Посвящается моему мужу Валерию

с любовью и благодарностью.

Лена выглянула в коридор. Он, утопая в мягком свете последнего мартовского вечера, звенел абсолютной тишиной. Как же она любила эти редкие моменты безлюдья. Словно само здание школы, наслаждалось безмолвием в ожидании завтрашнего детского столпотворения. Сегодня последний день весенних каникул. Завтра четвёртая четверть, и всё — отпуск!

Лена — Елена Вячеславовна Краснова — учительница 3А класса обычной средней школы, в обычном городе областного значения, надев пальто, расправив по плечам длинные каштановые волосы, закрыла свой кабинет, и, повернувшись вглубь упомянутого коридора, громко крикнула:

— Э-ге-гей!

Лена замерла, слушая, как её крик разлетелся по всем этажам школы и отозвался эхом на лестнице, засмеялась своему детскому поступку и побежала на выход. В вестибюле, её ждал осуждающий взгляд охранника.

— Ой, про него-то я совсем забыла, — подумала девушка, и, улыбнувшись, вслух сказала:

— До свидания Виктор Петрович! Спокойного Вам дежурства! — и не дожидаясь ответа старого ворчуна, выскочила на улицу.

Вдохнув прохладный весенний воздух, она вспомнила, что завтра ей предстоит совершить самый безумный поступок, какой только может совершить 27-летняя девушка. Может ли она этого не делать? Может, но, почему — то ей обязательно нужно закончить историю, в которую она попала пять месяцев назад.

Тогда тоже были каникулы, только осенние….

Лена, шла домой после педсовета и прикидывала, будет ли она сегодня проверять тетради или сделает это завтра, а сегодня, наконец — то дочитает тот роман про драконов, который недавно купила в магазине. Или может быть довязать носок? Или лучше сериал посмотреть, но сначала надо позвонить родителям… Готовить себе ужин совсем не хочется.

Наличие свободного времени, которое можно посвятить себе, привело сознание в расслабленное состояние, снизило уровень тревожности, и весь мир показался добрее. Она, купила у какого-то мужчины, осенние хризантемы. Цветы, свежесрезанные, с каплями дождя на матовых листьях, были разложены прямо на капоте машины.

— Покупаем последние запахи осени! — призывал продавец, спешащих по своим делам, прохожих.

— Хм! Поэт! — подумала Лена и купила два букета.

Так, вдыхая полынный запах цветов и мечтая о тихом вечере на диване, она шла через двор своей многоэтажки и вдруг обратила внимание на скамейку под рябиной. Эта скамейка была ей видна из окна на кухне. Но, почему-то именно сегодня девушка обратила на неё внимание.

На скамейке сидел мужчина. Ссутуленный, вцепившийся в дощатый край руками, он казался воплощением всех мировых потерь. Мужчина был странно одет, словно он артист из спектакля про принца Альберта. Его одежда была не по сезону, но чистая.

— А ведь он и утром сегодня сидел, и вчера вечером. И всё в этой же позе. Ему, наверное, холодно, — подумала Лена.

Она медленно подошла к скамейке и, словно отгораживаясь цветами от предстоящих событий, спросила, не опуская букета:

— Мужчина, Вам плохо? Помощь нужна?

Он вздрогнул и поднял на неё глаза. Таких глаз Лена никогда не видела — тёмно-карие, но уходящие своей глубиной не в чёрный цвет, а в бардовый. В них плескалась такая мука и безнадёга, что девушка, поражённая видом этих необыкновенных мужских глаз, замерла, забыв дышать.

— Как Вас зовут? — наконец, стряхнув с себя наваждение, спросила Лена.

— Ю… — оживился мужчина, потом опять весь сник. — Я не помню. Я ничего не помню.

Лене стало не по себе. Во что она ввязывается?! Правило: не разговаривай с незнакомцами — никто не отменял! Но, её словно подталкивали к максимально-глупому проявлению доброты:

— Вы, наверное, есть хотите? — неожиданно для себя спросила она.

— Хочу, — прошептал мужчина по имени Ю.

— Дууура! Домой хоть не веди! — в голове заорал здравый смысл.

Лена, повозившись в бездонной учительской сумке, нашла между тетрадями пятисотенную купюру, и уже доставая её, выпалила:

— Тут недалеко столовая есть. Пойдёмте, там вкусно кормят! Я угощаю, — смяла купюру, сунула её в карман и с цветами наперевес, решительно зашагала в сторону общепита.

В чувство её привёл телефон. Девушка, аж, подпрыгнула от внезапно зазвучавшего в её сумке Вивальди.

— Леночка, ты куда идёшь, и что это за шкаф за тобой топает? — вкрадчиво спросил женский голос.

Звонила Олимпиада Серафимовна Крюкова — соседка по площадке, предводитель местных бабушек. Из её окна хорошо просматривается весь двор, и старушка всё про всех знает. Но она склонна более к справедливости, чем к сплетням. Этим и снискала уважение большинства жителей дома.

Лена, почувствовав себя защищённой, улыбнулась и громко, чтобы слышал попутчик, сказала:

— Сейчас в столовку схожу, перекушу и приду, а со мной… — девушка повернулась к мужчине и поперхнулась словами.

Он как будто надулся — стал очень высокий, широкоплечий, подтянутый. Лена при росте метр семьдесят едва доставала ему до плеча.

— Со мной… Ю….ра! Мой знакомый — продолжила она, старательно скрывая удивление и восторг.

— Елена, я прослежу, чтобы ты пришла вовремя! — категорично добавила Олимпиада Серафимовна и закончила разговор.

Эта столовая существовала ещё во времена Советского Союза. Просторный зал, рогатые вешалки и длинная линия раздачи. Не хватает только плакатов призывающих мыть руки и бережно относиться к хлебу. Но здесь был широкий выбор блюд и вкусы на уровне домашней кухни. И всегда много желающих поесть дёшево и побольше.

Им сегодня повезло — людей было немного. Ю сначала всё чётко повторял за Леной, потом осмелел и наложил к себе на поднос кучу еды. Девушка судорожно вспоминала, сколько денег у неё на карте и хватит ли теперь до зарплаты.

— Как же он всё это потащит? — читалось в глазах кассирши, но донести тяжеленный поднос для Ю, не составило труда. Они, пройдя всю линию раздачи, направились к столику у окна. Неожиданно, поставив свой поднос на стол, парень помог девушке сесть, придвинув ей стул, и сам этому удивился.

Лена, поглощая картофельное пюре с котлетой, исподволь наблюдала за своим спутником. Он не чавкает, вытирает рот салфеткой, очень ловко орудует ножом и вилкой.

— Значит не маргинал, — сделала вывод она.

— Раз ты помнишь из своего имени только букву Ю., то может, я буду тебя называть Юрой?

Он кивнул головой, а здравый смысл прошипел:

— Зачем тебе его звать? Покормишь и распрощаешься! — Лена понимала, что так правильно, но думала о том, что делать человеку, потерявшему память и оказавшемся на улице, ночью, осенью.

— У него же, вероятно, нет документов. Может отвести его в полицию. Там хотя бы тепло. Или в хостел, но туда паспорт нужен, — рассуждала девушка, наблюдая как её «найдёныш», доедает отбивную.

Спросить про документы она не успела. Парень вдруг побледнел, покрылся испариной, схватился за живот:

— Больно, — простонал он и упал без сознания на пол столовой.

Это было так громко и так неожиданно, что Лена растерялась, и пока она соображала, что же дальше делать и хлопала Ю по щекам, кассирша вызвала скорую.

Фельдшер скривился кислой миной, когда узнал, что у больного нет документов, но перекочевавшая в его карман купюра, позволила ему вспомнить, как поступать в таких случаях.

— Жрать надо меньше, — проворчал водитель скорой, а Лена понимала, что Ю почти ничего и не съел.

Фельдшер настоял, чтобы она поехала с ним сопровождающей.

На столике в столовой остался поднос с кучей еды и пышный букет хризантем, пахнущий осенью.

Лена, стоя в коридоре приёмного покоя второй городской больницы и мечтая быстрее добраться до родного дивана, уже вызвала такси, когда вновь заиграл телефон. Звонила соседка:

— Леночка, ты где? Что-то случилось? Уже поздно.

— Еду, Олимпиада Серафимовна, скоро буду. Я Юру в больницу отвозила.

Всю дорогу Елена думала о соседке. Она вспомнила, как двадцать лет назад Олимпиада хоронила погибших в автокатастрофе дочь и зятя. У неё на руках остался маленький внук, и только присутствие ребёнка не позволило женщине сойти с ума от горя. Родители Лены, тогда, хорошо помогли соседке и морально, и материально, и в воспитании внука. Постепенно Олимпиада стала очень близким человеком, милой бабушкой, с блинчиками, сказками и вязаными носками. Беда, пришла, когда жизнь стала настолько спокойной, что казалось, что ничего уже и не случиться. Внук поехал на учёбу в Москву. Он, даже, поступил в Бауманку и сдал первую сессию, а потом пропал. Были приложены все возможные способы поиска: написали заявление в полицию, обратились в Лиза Аллерт, распространили информацию в соцсетях. Человек — как в воду канул. Олимпиаду стукнул инфаркт, но она для чего-то нужна этому миру и он её не отпустил. Теперь соседка переключилась на Лену и она, которая росла далеко от родных бабушек, вдруг попала в объятья всеобъемлющей безграничной заботы.

— Эх, такой вечер пропал! — подумала с сожалением девушка, открывая дверь квартиры.

Олимпиада пришла ровно через полчаса, с неизменными блинчиками и вареньем. На плите как раз закипел чайник.

Лена рассказывала ей о событиях сегодняшнего дня и одновременно анализировала свои поступки и чувства. Сейчас она удивилась порыву подойти к незнакомому мужчине и заговорить с ним, но одновременно понимала, что опять бы подошла и опять бы заговорила.

— Юру определили в реанимацию. Я думала, что будут проблемы, документов-то нет, но вероятно, сыграла его респектабельная внешность, а может, просто люди хорошие попались, — рассказывала она соседке. — В приёмном покое записали мои данные и предупредили, что придётся общаться с полицией, ведь не может человек просто так потерять память.

— Может и мой Егорка, вот так сидел, а к нему никто не подошёл, — всплакнула Олимпиада, вспомнив внука, потом серьёзно посмотрела на Лену и добавила — Смотри, будь с ним аккуратна, кто знает, что он за человек!

— Очень красивый человек. К нему тянет, — подумала девушка, а вслух сказала:

— Конечно, не совсем же я дура!

В голове с сомнением хмыкнул здравый смысл.

Всё, что он помнил — это движение своего сознания по длинному тёмному коридору. Пространство закручивалось, и он вытягивался вслед за ним упругой спиралью. Это было невыносимо больно, и именно боль была исходящим моментом этого крутящегося движения. Постепенно ушли мысли, исчезли воспоминания. Пружина разжималась невообразимо долго, а потом лопнула, ускорив движение по коридору сознания до состояния света, и в критический момент существования собственных атомов, преобразовалась в яркую вспышку всего сущего.

Боль прошла, и он осознал себя, сидящим на твёрдой поверхности в хорошо освещённом пространстве. Это был двор огромного дома. Его массивные серые стены нависали над ним. Казалось, что множественные окна смотрят в самую его суть.

Он, боясь вновь сорваться в спиральное движение, ухватился за поверхность, на которой сидел, тем самым привязывая себя к этому миру. Иногда он осматривался: по дорожкам ходили люди, но никто не обращал на него внимания. Он сидел — абсолютно одинокий и чужой.

— Кто я? Где я? Откуда я? — крутились в голове вопросы. Ответов он не знал.

— Мужчина, Вам плохо? Помощь нужна? — вдруг раздался женский голос.

Прямо перед ним стояла молодая женщина в синем длинном пальто, большой сумкой и пышным букетом каких-то бледно-розовых цветов. Она с интересом его разглядывала.

— Как Вас зовут? — вдруг спросила она.

И этот вопрос всколыхнул у него в голове воспоминание о том, как похожий женский голос где-то там, в другом мире и времени, звал его:

— Юууу… — он обрадовался, потянулся ему навстречу, но воспоминание оборвалось, не договорив его имя.

Женщина оказалась добрая и решила его накормить. Всё дальнейшее слилось для него в один сплошной ужасающий поток событий, среди чужого города и непонятных людей, но он доверился той, которая его пожалела, и старался держаться к ней поближе.

— Раз ты помнишь из своего имени только букву Ю, то может, я буду тебя называть Юрой?

Еда была очень вкусная, и он только и сумел кивнуть головой, радуясь, что сейчас насытится за весь прошедший период безвременья, как живот скрутило резкой болью, которая нарастала с каждым мгновением.

В голове со звоном распрямилась пружина, и он упал на пол, запоминая, что теперь его зовут Юра.

— Ну, зачем же вы голодного человека отбивными кормили! Он не ел много дней. Ему бы бульончик, а вы ему свинину. У человека заворот кишок случился! — укорял Лену лечащий Юру хирург, со смешным именем Сан Саныч.

«Найдёныша», наконец-то, перевели из реанимации в хирургическое отделение, и Лена привезла ему треники, отцовскую кофту, бельё, гигиенические принадлежности и тапочки.

— Я же, не знала, что он настолько голодный.

— Хотя Вы всё равно молодец, не прошли мимо. Вот только как нам его оформлять? — Сан Саныч почесал макушку. — И не возите ему пока еду, неделю только бульончик!

Легко сказать! Каникулы закончились и чтобы для Ю привезти бульончик, сначала надо вернуться домой, сварить его, потом метнуться в больницу, потом опять домой! Тетради сами собой не проверятся и планы не напишутся. Опять полночи не спать! Лена почувствовала, как начинает накапливаться усталость, а вместе с ней раздражение. Выручила Олимпиада Серафимовна. Приготовление бульончика она взяла на себя.

Юра постепенно начал вставать. К моменту, когда разрешили обычную еду, стал выходить на встречи с ней в приёмный покой. Он сильно похудел. Казалось, что стал ещё выше, и вся его фигура, была какой-то нескладной, с длинными тонкими руками и ногами. Заострился нос, ввалились щёки, но его необыкновенные глаза стали ещё ярче. И как-то совсем не по больничному смотрелись волнистые каштановые волосы, собранные в хвост.

Вид парня вызывал у Лены жалость, но ровно до того момента, пока она не замечала, что все женщины, которые находятся в помещении оглядываются на него. Тогда она брала Юру под руку и уводила в тёмный уголок, а уходя, ревниво провожала его до дверей отделения.

В какой-то момент Лена, поймала себя на мысли, что думает о нём как о мужчине.

— Может ли он стать моим? — думала девушка, а в голове противно подхихикивал здравый смысл.

В свои 27 лет, она, конечно, уже не была девственницей, и такие мысли не вызывали у неё смущения, но внизу живота возникала характерная горячая тяжесть, и Лена счастливо и мечтательно улыбалась.

В начале декабря Юру перевели в неврологию.

— Все, что было по хирургии, мы вылечили, — объяснил Сан Саныч. — Теперь пусть неврологи лечат его амнезию.

Это была уже третья палата в этой самой обычной городской больнице. Вот только он считался необычным пациентом. У него даже прозвище было — интеллигентный бомж. Что это значит, ему было всё равно, главное, чтобы Лена приходила почаще. И она ходила, почти каждый день. Правда, иногда её к нему не пускал Педсовет. Кто это, Юра не знал, но уже его ненавидел.

Он так и не вспомнил, как жил раньше, и каким образом оказался во дворе на скамейке, но прекрасно помнил все события с момента встречи с Леной, и постепенно у них появились общие темы для разговоров. Она рассказывала об учениках, а он про соседей по палате и врачей.

Ему везло на соседей. Мужчины сначала ревниво осматривали его габариты, но понимая, что он безобидный парень, быстро принимали Юру в свой мини-коллектив и весело помогали ему в осваивании мира.

— Юрок, ты, правда, ничего не помнишь? — спросил Макс — рыжий парень, получивший в драке сотрясение головного мозга.

— Правда, до встречи с Леной, ничего не помню.

— И даже, как бабу разложить, не помнишь? — Макс подмигнул замолчавшим мужикам.

— Зачем её раскладывать? — удивился Юра (кто такая баба он уже знал).

— Иди, покажу! — и Макс протянул смартфон, из которого неслись весьма своеобразные звуки.

Палата молчала и ждала.

Юра подошёл, посмотрел на экран и сразу понял, чем на экране занималась эта парочка.

— Как это можно показывать, как, вообще, на это можно смотреть? Ведь это очень личное, очень интимное! — удивился он про себя и отвернулся, но вдруг, его физиология абсолютно адекватно отреагировала на вид чужой любви, и соседи громко и смачно засмеялись.

— Ну вот, — хохотал Макс. — А то Лена ходит, ходит, а ты и не знаешь, что с ней делать!

Зря он это сказал. Когда Юра поднял глаза, то всем показалось, что в них полыхает пламя! Макс понял, что сейчас его будут убивать, и если бы наперерез Юрию не бросились соседи по палате, похабник получил бы новое сотрясение мозга.

— Юрочка, не горячись, — успокаивал его Иван Игоревич, самый старший из соседей по палате. — Нельзя. Выгонят из больницы на улицу. А он — дебил и охальник.

— Он оскорбил мою женщину! — скрипнул зубами Юра и сжал кулаки.

Макса он больше не замечал.

Перед выпиской, парень протянул Юре руку:

— Ты прости меня брат. Я был не прав, твоя Лена — лучшая женщина в мире. Береги её.

В его словах было столько раскаяния, что Юра не выдержал и пожал Максу руку. Расстались они если не друзьями, то точно не врагами!

Лена, стояла перед витриной с мобильными телефонами.

Новые, они сверкали экранами, манили названиями брендов. Она выбирала смартфон для Юры.

— Дорого, купи себе лучше сапоги, — ныл здравый смысл.

Лена успокаивала его мыслью о том, что каждый человек должен жертвовать десятую часть от дохода людям, обиженным судьбой.

— Вот, это и будет моя лепта, — поставила она точку в споре со своей рациональностью, купила в кредит добротный смартфон и поехала в больницу.

Юра сегодня был какой-то задумчивый и всё время пронзительно на неё смотрел.

— Лена, а ты зачем ко мне ходишь? — вдруг спросил он.

Она на мгновение задумалась:

— Сама не знаю. Ни я тебе ничего не должна, ни ты мне ничего не должен, но вот если не получается тебя навестить, то мне становится очень грустно. Наши встречи стали для меня необходимостью.

Ей показалось или он, на самом деле, облегчённо вздохнул и улыбнулся.

— Я так рад, когда ты приходишь! Ты, как моё личное солнышко.

— Юра, к сожалению, мне надо на неделю уехать. Праздники придётся встречать у родителей, — и, увидев его посеревшее лицо, поспешила успокоить. — Мы обязательно увидимся 5 января. А ещё я тебе принесла смартфон. Мы, теперь, сможем созваниваться.

— Мне смартфон?! Но я не умею им пользоваться.

Всё оставшееся для свидания время, Лена учила своего подопечного пользоваться этим чудом современного мира. В избранные она ему забила свой номер телефона. Показала, как пользоваться голосом в поисковике и даже поставила ему мессенджер.

— То, что ты читать не умеешь, пока не критично. Выйдешь из больницы, научу!

— И куда я выйду? — с горечью спросил Юра.

Повисла неловкая тишина.

— Я что-нибудь обязательно придумаю.

С того дня Лена реально стала думать о дальнейшей судьбе Юры. Даже, если она найдет, где ему жить, то всё равно остаётся главная проблема — отсутствие паспорта, а значит, нет работы, нет медицинского полиса и, в любой момент могут возникнуть проблемы с полицией.

Родители Лены — Маргарита Андреевна и Вячеслав Михайлович, всегда были сугубо городские люди. Выросшие в рабочих кварталах, вопреки сложившимся традициям, получили образование и всю жизнь проработали в школе учителями. Папа преподавал историю, а мама литературу. Они были хорошими учителями. Их уважали и коллеги, и ученики, и их родители. Удивительно было, когда оба, уйдя на пенсию, по выслуге, купили дом в деревне в Тверской области и переехали туда жить. Завели себе хозяйство и огород, и, кажется, были абсолютно счастливы. А Лена осталась жить в их городской трёхкомнатной квартире.

Родители не мучили её посадкой и уборкой огорода.

— Это счастье — наше, — говорила мама, отбирая у неё тяпку.

И Лена, имея родственников в деревне, ездила туда отдыхать и расслабляться.

Сегодня с ней ехала Олимпиада Серафимовна. Бабушка была легка на подъём и, накупив всем кучу подарков, мужественно терпела неудобства путешествия на междугороднем автобусе.

— Олимпиада Серафимовна, не говорите, пожалуйста, родителям про Юру.

— Я, конечно, не скажу, не моё это дело, но если что случится, как буду им в глаза смотреть?

— Не случится. Он хороший.

— Ну вот, уже и хороший! — в унисон проворчали Олимпиада и здравый смысл.

Родители, всегда, очень радовались приезду дочери. Их маленький домик, оформленный в стиле деревенской простоты, с ткаными половиками, накидушками и бальзамином на окне, сиял чистотой и вкусно пах куриной лапшой. Мебель была деревянная, некрашеная. Что-то отец сам смастерил, что-то купил на ярмарке. Этот цвет натурального дерева, придавал комнатам особое мягкое свечение.

— Скучно! — скажет декоратор.

— Душевно и уютно, — скажет Лена.

Сегодня в углу, опять, стояла ёлка. Папа, живя в деревне, ёлку, всегда принципиально покупал. Сосед Колька звал его с собой в лес, типа: «Пойдём, да срубим!». Но, Вячеслав Михайлович — до мозга костей учитель, не мог себе позволить воровство, даже ёлки из государственного леса. Поэтому, он шёл к леснику, выписывал дерево, оплачивал его и смело, и даже немного гордо, нёс ёлку через всё село. Нарядить её — была задача Лены.

В этом году, развешивая игрушки, Лена, всё время думала про своего подопечного. Юра, наконец-то позвонил и она, весело подпрыгнув, убежала в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Маргарита Андреевна нахмурилась. Она помнила, как семь лет назад, Лена, влюбившись в Дениса, красивого парня славянской внешности, так же, не ходила, а летала со счастливым лицом. Она даже замуж за него вышла. И почти сразу выяснилось, что парень — игрок, мот и тиран. Он, нигде не работая, спускал всю её зарплату, не задумываясь, брал кредиты. На любую попытку жены, призвать его совесть, устраивал истерики:

— Я же это для нас делаю! Вот возьму джек-пот, заживём тогда! — кричал он, размахивая руками.

Родители молчали, помогали дочери сводить концы с концами, но когда он, однажды, ударил её, вмешался отец. И откуда, только в тощем учителе взялась сила? Денис был выкинут из квартиры, следом полетели его вещи.

— Чтобы я его больше здесь не видел! И подумай, нужен ли тебе такой муж. Это — не любовь, это — скотство! — твёрдым тихим голосом прорычал Вячеслав Михайлович. Он никогда, ни на кого не повышал голос, даже на своих учеников.

Лена плакала, ждала, что Денис придёт или хотя бы позвонит, но муж исчез.

— Хорошо, что нет детей, — подумала Лена и развелась. Денис не пришёл даже на суд.

С тех пор она избегала мужчин. Приходя домой, усаживаясь с ногами на диван и уединяясь с книгой или с тетрадками, девушка испытывала умиротворение.

Родители переехали в деревню, а Лена с головой погрузилась в педагогику и в книжный мир выдуманных драконов, где мужчины благородны, смелы и достойны любви.

— Так! Все, кому разрешил врач, пишут заявление и идут на праздники домой, — громко скомандовала медсестра Галя. — Пятого числа, чтобы все были на месте. И чтобы не пили!

Соседи радостно засобирались на побывку. Во всём отделении остались: Юра, со своей амнезией, семнадцатилетний Серёжа — его положили два дня назад с сильными головными болями и Иван Игоревич, выживший после инсульта. Он, вдовец, жил один и ему, на праздник, было интереснее в компании соседей по больничной палате, чем в полном одиночестве дома. Правда, к нему, из Москвы, каждую субботу приезжал сын. Привозил огромную сумку продуктов и строго приговаривал, что заберёт его к себе, сразу, как только отца выпишут.

— Поживём — увидим, — ворчал Иван Игоревич, а в палате потом горестно вздыхал, — Ну куда я от своей Машеньки поеду? Кто ей цветочки принесёт, водички нальёт? Нет уж, я буду тут доживать.

Вся палата дружно желала ему долгих лет жизни, и с удовольствием съедала московские деликатесы, которые Иван Игоревич всегда определял в общее пользование.

— Лена, у нас тут так весело! — смеялся Юра, дозвонившись до девушки. — Медперсонал пьяненький, закрылся в ординаторской, а мы втроём фильм смотрим про мужчину, который из бани в другой город попал! Прямо как я: не знает где он! Галя нам вкусный салат принесла, а мы ей баночку красной икры подарили. Она очень довольная! Сан Саныч приходил, он сегодня дежурит. Принёс мне мандарины, но мы их уже съели. Твои конфеты мы будем, есть прямо в Новый год, а ещё у нас есть бутылка шампанского.

— Да вы что!? — возмутилась Лена. — Вам нельзя спиртное!

— Леночка, не беспокойтесь, оно безалкогольное, — вставил Иван Игоревич. — Его даже Серёже можно.

Они ещё долго говорили, привлекая к беседе, соседей по палате и все вместе смеялись, загадывая желания на будущий год. Попрощавшись, Лена, напевая милую песенку из мультфильма, пошла украшать ёлку.

— …Каждой иголочкой

РадЫвает нас,

РадЫвает нас…-

Мама нахмурилась, переглянулась с Олимпиадой и покачала головой.

— Из праздников вышли без потерь, — пошутил зав. отделением. — Теперь о перспективах на ближайшее время: выписываем пятую палату, в том числе и Петрова, делаем томограмму головного мозга Крюкову Сергею. И, слушаю ваши предложения по бомжу Юре.

— Ноотропы ему не помогают, — лечащий врач Юры, потёр переносицу. — И всё-таки я настаиваю, что у него проблемы психического характера. Думаю, что там — диссоциативная амнезия. У больного полностью утрачены данные о событиях личной жизни и биографии, но сохранны общие знания. Вероятно, была психическая травма.

— Поменяйте ноотроп и вызовите для консультации психотерапевта. Может они его к себе заберут.

Палата

После обеда выписывают Ивана Игоревича. Он собирается не торопясь, тщательно и аккуратно складывая вещи в большую дорожную сумку. Одновременно с кем-то созванивается, отвечая на чужие неотложные вопросы.

— Юра, я верю, что ты обязательно поправишься, — сказал он, уже одетый и собранный. — И тогда, тебе может понадобиться моя помощь. Обращайся не стесняясь!

Иван Игоревич протянул Юре визитку. На тёмно-зелёном фоне золотыми буквами было написано: «Иван Игоревич Петров. Нотариус». Юра проводил соседа по палате до выхода из отделения и они, как старые друзья обменялись крепким рукопожатием.

Палата наполнялась новыми людьми. Кто-то был молчалив, кто-то сразу пытался подружиться. Юра для них был старожилом, никто пока не знал его историю, для них он не был бомжом.

После обеда Серёжу отвели на обследование. Вернувшись, он, молча, лёг на свою кровать и отвернулся к стене.

Он проснулся среди ночи. Не поворачивая головы, медленно осмотрел окружающее его пространство и вдруг понял: «Вспомнил. Я вспомнил всё!»

Юра тихо встал с кровати и подошёл к окну. Огромная луна, ярко освещая мир белым светом, оставляла сверкающие искры на синем снегу. Сугробы, укрывая деревьям голые колени, мирно ожидали весны.

— Совсем как в Стерии, — подумал Юра. — Не хватает только розовой звезды на горизонте. В какой же мир меня забросило?

Он вспомнил всё….

Вспомнил свой последний бой. Длинный коридор драконьего замка залит зелёной слизью, воняющей мятой. Он защищает свою императрицу от толпы нагов. Их много, очень много. Он понимает, что это последний его бой, но умереть с честью — это мечта каждого дракона. Молниеносный выпад, низкий присест, резкий тычок саблей в распахнутый рот врага, удар эфесом, снова выпад и всё это в стремительном верчении. Враги падают, хрипя, заливаясь кровью. Усталости нет, есть яростное желание защитить женщину.

Нынешний Юра поймал себя на том, что повторяет движения из своего прошлого. В узком проходе между больничными койками он исполняет танец своей смерти. Где он ошибся, как его смогли достать?

Оживший мозг подталкивает ему воспоминание о том, как открылась дверь спальни императрицы, и он увидел её глаза. Огромные тёмные, бархатные. Правая рука дрогнула и, тут же была отрублена. Он, левой рукой, успевает достать ещё одного гадёныша, когда в грудь вонзается сразу три палаша. Он не видел, как убили императрицу, но перед тем, как в сознании стала закручиваться спираль, подумал: «Жаль, что я так и не узнал свою истинную!»

Юра вышел из воспоминаний около кровати Серёжи. Все обитатели палаты мирно спали и только мальчик, отвернувшийся к стене, тихо всхлипывал. Юра осторожно сел на край его кровати.

— Серёжа, ты почему плачешь? Что случилось?

— У меня рак, — сквозь всхлипывания выдавил из себя мальчик. — Я слышал, врачи сегодня обсуждали мою томографию.

Юра в знак сочувствия, сжал плечо Сергея, а потом подумал, что в том мире он — дракон, хорошо владел магией, в том числе и целительной. А вдруг получится и здесь? Он расфокусировал зрение. Пространство подёрнулось туманом, но магических потоков в нём не было. Юра посмотрел внутрь себя, нащупал родовую магию и стал осторожно вытаскивать её в этот мир. Хватило маленькой магической струйки, чтобы пространство показало свои возможности. Все предметы и люди вспыхнули яркой аурой.

— Этот мир молодой, — подумал Юра. — Они пошли по пути создания механизмов, глубоко спрятав свои природные способности.

Он растормошил Сергея, заставил его сесть и, глядя мальчику в глаза, медленно и чётко произнёс:

— Сергей, я вспомнил кто я! Я — дракон. Сильный маг и могу тебя вылечить.

Скептическое выражение лица Серёжи, показало, что он об этом думает, но Юра, щелчком пальцев заставил свои кисти рук светиться. Он дотронулся до Серёжи, и мальчик почувствовал облегчение.

— Я могу тебя вылечить. Только захоти это сам.

— Хочу. Лечи! — Сергей немного сомневался, но жажда жизни толкала его на этот поступок.

— Только, я — огненный дракон и болезнь — выжигаю. Будет больно, но если выдержишь, то выздоровеешь полностью.

— Я выдержу! Я очень хочу жить.

Юрий опустился перед сидящим на кровати мальчиком, на колени и взял его голову в ладони.

— Ты должен смотреть мне в глаза, ни на секунду, ни на миг не отводи взгляд. Будет больно — кричи, но взгляд не отводи. Можешь держаться за меня.

От их разговора стали просыпаться соседи по палате. Послышались недовольные реплики.

Юра крепко держал Серёжкину голову и про себя проговаривал формулу заклинания. Свет с его рук постепенно перетекал на виски мальчика и тонкими струйками, через глаза, уши, нос, рот, проникал к нему в голову. Все, кто не спал, увидели очертания черепа Серёжи.

— Эй, отпусти пацана! — среагировал один из соседей.

Сергей вздрогнул, но взгляд не отвёл. Он видел, как засветился его нос, чувствовал, как в голове становится тепло, как зашевелились мозги. Ухватившись за Юрины руки, мальчик застонал. Голова наливалась тяжестью. В глазах своего лекаря он видел разгорающиеся костры, их огненные языки взлетали вверх и раскрывались огромными драконьими крыльями.

Юрий чувствовал, как тратятся его силы, но он пообещал этому мальчику жизнь и сдержит обещание.

— Свою жизнь я уже прожил, — думал человек- дракон и перед его магическим зрением разворачивался бой жизни со смертью.

Он видел, как в глубине Серёжиной головы, три очага опухоли, похожие на осьминогов, стали подбирать свои щупальца. Они дёргались и пытались метнуться в другую сторону, но их везде настигал свет оживляющего огня. Постепенно осьминоги превратились в сгустки непроглядной тьмы, затем взорвались и истаяли без следа, забрав с собой метастазы.

Серёжа закричал. Соседи бросились на Юру, пытаясь его оттащить от мальчика, но эти два человека — большой и маленький, словно спаялись в одну гранитную глыбу.

Юра закрыл глаза. Невыносимая тяжесть давила сверху, но он аккуратно уложил обессиленного Серёжу, укрыл его одеялом:

— Спи, ребёнок! Теперь, ты будешь жить долго.

Встал и, повернувшись к невольным зрителям всего происходящего (в палате были все, кто мог ходить и весь дежурный медперсонал), сказал, глядя в глаза врача:

— Я всё вспомнил. Меня зовут Юстий. Я — наследник клана огненных драконов. Я — дракон!

Стало традицией, обмениваться с утра приветствиями. Они слали друг другу голосовые сообщения:

— Доброе утро, Юра!

— Доброе утро, Леночка! Я скучаю по тебе! Ты придёшь?

— Конечно, приду. После обеда. Что тебе принести?

— Ничего не надо. Приходи сама.

Так было всегда, но не сегодня. Юра не ответил. На перемене, после первого урока, она попыталась ему позвонить, но он не взял трубку. Не ответил ни после второго урока, ни после третьего. Она не находила себе места. Что-то случилось.

Шёл урок труда, когда на смартфоне сработал вибросигнал. Лена, схватив трубку, выскочила из класса, чтобы дети не видели ее эмоций. Было жуткое желание наорать на него, но она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Алло, Юра, ты почему не ответил мне? Я волнуюсь!

— Лена, здравствуйте! Это Серёжа говорит, Юрин сосед по палате.

— Да, я знаю тебя. Юра рассказывал. Что случилось? Почему звонишь ты, а не он?

— Его перевели в другую больницу.

— Как? В какую?

— В психушку. Вы приезжайте сюда. Вещи заберёте, телефон. Я вам всё расскажу.

Лена не удивилась. Как современный образованный человек, она понимала, что с такими проблемами кладут в психоневрологический диспансер, и сейчас переживала о том, разрешат ли им видеться. Ведь Юра ей никто.

— Это опасно, он псих! Неужели поедешь? — нашёптывал здравый смысл.

— Поеду, — твёрдым голосом, сжав кулаки, сказала Лена, сама себе.

После уроков, она, с улыбкой на лице выдержала наскок матери Сидорова Вовки, который в очередной раз поколотил Даню Кирьянова. Даня — щуплый, мальчик из интеллигентной семьи, но Владимир утверждал, что именно он начал первый. Лена, разбирала детский конфликт, а мыслями была в больнице.

Серёжа вышел сразу, как только она ему позвонила. Мальчик выглядел абсолютно здоровым человеком — прошла его бледность, не дрожат руки, исчезло мученическое выражение лица. Сначала он рассказывал о своих обследованиях. Его было жалко, но он, вдруг, с жаром, ухватив Лену за руку, и заглядывая ей в глаза, прошептал:

— Юра меня вылечил!

— Что ты детка, он же, не врач. Как он мог? Хотя если тебе легче, то я очень рада за тебя.

— Вот, и вы не верите! — с досадой воскликнул Сергей. — А ведь он всё вспомнил! Он дракон и владеет целительством огня.

У Лены перехватило дыхание. Если Юра, это говорил вслух, то становится понятно, почему его сочли за сумасшедшего.

— Я видел, как у него в глазах горели костры. Пламя, в них. словно крылья. Очень красиво! У Юры светились руки, а у меня голова. Все это видели, но зачем — то полицию вызвали и врача из психушки. Полицейские опросили нас всех, покрутили пальцами у виска и уехали, а эти…(мальчик горестно замолчал) Юру забрали.

— Они, что же, голым его увезли? — недоумевает Лена, принимает пакет с вещами и думает о наваждении, которое накрыло в прошлую ночь пациентов и персонал отделения. Вот, Сергей явно верит в то, что говорит.

— Переодели его в свой халат. Разрешили взять только смену белья, тапочки и бритву, но её сразу отобрали, сказали, что потом дадут.

— И он пошёл за ними, не возражая, — Лена усмехнулась, подумав, что такое не в характере драконов.

— Санитары, в коридоре, хотели взять его под руки. «Не трогайте меня. Сам пойду» — он им вежливо так сказал, а они заржали и закрутили ему руки за спину. Мы всё видели, но не поняли, как Юра вывернулся, и здоровые мужики оказались на полу. Он подождал, пока они встанут. «Не трогайте меня», — повторил Юра и пошёл первым. Лысый санитар шприц достал и воткнул ему в спину. Юра даже повернуться не успел, весь обмяк и дальше его просто поволокли.

— Да, проблема, теперь его в буйные запишут, — сказала Лена. — Спасибо, тебе Серёжа! Желаю тебе выздоровления. Ты — хороший человек и должен жить долго.

— Мне завтра ПЭТ КТ делают, — Сергей улыбнулся, и уже в спину уходящей Лене крикнул — Юра сказал, что его на самом деле, Юстием зовут.

— Меня зовут Ю… — девушка вспомнила недоговорённую фразу.

Время слилось в сплошной поток одинаковых мгновений:

— Кто ты? — спрашивает лысый санитар.

— Я дракон, — отвечает Юстий, пытается встать с ненавистной кровати и получает укол.

Забытьё. Без спирали, без боли, без движения. Его сущность зависла в вязком тягучем тумане.

Очнулся.

— Кто ты?

— Я дракон.

Опять укол. Опять туман. Ещё чуть — чуть, и он сам станет туманом.

Очнулся. Лысого рядом нет. Санитарка — женщина почтенного возраста, моет пол. Увидела, что очнулся, но вопреки инструкции, звать никого не стала. Приблизилась и, не прекращая движение шваброй, прошептала:

— Сынок, не говори Генке, что ты дракон. Говори, что мужик, зовут Юркой. Генка этот — злобный, мучить будет, пока на самом деле с ума не сойдёшь.

— Но, то моя жизнь, моя судьба. Я не могу от неё отречься.

— Твоя судьба, каждый день, под дверь отделения ходит. Плачет. Но не пускают её. Говорят, что она тебе никто.

— Лена. Зачем она ходит? Я теперь недочеловек.

— Нужен ты ей, вот и ходит. Ты, давай, отвечай на вопросы правильно. Глядишь, и отпустят. Лену-то, пожалей.

И уже, увозя свою тряпку, за порогом палаты, сказала громко:

— Тётя Лида я. Понадоблюсь, зови не стесняйся, Юра! — затем повернулась в коридор и менторским тоном доложила — Геннадий Петрович, больной очнулся, говорит, что мужик он и Юркой его кличут.

Санитар злобно, сверкнув на неё глазами, не твоё, мол, дело, положив в карман заправленный шприц, направился в палату Юры — Юстия.

— Кто ты? — спросил санитар. По его лицу, мерзкой тонкогубой улыбкой, расползается удовольствие.

— Да, мужик, я, мужик! — Юстий перешагивает через гордость.

— И, что ты ещё помнишь?

— Юрой меня зовут. У меня девушка есть. Лена. Учительницей работает. Тебе как рассказывать в подробностях или, в общем: про Сан Саныча, про Серёжку?

Улыбка санитара сменилась брезгливо поджатым ртом. Юра почувствовал, как этот человек его ненавидит.

— Очень мне нужны твои подробности. Врач придёт, ему и расскажешь.

После беседы с врачом, уколы отменили, а через неделю разрешили выходить из палаты.

К нему не пускают. Она и плакала, и скандалила, и пыталась договориться.

— Буйный, — говорят, — не положено.

Связующим звеном стала санитарочка — тётя Лида. Она передавала приветы от Юры, а ему пересказывала новости Лены.

— Юра говорит, что у него есть знакомый нотариус. Где-то в вещах должна быть его визитка. Ты поищи и позвони ему. Если мужчина серьёзный, то поможет.

Лена уже давно нашла визитку Ивана Игоревича, но отложила её в сторону, решив, что это был просто жест вежливости. Но в борьбе нужно использовать все доступные средства, и она позвонила.

Нотариус узнал её сразу.

— Раз вы звоните, значит, с Юрой что-то происходит, — Иван Игоревич сразу взял инициативу в свои руки и предложил встретиться в кафе.

Лена рассказывала о странных происшествиях в больнице. О сеансе целительства, о свечении Юриных рук, о том, что он стал считать себя драконом. И, что он теперь и не Юра, а Юстий.

Иван Игоревич заказал Лене тирамису и позвонил матери Сергея. Смартфон нотариуса выдавал в пространство кафе бурю эмоций, но Иван, нахмурив брови, серьёзным тоном поддакивал женщине, не задавая лишних вопросов.

— Я очень рад за Сергея! Желаю ему окончательного выздоровления! — сказал, он, когда фонтан новостей с той стороны поутих, предложил свою помощь, попрощался и положил трубку.

— Конечно, версия с драконом сомнительна. Это прямо, уж, совсем из сказки, но, то, что Юра необычный человек — это, несомненно. Сергей-то и, правда, излечился. ПЭТ КТ показало полное отсутствие опухоли и метастаз. Человек абсолютно здоровый! Можно, конечно, предположить, что эти события, просто совпадения, но в больнице скандал — выясняют, когда ошиблись тогда или сейчас.

Иван Игоревич помолчал, отхлебнул остывший кофе, поморщился.

— Для начала надо добиться, чтобы Вас к нему пускали. Думаю, что можно зацепиться за нарушение прав со стороны медперсонала. Я свяжусь со своим другом адвокатом. Он вам перезвонит.

— Юра, пойдём, к тебе адвокат, — среда началась необычно.

После того, как отменили уколы, Геннадий им больше не занимался. К Юре приставили Колю, молодого парнишку, студента мединститута, который подрабатывал после занятий. С ним было легко, но наученный тётей Лидой, Юра всё равно избегал откровенности и больше помалкивал.

В комнате для посещений, его ждал невысокий мужчина в добротном костюме-тройке, с аккуратно подстриженной бородкой. На лощёных руках часы и золотая печатка.

— Здравствуйте, я Ваш адвокат Мэльс Каурбекович Курбанов. Меня наняла Ваша невеста Елена Вячеславовна Краснова.

Он, жестом, предложил Юре сесть, напротив через стол, а вставшего рядом санитара, отправил в коридор.

— Но Лена, мне не невеста, — шёпотом уточнил Юра, когда они остались вдвоём.

— Это не важно. Важно то, что она заключила со мной договор и оплатила мои услуги, — он показал документ и чек на сто рублей.

— И Вы за сто рублей будете мне помогать? — засомневался новоявленный клиент адвоката.

— Меня попросил Иван. Он мой друг и я постараюсь изменить ваше нынешнее положение, но вы, молодой человек, должны быть со мной предельно откровенны. Не сомневайтесь, всё сказанное вами, останется здесь.

Юра вздохнул, подумал, что деваться ему некуда и рассказал адвокату всё: про Стерию, про смерть у спальни императрицы, про долгое движение по спирали в тёмном коридоре межпространства, про встречу с Леной.

— И с этого момента Вы стали осознавать себя в мире Земли? — уточнил адвокат, до этого слушавший, не перебивая.

— Я думал, что сошёл с ума. Если бы не Лена, даже не знаю, что со мной бы было.

— Если хотите отсюда выбраться, то никому не рассказывайте про ту свою жизнь. Будут приставать с вопросами, говорите, что приснилось. И называйтесь Юрием, Юрой, Юркой. Юстием назовётесь потом.

— А Лене можно?

— Лене можно. Заодно и узнаете, как она к Вам относится.

Далее Мэльс Каурбекович стал расспрашивать об условиях содержания в стационаре. Вопросов было много и по тому, как адвокат стал потирать руки, стало понятно, что может случиться грандиозный скандал.

— К Вам завтра придёт Иван Игоревич. Вы напишете на Лену доверенность на время пребывания в стационаре. Иван её заверит. Никому не рассказывайте о нашем разговоре. Я к главврачу. У меня есть к нему вопросы.

В тот же день у главврача состоялся нелицеприятный разговор с адвокатом Юрия.

Доктор хорошо знал, этого служителя Фемиды. Мэльс очень удачно выступал на стороне защиты прав пациентов. По решениям судов приносились извинения, выплачивались компенсации и даже, парочка, очень уж неудачливых, чиновников от медицины были сняты с должностей. Кто же знал, что бомж, пусть даже и интеллигентный, может быть в кругу интересов адвоката.

— Юрий не признан недееспособным, значит, он обладает всеми правами обычного человека. Вы, до сих пор, не ознакомили пациента с диагнозом, но неделю кололи ему транквилизаторы. Вы отказали ему в посетителях.

— Он говорит, что он дракон! — попытался вставить врач.

— Конфабуляционные воспоминания, — не мне вам рассказывать, что это совсем другие лекарства.

— Что Вы хотите, Мэльс Каурбекович? — врач сидел с видом обречённого каторжника.

— Вы разрешите невесте Елене Вячеславовне Красновой посещения Юрия. Вы проведёте все необходимые обследования, поставите правильный диагноз и, конечно, будете его правильно лечить. Не задержите Юрия, здесь, ни одного лишнего дня. И… увольте санитара Геннадия.

Врачу, совсем, было, не жаль Генку- садиста, но у него теперь, опять дефицит кадров, и завотделением печально вздохнул.

— Завтра Вам принесут нотариально заверенную доверенность от Юрия на имя Елены Вячеславовны. Можете часть решений переложить на неё.

— Ну, хоть что-то приятное, — подумал врач и иронично хмыкнул.

Дела не просто сдвинулись. Всё закружилось в бешеном темпе. Нотариус, адвокат, опять нотариус, беседа с завотделением и, наконец-то, свидание с Юрой.

Они очень обрадовались друг другу.

— Обними меня, я же твоя невеста, — сказала Лена, зная, как адвокат, представил её.

Юра медленно протянул к ней руки, осторожно коснулся её лица, а потом, смяв плечи, рывком прижал к себе. Она задохнулась, от обволакивающего, всё тело, тепла, проникающей неги и сладкой слабости.

— Ох, — только и смогла сказать Лена и обмякла в руках своего мужчины.

А Юра, смотрел на неё и не верил: в чужом мире, в другой жизни он, всем своим существом, осязал свою истинную пару.

— Я умер, чтобы встретить её? — думал человек, знающий себя драконом.

— Теперь моя жизнь, здесь, имеет смысл!

— Юра, расскажи мне про себя, — наконец — то, она решилась задать этот вопрос.

Он немного помолчал, а потом стал рассказывать про ту свою жизнь — самое важное, то, что дорого сердцу, и что поможет ей поверить ему.

Лена слушала и думала:

— Кто из нас двоих сумасшедший? Он — рассказывающий про друзей-драконов, врагов-нагов, магию, истинных, или, она — готовая во всё это поверить. Лена читала про такое в книжках. Может быть, он тоже читал, и сейчас просто выдаёт желаемое за действительное.

На лестничной клетке больницы (там встречались те, кому можно) было холодно, но от Юриных рук шло тепло, и они всё сидели и сидели, на подоконнике окна лестничного проёма, не в силах расстаться.

Его позвал санитар. Пора прощаться.

— Как же тебя зовут, там?

— Юстий, но пока это наш с тобой секрет.

Он зашёл в отделение, а Лена, раскрасневшаяся, с трепещущим сердцем, прижалась лбом к холодному стеклу. То, что он её мужчина, она ощущала даже не на физиологическом уровне, а на уровне клеточном. Каждая её частица напиталась его теплом, и Лена чувствовала, что когда потребуется подпитка этих новых внутренних энергий — он с ней поделится. Значит, без него больше не прожить?

Из своих дурацких драконьих романов, она знала, что такие ощущения может испытывать только истинная пара. Но, этот мир — другой, и драконов в нём нет.

— Что же делать?

Добравшись на автобусе домой, Лена позвонила Олимпиаде Серафимовне и пригласила её на чай. Соседка, с большим интересом относилась к этой истории и, кажется, даже переживала за Юру. Она знала про странный сеанс целительства, про изоляцию парня в психоневрологический диспансер и про то, что Лену, там, представили невестой. Но Лена, боясь, что разговоры, всё-таки передаются родителям, так и не рассказала ей предысторию из мира драконов.

Олимпиада Серафимовна, пила зелёный чай и качала головой.

— Что ты будешь делать?

— Я не могу его бросить. Мне его жалко. Из больницы заберу к себе.

— Не боишься?

— Боюсь, но по-другому не могу. Вы же присмотрите за нами?

Соседка засмеялась.

— Проблема в восстановлении документов. С чего начать? По всему городу расклеены объявления о помощи бездомным. Может к ним обратиться?

— Разве можно верить тому, что на заборе написано? — Серафимовна помолчала, потом решительно стукнула ладонью по столу. — Я, кажется, знаю, как мы поступим. Покажи мне его, так чтобы он не знал. Сможешь?

Они, привычно обнявшись, сидели на подоконнике. Лена рассказывала о том, как её сегодня вызвал врач.

— Он очень удивился, почему не получилась твоя энцефалограмма. График выдавал две кривых: одна — чёткая, соответствующая ритмам головного мозга здорового человека, а вторая — размытая, идущая, словно фоном, и абсолютно неадекватная.

— Конечно, — Юстий шептал ей на ухо. — Второй — это мой дракон. Он никуда не делся. Он здесь.

И парень постучал себя по голове.

— Думаю, что любое обследование, принятое медициной этого мира, покажет мою двойственность.

— Интересно, а кардиограмма покажет биение двух сердец? — задумалась Лена.

А Юстий обратил внимание на старенькую женщину, сидевшую на стуле, в углу лестничной клетки. Она, словно кого-то ждала, но этот кто-то всё не приходил, и женщина тихо плакала, вытирая слёзы вышитым платочком.

Юстий, оставив Лену, подошёл к бабушке и присел перед ней на корточки. Ему казалось, что она сильно замёрзла, и он протянул к ней, сложенные ладонями вверх, руки. Женщина сначала замерла, а потом осторожно дотронулась до его пальцев. Она почувствовала, как по всему организму разливается уютное тепло.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? Может позвать кого? — спросил Юстий.

Бабушка, всхлипнула и с сожалением убрала свои пальчики из его тёплых больших ладоней:

— Спасибо, внучок! Я увидела того — кого хотела увидеть.

Она встала, и медленно, держась за перила, стала спускаться вниз.

— Я пойду, помогу ей, наверное? — спросила Лена осторожно, боясь обидеть Юса.

— Иди, конечно, я никуда не денусь.

Вечером, за ставшим традиционным чаем, Олимпиада Серафимовна плакала. Лена, молчала, понимая, что сейчас решается их судьба.

— Он очень похож на моего Егорку, — всхлипывала соседка, — только, Юра — выше и мощнее. Через два месяца будет пять лет, как пропал мой мальчик, потом, его официально признают умершим. Вычеркнут его имя, а я на могилку, всё равно, не смогу сходить, потому что нет этой могилки. Вот я и подумала, что надо научить твоего Юру, признать меня бабушкой.

Лена, не верила своим ушам!

— А если, вдруг, Егор всё-таки найдётся? — не удержавшись, спросила она.

— Твои слова да Богу в уши! — Серафимовна задумалась. — Тогда сошлёмся на мой старческий маразм. И, вообще, будем решать проблемы, по мере их поступления.

Олимпиада решительно встала, не допив свой уулун.

— Завтра идёшь к Юре и подучиваешь его, как вспомнить меня. Надо, чтобы он сам меня вспомнил, тогда у полиции вопросов будет меньше.

И уже, уходя, сказала строгим голосом:

— Но жить он будет у меня!

— Ты должен её, якобы, вспомнить, но не сразу, а постепенно. Завтра в разговоре с врачом скажи, что вспомнил свою бабушку: маленькую, с седыми короткими волосами и голубыми глазами. В детстве ты её называл бабой Липой. Запомни, это важно. Она, всё время, вяжет или вышивает. В следующий раз вспомнишь, что живёт она в каком-то большом доме. У тебя своя комната есть, в которой много макетов самолётов и на стене большой плакат с красным драконом. И уже потом, изобразив счастье, «вспомнишь», что зовут её Олимпиада Серафимовна. Врачи поставят в известность полицию и, конечно, меня. Останется только найти старушку! Проведут опознание, опросят соседей-свидетелей, все подтвердят твою личность, и мы сможем сделать тебе документы, правда, на имя внука Серафимовны.

Юстий слушал и не верил! У него появилась возможность стать частью этого мира. Ему, немного претила необходимость, опять жить под чужим именем, но Лена объяснила, что через некоторое время, его можно будет поменять.

Обнимая её за плечи и делясь с ней теплом, он понимал, что сделает всё, для того, чтобы видеть её счастливые глаза.

— Ты, знаешь, в моём мире считают, что женщины умнее мужчин. Вероятно у вас так же! — сказал шёпотом Юстий и украдкой поцеловал Лену в висок.

— Ну, у нас по-разному говорят, но в начальстве в основном мужчины.

— Мужчины — практичнее, женщины — мудрее.

На следующий день в амбулаторной карте Юрия появилась запись: пациент вспомнил бабушку.

Ни одно из обследований, ни МРТ, ни КТ, не давало ответ на вопрос: «Какой диагноз?» Везде был этот размытый злополучный фон, и врачи, не в силах сделать описание, разводили руками. Но, не желая связываться с адвокатом Мэльсом, всё назначали, проводили, по возможности анализировали и сохраняли.

Лечащий врач очень радовался подробностям, которые стал выдавать Юрий. Он с широчайшей улыбкой пересказывал их Елене, а она, великолепно играя свою роль, удивлялась и с оптимизмом смотрела в будущее. Когда пациент вспомнил имя «своей бабушки», сведения были переданы в полицию.

К Олимпиаде Серафимовне пришёл участковый. Бабушка, как и положено, отнеслась к новости, о вероятно найденном внуке, скептически, но на встречу согласилась. Полицейский, увидев, что родственница и доверенное лицо живут на одном этаже, засомневался в подлинности раскручиваемой истории. Но то, что Юрий нашёлся именно во дворе дома «бабушки», выглядело очень логично.

— Человек шёл домой! — решили в полиции.

Они разыграли свои роли — как по нотам! Олимпиада Серафимовна немного повглядывалась в лицо, представленного ей парня, потом всплеснула руками и потянулась к нему:

— Егорка, внучек мой! Родненький мой мальчик! — рыдала она.

Лена понимала, что старушка, давая шанс на нормальную жизнь, этому, незнакомому ей молодому мужчине, оплакивает свою кровиночку, сгинувшую на просторах огромной страны.

Юстий, почувствовав горе, изливаемое женщиной, которой он недавно грел руки, сначала растерялся, а потом, собравшись, неуверенно спросил:

— Бабушка? Баба Липа?

Потом вскочил со стула и с воплем:

— Бабуля! — бросился перед ней на колени, обнял её и замер, уткнувшись в неё лицом.

Олимпиада Серафимовна, гладила парня по голове и думала, что поступает правильно. Она, конечно, всё оставшееся ей время, будет ждать внука, но пусть этот чужой мальчик выйдет из страшной больницы и начнёт нормальную жизнь. Старушка посмотрела на Елену.

— Ленка-то, вон как светится! — подумала она.

Утром следующего дня Олимпиада Серафимовна вышла к подружкам на лавочку с новостью о найденном внуке. Она, на смартфоне, показывала им фотографии. Бабушки охали, ахали, находили общие с Серафимовной черты, стучали по экрану пальцами, сбивая настройки, но никто не высказал, ни малейшего сомнения, что это не Егор.

Их же показания, неугомонный участковый, отправил в следственный комитет. Там, с радостью, закрыли дело пятилетней давности о пропаже человека.

Лена выбежала из школы в хорошем настроении. Завтра начало четвёртой четверти, а потом каникулы и отпуск!

Завтра ей предстоит совершить самый безумный поступок, какой только может совершить 27-летняя девушка. Завтра выписывают Юстия, и она забирает, этого, почти незнакомого мужчину себе.

Могли выписать и раньше, но врачей смущала двойственность его обследований. Даже флюорография дала на снимке непонятную тень.

Собирали консилиумы, вызывали разных врачей, никто не смог дать объяснение.

Некий светила из Москвы, посмотрев снимки, зажал голову Юстия между ладонями и, глядя ему в глаза, спросил:

— Кто у тебя там? Дракон, орк, эльф?

Юс, опешил! «Дракон, дракон!» — рвался наружу вопль, но он вспомнил санитара Генку, со шприцом наперевес, и спокойно ответил:

— Я — человек!

Светила хлопнул его по плечу:

— Ответил правильно, — и, повернувшись к местным коллегам, добавил — Выписывайте, эту тайну мы не разгадаем!

Два дня назад, назначили выписку. Как же они все радовались! Казалось, что жизнь, наконец-то, налаживается. Юс будет жить у Олимпиады Серафимовны, но это так рядом!

Лена, в большую дорожную сумку, складывала вещи, которые, она ему купила для выписки, и находилась в полной эйфории, когда заиграл Вивальди. Схватив смартфон, и не посмотрев, кто звонит, она радостно ответила:

— Да, привет!

— Ленчик, хорошо живёшь, жизни радуешься! — раздался в трубке мужской голос, который девушка меньше всего хотела бы услышать.

— Денис?! Что тебе? — Лена опустилась на стул. Этот звонок был таким ненужным, что смартфон захотелось выбросить в окно. Она даже подёргала раму.

— Увидеться хочу.

— Зачем? Опять денег будешь просить? Нет у меня лишних.

— Видел я вчера, как ты мужской свитер покупала. Меренячьего размера. Хахаля завела себе? Родного мужа не хочешь поддержать.

— Мы с тобой разведены. Ты мне не муж! Я тебе ничего не должна, да, и ты мне тоже! — Лена попыталась закончить разговор.

— Не отключайся дурочка, я ведь звоню предупредить! Денег я тут задолжал. Серьёзным ребятам. Им всё равно с кого бабло трясти. Сто пудов придут к тебе. Будь осторожна!

Лена почувствовала, как дыбом встают волосы. Она всегда боялась попасть в поле зрения криминального мира!

— Ленчик, если со мной что-нибудь случится — не поминай лихом и … береги себя! — Денис помолчал и отключился.

Она кричала, приглушая вопль купленным для Юстия свитером. Ну как же так, почему она не может просто жить!? Зачем ей все эти приключения? Она просто хочет быть счастливой!

Проплакавшись, Лена, решила пока никому, ничего не говорить.

— Проблемы будем решать по мере их поступления, — вспомнила она и направилась в ванную приводить лицо в порядок.

Всё в этом мире поначалу казалось очень маленьким, даже, скорее, крошечным: так называемые машины, в которые он еле помещался, эта комнатка, которую, с гордостью предоставила ему бабушка, кухня, в которой не повернёшься, не задев стол. Но человек ко всему привыкает. Привык и Юстий. Он научился не сшибать углы у стола, не биться о люстру в зале, нагибаться, когда заходишь в ванную и в лифт.

Было в этом мире и много того, что ему понравилось: телевидение, центральное отопление, электричество, интернет, мобильная связь, микроволновка, асфальтовые дороги. А когда он увидел, стоящий на светофоре «Хаммер», то пришёл в восторг и понял, что этот мир вполне может быть и его.

Особенно Юстия впечатлило применение банковских карт:

— Очень удобно, — думал он, наблюдая, как Олимпиада Серафимовна расплачивается в магазине.

За наличие собственных денег он не переживал. Знал, что они его найдут, и очень скоро. Деньги любят драконов.

Вот только летать зверем, Юстий здесь не сможет — слишком мало магии вокруг.

Он, по свидетельству о рождении Егора, подал заявление на восстановление паспорта, а пока жил по справке из полиции, и звали его теперь Георгий Андреевич Крюков, 25 лет отроду.

— Длинно и нескладно, — сначала подумал Юстий, но теперь привык и даже стал откликаться на «Егорка» от Олимпиады Серафимовны.

По вечерам Лена учила его читать и писать. Юстий оказался легкообучаемым. Быстро освоил технику слогов-слияний и к концу апреля, прочитав на подъезде объявление: «На станкостроительный завод требуется кузнец-штамповщик. Обучение» — устроился на работу.

Под пристальным взором бабушки, они почти не обнимались. Лишь изредка, лёгкими касаниями пальцев обозначали свою симпатию. Юстий знал, что его родовая магия, в этом мире, могла подпитаться через контакты с истинной парой. Поэтому эти краткие прикосновения были необходимы ему, как глоток живой воды.

В один из вечеров, он, откинувшись на спинку дивана, и изображая увлечённого слушателя (женщины спорили о необходимости строгого воспитания детей), переключил своё зрение в драконий спектр. То, что он увидел, ему очень не понравилось. Над Еленой закручивались тёмные завихрения тревожности. Эти маленькие смерчи высасывали из неё жизненные силы. Если их не ликвидировать, то впереди её ждёт нервный срыв. Он, мысленно, попытался послать ей заклинание умиротворения, но до девушки долетела лишь его крошечная искорка. Лена вздрогнула, выдохнула, повернулась к Юсу и нежно улыбнулась. Завихрения притормозили.

Уходя домой, Юстий взял Лену за руку:

— Леночка, что с тобой происходит?

— У меня всё хорошо, — она отодвинулась от него и вновь вымученно улыбнулась.

— Ты можешь во всём положиться на меня. Помни — я твой дракон!

С этого дня, Юс постоянно сканировал пространство вокруг девушки, стремясь не пропустить к ней то, чего она боится. м

В дверь позвонили. Сегодня она ждала Юса, всенепременно в сопровождении Олимпиады. Вчера он был на смене, а сегодня, выспавшись, придёт к ней дочитывать букварь.

— Надо с ним закрепить написание безударных гласных! — подумала Лена и с серьёзным видом открыла дверь.

Перед ней стояли два классических мордоворота: один в спортивном костюме, другой в кожаной куртке и джинсах.

— О, Васёк, смотри — какая симпатичная училка! — хмыкнув, прохрипел «спортсмен» и протянул к девушке ручищу.

— Сегодня не трогаем! — рыкнул Васёк. — Не бойся крошка, мы поговорить! Куда нам пройти?

Лена поняла кто перед ней. Она, оцепенев от ужаса, не в состоянии произнести ни одного слова, молча, отступала в комнату.

«Спортсмен», уселся на диване, спихнув тетрадки на пол. Он, оценивая её внешние данные, буквально раздевал Лену сальным взглядом. Васёк, вставший у стола, пролистал учебник математики и выдал:

— Периметр — это сумма длин всех сторон.

— К чему вы это? — спросила Лена, стараясь, чтобы голос не дрожал, а сама думала — Хоть бы Юс не пришёл, сама, как-нибудь договорюсь.

— Сумма долгов твоего мужа, которые он не отдал, привела нас к тебе.

— Я не замужем.

— Подробности нас не интересуют. Ты баба Дэна — блондина. Этого достаточно. Он должен нам два лимона. Ты нам их вернёшь, если не хочешь оказаться в яме рядом с муженьком.

— Он мне не муж, — твердила Лена.

— А нам всё равно! Повторяю для бестолковых, — ухмыльнулся Васёк.

— Но, ты, детка, можешь отработать. Думаю, на тебя будет спрос! — «спортсмен» рывком поднялся с дивана, протягивая к Елене руку, с явным намерением схватить её за волосы.

Он не понял — откуда и как, вместо девушки, перед ним оказался здоровый мужик. Здоровяк перехватил движение «спортсмена» и вывернул ему руку в противоположную сторону. Парень взвыл и, продолжая траекторию своей неестественно завёрнутой конечности, просеменил к дивану и ткнулся лицом ровно в то место, где сидел минуту назад.

Это всё длилось считанные секунды, но Васёк успел вскинуть пистолет и несколько раз выстрелить в здоровяка.

— Молодец, пацан, — подумал «спортсмен» и сквозь слёзы, увидел, что, Васёк сидит на полу, почему-то заливаясь кровью из носа,

Девка, к которой они пришли с беседой, была не видна за спиной своего защитника, крепко прижимаясь к нему всем телом.

Юсу очень нравится его работа. Конечно, труд кузнеца в этом мире, сильно отличается от труда кузнеца в мире Стерии. Здесь механизмы сильно облегчают нагрузку на человека. Но, всё равно, кузнечный цех — это горячий цех! И, даже, просто вид раскалённого металла, благотворно влияет на дракона Юстия.

Такого работника в кузнечном цехе ещё не было. Он лез в самое пекло, брался за самую тяжёлую работу. И при этом был весел и как-то даже счастлив. В краткие мгновения передышки, он всеобъемлющим движением, разбрасывал руки в стороны и полной грудью вдыхал жаркий воздух цеха. Казалось, что ещё пара вдохов, и он взлетит.

Мужики, поглядывая на него, крутили пальцем у виска, пока однажды не заметили, как к нему тянется марево жары от молота и печи. Его стали бояться.

В тот день Юс пришёл с ночной смены. Он любил работать ночью, потому что ему казалось, что и огонь ярче, и железо горячее. А ещё, он успевал отдохнуть днём, пока Леночка была в школе. В результате — вечера мог просиживать у неё, наслаждаясь присутствием любимого человека.

Будильник не звенел. Юстий проснулся от ворчания дракона. Зверь почувствовал беду. Юс сразу понял — случилось то, что она ждала, боялась, но ему не говорила.

— Ну что же, пойдём, посмотрим что там? — сказал он сам себе, потом взял Олимпиаду за плечи — Бабушка, сегодня вы со мной не идёте. Так надо.

Олимпиада Серафимовна, удивившись твёрдости его интонаций, даже не пыталась спорить. Перекрестила Юса-Егора в спину и прильнула к глазку двери, пытаясь понять, что так взволновало «внучка».

Дверь в квартиру Лены была закрыта неплотно. У Юса обострилось восприятие, и он видел ауру того, что происходит в помещении. Голубая аура Лены, в панике, металась между сдавливающими коричневыми аурами двух чужаков.

Юс, осторожно проник в квартиру. Он знал, какие половицы скрипят, и перешагнул их. Прижимаясь к стене, шёл так, чтобы не засветиться в отражающих поверхностях мебели, и его появление перед бандитами, оказалось полной неожиданностью для них. Они-то шли «на беседу» с беззащитной одинокой девахой, полностью уверенные в своей неуязвимости.

Юстий, одним резким движением, переставил Лену себе за спину, и закрутил руку парню, пытавшемуся схватить девушку. Уже, отправляя его лицом в диван, он увидел, что второй гость выхватил пистолет.

— Сейчас будет огонь, — мелькнуло в сознании.

Он успел повалить девушку на пол и прикрыть собой. Грохнули пять выстрелов. Взмокший, но уверенный в себе Васёк, улыбаясь, опустил ствол. Но этот невозможный человек, только что, в упор расстрелянный им, метнулся прямо с пола, и бандит почувствовал, как хрустнул его нос. Затем ему вывернули руку и отняли пистолет.

Юс сделал шаг назад, загораживая собой Лену и освобождая проход.

— Уходите, — спокойным голосом, сказал Юстий. — Не приходите больше, убью.

— Ты, что — Бетмен? — просипел Васёк. — Посмотрим ещё: кто кого.

Он закидывал голову назад и прижимал к лицу шот Лены, до этого мирно висящий на стуле.

— Ходи, теперь — оглядывайся! А ты, — он поискал глазами Лену, но она затаилась за спиной своего защитника, и даже дышала через раз, — или через неделю возвращаешь долг муженька, или идёшь к нему в яму, вместе с этим дуболомом. Визирь даже счётчик вам не будет включать.

«Спортсмен» помог Ваську подняться, но тот отпихнул подельника, и, пошатываясь, но, пытаясь сохранять своё бандитское достоинство, вышел из квартиры Лены.

На полу скученно валялись, не пробившиеся к человеческому телу, пять пуль.

Лена не плакала. Она сидела на полу, обняв себя за плечи. Её била мелкая дрожь.

Юстий, проследил, чтобы бандиты ушли, вернулся и, взяв её на руки, словно пушинку, понёс в квартиру Олимпиады Серафимовны. Бабушка, не говоря ни слова, распахнула перед ними дверь. Полицию она уже вызвала.

— Поживёт пока у нас! — сказал Юс.

Олимпиада и не возражала. Она хотела предложить для Лены диван, но Юс, не спрашивая и, ни сколько не сомневаясь, отнёс её в свою комнату. Уложил на кровать, укрыл пледом.

— Ты полежи. Мне надо вернуться к тебе в квартиру. Там полиция приехала. Когда будут допрашивать, говори, что я сразу был у тебя. На кухне сидел, букварь читал.

Он поцеловал её в висок, и девушке так стало хорошо, что она всхлипнула и уснула.

Выходя из квартиры, Юстий, мимолётным движением, спрятал отобранный у бандита пистолет, между коробками на антресолях.

Олимпиада была на вершине славы! Постепенно стали собираться соседи и она всем выдавала нужную версию.

Приехали не только следователи. С мигалками прилетела группа быстрого реагирования. Полицейских волновало не столько нападение, сколько факт применения огнестрельного оружия и то, где это оружие сейчас находится.

— Зачем они приходили?

— Чья кровь?

— Где вы стояли?

— Куда делся пистолет?

Обнаружив гильзы и соответствующую им кучку пуль на полу, следователь спросил:

— А почему вас не убили?

— Он промахнулся, — с невозмутимым видом ответил Юстий.

— Но тогда пули должны быть в стене, в потолке или в полу, а они мирно валяются на виду, — полицейский с подозрением посмотрел на Юса.

Тот, открыто глядя в глаза следователю, пожал плечами.

Заставили разбудить Лену. Она, забравшись с ногами на диван, рассказывала о звонке бывшего мужа, о его долгах и о требованиях бандитов. Девушка подтвердила, что Юс сразу был в квартире и что он смог сломать нос одному из мордоворотов. Почему пули не долетели до них, она не знает. Лена же вспомнила, что в разговоре был, упомянут Визирь.

Всё закончилось далеко за полночь. Следственная группа сделав смывы, взяв у всех отпечатки пальцев, сфотографировав обстановку и, конечно, собрав улики, уехала. Разошлись соседи и понятые. Они, оставшись втроём, переглянулись и почувствовали себя заговорщиками. Хотя, им не привыкать! Психиатричку они победили, победят и некоего Визиря.

— Предлагаю всем пойти отдыхать, а завтра, Лена, едем к твоим родителям! Майские праздники проведём на природе! Заодно и подумаем, как быть дальше, — решительным голосом сказала Олимпиада Серафимовна.

Она лежала в чужом доме, на чужой скрипучей кровати и думала о мужчине, который её спас. То, что Лена увидела, подтверждало, что Юс необычный человек. Она даже не заметила всех тех движений, которые он произвёл. Только, вдруг, почувствовала, что упирается носом в его спину, где-то в зоне лопаток. Услышала оглушающие звуки выстрелов. Ей страшно, но она в домике из его тела и рук. Тепло! Бандит, знающий, что такое периметр, грозит гневом Визиря. А потом её, как маленькую девочку, куда-то понесли, закутали в плед, сказали спать и, через нежный поцелуй в висок, послали волну умиротворения. Бетмен!? Нет, он дракон — её дракон. Ей очень захотелось стать его женщиной.

Глубокая ночь.

— Наверное, все спят, — подумала Лена и начала медленно вставать.

— Только не скрипи, только не скрипи, — уговаривала она кровать.

На цыпочках выбралась в зал. Там, на диване, тихо спал Юстий. Лена прислушалась: из комнаты Олимпиады Серафимовны раздавалось похрапывание. Девушка, тихо ступая по холодному полу, подошла к дивану и присела на корточки. Внутри всё дрожало, ей было стыдно, но её здравый смысл молчал, и она, коснулась кончиками пальцев лица мужчины.

— Мой дракон! Я тебя люблю! — сказала она одними губами.

— Ты — моя истинная пара! Ты моя жизнь! Я люблю тебя! — Юстий, ответил ей на уровне полузвука, но она услышала его и замерла.

Мужчина, подхватил её на руки. Она, получив ощущение полёта, чуть не вскрикнула, но закусила губу и лишь сильнее прижалась к его мощному, играющему мышцами, телу.

А Юстий думал о том, что несёт на руках своё самое дорогое сокровище. Ради этой женщины он готов умереть ещё раз.

Зайдя в комнату, растерялся — слишком скрипучей была кровать.

— На пол! Давай на пол! — прошептала Лена.

Мгновение, и с кровати на пол слетело одеяло. Юс нежно коснулся её рта губами. Она, почувствовав прилив внизу живота, застонала, глубоко и с наслаждением вздохнула, и почувствовала, как твёрдо и упруго среагировал его организм. Лена, судорожно, стала стягивать с себя бельё. Юстий перехватил её руки и, целуя их по внутренней стороне, от запястий до подмышек, вдохнул, едва уловимый, запах сладкого женского пота.

— Какая же ты вкусная! — прошептал он.

Помог ей лечь и плавными движениями, запуская под резиночки пальцы, поглаживая самые чувствительные места, освободил её от трусиков и лифчика. Его рот горячим дыханием ласкал её всю, и она поймала себя на том, что начинает стонать.

— Ой, Олимпиада! — мелькнуло в голове, и она прикусила свой кулак.

Все их выпуклости и впуклости отлично подошли друг к другу. Возникло ощущение единения. Они, замерев на мгновение, вошли в темп общего движения, которое всё ускорялось и углублялось, и в высшей точке наслаждения, Лена, распахнув глаза, увидела, что их тела светятся.

Они уснули в обнимку, прямо на полу.

За стеной, старательно изображая храп, улыбалась Олимпиада Серафимовна.

— Наконец-то в моём доме занимаются любовью, а не похоронами! — думала бабушка.

И вместе с ней радовалась вся её квартира, обставленная старой несуразной мебелью.

Он проснулся рано, но вставать не стал. У него на руке, дыша ему в подмышку, спала его истинная.

— Елена, Лена, Леночка, — мысленно перебирал он её имя и улыбался.

В дверь комнаты постучала Олимпиада Серафимовна.

— Молодёжь, пора вставать!

Лена, открыла глаза, посмотрела на Юстия и вдруг покраснела. Они лежали абсолютно голые, но было тепло и уютно. Юс, увидев её смущение, засмеялся, сгрёб в охапку и жадно поцеловал.

— Ну, что ты? Я же ещё не умылась и в душ не сходила.

— Не стесняйся меня и не стесняйся себя. Я тебя люблю всякую, а такую простую и натуральную — просто обожаю.

В дверь опять постучала Олимпиада:

— Вы будете вставать? Автобус через два часа, а ещё собраться надо.

— На такси до вокзала доедем, — крикнула Лена, выбираясь из под руки Юса.

— Чтоооо? На такси? Ни за что! Только автобус! — возмутился Юстий, вспомнив, как ему приходиться складываться, чтобы поместиться в машину.

— Тогда делаем всё быстро!

Елена, накинув халат, побежала к себе, чтобы всё-таки принять душ и наскоро собрать вещи.

— Без подарков едем, — подумала она. — Хотя я везу им Юса. Думаю, оценят.

Пока женщины суетились, Юстий, со смартфоном, вышел на общую лоджию. Он пока не очень ориентировался в правилах этого социума, поэтому решил посоветоваться.

— Юра, доброе утро! С праздником! — услышал Юс, после трёх длинных гудков.

— Здравствуйте, Иван Игоревич! С праздником и Вас. Мне надо с Вами поговорить.

— Говори, но самую суть, Я в Москве.

Юстий, вкратце, пересказал события прошлого вечера.

— В нас стреляли, но мне удалось отобрать оружие. Что с ним теперь делать? И можно ли договориться с Визирем?

— Визирь — это один из местных криминальных авторитетов. Если люди действительно его, то дело серьезное. Странно в вашей ситуации то, что Визирь никогда не связывается с женщинами, и вдруг наезд на Лену. У вас, в любом случае, есть неделя. Я пока переговорю со знающими людьми. Пистолет спрячь.

Совет нотариуса успокоил Юса. Значит конкретно сегодня, да и завтра они в безопасности. Но надо вплотную заняться деньгами. Зарплата у него, конечно, хорошая, но не два, же миллиона.

Юстий, повернулся лицом к открытому пространству, раскинул руки и повернул в сторону города ладони. Закрыл глаза, вдохнул, и, призвав родовую магию, послал своему зверю мысль:

— Илий, нужны деньги! Много денег! Найди их!

Дракон простонал:

— Летать хочу!

— Мы, когда — нибудь, обязательно вырвемся отсюда! Тогда и полетаем.

— Здесь наша истинная!

— Мы возьмём её с собой!

Зверь вильнул хвостом.

— Деньги рядом! Ты едешь к ним.

Через час они направлялись к автовокзалу. Юстий забрал все их сумки и нагруженный, как верблюд, широко вышагивал первым. Лена попыталась с ним спорить, мол, давай груз разделим.

— Ты это серьёзно? — удивился Юс. — Странный, всё-таки, этот мир! Женщина и груз — несовместимы!

— Ну и ладно, — согласилась Лена.

По дороге они зашли в цветочный магазин, премиум сегмента. Продавец, вышедшая на звук китайских колокольчиков, увидев перед собой обычных людей, да ещё и с кучей сумок, презрительно скривила губы. Но парень, в джинсах и красной ветровке, купил три шикарных букета, тем самым сделав её день.

— Это тебе, любимая! — он протянул Лене букет в красном цвете и поцеловал её в щёку.

— Тебе, бабушка, — и Олимпиада Серафимовна стала обладательницей жёлтого букета. Она задумалась, но так и не вспомнила, когда ей последний раз дарили цветы.

— Эти, белые, для твоей мамы, — Юс, передав букет Лене, засмеялся, — Вот и неси цветы до автобуса, вместо сумок.

Билеты купили без проблем. Как же Юстий радовался размерам междугороднего автобуса, и сев у прохода, с удовольствием вытянул ноги.

Ехать четыре часа и Лена, откинув кресло, изображала дрёму.

Она вспоминала прошедшую ночь и думала о том, что только сегодня поняла, в чём разница, между: заниматься сексом и заниматься любовью. Все, что было раньше — было обязанностью, то, что было сегодня — искреннее желание и страсть. И ей безумно жаль, той своей жизни, где были только обязанности, но не было любви.

Она, почему-то совсем не волновалась за разрешение ситуации с долгом Дениса. Словно само присутствие Юстия, успокаивало. Она доверилась ему полностью.

— Лена, ты говорила, что можно летать на самолёте. Как это происходит? — вдруг спросил Юс.

— Да, вот как мы сейчас едем! Так же все сидят в креслах, смотрят в иллюминатор или читают. Ещё в самолёте бортпроводница есть. Она напитки разносит, помогает если надо. Иногда, правда, самолёт попадает в турбулентность и его начинает трясти. Вот тогда все боятся! — Лена хихикнула и посмотрела на Юса.

Он выглядел очень разочарованным. Лена, понимая, почему, взяла Юстия за руку.

— В моём мире, независимы в небе — только птицы. Все остальные приспосабливаются.

— Нет, это не то! Дракон хочет расправить крылья! Как ему помочь, не знаю.

— У нас в городе есть авиаклуб. Сходим, посмотришь. Может, что-нибудь подойдёт.

К обеду они были на месте. Родители очень обрадовались, а увидев, дочь в сопровождении высоченного красавца, немного даже заволновались.

— Зачем вы, девушки, красивых любите, — буркнул папа, за что получил от мамы тычок в бок.

Родителям было решено пока ни про психиатрию, ни про амнезию не рассказывать, поэтому парня представила Лена.

— Знакомьтесь, Юстий, мой… — она не успела договорить.

— Жених, — вставил Юс, радостно улыбаясь. Он протянул маме белые цветы и, повернувшись к отцу, продолжил:

— Я очень люблю вашу дочь.

Отец, хмыкнув, протянул руку:

— Вячеслав Михайлович. Лену обижать не позволю.

— Я её не обижу, — ответил Юстий, удивившись, что у сухопарого пожилого человека, может быть такое крепкое рукопожатие.

Ситуацию разрядила мама, пригласив всех в дом. Лена, переваривая услышанное, зашла последняя. Её позвали замуж? Или сказано всё было для «красного словца»?

А потом был вкусный домашний обед с наваристой куриной лапшой, уткой с яблоками, оливье и. конечно, с расспросами

— Когда познакомились? Где?

— Какое образование?

— Кем работаешь?

— Планы на будущее?

Юстий и Лена отвечали правильно, и родители остались довольны.

Вечером папа организовал шашлык. К накрытой, на берегу реки, поляне подтянулись соседи. Каждый шёл со своей снедью. На импровизированном столе появились отварная картошечка, домашняя колбаса, солёные огурчики, маринованные маслята и много ещё чего. Юсу очень понравилось сало — с нежной солёной серединой, тягучими прожилками мяса и упругой хрустящей шкуркой. Сосед Колька принёс самогоночку и баян. Отмечание Первомая пошло по классическому сценарию. Юстий, под напором папы, попробовал самогона. Решил, что — это шедевр народного зельеварения, но увлекаться им не стоит.

Развели костёр, и Юстий почувствовал себя в своей стихии. Он сел поближе к огню, настолько близко, насколько можно, чтобы не шокировать окружающих. Протянув ладони к пламени, ощущал, как жар проникает внутрь. Энергией костра, с жадностью стала подпитываться родовая магия, и дракон, на краткий миг, захватив сознание Юстия. развернул крылья. В этот самый миг, с треском, в ночное небо, взметнулся сноп искр и все, кто были на поляне, закричали. Люди, восхищённые красотой огненного всполоха, очень его боялись.

И только Лена, не сводившая глаз со своего человека-дракона, видела как костёр, выплеснув язык пламени, коснулся его лица. А он счастливо улыбался!

Маргарита Андреевна весь вечер мучилась вопросом о том, как им стелить постель — вместе или порознь, но Юстий, вдруг заявил, чтобы ему выделили место в сенях.

— Лягу вот на этом удобном диванчике и накроюсь тёплым одеялом, — улыбнулся он в ответ на недоумённый возглас мамы, что, мол, будет холодно.

Перед тем, как все разошлись по своим лежанкам, он подошёл к отцу:

— Вячеслав Михайлович, мне надо с Вами поговорить. Как женщины уснут, выйдете, пожалуйста, ко мне.

Папа был хорошо навеселе, но посмотрел на Юса абсолютно трезвыми глазами.

— Выйду. Только, ты сам-то не усни, «жених».

— Я буду Вас ждать.

В доме, постепенно становилось тихо, и Юстий стал чётко различать слова, которые сразу зазвучали в его голове, как только он зашёл в дом.

— Мы здесь. Мы ждём тебя. Возьми нас.

Юс знал, кто его зовёт — его деньги. Не те — пустые бумажные, рассованные по карманам и кошелькам. И не те, которые существуют в виртуальном пространстве пластиковых карт. А настоящие, с годами, становящиеся всё ценнее, уже не с точки зрения металла, из которого их чеканили, а с точки зрения культурного и исторического наследия.

Его звал, спрятанный, неизвестным рачительным хозяином, клад. Клад, который даст ему финансовую независимость и поможет разрешить ситуацию с бандитами.

Вячеслав Михайлович вышел через два часа, когда, наконец-то, женщины, обсудив насущные проблемы, уснули. Юстий, одетый, ждал его, сидя на нижней ступени крыльца.

— О чём ты хочешь со мной поговорить? — спросил отец, закуривая.

— У Лены проблемы с бандитствующими элементами, из-за Дениса, — у отца дрогнула рука. — Ей выставили счёт в два миллиона, которые нужно отдать через пять дней.

— Денис — сволочь, а что же ты?

— Я могу защитить её физически, но у меня нет двух миллионов.

Отец, закурил вторую сигарету. Ему хотелось схватить своих женщин и увезти подальше, спрятать их и от бандитов, и от этого очередного дочкиного хлыща, благо, что страна большая. Он со злостью посмотрел на Юса, но, почему-то, решил дослушать его до конца.

— Сейчас денег нет, — спокойно продолжал парень, — но я знаю, где их взять.

— Тебе нужна моя помощь?

— Мне нужно Ваше разрешение.

— И что я должен тебе разрешить?

— Я знаю, что на Вашей земле закопан клад. Мне нужно разрешение от Вас, чтобы его достать.

Отец закашлялся. Он посмотрел на Юса, как на сумасшедшего, но тот хорошо знал этот взгляд и опередил недоуменный возглас Вячеслава Михайловича.

— Вы можете мне не доверять, вы можете считать меня сумасшедшим, но что мешает вам проверить мои слова?

— А ведь он прав, — подумал отец, а вслух сказал, — ну, что же, давай проверим. Лопата нужна?

— Да, нужны две, — Юс, с облегчением выдохнул.

Отец Лены оказался склонен к авантюрам.

— Куда идти? — Вячеслав Михайлович, с лопатами наперевес в два часа ночи, чувствовал себя абсолютным идиотом, но вдруг, то, что рассказал «жених», правда, и им тогда реально нужны деньги. Вряд ли с бандитами получится договориться.

— Вы идёте за мной, а я слушаю пространство. Только сначала выставим свои фантомы, они отвлекут внимание посторонних.

Юс левой рукой слегка стукнул отца между лопаток, и бывший учитель увидел, как отделилась его тень и встала рядом. У папы зашевелились волосы на голове, хотелось всё бросить и убежать. Останавливала его только мысль о дочери. Юстий ударил себя по груди, и его тень тоже стала фантомом, подошла к тени отца и они, пожав друг другу руки, стали о чём-то разговаривать. Слов было не разобрать, но явно слышались их голоса.

— С кем я связался? С нечистым? С колдуном? Ну, дочка, удружила! — думал отец, наблюдая, как Юстий, время от времени присаживается и, прикладывая ладони к земле, к чему-то прислушивается. Медленно, шаг за шагом они продвигались в глубь сада.

— Вот, это здесь, — наконец сказал Юс, взял лопату и стал копать яму.

Вячеслав Михайлович не слышал то, что слышал он. Клад звал его уже не просто звонким голосом золота. Звенели какие-то серебряные женские украшения и тихо скрипели медные монеты.

— Да, да! Мы здесь! Забери нас скорее.

— Какие голосистые, — подумал Юс. Ему, в той жизни, приходилось откапывать клады, но таких разговорчивых не было.

— Интересно, они все тут такие? — задумался он, зная, что это только начало.

Юс копал мощно и быстро, не травмируя корни яблонь. Отец им даже залюбовался. В какой-то момент, парень, отложив лопату, стал копать руками.

— Вот он!

Оба они вздохнули с облегчением. Отец — от понимания того, что это не розыгрыш, а Юстий — потому, что с возгласом «ура!» клад замолчал.

— Я слышал, что на клад может быть наложен заговор, — таинственным шёпотом сказал Вячеслав Михайлович

— Да, такое иногда бывает, — подтвердил Юс, — но этот чистый.

Из ямы, осторожно, был извлечён небольшой пузатый глиняный горшок. Крышка разбита, но сама посудина целая. Отец попытался разгрести землю, что попала внутрь сосуда, но Юс остановил его.

— В доме будем рассматривать! Рассвет вон занимается. Фантомы скоро перестанут действовать, и любой, вставший в туалет сосед, увидит нас в такую рань в саду. Замучаетесь потом объяснять, что мы здесь закопали.

Он протянул отцу лопату.

— Закапываем вдвоём.

С обратной работой справились быстро и даже успели дойти до своих фантомов, когда те, рванув к своим хозяевам, истаяли в обычные тени.

Юстий снял с себя футболку, завернул в неё горшок, с предполагаемым сокровищем и передал отцу.

— Мне надо сегодня вернуться в город, завтра на работу. Дневная смена. Поедете со мной? Мне бы пригодилась ваша помощь.

— Хм, честный, — подумал Вячеслав Михайлович, а вслух сказал, — Поеду! Пойдём немного поспим. Через два часа Рита встанет. Будем сдаваться.

Юс уснул сразу, как только голова коснулась подушки.

Он видел во сне далёкое прошлое этого мира: добротный бревенчатый дом с резным крыльцом и наличниками, колодец и мычащую в стойле корову. Мужчина, одетый в парчовый кафтан, подпоясанный кушаком, в сапогах, вероятно глава семьи, спешно выравнивает землю на месте, где он, только что, зарыл всё, что было накоплено несколькими поколениями его предков. Он не видит, но со стороны поля на них летит лавина вражеской конницы. Полудикие лошади, несут на себе таких же полудиких наездников, и не понять кто из них мужчина, кто женщина. Глаза размазаны узкими щелями по плоским лицам. Рты раззявлены в едином визге. Они — великие воины, покорившие полмира. В то мгновение, когда все четыре копыта лошади в воздухе, всадник успевает натянуть тетиву короткого лука и выпустить стрелу. Она чётко вонзается в выбранную мишень.

Тот же двор. Пылающий дом. Хочется убежать, но некуда, везде огонь, но к нему не тянет даже его, дракона. Кругом трупы. В лужах человеческой крови отражается и шипит злое пламя беды. Сон выхватывает лицо молодой девушки. На нём, навеки застыла ужасная мученическая маска. Видение медленно уходит вверх, и становится видно, что они с ней сделали. Ему — дракону становится жутко.

С приступом тошноты Юстий просыпается

— Как вы узнали, что у нас в саду клад? — строго спросила мама.

— У меня есть микро-металлоискатель. Зная, что это места древних поселений, решил попробовать послушать землю, — и Юстий показал ей какой-то странный брелок.

Он говорил так уверенно, что даже Лена, чуть ему не поверила.

Вся семья, включая Юса и Олимпиаду, тихо сидели за столом. Первое удивление, от высыпанных из горшка сокровищ, сменилось сначала восторгом, затем, ощущением близкого богатства. Они с интересом перебирали монеты и с придыханием рассматривали женские украшения.

— А ведь это монеты и украшения древних славян, — сделал вывод отец. — Конечно, потребуется экспертиза, но вот это — явно височные кольца, а это — лунница.

Юс вздрогнул. Похожие кольца были на растерзанной девчонке.

— Клад надо сдать государству, — вставила Олимпиада Серафимовна.

— Да, но даже если вернут, положенные нам 25 процентов, то это будет не скоро, а два миллиона нужны сейчас. Государство от бандитов нас не защитит.

— Надо продавать на нелегальном аукционе, но это тоже долго. Нужен выход на какого-нибудь антиквара.

— Интересно, кто его закопал? — спрашивает Лена, и все смотрят на Юса так, словно он должен это знать.

Он, избегая кровавых подробностей, пересказывает им свой сон.

— Значит всё-таки монголы, — отец рассматривает небольшую золотую монету, а мать в очередной раз включает режим подозрения:

— А это откуда вы знаете?

— У каждого клада есть своя информативная аура. Она мне это и показала.

— Ну да, ну да! — мама скептически кривит губы.

Вчера она довольно доброжелательно встретила этого парня, а сегодня ей кажется, что он специально познакомился с Еленой, чтобы добраться до клада.

Маргарита Андреевна посмотрела на дочь. Та сидела абсолютно спокойная. Крутила в руках височные кольца и открыто любовалась своим избранником. Мать понимала, что денег взять негде. Можно продать дом, но в режиме срочности это получится намного дешевле двух миллионов.

— Думаю, что про клад никому нельзя говорить. Даже близким знакомым! — подвёл итог Вячеслав Михайлович.

— А можно, я себе горшок оставлю? — мама осторожно, двумя руками, держит простое керамическое изделие из прошлого. — Я его никому не покажу, спрячу. Просто буду знать, что он у меня есть.

— Странные существа — женщины, — подумал Юстий. — Вот лежит золотое колечко, а ей простой глиняный горшок хочется.

— Конечно, забирайте! — улыбнулся он маме и та, сохраняя достоинство, понесла Вещь в предназначенное для неё место.

В городе они оказались вечером. Решили, что у Олимпиады будет безопаснее и, вместе с кладом, разместились у неё.

Ещё в дороге, Юстия догнал звонок от Ивана Игоревича. Тот, спросив как дела и всё ли у них в порядке, велел ему связаться с Мэльсом.

— Ты можешь рассказать ему обо всём. За конфиденциальность не волнуйся.

Сутулый, носатый, с неприятной манерой разговаривать свысока, адвокат Юстию не нравился. Но ему больше не к кому обратиться и Юс набрал знакомый номер.

— Здравствуйте, Мэльс Каурбекович! Это — Юра.

— Ну, здравствуй, дракон! Я знал, что у нас будут общие дела. Приезжай. Когда сможешь?

Юс удивился. Драконом, здесь, его никто не называл и ему, почему-то было неприятно. В устах этого человека родное слово звучало издевательски.

— Не обижайся, не до этого. Поговорить надо, — Мэльс, словно почувствовал раздражение Юстия,

— Сегодня приеду. Сейчас.

— Приезжай. Буду ждать, — и уже, почти завершив разговор, спросил — Клад-то нашёл? Если нашёл — вези. Помогу продать, — и адвокат

отключился.

Увидев потрясённое выражение лица Юса, забеспокоился Вячеслав Михайлович:

— Юстий, что случилось?

— Есть человек, который нам поможет с кладом. Только весь сразу не отдаём. Выберем образцы.

Они отложили одну золотую монету, несколько серебряных, два височных кольца, лунницу. В отдельный пакетик насыпали серебряной мелочёвки — новгородской чешуи, как сказал Вячеслав Михайлович. Отец собрался идти с Юсом.

— Нет, вы со мной не идёте, — категорически заявил парень. — Если я не вернусь к утру, то вы забираете всё, что осталось, и с первым автобусом уезжаете в деревню. Но тогда, думаю, вам придётся бросить городскую квартиру, деревенское хозяйство, забрать девчонок и уехать куда-нибудь подальше.

Юстий, понимая, что медлить не стоит, скрипя сердцем, вызвал такси. Кое-как втиснулся в него и через час был у адвоката. Секретаря уже не было, и Юс без стука вошёл в кабинет.

Мэльс стоял у панорамного окна, смотрел на город и курил.

— Проходи, дракон, — сказал он, не поворачиваясь, потом помолчал немного и продолжил — Согласись, что этот мир не такой яркий, как мир Стерии. Интересно, какое там сейчас время года?

Юстий не просто удивился, он был поражен! И пока адвокат поворачивался, понял, кого тот ему напоминал.

— Ты — гном! — прошептал он.

— Да, я — гном. Там умер и перенёсся сюда много лет назад, юношей. Мне помог Иван. Я и образование смог получить и независимую карьеру сделать. Ты постарше будешь и тебе сразу нужно строить свою империю, иначе пропадёшь. Учиться можно по ходу дела. Ты там умер или уснул? Садись, рассказывай.

Он включил кофеварку и достал бутылку коньяка.

— Разговор будет долгим, — ответил он на недоумённый взгляд Юстия.

Они действительно говорили долго: про Стерию, про родных, оставшихся там, про местных, ставших родными, про перспективы и предстоящие трудности.

— Много здесь наших? — спросил Юстий.

— Немного, но есть. Я знаю пару орков, нескольких эльфов. Больше всего гномов. Вот только дракон один — ты. Так, что придётся тебе самому шевелиться, но чем смогу помогу.

— Помоги с Визирем.

— Крепко тебя зацепила эта Лена!

— Она моя истинная.

Мэльс присвистнул. Стало понятно, почему Юстий попал сюда. Через много лет, Лене предстояло переместиться в Стерию, с её согласия, разумеется. Но, Юса там убили, и он, предназначенный, высшими силами для этой женщины переместился сам.

— К Визирю пойдёшь сам. Я с ним договорился. Он будет ждать тебя четвёртого мая, в час дня, вот по этому адресу, — и адвокат протянул Юсу кусок фирменной бумаги, — Запоминай, вынести не дам.

Юс запомнил, лист был сожжён.

— Что с кладом?

Юстий выложил на стол образцы найденного. Мэльс хмыкнул.

— Правильно сделал, что всё не принёс. Никому в этом мире, на сто процентов, не доверяй. Разве, только своей Лене, — он внимательно рассматривал, то, что принёс Юс.

— Даже тебе? — Юстий, зная хитрую гномью натуру, не удивился.

— Мне в первую очередь, — адвокат засмеялся и откинулся на спинку кресла. — Стоящая находка, но продавать надо через аукцион. Главная стоимость — вот в этом — он покрутил в пальцах золотую монету. — Это — так называемый златник, использовался не как деньга, а скорее как медаль. Стоимость на аукционах доходит до трёх миллионов, — адвокат замолчал, пронзительно посмотрел на Юстия — Но её ты подаришь Визирю. Остальное я заберу, покажу специалисту. На много не рассчитывай, клад от властей вы скрыли. Оно и понятно почему, но это подсудное дело. Придёшь домой, всё сфотографируешь и пришлёшь мне.

Они выпили ещё по рюмочке коньяка и адвокат, вдруг, спросил:

— А почему ты кузнецом работаешь?

— Я дракон стихии Огня. В горячем цехе подпитывается моя родовая магия. Лучше бы, конечно, у костра. В нём огонь живой, но я понял, что в этом мире костёр — редкость. Вот построю свою империю и уйду работать, ну например, библиотекарем.

Они засмеялись, представив громилу Юстия за стойкой в читальном зале.

— С империей тут тоже не все просто. Будет много желающих поживиться за твой счёт. Не поделишься — пристрелят.

— За себя не боюсь. Огнестрельным оружием меня не убить. Если только просядет родовая магия. Холодным оружием меня достать — надо сильно постараться. Боюсь за Лену и бабушку. Всегда рядом быть не смогу.

— Вот поэтому, тебе нужны покровители. Не морщись, придержи, пока, свою драконью гордость. Как бы ты магию не питал, она здесь минимальна. А криминалитет, в связке с чиновниками, реально страшная сила. Построишь империю, тогда и будешь морщиться.

— Спасибо, Мэльс, за советы! А как тебя в Стерии звали?

— Ринжар. Здесь этим именем не пользуюсь совсем.

Юстий посмотрел на часы.

— Мне через два часа на смену.

Он протянул руку Мэльсу.

— Построю империю, приглашу тебя поверенным. Пойдёшь, гном?

— Пойду, дракон! Не забудь!

Уже, сидя в такси, Юс получил от Мэльса сообщение: «Визирь — эльф».

— Хитрый старый гном! — подумал Юс и засмеялся.

Стало понятно, почему Визирь не обижает женщин. Эльфы — раса воинствующих людей. До половины наёмных армий разных стран того мира, составляют «ушастые». Природа странным образом поддержала их увлечение войной — у эльфов девочек рождается намного меньше, чем мальчиков.

Женщин эльфы берегут.

Вячеслав Михайлович не спал. Перед ним стояла полная окурков пепельница.

— Разве можно столько курить!? — возмутился Юстий, открывая окно.

— Не томи, — проворчал отец.

— Клад берут, говорят что ценный. Завтра я иду к Визирю, — быстро переодеваясь на работу, отчитался Юс.

— Я с тобой пойду!

Юстий задумался. В общем-то, это ему с руки. Не хочется перед эльфом, тем более бандитствующим, раскланиваться. Вот отец-то, златник и передаст.

— Я не против. Пропустят ли нас вдвоём? Позвоните Лене. Ей пока в городе появляться не надо. Пусть возьмёт на работе неделю без содержания. Думаю, что завтра будет всё понятно.

И тут Юстий обратил внимание на три огромные сумки.

— Что это?

— Я собрал необходимые и ценные вещи. Вдруг убегать придётся.

Юстий от души улыбнулся:

— Вы большой молодец, Вячеслав Михайлович!

— Очень мне нужна твоя похвала. Мне бы девчонок спасти, — подумал отец, опустив взгляд в пол.

Юс ушёл. Вячеслав Михайлович выждал время до восьми утра и позвонил Маргарите Андреевне. Он говорил уверенным спокойным голосом, стараясь не произнести лишнего.

— Не волнуйся, всё будет хорошо. Покупатель нашёлся. Берут все вещи. Завтра идём к главному. Всё устроил Юстий.

Жена слушала, не перебивала. По интонации понимала, что обстановка напряжённая. И всё-таки, странный он — этот новый жених.

— Рита, мы, как и договаривались, ночуем у Олимпиады. Так вот, между стёклами книжной полки стоит фото Егора. Юстий очень на него похож.

Маргарита Андреевна охнула:

— А я-то всё время думаю — кого он мне напоминает! Пойду, поговорю с Липой. И Еленой.

Вячеслав Михайлович засмеялся. Сейчас, Маргарита включит режим классного руководителя, и все всё расскажут.

Олимпиада Серафимовна вязала очередные носки, когда к ней деловым шагом подошла Маргарита. Выражение лица разъярённой училки, не оставляло сомнений в том, что будет дальше. Олимпиада отложила спицы и прямо посмотрела на Риту. Она была готова к этому разговору.

— Рассказывайте! И только правду! — рявкнула мать Лены. — Кто он?

— Лена нашла его у нас во дворе в октябре. Он сидел на лавке. Ничего не помнил, был очень голодный. Лена его пожалела

— Она всю жизнь жалела котят и щенков! Теперь жалеет мужиков! И что, она его домой потащила?

— Нет, он попал в больницу.

И Олимпиада Серафимовна кратко рассказала, как Юс лежал в больнице. Как она приходила на него смотреть. Как нашла, что он похож на Егора. Как помогла сделать документы. Вот только из истории, поведанной бабушкой, исчез психоневрологический стационар.

— И что он вспомнил? Вон как хорошо плёл тут! — Маргарита злилась, прежде всего, на себя, За то, что приветила. За то, что не разглядела.

— А вот об этом спросишь у него. За то время, пока он жил у меня, я поняла, что Юстий хороший человек. А сейчас, он ещё и достойным себя показал, и надёжным. Не его трясут бандиты, а твою дочь! Я видела и слышала всё. А он вступился, можно сказать, взвалил на себя ваши проблемы. Да и Лену он любит.

Олимпиада замолчала. Взяла спицы и как ни в чём не бывало, продолжила вязать.

Вечером на смартфон Юса прилетело сообщение от Лены:

— Мама всё знает. Что будем делать?

— Говорить правду, — ответил он.

Они подъехали к обозначенному дому без пяти час, на такси. Друзей с машинами решили не привлекать, вдруг дело до смертоубийства дойдёт, а свидетели никому не нужны.

Вячеслав Михайлович надел свой единственный костюм, тройку, купленный десять лет назад, на призовые конкурса «Учитель года». Во внутреннем кармане у него лежала бархатная коробочка с монетой. Юс сказал, что он подаст сигнал, когда её отдавать. Отец волновался.

Юстий выглядел абсолютно спокойным. Белоснежная рубашка с закатанными рукавами, джинсы и красная ветровка — создавали образ парня из народа. Волноваться ему было не о чем. Один раз он уже умер. У него должна быть светлая голова и холодный ум, чтобы спасти Лену. Юс теперь знал, что Визирь — эльф. Эльфы женщин не обижают. Но Юс помнил, что эльфы — лидеры по упрямству. Кто знает, что засело в его «ушастой голове».

Они отпустили такси.

Охрана сверила списки, проверила документы, и их провели в дом. Обстановка была без излишней вычурности. По добротности мебели видно, что здесь живёт богатый человек. Весь дизайн минималистичный. Но отделка — дорогими современными материалами.

Хозяин ждал их в кабинете на первом этаже. Вот это помещение отделано в стиле эльфийского дупла: большое количество струящихся тканей с кистями и бахромой: портьеры, ламбрекены, скатерть на кривоногом журнальном столике, драпированный потолок. И много зелёного цвета. За большим дубовым столом, в кожаном кресле, сидел высокий худой человек, абсолютно обычной человеческой внешности. Отправив охрану за дверь, он предложил посетителям сесть за стол напротив себя.

— Угощайтесь, — Визирь указал на поднос с наполненными коньяком рюмками.

Вячеслав Михайлович потянулся к спиртному, справедливо полагая, что такого коньяка он нигде больше не попробует, но взглянув на Юстия, передумал.

Юс сидел в непринуждённой позе, однако за его расслабленностью чувствовалась сила и мощь хорошо натренированного тела. «В доме врага не пьют и не едят!» — как бы говорил его пронзительный взгляд.

— Я тебе не враг, дракон! — словно угадав мысли Юса, сказал Визирь, подавшись вперёд.

— И я тебе не враг, — в голосе Юстия, Вячеславу Михайловичу послышались рычащие переливы, — но ты обидел мою женщину!

Визирь откинулся на спинку кресла, помолчал и нажал на кнопку.

— Приведите, — сказал он кому-то.

Буквально через пару минут в кабинет втолкнули Васька и «спортсмена». Было понятно, что их прилично прессанули.

— Эти двое услышали, что некий Дэн должен мне денег. Дэн гнилой человек — делал долги, а расплачивалась жена. Они и решили раскрутить женщину. Тогда, мол, платила, заплатит и теперь. В обход меня, так сказать, заработать деньжат. Но я женщин не обижаю, и теперь их будут учить справедливости. Вы ведь за справедливость?

Бандиты всхлипнули, закивали своими бедовыми головами и упали на колени. Их разбитые лица выражали полнейшее отчаяние.

— А вы за справедливость? — Визирь перевёл взгляд на посетителей.

Юстий сделал неопредедённый жест рукой.

— Я в твои дела не лезу, — подтвердил он свою лояльность.

Зато, Вячеслав Михайлович переживал самые кошмарные минуты в своей жизни, и это отражалось у него на лице. Он смотрел на плачущих бандитов. и ему хотелось убежать. Заметив, что Визирь пристально смотрит на него, вспомнил свою Леночку, собрался с духом и твёрдым голосом сказал:

— Конечно, мы за справедливость!

Подельников выволокли из кабинета.

— У меня нет к вам претензий! — сказал Визирь и, подняв рюмку, отсалютовал Юстию. — Пистолет, в качестве трофея, оставь себе. Он чистый.

Юстий помял мочку правого уха. Вячеслав Михайлович, из внутреннего кармана, достал коробочку и протянул её авторитету.

— Сувенир за справедливость.

Они втроём чокнулись. Выпили и остались если не друзьями, то точно не врагами.

Визирь проводил их до ворот.

— Прощай, дракон! Удачи тебе в этом мире.

— Спасибо, эльф! Прощай. Пусть всё будет по справедливости.

— Это что — игра такая: дракон, эльф? Может ещё и гномы есть, и орки? — посмеиваясь, спросил Вячеслав Михайлович, когда они зашли в квартиру.

— Если я Вам скажу, что это не игра, а жизнь, Вы поверите? Что есть и гномы, и орки и вообще люди разных пород, вы поверите? — неожиданно резко и даже зло ответил Юс. Он, хмурясь, смотрел в окно на город и ненавидел бы этот мир, но здесь Лена!

Отец был удивлён. Парень всегда был доброжелательным и спокойным, и вдруг такие эмоции!

— Я старше, я мудрее, — подумал Вячеслав Михайлович, а вслух сказал:

— А ты расскажи. Вдруг поверю.

Юс, замер, потом повернувшись к отцу, сказал:

— Расскажу, обязательно расскажу. После работы. Найдите где-нибудь самогона и закуску. Приду со смены и расскажу, — и Юс … улыбнулся.

— Он железный человек! Наш человек! — думал отец, — После вечерней смены в кузнечном цехе, собрался пить самогон. Ну, ну, посмотрим!

Где взять народное спиртное, он знал и к приходу Юстия, был накрыт мужской стол, на котором любая еда становится закуской.

Юстий пришёл в час ночи. Разгорячённый, напитанный жаром кузнечного пресса и знающий, что делать дальше. Душ, чистое сухое бельё и запотевшая рюмка с ледяной самогоночкой, под малосольную рыбку, заставили его думать, что этот мир не так уж плох!

— Я жил в другом мире и в другом времени — начал свой рассказ Юстий, после второй рюмочки, — Моя страна называлась Стерия. Я был, да и сейчас есть, дракон стихии Огня.

Зная, как эту фразу воспринимают местные, Юстий щёлкнул по стопке отца. Из неё взметнулся вверх небольшой голубой факел. Вячеслав Михайлович отшатнулся. Юстий поманил огонь пальцем и тот перескочил к нему на ладонь.

Юстий рассказывал, отец слушал и удивлялся сам себе. Как это можно слушать! Но парень — пока трезвый. Да и голубой огонёк, весело прыгающий по Юстию, заставлял его внимательно слушать этот бред. Вячеслав Михайлович протянул, к маленькому факелу, руку. Огонёк недовольно зашипел и, выбросив язычок пламени, больно лизнул ладонь отца.

Они просидели до утра.

Через пару часов, бывший учитель, стал представлять себя жителем Стерии. Он видел над страной сияние силовых магических потоков. Представлял красивых высоких людей, которые перевоплощаются в драконов. Ощущал прикосновение лёгкого ветерка, дующего со стороны Радужных гор. Но не всё так красиво оказалось в мире драконов.

— Они толпой бежали к спальне императрицы. Я, понимая, что это — мой последний бой, встал на её защиту. Но я радовался, тому, что моя смерть будет достойной — рассказывал Юс про восстание нагов.

Он схватил два кухонных ножа и стал кружить по комнате, выписывая, невозможные для обычного человека, кульбиты. Вячеслав Михайлович был поражён красотой его смертельного танца.

— Почему бы и нет. Очень похоже на правду, — подумал отец.

А дальше было повествование про некрасивую бытность мира Земли. Когда Юстий дошёл до бандитского наезда на Лену, Вячеслав Михайлович спросил:

— А про какой пистолет говорил Визирь?

Юс достал с антресолей оружие.

Отец уже устал удивляться, но наличие реального пистолета Макарова, повергло его в шок.

— Он заряжен?

— Пять выпустили в меня. В магазине осталось три.

— В тебя стреляли? И, что, не попали?

— Попали, но меня нельзя убить огнестрельным оружием, только клинком.

И Юстий вскинул руку с пистолетом к своему виску и нажал на курок. Раздался грохот, который пронёсся по просыпающемуся дому громовым раскатом. Отец закричал и рванулся к парню, но он, как, ни в чём не бывало, стоял, и улыбался. Пуля, не причинив ему вреда, скромно лежала на полу.

Вячеслав Михайлович мигом протрезвел.

— Быстро по кроватям! Сейчас тут будет полиция! — скомандовал он Юсу, подбирая гильзу.

Примчавшийся наряд полиции, обошёл весь дом, но ничего не нашёл. Обитатели или ничего не слышали, или слышали не то, что надо. В одной из квартир, два мужика только, только закончили пьянку. У них воняло первачом и разносолами.

— Везёт же людям, — подумал затянутый в балаклаву сержант. Хотелось скинуть каску, маску, разгрузку, поставить в угол автомат и присоединиться к этим двум весёлым парням.

— Мама, прекрати! Это моя жизнь! Мне уже много лет, разберусь сама! — Лена была на грани истерики. Все эти дни Маргарита Андреевна пыталась воспитывать дочь.

— Лена, я желаю тебе добра! Ну, ведь нельзя же вот так, с первым встречным! Да ещё непонятно с каким!

— Можно мама, можно. Если этот первый встречный — твой человек! Я люблю его, мама. Я не смогу без него жить!

— Оооооо! — мать закатила глаза и с досадой стукнула по столу полотенцем.

Они уже знали, что Визирь на них не в обиде, что клад забрал какой-то антиквар и дал за него приличные деньги, и что Юс и отец, наконец-то едут к ним.

— Мама, мы завтра уезжаем обратно, — нетерпящим возражения голосом, сказала Лена. — Мне всё равно через три дня на работу. Олимпиада Серафимовна Вы остаётесь или с нами едете?

— С вами, Леночка, с вами! Куда я ж я теперь без Егорки!

Мать вздохнула, махнула рукой и пошла доваривать борщ.

Мужчины приехали после обеда. Зашли в дом, привнося с собой радость от встречи и понимания того, что все теперь в безопасности.

Лена, отбросив приличия, повисла на шее Юстия. Парень засмеялся, обнял её и культурно чмокнул в щёчку. Но Елена, в пику родителям, впилась ему в губы. Отец крякнул, мать отвернулась. Юстию стало неудобно, но не отталкивать, же любимую! Он подхватил её на руки и вышел с ней на улицу, где уже искренне ответил на поцелуй. От этого простого контакта, их накрыла мощная волна удовольствия.

— Переборщила! — подумала Лена, когда пришла в себя.

— Я, правильно понимаю, что нас ждёт разговор с мамой? — спросил Юс, восстанавливая дыхание.

— Мама жаждет крови. Твоей!

— А я предложу ей дружбу, — улыбнулся Юс и поставил Лену на землю.

Такая ситуация для него не была в новинку. Он помнил, что и в том мире, истинные люди-человеки, с предубеждением относились к нечеловеческим избранникам своих отпрысков. И иногда влюблённым приходилось идти на невозможные хитрости, чтобы быть вместе.

— Прости, за неприличный вопрос, но у твоей мамы что-нибудь болит? — спросил Юстий, шёпотом.

— В их возрасте — у всех болят колени, — Лена пожала плечами, а ещё давление и остеохондроз.

— Начнём с коленей, — и они, взявшись за руки, зашли в дом.

Стол к обеду уже был накрыт.

— О, борщик! И салатик! И пирожки! — искренне радовался Юстий.

Он попросил добавки первого, съел гору салата и всё время нахваливал мамину стряпню.

Но мама была — непробиваема. Она так и не убрала складку меж бровями. С этим строгим выражением лица она убрала со стола, помыла посуду и пригласила всех в комнату на беседу.

— Рассказывайте, только не надо тех сказок, что вы всем рассказали.

— Никаких сказок! Только — правда, жизни.

Юс подошёл с Маргарите Андреевне, сел перед ней на пол.

— Позвольте? — спросил он и положил ей на колени ладони.

Мама хотела возмутиться, но почувствовала, как в сустав просачивается тепло. Выкручивающая колено боль, сначала перестала пульсировать, уменьшилась, а потом и вообще затихла. Маргарита Андреевна не верила своим ощущениям. Она встала, согнула ногу. Коленка даже не хрустнула. Мама помолчала, подумала и присела. Встать ей помог Юстий, но ей совсем не было больно! Первый раз за пять лет!

— Кто вы? — выдохнула мама.

— Я дракон стихии Огня, — Юстий щёлкнул пальцами и в комнате одновременно вспыхнули все осветительные устройства — от свечей и керосиновой лампы, до люстры и телевизора.

Все, находящиеся в комнате, замерли.

— Огонь — это страшно, — прошептала мама.

— Огонь — это жизнь. Вы люди видите только пламя. А ведь огонь разный: живой — в костре, добрый — в печи, созидающий в кузнице, бездушный — в газовой горелке, злой — в пожаре, но самый главный огонь — в душе человека, и у кого он есть, тот умеет любить. Конечно, с каждым огнём надо обращаться осторожно, даже с любовным, — Юстий подул на ладонь и всё, что светилось — погасло.

— Откуда вы, и как к нам попали? — голос мамы звучал тихо, и как будто смущённо.

И Юстий, в который раз надрывая собственную душу, рассказывал про свою родную Стерию. Слушатели, затаив дыхание, и верили ему, и не верили.

— Почему вы попали именно к нам?

— Именно в этом мире живёт моя истинная пара — Лена. Если бы меня там не убили, то она, через какое-то время, сама переместилась бы в Стерию.

Родители вздрогнули.

— Нет уж, лучше вы к нам! — резюмировал отец.

И все вдруг радостно засмеялись.

— А на что вы будете жить? — совсем другим голосом спросила мама.

— Драконы, в любых мирах, знают, где спрятаны клады. Следующий, который найду, сдам государству. И у меня будет возможность выставлять особо ценные вещи из всех следующих кладов на аукционы самостоятельно. Это хорошие деньги. Подумаю, куда их вложить. Потом — я построю свою империю, — родители переглянулись. — А пока, поработаю на заводе. — Юстий улыбнулся.

Вечером, мать, пряча глаза, спросила, где им стелить.

— Нигде. Мы пойдём гулять, — Юстий обнял Лену, подал ей куртку и закинул на плечо одеяло. — Не волнуйтесь за нас. Придём утром.

Юстий, привёл Лену на поляну, на берегу реки. Она была немного в стороне от обычного места народных гуляний и не просматривалась с дороги.

— Почему мы пришли сюда? — спросила Лена.

— Это место всех стихий. Стихия Воды, — он показал на реку.

— Стихия Воздуха — Юстий развёл руки в сторону и посмотрел на звёздное небо.

— Стихия Земли, — присев, погладил траву.

— Сейчас разведём костёр, и будет у нас стихия Огня. Есть ещё две стихии — Жизни и Смерти, но их, каждый человек носит в себе. Это место, само позвало меня к себе. Здесь в стародавние времена, в ночь великого праздника древнего народа, разводили большой костёр, чтобы их бог видел, как люди любят друг друга и помог им.

Юс притянул Лену к себе, поставил перед собой лицом к реке. Слегка сдавил её виски ладонями:

— Ничего не бойся! — прошептал он. — Сейчас ты увидишь.

И Лена увидела, как под ногами разгорается огонь, дёрнулась, чтобы выскочить, но Юс крепко её держал, и она вдруг поняла, что жара — то нет. Мифический костёр становился всё выше, и вот он, уже гудит вокруг них, и весь окружающий мир виден через огненную стену несуществующего пламени.

Вокруг костра люди. В длинных холщовых одеждах, простоволосые, с венками на головах. Сквозь гул костра слышны удары бубна и ритуальные песни шамана. Девушки снимают венки и бросают их в реку. В какой-то момент бубен замолкает, и девушки разбегаются в разные стороны. Помолчав немного, бубен снова бухает и вдогонку девчонкам, рванули парни. Догонит такой шустрый, понравившуюся селянку, и сделает женой, прямо здесь, под сенью раскидистого дуба. И у каждой девчонки сейчас замирает сердечко — тот ли бежит за ней, кто мил. Но каждая знает — силком не возьмут, поэтому есть ещё один выбор: становиться или нет женой того, кто догнал.

Юс коснулся носом макушки Лены:

— Выходим, — прошептал он, и, не выпуская её, вышел из огня.

Лена выдохнула. Удивительно, но костёр, в котором они только что наблюдали жизнь далёких предков, не погас. Он стал меньше и показался таким мимимишным, что Лена протянула к нему руку.

— Осторожно, — предупредил Юстий, — он настоящий, обожжёшься. — В таких местах и становятся жёнами драконов. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — и он протянул ей кольцо — простое медное, но Лене казалось, что оно, в свете костра, светится ярче золота.

— Я очень хочу стать твоей женой! — ответила девушка и потянулась за поцелуем.

А потом у них была ночь, наполненная жаркими ласками, неистовым наслаждением друг другом, криками страсти и стонами, которые можно не сдерживать. У них была ночь любви.

И только древний языческий бог, давно перебравшийся в крону старого дуба, видел их страсть и подпитывался ею, радуясь тому, что есть ещё человеки, которые приходят на эту поляну, чтобы стать мужем и женой.

— Как же это всё странно, — подумала Маргарита Андреевна, проследив из окна, в какую сторону пойдут молодые.

— Давай ложиться. Утро вечера мудренее! — проворчал отец. Ему тоже претила сложившаяся ситуация, но он принял выбор дочери.

Они уже разошлись по своим кроватям, когда мать вспомнила:

— А что с кладом-то?

— И, правда! Про него-то, за всеми этими любовными историями, совсем забыли.

Вячеслав Михайлович, босиком, в семейных трусах, прошагал в угол у входной двери. Там, сиротливо прислонившись к стене, стоял рюкзак. Отец даже засмеялся при виде забытого всеми сокровища.

— Значит, в моей семье, деньги не главное, — подумал он и высыпал на стол содержимое.

— Ого, — мать никогда не видела столько денег. — Сколько здесь?

— Пять миллионов двести тысяч. Но нам сказали, что клад скрыт от государства, поэтому на открытые сайты, продающие предметы старины, его вещи не выложить, только на подпольные аукционы. А так, это стоило бы в два раза больше.

Женщины всплеснули руками.

— Самой дорогой оказалась золотая монета-златник. Хотя она даже не монета, а медаль.

— А почему, ты говоришь про одну монету. Их три было, — удивилась мать.

— Одну я оставил себе на память, а одну мы подарили Визирю. Он нам, кстати, подарил пистолет, — по выражению лица Риты, отец понял, что сказал лишнее, но было уже поздно.

— Ещё и пистолет! — вскрикнула Маргарита. — Рассказывай!

И пришлось Вячеславу Андреевичу рассказать про совместный визит к Визирю, про пьянку с будущим зятем ночью, дома, и про то, как тот, доказывая свою принадлежность к драконам, приставил к своей голове пистолет и выстрелил.

— Мы успели подобрать пулю и гильзу, и даже изобразили помятые кровати — типа спим, когда к нам приехали полицейские. Они, конечно, ничего не нашли. Пистолет Юстий спрятал.

Вячеслав Михайлович, поднял глаза на жену. Она сидела, зажав руками виски, с глазами полными слёз.

— Риточка, ты что! — отец бросился к ней.

И она, уткнувшись в него, зарыдала.

— Мы оказались очень плохими людьми, — слышалось сквозь рыдания. — Мы довели человека, почти до самоубийства!

— Вот, может, хватит мучить мальчика! — встряла Олимпиада Серафимовна. — Не обидит он вашу Ленку. Любит он её. Да и вообще никого не обидит!

Когда все успокоились, деньги были убраны обратно в рюкзак, который засунули под кровать, в самый дальний угол.

— Надо было, что-нибудь из украшений ещё оставить. Вон, какие красивые височные кольца были, — прошептала мать, уже, засыпая.

— Я хотел их оставить, но Юстий, сказал, что клад кровавый и ничего из него не надо надевать. А ещё, он говорит, что раз клад найден на нашей земле — то он наш, значит и все деньги наши. Поэтому и привёз их сюда. Все, до копеечки.

— Зачем они нам? У нас всё есть. Отдадим их им. Нам и горшка хватит.

— Лена, постарайся не опоздать. Встречаемся ровно в три. Если будут задерживать, то прямо так и говори: «У меня в ЗАГС очередь!» — говорил Юстий, помогая Лене надеть плащ.

— Я-то не опоздаю, а вот ты не проспи, после ночной смены, — она, посмеиваясь над страхами будущего мужа, чмокнула его в щёку и счастливая выпорхнула на лестницу.

Как всегда, закрыв за ней дверь, он переместился на кухню, включил чайник и подошёл к окну. Высмотрев хрупкую фигурку любимой женщины в огромном дворе, взглядом проводил её до арки. Она, зная, что Юс смотрит, обернулась, помахала рукой и исчезла в новом дне.

Юстий завёл будильник на час, но подумал о том, что надо сходить к бабушке, и переставил его на двенадцать.

Они теперь вместе жили у Лены. Олимпиада Серафимовна, первое время, конечно. охала и ахала, что опять остаётся одна, но всё это было спектаклем для подружек на лавочке. Её, конечно, не оставили без помощи. И каждый день она рассказывала, что приходил Егорка, принёс продукты, смазал скрипучую дверь, починил кран или что-либо ещё по хозяйству сделал. Лена перемыла полы, простирала и погладила шторы. И подружки всплёскивали руками, качали головами, и то ли радовались за неё, то ли завидовали.

Юс попытался заснуть, но, не смотря на усталость после ночной смены, в голове крутились мысли, то и дело возвращающие его на десять дней назад. Тогда, он вдруг осознал, что ему не хватает времени. Оказалось, что жить с обычной женщиной в одном помещении, не значит — быть с ней вместе. Между ними стояла их работа. Иногда они даже ночью не виделись. И нередко у них не совпадали выходные.

Ему необходимо время! Империя сама себя не построит. И Юстий написал на заводе заявление об увольнении по собственному желанию. Начальник цеха, очень удивился. Ведь он видел, что этому парню работа нравится.

— Почему? — спросил он.

— Мне нужно время, много времени, а где взять огонь, я теперь знаю, — ответил Юс, вспоминая поляну со следами древней магии, в деревне родителей.

Начальник, не понимая, в чём взаимосвязь между временем, огнём и его цехом, вздохнув, подписал заявление, конечно с двухнедельной отработкой.

Юстий, всё-таки встал, включил кофеварку и, посмотрев на умную колонку, спросил:

— Алиса, что ты знаешь о кладах?

— Вот что я нашла: десять потерянных кладов России, — отозвался странный женский голос, и стал перечислять потерянные сокровища за всю историю страны. Алиса называла что потеряно, кем, когда и самое главное — где.

Юс достал из стопки учебной литературы атлас и попросил ИИ повторить свою лекцию. Он отмечал предполагаемые места кладов, радовался и сомневался одновременно.

— Что из этого — правда, что легенда — разберёмся. Но начнём со Смоленской области. Правда, дракон?

— Летать! Хочу летать! — застонало у него в голове.

— Потерпи до выходных. Нас в авиаклуб записали. Пойдём, посмотрим, на чём тут летают.

В четыре часа они выходили из дверей организации со странным названием из четырех букв.

— Тили-тили тесто! Жених и невеста! — вспомнила Лена детскую дразнилку.

— О, а у нас тоже так говорят! — засмеялся Юстий.

— Ну, хоть в чём-то наши миры похожи! А какая у тебя фамилия там?

— Лортэн, — буркнул Юс и отвернулся.

Лена уже пожалела о своём вопросе.

— Наверное, — подумала она, — все миры похожи ещё и болтливыми бабьими языками.

— Когда-нибудь — мы будем Лортэнами! Обязательно будем! — как можно более оптимистично сказала она вслух.

Юс вздохнул, обнял её и подумал:

— Все миры держатся на женском милосердии.

— Как быстро в этом мире летит время, — думал Юстий. — Ещё совсем недавно, мы приносили любовную жертву древнему богу, а уже сегодня — перед лицом государства отказываемся от своей личной свободы.

Сегодня они стоят перед регистратором и слушают длинное скучное нравоучение про лодку в жизненном море.

— Почему лодка? — думал Юс. — Семья — это убежище, гнездо, пещера, где можно спрятаться и где тебя пожалеют. В семье ты проявляешь свои лучшие качества: смирение, милосердие, трудолюбие. Все бури там — снаружи, а здесь твой личный маленький мир, куда ты допустишь только того, кого любишь.

Он смотрел на свою Леночку и понимал, что счастлив. Вот здесь, в этом — пока ещё чужом мире, и именно сейчас — со своей истинной парой.

Сегодня их праздник. Сегодня их свадьба. Его невеста в длинном красном платье — сногсшибательна. Волосы, зачёсанные наверх и красиво уложенные, открывают изящную шею. Юсу нравится, что Лена сделала минимальный макияж и была похожа на себя, а не на всех других. А ещё она надела золотые серьги, которые он купил ей с первой зарплаты.

Сам Юс — в белой рубашке и чёрных брюках. Он хотел джинсы, в них так удобно, но Лена, менторским голосом, две недели внушала ему, что джинсы на праздник не надевают, и Юс сдался. Под шумок, на него ещё и галстук нацепили. Вот это зачем — он вообще не понял.

Они не стали закатывать грандиозную свадьбу, но всё было дорогим и добротным: и платье, и ресторан, и банкет.

Главные гости — родители и Олимпиада Серафимовна. Конечно, пригласили Ивана Игоревича и Мэльса. Оба явились в сопровождении молодых тонконогих красоток. Лена пригласила двух подружек. Они пришли с мужьями, а одна ещё и дочку привела.

Соблюли все, придуманные народом, смешные традиции. Мама и Олимпиада Серафимовна встретили их караваем. Пришлось от него откусывать кусок. Юс увидел, как Лена старается отхватить побольше и, посмеявшись в душе, уступил ей. Время от времени кто-нибудь поднимал рюмку со спиртным и настойчиво произносил: «Горько». И им надо было прилюдно целоваться. Юстия это нисколько не смущало, а вот Лена стеснялась. В конце вечера невеста через себя бросила букет. Он прилетел прямо в Олимпиаду, которая, в группу жаждущих замуж, встала для смеха. Вот все и посмеялись.

В середине банкета, в зал ресторана, зашёл интеллигентного вида качок с огромным букетом роз.

— От Визиря. Сам быть не смог — отчитался он, отдал Лене цветы, а Юстию буклет, с ходу выпил рюмку водки за здоровье молодых и ушёл походкой альфа-самца.

— Ты, что Визиря приглашал? — Лена очень удивилась.

— Приглашал. С такими людьми надо дружить.

В буклете оказалась банковская пластиковая карта (как, впоследствии, выяснилось, на ней была сумма, полностью компенсирующая стоимость, отданного златника).

На развороте буклета золотым тиснением было написано:

— Поздравляю, дракон! Теперь тебе предстоит разгадать самую трудную загадку этого мира — земную женщину. Поверь, на это уйдёт вся твоя драконья жизнь. Успеха!

— В этом мире говорят про медовый месяц после свадьбы. Да куда ж ещё слаще, — подумал Юстий, проснувшись в номере пятизвёздочного отеля.

Он искренне любовался своей женой. Лена спала на животе, повернув к нему лицо. Шёлковая простыня, прикрывая её спину до поясницы, сползла с ягодиц, и Юстий обозревал всю красоту нагих женских прелестей. Упругие округлости попки жены, под бархатной тонкой кожей, вызвали в нём мощное желание, и он, поцеловав впадинку между ягодицами, стал губами прокладывать дорожку по её спине.

Она проснулась, но боясь спугнуть этот волшебный момент наслаждения от его прикосновений, не стала открывать глаза. И лишь когда его губы коснулись шеи, резко повернулась, вцепилась ему в волосы и страстно впилась в его губы.

Юстий немного оторопел. Он привыкший, что женщины ждут ласки от него, вдруг сам стал объектом страсти. Лена взяла инициативу в свои руки, в ноги, и в то, что между ног, и, оказавшись сверху, довела начало этого утра до сладостного безумия.

— Оказывается, бывает и слаще, — думал Юс, стоя под горячими струями душа. — Эльф был прав! Интересно, сколько в ней ещё сюрпризов?

В нём крепло ощущение, что он теперь свободен. У него есть жена — его истинная, а значит, она для него неисчерпаемый источник сил, даже в этом мире, где магию не так просто вытащить.

— Куда мы поедем в свадебное путешествие? — спросила Лена, за завтраком, который доставили прямо в номер.

— Туда, куда хочешь ты!

— Хочу на Байкал!

— Значит, поедем на Байкал. А где это? — у Юстия подспудно мелькнула некая мысль.

Лена в смартфоне открыла карту:

— Вот, смотри. Это на другом конце страны.

Его мозг быстро соединил то, что видит, с тем, что знает и сделал обобщение.

— А мы можем потом заехать сюда? — и его дракон, в подтверждение верности выбранного пути, вильнул хвостом.

Юстий показывал на Кемерово.

— А что здесь? — Лена удивилась такому необычному выбору маршрута для свадебного путешествия.

— Здесь станция Тайга.

— Опять клад? — поняла она. — Может, хватит? Мы и так уже богатые люди, а тебе ещё за смоленский не отдали причитающееся.

— Я хочу быть зависимым только от тебя, а не от этого мира. Поэтому надо очень много денег. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, а не со своей работой.

— Я не могу не работать. Мне нравится работать с детьми, хотя — да, иногда хочется это всё послать подальше.

— Я построю тебе твою собственную школу.

— Тогда я буду работать ещё больше, — подумала Лена, улыбнулась, а вслух спросила:

— И что там за клад?

— Золото Колчака.

— Нам нужен будет адвокат, — резюмировала его умная жена.

Они сидели за большим тяжёлым деревянным столом в кабинете, очень похожим на лесную пещеру. Три абсолютно разных человека, с разными судьбами, но с общей трагедией — утратой мира, в котором выросли и долго жили, и приобретением этого тусклого, абсолютно лишённого магии мира. Эльфа, гнома и дракона объединила общая цель — стать независимыми.

— Зачем тебе мы, дракон? — спросил Визирь.

— Там слишком много всего. Один раз мы сможем пройти. Второй раз нас не пропустят. Надо сразу взять как можно больше. Силовая поддержка твоих ребят будет в самый раз.

— Я интересовался этой историей. В конце 30х. годов прошлого века вокруг Тайги велись поисковые работы, но ничего не нашли. Проводника, потом, даже расстреляли, — уточнил Мэльс.

Юстий развернул карту Кемеровской области. Около, обведённой красным карандашом железнодорожной станции Тайга красовался вопросительный знак.

— Под Тайгой была спрятана небольшая часть золота. Причём настолько небрежно, что была очень быстро обнаружена местными. Основную же часть сокровища закопали под посёлком Трактовым, это недалеко от Тайги. Где-то в лесу. Точнее смогу сказать на месте, — и Юс поставил второй вопросительный знак. — И, кстати, золото закапывали на всём протяжении движения колчаковского эшелона от Омска до Тайги.

— Да, чёрным копателем я ещё не был, хоть и гном, — хохотнул Мэльс. — Нам надо нагнать как можно больше тумана законности, и вероятно, с кем-то придётся поделиться.

— Как я понимаю — там кругом лес. Надо связаться с толковым, но не очень щепетильным, местным турагентством и заказать себе тусовку в этом самом Трактовом. Типа — мы охотники. Постреляем заодно, — предложил Визирь.

— Загвоздка в том, что Трактовый — ликвидированное поселение. В нём ноль жителей, — Юс сложил из пальцев ноль и посмотрел через него на подельников. — То есть, нам придётся жить в походных условиях, например в палатках.

— Не проблема, — согласились оба товарища.

— И … охота, в это время, разрешена только на хомяков, сусликов и кротов.

Сначала все удивлённо замолчали, а потом разразились громким искренним хохотом.

— Кроты — это круто! — вытирая слёзы, сделал вывод Визирь. — Вот мои ребята обрадуются.

— Твои ребята — от лихих людей. Сибирь всё-таки. И думаю, что ловить или кротов, или сусликов им всё равно придётся, чтобы местные нас не заподозрили в кладоискательстве.

— Так, оформлением документов занимаюсь я, — сказал Мэльс. — На всех, на нас, нужно разрешение на ношение и хранение охотничьего оружия. Если берёте огнестрел, то прячете его как следует. И давайте, возьмём удочки. Рыбалка не помешает.

Визирь взял на себя переговоры с турагентством в Кемеровской области.

— У меня на Кузбассе кореша есть, — пояснил он.

Было решено, что Юс и Лена летят самолётом в Иркутск и десять дней наслаждаются пейзажами Байкала. Потом перебираются в Кемерово, где Лена остаётся. Юстий перемещается на станцию Тайга и там встречается с Мэльсом, который приезжает поездом. Они едут в Трактовый и руководят организацией лагеря. Визирь же, со своей бригадой, приезжает на бронированных машинах. Разъезжаются так же группами. Основную часть клада вывозит Визирь.

Вопросы были решены. Визирь достал из серванта хрустальные фужеры и открыл бутылку шампанского:

— За успех нашего предприятия!

— Я вас, друзья, конечно, уважаю, но как адвокат не могу не посоветовать заключить договор о честном разделе найденного, — вдруг высказался Мэльс. — Предлагаю заключить и бумажный договор, и магический. Бумажный завтра подписываем у Ивана, а магический, нам сейчас организует Юстий. Ты ведь можешь, дракон?

— Трудно, но могу. Пусть принесут воду и три стакана.

Это было сделано сразу. В каждый стакан Юс налил одинаковое количество воды. Раздал их товарищам, закрыл глаза и призвал свою магию. Когда она, тонкой туманной струйкой, стала перетекать с пальцев Юса на Мэльса и потом на Визиря, мужчины заговорили:

— Мы: Юстий — красный дракон стихии Огня, наследник клана могучих Лортэнов, Ринжар — продолжатель мудрости великого гномьего рода Крио, покорителей дальних пещер, Гионас — вершитель закона лесных эльфов рода Прот — клянёмся жизнью своей, во исполнение договора о справедливом дележе найденных в будущем сокровищ. И свидетелем нам — вода.

Они отсалютовали стаканами с водой, выпили и пожали друг другу руки.

— Какой глупостью ты занимаешься, — проворчал в голове у Юстия дракон. — Если они нас обманут, то мы их просто съедим.

Перед Леной стояла трудная задача: состыковать билеты на самолёт до Иркутска и свободные номера на базе отдыха на Байкале. И всё это в ближайшие дни. Самолёт хотелось понадёжнее, а базу поцивильнее. К вечеру появились билеты на чартерный рейс из Москвы на 10 июля, и этим же числом освобождался двухместный номер на базе «Приют баргузина».

— В нашем полном распоряжении бревенчатый домик со всеми удобствами, на берегу Байкала! Смотри, какие виды! — Лена показывала Юстию фото с сайта базы. — Основное питание в ресторанном кластере, по системе всё включено. Во дворе дома оборудована мангальная зона. Представляешь, у нас будет свой огонь. А ещё, предлагают разные экскурсии и рыбалку!

— Замечательно! — Юстий, видел, как счастлива Лена. — Когда выезжаем?

— Девятого июля, с вечерним поездом до Москвы. Я выкупила всё купе и тебе будет куда вытянуть ноги. В столицу приезжаем в шесть утра. Перебираемся в Шереметьево. Наш самолёт в час дня. Шесть часов, и мы в Иркутске. Нас, от базы, встретят в аэропорту.

— Как всё хорошо складывается! Ты большая молодец! — Юс, притянул жену к себе и нежно поцеловал. — А чем, мы будем заниматься до девятого июля?

— Предлагаю принять участие в фольклорном фестивале «Купалово племя», — Лена, с сияющими глазами, открыла сайт «Берестяная грамота». — Смотри, они, в ночь на Ивана Купалу, устраивают народные гуляния, вроде тех, что мы наблюдали, стоя в костре. Пойдём, пожалуйста, я бы очень хотела, ну хоть чуточку, почувствовать себя древней славянкой. И там, кстати, костры будут. Я уже узнала, где костюмы достать.

— Конечно, пойдём: береста, славяне, костры — заманчиво очень! — Юстию и самому захотелось поучаствовать в этом лицедействе.

Юс немного помолчал. Он знал, что дальше будет трудно, но попытаться должен был:

— Лена, тебе надо ещё забронировать для нас билеты в Кемерово на 20 июля. И гостиницу какую-нибудь, на неделю.

— Зачем нам в Кемерово? Мы в Тайгу собирались.

— Ты останешься в Кемерово и будешь там меня ждать.

— Чтооо!? — ему показалось, что у неё в глазах сверкнули молнии. — Это — наше свадебное путешествие и мы — или едем вместе от начала до конца, или не едем совсем.

— Ну, во-первых, там нет условий, мы будем жить в палатках. Во-вторых — там будут одни мужчины. В-третьих — мы едем не на прогулку, а на довольно опасное дело. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.

— Во-первых — жить в палатке — это нормально, — она смотрела на него в упор твёрдым взглядом, и он понимал, что не уговорит. — Во-вторых — со мной будешь ты, и мне нет дела, до всех остальных мужчин, и потом современные средства гигиены значительно облегчают жизнь женщины, даже в походе. И, в-третьих — обещаю на рожон не лезть. Думаешь, случившуюся с тобой беду мне будет проще принять на расстоянии? Нет уж, решай: или вместе, или я остаюсь дома, а ты едешь один.

И тут её внутренний железный стержень сломался и она, сев на диван, заплакала.

Юстий растерялся. Он готов был спорить с ней — с сильной, убеждать, пугать и даже приказывать, но откровенная женская слабость, выбила его из боевого настроя и он, опустившись перед ней на корточки, стал целовать её, мокрое от слёз лицо.

— Вместе, конечно, вместе, — шептал он и, удивительно, а она заплакала ещё сильнее.

Юс взял её на руки и понёс в спальню успокаивать и мириться.

Юстий подозревал, что в том мероприятии, на которое так радостно собирается Лена, мало будет от реального мира древних славян. И уж, конечно, магии не будет совсем.

Организаторы фестиваля предложили им занять небольшой домик, больше похожий на землянку, где можно переодеться, перекусить и остаться ночевать. Запросили за него, как за тот дом, что на Байкале, но это была реальная возможность спрятаться от всех, если надоест.

Они зашли в это сооружение людьми двадцать первого века, а вышли обитателями славянского поселения конца первого тысячелетия.

Лена щеголяла в длинной холщовой рубахе с вышивкой по рукавам и горловине. Эта бесформенная одежда абсолютно скрывала её фигуру, но широкий вышитый пояс, затянутый вокруг талии, подчёркивал тонкость её стана. Красная атласная лента, ободом шла по лбу и прихватывала волосы, не давая им спадать на лицо.

На Юстии была надета похожая рубаха, но покороче и с меньшим количеством вышивки. Косой ворот давил на шею и Юс его расстегнул. Портки, тоже были холщовые. Поверх рубахи затянут пояс. На лбу, также как и у Лены, была сдерживающая волосы, полоска ткани. Ноги, у обоих, обуты мягкие кожаные полутуфли.

По условию фестиваля обязательно отключились абсолютно все гаджеты, включая смартфоны. И взрослые образованные люди начали играть в Древнюю Русь. Во многих местах располагались мини-мастерские, где можно приобщиться к какому-либо ремеслу: гончарному, прядильному, плотницкому и даже ратному. Юс тоже взял меч, потрогал его остриё, взвесил, крутанул восьмёрку и с разочарованием поставил обратно. У женщин, вызвал интерес мастер-класс по переносу на коромысле вёдер, полных водой. Когда Лена взялась за это кошмарное устройство, Юстий отнял его у неё и сам донёс до общей кухни два полных ведра.

— Не смей! — сказал он жёстко. — Иди лучше продавай своих кукол.

Лена, и правда, собираясь на фестиваль и вживаясь в образ, накрутила кукол по схемам из прошлого.

— Какие смешные, — улыбнулся Юстий, разглядывая пёстрых символичных куколок-бабёнок. — А почему у них нет лиц?

— Это обереги. Вот эта — на здоровье, эта — на богатство, а эта — на кучу здоровых детишек, — и Лена показала куколку, держащую в руках два свёртка. — А лица не рисуют, чтобы в них злой дух не вселился.

Под торговлю были выделены столы по периметру центральной площади импровизированного поселения. Лена нашла свободный, накрыла его льняной скатертью, разложила кукол в одном известном ей порядке и осмотрелась.

Жизнь кипела. Справа от неё женщина продавала глиняную посуду. На столе и земле пузатились всевозможные кружки, горшки, кринки, блюда. Самые дорогие, разрисованы незамысловатым узором, и сияют глазурованными боками. Среди посуды примостились разных форм свистульки. Они были очень симпатичные, но потребовалось включить ассоциации, чтобы понять, кого, же мастер изобразил.

Слева от Лены был разложен текстиль. Конечно, ткани изготовлены на современном оборудовании, но искусно выполненные мережки и вышивки, придавали салфеткам и скатертям фольклорный шарм.

Лена ещё успела заметить деревянную посуду и украшения, когда к ней стали подходить покупатели, и она, сначала стесняясь, а потом всё радостнее и смелее стала презентовать свой товар. Цены у неё были вполне приемлемые и торговля пошла.

Юстий наблюдал за женой и радовался за неё, а заодно и за себя.

— Никуда моя империя от нас не денется, — думал он. — Подождёт денёк. Зато вон сколько счастья! И надо, после поездки на Байкал, зачать ребёнка. Чтобы позитивная и продуктивная энергия Лены не выходила за наш круг.

И тут Юстий понял, что его дракон к чему-то прислушивается. Среди многообразных звуков фестиваля выделялся звон кузнечного молота. Где кузница — там живой огонь, а может ещё и немного магии. Юс помахал Лене рукой и пошёл на звук.

Кузня располагалась на высоком берегу реки. Под навесом был оборудован горн. Огонь в нём раздувался вручную мехами. Наковальня стояла прямо на земле. Этому времени не требуется прочность выкованных в такой кузне изделий, нужна их аутентичность, в подтверждение некоей исключительности всего происходящего, поэтому оборудования у кузнеца было минимум. Помимо горна и наковальни: молотки кузнечные ручные, клещи, тиски и чан с водой для охлаждения изделий.

Кузнец, время от времени, оглядывая столпившихся зевак, ковал подкову.

— Эй, паря! Помочь не хочешь? — крикнул он Юстию.

Конечно, он хотел, и бесцеремонно раздвинув народ, вышел к наковальне.

— Поработай-ка мехами! — кузнец кивнул в сторону горна.

Юстий, скинув рубаху, взялся за ручки мехов и со всей силы нажал на них. Меха ухнули, и в печь, с гулом, рванул мощный поток воздуха. Огонь в горне и дракон, в голове Юса, рявкнули одновременно. Пламя рвануло из всех отверстий печи так, что кузнец, с испуганным выражением лица, отшатнулся.

— Ты, что? Е…ый? — не удержался он от крепкого словца. — Силу-то соизмеряй. Пожжёшь так меня.

Юс, же, обласканный огнём, стоял счастливый и улыбался.

— Точно, е…ый, — проворчал кузнец.

Юстий старался больше не злить мастера и с большим уважением обращался с инструментом. Кузнец, сменив гнев на милость, привлёк его к ковке и очень удивился, когда увидел, что парень — то в деле кумекает. Кузнец не знал, что в том мире у Юстия была собственная кузница, и ремесло кузнеца, для него родное.

В какой-то момент Юс почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Он обернулся, нашёл взглядом Лену, но понял, что — это не она. Жена, впрочем, как и все женщины, стоящие вокруг кузни, смотрела на него восторженно. Взгляд же, мешающий Юсу, был пронизывающий жёсткий.

— Неужели маг?

Он сосредоточился на своих ощущениях, обнаружил нить, связывающую его с тем, кто на него смотрит и, не отпуская её, медленно повернулся.

Чуть в стороне от всех, стоял странно одетый мужчина. Лицо его было спрятано под занавесом из бус и верёвок. Мешковатая одежда, спадающая широкими складками, бессчётное количество украшений и высокая крючковатая палка, говорили о том, что это шаман.

— Спасибо тебе, мастер! — сказал Юстий кузнецу и низко поклонился.

— И тебе спасибо, мастер! — ответил кузнец, протягивая ему одну из выкованных подков. — Возьми на удачу. Нужна будет работа, приходи, — и они обменялись рукопожатием.

Юстий шёл к шаману и прощупывал пространство на наличие магии. Пространство было нейтрально, и только вокруг колдуна крутились редкие всполохи силы. Юс достал свою магию и приготовился защищаться.

Вероятно, шаман увидел изменение ауры вокруг Юстия. Он вздрогнул, передёрнул плечами, но не ушёл.

— Зачем ты здесь, сын Огня и Воздуха? — спросил колдун.

— Здесь моя любовь. Я пришёл к ней.

Шаман помолчал, потом, тряхнув головой, предложил:

— Сегодня будет камлание, приходи. Попросишь у богов помощи.

— У меня свой Бог, — ответил Юс. — И он един.

— Как знаешь, — шаман как будто огорчился. — Я для тебя разведу знатный костёр. Приходи на костёр.

— На костёр приду. Спасибо, колдун.

— Я — Чёрный Барсук, не колдун и не шаман. Я — волхв, сын Велеса и Макоши, — он развернулся и пошёл куда-то в лес.

Оставшееся дневное время они провели в развлечениях: и на каруселях покатались, и концерт послушали, приняли участие в игрищах, и побывали на мастер-классе по плетению лаптей.

— Кажется, я устала, — часов в восемь вечера простонала Лена.

— Наконец — то! — засмеялся Юстий и, подхватив жену на руки, понёс её в свою избушку. — Надо срочно отдохнуть, а то нам ещё идти на костёр.

Лена уснула сразу, как только голова коснулась лежанки. Юс поцеловал её в висок и вышел наружу.

Недалеко стайка ребятишек играла в городки. Он, наблюдая за ними, думал, что, несмотря на всю искусственность происходящего действа, такие мероприятия нужны. Хотя бы для того, чтобы вот эти дети знали о своих корнях, о традициях своего народа и умели отличать своё настоящее от чужого наносного.

Июльские дни — длинны, но и они сменяются сумерками, которые постепенно переходят в темноту летней ночи. На горизонте зажглась первая звезда. В лесу зазвучал бубен.

Пока Лена спала, Юс сходил в трапезную и принёс им ужин.

— Леночка, пора, просыпайся! — Юс гладил её волосы, дышал ей ёжиком в ухо и жена, хоть и с трудом, но проснулась.

Через полчаса они сытые и довольные, в обнимку, шли по лесной тропинке, в сторону звучащего бубна.

На большой поляне горел костёр. Молодые мужчины и женщины, смеясь, с разбегу прыгали через него.

— Зачем они это делают? — удивился Юс.

— Кто-то считает, что это очистительное пламя, кто-то, что оно приносит удачу, а кто-то, пытается так защититься от злых духов.

Волхв увидел Юстия. По его, едва уловимому движению руки, помощники вынесли вязанки хвороста и подбросили их в костёр. Пламя, с гулом и треском, взвилось вверх. Стало припекать, и люди отодвинулись от костра подальше. Прыгать в ревущий огонь никому не хотелось. Кузнец, отвечающий за противопожарную безопасность, ругнулся в адрес Чёрного Барсука и приготовил огнетушитель.

Юстий повернулся к жене и, глядя ей прямо в глаза, сказал уверенным тоном:

— Наш выход, Лена! Ничего не бойся! Я буду тебя крепко держать. Огонь нас не обидит.

Правой рукой он крепко обнял жену за талию, буквально впечатав её в себя. Её руку завёл себе за спину и велел крепко держаться за его пояс. Лене было страшно, но у неё необычный муж, и она, в очередной раз, ему доверилась.

— Эй, вы с ума сошли? — обеспокоенно крикнул кузнец, заметив, как, его недавний напарник, вместе с женой, приготовились к прыжку.

— Не мешай им! Ему — это очень надо, — остановил кузнеца волхв и добавил — Чтобы выжить.

У них было мало места для разбега. Буквально пять шагов и вот уже кромка обгоревшей земли. Толчок ногой, и, перед глазами, уходящая вниз стена огня. Возникло ощущение полёта. Лене показалось, что в высшей точке траектории, они зависли. Мир виден через марево пламени. Жара нет, есть ласковое тепло. Полёт вниз, и вот — костёр за спиной, под ногами земля. Эйфория в голове и лёгкость во всём теле.

Лена оглянулась. Людей вокруг много, но стоит абсолютная тишина. Ещё бы! Все видели, как в высшей точке их полёта, костёр выбросил вверх язык пламени. Он окутал безумную пару и вдруг развернулся в два огромных драконьих крыла. Красные огненные крылья трепетали и переливались всполохами пламени.

— Ро-ро-ро! — прозвучал над поляной то ли смех, то ли довольный вздох мифического зверя.

Кузнец быстро активировал огнетушитель, но шаман его перехватил:

— Стой, ты убьёшь их!

— Впрочем, уже всё равно, — обречённым голосом отозвался кузнец, прикидывая, сколько лет ему сидеть за смерть этих двух сумасшедших.

Но они приземлились абсолютно целые, перепачканные в пепле, но счастливые. По толпе прокатился облегчённый вздох и многие, пришедшие на этот праздник язычества, перекрестились.

Юс и Лена, держась за руки и улыбаясь, шли через народ. Люди, молча, расступались.

— Что-то мне подсказывает, что больше нас на этот фестиваль не пустят, — прошептала Лена.

— Ну и что! Мы в следующем году организуем свой фестиваль, — попытался её успокоить Юстий.

— И назовём его «Дети Огня»! — оптимистично добавила Лена, и со счастливым выражением лица добавила — Поедем домой, а?

Они, уже несколько часов, были в полёте.

Их самолет равномерно гудел. В иллюминаторе плыл, относительно одинаковый, таёжный пейзаж. Иногда разнообразие вносили ленты рек, квадраты полей и крошечные, с такой высоты, поселения. Вылетев днём, они перемещались не только в пространстве, но и во времени. Солнце повернуло на закат и землю медленно, но неотвратимо накрывали сумерки, а потом и ночь.

Юстий смотрел в иллюминатор и думал, что вид — да, очень похож на вид во время полета драконом. Ощущения же тела — абсолютно как в комфортабельном автобусе. Это было не первое его разочарование от полётов в этом мире. В мае, они всё-таки сходили в авиаклуб.

Юстий, испытав различные средства перемещения по воздуху, понял, что люди этого мира летают или в комфорте, или под угрозой разбиться в лепешку. Сам для себя он отметил легкокрылый мотопланёр. Аппарат очень отзывчив на течения ветра, и часто возникает ощущение самостоятельного полёта. Проблема в том, что держится он на тёплых восходящих потоках воздуха, то есть летать на нём можно только весной или летом при солнце и недалеко. Но очень хочется не зависеть от капризов природы и летать, куда и когда хочется. Дракон же выбрал прыжки с парашютом, но Юс видел полные ужаса глаза Лены, когда он решился на прыжок, и постоянно нервировать свою женщину не хотел. Даже ради зверя.

Юс приблизительно знал возможности этого мира и думал о создании одноместного самолета с синхронизацией механики и сознания пилота. Возможно, это даст полное ощущение полёта и абсолютный контроль над летательным аппаратом.

— Может быть — шлем с искусственным интеллектом или наушники с нейросенсорными датчиками, — мысленно рассуждал Юстий, когда самолёт тряхнуло.

Все замерли. Самолёт тряхнуло ещё раз, и из левого двигателя вырвалось пламя.

— Горим! — истошно закричала какая-то женщина.

В салоне поднялась паника. Пассажиры повскакивали со своих мест. Стюардессы метались в проходе, усаживая людей на места и уговаривая пристегнуться.

Юс недоумённо посмотрел на Лену:

— Что происходит?

Жена глядела на него с таким отчаянием, что Юс всё понял.

— У нас авария, мы все сейчас умрём. Господи, страшно-то как! Прости меня, Юстий, если я тебя чем-нибудь обидела! — она закрыла глаза, наклонилась вперёд и обхватила голову руками.

В подтверждение её слов самолёт сильно наклонился вперёд и стал резко снижаться. Чувствовалось, что экипаж пытался выровнять его, но машина не слушалась.

Юстий оглянулся. Все сидели в этой условно-безопасной позе. Кто-то молился, кто-то плакал.

— Лена, нам паниковать некогда, — сказал он жёстко. — Дай мне свою руку и говори дракону что-нибудь хорошее.

Жена посмотрела на него недоумённо, но за руку взяла и стала тихо говорить:

— Дракончик, мой любимый Дракон! Ты такой большой и красивый. Ты смелый и сильный. Мне с тобой очень хорошо! Я с тобой никого и ничего не боюсь! Дракон — я с тобой счастлива.

Юстий закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и вцепился в подлокотники. Он погрузился в своё сознание. Дракон, свернувшись калачиком, прислушивался к звукам.

— Илий, выходи! Спаси нас, мы погибаем!

— Мне всё равно, — проворчал дракон. — Я заперт в тебе. Я устал. Смерть — освобождение, — он попытался взмахнуть крыльями, но было тесно.

— Но она тоже умрёт. Спаси её.

— Она хорошая, — дракон, вслушиваясь в слова Лены, улыбнулся.

— Она — наша истинная пара. Твоя тоже, ты забыл, зверь!

Дракон встрепенулся.

— Нет её жалко! Она должна жить, — вдруг зарычал он. — Но у меня мало сил.

— Возьми всю мою, — и Юстий, достав родовую магию, стал вливать её в своего зверя. Сила, многократно усиленная костром Барсука, оживила дракона.

Лена видела, что муж вёл внутренний диалог сам с собой, потом, на долю секунды, окутался прозрачным маревом и эта, колышущаяся бесцветная субстанция, вытекая из него жизнью, сначала метнулась в салон, а потом просочилась сквозь обшивку самолёта наружу.

Сознание Юстия следовало за драконом. Они сразу забрали из двигателя пламя, подпитав им себя. Самолёт падал стремительно, и сил обогнать его, чтобы затормозить не было. Дракон, вцепившись в фюзеляж, дополз до носа лайнера и развернул крылья. Падение замедлилось, и его призрачный зверь, упёршись лбом в нос самолёта, стал его выравнивать. Юс чувствовал, как тяжело дракону и боялся, что даже совместных сил не хватит. Этот мир упорно требовал их в жертву.

Лена, не переставая разговаривать с драконом, смотрела на мужа. Из него вытекала жизнь. Он побледнел, губы посинели, заострился нос.

— Нет! Я так не хочу! Я хочу, чтобы ты жил! — крикнула она. Самолёт дрогнул и выпрямился.

Лена отстегнула ремень, села верхом на Юстия и распласталась на нём. Она обхватила голову мужа руками и, крепко прижавшись щекой к щеке, стала шептать ему на ухо:

— Юстий, мой муж, мой дракон! Я люблю тебя! Живите: ты и твой зверь. Я хочу тебя. Я люблю тебя! — и она представила, как делится своей энергией с мужем.

Юстий почувствовал — укрепилось их положение в пространстве. Мышцам стало легче, крылья окрепли, дыхание стабилизировалось. Зверь подтолкнул самолёт так, что тот лёг ему на спину. Медленно и плавно аварийная машина опускалась на поле, на краю леса. До Иркутска осталось сто километров.

В кабине пилота недоумённо переговаривались лётчики: связи с диспетчером нет, приборы не работают, двигатели отказали, самолёт неуправляем, но летит куда-то — сам, как легкокрылый планёр. В абсолютной тишине. Странно всё это и страшно.

Пассажиры, оглядываясь, не верили, что всё ещё живы. И никто не осудил супружескую пару, сидящую в довольно откровенной позе. Ведь при отсутствии выбора между жизнью и смертью, умереть в обнимку с любимым — это тоже счастье, как бы это ни парадоксально звучало.

Наконец самолёт сел. Прямо как летел, так и опустился на брюхо, без какого-либо тормозного пути. Пассажиры, стали радостно кричать и обниматься, а потом раздались бурные аплодисменты в адрес экипажа. А лётчики не знали, как будут отчитываться перед начальством и что говорить прессе.

Стюардессы открыли аварийные выходы. Сработали эвакуационные трапы, и все, радостные, стали скатываться на землю. Тяжело ступая и поддерживая друг друга, добрели до выхода странные муж и жена, что сидели обнявшись.

— Лена, — прошептал Юстий, когда они расположились прямо на ржаном поле. — Надо, чтобы мой дракон вернулся, но у нас совсем нет сил. Нам нужен хотя бы маленький огонь.

— Моему мужу плохо! У него атеросклероз верхних конечностей. Руки очень сильно замёрзли, и их свело судорогой. Ему нужно тепло. Пожалуйста, может, у кого есть зажигалка?

Нашлось несколько одноразовых газовых зажигалок. Стюардесса принесла плед, а у одной пассажирки обнаружились тёплые рукавички, которые она везла в подарок маме.

— А где сейчас наш дракон? — шёпотом спросила Лена.

— Вон, под самолётом, без сил валяется.

Юс, по очереди, грел над пламенем зажигалки кончики пальцев и видел, как оживает его зверь.

Илий застонал, потом, цепляясь за землю, выполз из — под самолёта. Сел, осмотрелся вокруг:

— Какой некрасивый и злой мир, — сделал он вывод и вытянувшись, тонкой струйкой, затёк в голову Юстия.

Лена, по переливам марева в воздушных потоках над мужем, поняла, что дракон вернулся.

— Мама, тут был большой добрый дракон. Он залез в голову вот этому дяде, — вдруг сказал семилетний мальчик, летевший с ними этим рейсом.

Мать с тревогой пощупала голову ребёнка, на наличие температуры и, взяв его за руку, увела подальше от странной парочки.

Администрация базы забрала их прямо из пункта временного размещения. К моменту приезда выделенного им микроавтобуса, на месте аварии были службы МЧС, медицины катастроф, полиции и, конечно, прессы. Лена с Юстием постарались отмахаться от журналистов, а вот горячий чай они пили с удовольствием и с наслаждением кутались в тёплые пледы. На базу приехали далеко после полуночи. Дежурный администратор попытался выразить свои эмоции по поводу произошедшего, но ребята взмолились о тишине, и их оставили в покое.

Юс проснулся перед самым рассветом и понял, что его, надорванные вытягиванием самолёта мышцы, почти не болят. Он надел футболку и вышел во двор. База стояла на высоком берегу Байкала, и перед Юсом открывалась бесконечная водная гладь, отражающая небо, готовое к новому дню. Свежий, ветер, взъерошивший ему волосы, пах лесом и водой. И Юс, вдруг почувствовал, что этот воздушный поток принёс ему силу этого места. Нет, конечно же, не огненную, а похожую на материнскую ласку — силу Земли.

Юстий сел на ступени крыльца и стал наблюдать, как восходит солнце, и, вдруг, первые его лучи высветили тонкие, еле видимые, нити силовых магических потоков. Юс, сознанием, подхватил один и направил его к своему зверю. Тот, получив магическую подпитку, счастливо заурчал.

На крыльцо, кутаясь в кофту, вышла Лена. Удивительно, но ей тоже не спалось. Юстий порывисто обнял её, посадил к себе на колени, чтобы не замёрзла, и они стали вместе наблюдать рождение нового дня. Дня, который для них мог и не наступить.

— Лена, а ведь это — место силы!

— Да, в народе так и говорят.

Юстий удивился, что в этом, абсолютно немагическом мире, люди ищут магию.

— А есть ещё места, про которые так говорят?

— Знаешь, в каждой области есть такие места. Ты вон, даже у мамы в деревне нашёл. Но существуют легенды о целых магических странах, где живут люди со сверхъестественными способностями. Тут вот, на Алтае, — Лена махнула рукой в сторону от солнца, — страна староверов — Беловодье. В Тибете — страна буддистов — Шамбала. А на севере — страна ариев — Гиперборея. Вот только ни один человек эти страны не нашёл.

Юстий слушал и понимал, что для него — это шанс вернуться в мир близкий к его родному. И почему он раньше об этом не спросил?

— Найдёт свою страну с другими людьми и уйдёт, — подумала Лена.

Она с тоской посмотрела на разгоравшуюся зарю. Наверное, решение поехать на Байкал, было её ошибкой. Надо было на Кубу или Занзибар. Тогда не было бы ни вчерашнего ужасного дня, ни сегодняшнего вопроса.

— Но пока, надо от жизни брать всё самое лучшее. Ныть будем потом.

В восемь утра, когда прошла смена обслуживающего персонала, им были предложены экскурсии и самые различные мероприятия. На экскурсии ребята согласились, а вот от увеселительных мероприятий отказались. Не хотелось портить волшебство этого места. И все десять дней, суровая байкальская природа, щедро делилась с ними своей силой. И они, не стесняясь, впитывали её всеми своими органами чувств.

Их свозили на экскурсию на остров Ольхон, где была организована шикарная рыбалка, с ухой из пойманной рыбы, прямо здесь же, на костре.

Захватывающе и необыкновенно вкусно!

На небольшом теплоходе они ездили к Ушканьим островам — месту обитания байкальской нерпы. Со смотровой площадки, на острове Долгий, они наблюдали, как нерпы делят тёплые местечки. Самые ловкие животные лежали на огромных валунах, подставляя солнышку свои толстенькие круглые бока. Менее ловкие плавали вокруг, ругаясь и пытаясь спихнуть в воду, более удачливых соплеменников.

Это было так мило и трогательно!

Лена и Юстий прокатились на поезде по железной дороге. Было нечто таинственное в моментах, когда поезд заезжал в туннель. И, не смотря на комфорт современного вагона, чувствовалась вся масса нависшей над путями горы.

Их свозили в Иркутск. Они прошлись по старинным улицам, побывали на набережной Ангары, посетили дом-музей Волконских, с помощью гида разыскали памятник Колчаку.

Адмирал стоял с обнаженной головой, но в полном офицерском обмундировании, слегка наклонившись вперёд, и взирал на них сверху вниз. Казалось, что он, того и гляди, снимет накинутую на плечи шинель и вновь поднимет Сибирь на защиту Отечества, которому присягал. Лена смотрела в суровое лицо адмирала, на его нахмуренные брови и думала, что Колчак знает о том, что они собирались сделать.

— Пойдём отсюда, — прошептал Юстий. Ему тоже было не по себе.

Однажды они поехали в посёлок, расположенный недалеко от базы. Что может быть интересно в небольшом населённом пункте? Ну, конечно же — рынок. Местное население давно творило по запросам туристов. Ребята купили для папы резную каменную пепельницу, маме кружевной воротник и вышитый рушник, а себе набор посуды из бересты. И конечно, никто не уезжает с Байкала без омуля. Вкусную, лоснящуюся жиром рыбку, купили в качестве гостинца, для всех знакомых и друзей, включая директора школы.

Они выходили из продуктовых рядов, когда Лена обратила внимание на женщин, продающих блестящие, охристого цвета, брусочки.

— Что это? — спросила она у пожилой полной торговки.

— Живица, дочка, живица. Домашнего производства. Очень полезна для рта и зубов.

Что такое живица, Лена знала, но как её употребляют?

— Да, как жвачку, — разъяснила женщина. — Кладёшь в рот, немного согреваешь, а потом жуёшь. Не глотаешь. Как надоест — выплёвываешь. На, попробуй! — и ей предложили маленький кусочек этой странной еды.

Лена посомневалась, но положила живицу в рот и почувствовала, как наполняется ароматом хвойного леса.

— Эта — кедровая, эта — сосновая, эта — еловая. С добавлением облепихи, с можжевельником, с брусничным соком, — рассказывала торговка про свой товар, уже понимая, что купят.

— Берём всё! — решил Юстий, глядя на восхищённое лицо жены.

И всё же, главное в их пребывании на байкальской земле — это моменты единения с природой. Ни Лена, ни Юстий не могли сказать, что на них влияло больше — выходы в тайгу с егерем или купание в холодных водах Байкала. Сидя на крыльце, в полной тишине, они каждый день встречали и провожали рассветы. И у них, в мангале, постоянно горел огонь. Во время прогулок Лена собирала шишки, подбрасывала их в огонь, и над базой плыл смоляной запах тайги. Всё это вызывало умиротворение, ощущение наполненности и счастья.

А ведь была ещё и баня. Жаркая, душистая, оздоравливающая. Юстий лежал на верхнем полке, наслаждался проникающим в каждую мышцу жаром, и знал, что его дракон тоже счастлив. Лена не ходила с ним, слишком жарко. Она ждала его в предбаннике с горячим чаем и овсяным печеньем.

— Странная всё-таки парочка, — перешёптывался персонал. — Не пьют, на танцы не ходят, мангал жгут, но шашлык не жарят. И всё время в обнимку. Любовь у них, наверное.

Сидя в последний вечер на крыльце и провожая закат, Лена думала о том, что не жалеет об экзотических странах. Там бы отдохнуло тело и ум, а здесь ещё и душа. Причём не просто отдохнула, но ещё и напиталась силой этой земли.

— А вдруг, то, что связывало нас здесь, не отпустит Юстия, когда он будет уходить.

Чтобы добраться до Трактового им потребовалось больше суток. То, что на карте нарисовано рядом, в жизни разделено многими километрами. Трансфер от базы, поезд Иркутск — Тайга, такси, и, наконец, они на месте.

Трактовый — ликвидированное поселение. Кое-где можно увидеть, заросшие бурьяном и крапивой, остовы бывших домов. На краю — развалины какого-то небольшого заводика. За посёлком — пруд, почти правильной прямоугольной формы. Постоянных жителей в Трактовом нет. Но, иногда, летом, приезжают потомки тех, кто когда-то здесь жил: на рыбалку, охоту, за грибами, ягодами или просто на пикник.

Мэльс был уже на месте (поезд из Москвы прибыл раньше, чем из Иркутска) и руководил возведением лагеря. Для Лены и Юстия поставили отдельную, просторную, из трёх отделений, палатку. Предполагалось, что именно в ней будут проходить секретные совещания. Мэльс и Визирь решили обитать вместе. Для ребят из эльфовой банды поставили огромную армейскую палатку. Здесь же предполагалось хранить оружие. Турагентство наняло обслуживающий персонал: уборщицу и кухонную рабочую, конечно с круглосуточным проживанием. Для них тоже предусмотрели палатку. Под тентом соорудили обеденную зону и кухню. Повара Визирь вёз с собой. Была установлена походная баня. Немного в стороне воздвигли биотуалет. Ещё дальше задвинули бензиновые генераторы электричества. Тайга — тайгой, а современный человек без электроэнергии никуда!

Лена и Юстий оставили чемоданы в своём походном доме, и вышли на улицу.

— Пора определиться с направлением поисков. Пойдём, проверим зов, — предложил Юс жене.

— Ты его слышишь? — почему-то шёпотом спросила Лена. Она обратила внимание на то, как изменился муж. Из веселого простого парня он превратился в сурового воина. Лена смотрела на жёсткое выражение его лица, видела сдвинутые брови, напряжённую полоску рта и представляла его в бою.

— Пока очень слабо, но слышу.

Юс обнял Лену за талию и повёл её за пределы лагеря в сторону леса. Жена попыталась освободиться, но он прижал её ещё сильнее.

— Ну что про нас подумают люди!? — попыталась она возмутиться.

— Чем больше про нас будут думать глупостей, тем лучше.

Зов он слышал давно.

Ещё на подъезде к Тайге в голове раздался, неподходящий к обстановке, металлический звук. Словно на даче из рукомойника, в пустой таз, капала вода. Звук был приглушённым, но очень настойчивым.

Дойдя до опушки леса, Юстий поставил жену перед собой, положил руки ей на плечи и вместе с ней стал медленно поворачиваться вокруг себя.

Он знал, что дракон слушает тоже. Его Илий любил разыскивать клады. Может ему нравился вкус адреналина, получаемый в момент обнаружения сокровищ, или привлекал радостный блеск чужого забытого золота, а может зверь, просто любил своего человека и старался его радовать. Вот и сейчас он первым услышал не звон, а шёпот клада.

— Стой, — скомандовал он, в момент, когда прошелестело первое «сюда». — Слушай, — и отправил человеку едва уловимую звуковую волну.

Юстий прислушался.

— Да, идти надо в лес, на восток. И, кстати не очень далеко.

Они немного прошлись в том направлении, проверяя правильность сделанных выводов.

— Да, туда, — подтвердил Юстий. — Зов оттуда.

После обеда, на трёх бронированных Мерседесах, с командой верных бойцов, приехал Визирь. Расстояние в три тысячи двести километров они преодолели за четверо суток.

Лена не могла сидеть без дела и, вернувшись после прогулки в лагерь, решила немного помочь, приготовив обед на всю предполагаемую компанию. К прибытию братвы, как раз всё было готово. Незамысловатое блюдо — картошка с тушёнкой, вызвало бурю восторга. Дальше хлопоты по кухне взял на себя, приехавший с Визирем повар, Алексей Максимович.

Вечером состоялся первый совет. Они, четверо, собрались в палатке Юстия и Лены. Перед входом, в непринуждённой позе, расположились начальник охраны Визиря и боец, из надёжных. Всем было понятно, что подходить к этой палатке не стоит. На весь лагерь, через переносную колонку, включили музыку, и все разговоры остались внутри.

— Клад здесь. Я его слышу. Он в лесу, не очень далеко. Идти надо на восток, — Юс начал с главного.

Подельники откинулись на спинки стульев, и немного расслабились.

— Ну что же. Это успокаивает, — проворчал Мэльс и бросил на стол бумаги. — Счета за установку лагеря, за разрешение на использование охотугодий под лагерь и за справки на оружие.

— Да, ладно тебе Мэльс! Всё компенсируется. Магдоговор не обойдёшь, тем более, скреплённый на воде. Нам сейчас надо выработать жёсткие правила обитания: чтобы информация не вытекала из лагеря, чтобы не передрались ребята, чтобы нас никто не заподозрил в том, чем мы собираемся заниматься, и чтобы никто не обидел женщин.

— За Лену можешь не переживать, — прорычал Юстий.

— А я за неё и не переживаю, — хмыкнул Визирь. — Я, за своих дураков волнуюсь. Ты же их покалечишь.

— Нет, не покалечу. Убью! — уточнил Юс, и всем почему-то стало весело.

— Я окончила курсы бухгалтеров, могу взять на себя учёт расходов, — вставила Лена, когда мужчины перестали смеяться. Ей немного было страшно, но она чувствовала поддержку мужа и решила, что будет участвовать в мероприятии со всей серьёзностью.

— О, да Вы, Лена, не только красивая, но и умная! Повезло тебе дракон, — искренне восхитился Визирь. — Тогда добавьте расходы на закупку боекомплектов для трёх АКМ и чеки за бензин до Трактового.

— И взятки для местных чиновников, чтобы не смотрели в нашу сторону, — добавил Мэльс.

День начался рано. В пять часов утра была объявлена всеобщая побудка. Всю братву построили на зарядку. Юстий гонял их до седьмого пота, а потом вместе с ними плавал в пруду. Прохладная вода, освежала головы, тонизировала мышцы, и оставшиеся в лагере, немного завидовали этим молодым безбашенным мужчинам.

— Да ну, на фиг, — махнул рукой Мэльс. — Лучше кофе.

В шесть уже был готов завтрак. А потом всех, за этим же столом, познакомили с правилами проживания в лагере.

Конечно же, говорил Визирь.

— Запрет на пользование смартфонами и айфонами. Всем, включая руководство, надлежит их отключить. Можно использовать только кнопочные телефоны. Бойцам и обслуживающему персоналу смартфоны и айфоны сдать Маршалу, — и Визирь показал на начальника охраны. У него же возьмёте раскладушки Нокиа, в них и вобьёте нужные вам номера. По окончании экспедиции получите своё имущество обратно.

— А почему он Маршал? — шёпотом спросила Лена у Юса.

— Фамилия у него Жуков.

— Для всех участников экспедиции объявляется сухой закон, — продолжал Визирь. — Полный запрет на любой алкоголь, включая пиво!

— И ещё одно общее правило: на территории лагеря полный матриархат. Вы зажмёте своё красноречие, придержите шаловливые ручки и будете мечтать, чтобы дамы первыми обратились к вам, и конечно радостно побежите исполнять любую их просьбу. Данное правило не касается непосредственных начальников девушек. К ним же обращаетесь, если вдруг возникнут жалобы в адрес дам. Женщины имеют преимущественное право в пользовании туалетом и баней.

— Значит, сел я ср. ь, а тут она ломиться, — возмутился рыжий верзила, в упор, глядя, на сидящую напротив него, молоденькую кухонную работницу Таню.

— Да, ты, Конь, зажмёшь свою ж…у и уступишь даме место — над поляной грохнул хохот, а конопатое лицо Коня, стало пунцовым.

— На время экспедиции не допускаются интимные связи между участниками — никакие, ни на территории лагеря, ни за его пределами! Исключение только для семейных пар.

— А если я вдруг женюсь? — не унимался Конь.

Таня покраснела.

— Принесёшь свидетельство о регистрации брака и трах. есь на здоровье, — вставил Маршал.

— Но имей в виду — на всё про всё у тебя две недели, — уточнил Визирь и добавил — За нарушение озвученных правил штраф.

Потом обозначили режим дня, график дежурства на кухне и девушек отпустили.

— Вы же не думаете, что оставшись без интернета, будете скучать? — ехидно спросил Визирь своих молодцев.

Братва, их было ровно десять, дружно закивали головами.

— Маршал доведёт до вас график охраны территории лагеря. Выходить будете по трое ночью и по двое днём. Те, кто свободен от караула, будут или гулять с нами по лесу, в качестве охраны, или помогать при кухне, или ловить кротов.

— Кого? — у молодцев вытянулись лица.

— Официальная версия нашей экспедиции — охота на кротов, для шубы Елены Вячеславовны. Чтобы вам было веселее, устроим соревнование: кто поймает больше всего, тот получит приз! — и Визирь рассмеялся. — Как пользоваться кротоловками и выделывать шкурку вам расскажет Маршал. У меня всё. Передаю слово своему заму, все вопросы тоже к нему.

Было два часа дня. Братва разошлась по обозначенным им заданиям. Первыми ловить кротов отправили Коня и его кореша Выксу.

Юс, Мэльс и Лена собирались в лес, когда к лагерю подъехала служебная машина местного отделения МЧС. Прибывший чиновник, под видом проверки пожарной безопасности, рассчитывал поживиться, но Мэльс связался с кем-то, и чиновнику позвонили. От имени, которое высветилось на экране, у проверяющего вытянулось лицо. Ему объяснили кто он и где он будет, если не оставит уважаемых людей в покое. Изобразив повышенную занятость, прервав проверку, чиновник ретировался.

— Время! Потеряно время! — злился Юстий.

Он-то знал, как в этом мире время скоротечно.

От Трактового, в нужном им направлении шла, хоть и заросшая, но, дорога. Решено было, часть пути, насколько это, возможно, проехать на машине. Помимо водителя с ними был охранник. Визиревы бойцы вооружены АКМ. У Мэльса и Юстия охотничьи ружья. Лена же взяла с собой корзинку, вдруг грибы попадутся.

При въезде в лес, Юстий переключился на слух дракона. И сразу же в звуки окружающего мира, вплёлся тихий шёпот клада:

— Сюда. Иди сюда!

Они ехали медленно, и чем дальше продвигались в лес, тем увереннее и настойчивее был этот потусторонний шёпот.

— Стой, — рявкнул дракон через два часа, — теперь в лес. В сторону солнца.

Юстий велел остановиться.

— Идём дальше пешком, туда, — и он махнул в сторону от дороги. — Лена, ты останешься здесь с этим бойцом, — он показал на шофёра. — Не спорь. Во-первых — мы не знаем, как далеко идти, и что будет под ногами. Во-вторых — наберёшь грибов на ужин. В-третьих — если мы не появимся через три часа, то поедете за помощью.

— Он, что, сам дорогу не найдёт? — Лена была возмущена. Они, конечно, договаривались, что она будет слушаться, но что её сразу исключат из активной части экспедиции, она не ожидала.

— Дорогу-то он, конечно же, найдёт, а вот решения будешь принимать ты. Считай в твоих руках наша жизнь.

Юстий, обнял Лену и прошептал ей на ухо:

— Ты же знаешь, что мой дракон слышит тебя на расстоянии. Прошу тебя, всё время думай о нас. Мы будем знать направление обратного пути. Ты для меня как… — Юс, запнулся, не зная какое слово подобрать.

— Радио, я для тебя, — раздражённо прошипела Лена.

— Радио? Какое красивое слово! — Юстий засмеялся. — Расскажешь мне потом, что это.

У Лены на языке крутилось что-то злое, но она посмотрела на мужа и поняла, что вся его весёлость — напускная. Пронзительный жёсткий взгляд Юса ставил точку в этом несправедливом, по её мнению споре. Она обречённо вздохнула:

— Иди. Я буду ждать здесь.

— три часа Лена, только три часа. Потом начнёт темнеть. Надо успеть до ночи.

Юстий перехватил поудобнее топор и, со всего маха, поставил на стоящей у дороги берёзе отметку. Он шёл первым, потом Мэльс и последним, с автоматом наперевес, шагал браток по кличке Тумба.

Лена смотрела им вслед и кусала губы, чтобы не разреветься, но рядом стоял громила Визиря и слабость показывать нельзя.

Когда за деревьями скрылась спина Тумбы, и раздался очередной удар топора, она подумала:

— Юстий, муж мой, я жду тебя там, где мы расстались.

Потом посмотрела на парня, с которым её оставили:

— Как тебя зовут, боец?

— Батон, — буркнул он. Ему совсем не нравилось караулить чужую бабу. Он тоже хотел в лес со всеми.

— Батон — это хлебобулочное изделие. Имя же, дают родители своему малышу, при рождении, — тоном классного руководителя возразила Лена, — Как тебя мама-то называла?

Он словно удивился и немного подумав, выдавил из себя:

— Павлик.

— Я буду звать тебя Паша, ты не против?

Батон не возражал.

— Ну что, Паша, пойдём грибы собирать. Далеко от дороги не отходим, а то заблудимся.

Лена засекла время и постаралась выгнать из головы все мысли, кроме одной:

— Юстий, я здесь. Я тебя жду. Выходи.

Грибы реально попадались. В основном — подосиновики. Лена любила тихую охоту, но сегодня радости от этого не было, потому что лес чужой, и ей нельзя расслабляться. Каждый раз, наклоняясь к очередной красной шляпке, она думала:

— Юстий, я здесь на дороге, жду тебя. Выходи сам и дракона своего выводи.

Они не вышли, ни через час, ни через три.

Паники не было. Лена подождала ещё пятнадцать минут. Потом сняла с себя платок и привязала его на еловую ветку.

— Едем за Визирем, быстро — скомандовала она, забираясь в машину.

Юс вёл их медленно, прислушиваясь к звукам вокруг и к шёпоту в голове. Он чётко слышал голос Лены и знал, в какую сторону идти обратно, но каждые десять метров оставлял на деревьях метки.

Тайга — лес густой и тёмный. Ели, хватаясь своими лапищами за рюкзаки и куртки, так и норовили надавать тумаков и пощёчин этим наглым людишкам, вознамерившимся забрать у них сокровища. Вокруг было много валежника. Юс и Тумба без проблем перелезали через замшелые мёртвые стволы деревьев, а вот Мэльсу, с его невысоким ростом, пришлось туговато. Он кряхтел, отдувался, но, ни разу не пожаловался.

Они шли уже час.

— Всё, дальше сам, — буркнул дракон, когда они, вдруг, вышли на поляну. — Я не понимаю куда идти. Оно здесь везде.

Юстий присел на корточки возле куста багульника и прижал раскрытую ладонь к земле. Под слоем ярко-зелёного пружинящего мха, явно прослеживалась пульсация.

Юс, не раздумывая, всадил топор в землю. Под лезвием звякнуло. Все затаили дыхание. Мэльс, раскопав пальцами небольшую ямку, вынул из неё золотую монету. На аверсе сиял профиль последнего императора Российской империи.

— Николаевский червонец, — определил Мэльс. — Стоит от двадцати тысяч. Не считается культурным наследием. Хорошо бы таких побольше.

— В том-то и дело, что их тут много. Они рассыпаны вокруг, словно их сеяли. Вероятно, прохудилась тара, и деньги просто высыпались на землю. Мне надо время, чтобы проверить каждый зов. На сегодня всё. Ставим геометку и возвращаемся.

Юс слышал Лену. Он знал куда идти. Сверяясь по меткам на деревьях, они шли по направлению к лагерю. Снова ели, пружинящий под ногами мох и мешающий движению валежник.

— Успеваем, — подумал Юстий, посмотрев на часы.

Прямо перед ним, словно выскочив из-за ёлки, возник куст багульника, а под ним свежая ямка. Юс, не поверил своим глазам:

— Зверь, мы что, ходим по кругу? — подумал Юстий.

— Не знаю, я слышу только их. Они везде. Голова уже болит.

— Лену ты слышишь?

— Слышу, но она тоже везде.

По выражению его лица, Мэльс и Тумба поняли, что они заблудились.

— Мы целый час ходили по кругу. Пришли в исходную точку, предлагаю здесь остановиться и ждать… — Юстий чуть не сказал эльфа, но посмотрев на братка, закончил, — помощи.

Мэльс крякнул, вспомнив, как утром сегодня, выбирали кому идти. Эльф — чувствует лес, а в присутствии гнома легче копать. Думали, что дракон всё равно выведет. А вот нет! Тайга решила по-своему.

Начало смеркаться. Они развели костёр, чему очень обрадовался дракон. Достали из рюкзаков армейские сухпайки и спокойно уселись ждать помощи.

Тумба оказался очень разговорчивым. Расслабившийся, с красным, блестящим от жара лицом, он травил бандитские байки. Юс, усмехаясь, посматривал на него и думал, что в том мире, он вряд ли оказался бы у одного костра с представителем преступного мира. За разговорами компания не заметила, как спустилась ночь. По людям, елям, ограждающим поляну, по веткам багульника скакали оранжевые отблески костра. Далее же стояла непроглядная тьма.

— Человек, будь осторожен, к тебе пришли, — вдруг прошептал дракон.

Юстий не поворачивая головы, стал сканировать пространство и почти сразу, напротив себя, наткнулся на сгусток дикой животной агрессии.

— Не шевелитесь и ни в коем случае не паникуйте, — сказал Юс подельникам, — у нас гости. Ты говори, паря, говори, — добавил он.

Юстий закрыл глаза и мысленно направился в сторону пришельца. Дракон зарычал. Его рык услышали и Мэльс с Тумбой. Браток вздрогнул и протянул руку к автомату.

— Не дёргайся! — остановил его Мэльс. — У нас есть редкий шанс, увидеть, как дракон приручает хищника.

Юстий коснулся сознания того, кто ним пришёл. Тёмное, лишённое какой-либо личности, сознание зверя, сначала сгруппировалось для нападения, а потом, почувствовав дракона, пало перед ним ниц.

— Иди ко мне, — прорычал Юстий.

Тумба растерялся, и стал медленно подниматься. И тут в освещённый круг костра вышел огромный Волк. Браток охнул и, закрываясь руками, плюхнулся на место.

— Иди ко мне. Я — твой господин. Иди, поглажу, — продолжал рычать Юстий.

Волк, наклонив лобастую голову почти до земли и поджав хвост, шёл к человеку, протягивая гривастый затылок. Он очень боялся костра, но жажда подчиниться вожаку толкала его вперёд.

— Ну, вот и молодец! — засмеялся Юстий, почёсывая Волка.

Зверь растянулся рядом, словно верный пёс в ногах у хозяина, а Тумба вдруг заметил, что глаза у этого странного человека — с вертикальными зрачками.

Паша гнал в лагерь на предельно возможной скорости. Их «Гелик» скакал по кочкам, словно заяц в попытке удрать от лисы. Паша знал, что если он промедлит, и с этими, что остались в лесу, что-нибудь случится — Визирь его накажет. И Паша, как тот заяц, спасал свою шкуру.

А Лена, вцепившись в поручень и жёстко пристёгнутая, стиснув зубы, думала только об одном:

— Юстий, ты жив! Ты обязательно жив. Ты не можешь бросить меня! Хотя бы сейчас.

Когда появилась связь, Лена, набрала Визиря.

— Леночка, детка, почему звонишь ты? Что-то случилось?

— Антон, они не вышли! Юстий велел, если вовремя не выйдет, то ехать за тобой.

— Так, не паникуй. Лес — не город, найдутся. Жди меня в лагере. Я еду из Тайги, буду через час. Маршал всё подготовит.

Лагерь подняли по тревоге. Суеты не было, каждый чётко выполнял свои обязанности. К моменту прибытия Визиря бойцы были построены в полной экипировке, вооружённые.

— Со мной едут: ты, ты и ты, — на ходу выбрал Визирь.

— Я с вами! — безапелляционно заявила Лена.

— Не стоит. Ночной лес — не место для девушки, — попытался убедить её Визирь.

— Лес — не город! Я не девушка, и там мой муж — возразила Лена и залезла в машину Батона, уступив пассажирское сидение рядом с шофёром, главарю.

До привязанного Леной платка, добрались быстро.

— Они оставляли на деревьях зарубки. Вот — смотрите.

— А, вот, ещё такая, — сказал один из братков.

— Вот ещё.

— И ещё.

Повисла тишина.

— Откуда другие взялись? Я точно помню, что они пошли туда, — в голосе Лены звучало отчаяние. — И куда теперь идти?

— Драконы всегда были самоуверенные, — усмехнулся Визирь, помолчал немного и добавил, — Хозяин леса вмешался. Их водит и нас хочет увести.

Он достал из багажника сверток, что перед отъездом взял у повара. В нём оказалась кастрюля с пшённой кашей и кусок ржаного хлеба. Визирь отошел в сторону от компании, сел на землю, скрестив ноги, поставил принесенное перед собой, и закрыл глаза. Над поляной повисла абсолютная тишина. О чём думал этот человек, никто не знал. Лена нервничала. Но Визирь встал и чётко показал на одну из меток:

— Нам сюда. Никто не отходит ни на шаг в сторону. Иначе я вас не найду.

Визирь шёл первым. За ним Конь, с автоматом. Потом Лена. И завершали процессию два вооруженных бойца. Оба водителя остались около машин.

Каким образом Визирь выбирал ту метку, за которой нужно следовать, никто не знал. Все шли, молча, полагаясь на проницательность вожака. Становилось темно. Включили налобные фонари. Продвигались медленно. На пути, всё время, попадались поваленные стволы елей. Визирь предполагал, что Елене будет тяжело, но молодая спортивная женщина, не уступала в ловкости тяжеловесным мужчинам.

— Лена, я почти в вас влюблён, — восхищённо сказал Визирь, наблюдая, как она легко спрыгивает с очередной коряги. — И почему не я вас встретил? — добавил он вполне серьезно.

— Истинность, — ответила Лена, понимая, что о таком не шутят.

Когда, между деревьями, наконец-то, запрыгали отблески костра, все облегченно вздохнули. Облегченно вздохнули и те, кого искали. Только Волк поднял голову и злобно оскалился. Эльф не был для него господином. Он был для него соперником. Волк, поднялся на лапы и, словно прощаясь, посмотрел в глаза Юстия, затем в два мощных прыжка скрылся в лесной тьме.

— Юстий! Юстий! Как же так? — раздался женский крик.

Лена, выскочив из-за спин мужчин, вцепилась ему в плечи и, рыдая, уткнулась носом в грудь.

— Ты же говорил, что ты меня слышишь!

— Да вот, Леночка, как-то всё сломалось, — Юстий, как будто тоже недоумевал.

— Сами виноваты, — проворчал Визирь. — В этом лесу много сильных местных духов. А вы заявились, не спросив разрешения, без гостинцев, да ещё топором метки ставили. Вот они вас и водили. Хорошо далеко не увели.

— Какие духи, о чём вы? — удивилась Лена.

— Местные лесные, да ещё домовые из Трактового, им же тоже надо было куда-то деваться из разрушенных домов. Вот они все, в лесу и обитают.

— Что же они тебя не увели? — хмыкнул Мэльс.

— Я их кашкой угостил и хлебушком. Духи во всех мирах любят покушать, — засмеялся Визирь.

— А почему собака убежала? — спохватилась вдруг Лена.

— Не собака это была, деточка, а волк.

— Волк? — Визирь наслаждался выражением ужаса, появившегося на лице Лены.

— Не называй меня деточкой! — вдруг неожиданно сказала она. — Родители меня назвали Леной.

— А ты, не называй меня Антоном. Визирем меня назвала жизнь.

— Юстий, прекрати, пожалуйста, этот кошмар! — Лена стояла у рамок, с растянутыми на них шкурками несчастных кротов и рыдала.

— Леночка, не плачь, мы что-нибудь придумаем! — Юстий, даже представить не мог, что вид красивых блестящих шкурок, может вызвать не восхищение, а жалость и отчаяние.

— Проблема в том, что для всех мы добываем крота, для шубы твоей жены, — Визирь то ли смеялся, то ли ворчал.

— Скажешь своим, что жена передумала — не понравился, мол, мех. А для охотоведов сойдут те десять, которых поймали.

Дорогущая шуба из шкурок крота была однозначно отвергнута. Радовалась Лена, вздохнули с облегчением братки, и не верили своему счастью кроты.

Неделю спустя.

В лес теперь ходили втроём. Визирь вёл, Юстий слушал и искал, а Мэльс помогал копать. Из охраны брали только Маршала. Больше и не надо, потому что с ними всегда был Волк. Он тенью выходил из леса и ложился на бугорок в конце поляны. Вся его напряжённая поза, торчащие вздрагивающие уши говорили о том, что зверь настороже. Гордое животное ни разу не приняло гостинца от людей, только мимолётная ласка от Юстия принималась им в качестве благодарности.

— Мэльс, подойди ко мне, — позвал Юстий через неделю поисков. — Всё, что я слышал до этого, издавало короткий звук, потому что лежало на твёрдой почве, почти на поверхности. От звука, который я слышу сейчас, идёт эхо, но вибрация очень слабая. Словно то, что мы ищем. находится в некоей камере под землёй. Может, проверишь?

Мэльс и Визирь, в предвкушении получения желаемого, подошли к Юстию. Адвокат взял топор и, опустившись на колени, стал обухом постукивать по месту обозначенному Юстием, постепенно смещаясь влево. Потом закрыв глаза, задумался и, уже вставая, сказал:

— Да, в этом месте пустота. Довольно большая. Вероятно здесь заброшенная штольня. Местные добывали уголь.

— Ну что, когда копаем? — с воодушевлением спросил Визирь.

— Думаю, что именно здесь копать опасно, потому что — штольня обвалилась. Может обвалиться снова. Нам надо найти безопасное место. Вы садитесь, а я поработаю.

И Мэльс, ползая на коленях, стал простукивать землю. Остановился он, когда, почти упёрся носом в Волка. Зверина недоумённо смотрела на Мэльса и скалилась.

— А, ведь, он лежит на самом безопасном месте! — удивился гном. — Копать надо под ним.

Юс, серьёзно посмотрел Волку в глаза и, положив руку ему на загривок, сказал:

— Это место моё. Вставай.

Волк, нехотя поднялся, и переместился под куст багульника. Юстий положил ладони на место, где лежал зверь, и в гулкий шёпот золота, влился голос дракона:

— Человек, здесь то, что ты ищешь. Его много. Очень много, — сказал он чётко.

— Копаем здесь, завтра рано утром! Выносим столько, сколько сможем взять, и думаю, что сразу надо будет увезти, — подвёл итоги этого дня Юстий.

На вечерней поверке было объявлено, что завтра финальный день для большей части участников экспедиции. В случае удачи, вечером в лагере должны остаться Юстий с Леной, Батон на своей машине, Мэльс, один боец и обслуживающий персонал из местных.

Вечером, выбрав удобный момент, к Лене подошла Таня.

— Елена Вячеславовна, попросите, пожалуйста, Визиря, чтобы он разрешил Жене задержаться.

— Женя, кто это?

— Конь, — Таня покраснела. — Мы пожениться хотим, но надо месяц ждать. А без регистрации брака, отец меня с Женей не отпускает.

— Таня, я не могу вмешиваться. У них строгая субординация.

Лене было невозможно жалко эту девчонку, вцепившуюся в первого попавшего парня.

— Таня, ты хорошо подумала? Ты же его совсем не знаешь. Он ведь бандит.

Таня замотала головой и закрыла уши руками.

— Не знаю, и знать не хочу. Я очень хочу отсюда вырваться.

Лена подумала, что, в конце концов — это не её дело.

— Тогда смело сама иди к Визирю. Женщин он не обижает.

Подъём в четыре. Быстрая разминка, плотный завтрак (когда только Алексей Максимович успел его приготовить?) и с рассветом все три внедорожника выдвинулись в лес. В лагере остались только женщины, повар и охранник.

К месту подошли, когда уже было светло. Чтобы их не разглядели операторы пожарных дронов, натянули маскировочную сеть. Вскоре Юстий почувствовал Волка, но зверь не лёг на привычное место, а стоял чуть в стороне, наблюдая за людьми.

Копали втроём. Вероятно, из-за присутствия гнома, лопатами махалось, словно они в песочнице играют. И, через полчаса, в склоне бугра, был прокопан довольно широкий лаз в старую штольню.

Они включили налобные фонари. Первым пошёл Юстий. Проход был узким и низким. Пришлось сильно наклоняться. Сделав первый шаг в этот коридор прошлого, Юс огляделся. Слева, в белом свете фонаря, он разглядел распластавшийся по земле скелет. Тот лежал головой по направлению к штольне, до груди, придавленный слоем породы. По элементам полуистлевшей одежды, было понятно, что это — казак. Правая рука, солдата императорской России, крепко сжимала ножны с шашкой.

— У клада есть охранник, — подумал Юстий. — это может осложнить нашу задачу. Интересно, зачем он вернулся, тогда, сто лет назад.

Следом осторожно ступал Визирь.

— Вот, кто нас водил вокруг! — прошептал он, увидев останки казака. — Надеюсь команды: «Шашки наголо!» — мы не услышим.

Мэльс шёл последний. Он почувствовал, как загудели стены и потолок столетней выработки, когда в штольню рванул свежий лесной воздух.

— У нас очень мало времени. Будьте готовы выйти по первому моему кличу, — предупредил он подельников.

Им повезло — совсем недалеко от лаза, они наткнулись на составленные друг на друга, опломбированные зелёные ящики, с гербом Российской Империи. Вскрыв верхний, обнаружили, вплотную уложенные, килограммовые золотые слитки.

Визирь по рации скомандовал бойцам спускаться к ним. Из-за небольших размеров штольни, ящики передавали по цепочке. Шофёры, которые в этот раз были со всеми, принимали их наверху. Вынесли довольно много, когда завыл Волк.

— Быстро все наверх, — заорал Мэльс, сейчас рухнет.

И этим мужчинам, прошедшим, с Визирем «огонь и воду», стало страшно. Умирать, как казак, никто не хотел. Они выскакивали из штольни со скоростью пробки от шампанского. Юстий и Визирь понимали, что это всё останется здесь навсегда. Им было обидно.

Мэльс чуял, как оседает порода, и орал на них уже матом. Визирь на ходу схватил, стоящий отдельно саквояж, но не выдержало столетнее крепление, оторвалась ручка, и разлетелся замок. Саквояж раскрылся, и по земле покатились золотые николаевские червонцы.

Визирь замялся лишь на секунду, чтобы подцепить горсть ценных монет, но успел увидеть, как над ними начинает оседать потолок. В три прыжка он оказался на воздухе.

Юстий тоже не удержался. Добежав до выхода, он выпихнул наружу орущего Мэльса, а сам метнулся к скелету и забрал его оружие, вместе с костлявой кистью.

Люди увидели, как Волк, прервав вой, рванулся в штольню, и как стал оседать бугор. За секунду до того как засыпало лаз, в клубах пыли появился Юстий с шашкой и волком в руках.

— Ну, ты и е…тый, — выдохнул Мэльс.

А Юстий весело засмеялся. Он вынул шашку из ножен, крутанул её таким красивым приёмом, что братки с уважением присвистнули.

— Спасибо, друг, и прости, — сказал он кому-то, а потом посмотрел в глаза Визирю.

— Вот теперь можно строить свою империю.

По их подсчётам — они достали около полутонны золота 999 пробы. Точнее будет известно, когда вскроют все ящики.

— Эти делим на две машины, — командовал Визирь. — А этот в машину к Батону. Надо будет завтра отвезти его в Тайгу. На вокзале встретитесь с местными, им и передадите. Они понимают, чем мы тут занимаемся, и завтра уже будут знать, что нашли. Не поделимся — до дома не доедем. Я сам позвоню и договорюсь о встрече.

Ящики были загружены. Машины с Визирем, Маршалом и почти всеми братками, на полчаса заскочили в лагерь, чтобы забрать повара и оставить Коня-Женю.

Мэльс, Визирь и Юстий, молча, стояли тесным кругом. Стали ли они друзьями? И если стали, то, что их объединило? Их бывший мир, оставшийся в прошлой жизни, или странности и перипетия нового мира, а может клятва скреплённая водой, или же сложности этого авантюрного предприятия, разработанного и блестяще проведённого общими усилиями? И будут ли они в дальнейшем сотрудничать, не конкурируя и уважая, друг друга? Ответы в будущем, а до него ещё надо доехать.

Визирь пожал им руки и направился к машинам.

— Антон! То есть — Визирь! — вдруг услышал он голос Лены и оглянулся.

Она ждала его у второго «Гелика», протянула ему для пожатия руку и искренне поблагодарила:

— Спасибо тебе за всё и счастливого пути.

Визирь улыбнулся, взял её кисть за кончики пальцев, галантно наклонился и поцеловал ей руку.

— Леночка! Вы большая молодец! Повезло же дракону! Можете называть меня как хотите, даже Антоном.

Лена улыбнулась и покраснела.

— Эльф, как всегда дамский угодник! — ворчал Юс, быстрым шагом направляясь к жене.

Визирь рассмеялся, прыгнул в машину и два внедорожника, прилично просевшие под тяжестью сокровища, понеслись в сторону родного дома.

Оставшиеся люди, разбрелись по палаткам, ни говорить, ни есть не хотелось. Завтра предстояло дождаться представителей турагентства и сдать им имущество. Поездка в Тайгу к местной братве, была не по пути, но долг — есть долг. Зато потом — долгий путь домой.

Через всю страну.

Ночью Юстий проснулся от запаха гари. Выйдя из палатки, он, дракон Огня, ужаснулся.

Вокруг них полыхал лес. Верховой пожар шёл по кругу, как будто специально, беря их лагерь в кольцо. Сильный ветер метался с одного направления на другое, всё сильнее раздувая пламя. Уже горели крайние дома Трактового. Юстий понимал, что бежать некуда.

— Подъём, — заорал он, во всю мощь лёгких.

Люди, спросонья, никак не могли сообразить, что надо делать.

Женщины в панике стали метаться, собирая какие-то пожитки. Мужчины бросились к машине, не понимая, что от такого пожара не сбежишь даже на внедорожнике. И только Лена, стояла рядом с мужем, вцепившись в него мёртвой хваткой.

— Ты сможешь его потушить? — спросила она, дрожащим голосом.

— Потушить не смогу. Слишком много. Смогу остановить. Ты же мне поможешь?

Лена кивнула, обняла мужа за талию и, прижавшись к нему, привычно стала повторять, погружаясь в воспоминания и ощущения их любовных мгновений:

— Юстий, я люблю тебя!

— Все ко мне! — крикнул Юс. — Быстро! Батон, подгони машину поближе и тоже присоединяйся ко всем. Запомните, чтобы не происходило, вы ни на шаг не отходите в сторону. Как бы страшно вам не было! Держитесь все за меня и если очень боитесь, то закройте глаза.

Оператор, пролетающего мимо, пожарного дрона видел, как в центре лагеря сгрудилась маленькая кучка людей. Вцепившиеся в мощного парня, они были похожи на приговорённых. Пожарные машины выехали час назад, но слишком сильный ветер и приличное расстояние до Трактового, не оставляли несчастным шанса.

Юстий раскинул руки в стороны и подумал:

— Илий, ты же видишь сколько огня. Возьми его сколько сможешь.

— Можно взять весь?

— Нужно! Чем больше возьмёшь, тем лучше!

Все увидели, как с плечей Юстия, вверх, поднимается марево. Этот поток стал вытягиваться в сторону пожара, а потом закрутился с неистовой скоростью, вокруг лагеря.

— Тут к тебе старый знакомый бежит и друзей своих ведёт — пропел дракон. Он-то наслаждался: и огнём, и полётом.

Юстий переключился на зрение дракона и увидел, как прямо перед стеной огня бежал Волк и вёл за собой стаю. Животные почти выбились из сил. Некоторые были обожжены, но они боролись за свою жизнь так, как это умеют только волки.

— Помоги им — велел Юс дракону.

Люди увидели, как сместилось защищающее их марево и из стены огня стали выпрыгивать звери.

— Ой, мамочки! Ой, мамочки! — запричитала Татьяна. — Это же волки!

— Цыц! — рявкнула Елена. — Всем жить хочется.

Волки, высунув языки, повалились в ноги к людям и закрыли лапами свои пересохшие носы. И только дракон видел, что на спине у каждого зверя, цепляясь за серую шерсть, сидели духи местного леса. Пожара боятся все.

Как долго это продолжалось, никто не мог сказать. Сгорели, не попавшие в круг, очерченный крутящимся маревом, кухня и палатки, взорвались генераторы, но пламя так и не переступило границу. Конечно, было жарко, но уже не так страшно, паника прошла и Татьяна даже попыталась погладить волка, но встретив настороженный взгляд зверя, не стала этого делать.

Пламя постепенно отступало. Стало прохладнее, искры сменились пеплом, который чёрными хлопьями опускался на людей, животных, автомобиль.

— Всё, можете расслабиться, — скомандовал Юстий. — Огонь к нам больше не придёт.

У всех словно подкосились ноги. Люди рухнули на землю, вперемешку с волками, и почти сразу уснули.

Пожарные и спасатели пробивались к ним всю ночь. Машины без задержек подвозили воду, но слишком длинной была линия огня. Надежды на то, что кто-то там остался жив, не было.

Часа в три ночи приехали полиция, следственный комитет и менеджер турагентства.

— Сколько там должно быть трупов? — спросил следователь, заранее морщась от того, что ему предстояло рассматривать.

— Мы не знаем. Они оплатили коллективную заявку, не указывая число участников экспедиции.

— И как их теперь опознавать?

К утру пожар, неожиданно прекратился, сам по себе. Ему словно перекрыли кислород. Он спалил лес, и часть Трактового, а потом, будто передумал и погас.

То, что увидели службы спасения, не поддавалось никакому объяснению.

На круглом участке луга, пятнадцать метров в диаметре, стоял абсолютно целый «Гелендваген». Вокруг него лежали, покрытые копотью, тела людей. От машины в сторону сгоревшего леса шли волчьи следы.

Над поляной стояла мёртвая тишина.

— Этот живой! — воскликнул фельдшер со скорой помощи, прощупав у рыжего парня пульс на шее.

— Какого х…? — проворчал рыжий и сел.

Фельдшер, а за ним и все присутствующие, захохотали. Это был смех облечения и радости, за людей, которые остались живы, в адском пекле лесного пожара.

Люди, похожие на пришельцев из Помпеи, зашевелились и, ворча, начали просыпаться.

— Да странно всё это, — сказал следователь. — Будем разбираться.

Звонок от Визиря на телефон Мэльса раздался, когда они оформлялись в выделенные для них номера местной гостиницы.

— Вы живы? — встревоженным голосом спросил Визирь. — Мне местные позвонили, сказали, что лагерь сгорел. Я думал, что вам всем кирдык.

— Ты же знаешь, кто с нами — ответил многозначительно Мэльс. — Он и разрулил. Горело всё вокруг, но нас не тронуло.

— Хорошо. Я рад, — в голосе Визиря на самом деле прозвучали радостные нотки. — Позвоню местным, перенесу встречу на завтра. Не забудьте! Они, конечно, нам сочувствуют, но свою долю ждут.

Потом немного помолчал и шёпотом спросил:

— Как Лена?

— Хитрый эльф, — подумал Мэльс, засмеялся и вслух сказал — Хорошо. Чумазая, как и все.

И уже, завершив разговор, сказал, глядя на телефон:

— Ничего тебе, эльф, здесь не отколется. Любит она своего дракона. Пожар-то они вместе держали.

Юстий, Лена, Мэльс, Батон и Тумба устроились в гостинице. Конь, же, распрощавшись с ними, пошёл к родителям Тани, устраивать свою личную жизнь.

Они отмылись, отоспались и после обеда их вызвали в отделение полиции. Знакомый им следователь спрашивал, зачем приехали в Трактовый, почему половина людей уехала, кто и как почуял пожар, и что их спасло от гибели. Ответы были заготовлены и все отвечали одинаково, слегка разбавляя повествование собственными наблюдениями.

— Мы проверили записи с камер пожарных дронов, — следователь жёстко смотрел на Юстия. Вы, со своими подельниками, все дни проводили в лесу, на одной и той же поляне. Золотишко искали?

У Юстия на лице не дрогнул ни один мускул. Он наклонился вперёд и прошептал

— А что, оно здесь есть? Дроны-то, что показали?

— В том-то и дело, что ничего. В день пожара вас в лесу не было, — грустно сказал следователь.

А Юстий подумал:

— Хорошая маскировочная сеть!

Лена, во время беседы, строила из себя стерву и вовсю убеждала следователя, что приезжали они сюда — ловить кротов. Куда делись шкурки пойманных? Сгорели, вот только десять и осталось.

Особенно давили на Коня. Но он притворился абсолютным дуболомом и на все вопросы отвечал:

— Ну не знаю я, начальник, ничего! Всё время кротов ловил. Баба — эта, Ленка-то, стерва-стервой. Орала всё время на своего мужика, шубу требовала. Почему уехали половина? Так разругались. Чуть не подрались.

Ничего следователь не добился ни от Тумбы, ни от женщин из обслуги.

Мэльс присутствовал при всех допросах и вмешивался, когда чуял опасность от разговора, но когда очередь дошла до него, то просто попросил предъявить ему обвинение, а если такового нет, то и говорить им не о чем.

Следователь вздохнул и вдруг разоткровенничался:

— Уже знаем, что пожар начался с востока. Трое туристов, пьяные, уснули у костра. От них-то одни головёшки остались. Сильный ветер пригнал огонь в Трактовый. Удивительно, вообще, что он погас. При такой розе ветров огонь обычно бушует неделями. Выгорают сотни гектаров.

Потом помолчал и продолжил:

— Может, хоть волчьи следы объясните!?

— Все жить хотят, — ответил Мэльс и встал.

На следующий день Юс, Мэльс и Тумба отправились на ж/д вокзал Тайги, выполнять поручение Визиря. Лена, конечно же, поехала с ними.

Городок Тайга — маленький, каких в России сотни. Вся жизнь крутится вокруг железной дороги. И в этом изюминка города. Маленькая Тайга — крупный железнодорожный узел. И конечно, главная достопримечательность города — вокзал. Построенный в конце девятнадцатого века, он полностью отражает концепцию российского модерна. Огромные арочные окна, от самого фундамента и до крыши, придают зданию лёгкость и воздушность. Кривая плавная линия, проходящая по всему карнизу, отсылает нас к гармоничным природным изгибам. Нежный бирюзовый цвет внешних стен вызывает желание зайти и купить билет в путешествие на поезде, только обязательно с чаем в фирменном подстаканнике и желательно в СВ вагоне.

Местные братки ждали их у выхода на перрон. Обменявшись рукопожатием и приветствиями от главарей, прошли к «Гелику» Визиря, молча, вынули из него ящик с золотом и переставили его к себе в машину. Отсалютовав, понеслись куда-то, не обращая внимания на сигналы светофоров.

— Посылка отправлена, — ушла Визирю смс.

Оставшуюся часть дня, Юс и Лена гуляли по Тайге. Они сходили к памятнику локомотиву, нашли водонапорные башни-близнецы, по улице 40 лет Октября, дошли до центра города, а потом подумали и отправились в ресторан «Кедр». Приятно удивлённые уровнем сервиса, они вкусно поели, старательно выбирая в меню блюда местной кухни.

— А помнишь, как мы в столовке ели? — вдруг спросила Лена.

— Помню. Я тогда не понимал, что происходит, но очень хотел есть. Я тебе, кстати, так и не сказал спасибо за тот ужин!

И они искренне рассмеялись.

Так заканчивалось их свадебное путешествие. А у Лены заканчивался отпуск, и она впервые подумала, что не хочет на работу. Ей очень хорошо было рядом с этим мужчиной, несмотря на все их опасные приключения.

Паша рассчитал, сколько времени надо до мотеля, чтобы удобно переночевать, и выезд назначил на восемь утра.

В это время, активной транспортной жизнью, живёт даже маленький город, и они, пару раз, постояли в чём-то похожем на автомобильную пробку. Но недолго. Через полчаса их внедорожник, на бешеной скорости, катил по трассе.

Было прохладно и они, не включая кондиционер, опустили стёкла. Лена высунула руку в окно по самый локоть и ловила встречный ветер. Ей нравилось упругое сопротивление воздуха и она, махая рукой, представляла что летит. Юс, сидя справа от водителя, в боковое зеркало, видел упражнения жены и посмеивался.

— Юс, а ведь он бежит за нами, — сказал Павел, когда они проехали поворот на Трактовый.

Юстий оглянулся. Сбивая лапы и вывалив язык до земли, за ними, по обочине, бежал Волк.

— Останови, — скомандовал Юс.

Он вышел из машины и опустился на корточки. Животное буквально врезалось в него. Волк не скулил и не тявкал. Он же не собака! Волк плакал.

— Ты, прости меня брат! — шептал Юстий, запуская пальцы в густой волчий мех. — Я не могу остаться. Здесь не моя стая. И тебя с собой взять не могу, там стая — не твоя. Ты живи, как жил. Спасибо тебе за верность.

Юстий мысленно дотянулся до сознания зверя и зарычал:

— Иди. Я больше не твой господин. Иди в лес.

Волк, словно понял. Он отстранился от Юстия, оскалился, посмотрел на него осуждающим взглядом, тряхнул головой и, повернувшись, убежал в лес.

Они долго ехали молча, вспоминая этот совсем не звериный взгляд волка. Лене расхотелось летать. Подняли стёкла, включили кондиционер, и каждый думал о том, что приобрёл в этой поездке.

Из размышлений их вывел звонок Вячеслава Михайловича:

— Лена, у вас всё в порядке? Вас когда ждать?

— Скоро папа, скоро!

И она стала спрашивать отца про маму, про Олимпиаду Серафимовну, про соседей.

Мужчины слушали её разговор и понимали, как соскучились по знакомым людям, по своему совсем не столичному, ставшему им родным, городу и по белым прозрачным берёзовым рощам.

— Домой! Быстрее домой! — за всех высказался Мэльс.

Строительство своей империи Юстий решил начать с получения образования. Они, выбрали Высшую школу экономики. Сначала, Юс пройдёт обучение на факультете довузовской подготовки, а в следующем году подаст документы в департамент финансового менеджмента, полностью на платной основе. Конечно, помогала Лена, и прежде всего, в письменных работах. Мэльс и Визирь посмеивались над Юсом — училка, мол, взяла дракона под каблук, но они, знали, как легко в этом мире можно пойти с сумой, даже имея большие деньги. Потому, надо обязательно иметь образование и профессию.

Мэльс свёл Юса со специалистом по инвестициям. Он помог вывести часть денег, полученные за золотые слитки, в офшорные зоны. Часть вложили в активы успешных компаний. Часть просто положили на долгосрочные счета.

Но Юстий мечтал о летательном аппарате с абсолютной синхронизацией психики человека и механизма машины. Друзья говорили, что на реализацию этой идеи может уйти всё, что накопали в Тайге.

— Найду ещё, — отвечал Юстий.

Он очень хотел организовать собственное производство, с красным драконом на логотипе компании.

Мэльс, Визирь и Юстий теперь встречались часто. Иногда к ним присоединялся Иван Игоревич. Их тесный мужской кружок, под рюмочку коньяка, строил планы на будущее. Мэльс метил в политики, а Визирь, собирался открыть частную военную компанию.

— Мало тебе, эльф, местных разборок. Хочешь на мировую войну попасть, — проворчал Мэльс.

В тот день адвокат ушёл раньше. Визирь и Юс остались вдвоём. Визирь рассказал свежий анекдот про нового мэра. Они посмеялись.

— Юстий, я люблю твою жену, — вдруг сказал Визирь. — Люблю с первого дня нашего знакомства. Можешь вызвать меня на дуэль.

Юстий, порывисто встал и подошёл к окну. Сцепив руки за спиной и упёршись взглядом в начавший уже желтеть клён, он вспомнил разговор с женой, который состоялся у них почти сразу после возвращения из экспедиции.

Они ссорились. Первый раз за всю свою совместную историю.

— Давай ребёночка зачнём? — спросил Юстий, уверенный в её согласии.

— Нет, не давай, — вдруг строгим голосом ответила Лена.

— Почему?

Юстий был потрясён, для него, наличие детей в браке — несомненное подтверждение любви между супругами. Даже если дети приёмные. Есть любовь — есть дети, нет любви — нет детей. И вдруг, его любимая жена, его истинная, отказывается от детей.

— Юстий, у нас обязательно будут дети, но не сейчас.

— Почему?

— Я не могу уйти в декрет, бросив свой класс.

— Твоя работа опять важнее жизни! Это неправильно! После этого класса, будет следующий, и так до бесконечности! Ты забываешь, что на рождение и воспитание детей, судьбой даётся не очень много времени.

— Обещаю, к следующему сентябрю забеременеть. А пока, пожалуйста, без детей.

Сейчас Юстий думал, а вдруг она его не любит и с ним, только из жалости. Главный закон в мире Стерии — человека нельзя принуждать, всё должно быть по свободной воле. Ему будет тяжело, но он её отпустит.

Юс повернулся к Визирю.

— Я тоже её люблю. Очень люблю. Больше жизни, больше своей мечты. Поэтому, я дам тебе возможность объясниться с Леной, а ей дам право на выбор. Если она выберет тебя, то я уйду. Но если она выберет меня — то ты, никогда не будешь искать с ней встреч.

— Клянусь, что я никогда не встану между тобой и твоей женой, если она выберет тебя.

— Приходи в воскресенье к нам на обед. Я смогу оставить вас одних.

После их разговора о детях, Лена заметила, как изменился Юстий. Он, по-прежнему, был нежным и внимательным, но всё время о чём-то думал.

Должна ли она была согласиться на ребёнка? Ей, и, правда, было жаль бросать свой класс перед выпуском из начальной школы. Но она видела, как тяжело переживает Юстий её отказ, и ей было стыдно.

— Надо выдержать характер, — решила Лена.

Утро воскресенья — время кулинарного волшебства. Лена любила смотреть, как ест её мужчина, поэтому старалась готовить вкуснее, чтобы видеть у него на лице удовольствие.

Сегодня на обед был борщ, картофельные зразы, лёгкий овощной салат, и песочный пирог к чаю. Муж, пытался ей помогать, но она упрямо отправляла его из кухни, аргументируя это тем, что ему надо учиться. Юс садился за компьютер, но мысли были только о предстоящем визите эльфа.

Лена очень удивилась, когда в дверь позвонили. Ещё больше она удивилась, когда увидела, что пришёл Визирь. Он принёс бутылку шампанского, конфеты и красивый букет сезонных цветов.

— Ой, Антон, у нас сегодня борщ, и шампанское не очень подходит. Может водочки? — неожиданно предложила Лена.

— Не стоит! Это всё Вам, Леночка. С наступающим днём Учителя!

Ей было очень приятно, что посторонний человек, помнит о её профессии. Протокольно чмокнув Визиря в щёку и, забрав подарок, Лена побежала на кухню, вынимать пирог из духовки.

Мужчины помогли ей накрыть на стол. Потом ели и нахваливали борщ. Визирь попросил добавки. Да и зразы, с салатом зашли на «ура».

— Пойду, разрежу пирог и принесу чай, — предложил Юстий.

Лена рассказывала Визирю про свой любимый 4а. Он слушал очень внимательно, улыбался и вдруг неожиданно взял её за руку.

— Я люблю Вас, Лена! Сильно люблю. Предлагаю Вам стать моей женой.

Лена оторопела. Этого она никак не ожидала.

— Я замужем, — сказала она, освобождая руку.

— Это неважно. Важно — кого Вы любите, — с нажимом продолжил Визирь.

— Я люблю своего мужа! — Лена чуть ли не плакала. — Я его очень люблю. Мне никто не нужен кроме него! Если не он, то никто! — она уже почти кричала. — Уходите Антон.

— Уйду, конечно. Но если Вы, когда-нибудь, передумаете, то только позовите, и я буду рядом. И помните, что Вы можете обратиться ко мне с любой просьбой.

Визирь ушёл. Лена зашла на кухню. Юстий стоял с каменным лицом, вцепившись в край стола, на котором лежал неразрезанный пирог.

— Предатель, — прошипела Лена, и когда муж к ней повернулся, влепила ему смачную пощёчину.

И Юстию вдруг стало радостно и легко. Он сгрёб жену в охапку и попытался прижать к себе. Она же вырывалась и колотила по нему своими изящными кулачками:

— Как ты мог такое подумать! Я и Визирь! Ещё и на кухню ушёл! Может, свечку подержишь! Предатель!

Потом Лена обмякла и заплакала:

— Я тебя люблю, и никто другой мне не нужен. Неужели, ты, до сих пор, этого не понял.

— Леночка, моя любовь. Моя истинная.

Он поднял жену на руки и, целуя, понёс её в спальню. Мириться.

Одновременно с учёбой на подготовительных курсах, Юстий изучал легенду о Гиперборее. Что-то, он сразу отмёл: например взгляды Елены Блаватской, а что-то воспринял серьёзно. Понятно, что от Шамбалы и Беловодья, Гиперборея отличается своей непривязанностью к какой-либо мировой религии. Основа учения о стране ариев — сверхлюди. Шамбала и Беловодье замкнуты в себе, а Гиперборея — источник цивилизации славян. Арии выходили в этот мир. Значит, обязательно должен быть проход и обратно.

— Гиперборея находилась на краю обитаемого мира, дальше только тундровые пустыни и губительный Ледовитый океан. Эта удалённость от обитаемого мира, может быть одним из факторов наличия портала в параллельный мир, — объяснял Юстий, рассматривая карту Карелии.

На новогодние праздники они ездили на лесную базу, недалеко от посёлка Чупа. Зимний заснеженный лес, сам по себе, выглядит обителью магии. Им были предложены лыжные прогулки, рыбалка, русская баня, но Юстия интересовали дальние поездки на снегоходах. Он днями мотался по лесным заметённым дорогам, пока, однажды, не почувствовал, как его сознания коснулся чужой магический поток.

— Мы можем проехать туда? — спросил Юс у сопровождающего и махнул в сторону леса.

— Куда туда? В лес? — удивился проводник. — Там нет дорог. Там только пешком можно пройти, и то — летом. И кстати здесь можно встретить волков.

Юс, постоял, подставив лицо холодному, но яркому зимнему солнцу, ощущая перемещение магических потоков.

— Ну что же вернёмся летом!

В мае он сдал на права и купил машину. Хотел Хаммер, но Мэльс отговорил, объяснив, что не стоит сразу светить богатством. И Юс купил УАЗ-патриот.

В июне Юстий сдал ЕГЭ. Лена искренне радовалась его небольшим баллам. Пусть так, но ведь не двойки, что им и надо. Заключив договор с ВУЗом, они отправились в Карелию.

Они опять шли по тайге, только теперь вдвоём. За спинами рюкзаки с необходимым туристическим набором. И зовёт их теперь не золото, а мифическая страна Гиперборея. Хотя за полтора года знакомства с Юстием, Лена убедилась, что любая сказка рядом с ним, может оказаться явью.

С каждым пройденным метром, Юс всё более убеждался, что они двигаются в нужном направлении. Его тянуло в самую глубь этого леса.

Лена.

Лена, уже устала и хотела предложить привал, когда муж вдруг резко остановился.

— Вот оно! Лена, ты видишь?

Она видела всё тот же лес. Ели, осины, кусты жимолости и бересклета, под ногами мох и брусника. Больше ничего! Увидев растерянное лицо жены, Юстий приложил свои ладони к её вискам. И, Лена увидела.

В пяти метрах перед ними, от самой земли и высоко в небо, поднималась сверкающая стена. По её поверхности переливались разноцветные всполохи света. Казалось, что это стекло, но что там, за ней, не видно, как не видно и леса, который эта стена разделила.

— Как красиво, — восхитилась Лена.

— Идём, — сказал Юс, его глаза сияли счастьем, как у ребёнка, получившего желанный подарок.

Он взял жену за руку и зашагал к стене.

— Не суйся сразу туда сам. Палку, что ли, сначала брось, — посоветовала Лена.

Юс засмеялся и решительно шагнул за стену. Он, словно, погрузился в ртуть, и Лена видела, как от места проникновения побежали в разные стороны радужные волны. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и, боясь неизвестности, шагнула следом…

Стена её не пустила. Даже кончики пальцев, что были в ладони у Юстия, наткнулись на упругое непреодолимое препятствие.

— Значит мне туда нельзя, подумала Лена и вытащила свою кисть из руки мужа.

Рука Юса ушла в ртуть и стена тут же исчезла.

Перед ней был всё тот же лес. Ели, осины, кусты жимолости и бересклета, под ногами мох и брусника. Вот только Юса не было!

Она постояла немного, потом повернулась и пошла назад. Под ноги попался сучок. Лена, зацепилась за него, и, если бы не подвернувшаяся вовремя осина, то упала бы со всего маха. Прижавшись к дереву, она вдруг осознала, что осталась одна. Не просто одна в лесу, а одна в жизни.

Отчаяние, рухнувшее на неё, прорвалось истерикой, которую даже осина не смогла впитать.

Больно, когда нет любви. Но когда любовь есть, а потом её делят надвое и одна половина исчезает — ещё больнее! Рвётся сердце, рвётся душа.

Лена рыдала, сидя в корнях осины, и вдруг увидела, как из-за лап соседней ели выходит огромный волк.

Слёзы мгновенно высохли. Стало страшно. Она судорожно сняла рюкзак и в панике стала искать в нём ракетницу. А волк, вдруг, поджал хвост, лёг на брюхо и медленно пополз к ней.

— Это ты? Как ты нас нашёл? — шептала Лена, понимая, что это за зверь.

Волк положил голову ей на колени и закрыл глаза. Женщина подумала и запустила пальцы в его густую серую шерсть.

— Я знала, что так будет, — говорила она вслух, голосом обречённого человека. — Знала, уже, на Байкале. Мне не хотелось верить в это, но, против судьбы не попрёшь.

Волк открыл один глаз, посмотрел на неё и судорожно вздохнул.

— Мне жаль, что я была такая дура, что не родила от него ребёнка. Он бы, конечно всё равно ушёл, а у меня бы малыш остался.

Волк сел, потёрся об неё лбом и оскалился.

— Лена! Леночка! — раздался вдруг вопль.

Она оглянулась и увидела, как, буквально ниоткуда, выскочил Юстий. Такого его она никогда не видела. Он был в панике. Перекошенное лицо, расширенные глаза, распахнутый в крике рот, метущийся взгляд. Лена встала и муж, заметив её, помчался к ней огромными прыжками. Схватил её в охапку:

— Лена, как же так!? Я чуть тебя не потерял! — Юстий реально плакал.

— Меня не пустила стена, — серьёзно ответила Лена, а потом добавила, глядя ему в вертикальные зрачки, — Я хочу от тебя ребёнка. Прямо сейчас!

То, что произошло дальше, не было актом любви. Это было актом животной страсти. Молча, с жадностью и даже с некоторой жестокостью, они овладевали друг другом.

Волк, вздохнув, скромно отошёл за соседнюю ель.

— С той стороны портал выходит на высокогорное плато, — рассказывал Юстий жене.

Они сидели в обнимку на поляне, на которую их привёл Волк. Юстий установил палатку и разжёг костёр. Было тепло, уютно и романтично. Костёр, по-доброму, потрескивал и был совсем не против, чтобы на нём приготовили походный ужин с кашей, печёной в золе картошкой и чаем из листьев черники.

Лена слушала мужа, представляя недоступный ей мир.

— Весь тот мир очень далеко внизу, и даже подёрнут голубой дымкой. Несмотря на яркое солнце, я ничего не рассмотрел. Увидел только, что круто вниз уходит едва видимая тропинка. Я всё время думал, что ты у меня за спиной, оглянулся назад и даже не сразу понял, что тебя там нет. Я позвал тебя мысленно, но ты не ответила

— Почему мысленно? — удивилась Лена.

— В том мире, родные люди могут общаться телепатически. Это очень удобно, особенно на больших расстояниях. Но, я тебя не услышал и вдруг понял — тебя там нет! И я побежал назад.

— Ты так хотел в тот мир! Почему же не остался? — Лена удивилась искренне.

— Смысл моей жизни — в тебе! Моё счастье — в тебе! Не нужен мне тот мир без тебя! Я представил себе, что портал закрылся! Мне стало так страшно! Я думал, что с ума сойду от ужаса. Хорошо, что ты ушла недалеко, а то долго бегал бы я по лесу и кричал твоё имя.

Юстий, помолчал, пошевелил прутиком угли костра и прошептал то ли огню, то ли жене:

— Каким же дураком я был!

Лена.

Я стою у окна нашего лесного дома и жду мужа. Он ушёл в параллельный мир, выгуливать своего дракона. Не волнуюсь совсем, налетаются и вернутся. Такие вылазки Юстий устраивает два-три раза в год.

Завтра десять лет как мы женаты. У нас трое детей. Старшие сыновья Юрий и Петя, ходят в школу, а младшенькая Алёнка, со мной дома.

Юстий, после похода к Гиперборее, решил переехать в Архангельск — поближе к стране ариев. Я мечтала о Санкт-Петербурге, но муж, со страдальческим лицом объяснил, что в Питере слишком много воды: вода в заливе и в Неве, вода — под ногами, вода — над головой. Я, пожалев своего огненного дракона, согласилась на Архангельск. Учебный год мы проводим в городе, а на все каникулы уезжаем в лесной дом, который, Юс построил, в ближайшей к порталу заброшенной деревеньке.

Обычный человек видит, за невысоким забором, не привлекающий внимания, небольшой дом. И только мы знаем, что за заклинанием, отводящим глаза смотрящего, прячется огромная трёхэтажная усадьба с просторным двором и большим кострищем в центре. Огонь горит в нём всегда.

Мои родители переехали к нам и, с фанатизмом, обрабатывают грядки и теплицы в границах усадьбы. Юс посмеивается над ними и слегка подогревает климат внутри нашего анклава. Олимпиада Серафимовна тоже жила с нами, но три года назад умерла. В память о ней, мы ещё год носили фамилию её внука, но уже два года — мы Лортены.

Юстий с отличием закончил ВУЗ. За время учёбы, вокруг него собралась команда молодых пытливых умов. Мы всей семьёй, включая родителей и Олимпиаду Серафимовну, воспользовались государственной программой «Арктический гектар», и теперь, под Петрозаводском, функционирует целый концерн с красным драконом на логотипе, занимающийся разработкой умного летательного аппарата, в основе которого психика лётчика. На производстве полный цикл работ — от плавильного цеха и кузницы, до отдела ОТК. Угадайте, в какой цех любит ходить мой муж? Пока самолёт, или что там придумают умники, в стадии проекта, концерн выпускает автомобили премиум класса, практически ручной работы.

Мои сыновья знают, что их отец — дракон. Они видели его зверя. А я знаю, что настанет день, когда их, с непреодолимой силой, потянет в мир, недоступный мне.

Я буду стоять у окна, и ждать своих драконов.

Юстий.

Я иду домой. К своей жене, к своим детям, к негаснущему костру, который охраняет мою семью, развернув красные драконьи крылья.

Больше книг на сайте — Knigoed.net