Что он скажет? Что он скажет, когда узнает…

— Девушка, приехали! — меня одергивает голос таксиста.

— О, да, спасибо! — наспех выскакиваю из машины и бегу под дождем к воротам.

Блин, ключи не достала. Еще и пакет с продуктами руку передавливает. Роюсь в сумочке, стряхивая с лица холодные капли.

Вроде лето уже через пару недель, но погода далеко не летняя. А мне теперь простужаться никак нельзя. Мы ведь так долго этого ждали, что теперь нужно поберечься. Вот сейчас Рома увидит меня такую мокрую курицу и ругать будет, что я вообще из дома вышла в такую погоду. Да еще и в деревню к нему в такую даль потащилась.

Но я просто не могу терпеть. Мне так хочется рассказать ему новость, что от волнения даже руки дрожат.

Наконец отыскиваю в сумочке ключи от ворот, и вхожу во двор. Розы буйствуют, и пионы… Ммм. Запах — закачаешься. Красота какая. В который раз убеждаюсь что моя свекровь просто волшебница. Так уж она свою дачу приображает — чудо просто. Обожаю ее. Представляю, как она тоже обрадуется новостям. Жаль, что она сейчас в больнице, последнее время здоровье ее что-то подводит.

Вхожу в дом и скидываю промокшие балетки в коридоре. Тихо прохожу вглубь дома, стараясь не шуметь.

Рома скорее всего до сих пор спит. Вчера с другом детства встречу праздновал полночи. Писал, что и сегодня домой не собирается, мол друг задерживается еще в деревне на пару дней, они еще в баню сходить хотят и на лодке покататься.

Рома из-за этого друга ведь и сорвался в деревню. Они вроде с ним выросли вместе, по соседству. А потом их жизнь разлучила. Рома сказал, что они почти двадцать лет не виделись. Вот это дружба сквозь года. Я его таким оживленным отродясь не видела. И счастлива, что он счастлив.

Может он даже разозлится, что я их мальчишнику помешала, но такие новости как у меня ведь тоже не каждый день приходят.

Вхожу в кухню и первым делом ставлю вариться бульон. Роме и его другу от похмелья должен помочь. Сначала пусть в себя придут, тогда и продолжат со своей рыбалкой и баней.

Я успела вся промокнуть — хоть выжимай. Надо бы переодеться, чтобы не заболеть. Поэтому настроив плиту иду к лестнице ведущей на второй этаж. У нас в этом доме своя спальня с Ромой есть. Он наверно спит, но я тихонечко одежду возьму, чтобы в сухое переодеться и пойду себе дальше ему запоздалый завтрак готовить.

Осторожно открываю дверь в спальню и буквально на цыпочках крадусь к шкафу. В комнате довольно темно из-за задернутых штор. Быстро скидываю с себя одежду и беру первые попавшиеся тряпки.

— Вика? — слышу голос любимого.

Непонимающе оборачиваюсь, потому что меня зовут Олеся:

— Дурацкая шутка, Ром, — выдавливаю улыбку, глядя в заспанные глаза мужа.

— Черт, Лесь… Ты почему здесь, еще и в таком виде? — хмурится он строго.

— В смысле… п-переодеться зашла, а ты… — я осекаюсь, заметив, как из-под одеяла выныривает тонкая женская ручка и ложится на шею моему любимому.

Стою с открытым ртом, наблюдая, как некая рыжая бестия даже не открывая глаз притягивает голову моего мужа к себе и целует его в щеку. Так по-хозяйски. Будто право на это имеет… И он поддается даже…

— Друг детства, значит? — ком вставший поперек горла мешает говорить. — Выросли вместе…

— Рот закрой, и выйди! — шипит мерзавец. — Дома поговорим.

У меня просто слов нет. Я глазам своим не верю.

— Больше не о чем, Ром, — в груди так болит, что я начинаю задыхаться. — Не о чем говорить…

Меня пошатывает от боли сковавшей все тело. Я вся, словно оголенный нерв сейчас.

Почему это случилось со мной? За что?! Я думала так только в дурацком кино бывает…

Снимаю с пальца обручальное кольцо, кладу его там же в шкаф и как есть в одних трусах выхожу из спальни, где мне изменил муж…

Выскакиваю из дома под дождь в одном белье. Ноги ватные. В голове гул, будто меня контузило.

Не верю. Хочется проснуться сейчас же. Чтобы это не со мной произошло. Чтобы не было так больно!!!

Боже, зачем я только приехала?! Надо было дождаться его дома, как он и просил…

И что?! Как дура в слепом неведении было бы лучше?! Черта с два!

Как же больно…

Я ведь хотела сказать ему… сказать…

— И куда ты собралась?! — зло рявкает Рома, одергивая меня за локоть уже у ворот.

Он в брюках с небрежно расстегнутым ремнем, и без рубашки. Будто жестокое подтверждение тому, что мне вовсе не приснилось… не показалось то, что я увидела.

Хочется проснуться. Прикоснуться к нему. Прижаться, чтобы убедиться, что он только мой. И ни чей больше.

Но это вовсе не так. А от того так противно становится.

— Д-домой, — выдавливаю я в ответ, но слова режут горло, когда я осознаю, что дома у меня больше нет. Есть только его дом. А туда я больше ни ногой. — К м-маме.

— В таком виде?

— Это больше не твое дело, — захлебываюсь от слез.

— Мое, — отрезает он. — И это никогда не поменяется. Ни к какой маме ты не поедешь. Отвезу тебя домой. Успокоишься и поговорим.

— Нет.

— Это не обсуждается, Лесь. Садись в машину, еще не хватало, чтобы соседи тебя разгуливающую по двору голиком увидели.

— Ха, значит мне нельзя, да? — взрывает меня вдруг. — То есть тебе можно баб в дом матери водить, а мне тут и голышом пройтись нельзя?!

Он резко подается ко мне и вцепляется пальцами в шею:

— Да, нельзя, Олеся! Ты — моя жена! И моя жена не будет меня позорить, так что сядь в машину, пока я силком тебя туда не запихнул.

Мне страшно. Я не знаю такого Рому. Да, он бывает холоден, но никогда не жесток ко мне. А сейчас…

— Тогда почему тебе можно? — выдавливаю я, превозмогая страх. — Почему ты меня опозорил? Предал? Уничтожил, Ром…

— Не драматизируй, — отмахивается, как от мухи назойливой. — У каждого мужика есть женщина для души.

— И обычно такая женщина называется жена! — воплю я сквозь слезы, и бью его кулаками по груди.

— Нет, наивная ты малышка, — он зло встряхивает меня за плечи. — Обычно таких женщин называют любовницами. От слова «любовь», знаешь такое? — как пощечина отрезвляющая.

Я даже слезами давлюсь и от шока плакать перестаю:

— Зн-начит-т… — меня колотит то ли от холода, то ли от нервотрепки, но так сильно, что зуб на зуб не попадает, — она любовь? — киваю в сторону дома. — А я?..

— Лесь, давай дома поговорим.

— А я??? — требую я немедленного ответа.

Он как-то устало выдыхает, и трет пальцами переносицу:

— Мы оба знаем, что если бы не моя мать, отчаянно желающая внуков, то этого брака не было бы, — бьет меня жестокими словами и холодным взглядом. — Она тебя выбрала. Молодую, красивую, здоровую. Не я. Ты же пойми, я взрослый мужик со своими запросами и хотелками. А ты — куколка. Я к тебе даже прикоснуться лишний раз боюсь.

— Вот как? — чувствую как у меня вся кровь от лица отхлынула. — Ты поэтому со мной спишь как по расписанию? — вдруг доходит до меня. — Чтобы завет матери выполнить, но и себе не в урон, чтобы лишний раз не прикасаться к той, что противна?!

— Не противна ты мне, идиотка! — он грубо дергает меня за локоть прижимая к себе. — Я сам себе противен рядом с тобой! Ты себя видела вообще? Девочка-малышка, вся такая правильная — идеальная по вкусу моей матери! И я — медведь стокилограммовый. Да я просто боюсь тебя убить ненароком.

— Убил, — смаргиваю с глаз слезы вместе с каплями дождя.

— Давай без драмы!

— Давай, Ром! Значит ты считаешь, что тебя оправдает тот факт, что ты имел какую-то шваль, потому что боялся навредить мне?

— Она не шваль! — шипит он мне в лицо.

И я осекаюсь, замечая в его реакции нечто такое, что ранит еще сильнее чем физическая измена мужа.

— Точно. Друг детства же, — шепчу в ужасе. — Она — твой друг. И говоря о любви… ты вовсе не утрировал…

Это просто кошмарный сон какой-то…

— И как давно… — безжизненно выдавливаю я, — ты с ней… с-спишь?

Сама не знаю зачем мне эта информация. Ясно ведь, что не о чем разговаривать. Дальше только больнее!

— Всего раз, — рявкает он в ответ. — Это было один раз всего лишь! Так что успокойся уже! Я ее почти двадцать лет не видел, вот и сорвался!

— Ох, вот оно что… сорвался…

Страшно представить какое бешенное желание за этим стояло, раз он использует такие слова.

«Всего лишь раз» — и вовсе звучит как сожаление.

— Ты не отчаивайся, Ромчик, — выдавливаю болезненную улыбку, заглядывая ему в глаза. — Теперь еще ни раз получится. Можешь продолжать иметь своего «друга детства». А я уйду и не стану вам мешать… — дергаюсь в сторону ворот, но Рома не отпускает.

— Никуда ты не уйдешь. Пока я не разрешу.

— Так разреши! — я вою глядя ему в глаза. Настолько растоптанной и униженной я себя еще никогда в жизни не чувствовала. — Зачем я тебе, Ром?! У тебя первая любовь в спальне! Она тебе и женой станет, и детей родит, разве ты не этого хочешь?! А я больше видеть тебя не хочу!!! — рыдаю навзрыд.

Его холодные глаза мечутся по моему лицу. А я как дурочка жду пощады. Жду, что он великодушно позволит мне уйти…

— Ты — моя жена. И то, что ты сегодня увидела никаким образом этого не изменит, Лесь. Садись в машину, ты уже вся промокла, — он подталкивает меня к своему черному внедорожнику.

Я иду как на плаху. Просто мечтаю сейчас сквозь землю провалиться. Лишь бы никогда больше не видеть этого мерзавца.

Рома буквально впихивает меня в машину и идет к водительскому сиденью. Мимолетная мысль выскочить из машины и бежать куда глаза глядят подавляется здравым смыслом: куда я могу пойти почти голая?

Делать нечего. Пусть везет меня домой. Оденусь. Соберу вещи свои. И поеду к маме. Мама… точно… Его-то мама так любит меня. Что я теперь ей скажу? Как должна попрощаться с ней. У нее ведь и так здоровье ни к черту. Как теперь я могу и сердце ей разбить. Оказывается весь наш брак держался на ней…

Видимо и сейчас держится.

— Это из-за мамы? — спрашиваю я, когда Рома уже выезжает из ворот. — Из-за нее теперь не отпустишь меня?

— Ты прекрасно знаешь, что у нее проблемы со здоровьем в последнее время, — буквально озвучивает он мои мысли. — Так что даже не думай расстраивать ее дурными новостями.

— Предлагаешь мне терпеть твои измены, просто потому что ты маму расстраивать не хочешь? А мне как дальше жить прикажешь?!

— Тебе не придется ничего терпеть, потому что этого не повторится, Лесь. Я уже сказал, это было лишь раз. И больше не будет.

— Не будет, говоришь? А не для того ли ты собирался еще на пару дней в деревне с «другом» задержаться, а?! Значит если бы я не застукала, то ты бы и дальше имел свою эту ш…

— Леся, — угрожающе рокочет предатель. — Я сказал, что больше не повторится, значит так и будет.

— А чего? — язвлю я. — Не понравилось что ли?!

— Через пару дней Вика улетает домой и мы больше никогда не увидимся. Ее там семья ждет, — в его голосе сквозит такая тоска, а глаза с какой-то необъяснимой пустотой глядят на дорогу.

И это просто добивает меня…

Он любит ее. Не меня.

Сейчас вспоминаю как глаза мужа горели, когда он говорил мне, что поедет повидаться «с другом». Я была так рада за него…

А я выходит просто навязанный ему матерью инкубатор для изготовления наследников.

Шумно всхлипываю, обнимая себя руками за плечи.

И я с гордостью и удовольствием выполнила свою миссию в этой семье. Зачала внука для любимой свекровушки. Даже не подозревая, что ни я, ни мой ребенок даром не снились мужу.

Он мечтает о другой…

Значит вот пусть она ему наследников и рожает! А о моем малыше он никогда не узнает!

Девчата, мои бесценные! Решила поблагодарить вас за проявленный интерес и активную поддержку книги, и в качестве бонуса принесла вам визуализацию героев!

Продолжим знакомство с героями!

Уснула. Вот и хорошо. Нам обоим нужно время, чтобы переварить произошедшее.

Достаю с заднего сиденья свои пиджак и накрываю им свою жену.

Она не должна была узнать об этом. Никогда. Моя личная жизнь не касается моей жены. Надо поскорее замять этот вопрос, чтобы она дурочка глупостей не наделала.

И почему она поймала меня именно сегодня?!

Я регулярно с кем-то сплю, потому что мне мало того, что может предложить моя неискушенная ангелоподобная жена. Но конкретно с Викой я действительно был впервые за почти двадцать лет. Видимо потому и бдительность потерял. Забылся, потому что хотел.

Вика для меня как какой-то незакрытый гештальт из прошлого.

Мы начали встречаться будучи подростками. Вроде, первая любовь, что может быть серьезного, баловство обычное. Однако это баловство затянулось на несколько лет. Мы даже свадьбу уже обсуждали, хоть я и не нравился ее родителям. Я младше Вики на пару лет и в юности это очевидно казалось огромным недостатком. Да и семья у меня в то время была не из зажиточных. Поэтому ее мама постоянно пыталась сосватать Вику кому-нибудь «посолидней».

А потом в один день она просто исчезла…

Поглядываю на спящую жену. Всхлипывает сквозь сон. Черт, я наговорил ей слишком много лишнего. Как теперь расхлебывать собираюсь?

Ловлю ее невесомую ручку и прижимаю к губам ее ледяные пальчики. Околела вся. Еще не хватало, чтобы разболелась.

Отпускаю руку жены и включаю посильнее подогрев сиденья под ней.

В кармане брюк вибрирует телефон. Должно быть Вика проснулась. Отвечаю:

— Выспалась? — спрашиваю я.

— Надеюсь ты заставил меня проснуться в одиночестве только потому, что поехал мне за цветами? — мурлыкает она в трубку.

— Выгляни в окно, там целый сад цветов. Тебе мало? — ухмыляюсь я, пытаясь припомнить когда я в последний раз вообще кому-то дарил цветы.

Кошусь на жену. Уж точно не ей.

— Ты же знаешь, я с детства не люблю все эти сады-огороды, — говорит Вика. — Предпочитаю свежесрезанные цветы, а не вот это в земле ковыряться. Такое не для меня.

А Олеся так балдеет от сада матери, что и у нас дома похожий разводить начала.

Но это ведь другое. Почему я раньше не подумал, что ей тоже надо цветы дарить?

Потому что она, в отличие от Вики, никогда ничего у меня не просит?

Пожалуй и правда стоит начать разгребать то, что наворотил с цветов. Только мы посреди трассы, и где ближайший по пути к дому цветочный я понятия не имею.

Торможу на обочине и выхожу из машины под дождь, продолжая говорить с Викой:

— Я понял, — отвечаю, перелезая через отбойник. — А что насчет полевых?

— Сорняки эти? — фыркает она. — Нет, конечно.

— Двадцать лет назад тебе нравилось, — говорю я, принимаясь собирать «сорняки» для своей жены.

— Ну мы же уже не дети, Ром, — с укоризной усмехается Вика. — Кстати твою заботу я оценила. Правда предпочитаю на завтрак круассаны с кофе, но идея с бульоном после вчерашнего возлияния тоже весьма не дурна.

— Какая идея? С каким бульоном? — торможу я, выпрямляясь в полный рост, и стряхивая со лба холодные капли.

— Который ты на плите оставил, — отвечает Вика.

Перевожу взгляд на машину, в которой спит моя жена. Значит приехала, чтобы меня от похмелья лечить, бестолочь. А я с другой.

Идиот.

Спешу вернуться к машине. Стряхивая холодные капли прыгаю на водительское сиденье и обнаруживаю, что Леси внутри нет…

Вот черт.

И куда она пропала?

Кутаюсь в пиджак мужа и стараюсь не всхлипывать. Дедок, что подобрал меня рядом с машиной мужа, выглядит весьма участливым. Все озирается на меня. А мне бы не хотелось сейчас отвечать на вопросы незнакомцев. Да и в принципе отвечать на вопросы.

Надеюсь, что он без лишних разговоров подкинет меня до города. А там хоть пешком до мамы доберусь — плевать! Лишь бы ни с этим предателем рядом.

Вот бы позвонить ей, и попросить забрать меня. Но все мои вещи остались в том доме.

— Может у вас есть мобильник? — решаюсь я спросить у своего спасителя.

— Нет, дочка, — качает головой дедуля. — Я этими новомодными штуками не пользуюсь. Староват я для современных технологий. И научить некому. Дети с внуками разъехались кто куда. А жинка померла уже давно. Теперь я один как перст. Некому старика приласкать… — он вдруг кладет свою сморщенную руку на мое обнаженное колено. — Приходится вот подбирать всякую шваль вроде тебя и пользовать…

Осознание ужаса ситуации приходит ко мне только сейчас.

Я в одном пиджаке.

На трассе.

Села в чужую машину.

С визгом скидываю со своего колена руку старика:

— Вы все не так поняли, дедушка!

— Все так, все так, милая моя, — он принимается расстегивать ремень и ныряет пальцами себе в брюки. — Я тебя подвезу, а ты старика приголубишь. Знаешь как оно без женской ласки-то одному, — он елозит рукой у себя в штанах, бросая сальные взгляды в мою сторону. — То хоть соседка захаживала. Давала себя потрогать. А как переехала совсем тоскливо мне стало.

— Перестаньте, пожалуйста!

— Не ерепенься. Заплачу я тебе, заплачу! Сколько за рот хочешь?!

— Ч-что? — у меня глаза на лоб лезут. — Я вовсе не та, за кого вы меня приняли!

— Что значит не та? Дырка обыкновенная! Как и все бабы, — он вдруг начинает сворачивать с трассы в сторону какого-то поселка. — Знаю я, что вы твари привередливые, не хотите стариков брать, цену себе набиваете! Есть у меня деньги, не боись…

В ужасе дергаю ручку двери изнутри, но очевидно она попросту не работает в этой ветхой «шестерке».

Боже, за что мне это все?!

Кажется это конец. Сейчас меня изнасилует какой-то озабоченный старик и может даже убьет. А ведь я думала, что хуже сегодняшний день быть уже не может.

Мою панику вдруг прерывает черный внедорожник, выросший словно из ниоткуда у нас на пути, и остановившийся наперерез, вынуждая деда резко ударить по тормозам, а меня взвизгнуть от неожиданности.

— Ты что творишь, проклятый?! — вопит мой похититель.

Я знаю чья это машина. И знаю что творит этот проклятый еще до того, как дверь внедорожника отворяться.

Вижу разъяренное лицо мужа. И мне становится спокойней. Вот уж не думала, что в ближайшее тысячелетие буду рада увидеть этого мерзавца. Однако перспектива быть изнасилованной творит чудеса.

Он идет к моей двери. Рывком отрывает ее, кажется слегка выворачивая наизнанку.

— Ты издеваешься?! — рявкает так, что кажется даже дед вжимается в сиденье, вовсе позабыв про свои расстегнутые штаны.

А вот Рома очевидно их замечает. Его и без того недоброе лицо искривляет гримаса отвращения вперемешку с каким-то невидимым мне до селе бешенством.

Клянусь, я вижу, как в его глазах лопаются капилляры от ярости.

— Это что еще за хрень? — рокочет он.

— Вы сутенер? — боязливо спрашивает дедок, явно наконец почуяв нечто неладное в выборе «девушки по вызову».

Кажется я моргнуть не успеваю, когда Рома уже выволакивает моего похитителя из машины и крепит его лицом в асфальт:

— Ты мою жену за какую-то сосулю принял?! — кажется голос Ромы грохочет на всю деревню.

Мне страшно. Стыдно. И до боли в груди обидно за все, что со мной сегодня случилось.

А еще меня тошнит, как представлю, что со мной еще могло случиться.

Вылезаю из ветхой «шестерки» и на негнущихся ногах иду к машине мужа, пока он звонит своим людям и решает куда деть старика.

Влезаю на водительское сиденье. Блокирую двери.

Неторопливо регулирую кресло под свой рост, чтобы доставать до педалей и без лишних раздумий трогаюсь с места, жалея сейчас лишь о том, что сразу не рискнула так сделать.

Счастливо оставаться, животные.

Несколько удивлено наблюдаю, как мой Гелик развернувшись на ближайшем проселочном перекресточке неторопливо проезжает мимо меня.

Вау.

Я действительно восхищен.

Моя робкая скромная жена обычно и за руль-то сесть не решалась. Я вообще был удивлен, когда узнал, что у нее и права есть. Оказалось, что у них при школе была автошкола и она отучилась еще будучи школьницей, а получила их только когда достигла совершеннолетия. Однако опыта там особо не набралось. Тем более для такого зверя, как мой внедорожник.

Я купил ей Миникупер в качестве подарка на свадьбу, но на мой взгляд он ни разу так и не выехал из гаража. А передвигалась по городу Леся в основном со мной, либо с моим водителем. Летом еще на велосипеде гоняла. Поэтому зародившая в груди тревога явно не безосновательна.

— Так, Вить, резче давайте! — рявкаю в трубку своему начальнику безопасности. — Мне тачка срочно нужна.

— Вы же сказали, что на трассе, — недоумевает он. — Пешком что ли?

— Получается, что так.

— Где же ваша машина?

— А вот мою машинку вам надо очень срочно отследить и аккуратненько сопроводить почетным кортежем в город. Потом доложите мне, куда она доехала. И чтобы ни одной царапины!

— На машинке? — тупит Витя.

— На жене на моей, придурок! Делай что хочешь, но чтобы она доехала до пункта назначения живая и невредимая.

— А если это… педальки перепутает?

Тру переносицу, пытаясь с мыслями собраться:

— Вить. Ты меня плохо расслышал?

— Ну я же не виноват буду…

— Даже если рядом с ней метеорит просто рядом пролетит, ты тоже виноват не будешь. Но я тебе клянусь, если хоть один волос упадет с головы моей жены, я вас всех…

— Я понял! Понял, Роман Евгенич! Не упадет! — заверяет меня Витек. — Так че там с тем дедом?

— Встретимся на трассе. Я буду… — поворачиваюсь на корыто, на котором старый изврат пытался увезти мою жену, — на малиновой «шахе». Догоняйте. Заберете деда вместе с его колымагой, и в ментовку отвезете для профилактической беседы. Пусть с ним представители власти дальше разбираются, не хочу грех на душу брать.

— Сынок, да отпусти ты меня! — вопит дед, лежа лицом в землю. — Я ведь старый человек, у меня сердце, между прочим. Ну кто тебя так учил с пенсионерами обращаться?

Кладу трубку:

— Значит девчонку молоденькую пугать сердце позволило?

— Да не хотел я ее пугать! — оправдывается старик. — Я ведь подумал, что она того… это… На дороге, полуголая! А у меня нужда. Да отпусти ты ради христа, не позорь мою седую бороду. Какая еще полиция, побойся бога! Мне жизни той осталось… Ну ошибся, с кем не бывает.

Встаю с земли, и поднимаю старика. Веду его к машине и упаковываю в багажник:

— Раз на нужду жизни и здоровья хватило, значит и на последствия хватит. Если и правда ошибся, то сутки в обезьяннике посидишь и домой поедешь на своей калымаге.

Закрываю багажник и иду к водительскому сидению. Дверца со скрипом открывается:

— Так, осталось вспомнить, как этим ведром с болтами пользоваться.

Благо, что у меня было нечто похожее в юности. Разберусь. Медлить нельзя. В груди клокочет тревога. Надежда только на то, что в силу своей неопытности Леся будет крайне осторожна и нетороплива за рулем. Хотя в ее состоянии… Меня с Викой застала, еще этот дед!

Черт!

Слезы застят глаза, когда я выворачиваю на трассу. Огромный неповоротливый внедорожник с трудом поддается моему управлению. Будто злое напоминание, что мне в этой жизни вообще ничего не принадлежит, даже контроль над гребанной машиной!

Неторопливо плетусь в левом ряду, пытаясь собраться с мыслями. Первым делом к маме. А там буду решать, как дальше жить. Еще бы хоть какие-то вещи забрать из дома. Но боюсь в ближайшее время, я не решусь встретиться с этим гадом…

Замечаю в зеркале настойчивое моргание фар. Это еще кто? И чего ему надо?

Начинаю немало нервничать, когда машина сзади принимается агрессивно сигналить мне. Что происходит?!

Боже, да я же не в своем ряду еду!

Хочу было перестроиться, но нетерпеливый гонщик виляет синхронно со мной и едва не ударяет мне в бочину.

Визжу от неожиданности и возвращаюсь обратно в левый ряд, пропуская настойчивого ездока.

Проезжая мимо водитель что-то орет мне и яростно жестикулирует. Однако в следующий момент мы оба вздрагиваем, потому что у него внезапно отваливается боковое зеркало.

Злобный водила глядит в зеркало заднего вида, бледнеет и дает по газам.

Не пойму, за ним погоня? В нас стреляют?!

Иначе как объяснить, что у него отвалилось зеркало?

Мне становится еще неспокойнее, чем до этого. Желая сейчас слиться с асфальтом, очень плавненько перестраиваюсь в правый ряд, озираясь по всем возможным зеркалам.

Вижу несколько одинаковых черных машин, занявших все полосы, и будто нарочно движущихся с единой скоростью.

Это еще что такое?

Может кортеж какой-то важной шишки? А я тут плетусь.

Или может это бандиты какие-то? Иначе как объяснить такую наглость, что они весь поток машин на трассе сдерживают. Представляю, в каком недоумении сейчас люди за этими обнаглевшими мордами.

Неосознанно притапливаю педальку газа, с опаской поглядывая по зеркалам.

Не отстают, гады.

Сказать, что мне страшно — ни сказать ничего. А у меня ведь даже телефона нет. Хотя кому звонить? Если только в полицию? И что скажу? Что меня до обморока пугают машины, следующие за мной.

Невольно думается, что я слишком привыкла полагаться на своего мужа. Я ведь всегда знала, что в любой момент, когда бы я не позвонила он примчится или отправит своих людей и спасет меня из любой передряги.

Помню, как я цепь на велосипеде порвала. Так расстроилась, что вместо того, чтобы просто докатить его до дома, позвонила в слезах Роме и выдернула его с какого-то важного совещания.

Он сам приехал. Закинул мой велик в этот же Гелик, потому что я не позволила его выкинуть из-за какой-то там порванной цепи. Меня успокоил, накормил мороженным, как маленькую, и повез покупать новый велосипед, как выразился «про запас».

Сейчас, когда вспоминаю об этом в груди так болит. Кажется я действительно была для него чем-то вроде обузы. Он никогда не относился ко мне всерьез, да? Только как к глупому ребенку. Неужели все из-за разницы в возрасте?

Однако он меня никогда и не обижал. От того еще больнее!

Был бы он плохим мужем, мне было бы проще его возненавидеть! Но он, мерзавец, никогда не был плохим. До сего дня.

Холодным? Да. Немногословным? Это про него. Но я всегда чувствовала его молчаливую заботу. И, мне казалось… любовь…

— Аххх, — выдыхаю я болезненно.

Стучу кулаком в грудь:

— Что же ты наделал, мерзавец?! — вою в голос. — За что ты так со мной?!

Колесо вдруг ударяет в ямку, и я от неожиданности дергаю рулем, делая отрезвляющий финт по обеим полосам дороги.

В ужасе озираюсь по зеркалам. Рядом ни одной машины. И слава богу. Но все потому, что эти черные внедорожники все еще блокируют остальной поток машин.

Перевожу взгляд на дорогу и резко бью по тормозам, обнаружив прямо перед собой небольшой затор.

Облегченно выдыхаю, остановившись в считанных сантиметрах от впередистоящей машины.

Однако у меня волосы дыбом от мысли, что со мной сейчас поравняются те угрожающие внедорожники, из которых к тому же похоже стреляют. Поэтому, слегка сдав назад прямо посреди оживленной трассы, чтобы вывернуть их тесного положения с передней машиной, я сворачиваю на обочину.

Не зря ведь у меня внедорожник, верно? Пусть отрабатывает свой полный привод.

Меня потряхивает на нехилых кочках, однако я вижу, что я не единственная отчаянная, кто решил ехать по буеракам. А ведь им в отличие от меня вряд ли так уж нужно срочно сбежать от мужа-изменщика, и их, в отличие от меня не преследовали подозрительно-агрессивные машины. К слову…

Гляжу по зеркалам.

Фух. За мной в потоке набилось куча машин из пробки. Так что даже если там где-то и едут эти пугающие сараи, то уже как минимум не за мной!

Перевожу взгляд на дорогу и в последний момент замечаю, вывернувшую из ряда машину:

— Ой, мамочки! — воплю я, и на этот раз затормозить уже не успеваю и совсем слегка сдираю «вылезшему» бампер.

Ужас.

Боясь отпустить тормоз истерично прижимаюсь к рулю, тогда как из пострадавшей тачки вылезает взбешенный бугай, в котором я признаю того самого, с отстреленным зеркалом.

Блин. Ну приехали, называется…

— Опять ты?! — вопит он, разглядев меня через легкую тонировку машины мужа. — Твою мать! Слышь ты, курица! Ты где права вообще купила, а?! А ну выходи! На машину стопудово насос…

Его прерывает звук полицейской сирены, и я облегчено выдыхаю.

Понимаю, что не права. Но кажется сейчас стражи порядка спасут меня от самосуда, к которому явно готов «отстреленный».

— Девушка, из машины выходим! — стучит мне в стекло полицейский.

Послушно выбираюсь, кутаясь в пиджак мужа и с удивлением наблюдая, как «пострадавшего» буквально утрамбовывают обратно в его примятую мной машину. И уже через пару секунд его и след простывает на месте аварии.

— А р-разве ему не нужно остаться, д-для составления протокола или чего-то в этом роде? — бормочу, непонимающе глядя, как полицейский вытаскивает наручники. — Погодите, это что?

— Руки! — приказывает мент.

Вздрагиваю и вытягиваю перед собой руки. Ничего не понимаю… это какая-то автоподстава, или что-то вроде того? Тогда что им от меня нужно? Сейчас денег будут требовать?

— В машину! — полицейский открывает передо мной дверь, тогда как второй, придерживая меня за голову буквально запихивает меня на заднее сиденье.

Мамочки… какого черта происходит?!

— В смысле в полиции? — рявкаю я в трубку. — Я сказал присмотреть, сопроводить, а не в кутузку ее упекать, Витя.

— Да вы бы видели, как ваша жена водит, сами бы ее упекли! У меня просто, честно, нервов не хватило, Роман Евгенич! Она все ямы на дороге собрала, с ее амплитудой движений ей и трех полос мало, по обочине ваш Гелик поскакал как резвый горный конь, я честно впервые такое видел! В итоге засандалила в морду какому-то челу, счесала ему весь бампер…

— В смысле? — холодею. — Она еще и в аварию попала? Я ведь сказал, чтобы ни один волос…

— Я ж и говорю, полицию на нее натравил. Там по своим старым связям попросил, чтобы ее аккуратно приняли в отдел, но ребята пока до нее пробрались через пробку она уже успела это… того…

— Кого того, Вить?! Она жива хоть?!

— Живее всех живых! Даже не поцарапалась. Пацаны умоляют ее забрать поскорее. Она как от первого шока отошла, так начала требовать, чтобы ей предъявили внятное обвинение и позвонили адвокату. Уже весь участок на ушах. Сделайте с ней что-нибудь, а?

— Ты точно про мою жену? — с сомнением спрашиваю я. — Ты вообще Лесю видел? Она тихая домашняя скромница. Не стала бы она права качать и чего-то там требовать.

— Приезжайте и сами посмотрите. На свою тихую скромницу.

— Адрес участка кидай, я уже в город въехал, — кладу трубку.

И диву даюсь.

Моя жена. Маленькая безропотная Олесенька угнала у меня машину, устроила аварию и подняла на уши полицейский участок, так, что они умоляют ее поскорее забрать.

Это точно она? Может менты что-то напутали?

Телефон снова оживает у меня в руке. Сообщение от Вити с адресом. Забиваю в навигатор. Отлично, ехать всего ничего. Притапливаю педаль газа. Я просто должен собственными глазами увидеть, что это она. И что она цела и невредима. Иначе не поверю.

Вика звонит:

— Ромчик, ну чего ты так долго? — хнычет она в трубку.

— Вик, у меня форс-мажор тут. Ты не жди меня. Домой иди. В другой раз встретимся.

— Ром, ты че? — ее голос звенит претензией. — Я же улетаю через пару дней уже.

— Я знаю.

— Ты меня что, просто поимел, как какую-то шмару, и даже не попрощавшись свалил, Рома?!

— Все не так, Вик, — выдыхаю я устало. — Я заеду обязательно. Попрощаюсь. Просто не сегодня.

— Ты вообще охренел, Ром?! В смысле не сегодня?! — Вика буквально визжит в трубку.

Я понимаю ее негодование. Некрасиво получилось. Но сейчас я нужен жене.

В голове откуда-то такой сумбур. Сам не понимаю, что творю. Вика ведь для меня как икона. Я всю жизнь сравнивал с ней всех своих женщин. А сейчас вот так просто говорю:

— Прости, — и кладу трубку.

Я же пожалею об этом позже? Или я действительно такой законченный циник, которому стало плевать на лелеянную в памяти любовь из прошлого? Я ведь годами искал ее. Мечтал о ней.

Что пошло не так?

Секс был шикарен. Тело у нее великолепное, подтянутое, даст фору любой молодухе. Мне нравится Викина требовательность и то, что она прекрасно знает себе цену. Однако…

Торможу у полицейского участка, заехав прямо на клумбу и выскакиваю из машины.

— Где она? — требую на кпп. — Маленькая, Олесенька, Мамедова. Где?

— Ой, вы про головную боль, — вздыхает сержант. — Эту не велено отпускать до особого распоряжения. Вы кто?

— Мамедов Роман Евгенич, — цежу нетерпеливо.

Пацан выкатывает на меня свои очумевшие зеньки:

— Ой, извините, Роман Евгенич, не признал. Проходите!

Он наконец открывает мне турникет и показывает куда идти.

Почти бегом поднимаюсь по лестнице и еще не доходя до дверей слышу такой знакомый, но непривычно уверенный голос своей жены:

— Я все еще жду пока мне предъявят обвинение! Какого черта вы меня здесь держите без оснований?! Это произвол!

Заглядываю в кабинет, чтобы убедиться, что это точно моя малышка. Леся стоит у стенки, все так же в моем пиджаке на голое тело, прикованная наручниками к батарее.

Дьявол!

Хорошо хоть не додумались ее в камеру засунуть, иначе я бы им устроил, деятели хреновы.

Сердце екает, когда замечаю на ее подбородке кровь. Черт бы вас побрал! Витя же сказал, что ни царапины?! Ну берегитесь мне, идиоты.

— Меня что вообще никто не слышит?! — ругается моя принцесса.

Леся принимается дергать наручниками по батарее, издавая невыносимый грохот по всему участку.

Осматриваю мужиков в кабинете: один в наушниках, у второго кажется и вовсе беруши торчат из ушей, третий с компрессом на голове. В кабинете относительный бардак. А рядом с Лесей перевернутый стул.

Ух ты, это она все?!

Я и не знал, что она у меня такая бунтарка. Признаться, я даже слегка возбудился, хотя обычно моя жена всегда ассоциировалась у меня только с «надо», но никогда с «я хочу».

Шум наконец стихает.

— Роман Евгенич, наконец-то! — бросается ко мне мент с компрессом. — Умоляю заберите ее, а? У нас вся работа из-за нее встала. Щас не дай бог начальство нагрянет, вы же понимаете, что нам будет…

— Забираю-забираю, — успокаиваю я лейтеху. — Вам спасибо за содействие, мужики. Ну и это, — осматриваю бедолаг, — и за терпение тоже. С меня магар. Отстегивайте ее…

— Нет! — вопит вдруг Леся. — Даже не смейте приближаться!

Поворачиваюсь к жене. Она яростно глядит на меня своими ясно-зелеными глазами. Вся растрепанная. Охренеть какая красивая…

— Я с ним никуда не поеду, ясно?! — отрезает она. — С места не сдвинусь, пока вы мне не выдвините обвинения и мы не решим все по закону! Немедленно объясните мне, на каком основании я была задержана и дайте ознакомиться с материалами моего дела.

Я не на шутку возбужден. И в сложившихся обстоятельствах это вообще-то проблема.

— Мужики, оставьте нас, — прошу я вежливо, устало потирая пальцами переносицу. — Мне нужно с женой переговорить.

— Нет! — кричит Леся. — Не смейте бросать меня с этим…

Однако ребята послушно выходят из кабинета и плотно прикрывают за собой дверь.

— Малыш, — шагаю к ней.

Леся в стену вжимается будто я зверь какой-то:

— Не смей даже приближаться ко мне! — рычит она, а по щекам слезы льются.

— Давай по-хорошему, а? — подхожу вплотную, игнорируя ее требование не нарушать ее личное пространство.

— «По-хорошему» у нас было еще всего сутки назад, когда я не знала, что мой муж спит с другой бабой, пока я… — осекается и обиженно прикусывает губку.

Сейчас она снова моя маленькая Лесенька, которую хочется накормить мороженным и пожалеть. А вовсе не разьяренная фурия, пробуждающая во мне низменные желания в столь неподходящей ситуации.

— Еще через сутки у нас снова станет все хорошо, — протягиваю пальцы к ее лицу, чтобы оценить кровоподтек на подбородке. — Тебе просто нужно успокоиться, и…

Леся дергается, уворачиваясь от моей руки, насколько такой маневр ей позволяют наручники на запястьях:

— Даже не думай еще хоть раз прикоснуться ко мне своими грязными руками, — чеканит она уверенно, зеленые глаза сверкают от ярости, моментально высохнув от слез.

От нежной обиженной Лесеньки снова не осталось и следа. Ого. Вот этого преображение. Я и не знал этой стороны своей жены до сего дня.

Скольжу взглядом по наручникам на ее тонких запястьях. Рукава моего пиджака слегка закатаны. А полы распахнуты. От вида ее простенького нежно-розового бельишка у меня почему-то пересыхает в горле. Странно, мне ведь никогда не нравились эти ее целомудренные комплектики. Я любитель чего-то более экстравагантного. Поэтому сейчас реакция моего тела мне не совсем понятна. Может дело в наручниках?

Облизываю пересохшие губы:

— Значит по-хорошему ты действительно не хочешь, — ухмыляюсь я. — Кажется ты даже не поняла, что сама загнала себя в опасную ловушку.

— В к-какую?.. — как быстро ей удается сменять образ с невинной овечки до взбешенной фурии и обратно. И мне теперь не терпится узнать, где эта грань, пробуждающая мои неуместные желания к моей крошке.

Ныряю ладонью под полы своего пиджака на ней, и немного грубо сжимаю ее точеную талию.

— Не смей прикасаться! — взвизгивает Леся, пытаясь увернуться.

Дергаю ее к себе в объятия, прижимая ее спинку к своему торсу. Ох, вот сейчас хорошо…

Зарываюсь носом в ее растрепанные волосы. Она пахнет — обалдеть просто…

Леся вся ерзает, пытаясь вырваться. Но я стискиваю ее так крепко, что она лишь сама того не осознавая еще сильнее разгоняет мою кровь своей возней.

— Пусти, мерзавец, — выдавливает она.

— У тебя сейчас два варианта, котенок, — шепчу ей в волосы. — Либо ты заканчиваешь свой спектакль и спокойно едешь со мной домой, либо…

— С тобой я больше никогда никуда не поеду! — перебивает меня категорично.

— Мне тоже второй вариант сейчас больше по вкусу, — рокочу я, откровенно дурея сейчас от ее близости.

Впиваюсь губами в ее тонкую шейку. Слегка покусываю, чувствуя какой-то нездоровый голод.

— О нет! — вопит Леся. — Не смей! Ты совсем из ума выжил?! Да как ты смеешь после этой своей…

— Тшшш. Будешь так громко кричать, еще и зевак соберешь. Ты действительно готова посвятить в нашу личную жизнь весь полицейский участок?

— Нет у нас больше никакой личной жизни, подонок! Твоя осталась на даче! А я своей непременно займусь как только с тобой закончу…

Грубо припираю свою хрупкую девочку к стенке, не позволяя продолжать эти глупости:

— Займемся, моя маленькая. Прямо вот сейчас займемся твоей личной жизнью, принцесса, — нетерпеливо поглаживаю ее плоский животик аккурат над резинкой трусиков. — А закончить я тебе помогу прямо сейчас, — скольжу пальцами вниз.

Леся дергается в сторону:

— Эй, какого черта ты делаешь?! — вопит она.

— Ты ведь сама выбрала второй вариант, — хмыкаю ей в ушко.

— К-какой еще… — ее трясет.

— Как же? Примирительные ласки.

— Уж лучше убей! — воплю я, сквозь слезы, всеми силами пытаясь вырваться из его рук.

— Ну же, девочка моя, — он без особого труда пресекает любые мои протесты, целует мою шею, явно не собираясь пощадить меня.

За что он так со мной?!

Он ведь никогда таким не был. Не со мной…

Всегда снисходителен. Холоден и, не знаю даже, тактичен, что ли. За полтора года брака он даже ни разу не зашел ко мне в душ. Никаких спонтанных поцелуев и тем более уж приставаний. Ему будто просто не нужно было. А я мечтала об этом. Но никогда бы язык не повернулся попросить. Я думала, что со мной что-то не так. Ведь у нас такая любовь. А я жадная, раз мне мало того тепла, что муж дает.

Оказывается он делил свое тепло с другими.

Так почему именно сейчас?..

Решил добить меня?

За что он так жесток?!

— Не надо… — шепчу я сквозь слезы, потому что сил на крик просто не осталось, — Рома…

Но он будто не слышит меня. Словно озверевший целует мою шею, плечо, стягивая с меня свой пиджак.

— Умоляю, отпусти…

— Никогда, глупая, — выдыхает мне в ухо, сжимая мое тело своими огромными ручищами.

— Ромааа, — вою я. — Мне так больно, прошу тебя…

— Просто перестань сопротивляться, малыш. Тогда не будет больно.

Значит все дело в моем протесте? Он наказывает меня за то, что я отказалась уйти с ним? Так бы сразу и сказал, что это просто воспитательный процесс, сволочь!

— Я пойду с тобой! — говорю сквозь слезы. — Пойду, только остановись, прошу тебя!

Он наконец прекращает свою пытку и не сразу, но отстраняется.

В сдерживаемой истерике вжимаюсь в чертову батарею, которая казалась мне спасением от мерзавца. Как же я ошибалась…

Вздрагиваю, когда Рома разворачивает меня к себе лицом.

— Перестань так реагировать, — приказывает он строго. — Я не зверь какой-то, чтобы ты так пугалась меня. Я твой муж.

Он принимается отстегивать наручники. А я дальше даже спорить с ним не собираюсь. Только думаю, как бы снова сбежать от него и при первой же возможности подать на развод. Лишь бы не видеть больше этого мерзавца никогда в жизни!

Отстегнув одну мою руку, Рома вытаскивает цепочку из-за батареи и вдруг пристегивает освободившийся браслет к своему запястью.

— Ты что творишь?! — непонимающе хлопаю я уставшими от слез глазами.

— Читаю мысли твои, — усмехается подонок. — И понимаю, что ты не собираешься успокаиваться. Так что во избежание дальнейших рисков поживем пока так.

— Нет! Отдай ключ! — воплю я, бросаясь на него.

Рома с бесстрастным лицом выбрасывает связку ключей в другой край кабинета. Плотно запахивает на мне свой пиджак, берет меня за руку и увлекает за собой к выходу.

Я готова руку себе отгрызть, лишь бы избавиться от этого гада!

Девчата! Приглашаю вас в другую свою книгу "Измена. Месть предателю":

https:// /ru/reader/izmena-mest-predatelyu-b471854?c=5527920

— Это не то, что ты подумала, зай! — начинает оправдываться муж, застегивая брюки, а девица, которую он секунду назад имел, принимается судорожно оправлять платье. — Не то, говоришь? — горько усмехаюсь я. Перед глазами все плывет от возрастающей боли в груди и шпарящей температуры. — А что тут еще можно подумать. — Ладно, давай по-честному, зай, — он подходит ближе. — Я ведь здоровый мужчина, а ты просто вся расклеилась. Да и запустила же себя, ну согласись! — Вот как! — задыхаюсь от боли из-за его слов. — Да пошел ты! — рычу я и буквально вываливаюсь из випки прямиком в чьи-то объятия…

https:// /ru/reader/izmena-mest-predatelyu-b471854?c=5527920

— И куда ты меня тащишь? — спрашивает Леся, когда мы наконец выходим из полицейского участка. — Собрался до конца жизни теперь меня на цепи держать?

— Если потребуется, — киваю, останавливаясь у машины, которую мне прислал Стас.

— Не дури, Ром. Да мы даже в машину в таком виде сесть не сможем!

— Почему же? Все мы сможем, — пожимаю я плечами, осознавая, что не подумав пристегнул ее правую руку к своей левой, а значит за руль мне не сесть. И своих пацанов привлекать не хочу. Очень уж мне хочется уединиться со своей неожиданно характерной женой:

— Садись за руль, — велю я, открывая перед женой дверь внедорожника. — Заодно преподам тебе пару уроков вождения, а-то ты моих конвоиров едва до приступа не довела.

Явно осознавая, что выбора у нее нет, Леся влезает в высокую машину, светя прямо у меня перед носом своим нежно-розовым бельишком и грязными пяточками.

Боже. Она до сих пор босая. И почти голая. И эти обстоятельства оказывают весьма губительное воздействие на мою нервную систему.

Оказавшись в машине, пытаюсь найти во встроенном навигаторе адрес ближайшего торгового центра, но он почему-то нещадно тупит. Приходится использовать навигатор в телефоне. Нахожу нужный адрес, и закрепляю аппарат в держатель.

— Едем туда.

Леся хмуро смотрит в экран:

— Что это за адрес? Мы разве не домой?

— Хочешь домой? Как по мне тебе сначала нужно в больницу.

Кажется она пугается. Отшатывается:

— Это еще зачем?!

Странная реакция. Видимо она слишком перенервничала и теперь ждет он меня еще больше подвохов. А я не хочу больше никаких подвохов для нее. Хочу вообще стереть весь сегодняшний день из ее милой головки и чтобы все было как прежде:

— У тебя подбородок разбит, — киваю я, стискивая руку в кулак, чтобы снова не прикоснуться к ней и не нервировать еще больше: — Выходит головой ударилась. Нужно убедиться, что нет сотрясения. Тошнит?

Кивает:

— От тебя, — глядит ненавидяще.

— Ну от этого таблетки еще к сожалению не придумали, — ухмыляюсь я. — Придется потерпеть. И исключить остальные риски. Так что едем в больницу.

— В навигаторе явно не больница, — протестует она. — Зачем нам торговый центр?

— Хочешь и дальше бегать по городу голышом?

Она заметно злится. Но очевидно понимает, что я прав по всем пунктам. Заводит машину и осторожно выезжает с парковки, слегка наехав на бордюр:

— Ничего страшного, — подбадриваю ее. — Ты умница.

— Я не нуждаюсь в твоих комментариях! Скажи, что я должна сделать, чтобы ты отстегнул чертовы наручники?!

— Будешь хорошо себя вести — дома отстегну, — пожимаю я плечами.

— И? Будешь держать меня под охраной?

— Пока не успокоишься.

— Да я спокойна! — рявкает она. — Ты совсем с ума сошел, Мамедов? Я не вещь! Не игрушка! И не твоя собственность! Ты не имеешь права ограничивать мою свободу! Я хочу развода немедленно!

— А я не хочу, — отвечаю коротко.

Леся было хочет продолжить, когда нашу перепалку вдруг прерывает звонок моего телефона в держателе.

Черт, Вика… Как не вовремя.

Я совсем про нее забыл.

Он сбрасывает звонок. Но разве это теперь что-то меняет?

— Она ждет тебя, — сухо выдавливаю я, кивая на мобильник. — К ней меня тоже с собой потащишь?

— Я не поеду. И уже сказал ей об этом.

— Почему же? — усмехаюсь горько. — Ожидания превзошли реальность? «Друг детства» оказался не так хорош, как ты думал?

Он молчит в ответ. Даже не поворачиваясь чувствую его тяжелый взгляд на себе.

В груди такая жгучая боль, будто я паяльник проглотила. Притапливаю педаль газа, желая как можно скорее выполнить все пункты плана этого мерзавца и добраться наконец домой, где я смогу отцепить его от себя и продумать план побега. Да, в доме охрана, однако это всяко проще, нежели быть непосредственно прикованной к этому предателю.

Рома вдруг неожиданно резко подается ко мне, вынуждая меня слегка вильнуть по дороге:

— Держи руль спокойнее, он тут слишком чувствительный, — вытягивает из-за моего плеча ремень безопасности и защелкивает его рядом с моим бедром. — Почти как на твоем старом велосипеде.

— Перестань вести себя так, будто ничего не произошло! — протестую я.

— Так и есть. Для нас с тобой ничего не произошло.

— «Нас с тобой» больше не существует, Ром! Как ты понять не можешь?!

— Кажется это ты до сих пор не понимаешь, малышка, — его голос становится жестким. — У тебя нет права выбора. Как не было и когда мне тебя предложили. Так нет и сейчас. Я стараюсь по-хорошему. Но если ты продолжишь в том же духе, то будь готова к куда более жестким мерам.

— И что же ты сделаешь? — фыркаю я в ярости. — Ты же даже всерьез меня не воспринимаешь, как жену, как женщину! Относишься ко мне как к надоедливой младшей сестре! Как к ребенку!

— Вот и наказание будет соответствующим.

— Ха! Заберешь у меня велосипед и оставишь без сладкого? — язвлю я.

— Почти. Отшлепаю и на горох поставлю.

— Ты же не серьезно? — в ужасе бросаю на него взгляд.

— Рискни продолжить язвить и проверишь.

Вот же… сволочь!

Прикусываю язык, лучше вообще ничего не говорить. Просто терпение, Леся. Он не сможет держать меня на привязи вечно. Рано или поздно ему придется меня отпустить. Нужно только найти повод…

Въезжаю на стоянку торгового центра и паркуюсь аккурат у входа.

Рома переплетает наши пальцы, чтобы не тянуть меня за наручник и осторожно выбирается из машины, дожидаясь пока я перелезу все препятствия. Ловит ладонями мою талию и спускает меня со ступеньки высокого внедорожника.

— Отпусти! Я и сама все могу!

— Я уже сказал, что не отпущу.

— За что ты так со мной, м? — смотрю на него снизу вверх, стараясь сдержать слезы. — Я ведь живой человек, Ром! Я не прощу, ты пойми! Хоть привяжи меня к себе, хоть привари — не прощу!

— Это тебе сейчас так кажется. Тебе просто нужно время, — он кладет ладонь на мою щеку.

Хлестко отбиваю от себя его грязные руки:

— Так дай мне его! — воплю ему в лицо. — Дай мне это время! Имей хоть каплю совести и оставь в покое.

— Как я и обещал, сначала мы разберемся с твоим подбородком, а после я отвезу тебя домой и там оставлю. Дам тебе столько времени, сколько пожелаешь.

Усмехаюсь, брызгая слезами:

— Хитро. Мне великодушно дашь время, а сам пока к любовнице сгоняешь, попрощаться? — меня мутит от всего происходящего. — Ты пойми, Ром, — от всей души начинаю я: — Я ведь не держу. Иди к ней. Умоляю тебя, иди! Можешь даже уезжать с ней вместе, я не буду мешать! И с подбородком своим сама разберусь. И с одеждой. И даже маме ничего не скажу, клянусь! Только оставь меня! Умоляю.

— Хорошо. Хочешь от меня избавиться?

— Больше жизни!

— Тогда придется родить мне ребенка…

— Ч-чего?! — заикаюсь я.

Инстинктивно пытаюсь прикрыться от этого чокнутого мерзавца, и ненарочно дергаю его руку закованную наручником.

Меня трясет от страха. Что он имеет в виду говоря «родить»? Он ведь не может знать, что я беременна от него. Не должен.

— В каком смысле… «родить»? Д-для этого в-ведь нужно быть беременной, а я не…

— Будешь, — равнодушно пожимает плечами обнаглевший изменщик.

Однако его ответ позволяет мне наконец вдохнуть полной грудью, ведь судя по нему, Рома ничего не знает о моей беременности.

— Вот еще! — фыркаю я. — Если до этого не получилось, то теперь и вовсе без шансов! Разве что непорочное зачатие случиться!

— Ну почему же непорочное? — он ловит меня за талию и прижимает к себе. — Я планирую очень даже порочное.

— Только через мой труп! — цежу ему в лицо.

Он глядит на меня совершенно непривычным, несвойственным ему взглядом. Будто заинтересованно:

— Вариантов у тебя не много: либо ты исполняешь свою миссию в моей семье, и рожаешь мне ребенка, либо придется терпеть меня до конца дней своих. Выбирай.

Вот же… Я и понятия не имела, каков он подлец.

— А что? Твоя кошелка старовата, чтобы тебе наследников делать? — язвлю я. — Решил меня вместо инкубатора использовать, чтобы и любовницу, и маму заодно порадовать?! — меня буквально взрывает он негодования. — Правда считаешь, что я бы позволила обрюхатить меня ради собственных целей? Хрен тебе, а не наследник! Понял? Вот пусть твоя рыжая гадина и рожает! А ко мне ты даже не притронешься больше!

— Ох, моя маленькая, — зло ухмыляется Рома, — я бы на твоем месте был поосторожнее со словами. Особенно если они звучат как вызов!

— Иначе что?!

— Иначе я могу захотеть его принять. А проигрывать я не привык, — он вдруг поддается ко мне навстречу и грубо впивается в мои губы своими, оцарапывая мою кожу колючей щетиной.

Пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он только сильнее сжимает мое тело, буквально прибивая меня к двери высокого внедорожника.

Чувствую, что мир буквально кружится. Видимо от моей безуспешной борьбы с почти бывшим мужем.

Меня мутит. Слезы душат.

Прикусываю его губу, отчаянно желая освободиться из лап бесстыдного животного. Рома резко отстраняется, с каким-то непривычным мне бешенством заглядывая мне в глаза.

— Ты укусила?

— А ты думал, что я тут с тобой шутки шучу?! Сказала ведь не прикасаться… — осекаюсь, потому что к горлу подкатывает тошнота.

Отталкиваю от себя Рому и складываюсь пополам, выворачивая содержимое желудка на асфальт посреди парковки.

Черт. Похоже токсикоз усугубился на нервной почве. Меня несколько дней тошнило, но в основном по утрам.

— Я так и знал! — цедит Рома, собирая мои волосы в кулак.

А меня пробивает холодный пот.

Что он знал? Что я беременна?

Только ни это. Я не позволю забрать у меня ребенка!

— Я ведь сразу сказал, что может быть сотрясение, — злюсь я, скорее на самого себя.

Не нужно было везти ее в торговый центр. Надо было начать с больницы. Но кажется с недавних пор у меня рядом с женой совершенно мутится рассудок. Мне вдруг захотелось порадовать ее чем-то красивым. Я почему-то решил, что это должно хоть немного сгладить обстановку между нами. Однако мало того, что Леся оказывается бывает абсолютно несгибаема, так теперь еще и тошнота эта.

— Надо срочно в больницу ехать, — констатирую я, стирая пот с ее нахмуренного лба.

— Не надо в больницу, — устало бормочет она. — Это меня просто от тебя тошнит. И не смей ко мне больше лезть со своими поцелуями!

Ух ты, какие у нас оказывается зубки. Кто бы мог подумать? А ведь я действительно считал, что жена у меня достаточно скучная особа. Оказывается она не так проста, как я думал.

— Лесенок, сейчас мы лезем обратно в машину и едем в больницу, — насколько могу мягко приказываю я. — Это не обсуждается.

— Еще как обсуждается! — неугомонная девчонка, почти кричит на всю парковку, привлекая ненужное внимание. — Отныне я сама решаю, что и когда мне делать! И я сказала, что ни в какую больницу я с тобой не поеду! Сейчас же отстегни наручники и я сама разберусь, куда мне надо!

— Лесь…

— Молодые люди, у вас все в порядке? — к нам приближается охранник торгового центра, с пафосным видом держащийся за дубинку, висящую на его поясе. — Девушка, — он оценивает странный прикид Леси и наручники на наших запястьях: — Помощь нужна? Может полицию вызвать?

— Полицию бесполезно, — отвечаю вместо жены, — мы как раз оттуда. Ты нам лучше скорую вызови. Не видишь, плохо жене моей.

— Жене? — страж порядка бросает вопросительный взгляд на Олесю.

— Уже почти бывшей! — фыркает в ответ моя грозная малышка, явно догадываясь, что полиция ей сейчас никак не поможет. — И никакой скорой мне не нужно. Просто меня тошнит от лживых изменщиков! Что, на мой взгляд, вполне естественное явление.

— Сотряс у нее скорее всего, — обращаюсь к охраннику, игнорируя язвительность Олеси. — Она в аварию попала, видишь подбородок разбит и чепуху несет.

— Какую еще чепуху?! — взвизгивает Леся, дергая меня за наручники. — Каждое слово — правда! Ни слова лжи! Я в отличие от тебя врать-то и не умею!

Поворачиваюсь и гляжу в зеленые колдовские глаза своей жены:

— Ложь в том, что я никогда не стану твоим бывшим. Только настоящим. Поверь. И ты, только моя всегда.

— Ага! — взрывается Леся. — Значит я — только твоя. А еще вон та рыжая «подруга»! И скорее всего каждая твоя секретарша в офисе! Не даром же они сменяются как перчатки и все как на подбор модельной внешности!

Слишком банально — согласен. Мой косяк. Но сейчас смотрю на нее — разъяренную пигалицу, вовсе не модельной наружности, — и мне почему-то с трудом вспоминаются причины, зачем мне нужны были все те бабы.

Потому что жена слишком юна и неопытна в вопросах секса? И в виду ее возраста с ней скучно?

Сейчас мне совершенно не скучно. А мой организм так и требует проверить, какой еще потенциал скрывается в этой девочке. Возможно нужно было с этого начать. Но до сего дня Леся совершенно не пробуждала во мне такого неподдельного интереса.

Почему?

Неужто дело в измене? Мне нужно было спалиться, чтобы увидеть ее настоящую? Ведь с самого дня нашего знакомства меня никогда не покидало ощущение пластмассовости наших отношений. Как из рекламы майонеза, где «счастливое» семейство с фальшивыми улыбками собирается за столом, и жрет какую-то дрянь, не стирая с лиц этих самых фальшивых улыбок. Мы с Лесей были вот таким «идеальным семейством».

Однако судя по обиженно надутым губкам и болезненному отчаянию во взгляде, кое-что между нами все же было настоящее…

— В общем это… — прерывает противостояние наших взглядов охранник, — у нас тут медпункт есть. Я вас провожу и там врач при необходимости решит, вызывать скорую или нет.

— Не нужен мне никакой медпункт! И скорая с вашим врачом мне тоже не нужна! — протестует моя маленькая женщина, и у меня отчего-то дыхание перехватывает из-за слез в ее голосе. — Мне нужны только ключи от наручников, чтобы избавиться от этого гадского предателя! У вас же точно есть…

— Лесь, — перебиваю, поймав ее личико ладонями.

— Пусти! — опять разрыдаться готова.

— Так ты и правда… любишь меня, глупенькая?

У Ромы в кармане снова звонит телефон, позволяя мне прийти в себя от неожиданного вопроса. Скорее всего опять звонит его любовь. И как у него совести хватает задавать мне подобные вопросы, после всего сказанного?!

— У кого еще из нас сотрясение и чепуха! — фыркаю я. — Что же ты стоишь? Тебе звонят. Гляди, какая настойчивая барышня. Значит тебе такие больше по душе?

— На вопрос отвечай, — требует он строго.

— Не люблю! Я тебя НЕ люблю! Ясно?! — срываюсь с места, дергая гада за собой пристегнутым наручником. — Ведите уже в ваш этот медпункт! — требую у охранника. — Похоже это моему мужу не помешает голову проверить!

Слышу, как Рома усмехается. А мне выть от боли хочется. Вот же сволоч! Смешно ему значит?!

Шагая за охранником перебираю в голове способы мести для неверного мужа.

Найти его конкурентов и слить какую-нибудь ценную информацию? Так я не то, что ценной, вообще никакой информацией о его делах не владею!

Разве что как в дурацком кино могу назло бывшему мужу замуж за его конкурента выйти, чтобы этот гад локти кусал. Но разве ж он будет из-за меня локти кусать? Ясно ведь понять дал, что любит другую…

О! Можно попробовать найти мужа этой «другой» и выложить ему всю правду, чем его жена занимается вдали от дома! Рома ведь сказал, что у нее тоже семья, значит муж должен быть.

Хотя… так себе план.

Это месть скорее всего той женщине. А вовсе не гаду неверному. Чем может закончится такое развитие событий? Что она разведется, и мы с Ромой разведемся, и они смогут счастливо жить вместе? И все благодаря мне? Ну нет уж! А главное, кому-то я причиню такую же боль, как эти двое причинили мне. Может ее муж и заслуживает знать правду, однако я не возьму на себя роль палача. Мне и без того слишком тяжело сейчас…

— Ну все, подбородок я вам подклеила, — на меня смотрит строгая брюнетка в медицинском халате. — Травма не очень серьезная, так что не думаю, что тут речь о сотрясении. Но если волнуетесь, стоит конечно съездить на рентген и более глубокое обследование. Тем более раз тошнит.

Часто моргаю, настолько закопавшись в своих мыслях, что и вовсе будто пропустила, как мы дошли до медпункта:

— Н-не нужно рентген, — сухо отвечаю я. — Это меня на фоне стресса просто тошнит, не более. Голова не болит, ни кружится. Так что обойдусь без обследований.

— Знаете, я бы на вашем месте исключила бы и другие причины. Все же стресс сам по себе редко может вызвать прям рвоту, — пожимает она плечами. — Так что даже если не сотрясение, я вам все же рекомендую съездить в больницу.

— Я же уже сказала, — цежу сквозь зубы, чувствуя, что завожусь, — мне не нужна никакая…

— О чем речь? — встревает Рома. — Какие еще причины? Отравление? Гастрит?

— Ну и это конечно тоже, — переключается на него доктор, — но в первую очередь я бы вам рекомендовала сдать кровь на хгч?

Ооо нет!…

Сегодня у меня получилось сделать для вас внеочередную проду. А еще одну выложу как только на моей страничке соберется первая ТЫСЯЧА подписчиков!

Осталось совсем немного, так что все желающие ускорить выход праздничной проды, скорее подписывайтесь.

Это здесь: https:// /ru/anna-arno-u11323606

— А знаете, мы очень спешим! — перебиваю я доктора, и дергаю своего гада за наручник.

Однако Рома ловит меня за талию, не позволяя больше сдвинуться с места:

— А что это за хгч? Что-то серьезное? — изображая неподдельный интерес спрашивает он докторшу.

— Ну как же, — отвечает она, — это тест на бере…

— Мне не нужен никакой тест! — встреваю снова. — Роман Евгенич, я долго буду в одних трусах по городу шататься? — изображаю злость, просто молясь про себя, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Отстегни меня, раз охота с симпатичными девушками трепаться, а я пойду куплю наконец себе одежду! — пытаюсь выбраться из его объятий, но Рома слегка встряхивает меня и прижимает к себе еще сильнее, так, что я уже и вздохнуть с трудом могу, не то, чтобы перебить кого-то.

— Вы сказали тест, — как ни в чем не бывало продолжает опасный разговор мой предатель. — Для чего он нужен?

— Послушайте, я только делюсь своими догадками. Но как показывает практика, обычно внезапная тошнота оказывается обычным токсикозом. Плюс перепады настроения, которые я заметила за менее чем десять минут нашего взаимодействия, — пожимает она плечами. — Все это говорит о том, что вам стоит в первую очередь подтвердить беременность.

— Или опровергнуть! — вставляю свое слово.

— Ну, или опровергнуть, — соглашается докторша, сующая свой острый нос не в свои дела. — Но и тогда я бы вам рекомендовала пройти обследование, на наличие других возбудителей.

Меня трясет от мысли, что Рома воспримет ее слова всерьез, не дай бог узнает о нашем малыше и тогда уже мне точно от него не спастись. Он не позволит мне уйти с его ребенком. Прикует к себе уже навсегда наручниками. Или, что еще хуже, вышвырнет на улицу сразу после родов, а ребенка оставит для себя и своей шалашовки.

— Беременность? — Рома стискивает челюсти, будто злится.

— Это лишь моя догадка. Но я рекомендую вам ее проверить, — не унимается докторша.

— С этим может быть связанна потеря аппетита? Бессонница? — вдруг спрашивает Рома. — Она последние дни очень плохо спит и мало ест.

Вы поглядите, какие мы оказывается внимательные?! Вот же… Я просто дар речи теряю от происходящего.

— Конечно, — пожимает врач плечами. — Так же набухание молочных желез вполне возможно. Повышенная чувствительность тоже симптом беременности.

— Да, а еще это все симптомы месячных! — не выдерживаю я. — У меня месячные, ясно вам обоим?! Обсудили? Я счастлива! Пойдем уже оденем меня!

— Ты же врешь? — подозрительно щурится Рома.

— Да с чего ты взял?!

— Ты в трусах, Лесенок.

— Боже! Мне тебе еще прокладку предъявить?! Я вообще-то тампонами пользуюсь!

— Извините, что влезаю, — снова эта зараза.

— Не извиняю! — я просто в бешенстве.

— Говорите, доктор, — настаивает Рома.

— Но кровотечение вовсе не всегда означает отсутствие беременности. Возможно вам как раз нужна помощь.

Как же они меня все раздражают:

— Да не нужна! — взрываюсь наконец я истерикой, чувствуя себя загнанной в ловушку. — Не нужна мне ваша гребаная помощь! Нет никакой беременности, ясно?! — вру я. — Я точно знаю это, потому что вчера у меня случился… выкидыш! — поднимаю взгляд на Рому. — Я только потому и приехала. Надеялась, что ты поддержишь меня в трудную минуту, а ты…

Наконец-то. Я вижу на его лице не довольную усмешку. И даже не чрезмерную самоуверенность, которую Рома всегда источает. Ему больно. Так же больно, как мне от его предательства.

— Почему ты не сказала, что была беременна?

— Хотела сюрприз тебе сделать, — пожимаю плечами, говоря частично правду. — Не вышло.

— Поедем в больницу, — непререкаемо настаивает Рома. — Я должен убедиться, что ты в порядке. Только ни о чем не волнуйся, у нас обязательно еще будет малыш…

— Шутишь? Пока я мучалась от боли, теряя нашего ребенка, ты развлекался с другой, — продолжаю я врать, спасаясь от этого мерзавца. — А теперь ты требуешь родить для тебя? У тебя есть хоть капля сочувствия, Ром?

— Я вас оставлю, меня вызывают в один из отделов… — бормочет болтливая доктор, явно почувствовав неловкость, что довела до столь откровенного разговора, и наконец ретируется из кабинета.

— Леся, — Рома кажется злится. — Лесён, — он вдруг опускается передо мной на колени.

Ой-ей! Мой муж не вставал передо мной на колени даже когда предложение делал. Теперь-то я знаю почему — навязанным невестам не больно-то и хочется что-то там предлагать. Однако, почему он сейчас вдруг ведет себя так странно…

Я даже дыхание задерживаю, когда муж вдруг утыкается носом в мой живот.

— Прости, малыш… Прости. Я сделаю все, что захочешь, чтобы искупить перед тобой этот грех.

Мне так больно от осознания того, что ближе чем сейчас мой малыш уже никогда не будет к папе. Я не позволю. Не позволю забрать его у меня.

— Если и правда готов на все, то отпусти, — умоляю я, пользуясь своим единственным шансом.

Рома поднимает на меня свои темные глаза:

— Лесь, не надо…

Его прерывает звонок телефона. Но он не отводит от меня взгляда. А меня коробит от мысли, что это снова его шваль звонит.

— Я не смогу простить, — выдавливаю болезненно. — Так что лучше ответь на звонок.

Он вдруг вытаскивает телефон из кармана и действительно отвечает на звонок своей любовницы:

— Прости, Вик, — говорит он, поставив звонок на громкую связь. — Не хотелось бы прощаться так, но обстоятельства вынуждают. Хочу, чтобы ты знала, что была очень дорога мне в прошлом. Но это осталось только в прошлом.

Я не дышу. Мне больно. Больно от того, что он кажется назло дает мне какую-то неуместную надежду, мол он все осознал и этого ада больше никогда не повторится, однако в трубке звучит насмешливый голос:

— Неужто тебе нужно было поиметь меня, чтобы понять это? — даже несмотря на унизительность ситуации для нас обеих, ее голос звучит по-кошачьи размеренно, будто в пику мне.

— Прости, — Рома все еще смотрит мне в глаза. — Я не собирался. Просто перебрал.

Он врет. И мы все трое знаем это. Я только не понимаю зачем? Он ведь любит ее. Или… Боже, дуреха, только не смей ни на что надеяться. Даже если он не любит ее, это еще вовсе не значит, что он любит меня! А главное, это никак не сотрет того, что уже произошло.

— Я поняла, Ромчик, — усмехается голос в трубке. — Ты тоже был мне дорог. В прошлом. И рада была с тобой встретиться в настоящем.

Ее голос звучит так, будто она королева положения. Будто она одна знает то, чего не знаем мы.

Рома сам нажимает кнопку отбоя вызова:

— Пойдем купим тебе чего-нибудь из одежды?

— Только если отстегнешь и пообещаешь потом отвезти меня к маме.

— Договорились, — внезапно соглашается он. — Скажем, что мне нужно в командировку. И ты решила пока побыть у нее, чтобы не скучать дома одной, — он ловит мою руку и целует пальцы. — А когда будешь готова я заберу тебя и мы поговорим.

Не хочу даже доказывать ему, что нам больше не о чем говорить. Хорошо уже то, что он наконец хотя бы согласился отвезти меня к маме. Значит еще немного и я свободна.

…

Девчата, что ж вы молчите, что ссылка не работает?) Вижу, что многие хотят подписаться, но просто на знают, где это сделать. Поэтому подготовила для вас инструкции в картинках.

P.S. Это совершенно бесплатно и безболезенно для вас, а для меня просто приятно)

Мы выходим из медпункта и Рома увлекает меня в первый же попавшийся на пути бутик.

— Выбирай все, что понравится, — велит он.

— И как я по-твоему буду мерить одежду? — трясу запястьем в наручнике.

Рома устало вздыхает и вдруг достает из кармана ключик точь-в-точь как из той связки, что он выбросил в полицейском участке.

Так и знала, что он продумал все наперед. Ему было нужно только укротить меня. Думает, что справился, гад!

— Здравствуйте! Могу я вам чем-то помочь? — консультант смотрит на нас в недоумении: очевидно видок у нас тот еще.

Потираю запястье от наручника и киваю на первые попавшиеся шмотки:

— Вот это возьму.

— Но это новая коллекция, — с неким скепсисом выдает дамочка, складывая руки на груди, очевидно решив, что мы не тянем на богатых клиентов. — Может показаться, что выглядит просто, но цены…

— Может еще что-то хочешь? — Рома бесцеремонно перебивает консультанта.

— Нет, — категорично отрезаю я.

— Тогда сходи пока оденься в примерочной. Я сам для тебя что-нибудь выберу.

— Не нужно, — холодно отзываюсь я.

Он отворачивается от меня и обращается к удивленно застывшей женщине:

— Девушка, нам всю эту вашу новую коллекцию упакуйте с собой, — он протягивает карту ошалевшей продавщице. — Ее размер подберите.

И челюсть.

Челюсть подберите дамочка.

Так и хочется сказать, но я просто молча ухожу в примерочную и спешу поскорее уже наконец одеться. Только сейчас осознаю, что была в таком шоке, что даже не заметила толком, что полдня бегала почти голая.

Не сказать, что шок прошел. Просто какое-то осознание конца. И от того рассудок будто начал проясняться. Болезненно проясняться.

Я ведь так привыкла, что он всегда рядом…

Вот так как сейчас всегда для меня кого угодно за пояс заткнет. Меня саму пожалеет, успокоит. Одни его медвежьи объятия чего стоят.

Спрашивает еще, люблю ли я? Идиот. Больше жизни. Любила. Но он раздавил мою любовь предательством.

А что если и правда ошибся? Напился? Забылся?

Смогу ли я простить?

Что-то мне подсказывает, что эта рыжая «подруга» далеко не единственная, с кем мой муж «ошибся».

Оседаю на пол по стенке примерочной, накрывая ладонями живот. Малыш. Наш малыш…

Может и стоит закрыть глаза на то, что произошло, ради того, чтобы у моего ребенка был папа. Но кажется я теперь попросту боюсь собственного мужа. Совсем не знаю его и боюсь. Не верю, что он вот так просто изменится, и не захочет отобрать у меня ребенка, когда он родится. Вдруг этот разговор с любовницей и вовсе спланированный спектакль специально для меня?

Бред конечно.

Но это и есть самое страшное: я больше совершенно не верю собственному мужу. И как бы ни пыталась поступить разумно ради нашего ребенка — не могу.

— Лесенок, — Рома входит в кабинку, и я моментально оказываюсь в его медвежих объятиях. — Ну же, маленькая. Давай помогу, — он отстраняется, и снимает с вешалки футболку, что я взяла не глядя.

Откладывает прямо на пол свой телефон. Стягивает с меня свой пиджак. Натягивает мне на голову футболку, и даже заботливо приглаживает волосы.

Ненавижу его за это.

Послушно просовываю руки в рукава, когда телефон Ромы на полу снова оживает.

— Тебе сообщение пришло, — безжизненно говорю я.

— Мне постоянно что-то приходит, малыш. Работа, ты же знаешь.

— Но это от нее, — киваю я, потому что следом телефон в который раз за сегодня принимается трезвонить, добивая мое бедное сердце.

Замечаю, как у Ромы желваки под бородой подергиваются, пока он смотрит на экран, явно раздумывая как поступить.

— Больше не хочешь играть в открытую? — безжизненно спрашиваю я.

— Дело не в этом, — бросает он и все же отвечает на звонок. — Вика, мне показалось я все сказал. Не припомню, чтобы ты отличалась навязчивостью.

Надо признать звучит довольно грубо. Однако ее голос остается столь же непоколебим, как и до этого:

— Я не займу у тебя слишком много времени. Тогда как это заняло почти двадцать лет у меня. Вчера утром я уехала в город, помнишь?

— Допустим, — Рома заметно злится.

— Я специально искала самую быструю лабораторию, чтобы не рассказывать тебе без доказательств. И результат пришел буквально только что. Я сразу переслала его тебе.

— О чем ты?

— Открой сообщение, — предлагает она будто бы равнодушно.

Рома хмурится. Смотрит на меня. А я кажется уже и не дышу, испытывая какое-то нехорошее предчувствие.

— Открыл? — настаивает любовница мужа. — Не волнуйся, оно тебя ни к чему не обязывает. Я просто решила, что ты имеешь право знать. Прости, что так долго молчала об этом…

Рома открывает сообщение и я тихо охаю от боли, увидев там результат ДНК-теста.

— У нас есть ребенок, Ром, — продолжает высокомерный голос в трубке. — Мой муж умер в прошлом году и тогда я решила наконец отыскать тебя и открыть вам с сыном правду…

Поднимаюсь на ноги. Надеваю штаны, которые не успела надеть до сих пор.

Рома, поднимается вслед за мной, наблюдая за каждым моим движением.

— Спасибо за все. И прощай, — одними губами произношу я, глотая слезы и прохожу мимо мужа из примерочной к выходу.

Продолжение уже ждет вас здесь "Измена. Я тебя (не) любил"

https:// /ru/reader/izmena-ya-tebya-ne-lyubil-b482388?c=5736792

Кошечки мои, не надо сомневаться, стесняться, сопротивляться и дальше по списку) Я ничего не перепутала и вы тоже, эта ссылка точно ведет на продолжение истории) Вы начните читать и по ходу дела поймете что к чему, и я вам помогу)

Доверьтесь мне и наслаждайтесь историей!

С любовью, ваша Анна.