Всякая история имеет свое начало, а события — единственную и очень вескую причину. Так вот с Андреем, вполне обычным мальчиком, пятиклассником и страстным мечтателем, все произошло из-за того, что он не выспался. Накануне вечером Андрей долго и безрезультатно пытался уснуть. Он ворочался в постели, тяжело вздыхал и, чтобы убить время, на все лады представлял, как он будет отдыхать на даче на каникулах, которые должны были наступить через несколько дней.

Когда родители наконец угомонились и в квартире сделалось так темно и тихо, что страшно было закрыть глаза, Андрей осторожно поднялся, включил свет и принялся читать «Детей капитана Гранта». В ногах у него уютно свернулась калачиком черная кошка Леля, а в прихожей на подстилке досматривала пятый сон безродная дворняга Линда, которую Андрей с мамой подобрали в прошлом году.

Книга оказалась настолько интересной, что он пролежал с ней почти до четырех часов утра и уснул, уткнувшись лбом в раскрытые страницы.

Утром маме едва удалось разбудить Андрея. Она сунула ему под одеяло звенящий будильник, потом долго трясла сына и наконец не выдержала:

— Вот у капитана Гранта дети, наверное, не читали всю ночь напролет,— потрясая над головой книгой, возмущенно воскликнула она.

— У них не было на корабле книг,— капризно ответил Андрей и с головой зарылся в одеяло.— А дома еще как читали. А потом спали сколько хотели, и никто над ними не издевался.

— Если бы они спали сколько хотели, они бы никогда не нашли своего отца!

— Кстати, об отце,— вмешался в разговор папа.— Помнится, несколько дней назад ты обещал начать заниматься со мной зарядкой.

— Начну,— из-под одеяла ответил Андрей.— Только в следующий раз.

— Когда все откладывают на следующий раз, этот «следующий раз» вообще может никогда не наступить,— размахивая большими чугунными гантелями, заметил папа.

В общем, переговоры были долгими и мучительными для обеих сторон. Андрей накрывался подушкой, умолял дать ему еще хотя бы полчасика, даже пытался забиться в щель между кроватью и стеной, но мама твердо стояла на своем. Она сорвала с него одеяло, пообещала, что на ночь будет выкручивать у него в комнате лампочку, а под конец принесла стакан воды и полила его словно грядку с огурцами. Но даже этот холодный душ не смог до конца разбудить Андрея. После недобросовестного умывания, за завтраком он несколько раз промахнулся ложкой с кашей мимо рта, затем вместо учебника математики положил в портфель мамин детектив и чуть не причесался обувной щеткой. Лишь на улице Андрей немножко пришел в себя и наконец разлепил глаза.

Как всегда незаметно, будто работая по ночам, когда все спят, наступило настоящее лето. На небе, прямо над крышами домов, вовсю светило майское солнце, и, как брызги от него, на сочных зеленых газонах ярко желтели одуванчики. Их было так много, что Андрей невольно остановился и подумал: «Прямо как в джунглях».

Надо сказать, что он плохо представлял, как выглядят настоящие джунгли — он там никогда не был. Но по книжным описаниям липовый сквер с высокой непро­лазной сиренью вполне соответствовал этому экзотическому названию. Не хватало только какой-то мелочи: диких, кровожадных зверей и больших горластых попугаев. Но и тех вполне заменяли две ничейные собаки и стая ворон, которые никак не могли поделить между собой горбушку хлеба.

В классе против обыкновения Андрей ни с кем не поздоровался, никого не хлопнул по спине и даже не швырнул портфель на свою парту прямо от двери. Он тихонько прошел в угол, где обычно сидел на математике, сел и выложил на парту мамин детектив, тетрадь и авторучку.

Перед уроком в классе царил обычный рабочий бес­порядок, какой бывает на переменах в любой уважающей себя школе. Кто-то на скорую руку списывал домашнее задание. Один мальчик показывал восхищенным одноклассницам смертельный фокус: стараясь не морщиться, он сжевал целый куст герани. Трое других упражнялись в снайперской стрельбе по мухам. Они раскручивали портфели и с душераздирающими воплями швыряли их в потолок. После этого сверху на парты обрушивался дождь из тетрадей, пеналов и книг. И только Андрей ничего такого не делал. Он покопался в кармане, достал ключи от квартиры, надел колечко на палец и принялся крутить их, изображая маленький вертолет.

Конец этому веселому цирковому представлению положила учительница математики. Она вошла в класс, сурово окинула взглядом учеников, и все тут же как по команде разбежались по своим местам.

— Семенов! — заметив жующего фокусника, проговорила Лиана Викторовна.— Завтра чтобы пришел с родителями!

— За что? — выплюнув недоеденную герань на пол, обиженно спросил Семенов.

— Не ты сажал эти цветы, не тебе их и есть,— резонно ответила Лиана Викторовна и прошла за свой стол.

— Я только попробовал,— отправляясь к парте, уныло проговорил незадачливый фокусник.

— Все бы так пробовали. Умял целый цветок.— Математичка покачала головой.— На улице одуванчиков видимо-невидимо, а ты позарился на пыльную герань.

Лиана Викторовна была хотя и не очень строгой учительницей, но двойку за плохое поведение на уроке могла влепить запросто. Благо красные чернила в ее авторучке никогда не переводились.

Наконец урок начался. Лиана Викторовна принялась рассказывать что-то о десятичных дробях, а Андрей уселся поудобнее, подпер голову кулаком и как-то незаметно для себя задремал.

Место, где Андрей очутился, было похоже на странный, сказочный город с горбатыми, извилистыми улочками, маленькими покосившимися домишками, между которыми иногда величественно возвышались мрачные башни средневековых замков с полуразрушенными стенами, острые шпили храмов и сферические крыши больших и малых обсерваторий. Улочка от того места, где он стоял, спускалась вниз и вела к высоким ажурным воротам, перед которыми одиноко торчал покосившийся столб с древним масляным фонарем. Кружевной узор на воротах был очень плотным и замысловатым, поэтому издалека невозможно было разглядеть, что находится по ту сторону.

По дороге к воротам Андрей догадался прочитать на углу дома обшарпанную табличку, которая гласила: «Единофонарный переулок». Необыкновенное название переулка рассмешило его, Андрей захохотал и тут же почувствовал, как отрывается от земли. Вначале он немного испугался, попробовал вернуться вниз, но сильный по­рыв ветра подхватил его, и Андрей быстро полетел, набирая высоту. Ощущение полета так понравилось ему, что он совершенно позабыл о том, что привык ходить по твердой земле и боится высоты. Андрей начал кувыркаться в воздухе, затем грести по-собачьи руками, словно находился в воде. Он даже попробовал спикировать вниз, как это делают хищные птицы, заметив на земле добычу.

Неожиданно он вспомнил о ключах, которые висели у него на пальце. Андрей решил убрать их в карман, стащил кольцо с пальца и тут же услышал, как кто-то настойчиво зовет его по фамилии. От неожиданности Андрей выпустил ключи из руки, испуганно завертел головой, но поблизости никого не оказалось, и тогда он проснулся.

— А? Что? — ничего не понимая, забормотал он.

— С добрым утром,— под дружный смех класса сказала Лиана Викторовна.— Ты что, сюда спать пришел?

— Я? Нет,— испуганно ответил Андрей.

— А что это у тебя за книга? — Математичка взяла с парты мамин детектив.

— Это учебник по математике.

— Да? Странный у тебя учебник,— покачала головой Лиана Викторовна и прочитала название: «Смерть при­ходит после полуночи». В общем, завтра ты тоже придешь с родителями. А сейчас иди домой и хорошенько выспись.

Пользуясь случаем, класс веселился вовсю. Кто-то выстрелил в Андрея бумажной пулькой и попал ему в щеку. Грызунова высунула свой длинный язык и покрутила пальцем у виска. А Семенов, очевидно став намного смелее от герани, хохотал так громко, что, обернувшись, Лиана Викторовна показала на него указкой и вызвала отвечать урок. Хохот моментально прекратился, несчастный фокусник сразу поскучнел, тяжело вздохнул и, опустив голову, поплелся к доске.

Собрав вещи, Андрей понуро вышел из класса, от нечего делать поболтался по пустому школьному коридору и тут вспомнил о ключах, которые обронил во сне. Он обшарил все карманы, тщательно перетряхнул портфель и даже похлопал себя по груди и животу, но ключей нигде не было. Это означало, что он их уронил под парту, а стало быть, домой уйти было нельзя. Оставалось только одно — дожидаться конца урока.

Долго тянется время в вынужденном безделье и еще дольше, когда ты просто валишься с ног от желания поспать. Чтобы не попасть на глаза суровому директору школы или завучу и не так скучно было ждать, Андрей вышел на улицу, обогнул школу и сразу попал в густые заросли желтой акации. Здесь, на пахучей траве, среди большеголовых одуванчиков можно было спокойно скоротать полчаса до перемены.

Положив портфель под голову, Андрей лег на спину. Он с удовольствием вытянул ноги, сощурившись, посмотрел на далекое голубое небо и, как он сам себе пообещал, только на минутку закрыл глаза. Засыпая, Андрей попытался представить тот самый странный го­род. Затем он вспомнил дом, на котором висела табличка с надписью: «Единофонарный переулок», и немедленно очутился у покосившегося столба со старым масляным фонарем.

Только теперь Андрею удалось рассмотреть, что находится за ажурными чугунными воротами. Он прильнул к решетке и увидел длинную пустынную дорогу, уходящую к горизонту. По обеим сторонам дороги лежали разно­цветные поля, разбитые на прямоугольники и квадраты, а в том месте, где земля сходилась с небом, сверкая невидимыми гранями, вверх поднимались острые шпили городских башен.

— Интересно,— завороженно глядя на удивительный пейзаж, прошептал он.— Где это я нахожусь?

— Кхе-кхе,— послышалось совсем рядом, и Андрей, испуганно отскочив от ворот, завертел головой.

— Кто это? — спросил он.

— Где? — тут же ответил скрипучий голос. Вокруг не было ни души, и мальчик на всякий случай задрал голову.

— Кто это говорит?

— Ты говоришь,— словно издеваясь, ответил голос.

— А еще кто?

— Я — старый фонарь. Да ты меня не бойся. Я вкопан в землю. Даже если захочу укусить — не смогу.

— Ух ты! — восхищенно прошептал Андрей.— Я никогда не видел говорящих столбов!

— Эх, мальчик,— вздохнул фонарь,— ты так много еще не видел, что мне просто завидно. Если бы мне не запрещали разговаривать с посторонними, я бы с удовольствием рассказал тебе много всякой всячины.

— А кто тебе запрещает? — спросил Андрей.

— Фея города Сладкой Дремы, в котором ты сейчас находишься. Она говорит, что на службе болтать запрещено. А я, когда молчу — работаю и когда говорю — тоже работаю. Служба у меня такая — стоять у ворот. А между прочим, я не всегда был фонарем. Когда-то я стоял на высоком утесе на берегу широкой быстрой реки. И угораздило же меня родиться таким красивым,— печально проскрипел фонарь.— Видел бы ты, какая у меня была шевелюра: вечнозеленая, усыпанная большими шишками. А потом меня спилили, ободрали, обрубили и вкопали в землю — итог всей моей жизни.

Андрей хотел было посочувствовать бывшему дереву, но тут ажурные ворота сами собой раскрылись, и фонарь сообщил ему:

— Ну вот ты и уснул. Теперь тебе туда, в страну Разноцветных Снов. Иди-иди, не бойся. Там по желанию ты можешь увидеть кого угодно и что угодно. Можешь получить какой захочешь подарок, прокатиться на любом предмете, даже на собственном ботинке. Жаль, правда, что все подарки приходится оставлять здесь, и, чем дальше ты ухолишь в страну Снов, тем меньше потом помнишь. Но, может, это и к лучшему. Зато каждый раз путешествуешь как будто впервые.

Андрей прошел в открытые ворота, прикинул расстояние до города и, обернувшись, смущенно сказал:

— Я туда и до вечера не доберусь.

— Закажи себе транспорт,— посоветовал фонарь.— На чем ты желаешь проехаться до города?

— А на чем можно? — спросил Андрей.

— Чудак-человек, я же говорю — на всем. Хоть на бутерброде с колбасой, который остался у тебя в портфеле. Это же сон. А если хочешь, можешь и полететь.

- Как?

— Ты что, никогда не летал во сне? — удивился фонарь.

— Конечно, летал, но я не помню, как это делается.

— Отталкивайся от земли и лети себе на здоровье.

Андрей уже хотел было подпрыгнуть и полететь, но неожиданно передумал и спросил:

— А на лошади можно?

— Да хоть на самоваре, бестолковый ты мальчишка,— фыркнув, ответил фонарь.— Скажи: «Хочу лошадь».

— Хочу лошадь,— повторил Андрей, и тут непонятно откуда появилась старая пегая кобыла с недовольной заспанной мордой. Она широко зевнула, пробормотала: «Ф-фу, опять уснула»,— и после этого обратилась к фонарю:

— Ну чего тебе, старое говорящее полено?

— Это не я. Это мальчишка тебя вызвал. Покататься хочет,— ответил фонарь.

Лошадь придирчиво осмотрела Андрея, обошла во­круг и недовольно предупредила:

Андрей уснул так крепко, что даже не услышал, как к нему подошла большая рыжая собака, которая жила здесь же — на школьном дворе. Она обнюхала его, осторожно лизнула в ухо и от нечего делать улеглась рядом — погреться на солнышке. Очень скоро собака уснула чутким собачь­им сном и приснился ей благородный рыцарь в широкополой шляпе с розовым пером, в розовом атласном камзоле и с маленькой серебряной шпагой на боку, эфес которой был украшен розовыми аметистами.

А тем временем Андрей благополучно долетел до города страны Разноцветных Снов, который напоминал огромный парк с живописными скверами и озерами, самыми невероятными аттракционами и лодочными станциями. В центре города стояли роскошные здания, похожие на сказочные замки из детских книжек. Андрей приземлился как раз рядом с настоящим дворцом с витражами в окнах, мраморными львами и стражниками по обеим сторонам дубовых дверей. Два чернокожих гиганта с секирами в руках стояли словно изваяния и даже не моргали. Они смотрели прямо перед собой, и, когда Андрей поинтересовался, кто живет во дворце, стражники молча расступились и широко распахнули двери.

— А можно войти посмотреть? — спросил у них Анд­рей.

— Конечно, можно,— ответила непонятно откуда взявшаяся красивая девушка, похожая на сказочную принцессу.— Заходи, это мой дворец. Я — Фея страны Разноцветных Снов, так что можешь называть меня просто — Ваше Величество.— Она показала куда-то за спину Андрею и насмешливо добавила: — А вон твой дружок-двоечник гуляет. Кататься побежал.

Андрей обернулся и увидел одноклассника Петьку, который вприпрыжку мчался к каруселям, но на полпути растворился в воздухе.

— Наверное, учительница разбудила,— предположил Андрей.— Он все время на первых уроках спит.

— Можно подумать, что ты сейчас сидишь за партой и решаешь задачки,— лукаво улыбнувшись, сказала Фея.

— Я почти всю ночь читал книжку,— виновато про­бубнил Андрей.— Уснул на уроке, меня и выгнали. А во сне я обронил ключи от квартиры и теперь не знаю, как попасть домой.

— А ты помнишь сон, в котором потерял ключи? — спросила Фея. Она взяла Андрея за руку и повела во дворец.

— Нет. Лиана Викторовна меня разбудила, и я сразу его позабыл.

— Может, ты запомнил, хороший это был сон или плохой?

Андрей вздохнул и пожал плечами.

— Вроде бы хороший... а может, и плохой.

— Одно могу тебе сказать, в моей стране твоих ключей нет. Я знаю обо всем, что здесь происходит и что где лежит. Скорее всего, это случилось в стране Розовых Снов,— уверенно проговорила она.— Обычно на уроках спится сладко. Учителя так усыпляюще бубнят, что глаза закрываются сами собой. Конечно же это был приятный сон.

Они шли по длинному коридору, стены которого были увешаны портретами важных сановников. Между картинами в тяжелых золотых рамах располагалось старинное коллекционное оружие, а под самым потолком вдоль обеих стен висели охотничьи трофеи — головы диких зверей. Один раз Андрею даже показалось, что ему подмигнула кабанья голова со страшными клыками.

Безоблачное небо по другую сторону ворот было нежно-розовым. Таким же, как и цветы, устилавшие сплошным ковром бесконечные поля по краям дороги. Розовой была даже дорожная пыль и сам воздух, поэтому Андрей не удивился, когда ворота открылись и он увидел огромную глыбу розового мрамора, а рядом — удивительную птицу с таким оперением, будто ее красили закатными красками.

— Милости просим в нашу замечательную страну,— прижав розовое крыло к груди, сказал длинноногий фламинго.— Ты как, погостить или надолго?

Пострадавший кивнул двум дюжим розовощеким стражникам, распахнул перед Андреем двери и пропустил его вперед.

— Заходи,—почтительно склонив голову, пригласил он.— Надеюсь, ты не забудешь старика, когда тебя произведут в рыцари страны Розовых Снов? Ты прости, если я был немного груб с тобой. Мы здесь так редко видим по-настоящему благородных людей. И не захочешь, очерствеешь сердцем и позабудешь все правила приличия.

— Я не помню, чтобы вы мне грубили,— ответил Андрей.

— Замечательно,— обрадовался Пострадавший.— Это вполне по-рыцарски.

Они подошли к длинной широкой лестнице из розового мрамора, которая вела наверх. Здесь в несколько рядов стояли в очереди самые разные кандидаты в рыцари: мальчики и девочки, мужчины и женщины и даже совсем древние старички и старушки. У каждого кандидата на ладони был начертан химическим карандашом номер очереди, и когда Андрей с Пострадавшим начали подниматься по ступеням, кто-то услужливо протянул им карандаш.

— Спасибо, нам не надо,— поблагодарил Пострадавший и потащил своего спутника дальше.

На широкой лестнице, как и в любой другой очереди, было суетно и шумно. Иногда кто-нибудь из кандидатов вдруг начинал испуганно озираться, а потом исчезал, словно лопнувший мыльный пузырь. Андрей уже не удивлялся этому. Он знал, что, если человек исчез из этого мира, значит, он проснулся в том.

Сон имеет такое замечательное свойство, что за каких-нибудь пять минут в нем можно прожить целую жизнь. Повзрослеть, постареть и снова сделаться грудным младенцем. Время во сне не властно над человеком, и только там он может себе позволить сжимать его и растягивать, как обыкновенную гармошку.

На солнце набежала небольшая туча, ветер едва тронул листву деревьев, и они зашелестели, словно заговорили друг с дружкой. Тяжелые головки одуванчиков одновременно наклонились к земле, Андрей перевернулся на бок, положил ладонь под голову и засопел. Он не слышал, как к нему подошла еще одна бездомная собака. Она изучающе обнюхала мальчика, взглянула на свою спящую подружку и легла по другую сторону. Вздохнув, собака положила морду на лапы, закрыла глаза и вскоре задремала. И приснился ей отважный рыцарь в сером плаще, металлической кольчуге и стальном шлеме с открытым забралом. В одной руке он держал меч, а в другой — раскрытую книгу^{2}.

В страну Разноцветных Снов Андрей возвращался верхом на Аделаиде. По бокам за ним следовали почетным эскортом две бродячие собаки. Вид у них сейчас был совсем не такой, как в реальном мире. Они как будто стали выше ростом и шире в груди. Шерсть у обеих была густой и поблескивала, словно по ней бегали электрические искры.

Андрей обернулся, свистнул собакам и похлопал Аделаиду по спине. Кобыла немедленно взмыла вверх, сразу оставив далеко позади страну Розовых Снов с ее ухоженными мраморными мостовыми и великолепными яшмовыми дворцами.

Приземлились они рядом с уже знакомым дворцом Феи страны Разноцветных Снов. Когда Андрей соскочил с Аделаиды, кобыла опустила глаза и, отвернувшись, проговорила:

— Я пойду в конюшню, доем овес? Чего добру пропадать? А если понадоблюсь — зови, не стесняйся. Ты на меня действуешь как-то омолаживающе.

Андрей еще раз поблагодарил лошадь, поправил на себе камзол и шляпу, а затем, минуя стражников, вошел во дворец. Здесь он проследовал тем же длинным коридором, стараясь не смотреть на охотничьи трофеи, которые с надеждой дожидались взгляда, чтобы хоть на мгновение снова сделаться живыми.

В зале, где Андрей впервые познакомился с постоянными обитателями дворца, за это время ничего не изменилось. Его новые знакомые так же сидели на своих местах, лениво переговаривались и пили чай с вареньем. За столом не было лишь Синего Друга, но Андрей догадался, что тот, как всегда, лежит в своей ванне.

— О, тебя можно поздравить, мальчик! — воскликнула Фея. Она встала навстречу новоиспеченному рыцарю, взяла его за руку и усадила за стол.

Рыцарь Очень Печального Образа поставил на стол чашку и с уважением оглядел рыцарское облачение Андрея. А Флоринда нервно загасила папиросу и тут же закурила новую. И только Домовой равнодушно взглянул на гостя, сунул в рот конфету и запил ее чаем.

Усевшись на предложенный стул, Андрей долго рассказывал, что с ним приключилось в стране Розовых Снов, но не стал передавать заключительных слов Феи, которые прозвучали как приговор. Он твердо решил найти Книгу Судеб и узнать о будущем отставного рыцаря.

Пока он говорил, из ванной вышел окоченевший Синий Друг и присоединился к компании. При этом он громко лязгал зубами и все время пытался согреться горячим чаем.

Во время рассказа слуга внес в зал мороженое, поставил полную вазочку перед Андреем, и тот, прервав свою историю, спросил:

— А чем есть мороженое?

— Чем хочешь,— ответила романистка.— Можешь руками, если они у тебя чистые, а можешь мысленно приказывать шарикам, и они сами будут залетать к тебе в рот.

Первый шарик из-за неопытности Андрея в рот не попал. Он залепил ему глаз, и новоиспеченный рыцарь соскреб его пальцем.

— Есть мороженое глазами — оригинально,— выпустив струю дыма, прокомментировала Флоринда.

— Позвольте, юноша, я помогу вам,— предложил Рыцарь Очень Печального Образа. Он посмотрел на шарик мороженого, и тот, приподнявшись над вазочкой, пулей влетел Андрею в рот.— Не стоит благодарности,— сказал рыцарь, наблюдая, как гость давится угощением.— Продолжайте ваш рассказ.

Проглотив наконец мороженое, Андрей отодвинул от себя вазочку и сказал:

— Я не нашел там ни ключей, ни Книги Судеб.

— А зачем тебе Книга Судеб? — удивилась Фея.— Заглядывать в нее опасно.

— Рыцарь Очень Печального Образа попросил меня...— начал было Андрей, но рыцарь внезапно подался вперед и торопясь проговорил:

— Меня беспокоит судьба нашего водоплавающего друга, и я попросил молодого человека узнать, долго ли ему еще лежать одетым в холодной ванне. Во-первых, я волнуюсь за его здоровье, а во-вторых, не выношу зубного лязга.

— Мне, может, тоже не нравится, когда вы звякаете забралом,— обиженно проговорил Синий Друг.— Но за беспокойство — спасибо.

Андрей понял, что рыцарь не желает распространяться о своем желании вернуться в реальный мир, и не стал его уличать во лжи. А Синий Друг неожиданно сказал:

— Кстати, в прошлый раз я обещал нашему молодому рыцарю рассказать, как я разочаровался в людях и потерял смысл жизни.

— Ура,— захлопала в ладоши Фея.— Когда вы рассказываете свою трогательную историю, у меня на глаза наворачиваются слезы.

— Только не врите и не тяните резину, милорд,— пустив струю дыма в потолок, проговорила Флоринда.

— Не бойтесь, я расскажу только о первых и последних днях своей многострадальной жизни.— Синий Друг закинул ногу за ногу, прокашлялся и начал: — Родился я в семье обыкновенного короля. Мой папа был очень добрым правителем, а добрые короли, как известно, долго не правят, да и не живут. В детстве меня все очень любили и баловали, восхищались моей внешностью и умом, и я никогда не имел ни в чем отказа.

— Ну да, попробовал бы кто-нибудь не восхититься королевским отпрыском,— усмехнулась Флоринда.— Ваш добрый папаша-король сгноил бы его в тюрьме.

— Я действительно был необыкновенно умен и красив,— возразил Синий Друг, и от этих слов у Домового изо рта вывалилась конфета.— Моим успехам в самых разных науках и искусствах удивлялись и завидовали все именитые люди королевства.

— Ну да, попробовали бы они не удивиться,— выпустив струю дыма, сказала неугомонная романистка.— И ваш венценосный папуля...

— Флоринда, вы несправедливы к нашему Синенькому Другу,— перебила ее Фея.— У него абсолютно королевская внешность и очень умный вид. Я всегда говорила, что он человек нашего круга. Продолжайте, голубчик, мы вас внимательно слушаем.

— К пятнадцати годам я овладел всеми науками,— с некоторым вызовом проговорил рассказчик.— Я имел звание почетного академика всех университетов королевства, мои картины и скульптуры украшали лучшие музеи, а мою книгу стихов можно было купить в каждой книжной лавке.

— Вы забыли сказать про вашу симфонию, которую музыканты играли на губных гармошках на каждом углу,— снова перебила его Флоринда, но Синий Друг не обратил на это внимания.

— Кроме того, я стал магистром черной и белой магии, изучил алхимию^{3} и еще несколько тайных наук, названия которых я уже позабыл. Меня завалили дипломами и наградами, приглашали на все торжественные собрания и симпозиумы^{4}, которые случались в королевстве. Окружали меня исключительно благородные и умные люди, желавшие мне только добра. Я купался в роскоши и славе. О том, чтобы стать моей женой, мечтали все самые красивые девушки королевства, а некрасивые частенько накладывали на себя руки, поскольку знали, что у них нет ни малейшего шанса когда-либо войти во дворец в качестве будущей королевы.

— Вы забыли сказать, милорд, что при вашем появлении птицы замертво падали на землю и с деревьев опадала листва,— не унималась романистка, но Синий Друг, сжав зубы, продолжал рассказывать:

— Я по праву считал, что весь мир принадлежит мне, пользовался заслуженным уважением и сам частенько

устраивал во дворце балы и торжественные встречи, на которых делился с собравшимися, как быстро достичь моих высот в науках и искусствах. Да,— мечтательно произнес Синий Друг,— это было время нескончаемого праздника. Я был счастлив, считал, что это будет длиться вечно, и наслаждался жизнью.

— Следы этих наслаждений до сих пор не стерлись с вашего лица,— сказала Флоринда, а Андрей подумал: «С виду такой солидный, а хвастает, как мальчишка. И на короля совсем не похож. А может, Синему Другу все это приснилось, пока в ванне вода была теплой, но он не может отличить сон от яви?»

— А потом произошло следующее,— трагическим голосом продолжал Синий Друг.— Коварный первый министр захватил в нашем королевстве власть, а моего бедного папу упрятал в темницу. Меня же этот подлый предатель, который всегда лицемерно восхищался моими талантами, отпустил на все четыре стороны. При этом он злобно смеялся и говорил, что я и так с моими способностями сдохну под забором как последняя собака.

Нет смысла перечислять все оскорбления, которые этот негодяй мне нанес. Я не поверил ни одному его лживому слову и в тот же день отправился к своим друзьям. О Боже! Лучше бы я этого не делал! — Синий Друг достал из кармана большой носовой платок, хорошенько выжал его и громко высморкался.— Я приехал в дом к одному очень известному ученому, который всегда особенно громко хвалил меня.

— И за это был произведен в ученые,— вставила Флоринда.

— И этот недостойный человек встретил меня словами: «Ваше Королевское Величество, я не могу вас взять к себе даже слугой, поскольку вы ни черта не знаете и не умеете. Попроситесь в ученики хотя бы к сапожнику или булочнику. Научитесь ремеслу и тогда сможете сами прокормить себя».

Целую неделю я переезжал от одного бывшего почитателя к другому в поисках какого-нибудь убежища и везде получал один и тот же ответ. И тогда мне открылись

их настоящие лица и истинные цели. Я понял, что в этих людях нет и никогда не было благородства, что они лживы и корыстны. Что в их устремлениях не было ничего, кроме скучной борьбы за звания и должности, за кусок хлеба с ветчиной. Моя благородная, израненная душа трепетала от негодования. И тогда я разочаровался в людях и потерял смысл жизни. Продав то немногое, что у меня осталось, я навсегда покинул этот лживый мир и поселился в стране Разноцветных Снов. И только здесь...— Синий Друг всхлипнул, снова достал носовой платок и вытер подступившие слезы.— Только здесь я обрел наконец настоящий дом и друзей. Хотя Флоринда своей язвительностью часто напоминает мне о том жестоком мире. Но это так, к слову пришлось.— Синий Друг развернул конфету, сунул ее в рот и обратился к Анд­рею: — Вот так-то, молодой человек. А вы говорите — ключи.

— Очень печальная история,— всхлипнув, сказала Фея, когда Синий Друг закончил свой рассказ.— Но я надеюсь, что вы, Синенький Друг, не очерствели сердцем от всех этих неприятностей и проводите нашего юного рыцаря до ворот следующей страны? Кажется, вы утверждали, что он потерял ключи именно в стране Серых Снов?

— Совершенно верно,— вставая, ответил Синий Друг.— Я готов услужить нашему дорогому гостю. Вставайте, рыцарь, вас ждет не самое приятное путешествие.

До страны Серых Снов Андрей с Синим Другом добирались пешком, не торопясь, но потратили на дорогу столько же времени, как и до соседней страны Розовых Снов. Провожатый взял Андрея за руку и, не мешая ему разглядывать окрестные достопримечательности, задумчиво сказал:

— Я хочу предупредить вас, мой юный рыцарь. Для того, чтобы получить свои ключи, вам понадобится встретиться с Феей страны Серых Снов.

— Я знаю,— ответил Андрей.

— Да, но вы не знаете другого,— печально проговорил Синий Друг.— Чтобы совершить подвиг и попасть к Фее

на прием, мало одной храбрости. В этой стране надо быть еще и умным.— Провожатый постучал кулаком по своей голове и спросил: — Как у вас с этим? Я имею в виду, вы умный или не очень?

— У нас на улице хулиганы тоже иногда спрашивают: «Ты что, очень умный?» Если скажешь «да» — изобьют. А если прикинешься дурачком... тоже, скорее всего, отлупят.

— И что же вы отвечаете в таких случаях?

— Ничего. Какая разница, все равно надают по шее.

— Разумно,— проговорил Синий Друг. Сейчас он выглядел совсем не таким хвастливым и занудным, как во дворце во время рассказа. Лицо у него сделалось грустным и добрым, а речь простой и понятной.— У меня к вам просьба, рыцарь. Не могли бы вы заглянуть в Книгу Судеб и узнать, долго ли мне еще жить в этой стране?

— Вы тоже хотите проснуться? — удивился Андрей.

— Да,— отвернувшись, ответил Синий Друг.— Но страна Разноцветных Снов крепко держит тех, кто однажды добровольно в ней поселился. Для этого надо быть очень...— Синий Друг замялся, и Андрей закончил за него:

— ... сильным человеком.

— Да. Кстати, мы уже пришли.

Андрей с провожатым остановились у пыльных чугунных ворот, заросших паутиной настолько, что вблизи они казались живыми.

— Здесь, за воротами, начинается Путь Птиц или, как ее еще называют, Дорога Чуда,— сказал Синий Друг.

— Она и здесь так называется? — спросил Андрей.

— Она так называется везде, где можно чему-то научиться. Ступайте, только будьте осторожны и помните, что глупость непредсказуема. Договориться можно даже с врагом, если он умный. А глупость можно только победить.

— Как? — спросил Андрей.

— Вот этим.— Синий Друг еще раз постучал себя кулаком по голове.

Попрощавшись с провожатым, Андрей прошел в ворота и слева увидел огромную глыбу серого базальта, на которой нахохлившись сидела старая облезлая ворона. Она неприязненно посмотрела на Андрея одним глазом, затем чихнула и неожиданно произнесла:

— Чего надо, шалопай?

— Здравствуйте,— поприветствовал ворону Андрей и неуверенно кивнул в сторону горизонта, где едва виднелись крыши городских домов.— Мне нужно в страну Серых Снов.

— Нужно — иди,— равнодушно проговорила ворона и отвернулась.

Слова Синего Друга об этой негостеприимной стране несколько насторожили Андрея, и он решил хоть что-нибудь узнать о ней у пернатого стража.

— А вы не скажете...— начал он, и ворона, не оборачиваясь, ответила:

— Не скажу.

— Понимаете, мне нужна Фея,— как можно вежливее еще раз начал Андрей.

— Ну так и иди к ней,— грубо оборвала его ворона и крикнула куда-то в сторону: — Слышь, Василий, здесь какой-то розовый пришел.

— Поросенок, что ли? — послышался хриплый голос из-за камня.

— Да нет, вроде человек. Весь такой из себя расфуфыренный, в шляпе с пером, с мечом, тьфу! Какую-то фею требует. Выйди, что ли. Наваляй ему по шляпе, чтобы не шлялся. Я бы сама наваляла, да что-то кости ломит, насморк. Грипп, наверное.

Из-за базальтовой глыбы вышел огромный серый кот с заспанными слезящимися глазами и свалявшейся шерстью. Выгнув спину, он сладко потянулся, широко зевнул беззубой пастью и, обращаясь к Андрею, недовольно произнес:

— Чего тревожишь?

— Я только узнать хотел...— начал Андрей.

— А здесь тебе не справочное бюро,— ответил кот.— Нам за разговоры со всякими проходимцами не платят. Совсем люди наглость потеряли. Давай, давай, топай мимо. И не беспокой, а то мы тебя быстро вежливости научим.

Андрей приземлился в центре города на большой и совершенно пустынной площади со множеством, аптечных вывесок на мрачных фасадах домов. Город сразу произвел на него удручающее впечатление. Все здания в нем были построены из грубого серого камня разных оттенков. Давно не мытые темные окна были затянуты паутиной, с которой тяжелой бахромой свисала пыль. Улицы города были страшно загажены, и ветер гонял по ним мелкий мусор, словно пытаясь навести порядок, подмести все эти пыльные бумажки и давно пожухшие листья. Площадь то и дело пересекали жирные серые крысы, которые, похоже, не боялись здесь никого и ничего. А на редких чахлых деревьях и фонарных столбах стаями сидели вороны и громко между собой перекрикивались. И даже небо в этой стране было затянуто серой дымкой, отчего солнце казалось холодным и тусклым.

Пока Андрей разглядывал странный город, из подъезда дома, рядом с которым он стоял, вышел человек в сером пальто и такой же серой шляпе. Он посмотрел на Андрея пустыми глазами, тяжело вздохнул и скучающим голосом сказал:

— Кажется, сегодня будет нашествие. Мальчик, не мешайся под ногами.

— Я и не мешаюсь, я стою в стороне,— удивленно проговорил Андрей.

— А я как раз в ту сторону и хочу пойти.

Андрей отошел на несколько шагов, но человек в сером ткнул в его сторону пальцем и снова сказал:

— Нет, пожалуй, я пойду в эту сторону. Мальчик, ты опять стоишь у меня на пути.

— Да не стою я у вас на пути,— сказал Андрей и, оттолкнувшись от земли, взлетел метров на пять вверх, но человек в сером вдруг снял шляпу, задрал голову и почесал затылок.

— Полететь, что ли? — задумчиво проговорил он и крикнул: — Эй, мальчик, ну-ка отлети в сторону.

— Зануда,— прошептал Андрей и, взмахнув руками, начал набирать высоту. Сверху он увидел, как человек в сером надел шляпу, сунул руки в карманы и ссутулившись пошел по улице.

Заморосил противный мелкий дождь, и город сразу стал казаться еще более неуютным.

Полетав немного над пустынными улицами, Андрей не нашел ничего похожего на дворец Феи и решил спуститься, чтобы узнать дорогу у прохожих. Он заметил вышедшую из аптеки одинокую парочку, но вдруг увидел унылого мальчишку из страны Розовых Снов. Тот брел по улице, втянув голову в плечи и по-стариковски шаркая ногами.

Андрей окликнул его, мальчишка от неожиданности вздрогнул и хотел было убежать, но не успел. Андрей спикировал вниз и опустился прямо перед неудачливым кандидатом в рыцари.

— Привет,— поздоровался Андрей.— Ну что, произвели тебя в рыцари.

— Нет,— ответил мальчишка.— Я не стал стоять в очереди.

— Ну и правильно. Как тебя зовут?

— Павлик,— ответил мальчишка и шмыгнул носом.

— Тебя что, тоже выгнали из класса? Или ты уснул на уроке? — поинтересовался Андрей.

— Нет, я уже три дня болею и сейчас лежу дома с высокой температурой. Иногда я ненадолго просыпаюсь, но у меня так сильно болит горло, что я даже не открываю глаз и потом снова засыпаю.

После того как нашествие крыс благополучно закончилось, на улицах появились редкие прохожие. Все они были в серых пальто, с высоко поднятыми воротника­ми, серых шляпах и с такими невыразительными физиономиями, будто в этой стране было стражайше запрещено появляться на людях с каким бы то ни было выражением на лице.

Аккуратно переступая через мертвых крыс, Аделаида не торопясь шла по улице мимо запертых подъездов и многочисленных аптек, выискивая для своих седоков хоть какую-нибудь возможность отличиться. Но кругом совершенно ничего не происходило. Все так же моросил дождь, ветер с непонятным упорством гонял мусор по пустынным улицам, и только один раз за углом дома кто-то придушенно вскрикнул. Аделаида сразу бросилась на крик, но оказалось, что это споткнулся и упал гражданин в сером пальто.

— Дрянная страна,— с досадой выругалась Аделаида.— Самое настоящее болото, только вместо лягушек — крысы. Одна грязь да сырость. Настоящему рыцарю развернуться негде.

Дождь пошел сильнее, и порядком промокший Андрей предложил:

— Давайте зайдем в аптеку, попросим горячего чайку. Может, угостят.— Павлик согласился раньше, чем Андрей закончил говорить, а кобыла остановилась у дверей очередной аптеки и сказала:

— Идите, я подожду вас здесь. Лошадей в аптеки не пускают.

Отдохнув, мальчики наконец поднялись и осмотрели берег. Темно-серые безжизненные скалы почти отвесно уходили вверх метров на десять, и лишь в одном месте справа в скале виднелась узкая расщелина, в которую можно было протиснуться только одному человеку.

— Я полезу первым,— сказал Андрей.— А то ты опять вызовешь какой-нибудь кошмар, и нас забросит в кратер действующего вулкана или на Северный полюс.

Карабкаться по мокрым камням было чрезвычайно трудно. Ноги скользили и срывались с уступов, замерзшие пальцы плохо слушались, и Андрею пришлось собрать все свои силы, чтобы не сорваться вниз. По пути он подумал о Павлике, сумеет ли он преодолеть подъем. Засомневавшись, Андрей остановился и крикнул:

— Полезай за мной! И внимательно смотри, куда я ставлю ноги! — И тут Андрей снова вспомнил, что во сне может летать. Он обрадовался, хотел было взмыть в воздух, но его спутник уже начал подниматься, и Андрей отказался от этой идеи. Павлику надо было показать, как это делается, проложить для него дорогу и ободрить собственным примером.

— Я лезу. Я лезу. Я лезу,— бормотал Павлик, стараясь не смотреть вниз. Ноги его несколько раз соскальзывали с уступов, он разбил локоть и ободрал колени, но не жаловался, а упорно карабкался наверх.

Когда Павлику оставалось каких-нибудь полметра, Андрей лег на землю и протянул ему руку.

— Я сам.— Павлик упрямо мотнул головой, попытался уцепиться за выступ и вдруг сорвался. На счастье, Андрей успел схватить его за рукав, и Павлику удалось удержаться.

Когда ребята наконец поднялись на ноги и осмотрелись, невдалеке, в пелене дождя, они увидели огромный мрачный замок, который стоял на высоком холме и упирался своими квадратными башнями в серое небо. Его высокие глухие стены с редкими бойницами были сложены из гигантских каменных плит, покрытых серым лишайником.

— Это замок Феи? — зачарованно глядя на грандиозное сооружение, спросил Павлик.

— Наверное.— Андрей пожал плечами и добавил: — Но пока ты не избавишься от своих кошмаров, дальше идти нельзя. С ними мы не сможем добраться до Феи.

Немного отдохнув, мальчики отправились к замку, на стене которого все так же стояла маленькая серая фигурка, похожая в своем развевающемся плаще на флажок. Ветер хлестал им в лицо водяной пылью, и чем ближе они подходили к стенам резиденции Феи, тем сильнее неистовствовала непогода. С непривычки Павлику было нелегко в тяжелых железных доспехах, а у Андрея на полпути унесло широкополую шляпу с пером фламинго, но он не стал догонять, а лишь помахал ей на прощание рукой.

Вначале, когда мальчики увидели волка, он не показался им сколь-нибудь страшным. Но когда зверь при­близился на несколько шагов и они смогли наконец разглядеть его, ребята сильно перепугались.

— Это тоже твой кошмар? — тихо спросил Андрей у своего спутника.

— Нет, у меня такого никогда не было,- не спуская глаз с хищника, ответил Павлик.— Наверное, он местный.

Огромный серый зверь остановился и плотоядно облизнулся.

— Уходи,— дрогнувшим голосом сказал Андрей.— Мы тебя не тронем.

— Зато я вас трону,— хрипло ответил волк.— Я охраняю подходы к замку, и до сих пор мало кому удавалось проскочить мимо меня.

— Нам надо к Фее страны Серых Снов,— просительно проговорил Андрей и положил ладонь на рукоять меча.

— Это вам пока надо. А после того, как я вас растерзаю, вам уже ничего не надо будет. Раздевайтесь, а то я в прошлый раз ел одетого и чуть не сломал о пуговицу зуб.

Немного оправившись от испуга, Андрей достал из ножен меч и еще раз предложил зверю:

— Может, ты все-таки уйдешь? Нас двое. А Пашка вон весь в железе. Пока ты будешь выколупывать его оттуда, все зубы поломаешь.

— Не беспокойся,— ответил волк.— Твой дружок уже растерял свои доспехи.

Андрей взглянул на Павлика и увидел, как тают на нем металлический панцирь и кольчуга.

— Что ты делаешь? — закричал он.— Это же твоя единственная защита!

— Они сами...— промямлил Павлик.

— Да не сами! — заорал на него Андрей.— Ты испугался, они и исчезают!

Оскалив огромные желтые клыки, волк двинулся на мальчиков. Шерсть на его загривке встала дыбом. Шел он медленно, пригибаясь к земле. Из пасти зверя капала слюна, а глаза горели таким голодным алчным огнем, что и у Андрея, и у Павлика мурашки добрались до самого затылка, а внутри все как будто покрылось инеем.

Андрей открыл глаза, потер их кулаками и сел. Урок только что закончился, ребята высыпали во двор, а две собаки, охранявшие его сон, носились по траве и лаяли, радуясь возможности погоняться за мальчишками.

После путешествия в страну Серых Снов реальный мир выглядел еще более привлекательным. Яркие краски весеннего дня поражали своей сочностью, а запахи на­гретой земли и травы придавали этому миру должную завершенность.

Ключи от квартиры Андрей конечно же обнаружил под партой, за которой уснул. Остальные уроки прошли для него вполне благополучно. Он без особых последствий подремал на географии, получил четверку по литературе, а на истории поднял руку, но, когда его вызвали к доске, забыл, о чем надо рассказывать. В голове у него крутились обрывки приключений в стране Снов, а самое

главное, Андрею не давало покоя обещание найти Книгу Судеб, которое он дал Рыцарю Очень Печального Образа и Синему Другу.

После уроков Андрей с Петькой отправились домой. Путь они выбрали наиболее длинный — через парк, мимо небольшого городского озерца, в котором местные рыбаки ловили ротанов. Здесь мальчишки покатались на плоту, обстреляли и потопили не менее сотни воображаемых вражеских кораблей, а затем, грязные и довольные, двинулись дальше. По дороге Андрея так и подмывало рассказать другу о своем путешествии, но он помнил обещание никому ничего не рассказывать, а потому просто так поинтересовался:

— А тебе снятся сны?

— Еще какие,— размахивая портфелем, ответил Петька.— Вчера снилось, что я летаю.

— На лошади? — вспомнив об Аделаиде, быстро спросил Андрей.

Петька посмотрел на него как на сумасшедшего и покрутил пальцем у виска.

— Лошади не летают, дундук.

— Это смотря какие,— вздохнул Андрей.

— Конечно,— рассмеялся Петька.— Если ее столкнуть с крыши или сбросить с самолета, тогда любая полетит.

— Парашют нужен очень большой,— подумав, ответил Андрей.

— И без парашюта полетит, как миленькая.— Петька запустил портфель вверх и закричал: — Смотри, смотри, портфели летать начали.

— А ты во сне куда летал? — не переставал допытываться Андрей.

— Никуда. Во дворе немножко полетал и пошел домой играть на компьютере.

— А я...— чуть было не сорвалось у Андрея, но он вовремя спохватился.— А я по воздуху летал.

— А я по земле, что ли? — удивился Петька.— Мне позавчера очень хороший сон приснился. Как будто я учитель математики, а Лиана Викторовна — ученица. Я

вызвал ее к доске и говорю: «Ну что, Лиана Викторовна, небось не выучили теорему?» А она таким тоненьким голосом и отвечает: «Не выучила, Петя». Ну я ей и влепил в журнал такую здоровую двоищу — во весь лист. А она заплакала и говорит: «За что, Петя?» «А за то,— говорю я.— Сколько вы мне двоек в этом году поставили? Не помните?» А она еще сильнее плачет. И вдруг вижу, а это уже не Лиана Викторовна, а географичка. Я ей и говорю: «Ну что, Татьяна Семеновна, можете мне на карте Японское море показать?» «Не могу»,— говорит. «И вам двоечку — получите, пожалуйста. А завтра чтобы пришли в школу с родителями». Географичка тоже давай плакать...

— Знаю,— перебил его Андрей.— Потом ты выгнал из класса директора школы, завуча поставил в угол, а историчке велел вымыть все парты.

— Нет, потом я проснулся,— ответил Петька.

За интересным разговором ребята незаметно добрались до дома и договорились встретиться через пятнадцать минут во дворе.

Почти весь остаток дня Андрей провел на улице. Делать уроки в такую погоду, за неделю до каникул ему казалось преступлением. Похоже было, что все детское население района высыпало на улицу. Асфальт, на­сколько хватало глаз, был исчерчен классиками, портретами и надписями. В песочницах строились дворцы и дороги. Юные гонщики на трехколесных велосипедах стайками носились вокруг домов. Мячи, воланчики и летающие тарелки, словно неизвестные птицы или насекомые, мелькали в воздухе, и над всем этим весенним столпотворением стоял галдеж: визг, крики, смех и плач.

Домой Андрей вернулся таким уставшим, будто пеш­ком проделал путь из Петербурга в Москву с двумя большими чемоданами в руках. Пара свежих царапин, синяк и глина на школьных брюках говорили о том, что время он провел не зря, что выжал из этого замечательного солнечного дня все, что можно.

За ужином Андрей жевал медленно, не закрывая от усталости рта, отчего куски иногда вываливались у него обратно в тарелку.

— Ты случайно не заболел? — встревоженно спросила мама.

— Нет,— ответил Андрей.— Очень много было уроков. Устал.

— Много — это сколько, восемнадцать, двадцать? — насмешливо спросил папа.

— Шесть,— ответил Андрей и тяжело вздохнул.

— Не понимаю,— сказала мама,— как можно таких маленьких детей держать в школе по шесть часов. По­смотри на него, он же падает со стула.

— Со стула он падает не поэтому,— ответил папа.— После шести уроков он еще полдня гонял собак. Я когда возвращался с работы, видел, как он висел на ветке, будто мартышка.

— И все равно,— настаивала на своем мама.— Можно подумать, что в школе их готовят в академики.

— Правильно,— сказал папа,— кого-то готовят и в академики. Может быть, даже нашего оболтуса.

— Конечно,— усмехнулась мама,— академиком ста­нет один из всей школы, а мучаются триста детей. Выбрали бы сразу одного вундеркинда и мучили бы хоть по десять часов в день.

В этот вечер Андрей лег спать пораньше. Солнце еще не зашло за горизонт. Оно пробивалось сквозь шторы в виде множества ярких точек, которые напоминали микроскопические горящие лампочки. Лежа в постели, Анд­рей осоловело смотрел на них и размышлял о том, как хорошо, что в реальном мире ничто просто так не появляется и не исчезает.

К нему на одеяло прыгнула большая черная кошка Леля. Напевая свою уютную кошачью песню, она улеглась рядышком и закрыла глаза.

Перед тем как окунуться в тихое сладкое состояние дремы, Андрей вспомнил о своих новых знакомых, об обещании, которое он им дал, и с уверенностью подумал: «Сейчас я их снова увижу».

Попав во второй раз в Единофонарный переулок, Анд­рей уже не растерялся. Он сразу направился к воротам и еще издалека помахал рукой говорящему фонарю. Тот в ответ слегка качнулся и радостно поприветствовал Андрея:

— Привет, путешественник. Ну что, нашел свои ключи?

— Нашел, под партой,— ответил Андрей.

— Я так и думал,— проскрипел фонарь.— Никогда не ищи во сне то, что потерял в реальном мире. Это ошибка многих людей. Из-за этого некоторые так и остаются здесь и до конца своих дней ищут призрак того, чего лишились там.

— Я тороплюсь,— сказал Андрей.— Мне надо успеть найти Книгу Судеб. А на обратном пути я обязательно остановлюсь поболтать с вами.

— А где твоя кобыла? — спросил фонарь.

— Аделаида? — Едва Андрей произнес имя лошади, как рядом с ним образовалась старая знакомая.

— Моему юному рыцарю физкультпривет! — сразу воскликнула она.— Тебе повезло, рыцарь, конюх закрыл конюшню, и теперь я могу спокойно спать всю ночь. Куда мы отправляемся на этот раз?

— В страну Черных Снов,— ответил Андрей.

— Куда? — переспросила Аделаида.— Ты ничего хуже не мог придумать?

— Ну, если ты испугалась, я могу и один...— начал было Андрей, но кобыла не дала ему договорить:

— Во-первых, я уже вышла из того возраста, когда боятся всякой дребедени. А во-вторых, одного тебя там слопают прямо за воротами. Так что садись и держись покрепче. В стране Черных Снов тебе понадобится очень много мужества.

Взобравшись на кобылу, Андрей попрощался с фона­рем, и Аделаида, оттолкнувшись от земли, свечой взмыла в небо.

Предстоящее опасное путешествие щекотало Андрею нервы, и он внутренне готовился к нему, мысленно успокаивал себя. «Я рыцарь страны Розовых и Серых Снов,— убеждал себя Андрей.— Я дважды победил Рыцаря Ночи. Нет такого ужаса, который я не смогу одолеть». Несколько раз повторив про себя эти слова, он вдруг почувствовал на себе тяжесть рыцарских доспехов и боевого оружия. И только сейчас он по-настоящему понял, что прочность металлического панциря и сила оружия целиком и полностью зависят от его решимости и желания победить.

До главного города страны Разноцветных Снов Андрей с Аделаидой добрались очень быстро. Со времени последнего посещения здесь почти ничего не изменилось, если не считать людей, которые прогуливались по улицам и бульварам, летали над домами, а некоторые катались в роскошных экипажах и верхом на самых экзотических животных. По дороге им попался даже гигантский динозавр, на спине которого в беседке из резного дерева покачивался на пуховых подушках веселый толстый человек в окружении таких же толстых ребятишек.

«Ну правильно,— подумал Андрей.— Вечер, все ложатся спать. Представляю, что здесь будет твориться ночью».

У дворца Андрей попросил Аделаиду остановиться, спустился вниз и пояснил:

— Мне надо узнать дорогу в страну Черных Снов.

— Ладно, иди,— милостиво разрешила Аделаида.— А я пока схожу поболтаю с лошадьми. Говорят, ночью в местной конюшне собирается самая изысканная публика: цирковые лошади, победители бегов и даже иногда залетает красавец Пегас^{5}. В общем, за меня не беспокойся, я прекрасно проведу время.

Знакомым путем Андрей проследовал во дворец, благополучно проскочил коридор с охотничьими трофеями и остановился у двери в зал. Здесь он вовремя подумал, что в гости приличнее ходить с гостинцем, и сразу представил большой торт, который тут же и появился у него в руках.

В зале все по-прежнему сидели на своих местах, пили чай и как будто не удивились появлению гостя. Андрей чинно поздоровался, звеня доспехами, подошел к столу и водрузил на него торт.

— О, наш юный рыцарь делает успехи,— радостно защебетала Фея и открыла коробку. Торт оказался просто великолепным. Это была маленькая кремовая копия дворца Феи с шоколадными стражниками у входа.

— Да, делает,— согласилась с Феей Флоринда.— И все-таки он пока еще не джентльмен. Во дворце две дамы, мог бы нарвать хотя бы одуванчиков. Я уж не говорю о розах, которые здесь растут на каждом шагу.

— На клумбах рвать цветы запрещено,— сказала Фея.

— Это джентльменам запрещено, Ваше Величество, а рыцарям можно,— возразила ей Флоринда.

Смутившись, Андрей тут же представил розы, и когда у него в руках образовалась охапка цветов, по очереди одарил ими хозяйку дворца и романистку.

Гостя усадили за стол, налили ему большую чашку чая, и как только Рыцарь Очень Печального Образа занес кинжал над тортом, чтобы разрезать его, из ванной вышел Синий Друг.

— Оп-пять чай п-пьете? — трясясь от холода, недовольно спросил он.— Каждый день одно и то же: чай, чай, чай. Давайте для разнообразия называть эти чаепития как-нибудь по-разному— Он сел на свое место, подвинул к себе чашку и отхлебнул.— Н-например, в п-понедельник его можно называть «Чаеп-питие п-пер-вого дня недели ух-ходящей весны». Красиво и возбуждает аппетит.

— Называйте, как вам нравится,— откликнулась Флоринда.— Кстати, не хотите кусочек «Торта двадцатой полуночи пятого месяца нынешнего года»?

— Кон-нечно, хочу,— обрадовался Синий Друг.— Видите, как завлекательно з-звучит? — Он отхватил себе кусок больше самой тарелки, на которую его положил, и добавил: — Отдадим должное из-зобретательности наше­го юного д-друга.

Некоторое время все молча пили чай и лакомились тортом. Андрей съел дворцовую колонну из безе, затем шоколадного стражника и после этого, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

— Вы мне подскажете, как пройти в страну Черных Снов?

— Конечно, подскажем,— ответила Фея.— Домовой проводит тебя до ворот, рыцарь. Но вначале пусть он расскажет свою печальную историю.— Она посмотрела на жующего Домового и добавила: — Ну, пожалуйста, Домовушечка. Мне так нравится твоя история. Я всегда после нее плачу.

— Хорошо,— согласился маленький седой человечек, вытирая рукавом губы.— Вам, Ваше Величество, я ни в чем не могу отказать. Итак, слушайте. Я был дворцовым домовым, жил под королевским троном, пугал придворных дам и по ночам таскал короля за бороду. Честное слово, это было самое счастливое время в моей жизни. Больше трехсот лет я добросовестно охранял дворец, отпугивал приблудные привидения, расчесывал царским лошадям гривы и хвосты, заплетал их в косы. Меня боялись все домовые королевства, вся нечисть окрестных лесов и болот. Со мной советовались даже висельники и утопленники, оборотни каждый год поздравляли с днем рождения, а вампиры боготворили меня и платили дань за то, что иногда я позволял им ночью поохотиться в городе.

— Добренький,— съязвила Флоринда.— Сколько с твоей помощью душ загубили эти симпатичные кровососы.

— У вас своя доброта, у нас своя,— парировал Домовой.— Я был некоронованным королем среди домовых и все триста лет справедливо управлял своими подданными.—Домовой вдруг помотал головой, ударил себя в грудь кулаком, и по его щеке скатилась крупная мутная слеза.— Гадом буду, не было случая, чтобы кто-нибудь из нашей братии упрекнул меня в нечестности, за что я и получил звание Папаша Домовой.

— Еще одна жертва собственной непомерной честности и справедливости,— не унималась романистка.

— Я вас очень уважаю, Флоринда,— обиженно сказал Домовой.— Вы написали больше слов, чем я сказал за всю свою долгую жизнь, но не надо меня перебивать.— Домовой отпил из чашки и продолжил свой рассказ: — Но вот однажды пришли тяжелые времена. Первый министр короля коварно захватил власть в стране, и жизнь во дворце пошла совершенно по-новому. Первое, что сделал этот нехороший человек, он разогнал всех придворных, а на их места взял агентов тайной полиции, которые не верили в домовых и совершенно меня не боялись. Затем новый правитель убрал трон и вместо него поставил трибуну для выступлений. Как вы понимаете, я остался без насиженного места и вынужден был поселиться в грязной кладовой с крысами и тараканами. Еще через какое-то время подлый министр продал всех лошадей, потому что совершенно ими не интересовался. Конюшню он велел переделать в гараж для автомобиля. Кроме того, этот негодяй был совершенно лысым и каждое утро брился. Постепенно вся моя жизнь полетела к чертовой матери, но самое главное несчастье было еще впереди. Дело в том, что дворец был очень старым. Как известно, короли и королевы почти никогда не умирают своей смертью, поэтому дворец кишел привидениями. Все его прежние владельцы, отравленные и удушенные в собственных постелях, каждую ночь выходили побродить по коридорам и залам дворца. Новый властитель решил избавиться от этих несчастных. Он распорядился разрушить дворец, а на другом месте построил большой дом, похожий больше на небоскреб. Меня туда, конечно, не пригласили. Вы же знаете, что домовых перевозят в новый дом в старом башмаке, который тащат на веревочке.

Полгода я сидел в развалинах старого дворца и ждал, когда за мной придут. Все домовые королевства насмехались надо мной, оборотни перестали здороваться, поблизости появилось много бродячих привидений, а вампиры, дорогая Флоринда, распустились настолько, что свободно разгуливали по городу в любое время суток и охотились когда хотели.

Тяжелые чугунные ворота медленно, со скрипом растворились, и Аделаида неуверенно пересекла границу мрачной страны. То, что путешественники увидели, на­поминало выжженную, безжизненную степь, где не росло ни одной травинки, не было видно ни птиц, ни насекомых. Едва заметная проселочная дорога отличалась от степи лишь более глубоким черным цветом, как будто ее каждый день аккуратно посыпали сажей.

Сразу за воротами над землей зловеще возвышалась черная как смоль обсидиановая скала с такими острыми гранями, что Андрей невольно поежился. На глыбе вулканического стекла, нахохлившись, сидел старый, облезлый ворон. Он недовольно посмотрел на прибывших и прокаркал:

— Пожаловали, голубчики?

— Да вот, пожаловали,— стараясь говорить уверенно и бодро, ответил Андрей.— Мы к вам ненадолго. Найдем Книгу Судеб и назад. Вы не подскажете, где она хранится?

Ворон мрачно

ухмыльнулся, поднял лапой сухую ветку, приложил ее к голове и сказал:

— Алле, здесь приехал какой-то сопляк в рыцарских доспехах. Разговаривает нагло, спрашивает о Книге Судеб.— Получив ответ, ворон хрипло загоготал и пообещал: — Не беспокойтесь, не выпущу, и не таких в оборот брали.

— В какой оборот? — возмутилась Аделаида.— Эй ты, старая обувная щетка, кого это ты собираешься не выпускать?

— Это форма доклада такая,— не обратив внимания на оскорбление, ответил ворон,— Обязан доложить. А теперь слушайте. Пойдете вон туда, в черный-черный город. Там найдете самую черную улицу. На этой улице отыщете черный-черный дом. В этом доме есть черная- черная комната, а в комнате стоит черный-черный книжный шкаф. Вот в этом шкафу и лежит ваша Книга Судеб. Возьмете ее осторожно, чтобы не рассыпалась, откроете самую черную страницу, и на ней будет написано черными-черными буквами...

— А как же я прочту черные буквы на черной странице? — спросил Андрей.

— Это твое дело,— ответил ворон.— Так вот, на черной-черной странице будет написано...

— А почему в книге черные страницы? — снова перебил его Андрей.

— Потому что всякие проходимцы вроде тебя все время листают ее,— разозлился ворон.— Руки надо мыть перед тем, как берешь книгу. Чему вас только родители учат. Так вот, на этой черной-черной странице будет написано: кто ты, зачем пришел в этот мир и что тебя ждет в будущем. Понятно?

— Да, спасибо,— поблагодарил Андрей и легонько похлопал Аделаиду по спине, что означало: «Поехали».

Черный город поразил путешественников кладбищенской тишиной, тяжелым могильным запахом и необычайно угрюмым видом. Низкие черные тучи висели над самыми домами, отчего казалось, будто весь город накрыт гигантской чугунной крышкой. Улицы, вымощенные черным булыжником, были узкими и гулкими, словно тоннели подземного лабиринта.

Аделаида старалась идти посредине улицы, чтобы видеть обе стороны и вовремя заметить опасность. Чем дальше путешественники углублялись в город, тем чаще им попадались кошмары. Вначале мимо них с грохотом проехал черный гроб на колесиках, в котором сидел скелет и плотоядно щелкал зубами. Затем в двух метрах от них с крыши дома упал мертвец с почерневшим лицом. Он шмякнулся о тротуар, оскалил огромные желтые зубы и душераздирающе застонал:

— Ох, больно мне, больно!

Сердце у Андрея ушло в пятки, но Аделаида не растерялась и быстро перешла на другую сторону улицы.

Полежав на тротуаре, мертвец поднялся, с сожалением посмотрел вслед всаднику и уныло поплелся обратно на крышу.

— И зачем нужна эта дурацкая страна Черных Снов? — придя в себя от испуга, сказал Андрей.— Облить бы ее бензином и поджечь, чтобы никто никогда не мог сюда попасть.

— А вот этого делать не стоит,— ответила Аделаида.— Нужно все, что существует на свете. Если есть белое, должно быть и черное. Если есть что-то испускающее свет, должно быть и нечто поглощающее его. Если есть жизнь, должна быть и смерть. Это закон мироздания, и изменить его никто не в силах.

Неожиданно из-за угла навстречу путешественникам выскочила девочка примерно одного возраста с Андреем. На лице ее был написан такой ужас, что Андрей быстро спустился с лошади и поспешил навстречу.

У девочки от страха и усталости подкашивались ноги, она ловила ртом воздух, и если бы не подоспела помощь, бедняжка упала бы прямо посреди улицы. Но Андрей успел подхватить ее под руки. Он подвел девочку к Аделаиде, посмотрел в ту сторону, откуда она прибежала, и увидел мерзкое черное чудовище, не похожее ни на одно из живущих на земле существ. Оно почти целиком состояло из зубастой пасти, блестело от слизи и передвигалось как гусеница. При этом чудовище громко чавкало и подвывало.

— Сгинь, нечисть! — грозно крикнул Андрей, выступая вперед с обнаженным мечом. Он несколько раз со свистом рассек клинком воздух, и тут чудовище стало таять прямо на глазах. Оно испуганно заметалось от дома к дому, начало уменьшаться в размерах и бледнеть.— Ага, не нравится! — воодушевленный первой победой над кошмаром, радостно воскликнул Андрей. Он бросился вперед, но кошмар почти мгновенно превратился в маленькое бесформенное существо, расплющился блином и шмыгнул в какую-то щель.

Когда Андрей вернулся к девочке, она стояла прислонившись к Аделаиде, а та успокаивала ее.

— Зачем ты сюда пришла? — обратился Андрей к девочке.

— Не знаю,— ответила она.— Мне часто снится, как я убегаю от чудовища и не могу убежать, пытаюсь закричать, но у меня ничего не получается. Я хочу проснуться и не могу. Если бы не вы, оно догнало бы меня и долго мучило. Мне даже рассказывать страшно, как это бывает.

— А ты говоришь: должно быть все, что существует,— передразнил Андрей Аделаиду.

— Должно,— неуверенно подтвердила кобыла и забормотала: — Темное делает светлое еще более светлым. Зло делает добро более заметным, как обычная вода кажется сладкой после горького лекарства.

— По-моему, чтобы почувствовать вкус конфеты, перед этим совсем не обязательно есть гвозди,— задумчиво проговорил Андрей.

— Это как сказать,— ответила Аделаида.

— Ладно,— твердо сказал Андрей.— Сейчас ты отвезешь девочку в страну Разноцветных Снов, а потом вернешься ко мне. Встретимся на той самой черной-черной улице.

— Тебя же сожрут, рыцарь. Без меня как пить дать слопают и не подавятся,— ответила кобыла.

— Подавятся,— самоуверенно сказал Андрей.— Видела, как я расправился с этим кошмаром?

— Видеть-то я видела,— ответила Аделаида.— Но ты, похоже, не знаешь этой подлой страны. Но... слушаю и повинуюсь. В конце концов, я всего лишь твоя лошадь, а лошади с рыцарем спорить не пристало. Только очень тебя прошу, будь осторожен. Это был далеко не самый страшный и кровожадный кошмар.

Андрей помог девочке забраться Аделаиде на спину, махнул им рукой и, повернувшись, зашагал по улице.

После нескольких встреч с жуткими монстрами, решимости у Андрея несколько поубавилось. Он пошел осторожно, крадучись, словно пробирался не по городской улице, а по джунглям, кишащим дикими зверями и ядовитыми змеями. Глубокие тени от домов, деревьев и кустов были настолько черны и причудливы, что каждый раз Андрей подолгу всматривался в их рисунок, стараясь заранее распознать, нет ли там кошмаров или другой опасности. Иногда мимо него с леденящим воем проносились какие-то темные существа,, которые на ходу меняли форму, обрастали то щупальцами, то рогами или панцирями. Андрей вовремя прятался за углом дома или в подворотне. Не увидев, кого можно было бы напугать, кошмары с душераздирающим стоном разваливались на части или превращались в безобидные кляксы.

Несколько раз из темных стенных ниш на тротуар выкатывались отрубленные головы. Они закатывали глаза, разевали окровавленные рты и кричали Андрею: «Ох, плохо мне, плохо!»

В редких промежутках, когда никого не было видно, Андрей пытался рассмотреть страшный город. Деревья здесь росли угольно-черные с такой же черной листвой, в которой шуршали какие-то мелкие твари. Андрей видел только их горящие ненавистью глаза и старался обходить деревья подальше. И все же одно дерево он не заметил. Прячась от пробегавшего по улице кошмара, он попятился за угол и оказался точно под раскидистой кроной. На него тут же сверху посыпались огромные черные пауки, тараканы и сколопендры. Вопя и отмахиваясь от них, Андрей выскочил из-под дерева на дорогу и чуть не угодил под ноги бегущего черного носорога. Пыхтя как настоящий паровоз, свирепое животное пронеслось в нескольких сантиметрах от мальчика, но, запоздало сообразив, резко затормозило и остановилось.

Пока Андрей стряхивал с себя отвратительных насекомых, носорог приблизился к нему и спросил:

— Такси не нужно?

Андрей изумленно посмотрел на гигантское животное и только тут заметил у него на боку белые шашечки и большую букву «Т».

— А что, здесь можно и на такси? — спросил он, пытаясь понять, кто перед ним: замаскированный под носорога кошмар или обыкновенный житель этой негостеприимной страны.

— Конечно, можно,— ответил носорог— Если заплатишь хорошим сеном.

— А где же я его возьму? — Андрей пожал плечами и осмотрелся по сторонам в поисках хотя бы чего-нибудь зеленого.

— Где, где. Навоображай,— сердито ответил носорог.

— А почему вы сами не можете вообразить себе целый стог? — осторожно спросил Андрей.

— Тупой потому что. Воображения не хватает. Ну что, едем, что ли?

Объяснение показалось Андрею вполне правдоподобным, и он решил рискнуть.

— Хорошо, я попробую,— ответил он, примериваясь, куда садиться.— Вам сено нужно прямо сейчас вообразить или можно потом?

— Можно потом,— ответил носорог.— Тебе куда ехать?

— На черную-черную улицу, к черному-черному дому,— сказал Андрей и подумал: «Как хорошо, что здесь ходят такси. Не надо самому искать в этом опасном городе нужный дом».— Знаете, где это?

— Я здесь живу,— гордо заявил носорог.— Я знаю каждого жителя этого города. Фея страны Черных Снов лично вызывает меня по выходным дням, и я отвожу ее в загородный дворец.

— И не страшно вам жить в таком жутком месте? — забравшись на широкую жесткую спину, поинтересовался Андрей.

— Мне страшно? — расхохотался носорог.— Страшно бывает только тому, кто не знает, в каком мире он живет. А для меня здесь все родное и знакомое. Держись крепче, я бегаю очень быстро. За минуту домчу.

— А может, полетим? — вдруг предложил Андрей.— Еще быстрее получится.

— Быстрее не получится,— ответил носорог.— В стране Черных Снов не летают даже птицы, не то что носороги. Здесь можно только ходить по земле.

Могучее животное рванулось с места с такой скоростью, что Андрей едва не слетел вниз. Он ухватился за уши носорога и попытался рассмотреть, куда они бегут, но дома и деревья проносились так быстро, что вскоре у наездника закружилась голова.

А вскоре впереди показались черные окошки воды, голые кусты и мертвые остовы деревьев. Андрей заметил, что болотные озерца становятся все обширнее, а острова суши — все меньше. Еще через некоторое время твердая

земля исчезла совсем. Носорог совершал огромные прыжки с кочки на кочку, петлял между деревьями, безошибочно находя дорогу. И Андрей понял, что животное знает эту скрытую от неопытного глаза единственную тропку, по которой только и можно сюда попасть.

Доехали они действительно очень быстро. Как толь­ко носорог остановился посреди гигантского гнилого болота, Андрей спрыгнул на большую засохшую кочку и удивленно спросил:

— А куда мы приехали?

— Это болото называется «Несбывшееся желание»,— ответил носорог.— Здесь никогда ничего не сбывается. В этом гиблом месте не может долго жить ни одно существо, все живое здесь медленно угасает. На этом болоте даже мысли постепенно становятся мелкими и злыми, а затем исчезают вовсе. Так что тебе отсюда никогда не выбраться.

— А почему вы меня сюда привезли? — спросил Анд­рей, тревожно озираясь.— Я же не сделал вам ничего плохого.

— Поэтому и привез. Ты забыл, где находишься. В стране Черных Снов выживают только злые. Кстати, прямо посередине болота, на острове, живут три сестры: Алчность, Ненависть и Жестокость, и если ты не погибнешь сразу, то обязательно с ними познакомишься. Прощай, мальчишка. Я бы с удовольствием ткнул тебя рогом, но мне хочется, чтобы ты подольше помучился.— После этих слов носорог вдруг начал стремительно погружаться в воду и вскоре на поверхности остался лишь его грозный рог, а затем исчез и он.

Оставшись на кочке в полном одиночестве, Андрей огляделся. Болото наводило на него такую смертельную тоску, что он начал звать на помощь, но в этом дьявольском месте даже крик разносился не более чем на несколько метров. Звуки вязли в густом зловонном воз­духе, словно Андрей кричал через подушку.

Кромешная тьма не позволяла мальчикам, видеть друг друга, и они покрепче взялись за руки. Где-то рядом прозвучал леденящий душу стон, что-то легко коснулось головы Павлика, и он испуганно отскочил назад к двери. Андрей последовал за ним и прижался плечом к плечу своего спутника. Два красных светящихся глаза проплыли в двух метрах от них, и кто-то страшным басом проговорил:

— Вы никогда не выберетесь отсюда! От меня еще никто не уходил!

Мальчики боялись двигаться дальше, не зная, что там впереди. От страха они не решались даже говорить, хотя за минуту до этого Андрею очень хотелось как-то загладить свою вину, извиниться перед Павликом за те обидные слова, которые он ему высказал по дороге к подземелью. Но надо было что-то делать дальше, и Андрей прошептал Павлику на ухо:

— Тебе страшно?

— Страшно,— признался Павлик.

— Это еще не страшно,— раздался тот же ужасный бас, и из темноты выплыло чудовище, какое можно увидеть только в самых кошмарных снах. Оно пошло прямо на застывших от ужаса мальчиков и, размахивая длинными лапами, прорычало: — Страшно станет, когда я заключу вас в свои объятия.

— Не бойся, он нас просто пугает.— Едва Андрей это проговорил, как чудовище стало бледнеть и таять, словно оно было соткано из дыма.— Вот видишь,— обрадовался Андрей.— Главное — не бояться. Пойдем потихонечку. Будем держаться за стенку.

— А ты видел, как ходят слепые? — тихо спросил Павлик.— Они стучат впереди себя палочкой и так узнают, куда идти.

— У нас нет палок,— ответил Андрей.

— Зато у нас есть мечи.— Павлик достал из ножен меч и ощупал впереди себя пол.— А в случае чего и доставать не придется.

— Все-таки у тебя неплохо варит голова,— последовав его примеру, с восхищением прошептал Андрей.— Жаль, что мы не видим в темноте как кошки. Мы бы сейчас дали этим кошмарам.

Сразу после этих слов рядом с ребятами что-то мягко шлепнулось и послышался тонкий мурлыкающий голосок:

— Здравствуйте, мальчики. Я пришла, чтобы проводить вас. Эту страну я знаю как свои пять когтей.

— Леля! — радостно воскликнул Андрей, сразу узнав свою любимицу, хотя никогда не слышал, как она говорит человеческим голосом.

— Да, это я,— ответила кошка.— Я решила помочь вам. Вы же не знаете, что длина этого коридора не всегда одинакова. Он бывает совсем коротким, как квартирная прихожая, но может быть и бесконечным. Все зависит от того, кто по нему идет. Потому что это коридор Страха.

— Я же говорил, что здесь нельзя бояться,— сказал Андрей.

— Здесь нельзя останавливаться,— промурлыкала Леля.— Страх завладевает тем, кто останавливается в этом коридоре, и поселяется в нем. И тогда человек может навсегда остаться здесь и всю жизнь блуждать по этому лабиринту в поисках выхода. Но трус редко его находит. Поэтому закройте свои сердца для страха и идите за мной смело.

— Но я не вижу, куда идти,— сказал Павлик.

— Вперед,— спокойно ответила Леля.— Если вы не будете бояться, то никогда не наткнетесь ни на какую преграду. Они просто исчезнут. Зато трус обречен все время натыкаться на стены.

— Понятно,— со вздохом облегчения сказал Анд­рей.— А кто это там стонет и говорит?

— Кошмары, которых вы сами и выдумываете,— про­мурлыкала Леля.— И чем страшнее вам будет, тем ужаснее будут чудовища. А сейчас вложите свои мечи в ножны, здесь не с кем воевать. Обитателей этого коридора можно победить, только не обращая на них внимания.

— Ой! — вскрикнул Павлик.— Оно до меня дотронулось.

— Приготовьтесь,— промурлыкала Леля.— Не трусьте, и мы одолеем этот коридор в несколько прыжков.

— Легко сказать,— тяжело вздохнул Павлик.

Ребята взялись за руки и осторожно двинулись вперед за своей провожатой, которую они только слышали, но не видели. Постепенно они убыстряли шаг и вскоре побежали. Топот четырех ног гулко отдавался в коридоре, а Леля каждые несколько метров направляла их — подавала голос:

— Сюда. Не бойтесь. Думайте о хорошем. Гоните от себя страх. Не оживляйте чудовищ.

— Я и думаю,— на бегу проговорил Павлик.— О каникулах. А они мне мешают. Ой! Опять крыльями задели!

— Да что ты все «ой» да «ой»,— разозлился Андрей.— Из-за тебя они уже и на меня начали нападать. Вон, перед самым носом какая-то уродина вертится. Кыш, проклятая! — Он достал меч и на бегу попытался отогнать видение клинком.— Навызывал всяких чудищ на мою голову!

— Перестаньте ссориться,— попыталась унять расходившегося Андрея Леля.

— Тебя что, обязательно надо дураком обозвать, что­бы ты перестал бояться? — не унимался Андрей.

— Сам дурак,— тихонько огрызнулся Павлик.

— Или тебе нравится, когда тебя дундуком обзывают? — Андрей сильно дернул Павлика за руку и заорал на весь коридор: — Ну кто здесь хочет с нами помериться силой?!

— Да! — завопил Павлик.— Кто хочет?! Выходи, не бойся! По шее надаем, мало не покажется!

Сразу после этих свирепых угроз впереди блеснул тусклый свет, и ребята в несколько прыжков покрыли расстояние до выхода из коридора.

— Вот и все,— промурлыкала Леля и потерлась ухом о ногу своего хозяина.

В первые несколько секунд мальчики ничего не видели, они совершенно ослепли от света, но это не мешало им радоваться и испытывать гордость за самих себя. Они благополучно выбрались из мертвого болота «Несбывшееся желание», победили трех коварных сестер и почти без труда одолели коридор Страха.

— А куда мы попали? — привыкнув к свету, спросил Андрей. Он с удивлением смотрел на черные барханы, которые тянулись на многие километры, и соображал, что делать дальше.

— Это Черная пустыня,— ответила Леля.— А за ней лежат Черные горы. А уже за горами — Черный город. Но вы не бойтесь, я знаю эту пустыню как собственный хвост.

— Да-а-а! — протянул Павлик.— А нельзя ее как-нибудь перепрыгнуть или перелететь? Мы же до утра не успеем ее пройти.

— Ты забываешь, что мы находимся в стране Снов,— ответила Леля.— Во сне вообще все страшное кажется непреодолимым, но потом забываешь об этом и оказываешься в нужном месте. Так что вперед, не будем терять время.

Рассудив, что деваться все равно некуда, мальчики пошли за Лелей в сторону, где над горизонтом, над самой землей виднелись особенно темные тучи. Ноги их по щиколотки проваливались в черный песок, отчего идти было неимоверно трудно. Иногда ветер поднимал в воздух тучи черной пыли, и тогда вокруг маленькой процессии начинали гулять черные смерчи, похожие на закрученные колонны. Дорогу им часто перебегали огромные скорпионы и черные пауки-каракурты. Ядовитые змеи с хищными треугольными головами угрожающе шипели, когда мальчики проходили особенно близко, но нападать не осмеливались. В руках у юных рыцарей наготове были мечи.

Не успели они уйти подальше, как высоко в небе появилась стая больших черных птиц, которые, увидев

путников, с громкими криками стали кружить над самыми головами.

— Смотри, сколько ворон,— сказал Павлик.

— Это они издалека кажутся воронами,— откликнулась Леля.— На самом деле эти птички куда крупнее орла. Я вам советую заранее позаботиться о защите, а то, когда они нападут, будет поздно.— И действительно, покружив, птицы устремились вниз. Они росли прямо на глазах, и вскоре ребята смогли хорошенько рассмотреть их. Это были страшные птицы с огромными железными клювами и такими же когтями. Оперение их отливало синевой, а крылья по краям имели ярко-красный кант.

— Щиты, Пашка,— завороженно глядя на пустынных хищников, крикнул Андрей, и в руках у него тут же появился большой продолговатый щит, с каким древне­греческие пехотинцы ходили на штурм.

— А? Да, сейчас,— растерянно проговорил Павлик и представил в руке круглый татарский щит, который он видел в учебнике истории.

Леля сразу же юркнула под ноги Андрею и начала давать какие-то советы, но ее слова потонули в пронзи­тельном клекоте и оглушительном хлопанье крыльев.

— Ну держитесь, летающие страусы! — закричал Андрей, выглядывая из-под щита. Он принялся размахивать мечом и даже задел одну неосторожную птицу, которая с жалобным криком тут же взмыла в небо.

Щиты оказались очень надежным средством от летающих хищников. Сверху птицы не могли достать мальчиков. Они лишь скребли железными когтями по скользкой поверхности щитов, ударяли по ним крыльями и снова тяжело поднимались вверх. Те, которых мальчики доставали мечом, уносились прочь, остальные же еще с большей яростью нападали на путников, но безрезультатно. Одна особенно коварная птица попыталась достать Павлика снизу. Она опустилась на песок, подбежала к нему сзади и собралась было ухватить его железным клювом, но на помощь другу вовремя пришел Андрей. Он подскочил к птице и со свистом рассек у нее перед

глазами воздух. Больше ни одна из хищниц не пыталась забраться под щит противника.

Ребятам уже начало казаться, что птичья атака никогда не кончится. Они устали размахивать мечами, но вскоре оба заметили, что над ними осталось не более пяти хищниц. Тогда Андрей бросил щит, взялся за рукоять меча двумя руками и принялся орудовать им так, словно знал это нелегкое дело с колыбели. Увидев это, Павлик последовал его примеру, и очень скоро последняя птица плюхнулась на землю и, волоча за собой подбитое крыло, неуклюже побежала прочь.

Очередная победа отняла у мальчиков много сил, но и прибавила им уверенности в себе. Они двинулись дальше, со смехом рассказывая друг другу, кто, как и сколько прогнал летающих хищниц. Леля же, уютно мурлыкая, хвалила обоих и приговаривала:

— Теперь я вижу, что с вами не пропадешь. Но и я вам еще понадоблюсь.

После нападения птиц, за разговором, ребята и не заметили, как добрались до Черных гор, и обратили внимание на то, что пустыня кончилась, только когда вошли в мрачное ущелье. По обеим сторонам над узкой тропой нависали скалы, и чем дальше они шли, тем выше и страшнее становились угрюмые стены черного ущелья.

Вскоре впереди показался просвет, и тропинка вывела ребят на плоскогорье, которое простиралось почти до самого горизонта. Как и в пустыне, здесь не было никакой растительности, и лишь нагромождения камней кое-как скрашивали безрадостный пейзаж страны Черных Снов.

— Не хотел бы я здесь жить,— озираясь по сторонам, тихо проговорил Павлик.— На кладбище и то веселей.

— Да, на кладбище хоть деревья растут,— поддержал его Андрей.

— А вы можете поговорить о чем-нибудь приятном? — встряла в разговор Леля.— А то своими мрачными разговорами вы точно накличете на нас какую-нибудь беду. Разве вы не знаете, что неприятности чаще всего приходят к тому, кто их ждет? Думает человек все время о чем-то плохом, оно и приходит

Андрей с Павликом как можно удобнее расположились на костлявой спине Аделаиды, и кобыла тронулась в путь. Она шла не торопясь, но расстояние до края плоскогорья удивительно быстро сокращалось. Казалось, тропинка сама убегает у нее из-под ног, и Андрею невольно вспомнилась поговорка: «Тише едешь — дальше будешь».

— Хочу еще раз предупредить вас, рыцари,— обратилась к мальчикам Аделаида.— Не верьте жителям этой страны. Здесь собрались все человеческие пороки, дурные помыслы и страхи. Тем более что их ни с чем не перепутаешь. Во сне человек всегда все видит в настоящем виде, и если кто-то черный, значит, точно плохой, а если белый, то уж обязательно хороший. На этот счет во сне человек никогда не заблуждается.

Мальчики и не заметили, как добрались до края плоскогорья. Прямо под ними их взору открылась небольшая круглая долина страны Черных Снов. Дорога, по которой они шли, вела в Черный город, расположенный в центре этой мрачной глубокой впадины, больше похожей на за­копченный котел. А прямо посредине города, из конца в конец, пролегала черная как сажа полоса.

— Черная-черная улица! — закричал Андрей, указывая на полосу.— Теперь мы знаем, где она находится!

— Лучше бы мы этого не знали,— поеживаясь, тихо сказал Павлик.— Сейчас опять страшилища и мертвецы полезут, а я их почему-то не люблю.

На спуск в долину у ребят ушло не более пяти минут. Уже на окраине города им начали попадаться мелкие кошмары, но мальчики обращали внимание только на самых наглых — и прогоняли их громкими воплями. Но чем ближе они подходили к черной-черной улице, тем больше им встречалось огромных монстров. Бедная Аделаида от ужаса металась от одного дома к другому. Иногда от неожиданности она вставала на дыбы, и тогда всадникам приходилось туго. Один раз, когда из-за угла выскочило многоногое и многоглазое чудовище размером с самосвал, Аделаида так резко отпрянула назад, что Павлик кубарем скатился с ее спины.

— Я упал!!! — во всю силу легких заорал Павлик, и, пока Аделаида разворачивалась к нему, он растворился в воздухе.

— Его сожрал кошмар! — спрыгивая с кобылы, закричал Андрей. Он на ходу вытащил из ножен меч и бросился на черного гиганта. Андрей с такой яростью налетел на чудовище, что тот с жалобными воплями бросилось от него бежать и вскоре исчезло за поворотом.

— Никто его не сожрал.— Аделаида подошла к Андрею и подставила спину.— Он проснулся от собственного крика, да еще, наверное, свалился с кровати. Сейчас сходит, попьет водички, уснет и вернется. Если, конечно, не сбежит в страну Розовых Снов.

— Пашка не сбежит,— уверенно сказал Андрей.

Они с Аделаидой не стали дожидаться друга и продолжили путь, рассудив, что Павлик найдет их, где бы они ни оказались.

Черная-черная улица встретила путешественников гробовым молчанием. Она оказалась совершенно пустынной и от этого выглядела еще страшнее. Сюда не забегали даже кошмары. Здесь не было ни черных деревьев, ни подворотен — одни глухие черные стены и такие же черные двери. И даже воздух казался здесь густым и черным, как чернила.

— Ворон сказал, что Книга Судеб лежит в черном-черном доме,— наклонившись к уху кобылы, прошептал Андрей.— А они здесь все черные-черные. И вообще, здесь всего два дома: один слева, другой справа. Только они очень длинные и дверей много.

— Значит, открывай любую и заходи,— так же тихо ответила Аделаида.

— Один? — спросил Андрей.

— Я бы составила тебе компанию, но посмотри, какие маленькие здесь двери. Прямо не двери, а дверюшечки. Так что придется тебе идти одному.— Аделаида остановилась и повернула к Андрею голову.— Мне тоже будет жутко одной. Ты-то все же какой-никакой, а рыцарь. А я — старая больная лошадь. Меня любой обидеть может.

— Правильно,— тут же подхватил Андрей.— Поэтому мы должны идти вместе. Ну, встанешь на колени и заползешь, а там разберемся. Главное, чтобы голова пролезла, а я сзади буду тебя проталкивать.

— Эх, рыцарь,— печально вздохнула Аделаида.— За­чем же ты врешь?

— Я вру? — удивился Андрей.

— Конечно. Не обо мне ты печешься. Ты боишься идти один, поэтому готов впихнуть меня даже в спичечный коробок. Скажешь, я не права?

— Права,— понуро ответил Андрей.— Одному действительно страшновато.

— Вот и молодец,— сказала Аделаида.— Ты, главное, не бойся. Бывают в жизни моменты, когда человек остается один на один с опасностью или бедой, и некому

ему помочь. Тогда он должен найти в себе силы справиться с напастью сам. А ты тем более пришел сюда по собственной воле. Так что действуй.

— Ладно, буду,— ответил Андрей. Он спустился на брусчатку и, понурившись, пошел к двери.

— Выше голову, рыцарь,— вслед ему сказала Аделаида.— А то ты сейчас больше похож на обычного школь­ника в маскарадных доспехах.

— Обыкновенным школьником быть легче,— обернувшись, проговорил Андрей.

— Зато рыцарем — интересней,— ответила Аделаида.

Андрей подошел к маленькой обшарпанной двери, открыл ее и заглянул внутрь. В кромешной тьме он едва сумел разглядеть узкий коридорчик и начало лестницы, ведущей наверх.

— Здесь ничего не видно,— крикнул он Аделаиде.

— А ты вообрази фонарь,— подсказала кобыла.— А лучше свечу, так романтичнее. И привидения больше любят свечи.

— Обойдутся,— пробормотал Андрей. Он включил появившийся в руке фонарик и осторожно переступил порог черного дома. Дверь, словно от сквозняка, тут же с грохотом захлопнулась, и в наступившей тишине Андрей отчетливо услышал тихие стоны, которые, казалось, доносились отовсюду.

Дом оказался древним и насквозь прогнившим, и, когда Андрей начал подниматься на второй этаж, трухлявые ступени прогибались под ним и скрипели, как будто в нем было не менее ста килограммов веса.

Наверху Андрей осмотрелся, шепотом подбодрил себя и, выглянув в коридор, посветил вначале в одну сторону, затем — в другую. Луч света рассеялся во тьме, так и не найдя преграды. Коридор был если и не бесконечным, то, во всяком случае, очень длинным. Зато Андрей увидел не меньше десятка дверей, таких же приземистых, как и на улице. Он крадучись подошел к одной из них, приложил ухо к щели и прислушался. За дверью было абсолютно тихо.

Комната, в которую Андрей попал, была почти пустой и лишь посредине стоял длинный черный стол, дальний конец которого терялся в полумраке. На столе, на расстоянии нескольких метров друг от друга, возвышались бронзовые канделябры с горящими свечами, а за ними, на противоположном конце, едва виднелась маленькая женская фигурка, укутанная во все черное.

Андрей сразу сообразил, что перед ним Фея страны Черных Снов. Едва он закрыл за собой дверь, как Фея поднялась и тихим низким голосом спросила:

— Что тебе нужно здесь, рыцарь?

— Здравствуйте.— Андрей поклонился, стараясь ничем не разозлить Фею этой мрачной страны.— Я ищу Книгу Судеб. Мне нужно узнать кое-что о трех моих знакомых.

— Когда со мной кто-нибудь говорит, обычно добавляет «Ваше Величество»,— сурово сказала Фея.

— Извините, Ваше Величество,— поправился Андрей.— Я не ожидал вас здесь встретить.

— Вот за это я тебя и накажу,— сказала Фея. Она взмахнула рукой, произнесла странное слово «хамон», и под Андреем раскрылся люк.

Андрею показалось, что он падает целую вечность, и когда он наконец приземлился и посветил фонарем, то обнаружил, что находится в маленькой комнате без окон и дверей. На каждой из четырех стен комнаты висело по распятому узнику. Они были прикованы железными ржавыми цепями, мученически закатывали глаза и душераздирающе стонали.

Бедняги выглядели такими изможденными и несчастными, что сердце у Андрея заныло от жалости.

— Кто вы? — обратился он к одному из пленников черного-черного дома.

— Освободи,— прохрипел узник,— Разбей мечом цепи, и я все расскажу тебе.

«Никому не верь в этой стране»,— вспомнил Андрей слова Аделаиды. Его охватило сомнение, стоит ли освобождать этих несчастных, но жалость все же победила, и он достал клинок.

Двумя ударами меча Андрей разбил ржавые цепи одного из пленников, и тот тяжело рухнул на пол.

— Спасибо тебе, рыцарь,— поблагодарил освобожденный.— Я попал сюда потому, что заглянул в Книгу Судеб. Мне хотелось узнать, стану ли я когда-нибудь знаменитым, и после этого Фея страны Черных Снов приковала меня к стене. Эти люди тоже открывали Книгу Судеб. И если ты пришел сюда за тем же, не делай этого. Никому не дано знать будущего, кроме тех, кто посвящен в него и без Книги.

— Я не про себя хочу узнать,— сказал Андрей.

— Это не важно,— проговорил пленник.

— Важно! — Андрей разбил цепи трех других узников и сказал: — Ступайте за мной, я выведу вас.

Андрей представил длинную-длинную лестницу, и она немедленно появилась, протянувшись до самого люка, через который он сюда попал.

— Идемте, если не хотите провести здесь всю жизнь,— сказал он и полез наверх. Пленники по очереди последовали за ним.

Лезть пришлось долго. На всякий случай Андрей не выпускал из руки меч, и когда они выбрались на поверхность, он указал пленникам дверь, а сам подальше ото­шел от люка и еще раз обратился к Фее.

— И все-таки я хотел бы заглянуть в Книгу Судеб, Ваше Величество.

— Ты освободил моих пленных? — гневно спросила Фея.

— Да.— Андрей пожал плечами и вложил меч в ножны.

— Противный мальчишка, я все же разделаюсь с тобой,— злобно проговорила Фея и опять произнесла: — Хамон.

Сразу после этого под Андреем раскрылся еще один люк, и он полетел вниз по бесконечному темному тоннелю.

Приземлился Андрей в такой же маленькой коморке, как и в первый раз. Точно так же на стенах комнаты, прикованные цепями, висели четыре распятых узника. Они стонали и молили об освобождении пуще первых, и Андрей, не говоря ни слова, разбил тяжелые цепи.

— Вы тоже хотели узнать свою судьбу? — спросил он, когда все четыре узника оказались на полу.

— Да,— ответил один.— Но только не свою. Я решил схитрить. Заглянул в Книгу Судеб, чтобы посмотреть, что ожидает мою жену, станет ли она когда-нибудь богатой, и поплатился за это. Больше я никогда не буду этого делать.

— Идите за мной,— сказал Андрей и представил длинную-длинную лестницу.

Когда они выбрались наверх, Андрей показал бывшим узникам выход и снова обратился к Фее страны Черных Снов:

— Разрешите мне посмотреть, что ожидает моих знакомых, Ваше Величество. Я это делаю не для себя.

— Ты опять выпустил моих пленных? — трясясь от гнева, спросила Фея.

— Да,— ответил Андрей.— Простите, Ваше Величество, мне стало их жалко.

— Ты что-то очень жалостливый. Смотри, как бы тебе не пришлось жалеть самого себя.— Она вышла вперед, резко сорвала с себя черную мантию и осталась в черных как смоль воинских доспехах. С одной стороны на боку у нее висел длинный меч, с другой — кинжал. Обнажив свой клинок, Фея взялась за рукоять двумя руками и сквозь зубы проговорила: — Защищайся, мальчишка!

— Я не буду с вами драться,— после некоторого колебания ответил Андрей.— Меня учили, что девочек обижать нельзя, а женщин — тем более.

— А я буду с тобой драться,— сказала Фея и бросилась на Андрея.

Не доставая меча, Андрей побежал вокруг стола. Они бегали так довольно долго. Андрей то перекатывался через стол, то нырял под него и выскакивал на другом конце. Фея преследовала его, рубила перед собой мечом воздух и все время пыталась обидеть Андрея:

— Улепетываешь, трус? Какой же ты рыцарь?! Сейчас я тебя поймаю и изрублю в лапшу!

— Не поймаете, Ваше Величество,— со смехом отвечал ей Андрей.— Я часто играю в салочки. Меня мало кто ловит. А драться с вами я все равно не буду.

— Да? — с ненавистью выкрикнула Фея.— Тогда тебе придется сразиться с моим братом — Рыцарем Ночи.— Фея остановилась и тут же рядом с ней образовался черный сгусток, который затем превратился в старого знакомого Андрея. Рыцарь Ночи стоял рядом со своей сестрой и зловеще улыбался. Картинным движением он сбросил с себя черный плащ с серебряными звездами, достал шпагу и надменно проговорил:

— Значит, сам ко мне пожаловал? Вот теперь-то я с тобой посчитаюсь, противный мальчишка. Защищайся!

— Хорошо,— остановившись, ответил Андрей.—Только вначале я загляну в Книгу Судеб, а вы пока подождите.— Андрей взмахнул рукой, сказал: «Хамон», и Фея с Рыцарем Ночи с криками провалились в открывшийся под ними люк.

Андрей давно уже разглядел большой черный книжный шкаф, который стоял в противоположном от двери конце комнаты. Он быстро подбежал к нему, раскрыл тяжелую дверцу и увидел несколько полок со старинны­ми фолиантами в изъеденных кожаных переплетах. На черных корешках потускневшим от времени золотом было написано: «Черная Магия», «Священная Книга Тота», «Книга Перемен», «Времена Негодяев», а в самом углу Андрей обнаружил огромную и толстую, как пять энциклопедий, Книгу Судеб.

— Вот она,— прошептал он и, сильно волнуясь, с трудом вытащил из шкафа волшебную книгу.

— Ах ты подлый рыцаришка! — услышал Андрей голос, и над полом появилась голова Феи страны Черных Снов.— Сейчас ты у меня получишь!

Положив Книгу Судеб на стол, Андрей дождался, когда Фея выберется из подземелья, затем взмахнул рукой и сказал:

— Хамон. Посидите там еще немножко. Я скоро освобожусь.

Фея с Рыцарем Ночи вновь провалились в люк, крышка за ними закрылась, и Андрей с благоговением открыл волшебную книгу.

На черных страницах Книги Судеб абсолютно ничего не было видно. Листы фолианта были такими ветхими и хрупкими, что Андрею приходилось переворачивать их очень осторожно, но все страницы были одинаково черными. Тогда Андрей вспомнил, что книга волшебная и обратился к ней со словами:

— Уважаемая Книга Судеб, я хочу узнать, проснется ли когда-нибудь мой знакомый Домовой? — Сразу после этих слов на черной странице проступили слова, которые мерцали, словно тлеющие угольки: «Чтобы проснуться, надо всего лишь этого хотеть и не бояться пробуждения».

— Спасибо,— поблагодарил Андрей книгу. Он хотел было спросить кое-что и о себе, но в этот момент из подземелья снова показались головы Феи и Рыцаря Ночи.— Хамон, хамон,— сказал Андрей и махнул рукой. Крышка люка закрылась, и Андрей снова остался в комнате один.

И все же Андрей удержался от искушения узнать свою судьбу. Он бережно закрыл Книгу Судеб и вернул ее на место в шкаф, а затем подошел к двери.

— Я готов сразиться с вами, Рыцарь Ночи,— крикнул он. Но люк открылся, и оттуда показалась только голова Феи.

— Молчи, рыцарь! — взмолилась хозяйка черного дома.— Ты победил. Я не сделаю тебе ничего плохого.

— А где же ваш брат, Ваше Величество? — спросил Андрей.

— Ты прогнал его негод... храбрый рыцарь,— поправилась Фея.— Он очень зол на тебя и со злости решил завоевать страну Белых Снов. Так что можешь спокойно уйти отсюда, мы не станем тебя преследовать. Можно мне выбраться из этого гадкого подземелья?

На этот раз возвращение в страну Разноцветных Снов было для Андрея и Аделаиды особенно приятным. После стольких пережитых страхов и неприятных приключений, после беспросветного мрака, который царил в стране Черных Снов, яркие, сочные краски радовали глаз и душу, и Андрей понял, что все действительно познается в сравнении: красивое выглядит еще более красивым, когда долгое время имеешь дело только с уродливым, а белое становится ослепительно белым после лицезрения мрачного и злого.

«И все же,— подумал Андрей,— лучше никогда не бывать в стране Черных Снов».

До дворца Феи страны Разноцветных Снов они добрались быстро и без происшествий. По дороге Андрея мучила мысль, что произошло с его любимой кошкой, но он успокаивал себя, что это всего лишь сон, и Леля давно

уже бродит где-нибудь по живописным джунглям Африки, представляя себя пантерой или даже львицей.

На ступеньках дворца Феи Андрей спешился, погладил Аделаиду по тощему боку и извиняющимся тоном сказал:

— Прости, я не могу взять тебя с собой. Это не мой дворец.

— Почему ты каждый раз извиняешься за это? — ответила кобыла.^- Я бы и сама туда не пошла. Ступай и не мучайся по таким пустякам. Узнаешь дорогу в страну Белых Снов — позови, я тут же появлюсь. А я пока схожу в дворцовые конюшни, послушаю последние лошадиные сплетни.

Минуя стражников, Андрей прошел во дворец, быстро проскочил по коридору с охотничьими трофеями и перед дверью остановился, чтобы обзавестись гостинцами для обитателей дворца.

За его отсутствие в зале ничего не изменилось, а его появление никого не удивило. Андрея встретили как старого знакомого, усадили за стол, налили чаю, и Фея потребовала, чтобы он поведал о своих злоключениях в стране Черных Снов. Но едва он собрался рассказывать, как из ванной донесся громкий плеск воды, а затем голос Синего Друга:

— Погоди, рыцарь. Сейчас я выйду, тогда и начнешь.

История Андрея тронула всех, и даже невозмутимый Рыцарь Очень Печального Образа в продолжение всего рассказа частенько восклицал:

— Эх, меня там не было!

— Конечно,— с улыбкой сказала Флоринда, прикуривая новую папиросу.— Вы бы преподали этим неблагодарным кошмарам урок настоящего мужества.

Особенно возмущался Рыцарь Очень Печального Образа, когда Андрей рассказал о трех отвратительных сестрах, живущих на болоте «Несбывшееся желание». Он в сердцах стукнул древком копья в пол, захлопнул забрало и забормотал себе под нос:

— Так я и знал. Они еще живы. Неужели за пятьсот лет мир совершенно не изменился? Ничего, я еще покажу этим злодейкам.

— За столько лет сна вы так ничего и не поняли, уважаемый Рыцарь,— снова обратилась к нему Флоринда.— Мир можно изменить, только изменив самого себя. Вы так возмущаетесь потому, что засиделись за этим столом.

Рыцарь Очень Печального Образа резко открыл забрало, удивленно посмотрел на романистку и вдруг с горечью признался:

— Да, засиделся. Но речь сейчас не обо мне. Простите, рыцарь, что перебил вас. Пожалуйста, продолжайте ваш рассказ.

Когда Андрей дошел до эпизода с Книгой Судеб, все, кроме Феи и Флоринды, сделали вид, будто эта часть рассказа их совершенно не интересует. Рыцарь Очень Печального Образа неожиданно сделался рассеянным и зачем-то начал напевать простенький мотивчик. Синий Друг принялся слишком громко прихлебывать чай, а Домовой и вовсе уронил ложечку и полез под стол.

Андрей не стал выдавать своих друзей, но своими словами пересказал то, что он там прочитал.

— Ну правильно,— прекратив петь, как можно равнодушнее сказал Рыцарь Очень Печального Образа.

— Это и ребенку понятно,— поддержал его Синий Друг. А Домовой достал ложечку, вытер ее о скатерть и пробубнил:

— Стоило ли ходить так далеко, чтобы узнать такую простую вещь.

— Конечно, не стоило,— язвительно проговорила Флоринда.—А тем более посылать в опасное путешествие мальчика, пусть даже и рыцаря. От ваших разочарований в жизни, людях и еще черт знает в чем никому нет покоя. Вот я никогда не разочаровывалась, хотя моя история очень похожа на ваши.

— Расскажите, дорогая Флоринда,— попросила ее Фея.— Когда я слушаю ваш рассказ, мне хочется плакать. Только не пойму отчего.

— Вы определенно очень чувствительны, Ваше Величество,— сказал Синий Друг, явно радуясь, что Фея поменяла тему разговора.— Вам обязательно надо при­нимать холодные ванны. Они очень укрепляют нервную систему.

— Да? — удивился Рыцарь Очень Печального Образа.— Я бы не сказал, что постоянное лежание в ледяной воде сделало ваши нервы крепче.

— Вы же не знаете, какими бы они были, если бы я все время сидел за этим столом,— парировал Синий Друг.

— Вам надо больше путешествовать, Ваше Величество,— сказал Рыцарь Очень Печального Образа.— Путешествия расширяют кругозор и укрепляют дух.

— Не слушайте их, Ваше Величество,— влез в разговор Домовой.— Со слабыми нервами лучше всего сидеть дома, и желательно рядом с печкой.

— Хорошо, что между нами нет обжоры,— усмехнувшись, сказала Флоринда.— Он бы порекомендовал Ее Величеству побольше есть на ночь вермишели с мясом.

Андрей рассмеялся и добавил:

— А моя знакомая лошадь, наверное, посоветовала бы Фее спать стоя.

— Так мы будем слушать Флоринду? — постучав ложечкой по чашке, строго спросила Фея.

Все сразу замолчали и изобразили на лицах неподдельное внимание. А Флоринда выпустила в потолок струйку дыма и начала:

— Я, как и многие из вас, родилась во дворце, в семье самого обыкновенного первого министра.

«Опять этот первый министр,— подумал Андрей.— Как будто они рассказывают одну историю, только с разных сторон».

— Детство для меня прошло совершенно незаметно,— продолжала Флоринда.— Как и все девочки, я училась музицировать, петь, танцевать. Играла в куклы, гуляла по великолепному королевскому саду, но... в тайне от родителей с малых лет я начала сочинять и делала это с упоением. Мои дорогие родители ни о чем не догадывались. Видя меня в саду на скамейке с затуманенным взглядом или за столом с пером и бумагой, они думали, что я, как и все мои сверстницы, мечтаю о заморских принцах или отвечаю на любовную записку своего юного воздыхателя. Им и невдомек было, что в этот момент я обдумываю сюжет очередного рассказа или выстраиваю сложную интригу для романа.

Но вот как-то мой дорогой отец — первый министр короля — захватил власть и сам стал править королевством.

После этих слов Андрей с недоумением по очереди посмотрел на всех присутствующих и тихо спросил:

— Так, значит, вы все из одного дворца?

— С чего ты взял, мальчик? — удивилась Флоринда.

— В каждой вашей истории первый министр обязательно захватывает власть,— ответил Андрей.

Рыцарь Очень Печального Образа закрыл забрало и застыл, словно изваяние. Синий Друг уткнулся в чашку с чаем, а Домовой снова полез под стол, только на этот раз завязывать несуществующие шнурки на сапогах.

— Просто в этом мире все очень похоже,— печально ответила Флоринда. Тебя же не удивляет, что все твои друзья и знакомые по утрам завтракают, днем — обедают, а вечером — ужинают.

— Это совсем другое дело,— попытался возразить Андрей.

— Запомни, рыцарь,— ответила Флоринда.— Не бывает «тех» и «других» дел. Все дела одинаковы. Мой дорогой папочка должен был захватить власть у слабого короля. И если бы он этого не сделал, то в конце концов пришел бы другой король и выгнал бы первого министра к чертовой матери, а себе взял бы нового. Поэтому первые министры вынуждены совершать перевороты. Хорошо это или плохо, но сильные всегда забирают власть у слабых. Таков закон.

— Вы увлеклись, дорогая Флоринда,— капризно сказала Фея.— Мы ждем продолжения истории.

— Да, Ваше Величество. Итак, захватив власть, папа первым делом посадил бывшего короля в темницу, пере­нес тронный зал в другое место, разогнал всех рыцарей, которые отказались ему присягнуть, и начал наводить в

королевстве порядок. Надо заметить, что прежний король был ужасно ленивым и совершенно запустил дела. Я к тому времени уже закончила свой пятый... нет, шестой роман и подумывала о следующем. Но папа вдруг решил выдать меня замуж за принца соседнего государства. Таким образом он хотел устроить мое будущее, сделать меня счастливой. Но мои мысли были слишком далеки от замужества. Мне не нужен был принц, который к тому же оказался глупым и жестоким.

Целый месяц меня держали взаперти, кормили одним луковым супом, который я ненавижу, и жареными куриными ножками — их я ненавижу еще больше. Но я не сдалась, и когда была назначена помолвка и к нам во дворец приехал мой жених, я вылила на этого расфуфыренного дурака целую тарелку лукового супа. Между нашими королевствами чуть не разгорелась война, но скандал уладили, а меня мой дорогой папочка заточил в башню и сказал, что, пока я не дам согласия, он ни за что не выпустит меня из этой тюрьмы.

— Да, не повезло вам с папочкой,— неумело посочувствовал Андрей, пока Флоринда прикуривала новую папиросу.

— Не повезло? — искренне удивилась романистка.— Почему?

— Ну...— засмущался Андрей.— Собственную дочь посадил в башню.

— Ты еще слишком мал, чтобы судить об этом, мальчик. Мой дорогой папочка пусть по-своему, но желал мне добра. Может, он неправильно понимал, что такое добро, но я уже тогда знала, что им движет исключительно любовь к своей дочери, и не сердилась на него. Тем более что эта тюрьма стала для меня той самой башней из слоновой кости^{6}, о которой я всю жизнь мечтала.

Все свое время я отдавала мечтам и сочинительству. Когда ко мне в башню наведывался мой дорогой родитель, я делала вид, что ужасно страдаю, хотя страстно мечтала,

чтобы мое заточение продлилось как можно дольше. У меня отлично получалось — папа рыдал при виде моих фальшивых страданий, но от своего не отступал.

Но однажды терпению папочки пришел конец. Он дал обещание королю соседнего государства, что выдаст меня за его сына насильно. Так оно и произошло.

— Сейчас выяснится, что вы подсыпали своему жениху в свадебный кубок яду,— прихлебывая чай, сказал Синий Друг.— Или сунули ему под подушку живую кобру.

— Фу,— поморщилась Флоринда.— Я талантливая писательница, а как вам, наверное, известно, гений и злодейство несовместимы. Я сбежала во время свадьбы. Жениху сказала, что у меня разболелась голова, и будто бы ушла в свои покои. А сама переоделась в мужское платье, которое приготовила заранее, села на коня и спешно покинула дворец отца.

— Дворец бывшего короля, у которого ваш дорогой папаша его отобрал,— поправил романистку Синий Друг.

— Я с вами согласна,— ответила Флоринда.— Но это очень длинно звучит, поэтому я буду называть его «дворец моего отца».

Разъезжать по дорогам королевства было опасно даже в мужской одежде. За мою поимку было назначено огромное вознаграждение, повсюду шныряли агенты тайной полиции королевства, так что рано или поздно кто-нибудь обязательно меня узнал бы и выдал. Поэтому я покинула реальный мир, удалилась сюда, в страну Разноцветных Снов, и нисколько не жалею. Это единственное место, где я могу спокойно заниматься любимым делом. В общем, меня привело сюда не разочарование, как моих уважаемых друзей, а естественное желание жить в стране Снов.

— И вам никогда не хотелось вернуться домой? — спросил Андрей.

— Никогда,— ответила Флоринда.— Я вообще стараюсь не выходить из дворца. Правда, иногда, раз в пятьдесят лет, я навещаю Фею страны Белых Снов.

— Белых Снов! — повторил Андрей и вдруг вскочил на ноги.— Ей грозит опасность! Рыцарь Ночи со своей

армией кошмаров напал на страну Белых Снов! Я и вернулся сюда, чтобы узнать туда дорогу­

— О Боже! — испуганно воскликнула Фея.— Он ее погубит!

— Что же ты молчал, мальчик? — Флоринда нервно закурила новую папиросу.— Ты сидишь здесь, пьешь чай, а там этот черный злодей уничтожает самое светлое, что есть в мире снов!

— Я хотел рассказать и... забыл,— виновато ответил Андрей. Он направился было к двери, но его остановил Рыцарь Очень Печального Образа. Он встал из-за стола, открыл забрало и торжественно проговорил:

— Я иду с тобой, мальчик! Более пятисот лет я сидел здесь, пил чай и слушал одни и те же истории. Видно, пришло время подтвердить, что я не просто болтун, напяливший на себя эти проржавевшие доспехи.— Он посмотрел на Синего Друга и спросил: — А вы, милорд?

— А как же моя ванна? — поежившись под взглядом рыцаря, сказал королевский отпрыск.

— В стране Белых Снов много озер и рек,— сказала Флоринда.— В свободное от битв время вы сможете отмокать в них хоть до посинения.

— Я, пожалуй, тоже пойду,— неожиданно заявил Домовой.— Рыцарь Ночи приходится мне дальним родственником, но я так давно живу среди добрых людей, что совершенно очеловечился, совсем отвык от мрака и не хочу, чтобы он наступил везде. Я готов.

— Тогда торопитесь,— сказала Фея.— Если Рыцарь Ночи успеет занять всю страну, она исчезнет с лица земли, и на ее месте образуется бесплодная пустыня. И тогда пройдет не одна тысяча лет, прежде чем на этом месте снова появится что-то живое и светлое. Коней вы можете взять в моей конюшне.

— Я на своей Аделаиде,— сказал Андрей, и в зале тут же появилась жующая кобыла. Она испуганно посмотрела на Фею, торопливо проглотила пучок сена и поздоровалась:

Через несколько минут, попрощавшись с Феей и Флориндой, войско тронулось в путь. Впереди ехали Андрей с Рыцарем Очень Печального Образа, за ними Домовой с Синим Другом, а следом, растянувшиеся на добрые двести метров, ожившие охотничьи трофеи. Огромные полосатые хищники шли рядом с оленями, мед­веди с лосями, а волки с кабанами. Такого шествия зверей Андрей не видел ни разу в жизни. Он часто оборачивался, чтобы полюбоваться своим войском, и, чтобы скрыть любопытство, делал вид, что следит за порядком.

— Не отставать! — громко командовал он, держа руку на рукояти меча.

Вход в страну Белых Снов Андрей увидел издалека и сразу понял, что несчастье уже накрыло эти земли. Большие ажурные ворота из белого металла были рас­крыты настежь и заляпаны густой черной грязью. По дороге брели жители страны Белых Снов в испачканных одеждах. На лицах у них были написаны страх и отчаяние, а между ними иногда появлялись какие-то черные личности, которые, похоже, подгоняли беженцев.

Когда голова колонны въехала на территорию страны, Андрей увидел огромную глыбу когда-то белого как снег кварца, на котором не оказалось стражника. Скала была так же сильно выпачкана, как будто грязь вылили на нее сверху, и чистым осталось только основание камня.

— Раньше здесь сидел белый голубь,— с грустью сказал Рыцарь Очень Печального Образа.

— Если сидел раньше, значит, будет сидеть и потом,— твердо ответил Андрей.

— Если мой хозяин сказал, так оно и будет,— подала голос Аделаида.— Мы этого Рыцаря Ночи уже не раз били. И сейчас я намылю ему шею собственными копытами.

Пока подтягивался хвост колонны, Андрей оглядел открывшуюся перед ним равнину. Прямо от ворот к горизонту вела широкая дорога из белых мраморных плит, и здесь видны были следы прохождения черного войска. Небо над равниной затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, белые цветы на полях, будто после урагана, полегли и увяли, а над видневшимися вдали белыми крышами и шпилями домов виднелись клубы черного дыма.

Неожиданно из низких грозовых туч вынырнула маленькая белая точка, которая вскоре оказалась голубем. Бывший страж страны Белых Снов спланировал на кварцевую глыбу, внимательно оглядел пришельцев и обратился к Андрею, который среди всех выделялся своей одеждой рыцаря страны Розовых Снов.

— Если вы к нам в гости, то не вовремя,— сказал голубь.— Нашу страну коварно захватил Рыцарь Ночи.

— Поэтому мы и здесь,— ответил Андрей.— Я и мои друзья пришли помочь вам победить этого злодея.

— Если это так, то вам придется не помогать, а драться самим,— ответил голубь.— В стране Белых Снов нет войска, поэтому она так уязвима и беззащитна. Рыцарь Ночи захватил уже почти полстраны, жители бегут оттуда, где он появляется. И никто не может дать ему отпор, потому что у нас живут только самые безобидные и добрые существа. Злодеи всегда имеют преимущество в войне, так как они жестоки, коварны и неразборчивы в злых делах.

— Тогда вперед! — скомандовал Андрей. Он вынул из ножен меч, поднял его над головой и так вступил на белую мраморную дорогу. Едва это произошло, как Анд­рей заметил, что его рыцарское одеяние сделалось совсем белым. То же самое произошло и с доспехами Рыцаря Очень Печального Образа. С них сошла ржавчина, и они заблестели словно начищенное серебро, а на шлеме непонятно откуда взялось белое как облачко страусовое перо, которое сразу придало ему величественный и благородный вид. Примерно такая же метаморфоза произошла и с животными: тигры и медведи, волки и кабаны, олени и лоси — все словно поменяли свои летние разноцветные шкуры на белоснежные искрящиеся шубы.

— Что это со мной, я поседела? — испуганно воскликнула Аделаида, скосив глаза на собственный побелевший бок.

— Успокойся,— сказал ей Андрей.— Вернешься из страны Белых Снов, снова станешь пегой, какой и была. Хотя, надо сказать, эта масть тебе идет куда больше.

— Да? — засмущалась Аделаида.— Спасибо за комплимент. Это слова не мальчика, но настоящего рыцаря.

Уже неподалеку от города Андрей увидел довольно большой отряд отвратительных кошмаров, которые при появлении белых рыцарей с воплями разбежались в разные стороны. А когда войско вошло в столицу страны Белых Снов, несколько огромных иссиня-черных монстров попытались напасть на колонну. Один из них, самый крупный и мерзкий, с рычанием бросился на Андрея. От

неожиданности кобыла испуганно шарахнулась в сторону и едва не сбросила своего седока.

— Аделаида! — вцепившись в уздечку, закричал Андрей.— Что ты делаешь! Глядя на тебя, разбежится вся наша армия!

— Прости, рыцарь,— обходя чудовище слева, пробормотала лошадь.— Задумалась маленько. А этот — уж очень страшный попался.

Андрей покрепче ухватил меч двумя руками, пятками пришпорил Аделаиду и, поравнявшись с монстром, изо всех сил рубанул клинком. Чудовище раскрыло пасть, в которой вполне мог поместиться велосипедист, завыло от ужаса, съежилось и попыталось увернуться от следующего удара. Но Андрей молодецки гарцевал вокруг кошмара, не давая ему спастись бегством. Он со свистом рассекал мечом воздух, всякий раз отрезая кошмару путь к отступлению. И все же противник ушел. Он просто разлился по белой мостовой огромной кляксой и просочился в щели между плитами. После него осталась лишь черная грязь на полированном мраморе да неприятный запах в воздухе.

С остальными кошмарами так же быстро разделались звери. Синий Друг на время этой короткой схватки с головой погрузился в воду, а когда у него кончился воздух, он высунулся и спросил:

— Все в порядке? Мы победили?

— Победили,— усмехнулся Домовой, который тоже не принимал участия в стычке.— Я бы на вашем месте давно вживил себе рыбьи жабры и приобрел большой аквариум. С золотыми рыбками жить куда безопаснее и прият­нее. Не понимаю, зачем вы пошли на войну?

— Ну как же, надо ведь помочь Фее страны Белых Снов,— ответил Синий Друг.— Вы не думайте, когда-то я был очень храбрым воином, но за пятьсот лет лежания в ванне я совершенно разучился драться. Правда, если понадобится, я...

— Лежите уж,— махнул рукой Домовой.— Когда появятся боевые ванны противника, я вас позову.

Город встретил белое войско полнейшей тишиной. Только ветер по-звериному завывал в разбитых окнах зданий и кронах деревьев. Сверху над самыми крышами домов неслись грозовые тучи, пригнанные Рыцарем Ночи из страны Черных Снов. Из-за них на улице было темно, словно на землю опустились вечерние сумерки. Мостовые города казались неестественно безлюдными, а еще недавно белокаменные здания, кварцевые фонтаны и мраморные мостовые выглядели такими заброшенными и грязными, словно жители покинули этот город не один десяток лет назад.

— Во что они превратили эдакую красоту,— возмущенно проговорил Рыцарь Очень Печального Образа, засмотревшись на разрушенный фонтан.— Для того что­бы сделать такую скульптуру, нужно не меньше года, зато, чтобы разбить ее, достаточно одного удара. Нет, я больше никогда не вернусь во дворец Феи. Во всяком случае до тех пор, пока на земле есть вот такие черные силы. Так что вперед! — Он пришпорил своего арабского скакуна, и тот, взвившись свечой, пустился в галоп.

Дворец Феи страны Белых Снов оказался не в лучшем состоянии, чем и весь остальной город. Белое войско подошло вовремя: около сотни кошмаров разных размеров безумствовали вокруг этого белоснежного грандиозного здания. Одни разбивали колонны, другие громили беседки дворцового парка и фонтаны, третьи валили деревья, ломали кусты и вытаптывали цветы. Через оконные проемы было видно, как внутри дворца орудуют монстры поменьше, поскольку размеры комнат не позволяли большим чудовищам пролезть в двери.

При виде въезжающего в ворота белого войска кошмары на секунду замерли, а затем с воплями начали сбегаться к главному входу. Там на загаженных ступеньках важно восседала гигантская зверюга, напоминающая черную жирную гусеницу с рогатой головой и множеством длинных щупалец. Чудовище занимало всю дворцовую лестницу и своей отвратительной головой почти доставало до резного фронтона, который орудующие на крыше кошмары так же успели замарать грязью.

Кошмары быстро собрались вокруг гиганта и даже построились в подобие шеренги, закрыв собой предводителя. По белым колоннам, оставляя грязные следы, с крыши съезжали все новые и новые чудовища. Из окон выпрыгивали кошмары поменьше, и вскоре вся площадь перед дворцом заполнилась безобразными уродами. Они яростно визжали, скалили зубы и грозили щупальцами белому войску.

— Да, нелегко будет справиться с такой ордой,— остановив коня, задумчиво проговорил Рыцарь Очень Печального Образа.— Никогда не видел столько мрази в одном месте.

— Как вы думаете, они могут летать? — спросил Андрей.

— Сомневаюсь. Они и ползают как-то противно,— ответил рыцарь.— Небо рухнет, если такая дрянь поднимется в воздух.

Звери заходили в дворцовый парк и сами, без всякой команды, становились в шеренгу напротив неровного строя беснующихся кошмаров. Домовой на своей низкорослой кобылке встал рядом с Рыцарем Очень Печального Образа, и со стороны они очень напоминали известную пару: Дон Кихота и его верного оруженосца Санчо Пансо. Синий Друг въехал в ворота одним из последних. Увидев войско Рыцаря Ночи, он плеснул в их сторону водой и крикнул:

— Ну что, чумазые, может, помоемся? — Ответом ему был громкий протяжный вой, и Синий Друг с удовольствием сказал друзьям: — Не хотят. Придется умывать насильно.

— Надо спешить спасать Фею,— проговорил Рыцарь Очень Печального Образа.— Я уверен, она во дворце.— Он внимательно оглядел ряды белого воинства, взял копье наперевес и хотел было скомандовать «вперед!», но Андрей удержал его.

— На земле нам будет очень трудно победить,— сказал он.— Их намного больше. Если они не умеют летать, может, нападем на них сверху? Тогда они не смогут нас достать.

— Что ж, действуй, рыцарь,— ответил Рыцарь Очень Печального Образа.— Я ждал, когда ты начнешь командовать, и коль это произошло, веди нас в бой, ведь это твоя армия.

Перед боем в душе Андрея творилось нечто невообразимое: его переполняли гордость и страх, справедливое негодование и жалость к этой замечательной стране, которую черные силы превратили в развалины. Единственное, что он упорно гнал от себя,— это ненависть, поскольку уже знал, что она ослепляет и ожесточает сердце.

Люди и звери давно уже ожидали команды новоиспеченного рыцаря страны Белых Снов. Противостояние двух армий затянулось, и кошмары постепенно начали наглеть, приняв заминку за нерешительность белого войска. Передние ряды кошмаров принялись разбирать мраморную мостовую и наваливать плиты перед собой. Задние запасались снарядами, вытаскивая из дворца все, что можно было швырнуть в противника. Некоторые, особенно дерзкие, даже пытались напасть на фланги белого войска, и по краям то и дело вспыхивали небольшие побоища.

Наконец Андрей поднял меч над головой и громко скомандовал:

— Все взлетаем! Будем драться в воздухе! Ни один кошмар не должен остаться в стране Белых Снов!

— Мы хотя и не пегасы, но во сне летаем не хуже,— с удовольствием проговорила Аделаида.— Сейчас мы по­кажем этим страшилкам...

— Нам лучше остаться внизу,— вдруг послышался голос кабана.— Зверь — не птица и привык драться на земле. Ну что олень может сделать своими рогами сверху? И как мне орудовать клыками?

— Да, ты прав,— смутившись от того, что не подумал о таких важных вещах, согласился Андрей.— Значит, все сражаемся на земле.— Он быстро совладал с растерянностью и дал другую команду: — За мной!

— Что, пешком будем драться? — разочарованно спросила кобыла, но Андрей уже ударил ее пятками по бокам, и Аделаида рванулась с места.

Два войска сошлись на дворцовой площади, словно кто-то смешал гигантские шахматные фигуры. Белое и черное слилось в этом бою, но не слышно было ни звона клинков, ни свиста пуль. Тигры и медведи бросились на противника, разрывая кошмары клыками и когтями, да так, что в воздух летели зловонные ошметки, которые, упав на плиты, моментально превращались в грязные кляксы. Волки клином врезались в стаю черных псов, быстро рассеяли их и принялись яростно уничтожать злобных собак. Олени и лоси врезались в чудовища рогами, прижимали их к земле, и те с воплями таяли на глазах словно грязный снег, а затем исчезали в щелях между плитами. Один белый как снег тигр бросился на помощь медведю, который слишком углубился во вражеское войско, но не успел добраться до своего собрата. Гигантский кошмар проглотил медведя целиком. Могучая кошка прыгнула злодею на спину, повалила его на плиты, и тут же на нее навалились с десяток черных уродов. Вверх полетели клочья белой шерсти и вскоре от тигра не осталось и следа.

Люди же сражались мечами, и вскоре Андрей с Рыцарем Очень Печального Образа пробились сквозь плотный заслон и добрались до страшного гиганта, восседавшего на ступенях дворца. Вокруг кипела битва, вопли кошмаров и рычание зверей слились в один нескончаемый вой, от которого дрогнул бы даже самый отважный воин, но в пылу сражения этот ужасный аккомпанемент лишь подстегивал рыцарей.

Поднявшись на две ступеньки, Андрей с Рыцарем Очень Печального Образа на секунду остановились, чтобы перевести дух, и Аделаида задиристо крикнула чудовищу:

— Ну что, жирная образина, сам в щель полезешь или тебя туда копытом втоптать?

— Я самый большой кошмар, какой только мог создать пугливый человеческий разум,—раздался густой протяжный бас.— Никому еще не удавалось загнать меня в щель, а уж тем более такой дохлой кобыле, как ты.— Чудовище вдруг начало стремительно расти и пухнуть. Отвратительная голова его нависла над всадниками, огромная пасть, усеянная кривыми черными зубами, раскрылась, и оттуда так пахнуло гнилью, что лошади с всадниками вынуждены были отступить назад. А гигантское чудовище все росло и вширь, и в высоту, пока голова не поднялась выше дворцовых шпилей. По его скользкому, в жирных складках телу судорожно пробегали волны, из огромной, будто пещера, пасти дождем лилась зловонная слюна. Щупальца монстра вытягивались, словно шланги, и, извиваясь, раскачивались над головами рыцарей белого воинства.

Когда Андрей выскочил из дворца, почти вся площадь уже была запружена кошмарами, а из щелей между мраморными плитами лезли все новые и новые чудовища. Они вылезали, принимали прежний вид и становились в строй. По другую же сторону он увидел белое воинство, и оно показалось ему таким маленьким по сравнению с вражеской армией, что Андрей испугался за своих друзей.

— Ну что, мальчишка? — крикнул Рыцарь Ночи, который для наблюдения за битвой забрался на крышу одного из дворцовых флигелей.— Мои воины неуязвимы,— хвастал он.— Их можно загнать в щель только на время, но невозможно уничтожить совсем.

Последним появился главный кошмар. Он вырос из щели словно аэростат, раскрыл свою бездонную пасть и расхохотался, да так громко, что с фронтона дворца посыпалась лепнина.

— Выходит, я зря скормил этой образине свою ванну,— с сожалением сказал Синий Друг.— Он, по-моему, от этого стал еще больше.

— Не расстраивайтесь, милорд,— ответил ему Рыцарь Очень Печального Образа.— Когда мы доберемся до моего королевства, я подарю вам большую дубовую лохань, в которой меня купали ребенком. Если, конечно, мое королевство еще существует.

— Сомневаюсь, что мы вообще куда-нибудь доберемся после этого боя,— ответил Синий Друг, указывая на огромное войско Рыцаря Ночи.

Андрей спустился по ступенькам к белому воинству и занял свое место перед шеренгой.

— Позвольте, рыцарь, задать вам вопрос,— немного льстиво обратился к нему Синий Друг.— Вы думаете, мы сможем справиться с такой оравой?

— Я не думаю,— ответил Андрей.— Я собираюсь это сделать, а там будь что будет.

— Похвальный ответ,— сказал Синий Друг и собрался было отойти, но Андрей задержал его.

— Вот, возьмите,— сказал он, протягивая ему волшебный жезл Феи.— Это сделает вас непобедимым воином.

— А как же вы? — растерялся Синий Друг.— У вас что, их много?

— Нет, но я вижу, что вам он нужен больше.

В этот момент посреди площади между двумя армиями вдруг возник Павлик на великолепном арабском скакуне. Он растерянно огляделся, затем направил коня к Андрею и на скаку закричал:

— Что, и здесь кошмары?

— И здесь,— мрачно ответила Аделаида и тихо добавила: — Хоть не засыпай вовсе.

— Я вижу, вашего полку прибыло,— громогласно рас­смеялся Рыцарь Ночи и с издевкой добавил: — Вот теперь вы точно победите.

Павлик подъехал к Андрею и затараторил:

— А я тебя по всем снам ищу. В стране Черных Снов даже к Фее попал — вредная такая, еле убежал от нее.

— Пашка,— перебил его Андрей.— Здесь сейчас очень жарко будет. Если хочешь, уезжай, пока не поздно.

— Я? — оторопело спросил Павлик.— Ты что, меня трусом считаешь?

— Нет, но...— Андрей не нашелся, что сказать, и здесь он заметил, как на Павлике появились белые рыцарские доспехи. В его серебряный панцирь можно было глядеться будто в зеркало, а белое перо на шляпе ничуть не уступало перу Рыцаря Очень Печального Образа.— Извини,— сказал Андрей,— Это я так, на всякий случай.— Он немного по­двинулся и дал Павлику возможность встать рядом.

Вражеская армия уже готова была выступить. Передние ряды кошмаров бесновались и выли как голодные волки. С флангов к белому воинству начали подступать черные псы, и немногочисленная армия Андрея приготовилась к бою. И тут Андрея словно осенило. Он обернулся к Рыцарю Очень Печального Образа и, сияя, тихо проговорил:

— Кажется, я знаю, что с ними надо делать.

— Известно что — бить,— спокойно ответил рыцарь, беря копье на изготовку.

— Послушайте, рыцарь,— обратился к Андрею Синий Друг, постукивая жезлом по ладони.— А как этой штукой пользоваться? У меня никогда не было волшебных жезлов.

— Лупи им кошмаров по головам,— проворчала Аделаида.

— Если у меня получится, то и жезл не понадобится,— ответил Андрей и посмотрел на Рыцаря Ночи, который уже отдавал распоряжение своим войскам.— Больше я не позволю им просочиться сквозь плиты.

Андрей вообразил огромную металлическую платформу, на которой поместилась бы вся вражеская армия. Кошмары и не заметили, как под ними образовалась монолитная блестящая плита. Они слушали своего предводителя, размахивали оружием и вопили ругательства своему противнику.

— Рыцарь, я поняла, что ты хочешь сделать,— вдруг весело сказала Аделаида.— Только торопись, они уже собираются нападать. Если Рыцарь Ночи увидит плат­форму, он уведет с нее войско.

— Значит, будем делать вид, что готовимся к нападению,— ответил Андрей и поднял меч.— Приготовиться! — закричал он и тут же вообразил вторую такую же плиту, но в виде стены за вражеским войском. Когда сзади появилась преграда, кошмары взвыли еще громче и подались вперед, но Андрей уже повел белое войско навстречу.

— Рыцарь, делай скорее, нас же раскусят,— не оборачиваясь, прошептала Аделаида.

— Я не могу скорее,— так же тихо ответил Андрей.— Очень большие стены.

Вслед за этим по обе стороны от кошмаров Андрей представил две такие же металлические стены, и армия противника оказалась в загоне с выходом в одну сторону. Кошмары заметались между преградами, Рыцарь Ночи, поняв, что готовит противник его войску, страшно перепугался. Он взмахнул полой черного плаща и хотел было выкрикнуть команду, но Андрей опередил его. Он вообразил четвертую стену и сразу же — крышку для этой гигантской коробки.

— Все! — радостно закричал Андрей.— Они в ловушке!

— Ты гений,— сказал ему Павлик и похлопал по плечу —Теперь представь под ними такую же гигантскую керосинку. Пусть поджарятся.

— Зачем? — ответил Андрей.— Они и так больше оттуда никогда не выберутся.

— Это не по правилам! — истерично закричал Рыцарь Ночи с крыши.— Честные рыцари так не воюют!

— Честные рыцари не нападают на беззащитных,— ответил ему Андрей.— Вашей армии больше не существует. Так что спускайтесь, я готов с вами сразиться.

Пока предводитель черного войска в панике метался по крыше, Андрей представил, как огромная металлическая коробка с кошмарами стремительно уменьшается в размерах, и уже через несколько мгновений на плитах перед дворцом осталась небольшая блестящая коробочка, в которой была заключена вся армия Рыцаря Ночи.

Чем дальше Андрей катился по тоннелю, тем шире становилось подземелье. В самом начале у него появилось ощущение, будто он стремительно погружается в глубокий сон, но по мере приближения конца спуска в голове у него прояснялось, а лицо становилось все серьезней и сосредоточенней.

Андрей давно потерял счет времени и совершенно позабыл о том, куда он спускается. Позабыл он и о друзьях, и лишь одна мысль — о спасении Феи страны Белых Снов — не покидала его.

Наконец тоннель закончился, и Андрей очутился на залитом мягким желтым светом дворе, очень похожем на тот, что находился перед его домом. Разница была лишь в том, что все предметы выглядели почему-то живыми. Дома, деревья, качели и скамейки напоминали ему фантастические существа, которые, затаившись, смотрели на Андрея и словно ожидали, что принес с собой гость.

Люди во дворе и на ближайшей улице по большей части оказались знакомыми. Здесь были его тетушки и дяди со своими детьми, соседи по дому и одноклассники с учителями. Он даже разглядел несколько лиц умерших родственников, которых знал только по фотографиям. Но самым удивительным было то, что все они были очень похожи друг на друга. Все одеты в желтые одежды, и у всех на лицах было написано одно и то же — абсолютная безмятежность и покой. Люди ходили по улицам и двору, переговаривались между собой, но все это напоминало музей восковых кукол, в котором внезапно ожили экспонаты.

С любопытством разглядывая знакомых, Андрей прогуливался между ними, но на него никто не обращал никакого внимания. Поэтому он очень удивился, когда кто-то позвал его знакомым голосом:

— Андрюша!

Андрей обернулся и увидел молодую красивую женщину, очень похожую на маму, но с таким отрешенным лицом, что он с трудом узнал ее. Знакомые черты ее почти неуловимо менялись, и Андрей никак не мог ухватить то единственное ласковое выражение, к которому он привык с пеленок.

— Мама, я ищу Рыцаря Ночи и Фею страны Белых Снов. Ты не видела их?

— Зачем тебе? — бесстрастно спросила мама.

— Я хочу спасти Фею. Рыцарь Ночи подло украл ее, и, если я не помогу ей, страна Белых Снов исчезнет с лица земли.

— Это не так, мой мальчик,— ровным голосом ответила мама.— Все, что здесь с тобой происходит, лишь сон. Страна Белых Снов не может исчезнуть, потому что она — плод твоего воображения. Ты создал ее сам, сынок. Люди так устроены: каждый придумывает свой мир. Злобному человеку кажется, что он живет в окружении таких же злобных людей, и весь мир только для того и существует, чтобы портить ему жизнь. Добрый человек во всем прежде всего видит доброе, и мир отвечает ему тем же. Глупый до конца жизни обретается в мире, который он не может себе объяснить. Зато герой — самый беспокойный из людей — живет иллюзией, что может спасти мир от зла. Силой своего воображения он создает себе противника, который и носит это имя — Рыцарь Ночи. Знание этой истины делает чело­века свободным, мой мальчик.

— Хорошо, я запомню это, мама,— ответил Андрей.— Но сейчас я тороплюсь, мне надо спасать Фею.

— Но она же существует только в твоих фантазиях,— сказала мама.

— Пусть! — упрямо проговорил Андрей.— Пусть я спасу ее в воображении, но я обязан это сделать!

— Ты выбрал себе самую трудную и беспокойную судьбу,— с печалью в голосе сказала мама.— Ты будешь делить людей на хороших и плохих, на тех, кто тебе

нравится и кто — нет. Ты будешь судить их по словам и поступкам и сам решать, кто прав, а кто виноват. Делая это, ты будешь совершать много ошибок: обижать невиновных и славить негодяев. А когда твои ошибки станут для тебя очевидными, тебя замучает чувство вины. И чем дальше, тем больше сомнений и разочарований ждет тебя на этом трудном пути.

— Пусть,— нетерпеливо повторил Андрей, не переставая удивляться, как незаметно изменяется лицо мамы, порой становясь похожим на все лица знакомых ему людей.— Скажи, в какую сторону они пошли.

— Я знаю, ты добрый мальчик,— сказала мама.— И ты сам выбрал, каким тебе быть. Не торопись. Ты успеешь спасти Фею. Время здесь стоит на месте, вот оно.— Мама подняла открытую ладонь кверху и пошевелила пальцами, будто щупая густой желтый воздух.— Вначале я хочу показать тебе зло, с которым ты собираешься бороться, и уже потом ты решишь, что делать. Согласен?

— Конечно, согласен,— немедленно ответил Андрей.

Мама взмахнула рукой, и они очутились посреди бескрайнего поля под таким же бескрайним желтым небом. Она указала вперед, и Андрей увидел, как из-за горизонта выплыла огромная желтая туча, которая по мере приближения начала приобретать очертания трех всадников. И вскоре Андрей увидел гигантских желтых воинов на таких же огромных, как и они сами, конях. Воины ехали медленно, плечом к плечу и издалека почти не отличались друг от друга. На всех на них были надеты желтые доспехи, все трое ехали с непокрытыми голова­ми, и только когда они достаточно приблизились, Андрей разглядел разницу между тремя всадниками. Правый воин смотрел прямо вперед, и лицо его выражало твердую уверенность и спокойствие. Средний, как оказалось, имел два лица. Одно было обращено к правому соседу, другое — к левому. Но самым поразительным оказался третий всадник. У него вообще не было лица, и этот громадный безликий воин напугал Андрея.

Полет, казалось, длился бесконечно. Андрей попытался было представить, что он летит над землей, а не к земле, но очень скоро убедился, что в стране Глубокого Сна это невозможно. Он продолжал падать с мечом в руке, и вскоре его охватил леденящий душу страх. В панике Андрей начал перебирать все варианты спасения, но от волнения на ум ничего не шло, мысли скакали, словно маленькие обезьянки, а в голове молоточком стучало: «Конец, конец, конец». И только перед самой землей, когда он вспомнил о своем друге — Аделаиде, крылатая кобыла пришла ему на выручку. Она бросилась прямо под своего хозяина, слегка затормозила, и Андрей уселся точно ей на спину.

— Привет, победитель,— повернув голову к своему седоку, радостно сказала Аделаида.— Ловко ты его обезоружил, поздравляю.

Еще не до конца придя в себя от страха, Андрей машинально вложил меч в ножны и пробурчал:

— Какой там победитель.

— А ты посмотри. Смотри, смотри, пока не поздно,— сказала Аделаида и развернулась так, чтобы ее друг мог видеть побежденного колосса.

Конь безликого за время падения Андрея успел ускакать довольно далеко, а потому на расстоянии хорошо было видно, как гигантский всадник вместе со своим скакуном вдруг начал распадаться на части. Вначале и безликий и конь покрылись сетью трещин. Затем вся эта махина как-то разом осыпалась и рухнула вниз. На землю полетели куски того, что еще совсем недавно казалось ужасной, непреодолимой силой, непобедимым воином, способным сокрушить любое препятствие. А потому Андрей смотрел на рухнувшего колосса и не мог поверить, что это он — одиннадцатилетний мальчишка — сломил эту чудовищную мощь.

Неожиданно Андрей заметил, что куски, на которые рассыпался безликий, начали приобретать контуры всадника на коне. И вскоре все эти обломки превратились в тысячи и тысячи маленьких безликих воинов. Целая армада за­полонила собой небо, пока не скрылась за горизонтом.

— А ты говоришь — победил,— тяжело вздохнув, сказал Андрей.

— Не победил, так узнал,— ответила Аделаида.— А это тоже дорогого стоит.

— Что узнал? — не понял Андрей.

— Узнал, что большое зло, если его одолеть, рассыпается на огромное количество маленьких зол.

— Тигр развалился на миллион ядовитых пауков,— задумчиво проговорил Андрей.— И неизвестно, что хуже.

— Наверное, хуже, когда на зло смотрят сквозь пальцы,— ответила Аделаида.— А ты, по крайней мере, его рассеял, и теперь оно будет не так заметно.

— А где же Фея? — вдруг вспомнил Андрей,— Если мы победили, значит, Фея должна быть где-то здесь.

— О, тебе еще предстоит выслушать от нее столько благодарностей,— сказала Аделаида.— Глядишь, и орденом наградит. А может, полстраны подарит.— Глаза у кобылы затуманились, и она мечтательно проговорила: — А мне — два мешка овса. Нет, пожалуй, три. Хотя я не отказалась бы и от четырех.

— Мы победили с тобой вместе,— горячо сказал Андрей.— Если бы не ты, я бы ничего не сумел сделать. Значит, и почести надо разделить пополам.

— А зачем кобыле почести? — вздохнув, спросила Аделаида,— Что я с ними буду делать? Конюшню из них не построишь, съесть их невозможно, а своим подружкам я и так расскажу, как во сне метелила этого здорового балбеса. Так что давай так: почести — тебе, а овес — мне.

— Я согласен,— рассмеялся Андрей.

Аделаида легко опустилась на землю, сложила крылья, и Андрей вдруг обнаружил, что они находятся в стране Белых Снов, перед дворцом Феи, где еще совсем недавно произошло сражение с армией кошмаров. Но теперь здесь все выглядело иначе. Небо и воздух очистились от черных туч и гари. Здание дворца и прилегающий к нему парк словно омылись от черной грязи завоевателей и засияли в своей первозданной чистоте. Из ослепительных кварцевых фонтанов била хрустально чистая вода, молочно-белые плиты площади блестели, словно зеркала, а величественный дворец напоминал сказочное произведение кулинарного искусства. Он словно был вырублен из цельного куска сахара и украшен белыми тюрбанами из взбитых сливок. От всей этой неимоверной белизны Андрей на какое-то время совершенно ослеп и, только хорошенько протерев глаза, удивленно спросил:

— Как, мы снова здесь? А где же страна Глубокого Сна?

— Наверное, где ей и подобает быть,— ответила Аделаида.— В глубоком сне. С благополучным пробуждением, рыцарь.

Здесь же, у входа во дворец, Андрей увидел друзей, которые рассказывали друг другу о своих битвах со злом в стране Глубокого Сна. Андрей подоспел к самому началу рассказа Рыцаря Очень Печального Образа, и, как оказалось позже, противник каждого выглядел иначе, чем тот, с которым пришлось сразиться Андрею.

— Я попал в собственное королевство, в котором не был более пятисот лет,— подняв забрало, начал рассказывать Рыцарь Очень Печального Образа.— Там я встретился с матушкой и батюшкой. Они-то и благословили меня на бой с Рыцарем Ночи. Но этот злодей превратился в гигантского стоглавого дракона со скорпионьим .жалом на хвосте. Он был таким огромным, что от его поступи земля дрожала как при землетрясении, дракон заслонил собою половину неба, а его крылья в обе стороны уходили за горизонт.

Бились мы очень долго. Я отрубил ему половину голов, но на их месте тут же вырастали новые. Я весь покрылся черной драконьей кровью. От усталости руки мои едва держали меч, а у коня начали подгибаться ноги. И тогда я понял, что такое чудовище обычными способа­ми не одолеешь.

Отъехав подальше, я задумался, что делать дальше, и это едва не стоило мне жизни. Одна из голов дракона напала на меня сверху. Она разинула огромную пасть, а я, улучив момент, вскочил этому чудовищу прямо в глотку и дал себя проглотить вместе с конем.

То, что я увидел внутри, поразило меня до глубины души. Чрево этого воплощения зла оказалось обиталищем сотен тысяч злодеев: убийц и воров, насильников и грабителей. Там они вынашивали свои страшные планы, чтобы потом дракон выплюнул их в реальный мир. Грязь, слякоть и тусклый серый свет наводили беспросветную тоску, а соседство преступников рождало в душе чувство безысходности и жалости к этим несчастным «детям зла».

Только там, внутри чудовища, я понял, какую непосильную ношу взвалил на себя. Один против целой армии носителей зла я не мог ничего сделать. От этих мыслей у меня опустились руки, и я собрался было покинуть эту преисподнюю, но один из обитателей драконьего чрева, сам не зная того, помог мне. Преступники — они всегда преступники, даже по отношению к своим, и в первую очередь — к себе. Он принял меня за одного из собратьев и из озорства сказал мне, что, если пригвоздить скорпионий хвост дракона к земле, чудовище на какое-то время лишится возможности жалить. Что я и сделал. Я выскочил из раскрытой пасти дракона и устремился к его хвосту. Словно почувствовав неладное, он размахивал им так сильно, что я долгое время не мог к нему подойти. Когда же я оседлал хвост, мне стоило огромных усилий удержаться на нем. И только после десятой попытки мне удалось вонзить меч и пригвоздить жало к земле. Дальше же произошло нечто очень странное: неожиданно дракон покрылся сетью трещин и вскоре рассыпался на бесчисленное множество кусков.

Я уже праздновал победу, когда вдруг увидел, что каждый кусок превратился в ядовитую змею. Все эти гады тут же расползлись по земле, а я вернулся сюда.— Рыцарь Очень Печального Образа тяжело вздохнул, по­жал плечами и закончил: — Уж не знаю, есть ли какой-нибудь толк от подобных побед?

— Толк есть всегда,— со знанием дела уверенно заявил Синий Друг.— Если злу давать абсолютную волю и не трогать его, оно вырастает до невероятных размеров и накрывает собою землю. Я, например, в стране Глубокого Сна боролся с многоруким гигантом. Он шел по земле и уничтожал все живое, что ему попадалось на пути. Там, где он проходил, оставалась безжизненная пустыня. Я попытался было его остановить, но у меня ничего не вышло — гигант не обратил никакого внимания на мои комариные уколы.

Самое интересное, что кругом стояли люди. Они равнодушно смотрели, как многорукий с корнями вырывает деревья, вытаптывает траву, уничтожает зверей и птиц. Единственное, что я смог сделать — это уговорить несколько человек идти следом за злодеем и засаживать пустыню новыми деревьями и кустарниками, выпускать на волю животных и птиц. И когда многорукий гигант обернулся и увидел людей, возвращающих земле жизнь, он затрясся от злобы, покрылся черными трещинами и рассыпался на тысячи и тысячи кусков, которые потом превратились в саранчу и разлетелись по всему свету. Зато люди с удвоенной силой принялись засаживать землю деревьями и травой. За этим занятием я и оставил их, а сам вернулся сюда.— Синий Друг снисходительно посмотрел на Рыцаря Очень Печального Образа и добавил: — По-другому противостоять этому злу никак не возможно.

— А я попал в такую темень,— начал свой рассказ Павлик,— что не увидел даже, куда попал.

— Хорошее начало,— рассмеялся Синий Друг.— Он увидел, что ничего не увидел.

— Такое бывает,— сказал Домовой.— Когда Флоринда читает свой роман, я понимаю, что ничего не понимаю.

— Да ты же почти Сократ, дорогой Домовой! — воскликнул Синий Друг.— Правда, он сказал: «Я знаю, что ничего не знаю». Столько лет прожил с тобой и даже не подозревал о твоих выдающихся философских способностях.

— Нехорошо,— перебил его Рыцарь Очень Печального Образа.— Дайте же рыцарю дорассказать свою историю.

Все немедленно замолчали, и Павлик продолжил:

— Вначале я не знал, что нужно делать. Я боялся сойти с места, чтобы не свалиться в какую-нибудь яму. Боялся пошевелиться и выдать себя, ведь рядом могли оказаться злобные чудовища. Мне было страшно даже дышать и моргать. Темнота была густая, как кисель, и мне казалось, что она живая. Отовсюду раздавались какие-то стоны и вопли, и вскоре я почувствовал, как в голове у меня тоже постепенно наступает такая же темень. Это еще больше напугало меня. И тогда, чтобы отвлечься, я начал вспоминать все, что проходил в школе: повторил таблицу умножения, вспомнил последний урок географии, потом начал вспоминать книжку, которую недавно прочитал. И чем дальше я вспоминал, тем светлее становилось вокруг меня. И тогда я понял, как бороться с этой темнотой. Добил я ее стихотворением, за которое на уроке получил четверку. После этого темнота развалилась на многие кусочки, и эти черные тени расползлись по всей земле, а я вернулся сюда.

— Достойная победа,— одобрил Рыцарь Очень Печального Образа, и все обернулись к Домовому, чтобы послушать его историю, но тот лишь пожал плечами и смущенно проговорил:

— Я не рыцарь и никакого такого подвига не совершил. В стране Глубокого Сна я попал в обычный крестьянский дом и успел только расчесать двум старым клячам гривы да заплести их в косы.

В это время из дворца вышел дворецкий в белой ливрее, и, увидев его, все замолчали.

— Пройдите во дворец, рыцари,— обратился к ним старый слуга.— Фея страны Белых Снов ждет вас.

Когда вся процессия поднялась по белой дворцовой лестнице и вошла в тронный зал, Фея поднялась им навстречу и добросердечно сказала:

— Здравствуйте, рыцари. Рада вас видеть у себя целыми и невредимыми.— Присутствующие нестройно ответили на приветствие, и Фея продолжила: — Вы избавили мою страну от нашествия кошмаров, и я хочу отблагодарить вас за доблесть и преданность добру.

— Не стоит беспокоиться, Ваше Величество,— пролепетал Синий Друг.— Уже то, что мы имеем возможность лицезреть вас, для нас большая награда.

— Да, Ваше Величество,— поддержал его Рыцарь Очень Печального Образа.— Лицезреть вас — уже большая награда, так что не стоит беспокоиться.

— Да не беспокойтесь вы, Ваше Величество,— вторил им Домовой.— Лицезреть вас уже есть большая награда, но если вы настаиваете...

Андрей с Павликом переглянулись, одновременно рассмеялись, а Фея, улыбнувшись, ответила:

— Я бы наградила всех вас рыцарским званием, но в этом нет никакой необходимости — вы уже рыцари и неоднократно подтверждали это. Поэтому я исполню по одному вашему желанию. Просите что угодно.

— Любое желание? — недоверчиво переспросил Домовой и тут же получил от Синего Друга локтем в бок.

— Абсолютно любое,— подтвердила Фея.

— Лично я хочу проснуться,— не раздумывая сказал Рыцарь Очень Печального Образа.— И оказаться в своем королевстве. Только вначале мне хотелось бы попрощаться со своей хозяйкой — Феей страны Разноцветных Снов и с Флориндой. Мы так долго прожили вместе.

— Это легко выполнимое желание,— ответила Фея.— Но я советую вам подумать, рыцарь. Ведь прошло столь­ко лет, и ваше королевство давно могло исчезнуть с лица земли. Стоит ли возвращаться, если не осталось даже следа от той жизни, которую вы когда-то покинули?

— Стоит,— ответил Рыцарь Очень Печального Образа.— Хотя бы для того, чтобы убедиться, что там уже течет другая жизнь.

— Кроме того, здесь, в стране Снов, время не властно над вами,— сказала Фея.— Но там вы снова станете смертным.

— Я готов,— ответил Рыцарь Очень Печального Об­раза.

— Что ж, будь по-вашему, рыцарь. Каким будет ваше желание, милорд? — обратилась Фея к Синему Другу.

— Я...— заволновался Синий Друг.— Я тоже хочу проснуться вместе с Рыцарем Очень Печального Образа. Мы с ним уже обо всем договорились.

— Что ж, желаю вам счастливого возвращения,— сказала Фея.— Прощайте, милорд.

— А я, если можно, хотел бы проснуться в доме с хорошей печкой и добрыми хозяевами,— попросил Домовой.

— Это очень просто,— сказала Фея.— Ну а вы, юные рыцари,— обратилась она к мальчикам.— Назовите ваши желания.

В голове у Андрея все перемещалось, он никак не мог придумать, что попросить у Феи, а Павлик в этот момент выпалил:

— А можно?.. Я хочу...

— Ну? — рассмеялась Фея.— Ты хочешь...

Но Андрей все же сказал первым:

— Нам сказали, что когда мы проснемся, то сразу забудем все, что произошло с нами в стране Глубокого Сна. А может, даже и весь сон. Можно сделать так, чтобы я все помнил?

— И я! — быстро сказал Павлик.

— Конечно, можно. Но для этого, как только проснешься, ты должен будешь три раза повторить: «Я все помню. Я все помню. Я все помню»,— ответила Фея и очень знакомым голосом добавила: — Просыпайся, герой. Пора вставать.

Андрей открыл глаза и увидел склонившуюся над ним маму.

— Ну, где ты на этот раз путешествовал? — спросила она.— По Африке или в лесах Амазонии?

— Доброе утро.— Андрей потер глаза кулаками и ответил: — Если бы ты только знала, какой мне приснился сон. Я был... Я был...— Он посмотрел на кошку Лелю, которая, свернувшись калачиком, лежала у него в ногах, но так ничего и не вспомнил.— Я был...

— Вставай завтракать,— рассмеялась мама.— Чтобы не забыть сон, надо, проснувшись, тут же три раза повторить: «Я все помню. Я все помню. Я все помню». Если не сделать этого сразу, сон улетучивается. Но самое трудное как раз — не забыть это сделать.

Шел третий день школьных каникул. Дело близилось к вечеру, но духота стояла невыносимая. На следующее утро Андрей с папой и мамой собирались уезжать на дачу, и квартира походила на вокзальный зал ожидания — в прихожей, комнатах, кухне и даже в ванной стояли чемоданы, сумки, узлы и авоськи. Между вещами, радостно повизгивая, бегала Линда, отчего мама сильно нервничала, покрикивала на нее и ставила Линде в пример кошку Лелю, которая забралась на шкаф и иногда поглядывала оттуда одним глазом. Остальное же время она спокойно дремала.

— Ну что ты ходишь по квартире как неприкаянный? — раздраженно сказала мама Андрею.— Пойди погуляй с собакой. Вы мне здесь только мешаете. И вообще, у меня такое впечатление, что вы специально не даете мне собирать вещи.

Папа, забравшись в холодную воду прямо в шортах и майке, хмыкнул из ванной, пошелестел газетой и тихонько возразил:

— Мне казалось, что все уже собрано и упаковано.

— А мои щипцы для завивки волос ты упаковал? — спросила мама.

— Щипцы? — задумчиво проговорил папа.— Щипцы, кажется, нет.

— Вот! — победно воскликнула мама.— А говоришь, все собрано! Да иди же ты на улицу! — снова накинулась она на Андрея.— Собака не гуляла целый день. И не забудь, что через час мы идем пить чай к соседям.

Решив окончательно не расстраивать маму, Андрей надел сандалии, прицепил Линде поводок и вышел из квартиры. На лестничной площадке он поздоровался с соседями — Романом Олеговичем Патрикеевым-Ойунским и его женой тетей Флорой. Отчества соседки Андрей, как ни старался, запомнить не сумел.

Роман Олегович частенько надоедал Андрею нравоучениями и рассказами о том, каким послушным мальчиком он был в детстве. Зато его жена после таких вот скучных лекций тихонько говорила Андрею: «Не слушай его, он сам в детстве был хулиганом. Правда, учился хорошо». Тетя Флора работала в издательстве и всю жизнь писала роман о благородном пожарном, но никак не могла его дописать. Этим пожарным был ее папа, и, чтобы не исказить его светлый образ, ей пришлось описывать всю его жизнь.

— Ну, здравствуй, рыцарь,— поприветствовал Андрея Роман Олегович.— Как, девочек не обижаешь?

— А чего их обижать? — пожал плечами Андрей.— Вчера Светка Мурзина...

— Не Светка, а Света,— поправил его Роман Олегович.

— Вчера мне Света Мурзина так по уху кулаком врезала... а я ей не ответил.

— Молодец,— одобрил Роман Олегович.— Терпи, но девочек не трожь.

— Лучше ухо тренируй,— посоветовала тетя Флора.

— Ладно,— ответил Андрей.

— Папа где? — спросил Роман Олегович.

— В ванне, делает вид, что читает газету, но, по-моему, спит,— ответил Андрей и прошмыгнул мимо соседей на лестницу.

Уже на улице Андрей столкнулся с аккуратным седым человечком — председателем домового кооператива. Его все звали Домовой, он знал об этом и не обижался.

— Здравствуйте,— поприветствовал его Андрей.

— А, привет, рыцарь,— радостно ответил Домовой.— Как закончил школу?

— Как все,— ответил Андрей.

— Тоже неплохо. Папа где?

— В ванне газету читает. Мы сегодня идем пить чай к Патрикеевым-Ойунским. Тетя Флора написала еще одну главу, будет читать.

— Опять? — Домовой посмотрел на небо, вздохнул и добавил: — Но ты скажи, что я обязательно зайду. А вы...— Он хотел было что-то спросить, но Андрей вос­пользовался тем, что Линда нырнула в кусты, и последовал за ней.

Гулять с собакой Андрей любил в соседнем скверике, где можно было встретить кого-нибудь из знакомых мальчишек, так же выгуливающих своих питомцев. Но в сквере никого не оказалось. Лишь на лавочке сидел мальчишка с унылым лицом. Он старательно ковырял носком сандалии землю и смотрел в им же проделанную лунку. Возможно, он ожидал, что оттуда вылезет червяк или жук, но лунка росла, а из нее никто не появлялся.

Андрей прошел мимо, посмотрел на мальчишку, и тот почему-то показался ему знакомым. Андрей попытался вспомнить, где его видел, но у него ничего не выходило.

Мальчик тоже взглянул на Андрея и шмыгнул носом. Он опустил глаза, но затем вдруг резко поднял голову и внимательно всмотрелся в лицо мальчика с собакой.

Они долго изучали друг друга, а затем мальчишка с унылым лицом неуверенно поинтересовался:

— Тебя Андреем зовут?

— Да. Ты из тридцать восьмой школы?

— Нет,— ответил мальчик.— Я вообще не здесь живу. Мы приехали в гости.

— Тогда где я тебя видел? — спросил Андрей.

— Я тоже тебя видел,— понизив голос до шепота, ответил мальчик.— Я все запомнил.

— Что все? — не понял Андрей.

— Все, все,— ответил мальчишка.— Когда проснулся, я три раза повторил: «Я все помню. Я все помню. Я все помню».

— Что ты мелешь? — спросил Андрей, силясь понять слова странного мальчишки.

— Фея страны Белых Снов сказала...— начал было мальчик, и тут у Андрея в голове словно открылась дверца, и он вспомнил все, что с ним произошло во сне.

— Пашка?! — потрясенно воскликнул Андрей.

— Да,— ответил Павлик.

В этот вечер тетя Флора почему-то отказалась читать очередную главу из своего бесконечного романа, и все просто пили чай и разговаривали. Роман Олегович

совершенно не докучал Андрею нудными нравоучениями, а председатель домового кооператива пришел в гости с большим тортом и банкой варенья, чего раньше за ним не водилось. И даже папа как будто забыл в сотый раз порекомендовать тете Флоре принимать холодные ванны от нервов. В конце вечера Андрей вспомнил старую лошадь, на которой катали детей вокруг цирка, и его даже прошиб пот. «Аделаида!» — подумал он, сунул руку в карман и убедился, что грязная картонка с нацарапанным Пашкиным телефоном лежит на месте.