, что они знают?

— Знают они наверняка очень мало, — возражает Шела. — И припасы им, скорее всего, приказано доставить в некую промежуточную точку, а не в сам лагерь. Светить свое логово перед местными Скром точно не станет. Лучше попробовать отследить весь маршрут, хоть это и займет больше времени.

— Ладно, как скажете, — соглашается Ло. — Впереди пока всё чисто. Можете немного прибавить скорость.

Минут десять мы едем без всяких происшествий. Скоро уже должна показаться Александровка, но спокойно до неё доехать нам не дают. Сначала меня охватывает смутное беспокойство, а секунд через пятнадцать я четко ощущаю постепенно нарастающую угрозу. Уже собираюсь сказать об этом союзникам, но меня опережает доклад Тапара.

— Мой голем обнаружил неизвестное техническое устройство. Оно закопано прямо на середине тракта и замаскировано с помощью автономного конструкта скрытности.

— Это фугас, — дополняет слова Тапара Кан. — От вас до него чуть больше километра. Вокруг никого не видно. И, что интересно, никаких проводов, уходящих в лес. Похоже, взрыватель либо контактный, либо что-то вроде магнитного.

— Или дистанционный, — возражает Ло, — только не требующий проводов. На основе наших устройств имперских времен такой вполне можно сделать. Не скажу, что с местным уровнем технологий это просто, но здешние умельцы и посложнее гибриды собирают.

— Вокруг точно никого нет? — недоверчиво спрашивает Шела.

— Ищем, — коротко отвечает Кан, явно полностью сосредоточенный на потоке данных, поступающих со сканеров летающих разведчиков.

— Мне остановиться? — Шела немного снижает скорость.

— Пока не надо, — этот вариант мне совсем не нравится. — Если остановимся, сразу покажем, что знаем об ожидающем нас сюрпризе. А так может дождемся, что наши противники как-то себя проявят.

— Надеюсь, на фугас ты наезжать не собираешься? — в голосе Ло звучит ирония, но настолько слабая, что не до конца ясно, шутит она или говорит серьезно.

— Я бы к этой штуке ближе, чем метров на тридцать не приближался даже на броневике, — предупреждает Кан. — Бомбу явно готовили со знанием дела, и я не уверен, что в её конструкции нет каких-то неприятных нюансов, а у вас броня тоньше сантиметра, и щиты только ваши личные.

Тут Кан прав, с этим не поспоришь. По поводу силовых щитов — это он верно заметил. Броневик ими вообще не прикрыт. Некогда нам было ещё и этим заниматься, но в дальнейшем проблему защиты нашей машины нужно как-то решать.

— Точка закладки фугаса в прямой видимости, — сообщает Шела.

Она смотрит на дорогу через контактные линзы, и режим дополненной реальности рисует на поверхности дороги место, где заложена мина. Я её тоже вижу — мне нужную точку подсвечивает демон, используя связку из ключа артефактора, шара и браслета. Тапар предлагал подобрать для меня другой комплект конструктов, но мне этого делать не хочется. Привык я уже к своему безэмоциональному помощнику. Он, конечно, тот ещё гад, да и тупит иногда просто отчаянно, но отказаться от него я не готов.

— Вокруг по-прежнему никого, — Кан, судя по всему, сам не доверяет результатам сканирования. Во всяком случае, уверенности в его голосе я не слышу.

— Мои разведчики тоже не видят противника, — подтверждает Тапар, однако и он, похоже, не готов поручиться, что окружающий лес действительно пуст.

Мы уже близко, и Шела продолжает снижать скорость. Надо что-то срочно решать, или нам придется совсем остановиться.

— Ло, где бы ты устроила пункт наблюдения, если бы хотела дистанционно подорвать фугас под нашими колесами? — спрашиваю десантницу, всматриваясь в окружающую местность на тактической голограмме.

Ло ненадолго задумывается, а я перебираюсь в кресло наводчика.

— Здесь несколько таких мест, — отвечает она. Сейчас отмечу на карте.

— Двести метров, — предупреждает Кан.

На тактической голограмме появляются четыре желтые точки. Пока не обращаю на них внимания — их очередь придет чуть позже. Броневик потряхивает на ухабах, но система стабилизации орудия вполне справляется с качкой. Ловлю в прицел точку закладки фугаса и посылаю в неё очередь из трех снарядов. В ход идут обычные осколочные боеприпасы, но и их вполне хватает.

Впереди поднимается в воздух султан взрыва, и броневик ощутимо вздрагивает сначала от сейсмической, а потом и от ударной волны. Взрывчатки минёры явно не пожалели. Шела тормозит и останавливает машину метрах в сорока от довольно глубокой воронки, но рассматривать последствия взрыва мне некогда. Разворачиваю башню и последовательно накрываю короткими очередями все четыре указанные Ло возвышенности, с которых хорошо просматривается тракт в месте закладки фугаса.

Попасть в кого-то я не надеюсь, но если где-то там действительно прячется противник, рвущиеся рядом осколочные снаряды могут заставить его начать перемещаться, что неизбежно снизит качество маскировки.

— Наблюдаю признаки движения в точке два, — докладывает Кан. — Четких целей не фиксирую, но вычислитель утверждает, что кто-то там перемещается. У него есть на подобные случаи специальные алгоритмы обработки данных, поступающих со сканеров.

Снова разворачиваю башню и добавляю противнику десяток новых стимулов к быстрому перемещению. Переключаюсь на модифицированные боеприпасы и вбиваю два снаряда в растущий на пригорке кустарник. Жахает очень качественно, и на склоне вспухают два огненных шара, раскидывая в стороны горящие ветки и вырванные с корнем небольшие деревца.

Снаряды к тридцатимиллиметровой пушке накачиваются скрытой силой намного легче, чем боеприпасы к оружию кибов, хоть, конечно, и посложнее, чем автоматные пули. Мы с Шелой наделали их достаточно много, так что я вполне могу себе позволить израсходовать пару штук.

— Вижу три цели! — сообщает Тапар. — Люди. Лежат неподвижно. Все трое мертвы. Судя по характеру повреждений, убиты с помощью боевого конструкта школы Ветра. Смерть наступила только что, минуты ещё не прошло.

— Кан, что с признаками движения, о которых вы докладывали? — напряженно спрашивает Шела.

— Вычислитель их больше не фиксирует.

— Похоже, главного мы упустили, — в голосе Шелы звучит разочарование. — Поняв, что эффективно скрывать от обнаружения своих подельников у него больше не получается, он их ликвидировал, а сам полностью сосредоточился на собственной скрытности, и это сработало — мы его больше не видим, даже в движении.

— Очень неприятный противник, — с ноткой досады произносит Ло. — Впрочем, возможно, он не один. Оздемир ведь тоже действовал не в одиночку. Правда, он и его люди в сравнении с нашими новыми оппонентами — жалкие любители. Похоже, Шела и Сергей заинтересовали кого-то очень серьезного, раз за ними прислали агентов такого уровня. Это какие же у них должны быть способности, чтобы так рассеивать сканирующее излучение?

— У нас что-то подобное встречается у одного кейра на несколько миллиардов, — негромко отвечает Тапар. Судя по его тону, он тоже совершенно не в восторге от увиденного.

Похоже, настала пора всё-таки решиться и рассказать тайкуну о режиме обостренного восприятия. Если я не научусь нормально управлять этой способностью, с новым противником мне будет не справиться. На самом деле, при таком уровне маскировки эта группа могла бы спокойно дойти до мест падения десантного бота кибов и летающего голема Тапара. Конечно, подобраться совсем близко у них бы не получилось, но увидеть они смогли бы очень многое. Нам сильно повезло, что информация о падении в Каиновой чаще аппаратов Чужих не успела до них вовремя добраться.

Шела аккуратно объезжает воронку, и броневик вновь начинает разгоняться. Новые обстоятельства к оптимизму, конечно, совершенно не располагают, но в город нам всё равно ехать надо, так что дальше терять здесь время смысла нет.

— Где мои люди?! — в голосе Скрома прозвучала неприкрытая угроза, и Краеву пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отступить назад от нависшего над ним главаря ватаги.

— Погибли при отходе. Несмотря на все наши усилия, отряд всё-таки был обнаружен и обстрелян из автоматической пушки броневика. Одновременно противник атаковал нас и оружием тайкунов. К сожалению, уйти удалось не всем. Мы сожалеем о случившемся, но это была боевая операция, и потери в подобных случаях — норма. Уверен, вы знаете это не хуже меня, — подчеркнуто невозмутимо ответил морф. — И именно за эти риски вы и ваши люди получаете материальную компенсацию, предусмотренную условиями нашей сделки. Весьма щедрую компенсацию, прошу заметить.

— Господин Краев, — в груди Скрома всё ещё клокотал гнев, но тон он всё-таки немного сбавил. — Погибли только мои люди. Все ваши бойцы уцелели. Мои товарищи хотят знать, почему так произошло, и если прямо сейчас не появится внятных объяснений, мне будет очень непросто поддерживать в лагере должную дисциплину. У нас здесь не армия, как вы понимаете, и мы принимали ваше предложение для того, чтобы сделать свою работу и получить вознаграждение, о котором вы только что мне напомнили. Вознаграждение, господин Краев, а не пулю или струю огня из боевого жезла. Операцию планировали вы, и вы же обещали моим людям надежное прикрытие от обнаружения противником. В итоге все ваши живы, а трое моих людей мертвы.

— Послушайте, Скром, — негромко и почти доверительно произнес Краев. — Вы же знаете, как это бывает. У любой способности морфа есть свои пределы. Мы не рассчитывали на то, что у врага окажутся настолько мощные средства сканирования. Никогда раньше моя сфера скрытности сбоев не давала, но сейчас что-то пошло не так. Во время отхода ваши люди держались плотной группой. Кого-то из них зацепило осколком снаряда. Не сильно, но это привело к задержке, и они отстали от нас, буквально на несколько метров выйдя из зоны действия маскировки. Увы, этого оказалось достаточно, и по вашим бойцам был нанесен прицельный удар. Не стану отрицать, наша вина в их гибели тоже есть. Мы недооценили экипировку и вооружение противника. В качестве компенсации доля вознаграждения погибших будет удвоена и распределена между вами и вашими людьми в той пропорции, которую вы сами установите. Такой вариант вас устроит?

— Не удвоена, а утроена, господин Краев. И выплата должна быть произведена уже сегодня. — прорычал в ответ Скром. — Вся эта история слишком дурно пахнет, чтобы вы могли отделаться чем-то меньшим. К тому же мне придется отдать часть денег родственникам погибших, иначе меня просто не поймут.

— Договорились, — не торгуясь, согласился морф. — А теперь, если все разногласия между нами устранены, давайте перейдем к нашим дальнейшим планам. Разбой на тракте должен быть продолжен, но в ограниченных масштабах. Нам не нужно, чтобы в Свислове реально забеспокоились и начали принимать серьезные меры. И ещё. Ваши люди иногда должны светиться перед караванщиками, чтобы слухи о том, что ватага Скрома всё ещё здесь, постоянно обновлялись. Как это сделать, решите сами. Если понадобится наша помощь, мы её окажем.

— А дальше? Вы ведь не за барахлом торговцев сюда пришли, насколько я помню.

— Вы забегаете слишком далеко вперед, Скром, — во взгляде Краева вновь появилась надменность. — Однако, учитывая установившееся между нами взаимопонимание, я всё же раскрою вам общую суть плана. Белов и его спутница надолго в городе не задержатся. Их цель — утерянные земли, и они вскоре туда отправятся, а мы скрытно последуем за ними. Понаблюдаем, выберем подходящий момент и возьмем их именно тогда, когда они менее всего будут этого ждать.

До города мы добираемся без новых осложнений. Единственной новостью, поступившей по дороге, становится доклад Кана о движении подвод с припасами для банды Скрома. Предположение Шелы оказывается верным. Мешки с продуктами, бутыли с керосином и прочее имущество выгружают на неприметной лесной поляне и переносят в одинокую землянку, вырытую на её краю и очень неплохо замаскированную, причем не только с помощью пожухлых листьев и веток, но и с применением технических средств в виде дохленького маскировочного поля. Его генерирует довольно сложный гибрид, собранный из нескольких фрагментов каких-то старых устройств кибов. Кана это изделие приводит в полный восторг.

— Очень остроумное решение, — комментирует инженер, выводя на тактическую голограмму изображение генератора. — Причем видно, что его создателям катастрофически не хватало базовых знаний, но методом проб и ошибок они всё-таки добились нужного эффекта, пусть и довольно посредственного.

Увы, кроме интересного развлечения для Кана, результат слежки нам ничего не дает. По крайней мере, на данный момент. Нечистые на руку торговцы сразу после разгрузки уезжают, а встречавшие их бандиты остаются стеречь свой склад. Возможно, они там кого-то ждут, но когда этот кто-то появится, можно только гадать.

Впрочем, сейчас нам несколько не до этого, нас уже ждут в городе. Полковника Павлова я предупредил о нашем визите заранее, а проехав Александровку, отправил ему ещё одно короткое послание. Городская стража при нашем появлении ведет себя сдержанно и в меру почтительно. Ворота нам открывают без лишних вопросов, а сразу за ними нас встречает лейтенант в черно-серой форме во главе конного отряда из четырех оперативников тайной службы.

Лицо лейтенанта мне хорошо знакомо. Правда, в последний раз, когда я его видел, он был сержантом баронской стражи. Впрочем, вполне возможно, уже тогда где-то в складках одежды он хранил удостоверение оперативника Особой канцелярии.

Я выхожу из машины и делаю пару шагов к спешившемуся командиру встречающих. На глазах удивленных стражников мы обмениваемся крепкими рукопожатиями, как старые друзья.

— Ну здравствуй, лейтенант Евгений Кротов, — приветствую я человека, со знакомства с которым началась моя головокружительная карьера, полная рискованных авантюр. — Поздравляю с новым званием.

— Благодарю, шевалье Белов, — улыбается Кротов. — Насколько я знаю, вы тоже не теряли времени даром. Мне приказано сопроводить вас и вашу спутницу к господину полковнику. Он просит вас оставить броневик у ворот под охраной стражников, но сказал, что если вы будете настаивать, можно организовать и ваш проезд до здания канцелярии.

— Не будем создавать никому лишних сложностей, — я подаю Шеле знак, и она аккуратно паркует восьмиколесную боевую машину на довольно широкой площадке около караульного помещения.

Люки, естественно, оставляем запертыми, и теперь любой желающий пробраться внутрь столкнется с большими трудностями. Впрочем, о подобной попытке мы узнаем ещё до того, как кто-то чужой вплотную приблизится к броневику.

— Прошу за мной, — лейтенант Кротов ведет нас к ожидающей метрах в двадцати крытой пролетке.

— Новое звание и должность ты получил за операцию с артефактами из Каиновой чащи? — негромко спрашиваю лейтенанта, пока мы идем к экипажу.

— Да, — чуть замявшись, отвечает Кротов, — но лучше бы нам не обсуждать подробности этого дела.

— Понимаю. В любом случае, я рад твоему продвижению по службе.

В здание Особой канцелярии нас доставляют быстро и без всяких досмотров на въезде в цитадель. Возможно, сказывается мой новый статус, но скорее всё же полковник Павлов таким способом демонстрирует мне свое доверие. Что ж, вполне разумно, если он хочет о чем-то со мной договориться.

На входе в здание тоже не возникает никаких задержек. Для начала Кротов провожает нас в местную бухгалтерию. Там нас с Шелой встречает не рядовой клерк, а целый капитан, и представляется он начальником финансовой службы. Судя по всему, это часть всё того же сценария, написанного Павловым. В его кабинете мы должны оказаться в максимально расслабленном и благодушном расположении духа, а толстая пачка векселей баронского казначейства — прекрасное средство для улучшения настроения.

Пачек, как и ожидалось оказывается две, и сумма нашего вознаграждения меня действительно не разочаровывает. Впрочем, сейчас эти деньги для нас уже не играют определяющей роли, но лишними они точно не будут.

Закончив с формальностями в финансовой службе, поднимаемся на второй этаж и по хорошо знакомому мне коридору идем к кабинету полковника Павлова. Шела здесь впервые, и с интересом изучает несколько специфические интерьеры здания Особой канцелярии. Атмосфера здесь соответствующая. Такое ощущение, что гипертрофированная секретность и некий казенный дух за многие десятилетия насквозь пропитали эти стены.

Мне очень интересно, кто встретит нас в приемной. По идее там должна находиться бессменная помощница полковника лейтенант Виктория, но уж слишком странными были обстоятельства, при которых мы расстались. Всё это наталкивает на определенные мысли, но возможно, и даже вполне вероятно, тогда Виктория просто разыгрывала передо мной некий спектакль по приказу полковника Павлова, и к настоящему моменту он вполне мог уже полностью потерять актуальность. Что ж, посмотрим. Вот сейчас лейтенант Кротов откроет перед нами дверь, и многое станет яснее.

Краем глаза я замечаю, как слегка напрягается Шела. Естественно, она не забыла, с кем я провел свою последнюю ночь в стенах Особой канцелярии, и перспектива встречи лицом к лицу с лейтенантом Викторией заставляет её внутренне собраться.

Дверь открывается, и я убеждаюсь, что в приемной ничего не изменилось, а её хозяйка по-прежнему на месте. Долю секунды Шела и Виктория бодаются взглядами, а потом… мило улыбаются друг другу.

— Шевалье Белов, лейтенант Вирова, — слегка кивает нам как всегда безупречно выглядящая Виктория, — прошу вас пройти в кабинет, полковник вас ждет.

Мой бывший начальник встречает нас посреди кабинета. Если бы я не успел хорошо изучить этого человека, я бы решил, что он искренне рад нас видеть. Впрочем, возможно, в какой-то мере это действительно так, но лишь в какой-то, и явно не в столь уж большой. Полковник здоровается со мной за руку, а Шелу просто засыпает комплементами.

— Наслышан о вашей редкой красоте, госпожа Вирова, — восторженно произносит Павлов, — но глядя на вас, убеждаюсь, что словами её не передать.

Вот тут я с полковником полностью согласен. Шела и Ло действительно очень отличаются от наших женщин. Не буду утверждать, что на Земле не найдется более привлекательных особ, вот только в данном случае большую роль играет необычное сочетание черт лица, ведь фактически Шела и Ло не принадлежат ни к одной из земных рас, и это делает их облик непривычным и очень притягательным.

— Спасибо, господин Полковник, — открыто улыбается Шела, чем, похоже, пробивает даже толстую эмоциональную броню матерого контрразведчика. Ну, не насквозь пробивает, конечно, но заставляет её прогнуться и дать трещину. — Я тоже рада нашей встрече. Шевалье Белов много рассказывал мне о вас.

— Надеюсь, что-то позитивное? — смеется Павлов. — А то ведь в истории наших отношений случалось всякое. Сами понимаете, какая у нас служба. Но я всё же не теряю надежды, что хорошего было больше.

— Могу сказать одно, — не переставая улыбаться, отвечает Шела, — Шевалье Белов ценит вас, как профессионала своего дела, а остальное — это уже издержки профессии. Думаю, мы все это прекрасно понимаем.

— Ценю, господин полковник, — подтверждаю я слова Шелы. — Очень ценю, и именно поэтому мы сейчас здесь. Вы говорили, что нам есть что обсудить. Формально мы прибыли сюда для получения согласия барона Самарова на эксперименты по расчистке нескольких участков в Змеином лесу, но думается мне, вы хотели побеседовать и на другие темы.

— Разрешение вы получите, это вопрос решенный, — переходит на деловой тон полковник. — Барон примет вас завтра. Вернее, не вас обоих, а только шевалье Белова. Увы, таков протокол, однако сути дела это не меняет. Думаю, сегодня вам стоит отдохнуть с дороги и подготовиться к завтрашней встрече, поэтому надолго я вас не задержу.

С этими словами полковник подходит к своему рабочему столу и нажимает кнопку вызова секретаря. Виктория появляется в кабинете почти мгновенно с дежурной улыбкой на лице.

— Мы сняли для вас номер в гостинице, которую негласно курирует наша служба, — продолжает полковник, обращаясь в основном к Шеле. — Там мы можем гарантировать вам полную безопасность. Не стоит забывать, что в Свислове у шевалье Белова есть враги, и их немало. Так уж получилось, что за короткое время он успел перейти дорогу многим очень влиятельным людям, причем как среди аристократов, так и в криминальной среде.

— Мне кажется, вы несколько сгущаете краски, господни полковник, — пытаюсь я немного снизить градус тревожности, усиленно нагнетаемый Павловым. — Я ведь не впервые в городе, и раньше эта проблема как-то решалась.

— Раньше вы были офицером Особой канцелярии, а ещё простолюдином. Аристократ не может сам покарать простолюдина, нанесшего ему ущерб по приказу другого аристократа. Все претензии он должен предъявлять только тому, кто этот приказ отдал. Ну а для криминала поднять руку на офицера Особой канцелярии — это значит оказаться в верхних строчках списка врагов барона. Даже эти отморозки десять раз подумают, прежде чем на такое решиться. А теперь простолюдин Сергей Белов превратился в шевалье Белова, и в штате нашей службы он тоже больше не состоит. Мы, конечно, сделаем всё возможное для обеспечения вашей безопасности, но о том, что ситуация изменилась, забывать всё же не следует.

Да, новый расклад я действительно упустил из виду — сказывается моя неопытность в таких делах, а вот Павлов всё просчитал мгновенно, чего, конечно, и следовало ожидать.

— Виктория, — полковник переводит взгляд на свою помощницу. — Пусть кто-нибудь временно заменит вас в приемной, а вы возьмите с собой нашу гостью, угостите её кофе и помогите обустроиться в гостинице. Не беспокойтесь, Шела, шевалье Белов тоже вскоре к вам присоединится. У нас остались небольшие незаконченные дела, которые вряд ли будут вам интересны.

Шела бросает на меня вопросительный взгляд, и я слегка киваю ей в ответ. В том, что Павлов захочет поговорить со мной наедине, никаких сомнений у меня не было, да и с Шелой мы это тоже уже обсуждали, подъезжая к городу. Правда то, что полковник устроит ей общение один на один с Викторией, для меня оказывается сюрпризом. Впрочем, от моего бывшего начальника можно ожидать и не таких трюков. Шела — девочка умная, должна справиться.

— Ну что, шевалье Белов, обсудим ближайшее будущее? — спрашивает полковник, когда дверь за Шелой и Викторией закрывается.

— Можно без «шевалье», господин полковник? Хотя бы, когда мы вдвоем. Обращение по имени меня вполне устроит.

— Как скажешь, Сергей, — легко соглашается Павлов. — Я, собственно, хотел спросить, не нужна ли тебе какая-то помощь от моей службы. Планы у тебя, как я понимаю, весьма амбициозные, и наглядная демонстрация серьезности твоих намерений сейчас стоит на восьми колесах около восточных ворот. Скажу честно, ты меня удивил.

— На это и был расчет, — я не собираюсь скрывать от полковника то, что ему и без меня понятно. — Повозиться с этим трофеем нам пришлось изрядно, но результат того стоит.

— Несомненно, — кивает Павлов. — Ваш броневик ощутимо добавил мне уверенности в том, что глупо оставаться в стороне от столь перспективного мероприятия, как возврат контроля над утерянными землями. Вот я и решил цинично воспользоваться нашими добрыми отношениями, чтобы оказаться причастным к твоему будущему успеху. Ты ведь знаешь, что Особая канцелярия многое может, так что моя помощь вряд ли окажется лишней.

— У вас есть конкретные предложения, господин полковник?

— Ну, не просто же так я затеял этот разговор, — слегка пожимает плечами Павлов. — И первая проблема, которую я могу для тебя решить — это легенда Шелы Вировой. Рано или поздно к тебе и к ней возникнут вопросы. Не у меня, я-то как-нибудь обойдусь и без твоих ответов. Но посуди сам, она появилась буквально ниоткуда. Женщина с такой яркой внешностью не могла оставаться незамеченной столь долгое время. Первая твоя история об охотнице из сгоревшей деревни Котельниково не выдерживает вообще никакой критики даже на уровне нашего баронства. Впрочем, ты на ней особо и не настаивал. Вторая версия, о том, что она агент тайной службы графа Измирского, выглядит более достоверно. Я в неё даже на какое-то время почти поверил. Но если эта легенда ещё как-то сработала для меня, то виконту Волжскому ты такое уже не расскажешь. Контрразведка его отца мгновенно докажет несостоятельность этой истории. К тому же вы взяли в плен шевалье Оздемира, и Шела Вирова принимала в этом деятельное участие. Странное поведение для человека, работающего на османов, не находишь?

— Я не сомневался, что эта легенда долго не продержится, — отпираться нет смысла, мы оба всё прекрасно понимаем.

— Она продержалась ровно столько, сколько тебе было нужно, — с кривоватой усмешкой отвечает полковник. — Я довольно быстро понял, что в ней что-то не так, но ты был уже далеко, и я решил ни с кем не делиться своими подозрениями. Для всех Шела Вирова по-прежнему бывшая охотница из Котельниково, тщательно проверенная и принятая в штат Особой канцелярии барона Самарова в звании капрала и в должности твоей напарницы, а позже выведенная из штата по причине смены юрисдикции. Есть ещё ваша внешняя легенда охотников за головами. Она, конечно, безнадежно устарела, но формально ваши лицензии всё ещё действуют.

— Есть ещё один нюанс, господин полковник. Сейчас Шела Вирова уже лейтенант тайной службы виконта Волжского, пребывающая в бессрочном отпуске, о чем у неё имеются все необходимые документы.

— Я помню об этом, Сергей, — полковник смотрит на меня, как учитель на нерадивого ученика. — Но неужели ты думаешь, что, выдав Вировой офицерское удостоверение, спецслужбы виконта Волжского и его отца на этом успокоились? Вот, полюбуйся.

Павлов открывает ящик стола и достает из него очень непростой бланк с гербом графа Волжского и несколькими печатями разной формы. Документ набран мелким шрифтом и содержит довольно много текста.

— Это официальный запрос от тайной службы графа, — полковник протягивает мне бланк, и я бегло просматриваю текст. — От меня требуют предоставить всю имеющуюся у нас информацию о тебе и Шеле Вировой. Я пока тяну время под всякими формальными предлогами, но долго это продолжаться не может.

— И что вы собираетесь ответить?

— Это будет зависеть от того, о чем мы договоримся. Я знаю, что ни ты, ни Шела не имеете никакого отношения к османам, но понятия не имею, кто она такая на самом деле и отлично понимаю, что ты мне этого не скажешь. Ещё мне известно, что вплоть до настоящего момента все действия, предпринятые тобой лично и вами совместно, шли исключительно на пользу как нашему баронству, так и графству в целом, да и ваши новые планы лежат в этом же русле. Поэтому я готов закрыть глаза на все дыры в легенде Вировой и полностью её подтвердить в официальном ответе тайной службе графа. И я это сделаю, если, конечно, ты скажешь, что тебе действительно нужно такое содействие с моей стороны.

— Это ценная услуга, господин полковник, — признаю я, внимательно глядя на своего бывшего начальника. — Осталось понять, какого ответного шага вы ждете от меня.

— Ничего особенного я не жду, — неожиданно устало отвечает Павлов. — Мне будет достаточно, если вы с Шелой примите мою помощь в реализации ваших планов и не забудете упомянуть о моей роли, когда будете отчитываться перед виконтом Волжским и его отцом. Помощь будет реальной. Оружие, люди, деньги, связи… Всё, что потребуется. Разумеется, в пределах моих возможностей.

— Уверен, вы давно заслужили генеральское звание, господин Полковник, — отвечаю я, спокойно глядя в глаза Павлову, — и я приложу все усилия для того, чтобы лица, принимающие такие решения, тоже в полной мере это осознали.

— Новые погоны — это хорошо, — соглашается Павлов, — но дело даже не в них. Я выслужил свою должность почти с самых низов. Звание полковника — небывалая редкость для таких, как я. И это однозначный потолок, если, конечно, не случится что-то далеко выходящее за обычные рамки. И знаешь почему?

— Откуда такие познания у деревенского охотника?

— Был бы ты простым охотником, мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали, — негромко возражает полковник. — Генеральское звание автоматически влечет за собой наследуемое дворянство. У меня две дочери, Сергей, и я хочу для них и их детей лучшего будущего, чем судьба хорошо обеспеченных простолюдинов.

Да, интересные у нас тут расклады. Оказывается, полковник Павлов не наследственный аристократ, как я думал раньше, а в лучшем случае получил личное дворянство за некие особые заслуги перед бароном. А может и вообще простолюдин. Маловероятно, конечно, но всякое бывает. Эти детали я у своего бывшего начальника решаю не выяснять. Да и смысл? Я совсем не уверен, что сейчас полковник говорит мне правду. С такими людьми в этом никогда нельзя быть уверенным.

Наша гостиница находится в цитадели, недалеко от здания Особой канцелярии, что вполне ожидаемо. Номер нам сняли на втором этаже, и стоит признать, полковник Павлов не поскупился. Две спальни, гостиная и шикарный санузел с чугунной ванной. Я, конечно, такие пару раз видел, правда, исключительно в виде обломков в разрушенных домах. В наших коробовских бетонных двухэтажках ванны тоже когда-то стояли, но их давно демонтировали и продали на переплавку.

Что интересно, Шелу я застаю непринужденно беседующей с Викторией. Они сидят за небольшим столиком и пьют кофе, что-то увлеченно обсуждая. Видя меня, Виктория поднимается и говорит, что ей пора возвращаться на рабочее место, а Шела подхватывает с пола свою сумку и отправляется в душ.

— Проводишь меня до экипажа? — спрашивает Виктория, выходя из гостиной в небольшой холл.

— С удовольствием, — я улыбаюсь и пропускаю её вперед. — Вижу, у тебя всё хорошо. Во всяком случае, выглядишь ты, как всегда, просто потрясающе.

— После того, как ты уехал, мы пережили несколько очень беспокойных недель, но в итоге всё обошлось, — чуть наклоняет голову Виктория, бросая на меня короткий оценивающий взгляд. — И, как я понимаю, в основном благодаря тебе.

— Я действовал не один.

— Да, я знаю, — в голосе Виктории я слышу легкую грусть. Возможно, даже искреннюю, но уверенности в этом я не испытываю.

Мы подходим к лестнице и начинаем спускаться вниз. Если она хочет сказать мне что-то важное, то времени на это у нас уже почти не осталось.

— Будь осторожен, Сергей. Мой шеф прав, здесь многие хотят твоей смерти, — негромко произносит Виктория. — Лучше бы вам с Шелой как можно быстрее покинуть город, хоть мне и жаль, что в этом случае мы не успеем отметить твое новое продвижение по карьерной лестнице. В прошлый раз это получилось очень неплохо.

Вот что это было? Провокация с целью понять степень близости моих отношений с Шелой? Вполне возможно. Но может быть и просто намек на то, что она не прочь повторить ту ночь, когда мы отмечали мое лейтенантское звание.

— Да, тогда всё прошло просто замечательно, — ничуть не кривя душой, отвечаю Виктории.

Мы проходим мимо дверей обеденного зала и направляемся к выходу. Я открываю перед Викторией дверь, и улица встречает нас порывом холодного ветра. Я на подобные капризы погоды привык не обращать внимания, а моя спутница зябко передергивает плечами и делает шаг к ожидающему её экипажу.

— Я понимаю, что многое изменилось, Сергей, — негромко говорит Виктория, — но я своих привычек не меняю. Мой адрес всё тот же, Первая Рокадная семь, и по воскресеньям я, как и раньше, завтракаю в небольшой таверне у южных ворот.

Я подаю ей руку и помогаю сеть в пролетку.

— Удачи тебе, шевалье Белов, — улыбается Виктория и экипаж плавно трогается с места.

Несколько секунд я смотрю ей вслед, обдумывая, какую игру снова затеял полковник Павлов, и велик ли шанс, что на самом деле это совсем не его игра, а потом разворачиваюсь и делаю шаг к дверям гостиницы, но спокойно вернуться в номер мне не дают.

— Шевалье Белов? — раздается рядом со мной неприятный голос. Такое ощущение, что говорящий через силу выцеживает из себя слова.

Я останавливаюсь и вижу, что путь к дверям мне преграждают трое богато одетых молодых людей на несколько лет старше меня.

— Чем обязан? — мой голос звучит спокойно и даже равнодушно, но я понимаю, что это и есть начало тех самых неприятностей, о которых меня уже дважды сегодня предупреждали.

— Мое имя Станислав Слуцкий, — представляется самый старший из этой троицы, глядя на меня, как на выползшего из щели в полу таракана. — Рад, что мне не пришлось тратить время на ваши поиски. Я двоюродный брат убитого вами шевалье Руслана Слуцкого. Вы, конечно, родом из деревни, но полагаю, даже вам понятно, зачем я здесь. Я вызываю вас на поединок, и если вам хоть немного дорог ваш новый статус, вы не сможете отказать мне в удовлетворении. Разрешите представить вам моих секундантов.

Я снова сижу за столом напротив полковника Павлова, но на этот раз мы беседуем у нас в гостиничном номере.

— Я бы, конечно, мог сказать, что тебя даже на час нельзя одного оставить, чтобы ты не вляпался в какие-то неприятности, — удивительно спокойным для сложившейся ситуации тоном произносит мой бывший начальник, — но это было бы не вполне справедливо. На дуэль тебя бы в любом случае кто-то из Слуцких вызвал, но я не думал, что это случится так скоро.

— Чем мне всё это грозит?

— Ничем особенным, кроме гибели во время поединка, — Павлов по-прежнему невозмутим. — Правда, зная тебя, я уверен, что убить себя ты не позволишь. Впрочем, в таких делах никогда нельзя с полной уверенностью предсказать исход. Легко тебе не будет, это точно.

— Что хоть собой представляют эти дуэли? — вклинивается в наш диалог Шела. В отличие от полковника, она не пытается делать вид, что совсем за меня не переживает.

— Старый ритуал, имеющий несколько вариантов, — начинает рассказывать Павлов. — Противник Сергея выбрал из них самый жесткий — поединок до смерти одного из участников с переходом всего имущества проигравшего победителю. Такая разновидность дуэли допустима далеко не всегда, но в вашем случае она возможна. Речь идет не о публичном оскорблении или защите чести, а о мести за убийство близкого родственника. При таком раскладе ограничения в дуэльном кодексе минимальны.

— Отказаться от поединка можно?

— Только по уважительной причине. Нужно иметь физическое увечье или серьезные проблемы со здоровьем, либо занимать должность, непосредственно влияющую на безопасность баронства. Меня, например, вызвать на поединок нельзя. У Сергея ни одной из этих причин нет, а отказ без причины ведет к понижению статуса на одну ступень. В нашем случае Сергей вновь станет простолюдином. Процедура займет какое-то время, но итог будет именно таким.

— Место, оружие, правила? — продолжает вытягивать из полковника информацию Шела.

— В пяти километрах от восточных ворот есть специальный дуэльный полигон. Фактически просто огороженный кусок местности, расчищенный от растительности и более или менее утрамбованный. На нем имеются естественные укрытия в виде довольно крупных валунов. Собственно, по месту всё. Оружие зависит от того, кто сражается. Если обычные люди, то любой легкий огнестрел и в дополнение холодное оружие без ограничений. Если дуэль происходит между морфом и обычным человеком, то аналогично, но морф не может применять никакие конструкты тайкунов. Применение личных способностей никак не ограничивается. Впрочем, такие поединки чрезвычайно редки. К тому же морф не может вызвать на дуэль обычного человека. Возможна только обратная ситуация. Если в поединке сходятся два морфа, а это именно ваш случай, то ограничения есть только на тяжелое оружие и устройства кибов. Никаких гранат, огнеметов и тому подобного. На броневике, к слову, тоже на дуэльный полигон не пустят. Только ручной огнестрел. А вот по конструктам тайкунов никаких ограничений нет.

— И Станислав Слуцкий всерьез намерен выиграть поединок на таких условиях? — недоверчиво спрашивает Шела. Она явно чувствует в происходящем какой-то подвох, но не понимает, какой именно, и её это напрягает.

— Противник Сергея — наследственный морф, но при этом довольно сильный, что бывает достаточно редко. Слуцкие не зря выбрали для поединка именно его. Он хороший стрелок и тренированный боец, однако не это главное. Он далеко не впервые участвует в подобных поединках и уже не раз побеждал в них морфов, считавшихся намного более сильными, чем он. И каждый раз это были дуэли до смерти одного из участников. Фактически Станислав — дуэльный боец семьи Слуцких, и своими поединками он серьезно увеличил фамильное состояние.

— Я не столь богат, чтобы так рисковать из-за моего имущества.

— Зря ты так думаешь, Сергей. Боюсь, вы оба даже не представляете, сколько стоит броневик, на котором вы приехали. Да и сам факт владения такой машиной способен сильно поднять престиж Слуцких. Кроме того, у тебя есть ещё и редкий комплект конструктов, который в случае победы твоего противника перейдет в собственность его семьи. Да и желание отомстить за Руслана Слуцкого тоже играет немалую роль. Это ведь тоже вопрос престижа и авторитета Слуцких. Прощать такое среди аристократов не принято. И здесь не имеет никакого значения, по каким причинам ты убил их родственника. Важен только сам факт убийства.

— О личных способностях Станислава Слуцкого что-то известно?

— Очень мало. Он чувствует направленную на него угрозу, но такое среди морфов не редкость. Остальное неизвестно. Наверное, об этом могли бы больше рассказать его противники по поединкам, но увы, их уже нет в живых.

— Что будет, если я проиграю, мне понятно. А если проиграет Слуцкий? Я обязательно должен его убить? Или есть другие варианты победы?

— Можно сразу не убивать, но тогда нужно добиться, чтобы он громко и четко произнес ритуальную фразу признания поражения. В таком случае семья Слуцких получит шанс выкупить его жизнь. Цену при этом будешь назначать ты. Если они не согласятся на твои условия, ты можешь без всяких последствий для себя добить признавшего поражение противника.

— И на следующий день меня вновь вызовут на поединок?

— Нет. Повторный вызов по одному и тому же поводу невозможен, как и месть за родственника, убитого на дуэли. Вопрос будет считаться полностью закрытым.

— Когда состоится дуэль? — спрашивает Шела, и я замечаю, что держать себя в руках ей становится всё сложнее. Понятно, что Станислав Слуцкий не просто так столь уверен в себе. Он рассчитывает на какую-то свою способность, о которой мы ничего не знаем, и эта неизвестность заставляет Шелу сильно за меня переживать.

— Поединки всегда проводятся в двенадцать часов дня, следующего за днем вызова, — отвечает полковник. — В связи с этим визит Сергея к барону Самарову перенесен на вечер.

Тапар слушает меня внимательно и не перебивает. Я рассказываю ему о режиме обостренного восприятия достаточно подробно, стараясь не упускать важных деталей. Когда я заканчиваю, тайкун задает несколько уточняющих вопросов, а потом секунд на десять в связывающем нас ментальном канале устанавливается вязкая тишина.

— У нас похожее явление называется вихревым скачком, — наконец нарушает паузу Тапар. — Не скажу, что оно полностью соответствует твоему описанию, но скорее всего это что-то похожее. Правда, такая способность становится доступна кейру только после достижения уровня адепта, да и то открыть её получается далеко не у всех. Как правило, это требует длительных занятий с наставником, перешагнувшим уровень высшего адепта. К сожалению, сам я скачком не владею, так что все мои знания о нем исключительно теоретические.

— Я могу как-то научиться активировать это состояние по собственному желанию?

— Ты уже этому учишься, — голос Тапара в моей голове звучит немного странно. Он как будто говорит со мной и одновременно что-то напряженно обдумывает. Может всё-таки зря я рассказал ему про эту способность?

— Что значит, уже учусь?

— Ты ведь сам сказал, что в последнее время обостренное восприятие всё чаще приходит к тебе именно тогда, когда ты в нем особенно нуждаешься. Чем больше ты применяешь вихревой скачок, тем лучше твое тело к нему адаптируется. Скачок включается не на уровне сознания. Он является реакцией организма на стресс, поэтому в спокойной обстановке вызвать его очень непросто. Да и не всякий стресс приводит к его активации. Здесь всё очень индивидуально, так что дать конкретный совет довольно сложно. Тебе нужно постоянно прислушиваться к своим ощущениям, предшествующим активации скачка, и научиться вызывать их искусственно. Ты должен понять, какой именно вид стресса заставляет организм перейти в новое состояние, и натренироваться вгонять в этот стресс свое тело волевым усилием.

— Звучит как-то слишком абстрактно…

— Если бы всё было так просто, у нас каждый кейр владел бы вихревым скачком. На самом деле, тебе просто фантастически повезло. Ты каким-то образом смог преодолеть самый сложный этап обретения этой способности. Главная проблема обычно заключается в том, чтобы хотя бы раз провалиться в это состояние, пусть и совершенно неосознанно. Научиться им управлять обычно гораздо легче, чем впервые в него войти.

— Спасибо, Тапар. Я попробую последовать вашему совету.

— Держи меня в курсе своих успехов, — отвечает тайкун, и мы разрываем ментальную связь.

На самом деле, общий смысл понятен, однако, судя по всему, овладеть методом осознанного входа в вихревой скачок до поединка со Станиславом Слуцким я не успею. Впрочем, есть ведь одна процедура, во время которой я регулярно и гарантировано проваливаюсь в нужное состояние, так что попробовать несколько раз прислушаться к возникающим перед этим ощущениям вполне можно. Патроны к Валу у меня ещё есть и, пожалуй, самое время заняться их модификацией.

На столике передо мной стоят две небольшие коробки, и в каждой из них россыпью лежат патроны к Валу. Часть из них я уже накачал скрытой силой, остальные ждут своей очереди. Модифицированных патронов у меня и без того хватает, но сейчас передо мной стоит другая задача, я должен понять, что именно дает моему организму толчок для входа в режим обостренного восприятия, и попытаться это что-то воспроизвести.

Честно говоря, я был уверен, что всё окажется не так уж сложно. В вихревой скачок я проваливаюсь почти сразу после того, как направляю в пулю поток скрытой силы, и меня начинает бить об виртуальную стену, одновременно взрывая в голове столь же нематериальные фугасы. Всё это сопровождается болезненными ощущениями, и в итоге я вхожу в нужное состояние. Однако проблема в том, что в режим обостренного восприятия я как-то погружался и раньше, когда ещё не было ни стены, ни фугасов. Да и наличие боли для этого тоже не являлось обязательным. Эти ощущения — частный случай, а мне нужно выделить нечто общее, что с одинаковым успехом срабатывало в разных обстоятельствах.

Я продолжаю работать с патронами, раз за разом пытаясь выделить из гаммы не самых приятных ощущений то единственное, которое даст мне ключ к управлению вихревым скачком, но когда мне начинает казаться, что я вот-вот смогу его выловить, силы внезапно заканчиваются, и Шела, хорошо чувствующая мое состояние, предлагает мне сделать перерыв.

Пока я отдыхаю перед следующей попыткой выйти на новый уровень владения своей способностью, Шела разворачивает над столом тактическую голограмму.

— Вот он, ваш дуэльный полигон, — звучит в моем ухе голос Ло.

Я смотрю на медленно вращающееся изображение и понимаю, что полковник рассказал нам об этом сооружении, мягко говоря, не всё. Нет, ничего действительно важного он не утаил. Поле предстоящей схватки Павлов описал хоть и достаточно скупо, но предельно точно. А вот о том, что понастроено вокруг дуэльного полигона, мой бывший начальник почему-то умолчал. Возможно, просто не счел это существенным.

Больше всего увиденное напоминает мне стадион или арену для гладиаторских боев, какими я видел их на картинках в старых учебниках. Правда, здесь имеется немало специфических особенностей. Квадрат примерно двести на двести метров огорожен крепким забором, опутанным колючей проволокой. Внутри, как и говорил полковник, нет никакой растительности, зато по всей площади хаотично разбросаны крупные камни, вполне подходящие в качестве укрытий от пуль.

Вокруг забора местность тоже расчищена от кустов и деревьев, и метрах в пятидесяти от него на небольшой возвышенности расположены трибуны, способные вместить немало зрителей. Вид у них довольно специфический, поскольку они должны не только обеспечить посетителей удобной площадкой для наблюдения за дуэлью, но и гарантировать им безопасность. Поэтому сложены трибуны из бетонных блоков, и для обзора между ними оставлены только узкие амбразуры.

Места для зрителей расположены довольно далеко, так что те, кто приходит посмотреть на бои современных гладиаторов, наверняка пользуются биноклями или другими средствами наблюдения. А ещё я почти уверен, что здесь принимаются ставки на победу одного из соперников. Возможно, это делается неофициально, но что-то я очень сомневаюсь, что местные аристократы, да и зажиточные простолюдины, не используют столь удачный повод для заключения пари.

— Интересно, барон придет посмотреть на нашу дуэль? — задаю я риторический вопрос с изрядной долей сарказма в голосе.

— Да уж вряд ли он пропустит такое зрелище, — мрачно отвечает Шела. — Вот уроды, даже дуэль превратили в представление на потеху публике.

— Чему тут удивляться? — комментирует слова Шелы Ло. — В нашей истории нечто подобное тоже было. Люди везде одинаковые.

— Ладно, пора, пожалуй, продолжить наши упражнения с патронами, — я чувствую, что уже достаточно отдохнул, и могу снова вернуться к прерванному занятию.

Посмотреть на дуэль прибывают почти все аристократы Свислова. Барон Самаров, как и ожидалось, тоже присутствует, причем вместе с супругой. У них на центральной трибуне отдельная ложа. Естественно, с лучшим видом на полигон и наиболее хорошо защищенная от случайных пуль и не попавших в цель выплесков энергии тайкунов.

Шевалье Станислав Слуцкий и его секунданты уже заняли место на специальной площадке перед южными воротами полигона, ну а мы, соответственно, стоим перед северными. Секундантами аристократа могут быть только аристократы, и Слуцкий выбрал на эту роль двух своих друзей-прилипал из не слишком богатых и авторитетных родов.

У меня выбор оказался не столь богат, но вопрос неожиданно решился довольно оригинальным образом, приведшим местное высшее общество в состояние, близкое к шоку. Похоже, даже толстая скорлупа надменности и спеси Станислава Слуцкого дала изрядную трещину, когда он увидел, кто прибыл на полигон представлять мои интересы.

Слева от меня в непринужденной позе стоит начальник тайной службы полковник Павлов, а справа — личный советник барона Самарова Юрьев. Для бывшего простолюдина из глухой деревни, совсем недавно удостоенного возведения в личное ненаследуемое дворянство, это выглядит, мягко говоря, необычно.

Зрители на трибунах блестят линзами биноклей и монокуляров, причем значительная их часть направлена именно на меня и моих секундантов. Ждать долго не приходится. Из громкоговорителя, закрепленного на мачте над центральной трибуной, раздается короткий сигнал, и ворота открываются.

Перед прибытием на дуэльный полигон меня ознакомили с ритуалом начала поединка. Сейчас наступает время действовать секундантам, так что мы с Юрьевым остаемся на месте, а Павлов отправляется навстречу уже идущему к нам представителю Слуцкого. В центре полигона они встречаются и обмениваются стандартными фразами о том, что ни одна из сторон не отказывается от поединка, и оба соперника готовы разрешить свои разногласия в честном бою.

Затем секунданты продолжают движение, чтобы убедиться, что у противников нет при себе запрещенного оружия. Это простая формальность. Обыскивать нас никто не будет, но любой участник дуэли знает, что за нарушение правил последует очень жестокая кара, так что, как мне рассказал Павлов, идея протащить на дуэльный полигон компактный гранатомет или что-то подобное никому пока в голову не приходила.

Смотрю на Станислава Слуцкого глазами летающего голема и вижу, как он извлекает из внутреннего кармана небольшую бутылочку с темной жидкостью и быстро выпивает её содержимое. Видимо, на вкус напиток, мягко говоря, не очень. Мой противник гадливо морщится и протягивает опустевший сосуд оставшемуся с ним секунданту. Тот быстро прячет бутылочку в сумку, пока приближающийся к ним полковник Павлов ничего не заметил. И что это было? Наркотик? Стимулятор? Теперь это выяснится только в ходе поединка.

К нам подходит секундант Слуцкого. Он придирчиво оглядывает меня с головы до ног, всем своим видом демонстрируя подозрения, что бывший деревенский охотник, по какой-то нелепой случайности ставший аристократом, не заслуживает доверия и легко может затеять нечестную игру. Большего он, правда, себе не позволяет — сказывается присутствие рядом Юрьева, наблюдающего за потугами прихлебателя Слуцкого с легкой насмешкой во взгляде.

— Вы закончили, шевалье Ямской? — с ленцой в голосе спрашивает Юрьев.

— Да, господин советник, — быстро кивает секундант моего противника. — Мы можем начинать.

— Желаю вам удачи, шевалье Белов, — невозмутимо произносит Юрьев, — надеюсь увидеться с вами сегодня вечером на приеме у барона.

Советник разворачивается и неторопливо направляется к выходу с площадки для секундантов, а Ямской какое-то время тупит, пытаясь осознать, как такое недоразумение, как я, могло получить приглашение на прием к самому барону. Впрочем, в себя он приходит довольно быстро и торопливо покидает площадку. Я остаюсь один и разворачиваюсь к воротам, ожидая сигнала.

Громкоговоритель разражается коротким и каким-то хриплым воем сирены, возвещая о начале поединка. Считается, что входя на территорию полигона, мы со Слуцким друг друга не видим — обзор нам закрывают расположенные в центре боевой арены валуны. В моем случае, правда, это не работает. Летающий голем Тапара висит над нашей гладиаторской ареной, и при желании я всегда могу взглянуть на неё сверху его глазами, да и Ло или Кан вполне способны подсказать мне, где в данный момент находится противник. Что интересно, я даже формальных правил поединка при этом не нарушаю. Нет в них ограничений на такие действия. Ну а если бы и были, так мне это безразлично. Я сюда не дворянскую честь пришел защищать, у меня совершенно другие планы.

Сделав всего несколько шагов за ворота, Станислав Слуцкий резко уходит вправо, и укрывается среди группы из трех валунов, расположенных относительно недалеко друг от друга.

— По местным меркам у твоего противника очень хорошая экипировка, — сообщает Тапар. — Скрытность и наблюдение ему обеспечивает Куб отрицания света — довольно редкий конструкт. Создавшей его школы книжников уже не существует, но артефакт они сделали хороший. Высший ранг. Правда, настроен он на своего владельца не лучшим образом. Впрочем, здесь это обычное дело.

Я тоже не тороплюсь вступать в бой. Ухожу в противоположную сторону от Слуцкого, стараясь пока не сокращать дистанцию. Долго играть в прятки здесь не получится, но пара минут у меня точно есть. Не хочу лезть вперед, не поняв, на чем основана уверенность моего противника в победе. Павлов не просто так сказал мне, что Слуцкий уже умудрился отправить в небытие несколько морфов, причем более сильных, чем он сам. Во всяком случае, так считалось до начала их поединков.

— За защиту от физических атак у Слуцкого отвечает амулет щита среднего ранга, — продолжает описывать экипировку моего оппонента Тапар. — Получше того, что был у тебя, но в целом достаточно посредственная штука, хотя один удар серпа пустоты может выдержать. Для атаки он будет использовать боевой жезл адепта школы Грозы. Не такой продвинутый, как был у тебя, но в умелых руках тоже довольно опасный. Правда насчет того, что его руки можно назвать умелыми, я сильно сомневаюсь. Твой Пояс огненного зеркала точно удержит шесть-семь прямых попаданий из такого оружия. Впрочем, может и больше, если ты вовремя войдешь в состояние вихревого скачка и направишь поток скрытой силы в щит.

— Это всё? — спрашиваю на общем канале, продолжая смещаться вправо, чтобы между мной и противником оставалось как можно больше крупных камней. Пока ни он, ни я двигаться к центру полигона не спешим.

— Есть у него ещё три вспомогательных конструкта — перстень, браслет и боевая перчатка. Фактически это дополнительные резервуары скрытой силы, несколько расширяющие возможности куба, амулета и жезла. Плюс имеется холодное и огнестрельное оружие, но о нем тебе лучше расскажет коллега Кан.

— Сергей, у тебя новая проблема, — обеспокоенно произносит Ло. — В километре от полигона воздушный разведчик засек стрелка со снайперской винтовкой. Вычислитель оценивает её мощность и точность, как достаточные для ведения прицельного огня с такой дистанции. Судя по всему, твоя защита выдержит довольно много попаданий из этого оружия, но только при условии, что к моменту начала обстрела её ресурс не будет растрачен в бою с основным противником. Боевой робот нейтрализовать стрелка не успеет, он сейчас слишком далеко от города. В принципе, мы можем его уничтожить, но для этого придется пожертвовать дроном, а у нас их и так очень мало.

— Подождём развития событий, — останавливаю я Ло. — С километра по мне ещё нужно попасть, а я постараюсь не подставляться. Интересно, кто это такой. Что-то мне не верится, что стрелок — человек Слуцкого. Слишком рискованная затея, к тому же чреватая очень неприятными последствиями. Победа такой ценой семье Слуцких точно не нужна.

Пока мы обсуждаем внезапное изменение обстановки, мой оппонент решает изменить тактику и начинает постепенно приближаться к центру полигона. Не по прямой, а двигаясь по медленно сужающейся спирали. Похоже, для того, что он задумал, нужна более короткая дистанция, чем почти две сотни метров.

— Из огнестрела у Слуцкого имеются пистолет-пулемет Бизон-2 и довольно мощный длинноствольный револьвер.

Очень странный расклад. Экипировка у противника намного слабее моей, а выбор оружия вообще не вполне понятен. Слуцкий ведь наверняка знает, что и защита, и маскировка у меня на высоте. Об автомате Вал он тоже осведомлен и, возможно, даже в курсе, что иногда он стреляет не совсем обычными патронами. На что же он тогда рассчитывает? И ещё этот револьвер… Зачем он? Прицельная дальность у него низкая, а эффективность высока только на сверхкороткой дистанции. Или Слуцкий всерьез намерен сойтись со мной практически в упор? Жаль, что не существует записей его предыдущих поединков. Посмотреть их было бы очень полезно.

Чувство опасности, не проявлявшее с момента начала поединка особой активности, внезапно начинает неприятно ворочаться под черепной коробкой. Мир вокруг на какое-то мгновение неуловимо меняется, как будто слегка теряя краски. Странное явление длится десятые доли секунды, и всё вновь приходит в норму.

— Трёхкомпонентный ментальный импульс — прорезается в моей голове голос демона.

— Это что ещё такое? — я на всякий случай смещаюсь метров на двадцать левее. — Выражайся яснее.

— Хозяин, вы подверглись тройной ментальной атаке нестандартного формата. Первый компонент направлен на выявление вашего местоположения. Второй — на подавление воли. Третий — на замедление скорости реакции и физических возможностей организма. Атака не была сфокусирована, и Пояс огненного зеркала практически свел к нулю её воздействие на ваш мозг.

— Слуцкий теперь знает, где я?

— Только очень приблизительно, — как всегда невозмутимо отвечает демон. — Почти вся направленная на вас энергия ментального импульса была успешно рассеяна.

— Кан, Тапар, вы почему молчите?

— А что мы должны говорить? — обеспокоенно спрашивает инженер. — Пока никаких изменений в ситуации на полигоне сканеры не фиксируют.

— Я только что подвергся ментальной атаке сложной конфигурации. Защитный конструкт справился, но часть энергии всё-таки пробила щит.

— Не было никакой атаки, Сергей, — возражает Тапар. — Мой голем её бы обязательно засек.

Я вообще перестаю понимать, что происходит. Как такое может быть, что мой демон, управляющий комплектом артефактов времен Чужой войны, смог зафиксировать атаку, которую не заметили сканеры и конструкты, изготовленные на полтора века позже? Впрочем, одна версия у меня всё-таки есть.

— Опустите одного из разведчиков как можно ниже и держите его прямо за моей спиной. Возможно, атака была жестко сфокусирована в плоскости, параллельной земле. Дроны и голем находились намного выше, потому ничего и не зафиксировали.

— Мы бы в любом случае засекли вторичное излучение при выплеске темной энергии любым старым конструктом, — возражает Кан.

— Это не конструкт, — выдвигает свою версию Тапар, и в его голосе я слышу внезапно возникшее напряжение. — Скорее всего, противник Сергея задействовал личную способность.

Чувство опасности вновь дёргается в моем мозгу, и мир опять выцветает, теперь почти на секунду. В этот раз внешними эффектами воздействие не ограничивается. Я успеваю почувствовать накатившую слабость и заторможенность, но неприятные ощущения быстро проходят.

— Хозяин, опасность, — запоздало предупреждает демон. — Второй импульс был сфокусирован намного лучше первого и частично пробил вашу защиту. Ментальный удар с более близкого расстояния грозит вам временной потерей боеспособности.

— Зафиксирована ментальная атака, — на секунду позже демона докладывает Кан. — Это одна из самых опасных форм выплеска энергии тайкунов. Силовые щиты справляются с ней хуже всего.

— Мой голем опять ничего не обнаружил, — сообщает Тапар.

Меня это не удивляет. Разведчик Тапара остался висеть высоко над полигоном, обеспечивая мне вид сверху, а один из дронов Кана опустился вниз и болтается где-то у меня за спиной. Видимо, предположение о том, что ментальный импульс распространяется параллельно земле, близко к истине.

Судя по всему, ментальная магия — фамильная склонность семейки Слуцких. Убитый мной Руслан тоже умел швыряться ментальными импульсами, но у него была несколько другая специализация. Определять местоположение противника он тоже мог, а вот другой его способностью являлось ментальное принуждение к правде. Однако, когда он попытался применить его ко мне, у него ничего не вышло, хоть мне и пришлось изрядно напрячься, чтобы не разболтать всё, что я знаю.

Додумывая эту мысль, я быстро бегу вдоль границы полигона, стремясь выйти из зоны следующего ментального импульса. Плеваться ими, как из пулемета, Слуцкий явно не способен. Ему нужно время на накопление скрытой силы для следующего удара. В момент последней атаки он довольно точно определил мое местоположение, но с каждой секундой я всё сильнее смещаюсь в сторону от этой точки.

Сам Слуцкий тоже на месте не стоит, но и вперед бездумно не лезет. Перемещается мой противник короткими рывками от валуна к валуну, и в принципе, можно попытаться его на этом поймать. Вот только для этого мне придется прекратить перемещаться и занять позицию в ожидании его очередной перебежки.

Воплотить эту мысль в жизнь я не успеваю — меня накрывает третьим ментальным импульсом. Теперь секундной слабостью и выцветанием окружающего мира проблемы не ограничиваются. Меня шатает на бегу, я спотыкаюсь и падаю, с трудом координируя движения, чтобы не сломать себе что-нибудь при ударе об утрамбованную землю.

Инерция позволяет мне закатиться за очередной валун, но сразу вскочить и побежать дальше у меня не получается. Мозг работает заторможенно, а тело с трудом выполняет его вялые команды. Секунд через пять я более или менее прихожу в норму, но если так будет продолжаться, ещё через пару ментальных атак я буду превращаться в овощ на минуту, а этого вполне хватит, чтобы Слуцкий приблизился ко мне вплотную. О том, к чему это приведет, думать почему-то не хочется.

Не забываю я и о снайпере, засевшем где-то на пологой возвышенности, покрытой редким кустарником. Сейчас он меня не видит — не пробить ему мою маскировку, даже если у него имеется какой-то конструкт наблюдения или сканер, собранный из фрагментов устройств кибов. Но если Слуцкий как-то обозначит для него цель… Впрочем, я по-прежнему не уверен, что мой противник и стрелок — сообщники. Хотя, конечно, нельзя исключить и версию, что это всё же именно семья Слуцких решила подстраховаться на случай совсем уж нежелательного развития событий.

Снова бегу, прекрасно понимая, что дальше так продолжаться не может. Я или перехвачу инициативу у противника, или он меня в конце концов обездвижит и добьет. Хуже всего то, что стрелять мне можно только наверняка. Если я обнаружу свою позицию, тут же нарвусь на сфокусированный ментальный импульс, и сколько мне придется от него отходить, никто не знает. Думаю, при таком раскладе времени на расправу со мной Слуцкому вполне хватит. И мощный револьвер ему в этом очень поможет. Теперь понятно, зачем он прихватил его с собой.

— Сергей, прекращай бегать, — Ло мыслит примерно так же, как и я. — Это ничего не даст. Нужно атаковать самому.

Она, несомненно, права, но всё не так просто. Можно, конечно, рвануть навстречу противнику, но при этом слишком велик риск нарваться на нанесенный с короткой дистанции концентрированный ментальный удар, а это почти наверняка означает очень быстрый летальный исход. Слуцкий вырубит меня, а потом просто расстреляет, как в тире. Такого шквала огня никакой щит долго не выдержит.

Идея возникает у меня в голове спонтанно. Я толком даже не успеваю её проанализировать, как меня настигает четвертый ментальный импульс. На этот раз Слуцкий довольно сильно промахивается. Не получается у него каждый раз угадывать направление, в котором я убегаю. И всё же меня изрядно пошатывает. Я даже падаю на одно колено и несколько секунд трясу головой, пытаясь прийти в себя. Если бы не маскировка, уже точно схлопотал бы пулю. Не от Слуцкого, так от снайпера.

Состояние обостренного восприятия накатывает внезапно, и это позволяет мне собраться, перебороть слабость и рвануть вперед в спринтерском темпе. Вот только длится прилив сил недолго. Как только я оказываюсь за очередным укрытием, организм переходит в обычный режим. Не могу утверждать, что мои вчерашние попытки нащупать путь осознанного вызова вихревого скачка не дали никаких результатов, но создать надежно работающий алгоритм погружения в состояние обостренного восприятия мне так и не удалось, а он мне сейчас нужен просто позарез. Если методика не сработает, я рискую получить очень неприятные последствия, причем уже очень скоро.

Мне нужно время. Хотя бы немного времени, чтобы собраться и попытаться вогнать организм в нужное состояние. Снимаю с пояса жезл стихии вакуума и выскакиваю из-за укрытия. Где прячется Слуцкий, мне известно совершенно точно, хотя в прямой видимости его и не наблюдается. Прямо на бегу наношу удар серпом пустоты. Не по противнику, его мне отсюда не достать, а по одному из двух крупных валунов, за которыми он скрывается. Бью под углом, вкачивая в жезл очень приличную порцию скрытой силы. Рассечь здоровенный булыжник пополам я не рассчитываю, но срезать его верхушку у меня получается.

Срубленный пласт камня с угрожающим шуршанием соскальзывает с вершины и тяжело падает на грунт, ощутимо его сотрясая, а я бегу дальше, надеясь, что Слуцкий потратит хотя бы несколько секунд на осмысление ситуации. Вряд ли мой оппонент предполагал, что я достаточно точно знаю, где он находится, да и разрубленный камень тоже не должен его обрадовать. Он-то, скорее всего, считал, что дело уже почти сделано, а тут оказывается, что жертва ещё может огрызаться, причем достаточно опасно.

Прячусь за небольшим валуном и пытаюсь выбросить из головы посторонние мысли. Кладу на землю боевой жезл, а вместо него достаю ключ артефактора и один из стальных метательных шариков. Кидаю шарик на грунт и направляю на него жезл с зеленым камнем.

— Давай демон, не подведи, — мысленно взываю к своему бестолковому ассистенту. — Этот шарик — конструкт. Работаем!

На этот раз демон не задает дурацких вопросов. Возможно, я всё-таки зря считаю его слегка туповатым. Поток скрытой силы послушно устремляется к шарику, извлеченному мной когда-то из обломков крупного подшипника. В голове ожидаемо взрывается серия бомб, да и виртуальная бетонная стена тоже уже здесь, и меня об неё без всякого почтения прикладывает всей тушкой.

Организм немедленно обижается на такое обращение и соскальзывает в режим обостренного восприятия, и тут наступает самый тонкий момент. Если сейчас я просто прерву попытку накачки стального шарика скрытой силой, меня выбросит обратно в обычное состояние. Такое уже много раз случалось в моих вчерашних экспериментах. Мне нужно подменить один стресс другим, и тогда я останусь в режиме вихревого скачка. По крайней мере, теоретически. На практике мне такое ещё ни разу не удавалось.

Сейчас мне приходится буквально разрываться на три части. Я одновременно продолжаю качать силу в магически инертный шарик и краем сознания слежу глазами летающего голема за перемещениями Слуцкого. Параллельно с этим левой рукой кладу автомат на валун и почти не целясь выпускаю подряд две короткие очереди куда-то в сторону меняющего позицию Слуцкого. О прицельной стрельбе в таких условиях, само собой, речи нет, но сейчас это мне и не требуется.

Впереди мелькают яркие вспышки и почти мгновенно на меня накатывает грохот. В валун бьют мелкие каменные осколки. Зрителям, собравшимся посмотреть на нашу дуэль, обеспечено отменное зрелище. Восемь модифицированных пуль способны устроить среди разбросанных по полигону валунов знатный фейерверк, и они с этой задачей отлично справляются. Выглядит моя стрельба очень эффектно, но за модифицированными пулями тянется едва заметный светящийся след, видимый только морфам, и теперь Слуцкий знает, откуда я веду огонь. Для него это огненное шоу — признак моего отчаяния. Он понимает, что я стреляю неприцельно, и делает вывод, что это лишь попытка оттянуть неизбежное.

Чувство опасности вонзает мне в мозг раскаленный штырь, и я мгновенно перебрасываю весь поток текущей через меня скрытой силы с накачки энергией стального шарика на подпитку силового щита, создаваемого Поясом огненного зеркала. Состояние обостренного восприятия при этом никуда не девается, а значит, мне всё-таки удалось впервые вызвать вихревой скачок по собственной воле. Одновременно я лихорадочно вспоминаю, как противостоял попытке магического принуждения к правде, и выстраиваю в собственной голове ещё один защитный барьер на случай, если Пояс огненного зеркала всё-таки не справится.

— Опасность! — бухтит демон.

— Сергей, что ты творишь?! — заглушая мысленный голос моего помощника выкрикивает Ло, а Шела издает только тихий всхлип. Она сейчас на трибуне рядом с Павловым и Юрьевым, и вслух мне сказать ничего не может.

Я почти физически ощущаю, как ментальный импульс бьет в силовой щит. Сейчас это не размазанный по большому сектору удар по площадям, а точно сфокусированная ментальная атака, призванная превратить меня в безвольную куклу. Выплеск скрытой силы четко структурирован и обладает немалой мощью. Чувствуется, что Слуцкий годами оттачивал эту технику, но и я встречаю удар противника, неплохо подготовившись к его отражению.

Силовой щит, щедро напитанный скрытой силой, принимает на себя яростный поток ментальной энергии. Наверное, сейчас моя защита без особых проблем отразила бы прямое попадание снаряда среднего калибра, но удар Слуцкого имеет другую природу, и щит справляется с ней не до конца.

— Защита пробита, — шелестит в моей голове голос демона.

Часть ментальной энергии, пробившая щит, обрушивается на меня и врезается в последнюю преграду, поспешно выстроенную мной прямо в собственной голове. Врезается, сминает её, но и сама почти полностью рассеивается. Меня шатает, я выпускаю из рук ключ артефактора и автомат и тяжело опускаюсь на землю, а Слуцкий уже бежит ко мне, стреляя по моему укрытию из пистолета-пулемета. Нас разделяет не больше семидесяти метров, однако это расстояние ещё нужно пробежать, а я уже прихожу в себя. Скрытая сила, продолжающая течь через мой источник бурным потоком, смывает последствия ментального удара, и возвращает мне утраченную способность действовать.

Противник уверен, что я сейчас совершенно не готов к сопротивлению, и дальнейшее становится для него очень неприятным сюрпризом. Первое, что попадается мне под руку — это Жнец. Жезл лежит очень удобно, и на то, чтобы поднять его и навести на цель, уходят буквально доли секунды. Мой случайный выбор оружия неожиданно оказывается очень удачным. Слуцкий как раз пробегает мимо большого валуна неправильной формы, и я повторяю недавно примененный прием, но уже с совершенно иной целью. Серп пустоты подрубает верхушку валуна, и каменюка примерно в тонну весом валится прямо на голову моему оппоненту.

Его силовой щит срабатывает штатно и не дает своему хозяину погибнуть под ударом прилетевшего сверху булыжника. Он отталкивает камень, и тот падает прямо перед Слуцким. На этом ресурс амулета иссякает, и вспыхнувшая силовая защита рассыпается ворохом бледных искр, а мой противник, набравший очень приличную скорость, влетает во внезапно выросшую на его пути каменную преграду. При виде этого зрелища у меня мелькает злорадная мысль, что теперь не только я знаю, что такое с размаху впечататься в бетонную стену.

Слуцкий влипает в камень и тихо сползает по нему на землю. Судя по всему, он уже не боец, но бдительности я стараюсь не терять. Встаю и собираюсь совершить короткий рывок к поверженному противнику, но в этот момент в валун рядом со мной бьет тяжелая пуля. Снайпер вступил в игру, вот только как он меня увидел?

— Сергей, маскировка! — предупреждает Ло, и я только сейчас осознаю, что моя сфера скрытности работает едва на пару процентов мощности. Отражая ментальный удар Слуцкого, я вытянул скрытую силу буквально отовсюду, докуда смог дотянуться, и бросил её в щит и свою личную ментальную преграду, возведенную в собственной голове. А потом повторил то же самое ещё раз, вложив едва начавший восстанавливаться запас энергии в удар серпом пустоты.

Я резко пригибаюсь и прыгаю в сторону. Вторая пуля проходит чуть выше и бьет в камень, за которым лежит Слуцкий. Позиция стрелка мне известна. Вал, конечно, не то оружие, из которого можно куда-то попасть на дистанции около километра, но это только если использовать обычные патроны. С модифицированными вопрос особый — по воздействию на цель мои пули напоминают одновременно фугасные и зажигательные снаряды.

— Демон, целеуказание!

Вывожу маскировку в штатный режим, смещаюсь влево и выпускаю по подсвеченной цели весь остаток магазина. В камень справа от меня врезается ещё одна пуля, а потом поросшая кустарником вершина небольшой возвышенности, на которой засел снайпер, превращается в огненный ад.

— Шела, он твой!

— Простите, господа, мне необходимо ненадолго вас покинуть, — не отключая канал связи, вслух произносит Шела, обращаясь к Юрьеву и полковнику Павлову. — Вы ведь слышали выстрелы с холма за полигоном. Кто-то пытался вмешаться в поединок и убить шевалье Белова. Преступника необходимо срочно задержать или ликвидировать.

— Мы готовы оказать вам любое содействие, — мгновенно реагирует Павлов.

— Доставьте меня как можно быстрее до нашего броневика.

— Следуйте за мной, госпожа лейтенант, — вместо полковника отвечает Юрьев, и его голос не обещает стрелку ничего хорошего.

Я вижу, что снайпер ещё жив. Ему повезло, и ни одна моя пуля в него не попала. Этого, впрочем, и следовало ожидать. Тем не менее, самочувствие стрелку мой ответный огонь явно изрядно подпортил. Во всяком случае, двигается его отметка довольно медленно и неуверенно. Сейчас, правда, мне пока не до него — нужно заканчивать со Слуцким.

Меняю магазин и обхожу камень, с которым так неудачно для себя встретился мой оппонент. Что интересно, Станислав Слуцкий в сознании, но явно находится на грани нокаута. Его лицо залито кровью, правая рука вывернута под неестественным углом, однако в левой он с трудом удерживает тяжелый револьвер, изо всех сил пытаясь навести его на меня. Мало того, что у него это чисто физически плохо получается, так он еще и видит меня, как размытую тень, несмотря на сверхкороткую дистанцию.

Грохочет выстрел, и пуля пролетает в метре от моего правого плеча. Слуцкий находит в себе силы изменить прицел, но выстрелить второй раз я ему не даю. Ударом ноги выбиваю револьвер из дрожащей руки противника, снимаю маскировку и навожу ствол Вала точно на переносицу противника.

— Семья выкупит мою жизнь, — хрипит Слуцкий, однако в его глазах нет страха. В них пылает только ненависть, и я вижу, что на самом деле он и не думает признавать свое поражение, а его слова — не более чем уловка, призванная меня отвлечь.

Зрачки Слуцкого начинают быстро расширяться, а в уголках рта появляется пена странного зеленоватого цвета. Я сразу вспоминаю выпитую им перед началом поединка жидкость. Наверное, всё-таки некий стимулятор, усиливающий способности к ментальной магии.

— Сергей, не верь ему! — предупреждает Тапар, но я и сам понимаю, что мой противник уже сделал свой выбор.

Я знаю, что сейчас произойдет, и изменить уже ничего не могу. Да и не хочу, если уж говорить честно. Оставлять в живых такого опасного врага — большая ошибка, но будет лучше, если первый шаг сделаю не я. Так моей совести будет спокойнее.

Слуцкий уже готов к нанесению нового ментального удара, и как только чувство опасности вцепляется когтями в мой мозг, я тяну на себя спусковой крючок. Вал тихо шелестит автоматикой перезарядки, а в голове противника появляется непредусмотренное природой отверстие.

Продолжаю стоять на месте, ожидая прибытия секундантов. Я понимаю, что со стороны концовка нашего поединка выглядела хладнокровным убийством лишенного способности защищаться противника. Никто ведь не знает, что промедли я ещё хотя бы секунду, и Слуцкий нанес бы по мне сфокусированный ментальный удар. Впрочем, по дуэльному кодексу я был в своем праве. Семья Слуцких, конечно, не будет в восторге от моего поступка, но надеюсь, увиденное послужит уроком для других желающих свести со мной счеты.

На полигоне довольно долго никто не появляется. Видимо, секунданты и зрители опасаются стрелявшего в меня снайпера. Это вполне разумно, ведь они не знают, уничтожил ли я стрелка ответным огнем. Минут через десять мимо полигона ревя двигателем проносится наш бронетранспортер. На его броне я вижу отряд из шести стражников с автоматическим оружием, в тяжелых бронежилетах и кевларовых шлемах.

Снайпер за это время успевает уковылять всего метров на двести от своей изначальной позиции. Ранение в ногу крупным и острым деревянным обломком не способствует быстрому перемещению. Да и контузию он, похоже, получил достаточно серьезную. Упускать стрелка нельзя, а то вдруг Слуцкие попытаются вывернуть ситуацию так, будто это я нанял его для убийства своего противника во время дуэли. Так себе версия, конечно, но хотелось бы исключить даже саму возможность возникновения каких-либо подозрений в мой адрес.

Броневик вламывается в кустарник и, легко подминая растительность, взбирается на возвышенность. Перед самой вершиной он замедляет ход, и десант спрыгивает с брони. Боевая машина выкатывается на плоскую верхушку холма и останавливается. Через десяток секунд несколько раз коротко рявкает тридцатимиллиметровая пушка. Взрывы впереди и по обе стороны от стрелка наглядно объясняют беглецу, что его отлично видят, и следующий выстрел станет для него последним. Снайпер останавливается и тяжело опускается на землю, ожидая прибытия пеших преследователей. Винтовку он давно потерял, а теперь отбрасывает в сторону и небольшой револьвер — последнее оставшееся у него оружие. На пощаду стрелок вряд ли рассчитывает, но умирать прямо здесь и сейчас он не хочет.

Через пятнадцать минут Шела и стражники возвращаются к трибунам. Секунданты и зрители к этому моменту уже покидают свои укрытия и втягиваются на территорию полигона. Ни у кого не спрашивая разрешения, Шела загоняет броневик прямо на площадку для дуэлей. Восьмиколесная боевая машина бодро подкатывает прямо к нам, и к тому моменту, как вокруг меня и тела Слуцкого начинает собираться толпа, пленный уже стоит на коленях, удерживаемый лейтенантом Вировой за воротник куртки, и готов к немедленной даче показаний. В его глазах я вижу характерный блеск. Шела времени зря не теряла, и побуждающий к откровенности препарат уже бурлит в крови стрелка.

Толпа бурно обсуждает нашу схватку, но голоса быстро стихают, когда к нам подходит окруженный свитой и стражниками Самаров.

— Хасан Ибрагимов, — подсказывает барону полковник Павлов, указывая на задержанного стрелка. — Известная личность. Петля по его шее уже давно скучает. Не последний человек в криминальной среде. Входит в группировку Уильяма Кёлера.

— Кто тебя послал? — с брезгливостью глядя на стрелка, спрашивает барон, явно не рассчитывая получить ответ.

— Уильям, — неожиданно легко сдает своего босса Ибрагимов.

— Что он тебе приказал?

— Убить шевалье Белова во время дуэли. Желательно таким образом, чтобы все решили, что меня наняла семья Слуцких.

— А это не так?

— Нет. После гибели Руслана Слуцкого наши отношения с его родственниками обострились. Они отказались платить по его долгам. Моё задание имело сразу две цели. Первая — отомстить Белову за гибель множества наших людей, и вторая — подставить Слуцких. Уильям считал, что столь серьезный удар по репутации сделает их сговорчивее.

— Почему послали именно тебя? — барон явно слегка озадачен откровенностью снайпера. — Исполнителя попроще не нашлось?

— Я морф. У обычного стрелка попасть в шевалье Белова не было бы никаких шансов. Он бы его просто не увидел. Даже я стрелял почти вслепую, несмотря на использование очень дорогого артефакта проникающего зрения.

— Все слышали его слова? — барон обводит взглядом толпу, иногда чуть задерживая его на отдельных лицах.

Толпа согласно гудит.

— Шевалье Белов, у вас есть претензии к семье Слуцких по поводу инцидента со снайпером?

— Никаких. Меня вполне устраивает результат дуэли.

— Секунданты шевалье Станислава Слуцкого, у вас есть претензии к шевалье Белову?

— Нет, — после небольшой паузы один за другим отвечают оба приятеля убитого.

— Почему он застрелил Станислава? — раздается из толпы визгливый женский крик. — Наша семья могла бы заплатить выкуп, а он даже не дал нам этого шанса!

— Главное оружие Слуцкого — ментальный удар, — громко и отчетливо произносит Хасан Ибрагимов, всё ещё находящийся под действием развязывающего языки препарата. — Это секрет вашей семьи, но не все умеют хранить секреты, особенно по пьяни. Если бы Белов не застрелил Слуцкого, в следующую секунду ваш родственник выжег бы ему мозг.

На полигоне устанавливается напряженная тишина. Постепенно все взгляды сходятся на бароне Самарове. Именно от него толпа ждет окончательного решения.

— Поединок окончен, — мрачно глядя на снайпера, произносит барон. — Победил шевалье Белов. Всё имущество проигравшего переходит в собственность победителя. Полковник, проследите за тем, чтобы необходимые формальности были соблюдены надлежащим образом.

— Всенепременно, господин барон, — слегка наклоняет голову в вежливом поклоне Павлов, совершенно не скрывающий своего удовлетворения результатом дуэли.

Силин собрал своих людей в штабной палатке, чтобы обсудить новости, только что поступившие из Свислова. Объект их охоты вновь проявил себя с неожиданной стороны, и это могло внести коррективы в уже разработанные планы.

— Агент Пауля сообщает, что вчера дуэльный боец одной из аристократических семей баронства Самарова вызвал шевалье Белова на поединок, — без всякого предисловия сообщил Силин, — Условия самые жесткие — схватка до смерти одного из противников и переход имущества проигравшего победителю. Дуэль состоялась сегодня днём.

— Надеюсь, наше задание не потеряло смысл в связи с безвременной кончиной главного фигуранта? — осторожно уточнил Степнин, самый молодой морф из приглашенных на совещание.

— Не потеряло, иначе я бы с этого и начал, — ответил Силин, не скрывая недовольства тем, что его перебили. — Белов победил и стал заметно богаче, чем был раньше. Намного богаче, но это для нас не столь уж важно. Хуже всего то, что, судя по всему, мы противника сильно недооценили. Станислав Слуцкий, вызвавший его на дуэль, был опытным бойцом, победившим уже далеко не в одном поединке. Его секретным оружием являлся мощный ментальный удар, но против Белова этот козырь не сработал.

— Как он защитился?

— Неизвестно. Агент не смог выяснить такие подробности. Зато он рассказал, что прямо во время поединка Белова пытался застрелить некий снайпер, стрелявший в него из-за границ полигона с хорошо выбранной позиции.

— Стрелок промахнулся?

— Да. Причем, несколько раз подряд. А потом он был обстрелян в ответ Беловым, получил ранения, и его захватила лейтенант Вирова при некотором содействии местной стражи.

— Может наоборот? — демонстративно изогнул бровь молодой морф. — Стражники осуществили захват, а она рядом постояла?

— Нет, господин Степнин. Всё было именно так, как я сказал. Лейтенант Вирова преследовала стрелка управляя броневиком, а потом прижала его к земле огнем скорострельной пушки и заставила сдаться. Роль стражников свелась к сбору брошенного снайпером оружия и конвоированию задержанного. Им, между прочим, оказался некто Хасан Ибрагимов, подручный главы местной криминальной группировки и не самый слабый морф.

— Серьезная дамочка, — озадаченно качнул головой Краев. — А я полагал, что она просто женщина Белова и не более того. Ну, в технике неплохо разбирается и, вероятно, ещё что-то по мелочи умеет, но чтобы так…

— Одно другому не мешает, — невозмутимо ответил Силин. — Она бывшая охотница, причем не за утками и зайцами, а за артефактами чужих. Необычное занятие для женщины, особенно настолько красивой, но, видимо, мозги у неё так устроены, всякое бывает. Не это сейчас главное. Белов оказался намного сильнее, чем мы думали изначально, и в связи с этим у нас возникает очень неприятная проблема. На данный момент у меня нет никакой уверенности, что мы сможем захватить его живым, а убивать Белова нет никакого смысла. Он нам не враг, а морф с уникальными способностями, который может принести огромную пользу герцогству. Жаль только, что Белов — человек семьи Волжских, однако пока он не получил титул барона из рук графа Волжского, всё ещё можно исправить. Нам приказано действовать с позиции силы, и ещё пару дней назад я считал такой подход единственно верным.

— А теперь, судя по всему, вы свое мнение изменили, — не столько спрашивая, сколько констатируя факт, произнес Краев.

— Да. Теперь я считаю, что с Беловым нужно попытаться договориться.

— Господин Силин, вы очень верно заметили, что у нас есть конкретный приказ, — возразил Степнин. — Изменить его может только тот, кто его отдал. У вас ведь есть возможность связаться с руководством. Думаю, самое время это сделать.

— Я уже отправил свой доклад наверх, — недовольно поморщился Силин.

— И, судя по всему, ответ вам не понравился, — оценив выражение лица командира отряда, предположил Степнин.

— Нам приказано действовать в соответствии с изначальным планом, — подтвердил Силин. — Начальство считает, что только силовой захват сделает Белова сговорчивым и позволит навязать ему необходимые нам условия. К сожалению, те кто принимает решения, находясь в сотнях километров от места событий, не всегда способны адекватно оценивать реальную обстановку.

— Руководству всегда виднее, — пожал плечами Краев. — Приказано — значит будем выполнять. Если при этом Белов погибнет, нам, конечно, мало не покажется, но лучше уж так, чем получить на свои головы обвинение в прямом нарушении приказа. В конце концов, вы ведь своевременно доложили наверх о возникших проблемах, так что со своей стороны мы сделали всё, что могли.

— Согласен, — поддержал Краева Степнин. — Раз есть приказ на захват, значит проведем захват.

Из города мы выезжаем только через два дня. После дуэли у меня в Свислове образовалось очень много дел. Свалившееся на меня имущество Станислава Слуцкого требовало принятия множества срочных решений, но я быстро нашел, на кого свалить все эти заботы. На меня вышел Игнат Матвеев. Он несколько дней назад прибыл в город с караваном и, услышав о моем поединке со Слуцким, сам начал искать со мной встречи.

Лучшего управляющего для моей новой собственности я даже не мог представить, и, естественно, Игнат сразу оказался в этой роли. Наше деловое партнерство с Саввой Ильичом и его сыном теперь обрело вполне материальную форму в виде двухэтажного особняка в цитадели Свислова, почти весь первый этаж которого был мной немедленно выделен под торговое представительство семьи Матвеевых.

Передав все заботы о новом имуществе Игнату, я смог полностью сосредоточиться на подготовке экспедиции в Змеиный лес. Выполняя данное Павлову обещание, я согласовал с бароном Самаровым участие в нашем рейде группы оперативников Особой канцелярии. Барон охотно согласился, хотя явно был очень удивлен моей просьбой. Он, похоже, и сам хотел под любым предлогом отправить со мной своих людей, а тут я по собственной инициативе решил за него эту проблему.

Помимо оперативников полковника Павлова Самаров выделил нам в подчинение ещё и роту стражников, усиленную минометным взводом, и это меня вполне устроило. Вглубь Змеиныого леса я с собой в любом случае никого кроме Шелы не поведу, а охрана нашего лагеря и патрулирование подступов к зоне проведения операции лишними точно не будут. Не хочу, чтобы нас отвлекали от выполнения основной задачи бандиты Скрома и нанятые им морфы. Впрочем, полностью на стражников барона и людей Павлова в этом вопросе полагаться явно не стоит, но создать нашим недоброжелателям дополнительные сложности они вполне в состоянии.

Наша колонна движется по тракту в сторону Коробово. Я не случайно выбрал для первого эксперимента по расчистке утерянных земель именно эти места. Часть Змеиного леса, прилегающую к моей родной деревне, я знаю очень хорошо, так что с подготовительным этапом операции никаких проблем у нас возникнуть не должно. Ну а дальше уже как пойдет.

При виде нашего отряда жители стоящих вдоль тракта деревень впадают в тихую панику, опасаясь, что где-то на восточных границах баронства опять начались боевые действия. Их можно понять, по поводу приграничных сражений и штурма Динино ещё совсем недавно по всему баронству ходили совершенно дикие слухи и страшилки.

Вопреки моим опасениям, до Коробово мы добираемся без каких-либо осложнений. Разбойники нам на тракте ни разу не встретились. Двигались мы не очень быстро, и слухи, похоже, летели впереди нас. О нашей настоящей цели никто из посторонних не знал, так что все любители поживиться за чужой счет на всякий случай бодренько расползлись по норам, предпочтя немного переждать. Это могло бы только радовать, если бы не один неприятный нюанс. Обнаружить лагерь банды Скрома Кану и Тапару так и не удалось, хотя информация о нападениях его людей на торговые караваны доходила до нас регулярно. Слежка за лесным складом бандитов ни к чему не привела. То ли у лихих людей изменились планы, то ли это просто некий резервный схрон, забирать припасы из которого пока никто не торопится. Так или иначе, за несколько дней вокруг склада не произошло ничего достойного внимания.

В Коробово мы заезжаем только чтобы пополнить запасы продовольствия. О моем новом статусе здесь уже знают. Никаких кислых рож я больше не наблюдаю. Староста, кузнец, шериф и лавочник предельно вежливы и преисполнены почтения, и только где-то в глубине их глаз я вижу очень неприятный коктейль из злобы, страха, зависти и искренней обиды на несправедливость мира, вознесшего наверх их туповатого и слегка двинутого кукухой безродного односельчанина.

Ничего, потерпят. Пусть радуются, что я не злопамятен. С моими нынешними связями и возможностями мне не составило бы никакого труда устроить этим людям очень серьезные проблемы. Естественно, они это понимают и, думается мне, теряются в догадках, почему я до сих пор не отыгрался на них за все прошлые обиды. Сами бы они в такой ситуации поступили совершенно иначе, но это их проблемы, а мне сейчас мои бывшие недоброжелатели просто безразличны. Не хочу пачкать руки. У меня теперь совсем другая жизнь и другие цели.

Тапар по моей просьбе находит Леру с помощью летающего голема. Она вместе с мужем и дочками издалека рассматривает нашу колонну, остановившуюся на той самой площади, с которой я когда-то отправлялся с дининским караваном в город. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность, хотя было это совсем недавно.

Выглядит Лера очень хорошо. Своей новой жизнью она явно довольна, так что мое вмешательство на данном этапе, похоже, не требуется. Впрочем, на обратном пути я, наверное, с ней всё же поговорю — мало ли какие у неё могут быть проблемы. Думаю, помочь ей в их решении мне вполне по силам. Да и с Шелой их познакомлю. Кстати, Лера ведь оказалась права, что никуда мы с Шелой друг от друга не денемся. Интересно, чего в этом предсказании было больше — способностей морфа или обычной женской интуиции?

К границе Змеиного леса мы отправляемся через пару часов. Чуть ли не впервые я двигаюсь по этому маршруту ни от кого не скрываясь. А вот проверять следит ли кто-то за нашими перемещениями, мы, естественно, не забываем. Любопытных глаз вокруг хватает, и некоторые из них вполне могут принадлежать совсем не тем людям, перед которыми мне бы хотелось раскрывать свои намерения.

Я не сомневаюсь, что за нами аккуратно наблюдают. Нет иллюзий на этот счет и у моих союзников, но летающие разведчики чужого присутствия не фиксируют. Легкий боевой робот и ремонтный дрон, заранее отправленные Ло и Каном в зону проведения операции, тоже не видят ничего подозрительного. Мое чувство опасности в основном молчит, лишь иногда слегка шевелясь где-то на самом краю сознания. Если за нами и следят, то прямо сейчас и в ближайшее время угрозы для нас это не несет. Впрочем, чувство опасности — очень полезный, но довольно капризный инструмент. Иногда, пусть и довольно редко, он дает сбои, да и правильно распознавать его сигналы у меня получается не всегда.

Колонна неуклонно движется к границе Змеиного леса, возглавляемая нашим броневиком. Понятно, что на боевой машине довоенных времен лезть за границу утерянных земель, мягко говоря, опрометчиво. Бронетранспортер останется в лагере, а вот оружие и снаряжение, которое мы везем в десантном отсеке, отправится с нами.

Место для лагеря я выбираю метрах в пятистах от опушки. Лежащая перед нами часть Змеиного леса сравнительно безопасна. Именно отсюда я в детстве начинал свои робкие попытки проникнуть в эти запретные земли.

Обустройством стоянки занимаются стражники. Всё хозяйственное обеспечение операции изначально повешено на них, но этим их задачи, естественно, не ограничиваются. Вся окружающая местность быстро берется под контроль их конными разъездами. В сам лес стражники, естественно, не заходят, но подходы к месту проведения операции блокируют достаточно надежно. Сильного морфа или продвинутого техника, использующего специальные средства маскировки, эти меры, конечно, не остановят, но от проникновения в зону контроля кого-то попроще, они вполне могут защитить, ведь среди стражников тоже есть морфы, пусть и довольно слабые.

Несколько обособленно в нашем лагере держатся люди Павлова. На специалистов полковник не поскупился и отправил с нами группу капитана Говорова, в свое время тестировавшего меня на предмет способностей морфа. В подчинении у капитана шесть оперативников. Двое из них — лейтенанты, остальные — сержанты и капралы. Все офицеры и один из сержантов — морфы. Вот их я с собой в Змеиный лес всё-таки возьму, но недалеко. Их задача — непосредственное прикрытие наших тылов. На самом деле, особого смысла в этом нет, но я обещал полковнику задействовать его людей в нашем рейде, и собираюсь это обещание выполнить.

Я не намерен никому показывать, какое снаряжение и оружие мы возьмем с собой в лес. Всё, что понадобится для реализации моего плана, сейчас упаковано в обычные брезентовые вьюки, рассчитанные на перевозку на лошадях. Ну, не на себе же нам с Шелой тащить станок с трофейной автоматической пушкой и боезапас к ней. Сейчас установка разобрана и упакована так, что догадаться о содержимом вьюков решительно невозможно.

Открыто мы понесем только пулемет, запрошенный мной у Павлова и немедленно выданный нам по его приказу. Где спецы полковника раздобыли немецкий MG-3, история умалчивает, но в запасниках Особой канцелярии он обнаружился. Моим требованиям эта машинка полностью соответствует. Мне нужна высокая скорострельность, и MG-3 её отлично обеспечивает. После того, как Шела проверила сканером ленты, отбраковав несколько десятков патронов сомнительного качества, я занялся их модификацией. Времени на это мне вполне хватило, тем более что теперь накачка скрытой силой пуль такого калибра уже не вызывает у меня особых затруднений, хоть по-прежнему и требует погружения в режим обостренного восприятия. Но это и неплохо. С каждым разом я закрепляю в памяти ощущения, предшествующие переходу в это состояние.

Капитан Говоров с большим интересом наблюдает за нашей подготовкой, но лишних вопросов не задает. Он явно тщательно проинструктирован полковником не проявлять чрезмерного любопытства. Тем не менее какую-то информацию ему дать необходимо, иначе то, что будет происходить дальше, может привести к неадекватным действиям со стороны его людей.

— Капитан, главная задача вашей группы — сделать так, чтобы нам никто не мешал, — даю я вводную командиру отряда оперативников Особой канцелярии. — Стражники будут охранять внешний периметр, но в Змеином лесу они нам не помогут, а от вас требуется прикрывать ближние подходы к зоне проведения операции.

— Шевалье Белов, если у вас есть основания полагать, что кто-то попытается вам помешать, то и нам было бы полезно что-то знать о возможном противнике, — вполне резонно заявляет Говоров. — Мне нужно понимать, к чему готовить своих людей, да и взаимодействие со стражниками и минометным взводом тоже стоило бы наладить. Минометчики при необходимости могут создать массу неприятных проблем любым незваным гостям. Ну, кроме тварей из Змеиного леса, пожалуй.

— Тварями мы с лейтенантом Вировой займемся сами, — заверяю я капитана, — а что касается противника… К сожалению, я и сам точно не знаю, кто это будет, но вы правы, предположения на эту тему у меня есть. В наши края недавно вернулась банда Скрома. Когда мы ехали в город, его люди заложили на нашем пути дистанционно управляемый фугас. Засаду мы вовремя обнаружили, фугас расстреляли с безопасной дистанции, а лихих людей, собиравшихся подорвать его у нас под колесами, рассеяли огнем из скорострельной пушки. Увы, части бандитов удалось уйти. Их прикрывали морфы, причем очень сильные. Возможно, не обошлось и без участия техников с очень серьезными артефактами кибов. Я не знаю, где Скром нашел таких подельников. Скорее всего, где-то далеко за пределами нашего баронства. Его мотивы мне тоже до конца не ясны. Вернее, то, что движет самим Скромом, более или менее понятно. У него две цели — месть и жажда наживы. А вот почему его поддерживают морфы и техники такой силы — вопрос отдельный. Конечно, он мог их просто нанять, но что-то я не верю в то, что спецы такого уровня согласились за деньги подчиняться обычному бандиту, пусть и главарю довольно крупной ватаги. Что-то здесь не сходится, и это, скажу честно, сильно меня беспокоит.

— И вы считаете, что банда Скрома, усиленная морфами и техниками, последует за вами сюда? — подводит итог под моими словами заметно помрачневший Говоров.

— Скажем так, я этого не исключаю.

— Шевалье Белов, я и мои люди сделаем всё, что от нас зависит, но я должен вас сразу предупредить, что наши возможности ограничены. Если за действиями Скрома стоит кто-то из наших ближайших соседей, мы, скорее всего, справимся. Но я бы не исключал, что вами и лейтенантом Вировой заинтересовались более серьезные и опасные противники на уровне тайных служб соседних графств или даже кто-то рангом повыше. То, что вы собираетесь сделать — беспрецедентно, так что допустить я могу любые варианты.

— Вот и я готовлюсь к любым. Возможен даже вариант, что в какой-то момент нам придется прервать операцию, чтобы переключиться на отражение внешней угрозы. Главное, эту угрозу вовремя обнаружить, так что не геройствуйте, и если увидите, что противник слишком силен, просто дайте нам сигнал. По пути в город мы с этим врагом уже сталкивались и успешно с ним справились. Отобьемся и ещё раз.

— Тогда у вас был броневик со скорострельной пушкой, — возражает Говоров. — А в Змеиный лес вы отправляетесь без него.

— На этот счет можете не беспокоиться, капитан. Броневик — слишком слабое и уязвимое средство против здешних обитателей. У нас есть кое-что получше, так что чем встретить непрошенных визитеров, мы найдем. От вас требуется только вовремя предупредить, что кто-то пытается ударить нам в спину. И ещё. Когда мы начнем, наши действия будут сопровождаться очень громкими и яркими эффектами. Они могут быть любыми, но вы и ваши люди ни в коем случае не должны ни во что вмешиваться. Это будет очень плохим решением. Своей попыткой нам помочь вы можете сорвать всю операцию. Повторю ещё раз: ваша задача — внешний противник. С остальным мы разберемся сами. Стражников и военных я об этом тоже предупрежу, но пусть те из ваших оперативников, кто останется в лагере, за ними присмотрят. У нас будет достаточно собственных проблем, чтобы отвлекаться ещё и на спасение отважных бойцов барона, которые вопреки приказу бросятся в лес нам на выручку.

— Понял вас, шевалье Белов, — коротко кивает капитан. — Всё сделаем, как надо, не сомневайтесь.

К опушке Змеиного леса мы выдвигаемся утром и выходим к ней с рассветом. Нас с Шелой сопровождают Говоров и трое его людей. Только морфы, остальные оперативники остались в лагере. Сержант и лейтенант ведут двух лошадей, навьюченных нашим снаряжением. Как и планировалось, далеко в лес мы не углубляемся. Подвергать лишней опасности бойцов капитана я не хочу, поэтому позиции для них выбираю буквально в полукилометре от опушки, тщательно проверив местность и убедившись, что ничего опасного вокруг нет. Конечно, в утерянных землях никогда нельзя быть уверенным, что какая-нибудь тварь не забредет на ещё недавно казавшуюся безопасной территорию, но сейчас я из-за этого не слишком переживаю — очень скоро местным обитателям станет совсем не до патрулирования окраин своих владений.

Немного задерживаемся, давая возможность Говорову и его оперативникам занять позиции и как следует замаскироваться. Капитан и его люди подходят к этому вопросу с вызывающими уважение тщательностью и знанием дела. Мы с Шелой отлично понимаем, что этот редкий заслон, растянутый метров на восемьсот вдоль границы леса, ничем нам не поможет, но капитан и его бойцы об этом не знают и относятся к своей задаче со всей ответственностью.

Оставляем капитану компактное устройство ближней связи, собранное Каном из купленных Игнатом фрагментов старых изделий кибов. Долго объяснять Говорову как им пользоваться не приходится — там всё достаточно просто. Вообще-то, в Змеином лесу такие гибриды работать не должны, но этот конкретный экземпляр делал не техник-самоучка, а инженер Кан, так что за результат можно не беспокоиться.

Желаем друг другу удачи, и мы с Шелой идем дальше, ведя с собой лошадей с поклажей. Наши средства маскировки вполне способны прикрыть их от обнаружения, да и не столь опасные здесь места. Раньше-то я как-то ходил по этой тропе без всяких сфер скрытности и маскировочных полей.

Аккуратно обходим все известные мне минные поля и другие неприятные сюрпризы. Их здесь не так уж много, но за время моего отсутствия кое-что успело измениться. Похоже, эти края посетил голем-минёр, оставив в нескольких местах десяток смертельных сюрпризов. Приходится менять привычный маршрут, обходя новые препятствия. Нам вполне по силам уничтожить минное поле, но раньше времени себя обнаруживать совершенно не хочется.

Боевой робот и ремонтный дрон встречают нас примерно через час. Дальше вести лошадей нет смысла. Мы оставляем их под прикрытием генератора маскировочного поля, демонтированного Каном с поврежденного бронескафандра одного из погибших десантников, и приступаем к дооснащению наших основных ударных сил.

Распаковываем вьюки и с помощью ремдрона закрепляем новый станок с трофейной автоматической пушкой прямо на спине боевого робота. Эта модель легкой десантной машины огневой поддержки имеет на языке кибов какое-то совершенно непроизносимое название, и я для себя решаю называть его Крокодилом. Почему? Да я и сам не знаю. Просто крокодилами у нас в деревне было принято называть всё страшное и опасное из животного мира, чему мы не знали настоящих названий. Чаще всего это касалось крупных насекомых и пауков, а этот робот после нашей модернизации выглядит ещё более устрашающе, чем до неё, да и на паука-переростка он тоже изрядно похож. В общем, типичный крокодил из моего детства, только размером побольше и во много раз зубастее.

— Запускаю тестирование… — сообщает Кан, как только мы заканчиваем работы по дооснащению Крокодила трофейной пушкой. — Тест пройден. Вычислитель робота готов к применению дополнительного вооружения.

Вслед за Крокодилом приходит очередь ремдрона. Свою штатную функцию он уже выполнил. В указанных мной точках подготовлены подземные укрытия, причем не только для нас с Шелой, но и для обоих наших роботов. Входы в них прикрыты маскировочными полями, так что сканеры укрепрайона кибов, выбранного мной в качестве первой цели, видят на их месте обычную картинку сырого и унылого зимнего леса, местами присыпанного тонким слоем подтаявшего на солнце снега. С этой задачей ремонтный робот справился выше всяких похвал, но теперь ему предстоит выступить в несвойственной для него роли.

Шела извлекает из грузового отсека ремдрона свою боевую экипировку и начинает быстро в неё облачаться, а я тем временем загружаю на её место два барабана с патронными лентами к MG-3. Сам пулемет, снаряженный ещё одним барабаном с лентой на пятьдесят патронов, я вручаю ремонтному роботу. Дрон, несмотря на свое, казалось бы, мирное предназначение, уверенно берет старое земное оружие гибкими манипуляторами, и, стоит признать, выглядит он с пулеметом весьма грозно. Не как Крокодил, конечно, но тоже вполне себе.

— Новая прошивка работает без сбоев, — докладывает Кан о результатах дистанционного тестирования ремдрона. — Дополнительные модули защиты и маскировки функционируют штатно. Робот готов к выполнению боевых задач, но, Сергей, вы бы его всё же поберегли. Броня у таких машин почти никакая, а запасного ремдрона у нас нет.

— Не беспокойтесь, коллега, — отвечает за меня Тапар. — Думаю, наш союзник и сам совсем не горит желанием лишиться такого полезного помощника.

— Выдвигаемся на исходную, — сообщаю я на общем канале, и наша небольшая колонна начинает удаляться от звериной тропы, ведущей к танку с проросшим сквозь пролом в корпусе деревом. Думаю, к нему мы ещё наведаемся, но не сейчас. В данный момент у нас совсем другая задача. Я веду Шелу и роботов к тому самому укрепрайону кибов, куда меня в свое время заманил Гарпун, и где я чуть не сломал себе мозги, пытаясь влезть в шкуру летающего диска-разведчика времен Чужой войны, чтобы заставить его превратиться в берсерка. Тогда мне задуманное удалось, пусть и ценой запредельных усилий, и сейчас я возвращаюсь сюда вновь, но уже не один и совсем с другими целями.

Скрома и его людей Силин решил к финальной части операции не привлекать. В том, что на этой стадии толку от бандитов и их вожака не будет, сомнений у него не было уже давно. Слишком уж хлопотно прикрывать от обнаружения слабо организованную толпу разбойников. К тому же при столкновении с таким опасным противником, как Белов, действенность мер, направленных на обеспечение незаметности людей Скрома, вызывала большие сомнения. Это стало понятно ещё при попытке организации засады с заложенным на тракте фугасом.

В итоге в Змеиный лес вслед за Беловым и его группой отправились только Силин, Краев, Степнин и трое техников, увешанных системами сканирования и генераторами маскировочных полей. Весило всё это оборудование очень немало, так что перемещались они довольно медленно, но и Белов со своими спутниками тоже никуда особо не торопились, так что удерживать их в поле зрения группе Силина пока удавалось. Вернее, не всей группе, а только Степнину — именно он обладал способностью обнаруживать, а при удаче и детально рассматривать объекты, прикрытые маскировочными полями или пологами скрытности.

— Что видите? — в очередной раз спросил у молодого морфа Силин, когда их отряд поднялся на вершину небольшого холма.

— Почти ничего, — устало отозвался Степнин. Несмотря на довольно холодную погоду, по его лбу стекали струйки пота — постоянное применение личной способности отнимало много сил. — Всё очень размыто. Белов и Вирова отошли от четырех оставленных в заслоне морфов примерно на километр и остановились. Чем они заняты, я рассмотреть не могу — у них слишком мощная маскировка. Я вижу только размытые тени, но мне кажется, они там не одни.

— У них были лошади с поклажей, — напомнил Краев.

— Были, — согласился Степнин. — Но сейчас я их не вижу.

— Куда они могли деться?

— Понятия не имею. Были, а теперь их нет. Зато появилось что-то другое, более низкое и какое-то странное. Что-то вроде големов тайкунов среднего размера, но это только предположение. Я же говорю, не разобрать ничего толком, несмотря на все мои усилия и лучший конструкт наблюдения из доступных нашей службе.

— Придется сократить дистанцию, — мрачно произнес Силин.

Приближаться к Белову ему совершенно не хотелось, но с такого расстояния наблюдение не имело особого смысла. Им ведь требовалось хотя бы частично рассмотреть, как именно будет организован процесс расчистки утерянных земель, а по одним неясным теням понять это решительно невозможно.

— Кроме Степнина кто-нибудь что-то видит? — после небольшой паузы спросил Краев, отвечавший в отряде за маскировку. Свой конструкт наблюдения у него был, но он уже давно смирился с тем, что с его помощью пробить средства скрытности Белова и Вировой можно даже не пытаться.

Вопрос предназначался не столько Силину, специализировавшемуся на средствах физической защиты и нападения, сколько техникам с их сканерами, работавшими на иных принципах в сравнении с артефактами тайкунов. Иногда это позволяло засекать объекты, невидимые для морфов, использующих конструкты наблюдения.

— Только обычный для утерянных земель лес, — с отчетливо слышимой досадой в голосе ответил старший из техников. — Справа в двух сотнях метров признаки слабой техногенной активности. Возможно, старое минное поле кибов. Больше ничего существенного.

— Вперед! — негромко скомандовал Силин. — Будем их догонять. Как только станут видны хоть какие-то детали, немедленно докладывайте. Я не хочу сближаться с объектами наблюдения ни на один лишний метр. Господин Краев, напрягите все силы, но не дайте им нас обнаружить.

— Понял вас, командир. Выполняю.

К укрепрайону кибов мы выходим ближе к середине дня, как и планировалось. На этот раз я выбираю не тот маршрут, по которому преследовал Гарпуна, а более длинный и сложный путь, выводящий нас сразу на противоположную сторону болота, примерно туда, где в тот раз засел мой противник с жезлом, способным создавать очень правдоподобные призраки. В предстоящей операции, к слову, фантомы тоже должны сыграть не последнюю роль, но пока их время ещё не пришло.

Весь мой план построен на совместном анализе моего многолетнего опыта охоты за артефактами в Змеином лесу и совсем недавних наблюдений за реакцией обитателей утерянных земель на наши действия. Убедить союзников в том, что это должно сработать, оказалось очень непросто, но в конце концов, Ло всё-таки согласилась попробовать, а Тапар, пусть и с большими сомнениями, присоединился к её решению.

Главное допущение, которое нам прямо сейчас предстоит проверить, заключается в том, что за сто пятьдесят лет непрерывной войны друг с другом местные твари выработали четкие и при этом довольно специфические алгоритмы выживания, причем не столько отдельных особей, сколько отрядов и укрепрайонов в целом. Этот алгоритм стал неким компромиссом между изначальным приказом захватить и удерживать конкретные территории и чем-то вроде инстинкта самосохранения. Искусственные интеллекты автономных отрядов, сумевших пережить первые годы после ухода с Земли своих хозяев, постепенно пришли к довольно простой схеме реакции на действия любого противника, сводящейся к трем основным постулатам.

Первый из них предельно прост: видишь слабого противника — уничтожай; видишь плохо защищенную территорию — захватывай, но только в границах, предусмотренных изначальным приказом — тратить ресурсы на захват других земель нет смысла. Второй постулат предназначен для противоположного расклада и тоже не слишком замысловат: сильного противника можно атаковать только тогда, когда он пытается захватить уже контролируемую тобой территорию. Провоцировать такого врага на атаку можно, но только с целью его ослабления при попытке взломать твою хорошо подготовленную оборону. И наконец третий, не столь очевидный: видишь нестандартную и опасную угрозу — атакуй и уничтожай, используя все возможности, но если становится очевидно, что имеющимися средствами с угрозой не справиться — переходи в оборону и старайся такого врага больше не провоцировать и вообще не трогать, если он сам не атакует тебя на твоей территории.

Первые два постулата я вывел для себя достаточно давно, а вот третий проявился только после падения в Каинову чащу аппаратов чужих. Они стали первой такой нестандартной угрозой за полтора века относительного баланса сил между автономными отрядами кибов и тайкунов. При попытке атаки мест падения десантного бота кибов и летающего голема тайкунов местные обитатели получили очень достойный отпор и в итоге довольно быстро оставили их в покое, а вот на нашу с Тапаром вылазку они отреагировали очень бурно, увидев в применении гибридного оружия новую необычную угрозу, но при этом не настолько опасную, чтобы с ней нельзя было справиться. Именно из этих двух событий я и сделал свой главный вывод.

Конечно, стопроцентной уверенности в нем я до сих пор не испытываю, но шанс, на мой взгляд, у нас есть, и шанс неплохой. Сейчас нам предстоит проверить на практике, как работает сформулированный мной третий постулат, а для этого разгром выбранного нами в качестве цели укрепрайона кибов должен оказаться быстрым и показательно неотвратимым. Собственно, именно для этого нам с Шелой пришлось столько времени посвятить модификации снарядов к трофейной пушке. Их понадобится действительно много. Очень много.

— Роботы на позициях, — докладывает Ло.

Мы с Шелой тоже занимаем свое укрытие. Ремдрон возился с оборудованием этих подземных бункеров довольно долго, почти всё время, пока мы ехали в город, делали там свои дела и потом возвращались обратно к месту проведения операции. Зато укрытие получилось достаточно надежным. Здесь, пожалуй, можно пересидеть серьезный обстрел, если таковой будет иметь место. Впрочем, я очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Наша с Шелой позиция находится на небольшом пригорке. Перед нами лежит болото, а за ним узкая полоска берега, за которой начинается укрепрайон кибов. До него отсюда метров шестьсот, и сейчас он выглядит, как ничем не примечательный кусок леса. Ну, это если смотреть невооруженным взглядом. Дроны-разведчики, висящие над нашей целью, транслируют картинку со своих сканеров, и мы в деталях видим все огневые точки, входы в бункеры и частично даже подземные помещения укрепрайона.

Укрытия Крокодила и вооруженного пулеметом ремдрона соединяются с нашим с Шелой наблюдательным пунктом узкими подземными коридорами. Пройти там можно, но в основном они сделаны не для этого. По ним проброшены к роботам два прочных шнура. Да, точно таких же, какие я использовал при испытательных стрельбах из Вала и трофейной автоматической пушки. Несколько экспериментов, проведенных на нашем полигоне рядом с базой в Каиновой чаще, показали, что, несмотря на откровенно шаманский характер этого подхода, он единственный дает стопроцентный результат.

Отдание команды на открытие огня с помощью беспроводных средств связи приводило к тому, что модифицированные боеприпасы срабатывали, как обычные. При передаче сигнала по проводам результат оказывался лучше, но всё равно оставался очень нестабильным, и только шнур, за который требовалось дернуть рукой, работал без сбоев. При этом было достаточно инициировать первый выстрел, а потом просто не выпускать ведущего огонь робота из поля зрения, и модифицированные боеприпасы продолжали срабатывать нужным образом. Правда, стоило хоть на секунду отвлечься, и контроль слетал, а пули и снаряды тут же утрачивали свои особые свойства.

Рационального объяснения такому положению дел никто из моих союзников дать не смог. На мой взгляд, ближе всех к истине был Тапар, предположивший, что рывок за шнур нужен исключительно для правильной самонастройки моего мозга на взаимодействие со скрытой силой, закачанной в боеприпасы. Такая вот странная форма самовнушения. Ну, или психосоматики, как выразилась Шела.

Как бы то ни было, трюк со шнуром исправно работает, и сейчас оба робота, как собачки на привязи, ждут, когда я дерну за поводок, передавая сигнал к открытию огня. Алгоритмы действий в их вычислители уже заложены, так что мне остается только отдать инициирующую команду.

— Противник вас не видит, — докладывает Кан. — Активность всех систем укрепрайона на уровне фоновых значений.

— Принято, — коротко отвечаю на общем канале, но начинать атаку не тороплюсь. — Что с ближайшими окрестностями?

— Разведчики никаких значимых угроз не видят, — отвечает Ло. — Укрепрайон иншеров в трех километрах от вас в такой же спячке, как и наша цель. В нейтральной зоне копошится пара мелких големов, но от вас они достаточно далеко. К востоку и юго-западу есть несколько отдельных огневых точек, прикрытых в промежутках минными полями. Активности не проявляют. В воздухе кроме наших птичек никого нет.

Чувство опасности почти не дает о себе знать, но где-то на периферии сознания оно всё же продолжает неприятно шевелиться, и я решаю на всякий случай подстраховаться.

— Ждем пять минут, — предупреждаю я союзников. — Мне нужно кое в чем убедиться.

Достаю стальной шарик и, сфокусировав на нем поток скрытой силы, загоняю организм в режим обостренного восприятия. В этот раз нужное состояние приходит сравнительно легко, и я, слегка морщась от болезненных ощущений, перенаправляю хлынувшую потоком энергию в конструкт наблюдения. Шар тайкунов немедленно откликается, послушно искажая пространство перед моими глазами. Участок местности, на который направлен мой взгляд, резко приближается, и теперь я могу рассмотреть каждый пожухлый лист или снежинку, а при необходимости и заглянуть под покров листвы или просветить насквозь мешающее обзору дерево или валун.

В обычном состоянии достаточно крупный камень я бы сделать прозрачным не смог, но сейчас мой организм находится в режиме вихревого скачка, и это многократно усиливает мои возможности. Правда, долго поддерживать такой форсаж я не смогу, но минута-другая у меня есть.

Медленно обвожу взглядом окружающую местность. Я примерно знаю, что искать. Если интуиция меня не подводит, то где-то не слишком далеко засел наблюдатель, прикрытый примерно такой же сферой скрытности, какую использовал шевалье Оздемир, но только, пожалуй, помощнее.

Первый круг обзора ничего не дает, однако я прекрасно понимаю, что мог и пропустить позицию наблюдателя. Шар тайкунов — это не сканер и не бинокль. Работа с ним требует специфических навыков, а я посвятил их наработке не так уж много времени — слишком сильно полагался в последнее время на возможности наших летающих разведчиков.

Проверяю окрестности по второму кругу, на этот раз медленнее и тщательнее. С каждой секундой ощущаю, что подхожу к пределу выносливости и скоро придется делать перерыв, но пока держусь и занятия своего не прекращаю. Нечто подозрительное замечаю, когда удерживать состояние обостренного восприятия становится уже очень сложно. Внимательно всматриваюсь в совсем небольшой холм на юго-востоке. Это как раз то направление, с которого мы сюда пришли. Вполне логично предположить, что если кто-то шел за нами, то и позицию он выбрал где-то недалеко от нашего маршрута.

На возвышенности вроде бы никого нет, но картинка, которую я вижу, странным образом расплывается при попытке рассмотреть мелкие детали. У меня уже есть некоторый опыт работы с маскировочными полями и пологами скрытности, и я знаю, что именно так они себя ведут, когда находятся на грани пробития сканирующим излучением. Картинка резко отодвигается, на мгновение теряя четкость. Мой организм не выдерживает напряжения и вываливается из режима вихревого скачка, но теперь это уже не столь важно.

— Ло, Тапар, проверьте вот этот холм, — я касаюсь пальцем нужной точки на тактической голограмме, развернутой Шелой в нашем укрытии. — Тщательно проверьте. Тот, кто там прячется, знает толк в маскировке.

— Делаем, — Ло никаких вопросов не задает, а Тапар какое-то время молчит, хотя один из его летающих големов устремляется к холму вслед за дроном кибов.

— Вихревой скачок? — спрашивает тайкун по ментальному каналу?

— Да, — скрывать от Тапара причину моего успеха бессмысленно.

— Поздравляю. Это уровень очень крепкого адепта. А с учетом твоей способности работать с магически инертными материалами, я могу только теряться в догадках, на каком уровне иерархии ты оказался бы у нас в Державе. Думаю, ты смог бы основать собственную школу книжников. Адепту это, конечно, не по статусу, но бывают исключения.

Ну вот, кажется, меня уже начинают вербовать. Теперь мне только разборок между союзниками из-за моей персоны не хватает.

— Тапар, что видит ваш голем? — возвращаю я тайкуна к более насущным проблемам.

— Фиксирую такую же аномалию, как созданная шевалье Оздемиром, — Ло опережает ответ тайкуна своим докладом. — На её границе сканирующее излучение почти полностью рассеивается и подменяется искусственно созданной фальшивой картинкой.

— Подтверждаю, — звучит на общем канале голос Тапара. — Аномалия создана личной способностью сильного кейра. Что будем делать? Отложим операцию и разберемся с этими шпионами?

С одной стороны, в этом предложении есть рациональное зерно, но с другой… Взять незваных гостей без шума вряд ли получится, а шуметь нам сейчас совсем не следует. Вот и приходится выбирать из двух плохих вариантов: то ли оставлять у себя в тылу явно недружественно настроенных морфов с непонятными возможностями, то ли ликвидировать эту угрозу, но выдать свое присутствие местным обитателям.

— Я бы не стала ничего откладывать, — высказывает свое мнение Ло. — Кто бы там ни сидел под пологом скрытности, двум нашим роботам они ничего противопоставить не смогут, а как только начнется операция, они, скорее всего, попытаются тихо свалить, пока их не накрыло случайным снарядом, но далеко уйти мы им, само собой, не дадим. Просто возьмем их чуть позже.

— Они могут увидеть много лишнего, — возражает Кан.

— Да это лишнее только слепой не увидит, — не соглашается с инженером Шела. — Тут сейчас такой фейерверк начнется, что его даже в Коробово видно будет. Я уже молчу про сотню с лишним стражников и солдат барона, которые смогут наслаждаться этим зрелищем с более близкого расстояния.

— Присматривайте за ними, — принимаю я окончательное решение. — Оставим их на потом. Минутная готовность.

— Обстановка без изменений, — сообщает Ло. — Противник активности не проявляет.

— Генераторы фантомов готовы к работе, — докладывает Кан.

Я выбираю слабину обоих сигнальных шнуров и ещё раз внимательно оглядываю цель. Всё тихо. Немногочисленные боевые роботы кибов неподвижно застыли в подземных ангарах. Артиллерия и ракетные батареи дремлют в режиме ожидания в своих бункерах под бронеколпаками, дополнительно прикрытыми сверху маскировочными полями. В воздухе нет ни одного летающего разведчика. Зачем тратить энергию и ресурс ценных боевых единиц, если вокруг всё тихо и не видно никаких угроз? Какое-то шевеление фиксируется только на нижних уровнях, но это, скорее всего, ремонтные роботы. Чинят что-то или просто проводят профилактические работы. У них всегда есть чем себя занять.

— Пять секунд… — предупреждаю союзников и чуть сильнее натягиваю шнуры. — Начали!

По команде Шелы генераторы фантомов создают шесть оптоэлектронных призраков. С нашего берега болота к укрепрайону кибов начинают стремительно приближаться два взвода тяжелых шагающих танков времен империи. Одновременно с их эффектным появлением на сцене, открывают огонь оба наших настоящих робота. Правда, огневая мощь вооруженного пулеметом ремдрона не идет ни в какое сравнение с боевыми возможностями Крокодила, так что главную роль сейчас, несомненно, играет именно боевой робот. Свое штатное вооружение он не использует. Стреляет только установленная на его спине трофейная автоматическая пушка, однако и этого вполне хватает. Скорострельность у неё бешеная, и темп стрельбы сдерживается только необходимостью наведения орудия на всё новые и новые цели, которых в укрепрайоне кибов более чем достаточно.

Стационарные огневые точки, сканерные посты и входы в бункеры накрывает море огня. Силовая защита успевает активироваться, но хватает её очень ненадолго. Вычислитель укрепрайона даже не может толком собрать информацию о нападающих, не говоря уже о принятии адекватного решения по организации противодействия.

Единственный ответный ракетно-артиллерийский залп противника приходится по фантомам, которые успели засветиться на его сканерах. Посреди болота встают огромные султаны грязной воды, смешанной с разорванной в клочья бурой растительностью и тоннами донного ила, а в следующую секунду под ударами модифицированных снарядов разлетаются бесформенными лоскутами остатки силовых щитов, и накачанные энергией тайкунов боеприпасы начинают вгрызаться в пластобетон и броню бункеров укрепрайона. Все цели разведаны заранее и теперь они планомерно уничтожаются в порядке убывания приоритетности.

Противник мгновенно слепнет и глохнет. Его защитные сооружения намного крепче, чем валун на краю лесной поляны, разнесенный на куски во время нашего первого эксперимента с трофейной пушкой, но модифицированные снаряды всё равно наносят им критические повреждения, и первыми попадают под раздачу внешние эффекторы сканеров. Бронеколпаки огневых точек и позиций ракетных батарей держатся чуть дольше, вот только это уже ни на что не влияет — целей они всё равно не видят.

Огонь прекращается резко и внезапно. В воздухе висят облака дыма, какой-то трухи и водяной пыли.

— Все запланированные цели уничтожены или выведены из строя, — сообщает Ло, сверяясь с докладом вычислителя. — Ждем реакции соседних укрепрайонов.

На самом деле, это самый зыбкий пункт в моем плане. Если сейчас на нас разом набросятся все твари Змеиного леса, на время позабыв о своей непримиримой вражде перед лицом новой угрозы, унести отсюда ноги нам будет очень непросто. Крайне неприятная перспектива, но я практически уверен, что этого не произойдет. Здесь ведь всё, как в моей любимой Книге джунглей — каждый сам за себя. Слабого — бей, сильного — не трогай, если непосредственно тебе он не угрожает. И чем враг сильнее, тем осторожнее нужно себя с ним вести, чтобы случайно не спровоцировать его на агрессию. Третий постулат. Он, конечно, нигде и никем не записан, а существует только в моем воображении, но я верю, что он вполне реален, и искусственные мозги укрепрайонов утерянных земель будут руководствоваться именно им.

Я жду докладов о стартах ракет и артиллерийских залпах, но секунды идут, а вокруг царит напряженная тишина.

— Наблюдаю четыре воздушные цели, — сообщает Кан.

— Пять целей, коллега, — поправляет инженера Тапар. — Два дрона разведчика и три голема. Летят медленно и с разных направлений. К зоне проведения операции приближаются по сужающимся спиралям.

— Похоже, наша атака произвела очень серьезное впечатление на здешних обитателей, — комментирует слова Тапара Шела. — С нами явно опасаются связываться.

— Как ведут себя наши непрошенные гости на холме? — меня всё ещё напрягают прокравшиеся вслед за нами шпионы, хотя теперь, когда стало понятно, где именно они находятся, мое чувство опасности изрядно поутихло.

— Сидят на месте и не дергаются, — отвечает Ло. — Думаю, они уже десять раз пожалели, что притащились сюда за вами.

— Один из воздушных разведчиков противника в зоне поражения, — докладывает Кан, подсвечивая на тактической голограмме осторожно приближающегося к нам летающего голема.

Для стрельбы по воздушным целям я изначально планировал использовать ремонтного робота, вооруженного скорострельным пулеметом, но в сложившейся ситуации стоит уничтожить самого смелого разведчика как можно более показательно.

— Ло, пусть стреляет Крокодил — это будет намного эффектнее. Одиночным.

— Цель захвачена и сопровождается, — отвечает десантница, и судя по её голосу, она со мной полностью согласна. — Можешь отдавать роботу приказ.

Ждать дальше нет смысла. Я плавно тяну за шнур, и трофейная пушка на спине Крокодила посылает в цель одиночный снаряд. На дистанции около двух километров между выстрелом и попаданием проходят десятые доли секунды. На месте летающего голема бесшумно вспухает яркий огненный шар, а потом на нас накатывает грохот взрыва.

— Уцелевшие разведчики меняют курс, — сообщает Тапар. — Судя по всему, возвращаются в укрепрайоны, из которых взлетели.

Я дожидаюсь, когда последний воздушный разведчик противника исчезает за краем тактической голограммы и перевожу взгляд на Шелу.

— Ну что, пойдем выяснять, кого занесло к нам в гости?

Когда отряд поднялся на невысокий холм, Краев подал знак, чтобы все медленно опустились на землю и не шевелились. Какое-то время они лежали неподвижно, хотя вокруг не было заметно ничего подозрительного.

— Что случилось? — едва слышно спросил Силин.

— Резко возросло давление на сферу скрытности, но потом вроде отпустило, — пояснил Краев — Как будто лучом прожектора ночью по лицу прошлись.

— Маскировка устояла?

— Вроде да. Я бы почувствовал, если бы сфера скрытности дала трещину, да и со стороны Белова и его спутницы уже была бы какая-то реакция.

— Не обяза… — начал Силин, но замолк на полуслове, увидев, как сморщился от напряжения собеседник.

— Опять… — секунд через десять пояснил Краев. — Белов явно что-то заподозрил. Нас, похоже, целенаправленно ищут. Я чувствую поток внимания. Оно то усиливается, то слегка ослабевает, а тут ещё этот луч… От него очень трудно заслониться. Если бы мне не помогали наши техники с их маскировочными полями и ваши со Степниным амулеты, я бы точно не справился.

— Ждем здесь, дальше иди опасно, — озвучил свое решение Силин. — Где сейчас наши объекты?

— Я их потерял, — не скрывая досады, признался Степнин. — Похоже, они перестали перемещаться или их от нас что-то заслоняет. Впереди болото, а за ним ничего не разобрать. Похоже, там обычный лес. Думаю, Белов и Вирова где-то недалеко, на этом берегу.

— На наших картах местность за болотом помечена, как опасная, но что именно там находится, неизвестно. Может это и есть их цель? — предположил один из техников.

— Остаемся на месте, — повторил свой приказ Силин. — Рано или поздно Белов как-то себя проявит. Надеюсь, мы сможем рассмотреть отсюда хоть что-то.

Командир отряда хотел сказать что-то ещё, но его перебил Степнин.

— Шагающие танки кибов! — в сдавленном шепоте молодого морфа прозвучал неподдельный страх.

— Что?! — не поверил Силин, однако уточнить уже ничего не успел.

Сначала лес за болотом превратился в стену огня и взрывов, а спустя пару секунд болото вздыбилось, выбрасывая в небо огромные массы воды и грязи. На вершину холма тяжелой волной накатил гул и грохот, а над головами вжавшихся в землю оперативников Силина прошла ударная волна, сшибая с деревьев сухие ветки и забрасывая людей прелыми листьями.

Закончилось всё так же внезапно, как и началось. Какое-то время во взбудораженном взрывами зимнем лесу стояла звенящая тишина, нарушаемая только тихим шорохом падающих на землю сломанных веток и поднятой в воздух прелой листвы. Чуть позже довольно далеко в небе что-то ярко вспыхнуло и до земли докатился грохот ещё одного взрыва.

— Нужно уходить, командир, — негромко произнес старший из техников. — Всё что могли, мы уже увидели, а больше нам ловить здесь нечего. После всего этого о захвате Белова даже думать бессмысленно.

— У нас приказ, сержант, — процедил сквозь зубы Краев, недовольно покосившись на Силина, который никак не отреагировал на слова подчиненного.

— Если попытаемся его выполнить — просто останемся здесь в виде шести обугленных скелетов, — жестко ответил техник, расценив молчание командира, как согласие со своей точкой зрения. — А так мы хотя бы информацию доставим о том, что видели.

— Поздно уходить. Раньше надо было об этом думать, — наконец ответил Силин. У него тоже имелись личные способности, и хотя чувство опасности было далеко не самой продвинутой из них, сейчас оно однозначно подсказывало, что оставаться на месте гораздо полезнее для здоровья, чем пытаться куда-то идти. — Степнин, где противник?

— Где-то у края болота, — успел ответить морф, а в следующую секунду земля тяжко ударила Силина в грудь и вокруг холма, на плоской вершине которого прятался его отряд, начался локальный армагеддон.

Справа, слева, впереди и сзади ярко вспыхивали рвущие землю и деревья огненные шары. Ударные волны ломали и расщепляли стволы. Некоторые обломки вспыхивали прямо в воздухе и летели по совершенно непредсказуемым траекториям. Силин собрал в кулак всю волю и направил невидимый поток силы в висевший на его груди многоугольный артефакт.

Всю группу накрыл слабо светящийся купол силовой защиты, от которого бессильно отскакивали камни и дымящиеся деревянные обломки, но командир отряда прекрасно понимал, что пока щит не принял на себя ни одного прямого попадания того страшного оружия, которое сначала сравняло с землей некую цель на противоположном берегу болота, а теперь било по подножью холма кольцом вокруг их позиции.

Огненный смерч бушевал не больше нескольких секунд, а потом опять всё стихло, но окружающая местность изменилась до неузнаваемости. Леса вокруг холма больше не было. Отряд Силина окружала широкая дымящаяся полоса изрытой воронками земли, как будто здесь только что упал крупный метеорит, причем точка его встречи с поверхностью находилась как раз там, где сейчас вжимались в землю он сам и его люди. Вот только именно этот эпицентр почему-то всё-таки уцелел, и Силин точно знал, что установленная им защита тут совершенно ни при чём. Она бы не выдержала и одного такого удара, каким в изобилии подверглись ближайшие окрестности. Означать это могло только одно, и, судя по всему, смысл произошедшего уже дошел и до остальных членов отряда.

— Снять маскировку, — приказал Силин, поднимаясь во весь рост. — Всё оружие и снаряжение — на землю. Мы сдаемся. Это мое решение, мне за него и отвечать. Попытаемся договориться с Беловым. Получится — хорошо. Нет — значит нет.

Возня с пленными шпионами нам сейчас совершенно не нужна, а потому я решаю с ними не церемониться, и первое, что они видят, когда я поднимаюсь к ним на холм, это летящий им под ноги шарик гранаты тайкунов. В парализующем варианте, само собой. Пусть скажут спасибо, что мы не смешали их с землёй на вершине этой возвышенности. Неплохое место для братской могилы. С замечательным видом на обширное болото, как раз для таких, как они. Никакого снисхождения к этим людям я не испытываю, да и с чего бы? Закапывая фугас на пути нашего броневика, им следовало понимать, что это вряд ли улучшит наше к ним отношение. Да и сотрудничество с бандитами, устраивающими нападения на торговые караваны, симпатии к шпионам мне тоже не добавляет.

— Что будем дальше с ними делать? — спрашивает Шела, с сомнением глядя на лежащих вповалку незваных визитеров.

— Перетащим в укрытие, чтобы не замерзли, и пусть полежат. В себя они придут нескоро, так что время на грабеж укрепрайона у нас будет. А потом допросим главного и сдадим их капитану Говорову — пусть с ними Особая канцелярия разбирается. Это земли барона Самарова, так что его тайной службе и карты в руки. Заодно накроем и банду Скрома. Наверняка она где-то рядом, вот пленные нас на неё и выведут. Стражники и минометчики как раз делом займутся по своему основному профилю.

— Ты, я смотрю, всем работу нашел, — улыбается Шела. — Значит, говоришь, грабить укрепрайон…

— Вытряхните с нижних уровней всё, что там осталось, — звучит на общем канале нетерпеливый голос Кана. — Мы ведь специально так расставляли приоритеты целей, чтобы по возможности не выжечь нижние горизонты бункеров. Там склады и ремонтная зона. Если захватите небоевых роботов с минимальными повреждениями, я перепрошью их вычислители, и дальше они будут работать на нас. Вон, Тапару одного подарю, он давно хочет завести себе такого помощника. А он мне голема обещал собрать…

Кана явно несет, и я его радость вполне понимаю. Добыча нас действительно ждет богатая. Боевых механизмов кибов на нижних уровнях действительно не осталось — они сгорели или получили критические повреждения прямо в своих ангарах, не успев даже вступить в бой. Центральный вычислитель укрепрайона тоже выведен из строя, так что отдать команду на самоуничтожение будет некому, да и не факт, что такая возможность в принципе была предусмотрена его создателями, параноидально боявшимися взлома командных сетей своих автономных боевых групп.

Переноска парализованных тушек шпионов в подземное укрытие много времени не занимает — ремдрон делает это быстро и достаточно аккуратно. Перед тем, как полностью погрузиться в занятие, о котором в бытность простым охотником за артефактами я мог только мечтать, мне приходится отвлечься ещё на одно короткое, но важное дело. Связываюсь с капитаном Говоровым и коротко сообщаю ему, что у нас всё в порядке и операция идет по плану. Заодно предупреждаю его о пленных, которых собираюсь передать на его попечение часов через пять-семь.

Говоров явно расстроен тем, что шпионы всё-таки смогли проскользнуть мимо его людей, но моему выходу на связь он однозначно рад.

— Признаюсь честно, — выслушав меня, произносит капитан, — когда я увидел эти вспышки и облака дыма там, куда вы ушли с лейтенантом Вировой, я с вами уже мысленно попрощался. Даже у нас, почти на опушке леса, земля дрожала, и верхушки деревьев гнуло ударными волнами. Я думал, в таком аду уцелеть невозможно. Редкий случай, когда я доволен, что ошибся.

Казимир Волжский сидел у растопленного камина и внимательно смотрел на расположившегося в соседнем кресле сына. Последние дни выдались очень насыщенными и нервными — шевалье Белов и Шела Вирова не только взбудоражили своими действиями всю элиту графства, но и заставили стоять на ушах руководство тайной службы герцога Клещеева.

— Твой протеже, Олег, расшевелил очень опасное осиное гнездо, — недовольно произнес граф, глядя на пляшущие в камине языки пламени. — Люди герцога, конечно, сработали очень непрофессионально и сильно подставили своего сюзерена, но облажаться настолько сильно нужно было ещё суметь. Кто мог подумать, что они отправят за Беловым своих лучших морфов, и те так глупо позволят себя захватить.

— Они не собирались убивать Белова, потому и подставились, — пожал плечами Виконт. — К тому же генерал Ильвес, отдавший им приказ, плохо представлял, с каким противником предстоит столкнуться его подчиненным.

— Это понятно, — задумчиво ответил граф. — Меня больше интересует ответ на другой вопрос. Почему Силин, а точнее, шевалье Завидов, так легко сдал буквально всех своих агентов и подельников? Ладно Скром — его не жалко. Этому бандиту и его ватаге изначально отводилась роль расходного материала. Но он ведь слил Белову и Вировой всё, что знал — и беглого барона Шваба, и всех известных ему агентов в баронстве Самарова, и настоящие имена членов своей группы, и даже точную формулировку полученного им приказа, не говоря уже о том, кто этот приказ отдал.

— Ментальная магия? — предположил виконт. — Сильный морф, владеющий принуждением к правде, способен быстро добыть всю необходимую ему информацию.

— У обычного человека — безусловно, — согласился граф, — но Силин, он же Завидов, обычным человеком не является. Он сильный морф и должен иметь неплохую сопротивляемость ментальным атакам. К тому же под принуждением к правде совсем не обязательно выбалтывать всё, что знаешь. Этот метод эффективен только когда допрашивающий задает правильные вопросы. Да и не проявлял Белов раньше никаких способностей к ментальной магии.

— Он мог их скрывать, — возразил Олег.

— Мог, — кивнул Казимир Волжский. — Мы вообще непозволительно мало знаем об этом человеке, но ещё меньше у нас сведений о Шеле Вировой. Мы же даже не знаем, есть ли у неё способности морфа! Её никто на них ни разу не проверял.

— Вирова — техник, — негромко ответил Олег, сердце которого при упоминании Шелы вновь пропустило удар. — Очень талантливый техник. Если верить Белову, в устройствах кибов она разбирается практически на интуитивном уровне.

— Это не мешает ей быть морфом, такие случаи известны. К тому же, по моим данным, она присутствовала при всех допросах, на которых опытные агенты тайных служб и матерые бандиты буквально соловьями пели, отвечая на вопросы Белова. У нас есть уже несколько примеров. Первый — это шевалье Оздемир. Второй — снайпер, стрелявший в Белова во время дуэли со Слуцким. И теперь третий — командир группы лучших оперативников тайной службы герцога Клещеева. И каждый раз Вирова была рядом.

— Да, здесь есть о чем подумать, — вынужденно согласился виконт. — Отец, ты уже решил, что мы будем делать с пленными? Барон Самаров поступил очень мудро, приказав полковнику… Нет, уже генералу Павлову немедленно передать их нам. Конфликт с тайной службой герцога — это явно не то, о чем он мечтает.

— С герцогом и я связываться не хочу, — мрачно ответил граф. — Глупо портить отношения с сюзереном, даже если он хотел отжать у тебя прибыльное предприятие.

— Не просто прибыльное, а весьма прибыльное, — поправил отца Олег. — О затее Белова с расчисткой утерянных земель уже можно смело говорить, как об очень перспективном деле. В результате его действий под контроль барона Самарова перешла довольно широкая полоса земли, ведущая вглубь Змеиного леса. Твари кибов и тайкунов туда больше не заходят, и после возвращения Белова не зафиксировано ни одного инцидента с гибелью людей на этой территории, хотя рабочие Самарова уже прокладывают по ней дорогу. Пока она ведет в тупик, но Белов обещает расчистить безопасный путь до южной границы Змеиного леса, а это позволит связать между собой разделенные утерянными землями части баронства.

— Ты прав, но на общий расклад это не влияет, — возразил граф. — Выставлять герцогу официальные претензии я не стану.

— И как же тогда ты хочешь уладить этот конфликт?

— А не будет никакого конфликта. Все вопросы мы решим на уровне тайных служб. Генерал Ильвес отдаст нам бывшего барона Шваба, а мы вернем ему его людей. Без оружия и снаряжения, само собой. Это теперь трофеи Белова и Вировой.

— Тут мне всё ясно, — кивнул Олег, — но я имел в виду прежде всего самого Белова. Герцог Клещеев хотел заполучить его себе, и что-то мне не верится, что он откажется от этого желания.

— Он теперь просто не успеет ничего предпринять, — на лице графа появилась хищная усмешка. — Герцог сделал ставку и проиграл. Он намного сильнее меня, но, как и все мы, связан определенными правилами. Забрать себе аристократа, проживающего на моей земле — это одно, а попытаться лишить меня вассала, наделенного феодом — совсем другое. Такие действия способны пошатнуть авторитет не только герцога, но и императора.

— Ты собираешься прямо сейчас даровать Белову титул и заключить с ним вассальный договор? — удивился Олег. — Но тогда тебе придется выделить ему феод. Разве у нас есть для этого свободные земли?

— Я собирался дождаться, когда Белов расчистит часть территории Каиновой чащи, но ситуация изменилась, и ждать мы больше не можем. Формально утерянные земли — часть нашей территории, и я отдам Белову большой кусок чащи на границе твоих земель и баронства Самарова. С Самаровым я уже всё оговорил. Он готов отдать всю свою часть Каиновой чащи в обмен на аналогичную по площади территорию, которую расчистит для него Белов в Змеином лесу. А ты отдашь ещё столько же.

— Как скажешь, отец, — Олег постарался не показать, что не слишком рад уменьшению своего феода, пусть и за счет земель, которые он всё равно не контролирует.

— Не переживай, в итоге ты получишь намного больше, чем отдашь, — заверил сына граф. — Все документы уже готовы. Белов получит титул барона и личный феод, а взамен принесет мне ограниченную вассальную присягу. Фактически он будет обязан лишь встать в ряды моей армии в случае внешней агрессии против графства.

— Ты решил согласиться даже на это условие? — вот теперь виконт выглядел по-настоящему удивленным. — Белов, конечно, его озвучивал, но я считал, что оно станет предметом торга и в итоге будет тобой отклонено.

— Да, я подпишу вассальный договор именно в таком виде, и на это есть серьезная причина, — твердо ответил Казимир Волжский. — Если мы хотим удержать контроль над Беловым, нам нужен достаточно длинный поводок, иначе он его просто оборвет. Его операция в Змеином лесу заставила меня очень серьезно задуматься. Я тщательно изучил показания очевидцев и сделал из них совершенно однозначный вывод — Белов должен быть на нашей стороне, чего бы нам это не стоило. За ним стоит очень серьезная сила, а то, что он собирается сделать, сулит нам огромные коммерческие возможности. Я знаю, что для тебя это прозвучит дико, но наша семья должна быть ему полезна, и тогда у нас тоже всё будет хорошо. Поверь мне, пройдет совсем немного времени, и никто даже подумать не рискнет о том, чтобы напасть на графство Волжских и попытаться отобрать что-то из того, что по праву принадлежит нам. А произойдет это именно потому, что на одном из знамен нашей армии будет изображен герб барона Белова.

— А Шела Вирова? — не удержался от вопроса Олег.

— Вирова? — граф внимательно посмотрел на сына. — Вирова — это проблема. Вернее, не она сама, а твое к ней отношение. Надеюсь, ты не пытаешься обманывать себя сказкой о том, что они с Беловым не более чем деловые партнеры?

— Это не имеет никакого значения, отец, — резко вскинул голову Олег. — Ты же знаешь, я не отступлюсь.

— Да, я в этом и не сомневался, — печально улыбнулся граф. — Ты так в нее вцепился, что мне уже самому интересно, что же в ней такого особенного. Впрочем, ждать осталось недолго. Через неделю я увижу лейтенанта Вирову на приеме в моей резиденции. Она ведь не отказалась сопровождать тебя на праздновании дня рождения твоего брата?

— Не отказалась, — подтвердил Олег.

— Умная женщина, несмотря на молодость, — негромко ответил граф. — Тем интереснее будет с ней познакомиться.