Глава 1. Ярослав Логачев.

18 марта 2352 года по ЕГК .

С высоты полутора километров «бизнес-центр» с говорящим названием «Al-KawKab al-Shamalui » казался звездочкой, прервавшей падение с ночного неба, чтобы повиснуть над центральной частью Al-Hadiqa Al’Dibba Park. Нет, эта «звезда» не слепила ни днем, ни ночью и не сжигала флаера, подлетающие к ее фотосфере. Однако мощнейший стационарный генератор маскировочного поля вместе с целым кластером искинов последнего поколения, прячущие от досужих взглядов это здание, создавали донельзя реалистичную иллюзию процессов, протекающих «на поверхности» звезды спектрального класса К4, что вот уже почти три десятилетия привлекало на Фуджейру-три ценителей современной архитектуры. А это, в свою очередь, страшно радовало владельцев шедевра. Ведь «шедевр архитектуры» приносил им деньги даже одним фактом своего существования! Как? Наименее состоятельная часть местных ценителей прекрасного расставалась со своими кровными, любуясь «бизнес-центром» во время пешеходных прогулок по дорожкам парка, покупая сувениры и оплачивая штрафы за несанкционированные съемки. Те, кто мог позволить себе траты посерьезнее, выбрасывал деньги за возможность полетать вокруг «Звезды Севера» в комфортабельных экскурсионных флаерах, двигающихся по строго определенным воздушным коридорам, и законно отснять полноценный фильм. А местной аристократии и деловой элите разрешалось прибывать к зданию на собственных лимузинах. Правда, при входе в ближнюю зону «Аль-Кохаба эль-Шемали» управление бронированными машинами перехватывала местная СУВД , так как свободные полеты в радиусе десяти километров от этого объекта были запрещены. Впрочем, недовольных не было. Вероятнее всего, потому, что большая часть лиц последней категории прилетала в Al-Hadiqa Al’Dibba Park отнюдь не за эстетическим удовольствием. В «Звезде Севера» находился головной офис «Аиши», одной из крупнейших торговых империй Халифата, названной основателем в честь любимой жены пророка Мохаммеда. Соответственно, еженедельно проводились аукционы, на которых гости со всего Халифата щекотали себе нервы, «сражаясь» с себе подобными за право выкупить красивейших девственниц Галактического Союза. И, победив в упорной борьбе, гордо уводили «добычу» в комфортабельные номера нижних этажей. Чтобы насладиться покупкой и, одновременно, продемонстрировать остальным «неудачникам» свою финансовую состоятельность и «мужество».

Надо ли говорить, что мы, Логачевы, висящие в атмосфере Фуджейры в полутора километрах «Звезды», все, как один, до рези в глазах вглядывались в каждый лимузин, ныряющий в буйство иллюзорных протуберанцев, и впечатывали в память марку, цвет и особенности выхлопа его двигателей? Хотя вру, рези в глазах не было и быть не могло – весь экипаж малого разведчика «Буян», начиная с пилота и заканчивая мною, наблюдал за воздушным движением в парке с помощью МДР , соответственно, получал адаптированную и абсолютно безопасную картинку с оптических сенсоров корабля. А что еще нам оставалось делать, если в общем канале стояла мертвая тишина, ненависть к людоловам, торговцам живым товаром и покупателям наших соотечественниц жгла душу каленым железом, а запланированный «визит вежливости» все никак не начинался?

Не знаю, как другие, а я перебивал злое предвкушение любимым хобби – планированием каверз. Только, в этот раз, очень недобрых: используя оптический умножитель, разглядывал парковые дорожки, то и дело ныряющие под своды высоченных деревьев, уютные полянки, поросшие густой ярко-зеленой травой, и многочисленные смотровые площадки, отмечал на трехмерной модели каждый обнаруженный датчик СКН и вписывал во все усложняющуюся виртуальную модель «сюрприз» за «сюрпризом». Благо проблем с фантазией такого рода не знал лет, эдак с восьми. Ну и, конечно же, дергался. Но так, слегка – несмотря на то, что этот «визит вежливости» был у меня аж одиннадцатым, первые десять я, в основном, изображал мальчика на побегушках. В смысле, последовательно и очень добросовестно нарабатывал практические навыки использования аппаратуры РЭБ, изображал второй номер снайперской пары, «караулил» пути отхода и так далее. Благодаря чему и получил шанс перебраться из группы обеспечения в боевую. Увы, все еще стажером. Тем не менее, радовался так, что не передать словами. Но держал и чувства, и фантазию в ежовых рукавицах. Поэтому на алую вспышку вокруг картинки, проецирующейся на линзу шлема, отреагировал одним из первых и сразу же подтвердил готовность ко всему на свете. После чего прикипел взглядом к крошечному окошку, демонстрирующему хмурое лицо дядьки Фрола.

Кустистые брови одного из самых уважаемых членов рода жили привычной жизнью. Правая то и дело выгибалась вверх, сдвигая к линии роста волос несколько глубоких параллельных морщин, а левая совершенно независимо от первой то опускалась вниз, пряча под собой выцветший серо-синий глаз, то возвращалась на исходную. Потом ритм их движений резко изменился, и я расплылся в предвкушающей улыбке. Не зря: не прошло и двадцати секунд, как обе брови патриарха замерли в диаметрально противоположных положениях, сплющенные ноздри неоднократно ломаного носа воинственно затрепетали, а квадратный подбородок, поросший седой щетиной, выдвинулся вперед.

- Трехминутная готовность!!! – рявкнул в общий канал СамСамыч, вне всякого сомнения, прочитавший «вердикт» нашего патриарха так же легко, как и я, и наш «Буян», наконец, сорвался в не очень быстрое, зато абсолютно неотвратимое пике.

С этого момента мне стало не до красот Диббы и досужих фантазий – дождавшись команды тактического координатора, я отлип от стенки трюма, переместился на участок пола, в модуле дополненной реальности полыхнувший зеленым, пробежал взглядом по пиктограммам состояния штурмового скафа, убедился, что все системы в порядке, и разблокировал реактивный ранец. Потом оглядел остальных бойцов основной группы, занявших свои места и застывших в неподвижности, и почувствовал легкий озноб. К счастью, в этот момент СамСамыч сдвинул вверх бронеплиту, и мне стало не до волнения: в широченном проеме полыхало алым, а значит, корабль уже висел в толще высококачественной голограммы!

Темно-зеленый крест, показывающий «точку» в левой части «парадного выхода», два ряда цифр и отдельный таймер, возникшие все на той же линзе, добили остатки неуверенности в себе, и я занялся привычным делом. Сначала подобрал нужный оттенок в программе визуализации планируемой мощности выхлопа реактивного ранца, дабы в момент активации получить требуемый импульс. Затем задал длительность этого самого импульса и синхронизировал таймера. Ну, и закончил подготовку к десантированию небольшим доворотом корпуса. После чего доложил о готовности и подобрался. А через несколько секунд краем глаза заметил «старт» первого скафа…

…Судя по разным паузам между «стартами», СамСамыч сбрасывал нас в ручном режиме. Тем не менее, никакой разницы с выброской в имитаторе УТК , я не заметил – идеально подобранный импульс вбил меня практически в ту же точку, куда за мгновение до этого влетел бронебойный снаряд из бортовой скорострельной пушки, и выбросил в кольцевой коридор девяносто девятого этажа «Звезды Севера». Повезло и с информацией о прочностных характеристиках внешнего остекления небоскреба, позаимствованной с официального сайта этого чуда архитектуры – благодаря ей скаф полностью погасил инерцию приблизительно в середине коридора. Хотя мог превратить меня в кляксу на стене. И пусть ощущения от удара телом по трескающемуся бронестеклу были далеки от приятных, из боевого режима не выбили – я кинул взгляд на окно биосканера еще до того, как коснулся подошвами коврового покрытия пола, всадил две комбинированные иглы в единственного человека, обнаруженного в моем секторе ответственности, и, убедившись в том, что дежурный по этажу обзавелся сквозной дырой в грудной клетке и лишился головы, скользнул к двери ближайшего номера для ВИП-персон. Точнее, к терминалу СКД . А перед ним обломался чуть ли не до слез – хорошо знакомая арабская вязь во весь экран, да еще и выделенная зеленым цветом, однозначно свидетельствовала о том, что номер пуст!

Нет, разумом я понимал, что вероятность наткнуться на одного из покупателей живого товара в понедельник, да еще и в три двадцать шесть дня по локальному времени, исчезающе мала, и что порученное мне «особо важное задание» просто обязано быть предельно безопасным, но душа жаждала подвигов! Нет, вламываться внутрь, чтобы лично убедиться в отсутствии целей, я, конечно же, не стал. Вбивать кулак или приклад штурмового комплекса «Перун» в терминал или створку, чтобы что-нибудь тупо сломать – тем более. Просто задавил в себе разочарованный вздох, отстрелил стайку микродронов, задал им одну из предустановленных программ действий и быстрым шагом двинулся в сторону лифтового холла, тыкаясь в каждую дверь. Убедившись в том, что гостей нет и в трех ближайших номерах, расстроился еще сильнее, перешел на бег, мазнул взглядом по терминалу следующего и не поверил своим глазам, увидев требование «Не беспокоить»!

Клапан нагрудного кармана расстегнулся «сам собой». Точно так же, сам собой, выпрыгнул наружу внешний модуль «Тарана». И практически без моей помощи прилип прямо к ярко-красной вязи. Первые десять секунд работы программы-взломщика я даже не дышал. На двенадцатой, когда крошечный зеленый квадратик, появившийся в верхнем левом углу линзы шлема, вдруг превратился в отрезок и начал стремительно удлиняться, нервно облизал пересохшие губы. А после того, как перед глазами возникла анимированная пиктограмма, изобразившая разрушение крепостных ворот здоровенным заточенным бревном на огромных колесах, пришел в себя и запоздало подал голос в общий канал:

- Здесь Локи. Номер девять два ноля шесть обитаем. Работаю…

Фиолетовый кантик вокруг окошка с лицом дядьки Фрола появился буквально через мгновение. И я, убедившись в том, что телеметрия с камер скафа и моих микродронов взята под сторонний контроль, сместился в сторону, привычно прикрывшись стеной от гипотетически возможных выстрелов из номера, ткнул пальцем в нужный сенсор и проводил взглядом облачко из микродронов, втянувшееся в стремительно расширяющуюся щель между дверью и косяком.

Пока крошечные разведчики преодолевали коридор, мимикрировали под цвет шелковых обоев гостиной и разлетались по остальным помещениям, я отрешенно думал о том, что «абсолютная изоляция каждого номера от остальной Вселенной», вроде как гарантирующая клиентам «Звезды Севера» стопроцентную конфиденциальность, является благом далеко не всегда. А еще мысленно посмеивался, представляя варианты «правильной» рекламы номеров для ВИП-клиентов. Однако стоило одной из летающих крох добраться до спальни и дать картинку того, что в ней происходило, как из головы вымело все мысли до единой. Кажется, еще до того, как я ввел себе боевой коктейль. И кинуло меня в полумрак коридора…

…Назвать спальней помещение, в котором собрались все обитатели этого номера, мог только конченный урод! Нет, кровать там действительно была. Персон на пять-семь. А еще присутствовал зеркальный потолок, высококлассная ДАС , шелковые обои, картины, светильники под старину, резная мебель, ковер с длинным ворсом и еще тысяча тщательно подобранных мелочей, способных придать настоящий уют даже сырому подвалу. Однако оформление правой части помещения убивало наповал: на стальных стенах поблескивали точки фиксации конечностей в стиле стандартных полицейских «Пауков», на модерновом стеллаже в идеальном порядке располагались хирургические и столярные инструменты, в очаге с живым огнем обнаружилась система подачи зафиксированного тела. А для особо требовательных клиентов имелись заваленное назад многофункциональное кресло-трансформер и что-то вроде помеси высокотехнологического операционного стола с пыточным. Почему именно с «пыточным»? Да потому, что на нем оказалось распято девичье тело! Вернее, оно было зафиксировано прозрачными пластиковыми ремнями в положении, которое позволяло предсказать его ближайшее будущее и не давало ни единого шанса обмануться. Впрочем, обманываться, слыша то, что нес на редкость хорошо сложенный араб лет, эдак, сорока, деловито пристраивающий к отведенной в сторону правой руке своей жертвы какую-то непонятную штуковину, было в принципе невозможно:

- …особенно сильно мне нравитесь вы, порубежницы! Поверь на слово, среднестатистическая девушка с любой планеты Новой Америки забывает обо всех своих принципах уже после пары затрещин и превращается в абсолютно аморфное существо, готовое на все ради минуты жизни без боли. А среди вас частенько встречаются настоящие дикие кошки, в принципе не умеющие сдаваться. Поэтому каждый час, проведенный с уроженкой вашей безумной планеты, на несколько порядков слаще и приятнее, чем месяц с какой-нибудь моделью с Нью-Вашингтона или Оклахомы…

Вслушавшись в монолог этого ублюдка, я улучил миг, чтобы кинуть взгляд на лицо его жертвы и… потерял дар речи – девушка, которой грозила не самая приятная смерть, была совершенно спокойна! Более того, она смотрела на своего мучителя взглядом истинного бойца, готового воспользоваться любым, даже самым призрачным шансом на победу, не тратила силы на бесполезные рывки, уговоры или страхи и расслабленно ждала возможности!

Нет, бросаться ей на помощь я и не подумал – задвинул лишние мысли куда подальше и продолжил готовиться к торжественной встрече с любителем самых буйных порубежниц по прежней программе.

- Что-то знакомое… - задумчиво пробормотал дядька Фрол, а араб, закончивший возиться с непонятным предметом, удовлетворенно осклабился, подошел к стеллажу и потянулся к средней полке:

- Даже твой взгляд – это взгляд дикой кошки, не способной жить в неволе! Поэтому все время, пока я буду отрезать тебе руку аутентичной копией пилы, которой пользовались мастера пыток эпохи Темных Веков, ты, вероятнее всего, будешь пребывать в сознании, даря мне воистину невероятное удовольствие своей лютой ненавистью и неукротимой жаждой жизни. А Клаудия Романо, девушка, с которой я развлекался в позапрошлые выходные, отключилась еще до того, как зубья коснулись ее кожи! И это было насто-…

- Это шейх Аббас бин Анвар аль-Галиб!!! – заорал Демьян Егорыч. И тут же затараторил: - Один не лезь, он чрезвычайно опасен! Леший к тебе уже выдвига-… а-а-а, с-сука!!!

С приказом он запоздал эдак секунды на полторы: в тот самый момент, как в общем канале раздалось имя урода с пилой, на сервер хакнутой ДАС уже распаковался файл с одной из моих домашних заготовок, три микродрона добрались до стартовых позиций и начали разгон, а реактивный ранец скафа был переведен в режим ручного управления. Так что следующую фразу можно было не произносить – завершив коротенький полет, одна из почти невидимых крох со всей дури влетела в сенсор выключения верхнего света, а еще через тридцать пять сотых секунды прямо за кроватью, в монолитной стене, начала открываться «дверь».

Кромешная тьма, воцарившаяся в помещении, ярко освещенный «коридор» и блики света на турелях тяжелого штурмового дроида «Титан», с равнодушием планетарного танка превращающего полированный паркет в поцарапанные и потрескавшиеся дрова, заставили троицу арабов среагировать именно так, как требовалось мне. Соответственно, поворот голов в сторону иллюзорной опасности закончился в точном соответствии с планами: три пары микродронов, мчащихся через всю спальню, скорректировали курс по лучам ИК-подсветки тактических комплексов моих противников , влетели точно в расширенные зрачки и активировали режим самоуничтожения.

Откровенно говоря, придумывая это шоу, я был непоколебимо уверен в том, что болевой шок от «травматической ампутации» глазных яблок сможет выключить кого угодно. И если бы не привычка работать с гарантией, вбиваемая в меня наставниками и программами УТК с самого детства, то в спальню я, вероятнее всего, заперся бы на расслабоне. А так вломился в нее с оружием наизготовку, причем в тот самый миг, когда выключилась иллюзия, и очень неприятно удивился: телохранители шейха начали движение СРАЗУ после ослепления! Да так резво, как будто оставались зрячими!!! К счастью, мой «Перун» смотрел туда, куда надо, а я был собран и настроен на действие, так что прервал прыжок первого урода в начальной фазе траектории сдвоенным выстрелом в голову. Второго, судя по скорости реакции, успевшего принять боевой коктейль, достал на третьем, о-о-очень профессиональном смещении. Правда, только один раз и лишь в плечо. Но тут же остановил вращение тела еще парой крупнокалиберных комбинированных игл. И… чуть не порвал себе связки в попытке довернуть ствол штурмового комплекса еще немного, чтобы помешать шейху уйти из жизни вместе с жертвой!

Успел чудом, отстрелив правую руку этого урода за миг до того, как зубья пилы коснулись горла девчонки. А когда увидел, что отлетающая железка царапает ее подбородок, как-то почувствовал, что араб все равно не уймется, и окончательно озверел. Поэтому высадил в него четверть магазина: перебил «ближнюю» ногу, чтобы шейха повело в сторону, а затем лишил его остальных конечностей и превратил торс в кровавую кашу.

Повелительный рык Егорыча услышал не сразу, ибо был вне себя. Но когда вник в смысл услышанной фразы, активировал впрыск еще одной дозы боевого коктейля, пришел в себя и превратился в ураган. Первым делом выхватил из набедренных ножен штурмовой тесак с мономолекулярным лезвием, в два прыжка добрался до тушки шейха, отделил его голову от тела и метнул на кровать. Затем рассек ленты, фиксирующие жертву на пыточном столе, подхватил ее на руки и рванул все к той же кровати. Там освободился от ноши, вытряхнул ближайшую подушку из шелковой наволочки, запихал на ее место окровавленный трофей и, недолго думая, закрепил его на себе, вбив тесак в ножны прямо через ткань. Кинув взгляд на таймер, вывешенный Большим Начальством, похолодел, рыкнул на девчонку, заявившую, что она в полном порядке и способна передвигаться самостоятельно, закатал ее в покрывало, закинул на левое плечо и рванул к выходу. Бегом, так как время, выделенное на экстренную эвакуацию, уже подходило к концу. А через несколько мгновений, почти добравшись до гостиной, услышал вопль Лешего:

- Ну же, Локи, живее! Эти твари уже на восемьдесят восьмом!!!

Особой необходимости уходить в столь экстремальном режиме я не видел, так как был уверен, что наша группа, при желании, раскатает мчащийся к нам отряд в тоненький блин. Но на тревожные нотки, звучащие в голосе двоюродного брата, среагировал, как надо, и поддал еще. Когда вышел на финишную прямую и услышал команду СамСамыча, выстрелил в бронестекло, отделяющее кольцевой коридор от «фотосферы» Звезды, перекинул живой груз с плеча на руки, прижал к плечу русую головенку и дал ровно шестнадцать процентов максимальной тяги на движки реактивного ранца…

…Для того, чтобы попасть в иллюзорный прямоугольник трюма «Буяна», прячущегося под маскировочным полем, потребовалось три коррекции курса. И это при том, что весь полет длился чуть больше четырех секунд! Слава богу, два боевых коктейля разогнали сознание практически до предела, а фанатичная любовь к такого рода полетам помогла вовремя реагировать на получаемые вводные. Впрочем, даже так в широченный створ я влетел, можно сказать, «очень приблизительно», чуть не отрубив себе нижние конечности о краешек аппарели. Зато с торможением мне помогли – крайне своевременный прыжок Лешего подкрутил мое тело так, что в дальнюю часть трюма я унесся спиной вперед, а четыре последовательно отстреленные сети из полицейского метателя не дали влипнуть в переборку. Увы, расслабиться не получилось и в этот момент – не успел я ощутить под собой палубу, как в общем канале раздался рев первого пилота:

- До начала активного маневрирования десять секунд! Держите девчонок, как хотите, а то убьются!!!

Кто-то из старших, кажется, все тот же Леший, пихнул наш сверток к ближайшей переборке, и я, воткнувшись в нее плечом, в темпе вальса влип боком в угол, образованный ею и палубой. А когда представил возможные последствия экстремальных маневров для тела, замотанного в одно покрывало, изобразил «противоперегрузочный ложемент». В смысле, зафиксировал правой ладонью голову спасенной девчонки, прижал собой ее тело к стальной стене, затем придавил левое предплечье и левую голень к палубе и активировал магнитные захваты. А через мгновение, сообразив, что спасенная не слышит общего канала, а значит, не понимает, что ее ждет, торопливо откинул линзу шлема и затараторил:

- Привет, красотка! Сейчас нас немного потрясет – круизная яхта рода Логачевых, билет на которую ты выиграла в лотерею, начинает раз-…

Немного? Ха! Серия эволюций, прервавшая объяснения и длившаяся минуты четыре с половиной, чуть не вытрясла из меня дух! А девушку, которую я изо всех сил пытался удержать на месте, наверное, превратило в кисель. В общем, сразу после завершения болтанки я постарался извиниться:

- Прости, если полет по этой части траектории оказался несколько жестковат – увы, результаты нашего визита на Фуджейру-три чем-то не понравились местным, и теперь мы вынуждены, как бы так помягче выразиться, делать ноги!

К моему искреннему удивлению, девушка отреагировала на эту речь более чем адекватно:

- Ничего страшного: для этого маршрута условия просто великолепны! И я была бы счастлива услышать ваше имя, дабы от души поблагодарить как за помощь, позволившую воспользоваться результатами лотереи, так и за столь захватывающий трансфер.

- Логачев Ярослав Викто-… - начал, было, я, но вынужденно прервался на полуслове, так как СамСамыч опять начал крутить «Буян» по каким-то безумным траекториям. И вынужденно молчал аж восемь минут семнадцать секунд, пока боевая машина сбивала слишком шустрых преследователей, отрывалась от чуть более медлительных и снова накрывалась кем-то сбитым маскировочным полем. Поэтому, услышав в общем канале голос Демьяна Егорыча, радостно продублировал его вынужденной спутнице:

- По уверениям командира, мы распрощались со всеми желающими нас проводить. С некоторыми – навсегда. Так что самая неприятная часть круиза уже позади.

- Здорово! – вымученно прохрипела она, сделала небольшую паузу и каким-то образом вернула голосу прежнюю бодрость: - Сейчас я быстренько приду в себя и…

- Слышь, Локи, ну ты и отжег!!! – гулкий бас Лешего, раздавшийся из-за моей спины, заставил девушку замолчать, а меня превратиться в слух. Ведь таких ноток в голосе двоюродного брата я не слышал эдак года полтора, с тех пор, как Филька в рейде на Фуджейру-четыре одним-единственным выстрелом из тяжелого снайперского комплекса умудрился взорвать бронированный лимузин оптового покупателя живого товара. – Завалил самого Жнеца с телохранителями, да еще и в одно рыло!!!

- А он чем-то знаменит?! – заинтересованно спросил я и требовательно пошевелил плечами, намекая на то, что лежать замотанным в сети мне, как бы, слегка надоело.

Леший расхохотался. Чуть ли не до слез:

- Знаменит?! Да за голову этого ублюдка назначено вознаграждение в десять миллионов рублей!!!

- И оно висит уже не первый год! Вернее, висело… – откуда-то издалека заухал Петрович. После чего, по своему обыкновению, решил просветить «необразованную молодежь». – Лет двенадцать тому назад этот урод приобрел очередную рабыню, девушку-мичмана планетарной пехоты, похищенную людоловами во время краткосрочного отпуска. В то время Аббас был молод и излишне самоуверен, так что загрузил покупку в лимузин и доставил в родовое поместье. А она, идентифицировав охранные системы особняка и оценив уровень подготовки телохранителей шейха, пришла к выводу, что шансы на успешный побег равны нулю и решила уйти из жизни так, как полагается настоящей порубежнице. Сделала вид, что покорилась судьбе, помогла шейху потерять голову от страсти, дождалась удобного момента и устроила ему вечер воздаяния. К сожалению, имплантат этого урода подал сигнал тревоги чуть раньше, чем ей хотелось бы, а телохранители и личный врач оказались слишком хорошими профессионалами. В результате девочку застрелили, а его откачали. По слухам, с очень большим трудом. В общем, с тех пор он два раза в месяц покупает… вернее, покупал самых непокорных пленниц, выбивал им зубы, отрезал руки и ноги, зашивал культи автодоками, а потом насиловал обрубки. Сутками. Причем не один, а в компании тех самых телохранителей, которых ты завалил.

- А можно без подробностей?! – взбеленился я, сообразив, что слушаю этот рассказ не один. И не поверил собственным ушам, услышав совершенно спокойный голос несостоявшейся жертвы этой твари:

- Ярослав Викторович, я в полном порядке. Более того, имею некоторое представление о привычках личности, от которой вы меня спасли!

- О, черт! – сконфуженно воскликнул Петрович, быстренько извинился и изменил стиль подачи информации: - В общем, на счету Жнеца больше трех сотен замученных девушек, и в неофициальном рейтинге самых разыскиваемых «потребителей живого товара» он занимал второе место…

Глава 2. Анастасия Шереметева.

18 марта 2352 года по ЕГК.

…Неверный свет Волчьего Солнышка, краешек которого только-только показался из-за далекого горизонта, прервал господство Ночной Тьмы и добавил угольно-черному Миру первые оттенки серого. Несколько долгих мгновений ожидания – и отдельные тени вдруг обрели объем, выстроились в изломанные линии и превратились в стволы деревьев Изначального Леса. Первый порыв проснувшегося ветерка, качнувший ветви и отправивший в недолгий полет ссохшуюся листву, осторожно коснулся челки Анастасии и, растрепав, испуганно стих. Зато второй, оказавшийся заметно смелее, принес откуда-то отголоски волчьего воя. И который раз за день заставил девушку подобраться.

Целая Вечность выматывающей тишины – и где-то справа треснул сухой сучок, затем зашелестела прошлогодняя хвоя, и бесформенный сгусток мрака, выметнувшийся из-за ближайшего корявого ствола, сгустился в знакомый силуэт.

- Оборотень! – восторженно выдохнула она, дождалась появления своего кумира и с первыми звуками музыки скользнула ему навстречу.

Вот так, вплотную, лидер группы «Бурелом» выглядел еще более волнующе. Рост за два метра, широченная шея и плечи, выпуклая грудная клетка, узкая талия и руки толщиной с девичье бедро внушали если не страх, то опасение. А волчья маска на месте лица, алые огоньки в глазах и кожаные штаны, крайне нескромно обтягивающие мускулистые ноги, вызывали томление души и почти невыносимое желание заглянуть за морф-маску. Увы, настоящее имя певца со сценическим псевдонимом «Оборотень» оставалось тайной для всех, кроме его продюсера, группы подтанцовки, личных телохранителей и членов семьи, так что об этом ей, Анастасии, оставалось только мечтать. И терять голову, танцуя вместе с интерактивной голограммой парня своей мечты или изображая одну из его бэк-вокалисток. Вот она и запела. Так же тихо, как ОН:

- Смрад больших городов травит чистые души,

Бег за завтрашним днем там, внутри колеса-а-а…

Благо, за два с лишним десятка прослушиваний выучила слова наизусть. Увы, в тот самый миг, когда ее сердце воспарило к небесам вместе с Золотым Голосом Империи, искин ДАС-а понизил громкость записи почти до нуля. Дав возможность услышать голос сестры, почему-то раздавшийся со стороны окна:

- Слышь, Настен, влюбленность в этого блохастика лишила тебя остатков ума! Посмотри на часы, дурында, и обрати внимание на то, что большая стрелка уже приближается к цифре пять, а маленькая миновала семерку. А потом скажи, на что это может намекать, с учетом того, что сегодня пятница?

- О, черт!!! – испуганно воскликнула Анастасия, скользнула к правой стене, заглянула в ростовое зеркало и схватилась за голову.

- Не «черт», а «ведьмочка»! В порядком пропотевшем белье и такая растрепанная, как будто только что слезла с любимой метлы… - ехидно прокомментировала младшая сестричка. – А ведь до прилета папеньки осталось всего ничего!

- Чуть раньше напомнить не могла? – сорвавшись с места, выдохнула хозяйка гостиной, в три прыжка долетела до двери, ведущей в спальню, и рванула ее на себя.

- Двадцать девять раз набирала на комм, пять минут долбилась в покои со стороны коридора, кстати, на пару с Маришкой, и приблизительно столько же времени бросала в твои окна любимые сливы. Если бы не карниз и не неплотно прикрытая створка, влетела бы ты, подруга, на пару недель домашнего ареста без права выхода в Сеть!

Последнее предложение девушка слышала через пень-колоду, ибо успела добежать до ванной комнаты, вломиться в душевую кабинку и включить воду, а Лизка особо не торопилась. Впрочем, большую часть монолога сестры она смогла бы озвучить сама, прекрасно зная, как отец отреагировал бы на столь демонстративное пренебрежение им и его планами.

В общем, мылась Настя, можно сказать, в экстремальном режиме. И точно в таком же режиме делала все остальное. В смысле, приводила себя в порядок и одевалась. Благо ее личный «Куафер » был запрограммирован еще накануне, а подходящий наряд и драгоценности ждали украшали центральный манекен гардеробной уже дня четыре. Ну, а в процессе изредка вдумывалась в шуточки Елизаветы:

- А декольте можно было бы сделать и поглубже. Впрочем, о чем это я? Этот самый Жан-Жак Дангель ни разу не Оборотень, а значит, демонстрировать ему сиськи во всем их невероятном великолепии абсолютно бессмысленно… О-о-о, а туфельки-то не так уж и плохи. И будут радовать твою истомившуюся душеньку аж первые десять минут танца. Зато потом заставят проклясть тот миг, когда ты потеряла дар речи от высоты этих умопомрачительных каблучков и переоценила устойчивость кожи ног к длительным механическим воздействиям… Слышь, сеструха, а зачем тебе такие ногти? Этот, который Дангель, вроде как, пребывает в возрасте «столько не живут», соответственно, твое целомудрие будет в безопасности…

Что интересно, параллельно этому брюзжанию Лизка занималась сразу несколькими полезными делами. Во-первых, следила за временем и не позволяла Анастасии отвлекаться на всякую ерунду. Во-вторых, помогала с одеванием, то есть, подавала элементы наряда, аксессуары, духи и так далее. И, в-третьих, через камеру любимого квадрокоптера наблюдала за коридором замедления, по которому к имению должен был подлететь отцовский флаер. Так что, закончив приводить себя в порядок, Настя благодарно чмокнула ее в щечку и от души поблагодарила. А когда дождалась ответного поцелуя, подобрала подол бального платья, последний раз оглядела свое отражение в огромном зеркале и рванула на выход.

Первая половина пути, то есть, пробежка по своим покоям и коридору второго этажа, прошла в сопровождении все той же Елизаветы. А в лифтовом холле девушка обзавелась еще одной спутницей, единственной близкой подругой и личной телохранительницей в одном лице, Марьяной Завадской, кстати, оберегающей ее от превратностей судьбы порядка семи лет. И не смогла не выплеснуть на нее свои впечатления от просмотра эксклюзивной записи последней песни «Невосполнимая потеря»:

- Мариш, ты себе не представляешь, как я тебе благодарна! Я просмотрела клип раз двадцать пять, выучила партии Оборотня и всех его бэк-вокалисток, запросто заменю любую из девочек подтанцовки и…

- …и забыла обо всем на свете кроме своего любимого блохастика! – сварливо пробубнила Лизка, первой вывалившись из лифта в ангар. – С ума сойти, вот так, со стороны, оставляет впечатление нормальной. Но стоит включить этот ваш чертов «Бурелом» – и дура дурой!

- Ох, кто-то у меня сейчас схлопочет… - прищурилась старшая. И нарвалась на отповедь младшенькой:

- Не смеши! С тех пор, как Марьяна начала таскать тебе записи клипов этого придурка, ты забила на все, что можно и нельзя, а я продолжаю тренироваться. Так что с вероятностью процентов в девяносто пять превращу тебя в отбивную уже на первой минуте спарринга!

- Да ладно?!

- А давай проверим? – загорелась мелкая. И тут же посерьезнела: - Так, о спаррингах как-нибудь потом – папин «Консул» уже в коридоре замедления!

- И, как обычно, будет минута в минуту… - еле слышно выдохнула Анастасия, после чего невольно поежилась, представив реакцию отца на ее опоздание. Впрочем, уже через миг почувствовала ободряющее прикосновение младшей сестры и собралась – вскинула голову, развернула плечи и втянула живот. В общем, влезла в тот образ, который была обязана «носить» за пределами городского имения Шереметевых…

…Реакция отца на нее и Лизку очередной раз царапнула душу – оглядев дочерей абсолютно нечитаемым взглядом, он едва заметно кивнул, дав понять, что «все в норме», затем на редкость скупым, но выверенным жестом пригласил старшую устраиваться в кресле напротив себя и вернулся к изучению биржевых сводок! Мелкая, из чувства протеста заявившаяся в ангар в ярко-красной просвечивающей майке с двусмысленной надписью «Большое удовольствие», юбке с подолом, толком не прикрывающим даже трусики, и босиком, не на шутку обиделась. Поэтому помахала Анастасии ручкой, дождалась, пока бронированная дверь займет положенное место, и скинула на комм сообщение «Может, стоило припереться голой?»

Набирать ей ответ девушка поостереглась. Поэтому поляризовала боковое окно и выглянула наружу. И пока «Консул» разворачивался, набирал скорость и вписывался в разгонный коридор, ведущий к пучку скоростных магистралей, успела скользнуть взглядом по иссиня-черной крыше городского особняка Карамышевых, полюбоваться разноцветным лабиринтом в саду роз Иловайских и позалипать на аквапарк Пантелеевых, кстати, построенный нынешним главой рода для одного-единственного, но по-настоящему любимого ребенка!

Точно так же «развлекалась» и после того, как флаер, набрав высоту, наконец, выбрался из Дворянской Слободы Новоалексеевска , и под его днищем замелькали многоэтажные «свечки» Заречья. Сначала восхитилась безумному переплетению сверхплотных жгутов из разноцветных флаеров, соединяющих жилые комплексы с развлекательными и торговыми центрами, парками отдыха, перехватывающими парковками и другими объектами инфраструктуры. Потом некоторое время разглядывала толпы людей, слоняющихся по улицам, благо тяжелая машина летела не очень высоко, и отдельные точки не сливались в бесформенные пятна. Ну и, как обычно, доразглядывалась, ухнув в порядком надоевшие, но от этого не менее актуальные мысли о своем кошмарном настоящем и не менее кошмарном будущем. Ведь было, с чем сравнивать – там, внизу, кипела настоящая жизнь! Там можно было пройтись по улице или переулку, плюхнуться за столик открытого кафе, взять бумажное меню и заказать чего-нибудь не полезного, а вкусного. Пробежаться по набережной, покормить голубей, добраться до реки, залезть на ограждение и бездумно смотреть на неспешное течение. Или дождаться наступления темноты и в компании единомышленников рвануть на какой-нибудь забойный концерт. А еще там, внизу, можно было смеяться и плакать, знакомиться с теми, кто интересен тебе, а не главе рода, совершать ошибки и глупости, валять дурака и заниматься тем, к чему лежит душа. Да, там было можно почти все. Но не ей.

«Ты Шереметева. А значит, обязана вести себя безукоризненно…» - мысленно пробормотала Анастасия и попробовала хоть ненадолго отвлечь отца от работы:

- Папенька, а вас никогда не удивляло, что Его Императорского Величества Первый Летний Бал традиционно проводится в начале мая? Ведь май – третий месяц весны, значит, бал должен называться весенним!

Угу, отвлекла. Секунд на сорок, потребовавшихся ему для того, чтобы найти в Сети статью о традициях Императорского Двора, скинуть ссылку ей на комм и «одарить» аж двумя словами:

- Изучи. Проверю.

Надо ли говорить, что после такого «теплого» обращения ее еще сильнее потянуло в тот, «нижний мир»? Увы, шансы попасть туда хотя бы на часик-другой стремились к нулю, и она, с трудом сдержав слезы, вывесила перед собой голографический экран с материалом, рекомендованным для изучения…

…Студия господина Дангеля в точности соответствовала представлениям Анастасии о месте, в которое регулярно наведываются самые высокомерные, самовлюбленные и капризные представители высшего света Империи. Здоровенное имение, напоминающее рыцарский замок эпохи Темных Веков, выглядело игрушкой, невесть как увеличившейся в размерах в несколько десятков раз, но не утратившей и толики своей «ненастоящести». Мощные стены «из дикого камня» были идеально гладкими, бойницы и зубцы абсолютно одинаковыми, донжон и десяток разновысоких башен – чистенькими и такими аккуратными, как будто только что вышли из промышленного синтезатора. Точно так же «донжон» смотрелся и внутри. Ангар, в который залетел «Консул», был оформлен в стиле каретного сарая, со стенами «из тесаного кругляка», а четыре стоящих в нем флаера стилизованы под колесные средства передвижения эпохи Средневековья. Лифт, спустивший Анастасию и ее отца на третий этаж, изображал своего далекого предка, убивая наповал железной дверью, стенками из кованых прутьев и промасленными стальными тросами, «стремительно уносящими вверх уродский противовес». Коридор, в который они вышли после перезвона «колокольчиков», «восхитил» картинами в тяжелых деревянных рамах, покрытых сусальным золотом или краской, очень качественно изображающей такое покрытие, а также паркетным полом, зачем-то натертым какой-то чертовски скользкой и неприятно пахнущей дрянью!

Нет, грохнуться она не грохнулась. Но в процессе преодоления пары десятков метров, разделявших лифтовый холл и дверь в большой танцевальный зал, мысленно помянула хозяина этого убожества не один и не два раза. А когда чопорный живой лакей в аляповатой ливрее предупредительно распахнул тяжеленные и высоченные деревянные двери, получила возможность увидеть своего будущего мучителя в реальности.

Жан-Жак Дангель оказался похожим на страуса. Того самого, чьи перья украшали навершие шлема на гербе этого рода. Невысокий, с головой, покрытой серым «пушком», с на удивление большим и мясистым носом, с тонкой шеей, узкими плечами, наметившимся пузиком и тощими ногами, он забавно топтался на месте, но держался так, как будто считал себя живым олицетворением мужской красоты и шарма. А еще смотрел сверху вниз не только на нее, но и на ее отца! Тем не менее, высказывать ему свое «фи» Анастасия поостереглась – пережила обмен велеречивыми приветствиями и комплиментами, унизительный осмотр, во время которого чувствовала себя дворняжкой, невесть как родившейся у породистой суки, и пропустила мимо ушей большую часть той грязи, которую экс-танцмейстер Императорского Дворца вылил на тех, кто ставил ей осанку и походку, шил платье, подбирал аксессуары, укладывал волосы и т.д.

Точно так же она себя вела и всю первую половину урока. Не показала ни словом, ни жестом, что ее задели крайне неприятные комментарии во время демонстрации полонеза. Стоически перетерпела тычки костлявым пальцем в бока и живот в процессе отработки отдельных движений этого танца. Перенесла показ и «шлифовку» элементов кадрили. И даже постаралась уложить в памяти большую часть замечаний «эксперта по танцам», несмотря на то, что «Ангелок» с ее комма парил под потолком и старательно записывал все, что происходило в зале. А когда Жан-Жак Дангель решил перейти к вальсу, даже воспрянула духом, так как очень любила этот танец и была уверена, что освоила его более чем хорошо. Увы, у ее партнера оказалось другое мнение – не успела Анастасия развернуть плечи, как танцмейстер презрительно поморщился, стремительно сместился так, чтобы оказаться сбоку, бесцеремонно шлепнул ее по заднице и тут же приподнял ладонью грудь:

- Прогнись, как положено, кор-р-рова!!!

Следующие несколько мгновений прошли мимо нее. Хотя нет, не так – Настя чувствовала, как раскручивается ее корпус, видела, как разгоняется правый кулак, понимала, куда он попадет, но не контролировала ни разум, ни тело. До тех пор, пока не услышала хруст ломающейся челюсти и гневный рык рванувшегося к ним отца:

- Ты что творишь, дура?!!!

Ответ сорвался с губ сам собой:

- Защищаю свою честь от престарелых сластолю-…

Тяжеленная пощечина, сбившая ее с ног, прервала ответ на полуслове и заставила девушку заледенеть душой – прикоснувшись к лопнувшим губам и полюбовавшись на окровавленные пальцы, она поймала взгляд родителя и холодно усмехнулась:

- Как и следовало ожидать, ты защитил не меня. Впрочем, не удивительно – в твоем сердце есть место только для Веньки, а мы с Лизой лишь одноразовый ресурс, способный упростить достижение твоих личных целей…

Глава 3. Ярослав Логачев.

19 марта 2352 года по ЕГК.

…Приземления я не заметил по вполне прозаической причине – спал. А гравикомпенсаторы, работающие в штатном режиме, сглаживали все маневры корабля. В результате сообщение СамСамыча о том, что «Буян» уже висит в подземном ангаре, а все желающие его покинуть могут выдвигаться к шлюзу, достучалось до моего сознания далеко не сразу. Точно так же, не сразу, вернулись и воспоминания о последних часах перед уходом в царство Морфея – первые секунд пятнадцать после прихода в сознание я тупо таращился в слишком высокий потолок, пытаясь сообразить, с какого перепугу обретаюсь в трюме, а не в каюте. Зато появление в поле зрения лица Дарьи Федосеевой, встревоженной моим слишком резким пробуждением, мгновенно освежило память и заставило мысленно схватиться за голову!

Почему? Да потому, что я вспомнил, что, поддавшись уговорам старших родичей, не только согласился на участие в Большой Игре и взял на себя ответственность за жизнь и будущее ровесницы, но и пообещал ей помочь раздать долги людоловам с Фуджейры-три!

Настроение, и без того не очень хорошее, тут же ухнуло в пропасть, а пальцы сами собой сжались в кулаки – старшие родственнички очередной раз втянули меня в свои игры, не оставив ни единой возможности сделать шаг назад!

- О чем задумались, Ярослав Викторович? – мгновенно отреагировав на изменение выражения моего лица, учтиво поинтересовалась Дарья.

Не знаю, почему, но обращение по имени-отчеству здорово резануло по нервам. Да, я с раннего детства привык к неравенству между дворянами и всем остальным населением Империи Росс, соответственно, был обязан принять демонстрируемое уважение, как должное. Однако, проанализировав свои ощущения, неожиданно понял, что не считаю себя выше этой конкретной мещанки. Ведь я был самым обычным порубежником, ничем не отличающимся от миллионов своих сверстников, проживающих на планете. А Федосеева с честью выдержала испытание, о котором было страшно даже думать! В общем, разобравшись со своими тараканами, я без какого-либо внутреннего сопротивления сформулировал крамольную мысль:

- Для тебя Ярослав или Локи. Наедине и в присутствии друзей – Яр или Ярик. И, естественно, никаких «вы».

Чертовски длинные и густые светло-русые ресницы едва заметно затрепетали, угольно-черные зрачки, окруженные ярко-синей радужкой, расширились, короткий кивок засвидетельствовал заключение чего-то вроде дополнительного соглашения к уже имеющемуся договору. А еще через пару секунд с невероятно красиво очерченных губ сорвалось очень интересное уточнение:

- Как я понимаю, это требование является частью ответа на мой вопрос?

Я мысленно хмыкнул. А потом вспомнил, что эта девушка закончила школу экстерном со средним баллом в девятьсот девяносто три из тысячи возможных и просто ждет совершеннолетия, чтобы поступить в Его Императорского Величества Академию Межгосударственных Отношений, по праву считающуюся самым престижным высшим учебным заведением Империи. И, почувствовав себя озабоченным придурком, твердо решил пересмотреть принципы отношения к красивым девушкам. Само собой, не забыл и о том, что Дарья ждет ответ на заданный вопрос, и основательно загрузился. Ведь практически любой из приходящих в голову вариантов должен был напомнить ей о гибели матери и сестры. В общем, пришлось ограничиться утвердительным кивком. И осторожно задать тему не очень простого, но нужного разговора:

- Да. Что касается всего остального… Знаешь, клятва, которую ты мне дала, очень уж серьезная. И я не уверен, что смогу соответствовать твоим ожиданиям и надеждам!

- Я тоже представляла будущее совсем не таким… - горько усмехнулась Федосеева. – Однако жизнь внесла в мечты свои коррективы, и их уже не проигнорируешь.

Ее лицо дышало абсолютным спокойствием, но в глубине глаз было столько боли, что я малодушно забил на свои планы и закруглился:

- Так и есть. Поэтому имеет смысл жить текущим мгновением и научиться прощать друг другу несовершенство. Хотя бы первое время, пока не появятся взаимное уважение и новые мечты.

Дарья склонила голову к плечу, несколько мгновений рассматривала меня, как учебный препарат, лежащий под микроскопом, а затем начала наводить мосты со своей стороны:

- На мой взгляд, для начала стоит разобраться в том, что для каждого из нас значит эта клятва, и постараться избавиться хотя бы от тех шероховатостей, игнорирование которых рано или поздно создаст серьезные проблемы.

Предложение было логичным и перекликалось с моими планами, так что я ухватился за него, как утопающий за соломинку:

- Согласен. Поэтому…

- Прости, что перебиваю, но по ряду причин начну я. Не возражаешь?

Я развел руками и устроился поудобнее.

Дарья последовала моему примеру и первым делом извинилась:

- Для начала прошу прощения за то, что вынудила взять на себя ответственность за меня и мое будущее. Никакой корысти в этом действии не было, нет и быть не может – квартира, в которой мы жили, была в собственности у мамы и перейдет ко мне по наследству, уровень знаний, уже продемонстрированный на выпускных экзаменах, гарантирует место в любом высшем учебном заведении Империи, а единственный вариант получения дворянства, о котором когда-либо мечталось, это личные заслуги перед государством. Говоря иными словами, окажись на твоем месте другой порубежник, я сделала бы то же самое. Ибо пообещала себе дать эту клятву любому спасителю во время одного из перерывов в «общении» с крупным специалистом по воспитанию неукротимых.

Судя по горечи, с которой была произнесена последняя фраза, девушка цитировала этого самого «специалиста». И параллельно вспоминала «общение». Конечно же, в этот момент я почувствовал себя не очень уютно. Но прерывать монолог и не подумал, догадываясь, что Даше этот разговор нужен ничуть не меньше, чем мне.

- Отказываться от единожды данного слова я не умею в принципе, так что озвучила клятву при первой же возможности. И не откажусь от нее ни за что на свете. Поэтому имеет смысл включить меня в свои планы на будущее.

После этих слов девушка ненадолго ушла в себя, затем зябко поежилась, снова поймала мой взгляд и продолжила говорить:

- Как ты, наверное, понимаешь, в тот момент, когда я обещала себе стать Спутницей спасителя, мне было не до точных формулировок наших прав и обязанностей. Поэтому я буду воспринимать свое «Служение», если можно так выразиться, в «стандартном» варианте. В том самом, о котором на Рубеже знает любой ребенок. Говоря иными словами, буду рядом, пока мы живы, никогда не сделаю ничего тебе во вред и выполню любое твое желание. А теперь пара слов о «шероховатостях», которые только кажутся таковыми. Их не так уж и много: я не претендую на место в твоем сердце, не рассчитываю на брак и не нуждаюсь в особом внимании. Таким образом, если мы не найдем общий язык, то буду изображать горничную, помощницу, наложницу и очень мотивированного телохранителя в одном лице. Найдем – стану подругой, соратницей, любовницей и далее по списку, ограниченному только твоей фантазией.

Я закрыл глаза, задвинул куда подальше гордость, негодование, сочувствие, подростковую дурь и все остальные чувства, включил логику и через какое-то время пришел к выводу, что, окажись на месте Федосеевой, предложил бы своему спасителю приблизительно то же самое. Потом чуть-чуть расширил «охват» проблемы, представив себя сиротой из простонародья, волею судьбы попавшим в древний дворянский род, и определился со своим отношением к проблеме:

- Даш, я все так же боюсь ответственности длиною в жизнь, но уже принял клятву, поэтому постараюсь как можно быстрее привыкнуть к тому, что уже никогда не буду один и включу тебя в свои планы. Далее, раз клятва твоя, значит, во всех спорных ситуациях буду отталкиваться от твоего отношения к ней. Тем более, что в детстве, мечтая совершить подвиг и обрести Спутницу, жил не конкретными требованиями, а ощущениями. Ну, и последнее: превращать тебя в прислугу, наложницу, телохранителя и далее по списку, ограниченному самой сутью понятия «Служение», не в моем характере. Поэтому давай попробуем стать друзьями.

Вместо ответа Федосеева протянула мне руку. А когда я ее пожал, попросила влезть на сайт планетарного филиала Имперского Банка и вбить в соответствующие поля ее пароль и логин. Я потянулся к комму и, начав вводить первые символы, внезапно сообразил, что у этой девушки нет ровным счетом НИЧЕГО! Нет, мысль о том, что до ее Армавирской квартиры менее четырех тысяч километров, меня, само собой, навестила. Но тут же помахала ручкой и унеслась по своим делам – я ни на секунду не забывал о том, что игра с людоловами уже началась, что полет на такое расстояние нецелесообразен, что любое напоминание о гибели родных сделает этой девушке больно и что я несу ответственность за ее жизнь и будущее. В общем, передав Даше устройство, я дождался открытия странички сетевой торговой площадки «Пирамида», выждал пару минут и осторожно накрыл предплечье девушки ладонью:

- Хочешь смотреть – смотри. И выбирай то, что требуется. Но ничего не покупай. Ведь я – мальчишка, которому повезло завалить шейха Аббаса и который вот-вот получит десять миллионов рублей, а ты Спутница, обретение которой просто обязано провоцировать меня на ребячество. Значит, сразу после получения транша мы с тобой возьмем айрбайк и рванем за мощным спортивным флаером, коммами последней модели, красивой модной одеждой и другой статусной дребеденью.

Федосеева включилась в игру практически мгновенно – обиженно выпятила нижнюю губу и вытаращила глаза так, как будто пыталась удержать наворачивающиеся слезы. Потом картинно оттопырила мизинцы, взялась большими и указательными пальцами за ткань комбеза и оттянула ее от груди:

- Что, прямо в этом?!

Я облегченно перевел дух. Потом вспомнил, что «Буян» давным-давно в ангаре, вскочил на ноги и протянул ей руку:

- Нет, конечно! Сейчас мы прокатимся по подземному тоннелю, поднимемся в дом и пройдем в покои нашей семьи. Там заглянем в оружейку и подберем какой-нибудь игольник, а то смотреть на тебя-безоружную нет никаких сил. Затем ты завалишься в ванну и хорошенечко расслабишься, а я тем временем организую подходящий наряд.

- На свой вкус? – лукаво поинтересовалась она.

Я отказывался понимать, как после всего пережитого ей удается изображать такие светлые эмоции. Тем не менее, поддержал начатую игру – отрицательно помотал головой и притворно вздохнул:

- Увы, нет – у меня имеется жутко заботливая мамочка, дочурка, старшая сестричка, наставница и ближайшая подруга в одном лице. И если она узнает, что я лишил ее возможности подобрать Самый Первый Наряд для Спутницы, то расстроится до слез. А я этого не переживу…

…Несмотря на однозначную принадлежность к слабому полу, динамическую голограмму своей фигуры Федосеева создала всего за шесть минут! Если бы не файл с соответствующим названием, появившийся в специально созданной директории, и не его правильный «вес», то я бы решил, что Спутница позвала меня для того, чтобы признаться в неспособности разобраться с интерфейсом «Модельера». А так озадаченно почесал затылок, проводил ее до ванной комнаты, вручил одноразовый банный халат и сбежал. О том, что на дворе четыре тридцать утра, вспомнил уже после того, как вломился в спальню единственной по-настоящему дорогой личности во всей Вселенной, включил верхний свет и увидел аппетитную ножку, торчащую из-под тоненького одеяла. Переигрывать свои планы счел неразумным. Тем более, что знал, как Панацея отнесется к этой конкретной попытке позаботиться о ее спокойном сне. Поэтому обошел кровать, осторожно вытянул основательно потрепанного, но все еще любимого игрушечного медвежонка из цепких ручек и занял его место.

Увы, вместо того чтобы среагировать на экспроприацию одного из моих самых первых подарков и проснуться, Беклемишева привычно обхватила меня за талию, пододвинулась поближе, вжалась носиком в грудную мышцу и продолжила дрыхнуть. Пришлось виновато вздыхать:

- Забава, мне срочно нужна твоя помощь.

- Кого будем терроризировать в этот раз? – не открывая глаз, сонно поинтересовалась она.

- Терроризировать?! Я только что вернулся из рейда!

- Пффф, можно подумать, что какой-то там рейд может ограничить полет твоей фантазии или спасти очередную жертву от розыгрыша!

Я криво усмехнулся и легонечко подергал ее за плечико:

- Поверь, мне сейчас не до розыгрышей.

Не знаю, что она услышала в этих словах, но через мгновение одеяло улетело к изножью, а девушка, которую я любил и уважал в разы сильнее, чем родителей и всех родичей, вместе взятых, перевернула меня на спину, уселась на живот, чтобы не дать сбежать, и требовательно уставилась в глаза:

- Рассказывай!

Рассказал. Во всех подробностях, ибо доверял Забаве больше, чем самому себе. Она, как водится, не перебивала. Когда поняла, что я выговорился, задала добрый десяток уточняющих вопросов, потом зажмурилась, запустила пальцы в буйную шевелюру и затаила дыхание. Анализировала услышанное не так уж и долго – от силы минуты две. Затем легла, пристроила подбородок мне на грудь, тихонько выдохнула и одарила улыбкой, отдающей горечью:

- Не зря говорят: «Бойтесь своих желаний, они могут и исполниться»! Твоя мечта сбылась, и от этого уже никуда не деться. Впрочем, воспитывать не буду – поздно, ты уже попал. Зато порадуюсь за эту девочку: Судьба подарила ей лучшего из гипотетически возможных Спасителей, и если она не полная дура…

- Не дура… - уверенно заявил я, прервав восхваления меня-любимого. За что получил щелбан по кончику носа и чертовски теплый поцелуй в ключицу:

- Что бы она тебе ни говорила и в чем бы ни клялась, имей в виду, что Спутница не кукла и не игрушка. А значит, ей потребуется внимание, тепло души, участие и море времени. При этом ее не спустишь в утилизатор, не поменяешь на более современную модель и не вернешь родителям. Ну, и самое неприятное – эта девочка почти со стопроцентной гарантией превратится в вечный раздражитель для твоих баб и… когда-нибудь смертельно надоест!

Я кивнул, показывая, что согласен со всеми этими утверждениями. После чего услышал ожидаемое обещание. Причем в единственно возможной форме:

- В общем, легко не будет. Но я помогу всем, чем смогу.

- Нисколько в этом не сомневался… - улыбнулся я, ласково провел рукой по растрепанным волосам и озвучил свои потребности короткими, но предельно информативными предложениями: - Забав, как только я получу деньги, мы с Дашей полетим за покупками. У нее нет ничего, кроме флотского белья и комбеза, выданных на «Буяне». Динамическая модель фигуры уже на сервере «Модельера». Дальше объяснять?

Последнюю фразу я договаривал в гордом одиночестве – уяснив поставленную задачу, подружка спрыгнула и с меня, и с кровати, в три прыжка добежала до двери в гардеробную и исчезла. Увы, моя попытка задержаться в спальне на пару секунд, чтобы найти хотя бы халатик, была жестоко пресечена – не успев скрыться за дверью, Беклемишева потребовала меня к себе:

- Ну, и где ты застрял?! Дуй сюда, будешь оценивать мою работу и страшно придираться…

«Дунул». А через десяток секунд привычно упал на правый подлокотник старого, немного продавленного, но чертовски уютного кожаного кресла, которое в далеком детстве называл нашим общим троном, облокотился на потертую спинку, приобнял Забаву за плечи и с интересом уставился в центр комнаты, ожидая возникновения трехмерной голограммы. И дождался… то ли декларации намерений, то ли подтверждения уже озвученных обещаний. В смысле, появления фигурки Спутницы, прикрытой одними лишь стандартными флотскими трусиками!

- Ты уверен, что она мещанка?! – проигнорировав этот… хм… демарш, ревниво спросила Забава буквально через мгновение и порывисто повернулась ко мне.

Не без труда оторвавшись от созерцания умопомрачительного бюста, я изобразил правой рукой нечто неопределенное, ибо вполне допускал, что в предках Федосеевой затесался аристократ-другой. И мысленно схватился за голову: судя по закушенной губе и легкому безумию в глазах, подруга детства готовилась начать доказывать то же самое. Начало атаки – характерный вдох полной грудью, за которым обычно следовал какой-нибудь в принципе не парируемый аргумент – встретил стоической улыбкой и не поверил своим глазам: вместо того, чтобы броситься в «бой», Беклемишева вдруг опустила плечи и вздохнула:

- Она в разы красивее меня! С одной стороны, это дико бесит. С другой радует: у тебя не может быть Спутницы-крокодила. В общем, я заставлю себя ею гордиться.

Определение «в разы» было явным преувеличением. Да, Дарья была выше Забавы на голову, отличалась изумительно красивыми формами, вложила в правильную раскачку мышц просто неимоверное количество труда и поэтому могла смело претендовать на корону первой красавицы Рубежа, но ее красота была хищной. Как у клинка, бойцового пса или атмосферного истребителя. А Забава казалась живым воплощением мягкости, женственности и душевного тепла. Кроме того, большую часть сознательной жизни я искренне считал ее абсолютным эталоном женской красоты и настолько к этому привык, что просто не видел мелких недостатков. В общем, оспаривать первое утверждение поостерегся, точно зная, к чему это может привести. Второе проигнорировал, прекрасно понимая, что внимание к проявлению такого чувства, как зависть, обязательно сделает подруге больно. Зато над возможностью развить тему, заданную в третьем и четвертом, подумал куда добросовестнее. Однако решил, что обсуждать мотивы озвученного решения тоже бессмысленно, ибо Федосеева меня обожает, а значит, просто не может поступить иначе. Увы, затянувшееся молчание начало сказываться на ее настроении, и я, притянув девушку к себе, сказал чистую правду:

- Да, она хороша. Но ты – неотъемлемая часть меня, и это никто никогда не изменит!

Она засияла, как маленький Рубеж, благодарно расцеловала, затем вскочила с кресла и метнулась к голограмме:

- Рост чуть больше ста девяноста… Значит, на нормальных каблуках она будет под два метра, но все равно останется ниже тебя. И это радует… Грудь – просто застрелиться! О том, что я с радостью отдам десять лет жизни за такую же, скромненько промолчим… и упакуем это богатство во-о-от в такой лифчик. Затем прикроем футболочкой в обтяжечку и вытрем слюнки… Талия… тоже хороша, но у меня, пожалуй, поуже… Животик… лучше не бывает! Зато задницы у нас практически одинаковые. Естественно, с учетом разницы в росте и возрасте…

Наблюдать за процессом одевания виртуальной модели и слушать бормотание Забавы было чертовски интересно. Ведь она, «сосредоточившись на любимом занятии», «напрочь забыла» о том, что не одна. И не замолкала ни на миг, выбалтывая самые сокровенные мысли и мечты, мимоходом «знакомя» с тонкостями ряда интимных процедур, рассказывая о проблемах в личной жизни и так далее. Конечно же, я попытался свалить куда подальше, зная, что эта любительница розыгрышей обязательно воспользуется слитой информацией для того, чтобы лишний раз поиздеваться. Но не успел: стоило привстать с подлокотника, как Панацея стремительно развернулась на месте и изобразила стесняшку – ошалело вытаращила глаза, покраснела до корней волос и затараторила. Вроде как, успокаивая саму себя:

- Ты меня любишь всей душой и всем сердцем… Значит, имеешь право знать в разы больше, чем все остальные, вместе взятые… И это даже радует, ибо теперь я смогу тебе рассказывать абсолютно все!

Я и так знал о Забаве абсолютно все. Однако, понимая, что игра в стесняшку требует благодарного зрителя и искренней поддержки, согласился с озвученным утверждением. В смысле, пообещал, что во мне умрут даже такие страшные тайны.

- Нет, чтобы потребовать «абсолютно всего» прямо сейчас?! – возмущенно заявила «страдалица» и забавно наморщила носик: - Не будь таким скучным, дай порадоваться жизни и встретить очередное утро счастливой улыбкой!

Конечно же, я исправился, и следующие полчаса Беклемишева отрывалась, как могла. В смысле, подбирая Дарье наряд за нарядом, описывала варианты моего будущего. Причем такие, в которых наличие полулегендарной Спутницы ставило меня в не самые… хм… стандартные ситуации. А когда устала издеваться, вдруг посерьезнела и призналась, что мечтает родить дочку, ибо сын у нее уже есть.

Забава начала называть меня любимым сыночком года через четыре после появления в нашей семье. Проблем это принесло просто немерено – меня, восьмилетнего мальчишку, тут же окрестили маменькиным сынком. И дразнили этим прозвищем до тех пор, пока не поняли, что «маменькин сынок» умрет, но отомстит. Сторицей. Причем любому, вне зависимости от возраста и места в иерархии рода. И пусть в то время я дрался по нескольку раз в день и был вынужден придумывать варианты мести для взрослых, но ни разу не попрекнул виновницу всего этого, ибо считал, что она имеет полное право называть меня, как угодно. Почему? Да потому, что все эти четыре года она круглые сутки жила мною одним. А мои вечно занятые родители за это же самое время не уделили нам суммарно и четырех месяцев своего времени. Моя дорогая матушка самозабвенно вернулась к главному делу своей жизни – хирургии – уже на следующий день после того, как притащила в поместье спасенную ею восьмилетнюю сироту. А через пару недель завела очередную интрижку на стороне и, как обычно, выбросила из головы «всякую ерунду» вроде обещания удочерить этого ребенка. Ну, а отец, пропадавший на службе и у любовниц даже не сутками, а неделями, заметил появление в семье нового члена только через полгода. И тоже не подумал, что девочке нужно не только место, где жить, но и душевное тепло. В результате Забаве, еще не оклемавшейся от потери семьи и страшных травм, пришлось забыть о сне и покое, сжать зубы и взять на себя воспитание четырехлетнего мальчишки! Впрочем, найти со мной общий язык оказалось не так уж и сложно: почувствовав, что в семье появилась личность, которой есть хоть какое-то дело до меня, я потянулся к ней всем сердцем. И очень быстро понял, что моя новая «сестричка» так же одинока, как и я. Мосты навелись достаточно быстро, и она, пытаясь отплатить моей матушке добром за добро, по сути, отдала мне все свое детство и юность. Впрочем, не без взаимности – первые пару-тройку лет, пока воспоминания о страшной смерти родителей почти каждую ночь возвращались к ней в жутких кошмарах, я ночевал в постели Забавы и, как мог, согревал ее израненную душу искренним сочувствием, детскими ласками и разговорами обо всем на свете. А годам к семи неожиданно для самого себя стал ощущать родителей самыми обычными членами рода, делающими где-то что-то для кого-то, а Беклемишеву – мамой, папой, старшей сестрой, самой близкой подругой, любимой учительницей и тренером в одном лице. Да, в теории можно было сказать, что ей не оставалось ничего другого, ведь для всех остальных Логачевых она продолжала оставаться чужой. Но я чувствовал, сколько души она в меня вкладывала каждый божий день, видел, что это вызывает откровенное непонимание у большинства моих родственников, и знал, что ей плевать и на подначки, и на насмешки, и на самое первое, обидное, прозвище Мамочка, которым ее тогда окрестили. Ведь она жила мной. В смысле, ставила перед собой цель за целью, добивалась их с недетской добросовестностью, потихоньку завоевывала всеобщее уважение и личным примером учила меня быть таким же…

Выполнив мою просьбу, Забава перестала валять дурака и включила режим врача:

- В общем, так: прежде, чем подпустить к тебе какую-то бабу, я должна убедиться, что она здорова, достойна твоего внимания и понимает, на что подписалась. Поэтому сейчас мы рванем к тебе, ты познакомишь меня с этой особой и свалишь в туман. Как минимум на час. Вопросы?

Вопросов не было. Ни одного. Зато появилось желание воспользоваться представившейся возможностью позабавиться. И я ему поддался. Сдуру – нахмурился, увел взгляд в сторону и не очень уверено промямлил:

- Не обижайся, но, по моим ощущениям, ты немного торопишься…

Забава вздрогнула, как от удара, и словно умерла – у нее потухли глаза, лицо стало белее бумаги и подкосились ноги. Я слетел с подлокотника быстрее мысли, подхватил ее на руки и, мысленно проклиная свой дурацкий характер, прижал подругу детства к себе:

- Прости, я хотел пошутить! Может, не очень удачно, но…

Заглянув мне в глаза и убедившись, что я не лгу, Беклемишева пришла в себя и потребовала:

- Поставь меня на пол, забудь, что я испугалась, и пошути!

Зная, что это единственный способ мгновенно справиться с «буйством ее тараканов», я послушно закрыл глаза, выбросил из головы лишние мысли и сосредоточился на придуманном образе. Затем изобразил то же выражение лица, что и в первый раз, повернул Забаву к большому зеркалу, обнял со спины и «сокрушенно» вздохнул:

- Да, моя Спутница, вроде как, уже не посторонняя…

Беклемишева заинтересованно прищурилась, ожидая продолжения, и оно не заставило себя ждать – мои ладони прижались к ее животу и медленно заскользили вверх:

- …но ты до сих пор в одной прозрачной ночнушке и без белья.

Она слабо улыбнулась, но это было еще не все – я коснулся груди, которую Забава почему-то считала недостаточно большой, сделал крошечную паузу, чтобы усилить эффект следующей фразы, и чуть-чуть приподнял тяжелые и чертовски аппетитные полушария с аккуратными нежно-розовыми сосками: - В общем, демонстрировать это роскошное тело во всем его великолепии я не готов даже ей. Поэтому надень хотя бы лифчик и трусики!

Беклемишева прижала к себе мои руки, запрокинула голову, поймала взгляд и благодарно прикрыла глаза:

- Я оценила. И шутку, и комплимент, и завуалированный намек на то, что ты любишь меня такой, какая я есть. Поэтому давай постоим вот так хотя бы минутку, ладно? А то до меня только что дошло, что монополия на тебя уже закончилась, и я с трудом сдерживаю слезы…

…Измываться над мужчинами, теряясь в залежах одежды, Забава в принципе не умела, соответственно, ополоснулась, причесалась и оделась от силы минут за двадцать. Потом изобразила пару танцевальных пируэтов, дав возможность оценить легкий летний сарафанчик и босоножки на небольшом каблучке, засияла, увидев мой восхищенный взгляд, и назначила носильщиком «тряпья». Я вытащил из приемного отделения синтезатора пару десятков одноразовых упаковок с одеждой и следом за подругой вышел в коридор. Слуги, изредка попадающиеся нам на пути, ошалело провожали нас взглядами, ибо видеть Беклемишеву бодрствующей в такую рань им доводилось нечасто. А она их не замечала, пребывая в своих мыслях.

Всю дорогу до моей гостиной шла первой. Нет, не шла, а величественно шествовала, явно настраиваясь на предстоящий разговор. Зато перед дверью спохватилась, сбавила шаг, плавно сместилась в сторону и изобразила пай-девочку. Тем самым, дав мне возможность почувствовать себя хозяином этой части семейных апартаментов. Второй и третий слои ее маневра читались так же легко: она от всей души хотела понравиться моей Спутнице и в то же время страшно боялась, что с появлением «соперницы» потеряет часть моей любви.

Последнее здорово расстроило, и я пообещал себе сделать все, чтобы в дальнейшем ей и в голову не пришло рвать себе душу из-за такой ерунды. В общем, через порог своей гостиной перешагнул, взяв все плечики левой рукой и подхватив подругу под локоток. Затем поймал взгляд Федосеевой, обнаружившейся на диване, краем сознания отметил, что ей очень идет белый банный халат, задавил проснувшийся интерес, дождался, пока девушка встанет, и посерьезнел:

- Дарья, имею честь представить тебе Забаву Олеговну Беклемишеву, мою ближайшую подругу и Личность, которую я люблю больше жизни. Надеюсь, что ты по достоинству оценишь эту чертовски теплую, добрую и умную девушку и, подобно мне, найдешь для нее место в своем сердце!

Лица Панацеи я при этом, конечно же, не видел. Зато почувствовал, как затрепетала рука, лежащая на моем предплечье, и мысленно усмехнулся – судя по всему, Забава еле сдерживала желание повиснуть у меня на шее и от души расцеловать.

Федосеева восхитила – изобразила великолепно отработанный поклон, плавно и очень красиво выпрямилась, после чего грустно улыбнулась:

- Забава Олеговна, искренне рада знакомству. И столь же искренне надеюсь, что смогу заслужить уважение Личности, которую представляют такими словами!

- Забава, имею честь представить тебе Дарью Алексеевну Федосееву, порубежницу, сила духа которой поразила мое воображение, и личность, не побоявшуюся связать жизнь с жизнью твоего беспутного друга! – после коротенькой паузы продолжил я.

- Дарья Алексеевна, словосочетание «Поразили мое воображение» в лексиконе моего совсем не беспутного друга имеет настолько большой вес, что практически не употребляется… - прокомментировала это представление Забава. – Значит, в его системе координат вы уже заслужили глубочайшее уважение. Я доверяю больше, чем самой себе, поэтому готова предложить вам дружбу!

Несколько следующих мгновений Даша пребывала в состоянии ступора, видимо, услышав, с каким пиететом Беклемишева произнесла последнее слово. Однако вскоре робость была отодвинута куда подальше, и с губ Спутницы сорвались три слова:

- Почту за честь!

Я дал девушкам понаслаждаться торжественностью момента, а затем притянул к себе Забаву и энергично взмахнул шмотьем, которое все еще держал в левой руке:

- А теперь, когда официальная часть знакомства уже позади, предлагаю забыть об этикете и перейти на более теплый и комфортный уровень общения.

- Процесс выбора правильного уровня общения между нами, девушками, настолько интимное дело, что ты, мужчина, будешь вносить в него диссонанс… - мурлыкнула Панацея, на всякий случай потерлась щекой о плечо и легким движением бедра отпихнула меня в сторону: - Говоря иными словами, дай нам возможность пообщаться тет-а-тет и разобраться с нашим общим отношением к окружающему миру.

- Надеюсь, что к моему возвращению вы не объявите ему войну… - хохотнул я, аккуратно укладывая результаты ее трудов на стол. Потом добрался до двери, перешагнул через порог, выждал секунду и добавил: - Впрочем, в такой восхитительной компании я готов на все, что угодно!

Створка вернулась на место с последними словами второго предложения, тем самым, лишив девушек возможности ответить на несколько неоднозначный пассаж. Однако они с честью вышли из этой ситуации, прислав мне текстовое сообщение с комма Панацеи:

«Локи, а ты уверен в точности формулировки последней фразы? Ведь мы можем переключить фантазию в экстремальный режим, напрочь отпустить тормоза и придумать что-нибудь эдакое…»

«Заранее сочувствую окружающему миру и млею от предвкушения…» - пошутил я, открыл сообщение от матери, прилетевшее еще в то время, когда Забава одевалась, еще раз перечитал целую «простыню» из требований и отправился сдаваться. Предкам. Которые ни с того ни с сего появились дома, да еще и одновременно…

Глава 4. Дарья Федосеева.

19 марта 2352 года по ЕГК.

…Общеобразовательная школа города Зеленограда под номером один оказалась в разы милитаризованнее, чем та, в которой я проучилась семь долгих лет. Учебные корпуса напоминали даже не казармы, а небольшие форты, крышу административного «украшал» целый лес антенн мощной РЛС, на здоровенной территории, огороженной мощным и очень высоким забором, были понатыканы башенки пусковых установок стационарных ЗРК и систем ПВО, ПКО и ПДО, а над всем этим «великолепием» реяло несколько десятков тяжелых флотских беспилотников и неимоверное количество легких. Система контроля доступа на охраняемую территорию тоже отличалась предельно параноидальным отношением к званым и незваным гостям – несмотря на то, что всю необходимую информация по новенькому «Дракону» Локи отправил на соответствующий сервер еще с крыши «Березки», флаер получил статус транспортного средства дружественного лица только после того, как завис на посадочных антигравах, а его хозяин выбрался наружу и продемонстрировал глазки ближайшей камере СКН!

Впрочем, меня все это нисколько не расстроило. Скорее, наоборот – вдумчиво изучая школу, я могла хоть ненадолго, но отодвигать куда подальше воспоминания о маме с сестрой и о времени, проведенном на Фуджейре. Правда, в таком режиме вспышки осознания того, что я не в «Звезде Севера», а на Рубеже, били по перетянутым нервам значительно чаще. Но справляться с приступами безумной радости получалось куда проще, чем с волнами столь же безумной ненависти или отчаяния. Поэтому я вглядывалась во все, что попадалось на глаза, и забивала голову совершенно ненужной информацией, лишь бы не выходить из более-менее стабильного состояния. Скажем, когда на информационном табло «ящерки» замигала пиктограмма, предупреждающая о захвате машины «вражеской» РЛС, сходу активировала оптический умножитель, определила расстояние до станции и выяснила что радиус зоны полной ответственности школы равен двадцати пяти километрам, что впятеро превышало аналогичный показатель моей альма матер. После чего попробовала представить, как учеников этой школы «дрессируют» во время учебно-боевых тревог, да еще и во всех подробностях.

Приблизительно в таком же стиле радовалась и отношению руководства этого учебного заведения к безопасности посадки-высадки учащихся. Когда транспортная плита, над которой зависал флаер во время идентификации пилота, «провалилась» сквозь крышу и потащила нас в подземный ангар, постаралась оценить толщину перекрытий, стен и гермозатворов, глубину залегания первого яруса, количество аварийных выходов и так далее. Потом убила пару минут на расчеты и пришла к выводу, что в этой части школы можно прятаться от орбитальных бомбардировок. А после того, как получила ответы на самые «животрепещущие» вопросы, заставила себя изучить парк флаеров, припаркованных в ангаре. Благо большая часть машин, застывших на посадочных местах, относилась к ценовой категории А+, которую я до этого видела только в рекламных роликах и в Сети. Ну, а в процессе зачем-то пересчитала новенькие «Музы», которые в недавнем беззаботном прошлом считала абсолютным эталоном флаеров для успешных молодых женщин, и голограммами которых «завесила» все стены в своей комнате.

Увы, эта «экскурсия» как-то уж очень быстро подошла к концу, и когда «Дракоша» был опущен на ничем не примечательное место почти в самом конце предпоследнего коридора, пришлось занимать себя более важным делом. В смысле, вглядываться в лица четырех парней и двух девиц, прикипевших взглядами к нашему флаеру, искать соответствующие голографии в новеньком комме и проглядывать прилагающиеся к ним информационные блоки. В результате получилось слегка расслабиться – личностей, которые, по рассказам Локи, могли создать хоть какие-то проблемы, среди встречающих не было.

Пока я готовилась к «первому выходу в свет», Логачев начал воплощать в жизнь свои планы – вместо того, чтобы сходу рвануть здороваться с одноклассниками, вальяжно выбрался наружу, неторопливо обошел флаер, смахнул отсутствующую пыль с правого обтекателя и картинно повел рукой. А когда моя дверь «послушно» поднялась вверх и застыла в крайнем положении, протянул ладонь, помог встать с кресла и подвел к порядком заинтригованным друзьям и подружкам.

- Дамы и господа, имею честь представить вам Дарью Алексеевну Федосееву, Личность, вверившую мне Честь и Жизнь!

Услышав словосочетание, использующееся на Рубеже только применительно к клятве Служения, парни совершенно одинаково вытаращили глаза и завистливо сглотнули, а девушки пошли красными пятнами и опустили взгляды. Ничего удивительного в таких реакциях не было, ведь первые наверняка тоже мечтали о Спутницах. И не факт, что только в далеком детстве. Соответственно, не могли не задохнуться от зависти к «более удачливому сопернику». А вторых, как когда-то и меня, известность и всеобщее уважение к Спутницам волновали куда меньше, чем их абсолютная зависимость от «своего» мужчины.

Само собой, зависть была не единственной и далеко не самой сильной реакцией на «новость». Лично меня больше всего порадовала абсолютная уверенность всех одноклассников и одноклассниц в то, что Локи сказал правду – получалось, что парень, которому я теперь принадлежала, никогда не опускался до лжи!

Следующие пару минут я анализировала формулировки, которыми Локи представлял своих друзей и подружек. И сделала несколько интересных выводов. Для начала, Ярослав очень четко разделял понятия «друг» и «товарищ». Поэтому в представления Виктора Неплюева и Александра Отяева вложил душу, а с остальными не постеснялся использовать шаблоны. Кстати, друзья гордо подбоченились, Дмитрий Рудаков и Анастасия Плаксина ощутимо расстроились, а Алексей Тархов и Нина Сеславина сочли такое отношение нормальным. Надо ли говорить, что из шквала вопросов, обрушившихся на нас после завершения официальной части встречи, я «услышала» только те, которые задали первые двое? Ну, и ответила. Так, как считала правильным:

- Виктор Тимофеевич, возражать против этого решения было некому, постольку поскольку все мои родные и близкие погибли во время похищения. Да и потом, что толку от возражений, если клятва Служения дается по велению души? А по поводу вашего вопроса, Александр Игоревич, могу сказать следующее: в номер, в котором меня готовили к пыткам, ворвался один-единственный боец. Походя расстрелял двух телохранителей шейха Аббаса бин Анвара аль-Галиба, превратил их хозяина в фарш, перерезал ленты, притягивавшие меня к операционному столу, и переправил на корабль. Таким образом, выбирать было не из кого…

Не успела я договорить последнюю фразу, как глаза Дмитрия Рудакова стали размером с блюдце, а острый кадык на слишком длинной шее дважды дернулся вверх-вниз:

- Локи, ты завалил Жнеца?!

Судя по реакциям остальных, и имя, и прозвище ублюдка, чуть было не превратившего последние дни моей жизнь в ад, они услышали в первый раз. И, конечно же, заинтересовались. Поэтому менее, чем через минуту над коммом крупного специалиста по самым разыскиваемым покупателям живого товара Арабского Халифата появилась голограмма странички в Сети с портретом и «автобиографией» шейха Аббаса. А еще через мгновение одноклассники моего спасителя абсолютно одинаково охнули. Еще бы: портрет Жнеца по диагонали пересекала алая полоса, на которой было написано слово «Уничтожен Ярославом Логачевым»!

Увы, в этот момент мне было не до их восторгов – меня «догнали» воспоминания, и я задохнулась от лютой ненависти к «соседям по системе»! Слава богу, сгорала в этом чувстве не так уж и долго – заметив, что я не в себе, Ярик от всей души шарахнул по комму Рудакова кулаком. А как только картинка схлопнулась, рванул меня к себе и вжал лицом в грудь.

Потом, кажется, что-то говорил тихим, но очень теплым шепотом и через какое-то время все-таки вернул в реальность. Правда, анализировать происходящее я начала далеко не сразу – да, в какой-то момент совершенно самостоятельно оторвалась от Логачева и повернулась к его одноклассникам, да, попросила прощения за нервный срыв, да, увидела расстроенное лицо Дмитрия и даже услышала его не очень искренние, но многословные извинения. Но все это время была, как в тумане, ведь перед моим внутренним взором сплошным потоком мелькали фрагменты пережитого на Фуджейре.

Окончательно пришла в себя только в салоне «Дракона», мчащегося по какой-то безлимитке, сообразила, что испортила Логачевым первый этап игры, и почувствовала, что горю. Прятать лицо в ладонях или топить горе в слезах было не в моем характере, поэтому я повернулась к Ярику, попросила прощения и нарвалась на отповедь:

- Даш, а за что ты извиняешься?! За то, что никак не придешь в себя от пережитого в плену?! Так это нормально! Более того, любой другой человек, оказавшийся на твоем месте, отходил бы от подобного стресса не один месяц! На самом деле извиняться должны мы, Логачевы, втянувшие тебя в свои игры, вынудившие изображать спокойствие и уверенность в себе всего через сутки после спасения, и не позволившие даже нормально выспаться!

- Я дала клятву Служения; эта игра может спасти жизни тысяч порубежниц; мы… – затараторила я, но была перебита на середине предложения:

- Да, дала. Но это не значит, что я не должен тебя беречь. Поэтому спасение порубежниц подождет, пока ты не оклемаешься.

- Мы дали сло-…

- И сдержим: я буду летать в школу каждый день. Просто один. До тех пор, пока тебя не отпустит. Тем более, что самое главное уже сделано – вознаграждение упало на вполне конкретный счет, часть средств была пущена на покупку предметов роскоши, слишком дорогих для обычной агентурной игры, я появился на людях со Спутницей, а ты вполне естественно отреагировала на досье Жнеца!

- Постой-постой… - перебила его я, поймав за хвост промелькнувшую мысль. – Ты хочешь сказать, что шоу с досье было подстроено?!

Локи поиграл желваками и угрюмо кивнул:

- Почти уверен, что да. Только понял это уже после того, как правильный слух ушел в люди. И вот уже четверть часа обдумываю, как «отблагодарить» за эту «радость» старших.

Не знаю, почему, но я сразу поняла, что он не лжет и не пытается выставить себя в лучшем свете, а действительно не знает, что меня решили использовать втемную. Потом пришла к выводу, что этот парень действительно собирается отомстить. И первое, и второе согрело душу. Но включившаяся голова помешала насладиться этим ощущением:

- Яр, они сделали то, что считали необходимым! Поэтому…

- Даша, кому ты отдала Честь и Жизнь, роду Логачевых или все-таки мне? – вкрадчиво поинтересовался он.

- Тебе… - вздохнула я.

- Значит, степень твоей вовлеченности в дела рода буду регулировать я, а не толпа моих обнаглевших родственников! – холодно заявил он. – Вопросы?!

Вопросов не было. Ни одного. Поэтому всю оставшуюся часть пути до поместья мы провели в тишине – Ярик пилотировал «Дракошу» на одних рефлексах и параллельно обдумывал что-то очень неприятное, а я смотрела на его закаменевшее лицо и вспоминала самый первый разговор с его ближайшей подругой…

…Формулировка сообщения, отправленного вдогонку Ярику вроде как от нас обеих, показалась мне слишком игривой. Его ответ – тоже. Однако ломиться в чужой монастырь со своим уставом было глупо, и я задвинула мысли по этому поводу куда подальше. Затем задавила легкое предубеждение к этой парочке и… мысленно усмехнулась – для личности, обменявшей честь на месть, я была слишком разборчивой. В результате предложение Забавы перебраться в помещение поуютнее приняла с милой улыбкой, и вскоре оказалась в игровой.

Эту часть покоев Ярослава можно было смело назвать олицетворением понятия «уют»: световые панели, спрятанные в самых неожиданных местах, создавали приятный полумрак, мягкие даже на вид диваны и кресла приглашали упасть в свои объятия и раствориться в неге, терминал и приемное окошко ВСД , расположенные не на стене, а между сидениями, открытым текстом сообщали, что почувствовать себя сибаритом можно без лишних телодвижений, россыпь эффекторов ДАС гарантировала отличный звук, а легкий аромат хвои, будоражащий обоняние, намекал на наличие весьма продвинутого климат-контроля. Пока я разглядывала и оценивала все это великолепие, самая близкая подруга Ярослава прилегла на диван и предложила располагаться там, где удобнее. А когда я воспользовалась ее предложением, быстренько организовала пару бокалов с каким-то напитком и здоровенную плитку шоколада.

- Морс. Ягодный… - заметив мой вопросительный взгляд, сообщила она. И объяснила логику выбора именно этого напитка: - Разговор планируется более чем серьезным, и нам потребуются светлые головы.

Я коротко кивнула, дав понять, что согласна с таким подходом, устроилась поудобнее и превратилась в слух.

- Для начала расскажу о себе. Я считаюсь воспитанницей родителей Ярослава и так же, как ты, появилась в их семье после «знакомства» с людоловами. Только мое получилось совсем коротким: в момент появления корвета этих тварей над нашим флаером отец успел подать сигнал тревоги. А после активации силовых захватов понял, что шансов выкрутиться нет, и решил спасти нас с мамой от рабства. Поэтому изменил режим работы тревожного маячка на ТК-шке и вызвал огонь на себя. В это время мы подлетали к Зеленограду по участку воздушной трассы, проходящей через зону ответственности рода Логачевых, соответственно ракета земля-космос, влетевшая в корвет, стартовала из их поместья. Тревожная группа с дежурным врачом, прибывшая на место падения обломков нашей машины, была оттуда же. Но я всего этого не видела – пришла в себя только через три с лишним недели в открывающейся медкапсуле и узнала, что родители погибли, меня собрали чуть ли не из отдельных фрагментов, а врач, который умудрился это сделать, решил меня удочерить. Трудно сказать, чем руководствовалась Алла Леонидовна, принимая столь неоднозначное решение, но в родовом поместье Логачевых я оказалась уже через пару часов после выписки из клиники. И даже познакомилась с «будущим братиком». Потом матушку Ярика выдернули на очередной аврал, и она пропала на полторы недели. Как вскоре выяснилось, для его родителей это было вполне нормально. Более того, они до сих пор появляются дома лишь по большим праздникам и, чаще всего, в противофазе. В общем, удочерить меня тупо забыли, и я до сих пор живу в этом роду на птичьих правах. Впрочем, это к делу не относится – главное, что в тот момент я чувствовала себя обязанной хирургу, вытащившему меня из небытия и предложившего хоть какое-то будущее, поэтому дала себе слово отплатить добром за добро. Увы, быть полезной тем, кто в принципе не появлялся дома, было затруднительно, поэтому я сосредоточилась на их единственном сыне, которому тогда было четыре года. А он, оказавшийся в разы более теплой, отзывчивой и ответственной личностью, чем все Логачевы, вместе взятые, сначала помог пережить боль утраты, затем раскрасил новую жизнь яркими красками и, в итоге, стал в ней незыблемой опорой. Я тоже не отставала – поняв, что та часть рода Логачевых, которая после Большой Войны осталась на Рубеже, живет одной лишь непрекращающейся войной с людоловами, и увидев, что с самого раннего детства Ярика готовят к единственному достойному занятию для настоящего мужчины – уничтожению тварей с Фуджейр – решила изучить медицину. Для того, чтобы рядом с ним всегда был врач, способный справиться с любым ранением даже без высокотехнологичных «костылей». А еще помогала ему учиться, подбирала правильные режимы тренировок и так далее. В процессе вросла в Локи душой и сердцем, а он точно так же врос в меня. И это не просто красивые слова: когда мне сообщили о гибели жениха в Левенской Бойне, и я морально умерла на несколько недель, именно этот мальчишка не позволил мне зачахнуть от горя. Кстати, и это тоже не аллегория: первые недели полторы я пребывала в состоянии, мало чем отличающемся от комы. То есть, по сути, была овощем – не реагировала на окружающий мир, не ощущала никаких потребностей и ни о чем не думала. А Ярик, которому тогда было всего тринадцать, забил на школу и тренировки, не отходил от меня ни на шаг и умудрился вернуть к жизни. В общем, я ему обязана слишком многим. И теперь живу им одним. Делая все, чтобы его жизнь была хоть чуточку легче…

После этих слов Забава разом ополовинила свой бокал, кинула совершенно нечитаемый взгляд на пальцы, начавшие нервно подрагивать, и заставила себя успокоиться:

- Школа, в которой учится Яр, создана такими же маньяками, помешанными на войне, как глава рода Логачевых и его приближенные. Поэтому с раннего детства парень, которому ты дала клятву Служения, не вылезает из тиров, спортивных залов и учебно-тренировочных капсул. А тот пакет общеобразовательных знаний, которые он получает на уроках, заточен исключительно под использование в реальных боевых действиях или, с некоторой натяжкой, для поступления в военные ВУЗ-ы. В теории это выглядит вполне нормальным – мы живем не где-нибудь, а на Рубеже, проблема с людоловами с каждым годом становится все острее, а метрополия не чешется, ведь межгосударственного конфликта, как такового, нет, а Империя еще не оправилась от Большой Войны. Однако применительно к Локи все не так радужно, как кажется со стороны: он совершенно объективно является самым подготовленным бойцом среди молодежи рода Логачевых, но в то же время наивен и импульсивен до невозможности. В результате старшие манипулируют им, как хотят, частенько подбивая на абсолютно самоубийственные авантюры. Да, при этом страхуют от случайностей там, где это возможно, но по самому минимуму, утверждая, что любой опыт идет только во благо, и умалчивая о том, что за словом «благо» скромно опускается слово «роду». В результате рейд, из которого Локи привез тебя, вроде как считался тренировочным. Хотя был вполне боевым и… одиннадцатым по счету. А ведь Ярику всего семнадцать!

Почувствовав, что снова заводится, Беклемишева несколько глубоко вдохнула и выдохнула, а затем виновато улыбнулась:

- В общем, мне есть, что ему облегчать. А так как я делаю это от всей души и уже много лет, он мне верит. И любит до безумия…

Последнюю фразу можно было и не озвучивать – я видела глаза Ярослава в тот момент, когда он представлял эту девушку, и оценила не только взгляд, но и вложенные в него чувства. Однако перебивать Забаву только для того, чтобы это сказать, не стала, ограничившись даже не кивком, а намеком на него.

Слава богу, она сочла это нормальным и, воспрянув духом, продолжила свой монолог:

- Еще одним серьезным изъяном характера Ярика является полярное восприятие окружающей действительности. Говоря иными словами, для него существует всего два цвета – черный и белый. Если ты ведешь себя достойно, само собой, в его понимании этого слова, и не теряешь лица даже в самых сложных ситуациях, то он вкладывает в дружбу с тобой всего себя. Однако стоит один раз совершить поступок, который не вписывается в мировоззрение Яра – и он вычеркивает тебя из своей жизни раз и навсегда. А так как этот Логачев, ко всему прочему, еще и фантастически упрям, перспективы у тебя не очень веселые. Впрочем, если ты готова относиться к нему так же, как он относится ко мне или я к нему, то очень скоро почувствуешь себя за каменной стеной – этот парень будет беречь тебя от всего на свете, никогда не предаст и сделает все, чтобы ты была счастлива.

Почувствовав, что она ждет моей реакции, я пожала плечами:

- Все вышеперечисленное меня вполне устраивает. Ибо в разы лучше абсолютного большинства гипотетически возможных вариантов отношений между Спутницей и ее спасителем. В общем, я очень постараюсь вас не разочаровать. Тем более, что это в моих интересах.

- Этого недостаточно! – вздохнула она. По моим ощущениям, нисколько не притворяясь и не набивая себе цену. – Уничтожение шейха Аббаса одним из Логачевых и появление в роду полулегендарной Спутницы при правильном подходе может усилить позиции рода в Планетарном Совете, соответственно старшие родственники Ярика вот-вот устроят вокруг вас танцы с бубнами. И если для них это будет только игрой, то для вас с ним станет крайне неспокойной жизнью! Я не хочу ему такого будущего. Поэтому предлагаю объединить усилия. Скажу честно, мне будет в разы сложнее, чем тебе. Ведь для тебя этот парень пока еще никто, а для меня он целая Вселенная, вне которой я себя не мыслю. Тем не менее, я готова в одностороннем порядке забыть о самолюбии, ревности и любых условностях, сделать все, чтобы ты как можно быстрее вписалась в семью и род, помочь завоевать место в душе Локи и так далее.

Предложение было крайне великодушным. Ведь Ярослав, по моим ощущениям, действительно боготворил Забаву, а значит, она при желании могла устроить мне не самую веселую жизнь и даже лишить возможности отомстить арабам. Надо ли говорить, что я подалась вперед, чтобы озвучить свое согласие, и… промолчала, наткнувшись взглядом на две ладошки, выставленные «щитами»:

- Не торопись! Сначала как следует присмотрись к Локи, оцени его отношение к тем, кто дорог, дождись момента, когда от него будут зависеть твоя честь, твоя жизнь или твое будущее, а уже потом принимай осознанное решение. Ибо возможности его переиграть я тебе не дам…

Последняя фаза нашего «турне» прошла в том же самом ключе – Локи с разгона завел «Дракона» в уже знакомый мне ангар, воткнул его между двумя совершенно одинаковыми «Тираннозаврами», выбрался из машины сам, помог мне и подхватил под локоток. А потом начались сюрпризы – добравшись до лифта, он ткнул в сенсор не второго, а четвертого этажа, планетарным танком пронесся по длиннющему коридору, в том же режиме вломился в роскошно обставленный кабинет и подошел к столу, за которым гонял чаи командир их боевой группы:

- Демьян Егорыч, вы заигрались: Дарья Алексеевна Федосеева вручила Честь и Жизнь не роду, а мне, соответственно, единственный человек во всей вселенной, который имеет право распоряжаться ее будущим, это я! Поэтому предупреждаю первый и последний раз: еще одна попытка манипуляции, подобная той, которую вы устроили с помощью Дмитрия Рудакова – и моя реакция вам очень не понравится!

И его тон, и выражение лица, и весь монолог были настолько оскорбительными и резкими, что я ничуть не удивилась, услышав ответный рык:

- Мальчик, ты забываешься!!!

- Да-а-а?! – протянул Ярик и расплылся в безумной улыбке: - А, давайте устроим нечто подобное вашей Светланке! В смысле, организуем ей похищение и двухнедельный плен с психологической ломкой, пропустим через десяток виртуальных изнасилований, кинем на операционный стол и дадим насладиться всей полнотой ощущений, которые испытывает человек, которому рассказывают, как он будет умирать. Затем спасем. В самый последний момент. И менее, чем через сутки спровоцируем на нервный срыв показом лица того, кто ее чуть не убил! Как считаете, ваша дочурка это переживет?!

Такое предложение Логачеву-старшему о-о-очень не понравилось – он с хрустом сжал кулаки и потемнел взглядом. Правда, способности трезво мыслить не потерял:

- Вы сами согласились на эту игру!

- Я согласился изображать приманку и сделать все от меня зависящее, чтобы проредить ряды людоловов, пасущихся на Рубеже. А на подобные испытания для моей Спутницы согласия не давал и не дам ни за что на свете! – холодно процедил «мальчишка», заставил себя успокоиться и подытожил: - В общем, я сказал все, что хотел. Делайте выводы. Счастливо оставаться…

Глава 5. Ярослав Логачев.

20 марта 2352 года по ЕГК.

…Девчонки вломились ко мне в спальню в начале пятого утра пьяными в дым. Забава, игравшая первую скрипку, помогла Дарье вписаться в дверной проем и, запинаясь чуть ли не через слово, продолжила речь, начатую еще в игровой:

- …и даже… не спорь: самое уютное и… безопасное место во всей Все-е-еленной – это место… па-а-ад мышкой у моего… любимого мужчины!

Пока я пытался сообразить, это все еще сон или уже реальность, «любимая женщина» украдкой показала мне кулак и все так же украдкой изобразила последовательность жестов, которые можно было перевести, как «ей ОЧЕНЬ плохо, только попробуй оттолкнуть!»

К этому времени парочка, покачивающаяся из стороны в сторону, преодолела практически все расстояние от порога до моей кровати, а Федосеева созрела до ответа. Правда, его я не разобрал из-за того, что девушка была не в состоянии внятно говорить. Зато ее собутыльница поняла все. И не на шутку обиделась:

- Что ты несешь?! Ты – его Спутница, а зна-… значит, ему и в голову не придет… запретить… Опять же, ты… это… пришла просто проверить… уютно ли рядом и ним… и-и-и все! Па-а-аэтому лезь под простыню… забирайся ему под руку… И не забудь… хорошенечко обнять – так вообще ничего не страшно!

Что самое забавное, Дарья ее послушалась: выпуталась из объятий, сбросила на пол банный халат, кстати, где-то потерявший пояс, и, не удержав равновесия, рухнула на четвереньки. Слава Богу, на кровать. Потом, качаясь, как былинка на ветру, сделала несколько коротеньких «шажочков», кое-как отбросила в сторону простыню, мимоходом оголив меня до пояса, упала рядом, ввинтилась под руку, «хорошенечко обняла» и уткнулась носом в грудную мышцу:

- Ни-иче так, миленько… И-и-и па-ахнет хр-шо…

- Теперь закрой глаза и расслабься… - почти перестав играть, скомандовала Панацея, еще раз показала мне сжатый кулак, затем зябко поежилась, торопливо скинула на пол халат, стянула трусики и, даже не посмотрев в сторону подушки, под которой всегда держала «дежурную» ночнушку, залезла ко мне под другую руку.

Потом затихла. Эдак минут на десять. А после того, как Федосеева отключилась, проартикулировала одними губами:

- Я ее разговорила, и меня до сих пор трясет от ужаса!

Ее действительно трясло. Пожалуй, даже сильнее, чем в день, когда до нас дошло известие о гибели Саши Потемкина. Однако самым неприятным было не это. С тех пор, как я помог ей справиться с шоком от потери жениха, Забава напрочь забыла о таком понятии, как стеснение, но в нормальном состоянии души предпочитала спать в чем-нибудь легком, воздушном и красивом, чтобы утром, проснувшись, увидеть восторг в моих глазах и почувствовать себя любимой. Зато те в дни, когда по каким-то причинам оказывалась на грани нервного срыва и начинала «замерзать», на дух не выносила любые тряпки из-за того, что они «мешали согреваться теплом моей души».

В этот раз ее внутренняя потребность в «тепле души» оказалась настолько сильной, что Беклемишева не только забралась под руку, обняла за шею и закинула колено на бедро, но и вжалась в ребра грудью. Последнее «расшифровывалось» очень просто – Забава была уверена, что другим способом «выключить голову» не удастся! Мысленно вздохнув, я коснулся губами спутанной гривы и ласково провел ладонью по влажной спинке. Потом чуть слышно предложил поделиться тем, что гнетет, и сделал только хуже – «захват» на шее стал жестче, а нервная дрожь заметно усилилась.

Настроение начало стремительно ухудшаться. А через пару минут, когда Забава слегка отстранилась и обреченно приподняла правое плечо, вообще рухнуло в пропасть – она не смогла справиться с чувствами сама, и безмолвно просила о помощи!

Пользоваться одним из тех «якорей», с помощью которых я когда-то вытянул ее из эмоциональной ямы, было почти физически больно, ведь это пробуждало слишком неприятные воспоминания. Тем не менее я собрался с духом, закрыл глаза и плавно заскользил подушечками пальцев к изгибу талии подруги. Коснувшись края реберной дуги, двинулся вдоль нее вперед и вверх, а через Вечность дотронулся до основания груди. Беклемишева подалась навстречу и затаила дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям и дожидаясь того самого касания. А когда я, наконец, дотронулся до соска, знакомо охнула и… виновато закусила губу.

- Ты – моя. Давным-давно. Поэтому расслабься и получай удовольствие! – еле слышно потребовал я, пропустил «воспрянувший духом» сосок между пальцами и легонечко сжал упругое полушарие. А когда понял, что этого не хватило, озвучил подходящий комплимент: - Она фантастически чувствительна и настолько любит ласку, что это сводит с ума…

- Твоими стараниями… - проворчала Панацея, на миг «перекинувшись» в режим врача. А когда я чуть-чуть увеличил интенсивность ласк, все-таки сосредоточилась на своих ощущениях. Благо на мои прикосновения реагировала не столько телом, сколько душой.

Увы, в этот раз неприятных мыслей было слишком много, и процесс возвращения в норму несколько затянулся. Тем не менее, в какой-то момент волна возбуждения выдернула Забаву из эмоциональной ямы и «убила» озноб, поэтому я просто накрыл грудь ладонью и дал подруге возможность остыть ровно настолько, насколько она считала нужным. И не ошибся – не прошло и пары минут, как она благодарно поцеловала меня в плечо и начала вываливать наружу то, что жгло ее и без того истерзанную душу:

- Первые трое суток пребывания на Фуджейре Даша искренне считает счастливыми, ведь все это время она провела в медкапсуле, залечивая травмы, полученные от людоловов, озверевших из-за потери командира. На четвертое утро «отдых» закончился: врач, занимавшийся ею, решил, что Федосеева здорова, и передал ее в руки мозголомов. А те, еще раз убедившись в том, что перед ними девственница, начали с «пряников»: пообещали золотые горы и безбедное будущее в гареме какого-то шейха в обмен на абсолютную покорность. Тут Даша, по ее же словам, сглупила – вместо того, чтобы потянуть время и выиграть хотя бы день-другой относительного спокойствия, сходу послала этих уродов куда подальше. После чего пришло время «кнута». Сначала ее приковали к стене и дали возможность понаблюдать за тем, как девушку лет пятнадцати, потерявшую девственность еще до похищения, насилуют трое мужиков. При этом ни на миг не позволяли закрывать глаза или отводить взгляд. А после презрительного плевка в чье-то лицо засунули в учебно-тренировочную капсулу, настроенную под потребности сотрудников «Аиши» каким-то редким уродом, и дали возможность пережить это же насилие в виртуальности, да еще и с полным эффектом присутствия!

Я видел ролик, в котором описывались и худшие методы работы «мозголомов» одной из компаний по торговле живым товаром с четвертой Фуджейры, но все равно похолодел. А Забава, вжимаясь в меня все теснее и теснее, даже не думала умолкать:

- Когда на Дашу не подействовало и это, ей показали смерть от насилия, а затем дали ее почувствовать все в той же «игровой» капсуле. Еще через день продемонстрировали, как снимается кожа с живого человека. Потом разделали его на органы, причем ту часть, которую собирались продавать, деловито упаковали в стазис-контейнеры, а ненужное «мясо» скормили собакам! Не обошли вниманием даже кости – сожгли в том же помещении. И оставили Дашу дышать этим смрадом. На всю ночь. Чтобы она, наконец, перестала упрямиться…

Слушая то, что рассказывала любимая подруга, и представляя то, что пришлось пережить Даше, я воспринимал окружающую действительность сразу в двух разных плоскостях. В одной задыхался от бессильной ярости, изо всех сил старался не скрипеть зубами и мечтал хотя бы на пару минут дорваться до какого-нибудь из этих ублюдков. А во второй сходил с ума, но уже из-за Забавы – пропустив прошлое Федосеевой через себя, она снова вспомнила свое собственное. Причем не гибель родителей и Саши Потемкина, а чудом сорвавшееся похищение. Поэтому примеряла все то, что довелось пережить Даше, к себе, сходила с ума от ужаса и захлебывалась беззвучными рыданиями:

- Поняв, что ее не сломить, эти ублюдки заявили, что она продана, а человек, который ее выкупил, уже вылетел в их сторону, чтобы насладиться очередной дикой кошкой. Даша рассмеялась им в лицо. А они начали демонстрировать ей записи его прошлых визитов. Причем все в той же виртуальности и со стопроцентным эффектом присутствия! Ярик, ты только представь, Даша умирала в руках шейха Аббаса одиннадцать раз и помнит каждую смерть во всех подробностях!! Более того, она, бывает, видит все это внутренним взором даже тогда, когда бодрствует!!!

После этих слов Беклемишеву затрясло снова, причем настолько сильно, что она, не на шутку испугавшись, прижала мою ладонь к своей груди и торопливо сдавила пальцами. Увы, справиться с ужасом, который испытывала несчастная девчонка, одним или несколькими прикосновениями было нереально, и мне пришлось вложить в ласки всю душу и все теплые чувства, какие были. Слава богу, «якорь» и «якорная цепь» оказались достаточно прочными, и минут через двадцать кризис миновал. А Забава, почти добравшаяся до пика, нехотя отстранилась, облизала пересохшие губы и через пару минут продолжила свой рассказ значительно спокойнее:

- В общем, теперь твоя Спутница люто ненавидит черноволосых мужчин, инъекторы, металлические столы, пластиковые ремни и много-много чего еще.

- Ненавидит или боится? – глухо уточнил я.

- Страха в ней нет. Вообще! Зато есть воистину безумная жажда мести: ради возможности убивать людоловов она готова на все. Без каких-либо ограничений.

- Если обо всем этом узнают старшие, то обязательно попробуют использовать ее чувства в своих целях… - плавясь от бешенства, еле слышно выдохнул я. Потом вспомнил, что собирался с утра оставить Дашу дома, и мысленно застонал.

Почувствовав изменение в моем состоянии, Забава забыла о своих проблемах и полыхнула гневом:

- Пусть только попробуют!!!

Я успокоил ее все тем же «последним доводом», дождался, пока она возьмет себя в руки, и озвучил свое решение:

- Утром я улечу в школу один, а Дашу оставлю на тебя. Если к нам в гости под любым предлогом заявится кто-нибудь из старших, скинешь мне сообщение и сделаешь все, чтобы они не смогли пообщаться с ней до моего прилета. Договорились?

- Мог бы и не спрашивать. Кстати, не думаю, что она проснется раньше полудня.

- Раньше, позже – какая разница? Главное, чтобы до нее никто не добрался!

Беклемишева согласно кивнула, коснулась моей ладони и тихонько попросила:

- Все, хватит. А то потеряю голову.

Я послушно переложил руку на ее спинку и… решил, что поторопился – вроде как расслабившаяся подруга внезапно приподняла голову и уставилась мне в глаза:

- У меня тоже есть просьба! Вернее, не просьба, а требование: любое серьезное решение, связанное с тобой или Дашей, ты обязательно обсудишь со мной. Причем ДО ТОГО, как предпримешь какие-либо действия или что-либо кому-либо пообещаешь! Договорились?

- Я не собираюсь делать глупости! – возмутился я, чем разозлил ее до невозможности:

- Любое. Решение. Ты. Обсуждаешь. Со мной. До того, как предпримешь какое-либо действие или что-либо кому-либо пообещаешь! Или я тебе больше не подруга!

Такого аргумента я от нее еще не слышал. И испугался. Всерьез. Так как знал, насколько Забава упряма, и нисколько не сомневался, что она сдержит даже такое слово:

- Все через тебя. Обещаю!

Из Беклемишевой словно выдернули позвоночник – она обмякла, «стекла» на меня и беззвучно расплакалась…

…Прежде, чем отключиться, я перевел будильник комма с шести утра на восемь с четвертью, решив, что после такой ночи прекрасно обойдусь без утренней разминки. Проснулся от вибрации и, открыв глаза, первым делом вгляделся в лицо Даши, благо она дрыхла, положив голову мне на грудь и вцепившись в левую руку, как утопающая в личный антиграв. Слабая улыбка, играющая на ее губах, более-менее успокоила, поэтому я повернул голову в противоположную сторону и окончательно расслабился – Забава спала, обняв любимую подушку. Как обычно, выскользнув во сне из-под простыни и радуя взгляд красотой тренированной попки!

Осторожно высвободив левую руку из захвата Федосеевой, я бесшумно перекатился к любимой подруге и легонько ущипнул аппетитную округлость. А когда хозяйка этого великолепия проснулась и недовольно засопела, шепотом поинтересовался, нет ли у нее желания полюбоваться нашим новым флаером.

В темпе развернувшись ко мне лицом, Беклемишева утвердительно кивнула, расплылась в предвкушающей улыбке и… вспомнила о Спутнице. Поэтому тяжело вздохнула, обожгла щеку поцелуем-извинением и расстроено прошептала:

- Желание есть. И даже много. Но я от Даши ни на шаг.

Пока я задумчиво пялился в дальнюю стену, пытаясь придумать способ соединить приятное с полезным, Панацея поплыла взглядом, прислушалась к себе и села:

- Пока ты еще тут, сбегаю-ка я в туалет. Жди…

Я согласно кивнул, следом за ней встал с кровати и начал одеваться. Когда Забава вернулась, напомнил ей, что мы, собственно, не одни, и протянул ночнушку. Потом наклонился, подставил щеку под обязательный прощальный поцелуй, выслушал классическое «Фу, какой ты колючий!», взъерошил ей и без того растрепанные лохмы, вспомнил о подарках и умчался к «Дракоше». А после того, как вернулся обратно, разложил по простыне все коробочки и свертки, отодвинул в сторону упаковку с логотипом торгового дома «Дарем» и ткнул в нее пальцем:

- Этот подарок выбрал я. Все остальные – Даша. Делай выводы…

Беклемишева, расплывшаяся было в улыбке, мгновенно посерьезнела, и я рванул в ванную приводить себя в порядок. А через полчаса, одетый, гладко выбритый и благоухающий любимым одеколоном матушки, ввалился в трапезную.

Отец, заканчивавший завтракать, по своему обыкновению, встретил меня коротким кивком, жестом предложил присоединиться и поделился бутербродом с ветчиной размером с две ладони. Я изобразил благодарную улыбку, быстренько налил чаю, плюхнулся на свое место и, наконец, услышал голос главы семьи:

- Видел твоего «Дракона». Вещь.

- А то ж! – так же немногословно ответил я и вгрызся в бутерброд. Прекрасно зная, что он сказал все, что считал нужным, и рассчитывать на продолжение беседы бессмысленно.

Нет, это нисколько не напрягло – он был таким, и перевоспитывать его было поздновато. Впрочем, завтракать в компании отца нам с Забавой нравилось намного больше, чем с мамой. Да, он почти все время молчал, а если и задавал вопросы, то исключительно по делу. Кроме того, в принципе не интересовался подробностями, не заострял внимание на мелочах и не вспоминал все наши прегрешения за последние десять лет. Зато мама не замолкала ни на мгновение и за время любой трапезы умудрялась выжать нас обоих, как лимон. Ее интересовало все на свете – как мы спали, что планируем делать в течении дня, почему выбрали именно эту одежду и так далее. Кроме того, она обожала глумиться над привычкой Беклемишевой ночевать в моей постели, поэтому периодически интересовалась, не пора ли придумывать имя ребенку, которого мы не могли не зачать. При этом любую попытку возмутиться, отшутиться или обидеться неизменно принимала в штыки и включала режим Воспитателя.

Однако ее отсутствие на этом завтраке здорово расстроило – при всей своей холодности и несносности матушка была целеустремленной и упертой до безобразия, поэтому при правильной подготовке могла использоваться в качестве очень весомого аргумента в спорах с членами Совета Рода или его главой. В общем, закончив набивать желудок, я пожелал отцу хорошего дня и рванул к ним в спальню. Вербовать себе соратницу.

Слава всем богам, матушка была уже одетой и заканчивала наводить красоту. Поэтому я чмокнул ее в подставленную щечку, стоически перенес шквал стандартных вопросов и, дождавшись первой же паузы в бесконечном монологе, достаточно громко попросил:

- Мам, мне очень-очень нужна твоя помощь!

- Ско-… - начала, было, она, потом сообразила, что я с некоторых пор не нуждаюсь в финансовой поддержке, и прыснула: - Черт, а я и забыла, что теперь наша очередь выпрашивать у тебя деньги на кафе и рестораны!

- Мам, наши родственнички заигрались! – привычно проигнорировав завуалированное предложение не принимать проблемы близко к сердцу, предельно серьезно сказал я. – Вчера они намеренно довели Дашу до нервного срыва, заставив заново пережить все, что было на Фуджейре. Да, в результате ее реакция на использованный раздражитель гарантированно вызвала волну нужных слухов, но Забава почти до рассвета приводила девочку в себя и наслушалась такого, что до сих пор трясется от бешенства!

Зная, насколько сложно вывести из себя пусть молодого, но постоянно практикующего военного хирурга, мама мгновенно перешла в боевой режим – потемнела взглядом, нехорошо прищурилась и лязгнула закаленной сталью:

- Что. Я. Должна. Сделать?!

- Я сейчас улечу в школу. Один. Если в мое отсутствие вдруг заявятся любители садиться на ежей чужими задницами и захотят пообщаться с Федосеевой, то Забава постарается послать их куда подальше или задержать до моего прилета. Но против некоторых личностей ей может не хватить авторитета.

- Зато его хватит у меня! Причем с запасом… - плотоядно оскалившись, прошипела родительница и повелительно взмахнула рукой: - Лети, я присмотрю за твоими девицами…

…Перелет от поместья до школы ничем особенным не запомнился. Если, конечно, не считать особенным «Дракона» под задницей, умопомрачительную мощь его движков и фантастическую скорость, с которой этот флаер пожирал километры. К сожалению, мысли о состоянии Федосеевой и о гипотетически возможной «встрече» с первой партией охотников за моей головой не позволяли полностью отдаться удовольствию, так что я, можно сказать, летел в обычном режиме.

Да, до пересечения границы зоны контроля Зеленоградской СУВД получилось слегка расслабиться, но гонять в городе было слишком накладно, и оставшуюся часть пути я пролетел в притирку к верхней границе допустимого режима скоростного маневрирования. Зато заход на приемную плиту школьного ангара получился феерическим – мой «Дракоша» двигался сквозь стаю машин остальных учеников и преподавателей, как линкор сквозь ордер кораблей москитного флота, и вызывал всеобщее уважение! Повеселили и самые последние мгновения этого пути – сидя в кресле флаера и дожидаясь, пока автоматическая система подачи воздушного транспорта доставит его к парковочному месту, я не мог оторвать взгляд от толпы, собравшейся рядом с моим посадочным квадратом, и плавился от гордости. Почему? Да потому, что в меня встречали не только друзья, подружки и одноклассники с одноклассницами, с которыми я находился в нейтральных отношениях, но и те девчонки, которые еще совсем недавно отвергали мои ухаживания!

«Логачев, я, как и абсолютное большинство порубежниц, придерживаюсь принципов «Лучше свой, чем араб…» и «Лучше смерть на месте, чем Вечность в рабстве». Но спать с тобой ниже моего достоинства – я предпочту отдаться первому попавшемуся людолову!» – услужливо напомнила память в тот момент, когда я наткнулся на заинтересованный взгляд Катеньки Александровой, стоящей в окружении своих верных подружек.

«Если принципы мешают, то ну их куда подальше?» - мысленно усмехнулся я, решительно выбрался наружу, неторопливо поставил машину под охрану, «недоуменно» оглядел встречающих и вопросительно выгнул левую бровь:

- Что стоим? Кого ждем?

- Привет, Локи! – чуть ли не хором выдохнул народ, а через мгновение начал заваливать вопросами. И если активность тех, с кем я общался и до этого рейда, была понятна, то нешуточный энтузиазм девиц, еще недавно не замечавших меня даже в упор, откровенно смешил.

- Дамы и господа, а по очереди можно? – попросил я, не попятившись от напирающей толпы только потому, что сзади парил «Дракон». – Ваши крики сливаются в сплошной гул, и смысл каждого отдельного вопроса ускользает.

- Почему ты сегодня один? – выкрикнул Витька Неплюев. – Мы были уверены, что ты прилетишь со своей Спутницей!

- Оставил. Ее. В поместье… - намеренно чеканя каждое слово, ответил я. Затем нашел взглядом Димку Рудакова, мгновенно озверел и уставился ему в глаза: – А то некоторые уроды, отрабатывая свои тридцать серебряников, напрочь отключают честь, совесть и мозги. В результате чего напоминают девушке, менее суток тому назад вернувшейся из плена, обо всем, что ей довелось там пережить!

- Локи, я…

- Ты урод. Редкий. Так что забудь мое имя и позывной!

После этих слов вокруг воцарилась мертвая тишина. Еще бы, если первые две коротенькие фразы были просто оскорблением, которое можно было смыть кровью обидчика, то последняя являлась устоявшимся выражением, используемым в среде военных в качестве аналога фразы «Я не приду тебе на помощь, даже если увижу, что ты один и в окружении врагов». Говоря иными словами, эти несколько слов вычеркивали оскорбляемую личность из списка людей раз и навсегда!

Рудаков разочаровал – вместо того, чтобы возмутиться и вызвать меня на дуэль, он вжал голову в плечи! Потом опустил взгляд, развернулся на месте и убито поплелся в сторону лифтового холла по стремительно расширяющемуся коридору из одноклассников, не желающих иметь ничего общего с личностью, способной на подлость! Но и это было еще не все – Настена Плаксина, отошедшая от шока одной из самых последних, вдруг сорвалась с места, догнала жениха, развернула к себе лицом и закатила мощнейшую пощечину. А когда он рухнул навзничь, презрительно процедила:

- Забудь и мое имя, ур-р-родец!

Общение вернулось в более-менее нормальную колею только минут через десять, когда Сашка Отяев выпросил разрешение посидеть в «Дракоше», а я, подняв обе двери, демонстративно отошел в сторону. После этого несчастный флаер чуть не разобрали на части. Нет, в настройки не лезли. Но видео-демку ДАС прокрутили трижды. А от шоу под условным названием «Смотри, что во мне есть», во время которого машина в автоматическом режиме демонстрировала свои возможности, вообще потеряли дар речи. Ибо в мечтах уже уворачивались от силовых захватов боевых кораблей людоловов, глушили их системы целеуказания бортовой станцией РЭБ, активировали встроенные блоки выброса помех, посылали сигнал «Тревога!» дежурным операторам систем обороны ближайших городов или поместий и, конечно же, сбивали, сбивали, сбивали!

Судя по выражениям лиц слабой половины этой компании, некоторые девчонки представляли приблизительно то же самое. Но таких было немного – большая часть, включая всех «непримиримых», рвала на части меня, очень тактично, но в то же время жестко и неумолимо выпытывая всю возможную информацию о Спутнице.

Надо ли говорить, что уведомлению о скором начале первого урока, заставившему завибрировать сразу все коммы, я обрадовался, как голодающий свежеприготовленной отбивной? Ведь в этот момент и первые, и вторые были вынуждены успокоиться, а мне удалось перевести дух и слегка расслабиться.

Как вскоре оказалось, с расслаблением я поторопился – не успели мы подняться на третий этаж и дойти до кабинета тактики, как в противоположном конце коридора показалась Ольга Назарова. Вместо того, чтобы продолжить изображать Снежную Королеву, она навелась на меня, как управляемая ракета на заданную цель, и величественно поплыла навстречу. Забавно, но первые несколько мгновений я ощущал себя котлетой, попавшей в работающий блендер. С одной стороны, чувствовал, что «Снежная Королева» уже капитулировала, поэтому запрыгнет ко мне в постель при первой же возможности и сделает все, чтобы в ней задержаться. С другой понимал, что не предложу ей полетать в своем «Драконе» даже над городом, так как не готов рисковать еще одной жизнью. С третьей злился, что изменения в ее отношении ко мне вызваны внезапно обретенной известностью. С четвертой сравнивал Олю и Дашу, пытался представить первую на месте второй и, откровенно говоря, сильно сомневался в том, что Назарова смогла бы достойно перенести то, что не сломало Федосееву. В общем, садясь за свой стол, я пришел к выводу, что мое отношение к этой однокласснице радикально изменилось. Нет, желание затащить ее в постель никуда не делось, но подростковая дурь, туманившая голову, испарилась напрочь, и теперь я был согласен на непродолжительный роман без далеко идущих последствий вроде сватовства и далее по списку. В общем, подплывающую «королеву» встретил без подобающего трепета и благодарной улыбки. Что, конечно же, не осталось без внимания:

- Хм, а ты изменился!

- Да, повзрослел. И многое переосмыслил… - спокойно парировал я.

Ольга качнулась вперед, намекая, что пора пригласить ее за свой стол, но я этого «не заметил», вовремя вспомнив, сколько раз были проигнорированы подобные просьбы с моей стороны.

Назарова опешила, но сдаваться не захотела:

- Могу я занять свободное место рядом с тобой?

- Можешь… - кивнул я. – Но ненадолго: завтра-послезавтра оклемается моя Спутница, и я начну брать ее с собой в школу.

Глаза одноклассницы полыхнули всепожирающим огнем, а аппетитные губки сжались в тонкую полоску:

- Стесняюсь спросить, а от чего она пытается оклематься? Хотя, о чем это я? Плен, людоловы, насилие…

Слова, выделенные интонацией и намеренно произнесенные значительно громче, чем требовалось, напрочь вышибли из моего сознания все чувства к этой стерве. Более того, я мгновенно перешел в боевой режим и одарил ее ледяной улыбкой:

- Каждый судит по себе! А твои суждения настолько сильно смердят, что я не понимаю, как такое убожество могло появиться на свет в роду, известном еще со времен Ивана Грозного!

- Что ты себе позволя-…

- Девушку, которая отдала мне Честь и Жизнь, ломали две недели, демонстрируя на менее ценных пленницах все то, к чему может привести упрямство, но сломать так и не смогли. Поэтому продали шейху Аббасу бин Анвару аль-Галибу, уроду, на протяжении двенадцати лет два раза в месяц покупавшему самых неукротимых порубежниц, чтобы получить возможность наслаждаться изощренными пытками не час-полтора, а несколько дней. А для того, чтобы она получше представила то, что ей предстоит в руках Жнеца, все время ожидания демонстрировали записи его предыдущих «развлечений». Тем не менее в тот момент, когда я ворвался в номер, в котором эту девушку готовили к пыткам, она продолжала бороться. Несмотря на то, что была намертво зафиксирована на пыточном столе и уже видела пилу, которой ей должны были отрезать руку!

Большую часть этого монолога я произнес преувеличенно спокойно, намеренно выделяя интонацией те слова и фразы, которые считал необходимым вколотить в сознания своих одноклассников. Последнее предложение почти прорычал. А потом выждал несколько мгновений, чтобы те, кто меня слышал, как следует представили описанную картинку, и презрительно усмехнулся:

- И после этого ты, ребенок, видевший кровь и смерть только в голофильмах, смеешь бросать тень на ее честь?!

- Я…

- Гнилая кровь! – брезгливо поморщилась Полина Еременко и демонстративно сделала шаг назад.

Назарова смертельно побледнела. А когда примеру старосты последовал и весь остальной класс, сорвалась с места и сломя голову выбежала из кабинета.

- Да уж, денек сегодня выдался еще тот… - угрюмо пробормотал Сашка, проводив ее взглядом. Но озвучить свою мысль не успел – в этот момент в помещение ворвался преподаватель и, оценив выражения наших лиц, сдвинул брови к переносице: - Кто мне скажет, куда рванула ваша одноклассница и почему она вся в слезах?!

- Все наши одноклассники и одноклассницы находятся в кабинете! – отчеканила староста. Намеренно подчеркнув интонацией самые важные, по ее мнению, слова. А когда до Георгия Владимировича дошел столь недвусмысленный намек, развела руками: - Да, к сожалению, бывает и такое…

…Длинные руки Демьяна Егорыча дотянулись до меня и в этот раз. В самом начале урока по тактике, выслушав доклад дежурного по классу, отставной командир десантно-штурмовой роты планетарного десанта вышел из-за кафедры, заложил руки за спину и, прогулявшись к терминалу ДАС и обратно, вдруг развернулся к нам и хищно улыбнулся:

- Тема нашего сегодняшнего урока, вне всякого сомнения, порадует каждого из вас. Ибо, в отличие от большинства примеров, предлагаемых учебной программой, донельзя реальна и, если можно так сказать, зрима. Ведь последовательность действий, которые я хочу разобрать, была придумана и использована в реальности человеком, которого каждый из вас знает много лет, и который, как вам прекрасно известно, отличается крайне нестандартным мышлением. Итак, Ярослав Викторович Логачев и его одиннадцатый боевой рейд, результаты которого уже названы одной из самых значимых побед порубежников за последнее десятилетие!

Самым первым желанием, которое меня посетило во время этого анонса, было желание забить на урок, спуститься в ангар, запрыгнуть в своего «Дракона», на предельной скорости долететь до поместья и высадить обоймы обоих «Скорпионов» в голову своего командира. Почему? Да потому, что я слишком хорошо представлял все то, что почувствовала бы Даша во время прилюдной демонстрации записи «самой значимой победы порубежников за последнее десятилетие», не оставь я ее дома! Однако мысль, достучавшаяся до моего сознания мгновением позже, заставила остаться – ядовитые ростки, щедро разбросанные по сознаниям одноклассников грязным языком Оленьки Назаровой, не могли не дать соответствующие ростки. А значит, требовалось вытравить эту дрянь прямо сейчас. В общем, к концу монолога преподавателя я точно знал, что и как надо говорить, поэтому неторопливо встал, поклонился и начал создавать себе нужную возможность:

- Георгий Владимирович, по ряду причин я считаю демонстрацию этой записи в неотредактированном виде абсолютно недопустимой. Поэтому требую предоставить достаточно времени для того, чтобы я мог привести ее в должный вид!

- Требуете?! – насмешливо переспросил он и, тем самым, переполнил чашу моего терпения:

- Да. И если вы проигнорируете это требование, то даю слово, что сделаю аналогичную запись, но с участием вашей супруги или дочери, после чего выложу ее на сервер школы. А когда вы как следует насладитесь насмешками коллег и учащихся, я вызову вас на дуэль и убью!

Докукин пошел красными пятнами и схватился за оружие еще на слове «супруга». Однако я оказался намного быстрее, и его «Мангуст» даже не успел покинуть кобуру. Следующие несколько мгновений Георгий Владимирович смотрел в дула моих «Скорпионов» и решал задачу, в которой не было ни одной «неизвестной». Чисто теоретически он, как дворянин, имел право вызвать на дуэль другого дворянина. Но я был его учеником, несовершеннолетним и… лучшим стрелком школы. Значит, с вероятностью в девяносто девять и девять в периоде процентов его ждала смерть, а в случае победы – потеря лица, причем в глазах всего дворянства Рубежа. Он выбрал третий выход – дал задний ход. В смысле, убрал руку с рукояти игольника и расплылся в гримасе, в которой от улыбки не было ровным счетом ничего:

- Ярослав Викторович, вы меня неправильно поняли! Я не имел в виду ничего плохого, просто не расслышал это конкретное слово. Что касается записи, то если вы считаете, что она нуждается в коррекции, то корректируйте!

- Спасибо за понимание! – учтиво ответил я, убрал оружие и изобразил далеко не самый уважительный поклон на свете.

Следующие четверть часа я работал с записью. Само собой, предварительно перебравшись за самый последний стол в своем ряду и сев так, чтобы виртуальный экран комма не попадал в поле зрения одноклассников и камер СКН. Первым делом создал копию исходного файла. Затем запустил программку, позволяющую обрабатывать трехмерные изображения, выделил фигурку Даши и тщательно определил границы областей, которые считал нужным затереть. После активации соответствующей пиктограммы еще раз просмотрел всю запись от начала до конца и внес несколько мелких исправлений. А когда закончил, пропустил итоговый файл через утилиту, намертво закрепляющую все изменения и не дающую даже гипотетической возможности их откатить. Несмотря на это, отправляя на сервер ДАС кабинета тактики результаты своей работы, чувствовал себя, мягко выражаясь, неважно. Однако терять лицо перед преподавателем и одноклассниками не собирался, поэтому встал, сообщил, что запись готова к демонстрации, и вернулся на свое место.

Георгий Владимирович, все это время рассказывавший о торговых домах Фуджейры-три, занимающихся оптовой скупкой живого товара, быстренько закончил озвучивать текущую мысль, удаленно подключился к терминалу и вывесил изображение перед дальней стеной…

…По большому счету, большую часть разбора ролика Докукин меня хвалил. Очень высоко оценил скорость взлома СКД номера и заявил, что из меня получился бы великолепный специалист комплексного технического контроля; сказал, что я выбрал оптимальный режим развертывания микродронов в первой фазе «операции»; восхитился способу нейтрализации арабов с помощью не самых стандартных подручных средств; отметил оригинальный подход к переноске отрезанных голов и так далее. Более того, демонстрировал отдельные фрагменты записи с десятикратным замедлением по два-три раза, то и дело обращая внимание моих одноклассников на вывешенные им же таймера. Однако все это не радовало от слова «совсем»: я, представлявший реакцию Даши практически на каждую его фразу, с трудом сдерживал бешенство и торопил время.

Увы, оно никуда не спешило, поэтому урок длительностью в сорок пять минут субъективно растянулся на несколько часов. Особенно тяжело дались последние минут восемь, во время которых Докукин смаковал мою стрельбу в движении – невесть в который раз просматривая фрагмент, в котором рука шейха Аббаса перебивалась выстрелом, сделанным из крайне неудобного положения, я боролся с желанием сделать то же самое с рукой преподавателя! В результате хвалебное заключение, основной целью которого, как я понял, было пробудить в моих одноклассниках чувство соперничества, пережил на остатках терпения. А сразу после звонка уставился на преподавателя крайне недобрым взглядом, намекая, что ему пора бы и удалиться. Не знаю, помогло это или нет, но он быстренько свернул запись, скомкано попрощался и вышел из класса. Чем порадовал не только меня – парни, насмотревшиеся моих «подвигов», тут же оказались на ногах и рванули ко мне. Но староста успела первой, благо сидела за соседним столом – перекрыла собой все подступы к единственному проходу между столами и попросила:

- Ярослав, передай, пожалуйста, своей Спутнице, что я перед ней преклоняюсь!

При этом голос она не сдерживала, поэтому класс на миг затих. И тут же взорвался снова – и парни, и девчонки наперебой пытались высказать все, что думали о Дарье. А Витька Неплюев, дождавшийся наступления относительной тишины, выдал фразу, которая частично компенсировала всю нервотрепку этого урока:

- Локи, привози свою Спутницу в школу со спокойной душой – мы за нее порвем кого угодно…

…Урок химии прошел достаточно спокойно. Если, конечно, не учитывать сообщений, падавших на комм сплошным потоком. Несмотря на то, что я отвечал в лучшем случае на одно из двадцати, преподавателя слушал через пень-колоду. В результате чего так и не смог уложить в сознании принцип синтеза какой-то навороченной синтетической взрывчатки. Честно заслуженной паре, полученной на лабораторной, особо не расстроился – понимал, что с такой раскруткой моего «подвига» нормально учиться я начну ой как не скоро. А еще имел опыт самостоятельного освоения пропущенного материала и точно знал, что ничего страшного в этом нет. Поэтому как-то пережил перемену, во время которой меня терзали парни из младших классов, а на истории, во время лекции об эволюции систем залпового огня, получил сообщение от Панацеи, состоящее из одного слова «Возвращайся».

Отпросился за считанные мгновения, благо был у Марьи Владиславовны на хорошем счету, ураганом пронесся от дверей кабинета до лифтового холла, с трудом дождался кабинки, а уже минуты через три упал в кресло своего флаера, завел движки и, нарушив сразу четыре серьезнейших правила внутреннего распорядка, самостоятельно поднял его к выпускающему шлюзу ангара. Думать – думал. Причем головой, а не задницей. Поэтому избежал участи быть распиленным на части огнем счетверенных скорострелок, скинув на сервер дежурного по школе так называемое «требование-экстра», заверенное личным кодом учащегося. А когда получил разрешение на вылет, кинул флаер в небо по прямой.

И домой летел… быстро. Настолько, что на участке школа – Четверка получил уведомление о получение штрафов за опасное маневрирование семьдесят четыре раза. Тем не менее, вырвавшись на «оперативный простор», выбрал в соответствующем меню экстремальный режим, вывел двигатели на форсаж, а через сорок две секунды… закрутил «Дракона» в безумную спираль и практически воткнул в кроны пригородного леса!

Веер универсальных ловушек и несколько ИПД-шек , отстреленных в самом начале снижения, отсекли три из четырех ракет, кстати, выпущенных из ПЗРК, а последнюю я стряхнул с хвоста, промчавшись на сверхмалой высоте вдоль русла одного из притоков Алланки. Разобравшись с самой серьезной опасностью, изменил курс так, чтобы как можно быстрее отдалиться от пучка воздушных коридоров, забитого воздушным транспортом, и отправил группе подстраховки сообщение «Атакован!» со текущими координатами, курсом, скоростью и так далее. Однако ответа не дождался. И взбесился. В смысле, вывел на передний экран информацию с универсальной оптико-локационной станции флаера, определился с координатами точки, из которой стартовали ракеты, и отправил их дежурному офицеру все той же Четверки. Приложив к посланию коротенькое голосовое сообщение.

Результат слива информации на сторону увидел уже секунд через двадцать. На участке экрана, демонстрирующего телеметрию с задних камер. Сначала порадовался зареву на месте взрыва нескольких десятков боеголовок объемного взрыва, а затем и волне огня, сплошным забором вспыхнувшей чуть ли не впритирку к «Дракоше» и покатившейся следом. И продолжил мчаться в сторону дома по большой ломаной дуге. Само собой, не забывая прижиматься к кронам деревьев и использовать в качестве временных укрытий все попадающиеся на пути неровности ландшафта.

Несмотря на полет на сверхмалой высоте, скорость практически не снижал, соответственно, добрался до границы зоны ответственности поместья за считанные минуты, «постучался» к дежурному оператору системы обороны и… снова впустую! Долбиться в стену было не в моем характере, поэтому я набрал Забаву. И, услышав ее спокойное «Оль, я тоже соскучилась, но пока очень-очень занята…», вышел из себя. Настолько, что проигнорировал правила захода на посадку и, «перескочив» через ограду, сходу притер флаер к крыше основного здания рядом с бассейном. А потом «забыл» о том, что нахожусь на территории родового поместья, намеренно включил систему безопасности в параноидальный режим, выскочил из салона и, оббежав башенку лифта, рванул вниз по лестнице…

…Влетев в собственную гостиную и обнаружив там маму, Панацею и весь Совет Рода в полном составе, я мысленно пообещал себе при первой же возможности как следует расцеловать подругу детства, ведь фраза «пока все в порядке» в точности соответствовала действительности. И тут же об этом забыл, заметив, что мама вне себя от ярости, а Забава на грани взрыва. Тянуть не стал – быстрым шагом обошел обеденный стол, остановился в точке, равноудаленной от всех незваных гостей, выхватил оба игольника и навел их на Егорыча:

- Вы не будете так любезны ненадолго прервать, вне всякого сомнения, чрезвычайно занимательную беседу и ответить на несколько животрепещущих вопросов? А то я что-то перестал понимать происходящее.

- Локи, ты что творишь?! – рявкнул он, но без каких-либо телодвижений. Все остальные тоже изобразили статуи, ибо слишком хорошо знали, как я стреляю, и понимали, что любая попытка потянуться за оружием гарантированно «положит» весь Совет Рода.

Эту же фразу озвучила и матушка. Более того, качнулась в мою сторону, вероятнее всего, решив заставить опустить «Скорпионы» силой. Однако вовремя заметила, что оказалась в прицеле «Щегла» Забавы, пошла красными пятнами и все-таки остановилась.

- Задаю вопросы! Пока… - ответил я обоим сразу и самую чуточку расслабился. Ведь поддержка подруги, грамотно сместившейся в сторону и занявшей идеальное положение относительно меня и потенциальных противников, удвоила вероятность победы в назревающем противостоянии.

Да, ситуация не располагала отвлекаться, но диссонанс нарядов женской части присутствующих не прошел мимо меня – если мама, готовясь давить авторитетом, облачилась в деловой костюм, в лучших традициях нашей планеты скрывающий под пиджаком кобуру с мощным «Зубром», то Панацея внешним видом не задурялась. Соответственно, встретила гостей в спортивном топе, суперкоротких шортиках, босиком и с новеньким коммом на левом запястье. А кобуру под почти игрушечный игольник привычно закрепила на правом бедре.

Еще через мгновение я заметил и Дашу. Вернее, блик на стволе ее «Кипариса», мелькнувшего в щели между дверью спальни и косяком. В общем, следующую фразу произнес втрое увереннее, чем предыдущую:

- Вопрос первый: чем вы руководствовались, убеждая преподавателя тактики провести разбор записи уничтожения шейха Аббаса именно сегодня, и для чего слили ему неотредактированную запись с камеры моего шлема?

- Счел это целесообразным! – процедил он и… зашипел от боли, когда я прострелил ему правый плечевой сустав.

- Локи, это уже слишком! – рыкнул Михаил Федорович, заглушив густым басом какое-то восклицание мамы. И был вынужден заткнуться, увидев недвусмысленное шевеление ствола моего второго игольника.

- Вы действительно так думаете?! – гневно рявкнул я, не прекращая контролировать поведение командира. – А у меня совсем другое мнение. Вчера Демьян Егорыч намеренно спровоцировал нервный срыв у моей Спутницы, чтобы добиться первой волны требующихся ему слухов, а сегодня счел целесообразным опозорить эту девушку в глазах моих одноклассников, дабы получить скандал, о котором гарантированно узнает вся планета! Кроме того, он скинул мне на комм изначально неверные характеристики каналов связи с группой подстраховки и дежурным по поместью. В результате после атаки ракетами, выпущенными из четырех ПЗРК, я был вынужден уходить с места боя в гордом одиночестве, просить помощи не у родичей, а у Четверки, а на подлете к дому подумывать о вызове группы быстрого реагирования Планетарного Совета!

К концу этого монолога контролировать движения Демьяна Егорыча не было никакой необходимости – услышав словосочетание «атаки ракетами, выпущенными из четырех ПЗКР», Забава выстрелила ровно четыре раза, превратив в кашу оба его колена, левый плечевой сустав и изуродовав правую кисть. Причем молча и не меняясь в лице. Потом перевела ствол игольника на другого члена рода и снова перешла в режим ожидания.

Да, я удивился. Но не факту стрельбы по родичу, а проявленному гуманизму. Ведь я был для Беклемишевой всей Вселенной, поэтому те, кто мне хоть чем-то угрожал, автоматически переводились в категорию «Враг». В далеком детстве это было терпимо – «враги» получали «воздаяния» согласно серьезности проступка, как правило, налетая на небольшие травмы или проблемы со здоровьем. В подростковый период проблемы со здоровьем стали значительно серьезнее: чувствуя себя изгоем в чужом роду, Беклемишева тренировалась, как проклятая, поэтому очень быстро превратилась в серьезного бойца даже по меркам взрослых и ломала конечности противникам намного старше себя. А в последние годы «враги» как-то перевелись. И не только потому, что подрос я: в какой-то момент моя маленькая, но очень грозная защитница дала понять всем Логачевым, что шутки закончились, и теперь мои обидчики подлежат безусловному уничтожению!

Увы, ситуация в гостиной не позволяла отвлекаться на обдумывание второстепенных вопросов, поэтому я направил «освободившиеся» игольники на Петровича, второго по боеспособности среди незваных гостей, и продолжил говорить:

- Второй вопрос, который я бы хотел задать, звучит так: Михаил Федорович, вы в курсе, что не далее, как вчера я пообещал Демьяну Егорычу, что реакция на следующую попытку манипулировать моей Спутницей ему очень не понравится?

- Он показывал запись вашего разговора… - после недолгих колебаний буркнул мой самый авторитетный родственник.

- И вы все равно заявились требовать встречи с моей Спутницей, тем самым признав, что считаете меня пустомелей?! Или эта ваша пресловутая «целесообразность» позволяет творить все, что угодно, начиная с игнорирования вполне законных требований члена рода и заканчивая списанием его в расход за ненадобностью?!

- Локи, ты нас неправильно понял!

- Хорошо, давайте разбираться… - холодно усмехнулся я. – Я буду задавать предельно понятные вопросы, а вы, соответственно, отвечать. По возможности, односложно. Вопрос первый: - Кому Дарья Алексеевна Федосеева вручила Честь и Жизнь?

- Тебе.

- Имеет ли кто-нибудь, кроме меня, право распоряжаться ею и ее будущим?

- Нет, но…

- «Нет» или «но»?! – рявкнул я, недвусмысленно шевельнул «Скорпионом» и, конечно же, получил ожидаемый ответ:

- Нет.

- Как вы считаете, можно ли полагаться на человека, не сдержавшего слово, данное члену рода, бросившего его одного против боевой группы с Фуджейры и сделавшего все, чтобы поставить нас, Логачевых, на грань войны с Рудаковыми и Плаксиными?

- А чуть поподробнее можно? – первый раз за всю беседу подал голос дядька Фрол. Причем сделал это после первой же фразы.

Его я уважал. Так же сильно, как еще недавно командира, поэтому пожал плечами и начал рассказывать. Пункт с договором, заключенным в кают-компании Буяна, опустил, ибо Озорник при этом присутствовал. Зато предельно подробно описал все перипетии недавнего бегства от любителей сбивать пролетающие флаера из ПЗРК, сделав акцент на отсутствие связи с боевой группой и дежурным. А после того, как закончил, показал запись, на которой класс с моей подачи отказался иметь дело с Димой, и озвучил кое-какие нюансы, понять которые на основании просмотренного видео не представлялось возможным:

- Этот парень никогда не интересовался людоловами, соответственно, по определению не мог сходу вспомнить кличку шейха, имя которого услышал первый раз в жизни. Точно также он не мог сходу открыть сайт с автобиографией и портретом Жнеца, ибо в Сети беспомощнее грудничка. Однако стоит вспомнить о том, что его родной дядя женат на двоюродной сестре Демьяна Егорыча, как все вопросы снимаются сами собой!

- А каким боком тут замешаны Плаксины? – скрипнув зубами и очень нехорошо покосившись на родственников, спросил Фрол.

- Дмитрий Евгеньевич Рудаков и Анастасия Олеговна Плаксина были помолвлены еще в младенчестве. Поэтому уже не уважаемый мною Демьян Егорыч мимоходом расстроил брак между двумя не самыми слабыми родами Рубежа и, заодно, развалил их многолетний союз. А теперь, когда вы в курсе всех подробностей, хотелось бы услышать ответ на вопрос о доверии.

- Ты видишь окружающую действительность лишь в двух цветах – черном и белом… - вздохнул глава рода. – А это непра-…

- А еще я страшно не люблю общие фразы! – не задуряясь правилами приличий, перебил его я. И продолжил давить: – Стараниями этого урода я уже не вижу смысла изображать приманку, ибо не уверен в том, что группа прикрытия хоть когда-нибудь услышит мою просьбу о помощи. Не хочу покидать дом, так как понимаю, что в мое отсутствие вы не постесняетесь вломиться даже в мою спальню, чтобы надавить на мою же Спутницу. Не могу возить ее с собой в школу, зная, что любой преподаватель может вывесить перед классом запись, которая вызовет у Дарьи нервный срыв или покажет ее толпе подростков в не самый лучший момент жизни. Вывод не радует от слова «совсем»: господа, вы омерзительны, ибо ради сиюминутной выгоды готовы на любую подлость!

- Локи, не пори горячку! – прочитав в моих глазах решение, которое я еще не озвучил, торопливо выдохнул дядька Фрол. – Не делай того, о чем обязательно пожалеешь! Дай нам время обсудить сложившуюся ситуацию и найти выход, который устроит всех!

Я криво усмехнулся, но согласно кивнул. Хотя уже определился со своими желаниями и ждал возможности обсудить их с Забавой:

- Откровенно говоря, не вижу в этом особого смысла. Но на встречу лично вам все-таки пойду. В общем, у вас есть два часа…

…Родня убралась сразу после того, как я опустил оружие. Как и следовало ожидать, не одна, а в сопровождении матушки, вспомнившей о врачебном долге и решившей лично подлатать изуродованное тело идейного вдохновителя незапланированных визитов в гости. Я заблокировал входную дверь, натравил роботов-уборщиков на лужу крови, растекшуюся чуть ли не по всему полу, и хмуро оглядел основательно загруженных девушек. Беклемишева, прочитавшая в моем взгляде все, что я хотел ей сказать по поводу стрельбы в командира, заявила, что хотела оставить хоть какое-то пространство для маневра. А Даша ограничилась уважительным поклоном. Зато вложила в него столько искренней благодарности, что меня проняло до самых печенок.

Пока уборщики, негромко посвистывая, занимались наведением порядка, я запустил полную инструментальную проверку покоев, обнаружил в гостиной четыре не самых продвинутых жучка и стайку древних микродронов, мысленно порадовался тому, что дядьку Фрола использовали втемную, и «спустил с цепи» «Охотников». А пока они летали по комнате и выжигали «заразу» направленными импульсами встроенных излучателей, попросил девчонок озвучить официальную причину визита старших родственников.

- Сначала к нам приперся Костик и сказал, что Егорыч ждет девушку, отбитую ими у людоловов, у себя в кабинете… - как-то уж очень нерадостно буркнула Панацея, по своему обыкновению выделив интонацией самые важные слова. – Когда я попросила передать начальству, что Даша в данный момент спит, и ждать ее бессмысленно, мелкий пожал плечами и ушел. Минут через десять Демьян изволил припереться сам. Сначала раздраженно спросил, почему «Федосеева» дома, а не полетела с тобой в школу, а потом начал давить, заявив, что его дело не терпит отлагательств, а я «своим дурным упрямством подвергаю нешуточной опасности человека, которой пожертвовал личной безопасностью ради Рода»! Я сделала вид, что собираюсь тебе позвонить, и он взбесился – отпихнул меня в сторону и попытался ворваться в спальню. Замок был заблокирован, но я вышла из себя, направила на него игольник и заявила, что если он не уберется к чертовой матери, то сдохнет, как бешеная собака. Стояла я правильно, дергаться он не рискнул, поэтому сплюнул себе под ноги и убрался. А я тут же рванула за твоей мамой. Как оказалось, вовремя – не прошло и двух минут, как приперлась вся та толпа, которую ты видел, и Егорыч потребовал дать им немедленно переговорить не со Спутницей, а просто с Дарьей Федосеевой.

- Понятно… – хмуро буркнул я. Затем утащил девочек в игровую, усадил на диван и рухнул в ближайшее кресло. И, расслабившись еще немного, вдруг обратил внимание на внешний вид Даши. Затем проанализировал ее поведение и мысленно хмыкнул: девушка, спросонья накинувшая на себя банный халат Забавы, который был коротковат даже хозяйке, держалась так, как будто была облачена в бальное платье! То есть, сидела с ровной спиной и гордо вскинутой головой, бездумно поглаживала пальцами рукоять «Кипариса» и не обращала никакого внимания на то, что халат не сходится на груди и открывает ножки почти на всю длину! Кстати, не подумала прикрыться и после того, как заметила мой задумчивый взгляд – заявила, что проснулась от вибрации комма, прочитала сообщение «Хватай оружие и страхуй, не выходя в гостиную», и натянула первое, что попалось под руку.

Морщиться не морщилась. Однако я вовремя вспомнил, как она провела большую часть ночи, пересел к терминалу ВСД, сделал заказ и вскоре вручил девушке сначала обезболивающее, а затем и бутылочку воды. Тем самым, заслужив взгляд, в котором было столько благодарности, что не передать словами. Впрочем, одно слово все-таки прозвучало – Дарья назвала меня спасителем. После чего прикрыла глаза, несколько мгновений прислушивалась к себе и вскоре дала понять, что пришла в себя и готова слушать.

Я потер подбородок, собираясь с мыслями, затем еще раз оглядел сосредоточенные лица девчонок и заговорил:

- С момента появления у меня Спутницы в роду творится что-то непонятное. Да, я понимаю, что клятвы Служения даются настолько редко, что ты, Даша, являешься своего рода политическим капиталом, но такого нездорового психоза не ожидал. А еще не ожидал, что наши старшие родственники способны наплевать на все и вся ради того, чтобы подняться на пару-тройку мест в насквозь эфемерном рейтинге дворянских родов Рубежа.

- Они заботятся о нашем о-о-очень далеком будущем! – съязвила подруга. – А то, что эта забота сметает с их игровой доски изначально обреченные пешки, дело житейское!

У меня потемнело в глазах, а губы сами собой растянулись в злобном оскале:

- Я не позволю им смести с этой самой доски ни вас, ни себя!

- Ты уже в игре! – напомнила Забава, сделав акцент на слове «уже».

- Я в ней был… - холодно усмехнулся я. – А после того, как Демьян Егорыч нарушил условия наших договоренностей, имею полное право отказаться от взятых на себя обязательств.

- Да, имеешь. А толку? – подала голос Даша. И я, посмотрев на нее, на несколько мгновений потерялся в чертовски аппетитной складочке между выдающимися полушариями. Правда, потом мысленно обозвал себя похотливой скотиной и успел вдуматься в следующую фразу: - Платеж прошел, слухи в народ уже запустили, значит, ты будешь целью номер один что с договором, что без него!

- Да, буду. Но далеко не везде… – буркнул я, заметил, как расширяются глаза Панацеи, и объяснил ей причины появления столь крамольной мысли: - Если бы все эти игрища касались одного меня, то я бы простил роду даже невероятную подлость человека, которого считал вторым отцом. Увы, вконец охамевшая родня из главной ветви решила наложить лапы на Дашу. Причем настолько нагло и бесцеремонно, что я ничуть не удивлюсь, если завтра-послезавтра кто-нибудь из них «сочтет целесообразным» использовать в качестве аргумента для давления на нас еще и тебя…

- То есть, если бы не обещание, которое ты дал мне утром, то род был бы послан к чертовой матери без двухчасовых прелюдий? – догадавшись, к чему я клоню, как-то уж очень спокойно пошутила Забава.

Я утвердительно кивнул.

- Что ж, тогда мы идем собираться…

Глава 6. Дарья Федосеева.

20 марта 2352 года по ЕГК.

…Первые несколько минут сборов я пребывала в состоянии грогги и практически выпала из реальности. Более-менее соображать начала только после того, как Забава притянула меня к себе… ну, или, с учетом разницы в росте и весе, себя ко мне, и ехидно поинтересовалась:

- И о чем это мы так сосредоточенно думаем?

Я не думала, а была в самой настоящей панике! Ведь выход Локи из рода Логачевых автоматически ставил крест на его рейдах на Фуджейры, а значит, и на моей мести людоловам! Увы, отказываться от своих обещаний я не умела, признаваться в том, что клятва Служения была дана только ради мести, не собиралась, поэтому быстренько придумала более-менее правдоподобную причину для волнения:

- Почему ты так спокойна? Ведь сейчас, по сути, рушится ваша жизнь!

От подруги детства Ярослава, которую я привыкла считать мягкой, доброй и очень домашней девушкой, вдруг потянуло лютой стужей, а в ее голосе зазвенела сталь:

- Нас предали! Причем не один человек, а все руководство рода. Значит, рушить уже нечего, а волноваться бессмысленно: Ярослав не даст нас в обиду и обеспечит достойное будущее.

Я сглотнула подкативший к горлу комок, внезапно вспомнила, с каким спокойствием эта «домашняя девочка» изувечила Демьяна Егорыча, немного поколебалась и задала следующий вопрос:

- А почему он, а не его родители?

- Они не обращали на нас особого внимания даже тогда, когда мы были детьми и нуждались в душевном тепле в разы сильнее, чем сейчас. Эта парочка живет своей жизнью и заботится только о себе… - невесело усмехнулась она. И пришла к выводу, что мне не помешает знать чуть больше: – Отец Локи давно остыл к своей супруге, поэтому большую часть свободного времени проводит с любовницами. Кроме того, он входит в десятку лучших специалистов Империи по физике гиперпространственных переходов, но тут, на Рубеже, занимается всякой ерундой вроде сервисного обслуживания и финишной отладки гипердвигателей. Последние лет десять страшно жалеет, что в свое время не принял предложение тестя, являющегося попечителем профильного научно-исследовательского института, поработать на него. И старается удержаться «на переднем крае Большой Науки», изучая чужие труды. Мать Локи тоже не чурается романов на стороне. А еще она объективно самый лучший и самый востребованный военный хирург Рубежа. Только для ее больного честолюбия этого слишком мало. Поэтому она живет любовниками и работой, делая все, что можно, чтобы стать известной за пределами нашей планеты. Разводиться не собирается, прекрасно понимая, что это мероприятие обязательно испортит ее «чистую» биографию и гарантированно испортит светлое будущее. Соответственно, она обязательно воспользуется представившейся возможностью и утащит отца к своим, Стерлиговым, чтобы вернуть супруга в Большую Науку, с его помощью перебраться на Белогорье и войти в аристократическое общество столицы. В общем, нас с Яриком в этих планах нет, поэтому нам в самом лучшем случае окажут какую-нибудь несущественную помощь и продолжат заниматься своими делами.

Не успела она помянуть Ярослава, как он нарисовался в дверях ее спальни, с интересом оглядел «нереальную кучу вещей», которые Беклемишева собралась забрать с собой, и насмешливо выгнул бровь:

- И это все, что тебе дорого?!

Забава покосилась на небольшой рюкзачок, заполненный от силы на две трети, и пожала плечами:

- Тут главное. Самые мелкие, но значимые подарки, иглы для оружия, накопители с личным архивом, необходимыми учебными базами и справочниками, драгоценности, электроника, белье и средства личной гигиены. Еще кое-какие вещи я затолкаю в тревожный кейс с медицинскими инструментами и лекарствами, а все остальное купим. Да, нарядов, выбранных Дашей, жалко до слез, но я отсканировала этикетки и на новом месте закажу то же самое.

- Вы у меня умни-… - начал, было, он, но прервался на полуслове, прикипел взглядом к экрану своего комма и презрительно фыркнул: - Вы не поверите, но наши родственнички ищут обещанный «выход» рядом с моим «Драконом»! Причем с маячками в руках. Нет, не сами – для этого они слишком ленивы – а с помощью детворы. Что ж, будем считать, что они определились с планами в нашем отношении, и ускорим сборы.

Мы с Беклемишевой одновременно кивнули, а Локи потыкал в экран комма, поднес устройство к лицу и рявкнул во весь голос:

- Дениска, отойди от моего «Дракоши»! И передай дядьке Игнату, что дилетант – это диагноз: системы охраны флаеров концерна «Белогорье» не только обнаруживают, но и автоматически уничтожают любую дрянь вроде того маячка, который ты только что подвесил под днище. Поэтому следить за подобными машинами лучше через спутники. Правда, при этом тот, кто подписывает запрос на слежение за родственником, теряет часть уважения окружающих, но твоему отцу к этому не привыкать.

Что на это ответил мальчишка, я не услышала – в самый неподходящий момент со стороны гостиной раздался голос Аллы Леонидовны, а затем Забава пригласила ее к нам, и в спальне стало тесновато.

С матушкой Ярослава я уже сталкивалась, а отца не видела. Поэтому с интересом оглядела мужчину, вломившегося в относительно небольшое помещение следом за женой и замершего у двери. Он оказался копией сына, только здорово раздавшейся вширь. А еще он никак «не подходил» своей супруге. Алла Леонидовна выглядела классической аристократкой местного разлива – так же, как большинство дворянок, родившихся и выросших на Рубеже, была подтянутой, гибкой, очень резкой и бесконечно уверенной в себе женщиной, всегда готовой и к миру, и к войне. А Виктор Антипович казался выходцем из Метрополии – малоподвижный образ жизни не лучшим образом сказался на фигуре, и он, растеряв все те же подтянутость, гибкость и резкость, стал похож на старого, обрюзгшего, но все еще могучего медведя, зачем-то вставшего на задние лапы. Кстати, его неразговорчивость, о которой я не раз слышала от Забавы, некоторая флегматичность и легкая сутулость прекрасно укладывались в этот образ. А косматые брови, выдающиеся надбровные дуги, трехдневная щетина и потертый рабочий комбинезон могли до смерти напугать кого угодно, особенно при внезапной встрече в темном коридоре или какой-нибудь подворотне. В общем, закончив сравнивать эту парочку, я внезапно пришла к выводу, что их брак был обречен с самого начала.

Тем временем Логачев-старший начал общение с нами с намека на улыбку. Им же и закончил. В смысле, безмолвно поздоровался со всеми сразу, поймал мой взгляд, учтиво поклонился, дал понять, что, вроде как, рад знакомству и… все!

Пока длилось это безмолвное «общение», Ярослав, оказавшийся в разы внимательнее меня, заметил характерные ссадины на кулаках отца. И язвительно поинтересовался у матери, кого это приголубил родитель.

Причину его сарказма и не самого хорошего отношения к отцу я поняла буквально через мгновение, когда услышала объяснения Аллы Леонидовны:

- Как обычно, стену. После того, как узнал, что мы покидаем это поместье прямо сейчас, и я не позволю ему улететь юстировать очередной движок…

Глава 7. Ярослав Логачев.

21 марта 2352 года по ЕГК.

…В наземный терминал орбитального лифта мы вломились в двадцать три минуты первого по локальному времени столицы, бросив «Альбатрос» на одной из перехватывающих стоянок. Билеты не покупали. В смысле, сами – «скормили» контрольным терминалам электронные подтверждения оплаты, произведенной со счета Витьки Неплюева. И уже через считанные минуты оказались в комфортабельной кабинке, готовой вознестись на орбиту. Сели, конечно же, у «панорамного окна», хотя прекрасно понимали, что никаких окон в кабинках орбитального лифта нет и быть не может, ибо их заменяют обзорные экраны. Дождавшись старта, прикипели взглядами к проваливающемуся вниз морю огней и совершенно одинаково затаили дыхание. И не зря: через десяток секунд после того, как нас придавило к ложементам, на западе появилась тоненькая розовая полоска, плавно, но стремительно превратилась в зарево, выплюнула в светлеющее небо красно-оранжевый диск Рубежа и, превратившись в линию терминатора, поползла по выгнутому диску планеты к точке, из которой мы стартовали!

Увы, путешествие оказалось куда короче, чем хотелось бы – очень скоро кабинка начала замедляться, юркнула в щель между лепестками диафрагмы одного из приемных модулей орбитальной станции и застыла в мощных магнитных захватах. А ровно через две минуты после этого к шлюзу присосался приемный рукав транспортного перехода, и вспыхнувшее табло пригласило нас к выходу.

Тут мы никуда не торопились – поднялись на первый ярус Большого Кольца, проехали четверть окружности на траволаторе, провели несколько минут, пялясь в настоящий иллюминатор на узенькое «лезвие» освещенной части планеты и ровно в час ночи перешагнули порог кафешки с романтичным названием «Приют влюбленных сердец».

Руку Бориса Георгиевича, вскинутую вверх, первой заметила Панацея и потянула нас с Дашей к столику, прячущемуся между двух искусственных ив. Она же первой поздоровалась, бесцеремонно шлепнулась на продавленный диван и требовательным хлопком по сидению пригласила к себе Федосееву. Затем притянула к их краю стола здоровенную тарелку с бутербродами и два бокала вишневого сока, пожелала подруге приятного аппетита и принялась уничтожать угощение.

Я проголодался ничуть не меньше девчонок. Но проигнорировал требования желудка и вопросительно уставился на одного из немногих родственников, которым все еще доверял. А тот, не став тратить время на пустопорожние разговоры, быстренько озвучил ответы на все вопросы, которые меня беспокоили:

- Твои уже у Стерлиговых. Добрались без проблем и в данный момент обживают выделенные покои. «Дракон» мотается по Зеленограду, но через час-полтора влетит в ангар развлекательного центра «Полуночник» и зависнет там минимум на два дня. В «Престиж» вернется суток через пять и сразу же перестанет быть твоим. С хозяином торгового дома я уже переговорил, так как нахожусь в великолепных отношениях с его наследником, и получил гарантию того, что проблем с возвратом флаера не будет, а тебе вернется его стоимость безо всяких вычетов. Что касается вашего шмотья, то оно, как ты и просил, сдано на склад временного хранения орбитальной станции. Хранение, кстати, уже оплачено, а идентификаторы должны были упасть на твой комм еще минут десять тому назад.

- Получил. Спасибо за помощь. Мы побежали… - протараторил я, с чувством пожал протянутую руку, кивнул девчонкам и быстрым шагом двинулся к выходу из кафе.

Вопреки моим опасениям, ближайший терминал ВСД, расположенный в десяти метрах от входа в «Приют», не был закрыт на ремонт и работал без перебоев. Поэтому через считанные минуты мы получили на руки тревожный кейс Забавы и свои рюкзаки, закинули последние за плечи, и прошли еще два десятка шагов до одного из сотен лифтов, позволяющих перемещаться между ярусами орбитальной станции. Вломившись в кабинку, ткнули в сенсор с цифрой семь и вскоре оказались в огромном кольцевом зале вылета. Причем всего в двух секторах от требующегося.

Тут я «включил автопилот». В смысле, шагнул на траволатор и выпал из реальности. А там, в виртуальности, вошел на сайт орбитального космодрома «Дальний», смел в сторону ролик, рекламирующий круизы по Золотому Кольцу Империи, ткнул курсором в первую строчку в списке ближайших рейсов и в открывшемся окне выбрал подходящую свободную каюту. Очередной рекламный баннер, предлагавший скидки на отдых на курортах Зеленого архипелага Смоленска, свернул в трей чуть ли не раньше, чем он появился. Согласился начать оформление билета, слил на сайт все три наши айдишки, отказался бронировать гостиницу и трансфер в любую точку любой планеты Империи, проверил итоговый документ, послал самому себе счет на оплату, отмахнулся от очередного горячего предложения и в темпе перевел компании-перевозчику сумму, указанную в счете. А еще через пару секунд, почувствовав вибрацию комма, быстренько изучил полученный файл, вернулся в реальность, огляделся по сторонам и почувствовал гордость за себя-любимого – совершенно сырая идея, мелькнувшая на краю сознания во время «лечения» Демьяна Егорыча и превратившаяся в окончательное решение во время беседы в игровой, практически воплотилась в жизнь!

В общем, с траволатора я сошел весьма довольным собой, кинул взгляд на информационное табло, убедился, что до завершения посадки на наш круизник осталось всего восемь минут, и, смахнув с экрана комма предпоследний таймер, вывешенный еще во время визита к Неплюевым, повлек своих дам к рядам автоматических контрольных терминалов…

…Стюард, встретивший нас на борту «Левиафана», оказался редким недоумком – увидев у меня на бедрах «Скорпионы», вытаращил глаза, уткнулся в рабочий экран, показывающий результаты сканирования пассажиров и ручной клади, и изобразил взбесившийся вентилятор. В смысле, заявил, что проносить на борт его корабля оружие и боеприпасы категорически запрещено, после чего намекнул, что нам стоит вернуться туда, откуда приперлись, так как круизный лайнер готовится к вылету и сдать оружие представителям соответствующей службы мы уже не успеем.

Придираться к словам и сообщать, что лайнер принадлежит не ему, а компании-перевозчику, было лениво – я привыкал к изменившейся силе тяжести, ставшей меньше аж на четырнадцать процентов – поэтому пришлось вывесить перед собой виртуальную копию билета и ткнуть пальцем в последовательность из четырех букв, увидев которую любой член экипажа гражданского судна должен был понять, что перед ним дворянин! Недоумок не проникся. Я показал все тем же пальцем на тип каюты, в которой мы будем проживать, а потом вывесил рядом с этой картинкой еще один официальный документ, определяющий правила ношения и перевозки личного оружия пассажирами первого класса.

К моему крайнему удивлению, не помогло и это – недоумок, уперевшись рогом, придрался к тому, что мы с Дашей несовершеннолетние, торжествующе оскалился и связался со старшим помощником капитана! И совершенно зря – разобравшись в сути предъявленных нам претензий, старпом побагровел, сглотнул подступивший к горлу комок и крайне вежливо сообщил, что этот самый стюард в их компании больше не работает. Потом излишне витиевато и многословно извинился за столь нерадушный прием и пообещал, что экипаж «Левиафана» приложит все силы для того, чтобы компенсировать моральный ущерб.

Молоденькая стюардесса, вылетевшая из ближайшего лифта буквально через две минуты, наглядно продемонстрировала, что старпом ценит свое слово – вежливо поздоровалась, сообщила, что ей поручено проводить нас до нашей каюты. И проводила. Кружным путем. По сути, устроив ознакомительную экскурсию по самым значимым местам корабля. Точно такую же экскурсию она устроила и по каюте, показав все три спальни, огромную ванную комнату со здоровенной душевой кабинкой, сауной персон на шесть-восемь, купелью и джакузи, игровой зал, комнату с тремя УТК, очень неплохо оборудованный медблок и так далее. А перед тем, как удалиться, вдруг заявила, что во время этого перелета все рестораны и бары «Левиафана» будут обслуживать нас бесплатно.

Мы, конечно же, попросили передать старпому нашу благодарность, а когда девушка, наконец, вышла в коридор и закрыла за собой дверь, полезли во внутреннюю Сеть, чтобы заказать поздний ужин с доставкой в номер. Вернее, полез я. А Забава с Дарьей, успевшие перехватить по бутерброду в «Приюте», отправились «тестировать сантехнику». Но почти сразу же вернулись обратно, чтобы пожаловаться – оказывается, джакузи, в которое они собирались завалиться, напрочь отказалось наполняться из-за того, что «Левиафан», видите ли, готовится к отлету!

К этому времени я уже выяснил, что с заказом ужина точно такая же проблема. Так что предложил девочкам убить оставшиеся восемь минут на переодевание в «домашнее» и выбор блюд, которые мы будем дегустировать.

Предложение было принято с большим энтузиазмом, и уже минут через пять дамы, облачившись в весьма игривые шелковые халатики, попадали на облюбованный мною диван и голодными глазами уставились в виртуальный список ресторанов «Левиафана».

То, что Панацея потребует мяса, я знал совершенно точно. Поэтому сразу повернулся к Даше.

- Хочу свиную отбивную с рисом и салат из свежих помидоров с сыром! – выдала Спутница. Судя по голодному блеску глаз, не отрывающихся от меню, наступив на горло собственной песне и «урезав» желания как минимум вдвое. – А еще пару литров свежевыжатого ананасового сока и кусок шоколадного торта.

- Мне то же самое, только вместо риса картофельное пюре! – ткнув в бок локотком, попросила Забава. И знакомо заерзала от нетерпения. А я, быстренько выделив курсором их заказ, добавил к нему две порции жареной говяжьей печени с картошкой по-домашнему, салат «Оливье» и два литра вишневого сока.

- Ох, чувствую, и упьемся мы сегодня… - хохотнула Беклемишева и уставилась на голограмму, появившуюся в центре гостиной.

Девушка, образ которой был выбран для стандартной оповещалки, мне понравилась. И чертовски обаятельной улыбкой, и весьма аппетитными формами, красиво подчеркнутыми белоснежным костюмом. Так что на «ее» просьбу занять горизонтальное положение и порасслабляться «ровно восемнадцать минут» в связи с тем, что «Левиафан» вот-вот отстыкуется от станции и начнет серию маневров, целью которых является выход на курс разгона к зоне перехода, я отреагировал совершенно спокойно. В смысле, встал с дивана и направился в спальню. Даша тоже последовала моему примеру без каких-либо комментариев. А Панацея начала ворчать:

- Что за бред?! С тех пор, как концерн «Таурус» начал промышленный выпуск гравикомпенсаторов Шкловского, нет необходимости беречься при стандартном маневрировании! Особенно на пассажирских лайнерах современной постройки.

Услышав в ее голосе слишком хорошо знакомые нотки, я остановился, как вкопанный, развернулся на месте и заглянул в глаза. А когда обнаружил, что они уже влажно поблескивают, подхватил подругу на руки, в темпе донес до ближайшей спальни, положил на середину кровати и голосовой командой выключил свет. Потом прилег рядом, притянул Забаву к себе, ласково коснулся губами лба и негромко потребовал:

- Рассказывай…

- Переволновалась… - зная, что все равно не отстану, нехотя призналась она. – Днем, когда узнала, что ты чуть не погиб, когда стреляла в Егорыча… и-и-и… потом, во время дуэли… Поэтому была в напряжении… все это время… Ждала неприятностей… которые разрушат твои планы… в самый последний момент… И когда нас… остановил стюард… решила, что все, началось… А сейчас…

- …тебя начинает отпускать?

- Угу…

Этот вид ее срывов был одним из самых безобидных, да и «лечился» достаточно просто, поэтому я слегка расслабился, еще раз поцеловал подругу в лобик и потребовал немедленно готовить тушку к массажу.

- Как скажешь… - покорно выдохнула она и внезапно вспомнила, что нас, собственно, трое: - Даш, прости, на меня иногда накатывает.

- После очень сильных потрясений… - уточнил я. – И только со мной наедине. А перед всеми остальными Забава предпочитает быть сильной.

- Падай рядом. Ты уже не посторонняя… - предвосхитив реакцию Федосеевой и на несколько мгновений вернувшись в нормальное состояние, скорее потребовала, чем предложила Забава, затем стянула с себя халатик, легла лицом вниз и вытянула руки вдоль тела: - Сейчас Ярик меня немножечко помнет… я растекусь по кровати, как медуза… а через час-полтора буду в норме…

- Врет – заснет… - буркнул я уже на полпути к терминалу ВСД.

- Неа… сегодня не засну… - не очень уверенно пообещала Панацея. – Я голодная, как собака… И еще не мылась…

- Отключается даже так… - сдал ее я, добавил яркости изображению на терминале и быстренько выбрал из списка имеющихся в наличии массажных масел первое же знакомое. Потом раздраженно свернул в трей всплывший баннер с рекламой бань Ермолова, располагающихся на шестой палубе, заказал срочную доставку выбранного товара и тупо уставился на таймер, начавший отсчитывать время, оставшееся до прибытия контейнера. Хотя почему тупо? Пока большая часть сознания пребывала в состоянии ступора, меньшая рассуждала о единых стандартах терраформирования, принятых практически на всей территории Галактического Союза. Вернее, о том, что финальная «раскрутка» каждой планеты, готовящейся к заселению, позволяет не заморачиваться с адаптацией к продолжительности суток при посещении любого обитаемого мира. И дает возможность иметь один общий календарь на весь ареал обитания человечества. А через вечность, услышав мелодичное блямканье, извещающее о прибытии заказа, вдруг понял, что смертельно устал от постоянной нервотрепки последних дней, от нешуточной ответственности, добровольно взваленной на свои плечи, и от порядком надоевших мыслей о будущем. Однако зная, что оставлять Беклемишеву в ее нынешнем состоянии чревато крайне неприятными последствиями, собрался с силами, сдвинул в сторону крышку приемного окошка, вытащил из контейнера небольшой флакончик и поплелся обратно к кровати.

Не знаю, как Даша оценила мое состояние практически в полной темноте, но как только я скинул с ног обувь и забрался на кровать, она забрала емкость с маслом, серией предельно понятных жестов приказала падать рядом с Забавой и уселась ей на поясницу!

Я чуточку поколебался и все-таки послушался. Решив использовать представившуюся возможность, чтобы оценить отношение Спутницы к моей подруге детства. Поэтому рухнул лицом вниз, повернул голову в их сторону, прикрыл глаза и сделал вид, что постепенно засыпаю. Федосеева сочла это нормальным – посмотрев на меня с искренним сочувствием, деловито открутила крышку, вылила немного масла на спину Панацеи и начала вдумчиво, добросовестно и очень осторожно разминать трапеции.

Несмотря на запредельную усталость, сна не было ни в одном глазу, так что я продолжил наблюдать за Дашей сквозь неплотно сомкнутые ресницы. И с каждой минутой все больше и больше убеждался в том, что с нею нам здорово повезло. Да, именно нам – девушка, вручившая мне Честь и Жизнь, вкладывала душу в каждое прикосновение к личности, которую запросто могла счесть конкуренткой за место в моем сердце. Более того, крайне внимательно отслеживала все реакции на прикосновения и корректировала свои действия так, чтобы доставить Забаве как можно больше удовольствия. Кстати, шеей и спиной ограничиваться не стала: размяв их до состояния киселя и накрыв покрывалом, занялась всем остальным. Уделила минут по десять каждой ноге, не обделив вниманием ни пальчики, ни стопы, ни игры. Четверть часа массировала ягодицы. А потом легким шлепком по бедру заставила Забаву перевернуться на спину и занялась передней поверхностью тела. Здорово удивила и тут, умудрившись не только ощутить гиперчувствительность груди Забавы, но и найти ту неуловимую грань, на которой прикосновения к этой части тела доставляли удовольствие, но не возбуждали!

В этот момент я окончательно расслабился и закрыл глаза по-настоящему. Сначала мысленно улыбнулся, вспомнив, как осваивал массаж под чутким руководством «наставницы», как первый раз дотронулся до ее обнаженной груди, как получил ладонью «по ржавым граблям» и как превращал «грабли» в руки. Потом невесть в который раз за последние несколько лет восхитился самоотверженности, терпению и педагогическим талантам Панацеи, по сути, создавшей меня, как Личность, с ноля, мысленно поблагодарил Судьбу за такой роскошный Дар и продолжил долбиться головой об стену. В смысле, строить планы на будущее и отбраковывать вариант за вариантом. Тем не менее, к происходящему рядом все-таки прислушивался, поэтому, услышав знакомое сопение, приподнялся на локте и еле слышным шепотом попросил Дашу остановиться:

- Все, отключилась! Теперь ее лучше всего оставить в покое.

Федосеева понимающе кивнула, заботливо накрыла Панацею покрывалом, требовательно мотнула головой в сторону гостиной и первой слезла с кровати.

Сообразив, что она хочет со мной пообщаться, я последовал ее примеру – на цыпочках добрался до двери, вышел из спальни и плотно закрыл за собой дверь. А когда глаза привыкли к слишком яркому верхнему свету, вдруг заметил, что Спутница до сих пор не села, и вопросительно выгнул бровь.

Прекрасно поняв невысказанный вопрос, она продемонстрировала мне руки, измазанные маслом чуть ли не по плечи, и виновато улыбнулась:

- Хочу с тобой поговорить, но чувствую себя чушкой. Может, объединим приятное с полезным и пообщаемся в ванной?

- А можно слегка расширить программу и добавить к категории «полезное» посиделки в джакузи и уничтожение чего-нибудь съедобного? – спросил я.

- Не «можно», а «нужно»! – заявила она и тут же добавила: - Но есть отбивные, сидя в джакузи, моветон, поэтому закажи что-нибудь легкое вроде мясного ассорти, ладно?

Логика просьбы была предельно понятна, поэтому я подошел к терминалу и сделал заказ. Дождавшись контейнера, выгреб из него стопку вакуумных упаковок и сразу четыре литровые бутылки сока, затащил все это добро в ванную, разложил на бортике джакузи и повернулся к Даше, стоящей у раковины и смывающей с рук жидкое мыло.

- С момента похищения моя жизнь катится кувырком и все никак не остановится… - почувствовав мой взгляд, грустно усмехнулась она. – И я, если можно так выразиться, слегка потерялась в калейдоскопе событий, непрерывно сменяющих друг друга. Да, я чувствую, что вы с Забавой уже протянули мне руки помощи, но схватиться за них все никак не удается. И дело не в страхе или неуверенности в вас, а в банальном отсутствии возможности поговорить по душам. Возьмем, к примеру, меня и твою ближайшую подругу. Во время самого первого разговора она на удивление точно предсказала реакцию ваших старших родственников на уничтожение Жнеца и появление у тебя Советницы. Затем предложила объединить усилия, чтобы обеспечить тебе надежный тыл в назревающем противостоянии, и заявила, что готова в одностороннем порядке забыть о самолюбии, ревности и любых условностях, сделать все, чтобы я как можно быстрее вписалась в вашу семью, и помочь завоевать место в твоей душе. Причем высказать свое согласие не позволила – по ее мнению, на тот момент у меня не хватало информации для принятия взвешенного решения.

- В этом вся Панацея… - улыбнулся я. – Тем, кто ей по-настоящему дорог, отдает всю себя без остатка, а остальных игнорирует.

- Да, я это уже поняла и оценила… - кивнула Дарья, подставила руки под автоматическую сушилку и продолжила говорить: - Так вот, я определилась со своим отношением к вам и не сегодня завтра озвучу ей принятое решение. А с тобой все намного сложнее: ты вытащил меня из рук шейха Аббаса, принял клятву Служения, пообещал помочь отомстить, не дал в обиду одноклассникам, командиру и главе рода, ради меня покинул дом, в котором родился и вырос, но держишь дистанцию! Я не знаю, чем это вызвано, поэтому беру пример с Забавы: Ярослав, я уже твоя Спутница. Прими это сердцем, включи меня в свои планы, и тогда противостоять всему миру станет значительно проще и легче!

Я задумчиво потер переносицу, представил с десяток возможных следствий этого заявления и решил кое-что уточнить:

- Чуть поконкретнее можно? Скажем, применительно к сегодняшнему дню.

Девушка пожала плечами, подошла поближе и уставилась в глаза:

- Твои родители остались на Рубеже, значит, нам пора привыкать жить втроем. И тут начинаются варианты. В первом ты продолжишь тащить все проблемы на себе и относиться к нам с Забавой, как к красивым аксессуарам, которые надо оберегать от осадков и пыли. Во втором начнешь считать частью команды и честно делить все возникающие проблемы на троих. Сегодня мы «наслаждались» первым вариантом – ничего не знали о твоих планах и весь день провели в нешуточном напряжении, в результате чего ты до смерти устал, а твоя любимая подруга допереживалась до нервного срыва. Да, мы не могли драться вместо тебя на дуэли, но ведь это не единственное, чем ты мог нас озадачить, верно?

- Верно… - признал я.

- Включение кого-либо в свои расклады невозможно без знания его слабых и сильных сторон. К примеру, будь ты в курсе, что в школе нас два года профессионально учили делать массаж, то предложил бы заняться Панацеей мне, так как знал, что я, в отличие от тебя, не устала. А если бы позволил себе забыть о никому не нужных условностях, то попросил помять и себя. Чтобы хоть немного расслабиться после очень тяжелого дня. Но самое главное не это. На мой взгляд, команда – это, прежде всего, взаимное доверие и желание добиваться поставленных целей вместе. Забава живет одной тобой, и в ней ты наверняка не сомневаешься. Что касается меня… Откровенно говоря, я додумалась до клятвы Служения не из-за благодарности за спасение, а из-за безумного желания отомстить тем, кто вынудил меня расстрелять маму и сестру. Ненависть к этим тварям никуда не делась – она сжигает меня изнутри и с каждым прожитым днем становится все сильнее и сильнее. Тем не менее, она управляема. В смысле, я готова ждать возможности отомстить столько, сколько потребуется, и все это время жить вами. Более того, я оценила ваше отношение ко мне, поэтому со всей ответственностью заявляю: мне плевать на любые правила, условности и законы, ибо единственный закон, который для меня важен, это твое желание! В общем, я тебя никогда не предам и не подведу.

- Правую или левую?! – толком не дослушав последнее предложение, сдуру ляпнул я, так как, наконец, увидел свет в конце тоннеля, который не мог «осветить» без малого сутки!

- Что? – растерялась Даша.

- Щечку. В смысле, целовать… - мысленно кляня последними словами свою дурную порывистость, объяснил я и затараторил: – Ты только что помогла решить настолько серьезную проблему, что поцелуй – это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить. Посуди сама: уход из рода лишил меня абсолютно всех реальных возможностей сдержать данное тебе слово. А теперь такая возможность появилась – пара-тройка лет тренировок на износ, и наша команда сможет добиться права служить в одном из трех подразделений спецслужб, работающих в Пограничье. А значит, попасть на Фуджейру-три и отомстить!

- Целуй в обе! И не по одному разу! – потребовала она.

Я собрался с духом, встал, осторожно коснулся губами ее правой щеки и не заметил ни вспышки ужаса, ни желания отшатнуться. Поэтому поцеловал левую. Затем выполнил просьбу повторить, понял, что гроза миновала, и мысленно перевел дух. А Федосеева, перестав валять дурака, на всякий случай переспросила:

- Значит, команда?

- Да! – твердо сказал я. – Значит, никаких обид, условностей и далее по списку. Ну, и конечно же, абсолютное доверие с максимально возможной открытостью…

…Приняв столь серьезное решение, я сбегал проведать Забаву, потом вернулся обратно и предложил Спутнице, наконец, расслабиться. Проблем с плавками и купальниками на «Левиафане» не было и быть не могло, поэтому минут через пять мы попадали в джакузи и, подобрав комфортную температуру воды, принялись уминать всякие вкусности. А после второго визита к терминалу ВСД за мороженым, которое срочно захотелось Даше, я предложил немножечко пофантазировать. И объяснил, «в какую сторону».

Идея создать виртуальный образ команды «Ух!!!», как ее чуть позже в шутку обозвала Федосеева, была принята на ура. И мы начали с самого первого шага. То есть, вывесили над водой стандартную болванку «зародыша» программной оболочки, создали три окошка и вписали в них наши имена.

«Фантазировали» в два слоя. На первом, забивая вспомогательные окна названиями всех более-менее значимых навыков, имеющихся у каждого из нас, то проникались друг к другу нешуточным уважением, то умирали со смеху. А на втором учились друг друга не только слушать, но и слышать, шаг за шагом раздвигали границы допустимого и понемногу забивали на условности. При этом взаимное уважение набиралось чуть ли не бегом. Скажем, я очень сильно удивился, узнав, что Даша четыре года подряд выигрывала первенство Армавира по практической стрельбе, естественно, среди ровесников-мещан, дважды занимала призовые места на первенстве планеты по флотскому многоборью и более двадцати раз получала первые премии на городских олимпиадах. Причем на последние выставлялась не по одной дисциплине, а по нескольким – по истории Старой Земли, экономике государств Галактического Союза, литературе эпохи Темных Веков и политологии! А она не сразу поверила мне на слово, узнав, что «мягкая, добрая и заботливая» Забава – военный хирург с реальным практическим опытом, и что ее весь последний год усиленно сманивают во всепланетную службу медицины катастроф!

Чуть сложнее было с весельем. Первое время мы подшучивали друг над другом крайне тактично и осторожно. А когда поняли, что любые шероховатости в формулировках трактуем в пользу собеседника, постепенно расслабились и почти отпустили тормоза. Поэтому стоило Даше проговориться, что до начала «законной экспроприации денежных средств у организаторов олимпиад» она подрабатывала так называемой моделью части тела в рекламе сережек ювелирного дома «Темников и сыновья», как я сходу попросил продемонстрировать оба ушка, дабы выяснить, какое из них сексуальнее.

- Видимо, левое. Его снимали значительно чаще… - хихикнула Дарья, повернувшись ко мне в профиль. Потом продемонстрировала правое и сокрушенно вздохнула: - Правда, года два тому назад работодатели где-то нашли куда более сексуальный комплект. А мне, в качестве моральной компенсации за потерю пусть небольшого, но достаточно стабильного заработка, предложили рекламировать ожерелья.

Несмотря на продекларированную мною же «максимально возможную открытость», говорить, что прекрасно понимаю завуалированные мотивы ее работодателей, я не решился. Поэтому «законно» оглядел чертовски полную, высокую и умопомрачительно красивую грудь, целомудренно прикрытую черным верхом от купальника, представил, как на этом фоне смотрелось бы какое-нибудь дорогущее ожерелье, и «недоверчиво» хмыкнул:

- Не скажи, отказалась?!

Федосеева устроила настоящее шоу – потупила взгляд, вжала голову в плечи, осторожно кивнула и умудрилась покраснеть! А когда увидела, что я вытаращил глаза, жизнерадостно рассмеялась:

- Тогда я спала и видела себя очень известным дипломатом, поэтому любое занятие рассматривала через два фильтра – «пригодится/не пригодится в будущей работе» и «достойно/не достойно для публичной личности». Это предложение не проходило сразу через оба, и мне пришлось искать заработок поинтеллектуальнее…

…К моменту, когда основной объем «исходных» данных благополучно занял свои места в постепенно усложняющейся программной оболочке, меня начало не на шутку зарубать. Особой необходимости изображать стоика перед человеком, которому дал слово быть максимально открытым, я не видел, поэтому после очередного богатырского зевка решительно сохранил последние изменения и закрыл все открытые окна:

- Даш, я уже выключаюсь на ходу… вернее, на плаву! Может, пойдем спать?

- Пойдем… - тут же отозвалась она. Затем выбралась из воды, убрала за плечи мокрые волосы и поймала мой взгляд: - Одна не засну – стоит закрыть глаза, как перед внутренним взором начинают мелькать картинки, которые очень не хочется вспоминать. Часть кровати уступите?

Глава 8. Дарья Федосеева.

22 марта 2352 года по ЕГК.

Похотливый взгляд ублюдочного Жнеца, скользящий по телу, не раздражал даже тогда, когда «облизывал» грудь или лобок. Не задевал и рассказ о том, как и какой пилой этот урод будет отрезать мне руку. Ведь я ощущала все это лишь малой частью разума. А душа изнывала от желания поскорее увидеть, как правое запястье этого урода превратится в обрубок, а отстреленная кисть, медленно вращаясь и разбрызгивая капли крови в разные стороны, полетит к стене.

«Еще несколько мгновений, и в центре комнаты полыхнет несколько слабых вспышек, потом еле слышно захлопает штурмовой комплекс и начнется самое интересное!» – мысленно посмеивалась я и представляла, как восхитительно будет выглядеть та каша, в которую превратится грудная клетка Аббас бин Анвара аль-Галиба после нескольких десятков попаданий комбинированных игл, как сладко будет пахнуть его кровь и как весело будет дергаться безголовое тело…

- Даш, просыпайся, это самый обычный кошмар… - донеслось откуда-то издалека, и я, открыв глаза, расплылась в мстительном оскале:

- Нет, это был не кошмар – я знала, что ты вот-вот начнешь его убивать, и наслаждалась каждым мгновением ожидания!

- Умничка… - выдохнул Локи, и я, не услышав в его голосе облегчения, вжалась в парня еще сильнее. А когда почувствовала, как встревоженно бьется его сердце, потерлась щекой о выпуклую грудную мышцу и… ляпнула:

- Яр, мне действительно не было страшно. Но это не значит, что я готова спать одна!

- Ну-у-у, раз ты способна шутить…

- …значит, можно забыть об объятиях Забавы и забронировать место в твоих? – хихикнула я.

Локи окончательно расслабился и вернул шутку сторицей:

- Ну да! Только повернись ко мне попой – к ней я еще не прижимался.

После кошмара-который-не-кошмар, мне был бы по колено даже океан, так что я перевернулась на другой бок, уперлась задницей в бедро Логачева и пару раз требовательно округлила спину. А когда он все-таки сподобился выполнить обещание, сочла, что в его объятиях весьма и весьма комфортно, закрыла глаза и почти сразу отключилась.

Второе пробуждение получилось ничуть не менее веселым, чем первое – меня выбило из сна, в котором я искала в Сети материалы для доклада о Десятилетней Войне между Поднебесной Империей и Арабским Халифатом, ворчание «семейного врача»:

- Ярик, у тебя совесть есть? Мы поручили тебе бороться с кошмарами, а ты наслаждаешься возможностью втихаря щупать Дашины сиськи!

Рука, обнаружившаяся у меня под грудью, попыталась осторожно покинуть нагретое место, но я вовремя вцепилась в широченное запястье и включилась в шуточную перебранку:

- Имеет полное право, ведь я отдала ему не только душу, но и тело!

Локи, судя по всему, только-только открывший глаза, поперхнулся, и я, почувствовав его растерянность, с наслаждением нанесла добивающий удар. Вернее, сразу два, чтобы смутить не только Ярослава, но и его любимую подругу:

- Кстати, чувствовать грудью его ладонь фантастически приятно! Не хочешь попробовать?

- Не «попробовать», а «побалдеть»! – сварливо уточнила Забава и шарахнула все по тому же Локи: - Но хотеть – хочу. И еще как!

Пока я делала напрашивающиеся выводы, многострадальный глава нашей безумной семейки возмущенно заявил, что мы вообще озверели, и нарвался на еще одну ехидную реплику Беклемишевой:

- Не все тебе меня разыгрывать!

- А что, он так сильно любит это дело? – позволив сконфуженному парню забрать руку, поинтересовалась я.

- Недели полторы тому назад он организовал мне завтрак в постель… - запрыгнув к нам на кровать, сев и скрестив ноги по-турецки, начала жаловаться она. – Представь, просыпаюсь я от восхитительного запаха свежезаваренного кофе, вижу рядом с собой поднос с крошечной чашечкой, над которой все еще курится легкий парок, и с тарелкой, на которой лежит кругленький, аппетитненький эклер, покрытый шоколадной глазурью! Захлебываясь слюной, торопливо переворачиваюсь на бок, хватаю пирожное… и обнаруживаю в руке розовый утяжелитель для запястий, в двух местах аккуратно стянутый моими же резинками для волос! Самый легкий, для девиц, в жизни не занимавшихся спортом!

- Знаешь, сколько времени я убил, чтобы совместить края виртуального эклера с эспандером, а чашечку с кофе – с крышкой от шампуня, в которую налил розовую краску? – хохотнул он.

- Водостойкую! – зачем-то уточнила она.

- Ну да! Но я был готов обменять растворитель на…

- …сутки работы личной горничной?!

- Так у меня же никогда не было личной горничной! – напомнил Локи, уворачиваясь от удара подушкой. – А у тебя настолько аппетитная фигурка, что платьице, которое я прикупил, превратило бы тебя в мечту любого истинного ценителя женской красоты!

Стоило представить эту картину, как перед глазами возникло ехидное личико Оксанки, устроившей очередное веселое пробуждение, а в ушах зазвучал мой недовольный голос:

- У тебя совесть есть? Каждый день одно и то же…

Увы, вернуть те счастливые времена было невозможно, поэтому я спрятала увлажнившиеся глаза под ресницами, сглотнула подступивший к горлу комок и тихонько попросила:

- Ребят, разыгрывайте и меня, ладно? Хоть каждый день! Честное слово, я буду радоваться от всей души…

…Пятнадцатиминутная процедура в медкапсуле, в которую я была уложена Панацеей сразу после умывания, полностью убрала крепатуру мышц и вернула настроение в норму. Так что, вломившись в гостиную, я сходу поблагодарила «семейного врача» за своевременную помощь, а Ярослава – за «восхитительную ночь». Последнее, конечно же, с закатыванием глаз и придыханием. Он добродушно улыбнулся, сказал, «То ли еще будет», и озадачил:

- Минут через сорок после завтрака мы заляжем в УТК. Цель планируемого занятия – отработка действий боевой группы в условиях плотной малоэтажной застройки. В теории ничего сложного. Однако есть небольшая проблемка: те программы, по которым гоняют старшеклассников в моей школе, трудно назвать базовыми. Поэтому мне нужно, чтобы ты просмотрела обучающие ролики первых двух учебных заданий, разобралась с разницей в подходах и попробовала перестроить сознание под новые принципы. Вопросы?

Вопросов не было. Ни одного – я старательно убеждала себя в том, что занятие групповое, а значит, мне придется перетерпеть всего несколько мгновений одиночества в капсуле, которые после Фуджейры ненавидела до безумия. И все-таки убедила. Поэтому следующие полчаса вместе с ребятами осваивала технику правильного поедания блюда кавказской кухни под названием «аджарское хачапури» по видеоуроку, прилагающемуся к заказу. Сначала тщательно перемешала сырое яйцо и кусочек натурального сливочного масла, плававшие внутри «лодочки» из теста, с сыром, располагавшимся чуть ниже. Затем изнутри прорезала «борта» почти до внешней «стенки» и затолкала внутрь полученную смесь. А когда закончила, то начала отрезать по кусочку с «носа» и «кормы», макать в совершенно восхитительную начинку и млеть от гастрономического удовольствия!

Правильный подход к этому делу сотворил чудо – хачапури, в момент доставки показавшиеся слишком большими, испарились со всех трех тарелок! А Ярослав, самый крупный из нас, даже пожалел, что не взял две порции.

Понравившееся блюдо единогласно вписали в «избранное», быстренько «заполировали» чаем с ореховым вареньем и завалились на пол, покрытый плотным и очень приятным на ощупь ковром. Правда, Локи лег отдельно, повернувшись так, чтобы страничка, вывешенная перед ним, не попадала ни в одну камеру СКН. А мы на пару с Панацеей, задавив не вовремя проснувшееся любопытство, приступили к выполнению порученной задачи.

Забавно, но я, прожившая на Рубеже большую часть сознательной жизни и успевшая пропитаться воинственным духом этой планеты, очень скоро пришла к выводу, что программу обучения для первой и, вроде как, общеобразовательной школы Зеленограда составляли маньяки-милитаристы! Почему? Да потому, что для получения доступа к самому первому учебному упражнению требовалось иметь абсолютно нереальные девять сотен баллов по доброму десятку дисциплин, начиная с физподготовки и заканчивая снайперской стрельбой. То есть, на пять десятков баллов больше, чем для отбора в сборную Армавира по флотскому многоборью!

Естественно, я тут же «пожаловалась» Забаве. Еле слышным шепотом, чтобы не помешать Ярославу:

- Смотрю на эти цифры и дурею: если Локи и его одноклассники занимались по такой программе хотя бы год, то ни один из нынешних чемпионов Рубежа по флотскому многоборью им не соперник!

- А ты в этом сомневаешься? – искренне удивилась она, потом, видимо, прочитала в моих глазах ответ на этот вопрос и вздохнула: - Даш, эти ваши чемпионаты проводятся среди обычных детей и преследуют вполне конкретную цель – поддержание боевой и физической подготовки общей массы населения планеты на минимально необходимом уровне! При этом ни в одном из них дворяне, как правило, не участвуют, ибо с раннего детства готовятся по программам, подобным этой. В результате для вас такие соревнования, по сути, являются развивающими играми, а нас уже с четырнадцати лет включают в боевые группы, привлекают к дежурствам и начинают таскать в рейды. Кстати, в личной статистике каждого дворянина есть две очень важные цифры. Парни стараются озвучивать только первую, то есть, количество рейдов на территорию Халифата, закончившиеся боестолкновениями, ибо считают ее в разы престижнее. А о второй, учитывающей боестолкновения на самом Рубеже, во время которых поднятые по тревоге боевые группы уничтожают обнаруженных людоловов, обычно умалчивают. Хотя, на мой взгляд, она ничуть не менее важна, ибо за каждой такой стычкой тоже скрываются чьи-то спасенные жизни.

- Ну да… - как следует обдумав услышанное, кивнула я. Потом покосилась на чем-то сильно загруженного Локи и вопросительно мотнула головой.

Сообразив, что я хочу спросить, Забава грустно усмехнулась:

- Последние два года его дергают практически постоянно. Поэтому цифры приличные – одиннадцать на сорок семь. И это, между нами, девочками, говоря, является абсолютным рекордом Рубежа для несовершеннолетних…

Глава 9. Анастасия Шереметева.

23 марта 2352 года по ЕГК.

…Коды доступа, «завязанные» на дубль айдишки кого-то из прислуги, сработали, как часы – кабинка грузового лифта не только открылась, но и спустилась в подвал, двери в ангар для флаеров обслуживающего персонала послушно отъехали в сторону, а чуть устаревший, но идеально сохранившийся темно-серый «Орлан-СТ» безропотно сдвинул в сторону правую боковую дверь.

- Еще не поздно передумать… - не оборачиваясь к сестре, напомнила Настя. А через мгновение, почувствовав требовательный тычок в поясницу, решительно запрыгнула в простенький, но уютный салон и рухнула в левое переднее кресло.

- Расслабляться рановато, не находишь? – сварливо поинтересовалась Лиза, величественно опустившись в правое и возложив предплечья на подлокотники.

- Угу… - отозвалась Анастасия, залила в искин разъездного флаера требуемый маршрут, дождалась появления соответствующего меню и решительно ткнула в сенсор под надписью «Начать движение».

Следующие две минуты прошли в напряженном молчании – пока легкая, но маломощная машина телепалась по разгонному коридору и набирала ход в пучке магистралей, ведущих в сторону центра города, сестры то и дело косили взглядами на запястья, лишенные коммов, и вздрагивали, когда их «Орлан» обгонял какой-нибудь флаер. Однако погони все не было и не было, и к моменту, когда на переднем обзорном экране возник «трезубец» одного из крупнейших развлекательных центров планеты, страх начал уступать место упоению свободой. Тем не менее, давать волю этой эмоции они не торопились – не произнесли ни одного слова во время движения, с интересом оглядели невзрачное двенадцатиэтажное здание, на крышу которого заходила их машина, дождались ее зависания на стояночных антигравах и расплылись в безумных улыбках, увидев Марьяну, машущую им рукой из висящего над соседним парковочным местом «Тайпана»!

- Живенько забираемся в салон, хватаем коммы, лежащие на сидениях, и изучаем инфу, залитую в файлы под названием «Личина», а я пока отправлю вашу птичку полетать… - приказала экс-телохранительница сразу после того, как Настя открыла боковую дверь, пропустила мимо себя заторопившихся девчонок и метнулась к искину «Орлана». А через пару минут, вернувшись в «Тайпан» и заняв место пилота, услышала недоуменное восклицание Шереметевой-младшей:

- Значит, теперь мы Болотниковы?

- Простите, но все вакансии, имевшиеся в княжеских родах, уже заняты… - хохотнула женщина. – А если серьезно, то мои бывшие однокашники крайне неохотно делятся своими наработками. Так что и за эти легенды мне когда-нибудь придется воздать сторицей.

- А не проще было заплатить? – спросила Елизавета.

- Нет, не проще. Переводить дружбу в товарно-денежные отношения крайне нерационально. Ведь если человек привыкнет считать, что его услуги имеют вполне конкретную цену, то он может согласиться продать некоторые из них дважды. А так у вас есть образы, созданные профессионалами несколько лет назад, так что ближайшие пару недель можете наслаждаться абсолютной свободой.

Словно подтверждая столь смелое заявление, через четверть часа полета в направлении северной окраины города Завадская опустила флаер в ничем не примечательный коридор замедления, припарковала его на крыше, прячущейся в «толще» рекламной голограммы торгового дома «Берсенев и Шульц», занимающегося пошивом и продажей молодежной одежды, открыла дверь и пригласила сестер отправиться за покупками.

Девушки, конечно же, согласились. А где-то через пару минут, выйдя из порядком обшарпанной кабинки лифта в невероятно здоровый торговый зал, на несколько мгновений задохнулись от пьянящего чувства свободы. Ведь перед ними кипела Настоящая Жизнь! Та самая, которую они видели только на экранах голопроекторов и обзорных экранов отцовского флаера!!!

- Это ведь не сон, правда? – ошалело пробормотала Анастасия, проводив взглядом девчушку лет двенадцати, вприпрыжку промчавшуюся мимо с кучей женской одежды наперевес.

- Не сон! – проворчала Лизка. – Поэтому будь добра, веди себя, как худородная дворянка, посещающая подобные заведения по десять раз на дню.

Замечание было дельным, так что Шереметева-старшая старательно изобразила равнодушие. Однако перед первым же манекеном-андроидом, демонстрирующим совершенно развратное нижнее белье, вдруг поняла, что в образе Анастасии Болотниковой может позволить себе любую глупость! Скажем, приобрести эти ниточки с кружевами, в принципе не способные спрятать под собой ничего шире иглы, вломиться в ближайшую примерочную, натянуть их на себя и на пару часов почувствовать себя пусть и безмозглой, зато абсолютно свободной в своих желаниях!

Нет, конечно же, эту безвкусную дрянь она покупать не стала. Зато отвела душу, примерив добрый десяток совершенно отвязных юбочек, пошитых в том самом стиле, который любили девочки из подтанцовки ее любимого Оборотня, подобрала три на редкость симпатичные блузки, не очень скромное, зато безумно сексуальное белье, пару юбок и легкомысленные босоножки. Потом нарядилась в выбранный комплект, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что счастлива! Первый раз со дня смерти мамы…

…Завтрак в кафешке, расположенной в том же самом торговом доме, но этажом выше демонстрационного зала, добавил ощущению счастья еще немного «объема» - потрясающе вкусные пельмени с черным перцем, натуральным сливочным маслом и сметаной напомнили девушке далекое детство. То самое, в котором мама могла закрыться с ними в детской, выложить на стол что-нибудь «простонародное», зато чертовски вкусное, и проигнорировать столовые приборы! Так же хорошо «пошли» и ватрушки с творогом. А от полузабытого вкуса черного чая с малиновым вареньем, после смерти мамы убранного из домашнего «меню» за ненадобностью, Настя чуть не разревелась. И некоторое время невидящим взглядом смотрела сквозь стену. Зато, взяв себя в руки и доев остатки варенья, вытянула и скрестила ноги, закинула руки за голову и, качаясь на задних ножках убогого пластикового стула, с интересом оглядела народ, завтракающий за соседними столиками.

Троица посетителей, расположившаяся за соседним столиком, вызвала грустную улыбку – двое мелких оболтусов лет девяти-десяти уминали жареную картошку и котлеты с таким энтузиазмом, как будто не ели недели три. А мужчина лет сорока, вероятнее всего, их отец, добродушно посмеиваясь, стирал с измазанных мосек потеки кетчупа и нисколько не злился! Наоборот, когда один из мальчишек, случайно уронив кусок котлеты на новенькие шорты, понуро повесил курносый носик, заявил, что расстраиваться не с чего. Ибо шорт в этом магазине предостаточно!

Компания из четырех парней чуть за двадцать и пяти девчонок на пару лет помоложе быстро выправила испортившееся было настроение – студенты, судя по отдельным оговоркам, прогулявшие лекции, получали нешуточное удовольствие от флирта, соленых шуток и анекдотов, большая часть которых заставляла Анастасию мучительно краснеть.

Наблюдать за влюбленной парочкой, занявшей столик под кроной искусственной ивы, было некрасиво, но ужасно любопытно. Поэтому за их взаимными ласками и редкими, но ужасно чувственными поцелуями Шереметева-старшая наблюдала на экране комма. Удачно спрятав микродрон в зелени «листвы». И представляла за тем столиком себя. Ласково перебирающей пальцы любимого, лежащие на бедре, вспыхивающей от того, что он шепчет на ухо, и плавящейся от желания в те моменты, когда его губы обжигают прикосновениями шею или теряют всякий стыд.

Однако интереснее всего оказалось примерить на себя образ ровесницы, сидящей прямо за Марьяной – девушка, вне всякого сомнения, прилетевшая в «Берсенев и Шульц» за покупками, совершенно не смущаясь невольных зрителей, позировала камере микродрона, видимо, демонстрируя обновки невидимому собеседнику. Породистое лицо, правильная осанка, великолепная фигура и пластика профессиональной танцовщицы приковывали взгляд. А со вкусом подобранный наряд, кстати, никак не вписывающийся в рамки допустимого главой рода Шереметевых, вызывал откровенную зависть к внутренней свободе этой Личности – чтобы одеваться настолько смело, требовалось куда больше обычной уверенности в себе!

В общем, начало беседы между Лизой и Завадской Настя пропустила, так как была поглощена наблюдением за «танцовщицей» и среагировала только на нервный смешок сестры:

- Видела бы ты реакцию отца на твое увольнение! Стоило тебе выйти из его кабинета и прикрыть за собой дверь, как на его лице появилось выражение, которое можно перевести только фразой «Она вообще в своем уме?!» или ее матерными аналогами!

- Кстати, в этом я с ним солидарна! – сообразив, о чем идет речь, хмуро буркнула Шереметева-старшая. – Да, сердцем я понимаю, что семь лет службы по контракту, составленному моим отцом, доконают кого угодно, и что тебе действительно пора подумать о семье и детях, но разум не дает забыть о том, что место в таком роду, как наш, это счастливое будущее не только для тебя, но и для твоих потомков!

Марьяна поставила локти на стол, переплела пальцы, пристроила на них подбородок и грустно усмехнулась:

- Да, в теории перспективы сумасшедшие. Однако на практике служба у вашего батюшки – это самый настоящий ад. И дело даже не в том количестве обязанностей, которые он на меня взвалил – во время учебы в Академии Внутренней Службы нас грузили и похлеще. Проблема в том, что все эти семь лет я ощущала себя бесполым дроидом. Ведь в вашем роду обслуживающий персонал должен быть занят делом и только делом. Поэтому демонстрация каких-либо чувств вызывает крайнее неудовольствие вашего батюшки; внебрачные отношения строго-настрого запрещены; свободного времени настолько мало, что завязывать хоть какие-то постоянные отношения на стороне практически невозможно и тэдэ. В общем, между нами, девочками, говоря я забыла, что такое мужчина, и последние года три просто лезу на стены! Так что, если бы не привязанность к вам, уволилась бы еще лет пять тому назад. Хотя бы для того, чтобы сохранить разваливающиеся отношения с человеком, близость с которым когда-то сводила с ума…

По телу Анастасии прокатилась удушливая волна жара, заставила заныть грудь и задержалась в нижней части живота. А память начала услужливо разворачивать перед внутренним взором фрагменты интимных записей Завадской. Те самые, которые экс-телохранительница показала в период глубочайшей депрессии, случившейся из-за крайне несправедливого разноса, устроенного ей отцом.

- Тогда все понятно… - облизав пересохшие губы, торопливо выдохнула она и перевела взгляд на сорванцов, приступивших к поеданию десерта.

- Вот и замечательно! – усмехнулась Завадская. И чуть понизила голос: - Тогда определяйтесь со своими желаниями – если вы уже наелись и не мечтаете о каком-нибудь тортике, то стоит выбраться из-за стола и лететь дальше…

…Очередная смена флаера нисколько не удивила – Шереметева-старшая равнодушно оглядела кроваво-красную «Демоницу» прошлого модельного года, забралась в салон, претендующий на повышенную комфортность, опустилась в спортивное кресло с ярко-выраженной боковой поддержкой и невидящим взглядом уставилась в передний обзорный экран. Момент отрыва от посадочного места не заметила, так как была далеко в счастливом прошлом. Однако, заметив, что настроение не просто ухудшается, а вот-вот рухнет в пропасть, заставила себя вернуться в реальность и уставиться на «нить» орбитального лифта, медленно, но уверенно вырастающую в размерах.

«Неделька-другая неизвестности ему не повредит… - мысленно пробормотала она, представив реакцию отца на те фразы, которые вписала в прощальное письмо Елизавета. – Сосредоточится на горячо любимом Венечке, подарит ему очередной ДАС или УТК, свозит на какой-нибудь курорт. Ну и, конечно же, пожалуется на нашу редкую неблагодарность…»

- Настен, забудь к чертям про наше прошлое и обрати внимание на нить орбитального лифта! – ворвался в ее мысли голос веселящейся сестры. – Не пройдет и четверти часа, как мы первый раз в жизни стряхнем с обуви пыль родной планеты и окажемся в космосе! И пусть невесомость нам не грозит, сам факт того, что мы вот-вот посмотрим на отца сверху вниз, просто обязан согреть твою душу!

Перспектива посмотреть на отца сверху вниз не только согрела душу, но и вымела из сознания порядком поднадоевшие мысли о последствиях их с Лизой побега из дому. Так что к планетарному терминалу она подлетала, предвкушая умопомрачительное приключение, о котором мечтала с детства. Из флаера выбралась самой первой, кое-как пережила неспешную прогулку до лифта и спуск на второй этаж. А когда вышла из просторной кабинки в огромный зал, в котором кипела жизнь, и огляделась, то вдруг поняла, чем это столпотворение отличается от привычных ей аристократических балов и приемов. Здесь люди были настоящими! Они не пытались изобразить великосветский шарм или чопорность, а искренне радовались долгожданным встречам, так же искренне расстраивались из-за предстоящих разлук, не боялись открыто смеяться, плакать и выражать все те чувства, на которые в высшем обществе налагалось вечное табу. Тут не было строгого дресс-кода – народ ходил в том, в чем чувствовал себя комфортно, и плевать хотел на мнение окружающих. Тут никого не волновало, что делают другие, поэтому те, кто садился на корточки или на собственные вещи, чтобы отдохнуть или выпить коктейля из жестяной банки, не вызывал раздражения хранителей замшелых традиций. Тут никто не шипел на детей, позволивших себе дернуть родителей за рукав или штанину, так как отношения внутри семьи определялись не теми же замшелыми традициями, а ее членами!

Забавно, но Лизка, увидевшая и оценившая все то же самое, пришла в себя намного быстрее нее. То есть, не просто оклемалась от культурного шока, но и проверила сделанные выводы – изобразила танцевальный пируэт, взметнувший подол ее платьица чуть ли не к плечам, возмущенно воскликнула «Ну, мы идем или нет?!», убедилась, что этот «жуткий демарш» никого не возмутил, и воплотила в жизнь мечту детства. В смысле, распустила волосы, уложенные в аккуратную прическу, собрала их в два задорных хвостика, развела руки в сторону и закружилась в бешеном танце!

Слава богу, буйствовала она недолго – получив море удовольствия от простенького, в общем-то, действа, подскочила к Завадской и по-детски дернула ее за руку:

- Мариш, а куда нам теперь?!

Экс-телохранительница мягко улыбнулась и мотнула головой в сторону бесконечного ряда терминалов, с которых оплачивался подъем на орбиту.

- Кстати, а почему мы не оплатили «экскурсию» через приложение банк-клиент? – уловив некоторую странность в происходящем, поинтересовалась Анастасия. – Ты же, вроде, говорила, что перевод средств с наших личных счетов на счета этих «образов» никак не отследить.

- Средства, «покинувшие» ваши личные счета, переместились на счета, никак не связанные с теми, с которых прошел перевод средств вашим нынешним «образам»! – усмехнулась Завадская. – Так что с этой стороны вы прикрыты более чем надежно. Ну, а первый твой вопрос вызывает желание задать встречный: вы когда-нибудь хоть что-нибудь оплачивали лично?

- Если не считать сегодняшние покупки в торговом центре, то нет… - признала Шереметева-старшая.

- Я так и думала. Поэтому захотела дать вам возможность увидеть реальную жизнь такой, какая она есть на самом деле. Соответственно, посадила флаер на самой обычной перехватывающей парковке, а не в ангаре для особо важных лиц; завела вас в зал для смертных, а не к небожителям; подниму на орбиту в стандартном «стакане», а не в бронированной капсуле, системы безопасности которой способны сохранить драгоценные жизни пассажиров даже в случае полного разрушения несущих конструкций орбитального лифта!

- Настен, ты, вроде как, мечтала о свободе? – раздраженно сверкнув глазами, зашипела Лиза. – Так что же ты нудишь? Вот она, прямо перед тобой! Достаточно сделать шаг и взять столько, на сколько хватит смелости!

- Да, ты права… - кивнула Анастасия, подхватила сестру и экс-телохранительницу под руки и потащила их к ближайшему терминалу…

Глава 10. Ярослав Логачев.

23 марта 2352 года по ЕГК.

В каюту мы вернулись в начале восьмого утра по внутрикорабельному времени. Мыться я закончил за пять минут до выхода из аквапарка, однако, ввалившись в гостиную, пожелал девчонкам добрых снов и снова поплелся в

ванную. Смывать с себя отсутствующие запахи «посторонних» дам и избавляться от раздражения Панацеей. С последним было хуже всего – это чувство в отношении подруги детства появлялось настолько редко, что бесило до невозможности. К сожалению, хитрость не прошла – когда я закончил водные процедуры, оказалось, что девчонки, вроде как, засыпавшие на ходу, все еще бодрствуют, причем в гостиной. Вероятнее всего, задержавшись там для того, чтобы не позволить мне сбежать в свободную спальню. Я мысленно вздохнул, позволил «отконвоировать» себя к нашей кровати, положил оружие на полочку в изголовье, разделся, забрался под тоненькое одеяло и позволил спевшейся парочке пристроиться с обеих сторон. Но когда Забава, окончательно охамев, пристроила голову мне на грудь и заявила, что я был настолько хорош, что они с Дашей до сих пор под впечатлением, не выдержал и вышел из себя:

- Зачем. Ты. Притащила. К нам. Дашу?!

Как ни странно, на этот вопрос ответила не она, а Федосеева:

- Это была моя идея!

- Твоя?! – порядком удивившись, переспросил я, тут же заставил себя заглянуть в ее глаза и вообще потерял дар речи – вместо ожидаемых страха, презрения или омерзения в них читались облегчение, благодарность и затаенный смех! Если меня, конечно же, не обманывало зрение. Хотя нет, не обманывало – перед тем, как ответить на крик души, Спутница потерлась щекой о мое плечо:

- Как ты, наверное, догадываешься, после Фуджейры я отношусь к мужчинам, скажем так, с некоторым предубеждением. Ты тоже мужчина, и все эти дни я подсознательно искала в тебе хоть какие-то признаки скрытой порочности, запредельной жестокости, похотливости и всего того, с чем у меня теперь ассоциируются представители сильной половины человечества. Да, находить не находила, но все равно постоянно пребывала в напряжении, дожидаясь момента, когда ты, наконец, проявишь внутреннюю суть. А когда Люда и Инна уволокли тебя в комнату отдыха, вдруг поняла, что устала от неопределенности, и захотела увидеть то, с чем, возможно, придется столкнуться в будущем. Поэтому описала свое состояние Забаве, убедила ее в том, что лично для меня любая альтернатива лучше неопределенности и мук ожидания, кое-как пережила сорок минут бездействия и тихонечко прокралась… хм… в гости…

Слушая ее откровения, я разрывался от ряда взаимоисключающих чувств. С одной стороны, вспоминая свою реакцию на их внезапное появление в самый разгар «процесса» и на кое-какие нюансы последующего «шоу», плавился от злости. С другой представлял себя на месте этой девушки и допускал, что в сложившейся ситуации пришел бы к такой же безумной идее. А еще видел, насколько спокойна Даша, и отказывался понимать, как вести себя дальше!

- Вопреки моим опасениям, похотью, насилием и кровью у вас и не пахло… - не унималась Дарья. – Ты оказался настолько нежным, ласковым и чувственным, что я засмотрелась. Как на красивую эротику…

- Ну так! – гордо воскликнула Забава. – Он – лучший!

- Твоими стараниями! – буркнул я, чтобы дать себе еще немного времени для принятия решения. Да, мог бы запросто продолжить в том же духе, заявив, что она сама заставляла штудировать литературу и учебные курсы по сексуальным практикам народов Старой Земли, объясняла, что и как чувствуют девушки, и убеждала думать о них, а не о себе. А еще спаивала моих первых женщин, заставляла их описывать свои ощущения, после чего устраивала разборы допущенных ошибок и добивалась их исправления. Однако обсуждать эту тему в присутствии Федосеевой был не готов.

- Да, моими! Ибо я предельно добросовестно растила мужчину своей мечты! – самодовольно ухмыльнулась Панацея. – И, кстати, вырастила!

- Подтверждаю: результат вызывает искреннее восхищение и томление души! – хохотнула Федосеева и вернулась к своему повествованию. – Именно поэтому оторваться от «просмотра» оказалось настолько сложно, что я зависла. А когда вы обратили на нас внимание, вспомнила о том, что мы с Забавой, вроде как, изображаем девушек, не вылезавших из твоей постели трое суток, и отыграла свою роль так, как сумела.

«Забава, пожалуйста, забери меня отсюда! А то не удержусь, снова отпущу тормоза и сдохну от истощения… - услужливо напомнила память. После чего «порадовала» картинкой-воспоминанием, показав раскрасневшиеся лица этой парочки, их пересохшие губы, желание, чувствующееся чуть ли не кожей, и… напомнила шуточку Панацеи, «плавящейся» от «всамделишней страсти»: - «Может, все-таки присоединимся? Хотя бы на разик-другой?!»

- Ладно, твои мотивы понял и даже, наверное, принял… - не без труда вернувшись в реальность, буркнул я и криво усмехнулся: - Только не понимаю, как теперь себя вести!

- Для начала прижми нас к себе, и потеснее… Затем одари каждую братским поцелуем в лобик или щечку… Пожелай добрых снов… И со спокойной душой закрой глаза… - намеренно делая длинные паузы между отдельными фразами, промурлыкало мое личное наказание, приподнялось на локте и подставило левое ушко. А когда я укусил его за мочку, включило режим врача: - Ибо напряжение мы все равно уже сбросили…

- Веди себя так же, как раньше! – покраснев до корней волос и опустив взгляд, тихонько попросила Даша. – Ведь не изменилось ничего, кроме моего внутреннего состояния!

Пообещав себе при первой же возможности дать Беклемишевой по заднице, я отвел в сторону руку, взглядом пригласил Федосееву занять «законное место» и почувствовал, что меня отпускает – вместо того, чтобы шарахнуться в сторону или сделать вид, что не понимает намека, она, не задумавшись ни на мгновение, прижалась к моему боку и положила голову на плечо…

…Ночью, вернее, утром и в начале дня по внутрикорабельному времени я просыпался всего один раз. От уже привычного сотрясения кровати. Заметив, что Даша лежит на левом боку, сжавшись в комочек, и опять о чем-то «говорит» с сестрой и мамой, заключил в объятия и на протяжении нескольких минут что-то ласково наговаривал на ушко. Требуемого результата добился на удивление быстро, поэтому заснул без труда. А через «миг» открыл глаза оттого, что выспался. И с наслаждением потянулся, благо обе руки, как ни удивительно, оказались свободны и не затекли.

Убедившись, что Даша спокойно дрыхнет на левом боку, посмотрел на Панацею, изображающую ее зеркальное отражение, и вспомнил о данном себе обещании.

Задница, обтянутая розовыми трусиками, была рядом, так что я посмотрел на часы, решил, что самое время для общего подъема, и приложился к аппетитной ягодице.

- За что-о-о?! – возмущенно взвыла Забава, прикрыв ладошкой пострадавшее место.

- За вчерашние шуточки в адрес моей Спутницы!

К моему удивлению, вместо того чтобы начать оправдываться или заявить, что была хорошенькой и не ведала, что творит, она безропотно признала вину и… снова подставила задницу:

- Шлепай дальше, заслужила!

Естественно, продолжать экзекуцию тут же расхотелось, и я задумался над формулировкой просьбы не смущать Федосееву врачебным цинизмом, но был перевернут на спину той, которую защищал, и припечатан к простыне двумя на редкость красивыми и сильными руками:

- Пусть шутит, ей можно! И ты шути. Причем так, как требует душа, ладно?!

Не поддержать жажду веселья, чувствующуюся в глазах и голосе Даши, было бы редким свинством, поэтому я «сглотнул подступивший к горлу комок» и отрицательно помотал головой:

- Нет, сейчас не могу, ибо пребываю в полнейшей прострации…

- Так и есть! – хохотнула Забава, успевшая не только повернуться к нам, но и оценить диспозицию. В смысле, заметить, что грудь Федосеевой, чисто символически прикрытая одной лишь полупрозрачной маечкой, зависла в каких-то десяти сантиметрах от моего лица, а я демонстративно пялюсь на тяжелое, умопомрачительно красивое и чертовски аппетитное полушарие. – Прострация полнее некуда. Ну, и какие тут могут быть шуточки?

- Разные! – назидательно заявила Даша, оказавшаяся ничуть не менее глазастой, чем Беклемишева, чуть-чуть согнула руки в локтях, коснулась соском моего носа и тут же отпрянула: - Но к хорошему надо привыкать постепенно!

Да, в этот момент она, вроде как, развлекалась. Но я был уверен, что эта шутка была завуалированным тестом на похотливость и далее по списку. Поэтому наступил на горло желанию ответить в том же стиле, закатил глаза и «сокрушенно» вздохнул:

- О, боже! Двух любительниц поиздеваться я не переживу…

- Пффф, в семье есть врач и о-о-очень мотивированная помощница, так что откачаем! – хохотнула Забава, от избытка чувств огрела меня подушкой и «расстроено» вздохнула: - Эх, повоевала бы еще, но организм категорически против. Так что развлекайтесь без меня.

- Пожалуй, мой с твоим солидарен! – в унисон ей вздохнула «очень мотивированная помощница», спрыгнула на пол и первой сбежала из спальни.

Проводив взглядом рванувшую ей вдогонку подругу детства, я закинул руки за голову и задумался. Грузить команду «физикой» после ночного веселья не было ни сил, ни желания, а значит, в теории, после обеда надо было планировать «визит» в УТК. Однако мысль посвятить укороченный день занятиям в вирте вызвала такое отвращение, что я быстренько нашел море очень веских причин перенести тренировку на следующее утро. Раскладывать их по степени важности было тоже лениво, поэтому я вывесил перед собой виртуальную карту седьмой палубы и начал проглядывать описания услуг, которые предлагали развлекательные центры «Левиафана». Потом зачитался, да так добросовестно, что не услышал, как вернулись девчонки. В результате чего среагировал не на шелест двери, прячущейся в стену, а на требовательный тычок в одиннадцатое ребро и не менее требовательный рык Забавы:

- И что это мы тут так сосредоточенно изучаем?

Я пожал плечами:

- Тренироваться не хочу, ибо занимаюсь этим делом семь дней в неделю всю сознательную жизнь. А вот с развлечениями в моем прошлом было негусто. И это расстраивает.

- Нашел, из-за чего расстраиваться! – фыркнула она. – У тебя есть время, великолепная компания и возможность исправить эту вопиющую несправедливость. Значит, единственный вопрос, который ты можешь себе задать, должен звучать так: «А где мы, собственно, начнем развлекаться?!»

- С этим я уже определился… - притворно вздохнул я. – Проблема в совсем в другом. Я не уверен в том, что вы согласитесь променять счастье занятий в команде на сомнительное удово-…

- Локи, мы тебя сейчас придушим! – снова вбив мне в бок твердый и правильно сжатый кулачок, воскликнула она. – Скажи, сколько времени осталось до выхода, чтобы мы успели собраться, и все!!!

Сказал. Правда, не сразу, а после нескольких минут совершенно бесчеловечных пыток. Потом восхитился скорости исчезновения девчонок и, наконец, встал с кровати. А уже через полчаса был выдернут из ванной и поставлен перед нелегким выбором – закончить сборы за пять минут или прекратить свое бренное существование, быть реанимированным и оказаться перед тем же выбором.

Выбрал, естественно, вариант без постоянных смертей, отверг предложение созвониться со вчерашними студентками, заявив, что этот вечер хочу провести только с семьей, заработал два благодарных поцелуя в гладко выбритые щеки и, наконец, вывел дам на променад. Кстати, поднимаясь в лифте на седьмую палубу и любуясь девчонками в зеркальной стене, я вдруг обратил внимание на то, что они «вписали» бедренные кобуры с ремнями в цветовые гаммы парадно-выходных нарядов. Вернее, наоборот, подобрали костюмчики в стиле «милитари» и кроссовки под эти «аксессуары». Впрочем, я с парой «Скорпионов» выглядел ничуть не менее воинственно, так что шутить по этому поводу не захотел. Зато от души повеселился над реакцией уроженок и уроженцев мирных систем Империи – при виде нашей компании большинство относительно трезвых пассажиров начинало таращить глаза и шарахаться в стороны. Ну, а пьяным было бы плевать даже на живого динозавра.

Приблизительно в том же стиле на нас отреагировал и персонал развлекательного клуба «Млечный путь», специализирующегося на подвижных играх. Увидев моих девчонок, трое парней в репликах тяжелых штурмовых скафов «Мастодонт» и девица в легком «Кузнечике» впали в ступор. И вряд ли вышли бы из этого состояния самостоятельно, если бы не объяснения дамы преклонного возраста, снимавшей защиту с мальчишки лет десяти:

- Вызывать охрану не обязательно. Ребята с Рубежа, носят оружие не для красоты и создают проблемы только тем, кто целенаправленно нарывается!

- Так и есть! – подтвердил я, поклонившись эксперту по менталитету представителей нашей планеты. – А сюда пришли повеселиться. В частности, попробовать себя в продвинутом варианте «Пятнашек».

Услышав знакомое название, «штурмовики» отмерли и засуетились. Выдали защиту, сегментные антигравы для корпуса и конечностей, залили на коммы необходимые программы, дождались, пока мы переоденемся, показали обучающий ролик и проводили в зал для новичков, чтобы дать возможность свыкнуться с особенностями управления.

Перестроить навыки работы с реактивными ранцами под куда более простые детские приблуды оказалось не так уж и сложно, синхронизировать коммы с защитными шлемами тем более, поэтому уже через четверть часа команда «Ух!!!» в полном составе стояла перед «корабельным шлюзом» и ждала разрешения выйти в «открытый космос». Последние инструкции от «выпускающего офицера» не заняли много времени, и мы оказались во вполне реальной невесомости, созданной мощными стационарными антигравами. Однако рваться в бой даже не подумали, решив сначала присмотреться к играющим. И вскоре обнаружили, что большая часть «сражающихся» не подростки от десяти и до пятнадцати, а вполне себе взрослые парни и девушки!

Кстати, пока мы анализировали происходящее, разглядывая «астероиды» и игроков, летающих между ними, к нам со всех сторон ринулись «старожилы». Как потом выяснилось, решив «законно» пощупать аппетитные округлости моих девчонок еще до того, как их хозяйки как следует освоятся. Ага, как бы не так – первая пара храбрецов, заинтересовавшаяся бюстом Федосеевой, с моей помощью изменила траекторию полета и со всего размаху впоролась в мягкое покрытие стены рядом с «шлюзом». Герой-одиночка, стартовавший из ближнего угла и почти запятнавший Забаву, закрутился юлой и умчался к ближайшему «астероиду» после «броска» Спутницы. А группу из пяти неплохо сыгранных парней лет двадцати мы раскидали, работая втроем. Благо уровень физической подготовки «агрессоров» оставлял желать лучшего. После чего определились со стратегией и активировали «реактивные ранцы».

Первые минут десять большей частью привыкали к «полю боя» размерами с грузовой трюм тяжелого крейсера и учились правильно гасить инерцию. Чуть позже, более-менее освоившись с возможностями оборудования и разобравшись с неписанными правилами аттракциона, начали отрываться от всей души. Играли, конечно же, командой и распределив роли. То есть, я, по возможности, отбивал атаки парней и нещадно «пятнал» девушек за особо аппетитные достопримечательности, Даша, как вторая по массе, кошмарила тех представителей сильного пола, на которых мне не хватало количества конечностей или скорости, и «жалила» всех, до кого дотягивалась. А Забава, в основном, изображала группу поддержки, гоняясь за веселящимися девицами в непосредственной близости от нас, «сортируя» их по экстерьеру и отправляя ко мне тех, кто, по ее авторитетному мнению, был достоин внимания любимого друга.

Несмотря на кажущуюся простоту правил и наличие сегментных антигравов, позволяющих вытворять в невесомости все, что угодно, назвать эту игру легкой не повернулся бы язык. Ведь отсутствие «верха», «низа» и других направлений здорово мешало ориентации в пространстве, любые столкновения и «схватки» требовали великолепной координации движений и правильно «настроенной» вестибулярки, а невозможность оттолкнуться ни от чего, кроме слишком мягких стен, таких же астероидов и виртуальной «реактивной струи заплечного ранца», усложняла любую задумку в разы. В общем, работать головами пришлось ничуть не меньше, чем конечностями. Особенно тогда, когда нас проверили на прочность, признали опасными и назначили врагами номер один.

В итоге, один-единственный час, проведенный в «космосе», поднял нам настроение до абсолютного максимума, вымотал в разы сильнее, чем полноценная тренировка в тренажерном зале, и напрочь «вынес» чувство ориентации в пространстве. Поэтому финальную помощь тех, кто придумал этот аттракцион – плавное и медленное возвращение веса в «шлюзе» – мы встретили чуть ли не аплодисментами. Потом не без труда утвердились в вертикальном положении, оглядели измученные лица и насквозь пропотевшую одежду тех, кто оказался рядом с нами, жизнерадостно расхохотались и услышали первые отзывы о своей игре.

- Ребят, вы прям какие-то монстры! Как ни старался, не запятнал вас ни разу! – признался рыжеволосый парнишка чуть младше меня, тщетно пытавшийся убрать со лба мокрые патлы.

- Пффф! Мы атаковали их неплохо сыгранной тройкой, но нарывались на защитника и улетали знакомиться с ближайшими астероидами! – хохотнул старший из трех парней, неуловимо похожих друг на друга.

- Мы не атаковали, но все равно чувствуем себя, как после хорошей оргии! – довольно хихикнула невысокая, чуть полноватая, зато на редкость улыбчивая девушка лет девятнадцати-двадцати. А ее подружка, статью и пластикой напоминавшая волейболистку, решила, что это утверждение недостаточно информативно, и уточнила:

- В смысле, залапаны до изумления, еле стоим на ногах и умираем ото жажды!

- Как насчет небольших посиделок в ближайшем кафе? – подал голос тот самый «герой-одиночка», которого в самом начале игры так удачно крутанула Федосеева. И самым первым из всей нашей компании догадался представиться: - Владислав Каховский, можно просто Влад.

- Татьяна Махотина. Посиделки дело хорошее, но через сорок две минуты «Левиафан» начнет серию коррекций курса перед стыковкой, и всех нас разгонят по каютам! – сообщила еще одна подружка мелкой «пышки». – А нам еще мыться, переодеваться и приводить себя в порядок. Может, договоримся пересечься уже после отлета, эдак, ближе к часу ночи?

- Черт, совсем забыл о том, что мы уже в Усть-Илимске! – расстроился Каховский, по-простецки почесал затылок и озвучил родившееся предложение: - Что ж, тогда посиделки переносятся на час ночи. Место встречи – кафе «Бессонница». Столики будут заказаны на мое имя. Будете в сознании – подходите.

- Ярослав Логачев… - дождавшись своей «очереди», представился я и добавил: – На нас можете не рассчитывать: я обещал своим девочкам вполне определенную программу на вечер и ночь, а отказываться от данного слова не умею…

Глава 11. Дарья Федосеева.

24 марта 2352 года по ЕГК.

Все время, пока «Левиафан» выходил на курс, ведущий к зоне перехода, Локи, не вставая с кровати, потихоньку превращал каюту во что-то вроде стратегического бункера. Одна стайка микродронов, несколько комплектов которых обнаружились у него в рюкзаке, заметалась по всей каюте и взяла под контроль химический состав воздуха, его влажность и температуру, вектор и текущее значение силы тяжести, напряжение во всех энерговодах, яркость источников света и что-то там еще. Вторая, выпущенная в коридор уже после того, как лайнер начал разгон, разлетелась по «окрестностям» и, попрятавшись в укромных местах, начала дублировать камеры СКН. Третья умчалась куда-то еще и пропала с концами. Что Ярослав творил в системе, не скажу – не спрашивала. Но к концу первого часа «ожидания» он вдруг ощутимо расслабился, свернул все открытые окна и предложил сходить погреться. А когда мы с Забавой совершенно одинаково вытаращили глаза, заявил, что не позволит нервничать тринадцать часов подряд, насильно поднял нас с кровати и утащил в парилку.

Первые два захода дались тяжелее всего – я холодела от страха каждый раз, когда Логачев смотрел на экран своего комма, вставал с полки или делал любое резкое движение. А еще отказывалась понимать, почему настолько спокойна Панацея. Третий начала с того же. Однако в какой-то момент выдала свои чувства, была пересажена на нижнюю полку и чуть-чуть расслабилась под руками Ярослава. Четвертый, пятый и шестой делала вид, что млею, хотя на самом деле ощущала прикосновения словно через лист вспененного пластика и продолжала рвать себе душу. Нет, плечи, шею и руки Локи разминал с душой и достаточно профессионально, а вот до перетянутых нервов «не доставал». Точно так же до них не достало и получасовое «расслабление» в джакузи, во время которого Логачев и Беклемишева сочиняли ответ на извинения Люды и Инны – к этому времени я накрутила себя настолько добросовестно, что с трудом сдерживала нервную дрожь.

Ужинала чисто механически, толком не ощущая вкус всего того, что ела и пила. Потом, кажется, помогла Забаве спустить одноразовую посуду в утилизатор, заставила себя навестить санузел, добралась до спальни и заняла свое «законное место».

Когда Ярик пожелал нам добрых снов и выключил свет, чуть не взвыла от возмущения, ибо отказывалась понимать, как можно спать, зная, что в любой момент в каюту могут вломиться охотники за твоей головой. Слава богу, в этот момент я лежала к нему спиной, так что скрыла порыв души и даже смогла успокоить дыхание.

Следующие четверть часа провела практически в трансе, контролируя дыхание и почти не двигаясь, чтобы не мешать ребятам засыпать. А когда почувствовала, что они отключились, бесшумно перевернулась на спину, невидящим взглядом уставилась в темноту и дала волю чувству вины.

В чем я себя винила? Да во всем, что случилось с этими порубежниками за те несколько дней, которые прошли с момента нашего возвращения с Фуджейры! Да, боевая группа рода Логачевых прилетела на эту планету не из-за меня и появление в номере Жнеца именно Ярослава было случайностью. Но если бы я не решила использовать его в качестве орудия для мести и не дала клятву Служения, то все последующие события пошли бы совсем по другому пути! Демьян Егорович не выделил бы меня из толпы спасенных женщин; не стал бы выпячивать роль Локи в уничтожении шейха Аббаса; не захотел бы приподнять род, используя факт появления в нем Спутницы, и так далее.

А еще меня до ужаса пугали самоуверенность и фатализм человека, с которым я связала жизнь: семнадцатилетний парень, видевший ее с одной-единственной стороны, был искренне уверен, что опыт, полученный во время боевых дежурств и коротеньких рейдов на соседние планеты, способен защитить от внезапного нападения профессионалов. К сожалению, мое прошлое позволяло смотреть на сложившуюся ситуацию под углом, который был недоступен Логачеву по определению. Ведь во время пребывания на Фуджейре я славно «попутешествовала» по «Al-KawKab al-Shamalui», начав с личного демонстрационного зала ее хозяина и закончив пыточными мозголомов. И в процессе не только оценила фантастическую роскошь обстановки каждого из помещений этого здания и получила некоторое представление о финансовых возможностях главы торгового дома «Аиша», но и обрела некое виртуальное «мерило» успешности личности в Арабском Халифате. Так вот, в момент передачи меня «из рук в руки» глава этого самого торгового дома практически пресмыкался перед шейхом Аббасом, а значит, наследники Жнеца обладали возможностями, которые не шли ни в какое сравнение с возможностями главы одного из известнейших торговых домов Фуджейры-три, не говоря уже о возможностях излишне самоуверенного мальчишки! Правда, все вышеперечисленное, вместе взятое, вызывало не злость, а жуткую горечь – я понимала, что вместе с Локи и Забавой, вероятнее всего, доживаю последние часы, но ничего не могла изменить!

Или все-таки могла? Мысль, подарившая надежду, посетила меня ближе к четырем утра по корабельному времени и заставила вздрогнуть. Да так сильно, что Ярослав, рука которого покоилась под моим затылком, сгреб меня в охапку еще до того, как проснулся. И, почувствовав, что я вся дрожу, еле слышно зашептал на ухо:

- Я рядом… Стоит прислушаться к своим ощущениям, и ты почувствуешь мои объятия… Теплые, надежные, уютные… И тогда все страхи покажутся мелкими и безобидными…

В его голосе было столько тепла, заботы и искреннего сочувствия, что меня аж заколотило от лютой ненависти к тем ублюдкам, которые жаждали его крови. Впрочем, справляться со страхом, болью и ненавистью меня «научили» более чем хорошо, поэтому уже через несколько мгновений я нашла в себе силы спокойно произнести три слова:

- Я не сплю.

Не знаю, что именно Логачев услышал в этом предложении, но его правая ладонь вдруг прижалась к моему солнечному сплетению, а в голосе появилась укоризна:

- Ну вот, ты в меня совсем не веришь…

- Я бы рада поверить, но слишком хорошо представляю возможности этих ублюдков и понимаю, что с ними лучше не играть! – коснувшись губами его уха, лихорадочно затараторила я, изо всех сил стараясь не сорваться на крик и не разбудить Забаву. – Пожалуйста, не переоценивай свои силы – эти твари льют кровь, как воду, а за твоей спиной любимая подруга, которой еще жить и жить! Не бери грех на душу, вспомни о том, что мы не в Халифате и не в Пограничье, а практически в сердце Империи и, пока не поздно, свяжись с СБ-шниками!!!

- Ты в состоянии не только услышать, но и понять то, что я сейчас скажу? – спросил он, прижав палец к моим губам и, тем самым, попросив прерваться.

Я утвердительно мотнула головой и превратилась в слух.

- Даш, тот, кто хакнул систему безопасности «Левиафана», далеко не дурак! В данный момент практически весь корабль находится под его полным, но незримым контролем, соответственно, воспользоваться системами связи лайнера в качестве ретранслятора абсолютно нереально. Кстати, то, что мы находимся практически в сердце Империи, только ухудшает ситуацию: эти уроды понимают, что отсюда не сбежать. И если мне каким-то чудом удастся связаться с Усть-Илимском, не постесняются превратить восемь с половиной тысяч пассажиров и семьсот членов экипажа в заложников. Или весь корабль в одну огромную бомбу.

Как ни странно, во время этого монолога я не почувствовала в голосе Логачева ни страха, ни отчаяния, ни обреченности – по моим ощущениям, он описывал ситуацию только для того, чтобы ввести меня в курс дела. А сам совершенно точно видел некий выход, причем не только для нас, но и для потенциальных заложников. Само собой, я захотела разобраться, верно ли это ощущение, поэтому задала напрашивающийся вопрос:

- Тогда к чему был вопрос про веру?

Я не видела его лица, но как-то почувствовала появление ехиднейшей улыбки:

- Даш, я влез в систему раньше него! И успел там неплохо порезвиться.

Фраза «корабль находится под его полным, но незримым контролем» все еще звучала у меня в сознании, так что выяснять, что именно Логачев натворил в системе, я не решилась. А так как упиваться чувством вины, давиться горечью и сгорать от ненависти порядком надоело, задала еще один вопрос. Заранее решив, что он будет последним:

- Значит, я должна просто поверить?!

- Да.

- Что ж, убедил! – прошептала я, постаравшись, чтобы он почувствовал всю ту уверенность, которую я вложила в эту короткую фразу. А когда Локи назвал меня умницей, провернулась в его объятиях, нагло вжалась спиной в его живот, подложила широченную ладонь себе под грудь и довольно подытожила: - И теперь я спокойно засну…

…Фраза, сказанная для красного словца, оказалась пророческой – я как-то уж очень быстро провалилась в сон без сновидений и провела в нем без малого восемь часов. Никуда не делась и вера в Локи: весь тот негатив, который рвал душу условной корабельной ночью, стал беспокоить в разы слабее, а будущее стало казаться не таким уж и мрачным. Естественно, мне захотелось поделиться своими ощущениями, но оказалось, что ладошка, греющая ребра все под той же левой грудью, принадлежит отнюдь не Ярославу!

Голос, раздавшийся над ухом, тоже принадлежал не ему, но был наполнен таким же искренним беспокойством и неподдельной заботой:

- Доброе утро, Даш! Как настроение?

- Вашими стараниями превосходное! – мурлыкнула я, сладко потянулась, поняла, что продолжать ночные страдания совсем не хочется, и решила начать день с шутки: - А где хозяин этого роскошного тела?

- Сбежал, бросив его на произвол судьбы!

- А почему «бросил», а не «одолжил»? И потом, произвол такой Судьбы наверняка должен быть чем-то необыкновенным!

- Болтушки, строиться в гостиной! – раздалось из динамиков ДАС.

- О, слышишь, бдит! – хихикнула я. – А ты говоришь «бросил».

Беклемишева мигом оказалась на ногах и «испуганно» округлила смеющиеся глаза:

- Шевелись – команда «строиться» выполняется бегом!!!

Ну, я и заторопилась – выскользнула из-под одеяла, спрыгнула на пол и рванула следом за любительницей поиздеваться над любимым другом. На пороге, естественно, не остановилась – подлетела к Забаве, встала справа от нее, вытянулась в струнку и так же, как она, добросовестно выпятила грудь.

Локи, практически закончивший накрывать на стол, оглядел наш куцый строй и укоризненно помотал головой:

- Девочки, вам совсем-совсем не стыдно?

- Стыдно! И еще как! – вздохнула Панацея и браво затараторила: – Лак на пальчиках ног какой угодно, только не уставной зеленый, трусики разного фасона и цвета, одна маечка заметно прозрачнее второй, а про относительные размеры их содержимого даже стыдно говорить!

Парень страдальчески закатил глаза еще при упоминании пальчиков ног. Когда Забава добралась до «больного» вопроса, еще и скривился. А к концу доклада принял какое-то решение и расплылся в плотоядной улыбке. Правда, озвучил его не сразу. Сначала прошелся вдоль «строя» спереди и сзади, лично оценил все «недочеты», а уже потом остановился перед подругой детства и ехидно усмехнулся:

- Что ж, тогда сразу после перехода в гипер, до которого, кстати, осталось чуть меньше часа, вы отправитесь в косметический салон. Добиваться единообразия в цвете ноготков и приводить в порядок шевелюры.

- Может, накажешь нас не так жестоко? – совершенно убитым голосом попросила Забава.

Он отрицательно помотал головой, выдержал приличную паузу и примирительно улыбнулся:

- На самом деле это не наказание. Мне надо, чтобы вы пару часиков провели в каком-нибудь не очень общественном месте. А то я что-то не понимаю кое-какие нюансы происходящего…

…Отказываться от выполнения этой просьбы, пусть и высказанной не самым стандартным образом, никто не собирался, поэтому во время завтрака мы с Забавой от души «попаслись» на страничках соответствующих заведений. А после того, как искин «Левиафана» разрешил свободное передвижение по кораблю, в сопровождении Ярослава выдвинулись в сторону чем-то понравившегося заведения. Да, по дороге чувствовали себя не очень уютно, но особо не дергались и ни от кого не шарахались. Зато, перешагнув через порог «Королевы красоты» и услышав еле слышный шорох, с которым за нашими спинами задвинулась массивная стеклянная дверь, почувствовали себя брошенными. Впрочем, с ухоженной дамочкой лет сорока в строгом, но элегантном деловом костюме пообщались без какого-либо негатива – озвучили весь список процедур, которые хотели бы пройти, вежливо отказались от ряда «эксклюзивных» предложений и изъявили желание провести расчетные два часа десять минут в тишине и спокойствии.

Свободных процедурных кабинетов для любителей приватного общения в «Королеве» было предостаточно, поэтому сразу после оплаты счета мы были препровождены в уютную комнатку, оформленную в пастельных тонах. Оглядев виртуальное «распахнутое окно», за которым умиротворяюще шелестел молодой листвой весенний лес, быстренько заблокировали входную дверь, затем, не сговариваясь, вытащили из кобур игольники и положили их на сиденья кресел, стоящих вплотную к навороченным «Куаферам». Разобравшись с условным рефлексом, понимающе переглянулись, почти одновременно вздохнули и принялись раздеваться.

Забава избавилась от одежды первой, включила прогрев ложа на своем футуристическом монстре, нацепила стильные защитные очки и повернулась ко мне:

- Даш, я на досуге проанализировала процесс твоего врастания в нашу безумную семейку и пришла к выводу, что он получается достаточно болезненным. Пытаясь подстроиться под внешнюю сторону отношений между мной и Яриком, ты, по сути, ломаешь себя и свои представления о нормальном. Ничем хорошим это не закончится, поэтому я решила дать возможность заглянуть в тот период нашего прошлого, который позволит нас понять…

После этих слов Беклемишева сделала небольшую паузу, чтобы улечься на согревшееся ложе, ткнула в сенсор подтверждения готовности к началу процедур, дождалась опускания крышки и продолжила. Только значительно тише и глуше:

- Он начался в день, когда я узнала о гибели жениха, которого тогда искренне считала центром личной Вселенной. Не знаю, в курсе ты или нет, но остатки флота, выжившего в Левенской Бойне, еле-еле дотянули до Рубежа и забили не только все военные госпитали, но и гражданские больницы планеты обожженными обрубками человеческих тел. Алла Леонидовна сутками не вылезала из операционных, а дома не появлялась вообще. Тем не менее, меня осмотрела. По видеосвязи. И очень приблизительно объяснила сыну, что именно надо сделать для того, чтобы упростить работу специалистам, которые будут возвращать меня к нормальной жизни тогда, когда освободятся. В тот момент эта женщина толком ничего не соображала от усталости, но самое главное – совет тщательно искать и очень осторожно раздувать искорки любых положительных реакций на внешние раздражители – все-таки озвучила. А Локи не только его услышал, но и подошел к делу системно. В смысле, влез в мои учебники, собрал в отдельном файле список всех гипотетически возможных раздражителей и начал искать эти самые искорки. Тем не менее, первое время я реагировала только на его присутствие и голос. Переставала дрожать мелкой дрожью, если он ложился рядом, после долгих уговоров открывала рот, механически глотала воду или жидкую пищу и все! Однако он не сдавался – пробовал раздражать вкусовые рецепторы, экспериментировал с расстоянием между нами и типами прикосновений, играл громкостью голоса, интонацией, ритмом, вкладываемыми эмоциями и так далее, читал вслух мои любимые стихи и романы, рассказывал смешные байки и анекдоты. А еще давал слушать музыку всевозможных жанров и молодежные шоу, терзал ароматический блок ДАС, перепробовал все температурные режимы джакузи, кормил тем, что мне когда-либо нравилось, поил, причесывал и тэдэ. Ну, и параллельно делал все, чтобы у меня не появились пролежни. То есть, каждые час-полтора обтирал с ног до головы, переворачивал, при необходимости подмывал, перестилал белье, менял угол наклона кровати и так далее. Через неделю круглосуточной возни с безвольным телом обнаружились первые искорки – я научилась слышать самые простые команды, вроде как расстраивалась, когда Локи прекращал расчесывать волосы, и демонстрировала что-то вроде очень слабого намека на раздражение, сходив под себя. Сделав вывод, что первыми просыпаются слух и осязание, он удвоил свои усилия в этих направлениях, и искорки начали становиться ярче. Через какое-то время проснулось обоняние – во время очередного сеанса массажа с использованием ароматического масла у меня затрепетали ноздри. А потом мы выбрались на своего рода «плато» и застряли: я послушно ела, пила, справляла нужду по команде, млела от водных процедур и некоторых типов прикосновений, но двигаться дальше отказывалась…

Слушая это повествование, я представляла все то, что стояло за каждой отдельной фразой, и дорисовывала все усложняющуюся картинку тем, что оставалось «за кадром». «Ощутив» боль и сострадание тринадцатилетнего мальчишки, забывшего обо всем на свете ради того, чтобы вернуть вкус к жизни любимой подруге, задохнулась от ненависти к Логачевым. Причем ко всем сразу – его родители помогали посторонним людям, забыв о собственном сыне и воспитаннице, а остальные родичи, декларируя единство на словах, в упор не замечали проблем подростка, живущего в том же поместье. «Услышав» голос Логачева, ласково уговаривающего Забаву скушать еще хотя бы ложечку очень вкусного супчика, ужаснулась количеству его безуспешных попыток обнаружить хоть какую-нибудь искру. «Ощутив» счастье Локи в миг появления самой первой, вдруг поняла, что научиться радоваться таким «мелочам» можно только в очень большом горе. И… поняла, что эта парочка друг для друга делала действительно ВСЕ. Без каких-либо исключений!

А Беклемишева позволяла заглядывать в их отношения все глубже и глубже:

- Судя по тому, что за пять дней топтания на месте каждая искорка превратилась в приличный костер, Ярик вкладывал в меня всю душу без остатка сутками напролет. И добился своего – на рассвете шестого дня я выдохнула слово «Холодно!», с трудом, но перевернулась на бок и обняла Локи за талию. Нет, в тот момент я себя еще не осознавала, но уже тянулась к самому теплому человеку во всей Вселенной. Еще через пару часов вспомнила слово «Пить». А во время очередного сеанса массажа несколько раз произнесла слово «Еще!». К этому моменту я уже плотно сидела на эмоциональных крючках, и Логачев отказался отдавать меня освободившимся врачам. Зато, как хороший рыбак, принялся осторожно вытягивать меня к свету. Сам. Сначала просто добавлял длительности и яркости тем ощущениям, которые мне нравились. Потом начал загонять в ситуации, в которых желание получить привычное удовольствие вынуждало использовать «новые» слова, незаметно отодвигался, чтобы заставить тянуться вслед, прерывал интересный рассказ вопросом, на который напрашивался односложный ответ, и так далее. В общем, к моменту, когда мое сознание все-таки вышло из «стазиса», подсознание «не мыслило» существования без «источника тепла и удовольствий». Говоря иными словами, я физически не могла оставаться одна, ведь даже считанные мгновения, проведенные наедине со своими мыслями, успевали ввергнуть меня в такие глубины душевной боли, что страшно вспоминать. Он это чувствовал и продолжал со мной возиться до тех пор, пока я не нашла в себе силы потребовать, чтобы он вернулся в школу, продолжил тренировки и встал на боевое дежурство. С этого момента рассчитывать на все его время уже не получалось. Но я придумала очень неплохой способ бороться со своей «немощью»: когда он улетал на уроки, забивала голову учебой; отправлялся в рейды – оперировала или повышала квалификацию в Первом Военном госпитале Зеленограда; тренировался – тренировалась вместе с ним…

По ее словам, получив возможность посещать уроки и тренироваться, Локи стал посвящать занятиям каждое свободное мгновение и доводил себя до изнеможения. В результате догнал сверстников всего за четыре месяца. А потом еще и обогнал, устроив себе приличный задел на будущее. И это здорово порадовало, дополнив модель характера Логачева в «правильную» сторону. А вот рассказ о второй влюбленности Забавы я восприняла как-то уж очень болезненно. Вернее, не сам рассказ, а ее отношение к Логачеву во время короткого, но очень бурного романа:

- Несмотря на самоотверженность Ярика, воспоминания о Саше Потемкине продолжали бередить душу даже после того, как я условно выздоровела и вернулась к нормальной жизни. Поэтому на коллегу по имени Тимофей, работавшего в том же госпитале, что и я, среагировала несколько неадекватно – стараясь убежать от прошлого, ухнула во влюбленность и душой, и сердцем. Локи он страшно не нравился, но я этого не слышала – наслаждалась изысканными комплиментами, млела от роскошных букетов и подарков, моталась по ресторанам, ночным клубам и развлекательным центрам, объездила большую часть крупных городов Рубежа и обошла чуть ли не все крупные музеи планеты. Правда, отдаться Теме так и не сподобилась, ибо где-то в глубине души не хотела предавать первую любовь и ни на миг не забывала определение, данное Логачевым этому уродцу. Поэтому, возвращаясь домой под утро, молча забиралась под мышку Ярослава, забывалась счастливым сном, а ранним утром улетала либо в госпиталь, либо к Тимофею. Через пять месяцев такой безумной жизни я совершенно случайно столкнулась в городе с одной из своих старых подружек и стала невольной участницей крайне некрасивой разборки, во время которой внезапно выяснила, что у «похотливой пустышки», кроме меня, есть еще четыре совращаемых объекта. Возвращаться домой, к единственному другу, которого, считай, игнорировала все это время, было ужасно стыдно, поэтому я забилась в какое-то круглосуточное кафе и принялась надираться спиртным…

Локи нашел ее под утро, отследив местонахождение по айдишке. Вломившись в кафе, оплатил счет, поднял Забаву на руки и унес к своему айрбайку. Потом каким-то чудом довез безвольное тело до поместья, спустил в свои покои, уложил в медкапсулу и торчал рядом до тех пор, пока девушка не отошла от жесточайшей алкогольной интоксикации.

- Он не попрекнул меня ни словом, ни взглядом. Хотя прекрасно понимал, что я его, по сути, предала… - помолчав, эдак, с минуту, горько усмехнулась Панацея. – Помог пережить и этот удар судьбы, снова вернул веру в себя и убедил, что жизнь прекрасна и замечательна. Ну, а включать голову прежде, чем пускаться во все тяжкие, я научилась сама, разобрав на атомы и тщательно проанализировав жизнь следующего ухажера, появившегося после первого же выхода на работу. Увы, трое суток серфинга в Сети по страничкам Константина Стрешнева, его родных, друзей и бывших девушек напрочь лишили желания продолжать какое-либо общение. А после Кости было еще несколько не очень приятных историй с ухажерами, после которых у меня появилось стойкое омерзение ко всем представителям сильного пола…

Одним омерзением не обошлось – заявившись домой после расставания с очередным разочарованием, Забава решила утопить душевную боль в вине. И, приняв на грудь бутылки полторы, вдруг «прозрела». Решив, что трагедия с женихом и крах отношений со всеми последующими мужчинами – это наказание. За то, что она нарушила обещание, данное самой себе в далеком детстве!

- Поутру, протрезвев, я включила голову и вроде как убедила себя в том, что этот тезис не имеет ничего общего с действительностью… - после небольшой паузы криво усмехнулась Беклемишева. – Но где-то в глубине души была непоколебимо уверена в том, что моя собственная жизнь закончилась в день гибели родителей. А эта, вторая, должна целиком и полностью посвятить Ярику. Ведь все то время, которое жила им одним, я была по-настоящему счастлива…

Очередная демонстрация «абсолютного доверия с максимально возможной открытостью» зацепила до глубины души и вызвала нешуточные угрызения совести. Тем не менее, признаться в том, что дала Ярославу клятву Служения только для того, чтобы получить возможность летать вместе с ним в рейды и мстить, я так и не решилась. Рассказала о беззаботном детстве, подружках, в беседах с которыми я строила свои первые планы на будущее, и о стайке воздыхателей, регулярно устраивавших драки под окнами нашего дома. Потом о торжественной церемонии захоронения урн с пеплом военнослужащих Первого Пограничного, погибших при исполнении воинского долга, во время которой я никак не могла поверить, что небольшая ваза, накрытая флагом Империи, это все, что осталось от большого, сильного, веселого и очень доброго папы. О переезде на Рубеж, о мертвых глазах мамы, так и не сумевшей смириться с потерей мужа, о первых годах учебы и о многом другом. Правда, о своем похищении и обо всем том, что со мной происходило на Фуджейре, не сказала ни слова, но лишь потому, что ни на миг не забывала о том, что нас разговор могут слушать посторонние. Но все равно выговорилась так, что, покидая ложе «Куафера», могла служить живым доказательством истинности рекламного слогана компании-производителя этих капсул – «Мы обновляем и тело, и душу…». А когда оделась, внезапно почувствовала потребность заглянуть в виртуальное «зеркало», развернутое во всю стену. Между прочим, первый раз с момента попадания в руки людоловов. И нисколько не разочаровалась, поняв, что стараниями Локи и Забавы ненависть к отражению куда-то исчезла…

Глава 12. Ярослав Логачев.

25 марта 2352 года по ЕГК.

«Первый шаг» Лизы стал для меня абсолютной неожиданностью, поэтому я на миг завис. Заметив это и мгновенно сообразив, что заявление Болотниковой-младшей не вписывается в мои планы, Забава ощутимо напряглась. А Даша, в этот момент стоявшая на коленях у бортика и ломавшая на части очередную шоколадку, очень правдоподобно изобразила поволоку во взгляде, скользнула к нашей троице и припала губами к шейке Елизаветы!

Логика поступка была понятна без слов – обижать сестричек Федосеева не хотела от слова «совсем», а высказанное желание допускало альтернативную трактовку, которая с достаточно большой вероятностью должна была либо остудить молодую и явно неопытную девушку, либо заставить рассмеяться всех остальных. Ага, как бы не так – вместо того, чтобы отшатнуться или, хотя бы, покраснеть, Лиза одной рукой прижала Дашу к себе, а второй нащупала мою ладонь и запустила ее под тоненькую ткань своего лифчика!

Тихий стон наслаждения, сорвавшийся с ее губ в тот момент, когда я прикоснулся к твердой горошинке соска, напрочь отключил критическое мышление… Насте. И она поцеловала Забаву. Причем, не мелочась, сразу в губы и от всей души. Каюсь, в этот момент я чуть было не расплылся в счастливой улыбке. Ведь возможность увидеть настоящую растерянность глазах все знающей и все умеющей «наставницы» лихвой компенсировала все те двусмысленные шуточки, издевательства и провокации, которые мне пришлось вынести за годы нашей дружбы! Только любовь к ней никуда не делась, поэтому пришлось выводить изворотливость на форсаж, дотягиваться до Болотниковой-старшей, привлекать к себе и «радовать» поцелуем, от которого у нее напрочь отказали тормоза. А потом прекращать начинающийся бардак:

- Девчат, вы классные, и в любой другой день я, не задумываясь, бросился бы в омут страсти с головой. Однако именно сегодня, как ни обидно, не могу себе позволить выключить мозги даже на жалкие полчаса!

- Почему? – хрипло спросила Болотникова-младшая, как оказалось, успевшая «выпустить на свободу» одну грудь Федосеевой и как следует оценить ее упругость.

- На «Левиафане» творится что-то непонятное… - не без труда оторвав взгляд от прелестей своей спутницы, вздохнул я. – Хакер, личность которого я не могу идентифицировать до сих пор, взломал систему безопасности корабля и взял ее под полный контроль. Для того, чтобы подглядывать за соседями, полного контроля не требуется, и мне здорово не нравится происходящее…

- А ведь ты не лжешь! – неожиданно выдала Настя, пристально вглядывавшаяся мне в глаза.

- Не лжет… - подтвердила Даша, с какой-то странной грустью растрепавшая волосы Лизе. А та, явно обрадовавшись мимолетной ласке, на удивление быстро включила голову:

- Если лайнер под полным контролем этого самого хакера, а ты так спокойно об этом говоришь, значит, ваша каюта как-то защищена от постороннего любопытства?

- Да, для любителей подглядывать транслируется достаточно правдоподобная картинка попойки в гостиной.

- Когда взломали систему? – спросила Настя и заранее зябко поежилась.

Я мысленно усмехнулся и ответил не только на этот, но и еще на два напрашивающихся вопроса:

- Сразу после завершения посадки пассажиров в Усть-Илимске. По ряду причин я имел все основания считать, что анонимный хакер и его возможные помощники начнут добиваться своих целей либо во время движения «Левиафана» к зоне перехода, либо в промежутке между выходом из гипера и стыковкой к орбитальной станции Торжка. Однако по пути к ЗП-шке потенциальные злоумышленники себя не проявили…

- …и вы, как настоящие порубежники, решили провести двое суток прыжка, отрываясь по полной программе? – понимающе улыбнулась Болотникова-старшая.

Младшая оказалась внимательнее. Поэтому ощутимо помрачнела:

- Ты сказал, что «имел основания считать». Значит, что-то изменилось?

Я утвердительно кивнул:

- Да, порядка сорока минут назад начались непонятные шевеления. И теперь отрываться по полной программе несколько безрассудно.

- Так, стоп! – перебила ее старшая. – Если я правильно поняла, то в сильно упрощенном виде ситуация выглядит приблизительно так: некий анонимный злоумышленник взломал систему безопасности корабля, ваша паранойя позволила это не только заметить, но и предпринять некие меры, и теперь вы спокойно ждете начала их телодвижений, так как уверены, что имеете неплохие шансы выжить. Верно?

После этого коротенького монолога на меня уставились все четыре девчонки. Самой взволнованной выглядела Анастасия, ее сестра лелеяла какие-то очень воинственные планы, Даша казалась олицетворением непоколебимого спокойствия и фатализма, а Забава изображала живое воплощение слепой веры в любимого друга. Но ответа ждали все до единой, и я его озвучил. Намеренно не став приукрашать реальность:

- Я действительно сделал все, что в моих силах, но при отсутствии какой-либо информации о количестве злоумышленников, их целях и возможностях могу с уверенностью утверждать лишь то, что какие-то шансы выкрутиться действительно есть. Причем у всех пятерых. А спокойны мы, порубежники, по целому ряду причин. Во-первых, страх мешает адекватно реагировать на реальную угрозу, поэтому у нас, на Рубеже, справляться с ним учат чуть ли не с младенчества. Во-вторых, мы настолько привыкли жить в постоянной готовности к бою, что не видим принципиальной разницы между тем, что в любой момент может случиться дома, и тем, что нам потенциально угрожает на этом лайнере. В-третьих, не хотим тратить время, которое можно посвятить самым близким людям, на абсолютно бессмысленные страдания. И, в-четвертых, если выкрутиться не получится, то мы уйдем из жизни так, как полагается порубежникам. То есть, весело, с огоньком и прихватив с собой как можно больше врагов!

Услышав столь неоднозначные объяснения, Болотникова-старшая помрачнела еще больше. Затем мотнула головой, словно соглашаясь со своими же мыслями, и твердо заявила:

- Толку от нас немного, но мы в деле! В смысле, поможем всем, что в наших силах, и беспрекословно выполним любой приказ. Кроме того, забудем про бессмысленные страдания прямо сейчас и начнем согревать теплом своих душ вас.

- Ну, а когда все это тем или иным способом закончится, потребуем продолжения начатого… - нахально добавила младшая.

В том, что все вышеперечисленное сказано не просто так, мы убедились буквально через несколько секунд – закончив озвучивать принятое решение, Лиза скользнула к бортику, взяла губами кусочек шоколада и предложила его Даше. Когда та, озадаченно хмыкнув, «в той же технике» приняла угощение, довольно улыбнулась, вернулась обратно и вжалась в меня спиной. А затем приподняла обнаженную грудь к поверхности воды и требовательно потерлась затылком о мою ключицу:

- Ласкай дальше – голову терять не буду…

…Перетащить на себя внимание обеих Болотниковых оказалось не так уж и сложно, и где-то через четверть часа после завершения разговора они, совершенно одинаково привалившись ко мне, млели от чего-то среднего между массажем и ласками. Забава с Дашей, ставшие заложницами придуманной легенды, были вынуждены отыгрывать придуманные роли. И делали это очень достоверно: Беклемишева полулежала в объятиях Федосеевой, наслаждалась ее прикосновениями, а иногда, прогибаясь в пояснице, тянулась к шее подруги и обжигала ее «нежным» поцелуем. Кстати, стараниями кого-то из этой парочки легкий морозец сменился оттепелью, поздний вечер превратился в середину ночи, звезды затянуло облаками, а еле слышный плеск воды дополнился удивительно красивой инструментальной музыкой. В общем, если бы не мой комм, на экран которого приходилось посматривать с завидной регулярностью, я бы, наверное, задремал. А так балансировал на грани уютного забытья и почти целомудренными ласками удерживал Настю и Лизу в состоянии, в котором им было не до страхов перед будущим.

К сожалению, эта идиллия продолжалась не так уж и долго – в пятом часу утра по корабельному времени, когда я почти убедил себя в том, что сегодня никаких неприятных сюрпризов можно не ждать, левое запястье «дернуло» тревожным вибросигналом. И я, мгновенно перейдя в боевой режим, уставился на всплывшее окно.

Секунд шесть-семь, потребовавшихся для того, чтобы разобраться с информацией, сброшенной микродронами, девочки, кажется, даже не дышали. Но как только я опустил руку и скрипнул зубами, задали один и тот же вопрос:

- Что, началось?!

Отвечать, видя не лица, а контуры, было не очень комфортно, поэтому я включил верхний свет процентов на двадцать максимальной яркости, дождался, пока адаптируется зрение, и утвердительно кивнул:

- Да. Только что системы жизнеобеспечения почти всех отсеков корабля начали плавно менять химический состав воздуха. Соединение, которое будет синтезировано в обычных каютах через двенадцать-пятнадцать минут, отправит их обитателей в долгий медикаментозный сон. Зато те пассажиры и члены экипажа, которые в это время будут находиться в коридорах и общественных местах, почувствуют стремительное ухудшение самочувствия, потеряют сознание, и их коммы в автоматическом режиме вызовут меддроидов. То есть, в конечном итоге, отправят хозяев в медблоки. Ну, а через час тридцать семь с секундами «Левиафан» вывалится из гипера черт знает, где!

- Это ведь не все, верно? – облизав пересохшие губы, спросила Забава, как обычно, увидев в моих глазах в разы больше, чем все остальные.

Я потер подбородок и нехотя кивнул:

- Угу. Вчера, где-то в первой трети пути до зоны перехода, тип, хакнувший систему безопасности, повесил полевые метки на двенадцать девушек в возрасте от шестнадцати до девятнадцати лет и в крайне ленивом режиме принялся отлеживать их перемещения. Сегодня он хорошенечко изучил обитательниц кают первого и второго класса, после чего добавил к первому списку еще сорок семь девочек от девяти до четырнадцати и без малого сотню молодых и красивых девушек постарше.

- Ты хочешь сказать, что это не аббасовичи? – без труда вычленив из объяснений самое главное, прищурилась Федосеева.

- Вне всякого сомнения! – подтвердил я. И для ясности добавил еще пару коротеньких уточнений, понятных только нам: – Мужчин в этом списке нет вообще. А ты и Забава появились в нем только сегодня.

- Это меняет многое! – деловито заключила Панацея и требовательно уставилась мне в глаза: - Ладно, к черту лирику! Скажи, что мы делаем сейчас?

К ответу на этот вопрос я подготовился еще во время посещения «Машины Времени», поэтому мотнул головой в сторону двери в гостиную:

- Там, на диване, рюкзачок с комбезами, ботинками и всем тем, что мы купили вроде как для игры. Магазины для массогабаритных имитаций игольников выполнены из дешевого пластика, однако соответствуют всем флотским стандартам и гарантированно выдерживают один цикл полной разрядки в настоящем оружии…

- То есть, одеваемся, забиваем иглами все имеющиеся магазины и настраиваемся на визит гостей? – «перевела» Федосеева и, дождавшись утвердительного кивка, стремительно выскочила из воды.

Морозить ноги о ледяной пол, естественно, не захотела – вдела ноги в первые попавшиеся меховые тапочки и рванула сушиться. Через миг по той же трассе пронеслась и Забава, втиснулась в кабинку к Федосеевой и врубила обдув горячим воздухом на полную мощность. А я, проводив девчонок задумчивым взглядом, порадовался их сосредоточенности на поставленной задаче и, наконец, обратил внимание на Болотниковых.

Вооружать их было нечем. Да и с нормальной одеждой для этой парочки было не ахти. Однако лишать девочек возможности побороться за свои жизни я не мог, поэтому еще раз оглядел тренированные фигурки и, пытаясь поймать мысль, мелькнувшую на краю сознания, неопределенно повел руками:

- Это… тренажеры или что-нибудь прикладное?

- Это, вообще-то, сиськи, которые ты должен был успеть очень неплохо изучить! – поддела меня Лиза и тут же посерьезнела: - Прости, нервное – волнуюсь! Мы занимаемся рукопашкой с пяти лет. Есть навыки владения коротким клинковым оружием, но не особо продвинутые. Со стрельбой значительно лучше, но, как я понимаю, лишних игольников у вас нет.

Наличие навыков работы с холодняком откровенно порадовало, и я перешел на командно-штабной:

- Лишних игольников нет. Сушитесь после девчонок, одеваетесь в свое и подходите в гостиную получать ножи.

Обещание беспрекословно выполнить любой приказ не забыла ни одна, поэтому уже через считанные секунды к душевой кабинке рванули и они. Кстати, успев избавиться от нижней части купальников еще во время инструктажа.

Провожать взглядом еще и их было некогда, и я, разобравшись с самым животрепещущим вопросом, «нырнул» в Сеть. И отнюдь не просто так: использовав «кротовью норку», привычку оставлять которые дядька Фрол вбивал в бестолковые головы личных учеников чуть ли не с первого занятия, добрался до кластера, отслеживающего параметры системы жизнеобеспечения корабля, и довольно оскалился. Ведь теперь можно было выделить те каюты, в которых химический состав воздуха не изменился, а затем определиться с количеством лиц, испортивших нам путешествие!

Само собой, этими двумя действиями я не ограничился – скачал голографии всех семнадцати противников, повесил на каждого из них полевую метку, добавил в список отслеживаемых целей и задал лишней работы без того прилично загруженному расчетно-аналитическому блоку.

РАБ «выстрелил» сразу после того, как я сформулировал последний критерий анализа и выделил одну из голографий алой рамкой. Я прочитал пояснительный текст и основательно загрузился – согласно выкладкам персонального помощника, Завадская Марьяна Борисовна, прибывшая на «Левиафан» вместе с сестрами Болотниковыми и поселившаяся в их каюте, играла против своих младших подруг!

Естественно, я тут же полез в «исходники» и очень скоро убедился, что расчетно-аналитический блок не ошибся и в этот раз: поднявшись на борт «Левиафана», эта дамочка почти сразу же оставила своих подопечных без присмотра и рванула в каюту номер шестьсот сорок девять, а уже через шесть минут после встречи с ее обитателями на Насте и Лизе появились полевые метки. За время, проведенное на борту пассажирского лайнера, Марьяна не посетила ни одного развлекательного заведения, зато регулярно моталась между пятью каютами, системы жизнеобеспечения которых до сих пор работали штатно. Ну, и в данный момент обреталась все в той же шестьсот сорок девятой!

При дальнейших «раскопках» выяснилось, что еще девять моих противников, кстати, все, как одна, оказавшиеся молодыми и тренированными женщинами, являются «оборотнями» и играют против тех, кого, по логике, должны оберегать! Пытаясь найти хоть какую-нибудь закономерность в их действиях, я запустил поиск и по фамилиям опекаемых персон, однако без толку – дворянские рода, к которым принадлежали девчонки с метками, не входили даже в Золотую Тысячу Империи.

Пока я чесал затылок, пытаясь придумать еще какие-нибудь критерии для анализа, в ванную заглянула Забава и серией жестов дала понять, что они готовы. Пришлось отвлекаться от работы, сушиться, одеваться, вооружаться, выдавать Болотниковым половину имевшихся у меня ножей и проверять, насколько уверенно они с ними обращаются.

Да, сначала я здорово расстроился, увидев, что по меркам Рубежа сестры тянут от силы на пятиклассниц, однако вскоре пришел к выводу, что это лучше, чем ничего. Поэтому снова влез в систему, посмотрел, как идет процесс сбора и транспортировки «занедуживших» пассажиров и членов экипажа в медблоки, пробежался по картинкам с камер СКН, показывающих коридоры, в которые выходили двери кают тех, кто заварил всю эту кашу, и вернулся в реальность:

- В общем, так – мероприятие, придуманное не нами, идет своим чередом. Дети, люди в возрасте и все те, чьи организмы по каким-либо причинам находятся не в лучшей форме, уже спят. Те, кто повыносливее, еще бодрствуют и колобродят. На командном мостике и некоторых отсеках началась паника, однако она ничего не изменит – все двери, лифты и межпалубные переходы контролируются хакером, а члены экипажа, пытающиеся вернуть контроль над системой безопасности, от нее надежно отрезаны.

- То есть, первый пункт плана захватчиков, можно считать, удался… - хмуро прокомментировала Забава.

Я утвердительно кивнул.

- А мы шевелиться будем?

- Пока нет. В данный момент мне катастрофически не хватает информации, и я намерен ее получить.

Беклемишева плотоядно ухмыльнулась:

- От тех, кто припрется в гости?

- В том числе. Но сначала задам несколько вопросов Насте и Лизе.

Пятиминутный «допрос» девчонок не дал ни бита нужной информации, а им здорово испортил им настроение. Если обобщить все, что они рассказали, то получалось приблизительно следующее: Завадская появилась в их поместье семь с лишним лет назад, вроде как, по рекомендации коллеги отца, и за время службы показала себя с самой лучшей стороны. Первый год прослужила в должности рядового охранника, хотя, согласно рекомендациям, имеющимся допускам и лицензиям, запросто могла претендовать на должность начальника охраны всего поместья. Завидная исполнительность и редкая добросовестность были замечены, так что она очень быстро доросла до начальника смены. А после того, как сдружилась с сестрами Болотниковыми, была назначена личным телохранителем старшей.

По словам Насти, последние года три они с Лизой доверяли Марьяне все свои нехитрые тайны, плакались в жилетку и искали помощи, когда таковая требовалась. Завадская отвечала тем же. И так вросла душой в эту парочку, что не побоялась вступить в достаточно серьезный конфликт с их крайне авторитарным и консервативным отцом.

Докопался бы и о сути конфликта, но в тот самый момент, когда мы добрались до этой темы, наши противники приступили ко второму этапу операции, и мне стало не до расспросов. Пришлось вывешивать перед собой и девочками картинку с камеры, расположенной в одной из кают шестой палубы, и заниматься анализом всего, что там происходило…

…Критический объем материала собрался уже через восемь минут и основательно загрузил. Для начала выяснилось, что «старшая подруга» и ее «коллеги» оказались нашими, имперскими, людоловами: каждая пара, орудовавшая на «спальных» палубах первого и второго класса, «упаковывала» пленниц в стандартный набор, используемый боевыми группами с Фуджейр. То есть, в иммобилизатор «Паук» и «Капюшон», отключающий зрение, обоняние и слух. Потом втыкала им в рты «Пробки», не позволяющие откусить себе язык, грузила тела на меддроиды и отправляла на восьмую палубу, где еще два очень деловых уродца аккуратно перекладывали «дорогой груз» в спасательные капсулы, рассчитанные на пятьдесят пассажиров каждая. Далее, стало понятно, что у этих тварей есть сообщник среди членов экипажа – снаряжение, используемое для иммобилизации, доставалось из малозаметных технических лючков в лифтовых холлах, вскрыть которые без специальных кодов было нереально. Ну и, как минимум, процентов девяносто этой компании являлось нашими соотечественниками.

Кстати, меня, Забаву и Дашу сильнее всего взбесило именно последнее. А сестры Болотниковы задыхались от бешенства с того самого момента, как не без моей помощи увидели Марьяну Завадскую, «в поте лица вкалывающую» в одной из кают! Слава богу, вскоре одна пара «упаковщиков» двинулась в сторону нашей каюты, и Настя с Лизой были вынуждены вслушаться в то, что я говорю:

- Девочки, работаю только я! А ваша задача как можно точнее занять положения, соответствующие ложной картинке, изобразить сладкий сон и не двигаться до моей команды!

Картинку я вывесил в центре каюты буквально через секунду. Затем скорректировал несколько грубых нестыковок в том, что изобразили девчонки, пошаманил с ароматическим блоком ДАС, чтобы добавить соответствующее амбре, и спрятался за голограммой, изображающей пустой угол. Когда парочка будущих клиенток подошла вплотную к двери, на всякий случай привязал к «коротким» таймерам еще две «домашние заготовки», принял боевой коктейль, затаил дыхание и поднял оба «Скорпиона» на уровень груди. А через несколько мгновений смог полюбоваться на людоловок имперского разлива не на картинках с камер СКН, а в реальности.

Ну, что я могу сказать? Выглядели они отлично! Высокие, подтянутые, резкие, эти дамы оставляли ощущение личностей, которые знают, с какой стороны браться за оружие, и всегда готовы среагировать на любой раздражитель. К счастью, в антураже, который подготовил я, их рефлексы и, вне всякого сомнения, солидный боевой опыт не катили от слова «совсем». Ведь для того, чтобы подойти к «спящим», им надо было повернуться ко мне спиной. А по неподвижным целям, да еще и расположенным менее, чем в пяти метрах, я разучился промахиваться в о-о-очень далеком детстве. В общем, первый этап моей игры прошел именно так, как планировалось: дождавшись, пока дамочки займут оптимальное положение, я всадил каждой по парализующей игле в шею, в три прыжка преодолел разделявшее нас расстояние и с десяти сантиметров сделал два самых важных выстрела. В смысле, всадил по обычному «штырю» в область расположения тактических имплантатов. Причем так, чтобы пострадали они, а не головной мозг. Потом упал на колено, сорвал с лиц обездвиженных «красоток» защитные маски, выдернул из комма «шланг» «Пробника», считающегося одним из самых главных инструментов любого рейдера, ткнул им в «стеклянные» глаза и облегченно перевел дух – «упражнение номер шестьдесят два», без идеального освоения которого о месте в основном составе боевых групп можно было только мечтать, было выполнено без помарок!

То же самое отметила и Забава. Даже в этот момент не забыв, что изображает мою девушку:

- Любимый, ты, как всегда, великолепен!

А Федосеева не стала тратить время на комплименты:

- Что делаем дальше?

Озвучивать этот вопрос мне не хотелось больше всего. Но весь мой план был собран на коленке, корректировался на ходу в соответствии с текущей ситуацией, и альтернатив ему просто не было. В общем, я собрался с духом, вывесил перед девочками картинку с восьмой палубы и начал издалека:

- У идеи, которую я пытаюсь реализовать, есть несколько очень тонких мест. И вот одно из них…

Пока рассказывал, не отрываясь, смотрел на Дашу. Поэтому видел, как в ее глазах появился дикий ужас, как она прокусила нижнюю губу и не почувствовала боли, как боролась с желанием отказаться от участия в этом безумии и как загнала свои страхи куда-то глубоко-глубоко. Тем не менее, команду начинать отдавал, сомневаясь в конечном результате. И мысленно клял себя самыми последними словами все время, пока «упаковывал» и укладывал на меддроиды Забаву, Лизу и Настю.

Федосеева подошла ко мне сама. Уткнулась лицом в шею, обняла за талию и прижалась грудью, животом и бедрами в тщетных попытках справиться с нервной дрожью. А когда я коснулся губами ее ушка и еле слышно пообещал, что все будет хорошо, чуть-чуть отодвинулась, поймала взгляд и так же тихо потребовала:

- Если что-то пойдет не так, убей!

Продолжение «…ибо второй раз я всего этого не выдержу!» читалось в ее глазах, и я коротко кивнул.

Она едва заметно шевельнула губами, видимо, попытавшись, но так и не сумев изобразить благодарную улыбку, и выдохнула еще два коротеньких предложения:

- А перед тем, как нацепить «Капюшон», поцелуй. Чтобы я могла как можно дольше отвлекаться на послевкусие.

Я кивнул еще раз, помог ей забраться на ложе меддроида, трясущимися руками защелкнул все шесть обручей «Паука» и поцеловал. Со всем чувством, на которое был способен. А когда заставил себя оторваться от мягких губ, отдающих кровью, и потянулся за «Пробкой», скорее почувствовал, чем услышал три слова – «Я тебе верю…»

Проникся до дрожи в коленях. Потом последний раз представил, каково ей будет заново переживать кошмарный опыт, и принял еще один боевой коктейль. А когда в голове, наконец, прояснилось, «вытолкал» дроиды в коридор и отправил их в недолгое путешествие на восьмую палубу…

…Активированная «шапка-невидимка», крошечная и почти ничего не «весящая» программка, залитая в систему безопасности лайнера еще в день вылета с Рубежа, сработала штатно – первая же камера СКН, в поле «зрения» которой я оказался, увидела только четыре «груженых» меддроида, неторопливо летящих над самым полом по абсолютно пустому коридору. Защитная маска, позаимствованная у одной из коллег «старшей подруги» Шереметевых, работала ничуть не хуже – я легко и непринужденно дышал той дрянью, которая совсем недавно вырубила не одну тысячу ни в чем не повинных людей, и двигался к лифтовому холлу. А все десять секунд, потребовавшиеся меддроидам, чтобы залететь в кабинку, простоял в небольшой нише, так как на этой палубе работала еще одна парочка людоловов, и существовала ненулевая вероятность того, что кто-нибудь из них, не вовремя выйдя в коридор, увидит меня-любимого.

Обошлось. Но как только сдвинулись двери, я вывел на экран комма картинки сразу с нескольких камер восьмой палубы, нашел «грузчиков» и скрипнул зубами – вместо того, чтобы заниматься делом, эти твари бездельничали. Причем повернувшись мордами к дверям лифтов! Впрочем, в этой бочке дегтя нашлась и ложка меда – забив пленницами две предыдущие спасательные капсулы, они переместились почти в самую середину огромного «перрона», то есть, поближе к «моему» лифту.

Программу, имитирующую их стандартное поведение при появлении меддроидов, доводить до ума не требовалось, и я не стал тянуть кота за хвост – залил ее в нужную директорию сервера СКН, тут же активировал, затем лег на пол так, чтобы при открывании дверей не светить лицом за километр, после чего вытащил из кобуры правый игольник.

Несколько секунд ожидания – и створки как-то уж очень медленно поползли в стороны. Затем шевельнулся меддроид, на поддоне которого «безвольной куклой» лежала Забава, и так же медленно выполз наружу. Алгоритм движения этих машинок был примитивен донельзя, поэтому я подождал вылета третьей, убедился, что она вместе с двумя предыдущими образовывает красивую дугу и гарантированно закрывает меня от взглядов «грузчиков», и вцепился в задний обтекатель четвертой. Заодно похвалив себя за то, что во время шараханий по «Левиафану» не поленился заглянуть на эту палубу и разглядеть все, что могло облегчить скрытое проникновение.

Эти воспоминания шли абсолютно не мешающим фоном, и на сорок втором метре скольжения на животе по гладкому покрытию пола, когда самый первый меддроид, перехваченный одним из «грузчиков», описал еще одну плавную дугу и замер перед шлюзом спасательной капсулы, я скинул на комм Панацеи пустое сообщение. А ровно через три секунды выкатился из-за своего самоходного укрытия и открыл стрельбу по мишеням, среагировавшим на «спазм», выгнувший «пленницу» дугой, и повернувшихся ко мне затылками. И, конечно же, попал. Но прежде, чем начать избавлять девчонок от не самых модных аксессуаров сезона, в темпе повторил упражнение номер шестьдесят два и, убедившись в том, что и эта парочка физически не сможет сообщить что-либо кому-либо, закидал парализованные тела в открытый шлюз.

Закончив убирать «хлам», способный встревожить следующих гостей, в темпе перетаскал к ним и четыре «своих» тела. А когда отпустил дроидов к людоловам, стоящим в виртуальной очереди, первым делом сорвал «Капюшон» с Дарьи.

От вспышки счастья, которой при виде меня осветились ее глаза, можно было ослепнуть и потеряться в пространстве. Но я был под двумя «коктейлями» и не пострадал. В смысле, осторожно вытащил «Пробку», сорвал обручи с запястий, вручил трофейную защитную маску и рыкнул «Остальное сама!». После чего метнулся к Забаве и снова взялся за дело.

Настю и Лизу «распаковывали» уже в три пары рук. Потом я раздал воспрянувшим духом Болотниковым взломанное и перепрошитое трофейное оружие, «нарезал» сектора наблюдения и вручил одну защитную маску, объяснив, что пользоваться ею пока придется по очереди. Затем отдал третью и последнюю Забаве, которую уже начало мутить, сорвал темно-серый комбез с парализованного тела более-менее подходящей комплекции, быстренько в него облачился и снова нырнул в свою «кротовью нору».

Увиденное «восхитило» до зубовного скрежета – пока все женские и единственная смешанная пара людоловов добросовестно выполняли свою работу, мужская развлекалась: «упаковав» и положив на поддон меддроида «объект» с меткой, эти уроды принялись насиловать то ли его мать, то ли старшую сестру. И делали это настолько… хм… «изобретательно», что меня начало клинить от бешенства. Несколько очень долгих мгновений желание рвануть в ту каюту и превратить скотов в фарш было почти невыносимым, но мысль о том, что это будет феерической глупостью, позволила взять себя в руки. И я, закрыв это окно, разжал челюсти, сведенные судорогой, расслабил кулаки и прошипел:

- Мужчину с усами «эспаньолкой» и парня с лысым черепом не убивать – эти твари не заслужили быстрой смерти!

Убедившись, что девчонки меня услышали, я продолжил анализ происходящего, но был вынужден прерваться – на палубу понялась очередная груженая кабинка, и из нее вылетел дроид со спящим телом.

Молодую и ослепительно красивую женщину лет двадцати пяти с абстрактными многоцветными татуировками на левой груди и новомодным многоцветным «тюнингом» промежности перетащили в капсулу на пару с Дашей. Потом отпустили «транспорт» и были вынуждены повернуться к Лизе, спросившей, почему никто из нас даже не подумал прикрыть наготу несчастной хоть чем-нибудь:

- А ты зайди поглубже и оглядись…

В спасательной капсуле лежало полтора десятка обнаженных тел, вопрос снялся сам собой, и я, почесав затылок, отправил Шереметевых пробежаться по двум уже заполненным, чтобы «распаковать» хотя бы по десятку спящих пленниц. Потом вернулся к своим делам. К сожалению, всего на пару минут, до прибытия «транспорта» с очередным «объектом». Затем «объекты» как-то уж очень зачастили, и нам пришлось заменить «грузчиков». Носиться с перрона в капсулу и обратно, параллельно анализируя происходящее на корабле, было не очень удобно, но я справлялся. После двенадцатого перенесенного тела, наконец, закончил подсчет девушек с метками, все еще остающихся в своих каютах, и повернулся к помощницам:

- Еще тринадцать меддроидов – и этот этап операции закончится. Так что не расслабляемся.

- Расслабишься тут с ними… - угрюмо проворчала Анастасия, только-только вернувшаяся с «задания». – Спаскапсулы, забитые обнаженными телами, до сих пор перед глазами. А стоит вспомнить, что среди этих несчастных девчонок должны были оказаться и мы с Лизой, как начинает пробирать дрожь!

- Слушай, Яр, мы с Настеной заметили, что у каждой пленницы на лобке или внутренней стороне бедра нанесены какие-то символы и номера! – подала голос Шереметева-младшая. – Ты не в курсе, что они означают?

- Результаты первичного осмотра, проведенного на месте захвата… - криво усмехнулась Даша. И продолжила вроде бы совершенно спокойно, но меня от тембра ее голоса пробрал озноб: – Горизонтальная полоска – девственница. Косой крест – нет. Знак вопроса – подозрение на результат хирургического вмешательства. Цифры – личный номер того, кто осматривал. В принципе, маркеры можно смыть специальным растворителем, но дураков это делать нет: микрочастицы краски сохраняются в порах кожи две с лишним недели, а перед продажей каждый лот, кроме всего прочего, осматривается в ультрафиолете. И если вдруг обнаруживается, что метка сведена или изменена, то вырезается вся цепочка поставщиков и посредников.

- Вы хотите сказать, что каждый из тех уродов или уродин лезет своими гря-… - начала, было, Лиза, но увидела мой предупреждающий жест и прикусила язык.

- Сорок пять секунд! – в темпе выпалил я. – Лифт на одиннадцать часов. Меддроид и две людоловки! Дистанция двадцать семь метров. Я изображаю мебель, Забава работает, Даша на подстраховке!

Пока я разворачивался на месте и прижимался плечом к распахнутому люку шлюза, чтобы изобразить картину «Сообщник, засмотревшийся на что-то, происходящее внутри спасательной капсулы», Панацея опустилась на одно колено, уперлась левым предплечьем в край створки так, чтобы получить дополнительную точку опоры, и пристроила сверху руку с игольником. Пара секунд на осмотр сектора обстрела – и она чуть-чуть скорректировала мое положение, чтобы щель между боком и комингсом стала немного шире.

Даша тоже не расслаблялась – стояла, прикрывшись моим телом и подняв ствол «Кипариса» на уровень груди. А я, выкладываясь по полной программе, вносил в программу-обманку динамические модели новых персоналий. Чтобы успеть скорректировать сигнал, уходящий на искин, еще до начала стрельбы.

Когда двери лифта распахнулись и из него неторопливо выплыл меддроид с «грузом», я как раз заканчивал заливать итоговый результат в соответствующую директорию. Изменить окошко на более актуальное успел буквально за секунду до того, как захлопал игольник Беклемишевой. Ну, а результат скоростной стрельбы – парализованные тушки, оседающие на пол – увидел уже в прыжке на разрыв связок.

Имплантаты выжег, по субъективным ощущениям, в самое последнее мгновение. Проверив глазки, закинул одно из тел на плечо и рванул к капсуле. Там в сердцах швырнул людоловку прямо на «грузчиков», сдвинулся в сторону, чтобы не мешать сестрам Болотниковым втаскивать в шлюз вторую тварь, помог Забаве принести девушку с меддроида, выдал Насте с Лизой, уставшим дышать по очереди, последнюю необходимую маску и уже потом окончательно успокоился…

…Вторую пару, закончившую собирать свои «объекты» на палубе второго класса, завалили в том же самом стиле и без каких-либо проблем. А третья «порадовала» неожиданным и очень неприятным «сюрпризом» – одна из людоловок, невысокая, коренастая и на редкость грудастая женщина лет тридцати пяти оказалась параноиком похлеще меня. На абсолютно безопасном, с ее точки зрения, корабле нацепила бронежилет скрытого ношения с эффектом мимикрии, да еще и не самый дешевый. Благодаря этому Забава, ясно видевшая аппетитную складочку между полушариями, демонстрируемую расстегнутым до неприличия верхом от комбеза, всадила обе парализующие иглы в защищенный корпус! Да, Федосеева, стоящая на подстраховке, не подкачала и поймала эту тварь в прыжке, но лишние две секунды, потраченные на нейтрализацию пары, пустили под откос план «А». И вынудили перейти к плану «Б», который нравился мне значительно меньше первого.

Чувствуя чуть ли не кожей, как стремительно утекают первые и самые важные мгновения, я в темпе вытолкал девчонок из шлюза, выбросил следом за ними все шесть парализованных тушек людоловов, выскочил сам и еще в прыжке прикоснулся к сенсору комма, к которому заблаговременно «привязал» последовательность команд «на самый крайний случай». Когда по всей палубе прокатилась почти одновременная волна лязга, с которым закрывались шлюзы спасательных капсул, раздраженным рыком пресек все попытки меня отвлечь и сунулся в «кротовью нору». Слава богу, попытка не удалась, и я, заметно приободрившись, проверил содержимое папки «Не хочу!!!», название которой идеально точно выражало мое отношение к этому сумасшествию. Ну, а обнаружив там три жалких голофото, оставшихся от функционала, имевшегося в наличии на момент начала стрельбы по твари в бронежилете, внимательно их изучил.

Первое, демонстрирующее ходовую рубку корабля за миг до падения системы безопасности, заставило скрипнуть зубами. И совсем не из-за перекошенного лица людолова, нависшего над своим коммом – на заднем плане этой картинки было ясно видно четверых членов экипажа, которые были застигнуты врасплох на рабочем месте. Не без труда уняв вспышку гнева и пересчитав людей, которые уже превратились в заложников, я посмотрел изображение из пятьсот семнадцатой каюты, представил ближайшее будущее жертвы насильников и заскрипел зубами от бессилия. Потом мазнул взглядом по парочке, сопровождающей меддроиды с совсем мелкими девчушками, как-то унял ярость, решительно свернул кучу окон, в одночасье ставших абсолютно бесполезными, и повернулся к девчонкам:

- Как вы, наверное, уже поняли, сука в бронике успела подать сигнал тревоги, и мне пришлось принимать экстренные меры. Результат… хм… несколько неоднозначен. С одной стороны, десять людоловов из семнадцати парализованы и вскоре перестанут представлять какую-либо опасность для кого бы то ни было; семь ублюдков, до сих пор пребывающих в добром здравии, надежно изолированы от абсолютного большинства пассажиров и членов экипажа; система жизнеобеспечения возвращена к базовым настройкам; «Левиафан» вывалится из гипера уже через сорок секунд, то есть, существенно раньше, чем было запланировано, и так далее. С другой – в распоряжении троицы главарей, в данный момент заблокированных в ходовой рубке, как минимум четверо потенциальных заложников; у пары, «развлекавшейся» в пятьсот семнадцатой каюте, еще трое; смешанная двойка, в момент падения системы двигавшаяся по коридору четвертой палубы, почти наверняка попытается использовать в том же качестве близняшек лет десяти. Ну и, до кучи, тем пассажирам и членам экипажа, которые очнутся от медикаментозного сна в спасательных капсулах, медблоках и каютах, придется пережить десять не очень приятных дней.

- В каком смысле? – хором поинтересовались Болотниковы.

Без особого труда пережив легкое головокружение при переходе из необыкновенного пространства в обыкновенное, я криво усмехнулся:

- У меня была всего одна реальная возможность обезопасить людей от большинства наиболее вероятных неприятностей. Ею я и воспользовался.

- Неужели залил в систему… э-э-э… «Хаос» дядьки Фрола?! – от избытка чувств дернув меня за рукав, торопливо спросила Забава. А когда я утвердительно кивнул, истерически расхохоталась на всю восьмую палубу.

Естественно, остальные девчонки не поняли причин ее безудержного веселья и забросали вопросами. Тратить время на пустопорожнюю болтовню я был не расположен, поэтому вытащил из ножен любимый тесак и приступил к не очень приятной, но необходимой процедуре – стал лишать людоловов даже призрачного шанса кому-нибудь навредить. Ну и, естественно, прислушивался к тому, что несла Беклемишева:

- Один из патриархов рода Логачевых, Фрол Романович по прозвищу Озорник, в молодости входил в десятку самых известных хакеров Империи. Его отношение к Закону было предельно уважительным, так что весь свой талант он тратил на помощь ИСБ и сногсшибательные розыгрыши. Не унялся и после того, как остепенился и вернулся в родное поместье. Однако параллельно издевательствам над старыми друзьями и родственниками стал натаскивать талантливую молодежь. «Хаос», от настоящего названия которого воспитанные девушки обязаны падать в обморок, он написал в молодости. А потом долгие годы использовал в качестве учебного пособия. Стараниями таких деятелей, как мой любимый мужчина, эта программа постепенно обросла кучей разнообразных дополнений и превратилась в настоящий кошмар для программистов!

- Реанимировать систему безопасности «Левиафана» и искины корабля можно даже не пытаться… - перерезав очередному «паралитику» связки под коленями и под мышками, добавил я. – Все, что я не внес в реестр исключений, окончательно и бесповоротно мертво, а попытка получить доступ к этим самым исключениям «положит» практически любое используемое устройство.

Забава, слушавшая этот монолог с довольной улыбкой, вдруг помрачнела, торопливо оглядела бесконечный ряд заблокированных люков спасательных капсул, затем пробежалась по сенсорам комма и, наконец, доперла до некоторых следствий применения… хм… «Хаоса»:

- Связи нет и вряд ли появится, все двери заблокированы, вероятнее всего, наглухо, и ты упомянул про десять не очень приятных дней… Яр, что еще я упустила?!

Я деловито перерезал последнюю связку, вытер нож о комбез жертвы и выпрямился:

- Корабль и капсулы переведены в противоабордажный режим, а все арсеналы, двери, лифты и большая часть межпалубных переходов в режим «Монолит». Наглухо заблокирована любая связь, включая межсистемную. Внутренняя Сеть, генераторы рекламы, голограмм и иллюзий приказали долго жить. ВСД «видит» только продукты питания, причем те, химический состав которых не позволяет использовать их в качестве компонентов самодельной взрывчатки. Изменение настроек системы жизнеобеспечения невозможно. Для возвращения в строй гиперпривода требуется физическая замена блока управления. И еще кое-что по мелочам…

- Когда ты все это успел? – ошалело захлопав ресницами, спросила Лиза.

- Основной объем работы был проделан еще во время занятий с дядькой Фролом и под его же контролем… - честно признался я. – А тут я, в основном, «допиливал» уже имевшиеся теоретические заготовки под вполне реальную конкретику.

- Миленько… - хмыкнула Федосеева и задала правильный вопрос: - Кто идет на охоту за смешанной парой?

Я подкинул нож, поймал его за лезвие, заляпанное кровью, и протянул Панацее:

- О целях этих ублюдков мы до сих пор не знаем ровным счетом ничего. Следовательно, Забаве придётся провести экспресс-допрос в полевых условиях, ты, Даша, будешь ее прикрывать, а охотиться пойду я в компании с Настей и Лизой…

Глава 13. Анастасия Шереметева.

25 марта 2352 года по ЕГК.

По пути к единственному межпалубному переходу, оставленному незаблокированным, Локи не сказал ни слова. Зато оказавшись на площадке перед единственным широченным пандусом, ведущим вниз, вдруг остановился, задумчиво оглядел стены, отделанные розовым мрамором или высококачественной имитацией под этот материал, и, не отрывая взгляда от далекой двери седьмой палубы, негромко заговорил:

- Две минуты на вопросы, жалобы и предложения. Потом я проведу инструктаж, и мы отправимся дальше.

Не успел он договорить, как Лиза возмущенно поинтересовалась:

- Если экспресс-допрос – это пытки, то почему ты поручил столь неприятное дело девчонке?!

- Эта девчонка – практикующий военный хирург, освоивший методику экспресс-допросов на вполне реальных людоловах и с этим делом справится ничуть не хуже меня… – без тени раздражения ответил он. – Кстати, вам стоит выбросить из головы всю ту чушь о гуманизме, которую с детства слышали от родителей, с голоэкранов и в Сети, вспомнить о том, что там, внизу, нас ждут нелюди, которые собирались продать вас в рабство, и свыкнуться с мыслью о том, что их придется убивать.

Представив себе допрос с использованием тесака, оставленного Забаве, Анастасия с большим трудом справилась с тошнотой. Потом вспомнила о том, что идет охотиться за Марьяной, и расплылась в мстительной улыбке:

- За последним дело не станет – там есть особа, в которую я, не колеблясь, всажу весь магазин!

Парень пожал плечами, выждал секунд десять и приступил к раздаче ценных указаний.

Как и предполагала Шереметева-старшая, им поручалось «самое важное» – не путаться под ногами, смотреть по сторонам и изображать стационарные огневые точки.Нет, она прекрасно понимала, что их ценность, как боевых единиц, да еще и в процессе охоты на профессионалов, близка к абсолютному нулю, соответственно, даже не подумала возмущаться. Наоборот, заметив искорки недовольства в глазах сестры, с силой сжала ее предплечье и отчеканила:

- Инициативы не будет!

Логачев оказался ничуть не менее внимательным – скользнул к Лизке, приподнял пальцем ее подбородок и заглянул в глаза:

- Это не вирт и не игра! Тут нет права на ошибку, ведь цена любой ошибки – вполне реальная жизнь. Твоя, твоей сестры, Забавы или Даши. Я хочу, чтобы мы выжили. А чего хочешь ты? Доказать свою значимость? Продемонстрировать бесстрашие? Покрасоваться?

- Я поняла! Прости! Можешь рассчитывать и на меня! – протараторила младшая, потом почему-то решила, что этого недостаточно, и торопливо добавила: - От меня проблем не будет! Даю слово!!!

- Что ж, я тебя услышал… - коротко кивнул он и подал команду начать движение. Тем самым жестом, который показал минутой ранее.

Анастасия подобралась, выбросила из головы все посторонние мысли, поудобнее перехватила игольник, дождалась, пока Ярослав отойдет на оговоренное расстояние, и двинулась следом. Осознанно копируя каждое движение порубежника, чтобы перемещаться так же плавно и бесшумно, как он.

Когда парень приблизился к двери, за которой начиналась седьмая палуба, сбилась с шага, внезапно представив весь тот рукотворный лабиринт, который требовалось добросовестно осмотреть. И испугалась. Почти так же сильно, как тогда, когда наброшенный на голову «Капюшон» отрезал ее от окружающего мира.

Слава богу, в этот момент Ярослав прислонился к стене рядом с массивной створкой и прервал тишину:

- В противоабордажном режиме, то есть, при наглухо заблокированных дверях кают, развлекательных заведений и подсобных помещений, каждая палуба «Левиафана» превращается в плоскую «решетку», состоящую из продольных и поперечных коридоров. Учитывая все тот же режим, обеспечивающий крайне неблагоприятную «погоду» для полетов разного рода микродронов, минимальное количество людей, требующихся для качественного осмотра всей этой территории, трое. А если учесть, что ко всему этому прилагается еще и полное отсутствие нормальной связи, то становится еще веселее. В общем, этот процесс займет достаточно много времени, но спешить нам некуда. Поэтому сейчас я объясню алгоритм действий на вполне конкретном примере, и мы приступим к делу, ради которого и покинули уютную «восьмерку».

Излишнее многословие, не самые стандартные обороты речи и непоколебимая уверенность, звучащая в голосе Логачева, помогли справиться с накатившим страхом, и Настя чуть-чуть расслабилась. А буквально через минуту, когда парень, пропавший в дверном проеме, два раза щелкнул языком, решительно легла на живот, подползла к невысокому порожку, который члены экипажей космических кораблей, оказывается, называли комингсом, и приняла предписанное положение. То есть, устроилась так, чтобы видеть и продольный, и поперечный коридор, но самой не отсвечивать.

Три щелчка, но уже в ее исполнении, сорвали с места Лизу. И младшая сестра, в стремительном броске вдоль левой стены добежав до Локи, лежащего вплотную к углу, за которым начинался второй продольный, приняла такое же положение.

«Твоя задача постоянно контролировать левый продольный и правый поперечный коридоры. Елизаветы – только тот продольный, к которому я ее буду подводить. Пропустите любое шевеление – будет плохо. Всем…» - мысленно повторила девушка и постаралась рассеять внимание именно так, как говорил Ярослав. Пока настраивалась на долгое и внимательное наблюдение, парень вернулся к ее углу, достаточно спокойно прошел до угла второго поперечного и замер.

«Выпускает гибкий щуп с камерой на конце…» - мысленно отметила Настя. А через миг вздрогнула, так как Логачев исчез.

«Скоро появится в поле зрения Лизы и свернет к третьему поперечному…» - успокаивая себя, все так же мысленно пробормотала она, но вернувшийся страх лишь сильнее сжал ее в своих ледяных объятиях. Правда, совсем ненадолго – условный сигнал, поданный Лизой, дал понять, что Локи показался во втором продольном и двигается дальше.

Когда знакомая фигура снова появилась в поле ее зрения, девушка подала точно такой же сигнал сестре и почувствовала, что ее отпускает. Потом представила себе описанную «решетку», траекторию движения единственного боеспособного человека в их тройке и тяжело вздохнула – для того, чтобы осмотреть все помещение, ему предстояло пробежаться не по одной такой «змейке». А ведь после «семерки» им предстояло последовательно «пройтись» еще как минимум по трем палубам. Если, конечно, смешанная двойка, которую Яр обозначил целью номер один, не ушла на третью, вторую или первую…

…Первая «змейка» далась тяжелее всего – Шереметева-старшая то дергалась из-за «слишком раннего» или «слишком позднего» появления Логачева, то начинала видеть контуры несуществующих фигур в тенях дверных косяков, то холодела, заметив шевеление сестры. Однако к середине третьей, то есть, во время осмотра «полосы» между третьим и четвертым продольными коридорами, она более-менее притерпелась к ожиданию опасности и начала думать о посторонних вещах. Порадовалась исчезновению навязчивой рекламы, вездесущих информационных табло и динамических голограмм-сюрпризов, активирующихся при приближении человека; сообразила, почему в противоабордажном режиме не блокируются лишь два перехода, расположенных в диаметрально противоположных углах палуб; удивилась количеству «мертвых» меддроидов, памятниками самим себе застывших в коридорах; посочувствовала Дарье, вынужденной присутствовать при экспресс-допросе, проводимом дипломированным военным врачом. Потом задумалась о Локи – вспомнила, как выглядит его обнаженное тело, и отказалась понимать, как такой громила может передвигаться настолько быстро плавно и бесшумно. Эта мысль заставила обратить внимание на схожие промежутки времени между появлениями Локи. Тут девушка ради любопытства активировала на комме секундомер и… появлении на четвертом почувствовала жгучий стыд: парень, который тащил на себе практически всю тяжесть незримой войны с людоловами, работал, как метроном! То есть, осматривал каждую «ячейку» «решетки» одинаково добросовестно и не позволял себе расслабляться. А она, выполняющая пусть и вспомогательную, но достаточно важную задачу, делала это абы как!

С этого момента Анастасия загнала себя в некое подобие транса – рассеяла внимание, отключила голову и превратилась в придаток к глазам. Автоматически реагировала на каждое появление Логачева и подавала условленный сигнал сестре, не дергалась из-за ее шевелений и ощущала себя заряженной на действие.

Во время коротенькой передышки перед спуском на шестую палубу она ненадолго вышла из этого состояния, чтобы поделиться «наработками» с Лизой. А когда почувствовала, что прониклась и та, краем сознания отметила целесообразность этого решения и снова вернулась в «транс». В котором и провела все время, пока Локи мотался по «змейкам» «шестерки» и «пятерки». А перед четвертой «вылезла», заметив легкое напряжение, появившееся во взгляде и жестах этого парня.

- Почти уверен, что парочка спустилась ниже… - ощутив ее внимание, криво усмехнулся он. – Однако это не причина расслабляться. В общем, работаем в том же режиме, что и раньше. Договорились?

Анастасия утвердительно кивнула, краем сознания отметив, что этот жест получился каким-то уж очень спокойным и уверенным. Потом обратила внимание, что из движений сестры напрочь пропали обычные суетливость, порывистость и резкость, чуть-чуть добавила глубины «погружения» и снова превратила себя в механизм, заточенный на выполнение одной-единственной операции. Еще на две палубы – четвертую, которая, как и предсказывал Логачев, оказалась пуста, и третью. А перед спуском на вторую снова вернулась в обычное состояние на время получения очередных ценных указаний:

- С момента падения системы прошло больше четырех часов. Парочка, которую мы ищем, профи – они оставили «мертвые» меддроиды, но утащили детей. Значит, морально готовы ими прикрываться и, вероятнее всего, попробуют устроить засаду именно на второй палубе. Хотя бы потому, что у них будет, куда отступить. В алгоритме наших действий это не меняет ровным счетом ничего – вы делаете то же самое, что делали на предыдущих палубах, и стреляете только в тех случаях, которые мы оговаривали. А все остальное сделаю я. Ну, или очень постараюсь…

Коротенькая пауза, во время которой Анастасия почувствовала возвращение страха, продлилась считанные мгновения – Логачев ободряюще улыбнулся, пообещал, что все будет хорошо, и снова посерьезнел:

- Хочу напомнить, что нас ждет встреча с так плохо знакомой вам Марьяной Завадской. Это тоже ничего не меняет – если у вас вдруг появится желание пообщаться с ней тет-а-тет, то я предоставлю вам такую возможность. Но уже после того, как парализую и ее, и ее напарника-мужчину.

Эта пауза прошла под знаком ярости – Шереметева-старшая задыхалась от ненависти и дикого желания вцепиться в глотку твари, которая, строя из себя ближайшую подругу, заманила их с Лизой на корабль, который собирались захватить ее сообщники. А еще жаждала крови этой двуличной твари.

Почувствовав ее состояние, Ярослав подошел вплотную и заглянул в глаза:

- Настен, месть – это блюдо, которое подается холодным! Чувства могут помешать и тебе, и твоей сестре, и мне. поэтому выключи их, пожалуйста, также, как раньше, и спокойно жди – тогда, как говорили древние китайцы, мимо обязательно проплывет труп твоего врага.

- Выключу! – твердо пообещала она, дала себе еще пару секунд на переживания и прикрыла глаза. Потом расслабила сведенные плечи, убрала руку с рукояти трофейного игольника и коротко кивнула.

Локи ответил таким же кивком, затем посмотрел на Лизу, показал ей большой палец и словно подобрался:

- Все, работаем!

Сестры дисциплинированно попадали по обе стороны от двери, заняли положение для стрельбы лежа, еще раз проконтролировали, насколько хорошо скрыты их силуэты от стрелков, которые могут лежать по другую сторону пандуса, и чуть-чуть скорректировали свои положения. А когда застыли в неподвижности, Логачев сдвинул в сторону дверь очередного межпалубного перехода и абсолютно бесшумно даже не пошел, а заскользил вниз. По самой середине перехода и держа «Скорпионы» на уровне пояса.

На серию негромких щелчков, разорвавших абсолютную тишину, Настя среагировала чуть ли не раньше, чем первая игла из чужого игольника покинула ствол оружия. Поэтому открыла ответную стрельбу практически мгновенно. Цель не искала – дисциплинированно всаживала иглу за иглой в стремительно расширяющуюся щель между дверью на вторую палубу и стеной, причем почти впритирку к полу. За стрельбой сестры не следила, зная, что Лиза точно так же «обрабатывает» свой сектор ответственности, расположенный под потолком. И не позволяла себе отвлекаться на Ярослава, который продолжал нестись вниз по невообразимой траектории, состоящей из абсолютно безумных прыжков, перекатов, диких рывков из стороны в сторону и пробежек по стенам. Нет, краем глаза она все это контролировала. Но только для того, чтобы не зацепить парня «дружественным огнем». А еще не понимала, как он умудряется не только бежать, но и стрелять, слышала посвист игл, пролетавших мимо нее, но продолжала давить на сенсор.

Первая и единственная вспышка страха, чуть было не выбившая ее из состояния внутреннего спокойствия, ударила по нервам сразу после того, как Локи, подбежав к концу пандуса, вдруг метнулся влево, взбежал по вертикальной стене, оттолкнулся и, практически притеревшись к потолку, вылетел из поля зрения. Впрочем, на реакции девушки это никак не сказалось – после исчезновения парня она прекратила стрельбу, рванулась вперед прямо из положения лежа и, выкладываясь до предела, понеслась вниз. Туда, где, возможно, убивали их единственного защитника!

Дистанцию в сорок пять метров, да еще и на спуск, пронеслась за считанные мгновения. Оставшиеся пять пролетела, перед падением подкрутив корпус так, чтобы коснуться пола в скольжении на боку, а не воткнуться в него грудью. Подкатившись к комингсу, скорее почувствовала, чем увидела точно такой же прыжок Лизы, а еще через миг услышала страшно довольный голос Логачева:

- Девчонки, я вас обожаю!!!

Такой команды в списке, озвученном в переходе между восьмой и седьмой палубами, не было, поэтому Анастасия на миг впала в ступор. Однако, скинув с себя «транс» и сообразив, что Локи разгуливает по коридору без «Скорпионов» в руках, мигом оказалась на ногах, огляделась и огромным трудом удержала на месте содержимое желудка – сразу за отключенным меддроидом, стоящим вплотную к стене поперечного коридора, в луже из крови валялось тело мужчины без доброй трети черепа! Переведя взгляд левее, сглотнула еще раз, ибо и пол, и стены, и даже потолок части продольного коридора, прилегавшей к дверному проему, оказались заляпаны все той же кровью и фрагментами мозгов. Зато мгновением позже, заметив за страшно изуродованным дроидом знакомое плечо, бедро и ноги, забыла обо всем на свете и рванулась к Завадской.

Картинка, обнаружившаяся за «мертвой» машиной, тоже не отличалась особой красотой, но никакой тошноты не вызвала – тварь, которую она искренне считала старшей подругой, сидела, привалившись к меддроиду, сжимала побелевшей левой рукой обрубок правой и остановившимся взглядом гипнотизировала кисть и предплечье, валяющиеся чуть поодаль.

- Два золотых выстрела в одном бою! – хохотнул Логачев, приобняв Настю за плечи. – Твоя сестренка умудрилась притереть иглу в угол между стеной и потолком, а твоя влетела в щель между полом и днищем этой железяки!

- А что с твоим боком и плечом? – каким-то уж очень напряженным голосом спросила Лиза.

- Мелочи… - отмахнулся тот. – Если бы вы промедлили хотя бы чуть-чуть, было бы значительно хуже!

- Локи, черт, ты сейчас истечешь кровью!!! – в панике воскликнула Анастасия, развернув парня к себе и оглядев его комбез, продырявленный то ли в пяти, то ли в шести местах.

- Настен, поверь на слово, это лишь царапины, которые Забава зашьет и заклеит за десять минут. А то, что ты сотворила с госпожой Завадской…

Уверенности в голосе Ярослава было хоть отбавляй, поэтому девушка нехотя оставила его в покое и повернулась к «госпоже Завадской»:

- Ну, здравствуй, Мариш! Если во-он то тело без правого глаза и части черепа – тот самый знойный красавец, в постель к которому ты так рвалась, то прими искренние извинения: он потерял товарный вид по нашей вине. А за отстреленную руку просить прощения не буду. Ибо жажду сделать то же самое с тремя оставшимися конечностями!

- Ну, и что тебя останавливает? – подала голос Лиза. – Надеюсь, жгучее желание поделиться половиной конечностей с любимой сестрой?

- Нет. Желание разобраться с причинами предательства!

- Не было никакого предательства! – криво усмехнулась женщина. – Была самая обычная работа, на которую я согласилась за шесть лет до появления в вашем доме. Как говорят амеры, «Ничего личного. Просто бизнес…»!

- Она разжала пальцы! Хочет истечь кровью!!! – внезапно воскликнула Шереметева-младшая, и тут события понеслись вскачь – Марьяна, с силой оттолкнувшись здоровой рукой, рванулась было к игольнику, но оружие, отброшенное точным выстрелом Логачева, улетело метров на пятнадцать. А тело Завадской начало превращаться в фарш от попаданий игл обеих Шереметевых!

- Сука! Сука!! Сука!!! – заверещала Елизавета, сообразив, что их «старшая подруга» только что сбежала от возмездия в лучший мир.

- Сука… - согласился Ярослав. – Но расчетливая, бесстрашная и волевая.

А Анастасия промолчала. Ибо чувствовала пустоту на месте сердца и привкус железа во рту.

Несколько следующих мгновений прошли мимо нее – она, словно выпав из жизни, не видела никого и ничего. А потом у нее потемнело в глазах, плечи почувствовали тепло чьих-то ладоней, а тихий, но очень уверенный голос озвучил на редкость простую и чертовски правильную мысль:

- Собаке собачья смерть!

- Верно! – в унисон ему выдохнула сестричка. – И никакой «вечной памяти»: сдохла – считай, не было…

Шереметева-старшая тряхнула головой, пару раз моргнула, чтобы побыстрее сфокусировать зрение на лице Логачева, и демонстративно развернула плечи:

- Все, я в порядке. Что делаем дальше?

- А слабо устроить стриптиз? – неожиданно предложил он. И, насладившись их одурением, мотнул головой куда-то в сторону: - Вон там, в поперечном коридоре, лежат девочки, которых сюда притащили эти твари. Из одежды – одни обручи «Пауков» и «Капюшоны». Я, в принципе, переживу, но вы этого, думаю, так не оставите.

Девушка проследила за его взглядом, увидела два тельца, лежащих на голом полу, и, на ходу срывая с себя блузку, рванула к ним. Лизка, естественно, сделала то же самое. Потом опустилась на колени перед девочками и принялась аккуратно, но очень быстро избавлять их от ненавистных «украшений».

Пара минут возни – и малышки превратились в куколок. Правда, «платьица» им были великоваты, но такие мелочи Шереметевых не волновали – удовлетворенно оглядев дело своих рук, они вспомнили о Логачеве, развернулись на месте и потеряли дар речи: за то время, пока они занимались спящими красавицами, он успел стянуть с обезображенного тела Завадской штаны и теперь задумчиво поглядывал на трусики!

- Может, стоило попросить нас раздеться полностью? Живые и целые девушки, на мой взгляд, смотрятся значительно аппетитнее, чем свежий труп! – съязвила Лиза.

- Ни вас, ни ее я есть не собираюсь… - буркнул Ярослав, покрутил в руке шмотку, насквозь пропитавшуюся кровью, и зачем-то продырявил нижний край обеих штанин. Потом убрал нож в ножны и мрачно вздохнул: - Трупа два, а ткани на нормальные волокуши толком и нет.

- А зачем нам волокуши? Девочки же совсем легкие!

- До шестой палубы не так уж и близко, пятеро людоловов еще живы, а любой груз на руках ограничивает возможности. Дальше объяснять?

- До шестой или до восьмой? – мысленно согласившись с его логикой, спросила Анастасия. И получила убийственный ответ:

- На восьмой палубе нет даже прикроватных ковриков, а у меня в каюте как минимум одна свободная спальня.

- Так, стоп, а как же режим «Монолит»?

- Должны же у меня быть хоть какие-то привилегии?

Глава 14. Ярослав Логачев.

26 марта 2352 года по ЕГК.

…Найти время для просмотра записи допроса второго помощника капитана «Левиафана» удалось лишь после общего отбоя. Вернее, после того как я навестил медблок и полюбовался на умиротворенное лицо спящей Даши, заглянул в спальню, в которой Забава нянчилась с Титовыми, и пожелал добрых снов сестрам Шереметевым, пьющим кофе в гостиной. Завалившись в джакузи, первым делом вывесил перед собой крошечный двумерный экран, убрал звук почти до предела и включил воспроизведение. Самое основное, согласно меткам, заботливо поставленным Забавой, было озвучено всего за семнадцать с четвертью минут, но для полноценного анализа ситуации требовались нюансы, поэтому я просмотрел весь материал с начала и до конца, а потом еще раз прошелся по некоторым фрагментам. Увиденное, естественно, не порадовало. И в то же время почти не удивило – да, операция, в одной из фаз которой нам довелось «поучаствовать», задумывалась с нешуточным размахом, но и в ней во главе угла стояли такие чувства, как честолюбие, беспринципность, подлость, алчность, двуличность и так далее. Тем не менее, настроение упало в ноль, и я, свернув программу просмотра видеороликов в трей, вырубил свет, откинул голову на бортик, закрыл глаза и попытался побыстрее выбросить из головы запомнившиеся фрагменты не самого приятного фильма в моей жизни. Но не добился ровным счетом ничего – стоило отодвинуть куда подальше одну картинку, как ей на замену приходила другая. И продолжала добивать остатки веры в тезис эпохи Темных Веков «Человек – это звучит гордо».

Шелеста открывающейся двери я не услышал – был слишком глубоко в себе. Зато, почувствовав, что уровень воды в джакузи резко поднялся, а в грудь начали биться поднявшиеся «волны», сначала рефлекторно накрыл ладонью рукоять игольника, а уже потом приподнял голову и вслушался в тишину. Проснувшаяся было паранойя посоветовала принять боевой коктейль, но разум рассмеялся. И через несколько мгновений помог почувствовать знакомый запах.

Паранойя тут же куда-то испарилась, следом «отодвинулся» на край сознания разум, и в свои права гордо вступили чувства. Поэтому первое касание ищущих пальчиков к плечу вызвало вспышку радости, последовавшее за ним ощупывание – нетерпение, а «Девятый вал» очередной волны – острое, как стилет, предвкушение.

Забава не разочаровала – определившись с моим положением в пространстве, обожгла щеку коротким, но ласковым поцелуем, затем забралась под мышку, осторожно поерзала, принимая любимое положение, и, словно заявляя права на меня, накрыла горячей ладошкой бедро. Прекрасно зная ее характер, привычки и потребности, я «отдал» правую руку и не прогадал – получив возможность вцепиться в пальцы, она окончательно расслабилась и занялась «делом», помогающим настраиваться на сложную беседу. Сначала, как водится, прощупала тенар. Затем гипотенар . Уделила эдак секунд двадцать червеобразным, ладонным и тыльным межкостным мышцам, после чего, наконец, дорвалась до проксимальной фаланги безымянного пальца. Место, традиционно предназначенное для ношения обручального кольца, оглаживала минуты три, почему-то еле слышно вздыхая. Потом, наконец, вернула воспоминания о погибшем женихе в самый дальний чулан своей памяти и… заставила меня подобраться:

- Все, простилась. Раз и навсегда.

Для того, чтобы столь решительно отказаться от воспоминаний о человеке, которого она когда-то считала абсолютным идеалом и центром личной Вселенной, требовались очень веские основания. И мне, естественно, захотелось их услышать. Вот я и дал это понять, едва заметно шевельнув «терзаемым» пальцем.

Беклемишева поняла всю подоплеку вопроса без каких-либо объяснений и грустно усмехнулась:

- Причина первая предельно проста – эталон, который я создала, оказался куда совершеннее, чем мне казалось, и теперь сравнения с ним не выдержал даже Сашка Потемкин. Ну, а вторая стала следствием размышлений о наиболее вероятном будущем.

Просить объяснить смысл последней фразы как можно подробнее не было никакой необходимости – Забава чувствовала меня так же хорошо, как я ее, поэтому была готова открыть душу без каких-либо просьб с моей стороны. А молчала из-за того, что собиралась с мыслями.

Начала в своем любимом стиле. В смысле, с вопроса, который должен был натолкнуть на некий объем уже известной информации, требующийся для дальнейших размышлений:

- Запись… обдумал?

Пауза между словами тоже несла смысловую нагрузку – намекала на то, что обсуждать эту проблему открытым текстом крайне нежелательно. Поэтому я ограничился утвердительным кивком.

- И как тебе новые перспективы?

- Если очень коротко и емко, то можно обойтись четырьмя буквами. И получающееся слово будет отнюдь не «лето».

- Рада, что в этом наши мысли совпадают… - без тени улыбки заявила она и начала добавлять рисуемой картине «объемов»: - Ты обратил внимание на… нестыковки…?

Первая пауза сопровождалась «объяснением» - указательный палец Забавы накрыл мой и помог ткнуть в ее же солнечное сплетение. Столь недвусмысленная подсказка мгновенно отсеяла все альтернативные варианты понимания этого вопроса и помогла заполнить вторую паузу недостающим словосочетанием «…в моем рассказе».

Да, над причинами, вынудившими ее описать столкновение со вторым помощником капитана, скажем так, не очень точно, я уже задумывался. Так что кивнул еще раз.

- А что будет с командой в том будущем, которое ты планируешь?

К указательному пальцу, все так же касающемуся ее кожи, я добавил средний и безымянный, намекая, что никаких Шереметевых добирать не собираюсь. А когда почувствовал удовлетворенный кивок Панацеи, поцеловал ее в темя.

- И правильно. Но мы все равно слишком уязвимы… – грустно усмехнулась она, выждала паузу, чтобы лишний раз подчеркнуть важность последнего предложения, и, решив, что по этому вопросу мы достигли полного взаимопонимания, перешла к следующему. Начав с тяжелого вздоха: - Сегодня мне было суждено умереть. Может, это покажется глупостью, но я и видела, и чувствовала ту иглу, которая летела мне в лицо. Знаю даже точное место, в которое она должна была попасть – в левую слезную кость. Как Даша успела выбить меня с траектории ее полета, не понимаю даже сейчас. Зато могу дать пощупать вполне реальную царапину на виске и показать срезанную прядь.

- Контузило?! – прекрасно зная, как сказывается на человеке даже такое «легкое» касание иглы, встревоженно спросил я, схлопотал удар локтем за нетерпеливость и прикусил язык. А она продолжила монолог. Слава богу, все-таки ответив на заданный вопрос:

- Да, немного. Но полчаса, проведенные в медкапсуле, помогли убрать последствия, так что я не об этом. И не о том, что Федосеева, по сути, уже расплатилась с нами по всем долгам. Я хочу обратить твое внимание на потенциал этой личности. Поэтому перечислю те ее поступки, которые считаю из ряда вон выходящими. Для начала девочка, которую всего несколько дней назад вытащили из логова людоловов, согласилась нацепить «Паук», «Капюшон» и «Пробку», хотя по определению, еще не могла отойти от всего того, что перенесла на Фуджейре. После этого отправилась на меддроиде в неизвестность, чтобы второй раз за несколько дней проделать путь, который запросто доведет до заикания любого взрослого мужчину. И, толком не успев отойти от «прелестей» этих покатушек, адекватно среагировала на абсолютно неожиданную атаку! Причем не только закрыла меня собой, но и придумала тактику, которая, в конечном итоге, позволила переломить абсолютно безнадежную ситуацию в нашу пользу…

По первым двум пунктам я мог сказать гораздо большее нее, так как видел, насколько тяжело дались Федосеевой принятые решения. Ну, а о третьем судил косвенно, по рассказам и записи. Так что пожал плечами:

- Да, из нее можно сделать знатную порубежницу!

И аморфностью этой фразы вывел Забаву из себя:

- Закрой глаза, представь себя на ее месте и пропускай через свою душу каждое слово, которое услышишь! Итак, слушай, это кусочек ночных откровений твоей Спутницы…

Я закрыл глаза, затаил дыхание, а секунд через двадцать услышал пьяный, прерывистый, но очень твердый голос Федосеевой:

- Насилие пугает… только первые раз пять-шесть. Потом ты… привыкаешь ко всему, без особых проблем покидаешь свое тело, отрешенно смотришь на него со стороны и обдумываешь… самые разные вещи. Не знаю, как другие, а я… каждый раз вспоминала рыжую девчонку лет четырнадцати из… четвертого ролика о «развлечениях» Аббаса… Пыталась придумать алгоритм, который мог бы помочь… получить такую же культю, как у нее. Что в ней было особенного? О-о-о, там, под тоненьким слоем кожи, склеенной биогелем и приживленной портативным регенератором, прятался совершенно потрясающий выступ плечевой кости, которым, при удачном стечении обстоятельств, можно было выколоть своему мучителю глаз. А знаешь, почему именно его? Да потому, что после четырех-пяти часов насилия и пыток… бить в висок, переносицу или горло абсолютно бессмысленно, ибо сил не хватает даже для того, чтобы нормально дышать. А зубы у жертв шейха удаляются в конце пятого-шестого часа истязаний… следом за тем, как на культю четвертой отрезанной конечности… цепляется регенератор. Рыжей повезло – в тот момент, когда Аббас… допиливал ей кость, его отвлек один из телохранителей, и срез… получился косым. А эта дура… так и не додумалась его использовать… по единственно верному назначению…

На этой фразе Забава оборвала запись, но и прослушанного отрывка мне хватило за глаза – я задыхался от бешенства, мечтал дорваться хоть до какого-нибудь мозголома, людолова или торговца живым товаром Халифата, чтобы провести его по тому же пути, по которому прошла Федосеева, но только в реальности!

- Как тебе ее откровения? Цепляют, правда?! – желчно поинтересовалась подруга детства и пододвинулась поближе: - Теперь послушай мои: вся ее душа – один сплошной сгусток ненависти и боли. А островка, подобного глазу урагана, там нет. Если нам удастся его создать, то Даша с легкостью справится с тем, что нас ждет в самом ближайшем будущем. Нет – сломается. Ибо второго подобного испытания не переживет. А ведь в этом самом «будущем из четырех букв» нами будут заниматься люди, для которых нет абсолютно ничего святого!

«Если что-то пойдет не так, убей!» - услужливо напомнила память, а потом показала и взгляд, в котором горело то же признание, которое только что озвучила Забава: - «…ибо второй раз я всего этого не выдержу!»

Бешенство тут же «остыло», превратившись в ледяную решимость, а «взгляд», направленный в прошлое, устремился в будущее, к тем, для кого нет ничего святого. Однако через миг пальцы, судорожно сжатые в кулак, накрыла ладошка Панацеи, и я услышал ее Решение:

- Я сделаю все, чтобы у нее появился этот «глаз». И чтобы ее не смогли от нас оторвать никем и ничем…

Первое слово, подчеркнутое касанием, ничуть не удивило – я знал, что Забава не приемлет отношений середина на половину, и для тех, кто дорог, делает действительно все. А второе заставило сначала задуматься, а потом похолодеть. Ибо использование классической медовой ловушки против Федосеевой было вполне вероятно! А Панацея, не дав мне возможности прийти в себя, тут же шарахнула по перетянутым нервам еще раз:

- Теми же самыми «подсадными утками» обязательно испытают на прочность и меня. Ведь стоит немного покопать, как окажется, что имеющаяся эмоциональная привязка к тебе ущербна, а я живу, находясь в «подвешенном» состоянии. Поэтому в одних компаниях называю тебя любимым сыночком, братиком и далее по списку, в других лишь изображаю твою девушку, в третьих усиленно ищу принца на белом коне и так далее. При этом веду себя столь беспечно, будто впереди вечность! Слава богу, сегодня, чудом разминувшись со смертью и задумавшись о будущем, я увидела себя со стороны и прозрела…

После этих слов Забава внутренне подобралась, готовясь озвучить что-то очень важное, и даже перестала перебирать мои пальцы:

- Жизнь может закончиться в любое мгновение, значит, надо жить, а не играть. У меня есть команда, из которой я ни за что не уйду, есть абсолютный идеал мужчины, без которого я себя не мыслю, и я не Логачева, а Беклемишева! В общем, сегодня все привычные образы легко и непринужденно слились в один-единственный – любящей женщины. И теперь мне плевать на любые проверки на прочность.

- Любящей? – сообразив, что она имеет в виду, уточнил я, пытаясь выгадать хотя бы несколько лишних секунд для того, чтобы прийти в себя.

- О свадьбе, белой фате и обручальном кольце я мечтала лет с тринадцати и до выстрела в лицо. Контузия помогла понять, что правильная реальность в разы слаще, чем любые мечты. Так что да, «любящей»! И «слились». Уже… - чуть ли не с улыбкой сообщила она. После чего тихонько хихикнула: - Что, в шоке?

- Не то слово! – честно признался я.

- Сама такая. С тех пор, как сообразила, что могла до этого не додуматься, уйти к Потемкину или добровольно уступить тебя какой-нибудь левой бабе!

Как обычно, ее страх, выданный биением сердца, ритмом дыхания и тембром голоса, вышиб из меня все, кроме желания защитить. И вызвал у Панацеи, чувствующей порывы моей души ничуть не хуже, чем я ее, истерический смешок:

- Ну что, защитничек, с этим «врагом» справишься или как?!

- Справлюсь… - угрюмо буркнул я. И все-таки оставил нам свободу для маневра: - Если ты, переспав с этим решением, не передумаешь.

Беклемишева или, учитывая ее фантастическое упрямство, «любящая женщина», запросто прочитала и этот порыв души. Однако доказывать, что ни за что не передумает, сочла необязательным – коснулась губами щеки, пожелала доброй ночи и ушла выполнять поставленное условие. А я, с большим трудом заставив себя успокоиться, вернулся к анализу наиболее вероятных вариантов будущего. И занимался этим до очередного «пробуждения» комма.

Почувствовав его вибрацию, кинув взгляд на экран и прочитав коротенький текст под пиктограммой сработавшего таймера, плеснул в лицо водой, чтобы взбодриться, раздраженно отметил, что она для этого слишком теплая, и решительно выбрался на бортик. А через пару минут, выйдя из душевой кабинки, закрепил на бедрах «Скорпионы», накинул халат и поплелся в медблок.

Относительно небольшая, но очень уютная комнатка встретила меня приятным полумраком, теплым мерцанием панели управления работающей медкапсулы и еле слышным шелестом ее же системы охлаждения. До пробуждения Федосеевой оставалось чуть больше полутора минут, поэтому я, мазнув взглядом по мягкому уголку, подошел к терминалу ВСД и заказал две упаковки сока.

К моменту, когда прибыл контейнер с заказом, комм завибрировал еще раз, и я, вытащив добычу, развернулся на месте:

- Тебе ананасовый или вишневый?

- Ананасовый… - окончательно вернувшись в реальность, как-то уж очень мрачно ответила Даша, вцепилась в протянутую руку и села. А через мгновение, потянувшись к бутылке с соком, почувствовала, что со мной что-то не так, и оказалась на ногах: - Что случилось?!

- Все в порядке. Просто говорил с Забавой о будущем и основательно загрузился… - грустно улыбнулся я, затем снял с поднятой крышки медкапсулы знакомый халатик, подал Федосеевой и пошел навстречу своей паранойе, активировав глушилку. А когда девушка утолила жажду, поставила пустую бутылку на пол, вдела руки в рукава и затянула поясок, мотнул головой в сторону дивана и кресел:

- Может, присядем? Я бы хотел с тобой кое-что обсудить.

- Я тоже… - кивнула она. Но шагнула не к мягкому уголку, а ко мне. И, обхватив руками за талию, уставилась в глаза: - К сожалению, вытащив меня с Фуджейры, ты не вытащил Фуджейру из меня! И я не знаю, что с этим делать…

- А чуть подробнее можно? – услышав в ее голосе панические нотки, мягко спросил я.

Она кивнула и уткнулась лбом в мою грудь:

- Соглашаясь на «упаковку» с последующей поездкой на меддроиде, я, как вскоре выяснилось, сильно переоценила свои силы. И когда «Капюшон» отрезал меня от реальности, почти сразу оказалась в привычном Безвременье. Первое время было еще терпимо, ибо я чувствовала вкус твоих губ, обручи иммобилизатора и поверхность поддона. Но как только в сознании мелькнула мысль, что твое появление в номере Жнеца и все, что произошло после этого – лишь бред воспаленного сознания, а на самом деле я продолжаю находиться в лапах мозголомов «Аиши», как меня захлестнула волна дикой паники. Да, в итоге я выплыла. Но только потому, что изо всех сил держалась за воспоминания о чувствах, которые ты вложил в поцелуй.

Я провел ладонью по ее спине, почувствовал, насколько напряжены мышцы, и мысленно вздохнул: Забава была права – вся душа Федосеевой представляла собой один сплошной сгусток ненависти и боли. А значит, времени на колебания и раздумья уже не осталось. Да, принимать серьезные решения сходу, без тщательного обдумывания, я не любил. Но ощущение стремительно утекающего времени стало настолько острым, что все сомнения были посланы куда подальше:

- Нельзя вложить то, чего нет. А раз чувства уже есть, значит, тебе всегда будет за что держаться!

- Ты… уверен? – еле слышно спросила она.

- Да! – твердо ответил я. – И сейчас объясню, почему…

Лгать в глаза или что-либо недоговаривать человеку, давшему клятву Служения, да еще и закладывая фундамент будущих отношений, было глупо, поэтому я решил рассказать все. И стал предельно подробно описывать наиболее вероятные последствия развала Большой Игры. Однако буквально через пару минут услышал шелест открывающейся двери и был вынужден прерваться.

- Прошу прощения за то, что опоздала… - ворвавшись в помещение, протараторила Панацея и метнулась к блоку управления, чтобы ознакомиться с результатами проведенного лечения. При этом прерываться даже не подумала: - Встала по будильнику, но заглянула во вторую спальню и обнаружила, что Шереметевы никак не успокоят расхныкавшуюся Танюшку. Вот и задержалась.

- Это мелочи! – улыбнулась Дарья. – Ты ничего не пропустила. Локи только-только начал рассказывать о будущем, которое нас ждет.

- Та-а-ак… с тобой все просто замечательно… Значит, этот рассказ продолжу я… Ибо нам пора учиться решать серьезные вопросы коллегиально!

Такая постановка вопроса мигом сняла все возможные аргументы против – если они, конечно, у кого-то имелись – и Забава взяла нить беседы в свои руки:

- Итак, мы развалили Большую Игру. Однако она не единственная – там, «наверху», играют все, всегда и со всеми, с кем в принципе позволяет текущий статус. Поэтому, как только в высшем свете станут известны имена тех, кто помешал очередному высокопоставленному неудачнику добиться своих целей, нам начнут предлагать вступить в разного рода группировки, альянсы и союзы. Естественно, не на первых ролях, а в качестве разменных фигур, которые в дальнейшем можно будет использовать в своих интересах.

- Угу, так и будет… - кивнул я.

- Более-менее значимых… даже не фигур, а фигурок в нашей компании две – порубежник, который в одно рыло завалил Жнеца, а потом обломал подготовленную боевую группу заговорщиков, и его полулегендарная Спутница. А меня будут воспринимать, как пешку или аргумент, с помощью которого при необходимости можно будет воздействовать на вас двоих. При этом наши интересы будут учитываться в самую последнюю очередь, соответственно, если кому-нибудь потребуется, скажем, только Локи, всех остальных просто уберут. И хорошо, если куда подальше. Что интересно, разбегаться в разные стороны и забиваться в подходящие щели вообще не вариант – нас все равно найдут и используют по назначению. Единственный реальный вариант выжить – стать монолитным кулаком и не позволять кому бы то ни было разделять нашу компанию.

Даша потемнела взглядом и заиграла желваками. А Забава и не думала замолкать:

- Неуправляемые «фигурки» и пешки никому не нужны. Поэтому наши потенциальные «друзья» и те, кто стараниями Ярослава превратился в очередных врагов, начнут свои партии с одного и того же шага – поисков инструментов давления или шантажа. То есть, проанализируют все, что найдут о нас-любимых в Сети Рубежа, а затем начнут покупать информацию с каждой камеры СКН, перед которой мы засветимся после того, как покинем борт этого лайнера. При этом анализировать полученную информацию будут отнюдь не дети, а специализированные искины, соответственно, любая игра будет расколота в считанные мгновения и даст «зрителям» дополнительные «аргументы». Вывод напрашивается сам собой – к моменту появления спасателей на борту «Левиафана» связи между нами должны обрести предельно возможные прочность и жесткость, а самые очевидные изъяны и слабости исчезнуть без следа. Согласны?

Мы с Федосеевой утвердительно кивнули.

- А какой изъян у нас самый очевидный?

Даша пожала плечами:

- На мой взгляд, нас проще всего оторвать друг от друга «подсадными утками» или «селезнями» из классических «медовых ловушек».

- Верно… - согласно кивнула Забава и включила режим врача: – Если рассматривать эту проблему в упор, то вырисовываются интересные нюансы. Ярик – парень и живет активной половой жизнью почти два года, поэтому зацепить его на крючок первой влюбленности или первой близости уже не удастся. Следовательно, ему грозят браки по залету, скандальные связи, проблемы с родичами дискредитированных девушек и так далее. Защититься от всего этого не так уж и сложно – ему достаточно на некоторое время отказаться от любых романов на стороне. С нами все куда сложнее, ведь мы девушки и в том, и в другом смысле этого слова, и вариантов испортить жизнь нам просто немерено. При этом специалистов по пробуждению основного инстинкта и соответствующей химии хватает не только в спецслужбах, но и во всех более-менее крупных родах Метрополии. Не знаю, как ты, а я не собираюсь давать ни единого шанса принцам на белых лимузинах, героическим флотским офицерам, наследникам древних аристократических родов, блестящим молодым ученым, кровным родственникам, жаждущим вернуть меня в род Беклемишевых, и девушкам, которые без ума от моей красоты и обаяния. Поэтому не сегодня-завтра стану женщиной Ярослава и сделаю все, чтобы замкнуть его сексуальные интересы на себя, а свои на него.

- Ста-нем. Сдела-ем. Замк-нем… – после недолгих колебаний твердо уточнила Даша, намеренно выделив интонацией последние слоги всех трех слов, а потом подытожила: – В нашей команде слабых звеньев не будет…

Глава 15. Дарья Федосеева.

27 марта 2352 года по ЕГК.

…Тарик Халид, старший мозголом «Аиши», чинно вплыл в мою комнату в четыре часа утра и, бездумно перебирая четки из фаланг человеческих пальцев, подошел к панели управления УТК. Мышцы рук и спины напряглись сами собой, однако ремни, прижимающие мое тело к ложу, никуда не делись, и попытка их хотя бы ослабить ни к чему не привела.

- Сейчас ты оценишь еще одну грань наслаждения болью… - равнодушно сообщил седовласый урод с рыбьими глазами, не вылезающий из дорогущих деловых костюмов и обуви из натуральной кожи. – Лично оценишь незавидную участь своей соотечественницы по имени Марина, доставившей шейху Абба-…

- Да-аш, солнышко, это просто сон! – раздалось откуда-то сзади, и лицо старого ублюдка начало покрываться рябью, как поверхность пруда при порыве ветра. – Стоит открыть глаза – и…

- Все, я уже проснулась… - еле слышно прошептала я сразу после того, как вовремя увидела личико дрыхнущей Таньки Титовой и вспомнила, где именно нахожусь. Потом перевернулась на другой бок, притянула к себе Забаву и уткнулась лбом в ее плечо: - Спасибо, ты вовремя!

- Опять Аббас? – сглотнув подступивший к горлу комок, тихонько спросила она.

Я отрицательно помотала головой:

- Нет, Тарик. Но разницы никакой.

Она запустила пальцы в мои волосы и виновато вздохнула:

- Прости, провалилась в сон как-то уж очень глубоко, а потом р-р-раз – и сплю на спине, а ты уже рвешь свои ремни…

- Везет! А я на спине спать не могу – грудь тяжелая и давит… - выдала я первое, что пришло в голову, чтобы отвлечь ее от мыслей о моих кошмарах.

- Зато она у тебя невероятно красивая! – восторженно выдохнула Панацея, приподняла край одеяла, осторожно коснулась пальцем правого полушария и… сообразила, чего я добиваюсь: - Ну вот, ударила по больному месту и сбила с толку! И как теперь тебе сочувствовать, если все мысли об этом чуде?!

- А зачем мне сочувствовать? Я уже в сознании, а настроение стремительно улучшается! – ничуть не покривив душой, заявила я. Потом вспомнила о наших договоренностях, мысленно ужаснулась собственному безрассудству и на мгновение провалилась в самый последний разговор с Беклемишевой. В тот самый, во время которого вывернула душу наизнанку, смогла поставить себя на место Забавы и приняла ее модель отношения к тем, кто по-настоящему дорог. Поэтому мысленно повторила фразу, запавшую в душу – «Есть только МЫ. На остальное плевать…» – и, наконец, решилась отодвинуть тему кошмаров еще дальше легкой провокацией: – Ты, вроде бы, уже почти привыкла считать «это чудо» своим, но все равно такая робкая!

- Боюсь. Себя… – притворно округлив глаза, «призналась» она. Впрочем, на провокацию ответила, «нарисовав» подушечкой указательного пальца окружность вокруг соска и заставив его сжаться. А потом вздохнула: – Даш, не издевайся: отдельные фрагменты очередной «эротики» все еще мелькают перед глазами, принятые решения кружат голову, а вокруг дети!

Я прикрыла глаза, вспомнила пару «кадров», запавших в душу во время совсем коротенького «визита» к Локи и сестрам Шереметевым, затем мысленно повторила все то, что наобещала Забаве, и почувствовала, что горю:

- Да уж… теперь я тоже себя боюсь! Кстати, если честно, то в жизни не думала, что когда-нибудь соглашусь на подобное безумие! Но… ничуть не жалею…

- Сама такая… - выдохнула Забава, несколько долгих мгновений гипнотизировала шальным взглядом мои губы, затем обожгла их коротеньким, но умопомрачительно нежным поцелуем, отстранилась и неуверенно улыбнулась. Я прислушалась к своим ощущениям, убедилась, что эта нежность и воспоминания с Фуджейры лежат в разных плоскостях, и ответила тем же. Только вложила в свой поцелуй всю благодарность, которую чувствовала к этой странной, но по-своему правильной Личности. А когда начала терять голову, неудачно шевельнулась и случайно разбудила Таню:

- Доброе утро! А который час?

- Восьмой! – хором ответили мы, пряча пылающие лица.

Мелкая сладко потянулась и открыла краник резервуара с вопросами:

- А порубежницы делают утреннюю зарядку? А можно нам с Анькой потренироваться вместе с вами? А если мы быстренько научимся обращаться с ножами, Ярослав подарит нам такие же клинки, как Насте и Лизе?

Пока отвечали на первый десяток, открыла глаза вторая Титова и забросала нас своими вопросами. Пришлось объявлять общий подъем по спальне и гнать мелочь в ванную. Совершать обязательные гигиенические процедуры и «готовиться к утренней зарядке».

Честно говоря, в наших с Забавой планах зарядки не было. Однако быстро появилась, чтобы хоть на время прервать сразу два неудержимых потока бесконечных «Как», «Где» и «Почему».

Не знаю, как Панацея, а я начала разминаться в ленивом режиме. Однако минут через десять бесконечных объяснений постепенно разошлась и вдруг поняла, как сильно мне не хватало привычной нагрузки! С этого момента я начала вкладывать душу во все, что делала. И пусть отвлекаться приходилось намного чаще, чем хотелось бы, все равно выкладывалась по полной программе. А ближе к концу базовой разминки почувствовала, что хочу еще, поймала взгляд подруги, увидела в нем аналогичное желание, быстренько показала Татьяне «очень важное упражнение, позволяющее подготовиться к отработке ударов ножом», и отправила ее в ближайший угол.

Для того, чтобы свернуть ковер и опустить стол в соответствующую нишу, потребовалось чуть больше минуты. На перемещение дивана и кресел к боковым стенам еще две. А уже через пять мы с Забавой сошлись в центре гостиной и атаковали. Пусть не в полную силу, но достаточно серьезно.

К моему удивлению, «военный врач с реальным практическим опытом» оказалась на редкость умным, быстрым, жестким и целеустремленным бойцом. Несмотря на солидную разницу в весе, росте и длине рук, она переигрывала меня по всем статьям. Причем настолько легко и непринужденно, что это моментами вызывало оторопь. Само собой, я пробовала трепыхаться – работала от атаки и от обороны, пыталась давить массой и брать скоростью, меняла дистанцию и «перебиралась» в партер, однако без особого толку. Нет, Беклемишеву я доставала, и достаточно регулярно, а раза четыре поймала на бросок. Но по сравнению с тем, что со мной вытворяла она, эти успехи выглядели бледновато.

Что интересно, ее явное преимущество чувствовала только я – определившись с моими возможностями, она начала «подыгрывать». В смысле, превратила бой в тренировку, во время которой мне раз за разом предлагались условия «боевой задачи», которую надо было правильно решить. Вот я и «решала», наслаждаясь исключительно плодотворным взаимодействием с лучшим спарринг-партнером, с которым когда-либо приходилось работать. И нарабатывала новые рефлексы. Причем настолько вдумчиво и добросовестно, что в какой-то момент начала уставать. Нет, не физически, а морально. И удивилась снова – как-то почувствовав эти изменения в моем состоянии, «наставница» забила на преподавание и превратила в спарринг в балаган, за какие-то две минуты четырежды поймав меня на очень красивые броски, разок «отдавшись» на такой же и завершив шоу удушением, в котором пострадавшей стороной оказалась она!

- Забав, я тебя обожаю! – еле слышно выдохнула я ей на ухо сразу после того, как сестры Титовы начали восторженно верещать и подпрыгивать. И от избытка чувств прикоснулась губами к ее затылку, благо взаимное положение позволяло. – Ни разу в жизни не получала такого фантастического удовольствия от тренировочного боя!

- Драться с Локи еще приятнее! – так же тихо сообщила она. И «мечтательно» мурлыкнула: - У него та-а-кие нежные болевые…

Поговорить о «нежных болевых» нам, к сожалению, не дали. Сначала мелочь, увязавшаяся за нами в ванную и ни на миг не прекращавшая задавать вопросы все то время, пока мы принимали душ и приводили себя в порядок. А потом и сестры Шереметевы, выбравшиеся из спальни спящими на ходу, но плавящимися от счастья и желания нас отблагодарить. И если неуемное любопытство первых можно было просто перетерпеть, то искренность чувств вторых как-то уж очень сильно зацепила за душу и… вызвала легкую зависть. Так что я даже расстроилась, когда Забава подхватила обеих под локотки и утащила в медблок «лечиться».

Проводив взглядом эту троицу, я вернула стол в штатное положение и устроила Титовым курс молодой хозяйки. В смысле, натравила их на терминал ВСД, принялась контролировать процесс сервировки стола и изредка выдавала ценные указания. А сама вспоминала иносказания Шереметевых и представляла себя на их месте. Слава богу, фантазировала не так уж и долго, поэтому Локи, внезапно возникшего на пороге, встретила радостной улыбкой и почти не покраснела. Потом окончательно взяла себя в руки, объяснила, где все остальные, сообщила, что он вовремя, и… основательно загрузилась, увидев в его глазах легкий холодок.

- Даш, для тебя, меня и Забавы завтрак отменяется: у нас по плану небольшая прогулка по кораблю, перед которой наедаться не стоит… - как-то уж очень деловито сообщил он. В этот момент в гостиную ворвалась уже «реанимированная» Шереметева, и он повернулся к ней: – Лиза, нас не будет часа три-четыре. Вы с Настеной остаетесь за старших. Чтобы юные воительницы не скучали, положите их в УТК и поставьте какую-нибудь учебно-тренировочную программу по стрельбе или чему-нибудь в том же духе. А сами можете побездельничать.

Взгляд, брошенный на входную дверь одновременно с последней фразой, менял ее смысл на противоположный, и Шереметева, посерьезнев, коротко кивнула.

- Прошу прощения, если нарушил ваши планы, но дело превыше всего… - спохватился он и повернулся ко мне: - Беги готовиться, а я схожу за Забавой…

…Ворвавшись в спальню, Беклемишева сорвала с себя халатик, сняла с бедра кобуру с игольником и принялась одеваться. Плотное белье, игровой комбез, ботинки, БРС-ка, оружие – все это занимало свои места вроде бы без спешки, но очень быстро. В том же стиле был протестирован игольник, проверен тип заряженных игл, пересчитаны запасные магазины и осмотрен тот минимум медоборудования, инструментов и медикаментов, который был распихан по кармашкам боевой разгрузочной системы. После этого Забава «перешла в режим ожидания» и вопросительно уставилась на Локи.

Тот качнулся взад-вперед, похрустел суставами пальцев и заговорил:

- Я тут еще раз проанализировал все, что сделал с момента обнаружения хакера, и насчитал столько недоработок, что хочется застрелиться. Но самоубийство крайне неконструктивный метод исправления собственных ошибок, поэтому пришлось придумать альтернативный.

- Что за недоработки? – насмешливо поинтересовалась Забава, не согласная с его самоуничижением.

- Максимум через двое суток после того, как блок МС-связи начнет посылать сигналы бедствия, на корабль ворвутся абордажники. Их встретят пустые коридоры, заблокированные двери и, если повезет с местом высадки, трупы. Сначала парни будут настороже, поэтому начнут вскрывать каюты по-боевому, то есть, с применением спецсредств. Но, не встретив никакого сопротивления и пообщавшись с первой сотней-другой спасенных, вероятнее всего, расслабятся, решив, что злоумышленники, выбившие «Левиафан» из гипера, добились неких целей и уже далеко…

- А потом нарвутся на парочку насильников или троицу, блокированную в ходовой рубке… - подхватила я. – Сами, конечно, не пострадают, но заложников могут и потерять.

- Угу… - кивнул он. – И если это произойдет до того, как они заявятся к нам в гости, то визит получится о-о-очень веселым. Чего хотелось бы избежать. Кроме того, есть ненулевая вероятность того, что на зов о помощи первыми прилетят не спасители, а сообщники людоловов. И облегчать этим тварям поиск нашей каюты как-то не хочется. Короче говоря, я решил оставить на каждой палубе по посланию с интригующим началом и небольшим квестом, при прохождении которого можно будет узнать точный адрес «техподдержки».

- Ты думаешь, что спасатели захотят бегать по лайнеру и выполнять пусть даже очень интересные задания? – хором спросили мы.

Локи расплылся в ехидной улыбке:

- А бегать и не придется! Достаточно будет связаться с дядькой Фролом по МС-связи, убедить его в своей принадлежности к ИСБ, передать файл с моими зашифрованными вопросами и получить ответ.

В глазах Забавы появилось понимание:

- С кем попало он общаться не будет, значит, спасателям придется связываться с Большим Начальством имперской службы безопасности, информация о том, что мы живы, гарантированно окажется «наверху», и это создаст нам неплохой зонтик безопасности… хотя бы на первое время!

- Дальше понятно… - подала голос я. – Раз «файл», значит, послания будут записаны на трофейные коммы, которые ты соберешь, хакнешь и перепрограммируешь.

Локи усмехнулся:

- Не только. Но об остальном как-нибудь потом…

…Несмотря на околонулевую вероятность встречи с людоловами, к восьмой палубе мы шли по-боевому, отрабатывая технику перемещения малой группой при скрытном передвижении, подготовке к штурму жилых домов и так далее. А из-за того, что сыгранности здорово не хватало, постоянно меняли вводные и шли отнюдь не по прямой. Тем самым, устроив почти полноценную тренировку. Выкладываться особо не выкладывались, тем не менее, к последнему межпалубному переходу я подошла основательно разогретой и готовой к любым неожиданностям. Прижавшись к стене рядом с дверным проемом, выставила щуп с камерой, кинула взгляд на экран комма и подала знак «Внимание!» чуть ли не раньше, чем поняла, что именно меня насторожило.

Логачев оказался рядом буквально через пару секунд, вгляделся в картинку, согласился, что одно темное пятно в середине пандуса явно лишнее, и изменил порядок движения.

Мимо подсохшего содержимого чьего-то желудка и трупов он прошел, не задерживаясь. Перед выходом на «восьмерку» оглядел ее с помощью зонда, серией жестов раздал ценные указания и под присмотром Забавы выкатился на палубу. А я, заняв позицию, позволяющую контролировать подступы к межпалубному переходу с «семерки», мазнула взглядом по телам людоловок и вдруг сообразила, зачем Ярослав заставил нас нацепить защитные маски и перейти за закрытый цикл дыхания!

Следующие два с лишним часа я пролежала в той же позе, непрерывно наблюдая за продольным и поперечным коридорами. А о том, что происходило палубой выше, могла только догадываться. Поэтому о том, что после тщательного осмотра «восьмерки» Локи очень добросовестно простучал стены перехода, ведущего к «девятке», обыскал трупы, так и валявшиеся перед спасательными капсулами, и занялся трофейными коммами, узнала уже потом, когда ребята закончили со всеми делами и спустились ко мне. А вот разобраться с итоговым настроением Ярослава не смогла. Ни по звукам дыхания, приглушенного маской, ни по выражению лица, ни по походке – появившись возле меня, он присел на корточки, коротко рассказал о том, чем занимался наверху, затем объяснил логику дальнейшего передвижения и рванул вперед. До первого же поворота в поперечный коридор. И исчез. Чтобы возникнуть пятьюдесятью метрами дальше и снова пропасть.

Перерывы между его появлениями были достаточно долгими, но мы с Забавой не напрягались, понимая, что он клянет себя за очередную недоработку и делает все, чтобы минимизировать риски, поэтому предельно добросовестно проверяет статус и состояние каждой двери, попадающейся на пути. Тем не менее, к моменту, когда была осмотрена вся шестая палуба, начали морально уставать. Поэтому предложили ему сделать небольшой перерыв и ускорить процесс дальнейших поисков.

Он чуточку поколебался, посмотрел на часы и махнул рукой. В смысле, остался у перехода на пятую палубу, а нас отправил справлять нужду и «строить» одну из Шереметевых.

Появление в команде четвертого «бойца» существенно ускорило процесс осмотра – пока я контролировала поперечный коридор, а Забава и Лиза по одному продольному, Локи носился по вдвое более широкой «змейке» и делал свою работу с размеренностью промышленного робота. А первую и единственную остановку устроил перед началом осмотра очередного коридора, чтобы предупредить о возможном боестолкновении:

- Мы с Настеной и Лизой осмотрели все, кроме «двойки» и «единички». Значит, «шатун», испачкавший пандус и осматривавший трупы на «восьмерке», пришел либо с этих двух палуб, либо из пятьсот семнадцатой. В последнее верится с трудом, ибо запертые там насильники не стали бы реагировать на мертвецов столь непрофессионально, однако проверить дверь в их каюту чуть добросовестнее не помешает. В общем, перед ней я задержусь, так что примите к сведению.

Приняли. И все время, пока осматривалась эта дверь, пребывали в нешуточном напряжении. А когда увидели знак «Не они…», ощутимо расслабились. И не могли собраться до конца осмотра «тройки». Вернее, до того момента, пока не оказались на месте встречи Логачева и сестер Шереметевых с Марьяной Завадской и ее напарником.

Не знаю, как другие, а я разглядывала место боя квадратными глазами и отказывалась понимать, как при такой плотности огня Ярослав умудрился отделаться всего несколькими неглубокими царапинами! Следы игл были везде – пятнали покрытие потолка, «украшали» стены о-о-очень впечатляющими сколами и уродовали пол. А меддроид, за которым пряталась «старшая подруга» Насти и Лизы, вообще превратился в решето!

Тут мы «отдыхали» порядка четверти часа. И пока Локи взламывал коммы, позаимствованные с трупов, искоса поглядывали на многочисленные «следы», оставленные «непрофессионалами». Потом продолжили осмотр палубы в уже наработанной технике. И «развлекались» подобным образом до тех пор, пока Лиза не выставилась напротив третьего продольного коридора первой палубы и не подала знак «Внимание!».

Я мгновенно подобралась, подсветила экран своего комма, убедилась в том, что пиктограмма впрыска боевого коктейля все еще «привязана» к левому верхнему сенсору, и приготовилась к бою. А уже через несколько минут слушала рассказ Ярика, вернувшегося после осмотра подозрительного места, чтобы описать увиденное:

- Там четыре меддроида. Стоят перед гладкой стеной, за которой, вне всякого сомнения, находится какое-то скрытое помещение. Электронный замок на потайной двери отсутствует, зато есть прямоугольное отверстие два на двенадцать миллиметров. Кстати, не сквозное. В общем, Забаву оставлю на месте, наблюдать, а мы продолжим в том же духе, пока не закончим со всей палубой…

«Единичку» и пандус, ведущий к служебным палубам, осмотрели за шестнадцать минут, никого не нашли и со спокойной душой вернулись обратно. Внимательно оглядев подступы к скрытому помещению, Локи положил меня и Забаву по одну сторону от потайной двери так, чтобы нас прикрывали углы поперечных коридоров, а Лизу увел в другую. И, как я поняла, спрятал за одиночный меддроид, стоящий метрах в тридцати от перекрестка.

Честно говоря, я думала, что он этим и ограничится. Ан нет – вытащив из БРС-ки гранату, закрепил ее на углу, который был закрыт от нас корпусами «мертвых» механизмов и, поколдовав над взрывателем, вернулся к нам:

- Без моей команды в ту сторону не бежим, не летим и не ползем – это очень вредно для здоровья.

Потом устроил еще три подобные ловушки возле входа в потайное помещение и, наконец, угомонился. В смысле, очень подробно объяснил, кто, что и в какой ситуации должен будет сделать, два раза показал области, прогулки в которых очень не рекомендовались, и дал команду приготовиться. А секунд через двадцать подошел к «двери», несколько раз шарахнул по ней рукоятью игольника и метнулся к Забаве.

Где-то через полминуты часть стены ушла внутрь и в сторону, а в коридор высунулся радостно улыбающийся мужчина лет сорока:

- Да, мы тут! Э-э-э…

- Посмотри на меддроид, стоящий прямо перед тобой! – не показываясь из-за угла, приказал Логачев. – Шарик, закрепленный на переднем обтекателе – это универсальная ручная граната, которая в данный момент находится в режиме «Лягушка». Говоря иными словами, если ты попробуешь захлопнуть дверь, то она влетит внутрь быстрее тебя и рванет в геометрическом центре помещения! Намек понятен, верно?

- Д-да…

- Отлично! Тогда я хочу видеть тебя и твоих товарищей в коридоре, с руками за головой. У вас минута. Время пошло!

- Господа, мы безоружны! Нас два рядовых члена экипажа и два пассажира третьего класса!

- Вот и замечательно. Но время идет…

Мужик поскреб небритый подбородок, поиграл желваками и решительно вышел. Естественно, не забыв поднять руки над головой. Протиснувшись между корпусов меддроидов, остановился у противоположной стены и замер лицом к ней. А за ним показался второй мужик, на голову выше и раза в полтора шире в плечах. Этот оказался осторожнее. Или опытнее – первым делом как бы невзначай посмотрел на УРГ-шку, убедился, что она настоящая, и попытался оценить шансы достать хотя бы кого-нибудь из нас. И, не обрадовавшись, все-таки составил компанию товарищу. «Пассажиры третьего класса» – разбитные девицы лет двадцати пяти не самой модельной внешности – вышли наружу крайне нерешительно, но без особых предосторожностей. Замерев все у той же стены, вместе с мужиками выполнили коротенькую и несложную последовательность команд Локи, после чего оказались стоящими на коленях без одежды и нижнего белья.

- А теперь самая ближняя ко мне неторопливо встает, поворачивается спиной и убирает волосы с затылка. Затем завершает оборот вокруг своей оси, собирает все коммы и идет сюда… - скомандовал он через несколько секунд.

Самая ближняя, излишне ширококостная особа с ярко-красной шевелюрой, темно-синими губами и абстрактной татуировкой во весь живот, зябко повела плечами, но возражать не посмела. Поэтому выполнила все, что потребовал Локи, и поплелась в нашу сторону. Увидев слишком молодые лица за прозрачными защитными масками, вытаращила глаза, но благоразумно промолчала, среагировав то ли на недвусмысленное шевеление «Скорпиона» Логачева, то ли на ледяной холод в его глазах. Не дергалась и вторая «красотка», убившая черепом, покрытым трехдневной щетиной, цепочкой, соединяющей кольца в сосках, алой светящейся надписью «Добро пожаловать», вытатуированной над лобком, и чертовски «тяжелой» задницей, исчерченной «растяжками». Зато здоровяк чуть было не преподнес неприятный сюрприз, неожиданно прыгнув к Забаве. Но нарвался на парализующую иглу Ярослава и, грохнувшись на пол, вдребезги разнес себе лицо.

Последний член этой компании, правильно поняв недвусмысленный намек на последствия излишней инициативности, прошел к дамам, даже не дыша. А когда занял предписанное положение, выполнил очередной приказ и рассказал, как они тут оказались:

- Двадцать пятого марта в восемь вечера по внутрикорабельному времени я, Федор Головлев, и мой напарник Михаил Старицкий сдали смену и решили культурно отдохнуть. Переоделись, поднялись на вторую палубу, в бар «Преисподняя», и познакомились с девочками, Соней и Женей. Немного посидели, выпили, а потом пригласили их в «Логово»… ну-у-у, в подсобку, переоборудованную еще в прошлом году под нужды черте-… рядовых членов экипажа. Как водится, заперлись изнутри, выпили еще, потом как-то сразу почувствовали себя плохо и потеряли сознание. Когда очнулись и более-менее пришли в себя, обнаружили, что выход в коридор подпирают «мертвые» меддроиды, связи и Сети нет, а все двери, включая служебные, переведены в режим «Монолит». Мишаня заявил, что нас выбили из гипера и берут на абордаж. Мы поверили, зная, что он три года оттрубил в планетарном десанте, и заныкались обратно. На сутки, чтобы пересидеть первые и самые неприятные часы. А вчера вечером прошлись по кораблю и решили, что нас бросили где-то в мертвой системе.

- Что у вас с водой и едой? – поинтересовался Логачев, во время этого монолога «украшавший» господина Старицкого обручами иммобилизатора.

- В «Логове» есть «левый» терминал ВСД, так что все в порядке. Если не считать того, что последние два дня он видит ой, как немного.

- Это нормально! – буркнул Локи, активировал «Паука» и, растянув буйного матросика в «звезду», кивнул Забаве. А та, прикоснувшись к шее парализованного пневмоинъектором, выждала секунд двадцать, отвесила бедняге пару увесистых пощечин и, приоткрыв один глаз, удовлетворенно усмехнулась:

- В сознании. Начнет шевелиться в течение трех минут.

- Спасибо! – поблагодарил Яр и повернулся к «пленникам»: - Во время стоянки в Усть-Илимске на борт «Левиафана» поднялась группа людоловов. Один из членов экипажа, являвшийся их сообщником, хакнул систему безопасности корабля и развесил метки на полторы сотни молодых и красивых девушек. А после ухода лайнера в гипер изменил настройки системы жизнеобеспечения так, что те пассажиры и члены экипажа, которые находились в каютах, спокойно уснули, а остальным стало настолько плохо, что коммы автоматически вызвали меддроиды. После того, как народ отключился, людоловы начали перевозить отобранный «живой товар» к спасательным капсулам восьмой палубы, но у некоторых пассажиров оказались другие планы на будущее, и этот процесс накрылся посадочной плитой от линкора. В результате система безопасности окончательно упала, «Левиафан» вывалился из гипера намного раньше, чем планировали эти твари, а большая часть людоловов отправилась к предкам.

- Парень… вы… порубежники? – прохрипел Старицкий.

Логачев утвердительно кивнул.

- Простите… Просто я решил, что…

- Все нормально! – отмахнулся Ярослав и продолжил повествование. Как я поняла, превращая эту компанию в еще одно «послание для спасателей»: - Так вот, блок МС-связи, который в настоящее время заблокирован, начнет подавать сигналы «SOS» где-то через восемь суток. Еще часов через пятнадцать-двадцать прилетят военные корабли. Только вот пятеро любителей зарабатывать деньги на чужом горе до сих пор живы. В тех помещениях, где они заблокированы, есть члены экипажа и пассажиры, которые, вне всякого сомнения, будут использованы в качестве заложников. И прежде, чем к ним вламываться, тем, кто поднимется на борт, стоит пообщаться с нами.

- В каком смысле «стоит»?! В смысле, по МС-связи?! Вы что, собираетесь куда-то улететь?! – испуганно затараторила любительница металлических украшений.

- Нет. Но для того, чтобы постучаться в нужные помещения, командиру спасателей придется передать кое-какие файлы Большому Начальству ИСБ… - усмехнулся Локи. Затем вытащил из кармашка БРС-ки один из трофейных коммов и кинул его Головлеву: - Если они доберутся до вас раньше, чем найдут такие же коммы, разбросанные по кораблю, то передайте им все, что я только что сказал.

- И не надо нас искать или шарахаться по палубам, ладно? – холодно предупредила Забава. – Мы не страдаем излишней доверчивостью и вполне допускаем, что вас не четверо, а пятеро. Или кто-то из вас является еще одним сообщником тварей, пытавшихся захватить «Левиафан».

- К сожалению, подходящей химии у нас с собой нет, а устраивать экспресс-допросы потенциально невиновным пока не хочется… - подхватил Локи. – Однако если вы дадите повод, то мы передумаем.

- Не дадим! – твердо пообещал Старицкий и, чуть поколебавшись, добавил: - Ибо видели результаты предыдущего…

…В свою каюту мы вернулись в начале восьмого «вечера» на остатках терпения и, вломившись в гостиную, рванули по туалетам. На вопросы встревоженной Насти отвечали уже через двери. А когда смогли нормально соображать, то перебрались в ванную, добросовестно помылись и вспомнили о мелких. Вернее, услышали их верещание, поняли, что заслон из одного человека вот-вот будет снесен, торопливо влезли в купальники, наполнили джакузи и попадали в горячую воду.

Группа юных, но очень деятельных и абсолютно неподкупных дознавателей ворвалась в помещение сразу после команды «Запускай», увидела наши довольные морды и, конечно же, потребовала своей доли наслаждений! А когда услышала напоминание об временной ограниченности ассортимента ВСД, одинаково фыркнула и попрыгала в воду прямо в футболках. Что интересно, Аня сразу же забралась на колени к Забаве и привалилась к ее груди, а Татьяна, поколебавшись, втиснулась между Лизой и Локи. После чего одарила меня виноватым взглядом, мол, «прости, но на три части я никак не разорвусь».

Шереметева-старшая, полюбовавшись нами с бортика, наступила на горло собственным желаниям и изобразила официантку – подошла к терминалу, и уже оттуда стала принимать заказы на очень поздний завтрак, совмещенный с обедом и ужином. Ну, мы и назаказывали столько, что она сбилась с ног, перетаскивая все это к краю джакузи.

К слегка отредактированному рассказу о своих приключениях приступили после первого блюда. И лишь потому, что устали от умоляющих взглядов Титовых. Зато потом разошлись не на шутку и основательно заврались. В смысле, приукрасили все, что можно и нельзя. Правда, когда Забава начала описывать нереальные стати Михаила Старицкого, мелочь ей не поверила, заявив, что мужчин настолько больше «их» Локи не бывает. Но стоило Ярославу «расстроено» развести руки и вздохнуть, как Анька мгновенно перестроилась:

- Во-первых, ты еще растешь. Во-вторых, уже намного умнее, быстрее и опаснее. И, в-третьих, ты их взял тепленькими, а не они тебя, вот!

Не согласиться с ее выкладками было сложно, поэтому мы спрятали улыбки и продолжили завираться дальше. И держали серьезные лица до тех пор, пока не добрались до итогов наших мотаний и не услышали авторитетное заключение Танюшки:

- Ну и правильно! Эти клуши вам не соперницы. Значит, их мужики начали бы к вам подкатывать, а Локи бы пристрелил гадов на месте. Ну, и зачем нам в каюте две неприкаянные бабы?

Сначала ржали под водой, куда сползли, стараясь удержаться от хохота. Потом все-таки вынырнули, посмотрели на недоумевающую девочку и закатились снова. А когда закончили веселиться, согласились с ее мнением. Каждый в меру своей фантазии:

- Ну да, мне вполне хватает моих, прикаянных…

- Незачем – нам его самим мало…

- Нечего ему пялиться на всяких образин – пусть любуется нами…

Пока мы озвучивали вариант за вариантом, Аня косилась то на меня, то на Настю и недовольно сверкала глазенками. А когда дождалась паузы в комментариях, сокрушенно вздохнула:

- Не, мной и Танькой пока особо не полюбуешься. Но лет через пять-шесть, когда мы догоним и перегоним Дашу, придется!

Что на эту угрозу ответил Локи, я не услышала, так как снова сползла под воду. Увы, в этот раз нормально повеселиться не дала Забава, злобной щучкой сорвавшаяся со своего места и начавшая меня щекотать. Надо ли говорить, что мне на помощь бросилась Настя, а ей – Лиза, и что уже через несколько мгновений джакузи превратилось в поле боя? Наверное, нет. Стоит лишь отметить, что дамская часть компании, от души повоевав между собой, закончила сражение феерической победой над… единственным мужчиной. Защекотав его до икоты, а потом пару раз показательно утопив. И, естественно, потребовала репараций – позирования вместе с нами для голографий на память.

Танька Титова, придумавшая этот вид компенсации за моральный ущерб от неминуемого расставания, была уверена, что процесс получится веселым. Ан нет, всего через пару-тройку минут после начала позирования начал темнеть взгляд Шереметевой-старшей, следом за ней загрустила младшая, а потом проняло и Аню. Да так, что она чуть не разревелась. Тем не менее, задуманное мы все-таки осуществили. Сохранив на коммах по сотне-другой голографий каждая и обменяв их на все остальные коллекции. А после того, как закончили, вышибли плохое настроение мороженым, фруктами и лимонадом.

Ближе к полуночи, когда начала стихать и вторая волна веселья, Забава о чем-то пошепталась с Настеной, а через несколько минут та вдруг заявила, что день выдался уж очень тяжёлым, и нам пора отдыхать. Мелкие, конечно же, расстроились, но усиленно старались не показывать виду. Поэтому первыми выбрались на бортик и отправились сушиться в душевую кабинку. Шереметевы составили им компанию, потом пожелали нам добрых снов и увели Титовых в детскую спальню. А Беклемишева утащила меня в медблок, подошла к капсуле, поколдовала над панелью управления и подняла крышку:

- В поместье Логачевых, во время первого осмотра, я убрала блокировку проходимости фаллопиевых труб, которую тебе поставили в «Аише». А сейчас считаю необходимым вернуть ее обратно. Залазь.

Беременеть в ближайшем будущем в мои планы не входило, поэтому я согласно кивнула, без лишних слов забралась на ложе и почти сразу же отключилась. Пришла в себя, как водится, через миг по субъективному времени и через двадцать две минуты по реальному. Потом уступила место Забаве, накинула на плечи халатик, села на диван и пробездельничала еще столько же, изредка поглядывая на потемневшую крышку, чтобы хоть как-то отвлечься от полного раздрая в мыслях и чувствах.

Выбравшись из капсулы, Панацея как-то уж очень быстро разобралась с моим состоянием, опустилась рядом и притянула к себе:

- Давай перене-…

- Нет! – твердо сказала я. – Во-первых, мне до смерти надоело бояться близости с мужчиной, а Локи – единственный человек, которому я морально готова позволить разобраться с этой фобией. Во-вторых, я ненавижу неопределенность, поэтому предпочту ей даже крах надежд. И, в-третьих, до появления спасателей осталось всего ничего, и у нас нет времени на раскачку.

- Все правильно… - грустно улыбнулась она, задавила в себе все то, что прилагалось к напрашивающемуся «но…», и ласково растрепала мне волосы.

Я прикрыла глаза, пару раз глубоко вдохнула, а затем решительно встала с дивана и подала ей руку:

- Все, я готова. Идем…

- Идем… - эхом повторила она и, оказавшись на ногах, «расстроено» заворчала: - А Локи все-таки редкий гад! Ведь мог же потратить лишние десять минут и оставить нашей ВСД-шке доступ к синтезаторам. Но поленился – и теперь ни красивых платьев, ни сексуального белья, ни парфюма!

Перед глазами тут же замелькали фрагменты первых часов общения с мозголомами «Аиши» – демонстрация моей голограммы в умопомрачительно дорогих платьях с непременными шейлой, хиджабом или палантином и в последних коллекциях белья от известнейших модельеров Галактического Союза, «соблазнение» безумно дорогими старинными драгоценностями и эксклюзивным парфюмом, показ роскошных дворцов и всего того, что скрашивает жизнь наложницам богатейших людей Халифата. Не без труда выбросив эти картинки из головы, я вспомнила о наших договоренностях, замерла перед дверью, повернулась к Беклемишевой и криво усмехнулась:

- Забав, если честно, то после Фуджейры от всего этого только мутит. А за душу цепляет только искренность, нежность и тепло ваших сердец.

- Что, опять прихватило? – обняв меня за талию и заглянув в глаза, расстроено спросила она. А когда я утвердительно кивнула, обняла за талию и притянула к себе: - Если ты зайдешь в спальню в таком состоянии, то Локи решит, что это из-за него, и никакой ночи любви не будет. Значит, надо менять или настроение, или планы.

- Планы менять не будем! – твердо сказала я и провалилась в недавнее прошлое. В середину разговора, во время которого мы с Панацеей пришли к «окончательной редакции» наших договоренностей:

…- И еще один вопрос… - ляпнула я, окончательно потеряв голову от запредельной искренности и абсолютной открытости Беклемишевой. – О чем ты думала после поцелуя Настены?

Забава не задумалась ни на мгновение:

- Сначала опешила. Из-за того, что придуманный образ первый раз в жизни ударил по мне самой. Потом сообразила, что вот-вот поломаю Локи его планы, вложила в игру всю душу без остатка и постаралась найти в твоих прикосновениях тепло и нежность. Как ни странно, удалось, причем достаточно легко и быстро, поэтому я растворилась в чертовски приятных ощущениях. А после того, как ты закрыла меня собой, искорка, зародившаяся в той игре, вдруг превратилась в пламя, и я поняла, что слово «семья» мне нравится в разы больше, чем «команда», а слово «Спутница», привязывающее тебя только к Логачеву, не нравится вообще. Пока я фантазировала на тему семьи из трех человек, каждый из которых будет любить двух других больше, чем себя, в сознание постучалась мысль о неизбежном замужестве. И была послана куда подальше. Ибо уходить от вас к кому бы то ни было я оказалась не готова.

Словосочетание «от вас», намеренно выделенное интонацией, легло на душу так легко, как будто я ждала именно его. И помогло отбросить последние сомнения:

- А я прозрела во время разговора в медблоке. Пока ты рассказывала о том, что нас ждет в ближайшем будущем, я представляла треугольник. В этой модели тебя и Ярослава намертво соединяла многолетняя дружба, меня и его – клятва Служения, а между мною и тобой имелись разве что симпатия да взаимное уважение. Когда ты заявила, что даже такую связь, как ваша, можно разорвать, я вдруг поняла, что это вполне реально. Причем поняла не разумом, а сердцем. Поэтому задумалась и вскоре пришла к выводу, что той самодостаточной личности, которой я была до похищения, уже нет. Равно, как нет и наивной уверенности в том, что я смогу добиться чего угодно без посторонней помощи. Потеря семьи, Фуджейра, клятва Служения, ваш уход из рода Логачевых и все то, чем нас «порадовало» путешествие на «Левиафане», напрочь разрушили мой внутренний мир и прошлое мировоззрение. А вы с Локи стали тем стержнем, вокруг которого начало собираться мое новое «я». В общем, я поняла, что в этом треугольнике должно быть не две, а три неразрушимые грани. Поэтому решила, что стану вашей. Во всех смыслах этого слова. Или, если выражаться еще короче, есть только МЫ. А на все остальное плевать…

Состояние незыблемого спокойствия и непоколебимой уверенности в правильности принятого решения, которым мы закончили тот разговор, вернулось как-то сразу. И заставило потеряться в ярко-зеленых глазах подруги:

- Все, настроение в норме. Не хватает только пары-тройки поцелуев. Для храбрости…

Глава 16. Анастасия Шереметева.

5 апреля 2352 года по ЕГК.

Последний этап подготовки к встрече «долгожданных гостей» занял порядка полутора часов. Первые минуть двадцать все взрослые жители каюты перетаскивали заранее «запасенные» меддроиды из гостиной в коридор и обустраивали «защищенные стрелковые позиции», а затем отрабатывали последовательность действий в экстремальных ситуациях на вполне реальном «полигоне».

Пока вбивали в подсознания реакции на команды Ярослава, было еще терпимо, так как Насте периодически удавалось уйти в транс, чтобы абстрагироваться от порядком надоевших мыслей о будущем. Но стоило Логачеву заявить, что они готовы ко всему на свете, и закончить тренировку, как мысли о предстоящем расставании резанули и без того истерзанную душу. Да так сильно, что девушка с трудом сдержала слезы. В ванной, куда их компания завалилась, чтобы ополоснуться, стало совсем плохо, и она, толком не успев раздеться, сгребла в объятия первую попавшуюся порубежницу и уткнулась лицом в ее шею.

Плечи тут же обожгло прикосновение одной ладони, а вторая, скользнув вверх по затылку, ласково взъерошила волосы:

- Ну что ты, милая? Империя не такая уж и большая! Будет желание – спишемся и встретимся.

- Желание есть… - еле слышно вздохнула девушка. – А возможностей скоро не будет. Совсем!!!

- Настен, ты меня опять не слышишь! – «недовольно» заворчала Забава и, слегка отстранившись, щелкнула ее по кончику носа. – Если ваше желание не пропадет сразу после возвращения к нормальной жизни, то рано или поздно мы прилетим на Усть-Илимск и создадим столько возможностей, сколько потребуется!

- Мы ничего не говорим и не делаем просто так… – добавил Локи. – Поэтому просто ждите.

Твердая уверенность, прозвучавшая в словах этой парочки, мгновенно вымела из ее сознания абсолютно все страхи и настроила на игривый лад:

- Просто ждать уже не получится – мы будем мечтать. Круглые сутки!

- После того, что вы вытворяли этой ночью, Настена забыла обо всех мужчинах Вселенной, включая своего блохастика! – хихикнула Лиза. – А я…

- Мы вытворяли?! – притворно возмутилась Даша. – А вы в это время, наверное, усиленно блюли целомудрие?

- Дамы, вы были великолепны все до единой! – примирительно улыбнулся Логачев, затолкал спорщицу в душевую кабинку и, не заходя внутрь, включил воду.

По мнению Анастасии, великолепными можно было назвать только порубежниц. Нет, они с Лизкой тоже отрывались, как в последний раз, тем более что для них он действительно был последним, но с начала и до конца воистину умопомрачительной ночи чувствовали себя ведомыми. А «ведущие», Забава и Даша, были самой Страстью. Именно они сводили с ума то трепетной чувственностью, то запредельной нежностью, то необузданными фантазиями. Именно они не стеснялись никого и ничего, понимали друг друга без взглядов и слов, с легкостью раздвигали горизонты допустимого и раз за разом возносили всех их на такие высоты наслаждения, познать которые иначе было бы невозможно. И именно они щедро делились принадлежащим им мужчиной с ней и Лизой.

Как оказалось, ее младшая сестра была того же мнения, поэтому подошла к Локи, ласково провела ладонью по его предплечью и грустно улыбнулась:

- Нет, Яр, эта ночь получилась настолько восхитительной только благодаря тебе и твоим девчонкам. Это вы дарили друг другу настоящую Любовь, а мы с Настеной плавились от желания и счастья от жалких отголосков ваших чувств, которые получали в дар. Да, теперь мы точно знаем, к чему надо стремиться, но очень сильно сомневаемся, что когда-либо найдем других таких же волшебников.

Дослушав этот монолог, Забава закусила губу, несколько мгновений о чем-то напряженно думала, затем переглянулась с остальными порубежниками и высказала их общее мнение:

- Это были не отголоски, а чувства. Уважение, благодарность, симпатия и уже второй недвусмысленный намек на то, что вы нам дороги.

Первый недвусмысленный намек сделал Локи в ночь с пятых на шестые сутки ожидания помощи, скинув им на коммы несколько весьма специфических программ и файл, который надо было внимательно изучить. Первая часть текста объясняла причины, из-за которых Насте и Лизе предстояло изобразить серьезную ссору с порубежниками. А вторая предельно подробно перечисляла каждый шаг, который должен был к ней привести, и описывала образы, которые надо было отыгрывать даже после расставания!

Объяснения были более чем логичными и позволяли не только понять, но и поверить, что все это придумано во благо Шереметевых, однако при мысли о том, что оставшиеся дни им с Лизой и порубежникам придется держаться друг с другом предельно холодно и бесстрастно, у Анастасии мгновенно испортилось настроение. Тем не менее, вечер и ночь девушка посвятила заучиванию своей роли, а на следующее утро в присутствии Титовых заявила сестре, что нашла себе мужа и при первой же возможности сообщит об этом отцу.

Лиза, конечно же, возмутилась, так как, по ее мнению, выйти замуж за Ярослава Логачева должна была не Настя, а она. Потом они немножечко погрызлись, а ближе к вечеру пришли к выводу, что лучшим арбитром в их споре будет будущий супруг. И, недолго думая, поинтересовались его мнением прямо за ужином, что, конечно же, вызвало недовольство у порубежниц.

«Обмен мнениями» получился достаточно напряженным, но не вышел за рамки допустимого в приличном обществе. Поэтому с этого момента обе стороны «сильно охладели» друг к другу, но продолжали общаться более чем цивилизованно – ели за общим столом, по очереди возились с мелочью, очень добросовестно отрабатывали то, что считал необходимым их единственный защитник, и слегка расслаблялись только тогда, когда сестры Титовы укладывались в УТК или засыпали…

- Эти роли невыносимы, но мы в них уже вжились и отыграем финал так, как надо! – не без труда вынырнув из воспоминаний, твердо пообещала Анастасия. Потом сглотнула подступивший к горлу комок и тихонько попросила: - Только вы о нас не забывайте, ладно?

…Обед прошел, как в самые первые дни, то есть, с шутками, подначками и веселым смехом чуть ли не через фразу. Не хватало только Титовых, но они еще с вечера лежали в перепрограммированной медкапсуле в медикаментозном сне. К сожалению, сорок минут, выделенные Логачевым на трапезу, пролетели как-то уж слишком быстро, и без двадцати два по внутрикорабельному времени он решительно отодвинулся от стола:

- Все, пора. Пять минут на уборку, туалеты и все такое, потом проверяем оружие и разбегаемся по позициям.

Уже через восемь минут Настя лежала рядом с дверным проемом второй спальни, вглядывалась в картинку с щупа, вывешенную слева-сбоку, и балансировала на грани привычного транса. Ровно в два подобралась, зная, что в этот момент Локи поменяет код доступа на входной двери. И, не услышав шелеста открывающейся створки, почувствовала себя разочарованной. Правда, буквально через несколько секунд в памяти всплыли слова Ярослава, касающиеся именно этой ситуации, и Шереметева начала настраиваться на долгое ожидание. Однако стоило ей войти в транс и расфокусировать зрение, как в гостиной дважды щелкнуло, и девушка превратилась в слух.

Долгожданный шелест раздался секунд через двадцать и длился буквально мгновение. Что очень не понравилось тем, кто находился за узенькой щелью между заблокировавшейся створкой и дверным косяком:

- Вы там что, вообще охренели?! Сначала маринуете нас под дверью больше полутора часов, а затем еще и даете ей открыться?!

- Звание, фамилия, должность, код подтверждения! – потребовал Локи, не обратив на возмущенный вопль никакого внимания.

- Мальчик, не выводи нас из себя!

- У вас десять секунд… - холодно добавил он и начал отсчет: - Девять… Восемь… Семь…

- Капитан-лейтенант Силантьев Григорий Ильич. Командир абордажной группы ударного крейсера «Возмездие». Гамма-пять-прим-шестьдесят девять-дельта-тринадцать! – торопливо протараторил голос поспокойнее и пониже.

Судя по возобновившемуся шелесту, код оказался верным. А еще через пару мгновений из гостиной раздался многоэтажный мат того, кто пытался войти в каюту первым.

- Господин не-знаю-как-вас-по матери! – гневным рыком прервал эту тираду Логачев. – Если вы не прикусите свой грязный язычок, то я вам его отстрелю!

- Кириллов, ты не в борделе! – рявкнул командир абордажной группы и чертыхнулся: - Прошу прощения за грубость, но у вас тут УРГ-шка «лягушкой» и в «горизонтали». Причем не одна!

- Ну да. Окажись код подтверждения неправильным, в коридоре стало бы жарковато!

- О, черт, тут еще и голограмма! А под ней…

- …сюрпризы. Всякие-разные! – усмехнулся порубежник. Потом представился. И поинтересовался количеством кораблей, прибывших к лайнеру. А когда узнал, что в настоящее время крейсер всего один, но в системе всплыло еще полтора десятка военных бортов, и все они с максимальным ускорением двигаются к «Левиафану», перешел к делу: - Григорий Ильич, ловите файлы. На голофото под номером один ходовая рубка в момент падения системы безопасности «Левиафана». На втором каюта номер пятьсот семнадцать. Личности, выделенные красным кантиком, являются людоловами. В остальных помещениях корабля их сообщников нет.

- Вы уверены?

- Да. Весьма информированный представитель «заказчика», которого мы вдумчиво допросили, смог нас в этом убедить. Далее, в медкапсуле нашей каюты спят две девочки, которых мы отбили у этих тварей. Думаю, что их стоит будить только после того, как вы вскроете дверь четыреста семьдесят девятой каюты и убедитесь, что их родители в полном поря-… Кириллов, стоять!!!

Услышав очередной гневный рык Логачева, Анастасия подобралась и навела ствол игольника на УРГ-шку, под которой неминуемо должна была пройти фигура в тяжелом штурмовом скафе, показавшаяся в самом начале коридора.

- Юноша, вы ничего не путаете?!

- Нет, я удивляюсь. Вашему крайнему непрофессионализму! Вы, вроде как, заметили некоторые сюрпризы, слышали, как я употребил слово «мы», но до сих пор видите всего одного человека! Неужели трудно догадаться, что соваться дальше без моего разрешения чревато не самыми приятными последствиями?!

- Кириллов, выйди вон! – приказал капитан-лейтенант, но абордажник закусил удила:

- Например?!

- Если вам каким-то чудом удастся добраться до медкапсулы, то при попытке поднять крышку без введения определенной последовательности букв и цифр и обе девочки, и все те, кто в это время будут находиться в помещении, гарантированно умрут.

- Вы тут что, совсем сбрендили?! – возмутилось сразу несколько мужчин. И их гневные вопли заставили Логачева добавить в голос самой настоящей стужи:

- Этих девочек собирались продать в Халифат! Тем из вас, кто никогда не видел, как мозголомы торговцев живым товаром ломают будущих рабынь и наложниц, могу прислать фрагмент учебного курса для школьников Рубежа. Думаю, после его просмотра вы, нежные цветочки из внутренних флотов Империи, научитесь думать головами, а не задницами! А теперь, когда мы выяснили и этот вопрос, все, кроме капитан-лейтенанта Силантьева, могут валить обратно в коридор!

Когда из гостиной раздался шелест закрывающейся двери, Настя позволила себе слегка расслабиться. А через несколько мгновений поразилась той внутренней уверенности в себе, с которой Логачев отдавал приказы офицеру Военно-Космических сил Империи:

- Григорий Ильич, в течение ближайшего получаса здесь должна оказаться личность, через которую вам передали код подтверждения. А до ее появления доступ в каюту должен быть запрещен всем, кроме вас. Далее, вам необходимо отправить на восьмую палубу пару наименее болтливых бойцов со стазис-контейнером и упаковать в него труп с обрубками вместо конечностей. Все остальные тела интереса не представляют, так что место допроса должно быть залито РОУ или его аналогами. И последнее: если хотите продвинуться по службе, то возьмите под контроль поведение подчиненных – вы оказались вовлечены в дело государственной важности, и любые изменения в поведении подчиненных, вероятнее всего, будут следствием чьего-то нездорового интереса…

…Личностью, через которой командиру абордажной группы передали коды подтверждения, оказался командир крейсера «Возмездие» капитан первого ранга Вячеслав Игоревич Татищев. В полчаса он не уложился – переступил комингс каюты через тридцать восемь минут – но повел себя более чем предупредительно. Учтиво поздоровался, представился, извинился за опоздание, оглядел компанию, собравшуюся в гостиной, и лишь потом задал вопрос, который его интересовал:

- Ярослав Викторович, мне передали, что вы использовали словосочетание «дело государственной важности». Могу я поинтересоваться, что имелось в виду?

Локи пожал плечами и отправил офицеру какой-то файл. Тот «поплыл» взглядом секунд на пятнадцать-двадцать, видимо, решив проглядеть документ в окне тактического комплекса, затем изменился в лице и «выпал из реальности» еще минуты на полторы. А когда «вернулся», еще раз оценил взаимное расположение порубежников и сестер Шереметевых, явно сделал какие-то выводы и заговорил, очень осторожно подбирая слова и ограничиваясь короткими, но информативными предложениями:

- Применение РОУ санкционировал. Приставил к стазис-контейнеру надежную охрану и отправил его на крейсер. Пообщался с парнями, которые его сопровождают. Что дальше?

Логачев не задумался ни на мгновение:

- Те пять людоловов, которые заблокированы в ходовой рубке и одной из кают, по сути, пешки, и никакого интереса для ИСБ не представляют. Поэтому брать их можно в любом удобном режиме. Что касается нашей компании, то имеет смысл озаботиться ее скорейшей доставкой на Белогорье. Естественно, вместе со стазис-контейнером и не афишируя всего этого перед подчиненными.

- А-а-а… - начал Вячеслав Игоревич и изобразил неопределенный жест правой рукой. Как ни странно, порубежник его прекрасно понял, и отрицательно помотал головой:

- Нет, важной информацией владеем только мы трое. Однако эти девушки принимали самое непосредственное участие в уничтожении людоловов, так что, вне всякого сомнения, должны будут пообщаться со следователями.

Холодок, промелькнувший в голосе Логачева в тот момент, когда он упомянул их, Шереметевых, неприятно резанул Анастасию по сердцу. Поэтому поджать губы и недовольно сверкнуть глазами получилось более чем убедительно.

Татищев, вне всякого сомнения, обративший внимание и на это, не стал задавать лишних вопросов – снова «поплыл» взглядом эдак минуты на две с половиной, а затем продолжил общение в предыдущем формате:

- Малый разведчик «Чирок» вот-вот начнет швартовку к спасательному шлюзу этой палубы. Его пилот и два мичмана, сопровождающие стазис-контейнер, получат исчерпывающие инструкции. С представителями ИСБ Новомосковска я свяжусь сам, как только вернусь на «Возмездие». Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться к вылету?

- Минута.

- То есть, все сюрпризы уже убраны, а медкапсула переведена в безопасный режим?

- УРГ-шки мне еще пригодятся. А девочкам уже ничего не угрожает.

- Что ж, тогда жду в коридоре…

…Прощальная прогулка по «Левиафану» получилась совсем короткой, но далась Анастасии очень тяжело. Ведь каждый шаг по коридорам и лифтовым холлам напоминал ей о первых и самых счастливых днях пребывания на этом корабле. О знакомстве с Ярославом и его девушками, о волшебной ночи в «полынье», о первой близости с мужчиной и так далее. Да, вспоминались и менее приятные событиях вроде «поездки» на меддроидах, зачистки палуб и груды трупов на «восьмерке», но без особого негатива, ибо грусть забивала все остальные эмоции. В общем, к спасательному шлюзу она подходила, чуть не плача. И, наткнувшись на взгляды абордажников, стоявших по обе стороны от массивной двери с оружием наперевес, мысленно поблагодарила Логачева за предусмотрительность – его приказ затемнить защитные маски перед выходом из каюты позволял не думать о том, как со стороны выглядит лицо.

Тем не менее, пройдя по герметичному «рукаву», соединяющему огромный лайнер с одним из самых мелких военных кораблей, и оказавшись в шлюзе, рассчитанном от силы человек на пять, она все-таки взяла себя в руки. И последние несколько шагов до так называемого «солнышка» не прошла, а проплыла. Поэтому во время знакомства с пилотом «Чирка» и мичманами, вероятнее всего, приставленными к ним не просто так, продолжала играть предписанную роль. Потом изобразила сдержанную радость, узнав, что им с Лизой выделили отдельную каюту, и первой отправилась обживаться на новом месте.

Да, мысли о том, что полет до Белогорья Забава с Дашей проведут куда веселее, чем они с сестрой, начали травить душу практически сразу. Но мягкий «перезвон» акустической системы и мигание окна выдачи ВСД заставили сначала метнуться к прибывшему контейнеру, а потом и залиться краской стыда – пока она упивалась дурной ревностью, Локи о них заботился!

В общем, в стандартный флотский комбез и ботинки она переодевалась, сжав зубы и мысленно кроя себя последними словами. А когда закончила, недовольно оскалилась:

- Нет, ну надо же было упустить такого мужика!

- Угу… - мрачно поддакнула Лиза. – До сих пор локти кусаю…

Глава 17. Ярослав Логачев.

7 апреля 2352 года по ЕГК.

…Генераторы маскировочного поля тяжелого ударного крейсера «Святогор», на который я заходил по приводу ближнего радиуса действия, оказались в разы мощнее, чем ожидалось, поэтому границу между реальной и иллюзорной пустотой «Чирок» пробил на восемь секунд раньше расчетного времени. Мысленно порадовавшись такому подарку судьбы, я окинул виртуальным взглядом ту часть громадины, которая оказалась в «поле зрения», нашел створ летной палубы, подсвеченный сине-зеленой иллюминацией, и отработал маневровыми движками, чтобы зайти на посадку не правым бортом, а «по-человечески».

Маневр удался с первого раза, и я, краем сознания восхитившись своему нереальному мастерству, продолжил наглеть дальше. В смысле, «так и не вспомнив» о существовании системы внешнего управления малыми кораблями, в просторечии называемой «Протезом», влетел в огромный отсек, помотался вдоль рулежной дорожки и, наконец, определился, к чему притереться. «Шапку » снял после того, как втиснулся между трех тяжелых «Шершней». И приготовился к истерике вахтенного офицера. Ан нет – ко мне даже не «постучались». Зато секунд через пятнадцать после проявления «Чирка» в реальности поползла на место створка летной палубы, еще через сорок пять заработали насосы, нагнетающие воздух, а через четыре с половиной минуты над ближайшим шлюзом вспыхнуло зеленое «полотнище». Само собой, я тут же отработал оптическим умножителем, чтобы «приблизиться» к широченному люку практически в упор. И очень здорово удивился, увидев, что на палубу выходит не кто иной, как князь Мещерский. Причем без какой-либо свиты!

Пока я переваривал этот сюрприз, второй человек в ИСБ позвонил мне на комм, сообщил код идентификации и попросил открыть грузовой трюм. Пришлось начать шевелиться – заглушить движки, кинуть взгляд на экран состояния окружающей среды, активировать процесс разгерметизации и так далее. Боевой коктейль, которым я закинулся перед выходом из гипера, позволял творить чудеса, так что меньше, чем через минуту я «вывалился» из пилотского интерфейса, разблокировал замки кресла и рванул к лифту. Естественно, не забывая поглядывать вокруг через МДР. И практически успел – подбежал к аппарели буквально через пару секунд после того, как она легла на летную палубу «Святогора», и сорвал с головы шлем.

- Доброй… ночи, да? – поздоровался тайный советник, довольно легко для преклонного возраста взбежав по наклонному пандусу и остановившись в шаге от меня.

- Доброй ночи! – поздоровался я и ответил на заданный вопрос: - Да, ваше превосходительство, по времени «Чирка» сейчас двадцать минут четвертого.

- Без чинов! – приказал он, огляделся по сторонам, нахмурился и непонимающе уставился мне в глаза.

Я демонстративно поднял взгляд к потолку, убрал иллюзию, копирующую его часть, и отправил абордажный дроид, использованный не самым стандартным образом, в короткое путешествие к полу.

Пока грозный механизм перемещался по балкам и спускался вниз по стене, Мещерский задумчиво крутил левый ус. Затем подошел к стазис-контейнеру, зажатому между двух верхних манипуляторов «Забияки», некоторое время разглядывал труп через прозрачную верхнюю крышку, а затем склонился над панелью управления и набрал незнакомую комбинацию символов. В ответ на это «ящик» недовольно мигнул габаритными огнями и подсветил крышку тревожным алым светом. Однако дождался лишь подтверждения введенной команды и за каких-то пятнадцать секунд вышел из рабочего режима.

Пока крышка поднималась в верхнее положение, князь успел натянуть одноразовые медицинские перчатки, вытащить из нагрудного кармана стандартного флотского комбеза какое-то устройство размерами с автомед и синхронизировать его со своим ТК. На запах разложения, которым пахнуло из контейнера, не обратил никакого внимания – деловито «скормил» устройству несколько волосков, затем поднес его к левому глазу тела второго помощника капитана «Левиафана» и приподнял веко, а через пару-тройку секунд выдвинул щуп и поскреб им в полости рта.

Результаты анализов изучал эдак с полминуты, потом скрипнул зубами и повернулся ко мне:

- Поднимайте девушек – вы переселяетесь на «Святогор». А этот кораблик продолжит двигаться по прежнему маршруту.

Я коротко кивнул, надел пилотский шлем, подключился к системе оповещения двух из четырех кают, довел до их обитательниц новые вводные и немного понаблюдал за спешными сборами. Потом поднял кабинку лифта на жилую палубу, открыл двери и снова «вернулся» к князю Мещерскому, который за это время успел подойти к аппарели и задумчиво уставиться на ближайший «Шершень».

- Константин Германович, как я понимаю, мичманы Палицын и Одинцов полетят дальше?

- Да. Но с другим стазис-контейнером… - кивнул он. А когда я подошел поближе, заинтересованно посмотрел на меня через плечо: - Почему «Шершни», а не «Мангусты» или, скажем, «Кречеты»?

- Из-за высоты оружейных пилонов относительно палубы. Если во-от из этого вылетит легкая ПКР «Маргаритка» и попадет в «Мангуст», то пострадает только его рубка. «Кречет» в лучшем случае обзаведется дырой в трюме. А у «Шершня» гарантированно рванет весь боезапас.

- «Если хлопать дверью, то от души?» - процитировал Мещерский.

Я утвердительно кивнул, ибо оценил этот принцип дядьки Фрола еще в начальных классах школы, добиваясь уважения сверстников, пытавшихся называть меня маменькиным сынком. Потом чуточку поколебался и все-таки задал интересующий вопрос:

- Константин Германович, не расскажете, чем закончилась спасательная операция?

- Вашими стараниями, Ярослав Викторович, небывалым успехом! – без тени улыбки заявил он. – Спасательные капсулы и все жилые помещения «Левиафана», кроме ходовой рубки и пятьсот семнадцатой каюты, были вскрыты за каких-то шесть часов, а освобожденные пассажиры переведены на БДК «Борисполь». К этому моменту умельцы Татищева добрались до искина и хранилищ ВСД, проанализировали потребности людоловов, подготовили «заряженные» аналоги наиболее часто используемых напитков и отправили их по первым же запросам. В результате троица, заблокированная в рубке, была взята спящими и вскоре предстанет перед судом. А твари из пятьсот семнадцатой не пережили общения с озверевшими абордажниками. Или, согласно официальной версии, оказали вооруженное сопротивление при задержании и были уничтожены. Таким образом, при попытке захвата круизного лайнера подготовленной группой профессионалов погибла всего одна женщина. Если не считать того, что порядка шести с половиной сотен пассажиров нуждаются в помощи психологов, что, по сути, ерунда. Кстати, через огонь и воду вы прошли более чем достойно. А как вам медные трубы?

- Никак, ваше превосходительство! – вздохнул я. – Тот кусочек, который пришлось прихватить на Рубеже, дался крайне тяжело и оставил не самые приятные воспоминания.

- А придется! – хохотнул он, услышал шелест двери лифта и изумленно уставился мне за плечо.

Ну да, я его понимал – ожидать такой скорости сборов можно было от военнослужащих или порубежниц. Но вторая пара пассажирок «Чирка» не относилась ни к тем, ни к другим. Тем не менее, уже выходила из кабинки затянутыми в повседневные флотские комбезы, с простенькими, но аккуратными прическами, с игольниками на бедрах и с тактическими рюкзачками за плечами!

Я мысленно усмехнулся, развернулся на месте и представил Мещерскому всех четырех девушек. Князь учтиво поклонился, очень галантно и с тонким юмором восхитился их самоотверженности, исполнительности и умению подчиняться достойнейшему, сделал комплимент красоте «юных воительниц» и, наконец, вспомнил обо мне. В смысле, сообразил, что я до сих пор в пилотском скафе, и отправил переодеваться.

Картинку с камер трюма я вывел на лицевой щиток шлема чуть ли не раньше, чем влетел в кабинку лифта. Сразу после того, как закрылись двери, выкрутил громкость до упора, а на пороге своей каюты услышал удивленное восклицание Елизаветы:

- Ваше превосходительство, а мы что, не на Белогорье?

- Инструкции, которые я озвучил в голосовом сообщении, были частью операции вашего прикрытия, а рекомендации, которым последовал Ярослав Викторович, были изложены в приложении, зашифрованном с помощью очень специфического криптографического ключа. В результате ваш «Чирок» вышел из гипера в мертвой системе «неподалеку» от Белогорья и оказался на борту тяжелого ударного крейсера «Святогор», вроде как не имеющего отношение к ИСБ.

- Судя по тому, что вы подняли только нас, подчиненные капитана-лейтенанта Татищева продолжат полет по прежнему маршруту?

- Ну да! – хохотнул Мещерский. – Зачем разочаровывать тех, кто так тщательно готовился к встрече с вами?

«Там, «наверху», играют все, всегда и со всеми, с кем позволяет текущий статус…» - мысленно повторил я, отшвырнул снятый скаф в сторону и метнулся к своей одежде, заботливо разложенной по кровати кем-то из девчонок…

…За время моего отсутствия тайный советник успел ответить на несколько вопросов сестер Шереметевых, «пообщаться» с корабельной ВСД, получить грузовой антиграв и отцентровать стазис-контейнер. Поэтому сразу после моего появления из кабинки лифта подхватил «поводок» и без лишних слов пошел к аппарели. Я ускорился, забрал у Забавы тревожный кейс, сбежал на летную палубу, оглянулся через плечо и мысленно рассмеялся – все четыре девушки двигались следом по-боевому. В смысле, сосредоточившись, распределив сектора ответственности и выдерживая привычные интервалы. Не расслабились ни в шлюзе, ни в адмиральском лифте. И спровоцировали князя Мещерского на шутку:

- Дамы, я понимаю, что экипаж этого корабля предан мне, а не Ярославу Викторовичу, но это недостаточно веская причина для того, чтобы отстреливать всех и каждого!

- А о слишком раннем подъеме вы, конечно же, предпочитаете не вспоминать… - «недовольно» проворчала Забава.

- Ну да! Ведь в нем виноват я… - притворно вздохнул ИСБ-шник и жизнерадостно рассмеялся. А когда кабинка остановилась, жестом предложил девушкам выходить первыми и продолжил в том же духе: - Но я искренне раскаиваюсь в столь чудовищном проступке и в качестве моральной компенсации приглашаю вас поселиться на адмиральской палубе. Третья и четвертая двери по правой стороне этого коридора ведут в гостевые покои, не идущие ни в какое сравнение с каютами на «Чирке». В общем, располагайтесь, чувствуйте себя, как дома, и добрых снов.

Пока я вспоминал, какому флотскому званию, согласно табели о рангах, соответствует тайный советник, и положена ли ему адмиральская каюта, Даша забрала у меня кейс и вслед за остальными девушками рванула заселяться, а Мещерский, проводив их задумчивым взглядом, повернулся ко мне:

- А нам с вами, Ярослав Викторович, придется немного поработать.

Демонстрировать единство и уровень профессионализма команды требовалось с первых минут общения, и я озвучил наиболее весомый вариант возражения:

- Константин Германович, считаю целесообразным работать в присутствии Забавы Олеговны и Дарьи Алексеевны – допрос личности, в настоящее время обретающейся в стазис-контейнере, проводили они. Причем в мое отсутствие.

Князь мгновенно подобрался, и из-под маски добродушия, дружелюбия и простоты выглянул холодный, расчетливый и циничный сановник:

- Неожиданно, но принимается!

Право сообщать эту новость девчонкам он предоставил мне. А я и не возражал – развернул виртуальную программу-коммуникатор, убедился в том, что комм уже прописался в Сети «Святогора», и отправил девочкам сообщение всего из нескольких слов. Меньше, чем через минуту из-за плавного изгиба кольцевого коридора снова показались их гибкие фигурки, и князь Мещерский продолжил отыгрывать единожды выбранную роль:

- Дамы, поверьте на слово, это не я!

- И правильно! – сыто мурлыкнула моя старшенькая. – Как говорили древние, «Quod licet Iovi, non licet bovi»!

- То есть, вашему Юпитеру позволено все? – вроде, как в шутку, поддел ее ИСБ-шник. И нарвался на точно такой же ответ:

- Конечно! Ведь мы уже сделали выбор.

- А что скажете вы, Дарья Олеговна? – спросил он у Федосеевой, видимо, захотев составить хоть какое-то мнение и о ней.

- Ничего… - скромно потупив взгляд, тихонько вздохнула она, выждала пару секунд и ляпнула: - В данном случае предпочитаю вспоминать… И плавиться от счастья…

Не знаю, что он вынес из этой пикировки, но в кабинете сел не за широченный стол руководителя, а в одно из кресел, стоящих полукругом перед стеной с голообоями. Дождавшись, пока мы устроимся поудобнее, предложил почаевничать. И кажется, даже расстроился, что мы отказались. Впрочем, стоило прикоснуться к комму и развернуть над журнальным столиком список из двенадцати фамилий, как князь мгновенно перешел в рабочий режим и прикипел к ним взглядом.

Как и следовало ожидать, попытка найти какие-либо взаимосвязи без использования «технологических костылей» не дала никаких результатов, и он воспользовался помощью расчетно-аналитического блока своего ТК. Я ему не мешал – откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и ждал капитуляции. Ибо сам прошел этим же путем и понимал, что так взаимосвязи не найти.

Мещерский поупирался минут пять-семь, потом как-то «прочитал» выражение моего лица и сдался:

- Объясните?

Я утвердительно кивнул и начал издалека:

- Девять лет тому назад несколько довольно известных меценатов Империи учредили благотворительный фонд «Перспектива», основной целью которого декларировалось создание нового социального лифта. За первые два года существования фонда его владельцы показали себя рачительными хозяевами – вместо того, чтобы дублировать уже имеющиеся механизмы, они заключили договора с кадетскими училищами, расположенными на семнадцати планетах Империи, и стали оплачивать обучение талантливых детей, которых сами и подбирали. Приблизительно в это же время как минимум в одиннадцати самых известных дворянских родах нашего государства появились новые сотрудники служб охраны, высококлассные профессионалы с очень серьезными рекомендациями. Но, все до единого, женского пола. Работали более чем достойно и очень быстро шли на повышение. А еще были великолепными психологами, поэтому нашли подходы к десяти-двенадцатилетним девочкам, быстро стали их подругами и в конечном итоге превратились в персональных телохранителей…

- А дальше начинается самое интересное! – подхватила Забава, и я поменял картинку на такую же, но с фотографиями Насти и Лизы рядом с фамилиями «Болотникова». – Два года тому назад госпожа Завадская Марьяна Борисовна, сделавшая карьеру в Новоалексеевской ветви рода Шереметевых, принесла старшей дочери управляющего Усть-Илимским филиалом Императорского банка демонстрационную версию песни никому не известного певца с псевдонимом «Оборотень». Запись была сделана на высочайшем уровне, парень выглядел брутальнее некуда, однако «старшая подруга» подстраховалась и использовала НЛП. Так, легонечко, чтобы раздуть самую первую искорку интереса. А потом крайне неторопливо начала превращать ее в аналог торфяного пожара. То есть, принялась снабжать Анастасию Шереметеву и ее сестру-погодка не только записями новых песен разгорающейся звезды, но и голографиями Оборотня, сделанными членами его команды, редкой фанатской атрибутикой и так далее…

- В середине марта текущего года Завадской «стало известно» о скором начале гастрольного турне этого певца… - продолжила Даша. – И она расписала планируемое мероприятие такими красками, что у Анастасии и ее младшей сестры загорелись глаза. Реализовать оставшуюся часть плана оказалось проще простого – в качестве предлога для побега из дому был использован очередной конфликт между главой рода и его старшей дочерью. А риск поимки обнулен двумя комплектами реальных айдишек и коммов, принадлежащих учащимся Преображенского кадетского корпуса Новоалексеевска. Тех самых, которые поступили туда по рекомендации меценатов.

- В общем, за каждой «липовой» фамилией из левого столбца стоит представительница одного из авторитетнейших родов Империи… - подытожил я, убрал картинку и вывесил вместо нее нарезку из фрагментов допросов «второго помощника» капитана «Левиафана». – А теперь стоит послушать монолог человека, который принимал деятельное участие в планировании, подготовке и реализации сразу нескольких этапов интриги, с малой частью которой вы только что познакомились…

Глава 18. Дарья Федосеева.

9 апреля 2352 года по ЕГК.

«Святогор» вышел из гипера в час двенадцать условной ночи, а уже в половине второго мы стояли на летной палубе в нескольких метрах от дальнего разведчика «Кречет», смотрели на сестер Шереметевых и не знали, что сказать. Да, стараниями князя Мещерского мы с ними, вроде как, «помирились». И два последних «вечера» засиживались в кают-компании допоздна, коротая время за просмотром новых голофильмов и концертов. Однако делали вид, что прежняя теплота отношений так и не вернулась. Не знаю, насколько оправдана была эта перестраховка, особенно в свете нынешнего отношения тайного советника к Локи, но свои роли мы отыгрывали от души, не позволяя себе расслабляться даже ночами. Так что ситуация откровенно не радовала.

Слава богу, Яр не стал испытывать выдержку Настены и Лизы на прочность, прервав затянувшееся молчание немудреной шуткой:

- Все, хватит! Объявляю пятиминутный мораторий на боевые действия, информационную войну и бряцанье оружием – мы действительно друг другу не враги, и я это сейчас наглядно продемонстрирую… даже если потом погибну смертью храбрых!

И ведь не обманул – шагнул к девчонкам, сгреб их в объятия, по разу чмокнул в порозовевшие щечки и извинился:

- Вы уж простите моих охламонок – они ж порубежницы и в принципе не умеют отступать!

- Мы сами виноваты! – осторожно приобняв его за талию, «нехотя» призналась младшая. – Полезли отбивать занятое. Хотя стоило попробовать договориться.

- О, прозрели, красотки! – беззлобно проворчала Забава, последовала примеру любимого мужчины и обняла Лизу. Но лишь после того, как выдернула ее из объятий Ярика: - Раньше надо было думать! Ведь мы вам должны по гроб жизни за то, что Локи жив и здоров.

Я притянула к себе Настену, пару раз хлопнула ее по спине и продолжила мысль подруги:

- …в общем, коли не пропадете, то как-нибудь заглянем в гости. И очень обрадуемся, если к этому времени вы заведете себе парней!

- Надежных парней немного… - вздохнула Шереметева-старшая.

- Так и есть… – согласилась Забава. – Но Локи уже занят!

- А жаль… - хором вздохнули девушки, выскользнули из объятий, подхватили с палубы рюкзачки и, попрощавшись с Мещерским, забрались на подъемную платформу. А когда она вознесла их к внешнему люку шлюза, по разу махнули рукой и исчезли.

- Хорошие девочки… - проводив из нечитаемым взглядом, сказал князь, развернулся на месте и неторопливо пошел к выходу с летной палубы. Я посмотрела ему вслед и вдруг поняла, что царапало взгляд с момента встречи в лифте – со времени завершения совместного ужина тайный советник как-то умудрился постареть лет на двадцать и теперь выглядел не пожилым, но полным сил мужчиной, а дряхлым стариком!

«Интересно, когда он спал последний раз?» - мрачно подумала я, а затем прислушалась к Локи:

- Да. Толковые, упертые, надежные, но немного наивные. Впрочем, наивные, скорее всего, лишь по меркам Рубежа. А для остальных систем Империи очень даже ничего.

- Так и есть! – подтвердил тайный советник, вошел в шлюз, первый раз на моей памяти прислонился к стене и отвлек нас от своей слабости неожиданным известием: - Кстати, на Новом Киеве мы будем через пять с половиной часов, поэтому вам стоит хоть немного поспать.

Само собой, мы поинтересовались, каким образом крейсер, вроде как, возвращавшийся в Белогорье, оказался совсем в другой системе. И получили вполне логичный ответ:

- А разве я говорил, что мы летим в Новомосковск?

Мы отрицательно помотали головами, ибо такой фразы точно не слышали. А он продолжил издеваться:

- «Святогор» войдет в зону покрытия Сети через восемнадцать минут. К этому моменту мне будут нужны динамические модели ваших фигур, чтобы отправить их по назначению. Ибо сразу после посадки мы направимся в Летний Дворец завтракать с Его Императорским Величеством, а заявляться к Романовым в повседневных флотских комбезах как-то не принято.

Я онемела. Забава, кажется, тоже. А Ярослав как-то уж слишком быстро перешел в «боевой режим»:

- Модели будут готовы минут через десять. Только хочу напомнить, что в школах Рубежа дворцовому этикету уделяется на порядок меньше времени, чем, скажем, тактико-специальной подготовке, практической стрельбе или подрывному делу. Поэтому хотелось бы получить соответствующие базы данных или хоть какие-нибудь инструкции.

- Извольте! – вымученно улыбнулся Мещерский, зашел в лифт, ткнул пальцем в самый верхний сенсор и озвучил эти самые инструкции буквально в трех предложениях: - Завтрак абсолютно неофициальный. Его Императорское Величество терпеть не может лизоблюдства, лести и показухи во всех их проявлениях. Идеальная манера поведения – быть самими собой.

- Вы уверены? – на всякий случай уточнил Локи. А Забава расплылась в настолько ехидной улыбке, что тайный советник ощутимо подобрался:

- Константин Германович, как будет время, поинтересуйтесь у Фрола Романовича любимым хобби Ярослава Викторовича! Боюсь, что ответ вас ужаснет.

- Вы… шутите?

- Шутим… - кивнула она. – Мы с Дашей. А он устраивает розыгрыши. Причем такие, от которых некоторые начинают… ну, скажем, заикаться!

- Но ведь это негуманно! – приняв предложенный стиль общения, «испуганно» воскликнул он, покосился на открывшиеся двери и вышел в кольцевой коридор.

- Зато, вроде как, продлевает жизнь… всем, кроме его жертв! – последовав за ним, усмехнулась Беклемишева.

- Значит, все время пребывания на борту «Святогора» ваш командир сдерживал порывы души?

- Ну да, последний раз он поиздевался над нами то ли второго, то ли третьего апреля, а с тех пор прошла целая вечность…

Справедливости ради стоило бы заметить, что надо мной Локи не издевался ни разу. Заявив, что я еще не готова к его шуточкам, поэтому пока страдать будет все жертва с «ба-а-альшим опытом». Я сочла это решение несправедливым, но переубедить упрямца не смогла. Но как только он вывесил «окно» ДАС во всю правую стену и вывел на него картинку с камеры в детской спальне, заинтересовалась и перенесла продолжение спора на более удобное время.

А там все только начиналось – Забава, на обратном пути из туалета заглянувшая проведать мелких, как раз переступила через комингс и, увидев лицо Настены, в полумраке казавшееся совсем убитым горем, жестами поинтересовалась, что случилось. Шереметева в сердцах махнула рукой, потянулась к голове Аньки Титовой и подняла в воздух комок волос, которых хватило бы на среднюю косу! Затем отбросила его в сторону, сгребла с простыни столько же и полными слез глазами уставилась на Беклемишеву:

- Лезут клочьями! При любом повороте головы! Вон, затылок и правая сторона уже совсем лысые…

- Так не с чего, вроде! – толком не дослушав этот горячечный шепот, выдохнула Забава, в три прыжка подлетела к кровати, склонилась над ребенком и осторожно потянула за прядь над левым ухом. А та возьми и останься у нее в руке!

- О, черт!!! – потрясенно выдохнула она, выпрямилась и переключилась в режим врача: - Так, сейчас я сбегаю за инъектором и усыплю обеих. Пока я буду разбираться с Аней, перестели постель и запрограммируй дроида-уборщика на сбор волос…

- А он будет собирать только Анькины, или мои тоже? – откинув в сторону одеяло и сев, звонко поинтересовалась Татьяна. Потом увидела лысую голову сестры, прикрыла ротик ладошкой, вытаращила глаза и… истерически расхохоталась: - Ой, не могу! Забав, у тебя сейчас та-а-акие глаза!!!

- Проделки Локи?! Убью!!! – взвыла Беклемишева, наклонилась над «пострадавшей» и заорала на всю каюту: - Морф-маска, да?! Ну, ты и гад!!!

- Ярослав Викторович, потерпите еще денек-другой, ладно? – ворвался в мои воспоминания «умоляющий» голос Мещерского. – А то, боюсь, мне придется подыскивать другую работу, что в моем возрасте очень непросто.

- Мы готовы его уговорить в обмен на небольшое одолжение… – проворковала Забава, затем скользнула к князю, как-то уж очень бесцеремонно взяла за запястье и несколько секунд слушала пульс. Затем помрачнела и развила бурную деятельность. Заставила выпрямить руку, вытянула из комма что-то вроде гибкого щупа, но с иглой на конце, воткнула ее в вену на сгибе локтя и прикипела взглядом к экрану. А через некоторое время уставилась ИСБ-шнику в глаза крайне тяжелым взглядом: – Константин Германович, у вас есть всего три варианта ближайшего будущего. В первом вы немедленно снимаете блокировку с меддиагноста своего ТК, дожидаетесь экстренного прибытия меддроида и отправляетесь на процедуры, которые будут назначены в автоматическом режиме в соответствии с реальным состоянием здоровья. Во втором идете в медблок самостоятельно, ложитесь в медкапсулу, вбиваете в поисковую строку внутреннего терминала слово «Возрождение» и жмете «Начать». В третьем едете туда на плече Ярослава, а процедуру выбираю я. И не факт, что она займет всего пять часов!

К моему удивлению, вместо того чтобы возмутиться, тайный советник поежился:

- Все так плохо?

- Вы настолько сильно перебрали со стимуляторами, что я едва удерживаюсь от вашей принудительной госпитализации!

- Ладно, соглашаюсь на «одолжение» и выбираю второй вариант… - вздохнул Мещерский.

- Мне нравится ваше благоразумие… – удовлетворенно кивнула Беклемишева. И «убила» князя уточнением: – А одолжение, на которое вы уже согласились, заключается в следующем: после завтрака с Его Императорским Величеством вам придется сдаться врачам и лечь на обследование…

…Музыкальный аккорд, свидетельствующий о подключении комма к Сети Империи, раздался через пару минут после того, как мы сделали динамические модели фигур в купальниках и отправили все три файла на комм князя Мещерского. Выждав пару секунд и не услышав продолжения, я нахмурилась, а потом сообразила, что нахожусь на борту космического корабля, да еще и не в своей системе. Разумеется, вспомнила и о том, что получать сообщения уже, собственно, не от кого, но задвинула эти мысли куда подальше. Размечтавшись о будущем, в котором для отправки сообщений в другие системы не потребуется искать ближайший блок МС-связи.

Пока забивала голову всякой ерундой, успела добраться до ванной. Там быстренько разделась, вошла в душевую кабинку и начала копаться в доступных режимах, чтобы выбрать что-нибудь эдакое. Локи и Забава, чуть задержавшиеся в гардеробной, примчались буквально через пару минут. И, заметив, что меня стремительно обволакивает густой «туман», заторопились. При этом Логачев, о чем-то задумавшись, раздевался на «автомате», механически выполняя привычную последовательность действий, а Беклемишева развлекалась, с каждым следующим мгновением добавляя своим движениям все больше и больше сексуальности.

Процесс избавления от трусиков получился настолько чувственным и эротичным, что пробрало даже меня. А наш мужчина этого не заметил! Само собой, мы возмутились и, переглянувшись, начали придумывать жуткую месть, но отвлеклись на вибрацию всех трех коммов.

Увидев на своем мигающую иконку программы «банк-клиент», я решила, что сотрудники Армавирского отделения Императорского Банка окончательно охамели, раз не поленились отправить запрос на списание квартплаты аж на Новый Киев, снова вспомнила счастливое прошлое с родными и помрачнела. Тем не менее, программу все-таки открыла, прочитала уведомление и не поверила своим глазам. Перечитав коротенький текст снова, торопливо развернула соответствующий документ, еще раз проверила состояние своего счета, изучила реквизиты отправителя полученной суммы и ошалело посмотрела на Забаву. А когда поняла, что она пребывает точно в таком же состоянии, перевела взгляд на Логачева.

Он оказался спокоен, как удав. Я возмутилась. Мысленно. А Панацея сходу бросилась в атаку:

- Локи, тут мне на счет упало восемь с лишним миллионов рублей! Отправитель – некое планетарное управление ИСБ «Белогорье». Может, объяснишь, откуда взялись такие бешеные деньги и на кой черт они мне сдались?!

- Из заначки второго помощника капитана «Левиафана». А я откуда знаю? – последовательно ответил он на оба вопроса, обошел «старшенькую», как какой-нибудь забор, и вломился ко мне в кабинку.

Забава чуть не лопнула от возмущения. Пришлось гасить ее эмоции легкой провокацией. В смысле, обнимать Ярослава за талию, прижиматься грудью к его животу и умильно хлопать влажными ресницами:

- Дорогой, у меня та же проблема. Так что хотелось бы услышать чуть больше подробностей!

- В контейнере с инфокристаллами, честно позаимствованными у этого урода, кроме всего прочего, обнаружились и электронные копии сертификатов, позволяющих распоряжаться вкладами на предъявителя в шести крупнейших банках ГС. Вчера днем я поинтересовался у Константина Германовича, нельзя ли как-нибудь легализовать хотя бы часть этих средств. Как видите, для него это проблем не составило.

Как ни странно, изображать ревность Беклемишева то ли не захотела, то ли поленилась. Не стала продолжать и прежнюю игру, поэтому втиснулась к нам третьей, закрыла дверцу, добавила «туману» густоты, прислонилась к стенке и расслабленно закрыла глаза:

- Как я понимаю, делил на пятерых?

- Угу.

- И правильно…

Несколько долгих мгновений я ждала хоть какого-то продолжения, но потом прозрела, сообразив, что они считают нормальным именно такое отношение к деньгам, а размеры сумм, доставшихся каждому из участников освобождения «Левиафана», их вообще не колышут! Да, я считала это неправильным. Хотя бы потому, что женская часть «команды» не знала о замыслах Локи практически ничего и, по сути, просто выполняла команды. А значит, делить трофеи надо было в соответствии с реальным вкладом в результат. Или по долям, из которых командиру должна было полагаться как минимум половина. Однако, хорошенечко подумав, пришла к выводу, что не права. Ведь условия раздела возможной добычи никто не оговаривал, а значит, в теории кто-то мог остаться недовольным.

Разобравшись с этим вопросом, я попыталась ответить на следующий – зачем делить деньги внутри семьи. Сначала сочла это глупостью. Но стоило поставить себя на место Локи и представить себя рядовым бойцом родовой «дружины», регулярно рискующим жизнью, как ответ нашелся сам собой: при таком образе жизни не было никаких гарантий дожить до завтрашнего дня, а значит, заботиться о своих близких надо было тогда, когда появлялась такая возможность.

От мысли о том, что Ярослав считает меня близкой, потеплело на душе, я уткнулась лбом в его ключицу и чуть не рассмеялась в голос, почувствовав, что в мою спину влипает Беклемишева:

- Даш, расслабься – завтрак будет неофициальным, обращать внимание на наши манеры никто не будет, а если кому-то что-то не понравится, то это будут его личные проблемы!

Не воспользоваться представившейся возможностью пошутить было выше моих сил, так что я «зябко поежилась», «в отчаянье» помотала головой, шмыгнула носом и еле слышно заявила, что ни на какие завтраки не пойду. А секунд через тридцать уговоров все-таки продолжила начатую фразу:

- …если вы не сделаете мне массаж в четыре руки!

- Сегодня моя очередь наслаждаться! – мгновенно сообразив, что я ее разыграла, обиженно выдохнула она. И, просчитав следующую фразу, ударила на опережение: - Но, так и быть, пощупаем. Только учти, что фразы типа «Все, хватит, я больше не могу!» приниматься не будут…

Сообразив, к чему она клонит, я картинно схватилась за голову, но было уже поздно – Забава сделала полшага назад и ткнула в сенсор подачи мыльной взвеси. А когда нас обдало мелкими и приятно пахнущими капельками с ног до головы, прижала ладони к моей талии и ме-е-едленно повела их вверх! Я знала, чем это закончится, поэтому закрыла глаза и требовательно округлила спину. А когда она коснулась ее мгновенно затвердевшими сосочками, вспыхнула от предвкушения, с огромным трудом дождалась касания пальчиков к моей груди и потянулась к губам Локи. Увы, поцелуй, который вышиб из головы абсолютно все мысли, закончился виноватым вздохом:

- Даш, прости, но через пять часов у нас завтрак с Императором, а мы не готовы!

- Я-а-ар, ты что, забыл, кем я собиралась стать? После учебных курсов, которые были проштудированы за годы самоподготовки, меня можно смело засылать в хоть в президентский дворец на Нью-Вашингтоне, хоть в Мертвый Город Бейджина, хоть…

- Солнышко, под словом «мы» я имел в виду себя и мелкую развратницу, продолжающую тебя ласкать!

- Пусть ласкает – мне безумно нравится все, что она делает! – мурлыкнула я, прижала ладони подруги к своей груди и… остановилась, запоздало сообразив, что он не шутит. – Так, стоп, вы что, действительно не знаете, как себя вести в присутствии Императора?!

Логачев отрицательно помотал головой:

- Эту тему мои одноклассники прошли тогда, когда я круглые сутки занимался Забавой… – вздохнул он. – Теорию я потом проглядел, но не был ни на одном практическом занятии и сдал экзамен на «удовлетворительно».

- А я «болела» одной медициной, поэтому информацию, которая точно не пригодится на практике, выбрасывала из головы… - призналась она.

- Ладно, будет вам и теория, и практическое занятие! – пообещала я и заставила себя остыть…

…Экзамен по той части придворного этикета, по которой я их «дрессировала», порубежники сдали баллов на девятьсот из тысячи возможных. В смысле, за полчаса до подъема «позавтракали» с порфирородной семьей, ответили на десяток каверзных вопросов «самодержца», «его супруги» и «детей», выполнили пяток невербальных «команд» «церемониймейстера» и чинно удалились. Увы, особой уверенности в себе этот результат ребятам не добавил, и я решила их подбодрить пересказом малоизвестных историй, вычитанных в Сети в процессе сбора информации о роде Романовых. Естественно, не всех, а только тех, в которых рассказывалось о характере императора, кстати, честно заслужившего прозвище Защитник.

Начала с конфликта между Петром Николаевичем, тогда еще наследником престола, и адмиралом Тихоном Аркадьевичем Бабичевым, случившимся во время торжественного награждения экипажа дальнего рейдера «Черемис». Предыстория их стычки запросто укладывалась в три предложения: во время серии дальних разведывательных прыжков по одному из секторов, прилегающих к границам Империи, крейсер обнаружил систему с планетой, пригодной для терраформирования. На вторую неделю ее картографирования сцепился с конкурентами из Поднебесной и в тяжелейшем бою уничтожил два корабля своего класса. Однако пострадал настолько сильно, что смог вернуться в систему приписки только через три месяца и лишь потому, что его офицеры смогли собрать рабочий гиперпривод из обломков своего и «запчастей» двух вражеских. Так вот, Романов, прилетевший на награждение, чтобы представлять императора, обратил внимание на недовольные гримасы, появлявшиеся на лицах ряда офицеров корабля при награждении некоторых личностей, и не поленился выяснить причины этого недовольства. А когда узнал, что в списки «героев» каким-то образом затесалось несколько офицеров штаба Третьего Пограничного флота, не покидавших родной Китеж, прервал церемонию и отобрал у них незаслуженные ордена. После чего подошел к командующему и язвительно поинтересовался, с каких это пор в Империи награждают по знакомству, а не по боевым заслугам. Бабичев, естественно, заявил, что столь успешный разведывательный вылет планировался «при участии» этих офицеров, на что получил ответ, передававшийся из уст в уста чуть ли не пару лет:

- Пишите прошение об отставке: адмиралам, путающим боевые награды с поощрениями, в ВКС Империи делать нечего!

Правда, акцент я сделала не на этой цитате, а на второй части скандала – рассказала, что, забрав из рук онемевшего командующего наградной список, цесаревич Петр подошел к командиру «Черемиса» и предложил добавить фамилии тех членов экипажа, которые действительно заслужили награды. А тот, не растерявшись, продемонстрировал будущему императору электронную копию уже поданного. В результате на награждение было вызвано еще тридцать два человека, которые, по мнению тыловиков, были недостойны считаться героями. Правда, потом посмотрела на часы и в связи с катастрофической нехваткой времени начала описывать нрав этого Романова по абсолютному минимуму. В смысле, рассказывала по одной истории на каждую черту характера, которую считала нужным подчеркнуть. Целеустремленность, решительность и упертость «проиллюстрировала» экскурсом в юность. Точнее, в те дни, когда наследник Николая Шестого переупрямил отца и все-таки поступил в Китежскую Академию ВКС. Естественно, не забыв упомянуть и о том, что будущий император не только закончил этот ВУЗ лучшим на курсе, но и честно отслужил два года во Втором Ударном флоте. Незаурядный ум, склонность к анализу и умение делать неочевидные выводы подчеркнула рассказом о его пятилетней «стажировке» в аналитическом отделе ИСБ. А мужество, постоянство и готовность идти наперекор общественному мнению – историей о его отношениях с Татьяной Константиновной Белкиной. Кстати, роман наследного принца и дочери главы одного из самых захудалых дворянских родов Империи пришлось описать достаточно подробно. Услышав о том, что после вынужденной женитьбы на княжне Анне Николаевне Вадбольской Петр Николаевич втихаря расписался еще с одной женщиной, Локи с Панацеей ошалело вытаращили глаза. Пришлось начинать издалека:

- Не знаю, помните вы или нет, но закон, официально разрешающий полигамные браки, был принят сразу после Руанского Конфликта в качестве одной из уступок Галактическому Совету. Та война вполне заслуженно считается одной из самых позорных в истории Империи, поэтому все, что с ней связано, старательно замалчивается. Результат вы видите своими глазами: заключение двух и более брачных союзов между дворянами считается дурным тоном. Особенно рьяно «не приемлют» полигамию старшие представители древнейших и наиболее влиятельных аристократических родов, хотя, по статистике, у восьмидесяти семи процентов половозрелых дворян мужского пола имеются официальные любовницы, а у тридцати шести их по две-три! Романовы, стыдящиеся полководческих «талантов» Александра Восьмого больше всех, в своем игнорировании этого закона пошли значительно дальше: членам рода строго на строго запрещены даже «параллельные» внебрачные связи. И хотя ушлые журналисты то и дело докапываются до истинного положения дел, де-юре все выглядит благолепнее некуда.

- А Петр Николаевич… - решив, что вступление здорово затянулось, нетерпеливо подсказала Панацея.

- А Петр Николаевич взбунтовался и заявил, что согласится на политический брак только в том случае, если получит разрешение заключить и второй, с девушкой, которую любит всей душой и всем сердцем еще с юности. По слухам, бодания по этому поводу длились чуть ли не два года, но в итоге стороны пришли к компромиссу: Вадбольская стала Императрицей, а Белкина – младшей женой, ограниченной в некоторых правах. Что, по все тем же слухам, не помешало ей родить любимому мужчине сына и двух дочерей.

- Интересно, а они между собой ладят? – мечтательно уставившись в потолок, поинтересовалась Забава.

- Не знаю. Но их сыновья дружат с детства… - сказала я, кинула взгляд на завибрировавший комм и развела руками: - Все, нам «пора вставать», а значит, занятие окончено…

Глава 19. Ярослав Логачев.

11 апреля 2352 года по ЕГК.

…Тактические комплексы с говорящим названием «Держава», имплантированные нам еще девятого числа, вышли на рабочий режим через обещанные тридцать семь часов, в начале пятого утра по времени Крещатика. Первым установочное окно «порадовало» Забаву – возникло на сетчатке левого глаза и настоятельно потребовало внимания. Само собой, придя в сознание в столь экстремальном режиме, Панацея сразу же вспомнила о ценных указаниях, полученных накануне, и разбудила меня. А я, с трудом продрав слипающиеся глаза, выслушал краткое, но чертовски эмоциональное описание проблемы, привел в сознание Федосееву и уперся в туалет.

Мой ТК дал о себе знать на обратном пути. И обогнал Дашин буквально на пару минут. Так что, добравшись до кровати, я упал между девчонками, перевернулся на спину и занялся делом – влез в архив комма, нашел последнее письмо от дядьки Фрола, выделил приложенную программу и переслал ее на три ближайших безымянных устройства типа «КХТ-77-АТН». А после того, как она распаковалась и изменила цвет установочного окна, начал зачитывать вслух инструкцию по правильной настройке тактического комплекса. Делая паузу после каждого предложения и убеждаясь, что девчонки получили нужный промежуточный результат.

Первый и самый сложный этап настройки потребовал двенадцати последовательных «шагов» и занял порядка сорока минут. Потом «Державы» немножечко подумали и обиделись. Зато, перезагрузившись, радикально поменяли «характеры» – радостно поприветствовали новых пользователей соленой шуткой, затем использовали подключение к слуховым системам наших организмов и воспроизвели голосовое послание Фрола Романовича:

- Привет, Локи, здравствуйте, Забава и Дарья! Тактические комплексы, которые вам поставили, официально не продаются – их имплантируют только членам Императорского Совета, высшему командному составу ВКС и руководству спецслужб. «Державы» надежны, как кувалда, очень просты в эксплуатации и чертовски многофункциональны. Однако в них есть ряд недокументированных возможностей и программных закладок, позволяющих… практически все. Но только по запросам уровня «Альфа-два» и выше. Не думаю, что у вас есть время разбираться с программными кодами всех трех ТК-шек, поэтому во время перезагрузки эта программка заделала все дырки в защите. Теперь ваши экземпляры кристально чисты, а пара-тройка «уязвимостей», оставленных уже мною, ведут к уже знакомому вам… хм… «Хаосу». Дабы любителям покопаться в чужих имплантатах было не так скучно жить. Далее, пользуясь представившейся возможностью, хочу сообщить, что четыре часа назад Михаил Федорович получил письмо из Собственной Его Императорского Величества Канцелярии и улетел к вам, на Новый Киев. Зачем, не знаю, но собирался в страшной спешке и рычал на всех, кто мешался под ногами. Причем в разы сильнее, чем после недавних разборок. И последнее: Ярик, я вчера созванивался с твоими родителями. Достучаться до Витьки не получилось – по утверждению твоей матушки, он с головой ушел в какой-то «сумасшедший проект» и весь в расчетах. Зато дозвонился до Аллы и пришел к выводу, что она тоже не в себе: почти все время разговора рассказывала о конференции по трансплантологии, на которую вот-вот улетит, и толком не реагировала ни на рассказы о тебе, ни на мои вопросы. В общем, они цветут и пахнут сами по себе. Что, пожалуй, давно не удивляет. На этом, вроде бы, все. Хотя нет – мои горе-ученички в полном составе передают вам приветы, утверждают, что умирают от гордости, и с нетерпением ждут встречи. Вот теперь все. Был рад помочь. Если что, я на связи…

- А что там были за разборки, не в курсе? – дослушав сообщение до конца, спросила Забава.

Я вспомнил основное письмо и расплылся в мстительной улыбке:

- Еще в день нашего отлета Леший вытряс из Михаила Федоровича записи моих разговоров с Демьяном Егорычем и взбаламутил всю молодежь, а дядька Фрол точно так же «поднял» старших. Уже через сутки мой бывший командир вылетел из рода и в прямом, и в переносном смысле. Поэтому долечивается в каком-то заштатном госпитале Белореченска. А глава рода чуть было не уступил свое место наследнику. Ну, и для полного счастья могу сказать, что с тех пор, как Озорник рассказал родичам, чем закончилось наше путешествие на «Левиафане», большинство обитателей поместья просто стоит на ушах!

- Требует вернуть героев обратно? – хихикнула она.

- Ага. Или, хотя бы, снять строжайший запрет на отправку нам сообщений.

- Лучше поздно, чем никому? – спошлила она и посерьезнела: - Ладно, бог с ними, со страдальцами, давай заканчивать с настройкой ТК-шек. А то это «пятно» перед глазами здорово действует на нервы.

Открытое окно раздражало и меня. Пришлось прервать обсуждение новостей из дому, зачитать очередной пункт инструкции и продолжить прерванный процесс. Кстати, второй этап, приведение интерфейса «Держав» к виду, используемому в шлемах штурмовых скафов, оказался не только простым, но и интуитивно понятным, поэтому с ним мы справились от силы за четверть часа. И сходу занялись третьим – адаптацией программной оболочки под себя. Тут Забаве с Дашей моя помощь не требовалась, поэтому я скинул на ТК-шку весь «инструментарий», собранный за последние несколько лет, добавил туда же несколько «подарков» дядьки Фрола и базу данных по дворянству Империи, полученную от Императора. Убедившись, что все это добро не конфликтует между собой, синхронизировал имплантат с коммом, который решил использовать в качестве «базы» для микродронов и средства дезинформации окружающих, поэкспериментировал с новыми возможностями «Державы» и с большой неохотой заставил себя выйти в реальность. А когда посмотрел на часы и сообразил, что вываливался из жизни на пять с лишним часов, то потерял дар речи! Впрочем, ненадолго – стоило посмотреть на девчонок, пялящихся в потолок невидящими взглядами и изредка двигающих пальцами, чтобы что-то поменять в своих ТК-шках, как меня посетило любимое желание.

Почесав затылок, чтобы стимулировать фантазию, я оглядел спальню, наткнулся взглядом на тяжелые грозовые тучи на заднем плане голообоев, задумчиво посмотрел на терминал ВСД, прихотью дизайнера вписанный в одну из ниш роскошной ультрасовременной «стенки», предвкушающе оскалился, бесшумно встал с кровати и на цыпочках рванул в гостиную.

Заказать, получить и синхронизировать с ТК-шкой четыре грузовые ленты-антиграва удалось всего за восемь минут. Потом я попутешествовал по планетарной Сети, нашел ТТХ двуспальной кровати, похожей на нашу, подходящую программу для транспортировки негабаритных грузов и трехмерный мультфильм с эффектом присутствия на нужную тему. «Собрав» их в одно целое, залил получившийся «шедевр» в ДАС, поколдовал над его визуальным, акустическим и ароматическим блоками, подключился к системе пожаротушения и разобрался с ее возможностями, затем пару раз прогнал итоговый результат в тестовом режиме и даже проверил на обеденном столе. А когда убедился, что все работает так, как и планировалось, вернулся в спальню. Там обмотал лентами ножки нашего ложа, улегся на свое место и синхронизировал размеры кровати с размерами виртуального ковра-самолета, на котором собрался прокатить своих красавиц…

…На вспышку ветвистой молнии, разорвавшей «предрассветный полумрак», не среагировала ни Забава, ни Даша. Зато гулкий и очень громкий удар грома, подбросивший нас в воздух, заставил обеих вывалиться в реальность и ошалело оглядеться. Степь, заросшая ковылем, тянулась от горизонта до горизонта, но в полукилометре перед нами упиралась в сплошную стену проливного дождя, извергающегося из угольно-черных дождевых облаков! Первый порыв «штормового ветра», налетевший буквально через секунду, вполне реально сдул с изножья кровати простыню и унес ее «куда-то за изголовье». Второй ударил крупными дождевыми каплями и превратил тоненькие ночнушки девчонок в насквозь мокрые тряпки. А третий заставил ужаснуться чудовищной мощи «стихии». Впрочем, в этот момент я «вышел из ступора», крикнул Забаве с Дашей, чтобы держались покрепче, щелкнул пальцами – и «ковер-самолет», взмыв в воздух, заложил крутой вираж, разогнался над «волнами» из травы, склонившейся к земле, и выдернул нас из-под следующей молнии!

Да, на самом деле девяносто процентов иллюзии движения приходилось на изменения положения высококачественной трехмерной голограммы, включающей в себя пол, стены, потолок и предметы обстановки. А наша кровать «болталась» в воздухе неподалеку от геометрического центра спальни. Однако для органов чувств фрагмент мультфильма, использованный в качестве основы для розыгрыша, был самой настоящей реальностью. Поэтому первые несколько секунд Беклемишева с Федосеевой пребывали в состоянии эмоционального шока. А потом освоились, радостно заверещали и… потребовали везти их обратно, чтобы дать возможность насладиться буйством грозы изнутри, а не снаружи!

Я для виду немного покочевряжился, затем уточнил лимиты системы пожаротушения, «развернул» «ковер-самолет» и бесстрашно повел его навстречу «стихии». Увы, отрываться, как следует, в обычной квартире элитного жилого комплекса было чревато не самыми приятными последствиями, поэтому уже через сорок секунд безумных «уворотов» от молний я решительно отключил ДАС. А еще через несколько мгновений понял, что не только оглох от восторженных воплей, но и превратил пол спальни в небольшое озеро!

Мои проблемы девчонок не интересовали: расстроено застонав, насквозь мокрые, но счастливые фурии воинственно оглядели разгромленное помещение, сообразили, что болтаются на полутораметровой высоте, и одновременно свесились с краев кровати. А когда разобрались с технологией «полета», то опрокинули меня навзничь и принялись делиться впечатлениями. При этом Забава, в основном, целовала, куда попало, а Даша предпочитала говорить, выплескивая наружу переполнявшие ее чувства:

- Ярик, я тебя обожаю! И хочу обратно в эту сказку!! Или не в эту, но в другую столь же реальную!!!

- В эту не могу! – улыбнулся я, любуясь ее сияющим личиком. – Если бы система пожаротушения проработала в экстремальном режиме еще четыре секунды, то искин жилого комплекса вызвал бы дежурный флаер Службы Спасения.

- Кстати, соседей снизу не зальем? – оставив в покое мою шею, деловито поинтересовалась Беклемишева.

- Неа – межэтажные перекрытия герметичны, а насосы рассчитаны на работу с объемами воды, которые могут выплеснуться из небольших бассейнов и джакузи. Правда, в ближайшие час-полтора в этой спальне будет крайне некомфортно, но…

- …но мы можем повеселиться где-нибудь еще! – хихикнула она, встала на колени и преувеличенно медленно потянула вверх ночную рубашку.

Несмотря на то, что «веселились» мы с девяти вечера до двух часов ночи, у меня мгновенно пересохло во рту и помутилось в голове. Тем не менее, способности соображать я не потерял – не отрывая взгляда от соблазнительных изгибов ее тела, опустил кровать на законное место, включил насосы и систему вентиляции, слез на пол, подхватил шалунью на руки и понес к выходу. Само собой, не забыв позвать с нами Дашу. Вламываться в единственную гостевую спальню мокрыми насквозь счел неправильным, поэтому еще в коридоре удаленно подключился к системе управления джакузи и включил воду. Добравшись до места назначения, осторожно поставил Забаву на бортик и спрыгнул на дно эллиптической «ванны», успевшей наполниться от силы процентов на десять. Потом подал руки обеим красавицам, помог им спуститься на все еще сухие сидения, сел и… услышал расстроенный выдох Федосеевой:

- О, черт, уже почти десять!!!

- Позавтракаем в обед… или вечером… - голосом, подрагивающим от сдерживаемого желания, ответила Панацея, развернула к себе подругу и потянула вверх уже ее ночнушку.

Как обычно, вспыхнув от первых же прикосновений Забавы, Даша торопливо выскользнула из мокрой тряпки, плюхнулась на мне колени, уперлась затылком в плечо, левой обвила рукой мою же шею, прогнулась в пояснице и потянулась к губам. А правой провокационно приподняла одну грудь и окончательно свела с ума нашу старшенькую…

Первой близости с Федосеевой я боялся до дрожи в коленях, ибо понимал, что после Фуджейры она просто обязана считать всех мужчин чудовищами. Поэтому в ту ночь, когда они с Беклемишевой решили стать моими, я, по сути, пытался отодвинуть «момент истины» как можно дальше. И не ожидал, что Забава, зацепившись за самую обычную фразу, сотворит чудо. То есть, не только избавит Дашу от большей части страхов, но и разбудит в ней Женщину! Да, я знал, что моя подруга детства – педагог от бога, и понимал, что до появления в спальне девчонки до чего-то договорились, но не предполагал, что они додумаются до решения усилить не две, а три связи между нами. Тем не менее, через пару часов после начала «знакомства» я почувствовал, что их решение правильно, рискнул добавить к их ласкам толику своих и не прогадал – Федосеева, успевшая поверить Панацее, приняла их и душой, и сердцем. А следующей ночью, убедившись в том, что близость с мужчиной может доставлять не только муки, сделала последний шаг навстречу. В смысле, внесла нас в виртуальный список лиц, облеченных абсолютным доверием, и напрочь забыла о любых условностях, неписанных правилах поведения и стеснении.

Ничуть не меньше изменилась и Забава – «собрав все образы в один», она действительно превратилась в любящую женщину. Только любила не меня, а нас. Причем настолько истово, самозабвенно и пылко, что я то и дело вспоминал ее же фразу «…сделаю все, чтобы замкнуть его сексуальные интересы на себя, а свои на него…». Ведь удовольствие, которое дарила мне подруга детства, затмевало отношения со всеми предыдущими девушками, вместе взятыми. А «дуэт» из нее и Даши напрочь отбивал желание даже думать о ком-то еще…

…Сорок минут, которые мы теоретически могли потратить на себя, пролетели, как одна, поэтому на завибрировавшие коммы вся троица посмотрела с совершенно одинаковой ненавистью. Федосеева, как… хм… наименее «загруженная» в этот момент, нехотя оторвалась от шеи подруги и возмущенно уставилась на меня:

- Ярик, у тебя совесть есть?!

Сообразив, к чему она клонит, я прижал к себе не унимающуюся Забаву и утвердительно кивнул:

- Есть. В противном случае эта парочка прилетела бы в гости вчера вечером. Причем с ночевкой…

- Такие случаи правильнее называть «очень противными»! – проворчала Панацея, решительно слезла с меня и, потеряв равновесие, вцепилась в бортик: - О, черт, колени подгибаются!

- Контрастный душ тебе в помощь! – ухмыльнулся я, демонстративно постучал пальцем по экрану комма, выбрался из джакузи и выдернул за собой девчонок.

Ополаскивались, сушились и одевались практически бегом, поэтому ворвались в гостиную без восьми одиннадцать и, не сговариваясь, подошли к панорамному окну. Картинкой, открывающейся с семьдесят второго этажа элитного жилого комплекса «Дубрава», мы неплохо полюбовались и накануне, но все равно прикипели взглядами к «лесу» из небоскребов деловой части Крещатика, «увитому» мерцающими жгутами из десятков тысяч разноцветных флаеров.

- Жить в мегаполисе редкое извращение! – поморщилась Беклемишева уже через пару минут. – Куда ни кинешь взгляд – дома, дома, дома…

- А еще безумный траффик, куча спутников над головами, СУВД с драконовскими ограничениями и безумными штрафами… - добавил я. – В общем, тут особо не позабавишься.

- Что, предвкушаешь? – хихикнула Даша и пихнула меня локтем.

Я кивнул одновременно с трелью дверного звонка, кинул взгляд на экран комма, убедился в том, что наши гостьи, как минимум, пунктуальны, и поплелся в прихожую. А там, посмотрев на внутренний экран СКД и убедившись в том, что в систему «залиты» правильные идентификаторы, разблокировал дверь.

Девушки ворвались в гостевую квартиру ИСБ с радостными улыбками, повисли у меня на шее, по разику чмокнули в щеки, а сразу после щелчка замка посерьезнели и деловито представились. Удержать лицо удалось с о-о-очень большим трудом. Ведь лейтенант Светлана Ильинична Вахрамеева оказалась «продвинутой копией» Олечки Назаровой – да, заметно более взрослой, но разы более красивой, обаятельной и сексуальной. А ее напарница, лейтенант Нина Васильевна Гордеева, точно в таком же стиле «копировала» Маришку Селезневу, девушку, которую я еще совсем недавно считал номером один среди всех своих бывших! Где-то в глубине души я искренне восхитился профессионализму психологов ИСБ, однако это восхищение не шло ни в какое сравнение с испытанным разочарованием – «вроде как союзники» все-таки не удержались от соблазна и начали искать рычаги давления.

«Рано расстраиваешься. Вполне возможно, что это всего лишь попытка расширить списочный состав команды…» - как обычно, с легкостью «прочитав» мои чувства, написала в ТК Панацея.

Резонно рассудив, что вполне возможно и такое, я представился сам и представил ИСБ-шницам своих девчонок. Потом пригласил всех в гостиную и предложил располагаться, где удобнее.

Вахрамеева, «по случаю знакомства с нами» принарядившаяся в полупрозрачную блузку с прямоугольным вырезом, выгодно демонстрирующим очень аппетитный бюст, суперкороткие шортики, открывающие идеальные ножки практически на всю длину, и босоножки на небольшой платформе, очень неплохо подчеркивающие красоту икроножных мышц, без лишних слов плюхнулась в ближайшее кресло и абсолютно естественно перетекла в позу, которая еще недавно «вскипятила» бы мне мозги. Но обретение двух идеальных женщин отключило интерес ко всем остальным, поэтому я мысленно зааплодировал и… посочувствовал настоящей Назаровой, которой такой уровень артистизма даже не снился. Гордеева тоже не подкачала – поджала подол летнего сарафанчика к задней поверхности бедер и чинно опустилась на диван. Тем самым, заняв положение, которое позволяло «пастись» и в содержимом ее декольте.

Естественно, я встревоженно посмотрел на Забаву и вскоре получил ответ на безмолвный вопрос:

«Да, сиськи у них что надо. Но оба наших комплекта – абсолютный эталон, так что комплексовать не буду…»

Фразы, выделенные жирным шрифтом, напомнили процесс «лечения» застарелого комплекса и заставили улыбнуться. На душе сразу же полегчало, поэтому я деловито оседлал ближайший стул, положил предплечья на высокую спинку и принялся выстраивать вертикаль власти:

- У девушек, которых вам поручили заменить, не было ни профильного образования, ни нужных навыков, ни боевого опыта. Тем не менее, я доверил им свою спину, так как увидел в них внутреннюю готовность выполнить любой приказ. Сегодня я присмотрюсь к вам. Если почувствую, что вы готовы быть ведомыми – завтра начну Большую Игру в этой компании. Нет – потребую прислать других дублеров.

- Ярослав Викторович, с нами проблем не будет! – твердо сказала Света. – Нам показали документальный голофильм о необъявленной войне в Пограничье, посекундно разобрали ваши действия во время последнего рейда на Фуджейру и почти сутки мариновали в виртуальном имитаторе…

- …где мы дурной инициативой запороли все четыре попытки спасти «Левиафан»! – криво усмехнулась ее напарница. – Теперь с мотивацией все в порядке, и мы, не задумываясь, выполним любой ваш приказ.

- Что ж, тогда дружно вспоминаем о том, что провели десять суток в одной каюте, переходим на «ты» и вслушиваемся в финальный инструктаж перед тренировочным вылетом в город…

Глава 20. Дарья Федосеева.

11 апреля 2352 года по ЕГК.

Привыкнуть к тому, что плавать в океане абсолютно безопасно, я так и не смогла. Да, не вылезала из воды весь остаток светового дня и три с лишним часа после ужина, но пребывала в постоянном напряжении, подсознательно ожидая появления боевой группы людоловов. Не расслаблялись и Ярик с Забавой – непрерывно контролировали свои сектора ответственности, то и дело «плыли» взглядами, сканируя окрестности с помощью «Держав», и при любом «неправильном» плеске или звуке тянулись к игольникам.

Угу, мы трое плавали с оружием, ибо без него не расслаблялись вообще. Тем не менее, назвать этот отдых плохим у меня не повернулся бы язык – несмотря на календарную весну по ЕГК, тут, на Новом Киеве, стояла середина лета, и на широте Белых Песков вода прогрелась до двадцати семи градусов! Ветра не было. Равно, как и каких-либо насекомых. Зато присутствовали широченные песчаные пляжи, пологое дно, на удивление богатый подводный мир и вся возможная курортная инфраструктура, начиная с ресторанчиков и заканчивая мариной с доброй сотней разнокалиберных яхт. Вот мы и отрывались. Если, конечно, можно назвать отрывом валяние дурака в постоянной готовности к бою.

Ничуть не легче было и «нашим» ИСБ-шницам. С одной стороны, они от всей души наслаждались первым «нерабочим» отдыхом с момента поступления в ВУЗ-ы, а с другой качественно отыгрывали сразу по две роли. Согласно рекомендациям кураторов, добросовестно старались нас обаять, при любой возможности ненавязчиво демонстрировали прелести и «обжигали» прикосновениями, а по совету «бога хитрости и озорства» постепенно «пьянели от абсолютной свободы» и преисполнялись благодарности за замечательный сюрприз. Кстати, играли по-настоящему здорово, и в «прошлой жизни» я бы точно сошла с ума от зависти. А в этой просто наблюдала за ними со стороны, изредка откладывала в память особо удачные шутки или подкаты и делилась с Локи и Забавой мыслями о будущем «шоу». Само собой, не вслух, а в групповом канале ТК-шек.

Подготовку к «шоу» начали в начале первого ночи, наплававшись до одурения и выбравшись на берег неподалеку от кафе «Пальмовый венок». Пока основной состав команды ополаскивался и сушился в душевых кабинках, спрятанных от взглядов воинствующих эстетов-отдыхающих на нескольких подземных этажах, Нина со Светой сбегали к ближайшему терминалу ВСД и набрали два неподъемных пакета всякой всячины. По официальной версии, для того чтобы заполнить пустой бар флаера.

Заполняли его тоже без нашей помощи. Под ритмичную танцевальную музыку, скачанную в память бортового искина из Сети. Потом опустили откидной столик, выставили на него пять новеньких хрустальных бокалов и две бутылки вина, разложили по одноразовым тарелкам сыр, мясную нарезку и фрукты, приглушили верхний свет и заявили, что у нас как минимум три серьезные причины выпить – знакомство, обретение «Хищника» и завершение пусть короткого, но на редкость приятного отдыха. Мы с Забавой поддержали это начинание: пока Локи открывал вино, трансформировали весь салон в одно большое ложе, а потом взяли по бокалу и привалились к своему мужчине. Гордеева сказала чертовски теплый и приятный тост, мы выпили, и веселье покатилось в заранее оговоренном направлении.

Когда закончилась вторая бутылка, нам стало жарковато, и Логачев, «поленившись» лезть к панели управления, расстегнул рубашку. Мы с Забавой, раскрасневшиеся от выпитого, пошли чуточку дальше и сняли игривые летние сарафанчики, купленные сразу после прилета на курорт, «благо стесняться других девушек было глупо». А Вахрамеева, с момента вылета из Белых Песков исполнявшая роль ди-джея, поморщилась и пьяно заявила, что научит нас правильно раздеваться, включила какую-то медленную инструментальную композицию и начала танцевать. Причем настолько красиво, пластично и сексуально, что я потеряла дар речи. А когда к ней присоединилась вторая ИСБ-шница и невероятно гармонично вплелась в этот танец, даже проверила, не отключился ли режим съемки всего того, что перед глазами.

Что интересно, высота салона, позволявшего стоять разве что на коленях, «подсадным уткам» нисколько не мешала – они легко и непринужденно вписывали танцевальные пируэты в ограниченный объем, работали в паре так, как будто не один год выступали на профессиональной сцене, и никуда не торопились. Первую вещь – юбочку Светланы – стянули минуты через три после начала композиции. Да, вдвоем. Очень достоверно отыграв роли «Скромная домохозяйка и развратная горничная». Еще через минуту избавились от футболки Нины. А потом, потихоньку ускоряясь, продолжили вечную игру в соблазнительницу и жертву.

Мы тоже играли. Я с Забавой, совершенно одинаково привалившиеся к обнаженному торсу Локи, держались за руки и млели от близости любимого мужчины. Он «бездумно» ласкал обеих, изредка «вспыхивал» от желания, прижимал нас к себе, кидал взгляд на «танцовщиц» и мгновенно «остывал». А потом некоторое время любовался ими, как какими-нибудь произведениями искусства, «плыл» взглядом и вскоре уходил на «второй круг».

Та самая развязка, ради которой все это затевалось, наступила сразу после чертовски эффектного финала: когда обнаженные танцовщицы слились в чувственном поцелуе, а мы с Панацеей наградили их вполне заслуженными аплодисментами, Ярик вдруг убавил громкость музыки почти до предела и грустно улыбнулся:

- Девчат, это было красиво и чертовски профессионально. Поэтому я, пожалуй, приоткрою душу…

«Девчата» заинтересованно повернулись к нему и как-то уж очень естественно «перетекли» в лежачее положение. Причем устроились так, чтобы дать нам возможность любоваться их прелестями в наиболее выигрышных ракурсах.

Локи улыбнулся все в том же ключе и продолжил говорить:

- Вы сногсшибательно красивы, невероятно пластичны и потрясающе сексуальны. А еще намного интереснее девушек, на которых похожи. Скажу больше, встреть я любую из вас еще три недели назад, сделал бы все, чтобы добиться взаимности. Однако между тем Ярославом Логачевым и мною-сегодняшним лежит целая пропасть из последнего рейда на Фуджейру, крайне тяжелого конфликта с родичами и времени, проведенном на «Левиафане». За это время я как-то резко повзрослел. В частности, радикально изменил подход к оценке окружающих, и теперь очень жестко делю их на своих и всех остальных. В категории «свои» только Забава и Даша: за ними нет ни родителей, ни родни, ни близких друзей, ни начальства, а значит, никто и никогда не отдаст им приказ, противоречащий моему. При этом со мной этих девушек намертво связывает абсолютное доверие, добровольно данные клятвы и прошлое, которое уже проверило нас на излом.

- Но ведь в будущем вас могут ждать и другие испытания, верно? – «попробовала потрепыхаться» Гордеева.

Локи мгновенно подобрался и одарил ее ледяной улыбкой:

- Открою страшную тайну – я не люблю, когда меня «играют». Что «в темную», что «в светлую». Не люблю настолько сильно, что совсем недавно послал куда подальше «игроков», приходившихся мне родней, и вышел из рода. А сейчас рассматриваю любого человека, появляющегося в нашем окружении, как потенциального агента влияния одной из сторон Большой Игры, в которую мы вынужденно влезли, или претендента на получение пятидесяти миллионов дирхамов от родственника убитого мною Жнеца. То, что вы рядом – результат моих личных договоренностей с князем Мещерским. Причем результат единичный. Говоря иными словами, если нам с вами по каким-то причинам не удастся сойтись характерами, то других «подводок» рядом с нами не будет. Отсюда вывод – какие бы испытания нас ни ждали в будущем, опираться я буду только на тех, кто уже рядом.

На слово «подводка» ИСБ-шницы отреагировали настолько естественно и правдоподобно, что я им мысленно зааплодировала. Света, царственно возлежавшая на боку, пошла красными пятнами, «рефлекторно» прикрыла предплечьем грудь и подтянула колени к животу. Через мгновение «сообразила», что стесняться как-то поздновато, поэтому «преувеличенно спокойно» дотянулась до белья и принялась одеваться. А Нина, так же «рефлекторно» спрятав прелести за коллегой, «нервно сглотнула» и постаралась откреститься от завуалированного обвинения:

- Ребят, подготовка так называемых «подсадных уток» занимает годы, а мы чистые «силовики»! Нас выдернули с предыдущих мест службы из-за определенных типов внешности, наскоро объяснили, какие образы требуется отыгрывать, и привезли к вам. Что касается этого танца… Так уж получилось, что у нас нет постоянных партнеров, об отпусках только мечтаем, а тут океан, ресторан, великолепная компания… В общем, нам захотелось хоть на одну ночь забыть о службе и расслабиться!

- Под словом «подводка» мы имели в виду не «подсадных уток», а личностей, которых мы вынуждены подпустить достаточно близко к своему внутреннему кругу… - примирительно улыбнулась Забава. – Вас к нам подвел князь Мещерский, под вполне определенное задание, и вы нам симпатичны. Именно поэтому Локи и пытается уберечь вас от разочарования. Ведь «океан, ресторан и великолепная компания» могут вызвать не только интерес, но и влюбленность. Что в нашем случае абсолютно бессмысленно. Ведь Локи интересуют лишь две вполне конкретные девушки, а нас с Дашей – одна девушка и один мужчина.

- Так и есть… - подтвердила я. – Поэтому влюбляться в кого-нибудь из нас не стоит. Иначе разбежимся. Что касается расслабления, то возможность никуда не делась: дома будем через час с небольшим, гостевая спальня в вашем распоряжении, а до утра еще море времени.

Они «неуверенно» переглянулись, снова покраснели, и тут Логачев поставил точку:

- Нам действительно не хочется смотреть на сторону. Может, попробуем просто подружиться?

…Четверть часа, которые Ярик выделил «девчатам» для морального отдыха, они чуть не плакали от счастья. Нет, благодарить не благодарили и не предлагали чем-нибудь отплатить. Вероятнее всего, понимая, как это будет звучать из их уст. Но нам за глаза хватало взглядов. Потом Локи порадовал ИСБ-шниц еще раз – закончив копаться в программном обеспечении их коммов, сообщил, что оставил небольшой «подарочек», который позволит менять «внутреннее восприятие времени», что упростит коррекцию потока информации, уходящей к кураторам.

Нина попросила объяснить подробнее, а когда разобралась в новых возможностях, мстительно усмехнулась:

- Ребят, если я вдруг закрою глаза и потру лицо ладонью во-от таким образом, значит, считаю необходимым поделиться некой важной информацией!

- При этом одна ладонь будет означать, что время терпит, а две, что стоит поторопиться! – оскалившись точно таким же образом, добавила Света.

- Принимается! – хором сказали мы с Забавой. А Локи задумчиво потер подбородок:

- Не знаю, в курсе вы или нет, но ваши ТК-шки сливают на сторону не только аудио- и видеозаписи, но и целый пакет данных, характеризующих текущее состояние организма. В частности, частоту и силу сердечных сокращений, артериальное давление, частоту дыхания, температуру тела и так далее. То же самое на всякий случай сохраняется в отдельном кластере памяти. Информации там море, и я, используя эти архивы, могу подменять исходящий сигнал достоверной имитацией сна. Днем это делать нежелательно, зато ночами вы сможете отдыхать от постоянного незримого присутствия «недремлющего ока».

- Звучит многообещающе. Но к такому отдыху надо готовиться заранее. А оставшийся кусок этой ночи мы как-нибудь проживем в привычном режиме… - сказала Гордеева, переглянулась с коллегой и вздохнула: - Честно говоря, до смерти боюсь, что все это вскроется. Так что включай имплантаты – будем считать, что мы уже отдохнули.

Он пожал плечами, вывесил в центре салона картинку с нашим взаимным расположением на момент включения «глушилки», дождался, пока мы уляжемся в такие же позы, и минуты на полторы «поплыл» взглядом. Потом расслабился, «высветлил» потолок, посмотрел на звезды и криво усмехнулся:

- Да, это не Рубеж. Там мне бы и в голову не пришло включить автопилот, перебраться в салон и забыть обо всем на свете!

Забава согласно кивнула и включилась в неспешный треп ни о чем. А я вспомнила «исповеди» девчат и невольно поежилась, сообразив, что запросто могла оказаться на их месте. Ведь и я когда-то, затаив дыхание, по три-четыре раза пересматривала каждую серию сериала «Укус Черной Вдовы», восторгалась красотой, хитроумием и отвагой Антонины Ерлыковой, мечтала оказаться на ее месте и серьезно обдумывала вариант поступления в Академию ИСБ! Чуть позже включившаяся логика добавила к рассказам Светы и Нины то, что осталось «за кадром», благо за время, проведенное на Фуджейре, я узнала очень много всякого-разного о самых грязных сторонах человеческой натуры, и помогла снять еще одни «розовые очки». В смысле, дала возможность понять, что князь Мещерский, плоть от плоти своего ведомства, и Петр Николаевич Романов, живое воплощение понятия «государство», не принадлежат самим себе. А значит, в общении с нами всегда руководствуются целесообразностью. Соответственно, демонстрируемые ими чувства вместе со всем, что они для нас делают, всего лишь отражение в реальности их тактических или стратегических интересов!

Да, осознать это было неприятно. Но вместо того, чтобы люто возненавидеть и одного, и второго, я вдруг по-новому оценила то тепло, которые дарили мне Ярослав и Забава, и задохнулась от избытка чувств к этим ребятам. Поэтому изо всех сил вжалась спиной в грудь первого, подтянула к себе вторую и еле слышно мурлыкнула. Прекрасно зная, что они меня поймут. И не ошиблась – Логачев ласково коснулся губами темени, а Беклемишева игриво потерлась щекой о плечо и озвучила свою любимую фразу:

- Это чудо сводит меня с ума…

Я жизнерадостно рассмеялась, растрепала ей волосы и почувствовала, что меня отпускает. С этого момента настроение резко рвануло вверх. Я с большим удовольствием подключилась к общему разговору и даже рассказала несколько анекдотов. Когда на горизонте показалось зарево над Крещатиком, изобразила стриптиз наоборот, заявила Забаве, что особо тормозные личности обойдутся без «сладкого», и укусила Ярика, вздумавшего ее защищать. После посадки на крышу шлепком по заднице ускорила Свету, застрявшую в дверном проеме, подбила Нину пробежаться наперегонки до лифтового холла и нагло приставала к Локи все время, пока кабинка спускалась на наш этаж. А в спальне дала возможность Забаве лечь раньше меня, перевернула ее на спину, зафиксировала руки и «отомстила» – прихватила губами нежно-розовый сосок, добилась появления знакомой поволоки во взгляде, вспыхнула сама и потянулась ко второй груди:

- Это чудо сводит меня с ума…

- Девчат, завтра у нас будет очень тяжелый день! – напомнил Локи. Но такие мелочи меня уже не волновали – я лизнула отвердевшую «вишенку», провокационно прогнулась в пояснице и требовательно подалась назад:

- Плевать! Я вас хочу. Присоединяйся…

Глава 21. Ярослав Логачев.

11 апреля 2352 года по ЕГК.

…Начало обращения Императора к подданным я позорно пропустил мимо ушей из-за того, что смотрел на густое облако из нескольких сотен дронов АВФ, парящее над дальней половиной зала для приемов, и искренне сочувствовал дежурным специалистам КТК , вынужденным контролировать скорость, направление полета и еще кучу характеристик всей этой мелочи. Поэтому «включился» в происходящее только после того, как сознание задело словосочетание «Новая Америка». А когда вдумался в смысл нескольких следующих предложений, мысленно поморщился – спецслужбы Империи умели работать. Но, по давней традиции, приступали к делу только после хорошего пинка или затрещины:

- Да, вы не ослышались – личности, о которых я только что говорил, лишь воображали, что стоят во главе заговора. А на самом деле их вели, как осликов за морковкой! Причем с самого начала: благотворительный фонд «Перспектива», в который умело заманили «глав» будущего заговора, был создан на деньги одиннадцати подставных компаний, как минимум восемь из которых открывались агентами центрального разведывательного управления Новой Америки. Певец под псевдонимом «Оборотень», которого в средствах массовой информации гордо называли Золотым Голосом Империи, оказался преподавателем вокала с Нью-Вашингтона, завербованным, проведенным через процедуру глубокой коррекции личности и легализованным у нас все теми же спецслужбами ССНА. Четыре из пяти так называемых «координаторов», вроде как помогавших «главам заговора» планировать и осуществлять каждый этап многолетнего плана, являются действующими офицерами ЦРУ. Желающие удостовериться в том, что это правда, могут зайти на сайт Имперской Службы Безопасности, перейти по ссылке в раздел «Левиафан» и посмотреть записи допросов вышеупомянутых лиц. А я пока опишу наиболее вероятные последствия заговора, расскажу о целях, которые преследовали те, кто заварил эту кашу, и познакомлю вас с теми, кто не позволил ему осуществиться…

Пока Романов тянул театральную паузу, я героически удерживал лицо. Нет, тоненькая «пелена» односторонней голограммы, отделявшая нашу команду от остального зала, была непроницаема для взглядов «вооруженных» и невооруженных глаз, но в нашей части огромного зала для приемов были еще и камеры СКН. И мне не хотелось радовать дворцовых аналитиков своей растерянностью.

Как выяснилось значительно позже, Забава с Дашей занимались тем же самым. Ибо так же, как и я, не ожидали услышать, что «чисто российский заговор» имеет столь длинные корни. А в личку не писали из-за того, что не видели особой необходимости меня дергать.

- Для начала опишу, чем их успех грозил вам и вашим близким… - в точно выверенный момент продолжил Император. И начал выделять интонацией отдельные слова и фразы: – На самом первом этапе должно было пострадать всего восемь с половиной тысяч пассажиров и семьсот с лишним членов экипажа круизного лайнера «Левиафан». Причем сто пятьдесят семь девушек, отобранных группой рядовых исполнителей, планировалось отвезти в Арабский Халифат и превратить в живой товар, а всех остальных – взорвать вместе с кораблем и превратить в межзвездную пыль в одной из мертвых систем между Усть-Илимском и Торжком.

Ропот, поднявшийся в зале, намеренно не глушили. А еще очень толково подсвечивали лица тех, кого такая «перспектива» касалась напрямую, так что камеры, ведущие прямую трансляцию в Сеть, демонстрировали редкое единодушие аристократии. Ну, а Романов продолжал нагнетать:

- Да, вы не ослышались – «ослики», радостно мчавшиеся за морковкой, решили продать в рабство ваших дочерей и взорвать девять с лишним тысяч ваших родственников и друзей! Но и это еще не все. На втором этапе они собирались физически уничтожить меня и моего наследника, занять трон и принести вам стабильность, благополучие и процветание. Только все это получилось бы очень недолгим – стараниями все тех же «осликов» один из координаторов заговора, ведущий специалист центрального разведывательного управления ССНА по нейролингвистическому программированию, много лет назад получил возможность поработать с моим двоюродным племянником. И заложил ему в подсознание очень жесткую программу действий. Благодаря этой программе Дмитрий Алексеевич Романов закончил необходимый им ВУЗ и сделал неплохую карьеру в ИСБ, а год назад добился поставленной цели и передал спецслужбам Новой Америки коды доступа к кластеру искинов так называемой Системы Ответного Удара «Последний Привет».

Лица высокопоставленных военных, коих в зале было предостаточно, одинаково помертвели, а один, самый пожилой, пошатнулся, был подхвачен под локти подоспевшими Императорскими Гвардейцами и выведен наружу. Вполне возможно, что совершенно зря, ведь буквально через пару предложений порфирородный оратор всех успокоил. Правда, довольно своеобразно:

- Да, вы поняли верно – в период безвластия координаторы заговора должны были перепрограммировать этот самый «Последний Привет», затем показательно уничтожить несколько обитаемых планет Империи и помочь военно-космическим силам ССНА бескровно захватить все остальные! В общем, планы были грандиозными. С их точки зрения. А с нашей не очень. Ведь введение кодов, которым целый год радовалось руководство ССНА, гарантировало результат, диаметрально противоположный ожидаемому. Дело в том, что они были украдены из эмуляции, специально созданной для удовлетворения чаяний особо продвинутых шпионов. И при введении этих кодов в Систему Ответного Удара «Последний Привет» она начала бы полномасштабную войну между крупнейшими государствами ГС. Что с достаточно большой долей вероятности загнало бы всю цивилизацию выходцев со Старой Земли в Средневековье!

После этих слов в зале настала мертвая тишина. Все собравшиеся, включая меня, переваривали последнюю фразу и представляли, какое количество жизней должна была унести такая война. Впрочем, в глазах абсолютного большинства горело злорадство – да, Империя Росс могла уйти в небытие. Но не одна, а в компании тех, кто хотел наложить лапу на ее планеты!

Романов и его аналитики видели и слышали в разы больше меня, поэтому продолжили монолог на пике дикой мешанины эмоций, многие из которых я затруднился бы описать. И, вероятнее всего, не прогадали:

- В общем, «ослики» чуть было не привели к гибели все человечество. Ведь двадцать семь юных красавиц из самых влиятельных дворянских родов Империи были уже выкрадены из родовых поместий их собственными телохранительницами! Как ни прискорбно это признавать, но пятнадцать девушек, проживавших на Белогорье, пропали без вести и до сих пор не найдены. Слава богу, что повезло остальным двенадцати, родовые поместья которых располагаются в других планетных системах – они попали на круизный лайнер «Левиафан», на котором должен был начаться концертный тур певца с довольно двусмысленным псевдонимом…

Очередная пауза, сделанная им, явно преследовала цель вызвать в слушателях недоумение. Так что продолжение монолога пришлось ко двору:

«Зачем представители ЦРУ ССНА заморачивались похищениями каких-то девушек, если были уверены в том, что у них на руках верные коды?» - спросите вы. А я объясню. Служба, которая обеспечивает безопасность рода Романовых, ест свой хлеб не зря, и это известно всем заинтересованным лицам и структурам. Поэтому на стандартные способы физического уничтожения правящего Императора и членов его семьи никто они особо не надеется, и аналитики спецслужб враждебных нам государств стараются придумать нестандартные. Лет пятнадцать тому назад какому-то умнику пришла в голову весьма перспективная идея использовать в своих интересах традицию рода Романовых, согласно которой наследники престола выбирают себе невест на Первом же Летнем Балу после своего двадцать первого дня рождения. Зная, что красавиц в Империи много, что почти обнуляет шансы подвести к Мирославу конкретную девушку, этот мыслитель придумал, как убрать самых умных, красивых и обаятельных конкуренток. А для пущей уверенности в конечном результате подготовил и заслал в самые влиятельные дворянские рода три с лишним десятка «телохранительниц», натасканных специалистами по НЛП на несколько однотипных действий. Семь лет эти твари копались в головах у тех, кого должны были охранять, а их кураторы отслеживали политическую ситуацию и корректировали свои планы в зависимости от усиления или ослабления родов, задействованных в этом «проекте». А в начале этой весны, определившись с пятеркой красавиц, имевших больше всего шансов стать моей невесткой, превратили девушек в живое биологическое оружие отложенного действия…

«Только что сообразила, что мы обломали ГОСУДАРСТВО! Сейчас лопну от гордости!» - написала мне Забава. Запоздало сообразив, что в семье есть еще один человек, который может отреагировать на эту новость не так позитивно, я торопливо набрал и отправил ответ:

«Умница. А что там с Дашей?»

Следующее сообщение прилетело секунд через двадцать и развеселило:

«Написала, что страшно страдает. Ведь если три с лишним десятка самых красивых девушек Империи, обязанных тебе жизнью, принесут клятву Служения, то о Даше ты даже не вспомнишь…»

Я тут же написал Федосеевой, что одной Спутницы мне хватит за глаза, значит, «самые красивые» в пролете, а потом обратил внимание на то, что Романов говорит о нас. И кинул девчонкам боевую команду «Внимание». Как оказалось, с этим можно было не торопиться – рассказ о наших приключениях длился еще минут десять и порядком утомил. Впрочем, очередная доза боевого коктейля, впрыснутая на всякий случай, мигом вымела из сознания все лишнее. Так что исчезновение «пелены» я встретил бодрым, веселым и в полной уверенности, что готов ко всему на свете. А потом начался звездопад…

…Большая часть церемонии награждения отложилась в памяти отдельными фрагментами. Нет, монологи самодержца, в которых рассказывалось о беспримерном героизме ИСБ-шниц, запомнились практически целиком. И их награждение орденами Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом – тоже. «Сбои» начались позже, после того как на шее Даши закачались кресты все того же Святого Владимира и Святого Георгия третьей степени. Если первый орден просто порадовал, то второй убил наповал. Ведь третьей степенью обычно награждали штаб-офицеров и генералитет!

С этого момента я воспринимал действительность урывками. То есть, совсем небольшая часть сознания внимательно отслеживала все происходящее и радовалась появлению точно таких же орденов у Забавы, а остальные процентов девяносто пять пытались встроить новую реальность в мои планы на будущее. К сожалению, безуспешно. Ведь само существование трех подростков с боевыми орденами такого ранга было нонсенсом, а значит, не могло не вызвать либо зависть, либо негодование у абсолютного большинства высших чинов Империи, у всех военнослужащих и сотрудников спецслужб!

В общем, до появления креста ордена Святого Владимира на моей шее я изображал мебель. Пришел в себя сразу после того, как Романов прикрепил к точке фиксации на левой половине груди еще и звезду, ибо сообразил, что это уже не третья, а вторая степень! Пока придумывал способ незаметно объяснить Императору, что мои заслуги сильно переоценены, на шее успел появиться второй крест, значительно больше первого, а на груди – вторая звезда! И тут меня переклинило, ведь, согласно статуту, для награждения Георгием второй степени требовалось выиграть, как минимум, важное сражение. А назвать сражением пару стычек на борту «Левиафана» не смог бы даже самый записной враль! В общем, дождавшись первой же паузы в речи Романова, я плюнул на последствия собственной дерзости и во всеуслышание заявил, что не достоин этих наград, ибо не сделал ничего особенного.

К моему удивлению, вместо того чтобы разгневаться, Император усмехнулся в усы и обратился к залу:

- Дамы и господа, перед вами настоящий порубежник! Он не видит ничего особенного в том, что в свои семнадцать лет успел поучаствовать в пятидесяти восьми боестолкновениях с рейдовыми группами людоловов, в одиночку уничтожил шейха Аббаса бин Анвара аль-Галиба вместе с парой телохранителей, спас девять с лишним тысяч человек, нашел доказательства существования заговора против меня и моей семьи, объяснил сотрудникам ИСБ, что и где искать, а также предотвратил самую жуткую войну в истории человечества!

В этот момент над толпой приглашенных взметнулась чья-то рука, к ней спикировал один из дворцовых дронов, и над залом зазвучал низкий рокочущий бас:

- Ваше Императорское Величество, разрешите сказать юноше пару слов?

«Князь Александр Александрович Дмитриев, глава рода Дмитриевых. Потомство Рюрика, ветвь смоленских князей от Александра Нетши…» - отпечаталось на сетчатке за тот миг, пока я смахивал в сторону подсказку. А князь, получивший высочайшее соизволение, пробился в первый ряд и уставился мне в глаза:

- Ярослав Викторович, вы спасли от рабства мою любимую внучку, и я перед вами в неоплатном долгу. Но это чувство меркнет в сравнении с благодарностью за спасение ВСЕГО, ЧТО МНЕ ДОРОГО! И это не просто слова: я чуть более полувека преподавал стратегию и тактику в Академии Генерального Штаба ВКС, поэтому ТОЧНО ЗНАЮ, что такое «Последний Привет» и чем ДОЛЖНА БЫЛА закончиться война, начатая ЭТОЙ системой. Так вот, по моему мнению, наград, которые вы уже получили, непозволительно мало, поэтому в скором времени я отблагодарю вас и ваших соратниц так, как считаю должным. И уверен, что в этом решении буду не одинок. На этом пока все. Низкий вам поклон от всех Дмитриевых.

Последняя фраза Александра Александровича оказалась отнюдь не просто красивым оборотом – мужчина, по возрасту годившийся мне в прадеды, поклонился в пояс. А когда выпрямился, склонил голову перед Императором и вернулся на свое место. Как и следовало ожидать, у него тут же обнаружились последователи. Однако Романов жестом отмел все остальные просьбы и обратился к залу:

- Дамы и господа, ваше желание отблагодарить этих ребят вполне понятно, но я еще не закончил. Поэтому советую заглянуть на официальный сайт дворца – там вы получите ответы на те вопросы, которые вас беспокоят.

Гул в зале мгновенно стих, и он, выдержав еще одну паузу, вдруг заледенел взглядом:

- А теперь пришло время для торжества справедливости! Большинство заговорщиков уже арестовано. Но четыре самых главных «ослика» все еще на свободе. И в данный момент находятся в этом зале. Кроме того, здесь же обретается еще одна личность, которой я хотел посмотреть в глаза – чрезвычайный и полномочный посол Соединенных Систем Новой Америки в Империи Росс. Господин Клеменс, не надо прятать личико, это бесполезно…

Эпилог. Дарья Федосеева.

11 апреля 2352 года по ЕГК.

…Перелет от Летнего Дворца до космодрома прошел мимо меня – до смерти устав от награждения, последовавшего за ним приёма и шестичасовой «беседы», во время которой Император и три его ближайших помощника доводили до Логачева свои пожелания, я отключилась чуть ли не раньше, чем упала в кресло «Жути». И продрыхла до самого приземления на летную палубу «Святогора». Хотя нет, дрыхла даже после того, как выбралась из машины. Просто стоя. Поэтому процесс ее фиксации на месте стыковочными замками субъективно уложился в одно-единственное мгновение. Зато неплохо взбодрило «прощание» с тяжелыми ботами огневой поддержки «Руслан», которые, как оказалось, не только сопровождали нас от Летнего Дворца, но и терпеливо дожидались завершения швартовки флаера: когда угольно-черные угловатые машины с эмблемами Императорской Гвардии на боковых обтекателях, крыше и днище включили всю иллюминацию и, одновременно клюнув носом, начали разгоняться вдоль рулежной дорожки, я, полуослепшая от разноцветных «зайчиков» в глазах, с большим трудом удержала рвущиеся наружу проклятия.

Зрение вернулось в норму только на адмиральской палубе, куда нас любезно проводил вахтенный офицер. Там я отцепилась от предплечья Ярослава, помахала ручкой ИСБ-шницам, обнаружившимся у соседней двери, и вломилась в «нашу» каюту.

Следующие несколько минут тоже не помню – реальность «мигнула», и хорошо знакомая обстановка гостиной вдруг сменилась полупрозрачными стенками душевой кабинки, а с ее потолка вдруг хлынул теплый дождик. Сил возмущаться коварству Локи и Панацеи не было. Равно, как и самостоятельно мыться. Поэтому я просто развела руками и виновато вздохнула.

Намек был понят правильно, и меня даже начали мылить. Но через считанные мгновения после прикосновения сразу четырех ладоней сон как ветром сдуло. Ибо сознание, балансирующее на грани забытья, уловило слово «будущее», сорвавшееся с губ Забавы. И вышибло меня в реальность:

- Как я понимаю, наши планы на будущее опять накрылись посадочной плитой от линкора?

Ярослав, обнаружившийся прямо передо мной, отрицательно помотал головой:

- Я бы так не сказал. Да, придется опять изображать наживку. Зато не просто так – после того, как этот договор будет закрыт, нас примут в любое спецподразделение с распростертыми объятиями. И, с достаточно большой долей вероятности, позволят заключить контракты на не самых кабальных условиях.

- Угу… - поддакнула я. И озвучила мысль, до которой додумалась еще во время приема: – Особенно, если ты наступишь на горло собственной гордости и попросишь помощи у князя Прозоровского.

- Наступлю. И попрошу. Даю слово… - без тени улыбки пообещал он.

Я облегченно перевела дух и заулыбалась. А Беклемишева, развеселившись, задала не очень понятный вопрос:

- Значит, дело за малым?

- Угу… - подтвердил он, как обычно, услышав в ее вопросе гораздо больше меня. Потом сделал коротенькую паузу и хищно оскалился: - Не дать себя сожрать…

Первая книга тут - https://author.today/work/128667

Глава 2. Дарья Федосеева.

15 мая 2352 года по ЕГК.

Сообщение с айдишки младшей жены Петра Романова прилетело в три минуты седьмого утра и основательно развеселило:

«Ваш не будет ругаться, если мы заявимся на тренировку?»

Естественно, я тут же зачитала его вслух и помогла ребятам проснуться:

- О, черт! Спроси, во сколько их ждать! – потребовал Ярик, только-только вдевший ногу в одну штанину и сражающийся со второй. А Забава не удержалась от шутки:

- А какая разница? Или ты хочешь успеть прикупить парадную самбовку с рюшечками?

- Неа. Хочу успеть отшлепать одну жутко вредную особу!

- Боюсь, для нее это станет не наказанием, а поощрением! – хихикнула я и отправила сообщение Белкиной. А через пару минут озадаченно зачитала ответ:

«Мы не хотели опаздывать к ее началу, поэтому сидим во флаере и ждем отмашки…»

- Напиши, что будем ждать их в двадцать минут седьмого. И пусть сразу заходят на транспортную плиту… - торопливо выдохнул он, привычно подхватил с кресла кобуры с игольниками и исчез за дверью в коридор.

Мы с Забавой возмущенно взвыли, но рванули следом. В темпе навестили санузел и ванную, натянули и настроили «умное» белье для единоборств, влезли в чистые шорты и куртки для самбо и, на бегу завязывая пояса, помчались к лифтовому холлу. Успели тютелька в тютельку – в момент нашего появления в ангаре транспортная плита с зависшим над ней изумрудным «Хищником» только-только завершила спуск и заскользила к свободному месту рядом с нашей угольно-черной «Жутью».

- Я смотрю, эти машинки начинают пользоваться спросом! – довольно хохотнула Панацея.

- Последний рекламный ролик «Белогорья» должен был впечатлить даже самых тупых. Причем до дрожи в коленях… - желчно буркнула я и постаралась не вспоминать то покушение. Увы, перед глазами все равно возник передний обзорный экран «Жути», на котором стремительно переворачивался вверх тормашками «лес» небоскребов деловой части Новомосковска, а в ушах раздался истеричный визг ИСБ-шниц, почти заглушивший спокойный голос бортового искина: «Ракетная атака! Внимание, ракетная атака!»

- Ну да, было весело! – явно представив то же, что и я, криво усмехнулась Беклемишева. – Всем, кроме наших «уточек ».

О тридцати шести погибших и ста семидесяти четырех раненых жителей столицы предпочли не говорить – несмотря на то, что удавшийся пуск сразу шести(!) самонаводящихся ракет «Lightning» амеровской ДРГ стал результатом серьезнейшего просчета группы подстраховки, львиную долю вины за последствия мы все равно возлагали на себя. Поэтому помогли семьям пострадавших, добрый десяток раз летали в Е.И.В. Главный Клинический госпиталь Новомосковска на выписки и поучаствовали в пресс-конференции, устроенной главой ИСБ Империи по результатам расследования этого инцидента.

Первой из салона изумрудной «птички» выскочила Анна Николаевна Романова. И настолько ехидно улыбнулась Локи, что мгновенно вышибла из моего сознания все посторонние мысли:

- Ярослав, файл получил?

А знакомые нотки в многообещающем «Угу!» Логачева заставили ей посочувствовать. Молча. Ибо предупреждать жертву об атаке главного хищника нашей семьи я не собиралась. А Императрица все не унималась:

- Все, официальное разрешение получено. Теперь не отвертишься!

- Вы уверены, что оно вам надо? – вкрадчиво поинтересовался он. И самой постановкой вопроса заставил нас с Забавой переглянуться и расплыться в предвкушающих улыбках.

- Ну да!

- Тогда… где раздевалка, знаете. Через десять минут жду вас в зале.

Обе супруги Императора вытащили из салона сумки, сорвались с места и радостно унеслись переодеваться. Благо все три предыдущих визита начинали с того же самого. А мы, неторопливо поднявшись этажом выше, прогулялись по коридору и подошли к двери в огромный спортивный зал, на переоборудование которого потратили почти семьсот тысяч рублей.

- Как я понимаю, они крупно попали? – весело спросила Забава, первой переступив через порог.

- Всем доброе утро! – почти одновременно с ней поздоровалась Телепнева, обнаружившаяся внутри. А когда мы ответили тем же, неуверенно поинтересовалась: - А «они» - это кто?

- Тетя Аня и тетя Таня! – улыбнулась я. – Первая привезла официальный видеодокумент, согласно которому ей разрешается драться на спарринге с Локи, и получит совсем не то, что ожидала. А вторая «попадет» за соучастие.

- Так, стоп! – перебила нас Панацея, скользнула к Ведьме, легонечко приподняла ладонью ее правую грудь и недовольно поморщилась: - Ульян, в мягком топике с нами не позанимаешься, так что бегом переодеваться! Артикул нужной модели спортивного белья скину в ТК.

Телепнева недоверчиво посмотрела на меня, сообразила, что Беклемишева не шутит, и тут же унеслась. А через несколько минут вернулась обратно в компании с «тетками». Я озвучила единственно верный режим использования этой… хм… высокотехнологичной тряпки, полюбовалась на квадратные глаза несчастной и следом за Яриком пошла к самому дорогому приобретению – «трехмерной» дорожке с говорящим названием «Миксер». На пока еще гладкой рабочей поверхности шириной аж в десять метров ненадолго остановилась, дождалась появления голограммы бескрайней степи и перешла на шаг.

Помня о том, что двум участницам забега уже под сорок, а физическая форма третьей до сих пор является тайной за семью печатями, Локи особо не торопился. Дал разогреться, пробежавшись по «утоптанной проселочной дороге», затем «свернул» на бездорожье, метров четыреста гнал нас по мягкой «земле», бугрящейся «кротовьими норками», а затем сбежал в «низину» и ломанулся сквозь «редколесье», уворачиваясь от стволов чертовски кривых деревьев, ныряя под низкие ветви и перепрыгивая через колючие кусты.

Для меня с Забавой, успевших оценить все разнообразие фантазии главы семьи, эта пробежка показалась отдыхом. А остальные дамы начали уставать. Первой взмокла, покраснела и задышала ртом Татьяна Константиновна, а через пару минут после того, как Логачев выделил для нее два метра «относительно ровной почвы», «зарделась» и Телепнева. Анна Николаевна держалась бодрячком. До тех пор, пока он не добавил к рельефу бурелом – с паркуром эта женщина оказалась не в ладах, поэтому порядка сотни метров продержалась лишь на выносливости и упрямстве, а потом была отправлена на «боковую». Расслабляться и приходить в себя. Мы же пробежались еще немного. В обычном режиме. И к концу дистанции пропотели насквозь. Впрочем, дыхание не сбили, поэтому, пройдя прогулочным шагом еще двести метров, показали «коллегам по несчастью» несколько следующих упражнений – кувырки вперед, назад и через плечо. Обычные, со страховками и другими «извращениями». После того, как Логачев «убрал» половину силы тяжести, продолжили рондатами, фляками и другими простенькими акробатическими элементами. Само собой, на всякий случай «упаковав» троицу отстающих в тренировочные антигравы. А когда Телепнева, Романова и Белкина напрыгались и нападались до звездочек в глазах, началось самое веселье. В смысле, быстрый прогон базовой техники рукопашки для определения уровня подготовки Ульяны, отработка простеньких боевых связок в парах и спарринги с ограничениями.

Больше всего ограничили пару Беклемишева – Белкина: они двигались медленно и печально, добиваясь уверенного исполнения одной-единственной комбинации в имитации реального боя. Мы с Телепневой работали значительно быстрее, но в свободном спарринге, во время которого я разбиралась с реальными возможностями Ульяны и, по сути, нарабатывала видеоматериал для последующего анализа. А Локи подшучивал над Императрицей, устроив из боя форменный балаган, причем куда более продвинутый, чем тот, которым закончила наш самый первый спарринг Забава . Наблюдать за этим «шоу» мне было не с руки, но отдельные фрагменты я все-таки замечала. Так что нисколько не удивилась, услышав потрясенный вздох Романовой:

- Черт, чувствую себя мухой в сиропе!

- Анна Николаевна, попросите его поассистировать! – сжалившись над ней, предложила Панацея.

- Главное слово «попросить» или «поассистировать»? – беззлобно пошутила Императрица, получила вполне серьезный ответ, послушалась и затихла. Минут на двадцать. А потом повеселила еще одной фразой. Но уже с пола, на который рухнула, окончательно обессилев:

- Теперь я понимаю… почему… он так… сопротивлялся – теперь я… от него… не отлипну… Петя умрет от ревности… а Мирославу на трон… пока слишком рано!

- Мы с Дашей тоже ревнивы! – предупредила Беклемишева.

- С вами я как-нибудь… договорюсь… - пообещала Императрица, потом повернула голову в ее сторону и поинтересовалась: - Кстати, в сауну с собой возьмете или отправите восвояси прямо так?

В ее голосе было столько неподдельной надежды, что мы с Забавой просто кивнули. Романова посерьезнела, искренне поблагодарила и… попросила Локи составить нам компанию. Его возражения отмела, даже не дослушав – заявила, что они с «Танюшей» в кои веки нашли компанию, в которой не чувствуют себя иконами, намерены стать в ней своими и уже получили разрешение мужа. Локи набычился и услышал еще один аргумент. На этот раз от Белкиной:

- Ярослав, корона Анюты вместе со всеми нашими обязанностями осталась во дворце. Таким образом, можно сказать, что к вам в гости прилетели две женщины, которые страшно соскучились по простому человеческому общению. Если тебе будет очень некомфортно в самой сауне, то можем попить чай и поболтать в комнате отдыха. Но ты хотя бы попробуй, ладно?

Он задумчиво потер подбородок, затем посмотрел на Забаву и, что-то увидев в ее глазах, махнул рукой:

- Ладно, уговорили…

…Корону и все свои обязанности эта парочка действительно оставила во дворце – завалившись в сауну в достаточно скромных раздельных купальниках, дамы деловито расстелили полотенца на правой верхней боковой полке, улеглись рядышком, вдохнули горячий воздух, пахнущий можжевельником, и аж застонали от удовольствия. Телепнева последовала их примеру, только устроилась на левой верхней. А наша троица привычно забралась на свои места, благо ширина центральной полки позволяла улечься хоть вчетвером, закрыла глаза и расслабилась. До первого смешка Романовой:

- Ребят, а вы в курсе, что вчера вечером у вас появился новый враг?

- Правда, беззубый… - подхватила Белкина. – Причем и в прямом, и в переносном смысле.

- Нет, но уже в панике! – совершенно одинаково ответили Локи и Забава. А я поинтересовалась именем этого «монстра».

- Денис. Который Елагин! – хохотнула Императрица и рассказала весьма занимательную историю.

Оказалось, что сразу после выхода из госпиталя князь Мещерский был загружен какой-то очень серьезной проблемой и порядка полутора недель работал в уже знакомом нам режиме. То есть, толком не ел, не пил и не спал. Вчера утром, освободившись, затребовал все материалы по взаимодействию ИСБ с нашей безумной семейкой, обнаружил несколько странных нестыковок, поставил на уши подчиненных и все-таки нашел копии «случайно уничтоженных» фрагментов записей. Просмотр первого же, с нашим разговором в торговом зале концерна «Ижевскiй Оружейный Заводъ», закончился трагедией – Елагин, срочно вызванный к шефу в кабинет, потерял четыре верхних зуба, звание, должность и место службы. А второй фрагмент, с дискуссией на тему правильности выбора формы одежды к награждению, добавил к наказанию пару небольших, но важных штрихов: окончательно озверев, Константин Германович отправил бывшего личного помощника в самую жуткую дыру Империи – надзирать за терраформированием новой планеты. И, для полного счастья, в письменном виде запретил пилоту авизо , использованного в качестве средства экспресс-доставки, укладывать единственного пассажира в медкапсулу!

- Дениска в бешенстве, но строить козни побоится… - прокомментировала этот рассказ Татьяна Константиновна. – Он выставил Мещерского лжецом и остался жив только благодаря прошлым заслугам. Следующий раз закончится в разы хуже.

- Значит, в ближайшее время Константин Германович заявится в гости… - приподнявшись на локте, заключила я. – Извиняться.

- Собирался к вам сегодня после обеда… - сообщила Романова, с наслаждением потянулась и озвучила еще одну интересную новость: - А сестры Шереметевы будут послезавтра ближе к ужину – их рейсовик прибывает на орбитальную станцию в семнадцать с четвертью по времени Новомосковска. Кстати, Мещерский хочет вас окончательно помирить, так что выдаст им коды доступа к подаренной квартире только через день-два после прилета.

- Чувствую, во время второго захода вы выдадите нам все остальные государственные тайны! – пошутил Локи, не открывая глаз. И нарвался на ответную шутку:

- Тайн в Империи много. Двумя заходами не обойдемся.

Фраза получилась пророческой – первые два захода мы друг к другу присматривались, беседуя обо всякой ерунде и пытаясь «увидеть» за лицами Личности. А ближе к концу третьего как-то умудрились «стереть» существенную разницу в возрасте, положении и жизненном опыте. Поэтому расслабились и начали получать удовольствие от того самого «простого человеческого общения», о котором говорила Белкина. Результаты не заставили себя ждать – в какой-то момент супруги Петра Николаевича словно скинули с плеч лет по двадцать и вернулись в молодость: после четвертого захода в сауну от души поныряли в ледяную купель, а после пятого попросили Локи задвинуть крышу над бассейном и минут двадцать наслаждались прыжками с метрового трамплина, плаванием наперегонки и зависанием над прозрачным дном.

Кстати, «зацепило» не только их: Телепнева отодвинула тяжелые воспоминания куда-то в сторону, начала улыбаться и даже шутить, а Ярик выключил режим «верный вассал Императора» и начал относиться к гостьям, как к хорошим старшим подругам. Увы, до чая дело так и не дошло. Равно, как и до завтрака – в начале одиннадцатого Анне Николаевне позвонил супруг и чем-то загрузил. Расстроившись чуть ли не до слез, она вылезла на бортик, сглотнула подступивший к горлу комок и грустно улыбнулась:

- К сожалению, нам пора. Огромное спасибо за восхитительное утро и за возможность хоть ненадолго забыть о грязи мира, оставшегося снаружи.

- Пожалуйста! Прилетайте еще… - чуть ли не хором ответили мы, причем нисколько не покривив душой. Потом Локи вцепился в протянутую руку и выдернул из воды Белкину, а Романова поймала мой взгляд и взглядом показала на дверь в комнату отдыха.

Намек был понятен, поэтому я проводила их до раздевалки, приняла приглашение войти внутрь и прислонилась к двери.

- Хотела поблагодарить за то, что приютили Ульянку… - сказала Императрица, быстренько сняла купальник, вошла в душевую кабинку, подождала подругу и окатила обеих мыльной взвесью. – Ослиное упрямство, болезненное самолюбие, излишняя жесткость жизненной позиции и все такое – лишь внешний слой ее личности. А под этой броней она добрая, отзывчивая и очень надежная. Поделитесь с нею теплом своих душ – и от вас ее не оторвем даже мы.

- А теперь немного информации о ее прошлом… - продолжила Татьяна Константиновна. И начала с детства Телепневой.

Я слушала ее рассказ предельно внимательно. Укладывала на «полки» памяти факт за фактом, находила соответствия с уже замеченным или услышанным и строила оптимальную модель общения с этой личностью. А еще анализировала поведение супруг Императора. Выводы получались весьма интересными: также, как и нам с Забавой, им было намного комфортнее вместе, чем порознь; они не соперничали, а дополняли одна другую; при личном общении плевали на любые условности и бездумно вкладывали душу в каждое прикосновение. Кстати, «второй слой» моего интереса не остался незамеченным – когда Белкина закончила говорить, Романова грустно усмехнулась и, по сути, согласилась со всеми моими выводами:

- Не поверишь, но первые четыре года мы были непримиримыми врагами и вели самую настоящую войну на выживание. Потом Танюшка заметила, что нас намеренно сталкивают лбами, влезла в архив записей дворцовой СКН, проанализировала поведение ближайшего окружения на протяжении пяти или шести месяцев и заявилась ко мне с очень интересной нарезкой. С тех пор мы воюем одним фронтом даже против мужа и детей. И за долгие годы непрекращающихся боевых действий ни разу не пожалели о том, что заключили этот союз.

Понимая, что эти женщины откровенничают со мной не просто так, я немножечко подумала и решила дать понять, что на их стороне. Тем более, что они нравились мне куда больше Петра Николаевича:

- Неудивительно – когда рядом появляется человек, для которого ты становишься неотъемлемой частью души, вся остальная Вселенная блекнет и отодвигается на второй план. Как для меня, Забавы и Ярослава.

- Да, ваша троица – глоток воды в раскаленной пустыне! – без тени улыбки заявила Анна Николаевна и перешла к тому, ради чего затеяла этот разговор: - Даш, так легко и спокойно, как у вас, мы себя не чувствовали ни разу в жизни. И это не преувеличение: вы не играете и не лжете даже в мелочах, хотя к нам еще не привыкли; не пытаетесь использовать знакомство в личных целях, хотя могли бы; не ищете слабости и точки давления, не лезете в души и не пытаетесь нас обаять. А еще не болтливы и, что тоже очень важно, отгородились от всей Вселенной не только ледяной броней равнодушия, но и стенами этого дома.

- Анюта имеет в виду систему безопасности, которую установил в вашем особняке Ярослав! – мягко улыбнулась Белкина, закончившая ополаскиваться и дожидающаяся возможности начать сушиться. – По слухам, ее пробовали взломать и наши, и ИСБ-шники, но угробили кучу спецоборудования и теперь называют ваш особняк Логовом Хаоса.

- В общем, здесь мы можем быть самими собой и не бояться, что завтра записи нашего «неподобающего поведения» всплывут в Сети или в архивах заинтересованных лиц. Поэтому предлагаем союз: у вас появится две настоящие подруги и могущественное лобби при дворе, а у нас – верные друзья и надежное убежище. Кстати, когда будете обсуждать это предложение, имейте в виду, что оно касается только нас с Татьяной: рассказывать мужу об этом союзе и пробуждать его любопытство или ревность мы не собираемся. А еще ни за что на свете не привезем сюда детей…

…Завтракать решили на бортике бассейна, полностью убрав крышу и вывесив над столиком только небольшой козырек. Пока мы с Панацеей и Ведьмой носились к приемному окошку ЦСД и обратно, Локи в «закрытом» режиме прослушивал запись моего разговора с супругами Императора. Закончив, задумчиво потер подбородок, затем принял какое-то решение и расслабился – обошел вокруг стола, разлил по бокалам соки и ласково «обозвал» нас хозяюшками. Когда мы уселись на свои места, пожелал всем приятного аппетита, снял крышку с контейнера, украшенного логотипом ресторана «Гурман», и аж зажмурился от предвкушения.

Пока он хлопал ушами, Забава успела перетащить к себе на тарелку целую стопку все еще горячих и умопомрачительно вкусно пахнущих блинов, вцепилась в тюбик с клубничным вареньем и «наехала» на Телепневу:

- Ульян, в нашей семейке тормоза не выживают. Видишь вкусняшку – хватай, а то съедят!

- Хватать можно откуда угодно! – продолжила объяснения я, сперев два блина с тарелки любимой подруги и стоически перетерпев щипок за бедро. – Но меньше всего шансов получить по рукам, воруя у Локи. Он у нас добрый и, что самое главное, большой. Поэтому всегда берет себе много!

- Поняла! Сейчас попробую… - улыбнулась она и провела следственный эксперимент, позаимствовав блин у меня. Как и следовало ожидать, наказание последовало незамедлительно – Забава, «страшно возмущенная» таким жутким непотребством, тут же шлепнула ее по носу ложкой, вымазанной в варенье. В общем, завтрак сразу же перетек в привычный бардак и минут за десять превратил всю женскую часть команды в замарашек.

А Ярика не трогали. Хотя, признаюсь, очень хотелось – для того, чтобы проводить Романову и Белкину до машины и не шокировать пилота с телохранителями, он единственный из нашей компании переоделся в домашнее, которое ему выбирали мы.

Отмывались там же, в душевой кабинке на бортике. Потом закидали одноразовую посуду и опустевшую упаковку в утилизатор, похватали бокалы с напитками и перебрались на лежаки. А Логачев, усевшись в ногах у подруги детства, обратился к Телепневой:

- Ульян, твоя физическая форма оставляет желать лучшего, поэтому через часик-полтора сдашься Забаве, пройдешь углубленный медосмотр и после его завершения получишь на руки персональную программу тренировок. Кстати, что у тебя со стрельбой?

- Во время учебы в академии стабильно держалась в третьей десятке курса. После распределения по ряду причин занималась только теми дисциплинами, которые связаны с боевыми кораблями. То есть, стрельбой из бортовых оружейных систем истребителей-перехватчиков, штурмовых ботов и так далее.

- Навыки придется восстановить! – твердо сказал он. – И еще одно. Ты обратила внимание, как мы относимся к личному оружию?

Ульяна утвердительно кивнула:

- Да. Оно у вас под рукой даже сейчас.

- Так вот, когда закончим загорать, спустись в оружейку, подбери игольник по руке и снимай его только перед тем, как зайти в душ или лечь в постель. Договорились?

- Да.

- И еще: тир на самом нижнем этаже. Программа-минимум – двести контролируемых выстрелов каждый божий день. И столько же по тренажеру.

Пока он озвучивал ценные указания, я любовалась идеально чистым небом и лениво думала о том, что принадлежность к высшей аристократии Империи дает ряд довольно приятных бонусов. Скажем, возможность жить на Зеленом Холме, над которым нет ни одной воздушной трассы, не летают гражданские спутники и вездесущие частные дроны, а особняки расположены так, что в них не слышен городской шум и создается довольно правдоподобная иллюзия уединения. Потом взгляд зацепился за Сторожевую Башню – единственное здание дворцового комплекса, видимое из нашего дома – и я снова задумалась о предложении Романовой и Белкиной.

Особых способностей к эмпатии я в себе не замечала, но почему-то была уверена, что эта парочка не играла. Впрочем, предпосылок для подобной уверенности хватало. Скажем, в Больших Играх, ведущихся при дворе, мы, как когда-то метко выразилась Забава, были в лучшем случае фигурками, значит, в принципе не могли представлять какого-либо интереса для целой Императрицы и ее ближайшей подруги. По той же самой причине Император не стал бы использовать аж двух супруг в некой гипотетической игре против нас. Далее, готовясь к поступлению в Академию Межгосударственных Отношений и собирая информацию обо всех значимых фигурах политической арены Галактического Союза, я несколько лет не вылезала с соответствующих сайтов. И, естественно, обратила внимание на то, что докапываться до зернышек истины приходилось через горы компромата. Поэтому попытка поставить себя на место возможных союзниц только усилила мои ощущения: если в обычной жизни Императрица Анна Николаевна еще могла чувствовать себя уверенно, то в комфортности существования Татьяны Константиновны, по сути, живущей во дворце на птичьих правах , я сильно сомневалась.

В результате, определившись со своими выводами, я изложила их в текстовом файле и отправила Локи. Затем с чувством выполненного долга огляделась по сторонам, наткнулась взглядом на загорающую Телепневу и почувствовала угрызения совести. Поэтому решила последовать совету Анны Николаевны и подарить новому члену команды немного тепла:

- Ульян, я освободилась. Как насчет того, чтобы сбегать и подобрать тебе нормальный игольник? А то смотреть на тебя, безоружную, нет никаких сил.

- Я с вами! – мгновенно выдохнула Забава и первой оказалась на ногах. А через пару минут, на подходе к лифтовому холлу, весьма своеобразно отмела предложение Ульяны сначала одеться: - Замри! Умница… Теперь закрой глаза, расслабься и прими душой то, что я сейчас скажу. Мы уже приняли тебя такой, какая ты есть, значит, ты – дома! А здесь можно забыть о любых условностях, ведь мы ценим не внешность, а то, что прячется под ней.

- Но ведь вы обо мне ничего не знаете… – глухо сказала Телепнева.

- Разве? – насмешливо спросила я. – Ты умеешь по-настоящему любить, верна тем, кто дорог, даже после их смерти, доказала, что способна добиваться своих целей, и уже заслужила уважение, без которого в эту команду попасть невозможно. Поэтому прими душой то, что сказала Забава. Только добавь к ее тезисам еще три: «Здесь все свои», «Ты больше не будешь одинокой» и «Тот, кто попробует сделать тебе больно, будет иметь дело со всей командой, что ему очень не понравится».

- Ульян, если хочешь стать своей, то меняй мировоззрение. Причем прямо сейчас! – предельно серьезно заявила Беклемишева. – Есть слово «Мы». А все остальное задавим.

Как ни странно, сильнее всего на Телепневу подействовал самый последний тезис: услышав уверенное «Задавим», она снова закрыла глаза, расслабилась, гордо приподняла подбородок и «посмотрела» вокруг так, как будто сидела на троне.

- Немножечко не так… - мурлыкнула Панацея, скользнула к ней за спину и легонечко шлепнула по правому бедру: - Вот тут у тебя игольник, заряженный разрывными, а за спиной – три человека, которые, не задумываясь, откроют огонь по любой твоей цели!

- «Летать на «Хищнике» может только хищник?» - процитировала она рекламный слоган нашей «Жути».

- Угу!

- Что ж, суть поняла. Научусь. Обещаю…

…Переступив порог оружейки, Ульяна потеряла дар речи. Ну да, подбирая оружие и снаряжение на все случаи жизни, мы потакали любым своим желаниям, воплощали в реальности все мечты порубежного детства и не экономили от слова «совсем». В результате всем тем добром, которое собралось в помещении с треть фундамента особняка, можно было вооружить до зубов несколько взводов планетарного десанта. Или пару-тройку ДРГ, заточенных на длительные автономные действия на вражеской территории. Правда, успокоиться все равно не успокоились, поэтому иногда залетали в специализированные торговые дома и приобретали очередную партию каких-нибудь высокотехнологичных игрушек.

Мы с Забавой довольно переглянулись и занялись игрой в куклы – дотолкали Телепневу к стеллажам с бронежилетами скрытого ношения, содрали с нее белье и натянули модель, имитирующую человеческую кожу. Пока «кукла» рассматривала себя в ростовом зеркале, подобрали «кружевной лифчик» нужного размера, прижали к точке крепления на левой боковой бретельке «соты» под четыре запасных магазина для «Мангуста-406» и заметались по помещению, подбирая весь остальной необходимый обвес.

Панацея притащила связку кобур под различные варианты ношения игольника и инфокристалл с программным обеспечением для синхронизации его системы прицеливания с ТК-шками. Я выдернула первый попавшийся ствол из оружейного шкафа, засунула его в «Пылесос» , выждала положенные пятьдесят секунд и понесла красивое, теплое и абсолютно стерильное оружие новой хозяйке. А по дороге, как водится, набрала мелочевки, к необходимости которой пришла после анализа приключений на «Левиафане» – нож для ношения между лопатками, комплект разведывательных минидронов, сопрягаемый с гражданскими коммами, крошечный контейнер с фильтрами для носа и так далее. А когда разместила «добычу» на законных местах, без тени улыбки сообщила Ульяне, что это абсолютный минимум того, что она обязана с собой таскать.

Следующие полтора часа мы провели в тире. Сначала вдумчиво разбирались с возможностями Телепневой, встраивали ее в командную вертикаль и подключали личный ТК к тактической сети, а потом заставляли учиться бездумно реагировать на самые простые команды. Ну, что я могу сказать? Если по меркам Рубежа я была новиком среди дворянских детей, то Ульяна тянула на новика среди наших мещан. Впрочем, стреляла уверенно, не терялась при внезапном изменении ситуации и не пыталась проявлять дурную инициативу. Кроме того, прекрасно видела «поле боя», очень быстро, а главное, правильно, оценивала обстановку и грамотно перемещалась.

Как водится, Беклемишева заметила гораздо больше меня, поэтому сразу после завершения тренировки озвучила свой вердикт:

- В общем, достаточно неплохо. Да, твои рефлексы заточены под взаимодействие боевых кораблей, но при небольшой доводке привычка действовать не на плоскости, а в объеме превратится из минуса в очень большой плюс. Программу по этой части боевой подготовки тебе распишет Локи. Он же доведет и стандартное место в боевом ордере. Со стрельбой пока все, поэтому чистим оружие и выдвигаемся в медблок. В смысле, ты и я. А Фрейя отправится укладываться в УТК и продолжит заниматься по своей программе.

По своей программе я занималась до половины третьего, и все это время проторчала на третьей карте с пятым уровнем сложности. Да, в группе с Логачевым и Беклемишевой я обычно забиралась значительно «выше», но там работала на пределе своих возможностей и частенько допускала обидные ошибки. А уровень 3/5 позволял предельно добросовестно доводить до ума «проседающие» навыки и в то же время не давал возможности расслабляться. Вот я и не расслаблялась. Поэтому «набегалась» и настрелялась до звездочек в глазах, зато из капсулы вылезла довольной до безобразия. И, быстренько смыв с себя остатки контактного геля, отправила в чат группы сообщение о том, что моя самоподготовка уже закончена.

Через несколько секунд прилетело сразу два ответа. Локи сообщал, что князь Мещерский прибудет к трем часам, и определил желательную форму одежды. А Панацея вызвала в гардеробную. Надо ли говорить, что я, толком не досушив волосы, выскочила из кабинки и помчалась к лифту?

- Как видишь, для Даши ты уже не чужая… - при виде меня выдала Панацея и жестом показала на манекен с одеждой.

Сообразив, что она продолжает воспитывать Телепневу, я кинула в ближайшее кресло сбрую с оружием, поймала трусики, брошенные Беклемишевой, и походя пожала плечами:

- А что, были сомнения? Раз Ульяна в команде, значит, она своя.

- Девчат, в реальной жизни, кроме черного и белого, есть еще и полутона.

- Самые важные чувства абсолютны! – авторитетно заявила Забава. – Ярику и Даше я верю, как самой себе, соответственно, для общения с ними мне за глаза хватает белого. Нашей жажде мести людоловам достаточно черного. А на мир, который за стенами этого особняка, вообще наплевать.

- Ну да! – поддержала ее я. – Мы, как и большинство нормальных порубежников, постоянно ходим под смертью, поэтому живем текущим мгновением и не размениваем тепло душ на всякую ерунду. Говоря иными словами, если те, кто жаждет до нас достучаться, не стараются стать белыми, то отправляются в черный список. Кстати, путь мести, на который ты вступила, это дорога в один конец. И может прерваться в любую секунду. Следовательно, имеет смысл напрочь забыть обо всем второстепенном и наслаждаться общением с теми, кто по-настоящему дорог.

- А если таких нет? – еле слышно выдохнула она.

- Наслаждайся общением с нами. Мы не разочаруем.

После этих слов Телепнева ушла в себя. Минут на пять-семь. Мы с Забавой ей не мешали – я одевалась, обувалась, затягивала ремни с оружием и собирала волосы в два несерьезных хвостика, а любимая подруга добросовестно ассистировала. А когда мой внешний вид стал соответствовать придуманному образу, и мы развернули голографическое «зеркало» во всю дальнюю стену, Ульяна вернулась в реальность и задумчиво переспросила:

- Значит, жить вами, забыть про полутона и наплевать на все, что мельче поставленной цели?

Мы утвердительно кивнули.

- Тогда начну прямо сейчас. С заказа подходящего парика. А то мои волосы в хвостики не соберешь…

…Фраза Локи «Вот теперь в твоих глазах появилась жизнь!», сказанная Телепневой за пару минут до прилета товарища главы ИСБ, подействовала, как наркотик – у нее заблестели глаза, поднялось настроение и проснулось чувство юмора. Так что к моменту появления князя в нашей гостиной она была «хорошенькой» безо всякого спиртного. Правда, услышав от Забавы, что «Триарий» Мещерского уже в ангаре, ощутимо напряглась, но нарвалась на очередной совет. На этот раз от меня:

- Ульян, все, что было в прошлом, там и осталось. А в настоящем есть только мы и белый цвет.

Услышала. Заметно приободрилась. И весьма достойно отреагировала на изумленный взгляд нашего гостя. Впрочем, он и сам чувствовал себя не в своей тарелке – поздоровался хоть и учтиво, но без прежнего задора, садиться в предложенное кресло отказался и сразу же начал извиняться. В связи с присутствием «посторонней» говорил иносказательно, но предельно понятно и не вилял хвостом. В смысле, взял всю вину на себя, дал слово, что подобное больше не повторится, попросил не держать на него зла и в качестве моральной компенсации скинул Локи какой-то пакет данных.

Сдавать свои источники информации мы, естественно, не стали, поэтому выпытали из него все подробности «проблемы», заявили, что справедливое наказание Елагина искупает вину его начальника, и предложили с нами отобедать. К сожалению, Мещерский отказался, сказав, что торопится на какое-то совещание. Но пообещал заглянуть в ближайшие же дни. И сразу же попятился к выходу.

Провожали его всей толпой. А в лифте сподобились раскрыть страшную тайну – сообщили, что в нашей команде прибавление, и представили Ульяну в новом качестве. Нашу троицу ответ Константина Германовича приятно порадовал, так как косвенно подтвердил рассказ Белкиной, а Телепневой согрел напрочь истерзанную душу:

- Ярослав Викторович, вы опять сделали исключительно удачный выбор – Ульяна Всеволодовна не только великолепный пилот, но и Личность, достойная глубочайшего уважения!

Первые несколько минут после отлета Мещерского Ярик, как обычно, проторчал в системе. А когда убедился, что гость не оставил в доме ни одного, даже самого завалящего, микродрона, вернулся в реальность, несколько мгновений задумчиво смотрел сквозь нас, а затем «сокрушенно» вздохнул:

- Ну вот, как всегда – вы придумали умопомрачительные образы, воплотили их в реальности, навели красоту и настроились на потрясающий вечер, а гость, который должен был радовать вас восхищенными взглядами как минимум до заката, бессовестно улетел!

- Угу! – жалобно поддакнула Забава. – Мы расстроены до невозможности и жаждем хоть какой-нибудь компенсации!

- У нас совершенно неожиданно образовался свободный вечер. Значит, будет вам компенсация! – пообещал он, сделал небольшую паузу и хищно усмехнулся: – У вас полчаса на смену образа. Требуемый описывается фразой «Боевая группа порубежников в поиске приключений на чужие задницы».

- Ты уверен?! – как обычно, услышав в его словах в разы больше, чем я, прищурилась Панацея. А когда он кивнул, вдруг расплылась в плотоядной улыбке и воинственно взмахнула рукой: - Приказ получен, переодеваться бего-о-ом марш!!!

Вот мы и рванули. А через пару минут, оказавшись все в той же гардеробной, с интересом выслушали краткий перевод всего вышесказанного на нормальный язык:

- Локи в боевом режиме. Значит, задумал что-то убойное. Расспрашивать, что именно, бессмысленно – не скажет. Но «сюрприз», вне всякого сомнения, будет неожиданным, жестким и правильным. В общем, я в деле!

- Мы в деле! – уточнила я. Потом сообразила, что с появлением в команде Ульяны бездумно использовать это местоимение стало несколько некорректно, и вопросительно уставилась на новенькую.

Телепнева не разочаровала:

- Я с вами. Только объясните, как себя вести.

Беклемишева весело хихикнула:

- Сколько себя помню, нам с Яриком хватало трех правил: «Локи всегда прав», «Пока я жива – его спина прикрыта» и «Плевать на последствия».

- И часто дрались? – спросила Ульяна.

- Первые лет шесть-семь – каждый божий день. Потом доказали, что нашу парочку лучше не задевать, и перешли на режим пара-тройка серьезных драк в месяц. А после того, как Ярослав вызвал на поединок и показательно изувечил троюродного дядьку, по пьяни ущипнувшего меня за грудь, цепляться к нам практически перестали.

- Что ж, «Вы всегда правы», «Пока я жива, ваши спины прикрыты» и «Плевать на последствия»! – твердо сказала Телепнева. – А теперь рассказывай, что это за образ.

Привести внешний вид к образу, столь поэтично описанному Логачевым, оказалось довольно просто – раздевшись догола, мы натянули бронежилеты, имитирующие человеческую кожу, лифчики с точкой крепления ножа скрытого ношения между лопатками, разноцветные рубашки, полуспортивные брючки в обтяжку и кроссовки. Правое бедро «украсили» кобурой с игольником, левое запястье – коммом, а ремни – «сотами» с запасными магазинами и всякой полезной мелочевкой. Потом распустили волосы, подвели губки, сделали групповую голографию и отправили ее Логачеву. А когда получили ожидаемый ответ, на всякий случай навестили санузел, еще раз проверили тип заряженных игл и спустились в ангар.

Ярослав обнаружился у «Жути». Судя по расфокусированному взгляду, убивающим время какой-то работой. Тем не менее, при нашем появлении он вернулся в реальность, сделал нам общий, но чертовски приятный комплимент и жестом предложил забираться в салон.

Забава немного поколебалась и отправила на правое переднее кресло Телепневу. Вроде как, разбираться с возможностями незнакомого флаера. А сама опустила в горизонталь средние, прошла к заднему левому, плюхнулась и требовательно постучала по соседнему.

Пока мы подгоняли под себя сидения и активировали индивидуальные системы безопасности, Локи успел поднять «Хищника» на крышу и завести движки. Потом попросил внимания и довел «полетный план»:

- Идем в свободном режиме. «Космос» бдит, «Воздух» давно в движении, «Кольцо» начнет развертывание через тридцать секунд после нашей посадки в пункте назначения, а все остальные впишутся в игру при необходимости. Забав, Даш, мы с вами работаем «Треугольник». Ульяна, что бы ни случилось, твое место за моим правым плечом, а единственная задача – ничему не удивляться, демонстрировать непоколебимую уверенность в себе и не бояться. Никого и ничего. Справишься?

- Да.

- Тогда полетели.

Сразу после этих слов «Жуть» плавно поднялась в воздух, вальяжно вплыла в разгонный коридор и, дисциплинированно прижимаясь к кронам деревьев, чтобы не нервировать соседей, бесшумно устремилась к четвертому КПП. Как обычно, Ярик покачал оружейными пилонами прямо над башенкой дежурного диспетчера, дождался ответного приветствия в канале связи и перестал изображать доисторический утюг – добавил тяги и с приличным ускорением погнал флаер к безлимитке.

Тут Ульяну проняло – оценив динамику разгона бронированной машины, она превратилась в восторженную девчонку и следующие несколько минут плавилась от желания порулить этим чудом. И хотя за это время не сказала ни слова, ее душевные страдания так измучили Локи, что он пообещал дать ей такую возможность в ближайшие пару дней. Тут ее прорвало – развернувшись к нам вполоборота и вывесив в центре салона список основных тактико-технических характеристик «Хищника», Телепнева, сияя от радости, прочитала нам целую лекцию по истории авиации и космонавтики. Вернее, где-то две трети – когда повествование дошло до первых летающих машин на антигравах, «Жуть» упала в коридор замедления. И наша троица, забыв обо всем на свете, засмотрелась на огромный «замшелый валун» с какой-то надписью, неразличимой из-за расстояния, и еще более внушительную голографическую композицию «Витязь на богатырском коне».

- Развлекательный центр «Перепутье», один из самых пафосных в Империи… - недобро усмехнулся Логачев. – Место тусовок поклонников киберспорта и охотничьи угодья особо отмороженной боевой группы порубежников…

Глава 3. Ярослав Логачев.

15 мая 2352 года по ЕГК.

…Старший лейтенант Олег Усов, командир дежурной смены группы подстраховки, не подвел – еще за три минуты до приземления «Хищника» на транспортную плиту в одном из вспомогательных окон «Державы» появился информационный блок, показывающий статус интересующего меня объекта, направление на него и расстояние, которое нас разделяло. Тем не менее, радостно ломиться к вожделенной цели я и не подумал – в удаленном режиме оплатил парковку флаера в отдельном боксе для особо важных персон, заглушил двигатели, развернулся к девчонкам и… раздал им защитные маски, предусмотрительно прихваченные из дому.

Как и следовало ожидать, Забава с Дашей сначала не поверили своему счастью, а потом радостно взвизгнули и бросились благодарить. Еще бы, заранее поляризованные линзы прямым текстом сообщали о том, что сегодня мы не работаем. А значит, не будет восхищенных толп, «грозовых туч» из сотен дронов АВФ, дурацких вопросов, просьб подписать то, что оказалось под рукой, попозировать для голографии или небольшой видеозаписи, поучаствовать в каком-нибудь шоу, выступить с рассказами о своих подвигах и так далее. Да, Телепнева этой радости не поняла. Но по вполне прозаической причине – она не моталась в город почти каждый божий день и не страдала от известности. А мы «наелись» ее лет на триста вперед. Ведь за месяц с небольшим, проведенных на Белогорье, пережили не только шесть покушений, но и четыре волны всеобщего интереса. Кстати, как ни странно, первая, сильно усложнившая нам жизнь неделю с лишним после награждения в Летнем Дворце Нового Киева, оказалась самой слабой: да, в тот период мы вызывали интерес, но какой-то ленивый, что ли – военнослужащие и отставники жаждали выяснить, что за непонятные шпаки получили столь высокие боевые награды, да еще и из рук самого Императора; представители высшей аристократии либо пытались разобраться, не изменим ли мы, охамевшие выскочки, политических раскладов в горних высях, либо жаждали отблагодарить за спасение близких; журналисты всеми силами старались урвать кусочек славы за наш счет; альфонсы, содержанки и любители въезжать в рай на чужих плечах конкурировали за каждый взгляд и так далее. Вторая волна, накатившая на следующий день после выхода в Сеть цикла рекламных роликов «Хищника», оказалась значительно сильнее: недвусмысленный интерес сильных мира сего к нашей троице, подчеркнутый контрактом с одним из крупнейших концернов Галактического Союза, вызвал значительное усиление всех предыдущих реакций и добавил к ним лютую зависть. А две последние, которые, наверное, стоило бы назвать цунами, превратили нашу «общественную жизнь» в ад – фрагменты записей, сделанных микродронами бойцов групп подстраховки во время покушений, да еще и очень толково переработанные пиарщиками «Белогорья» в два документальных голофильма о реальных возможностях флагмана Имперского флаеростроения, не только вернули на первые строчки новостных рейтингов подзабытый дипломатический скандал между нами и ССНА , но и добавили ему остроты. Так что с этого момента нас стали считать одновременно героями, жертвами и символами безграничных возможностей социального и карьерного роста в Империи.

В общем, от всеобщего внимания мы устали как бы не больше, чем от постоянного ожидания покушений. Что, в общем-то, было вполне логично – с момента прилета в Метрополию нас постоянно страховало порядка полутора сотен высококлассных профи, с завидным постоянством замечавших нездоровые шевеления чуть ли не до их появления и минимизирующих шансы пострадать. А с толпами восторженных граждан нам приходилось разбираться самим. Да еще и делать это правильно! Надо ли говорить, что первые несколько минут после высадки из флаера мы не могли расслабиться, ибо подсознательно ждали воплей узнавания?

Первые признаки возвращения девчонок к нормальному состоянию души я заметил во время променада по ресторанному дворику, расположенному под высоченной крышей, очень достоверно изображающей звездное небо. Там Забава предложила выпить по бокалу свежевыжатого сока и рванула к бару без сопровождения, а Ульяна залипла на один из десятков огромных голоэкранов, на которые в режиме онлайн транслировались самые интересные матчи между командами игроков. Еще через четверть часа мы не только поняли, но и поверили в то, что никому не интересны. Заодно разобравшись с причинами такого отношения: здесь, в «Перепутье», наши маски с поляризованными линзами выглядели бледновато. Ведь большая часть профессиональных игроков или личностей, стремящихся казаться таковыми, в перерывах между матчами выходила к своим поклонникам в том, в чем «сражалась». И если внешний вид тех, кто фанател с разного рода современных войн, был относительно нормальным, то «облачение» остальных виртуальщиков не лезло ни в какие ворота: для того, чтобы выделиться среди тысяч себе подобных, они натягивали контактные комбезы по мотивам любимых игр. То есть, изображали всю палитру героев «бродилок», «стрелялок», «леталок» и «стратегий», начиная с примитивных скелетов и заканчивая представителями фантастических негуманоидных рас.

К моменту, когда вектор в моей «Державе» сменил цвет с красного на зеленый, отпустило даже Телепневу – она перестала ждать неприятностей от каждого встречного мужчины, начала вглядываться в рекламные ролики космических симуляторов и изредка шутила. Конечно же, возвращать ее с небес на землю не хотелось от слова «совсем». Однако я все-таки задавил чувство вины, подал в тактический канал группы команду «Внимание!» и залил в него заранее набранный текст:

«Три минуты до начала получения обещанной компенсации. Ведьма, ты двигаешься по маркеру, опираясь на мое предплечье, по команде убираешь поляризацию линзы и ведешь себя так, как будто тебе плевать на всю Вселенную. В разговоры не вступаешь, на любые реплики или телодвижения отвечаешь абсолютным равнодушием и ничего не боишься! Панацея, ты, как обычно, в свободном режиме, а Фрейя на подстраховке…»

Все три пиктограммы подтверждения готовности загорелись практически одновременно, и я отправил в личку старшего лейтенанта Усова самый обычный плюсик. Зеленая стрелка во вспомогательном окне «Державы» тут же обзавелась черным кантиком, а рядом ее окошком возникло еще одно. С поэтажным планом сектора любителей игры «Противостояние».

Новое построение улетело в тактический чат буквально через секунду, после чего Забава с Дашей дисциплинированно замедлили шаг и оказались в арьергарде, а Телепнева, немного ускорившись, заняла предписанное место слева от меня, оперлась на руку и гордо вскинула подбородок. Увы, не настолько уверенно, как требовалось, поэтому я склонился к ее ушку и ударил по самому больному:

- Ульян, если ты не научишься мне слепо верить, ни на какой Аджман я тебя не возьму!

Вспышка ярости, поднявшаяся откуда-то из глубины ее души, мгновенно выжгла все сомнения и страхи, поэтому уже через мгновение от Ульяны потянуло настоящим равнодушием ко всему, что нас окружало.

- Возьмешь! – практически не шевеля губами, выдохнула она. – У меня есть ЦЕЛЬ, и мне плевать на все остальное!!!

- Вот так значительно лучше! – без тени улыбки заявил я, прокатил девушек на траволаторе и подвел к «громадному обломку кормы космолета Иных, торчащему из перепаханной земли, и все еще парящему хладагентом». Тут Телепнева по моей команде высветлила линзу защитной маски, а я с интересом оглядел здоровенную «пробоину в прочном корпусе корабля», сквозь которую сновал народ. Детализация образа восхитила – полуметровые бронеплиты, разорванные, скрученные и оплавленные «чудовищным взрывом», радовали взгляд не только фактурой материала, но и цветами побежалости, появившимися от воздействия сверхвысоких температур, небольшими пятнышками «ржавчины», появившейся «в последующие столетия», и довольно реалистичной «пылью». Ничуть не менее интересно оказалось и внутри – большая часть энерговодов спеклась в стекловидную массу, часть элементов конструкций ощутимо повело, на полу, стенах и потолках радиального коридора были видны многочисленные следы попаданий оружия штурмовых дроидов, порядка трети световых панелей не работало или искрило и так далее. Впрочем, очень скоро мне стало не до овеществленных фантазий дизайнера – короткая, но очень широкая радиалка привела в грузовой трюм, для антуража заваленный всяким барахлом и забитый довольно приличным количеством игроков, а стрелочка в «Державе» показала на половину третьего . Кинув взгляд на трехмерную схему сектора, я выхватил взглядом слово «Камбуз», сообразил, что имеется в виду либо кафе, либо ресторан, обошел группу ребят и девчонок года на два-три младше, притерся к искореженному корпусу тяжелого штурмового дроида «Атлант» и вальяжно двинулся к иллюзорной пелене, отсекающей фойе от места отдыха любителей этой грани вирта. А когда шагнул сквозь полупрозрачный овал рекомендуемого прохода, начал излагать свои мысли по поводу места, в котором мы оказались. Причем достаточно громко:

- Как видите, жизнь в Империи все также полярна. Что бы ни творилось в Пограничье, здесь, в Метрополии, будет царить тишь, гладь да божья благодать. Ибо крови, боли и мучений тех, кто стоит на страже всего этого благолепия, здесь не чувствуется. Боле того, даже если прямо сейчас все голоэкраны в этом помещении вдруг прервут трансляцию с полей виртуальных боев и покажут настоящую войну, то абсолютное большинство присутствующих тут «патриотов Отчизны» либо этого не заметит, либо поморщится, либо потребует заменить картинку на что-нибудь более зрелищное и «реалистичное»!

- Так и есть… - согласно кивнула Ведьма, увернулась от стайки румяных, основательно взмокших, но донельзя счастливых девиц, с придыханием обсуждавших перипетии какого-то космического сражения, увидела знакомое лицо и побледнела, как полотно.

- Поэтому для таких, как мы, все эти геймеры всего-навсего пустышки, не годные ни на что, кроме надувания щек и задирания носов… - как ни в чем не бывало продолжил я, свернул к «освобождающемуся столику», из-за которого при нашем приближении встали двое бойцов группы подстраховки, и подвел Ульяну к нужному месту.

Как только она опустилась на «остов пилотского кресла, кем-то приваренный к полу», Забава прочитала распоряжение, полученное в личку, и «неловко» задела бедром ложемент, «с мясом выдранный из штурмового бота». А когда тот, развернувшись на «самодельной» оси, кошмарно заскрипел, «в сердцах» помянула чью-то мать.

Как я и рассчитывал, компания из четырех молодых мужчин, трех девушек и одного существа неопределенного пола, расположившаяся за соседним столиком, среагировала на шум и повернулась к нам. А через пару секунд настал момент истины:

- О-о-о, смотрите, кого к нам принесло! Это ж Госпожа Самое Доступное Лоно Империи сорок первого года!!!

Я стоял в полуметре от оратора и находился под боевым коктейлем, поэтому просто чуть-чуть довернулся влево и совместил лицо урода с поверхностью стола, «сваренного из кусков обтекателей меддроидов». Потом вздернул жертву в воздух, развернул к себе и задумчиво пробормотал:

- Так-так-так, и кто это у нас тут такой говорливый?

Сломанный нос, разбитые губы и струйки крови, стремительно расписывающие под хохлому физиономию болтуна, конечно, «затруднили идентификацию», но ненадолго:

- Девчат, смотрите, это ж Святополк Игоревич, гнилое семя родового древа Юшковых, вытравившее в себе зародыши чести, совести и благородства еще в утробе матери!

Коротенькую справочку по этой личности для Панацеи и Фрейи я компоновал сам, но не ожидал, что их реплики получатся такими хлесткими, точными и оскорбительными:

- Тот самый вроде-как-аристократ, который целых одиннадцать лет в свободное от попоек время доблестно защищает виртуальный мир Рантеш от нашествия роя Илверов? – спросила первая.

- Да нет, каких, к чертям, попоек? Этот диванный герой предпочитает кальян с синтом , виртуальные бордели и сетевые магазины кружевного нижнего белья. Кстати, большей частью женского… - возразила вторая. И закончила еще одной убийственной сентенцией: - Впрочем, мужского в этой недо-личности только имя.

Тем временем ублюдок, некогда разрушивший жизнь Телепневой, чуть-чуть отошел от нокдауна и попытался что-то тявкнуть:

- С кем имею че-…

- Честь?! – встряхнув его тушку так, что клацнули зубы, рявкнул я и выпустил наружу хищника. В смысле, того самого зверя, который когда-то помогал выживать в непрекращающихся войнах с родичами. Увидев мой бешеный взгляд, Юшков смертельно побледнел и дернулся, видимо, решив вырваться из захвата. Угу, как бы не так – я встряхнул восемьдесят три «изысканных» и «утонченных» килограмма, регулярно приводимые к некоему эталону в родовой клинике косметического морфинга, и подтянул залитое кровью лицо жертвы к своему: - Вы потеряли право использовать это слово еще в сорок первом. Так что не смейте его произносить, а то я вырву ваш гнилой язык с корнем!

- Кто вы вообще такой и что вы себе позволяете?! – очнулся от шока один из закадычных друзей «защитника мира Рантеш», Валерий Валерьевич Протасов. И очень быстро убедился, что сделал это зря:

- О, еще один вроде-как-аристократ, умеющий только пресмыкаться перед теми, кто родовитее, богаче или сильнее! – повернув к нему голову, холодно усмехнулся я. В этот момент сквозь толпу, окружившую две наши компании, протолкалась троица сотрудников службы безопасности «Перепутья». Один, самый суетливый, грозно возложил руку на шокер и потребовал прекратить безобразие. В смысле, оставить в покое господина Юшкова, заложить руки за голову и не препятствовать своему задержанию. А второй, судя по повадкам, старший, рывком за рукав одернул не в меру ретивого подчиненного, поздоровался, представился, а затем достаточно учтиво поинтересовался, что тут происходит.

Оценив количество дронов АВФ, парящее вокруг двух наших столиков, я разжал пальцы, брезгливо посмотрел на упавшее тело и требовательно протянул левую руку Забаве. Эта часть «шоу» исполнялась не первый раз, так что буквально через мгновение она выдернула из «соты» на поясном ремне крошечный баллончик со стерилизующим спреем, обрызгала им мою ладонь и вытерла одноразовой салфеткой.

Я коротким кивком поблагодарил ее за помощь, а затем неторопливо снял защитную маску:

- Здравствуйте, Александр Евгеньевич. Я решил устроить своей команде небольшой отдых. Привез их в этот развлекательный центр и после небольшой прогулки по этажам добрался до вашего «Противостояния». Увы, попытка перекусить в «Камбузе» не удалась – не успели мы сесть за свободный столик, как вот этот выродок среди дворян имел наглость оскорбить одну из моих спутниц. Я прервал фонтан его красноречия самым гуманным способом из всех, заслуженных лично им, а теперь собираюсь восстановить справедливость.

СБ-шник на несколько мгновений поплыл взглядом, видимо, получая инструкции от вышестоящего начальства, затем подобрался, посерьезнел и в режиме реального времени начал озвучивать то, что ему диктовали или писали в командный канал:

- Ярослав Викторович, от имени и по поручению владельцев «Перепутья» прошу прощения за столь досадный инцидент! Мы искренне сожалеем, что сотрудники службы безопасности развлекательного центра не имели представления об истинной личности этого… хм… господина, но даем слово, что в наше заведение он больше не попадет. Кроме того, приложим все усилия, чтобы помочь вам восстановить справедливость.

- Даже не зная, как именно я буду ее восстанавливать? – поинтересовался я.

- Кавалер Императорского Военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия второй степени не способен на недостойный поступок! – отчеканил мой собеседник.

«Толковый ход, кстати!» - с уважением подумал я, едва заметно наклонил голову, дав понять, что оценил пассаж по достоинству, затем расфокусировал взгляд, убедился, что в помещении становится все многолюднее и многолюднее, и слегка переиграл свои планы: - Что ж, постараюсь вас не разочаровать. А для того, чтобы мотивы моих поступков были понятнее, расскажу предысторию этого конфликта. Одиннадцать лет тому назад самая обычная школьница полюбила самого красивого парня школы. Он великолепно пел, танцевал, декламировал стихи и снился всем ее одноклассницам. С каждым прожитым днем детская влюбленность становилась все сильнее и сильнее, поэтому на Рождественском балу она решила признаться ему в своих чувствах, сбежала от подружек и подкараулила любимого в коридоре. К сожалению, под красивой оболочкой, как это часто бывает, обнаружилась гниль – этот юноша в принципе не понимал, что такое честь, совесть, благородство и все те «пустые слова», которыми так любили «разбрасываться» люди круга, к которому, вроде как, принадлежал. Кроме того, он уже тогда плотно сидел на синтетических наркотиках, и в момент встречи торопился к друзьям, которые разделяли с ним это увлечение. Тем не менее, признание в любви все-таки выслушал, ведь оно льстило его болезненному самолюбию. А потом решил воспользоваться представившейся возможностью и еще немножечко поднять свой виртуальный рейтинг среди друзей. Поэтому заявил девушке, что испытывает к ней точно такие же чувства и жаждет ввести в свою компанию. Сказано – сделано: уже через несколько минут «счастливая» парочка оказалась в помещении, которое компания любителей запретных удовольствий приспособила для регулярных встреч и развлечений. Девушка была представлена друзьям, усажена рядом с любимым и получила бокал с шампанским, в которое кто-то из малолетних ублюдков подмешал наркоту. Технология подсаживания новеньких на эту дурь была отработала на славу, в результате чего через какое-то время их очередная жертва почувствовала кураж и выпила еще несколько бокалов той же дряни. Что не удивительно, ведь ее предлагал человек, который обещал любить вечно и умереть с ней в один день…

Пока я описывал тот день, старший лейтенант Усов скидывал мне телеметрию с микродронов и ТК-шек своих подчиненных, кое-какие статистические данные и показывал панораму всех смежных помещений «Противостояния». Таким образом, я знал, что «Камбуз» уже переполнен, что в воздухе над нашими головами собралось порядка полутора сотен дронов АВФ, что моя речь транслируется на все обзорные экраны развлекательного центра, добрая треть слушателей ведет прямую трансляцию в планетарную Сеть, а к зданию «Перепутья» мчатся флаеры журналистов и головизионщиков. Поэтому никуда не торопился:

- «Любовь», горящая в глазах этого ублюдка, туманила разум так же сильно, как смесь шампанского с синтом. Поэтому смысла фразы «Каждый вступающий в эту компанию должен доказать свое желание стать своим» девушка не поняла. Но подонки не унимались – упростив предложения так, чтобы можно было достучаться до затуманенного разума влюбленной, они начали спрашивать, хочет ли она стать своей, достаточно ли храбра для этого и так далее. А потом озвучили условие. Вернее, озвучил. Вроде как любимый – попросил станцевать стриптиз. Для него лично. И включил подходящую музыку. В тот момент она видела только его глаза, слышала только его голос и жаждала только одного – дарить ему счастье. Поэтому станцевала. Вкладывая в этот танец всю душу без остатка. А потом налаженный механизм дал сбой – когда шестеро похотливых тварей дали волю рукам, она не сразу, но все-таки пришла в себя, заехала «любимому» по лицу и с большим трудом, но вырвалась из комнаты…

Тут многоголосый гневный ропот заглушил мой голос, я был вынужден жестом потребовать тишины. А когда она, с грехом пополам, установилась, криво усмехнулся:

- Ни за что не додумаетесь, что в отместку сделал этот ублюдок. Просто потому, что нормальному мужчине такая низость и в голову не придет! Оскорбленный в лучших чувствах, он выложил в планетарную Сеть запись, прерывающуюся за долю секунды до того, как влюбленная девушка сбросила с себя наркотический дурман, и добавил надпись «Остальное удалено цензурой», что автоматически закрыло ей двери в большинство родовых особняков Белогорья!

Следующие четверть часа я молчал. Зато говорили собравшиеся. Вернее, выплескивали свои чувства, не всегда выбирая выражения. А отдельные личности не ограничивались и этим – женщина лет тридцати пяти из рода Ляпишевых, судя по всему, прилетевшая в «Перепутье» порадовать сына, заявила, что такого ребенка удавила бы еще в колыбели. И выплеснула в лицо Юшкову недопитый коктейль. Невысокий, но очень широкоплечий крепыш, информации о котором в моей базе данных не оказалось, дотянулся до обидчика Телепневой ногой и, по моим ощущениям, должен был сломать ублюдку как минимум пару ребер. А «суетливый» СБ-шник «случайно» наступил ботинком на пальцы. Да, эту толпу можно было запросто подбить на самосуд, но делать это я не собирался, поэтому дождался нужного момента и снова поднял руку:

- Знаете, что произошло потом? Девушку, из последних сил забившуюся в подсобку и потерявшую сознание от сильнейшей алкогольной и наркотической интоксикации, откачивали двое суток. За это время ее «любимый» успел как следует отлежаться в медкапсуле и убрать из организма все следы наркотиков, поэтому судья, «совершенно случайно» оказавшийся его родственником по материнской линии, выбрал наименьшее наказание из всех, гипотетически возможных! Таким образом, Святополк Игоревич Юшков вышел сухим из воды и продолжил предаваться тем же порокам. А девушка осталась ни с чем. Но не сломалась – несмотря на то, что в школе ей не давали прохода, за четыре месяца каторжного труда она прошла программу оставшихся двух с половиной лет обучения, сдала экзамены, поступила в Летную Академию, закончила это учебное заведение за три года вместо пяти и отправилась служить в один из флотов Империи. Причем отнюдь не на кабинетную должность. А там дослужилась до должности командира летного крыла тяжелого ударного крейсера, ушла в отставку лучшим пилотом флота…

- …и, с честью выдержав все испытания, вошла в команду Ярослава Викторовича Логачева! – продолжила Даша. – Кстати, одна-единственная из тысяч желающих.

Это уточнение было несколько не ко времени, но я все-таки смог снова перетянуть внимание зрителей на себя:

- Да, теперь у меня в команде появилась еще одна личность, достойная глубочайшего уважения, способная добиваться своей цели вопреки мнению целого мира, и умеющая воевать в реальности, а не в виртуальных играх. Но в данный момент меня беспокоит другое. Считай я Святополка Игоревича благородным, вызвал бы его на дуэль и убил. Но в моих глазах его НЕТ. Ни как дворянина, ни как личности, ни как мужчины. А что видите вы?

Самой шустрой оказалась все та же Ляпишева – посмотрела «сквозь» Юшкова и пожала плечами:

- Ничего. Его НЕТ и для меня!

Потом взяла за руку сына – белобрысого мальчишку лет восьми с не по-детски серьезным взглядом – подвела к нам, по пути равнодушно переступив через ногу «того, кого нет», и легонечко шлепнула между лопаток:

- Смотри, Кирюш, вот это – истинные аристократы. А за нами просто пол, местами заляпанный грязью…

Глава 4. Дарья Федосеева.

17 мая 2352 года по ЕГК.

…Последний проход пятой карты на шестом уровне сложности получился настолько кошмарным, что из учебно-тренировочной капсулы я выбралась на трясущихся ногах, мокрой насквозь и с «зайчиками» в глазах. К «новой» реальности привыкала минуты три-четыре, а вымученный хрип Забавы «Локи, ты садист!» поддержала утвердительным кивком. Ибо на что-либо большее была в принципе не способна.

Переезд в медкапсулу на руках «садиста» внушил осторожный оптимизм, десятиминутная процедура с жаргонным названием «Бодрячок» вернула к жизни, но желание придушить паршивца никуда не делось. Ведь этот гад, оставив прежними основные условия упражнения, втихаря заменил «фон», в результате чего захват хорошо укрепленного поместья шел в настолько неблагоприятных условиях, что штурмовая группа полегла целиком, а из нашей, поддержки, остались в живых только мы трое да бот, рядом с позывным которого красовалась надпись «Стажер». И пусть боевая задача была выполнена, особой радости я не ощущала: процентов двадцать «недовольства» приходилось на фантомные боли от ран, полученных в виртуальном бою, а остальные восемьдесят – на ошибки, которые я умудрилась допустить. В общем, выбравшись из медкапсулы, я раздраженно убрала мокрые волосы за спину, повернулась к Забаве, судя по порывистости движений, пребывавшей точно в таком же состоянии, и злобно поинтересовалась:

- Валим?

- Наглухо! – отозвалась она, прислушалась к себе и уточнила: - Но не сразу – пусть сначала выкупает, накормит, положит на что-нибудь горизонтальное и мягкое, а вот потом…

- Что, и вас не пожалел? – донеслось откуда-то справа, и я, развернувшись на месте, ошалело уставилась на третью жертву садиста.

Нет, в том, что Логачев может замучить кого угодно, я нисколько не сомневалась. Просто не думала, что его способности распространяются даже на космические симуляторы. А Ульяна, все пять часов занятия «летавшая» по его программе, выглядела, как оживший труп. Хотя нет, хуже – в ее глазах еле теплилась жизнь, носик с горбинкой уныло смотрел в пол, а плечи безвольно повисли.

Я помнила себя точно в таком же состоянии, поэтому сделала голофото ее лица и скинула его в личку к Локи. А когда получила ожидаемый ответ, мягко улыбнулась:

- Это был тест для пилотов-порубежников, намеренно усложненный до безобразия. И ты его прошла!

- Прошла? Не смеши: меня сбили восемнадцать раз!!!

- Во время аналогичного теста я совершила семьдесят две ошибки. Но в каждом бою выкладывалась до предела, поэтому заслужила уважение ребят и, как видишь, получила место в команде!

- Ты хочешь ска-…

- Цитирую Логачева: «Пилот экстра-класса! Я в восторге. Готов носить на руках…»

Телепнева недоверчиво заглянула мне в глаза, поняла, что я не шучу, и воспрянула духом:

- Ему действительно понравилось, как я летаю?!

Я утвердительно кивнула, подхватила ее под локоток и потащила в ванную. Там «воспитание» продолжилось, только первую скрипку стала играть Забава. Сначала прочитала лекцию о психологии порубежников, как таковых. Затем перешла к характеру Ярослава и достаточно подробно описала его поведение в «стандартных ситуациях». А когда закончила и с этим, объяснила, какие отношения внутри команды мы считаем нормой. При этом пребывала в режиме врача, то есть, не обходила острые углы, рубила правду-матку и не задурялась с подбором выражений. Как и следовало ожидать, результаты не заставили себя ждать – к концу водных процедур Ульяна практически перестала комплексовать и сделала правильный вывод:

- Получается, что ваша привычка жить текущим мгновением не только упрощает жизнь, но и делает ее в разы ярче, насыщеннее и теплее?

- Ага! – кивнула я. – Когда живешь в шаге от смерти, привычно делишь окружающих на своих и всех остальных. В своих вкладываешь всю душу без остатка и наслаждаешься их теплом, любовью и заботой. А всех остальных просто не замечаешь.

- Кстати, о заботе… - перебила меня Забава и пристально уставилась на Телепневу. – Слышь, подруга, когда ты в последний раз делала что-нибудь типа «КПГ»?

Ульяна пожала плечами:

- В прошлом августе, во время отпуска. Да, я знаю, что одной процедуры в год недостаточно, поэтому каждое утро принимаю контрастный душ.

Я мученически закатила глаза, а Панацея разозлилась не на шутку:

- Превращать сиськи в тряпочки, а ляжки с задницей в холодец я тебе не позволю! Три следующие недели ночуешь в медкапсуле, после каждой водной процедуры втираешь в кожу крем, который я сейчас синтезирую, и заливаешь в медблок своего ТК во-от эту программу…

- Да кому я ну-… - начала, было, Телепнева, но наткнулась на ее бешеный взгляд и сглотнула.

- Мы живем не только текущим мгновением, но и одной жизнью на всех! В этой жизни море тепла, любви и заботы, а слабостей, комплексов и страхов нет. Вообще нет: любые проблемы решаются сообща и сразу, чтобы в монолите команды не было ни одного изъяна. И если ты своя, то лучшая из лучших! Причем и для нас, и для всего окружающего мира. Делай выводы…

- Я своя! – твердо сказала Ульяна, затем развернула плечи и уверенно продолжила: - Я избавлюсь от всех слабостей, комплексов и страхов. И буду делать все, что вы считаете нужным. Даю слово!

На этой не самой мажорной ноте мы выбрались из душевой кабинки, оделись в домашнее и, подгоняемые зверским голодом, рванули в гостиную. А когда сдвинули в сторону дверь и обнаружили за столом «наших» ИСБ-шниц, возмущенно поинтересовались:

- Ну, и где вас столько времени носило?!

«Подсадные утки», после награждения на Новом Киеве «получившие заслуженный отпуск», прилетевшие на Белогорье, поселившиеся у нас дома и почти три недели принимавшие активное участие в Большой Игре, потемнели взглядами и совершенно одинаково вздохнули. А затем заговорила Света Вахрамеева, сидевшая за столом как-то наперекосяк:

- До Тихвинской базы долетели спокойно. Доложились начальству, получили очередные ценные указания и отправились обратно. А перед пригородами попали в засаду. Флаер грохнулся на землю метров с пятисот, но гравикомпенсаторы отработали штатно, и мы почти не пострадали. Потом пришлось немного пострелять. До взрыва светошумовой гранаты и начала атаки штурмового дроида. Через какое-то время, вроде как, подоспели бойцы группы подстраховки и раскатали этих тварей в блин, но мы этого уже не видели – были без сознания. Пришли в себя только сегодня, перед визитом Большого Начальства. Узнали, что провалялись в медкапсулах шесть суток, и получили приказ нажраться стимуляторов, собраться с силами, слегать к вам в гости и попрощаться, ибо поставленная задача выполнена, и в нашей компании вы больше не нуждаетесь.

- Клинические диагнозы есть? – спросила Забава, получила оба файла, эдак минуты полторы изучала их прямо в окне ТК-шки, а затем успокоено махнула рукой: - Неприятно, но терпимо – дней через двадцать будете здоровее, чем были.

- Нам так и сказали.

- А еще наградили «Аннами» четвертой степени, повысили в званиях и перевели в другой отдел… - продолжил Локи, едва заметно выделив интонацией два последних слова.

Прекрасно понимая, что должен был значить перевод в другой отдел для «подсадных уток», люто ненавидевших и службу, и непосредственное начальство, мы с Панацеей радостно заулыбались и рассыпались в поздравлениях. А эта парочка, дав нам выговориться, грустно улыбнулась:

- Времени у нас немного – на крыше ждет разъездной флаер ведомственного госпиталя с дежурным врачом – поэтому скажем самое главное. Мы вам должны по гроб жизни. Что бы ни понадобилось, обращайтесь. Хоть завтра, хоть через двадцать лет. И не поминайте лихом, ладно?

- С одним условием: если что-нибудь потребуется вам – набираете без колебаний. Благо личные контакты у вас есть… - заявила Беклемишева, заметила, что по щекам Нины покатились слезинки, и заворковала: - Девчат, вы чего?! Мы же всегда на связи! Или…

- Никаких «или»! Отличный отдел, толковое начальство, неплохие перспективы… - не дав ей высказать догадку, уверенно перечислил Логачев и потрепал Свету по волосам. – Просто никак не могут поверить в то, что все закончилось. Вот и ревут, почем зря.

ИСБ-шницы подтверждающе кивнули, заставили себя успокоиться и начали расспрашивать нас о последнем покушении и «шоу» в «Перепутье». Тут я не удержалась и выплеснула наружу все то, что кружило голову почти двое суток:

- Вы спрашиваете не о том. Главная новость последних дней – Большая Игра закончена, а мы свободны, как ветер! Второстепенная – позавчера Ярику вручили золотое оружие с бриллиантами и, как кавалера «Георгия» второй степени, произвели в полковники гвардии. Третьестепенная – мы с Забавой теперь майоры и никак не нарадуемся на золотые наградные «Мангусты». А еще в нашей команде пополнение…

…Состояние здоровья ИСБ-шниц оказалось куда хуже, чем казалось со стороны – через несколько минут беседы Гордеева вдруг побледнела и начала сползать под столешницу, а Вахрамеева, «поплыв» взглядом, сообщила, что дежурный врач в панике и требует поднять Нину к флаеру! Осмотрев несчастную и сделав пару анализов, Беклемишева подтвердила необходимость срочной госпитализации, поэтому Локи поднял бессознательное тело на руки, отнес на крышу и передал и в руки специалиста. Машина тут же вспыхнула тревожной иллюминацией и сорвалась с места. А мы, проводив ее взглядами, спустились обратно в гостиную, попадали вокруг стола, выбрали близлежащий ресторан и нехотя сделали заказ.

На душе было не очень, поэтому я прикипела взглядом к таймеру терминала ВСД и гипнотизировала его взглядом до получения сообщения в личку. Кинув взгляд в поле «Отправитель», прочитала коротенький вопрос и мысленно хмыкнула, наткнувшись взглядом на слово, выделенное жирным шрифтом:

«Как я понимаю, их проблемы была похлеще моей, но они вам поверили?»

Ответила коротеньким кивком. Потом вспомнила, что вечером к нам заявятся еще и Шереметевы, и написала ответ:

«Мы им помогли. Хотя эти по ряду причин были, есть и будут посторонними. А к ужину прилетят девчонки, которым мы доверяем. Кстати, в связи с их визитом у меня будет небольшая просьба: их настоящее отношение к нам касается только членов семьи…»

«Даш, со слепой верой у меня пока не очень, но выбор я уже сделала. Так что в моем внутреннем мире только вы трое…»

В этот момент прибыл контейнер системы доставки, и я, опустив веки в знак того, что поняла все, что хотела сказать Ульяна, чуть не захлебнулась слюной от умопомрачительных запахов. Еще чуть позже потерялась в пространстве и времени, распробовав умопомрачительный борщ со сметаной. И не возвращалась в реальность до тех пор, пока не смолотила все, что заказала. Зато потом откинулась на спинку кресла, оглядела заметно округлившийся живот и поняла, что без грузового антиграва из-за стола не вылезу. Забава пришла к такому же мнению и поинтересовалась у Ярика нашими планами на ближайшие несколько часов. Надо ли говорить, что он опять нас разыграл?

- До обеда мы работали головой, значит, через полчасика придется понапрягаться на дорожке «Миксера»!

Слава богу, многоголосый стон, раздавшийся после этих слов, все-таки пробил черствую корку на его сердце, и Логачев признался, что пошутил:

- …но только тем, кому не хватает физических нагрузок. А все остальные будут напрягаться в шезлонгах на бортике бассейна или в спальнях.

- А че это ты такой гуманный? Подозрительно! – притворно нахмурилась Беклемишева. И получила серьезный ответ:

- По старому расписанию мы должны были лететь на «Северный», подниматься в космос и терроризировать штатного пилота. Однако этой ночью я отправил «Шелест» на легкий тюнинг, который займет порядка двух суток, соответственно, у нас появилось свободное «окно». В теории, можно было бы сгонять к дворцовому портному, но особого смысла в лишней примерке мундиров, которые нужны только теоретически, я не вижу. Кроме того, считаю, что последние спокойные дни можно провести дома. Тем более, что он наш, и в нем по-настоящему уютно.

Последний аргумент был очень весомым, поэтому мы эдак с четверть часа пофантазировали на тему дальнейшего «тюнинга» этого особняка, а потом поплелись к бассейну. К этому времени на небе появились небольшие кучевые облака, то и дело скрывающие за собой лик светила, так что вскоре крыша была убрана, а мы, натянув купальники, попадали на шезлонги. Правда, не все, а только женская часть команды – наш единственный мужчина пробежался по метровому трамплину, подпрыгнул, описал красивую дугу и сходу ушел к прозрачному дну.

Нырял он, откровенно говоря, корявенько. В смысле, не скользил, а продирался сквозь воду за счет дурной силы. Что для уроженца Рубежа было скорее нормой, чем исключением – слишком однобокая программа нашего образования давала плавание факультативно, и к окончанию школы среднестатистический выпускник был обязан уверенно преодолеть метров двести-триста. Зато Телепнева, закончившая и школу, и Академию на мирном Белогорье, плавала, как дышала – легко, быстро и безумно красиво.

Да, мне тоже хотелось научиться. Но как-нибудь потом, после Фуджейры и Аджмана, когда душу перестанет жечь жажда мести, а сны не будут прерываться кошмарами, в которых я раз за разом всаживаю в маму с Ксюшей разрывные иглы из «Гнева Аллаха», или воспоминаниями о том, что пришлось пройти в «Al-KawKab al-Shamalui ». В общем, я поглядывала то на Локи, то на Ульяну, грезила о счастливом будущем и наслаждалась полузабытым состоянием безмятежности. До тех пор, пока Телепнева не поинтересовалась, о чем я думаю.

Этот вопрос, прилетевший в ТК, заставил обратить внимание на то, что она и Анна Николаевна предпочитают решать какие-то вопросы через меня, а Татьяна Николаевна спелась с Панацеей. Причин возникновения небольшой разницы в отношении к нам супруг Императора я, как ни старалась, не нашла, зато пришла к выводу, что Ульяну мы «повоспитывали» жестковато. Поэтому постаралась сгладить последствия «мягким» ответом:

«Мечтаю о будущем, в котором кровь, боль и ненависть останутся далеко позади…»

«А оно будет?» - после небольшой паузы написала она.

«Конечно! Ведь его создаем мы! Прислушайся к своим ощущениям, и окажется, что в этом доме уютно и тепло, а все проблемы остались где-то за его стенами…»

После этого сообщения Телепнева закусила губу и с явным ожесточением принялась набирать какой-то текст:

«Да, так и есть. Вернее, было бы, не пришли Анна Николаевна записи того, что за эти двое суток стало с моими обидчиками. Просмотр напрочь испортил настроение, и теперь на душе такой раздрай, что хоть вешайся. В общем, нужен совет. Или помощь…»

«Как сказал Локи, этих подонков уже нет. И жизни, которую ты ненавидела – тоже. Зато у тебя появились мы и текущее мгновение, способное превратиться во что угодно. А дальше все просто – отпускаешь прошлое, с головой уходишь в настоящее и добавляешь ему то, чего тебе больше всего не хватает в данный момент. И не вздумай сомневаться ни в себе, ни в нас – мы и поймем, и поможем…»

Она написала, что попробует, несколько минут о чем-то сосредоточенно думала, затем встала и ушла в дом. Вернулась с огромным покрывалом, расстелила его у кромки бассейна, сбегала за блюдом со свежей клубникой и баллончиком со взбитыми сливками, положила все это добро в самый центр «лежбища» и не очень уверенно предложила нам с Забавой перебираться на новое место.

Подход был принципиально неверным, и я внесла в него все положенные коррективы. В смысле, отправила в канал группы боевой приказ:

«До тренировки по тактико-специальной подготовке осталась минута. Тема занятия: боевое слаживание группы. Начальные условия: ранения верхних конечностей напарников, нулевая видимость и очень хорошее настроение…»

Как и следовало ожидать, Беклемишева, уже почти дорвавшаяся до ягод, мгновенно изменила курс, подхватила со спинки шезлонга футболку и демонстративно завязала себе глаза. Потом мелкими шажками добралась до покрывала, опустилась на колени и изобразила тяжелораненую. Локи тоже не подвел – вынырнул у нашего бортика, сорвал маску и воспользовался примером любимой подруги. Только стоять на коленях поленился, поэтому сел и скрестил ноги. И, для полного счастья, заблокировал нашим ТК-шкам доступ к камерам домашней СКН. А я, притащив к покрывалу «автора идеи», показала, как правильно «тренироваться», после чего серией жестов дала понять, что завязывать глаза надо всем.

Да, я жульничала. В смысле, втихаря подглядывала. Но из самых хороших побуждений. Соответственно, видела, насколько робко Ульяна искала наощупь рты «напарниц» первые несколько раз, как набиралась смелости и как решилась отпустить тормоза. Кроме того, снимала для истории процесс размазывания клубники по лицам и прилегающим окрестностям, подставлялась сама и иногда хулиганила. В смысле, «случайно» подправляла траектории движения чужих конечностей так, чтобы очередная спелая ягода втыкалась куда-нибудь не туда. Или добавляла к уже имеющимся «наброскам» недостающие «штрихи».

К сожалению, клубника закончилась достаточно быстро, и я разрешила тяжелораненым полюбоваться результатами своих трудов. Нет, мы смеялись и во время «тренировки», но тут просто закатились. Еще бы – Локи, как самый высокий, был в клубничном соке от переносицы и до середины живота. Меня и Ульяну разукрасили более-менее равномерно. А у самой маленькой, Забавы, без моей «помощи» пострадало бы только лицо. Но, зная ее характер, я очень добросовестно тыкала ягодами в область декольте. Так что официальным предлогом для начавшихся разборок стал не недостаток внимания к ее груди, а причины появления «тремора конечностей» у нашего единственного мужчины.

Шуточная грызня, начавшаяся на покрывале, продолжилась в душевой кабинке, в которой мы смывали алые потеки, и переросла в игру в «пятнашки». Само собой, не на бортике, а в бассейне. Правила игры определяла и меняла тоже я, поэтому Телепнева, плававшая в разы лучше нас, блистала и потихоньку теряла голову от избытка положительных эмоций. А Логачев и Беклемишева, в лички которым я скинула несколько ценных указаний, ей в этом осторожно помогали. В результате фраза, сорвавшаяся с губ Ульяны в тот момент, когда я предложила «матерым порубежникам» погоняться за «начинающей» всей командой, стала нашим общим достижением:

- Убегать от вас? Ни за что! Сдамся тому, кто окажется ближе, окажусь в его объятиях и попрошу ни за что не отпускать…

Глава 5. Ярослав Логачев.

18 мая 2352 года по ЕГК.

…К девяти утра я успел перешагнуть через абсолютный предел выносливости и дойти до полного эмоционального насыщения, а у девчонок открылось то ли третье, то ли четвертое дыхание. Поэтому сигналу будильника обрадовался, как утопающий в болоте появлению флаера со спасателями. Тем не менее, довел Настену до очередного пика, рухнул рядом с ней и мягко прервал поползновения Даши:

- Десятый час. Пора вытаскивать Ульяну из медкапсулы, завтракать и готовиться к тяжелому дню!

Зная, что мы никуда особо не торопимся, Федосеева решила чуточку пошалить – перевернула меня на спину, уселась на живот, выпрямила спинку и развернула плечи. Тем самым, продемонстрировав умопомрачительную грудь в одном из самых выигрышных ракурсов:

- Неужели такое восхитительное создание, как я, не заслуживает еще капельки твоего внимания?!

Через мгновение ее примеру последовали и остальные девчонки. Причем настолько… хм… творчески развили поданную идею, что я начал подумывать о продолжении. Слава богу, Забава заметила появление поволоки в моем взгляде, рассмеялась и уняла подруг шлепками по упругим и чертовски аппетитным задницам:

- Все, хватит! А то опять потеряемся во времени.

- Эх, хорошо бы… – мечтательно вздохнула Лиза, затем перестала валять дурака и грустно улыбнулась: - Если честно, то мне до сих пор не верится, что наша мечта стала реальностью.

Анастасия уткнулась лбом в мое плечо и продолжила ее мысль:

- Там, в санатории, мы выкладывались до предела, чтобы добраться до кровати, побыстрее вырубиться и не думать о том, что встреча с вами может и не состояться. Первые пару недель еще получалось, а потом мы привыкли к нагрузкам и часами рвали себе души. Да что там говорить, даже вчера, услышав от Константина Германовича, что летим к вам мириться, боялись, что вас не окажется дома. Или вы дадите понять, что мы вам больше не нужны.

- Вы – свои. И уже в команде… – ласково потрепав ее по волосам, напомнил я. – Потому можете забыть обо всех сомнениях и страхах раз и навсегда!

- Принято, командир! – бодро отрапортовала Шереметева-старшая, благодарно поцеловала в щеку и первой вскочила с кровати.

- Нет, с вашим загаром надо что-то делать! – встав следом за ней, заявила Панацея, дотронулась до запястья Лизы и провела пальцем по четкой границе между темной и белой кожей.

Я промолчал, искренне считая, что загар лишь на лице, шее и руках – не та проблема, которой стоит задуряться. Судя по всему, Даша была со мной солидарна, так как поддержала подругу шуткой:

- Не подходит к цвету ареол?

А потом увернулась от очередного шлепка, подхватила сбрую с оружием и выбежала из комнаты.

Само собой, девчонки продолжили веселиться и в душе. И отрывались вовсю до тех пор, пока Федосеева не «поплыла» взглядом и не заставила подобраться меня. Оказалось, что ей написала Анна Николаевна и спросила, не будем ли мы возражать, если они с Белкиной заявятся на завтрак. «Без церемоний, по-домашнему».

- Будем искренне рады покормить чем-нибудь вкусненьким! – улыбнулся я и обратился к Забаве: - Дамы они шустрые, значит, дуй за Телепневой прямо сейчас. Даш, ты приоденешь сестричек и объяснишь, как себя вести. А я пока накрою стол у бассейна.

- Будут через двадцать минут! – сообщила Спутница, вытолкала Шереметевых из душевой кабинки и погнала в гардеробную.

Следующие четверть часа я изображал иглу, влетевшую в стандартный грузовой контейнер. В смысле, метался между бортиком, терминалом ЦСД и комнатой отдыха чуть ли не бегом. Сначала сделал заказ на восемь персон согласно текстовому файлику, полученному от Даши. Затем вытащил к бассейну большой стол-трансформер и восемь кресел. Закончив изображать грузовой дроид, поляризовал крышу и сдвинул ее так, чтобы завтракающих обдувал легкий ветерок, но не было видно ни с низких орбит, ни с Дворцового Холма. Не успел закончить с крышей, как прилетел контейнер с напитками и холодными закусками, за ним второй, с десертами. А вместе с третьим, забитым горячими блюдами, прибежали Панацея с Ведьмой, обозвали меня ленивцем и заявили, что на таких домашних завтраках одноразовую посуду использовать нельзя.

Тут я отправил их к окошку ВСД, а сам, кинув взгляд на таймер, рванул в ангар. Чтобы заявиться туда хотя бы с небольшим временным зазором. Как оказалось, торопился не зря – запрос на активацию транспортной плиты пришел на ТК-шку еще тогда, когда я бежал вниз по лестнице. А меньше, чем через минуту изумрудный «Хищник» величественно вплыл в огромное помещение, высадил супруг Императора и… поплыл обратно!

- Доброе утро, Ярослав! – улыбнулась Анна Николаевна, выскочившая из флаера первой. А ее подруга, помахав мне рукой, объяснила смысл последнего маневра бронированной машины: - Толку им нас ждать, если вы все равно собираетесь везти Шереметевых на имплантацию?

На мой взгляд, и пилот, и телохранители сопровождали супруг Императора отнюдь не в качестве мебели, но озвучивать эту мысль я не стал – поздоровался, заявил, что искренне рад снова видеть их в своем доме, и… схлопотал кулачком в правое подреберье. От Романовой. Слава богу, не в ангаре, а уже в лифтовом холле:

- Ярослав, давай без церемоний, а? От них и так тошнит!

- Лады! – кивнул я, пропустил женщин в лифтовую кабинку, вошел следом и сделал не совсем искренний комплимент: - Ну вот, обещали прилететь по-домашнему, а каждый образ – законченное произведение искусства! Нет, я в восторге, но девчонки застрелятся.

Женщины засияли, не очень убедительно обозвали меня льстецом и еще раз оглядели себя в ростовом зеркале. А я мысленно вздохнул – да, и прически, и платьица, и даже духи были подобраны с безупречным вкусом, то есть, подчеркивали достоинства и скрывали немногие недостатки. Но оба наряда, на мой взгляд, были несколько… хм… легкомысленными, что ли?

В чем это выражалось? Струящаяся ткань свободного летнего платья Романовой едва заметно просвечивала и каким-то образом приковывала взгляд к ее бедрам, хотя подол скрывал даже колени. А «простенький» кулон и прямоугольный вырез обтягивающей блузки Белкиной привлекали внимание к аппетитной ложбинке между полушариями полной и высокой груди. Нет, оба образа были интересными и ни в коем случае не вульгарными. Но для визита к нам можно было подобрать что-нибудь понейтральнее.

Пока я оценивал наряды, а гостьи поправляли непослушные пряди, кабинка остановилась, а двери разъехались в стороны. Анна Николаевна тут же потянула носом, многозначительно пихнула подругу бедром и вытолкала меня в холл:

- Твоя Даша просто чудо. Хотя и бьет по самому больному: я готова на все за свинину в кисло-сладком соусе и профитрольки с заварным кремом, а Танюшка сходит с ума от беляшей и «Идеала».

- То есть, вы уже мысленно за столом, и не сможете уделить мне даже пару минут для приватной беседы? – притворно расстроился я.

- У тебя есть тридцать секунд! – «нехотя» пошла мне навстречу Романова. – Потом мы за себя не ручаемся.

Я посерьезнел:

- Предложение о союзе еще в силе?

Императрица подошла ко мне почти вплотную, несколько мгновений что-то искала в моих глазах, а затем задала встречный вопрос:

- Можешь сказать, что лично для тебя значит понятие «дружба» и чем оно отличается от «союза»?

- Если очень коротко, то дружба – это отношения, в которых каждая сторона делает все, что может. А союз – это отношения, в которых стороны ограничиваются выполнением взятых на себя обязательств и не более.

- Отлично! Тогда мы предлагаем не союз, а дружбу. Причем в твоем понимании этого слова.

- И будем по-настоящему счастливы, если вы согласитесь… - без тени улыбки добавила Татьяна Константиновна.

Не знаю, почему, но я был уверен, что обе женщины говорят то, что думают, нисколько не преувеличивают и не пытаются втянуть нас в очередную игру. Поэтому послал куда подальше сомнения и улыбнулся:

- Скреплять отношения рукопожатиями будем, или как?

- Конечно! – заулыбались они, вложили ладошки в мою ладонь и озвучили еще одно условие: - Кстати, имей в виду, что теперь при личном общении побоку ВСЕ условности. Иначе что это за дружба?

Я прикрыл глаза, еще раз проанализировал их отношение ко мне и моим девчонкам, не нашел в нем ничего настораживающего и осторожно сжал пальчики. А когда обе женщины засияли, выбросил из головы все «левые» мысли, напомнил новоявленным подругам, что обещанные мне тридцать секунд давно прошли, и проводил к бассейну. Где еще раз убедился, что эти дамы весьма последовательны в своих действиях – увидев девчонок, слоняющихся вокруг накрытого стола, Романова сходу определила формат общения:

- Всем привет! Корона, титулы и церемонии забыты во дворце, а голод, как известно, не тетка. Ярослав, командуй!

Я так же неформально пригласил всех за стол и мысленно хмыкнул – проигнорировав все писаные и неписаные правила, Императрица подхватила под локотки Дашу с Настей и вместе с ними оккупировала одну его сторону, а Белкина таким же образом «застолбила» Забаву с Лизой и устроилась напротив любимой подруги. При этом каждая кинула на Ульяну виноватый взгляд, мол, рады бы уделить толику внимания и тебе, но пока не можем.

Ничуть не менее интересно они повели себя и потом. Когда я потянулся к графину со свежевыжатым соком, Императрица накрыла свой бокал ладонью и заявила, что галантность дело хорошее, но не в компании, в которой на семь дам приходится всего один мужчина. А когда почувствовала, что этот аргумент меня не убедил, молитвенно сложила руки перед грудью:

- Будь человеком, дай хоть немного повеселиться, а?

- Тем более, что я уже начала… – хихикнула Татьяна Константиновна, взяла с блюда самый аппетитный беляш, причем не вилкой, а рукой, с наслаждением впилась в него зубами и аж зажмурилась от удовольствия.

- Как говорили умные люди, «Если не можешь прекратить бардак, то возглавь его, и побыстрее!» – авторитетно заявила Забава, в «технике» Белкиной продегустировала пирожок с яблоками и мурлыкнула: - Определенно, так значительно вкуснее!

К «бунту на корабле», конечно же, присоединилась и Лиза, и я, махнув рукой, отправился к своему месту. Сев, пододвинул к себе «лодочку» аджарского хачапури, принюхался к умопомрачительному запаху и принялся священнодействовать. Не забыл и о Шереметевых с Телепневой – прежде, чем заработать ножом и вилкой, объяснил принцип подготовки этого блюда к уничтожению.

Следующие четверть часа мы получали исключительно гастрономическое удовольствие. Потом завязалась неспешная беседа вроде бы ни о чем и длилась до полного уничтожения десерта. А когда женская половина стола сыто откинулась на спинки кресел, мне прилетело сообщение от Романовой:

«Для меня и Тани дружба с вами по-настоящему важна. Поэтому то, что мы когда-либо узнаем от вас или о вас, не передадим даже мужу. Далее, о непреднамеренном сливе информации на сторону тоже можешь не беспокоиться – мы не болтливы, а наши ТК совсем недавно «почистил» Озорник. А теперь вопрос, ответ на который мы бы хотели получить еще до начала общения с твоими девчонками. Скажи, Шереметевы твои еще с «Левиафана», верно?»

Я утвердительно прикрыл глаза и получил еще одно сообщение, объясняющее столь неожиданный вывод:

«У них слишком спокойные, уверенные и сытые взгляды. Как прятать это состояние, я им потом объясню. Чтобы Мещерский мог и дальше гордиться ролью миротворца…»

Пока я пытался понять, зачем ей это надо, Анна Николаевна наполнила свой бокал, пригубила, отставила его в сторону, собралась с мыслями и попросила внимания. Первым делом поблагодарила Настю с Лизой за все, что они сделали для пассажиров и экипажа «Левиафана», всей Империи и рода Романовых. Причем как-то уж очень тепло и искренне. Потом похвалила мое решение вывести девчонок из-под удара и заявила, что торжественное награждение радует только тогда, когда у героев нет живых врагов. А после того, как сестры с нею согласились, перешла к теме, которую с нами еще не обсуждала:

- Зная Ярослава, я могу с уверенностью заявить, что в ближайшие годы число его живых врагов будет неуклонно уменьшаться. Как только он сочтет, что вам ничего не угрожает, наш супруг восстановит справедливость и объяснит подданным, что вы для них сделали. Да, сейчас вам плевать на политический капитал, который дает известность, но через какое-то время может возникнуть ситуация, в которой вам или вашей команде будет его катастрофически не хватать. В общем, официальное награждение обязательно состоится. Но это лишь вступление к тому вопросу, который мы с Татьяной хотим обсудить…

После этих слов монолог продолжила Белкина:

- Еще на прошлой неделе абсолютное большинство влиятельных аристократов Империи считали Ярослава калифом на час. Да, информацию о нем и его окружении собирали, но без особого энтузиазма, будучи уверенными, что следующий же серьезный скандал закатит звездочку новоявленного «героя» туда, где ей и место. А сейчас задергались. Ведь тезис «Его нет!», озвученный вашим командиром в «Перепутье», был услышан всем населением государства. И не только услышан – представители шести не самых слабых дворянских родов Белогорья в одночасье превратились в изгоев, которых не видят даже нищие! Такое единодушие до смерти пугает очень многих, ведь фигуры, десятилетиями добивавшиеся авторитета среди себе подобных, вдруг почувствовали себя уязвимыми перед Словом восемнадцатилетнего парня.

- Мало ли что ему придет в голову? – усмехнулась Императрица и снова подхватила нить объяснений. – В общем, пока вы наслаждаетесь тишиной, спокойствием и обществом тех, кто по-настоящему дорог, за стенами вашего особняка идет подготовка к необъявленной войне против вас. Специалисты по извлечению информации из открытых и закрытых источников шерстят базы данных и передают результаты своих трудов аналитикам, те просчитывают алгоритмы воздействия на вас и так далее. И пусть вся эта работа не афишируется, определить ее интенсивность, ширину забрасываемых «сетей» и диаметр «ячеек» не так уж и сложно. Если знать, как и куда смотреть. Чтобы не показаться голословной, приведу пару примеров…

Известие о продаже на сторону личного дела сестер Шереметевых из санатория ИСБ расстроило, но особо не удивило. Ведь князь Мещерский, как самостоятельная политическая фигура, должен был интересовать всех значимых «игроков» высшего света. Соответственно, отслеживать его передвижения и личные контакты были обязаны не только службы безопасности сильнейших дворянских родов Империи, но и частные компании, специализирующиеся на поиске и продаже компромата. А дальше прослеживалась простенькая взаимосвязь – кто-то обратил внимание на то, что товарищ главы ИСБ лично встретил двух ничем не примечательных девчонок и отвез в наш особняк, продал эту информацию некоему покупателю, а тот размотал ближайшие месяцы жизни девчонок в обратную сторону! Зато второй пример заставил одновременно напрячься и преисполниться благодарности к новым подругам:

- В принципе, знание того, что у Ярослава не три слабых места, а пять, меняет не так уж и много. Ведь первый уже сделанный ход новой Большой Игры, целью которого является уничтожение доброго имени вашей команды, бьет «по площадям». Как это выглядит в реальности? Сразу в нескольких друзьях и товарищах наших сыновей внезапно проснулось жгучее стремление к справедливости. Они пришли к выводу, что будущий император обязан продемонстрировать благоволение к «героям Империи»! Причем не абы как, а устраивая в вашу честь приемы, балы, званые обеды, ужины и охоты. А вторым слоем, причем на редкость аккуратно и умело, разжигается интерес молодежи к «настоящим воительницам», с которыми обычным «разряженным курицам» никогда не сравниться. И не только в Мирославе, но и во всем его окружении.

- Говоря иными словами, вас вот-вот начнут друг от друга отрывать… - криво усмехнулась Татьяна Константиновна и по очереди оглядела девчонок. – К вам будут подкатывать расфранченные красавцы и красавицы, обещать золотые горы и небо в алмазах, использовать профессиональные навыки обольщения и специальную химию. А когда добьются своего, используют в качестве средства давления на Ярослава, сломают, заляпают грязью и выбросят за ненадобностью!

- Мы должны вам намного больше, чем жизнь. А еще любим своих сыновей и не хотим, чтобы они превращались в подлецов и негодяев. Увы, влиять на Мирослава и Леонида у нас давно не получается – они выросли, живут своим умом и нечасто прислушиваются к советам или просьбам родителей… - мрачно сказала Анна Николаевна и подвела итог всему вышесказанному: - Короче говоря, почаще оглядывайтесь по сторонам, не подпускайте к себе тех, в ком не уверены, и не ведитесь на умопомрачительные предложения – ближайшие несколько лет практически каждый такой «подкат» будет ловушкой!

Уложив в голове и основную нить повествования, и все неявные намеки, я поймал взгляд Императрицы и мягко улыбнулся:

- Нас, порубежников, считают замшелыми ретроградами. Ну и пусть. Зато мы ценим людей не по словам, а по способности совершить Поступок. Это предупреждение – тоже Поступок, причем по целому ряду причин. И пусть о том, что нас обязательно попробуют поймать в так называемые медовые ловушки, мы подумали еще на борту «Левиафана», факт остается фактом – в мире, который нас окружает, остались Личности, достойные глубочайшего уважения.

- Готовясь защищаться от этой и еще нескольких наиболее вероятных проблем, мы очень четко разделили окружающий мир на своих и всех остальных, а потом закрылись от последних незримым щитом из недоверия, настороженности и равнодушия… - продолжила мысль Забава, как обычно, «прочитав» ее по моим глазам и творчески доработав. – Несколько дней назад сквозь него прошла Ульяна, проявив исключительные человеческие качества и став еще одной «своей». Сегодня то же самое сделали вы. Мы счастливы. И обязательно ответим добром за добро.

- И последнее… - начал я параллельно с новыми подругами, попытавшимися заявить, что мы и так сделали для них предостаточно. А когда они замолчали, озвучил новость «не для всех»: - Планы по нашему охмурению уже неактуальны: через пару-тройку дней мы улетим на Рубеж. Думаю, что надолго…

Глава 6. Дарья Федосеева.

20 мая 2352 года по ЕГК.

Последние полчаса тренировки Анна Николаевна с редким фанатизмом отрабатывала крайне жестокую связку, начинающуюся со сбива ладонью кругового удара ноги и заканчивающуюся добиванием «коленопреклоненного» противника подъемом стопы в основание черепа. Замучить двужильного Логачева, конечно же, не смогла, зато сама вымоталась до предела. Поэтому, услышав команду «Все, на сегодня хватит!», вытерла рукавом потное лицо, развязала пояс, с трудом выпуталась из насквозь мокрой куртки-самбовки, с грустью оглядела подарок, потерявший большую часть изначальной красоты, и изобразила глубокую задумчивость:

- Еще недельки полторы-две – и я ее освою! Ярослав, миленький, ты ведь пойдешь мне навстречу?

- Да, конечно! – отозвался он, отбежал к стене зала, развернулся на месте и направился к ней: - Видите, уже иду! Сделал шаг, другой, третий…

- Вредина! – притворно надулась Императрица, несколько секунд «обиженно» сопела, а затем перестала валять дурака: - Еле стою на ногах, но довольна до умопомрачения! Спасибо за тренировку.

- Всегда пожалуйста! – улыбнулся Локи и жестом показал ей в сторону двери.

Она кивнула и послушно поплелась, куда послали, на ходу распуская волосы и «колдуя» над тренировочным бельем. Белкина, занимавшаяся по более гуманной программе, поблагодарила Забаву и заторопилась за подругой. А за ними двинулись и все остальные. Естественно, кроме Ярика, отправившегося в свою раздевалку.

В этот раз Шереметева-старшая вела себя значительно увереннее – пусть и самой последней, но все-таки разделась, не пряталась за нашими спинами, отвечала на вопросы «старших» и даже отшучивалась. А Лиза, как и накануне, наслаждалась жизнью во всех ее проявлениях, абсолютно не комплексуя из-за того, что принимает душ «с самой Императрицей». Нет, никаких границ не переходила, но вела себя настолько свободно и смешно, что то и дело вызывала улыбки у Романовой и Белкиной. А эта парочка получала удовольствие от возможности хоть немного, да побыть «обычными женщинами» и общением без особых условностей.

Пока выбирали и надевали купальники, заговорили о современной моде на нижнее белье и неожиданно обнаружили, что наши вкусы совпадают. Потом вломились в сауну, застелили полотенцами всю верхнюю полку, попадали на облюбованные места и написали Логачеву, что заждались. А когда за прозрачной дверью возник знакомый силуэт, Анна Николаевна пихнула меня локтем и ехидно ухмыльнулась:

- Перед сном смотрели «Полуночницу». Будете смеяться, но всю первую половину программы, посвященную вашей компании, Кира Кристи просто захлебывалась слюной!

- Я бы сказала «Выпрыгивала из трусов»! – презрительно фыркнула Белкина.

- И знаете, с чего ее сильнее всего перло? С того самого рекламного ролика «Мангустов», который запустили в ротацию самым первым!

- Еще бы, полторы секунды, и «лица, выдававшие себя за сотрудников городской полиции», превратились в мешки с дроблеными костями! – опять не удержалась Татьяна Константиновна.

Пока они смеялись над ведущей и восторгались скоростью нейтрализации пяти вооруженных противников в тяжелой штурмовой броне, я вспоминала последствия этого боестолкновения и плавилась от гордости за своего мужчину. Почему? О-о-о, причин было предостаточно! Для начала Локи наотрез отказался передавать пленника в руки ИСБ-шников, «сломал» его на пару с Забавой и аргументированно доказал Мещерскому, что показательная трепка, устроенная одному высокопоставленному уроду, заставит задуматься всех остальных. Этим, естественно, не ограничился – сразу после окончания допроса мы отправились на промысел. К районному отделению полиции. Сразу на двух флаерах, ведомственном и нашем. И немного подождали. Когда парни подполковника Классена выволокли из здания арестованного оперативного дежурного, ненадолго заглянули в клинику имперской службы безопасности, поприсутствовали при еще одном допросе, только медикаментозном, выяснили фамилию заказчика сорвавшегося мероприятия и отправились к нему с визитом. На этот раз с куда более представительной свитой. Там «свита» нейтрализовала службу безопасности рода Бычковых, а Локи в сопровождении Классена заглянул на огонек в кабинет главы. К сожалению, без нас – мы, девчонки, сидели в салоне «Жути», смотрели на передний экран, демонстрирующий картинку с «Державы» Ярослава, и дурели от того, что и как говорил наш мужчина:

- Генрих Яковлевич, вы планировали заляпать грязью двух девушек из моей команды. Я дикий порубежник и привык воздавать сторицей за любые обиды. Будь мы на Рубеже, дал бы вам почувствовать то же самое, что вашими стараниями должны были пережить ни в чем не повинные девчонки, причем во всех гипотетически возможных вариантах. Однако мы находимся на Белогорье, где правят бал другие законы, и Личности, которых я уважаю, попросили не устраивать кровавую баню в самом сердце Империи. Я не могу не пойти им навстречу, поэтому предлагаю вам выбор. В первом варианте покину ваше поместье и отправлюсь сниматься в рекламном ролике игольников концерна «Ижевскiй Оружейный Заводъ», в процессе опишу вашу подлость на камеру, представлю все имеющиеся доказательства и заявлю, что вас и вашего сына для меня НЕТ. А во втором, куда более гуманном, расскажу и покажу, чем закончилась попытка похищения моих спутниц «лицами, пытавшимися выдать себя за сотрудников полиции». Но за проявленное великодушие вы перечислите на мой счет девяносто процентов суммы, в настоящий момент имеющейся на вашем банковском счету. То есть, семьдесят с мелочью миллионов рублей. Скажу прямо: в деньгах я не нуждаюсь. Но вы, жители Белогорья, все меряете именно в них, поэтому приходится идти навстречу и бить по карману. Итак, каким будет ваш выбор?

А Романова продолжала веселиться:

- Полуторасекундный бой показали трижды. Первый раз на нормальной скорости, второй – с десятикратным замедлением, а третий покадрово, да еще и с комментариями конструктора штурмовой брони, тренера по практической стрельбе и отставного сотрудника какого-то специального подразделения. Не знаю, в курсе вы или нет, но эта передача интерактивная, соответственно, на любое заявление ведущих или их гостей следует немедленная реакция. Конструктора, заявившего, что ролик ненастоящий, высмеяли половиной планеты, назвали недоучкой, а потом единогласным решением трех миллиардов зрителей выставили из студии. Тренеру по практической стрельбе, имевшему глупость обнаружить какие-то ошибки в технике ведения огня в движении, предложили забыть о виртуальных имитаторах и хоть раз в жизни попробовать себя в реальном боестолкновении. Зато фраза спеца «Так это ж хищники против вооруженных овечек!» разлетелась по всему Белогорью и стала основой для десятков тысяч рисунков, шуточных роликов и коротких мультфильмов! Из-за которых, кстати, полиция уже воет…

- Мне больше понравилась реакция дворянства на показательную дойку коровки из рода Бычковых! – хохотнула Белкина. А когда увидела наши недоумевающие лица, перевернулась на живот и объяснила поподробнее: – Обратив внимание на высочайший коэффициент полезного действия каждой задумки некоего Ярослава Логачева и проанализировав все, что связано с ним и его спутницами, ведущий аналитик Мартыновых пришел к интересному выводу. По его мнению, Локи – один из опытнейших сотрудников ИСБ, прошедший процедуру глубокой коррекции личности и подменивший парня с Рубежа, погибшего во время одного из рейдов в Халифат. Большинство спутниц «бедняги» тоже являются подменами, о чем косвенно свидетельствует отсутствие прослеживаемых «родословных». А обнародование истинных званий лейтенантов Гордеевой и Вахрамеевой не что иное, как ошибка тупых исполнителей, допустивших преждевременное «вскрытие» двух бойцов особой группы. Таким образом, ваша команда – это проект князя Мещерского, изначально ориентированный на физическое уничтожение слишком гордых и наглых дворян, получение рычагов давления на бедных, но амбициозных, и законный отъем лишних денег у богатых, но тупых!

- Восхитительная догадка! – довольно мурлыкнула Романова. – Что самое веселое, она была озвучена главе рода вчера во второй половине дня, а уже к полуночи число аристократов, желающих вляпаться в «подготовленную ловушку», уменьшилось почти в четыре раза! Тем не менее, расслабляться я бы не советовала. Хотя бы потому, что мой сын успел охладеть к Елене Куракиной и в тайне от меня собирает информацию о женской части вашей команды. Впрочем, если у кого-нибудь из вас, девчонки, есть желание когда-нибудь надеть императорскую корону, то могу поспособствовать.

Прекрасно понимая, что это очередной завуалированный тест для нас-любимых, я приняла удар на себя. В смысле, равнодушно пожала плечами:

- Анна Николаевна, рядом с Ярославом настолько тепло, уютно и спокойно, что мир, в котором его нет, нам в принципе не интересен.

- Даш, все-таки тебе надо было поступать в АМО ! – воскликнула она, потом приподнялась на локте, чтобы видеть мое лицо, и сделала вид, что поймала очередную интересную мысль: - Итак, это был ответ дипломата человеку, считающемуся своим. А как бы ты-порубежница ответила чужому? Только честно! Обещаю, я не обижусь.

- Как утверждали древние, «Если женщина говорит: «Скажи честно, я не обижусь!», то молчи до последнего»! – сказала я, выдержала небольшую паузу и усмехнулась: - Однако подруга – это больше, чем женщина, поэтому задам наводящий вопрос: вы прекрасно знаете своего сына и уже составили некоторое впечатление о характере Локи. А теперь представьте себя нашей ровесницей и скажите, кому из них вы бы отдали сердце?

Романова уважительно хмыкнула и… потемнела взглядом:

- Мирославу двадцать один, но он все еще взбалмошный, избалованный и самоуверенный ребенок. А Ярослав в свои восемнадцать спокойный, ответственный и надежный мужчина. Вывод очевиден – пополнила бы ваши ряды. Причем любой ценой.

- А еще на один вопрос ответите? – слегка одурев от дополнения, спросила я.

- Да… – твердо пообещала она. Даже не поинтересовавшись, на какой именно!

Эта женщина опять сделала шаг нам навстречу, и я невесть в который раз за последние дни подумала, что не понимаю мотивов слишком многих ее решений. Тем не менее, снова отложила раздумья на потом и не стала подбирать красивую формулировку:

- К чему все эти тесты?

На этот раз вздох получился горьким:

- Я как-то говорила, что очень люблю своего сына. Но… так уж получилось, что ответственности за Империю во мне значительно больше. В общем, вчера днем я опять общалась с его невестой. Потом представила себе результаты деятельности союза взбалмошного, избалованного и на редкость самовлюбленного ребенка с красивой, образованной, но безалаберной пустышкой и разозлилась не на шутку. Да, вечером, поделившись своими мыслями с Таней, более-менее успокоилась, но сейчас, увидев перед собой сразу несколько потенциальных императриц, вдруг подумала, что Милослав ищет не там, не так и не тех. И размечталась.

- Да уж, тяжко вам приходится… - посочувствовала ей Лиза, а я осторожно дотронулась до ладони Романовой подушечками пальцев. Женщина несколько мгновений невидящим взглядом смотрела сквозь меня, а потом приоткрыла душу еще сильнее:

- Знаете, мы с Татьяной бросили попытки с кем-нибудь подружиться лет двадцать тому назад. Ведь во дворце просматривается и прослушивается каждый кубический сантиметр, любое слово или действие обязательно превращается в компромат, а интерес к какой-либо личности трактуется самым худшим способом из всех, гипотетически возможных. Да, у каждой из нас есть по кусочку более-менее защищенного пространства, но даже их приходится проверять, по три-четыре раза в год дергая к себе Фрола Логачева. Первые дни после того, как он уничтожает обнаруженные камеры, микродроны и другую подобную дрянь, мы по-настоящему расслабляемся и некоторое время радуемся жизни. А уже через несколько недель начинаем делиться самым сокровенным либо в личных сообщениях, либо в спальнях, либо еле слышным шепотом, да еще и касаясь губами уха. Мужу, который родился и вырос в таких же условиях, плевать. Детям тоже. А мы сходили с ума. До тех пор, пока не появились вы.

- С вами можно обсуждать все, что угодно, не боясь, что информация к кому-нибудь уплывет, валять дурака, не боясь показаться смешными, или уютно молчать… - еще более эмоционально продолжила Белкина. - А еще у нас появилось место, в котором можно все. И это помогает выживать во дворце…

Супруги Императора понимали друг друга ничуть не хуже, чем Ярик и Забава, поэтому объяснение, начатое Татьяной Константиновной, было продолжено Анной Николаевной:

- Слово «выживать» отнюдь не метафора и было использовано не просто так: жизнь в окружении любителей копаться в чужом грязном белье, лгать в лицо и использовать любую представившуюся возможность в качестве ступеньки на пути к власти вынуждает контролировать себя с раннего утра и до поздней ночи. А еще просчитывать даже самые безумные варианты последствий каждого поступка, сказанной фразы или взгляда; обращать внимание на любую мелочь; держать в голове тысячи нюансов и так далее. Причем годами и не имея возможности отдохнуть или расслабиться. В общем, здесь, у вас дома, нам настолько хорошо, что это замечают даже муж и дети. Но они могут идти лесом. Вернее, уже идут, ибо регулярно посылаются куда подальше. Но это уже совсем другая история, которую я расскажу после того, как остыну в купели!

Последнюю фразу она договаривала от двери. Потом вынеслась из сауны и скрылась из глаз. Впрочем, громкий плеск и довольный визг позволили представить картинку во всех подробностях. Еще через полминуты створка снова уехала в сторону, и Императрица, ворвавшись обратно, забралась на свое место, деловито поправила чуть съехавшую чашку лифчика и с наслаждением вдохнула горячий воздух:

- У-у-ух, как же тут здорово!!!

Потом тряхнула волосами, обрызгав нас ледяными капельками, запрыгнула на свое место и ухмыльнулась:

- Так вот, о страдальцах, идущих лесом: после того как вы, сославшись на неотложные дела, отклонили первое приглашение на званую молодежную вечеринку, наши сыновья обиделись не на шутку. Еще бы, они успели раззвонить своим друзьям и однокурсникам, что на гулянке будут настоящие порубежницы, а тут такой облом. Часам к восьми вечера кому-то из их советчиков «пришла в голову» светлая мысль пригласить вас лично. К этому времени большая часть компании была уже навеселе, поэтому из дворца вылетело полтора десятка флаеров, примчалось к вашему особняку, но он оказался закрытым! А дежурный диспетчер заявил, что вы улетели в город еще в полдень и еще не возвращались.

- Вчера днем, с трудом продрав глаза после затянувшейся попойки, Леня заявился ко мне вроде как посмешить. И в процессе рассказов о проделках друзей как бы невзначай поинтересовался, не в курсе ли я, чем таким серьезным вы занимались накануне… - продолжила Белкина, сочла, что ей достаточно, и перебралась на нижнюю полку. – А после того, как я рассказала о происшествии в «Аленьком цветочке» и последующей «дойке» коровки из рода Бычковых, он умчался к Мирославу. Делиться новостями. Потом они через своих телохранителей раздобыли записи вашего боя, впечатлились и добрых полчаса обсуждали грациозные движения самых главных участниц боя – порубежниц…

Самое «важное» началось после этого – насмотревшись на меня с Забавой, Мирослав и Леонид решили устроить еще одну вечеринку, недолго думая, отправили нам приглашение, а мы снова ответили «искренним сожалением». Объяснив, что связаны условиями очень жесткого контракта. Парочка, оскорбленная до глубины души, рванула к отцу. Жаловаться. И огребла по первое число – Петр Николаевич заявил, что обижаться не на что, ибо мы, вероятнее всего, улетели на сьемки рекламного ролика. То есть, заняты делом, а не прожигаем жизнь в компании таких же обалдуев, как они. «Обалдуи» включили головы и решили зайти с другой стороны – пришли к Анне Николаевне, спросили, собираются ли они с Татьяной Константиновной к нам на тренировку в понедельник утром, получили утвердительный ответ и потребовали, чтобы их взяли с собой. А Романова их отбрила:

- Нас пригласили, потому что мы заслужили их уважение своими поступками. А что и чем заслужили вы?

Естественно, парни возмутились:

- Как мы можем что-то заслужить, если не получается даже встретиться?

И нарвались на суровую отповедь:

- Эти ребята заставили себя уважать всю Империю, хотя о существовании абсолютного большинства населяющих ее людей даже не подозревают! Так что дерзайте – у вас возможностей гораздо больше, чем у них…

То, что под весельем этих женщин есть и второй слой, отдающий горечью, заметила не я одна. Однако демонстрировать свою наблюдательность было бы некрасиво, и Локи выбрал один из самых мягких вариантов реакции:

- В общем, воспитываете…

- Воспитывать не получается. Уже очень давно… - перестав изображать веселье, вздохнула Белкина. – Поэтому воюем. Чуть ли не насмерть. И как-то уж слишком часто терпим поражение…

Глава 7. Ярослав Логачев.

26 мая 2352 года по ЕГК.

…К заданному ориентиру – новенькой орбитальной крепости проекта «Оплот» – мы подошли на четырнадцать минут раньше расчетного. Поэтому за финишными эволюциями среднего флотского транспортника «Неутомимый», подлетевшего к планете точно по расписанию, наблюдали параллельно с легким перекусом, благо скоростные возможности этой громадины и «Шелеста» даже близко не стояли. «Падение» к низким орбитам начали чуть позже, чем планировалось, ибо Телепнева допивала чай, а я получал гастрономическое удовольствие от куска яблочного пирога и ленился брать на себя управление. Тем не менее, в широченный шлейф, тянущийся за садящейся машиной, влезли с большим запасом по времени, повеселились, глядя на судорожные коррекции курса нашего «лидера» на последней трети траектории и, наконец, «постучались» на КДП Сорочанской базы Восьмого Пограничного флота.

Говорил, естественно, я – дождался появления в канале лица дежурного диспетчера, поздоровался, представился, отправил идентификатор и попросил изучить приложенный к нему файл. Услышав мое имя и звание, хмурый и явно не выспавшийся капитан мгновенно подобрался, «поплыл» взглядом, а через считанные мгновения перешел в рабочий режим:

- К которому часу вас ждать?

- Мой корабль уже тут. Висит под «шапкой » рядом с «Неутомимым». Соответственно, вектор захода на подземный ангар и маскировочная голограмма нужны прямо сейчас.

- А, понял – вы, вроде как, прилетели на нем! – догадался он и перестал тупить – скинул всю требуемую информацию и обеспечил возможность завести «невидимый» «Шелест» в один из закрытых ангаров ИСБ.

Как только кораблик завис на посадочных антигравах, Телепнева подключилась к элеватору системы подачи топливных стержней и принялась пополнять запасы, а я воспользовался кодами доступа к автономной системе безопасности выделенного нам помещения и принялся устанавливать свои порядки. Уложился в четверть часа, благо все необходимое подготовил еще во время полета по системе, затем выгрузил из трюма «Жуть», разблокировал шлюз и «заглянул» в нашу каюту.

Как я и предполагал, все девчонки обнаружились там. Уже затянутые в парадные мундиры и увешанные наградами, они тренировались выполнять элементарные команды. Вернее, Забава с Дашей, наработавшие нужные навыки еще в младших классах, «дрессировали» Шереметевых. Но так, без фанатизма, ибо основной объем работы проделали еще в гипере, а сейчас просто убивали время.

На шуточную команду «Строиться перед кораблем» дамы отреагировали с похвальным энтузиазмом, вылетев в «солнышко» и вломившись в лифт быстрее собственного визга. Я улыбнулся, отключился от МДР, встал с кресла и, разминаясь, покрутил корпус вправо-влево. В это время подала голос Ульяна. По своему обыкновению, обратившись ко мне односложным вариантом имени:

- Яа-а-ар?

- Ау?

- Я тут болтала с Забавой и случайно узнала, что ты, цитируя выводы аналитика Мартыновых, опустил фразу, касающуюся меня. Не стоило: я научилась игнорировать любые, даже самые оскорбительные мнения окружающих, еще в школе, сразу после того, как поняла, что достойного будущего у меня не будет. А с тех пор, как стала частью этой команды и почувствовала, как вы ко мне относитесь, воспринимаю злословие совсем по-другому. Поэтому для меня-сегодняшней предложение «А одного из лучших пилотов Шестого Ударного купили обещанием отмыть от грязи имя, заляпанное в юности» лишь подтверждает мнение о собственном уровне летного мастерства. Скажу больше, через два дня после «восстановления справедливости» я по совету Даши полностью отпустила прошлое, стала жить текущим мгновением и очень быстро убедилась, что рядом с вами все «текущие мгновения» прекрасны.

- Мне просто не хотелось тебя расстраивать.

После этих слов девушка грустно усмехнулась:

- Открою страшную тайну: со дня феерического признания в любви и до фразы «Тебя НЕТ!» большая часть моего сознания непрерывно упивалась отчаянием. А после того, как я поняла, что именно ты сделал для меня в «Камбузе», на смену этому чувству пришло ощущение счастья. И не покидает меня ни на миг.

Шаг, сделанный мне навстречу, и правильное состояние души позволили озвучить вопрос, который вертелся на языке больше недели. Само собой, в самом щадящем варианте:

- Разумом принял, а сердцем не получается – если ты живешь текущим мгновением, то где смешинки во взгляде, по-настоящему веселые улыбки и беззаботный смех?

Телепнева склонила голову к плечу, некоторое время невидящим взглядом смотрела в переборку, а затем приоткрыла душу:

- Маска, приросшая к лицу, уже потрескалась. Но сбрасывать ее пока еще страшновато – мешает дистанция, которую зачем-то держишь ты.

Слово «зачем-то» интонацией не выделялось, но было главным. И я дал понять, что оно услышано, просто растрепав ей волосы. А когда Ульяна засияла, подхватил ее под локоток, завел в лифт и спустил в «солнышко». Дальше было шлюзование, постановка «Шелеста» под охрану, разворот на месте и легкое одурение – перед «Жутью» стоял идеально ровный строй из грозных и изумительно красивых воительниц!

Не сказать им комплимент было бы свинством, поэтому я последовал порыву души, затем посмеялся громкому и четкому многоголосому рыку «Да, мы такие!», поднял двери флаера, связался с диспетчером и поинтересовался, как идут дела с разгрузкой «Неутомимого». Оказалось, что все офицеры и треть рядовых, прибывших на Рубеж по ротации, уже в терминале, а закрытый транспортный «рукав» был подан к грузовому трюму еще восемь минут тому назад.

- Что ж, будем считать, что «Хищника» уже выгрузили! – заключил я, поблагодарил дежурного офицера за помощь, оборвал связь и загнал девчонок в салон…

…Три с лишним десятка километров до трансконтинентального жгута воздушных трасс Шереметевы страдали из-за того, что Рубеж, хоть и «легче» Белогорья, но все равно не так комфортен, как их родной Усть-Илимск. Но когда на переднем обзорном экране появились первые строения, «приблизили» их оптическим умножителем и спросили, зачем строить еще одну военную базу так близко к космодрому. Ответ Забавы «Это не база, а чье-то родовое поместье» сочли за не очень удачную шутку. И ехидно поинтересовались, с каких это пор родовые поместья превращают в укрепрайоны, защищают системами ПДО, ПВО, ПКО, накрывают плотным «зонтиком» из боевых беспилотников и так далее.

- Со дня завершения Последней Войны… - усмехнулась Даша. И убила их уточнением: - Здесь по-другому не выжить.

Сестренок проняло. И еще как – с этого момента они до рези в глазах вглядывались в изображения на обзорных экранах, замечали все новые и новые признаки предельной милитаризованности планеты, кусали губы и хмурились. Когда мы пролетали над небольшим городком Михнево, до предела приблизили броневой колпак одного из защитных фортов, рассмотрели покрытое цветами побежалости основание одной из стационарных пусковых установок ЗРК НС-559 «Аметист» и задумчиво хмыкнули. А через несколько минут, обнаружив в лесу огромное выжженное пятно, в центре которого валялись обломки какого-то малого космического корабля, почувствовали себя крайне неуютно.

Пришлось «успокаивать». В местном стиле:

- Это Рубеж, планета, население которой воюет уже больше сорока лет. Тут не расслабляются даже в крупных городах, а фактическое совершеннолетие наступает в момент получения права на постоянное ношения личного оружия. Тут учат стрелять раньше, чем читать и писать, а флаера никогда не летают на автопилоте. Тут подростки заступают на боевые дежурства с четырнадцати, а дворянство, вместо того чтобы прожигать жизнь на балах, приемах и званых ужинах, с оружием в руках защищает тех, кто не может за себя постоять. Поэтому с момента выхода из номера гостиницы и до возвращения в него вы обязаны ощущать себя в боевом выходе и быть готовыми в любое мгновение открыть огонь. А обо всем остальном вспоминать только в тех местах, которые я, Забава или Даша сочтем безопасными. Вопросы?

У Шереметевых вопросов не оказалось. А Телепнева задала. Один:

- Ты приказал зарядить игольники УКС-ами. Это только на время перелета до Зеленограда, или до упора?

- До упора. Парализующие мы используем крайне редко. Как правило, во время рейдов на Фуджейры или в том случае, если есть необходимость сработать тихо при захвате какого-нибудь урода. А все остальное время стараемся минимизировать время огневого контакта.

- Все, поняла. Спасибо! – поблагодарила она и опять уставилась на экран. А Настя с Лизой сочли необходимым заявить, что они морально готовы на все на свете, просто слегка растерялись.

Не знаю, что именно меня зацепило, формулировка фразы или интонация, но я повернулся в пол-оборота и добавил в голос холодка:

- Будь у меня хоть малейшее сомнение в ваших способностях, вы бы сейчас обживали новую квартиру в Новомосковске и готовились поступать в какой-нибудь гражданский ВУЗ. Но эта планета не прощает самоуверенности, беспечности и непрофессионализма. Поэтому постарайтесь пребывать как можно ближе к тому состоянию, в котором зачищали коридоры «Левиафана».

Выводы были сделаны мгновенно – да, они продолжили разглядывать все, над чем пролетал флаер, задавали вопросы, вслушивались в ответы и даже шутили. Но в постоянной готовности к действию. Впрочем, шестьсот семьдесят километров от Сорочан до южной окраины Зеленограда «Жуть» преодолела всего за двадцать три минуты, так что особо устать не успели.

Когда под нами проплыл броневой «колпак» Тройки, форта, защищающего эту часть просыпающегося города, я передал слово Забаве, а сам связался с дежурным администратором гостиничного комплекса «Терем», представился, подтвердил заказ, заявил, что уже на подлете, ответил на запрос системы радиолокационного опознавания и т.д. На весь «пакет» действий, необходимых для приземления на транспортную плиту одного из самых защищенных жилых объектов планеты, потратил чуть больше четырех минут, поэтому, прервав связь, успел послушать конец трагической истории появления площади Поминальных Свеч. Потом передал управление машиной гостиничной СУВД, повернулся к девчонкам и сообщил, что перелет практически завершен.

«Белый» номер, обычно арендуемый главами крупных родов, встретил нас утренней свежестью, одуряющим запахом сирени и незнакомой, но очень приятной инструментальной музыкой. Девчонки унеслись изучать новые владения, а я перекинул на счет портье положенный рубль «на сласти детям», закрыл и заблокировал дверь, сдвинул к стене флотские баулы с вещами и прошел из холла в огромную гостиную. А там нарвался на вопрос Шереметевой-младшей, замершей в напряжении рядом с приоткрытой дверью на балкон:

- Слушай, Локи, ты как-то говорил, что тут, на Рубеже, людоловы похищают людей даже из крупных го-…

- Лиз, убери руку с рукояти игольника и расслабься! – улыбнулся я, сообразив, что перевело ее в боевой режим. – Сад за окном настоящий. А небо – нет: это голограмма, над которой прячется еще несколько этажей. Кстати, если верить рекламному буклету, то ДАС для внутреннего двора «Терема» создана по спецзаказу.

- А-а-а, тогда миленько! – обрадовалась она и вышла наружу.

Я огляделся по сторонам, оценил неброскую роскошь обстановки и мысленно отметил, что в «прошлой жизни» в такой номер не попал бы даже в сопровождении старших родственников. Затем сел в кресло с вычурной резной спинкой «под старину», прикрыл глаза и занялся порядком поднадоевшим делом – подстройкой искина системы безопасности номера под себя и свои нужды. В процессе отвлекался всего дважды – когда кто-то из девчонок вложил в руку бокал с соком и на очень уж ехидный смех, донесшийся откуда-то справа.

Закончив отладку программного обеспечения и проверив его работу, отправил в тактический канал соответствующее уведомление и позволил себе немного расслабиться – перебрался к столу, смолотил три здоровенных бутерброда с ветчиной, да еще и залитых плавленым сыром, потом со вздохом открыл файл со списком лиц, которых требовалось обзвонить, и набрал дядьку Фрола.

Он ответил практически сразу, появившись передо мной сам, а не аватаркой, знакомым шевелением кустистой брови одобрил мой внешний вид и деловито поинтересовался:

- Только сели?

Я отрицательно помотал головой:

- Нет. Уже в Зеленограде, в «Тереме». Мне нужны вы, Леший и Филька с Зубом. По возможности, к двенадцати дня.

- Самолюбив, последователен, упрям… - хмуро пробормотал он. Видимо, намекая на то, что поселиться можно было и у них, Логачевых. Затем выдержал небольшую паузу и… весело ухмыльнулся: - И это правильно! Уважаю. Будем.

Связь оборвал, не попрощавшись. Но для него это было нормально, поэтому я набрал Витьку . Тут пришлось прилично подождать – как и в любом нормальном дворянском роду нашей безумной планеты, субботнее утро Неплюевы встречали тренировкой. Тем не менее, минуты через четыре с лишним тот, кто ее проводил, пришел к очевидному выводу, что без особо веской причины в этот час его ученика никто дергать не станет, и Змей, наконец, получил разрешение ответить на звонок.

Увидев меня в гвардейском мундире, с погонами полковника и со всеми наградами, он потерял дар речи и ошарашенно сглотнул. Через несколько мгновений, оглядев ту часть моей фигуры, которую демонстрировала камера дрона АВФ, зачем-то потер лицо ладонями и прервал затянувшееся молчание:

- Локи, ты?!

- Типа того! – усмехнулся я. – А что, есть сомнения?

- Так, стоп!!! Ты – полковник гвардии?!

- Угу. А еще в данный момент нахожусь в Зеленограде, в «Тереме» и жажду переговорить с тобой и твоим батюшкой по очень серьезному вопросу. В общем, если прилетите к полудню, то очень обяжете.

Изменения в моем голосе он всегда срисовывал на раз, так что подобрался, едва заметно прищурился и коротко кивнул:

- Переговорю с ним прямо сейчас. Ответ скину сообщением…

Разговор с Сашкой начался по тому же сценарию, но после озвучивания моей просьбы свернул в другую колею – Ворог попросил подождать «буквально минутку» и исчез из поля зрения. А секунд через тридцать на экране появилось раскрасневшееся лицо Игоря Павловича, судя по краешкам отворотов синей самбовки, изредка появляющимся из-под нижнего края изображения, тренировавшегося в одной компании с сыном.

Этот Отяев отреагировал на мой внешний вид довольно своеобразно. Сначала побагровел от бешенства и набрал в грудь воздуха, чтобы выдать что-то очень нелицеприятное, затем сообразил, что говорит с ближайшим другом сына, и потребовал скинуть идентификатор. А когда ознакомился с полученным файлом, то закрыл глаза, несколько мгновений укладывал в голове новое знание и, наконец, заставил себя вернуться к общению:

- Здравствуй, Ярослав! Извини за проверку, но полковник Императорской Гвардии в восемнадцать лет – это сильно! Даже для кавалера «Георгия» второй степени. Впрочем, заслужил. Поэтому… чем могу быть полезен?

- Игорь Павлович, у меня есть интересное предложение. Обсуждать его буду сегодня в двенадцать дня в гостиничном комплексе «Терем» в кругу некоторого количества заинтересованных лиц. Если вы располагаете свободным временем, то хотелось бы увидеть на этой беседе и вас с Александром.

- В конференц-зале?

- Нет, в одном из «белых» номеров.

- Хорошо, будем…

…Мелодичный сигнал с терминала СКД раздался без десяти двенадцать. Я развернул картинку с камеры над входной дверью, полюбовался на деловитые лица Логачевых, разблокировал замок и неторопливо двинулся в прихожую. Там пожал руку дядьке Фролу, вернул Фильке богатырский хлопок по плечу, приветливо кивнул Зубу и от души врезал Лешему кулаком в живот. А когда тот сложился пополам и как-то уж очень медленно завалился на бок, присел на корточки и мило улыбнулся:

- Это искренняя благодарность. За своевременное сообщение о том, что Дикари год с лишним летали на Фуджейры по моим сценариям!

- Локи, нам запретили об этом говорить! – прохрипел он после того, как смог нормально вдохнуть. – Демьян и Федорыч заявили, что воспитывают из тебя родового аналитика по каким-то секретным методикам, и молчание – это лучшая помощь, которую мы можем тебе оказать!

- Вот с-суки, а?! – процедил я в адрес бывшего командира и главы рода, затем подал братцу руку, рывком поставил на ноги и заглянул в глаза: - Претензии есть?

- Нет, ты был в своем праве… - виновато вздохнул он, шлепнул по примирительно подставленной ладони и поплелся в гостиную. А через несколько мгновений восхищенно помянул любимую бляху-муху.

- Господа, позвольте вас познакомить с бойцами отдельного отряда особого назначения Императорской Гвардии «Сполох»! – торжественно начал я, сделал небольшую паузу и представил каждую из девчонок. Само собой, не забыв упомянуть о том, что лейтенанты Шереметевы пока стажеры. Кстати, удивив сестричек их вполне реальными званиями. Затем точно так же представил девчонкам своих бывших родственников, сделав упор на ВУС-ы последних, и снова рванул к входной двери. Встречать Неплюевых. В итоге, с бестолковой беготней и взаимными представлениями закончил только без двух минут полдень, пригласил всю собравшуюся толпу рассаживаться вокруг накрытого стола, сел в свое кресло и начал издалека:

- Чуть менее месяца тому назад мне довелось поучаствовать в заседании Императорского Совета, на котором обсуждались проблемы Пограничья. Как ни странно, фильм о реальной жизни Рубежа, который я там показал, вызвал нешуточное удивление. О том, почему ту же самую информацию нельзя было донести до Императора раньше, я с вами, Фрол Романович, еще поговорю. А пока вопрос ко всем порубежникам – что изменилось в отношении Метрополии к нашей планете за последние три недели? Про появление орбитальной крепости можете не рассказывать, я ее видел своими глазами. Более того, знаю, что еще до конца года нам пригонят еще три. И вывесят тетраэдром.

Заметив реакцию дядьки Фрола на мой наезд, Игорь Павлович Отяев, с момента появления в номере поглядывавший на меня сверху вниз и не особо уважительно, вдруг сообразил, что весь этот разговор далеко не прихоть зазвездившегося подростка, а нечто куда более серьезнее. И вдумался в то, что было озвучено. А отец Витьки, изначально настроенный на рабочий лад, жестом попросил разрешения ответить первым и достаточно лаконично перечислил самые заметные подвижки:

- Началась неявная ротация кораблей Восьмого Пограничного. Морально устаревшие или выходившие свой срок борта переводятся в центральные системы Империи, а им на смену прилетают машины последних поколений с хорошо обученными экипажами. Заметно улучшилось снабжение флота и наземных частей боеприпасами, топливом и запчастями к боевой технике. За последние две недели на Рубеж прибыло более двух десятков представителей частных военных компаний, внезапно решивших открыть на Рубеже свои филиалы. Большая часть уже приобрела недвижимость, навела мосты с главами самых авторитетных родов планеты, договорилась о взаимодействии и убедила поделиться информацией по Фуджейрам. Увеличился ассортимент товаров, предлагаемых к продаже представительствами крупнейших оружейных концернов; начато строительство еще трех наземных и то ли пяти, то ли шести орбитальных станций контроля за пространством.

- Зашевелилась контрразведка… - подал голос Фрол Романович. – По моим данным, только за прошлую неделю выявлено и арестовано шесть агентов разведки Халифата и десятка полтора информаторов, сливавших информацию людоловам. Ужесточен контроль за планетарной Сетью и финансовыми операциями, снято с должности руководство двух наземных РЛС, проведена проверка боеготовности ряда частей гарнизона и так далее.

- В общем, определенные телодвижения уже начались, верно? – дав понять, что озвученного пока достаточно, спросил я. А когда услышал несколько утвердительных ответов, перешел к делу: - Все то, что вы перечислили, это первый этап операции, целью которой является предельно жесткий возврат многолетних долгов людоловам Халифата. У меня и членов моей команды тоже есть долги. И я намерен их взыскать. В настоящее время в моем распоряжении имеется новейший дальний разведчик «Шелест», неплохое финансирование, право закупать на флотских складах все необходимое и почти безграничные полномочия, позволяющие забирать под свое командование профессионалов из ВКС, ИСБ и армии. Однако комплектовать боевую группу по принципу «С бора по сосенке» я не собираюсь. Поэтому предлагаю вакантные места вместе с неплохими перспективами личного и карьерного роста тем, кого знаю с детства и кому готов доверить свою спину.

Представители старшего поколения Отяевых и Неплюевых одинаково нахмурились, но я жестом попросил их не торопиться с выводами и объяснил смысл последней фразы:

- Тимофей Георгиевич, Игорь Павлович, вас это предложение не касается. Я хочу дать шанс друзьям детства. А для того, чтобы вы за них не так беспокоились, готов выделить по одному месту для тех родичей, которых вы к ним приставите в качестве вторых номеров. Единственное условие – эти парни должны быть обучаемы, работоспособны и управляемы.

- Как я понимаю, право командовать ты оставляешь за собой? – язвительно поинтересовался Сашкин батюшка.

- И не только командовать. Планировать операции буду тоже я.

- Тогда благодарю за роскошное предложение, но мы вынуждены отказаться.

- А зря! – усмехнулся дядька Фрол. – Дикари, одна из сильнейших боевых групп рода Логачевых, почти полтора года работали только по сценариям Ярослава, которые он мимоходом придумывал на родовых занятиях по тактике. А все остальные страшно завидовали, ибо эти рейды обходились без неожиданных сюрпризов и всегда заканчивались успешно. Кстати, зримым подтверждением аналитических способностей этого парня может служить, к примеру, операция по освобождению «Левиафана» – напомню, что на круизном лайнере, к захвату которого несколько месяцев готовилась группа профессионалов, погибла всего одна женщина, да и та от случайной иглы. А о КПД основного костяка отдельной группы особого назначения «Сполох» можно судить по череде провалившихся покушений, большая часть которых планировалась и осуществлялась сотрудниками спецподразделений ССНА.

- Мой сын в деле! – дождавшись, пока он договорит, твердо сказал Неплюев-старший. – Ближе к вечеру скину файлы с информацией по трем-четырем толковым парням, чтобы было, из кого выбирать.

- Мы тоже в деле! – весело заявил Леший, подмигнул то ли Забаве, то ли Даше и для пущей наглядности приобнял за плечи Фильку и Зуба.

- И я в деле! – с хрустом сжав кулаки, прошипел Ворог. Затем повернулся к отцу и гневно добавил: - Это моя жизнь! И шанс тоже мой! Вполне возможно, что первый и последний. Так что я им воспользуюсь, согласишься ты на это или нет!

Игорь Павлович пошел красными пятнами, несколько мгновений давил сына взглядом, а когда понял, что тот не сдастся, неожиданно кивнул:

- Что ж, принимается. Чем я могу вам помочь?

- Ничем… - пожал плечами я. – Если считаете нужным, то выделите одного толкового бойца ему в напарники. Нет – справимся и так. Ибо лезть на рожон и изображать героя не в моем стиле.

- А по наградам и не скажешь! – хохотнул Змей, обрадовавшийся, что Сашка не в пролете.

- Геройство-то тут причем? – притворно удивилась Забава. – Мы летели и никого не трогали. Что на «Левиафане», что на «Жути». Или мирно сидели в ресторане. А они ка-а-ак… это… Ну, мы их сразу и тогось! Ибо нефиг.

- А зачем заглянули к Бычкову? – ехидно поинтересовался дядька Фрол.

- Минимизировать расходы! – преувеличенно серьезно заявила Даша. А когда он непонимающе нахмурился, объяснила: - Он дядечка упертый, вовремя останавливаться не умел. Значит, после первой «встречи» с нами обязательно захотел бы реванша. В результате регулярные траты денег рода на дурные авантюры быстро превратились бы в привычку, и за пару-тройку лет охота за «Сполохами» довела бы Бычковых до нищеты. А тут прилетели мы и спасли ни в чем не повинный люд от кошмарного будущего!

- Ладно, спасители, что дальше? – спросил Неплюев-старший, когда все отсмеялись. Я посерьезнел и посмотрел на Озорника:

- Фрол Романович, Змею и Ворогу нужны ТК-шки. Самые лучшие из тех, которые можно раздобыть на Рубеже. И, желательно, уже в этот понедельник. Приобретение и имплантацию я оплачу, а контроль за процессом и установка программного обеспечения за вами. Далее, к тому же понедельнику мне нужна вся информация, имеющаяся в трех ваших родах по Диббе и ее окрестностях. Причем реально вся, начиная от динамики изменения плотности воздушного траффика в зависимости от времени суток и заканчивая контактными данными прикормленных информаторов, проживающих в этом городе и его окрестностях. Далее, к среде, с которой мы начнем тренировки в городском учебном центре ИСБ, у меня должны быть списки личного оружия и снаряжения, которое, по вашему мнению, стоило бы заменить на более продвинутые аналоги…

Глава 8. Дарья Федосеева.

16 июня 2352 года по ЕГК.

Локи ввалился в нашу каюту «Шелеста» в начале третьего дня чем-то сильно загруженным. Окинув цепким взглядом композицию «Девушки в неге», заставил себя отвлечься от мыслей о текущих проблемах, подошел к кровати и поинтересовался, чем мы занимаемся. Забава продемонстрировала какой-то очень сложный жест и, видимо, ответила на вопрос, так как Логачев перевел взгляд на меня. Я оторвала голову от живота подруги, используемого в качестве подушки, и сказала, что читаю «Цвет чертополоха». А когда поняла, что это название не вызвало у него никаких ассоциаций, добавила:

- Детектив Сергея Арбенева. Тот самый, по которому сняли голосериал «Опора».

Тут парень покраснел, кстати, первый раз с момента нашего знакомства, и криво усмехнулся:

- С художественной литературой я не знаком вообще. С голосериалами, развлекательными сетевыми шоу, классической музыкой, театром, живописью и так далее – тоже.

- Тренировался. Все свободное время. Или воевал. То с людоловами, то с родичами… - деловито объяснила Беклемишева, свернув в трей ролик с демонстрацией какой-то чудовищно сложной операции. – В общем, во всем, кроме военного дела, дуб дубом!

Я начала оправдываться еще до того, как поняла, что меня никто ни в чем не винит:

- Хорошие дипломаты обязаны обладать широчайшим кругозо-…

- Даш, ты чего?! – удивился Ярик. – Мы сами выбрали свое будущее и сами посвятили ему все свободное время!

- Вы не дослушали… - вздохнула я, дождалась тишины и пошла рубить правду-матку: - Я мечтала стать самым лучшим дипломатом Империи, поэтому занималась также фанатично, как вы. Но времени на все, в чем требовалось разобраться, катастрофически не хватало, и я нашла паллиатив – убила год на качественное освоение мнемотехники, а потом тупо забивала в память краткие сведения обо всех произведениях, с которыми рекомендовалось быть знакомой. И параллельно составляла файл, в который заносила названия книг или фильмов, описание сюжета которых чем-то заинтересовало, чтобы потом обязательно с ними ознакомиться. А сейчас, после трехнедельного «ада» непрерывных тренировок, позволила себе немного расслабиться и взялась за самую первую. Таким образом, дубов в нашей команде целая роща.

- Ну вот, взяла и обломала все планы на будущее! – притворно расстроилась Панацея, выскользнула из-под меня, заключила в объятия и мурлыкнула: - Мы-то с Локи надеялись, что когда-нибудь ты начнешь нас просвещать. Дабы во время общения с представителями высшей аристократии Империи мы перестали чувствовать себя деревней.

- Может, обойдемся нынешней моделью поведения? – хихикнула я. – До тех пор, пока рядом с нами представители высшей аристократии Империи ощущают себя жертвами перед прайдом хищников, образованность и культура поведения будут только мешать.

- Правильно! – воинственно ощерилась Забава, взвилась в воздух, уронила Логачева на кровать, впилась ладонями с растопыренными пальцами ему в плечи и грозно зарычала. Я бы с радостью поддержала это начинание и от души повоевала, но чувствовала, что парню не до развлечений, и даже не дернулась. А через мгновение убедилась, что и «тигрица» прыгнула к нему не просто так: - Ну все, озвучивай очередные проблемы, а то загрызу.

Вместо ответа он коротко кивнул, развернул слева от кровати голоэкран и уставился на меня.

Хорошо знакомый бело-сине-зеленый шар, появившийся через мгновение, не вызвал никаких эмоций. Ни положительных, ни отрицательных – я равнодушно мазнула взглядом по здоровенной спирали циклона, накрывшего «правую нижнюю» часть Фуджейры-три, оглядела самые крупные световые кляксы городов, пятнающие узкий серп за границей терминатора, характерную дугу огромного Оманского залива и горную гряду аль-Мансур. А когда Локи поиграл оптическим умножителем, приблизил Диббу и показал бизнес-центр «Al-KawKab al-Shamalui», благодарно улыбнулась:

- Локи, мне безумно приятно чувствовать заботу и беспокойство, но в данном случае они лишние. Страха во мне нет. Ни перед планетой, ни перед «Звездой Севера», ни перед ублюдками из «Аиши». И ненависть не давит на мозги. Поэтому работать смогу где угодно и с кем угодно.

Со словом «работать» я, каюсь, поторопилась – за три недели тренировок на износ никто из нас, включая Забаву, не получил ни бита информации о планах Ярослава. Более того, мы о них даже не вспоминали. Зато очень неплохо сыгрались, начали чувствовать себя командой и научились доверять тем, кто рядом.

Кстати, как ни странно, но нам, молодежи, боевое слаживание давалось намного проще, чем старшему поколению. Ведь им мы верили «по умолчанию», а уровень подготовки ровесников оценивали с раннего утра и до поздней ночи в учебных миссиях, придуманных маньяками-милитаристами для таких же маньяков-милитаристов. В результате чего чувствовать Ворога и Змея я научилась дней за десять-двенадцать и стала доверять им гораздо больше, чем членам школьной команды по флотскому многоборью, с которыми выступала на соревнованиях. А Леший, Филька и Зуб «тормозили» почти три недели. По вполне объективной причине – да, мы выкладывались до предела, но наш «предел» не шел ни в какое сравнение с тем уровнем взаимодействия, к которому эти мужчины привыкли в своих предыдущих боевых группах. Тем не менее, сыгрались и с нами. Причем не только с «основным составом», но и со стажерами. И пусть Шереметевым было очень далеко даже до меня, зато они были исключительно надежны. Поэтому последние несколько дней на каждой тренировке получали по простенькой, но достаточно ответственной задаче и неизменно выполняли ее с впечатляющим КПД.

В общем, услышав мой ответ, Локи ощутимо расслабился, дал нам полчаса на подготовку к переходу в боевой режим и унесся в рубку…

…Этот вылет считался разведывательным, тем не менее, за десять минут до назначенного времени мы с Беклемишевой влезли в штурмовые скафы, взяли из оружейных шкафчиков стрелковые комплексы, прогнали все положенные тесты и подключились к МДР. Не знаю, как она, а я сходу открыла два окна. В первое вывела картинку из рубки, а во второе – телеметрию с внешних оптических датчиков «Шелеста». И, прислушиваясь к голосам Логачева и Телепневой, «огляделась».

Найти и привязаться к ориентирам, знакомым еще со времен учебы в школе, особого труда не составило, так что буквально через несколько секунд я пришла к выводу, что наш кораблик «падает» к южной окраине Диббы. Точнее, к Al-Hadiqa Al’Dibba Park. Я без особой спешки нашла здание, в котором когда-то «познакомилась» с Логачевым, и предельно внимательно изучила ближайшие окрестности.

Как и следовало ожидать, систему обороны района основательно доработали. В шести километрах к западу, в восьми к востоку и в одиннадцати к северу от «Al-KawKab al-Shamalui» обнаружились новые форты, в самом парке – четыре стационарные пусковые установки какого-то ЗРК, а в двадцати двух километрах к югу – мощная РЛС. Само собой, прибавилось и военных беспилотников. Правда, они распределялись неравномерно: большая часть моталась по псевдо-хаотическим траекториям в непосредственной близости от головного офиса торгового дома «Аиша» и, в теории, должна была обнулить шансы любого космического корабля, прячущегося под «шапкой», еще раз подобраться к небоскребу. Тем не менее, мы «падали» прямо в зону их ответственности, причем настолько уверенно и быстро, что я невольно посмотрела на лицо Ульяны. И восхитилась спокойной уверенности в своих силах, которой от нее веяло!

Как вскоре выяснилось, Телепнева ничуть не преувеличивала свои возможности – добравшись до невидимой границы «особо охраняемой зоны», наш «Шелест» сбросил скорость почти до нуля и «затанцевал», с каждым следующим «пируэтом» оказываясь все ближе и ближе к огромной «звезде». А минут через семь-восемь вообще нырнул в «фотосферу» и продолжил плавное, но чертовски точное движение в непосредственной близости от внешних стен небоскреба!

Любовалась бы этим «танцем» и дальше, но Забава посоветовала обратить внимание на аватарку Фрола Романовича – по ее мнению, он выглядел так, как будто взламывал внутреннюю Сетью «Звезды Севера»! Само собой, я переключилась на наблюдение за патриархом рода Логачевых, но не увидела ровным счетом ничего. Поэтому «отслеживала» его работу по коротеньким комментариям подруги, «читавшей» шевеления бровей этого мужчины, как открытую книгу. В результате о положительном исходе некоего действа я узнала за пару секунд до того, как хакер открыл глаза и по-мальчишески ухмыльнулся.

К сожалению, его объяснения оказались сверхкороткими и абсолютно непонятными. По крайней мере, для меня:

- Кротовья норка – вещь. Они – криворукие уроды. Полетели дальше…

Следующие восемь с лишним часов мы мотались по всей Диббе, «заглядывая в гости» к представителям местной финансовой и деловой элиты. К кому именно, не скажу, ибо не знаю. Просто видела, что поместья и офисные здания, над которыми зависал «Шелест», выглядели более чем солидно. Чем во время таких остановок занимались Локи и Озорник, тоже не в курсе. Однако имела все основания считать, что как минимум половина их «визитов» прошла не зря, а расстроил их только один, четвертый по счету. Причем довольно серьезно. Но даже такой «катастрофический недостаток» информации согревал душу. Ведь я видела лицо Ярослава и чувствовала, что его все устраивает. А на остальное мне было плевать.

Честно говоря, в момент, когда он «выглянул» из рабочего интерфейса очередной раз и обратился к нам, я была почему-то решила, что разведывательный полет закончен, и мы вот-вот рванем обратно на Рубеж. Однако первые же слова Логачева дали понять, что все только начинается:

- Дамы, как вы относитесь к приятным сюрпризам?

- Надеюсь, приятными они будут только для нас? – хищно раздув ноздри, уточнила Беклемишева, как обычно, услышав в его вопросе намного больше, чем я.

- Естественно! – нехорошо усмехнулся он, и тут же получил ожидаемый ответ:

- Изнываем от нетерпения!

- Тогда смотрим во-о-от на эту динамическую модель и внимательно слушаем мои объяснения…

…В окно пятого этажа родового особняка генерала Мубарака Джумы аль-Шамиси мы вошли, как к себе домой. Хотя нет, к себе домой в штурмовых скафах мы не заходили ни разу, так что просто «вошли». Сразу после того, как створка с толстенным бронестеклом убралась в стену, а основные окна наших «Держав» требовательно мигнули зеленым. Сеть поместья, хакнутая Озорником, работала на нас, поэтому сразу после прыжка с аппарели трюма на подоконник наша троица рванула по белой пунктирной линии, появившейся на полу благодаря программе визуализации модуля дополненной реальности. И пусть трехмерная схема здания, висящая в отдельном окне ТК-шек, демонстрировала всех его обитателей в режиме реального времени, мы не расслаблялись – быстро, но бесшумно пробежали двенадцать метров направо и свернули в коридор, ведущий к «запретному месту ». Логачев-старший следил за нашим продвижением из своей каюты, поэтому дверь, ведущая в святая святых любого мусульманского дома или дворца, начала отъезжать в сторону прямо перед Локи. И предоставила ему великолепнейшую возможность всадить парализующую иглу в шею дежурному евнуху, имевшему глупость задремать на рабочем месте. Тело, пытавшееся съехать по стене и грохнуться с оттоманки, было поймано в самом начале траектории и аккуратно уложено на пол, а еще через мгновение мы продолжили движение вперед.

Фиолетовый кантик, возникший на очередной двери, заставил меня замедлиться, вскинуть «Мангуст» на уровень груди и коротко кивнуть. Створка плавно поползла вправо, и я, протиснувшись между нею и косяком, начала стрелять по спящим обитательницам комнаты, над которыми МДР «вывесил» алый крест. Тратить время на контроль текущего состояния парализованных женщин и не подумала – ориентировалась на изменение цвета полосок в одном из вспомогательных окон «Державы». А когда нейтрализовала последнюю, третью, активировала внешние динамики скафа, убавила громкость до минимума, скользнула к самой дальней кровати и придавила к ней девчонку немногим младше себя. Само собой, одновременно прикрыв ей перчаткой рот:

- Мы – боевая группа с Рубежа. Если есть желание вернуться домой, то просто кивни.

Услышав эти слова, рабыня аль-Шамиси перестала биться и торопливо кивнула. Несколько раз, дабы я, случайно, не проглядела ее согласия в «кромешной тьме».

- Приподними голову – натяну на тебя защитную маску… - продолжила командовать я. А через десяток секунд удовлетворенно продолжила: – Теперь ты видишь в темноте. Встаешь и прямо так, как есть, подходишь к двери в коридор. Перед нею останавливаешься и ждешь команды. Когда махну рукой, двигаешься следом. Видишь кулак – замираешь. И ни звука! Договорились?

Этот вопрос можно было не задавать – она бесшумно откинула в сторону тоненькую простыню, встала с кровати и на цыпочках двинулась за мной. Правда, при этом тряслась мелкой дрожью, но в ее положении это было нормально. В шаге от порога нервно сглотнула, но послушно остановилась, и я, сместившись так, чтобы иметь гарантированную возможность среагировать на любую атаку с ее стороны, кинула взгляд на пунктир. Увы, фиолетовая линия поперек первой же полоски недвусмысленно намекала на то, что мне надо оставаться на месте, и я приняла положение для стрельбы с колена. На всякий случай.

Забава, сопровождаемая двумя девочками лет двенадцати-тринадцати в защитных масках и тончайших кисейных накидках подошла ко мне буквально через минуту, еле слышным шепотом приказала «свите» сесть на корточки возле стены и в дальнейшем выполнять мои команды. Затем ободряюще коснулась перчаткой моего плеча и унеслась к дверному проему, за которым заканчивался этот коридор.

Смотреть вперед и одним глазом поглядывать в окошко, на которое выводилось изображение с затылочной камеры шлема, пришлось не так уж и долго – секунд через сорок после исчезновения Беклемишевой Локи подал команду отходить, и я, поднявшись на ноги, требовательно взмахнула рукой.

До нужного окна добежали без каких-либо проблем. А там одна из мелких девчушек округлила глаза и в панике замахала руками. Как вскоре выяснилось, почему-то решив, что нам придется сигать с пятого этажа в огромный фонтан, да еще и расположенный в центре двора.

- Наш корабль прямо за окном! Просто под «шапкой»… – сказала я, подхватила ее на руки, попросила не верещать и шагнула сквозь границу маскировочного поля на аппарель грузового трюма. Там поставила «ношу» на пол и отправила к стопке из вспененного пластика, сложенной рядом с лифтом. С остальными все прошло еще быстрее – они сами забирались на подоконник, поднимали руки, чтобы их было удобнее брать под мышки, и после «приземления» уносились как можно дальше от края аппарели. В общем, резонно рассудив, что дурить они не будут, я вернулась в коридор и… сорвалась на бег, отреагировав на фиолетовую вспышку по периметру основного окна ТК!

На этот раз пунктир привел меня в лифтовый холл. Точнее, в небольшую нишу за невероятно красивой статуей вздыбленного коня с развевающейся гривой. А еще одно вспомогательное окно, возникшее рядом с основным, показало двух охранников, едущих на наш этаж.

- Внеплановый обход… - подал голос Озорник, «разукрашивая» картинку метками. – Вот этот, под единичкой, реагирует на каждый шорох. И делает это правильно. Поэтому, по возможности, вали его первым и наглухо!

Я в темпе сменила магазин «Мангуста», очередной раз кивнула камерам, которые даже не видела, сместилась так, чтобы меня не было видно из лифта, и уставилась на сменяющие друг друга цифры под вспомогательным окном. На мелодичный перезвон, раздавшийся в момент прибытия кабинки, не отреагировала. Зато через шесть секунд плавно сместилась на шаг в сторону, краем сознания отметила, что оба охранника завершают разворот в сторону вовремя мигнувшей потолочной световой панели, и всадила по две разрывные иглы в каждого.

- Контроль не требуется, цели уничтожены! – бесстрастно сообщил Логачев-старший и приказал возвращаться.

Я сорвалась на бег, вихрем пронеслась по этажу, влетела в знакомый коридор и сдернула с левого плеча Локи женское тело, подсвеченное «моим» цветом. Он поудобнее перехватил второе, мужское, требовательно махнул свободной рукой Панацее, показавшейся из предпоследней двери справа, и демонстративно ускорился. Я последовала его примеру, добралась до нужного подоконника, перепрыгнула на аппарель и пошла было к стайке пленниц, но была остановлена голосом Озорника:

- Фрейя, брось эту тварь куда-нибудь в угол!

Ярость, прозвучавшая в голосе вечно невозмутимого мужчины, заставила выполнить приказ идеально точно. В смысле, швырнуть парализованное тело в стену и хорошим пинком по печени подправить ее положение относительно ближайшего угла. Мгновением позже рядом с пленницей грохнулся и мужчина, которого тащил Ярик. Мельком оглядев бородатое лицо, покрытое сетью глубоких морщин, и порядком одряхлевшее, разъевшееся тело, заросшее густым черным волосом практически целиком, я пришла к выводу, что передо мной сам генерал аль-Шамиси. Желание отвесить пинка и ему удавила в зародыше, хотя и не без труда. Развернулась на месте, убедилась, что Панацея уже на борту, наткнулась взглядом на двух темноволосых и довольно смуглых девчонок, появившихся в трюме вместе с нею, и недоуменно выгнула бровь. Тем временем открытое окно особняка вдруг провалилось вниз, море огней над спящей Диббой начала «поддавливать» поднимающаяся аппарель, а Локи снял шлем и обратился к спасенным:

- Девчат, ваши злоключения закончились. Сейчас вас оде-…

Договорить ему не дали – одна из недавних пленниц вскочила на ноги и нетерпеливо воскликнула:

- Одеться мы можем и потом! Скажите, что будет с этими выродками?!

Девочке, кутающейся в окровавленную простыню, было от силы лет двенадцать. Бледное, осунувшееся и порядком изможденное личико даже в таком состоянии поражало кукольной красотой, ярко-зеленые глаза выглядели ненастоящими, а шейка, предплечья и голени были настолько тонкими, что это даже пугало. Видимо, поэтому Ярик дал предельно завуалированный ответ:

- Ничего хорошего…

И ошибся – потемнев взглядом, она сбросила на пол некогда белую тряпку, развела руки и медленно повернулась вокруг своей оси, дав нам возможность как следует рассмотреть свое тело. Вернее, кровоточащие полосы, покрывающие его от шеи и до середины бедер далеко не первым слоем. В смысле, поверх тоненьких ниточек многочисленных заживших шрамов. А когда снова повернулась к нам лицом, начала вбивать в наши сознания фразу за фразой:

- Этот, Мубарак, просто урод. Любит маленьких девочек и все. А его старшая жена Адаля – тварь, которую возбуждает только чужая боль! Перед тем, как подпустить к себе кого-нибудь из нас, она по полчаса работает кнутом, стараясь попасть по самым нежным местам. А потом, во время ласк, впивается ногтями в свежие раны. И аж плавится от удовольствия…

Ее рассказ я слышала словно сквозь толстое одеяло. А жуткие кровавые потеки на девичьей груди, на лобке и на бедрах видела «вторым слоем». Ибо перед глазами мелькали картинки из моего прошлого, те самые, которые стараниями Ярослава и Забавы вроде как канули в Лету. Тем не менее, через какое-то время до разума, корчащегося от полузабытой боли, достучался голос Локи и очередной раз подарил отдохновение:

- Ей воздастся. Сторицей. За все, что вам довелось пережить. Порукой тому мое слово!

- «Сторицей» – это ведь «во много раз больше», верно? – на всякий случай уточнила малышка. А когда он утвердительно кивнул, даже не попросила, а потребовала: - Я должна это видеть!

Логачев присел перед ней на корточки, несколько мгновений смотрел в глаза, а затем вздохнул:

- Хорошо, без тебя не начнем. Но сейчас ты пойдешь с нашим врачом и позволишь положить себя в медкапсулу, чтобы хоть немножечко подлечиться…

Глава 9. Ярослав Логачев.

23 июня 2352 года по ЕГК.

Уведомление о звонке с идентификатора из особого списка пришло в самом начале разбора результатов очередной учебно-тренировочной задачи. Я перекинул «флаг» командира на дядьку Фрола, сообщил группе, что нужно срочно отключиться, вывалился из вирта и озадаченно хмыкнул – в окне программы-коммуникатора, подсвеченном зеленым кантиком, обнаружилось голофото князя Мещерского. Который, по моим сведениям, должен был находиться на Белогорье. Тем не менее, тупить я не стал – разрешил подключение, дождался появления анимированной аватарки Константина Германовича, учтиво поздоровался и поинтересовался, где и когда его встретить.

- Встречать не надо – я уже на полпути к Зеленограду. Если не очень занят, то к половине седьмого загляни в Княжеский номер. Форма одежды – парадная.

Я кинул взгляд на часы, убедился, что успеть к назначенному сроку вполне реально, и пообещал, что буду. Потом отключился, вернулся в вирт, жестом прервал монолог Озорника, ставящего группе очередную боевую задачу, объявил, что сегодняшнее занятие закончено, и попросил девчонок поторопиться.

Как и следовало ожидать, просьба была услышана – не прошло и трех минут, как зашелестела первая дверь наших комнат с персональными УТК, и в коридор вылетела Даша, на бегу застегивающая рубашку. Еще секунд через двадцать шелест стал почти непрерывным, и к нам почти одновременно выбежали Настена, Забава, Лиза и Ульяна. А когда я жестом приказал им следовать за собой, из-за своей створки высунулся и Витька Неплюев:

- Локи, а что с программой на вечер?

- Пока ничего не отменяется… - буркнул я. – Но возможны варианты. Поэтому не расслабляйтесь.

- Принято! – заранее расстроившись, вздохнул он и пропал. А мы, ускорившись, добрались до лифтового холла, спустились в подземный ангар и загрузились в «Жуть».

По дороге к «Терему» получили восемь штрафов за неосторожное маневрирование и два за превышение скорости, зато перед Княжеским номером я оказался вовремя. Как и требовалось, затянутым в мундир. И, «посветив» личиком перед терминалом СКД, получил возможность предстать перед товарищем главы ИСБ.

Первые минут двадцать пребывания в гостях ушли на взаимные приветствия, знакомство с новым личным помощником князя, чаепитие и пустопорожнюю болтовню. А ближе к семи вечера Мещерский внезапно «поплыл» взглядом, затем посерьезнел и перешел к делу:

- Для начала пара слов о Бейле Гольдберг и Камилле Делоне. Как вы и просили, с их родителями связались напрямую, помогли с визами и переслали два купленных вами билета с открытой датой. Насколько я знаю, и те, и другие вылетят на Белогорье первым же рейсом. Ну, и передача девочек пройдет без какого-либо шума.

После этих слов перед глазами появилось хмурое лицо Федосеевой, а в ушах зазвучал ее голос:

«Спасение граждан Объединенной Европы и Новой Америки военнослужащими Империи – потенциальный козырь для очередного раунда бесконечной игры между государствами. Для того, чтобы этот козырь обрел вес для наших дипломатов, достаточно устроить пресс-конференцию или награждение спасителей: прикормленные или правильно замотивированные журналисты мгновенно раздуют рядовое событие до небольшой сенсации, разнесут ее по всему ГС и позволят добиться каких-нибудь преференций. Если провести передачу девочек родителям без какой-либо шумихи, то можно превратить последних в агентов влияния, что здорово порадует Службу Внешней Разведки. При желании, этот же козырь можно использовать еще несколькими способами, но даже те, в которых не будут задействованы средства массовой информации, окончательно уничтожат жизнь несчастных девчонок. Ведь их возненавидят собственные родители, попавшие в цепкие лапы спецслужб. По-хорошему, надо бы как-то избавить малышек от столь «ярких» перспектив. Но как это сделать, я не представляю. Ибо это – козырь. Использовать его выгодно. А выгода в наше время решает все…»

В наше время «все» решали связи. Именно поэтому сразу после возвращения с Фуджейры я надиктовал и отправил сообщение супругам Императора. И в тот же день получил обнадеживающий ответ. Увы, рассказ князя не позволял понять, удалось ли им добиться нужного результата или нет, поэтому пришлось задать уточняющий вопрос:

- Что не исключает возможности начала агентурных игр?

Мещерский отрицательно помотал головой:

- Никаких игр не будет. Род Гольдбергов слишком слаб для того, чтобы представлять хоть какой-нибудь интерес, а Камилла привлекла к себе внимание похитителей только благодаря исключительной красоте матери.

Я коротко кивнул, дав понять, что вполне удовлетворен обстоятельным ответом, и он, сделав небольшую паузу, перешел к основной части разговора:

- Ознакомившись с отчетом по вашему рейду на Фуджейру, Император счел необходимым пересмотреть планы, касающиеся нормализации ситуации в Пограничье. Мне поручено донести его пожелания до глав всех значимых родов Рубежа в строго определенном формате…

Выслушав описание этого «формата», я уперся. Заявил, что пожалован полковником только из-за статута «Георгия», а отдельная группа особого назначения «Сполох» – это проект, смысла создания которого я до сих пор не понимаю. Мещерский попробовал надавить:

- Чины, как достоинство должностного положения, полученного человеком не за древность рода, а за личные заслуги перед государством, появились еще при Алексее Тишайшем. Ваши личные заслуги перед Империей неоспо-…

- Ваше превосходительство, прошу прощения, что перебиваю, но лично для меня слово «полковник» – это, прежде всего, серьезнейший уровень профильного образования и соответствующий опыт командования. А у меня нет ни того, ни другого. Поэтому если в играх против спецслужб Новой Америки и Халифата или наших доморощенных заговорщиков я был готов изображать хоть адмирала флота, то на Рубеже, среди людей, воюющих даже не годами, а десятилетиями, согласен отыгрывать одну-единственную роль – командира отдельной боевой группы, работающей по своему плану!

Как ни странно, гневаться князь не стал. И уговаривать – тоже. Задумчиво подергав себя за ус, он некоторое время мрачно смотрел в окно, затем хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и встал:

- Что ж, отдельная группа так отдельная группа. Но в конференц-зал вы войдете вместе со мной. И это не обсуждается.

Фраза, выделенная интонацией, недвусмысленно демонстрировала границу, которую лучше не переступать. Тем не менее, я решил «похамить» еще немного. В смысле, «замешкаться» перед дверями в конференц-зал, отстать от Мещерского на шаг-полтора и незаметно опуститься в ближайшее кресло. Однако эти планы так планами и остались: отдельный лифт, обнаружившийся прямо в Княжеском номере, поднял нас в небольшую комнату отдыха, а первая же дверь, к которой мы подошли, вывела прямо на возвышение для ВИП-персон. Таким образом, к «ближайшему креслу» пришлось идти в перекрестии двух с лишним сотен взглядов! Слава богу, пауза не затянулась – не успел я добраться до свободного места и убедиться, что помещение надежно изолировано от внешнего мира, как Константин Германович поздоровался с собравшимися, разрешил садиться и начал издалека:

- Необъявленная война в Пограничье длится уже сорок четыре года. Первые лет десять Империя отходила от Последней Войны и рвала жилы, восстанавливая разрушенное, а затем незаметно разделилась на Внутренние системы и Пограничье. Жители первых постепенно забывали о том, что у нас есть внешние враги и наслаждались мирной жизнью, а для вторых мирная жизнь плавно превращалась в ежедневное противостояние с боевыми группами из сопредельных государств. С течением времени такое положение вещей стало считаться нормальным, и доклады наместников обитаемых систем Империи начали радовать глаз благолепием и непоколебимой уверенностью в завтрашнем дне.

Тут взгляд Мещерского потяжелел, уперся в кого-то, сидящего значительно правее меня, а голос лязгнул закаленной сталью:

- О причинах, заставивших вас, Дмитрий Дмитриевич, восемь лет подряд манкировать своими обязанностями, мы поговорим отдельно. А пока скажу лишь, что Император смог оценить истинный масштаб проблем Пограничья только после того, как обратил внимание на весьма впечатляющие цифры в личной статистике одного из уроженцев вашей планеты и пригласил его на личную беседу. Самые очевидные результаты этой беседы, такие, как орбитальная крепость, появившаяся над Рубежом, замена морально устаревших кораблей Восьмого Пограничного флота аналогами последних поколений или начавшуюся передислокацию Первого и Второго Ударных мы обсуждать не будем. Поговорим о менее заметных, но в разы более важных решениях Его Императорского Величества.

После этих весь конференц-зал, включая меня, затаил дыхание. И не разочаровался:

- В прошлую пятницу, пятнадцатого июня, в Уголовное Уложение был внесен ряд изменений и дополнений. В частности, в нем появилась статья, определяющая отношение государства к лицам, виновным в похищении граждан Империи, торговле ими и обращении их в рабство.

Пока я пытался сообразить, каким образом это могло произойти в пятницу, если мы прилетели на Фуджейру только в субботу, Мещерский продолжил объяснения и дал «исчерпывающий ответ» на этот вопрос:

- К сожалению, в выходные дни дипломатические представительства Арабского Халифата не работают, так что вербальную ноту об изменениях в нашем законодательстве и следствиях, из этого проистекающих, послу вручили только в понедельник. Но это мелочи – главное, что изменения вступили в силу еще в пятницу, соответственно, все три вышеперечисленные категории граждан Халифата оказались вне закона именно с этого момента. В общем, теперь вы имеете полное право уничтожать, как бешеных собак, там, где найдете, не только людоловов и продавцов живого товара, но и покупателей последнего. А еще можете рассчитывать на поддержку государства в любом конфликте, вызванном вашими действиями по отношению к ним!

- Ваше превосходительство, вы бы не могли описать наши права и обязанности чуть более распространенно? – поинтересовался седовласый мужчина лет шестидесяти в цветах рода Алабиных, подчеркнув интонацией самое важное слово.

Мещерский хищно усмехнулся:

- Могу, конечно! Но предпочту привести конкретный пример правильного понимания озвученных тезисов. В ночь с субботы на воскресенье отдельная группа особого назначения Императорской Гвардии «Сполох», выполнявшая некое задание на Фуджейре-три, наведалась в гости к личности, не так давно обратившей в рабство пять наших соотечественниц. Девушки были спасены и возвращены на Рубеж, генерал Мубарак Джума аль-Шамиси сошел по дороге, весь компромат, обнаруженный в его архиве, был слит в планетарную Сеть, а наследники этой личности уже никогда не смогут потратить на покупку рабынь сто шестьдесят с лишним миллионов дирхамов!

По залу прокатилась волна шепотков, а затем неподалеку от меня встал с места отец Оленьки Назаровой:

- Ваше превосходительство, если я правильно понял расставленные акценты, то Его Императорское Величество предлагает сместить фокус нашего внимания с людоловов на… хм… конечных потребителей живого товара?

- Именно! Кроме того, он считает необходимым убедить ваших соседей по системе в том, что покупать рабынь из Империи крайне недальновидно и чрезвычайно накладно. Для этого часть нашей агентуры на Фуджейрах переориентирована на работу с компроматом и финансовыми потоками, вместе со мной на Рубеж прилетели лучшие выпускники факультета информационных технологий Белогорской Академии ИСБ, а на склады Восьмого Пограничного флота вот-вот поступит партия генераторов маскировочного поля последнего поколения. Кстати, и генераторы, и переоборудование ваших кораблей уже оплачены государством…

…Последние четверть часа, проведенные в конференц-зале, дались мне тяжелее всего – ознакомившись с новой концепцией необъявленной войны с Халифатом, по достоинству оценив позицию Императора и договорившись о координации действий между собой, главы родов обратили внимание на меня. Само собой, не просто так, а с подачи Мещерского. И принялись рвать на части. Нет, внешне их интерес выглядел более чем достойно – мною гордились и восхищались, мне предлагали союзы и любую необходимую помощь, у меня выясняли планы на ближайшее будущее и спрашивали совета. Но я не обольщался, прекрасно понимая, что абсолютное большинство собеседников видит во мне лишь вспомогательное средство для реализации своих задумок и не более того. Поэтому был крайне немногословен даже в беседах с родичами бывших одноклассников. И при первой же возможности свалил. Само собой, предупредив Мещерского о своих планах на выходные.

Пока возвращался в номер, кинул в канал группы время общего сбора, поэтому на пороге гостиной наткнулся на пять вопросительных взглядов. И озвучил решение, принятое еще накануне:

- Собирайтесь. Все. И не забудьте подарок.

Девчонки ограничились одним восторженным многоголосым воплем, затем аккуратно расцеловали, отконвоировали к столу, пододвинули тарелку с бутербродами и литровую упаковку с вишневым соком, после чего исчезли. А минут через двадцать вернулись в вечерних нарядах «по порубежному». То есть, в коктейльных платьях, туфельках на умопомрачительных каблуках, с драгоценностями и игольниками, кобуры которых идеально вписывались в выбранные образы! Что интересно, ни Телепневу, ни сестер Шереметевых это нисколько не напрягало – они держались увереннее некуда и изнывали от нетерпения все время, пока переодевался я.

Приличный запас по времени убивали, летая над Зеленоградом – мы с Забавой показывали остальным достопримечательности любимого города с высоты птичьего полета и рассказывали связанные с ними истории, а уроженки Белогорья и Усть-Илимска получали удовольствие и от незапланированной экскурсии, и от возможности немного побездельничать. Впрочем, «рабочие» новости «догнали» их и на борту «Жути»: без четверти одиннадцать, направив флаер в сторону Правобережного района, я прервал монолог Беклемишевой и коротко описал причины прилета князя Мещерского на Рубеж. Закончил как раз перед зоной контроля городского имения Неплюевых, пообщался с дежурным оператором системы обороны, плавно провел «Хищника» по коридору замедления и вывесил над транспортной плитой.

В подземный ангар «въехали» в одиннадцать ноль одну. Секунд через тридцать выбрались из машины в посадочном квадрате, расположенном метрах в тридцати от парадного лифта, неторопливо прогулялись между десятками флаеров представительского класса и подошли к группе дворян, окруживших родителей Змея.

Екатерина Павловна встретила нас доброй и искренней улыбкой. Порадовалась поздравлениям, зарылась лицом в роскошный букет, вдохнула пьянящий аромат темно-красных роз и… нервно облизала пересохшие губы, увидев между Забавой и Настеной здоровенный кофр с узнаваемым логотипом концерна «Ижевскiй Оружейный Заводъ». Пока она гипнотизировала его взглядом, я легонечко потянул за ремень грузового антиграва, подтянул подарок поближе и развернул так, чтобы именинница смогла прочитать название модели.

- Локи, ты одурел?! – жалобно воскликнула несчастная женщина и заставила себя сделать шаг назад.

Я пожал плечами:

- Вы снайпер, причем один из лучших в роду. Это – тяжелый снайперский комплекс «Сирена-СД-52», созданный профессионалами и для профессионалов. По-моему, дальше можно не объяснять.

- Мечты сбываются, мам! – хохотнул Змей и нанес добивающий удар: - Ну, что стоишь? Покажи нам свою красавицу!

Екатерина Павловна повернулась к мужу, увидела на его губах ободряющую улыбку и превратилась в ураган – скользнула к кофру, опустила его на пол, сорвала ленты антиграва, разблокировала замки и меньше, чем за минуту собрала оружие в высокоточном варианте. Потом прописалась в системе идентификации, синхронизировала «Сирену» с тактическим комплексом, вскинула ее к плечу и расплылась в сумасшедшей улыбке.

- Коль, тебе и твоей барышне придется немного подождать – Фея в прострации и вернется не скоро… - хохотнул Тимофей Георгиевич, шагнул к очередной паре гостей, влившейся в нашу компанию, и от души пожал руку рослому, широкоплечему и поджарому мужчине в деловом костюме.

Гость добродушно улыбнулся и включился в обсуждения ТТХ шедевра оружейной мысли. Благо оказался в теме и фанател с хорошего оружия ничуть не меньше Неплюевых и их гостей. Увы, такое переключение внимания здорово уязвило его спутницу, девушку лет двадцати семи с какой-то мелкокалиберной хренью с розовыми резными накладками на рукояти, торчащей из вышитой бисером кобуры – раздраженно дернув его за руку, но не дождавшись ожидаемой реакции, она почувствовала себя брошенной и потемнела взглядом. А когда ее кавалер, подключившись к Сети, восхищенно озвучил стоимость «Сирены» в каком-то оружейном магазине Зеленограда, решила привлечь внимание к себе-любимой. И вроде как пошутила:

- Дорогой подарок, однако! Для того, чтобы выбрасывать такие деньги, нужны о-о-очень веские основания.

- Угу… - холодно поддакнула Забава в наступившей тишине. – Например, искренняя и бескорыстная материнская любовь Екатерины Павловны к друзьям своего сына.

Самоубийца, решившая испытать терпение одной из самых известных поединщиц Рубежа прошлого десятилетия, причем в день ее рождения и в ее же собственном доме, не унялась – поглядев на Беклемишеву сверху вниз, насмешливо фыркнула и продолжила копать себе могилу:

- Красивые слова! И жест не хуже. Только имей в виду, девочка, что дарить настолько дорогие подарки лучше за свой счет. И ровесникам, а не тем, кто значительно старше.

- Коля-а-а, будь другом, отправь эту тупую овцу туда, где подобрал, ладно? – опустив «Сирену» и вперив тяжелый взгляд в заметно помрачневшего мужчину, попросила Екатерина Павловна. И, среагировав на вспышку злости в глазах «овцы», добавила: - И пойми уже, что настолько дешевые проститутки до добра не доведут!

- Что вы себе позволя-…

- Коля, еще одно ее слово – и я вызову на дуэль по крайним правилам вас обоих… – предупредила Неплюева. А когда он прикрыл рот спутницы ладонью и извинился, задумчиво склонила голову к плечу, выждала еще секунд тридцать и… очень нехорошо ощерилась: - А ведь вы с ней одного поля ягоды!

Пока мужчина пытался сообразить, чем он заслужил такой вывод, Екатерина Павловна передала снайперский комплекс супругу, подошла к нам, подхватила под локти нас с Забавой и продолжила монолог:

- Что ж, перед тем как мы откажем вам от дома , считаю необходимым представить личностей, просить прощения у которых ты счел невместным! Итак, друзья моего сына: командир отдельной группы особого назначения «Сполох», кавалер ордена Святого Георгия второй степени полковник Императорской Гвардии Ярослав Викторович Логачев; кавалерственная дама ордена Святого Георгия третьей степени майор Императорской Гвардии Забава Олеговна Беклемишева; кавалерственная дама ордена Святого Георгия третьей степени майор Императорской Гвардии Дарья Алексеевна Федосеева; капитан Императорской Гвардии Ульяна Всеволодовна Телепнева, кавалерственные дамы ордена Святого Владимира четвертой степени лейтенанты Императорской Гвардии Анастасия Игоревна и Елизавета Игоревна Шереметевы…

Глава 10. Дарья Федосеева.

24 июня 2352 года по ЕГК.

…Кортеж, состоящий из амеровского лимузина «Экскалибур» и восьми арабских ботов «Dawwama» пер по трансконтинентальному жгуту воздушных трасс на полутора махах . Причем так нагло, как будто в принципе не видел других флаеров. «Лидер», мчащийся перед довольно дискретной «коробочкой», слепил всех, кого можно и нельзя, мощнейшими курсовыми прожекторами, операторы оружейных систем «Вихрей» основной группы в ленивом режиме контролировали эфир, перебирали возможные цели системами их захвата и изредка посылали в никуда по паре-тройке трассеров, а замыкающий валял дурака, зачем-то играя дистанцией до флаера охраняемой персоны. В результате со стороны их полет напоминал движение бильярдного шара по резиновому шлангу – километрах в трех перед кортежем и встречные, и попутные флаера снимались с автопилота и в панике разлетались в разные стороны, а километра через три после судьбоносной встречи возвращались в свой коридор и еще некоторое время двигались в ручном режиме. Видимо, на всякий случай. Правда, сочувствовать беднягам было некогда: я пыталась объять необъятное, наблюдая за рубкой «Шелеста», его же трюмом и приближающимся кортежем. А еще задыхалась от ненависти к твари, насилующей детей, страшно завидовала Фильке, Зубу и Лешему, которым предстояло поучаствовать в активной фазе будущего шоу, дурела от неподвижности в скафе, насмерть принайтованном к переборке, и торопила время. А оно никуда не спешило – под двумя боевыми коктейлями флаера, несущиеся в нашу сторону на крейсерской скорости, казались улитками и зверски бесили. Несмотря на это, самое начало запланированного действа заставило меня вздрогнуть. Еще бы – в этот момент оба опорных пункта, в теории обязанные обеспечить безопасность полетов по этому участку трансконтинентального пучка воздушных трасс, вдруг полыхнули ярчайшими вспышками, и с шестнадцати пусковых установок «Мастифов» стартовали сверхскоростные ракеты с говорящим названием «Exterminator».

Разделение их боевых частей на блоки индивидуального наведения сопровождалось еще одной чередой вспышек. После чего вокруг лимузина воцарился огненный ад – какими бы мощными ни были искины ботов «Dawwama», сбить все триста двадцать блоков, возникших на сверхблизкой дистанции и рванувшихся к своим целям с безумным ускорением, они были не в состоянии. А когда пилот лимузина начал маневр уклонения от обломков переднего бота коробочки, к веселью подключился и наш «Шелест» – мощным импульсом движков скорректировав курс так, чтобы рвануть вдогонку за бронированной машиной, полоснул по ее корпусу очередью из бортовой скорострелки и напрочь «отпилил» движки! После чего… закувыркался в воздухе чуть ли не быстрее, чем раскуроченная жертва!!!

Честно говоря, от хаотического мелькания неба, тяжелых беспилотников, расстреливающих спасательные капсулы уничтоженных ботов, отдельных фрагментов последних, разлетающихся в разные стороны, и вращающейся земли меня начало мутить. Поэтому я торопливо перевела взгляд на соседние вспомогательные окна, стараниями Локи появившиеся в наших ТК-шках, выбрала то, в котором «поле боя» показывалось со стороны, и похолодела: наш корабль, бешено вращающийся вокруг своей оси, стремительно несся прямо в лимузин!!!

В момент столкновения я зачем-то зажмурилась, хотя никакого смысла в этом не было, ведь «Держава» выводила картинку прямо на хрусталик глаза. А когда поняла, что не почувствовала удара, и догадалась перевести взгляд на картинку из трюма, то потеряла дар речи: лимузин без движков, подхваченный силовым захватом, «медленно» вползал в не такое уж и большое помещение, двигаясь практически параллельно полу, а к нему уже летели три фигуры в штурмовых скафах!!!

Пока я восхищалась летным мастерством Телепневой, умудрившейся синхронизировать вращение двух машин, Леший, Филька и Зуб занимались делом. Сначала наглухо принайтовали днище «добычи» к полу. Затем отпилили крышу каким-то монструозным инструментом. А когда отбросили ее в стороны, взлетели в воздух, благо сила тяжести в трюме все еще была «обнулена», и открыли стрельбу по пассажирам.

В этот момент я, каюсь, отвлеклась из-за алой вспышки вокруг основного окна «Державы» и чертовски громкого предупреждения о ракетной атаке, озвученной и продублированной искином «Шелеста». Да, дергалась все время, пока корабль, вдруг окутавшийся многочисленными факелами движков противоракет, совершал совершенно невозможные эволюции. Но потом услышала громогласный рык Лешего и снова уставилась на картинку из трюма:

- Локи, ты был прав – нас заманивали в ловушку: в салоне два ребенка, четыре бойца в тяжелых штурмовых скафах и какой-то урод в морф-маске!

- Уже в курсе. Тут два «Ифрита». И два «Гуля». Вылезли из-под «шапки»… - отрывисто сообщил Ярик.

- Зря… - выдохнула Телепнева, после чего в окне, демонстрирующем панораму боя, полыхнула ослепительная вспышка. Одновременно с этим в канале прозвучал голос Фрола Романовича:

- В момент пуска первых ракет мы находились под «шапкой». Значит, они наводились по маячкам. Раз ловушку готовили заранее, значит, маячки могут быть не только в лимузине, но и в телах детей!

Услышав это заявление, Локи грязно выругался и затараторил:

- Филька, отстыковываешь машину и мухой в стену! Зуб, Леший – детей на руки и в трансформер! Панацея, у тебя максимум четыре ми-…

- Имитаторов может не хватить… - перебила его Телепнева.

- Ничего, прикроемся беспилотниками…

…Несмотря на то, что я наблюдала за боем «со стороны», первые минуты полторы-две никак не могла сложить его в общую картинку. «Шелест», два «Гуля», «Ифрит», стая беспилотников, имитаторы, ракеты, стартующие из пусковых установок «наших» «Мастифов» и вражеские, мчащиеся к нам чуть ли не со всех сторон, огненные облака на месте подрыва объемно-детонирующих боевых частей, разлетающиеся обломки сбитого Ульяной корабля и отрывистые команды Локи перегружали голову не хуже боевого вируса. Но после фантастически красивого взрыва на месте одного из «Гулей» я начала адаптироваться. Поэтому позволила себе ненадолго отвлечься, подключилась к камере, установленной в трансформере, и чуть не рассталась с содержимым желудка – Забава, склонившаяся над ложем медкапсулы, пластала лазерным скальпелем тельце одного из детей и не обращала никакого внимания на второе тельце, уже «разобранное» на части!!! Окошко я свернула чуть ли не раньше, чем открыла, но картинка, демонстрирующая закаменевшее лицо подруги, ее окровавленные руки и вскрытую брюшную полость, словно отпечаталась на сетчатке и никак не хотела исчезать: я видела алые внутренние органы в каждом взрыве БЧ и все глубже погружалась в воспоминания о Фуджейре. Слава богу, голову не теряла – почувствовав, что вот-вот сорвусь, заставила себя сосредоточиться на маневрах последнего «Ифрита». И не прогадала – через считанные мгновения в его движки влетело сразу два блока индивидуального наведения, и на месте грозного боевого корабля возник стремительно расширяющийся огненный шар! Не успела я порадоваться очередной победе, как чуть не зацепило нас – боевая часть одной из ракет воткнулась в беспилотник буквально метрах в пятидесяти от корпуса «Шелеста» и взрывной волной ощутимо «сдвинула» его в сторону.

Следующей значимой вехой, отпечатавшейся в памяти, стал рык Ярика:

- Забав, мы на грани! Что у тебя там?!

- Сорок секунд… - хрипло выдохнула она, и Ведьма, очередной раз выдернув корабль чуть ли не из фокуса взрыва ОДАБ, кинула его к земле. Вернее, к одному из «наших» опорных пунктов. А с пусковых установок «Мастифа» сорвалась очередная стайка ракет и рванула прямо на нас!

Облако чудовищного взрыва, вспухшее практически впритирку к движкам «Шелеста», отсекло добрый десяток БЧ, вышедших на боевой курс и, видимо, дало дуэту из Ульяны и Ярика необходимую возможность, так как буквально через миг наш корабль совершил абсолютно невозможную эволюцию, а две средние противокорабельные ракеты, стартовавшие с его пилона, вдребезги разнесли последний «Гуль»!

- Забав, к нам летит такая стая ра-… - начал, было, Локи, но был перебит рыком Беклемишевой:

- Все, уходим – последний маячок уже в утилизаторе!

Не успела я облегченно выдохнуть и «потянуться» к свернутому окошку из трансформера, как любимая подруга выдала коротенький монолог:

- Ульян, рули прямо на Рубеж – маячки вживляли какие-то конченые уроды, да еще и «завязали» на них жизнедеятельность организмов! Наша медкапсула не предназначена для операций на скорость и для работы сразу с двумя пациентами, поэтому я «разобрала» детей вручную и слишком быстро. Удержать – удержу. Обоих и с гарантией. Но «собирать» их желательно в реанимации…

…Уйти с планеты получилось только через полтора часа – практически весь флот, базирующийся на этой Фуджейре, включился в наши поиски, поэтому «мелочь» старательно засеивала масс-детекторами низкие орбиты в радиусе тысячи(!) километров от Диббы, МЗ-шки вывешивали минные объемы, десятки разнокалиберных кораблей РЭБ сканировали пространство, стараясь нащупать нашу сигнатуру, а тяжелые борта готовились отправить по целеуказанию тысячи средних и тяжелых противокорабельных ракет.

Слава богу, все их планы так планами и остались – вместо того, чтобы ломиться к Рубежу напрямик, Телепнева малым ходом и чуть ли не впритирку к поверхности вывела «Шелест» за пределы сканируемой зоны, подняла в космос над океаном и, плавно разгоняясь, направила почти перпендикулярно плоскости эклиптики. А еще через сорок минут скорректировала курс, передала управление Ярику, спустилась в «солнышко» и была отловлена парнями, успевшими просмотреть запись боя раз десять и пребывавшими в состоянии полнейшего охренения. Забава продолжала возиться с «пациентами» в трансформере, переоборудованном в больничную палату, поэтому просьбу Локи присмотреть за «девочкой» выполнила я – ворвалась в толпу почитателей пилотского таланта и рявкнула на весь корабль:

- Стоять!!! Все восторги, комплименты и тому подобную хрень будете высказывать после того, как Ульяна ополоснется и как следует выспится! Вопросы?!

Лиза и Настена нарисовались рядом со мной еще до того, как я договорила, и не только прикрыли собой Телепневу, но и помогли отвести ее в нашу каюту. Когда закрывшаяся дверь отсекла мужскую часть команды, Ведьма прислонилась к стене, слабо улыбнулась и обессиленно съехала на пол:

- Что-то ноги не держат…

- Неудивительно! – проворчала Шереметева-младшая после того, как заблокировала дверь. – Выложилась до последнего в бою, потом играла в прятки с целым флотом, а теперь поймала откат.

- Зато счастлива до безумия! – выдохнула Телепнева, уперлась затылком в переборку и закрыла глаза. – Первый реальный бой за четыре года, да еще и с теми, кого я люто ненавижу…

Я в темпе упала рядом с ней на колени и с помощью сестричек избавила от скафа. Затем Настена без какой-либо подсказки с моей стороны утащила его на чистку и зарядку картриджей, а мы с Лизой подняли Ульяну с пола, завели в душевую кабинку и как следует помыли. Закончив, высушили, уложили на кровать, накрыли одеялом, вырубили верхний свет и… озадаченно хмыкнули, услышав тяжелый вздох:

- Последние полчаса вырубалась на ходу, а сейчас сна ни в одном глазу. Только фрагменты боя и мельтешение разноцветных вспышек от уведомлений в пилотском интерфейсе, к которому я уже не подключена.

Я прилегла рядом с ней, подперла голову рукой и усмехнулась:

- Это мелочи. Куда важнее то, что ты сбила четыре корабля и отправила к предкам пару десятков уродов, готовивших для нас ловушку!

- Я только летала… - устало выдохнула она, сделала небольшую паузу и продолжила: - Оружейными системами «Шелеста» рулил Локи, а «Мастифами» и беспилотниками Озорник. Результат в разы круче, чем я могла представить даже в самых разнузданных мечтах: за один-единственный бой эта парочка уничтожила как минимум пару тысяч человек!

- Они что, шарахнули по торговому дому «Муайза»?! – ошарашенно воскликнули Шереметевы, а я похолодела, представив, какой хай поднимут правозащитники Объединенной Европы и Новой Америки, если эта атака зацепила хотя бы одного гражданского. Как оказалось, паниковала я зря:

- Неа. Через четыре минуты после того, как мы спрятались под «шапку», к высоким орбитам над местом боя начали подтягиваться корабли местного флота. Двум эсминцам амеровского производства, оказавшимся самыми шустрыми, фатально не повезло – по ним отработали системы ПКО захваченных нами опорных пунктов. Кстати, тяжелыми противокорабельными ракетами, правильно отвечающими за запросы «свой-чужой»! Да, три крейсера и линкор, подоспевшие к самому концу веселья, сожгли все беспилотники и превратили пусковые установки в пыль. Но поздновато – Озорник успел их перезарядить и отправить в космос еще один полный залп. И пусть большая часть этих ракет была сбита, две особо хитрые или удачливые БЧ все-таки дотянулись до одного из крейсеров и раскололи его на три здоровенных куска!

- Да уж, повеселились мы на славу… - хихикнула Лиза, подкатилась к Телепневой и обняла ее за талию: - Но ты вытащила наши прелестные задницы из абсолютно безвыходной ситуации, значит, подставляй щечку под поцелуи!

- И только попробуй отказаться! – «пригрозила» ей Настена, благодарно чмокнула Ульяну сразу после сестры, снова рухнула на кровать, закинула руку за голову и довольно оскалилась: - Локи переиграл местных тактиков, Ведьма – пилотов и операторов оружейных систем, Озорник – программистов, а наши боевые тройки – личный состав сразу двух опорных пунктов!

- Нет, не так! – авторитетно заявила я и последовала примеру Шереметевых. А потом объяснила, что имела в виду: - Местных тактиков, пилотов, ООС и программистов переиграли Мы! В смысле, командой, работавшей, как единый кулак. Именно поэтому получилось разнести настороженную ловушку, спасти детей и прилично потрепать флот.

Обдумав мои утверждения, Телепнева внезапно поежилась, затем подкатилась ко мне, уткнулась лбом в ключицу и глухо добавила:

- Да, именно МЫ! Мы переиграли этих тварей, Мы начали платить кровью за кровь, Мы…

Заметив, что ее начинает знобить, и сообразив, что она вот-вот ухнет в прошлое, я вспомнила, как Локи отогревал мою душу в первые дни после прилета с Фуджейры, прижала Телепневу к себе, запустила пальцы в волосы на затылке и еле слышно замурлыкала:

- Ульян, черная полоса, она не для нас, а для арабов! Это они остались на планете, среди дымящихся обломков кораблей, развалин двух опорных пунктов и многочисленных трупов, а мы летим на Рубеж. Живые и здоровые. Значит, стоит закрыть глаза и прислушаться к своим ощущениям, как окажется, что вокруг только яркий и уютный белый цвет – тепло наших душ, счастливое настоящее и железная уверенность в том, что будущее, которое мы уже начали создавать, будет в разы лучше…

Способ, придуманный Логачевым, не подвел – уже через пару минут нервная дрожь начала ослабевать, затем расслабились мышцы шеи и спины, а потом Телепнева обмякла и тихонько засопела. Тем не менее, прерывать немудреные ласки или размыкать объятия я и не подумала – поймала взгляд Лизы, внимательно прислушивавшейся к тому, что я несла, и тяжело вздохнула:

- Три месяца тому назад приблизительно так же плющило меня. Две недели, проведенные на Фуджейре, напоминали о себе не только в ночных кошмарах – отдельные фрагменты пережитого возникали перед глазами тогда, когда Ярослав и Забава упоминали его родителей или родственников, когда я видела свое отражение в зеркалах и оконных стеклах, вдумывалась в смысл самых обыденных фраз и так далее. Однако с момента возвращения на Рубеж я никогда не оставалась одна – эта парочка не отходила от меня ни на шаг, не позволяла возвращаться в прошлое, выдергивала из кошмаров и постепенно возвращала к нормальной жизни. Ульяну никто не похищал, но ей досталось не меньше, чем мне – за ее плечами одиннадцать лет всеобщего презрения и абсолютного одиночества, жуткая гибель сестры и смерть отца, безволие остальных родичей, выход из рода, Исповедь и так далее. Да, с силой воли у нее все в порядке, и все эти годы она не позволяла себе расслабляться. Но теперь, когда одиночество осталось в прошлом, а рядом с нею появились мы, скрепы, помогавшие держаться, основательно ослабли. Увы, в отличие от меня, Ульяна ощущает нашу поддержку только днем. А по ночам остается наедине со своими страхами. Поэтому после сильных вспышек эмоций ее кидает из крайности в крайность.

Настена приподнялась на локте, пристроила подбородок на плечо сестры и деловито кивнула:

- Дальше можешь не объяснять.

- Угу! – подтвердила Лиза. – Она своя. Значит, сделаем все, чтобы ее счастливое настоящее задавило кошмарное прошлое…

Глава 11. Ярослав Логачев.

30 июня 2352 года по ЕГК.

…К незапланированному визиту на Белогорье я готовился с момента вылета с Рубежа и предельно добросовестно. Во время разгона к зоне перехода наговорил и отправил сообщение со Станиславом Павловичем Деменковым, исполнительным директором концерна «Белогорье» и заказал ему еще два «Хищника» в том же исполнении, что и наша «Жуть», программное обеспечение к учебно-тренировочным капсулам, позволяющее наработать опыт управления этими машинами, и кое-что по мелочам. Второе сообщение, в комплекте с записью операции по извлечению маячков и видеоотчетом по бою, во время которого она проходила, улетело к экс-главе юридического департамента ВКС князю Алексею Станиславовичу Прозоровскому – в нем я просил провести независимую экспертизу целесообразности и правомочности действий моей любимой подруги. Третье ушло к старшим подругам. С целым списком вопросов и предложений.

Ответ на первое получил перед самым уходом в гипер, так что на следующее же корабельное «утро» определился с личностями, которые будут пилотировать сестричек нашей «Жути», и сразу же отправил их осваивать новый транспорт. А видеофайл от Анны Николаевны просмотрел только через сутки, зато в нем оказалось так много нужного и полезного, что бегать в рубку «Шелеста» и обратно пришлось раз пятнадцать. Но это нисколько не напрягало, ведь каждая такая «пробежка» добавляла прочности моим планам на ближайшее будущее.

Вопреки моим опасениям, большую часть идей, собранных в нечто цельное с активной помощью девчонок, удалось реализовать за первые три дня перелета. Поэтому начиная с «утра» четвертого я влился в тренировочный процесс, которым до этого был вынужден пренебрегать, и даже забрал «флаг» командира у Озорника. А к концу последнего дня даже умудрился замучить всю нашу команду до состояния нестояния и пошел навстречу Забаве, потребовавшей посвятить два часа перед посадкой «честно заслуженному» отдыху, «подготовке к выходу в свет» и тому подобной ерунде.

Правда, сам особо не расслаблялся – выбравшись из УТК, ополоснувшись и одевшись, рванул на летную палубу. Добравшись до «Шелеста» и поднявшись в рубку, просмотрел список полученных сообщений и, убедившись в том, что «Святогор» уже вошел в зону действия планетарной Сети, связался с Деменковым.

Счет за два новых «Хищника» заставил потрясенно хмыкнуть, но нисколько не расстроил – да, четыре с половиной миллиона рублей еще недавно казались безумной суммой, но после легализации вкладов на предъявителя, служивших «подушкой безопасности» для Дмитрия Алексеевича Романова, получения десяти процентов от оценочной стоимости «Левиафана» и «дойки» главы рода Бычковых я перестал задумываться о финансах. Так что необходимые средства были списаны со счета без каких-либо сомнений, и мы со Станиславом Павловичем принялись обсуждать менее значимые вопросы.

Еще четыре звонка, сделанные после этого, «убили» порядка получаса, в результате в свою каюту я поднялся за пятьдесят минут до посадки и не особенно загруженным. Поэтому неторопливо принял душ, поужинал с девчонками, переоделся в «Ратник» и еще добрых четверть часа валялся на диване, дожидаясь сигнала системы оповещения…

…Константин Германович улетел по своим делам чуть ли не раньше, чем крейсер завис на стояночных антигравах в центре посадочного квадрата. Проводив взглядом его «Триарий», наша компания поднялась на борт «Шелеста», а потом вместе с ним переместилась в знакомый подземный ангар. Личных вещей у команды было немного, поэтому я быстренько выгрузил из трюма нашу «Жуть», в два приема перевез четырнадцать человек к новеньким «Хищникам», дожидающимся нас на посадочной площадке для личного транспорта рядом с главным КПП космодрома, ввел коды доступа, прописался в их системах владельцем, дал доступ Зубу и Лешему, а через четверть часа влез в свой флаер и направил его к огромному световому пятну, подсвечивающему облака над Новомосковском.

Как и следовало ожидать, буквально через минуту после ожила конференцсвязь, и Змей с Ворогом начали терроризировать меня вопросами. Их интересовало все на свете – над какими городками и поселками мы пролетаем; сколько времени потребуется, чтобы добраться до столицы; есть ли у нас планы на следующее утро и так далее. Слава богу, на большинство их вопросов могла ответить Даша, поэтому я переадресовал их ей, а сам сосредоточился на пилотировании.

Почему именно я? Да потому, что мы летели не на одном, а на трех флаерах, двумя из которых управляли непрофессионалы. Соответственно, вариант, в котором я летаю, а оружейные системы и системы РЭБ всех трех машин управляются Телепневой, выглядел куда более жизнеспособным, чем тот, в котором она классно рулит «Жутью», а я и кто-нибудь из парней стреляем, кто во что горазд.

Кстати, управлять что «Шелестом», что «Жутью» в паре с Ульяной было на удивление комфортно и легко – она с легкостью встраивалась в любой формат работы, отрабатывала абсолютно любую задачу со впечатляющим КПД и незаметно сглаживала те немногие ошибки, которые я допускал. Ничуть не меньше радовало и обычное общение – приняв и душой, и сердцем советы Забавы и Даши, она постепенно врастала в семью и, кажется, уже не мыслила себя без нас. Что интересно, в ее понимании эта самая «семья» включала в себя и Лизу с Настей. Вероятнее всего, из-за того, что с момента вылета с Рубежа сестры Шереметевы все свободное время проводили рядом с ней и даже жили в ее каюте.

Перелет до окраины столицы прошел, можно сказать, в тишине – Даша негромко, но очень интересно и образно рассказывала о Белогорье, его столице, самых крупных районах города, Дворцовом Холме и династии Романовых, а Сашка с Витькой изредка задавали вопросы. Увы, после пересечения виртуальной границы города у парней загорелись глаза, и их бесконечные «А это что?», «А вы там были?», «А мы туда слетаем?» и т.д., начали надоедать даже мне, промолчавшему всю дорогу. В общем, в какой-то момент проснулась совесть, и я перетащил внимание почемучек на себя:

- А теперь послушайте меня. Для проживания бойцов группы «Сполох» выделен небольшой особнячок в районе Зеленые Холмы, который охраняется ничуть не хуже, чем Дворцовый Холм. С вероятностью в сто процентов ваше жилище окажется «заряженным», поэтому до соответствующей команды Озорника беседуете исключительно на отвлеченные темы. Кстати, от вашего дома до моего порядка двух минут лета…

- Локи, сегодня суббота. И двадцать два семнадцать по локальному времени… - «напомнил» Змей.

- Мероприятие, ради которого нас сюда выдернули, состоится завтра в шесть вечера. До него никаких вылетов в город. Если не хочется сидеть дома, можете прогуляться или полетать по району – ночных клубов и молодежных развлекательных центров тут нет, зато хватает очень хороших ресторанов, уютных кафешек и тихих парков.

- А что «тут» с красивыми девушками? – весело поинтересовался Ворог.

- Понятия не имею: мне за глаза хватает своих! – отшутился я. – Но уверен, что все прекрасно, ибо это столица Империи, а не заброшенный хутор на какой-нибудь Тьмутаракани !

- Слышь, Локи, а почему нас приветствуют чуть ли не все встречные и поперечные машины? – подал голос Зуб.

- Бремя известности… - мрачно буркнула Забава, явно вспомнившая наши недавние «приключения». Потом выглянула наружу и добавила: - На самом деле пока играют креном единицы и на всякий случай, ибо мы, «Сполохи», вроде как улетели. Но стоит им узнать, что наша компания в городе, как это самое бремя станет неподъемным!

- Ярик, а что у нас с планами на завтрашнее утро? – спросил дядька Фрол.

- Никаких. Можете дрыхнуть до потери пульса или расслабляться как-нибудь еще.

- Тогда я слетаю во дворец. Своим ходом. В смысле, на флаере, который за мной пришлют.

- Хорошо… - ответил я, затем уронил «Жуть» в нужный коридор замедления и отправил дежурному четвертого КПП коды идентификации двух новых «Хищников». А когда получил ожидаемый ответ, продолжил разговор: - Кстати, если вы посмотрите на передний обзорный экран, то увидите здоровенное темное пятно с редкими россыпями огней. Это и есть Зеленые Холмы, район, над которым не проходит ни одна воздушная трасса, не летают гражданские спутники и частные дроны, в котором каждый отдельный особняк окружен приличным зеленым парком, а большинство объектов инфраструктуры вписаны в ландшафт или располагаются под землей.

- Сейчас им особо не полюбуешься, ибо темно, но днем он выглядит чертовски красивым! – добавила Даша. - Только мы по нему так ни разу и не погуляли.

- Еще успеем! – пообещал я и привычно «поздоровался» с дежурной сменой КПП, после чего плавно скинул скорость и обратился к Зубу с Лешим: - Сейчас мы пройдем над нашим особняком, чтобы вы посмотрели на него со стороны и потом, двигаясь по трекерам, не пролетели мимо, а уже потом я покажу вам ваш…

…Изумрудный «Хищник» старших подруг сел на транспортную плиту без пяти одиннадцать, то есть, буквально через пару минут после того, как я закончил проверку системы безопасности. Я сообщил девчонкам о прибытии долгожданных совсем-не-гостей, спустился в ангар и подошел к месту, на который должна была припарковаться их машина. Флаер не заставил себя ждать. Правда, вместо того чтобы «сползти» с плиты в конечной точке траектории, поднял боковую дверь и выпустил наружу супруг Императора.

- Добрый вечер, Ярослав! – поздоровалась Романова, ступив на идеально отполированное покрытие пола. – Прости, что так поздно, но есть тема для разговора. Кстати, потом во дворец отвезешь?

- Добрый вечер! Ничего страшного. Отвезу, конечно.

Она развернулась на месте, толком не дослушав мой ответ, повелительно взмахнула рукой, отправила телохранителей восвояси и величественно «поплыла» к лифту под еле слышный шелест вечернего платья «под старину».

Белкина, одетая в том же стиле, ограничилась коротким кивком и двинулась следом. Зато, оказавшись в кабинке, первой «сняла» привычную «маску» и грустно улыбнулась:

- Привет, Локи! Мы искренне рады тебя видеть, хотя ваш прилет и не ко времени. Но об этом потом. Где там твои девчонки?

- Служба управления погодой обещает дождь, поэтому мы решили посидеть в игровой… - начал я. – Но ваши наряды…

Татьяна Константиновна посмотрела на свое отражение в зеркальной стенке лифта, приподняла плечи, из-за чего ее грудь, очень красиво подчеркнутая глубоким декольте, тяжело колыхнулась, и поморщилась:

- Мы сбежали с приема. Муж в курсе. Платья переоденем. В общем, первым делом веди к ближайшей гардеробной с терминалом ЦСД.

Отвел. И вызвал к ним Забаву с Дашей. На всякий случай. А сам поплелся в игровую, на переделку которой в свое время потратил очень приличные деньги.

Совсем-не-гостьи нарисовались на ее пороге от силы минут через десять, ошарашенно оглядели помещение и заулыбались:

- А у вас тут миленько!

Ну да, горы разнокалиберных подушек вместо традиционных диванов и кресел словно предлагали забыть обо всех условностях и как следует расслабиться. Мощнейшая ДАС со всеми гипотетически возможными наворотами, огромный голографический экран во всю стену и неимоверное количество разного рода консолей, джойстиков, пультов, манипуляторов и тому подобной дребедени, аккуратно разложенное по полочкам специального шкафа, позволяли зарубиться практически в любую игру. А терминал ЦСД в центре комнаты, пол, способный трансформироваться в три с лишним десятка разнообразных предметов обстановки, и оригинальные светильники, «вписанные» и в стены, и в потолок, и в пол, создавали уют. Причем не только в нашем понимании: оценив «продвинутый дизайн» помещения, обе дамы сорвались с места и попадали на свободные места. Благо новые наряды – свободные рубашки, завязанные узлом на животе, и бриджи в обтяжку – позволяли и не такое. Потом подгребли под себя подушки, повертелись, устраиваясь поудобнее, и унялись. Вернее, перестали ерзать, вспомнили, что еще не здоровались с Ульяной, Настеной и Лизой, помахали им ручками, а затем уставились на меня.

Первой, как обычно, заговорила Романова:

- Ваш рейд наделал очень много шума. Несмотря на то, что ни одна официальная структура Империи не признала вашего участия в этом мероприятии, абсолютное большинство сетевых экспертов по всему и вся, родовых аналитиков и дипломатов крупнейших государств ГС приписывают уничтожение семи кораблей арабских ВКС подразделению «Сполох». Приводятся даже доказательства. Скажем, амеровский новостной портал с говорящим названием «War» выложил на своей страничке два документальных фильма. Первый собран из фрагментов записей, сделанных арабской стороной «конфликта», а второй – из материалов, отснятых наблюдателями на учениях «Тьма-49» и «Рокот-51», в которых участвовал Шестой Ударный.

- И я… - негромко добавила Телепнева.

- По утверждениям наших экспертов, амеры в кои веки выложили не липу, и их утверждение, что манера пилотирования боевых кораблей в обеих фильмах практически идентична, соответствует действительности. А незначительная разница – следствие роста мастерства пилота… - продолжила Татьяна Константиновна, перевернулась на бок, подложила под голову чем-то понравившуюся подушку и плотоядно ухмыльнулась: - Кстати, некоторые эксперты углядели в этой разнице даже не рост, а прорыв на другой уровень. Ибо на учениях ты показывала уровень «чуть выше среднего», а теперь «отжигаешь, как боженька»!

- Это цитата одного из наших военных обозревателей, которая вознесла автора на второе место виртуального рейтинга сетевого журнала «Самое точное определение месяца»! – хохотнула Романова.

- Почему «как»?! – «обиделась» Забава. – Она отжигала с боженькой. На пару: с первой и до последней минуты боя оружейными системами «Шелеста» управлял бог розыгрышей и озорства!

- А ассистировал, в смысле, запускал ракеты с пусковых установок захваченных опорных пунктов хорошо известный вам Озорник… - решив восстановить справедливость, добавила Федосеева, однако Императрица пропустила эту фразу мимо ушей – заинтересованно посмотрела сначала на Телепневу, а потом на меня и вкрадчиво поинтересовалась:

- Что, спелись?

Я утвердительно кивнул:

- И еще как!

- Спасибо…

- И не только с ним… - мягко улыбнулась Ульяна, перебралась к терминалу ВСД и поинтересовалась, кто что будет пить.

Следующие пару минут нам было не до разговоров – мы озвучивали свои желания. И если я ограничился литром свежевыжатого сока манго, то дамы оторвались на славу, возжелав мороженого, фруктов, сыра и красного вина.

Пока ждали доставки, готовили «местность» под наиболее комфортное уничтожение вкусняшек, причем в меру своей фантазии. Самая «спокойная», Белкина, с помощью Даши подняла из пола «плавающий» столик на одну персону, а самая «буйная», Забава, решила использовать в качестве того же предмета обстановки мою грудную клетку. Поэтому перевернула меня на спину, практически закопала в подушки и улеглась на нижнюю половину тела. Тем самым, мотивировав Шереметеву-младшую на эксперименты в этом направлении. В итоге под жизнерадостный смех Анны Николаевны в «третий столик» превратили задницу Телепневой, художественно обложив эту часть тела штатного пилота семьи самыми мелкими подушками. В общем, этот отрезок времени получился очень веселым и, если можно так выразиться, легким. А после того, как большая часть заказа была уничтожена, старшие подруги вернулись к разговору и начали потихоньку «закручивать гайки»:

- Как вы наверняка понимаете, дипломаты, всевозможные аналитики и диванные эксперты по всему и вся занимаются не только поисками виновников уничтожения арабских кораблей. Второй не менее горячей темой прошедшей недели было обсуждение фантастической операции, сделанной неизвестным хирургом в сражающемся корабле. При этом копья ломались не только в Сети – Князь Прозоровский, которому ты, Ярик, столь предусмотрительно отправил все необходимые материалы, успел подать порядка полутора тысяч судебных исков против лиц, пытавшихся заляпать грязью доброе имя этого самого «неизвестного хирурга». И с вероятностью в сто процентов выиграет все процессы до единого. На том же поле попаслись и ИСБ-шники. Причем куда добросовестнее, чем обычно. В смысле, провели несколько успешных информационных атак, в результате чего волна недовольства девяноста шести с лишним процентов социально активных обывателей обрушилась на Халифат – государство, граждане которого не только похищают детей и вживляют в их тела маячки, но и наводят по ним ракеты.

- Однако не все так радужно, как хотелось бы… - перехватив нить разговора, вздохнула Белкина. – Любители половить рыбку в мутной воде раскачивают общественное мнение наших граждан сразу в нескольких плоскостях. Одни «народные трибуны», вроде как восхищаясь вами, «Сполохами», пытаются выяснить, чем занимались силовые структуры Империи все эти годы, и тихой сапой подтачивают народное уважение к правящей династии, ИСБ, флоту и спецподразделениям. Другие, осуждая вашу «безрассудность», пугают жителей Приграничья неизбежной войной между Империей и Халифатом. Третьи, наоборот, требуют уничтожить государство, в котором открыто торгуют нашими согражданами, и подбивают молодежь из дворянских родов к самостоятельным спасательным рейдам на арабские планеты.

- Про экономические последствия каждого такого заявления вроде резких скачков биржевых котировок и курсов валют, на чем предприимчивые дельцы делают приличные состояния, мы говорить не будем, ибо вам это вряд ли интересно. Поэтому остановимся на нынешнем отношении к вам нашей аристократии… - допив сок и поставив бокал на столик Татьяны Константиновны, сказала Романова. – Рода, которые обязаны вам спасением дочерей, настроены либо положительно, либо нейтрально. Но таких не так уж и много. А в большинстве остальных началось своего рода «расслоение». Дурная молодежь, насмотревшееся записей вашего награждения, рекламных роликов «Белогорья» и «Ижевских Оружейных Заводов», да еще и наслушавшаяся рассказов о суммах, полученных вами за голову шейха Аббаса, спасение «Левиафана» и во время «доения» главы рода Бычковых, жаждет подвигов и очень больших денег. Материально-технического обеспечения будущих рейдов, естественно, требует у старших родичей. А те бесятся, ибо понимают, что толпа буйных недорослей на боевых кораблях – это не только группы самоубийц, но и серьезнейшие проблемы как для их родов, так и для всего государства.

- А раз их детей и внуков невольно подзуживаем мы… - продолжила эту мысль Забава.

- …то на вас вину и возлагают! – кивнула Императрица, сделала небольшую паузу и тяжело вздохнула: - Что самое грустное, воинственные настроения набирают силу даже в спецслужбах, армии и во флоте: узнав о передислокации Первого и Второго Ударных флотов, о скорой войне заговорили даже некоторые адмиралы! Причем не осуждающе, а радостно.

- В общем, на этом фоне прогрессирующая влюбленность Мирослава и Леонида сразу во всю вашу пятерку кажется мелочью… - оглядев по очереди всех девчонок, подытожила Белкина. – Только это никакая не мелочь: парни строят далеко идущие планы и почему-то уверены, что у них все получится…

Глава 12. Дарья Федосеева.

30 июня 2352 года по ЕГК.

…Как я и предполагала, первыми из личных гардеробных вышли Ворог и Змей. Желание забить на все и вся, сорваться с места, заорать что-нибудь восторженное и рвануть к нам на форсаже горело в их глазах, но парни держались изо всех сил – чинно прошли разделявшие нас два десятка метров, замерли напротив ниши и изобразили памятники самим себе. Естественно, развернув плечи и выпятив грудь, дабы награды было видно за километр. Зато в чат команды строчили, как из бортовой скорострелки «Шелеста»:

«Черт, черт, черт, нам это снится, правда?!»

«Локи, этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!»

Ярик ответил сразу на оба крика души:

«Может. И НЕ спите – вот такая у вас хитрая объективная реальность…»

«Нет, я понимаю, что это Большая Политика, но все же…» - не удовлетворенный этим объяснением, написал Александр и основательно взбесил Логачева:

«И чины, и ордена честно заслужены: вы мотаетесь в рейды с четырнадцати лет, то есть, ведете войну уже четыре с лишним года!»

Не успела я прочитать это сообщение, как под ним возникло еще одно. За подписью Фрола Романовича:

«Никакой Большой Политики в этом деле нет и быть не может: решения о пожаловании чинов и орденов принимались на основании отчетов о вполне конкретных рейдах. Именно поэтому вы пожалованы орденом Святого Станислава третьей степени, самым младшим в иерархии орденов Империи Росс. Да, вы можете сказать, что заслуги ваших старших родственников перед государством в разы выше, чем ваши. И это действительно так. Но есть нюанс: вы официально призваны на действительную военную службу в специальное подразделение Гвардии, а они нет. Все остальное несложно додумать и без моей помощи…»

Получив такую отповедь, страдальцы покраснели и опустили взгляды. Пришлось их успокаивать. По-нашему, порубежному:

«Парни, мы в боевом режиме. Поэтому задвиньте куда подальше все левые мысли и сосредоточьтесь на поставленных задачах. Если не знаете, как, то можете взять пример с Настены…»

Шереметева-старшая, только-только покинувшая гардеробную, двигалась в нашу сторону столь же уверенно и неотвратимо, как атакующий тяжелый планетарный танк. И, судя по предельно серьезному выражению лица и холодному прищуру глаз, пребывала в том самом трансе, входить в который научилась еще на «Левиафане». Ну, а на такие «мелочи», как лейтенантские погоны на плечах и орден Святого Станислава с мечами, болтающийся на груди, ее в принципе не волновали.

Пока Змей с Ворогом оценивали ее состояние, в коридор начали вываливаться и все остальные «Сполохи». Дождавшись появления Зуба, освободившегося самым последним, Ярик на мгновение поплыл взглядом, видимо, посмотрев на часы, затем встал с дивана, помог подняться Забаве, мне и Ульяне, пристально оглядел всех по очереди, а потом активировал пиктограмму «Следуйте за мной».

Мы в темпе перестроились в заранее оговоренный ордер и вышли в лифтовый холл. Там немного постояли, дожидаясь появления Императорских Гвардейцев, и последовали за ними.

Всю дорогу до одного из вспомогательных помещений, примыкающих к Большому залу для приемов, я проторчала в семейном чате. Сначала «грызлась» с Лизой, доказывая, что ордена на женской груди должны не висеть, а лежать, причем не абы как, а под тем же углом, что и у меня. А когда возмущенные девчонки объявили мне войну на уничтожение, просила у Локи защиты. В результате самая нудная часть дня – ожидание начала запланированного шоу черт знает, где – прошла мимо меня. И слава богу. Ведь благодаря этому порог зала для приемов я переступила бодрой, свежей и в прекраснейшем настроении. А когда увидела знакомую пелену односторонней голограммы, отделяющую нас от приглашенных гостей, вспомнила первое награждение и настроилась на долгое ожидание. Как вскоре выяснилось, напрасно – не прошло и двух минут, как прожекторы осветили тронное возвышение, и густой бас-баритон Императора, усиленный мощной акустической системой огромного помещения, заставил всех присутствующих замолчать, развернуться на месте и уставиться на самодержца.

Переливать из пустого в порожнее и сотрясать воздух впустую Петр Николаевич не любил, поэтому поздоровался с подданными и гостями, заявил, что искренне рад, что они откликнулись на его приглашение, и взял быка за рога:

- Думаю, вы обратили внимание на то, что в приглашениях отсутствовала тема приема. Нет, это не ошибка – я хотел сделать вам сюрприз. Впрочем, начну издалека. Император Александр Третий, Миротворец, утверждал, что у России всего два союзника – ее армия и флот. Я считаю, что у Империи Росс союзников на одного больше. И третий – это наши специальные подразделения, которые защищают нас от врагов, ведущих невидимые войны даже в мирное время. С одним из таких подразделений я и планирую вас познакомить. И, заодно, снять гриф секретности с части проведенных ими операций.

После этих слов Романов сделал небольшую паузу, чтобы проследить взглядом за одним из дворцовых дронов, спикировавших к кому-то из гостей, и ответил на как-то уж очень вовремя «вырвавшийся» вопрос:

- Да, вы угадали, это отдельная группа особого назначения «Сполох»!

Пока зал переваривал новость, Император с интересом вглядывался в лица тех аристократов, которые находились в непосредственной близости к трону. Потом решил, что пауза получилась достаточно длинной, и усмехнулся:

- В глазах многих из вас горит вопрос: «А почему именно с ними?» Ответить на него проще простого – за последние несколько месяцев «Сполохи» умудрились проявить себя в таком количестве резонансных дел, что замалчивать их заслуги стало проблематично. А после первой же ошибки одного из сотрудников группы информационного обеспечения еще и бессмысленно. Так что я решил совместить приятное с полезным. В смысле, представить Империи ее героев и, как недавно выразился их командир, восстановить справедливость. Итак, встречайте – отдельная группа особого назначения «Сполох»!!!

Таймер, возникший в наших ТК-шках за десять секунд до завершения этой части речи, бодренько обнулился, пелена спала, и весь зал в едином порыве скрестил взгляды на нашем строю.

Пока Петр Николаевич тянул очередную «театральную» паузу, я пыталась представить тот безумный объем работы, который должны были проделать подчиненные князя Мещерского для того, чтобы залегендировать наши «настоящие» биографии. Ведь только на одном Рубеже им требовалось надавить на глав как минимум трех не самых слабых родов, побеседовать с каждым Логачевым, Отяевым и Неплюевым, взять с них подписки о неразглашении и так далее! Тем временем Романов, наконец, прервал затянувшееся молчание, и я снова превратилась в слух:

- Само собой, выдавать все тайны этого подразделения я не собираюсь. Поэтому для вас его история начнется с их первой операции, результаты которой мы не смогли утаить. Я имею в виду показательное уничтожение шейха Аббаса бин Анвара аль-Галиба, кровавого маньяка, который за двенадцать лет регулярного и безнаказанного истязания наших с вами соотечественниц уверовал в свою неуязвимость. Впрочем, в тот момент о роли «Сполохов» в этой операции никто не догадывался, поэтому с Рубежа на Белогорье задействованная часть подразделения решила добираться на гражданском круизном лайнере. И совершенно случайно влипла в историю, которую каждый из вас способен пересказать ничуть не хуже меня. Поэтому останавливаться на этой части повествования я не буду. Скажу лишь, что утечка информации, которая в конечном итоге вынудила меня снять гриф секретности со «Сполохов», случилась во время подготовки к награждению. Впрочем, об этом вы, наверняка, как минимум, слышали, поэтому я расскажу о той грани деятельности офицеров этого подразделения, о которой до недавнего времени знали лишь посвященные.

В этот момент сразу на нескольких огромных голоэкранах начали крутить рекламные ролики «Хищника», которые, вне всякого сомнения, хотя бы раз видел каждый взрослый гражданин Империи, и Романов расплылся в плотоядной улыбке:

- Абсолютное большинство наших сограждан непоколебимо уверены в том, что с середины апреля по середину мая треть личного состава «Сполохов» почивала на лаврах и вела праздный образ жизни. То есть, летала на жутко дорогом фраере по ресторанам и ночным клубам, встречалась с главами самых известных аристократических родов Империи и так далее. Однако на самом деле все было с точностью до наоборот. Мотаясь по Новомосковску на специально оборудованном флаере «Хищник» вроде как по делам, полковник Императорской Гвардии Ярослав Викторович Логачев и четыре его подчиненные старательно изображали очень вкусную приманку для диверсионно-разведывательных групп центрального разведывательного управления Новой Америки и боевых групп из Арабского Халифата, планировавших получить пятьдесят миллионов дирхамов за голову человека, уничтожившего шейха Аббаса. Изображали истово, с огоньком, в результате чего всего за месяц на пару с коллегами из ИСБ основательно проредили ряды и первых, и вторых. И теперь я покажу, как это было…

Сценаристы, режиссеры и клипмейкеры ИСБ постарались на славу, поэтому следующие шесть с половиной минут гости, собравшиеся в Большом Зале для приемов, не видели ничего, кроме происходящего на голоэкранах. Нарезка, собранная из фрагментов записей, снятых с сотен камер, показывала самые жуткие и трагические моменты покушений, да так, что заставляла зрителей то вскрикивать в ужасе, то потрясенно охать, то сглатывать подкатившие к горлу комки. Скажу больше – проняло даже меня, непосредственную участницу всего демонстрируемого. В результате к концу просмотра мое сердце колотилось, как сумасшедшее, губы пересохли, а правая рука сама собой тянулась к рукояти игольника. Слава богу, Романов не планировал превращать прием в сеанс просмотра документальных фильмов, поэтому, прервав показ на «самом интересном месте», продолжил говорить:

- Пока «Сполохи» развлекались с незваными гостями Империи, мы готовили им правовой фундамент для следующего задания. Точнее, законопроект, регламентирующий борьбу с людоловами. К сожалению, в этот же период информация о подразделении расползлась слишком широко, и мне пришлось снять с него гриф секретности. Внезапное изменение статуса никак не сказалось на эффективности наших героев: в одночасье оказавшись в фокусе внимания соотечественников, Ярослав Викторович Логачев и его подчиненные уничтожили все известные нам боевые группы и сосредоточились на подготовке к передислокации на Рубеж. Кстати, эта подготовка тоже получилась феерической – подобрав себе в команду пилота экстра-класса, командир «Сполохов» помог новому члену группы восстановить справедливость, разобрался с лицами, выдавшими себя за сотрудников полиции, чтобы как следует пощипать «внезапно разбогатевших счастливчиков», поставил на место главу одного из аристократических родов, переоценившего свои силы, и только потом отбыл на Рубеж. Где и развернулся во всю ширь своей души…

Рассказ про наш первый тренировочный рейд, сопровождаемый показом соответствующих записей, я слушала вполуха, так как отвечала на вопросы Анны Николаевны и делилась некоторыми ее соображениями с остальной командой. Тем не менее, частью сознания откладывала в память особенности новой легенды, чтобы в дальнейшем не попасть впросак. Поэтому вовремя среагировала на «нестандартное» изменение в интонациях Романова и снова сосредоточилась на его речи:

- …наказание шейха Саида аль ибн-Мутамира почему-то задело чувствительные души тех, кто покрывает деятельность современных рабовладельцев. И контрразведка Арабского Халифата, настропаленная Большим Начальством, решила заманить «Сполохов» в ловушку…

«И еще одна неприятная новость. Озорник только что хакнул коммы Мирослава и Леонида. Старую переписку они, оказывается, добросовестно удаляют, однако читать текущую ничего не мешает. Забивать тебе голову всем объемом полученной информации не буду. Скажу лишь, что они вас поделили: мой сын собирается соблазнить тебя, а сын Татьяны – Забаву. Химия, способная облегчить этот процесс, уже добыта и «заряжена» в их коммы, «ассистенты» из ближайших друзей готовы отыграть необходимые роли, а прикормленный оператор дворцовой СКД залил в систему программу, которая автоматически затрет весь «компромат». К сожалению, определить тип вещества, с помощью которого они собираются понизить критичность вашего мышления и вызвать неуемное желание, пока не получается, так что прикрывайтесь по полной программе. А если что-то пойдет не так, улетайте с приема, не думая о последствиях – их мы с Татьяной возьмем на себя…»

Это сообщение Императрицы настолько взбесило, что следующие полминуты я не слышала никого и ничего. Хорошо, Локи обратил внимание на резкое изменение частоты сердечных сокращений и активировал впрыск боевого коктейля – благодаря этому мне удалось справиться со вспышкой гнева и начать нормально соображать. Само собой, первое, что я сделала после этого – переслала Ярославу весь текст предупреждения целиком. А потом получила еще одно послание:

«Да, кстати, имейте в виду, что я сделала все возможное, чтобы унять интерес наших сыновей: еще до вашего прилета аргументированно описала мужу сложившуюся ситуацию и возможные последствия их деятельности, а потом практически заставила его «пойти на поводу у их любопытства» и слить дезинформацию о вас и вашем подразделении. Теперь Мирослав и Леонид непоколебимо уверены в том, что все происходящее никакой не фарс, а небольшая часть правды. То есть, Локи – оперативник-профессионал, ровесник Озорника, прошедший процедуру глубокой коррекции личности; за его плечами кладбище на не одну тысячу врагов; Забава и часть «новых бойцов» группы – его коллеги из «прежних» времен и так далее. Увы, малолетние придурки считают себя бессмертными и жаждут подергать тигра за усы. Я в бешенстве, но пока ничего более действенного придумать не могу…»

Задвинув куда подальше очередную вспышку эмоций, я отправила это сообщение все тому же Ярику. Затем искренне и с душой поблагодарила Анну Николаевну за все, что она для нас делает, и вгляделась в ближайший голоэкран, на котором шел очень знакомый воздушный бой. Ну и, конечно же, вслушалась в комментарии Романова:

- …Как видите, посол Арабского Халифата имел все основания для недовольства: один-единственный дальний разведчик «Шелест», пилотируемый капитаном Императорской Гвардии Ульяной Всеволодовной Телепневой, и два «Мастифа», захваченные «Сполохами» без шума и пыли, ссаживают с небес еще и новейший эсминец проекта «Эсфирь»! А вот на свалку истории отправляется еще один такой же кораблик. Но и это еще не все – не пройдет и минуты, как арабские ракеты земля-космос собьют тяжелый крейсер!

За последними мгновениями жизни грозной боевой машины зал наблюдал, затаив дыхание. А когда его корпус вдруг раскололся на части, взорвался аплодисментами!

- Как метко выразился один из наших военных обозревателей, в этом бою госпожа Телепнева отжигала, как боженька… - хохотнул Император сразу после того, как восторги немного поутихли. – Но и это – лишь одна грань происходившего в тот момент: во время сложнейшего боя штатный врач «Сполохов», майор Императорской Гвардии Беклемишева Забава Олеговна, оперировала детей, в тела которых контрразведчики Халифата вживили маячки наведения противокорабельных ракет!

Фрагменты записей с камер трансформера, «Державы» Панацеи и верхней крышки медкапсулы были подобраны с изуверской жесткостью. Поэтому к концу двухминутной нарезки позеленели даже самые стойкие гости приема. А особо впечатлительные персоны либо в спешке покинули зал, либо зажмурились и заткнули уши. Впрочем, такие мелочи Петра Николаевича «не волновали»: дождавшись финальных кадров, он прервал молчание и объяснил причины, заставившие Забаву оперировать именно так. Потом показал еще одну нарезку, которая наглядно демонстрировала многочасовой процесс удержания детей «по эту сторону грани между жизнью и смертью», дал гостям возможность послушать мнения двух известнейших хирургов Империи и подвел итоги:

- Как видите, «Сполохи» опять сделали невозможное – расстроили контрразведку Халифата, проигнорировав настороженную ловушку, сожгли восемь ботов огневой поддержки, чтобы вытащить Веронику и Дениса Коростелевых из бронированного лимузина, достали из их тел маячки, сбили семь боевых кораблей ВКС Арабского Халифата, активировали генератор маскировочного поля, вырвались из сплошного кольца вражеских кораблей и вернулись на Рубеж. Не знаю, как вы, а я в восторге. Поэтому воспользуюсь возможностью и отвечу на ноту протеста, врученную мне послом Арабского Халифата, в вашем присутствии: господин Юсуф аль Сайф, действия отдельной группы особого назначения Императорской Гвардии «Сполох» абсолютно законны, поэтому подразделение продолжит уничтожение людоловов, лиц, обращающих в рабство моих подданных, и конечных покупателей живого товара. Ну, и в качестве вишенки для торта могу сказать, что подумываю отправить на Рубеж еще пару-тройку «Шелестов», так понравившихся вашему флоту…

Глава 13. Ярослав Логачев.

1 июля 2352 года по ЕГК.

…Сообщение от Петра Николаевича Романова упало мне в личку в шестом часу утра, прервав какой-то сумбурный и не очень понятный сон. Вернувшись в сознание и прочитав два коротеньких предложений, я не поверил собственным глазам и перечитал их снова. Когда убедился, что первый раз не ошибся, озадаченно почесал затылок и отправил ему односложный ответ:

«Жду…»

А потом, перечитав послание в третий раз, немного подумал, затем подключился к системе, включил нагрев каменки в сауне и разбудил Забаву с Дашей.

В смысл моих объяснений девчонки врубились раза с третьего, так как мы вернулись домой в четвертом часу утра вымотанными до предела и не выспались от слова «совсем». Однако вникнув в то, что я сказал, заставили себя слезть с кровати, подхватили сбруи с оружием и, очень неплохо изображая свежевосставших зомби, поплелись к выходу.

Проводив их взглядом, я бездумно потер подбородок, а через какое-то время сообразил, что продолжаю спать, просто сидя и уперевшись невидящим взглядом в стену. Решив, что это неправильно, потряс головой и встал. Затем подхватил кобуры, обошел кровать и обратил внимание на то, что не одет.

Встречать гостей из дворца абы в чем я не мог, поэтому натянул штаны и рубашку, превратил голограмму на ближайшей стене в огромное зеркало, убедился, что выгляжу терпимо, и выперся в коридор. А окончательно проснулся уже в ангаре, когда увидел лица старших подруг и оценил их состояние: если Татьяна Константиновна выглядела более-менее нормально, то Анна Константиновна была вне себя от ярости. Более того, судя по растрепанным волосам, сверкающим глазам, гневно раздувающимся ноздрям и сжатым кулакам со сбитыми костяшками, пребывала в этом состоянии достаточно долго.

Эти выводы косвенно подтвердила реакция их телохранителей и пилота – стоило Императрице раздраженно взмахнуть рукой, как первых сдуло из проема боковой двери, а второй торопливо развернул «Хищник» на сто восемьдесят градусов. Видимо, пытаясь показать, что уже летит домой.

Пока мы добирались до лифта, обе дамы угрюмо молчали. А после того, как вошли в кабинку, зачем-то вспомнили о приличиях – Белкина дотронулась до моего предплечья, дождалась, пока я на нее посмотрю, и виновато вздохнула, а Романова хрипло извинилась:

- Я в диком бешенстве. Могу себя повести неадекватно. Заранее прошу прощения. И-и-и… что у нас в программе?

- Не очень жаркая сауна… - ответил я и счел необходимым уточнить: - В компании Забавы, Даши и меня.

- Самое оно… - после недолгих раздумий заявила Императрица, первой вышла в коридор, повернула налево и изобразила планетарный танк. В смысле, сорвалась с места так резко и уверенно, будто шла в атаку.

Приблизительно в том же режиме она «пообщалась» с Беклемишевой и Федосеевой – обнаружив их стоящими перед открытой дверью ее любимой раздевалки, требовательно мотнула головой, то ли предлагая составить им компанию, то ли приказывая это, первой сорвалась с места и раздраженно рванула «липучки» на платье еще до того, как переступила через порог.

Судя по тому, что все четверо вышли наружу от силы минуты через три, подбирать новые купальники и ждать доставки Романова с Белкиной были не в состоянии. Видеть их замотанными в простыни было непривычно, но я сделал вид, что все нормально, пропустил дам вперед и пристроился следом. А в сауне последовал их примеру, то есть, не лег, а сел. На нижнюю полку. И прислонился к верхней.

Первые минут десять мы только грелись. Не могу сказать, что молчание было комфортным, но, вне всякого сомнения, женщин потихоньку отпускало, поэтому я смиренно ждал. И, в конце концов, дождался саркастичного признания Императрицы:

- Семейные разборки, можно сказать, удались…

- Нормального разговора не получилось: ублюдки, которых мы воспитали, отказывались понимать, что мы им говорили! – как-то резковато продолжила Белкина. – Упирались даже тогда, когда Петр зачитал соответствующие статьи Уголовного Уложения и заявил, что каждый из них честно заслужил шесть лет тюрьмы.

- И тут у меня сорвало крышу. Напрочь… - криво усмехнулась Романова.

- В итоге у Мирослава сломаны челюсть, левая рука и несколько ребер, а у Лени нос, обе ключицы и колено… - прокомментировала ее подруга.

Я и раньше догадывался, что Императрица достаточно жесткая личность, но от этой новости потерял дар речи. А когда услышал ее дополнение, совсем другими глазами посмотрел и на «мягкую и домашнюю» Татьяну Константиновну:

- Таня тоже отличилась – отбила сыну гениталии, а потом дала слово, что в следующий раз, когда они решат принудить к близости какую-нибудь девушку, кастрирует обоих к чертовой матери.

Дальше было еще «интереснее»: покалеченный, но не сдавшийся Мирослав решил проявить характер и поинтересовался у матери, не проще ли ей сказать, что их с Леонидом для нее уже НЕТ. В результате озверевший Император ударом кулака отправил сына в нокаут, вытолкал обеих супруг из комнаты от греха подальше и связался со мной.

- В общем, радоваться нечему… - угрюмо подытожила Белкина. И заставила подругу «возмутиться»:

- Почему это? Петя обещал перевести сыновей в военную академию закрытого типа; Забава с Дашей основательно проредили ряды шушеры, крутившейся возле них; свадьба Мирослава с Куракиной переносится на неопределенный срок; место, в которое нас «сослали», в разы комфортнее, чем дворец. В общем, осталось как-нибудь расслабиться. А то меня до сих пор трясет…

- Можем сделать вам массаж… - предложила Федосеева.

Женщины задумчиво переглянулись и кивнули. А когда я встал и качнулся к выходу, убедили остаться:

- Мы еще не договорили, поэтому можешь лечь на полку лицом вниз и смотреть в стену.

Следующие четверть часа в сауне было тихо – Даша, сбегавшая за массажным маслом, «оседлала» Анну Николаевну и вдумчиво разминала ей плечи, Забава мяла Татьяну Константиновну, а я, закрыв глаза, пересматривал отдельные фрагменты только что закончившегося разговора и анализировал как слова, так и самые незначительные нюансы поведения обеих женщин. А еще удивлялся. Чему? Сильнее всего реакции Романовых на «шалости» сыновей: улетая из дворца по настоятельной просьбе Императора, лишь немного не дотягивающей до прямого приказа, я был уверен, что более-менее серьезно пострадает только четверка «стрелочников», а истинные виновники «интриги» отделаются малой кровью. Чуть меньше дурел от жесткости, последовательности и бескомпромиссности обеих старших подруг: вместо того, чтобы воспитывать сыновей мягкими увещеваниями, горькими слезами или стенаниями, как сделало бы большинство «добрых мам», они не побоялись показаться «злыми»; не изменили принципам даже в столь неоднозначной ситуации, как эта, и считали правильным решение мужа изменить ближайшее будущее Мирослава и Леонида.

Да, чисто теоретически можно было бы пострадать из-за того, что наказание за использование подобной химии, хранение наркотиков и попытку принуждения Забавы с Дашей к сексуальной близости могло бы быть и посерьезнее. Но розовых очков я не носил даже в детстве, поэтому понимал, что род Романовых стоит над законом, и не тратил время на всякую ерунду вроде бессмысленных умствований или рефлексий.

Ну, и еще одной темой, занимавшей мои мысли, были размышления о будущем. Точнее, о тех далеких временах, когда Петр Николаевич уступит трон своему сыну, и новый Император вспомнит старые обиды. Бояться не боялся. Но догадывался, что о визитах на Белогорье придется забыть. И лишний раз оглядываться даже на родном Рубеже. Правда, как следует обдумать веселые перспективы не получилось, так как в это время «ожила» Анна Николаевна.

Сначала расслабленно пробормотала, что у Даши волшебные руки и заявила, что продаст душу за лишний час такого удовольствия. А через какое-то время тяжело вздохнула и подняла весьма интересную тему для разговора:

- Вряд ли я ошибусь, предположив, что вы не раз задумывались о мотивах нашего не самого стандартного отношения к вашей компании, но так и не поняли, что нам от вас надо.

Желания услышать ответ я в ее голосе не почувствовал, поэтому просто пожал плечами. И, вероятнее всего, не прогадал:

- После того, что случилось между вами и нашими детьми, любые, даже самые незначительные недоговоренности могут уничтожить ваше доверие, поэтому я решила расставить все точки над «i». И начну со своего детства. Ты, Даша, наверняка знаешь, что мой отец ушел в отставку с должности командующего Первого Пограничного в чине адмирала. Но это знание – лишь слова, поверхностный и очень приблизительный срез Личности, которую я боготворю до сих пор. А на самом деле папа был Защитником. По духу, стилю мышления и поведению. Да, абсолютное большинство его друзей и знакомых считали, что он излишне резок, бескомпромиссен и принципиален, но мне его мировоззрение казалось идеальным и единственно возможным. Ведь он любил Империю больше жизни, требовал от других только то, что делал сам, держал Слово, чего бы это ни стоило, для семьи и друзей был живым воплощением добра, нежности и понимания, а для врагов самой Смертью.

После этих слов Анна Николаевна ненадолго прервалась, то ли собираясь с мыслями, то ли ненадолго ухнув в прошлое, а потом тяжело вздохнула:

- Нас, своих детей, он воспитывал в том же духе. И небезуспешно – мой старший брат, Владимир, закончил и среднюю школу, и Белогорскую Летную Академию лучшим в потоке, был распределен в Восьмой Пограничный, всего за шесть лет дорос до командира эсминца, а потом погиб. В Левенской Бойне. Прикрыв своим кораблем линкор командующего флотом, как полагалось сыну Защитника. Второй брат, Дмитрий, стал спасателем. Одним из лучших на Кондопоге. А восемь лет назад, уже будучи заместителем начальника городского отделения МЧС, одним из первых прибыл к загоревшимся Миусским окружным складам ракетного вооружения, пробился к солдатам, спрятавшимся от чудовищных взрывов в подвале рембазы, а на обратном пути попал под шальной снаряд. Детство, проведенное рядом с такими мужчинами, не могло не сказаться на моем характере: в моей личной табели о рангах на первом месте стоит долг перед Империей, на втором – верность мужу, третье занимает Татьяна, а любовь к сыну, личные интересы и все остальное отодвинуты на четвертое и далее…

Пока Императрица описывала характер отца, рассказывала о покойных братьях и о своей табели о рангах, я пытался представить себя на ее месте. Получалось откровенно плохо – если жизнь до замужества получалась цельной, насыщенной и счастливой, то после «перемещения» урожденной Вадбольской во дворец не складывалось вообще ничего. Так оно, собственно, и оказалось:

- Как вы наверняка знаете, мой брак был компромиссом, позволившим примирить две крупные фракции при дворе предыдущего Императора. Я согласилась выйти замуж за Петра сразу по нескольким причинам: во-первых, понимала, что этот шаг может помочь правящей династии и выведет государство из затяжного политического кризиса, во-вторых, была уверена, что смогу стать Императрицей, достойной Империи, которую безумно люблю, в-третьих, знала, что мой будущий супруг честно заслужил прозвище Защитник и считала, что плохого человека так не окрестят. В общем, венчалась с гордо поднятой головой, клялась быть верной мужу и душой, и сердцем, а когда узнала, что ношу под сердцем сына, была по-настоящему счастлива, ибо с первой же попытки подарила мужу наследника!

Сомнений в том, что все рассказанное – правда от первого до последнего слова, не было никаких: каждый новый факт, сообщаемый Анной Николаевной, идеально укладывался в то представление о характере этой женщины, которое у меня сложилось. Поэтому я вслушивался в ее голос не столько разумом, сколько душой:

- Тут я, пожалуй, ненадолго прервусь и расскажу о главной мечте своей жизни. Сколько себя помню, мечтала родить любимому мужу трех мальчишек и трех девчушек, а потом вырастить их такими же достойными личностями, как мой папа. С каждым прожитым годом эта мечта все усложнялась. Сначала у каждого придуманного ребенка появилось имя, потом сформировался и закалился свой, особенный характер, а лет в десять я вдруг поняла, что одними грезами мечты в реальность не воплотить, и начала штудировать учебники по педагогике. В общем, рождение Милослава стало первым шагом к реализации моих планов. Рождение Таниного Леньки – вторым: да, в тот момент до дружбы с нею было еще очень далеко, но я действительно люблю детей, поэтому приняла его, как своего.

Если я правильно понял, точно так же Анна Николаевна радовалась и дочерям-погодкам своей «соперницы». А потом розовые очки начали тускнеть и где-то потерялись. Ведь «всесильная Императрица» вдруг увидела дворцовую жизнь такой, какая она есть на самом деле, и постепенно начала сходить с ума от непрекращающихся интриг и борьбы за место под солнцем, от лицемерия и алчности, властолюбия и подлости, безнравственности и откровенной порочности. Да, она пыталась с этим бороться, но война с ветряными мельницами, которую она начала уже в тандеме с Татьяной Николаевной, закончилась их сокрушительным поражением – мало того, что ни одно их нововведение не заработало, так они внезапно заметили, что дворцовая гнусь постепенно меняет их детей! И тогда женщины взбунтовались. В смысле, вызвали мужа на разговор и заявили, их браки были ошибкой, что дворец не место для воспитания нормальных детей и что рожать в таких условиях они больше не будут. Романов пытался обижаться, уговаривать и даже хитрить. Но без толку: спевшиеся подруги стоически перенесли восемь месяцев полнейшего игнора, во время примирения и последовавших за ним «переговоров» не уступили ни пяди, а когда обнаружили, что беременны, не только сделали медикаментозные аборты, но и добились увольнения врачей, которые по требованию Петра Николаевича втихаря разблокировали им фаллопиевы трубы!

- В какой-то момент Петр понял, что мы ни за что не переиграем свое решение, и начал выстраивать отношения заново. Причем не только на словах – прекрасно зная, что нам не нравится больше всего, он несколько лет бился головой об стену, пытаясь изменить мировоззрение своего окружения. Увы, справиться с этой гидрой оказалось выше его сил, и он постарался уделять как можно больше времени Милославу, Леониду и обеим дочерям Татьяны. Обнаружив, что в каждом из них все равно появляются и расцветают буйным цветом не самые достойные черты характера, стал менять воспитателей. К сожалению, не сработало и это. Хотя мы тоже вкладывали в детей души и проводили с ними практически все свободное время.

- Как ни обидно это признавать, но еще вчера утром мы с Аней были уверены, что при том количестве соблазнов, которые окружали наших детей с самого рождения, они выросли более-менее ничего… - скрипнув зубами, буркнула Белкина и резанула правду-матку: - А оказалось, что они ничем не отличаются от своей ублюдочной свиты!

Второе предложение и слова, намеренно выделенные интонацией, дали понять, что эта женщина переживает крушение своих надежд ничуть не менее сильно, чем Романова. А та, дав подруге выговориться, вдруг озвучила мысль, к которой подводила нас все это время:

- На самом деле я понимала, что наши сыновья растут избалованными скотами, последние года три. И даже пыталась заставить себя смириться с тем, что мечту всей жизни пора отпускать. Увы, мечта сопротивлялась и регулярно приходила в счастливых снах. А потом появились вы. Точно такие, какими должны были стать мои нерожденные дети. Поэтому я вам помогаю. И буду помогать всем, чем смогу, даже если вы прямо сейчас рассмеетесь мне в лицо!

- Не рассмеемся! – твердо сказал я и с хрустом сжал кулаки: - Знаете, среди людей, которые мне по-настоящему дороги и которым я, не задумываясь, подставлю спину, нет ни одного моего кровного родственника. Тем не менее, я считаю Забаву, Дашу, сестер Шереметевых и Ульяну своей семьей, хотя отношения между нами не имеют ничего общего с традиционной трактовкой этого понятия. Но трактовки и традиции нас интересуют не особо – мы живем друг другом, у нас одна цель на всех, и нам плевать на весь окружающий мир, кроме нами же подобранной команды и вас с Татьяной Константиновной.

- Если ты вербуешь нас в вашу семью-которая-не-семья, то мы согласны! – нервно хохотнула Романова. И ляпнула: - Мамами называть будешь?

Я опешил, ибо никого никуда не вербовал, а просто пытался морально поддержать тех, кого считал своими! Тем временем Забава, оклемавшаяся чуть ли не мгновенно, ответила тем же самым и по тому же месту:

- Не будет, ведь в его системе координат это слово практически ничего не значит. Зато станет делиться теплом своей души и беречь даже от самого себя!

- Тогда на какой статус мы можем рассчитывать? – воспользовавшись возможностью чуть-чуть отвлечься от не самого приятного разговора, насмешливо поинтересовалась Императрица.

- А что, без статуса совсем никак? – «удивилась» Даша. – Мы прекрасно обходимся без них и радуемся каждому прожитому мгновению.

- Ну, если каждому, то мы в деле. В смысле, в семье. И уже радуемся массажу! – валяя дурака, сыто промурлыкала Белкина. А Анна Николаевна предпочла ответить Даше предельно серьезно:

- Статус – мелочи: мы хотим, чтобы вы нам доверяли, знали, что мы вас никогда не предадим, и делились теплом своих душ. Хоть иногда…

Глава 14. Дарья Федосеева.

3 июля 2352 года по ЕГК.

…В связи со «светлым праздником» – днем рождения Лизы – Ярик отменил утреннюю тренировку, так что чисто теоретически мы могли дрыхнуть до потери пульса. На практике без четверти восемь жаворонку-Локи надоело бодрствовать в одиночестве, и он разбудил нас с Забавой. По официальной версии, для того чтобы дать нам возможность поздравить именинницу первыми. Причина была достаточно веской, поэтому ворчать или вредничать мы не решились – вскочили с кровати, в темпе ополоснулись, оделись и причесались, а потом прискакали обратно в спальню, похватали заранее подготовленные подарки и построились у двери в коридор.

Как оказалось, такими умными были не мы одни – когда мы вломились в спальню к Шереметевым, Лизку во всю тискала Ульяна, а уже отстрелявшаяся Настена сидела среди горы подушек и сонно улыбалась!

- Ну вот, опоздали… - расстроено вздохнула Панацея и легонечко ткнула Локи куда-то в почку. Видимо, стимулируя его мыслительную деятельность. А он, гад, заговорил только после того, как Телепнева закончила «истязания». Единственное, что удержало нас от принятия крайних мер, это на редкость красивое, теплое и доброе пожелание, которое он озвучил от нашего имени. Кстати, пробрало не только меня – мелкая, дослушав поздравление до конца, прямо с кровати прыгнула на Логачева и от души расцеловала; ее старшая сестра облизала пересохшие губы и мечтательно уставилась в потолок, а Ульяна, услышав в его словах что-то свое, вытаращила глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы. Впрочем, стоило Панацее качнуть здоровенным букетом белой сирени, а мне вытащить из-за спины небольшую коробочку, украшенную игривым розовым бантиком, и заявить, что это наш подарок, как вся троица мигом забыла про душевные страдания.

- Букет роскошный! И пахнет здорово… - восхищенно выдохнула Шереметева-старшая, зарывшись в него раньше именинницы. Потом встала на цыпочки и вытянула шею, чтобы понаблюдать за процессом распаковки подарка через плечо сестры.

- Наши другого не подарят! – фыркнула Лиза, развязала бант, в мгновение ока разорвала непрозрачную защитную пленку, увидела о-о-очень узнаваемую шкатулку для украшений, дизайн которой, по уверениям рекламщиков торгового дома «Korloff», не менялся с середины двадцать первого века, и охнула. Потом сглотнула, трясущимися руками подняла крышку, узнала ожерелье своей мечты и уставилась на Ярика взглядом больной собаки:

- Локи, вы одурели?!

- Оно тебя достойно! – твердо сказал он. – А остальное неважно.

- Да мне даже некуда его надеть! И не к чему…

- Носи дома. С бельем или без него… – ухмыльнулась Забава. – Локи оценит. И не пройдет мимо!

- …особенно, если не забудешь вот эти серьги… - подхватила Романова, неожиданно просочившаяся в помещение, и протянула ей еще одну шкатулочку того же торгового дома, только в разы меньше.

- …и вот это кольцо! – закончила Белкина, вручая последний подарок.

Несколько долгих мгновений Лиза смотрела на нас глазами, полными слез, но потом ее непоседливая натура взяла свое, и между нами заметался маленький, но очень деятельный ураган: обнимал до хруста костей, шептал на ухо что-нибудь теплое и безумно приятное, а потом обжигал щеку горячим поцелуем. Как и следовало ожидать, «буйство стихии» закончилось ее исчезновением в гардеробной: для того, чтобы демонстрировать украшения во всей их красе, требовалось подходящее белье, платье, обувь и т.д.

- Все, мы ее потеряли! – трагическим голосом произнес Ярослав секунд через сорок после того, как она сбежала из спальни, затем «поплыл» взглядом эдак на минуту и снова вернулся к нам. Но уже слегка загруженным. И повернулся к Романовой и Белкиной: - К нам на завтрак напросился Константин Германович. Поздравить Лизу и кое-что обсудить. Будет к девяти.

Анна Николаевна равнодушно пожала плечами:

- Не страшно – мы завалимся в игровую и посмотрим новости. А когда он улетит, выйдем к столу.

Логачев коротко кивнул, давая понять, что принял этот ответ, отправил Настену на помощь Лизе, а остальных вытолкал в коридор.

Я и Забава унеслись в большую гостиную накрывать на стол, Ульяна в компании с супругами Императора оккупировали терминал ДАС и занялись подбором блюд для праздничной трапезы, а Ярик ушел в игровую. Как потом выяснилось, устраивать уютные лежбища и организовывать трансляцию происходящего у нас.

Подготовиться к визиту одного-единственного гостя при таком количестве хозяек, нешуточном энтузиазме каждой и правильной организации труда особых проблем не составило, поэтому в половине девятого мы разбежались по гардеробным, а без десяти вернулись обратно красивыми до безобразия. И начали терроризировать Лизу, выясняя, куда она задевала наши подарки. После того, как она заявила, что это чудо только для своих, испарились Локи, Романова и Белкина. А в девять с копейками порог гостиной переступил Константин Германович с огромным букетом роз наперевес и произнес небольшую речь.

Ну да, старался. Но поздравления Ярика легли на душу, а его – нет. Поэтому я с чистой совестью «ушла» в переписку с Анной Николаевной, изображала безмолвного «статиста» все время завтрака и «вернулась» обратно только после того, как краем уха услышала слово «Рубеж». Зато тут задергалась, шустренько влезла в архив, отмотала запись текущего разговора на нужное место и прослушала монолог Мещерского целиком:

- Как мы и предполагали, передислокация Первого и Второго ударного флотов в системы, смежные с Рубежом, вызвала ответную реакцию не только в Халифате, но и в традиционных «оплотах демократии» - Новой Америке и Объединенной Европе. Как водится, их «симметричный ответ» вылился в спешное перемещение сразу семи флотов. Первые два зависли рядом с нашей границей в сутках гипера от Темрюка, вторые – на таком же расстоянии от Иркутска, а три последних, вроде как, планируют принять участие в совместных маневрах с военно-космическими силами ваших соседей по системе. Тем не менее, ориентировочную дату начала первой фазы операции «Гнев» мы сдвигать не собираемся.

- Пятнадцатое? – на всякий случай уточнил Локи.

- Да. Впрочем, вас, «Сполохов», это касается постольку-поскольку: вы, как и планировалась, будете работать в свободном режиме. Кстати, какого числа вы планируете вернуться на Рубеж?

- Пока не знаю… - ответил Ярослав, по своему обыкновению, включив параноидальный режим.

Князь понимающе усмехнулся и перешел к следующему вопросу:

- Теперь пара слов о «личном». Позавчера утром Петр Николаевич поручил мне подобрать и выкупить приличное поместье где-нибудь в центре Правобережного района Зеленограда, привести его в порядок и передать вам. Из того, что в данный момент предлагается к продаже, мне больше всего понравилось родовое гнездышко Селезневых, расположенное на пересечении Белого Луча и улицы Весенних Ливней. Знаете такое?

- Да… - кивнул Ярик. – В просторечии его называют Зоопарком. Из-за огромной клумбы в виде герба этого рода, которую, кстати, видно даже с низких орбит.

- Если вы дадите отмашку, то клумбу уберут. Кроме того, облагородят основательно запущенный парк, заменят современными аналогами устаревшие системы вооружения и т.д., то есть, приведут поместье к самым современным стандартам безопасности вашей планеты. И еще: все работы будут проводиться правильно проинструктированными специалистами нашего ведомства, так что никаких сюрпризов не будет. Порукой тому мое слово.

Локи зачем-то выдержал небольшую паузу, а затем озвучил свое решение:

- Что ж, можете считать, что отмашка дана…

Спрашивать у него, зачем нам поместье на Рубеже, было бы не в тему, поэтому я задала этот вопрос Романовой. Вернее, отправила ей три знака вопроса подряд. И получила короткий, но очень информативный ответ:

«Выделение новой ветви рода Логачевых. Весь необходимый пакет документов уже подписан. Ваш в курсе…»

Я восхитилась. Потом вспомнила размеры единственного родового поместья, в котором удалось пожить, представила, какое количество людей требуется для того, чтобы заставить работать все это хозяйство, и ужаснулась:

«Это, конечно, здорово, но поместье на Рубеже и в Метрополии – это две очень большие разницы. А нас, шестерых, не хватит даже для регулярного несения боевого дежурства в бункере системы обороны и контроля за пространством!»

«Не паникуй, эта проблема уже решена. Да, пока в теории, но к двенадцатому числу все будет работать, как часы…»

Причин сомневаться в слове этой женщины у меня не было и быть не могло. Поэтому я ее поблагодарила и получила интересный ответ:

«Даш, мы, Романовы, перед вами в неоплатном долгу. Не знаю, как другие, а мы с Таней этого никогда не забудем. И не позволим забыть Петру…»

Откровенно говоря, я бы предпочла, чтобы в этом сообщении использовалось другое местоимение. Вместо «вами» - «ним». Или, на худой конец, «ими». То есть, Ярославом и Забавой. Ведь на «Левиафане» я делала то, что говорили эти двое. И ничего не решала. Однако спорить с Романовой на эту тему было бессмысленно, и я набрала что-то среднее между желаемым и возможным:

«Оставлю за собой право отвечать добром на добро так, как сочту правильным…»

В ответ на этот пассаж она «обозвала» меня дипломатом. И заявила, что готова забрать это самое «добро» массажем. А потом Константин Германович решил откланяться, и наша беседа временно прервалась.

Сразу после отлета Мещерского Романова с Белкиной прибежали в гостиную, «зачахшая» было именинница воспрянула духом и начала нас веселить, но Ярик получил очередные Ценные Указания, и семейный завтрак пришлось отложить еще на пару часов.

В этот раз «не у дел» оказались сестры Шереметевы, Белкина и Телепнева. Поэтому угрюмо сопели, пока мы переодевались в парадные мундиры, затем проводили до «Жути» и отправились топить горе в бассейне. Ну, а мы перелетели во дворец, проехались на транспортной плите по доселе неизвестным тоннелям и оказались в личном ангаре Императора. Кстати, там нас никто не встречал, и роль провожатой взяла на себя Романова – прокатила в лифте, провела по коротенькому коридору и сдвинула в сторону ничем не примечательную дверь.

В уже знакомом Малом Кабинете обнаружился только Император – сидел во главе стола, к которому мы в этот раз подходили с правой стороны, и изучал какие-то документы. Услышав нас, устало потер ладонями лицо, встал и учтиво поздоровался. Естественно, сделав вид, что появление жены в нашей компании вполне нормально. Мы тоже отыграли свои роли, расселись вокруг стола и превратились в слух.

- Прошу прощения, что выдернул вас из дому в столь важный день и в такую рань, но другого выхода, увы, не нашлось: свободных окон в моем расписании просто нет, вам скоро улетать, а пускать ситуацию с главами родов Кавелиных, Бессоновых, Горюновых и Жихаревых на самотек чревато неприятными последствиями. Скажу сразу, что большую часть необходимых мер я уже принял. В частности, через следователей Особого Департамента Двора довел до пострадавшей молодежи суть предъявленных обвинений и назвал точные сроки заключения, которые они гарантированно получат согласно законодательству Империи; при личной беседе с их родителями намекнул на то, что чисто теоретически есть небольшой шанс договориться со «Сполохами»; рядом «точечных воздействий» загнал всю эту компанию в предельно узкий коридор возможностей и так далее. Теперь дело за вами…

Описание нашей задачи я начинала слушать с некоторым предубеждением, будучи уверенной в том, что самодержец намерен спустить дело на тормозах. Однако, анализируя его предложения, пришла к выводу, что в долговременной перспективе придуманная им альтернатива куда… хм… полезнее «стандартного» наказания виновных. Причем и для них, и для их родов, и для нас, и для государства. Ну, а когда Петр Николаевич, отвечая на встречный вопрос Ярика, рассказал о том, чем закончилась попытка поторговать запрещенной химией и наркотой для всей цепочки поставщиков и производителей, как последние сомнения приказали долго жить. В общем, я быстренько списалась с Забавой, обсудила с ней нюансы нашего поведения, и встретила четверку «ходатаев» ледяным равнодушием.

Четыре полноценные речи с вступлениями, основной частью, лирическими отступлениями и эффектным финалом, неявно мотивирующим проявить то ли жалость, то ли великодушие, мы прослушали, ни разу не изменившись в лице. А когда Горюнов-старший, решивший подытожить «выступления» своих товарищей по несчастью, еще раз признал их общую вину в неправильном воспитании молодежи и попросил не ломать жизнь «оступившимся мальчишкам», одинаково пожали плечами и переложили бремя принятия решения на командира. А тот, задавив взрослых, умудренных опытом и битых жизнью мужчин тяжелым взглядом исподлобья, озвучил свой вердикт:

- Откровенно говоря, я считаю, что называть ваших родственничков оступившимися мальчишками нельзя: они расчетливо и хладнокровно создали идеальные условия для совершения ряда особо тяжких преступлений, добросовестно отыграли добровольно взятые на себя роли, а после того, как нарвались на профессионалов, не расслабляющихся даже в сердце Империи, проявили редкую бесхребетность, сдав всех сообщников чуть ли не быстрее собственного визга. Для нас, боевых офицеров, каждый отдельный штрих поведения этих уродов, избалованных мнимой безнаказанностью, вызывает, разве что, омерзение. Поэтому в данный момент во мне, кроме вполне естественного желания восстановить справедливость, горит еще одно – изменить сами условия, позволяющие вам, аристократам невесть в каком поколении, воспитывать такие ничтожества.

Последнее предложение Логачева прозвучало как-то уж слишком претенциозно, и «гости» ощутимо расслабились. Видимо, решив, что имеют дело с юным и чертовски наивным мальчишкой. А зря – взгляд «мальчишки» полыхнул бешенством, и Император «поспешил влезть в разговор, дабы не дать обострить и без того непростую ситуацию»:

- Прежде, чем мысленно называть одного из самых умных, опытных и удачливых офицеров Императорской Гвардии юным и наивным прожектером, вспомните, какой резонанс вызвала его фраза «Вас для меня НЕТ», и сделайте напрашивающиеся выводы. Если, конечно, действительно хотите изменить будущее своих родственничков к лучшему!

«Гости» аж вспотели от наклевывающихся перспектив и затараторили аж в четыре голоса, старательно убеждая нас в том, что ни о чем подобном даже и помыслить не могли.

Локи им, конечно же, не поверил. И не постеснялся это показать:

- Вы имеете полное право думать все, что угодно. Но выбирать будущее для жертв собственной похоти вам все равно придется. Причем только из тех вариантов, которые я сейчас перечислю.

Пауза, во время которой «ходатаи», кажется, даже не дышали, показалась слишком длинной даже мне. Но, в какой-то момент все-таки закончилась:

- Первый действенен, но слишком примитивен – если я дождусь выздоровления недоумков, воспользуюсь своим правом вызвать их на дуэль и убью, естественно, пролив свет на причины их внезапного исчезновения для всего населения Империи, то их ровесники забудут об этом от силы через месяц. Второй – объявление «оступившихся» теми, «кого Нет» – устраивает меня процентов на шестьдесят, ибо не добавит ничего нового к тому, что я уже сделал для правильного воспитания подрастающего поколения своих сограждан. А третий куда интереснее двух первых, вместе взятых: «оступившиеся мальчишки» открыто продемонстрируют свою гражданскую позицию и поддержат решение цесаревича Милослава перевестись в военный ВУЗ. То есть, вместо того чтобы впустую прожигать жизнь на всевозможных гулянках, сделают все, чтобы, в конечном итоге, превратиться в еще несколько прочных кирпичиков в незыблемом фундаменте родной и любимой Отчизны. В смысле, после окончания своих академий отправятся по месту распределения и лет десять послужат государству, в котором родились и живут. Ну, и каким будет ваше решение?

Последнее предложение Ярик произнес так же бесстрастно, как и весь этот монолог. Однако от этих слов почему-то ощутимо пахнуло кровью. И «ходатаи» почувствовали это куда сильнее меня. Поэтому встали и сложились чуть ли не в поясном поклоне:

- Мы искренне благодарим Вас за проявленное великодушие и выбираем третий вариант…

Глава 15. Ярослав Логачев.

13 июля 2352 года по ЕГК.

- Судя по количеству и особенностям сигнатур военных кораблей, совместные «учения» ВКС Халифата и амеровских рейдовых в самом разгаре! – буркнула Телепнева, услышав шелест открывающихся дверей лифта.

- Небось, засеяли масс-детекторами все низкие орбиты вокруг столицы и крупнейших городов континента? – падая в свое кресло, угрюмо поинтересовался я.

- Ага! Но я притерлась к садящемуся тяжелому грузовику, так что в данный момент мы висим на стояночных антигравах в двенадцати километрах от родового гнездышка Хилалов.

- Ульяна-а-а… - подключившись к пилотскому интерфейсу и МДР, а затем «оглядевшись» в пространстве, многозначительно протянул я.

- Мы ничем не рисковали: «сеть» из датчиков была дискретнее некуда, грузовик фонил убитыми движками на всю систему, а в непосредственной близости от нас не наблюдалось ни одного военного борта.

Убедившись, что «Шелест» висит на стояночных антигравах в густом лесу между тремя вековыми соснами, и в него никто не влетит даже при всем желании, я свернул картинку в трей и добавил в голос холодка:

- Ты великолепный пилот, но твои навыки «затачивались» только на тренажерах и в учебных поединках. Реальная жизнь в разы коварнее и подлее всего того, к чему ты привыкла. Поэтому будь любезна выполнять мои распоряжения предельно точно, или я перестану тебе доверять.

Ведьма, успевшая развернуться вместе с креслом лицом ко мне, пошла красными пятнами, а пиктограмма частоты ее сердечных сокращений в командном окне моей «Державы» тревожно замигала алым:

- Я все поняла. И больше тебя не разочарую. Даю слово!

Чисто теоретически я, как командир, должен был изобразить каменное лицо и отослать провинившуюся подчиненную куда подальше, дабы ее как следует пробрало. Но, увидев в глазах Ульяны дикую смесь из искреннего раскаяния, дикого страха потерять мое доверие и чего-то там еще, а затем заметив, что ее начало колотить, и сообразив, что основательно перестарался, я постарался хоть немного сгладить произведенный эффект:

- Я понимаю, что ты хотела дать мне поспать лишние полчаса. Но мы в рейде на вражеской территории, где любая, даже самая мелкая ошибка, может привести к гибели тех, кто тебе дорог. И я просто не мог не обратить на это внимания. Если хочешь, мы побеседуем на эту и любые другие темы после того, как вернемся на Рубеж. А пока задвинь, пожалуйста, все переживания куда подальше и прими боевой коктейль – ты мне нужна в полном адеквате.

Телепнева повиновалась и превратилась в Ведьму – спокойную, непоколебимо уверенную в себе женщину-пилота, готовую в любой момент… хм… начать отжигать, как боженька. Да, только внешне. Но в данный момент меня это устраивало, поэтому, немного расслабившись, я подключился к системе оповещения. И объявил тридцатиминутную готовность к началу визита к уродам, некогда похитившим Дашу с Рубежа и продавшим ее главе торгового дома «Аиша».

Кстати, родовое гнездышко этого небольшого, но довольно известного клана людоловов располагалось в крайне живописном месте и днем, с высоты птичьего полета, когда-то должно было казаться полумесяцем, решившим прервать свой путь по ночному небу, чтобы немного отдохнуть на берегу чертовски красивого озера. Увы, за десятилетия вольного «допиливания» первоначального проекта десяток уродских пристроек к основному зданию и россыпь разнокалиберных вспомогательных строений, разбросанных по огромной территории, превратили неплохую, в общем-то, задумку невесть во что. В результате с орбиты этот «шедевр архитектуры» стал напоминать кучу мусора, сметенную к воде неряшливой хозяйкой.

Впрочем, пятиэтажный особняк старшей ветви рода с широченными окнами, традиционным центральным двором, арками вокруг него и фонтаном посередине, построенный еще до начала Последней Войны, был просто подарком для любого уважающего себя диверсанта, поэтому мы были не в обиде. А еще нас здорово радовало количество беспилотников, реющих над поместьем – если над «Звездой Севера» этой дряни было видимо-невидимо, то Ахмед Хилал и его родичи почему-то чувствовали себя, как у Аллаха за пазухой, соответственно, обходились лишь пятью средними «Маридами» и десятком легких «Хумаев».

Незаметно просочиться сквозь «сеть» со столь редкими ячейками особой проблемы не составило, и ровно в четыре двадцать утра по локальному времени наш «Шелест» завис в нескольких метрах над минаретом, дядька Фрол занялся взломом системы безопасности поместья, а я активировал мощнейший корабельный биосканер.

Общая картинка, нарисованная умным и очень полезным устройством, откровенно порадовала: как и предсказывал информатор Отяевых, выжимку из сообщения которого мы получили за четыре часа до выхода из гипера, двое суток празднования особо удачного рейда на Фуджейру умотали даже самых стойких. И теперь абсолютное большинство обитателей «кучки мусора» мирно дрыхло в своих кроватях. В общем, эту пастораль я разглядывал в ленивом режиме, так как понимал, что «шоу» начнется только после того, как Озорник возьмет под контроль систему безопасности поместья. Поэтому восхитился энергичности пары пылких любовников, дающих характерную «засветку» на втором этаже домика у северо-восточного рога «полумесяца», мазнул взглядом по «квадратно-гнездовому» расположению одиночных засветок в чем-то вроде казармы, и… не поверил своим глазам, обнаружив, что дежурный оператор системы обороны дышит свежим воздухом! То есть, находится не в бронекапсуле КДП, а на балкончике, опоясывающем самое основание ажурной декоративной башенки, вероятнее всего, когда-то служившей Хилалам в качестве минарета!

Ведьма, Озорник и Леший, которым я продублировал эту картинку, поняли мою мысль без каких-либо объяснений. Поэтому первая плавно и абсолютно бесшумно переместила «Шелест» на сорок три метра по горизонтали и на семь по вертикали, второй прервал свои труды и подключился к МДР, а третий, дождавшись остановки корабля, прямо с аппарели трюма выполнил упражнение номер шестьдесят два. Тем самым, не только парализовав любителя полюбоваться звездами, но и лишив его какой-либо возможности подать сигнал тревоги со вживлённого имплантата.

Следующие два «подарка Судьбы» оказались даже круче первого – мало того, что этот придурок не закрыл дверь в бронекапсулу, так еще и поленился блокировать рабочий интерфейс! В общем, следом за Лешим в КДП спустился дядька Фрол, вошел в систему безопасности с уже активированной учетки дежурного, «залил» все необходимые программы, минут за десять-двенадцать прошерстил архивы камер СКН, а затем дал нам отмашку и «сел» на целеуказание.

Боевая тройка Зуба – он, Витька и Григорий Неплюевы – была отправлена на второй этаж главного здания. Отстреливать мужчин и «отключать» женщин. Лешему с Сашкой и Олегом Отяевыми поручили третий. Мне, Забаве и Даше – четвертый с пятым. Фильку и Лизу погнали зачищать охрану рабского барака. А Настя осталась с Озорником и двумя штурмовыми дроидами. На всякий случай.

Три «основные» группы вошли в здание через тоннель, соединяющий его с КДП, и, игнорируя лифты, бесшумно рванули вверх по лестнице. В отличие от тренировок в УТК, почти прогулочным шагом, благо точно знали, что случайных прохожих можно не опасаться. На лестничных клетках «своих» этажей задержались. Минуты на полторы. А когда основные окна ТК-шек «подмигнули» зеленым, и все три двери одновременно ушли в стену, начали движение по линиям, услужливо дорисованным модулями дополненной реальности.

Первые несколько спален, подсвеченных Озорником лично для меня, я зачищал, если можно так выразиться, без души. Ибо параллельно пялился во вспомогательное окно «Державы», на которое транслировалась картинка с камеры в шлеме Даши, и контролировал цвета «полосок», демонстрирующих основные показатели состояния ее организма. Ну да, беспокоился, что она, дорвавшись до тварей, вынудивших ее расстрелять собственную мать и сестру, а потом продавших в рабство, пойдет вразнос. Но Федосеева работала спокойно и размеренно, как древние механические часы: заходила в спальни, обитатели которых, стараниями дядьки Фрола и перепрограммированной им системы жизнеобеспечения, пребывали в медикаментозном сне, всаживала по разрывной игле в голову и грудь каждому мужчине, невозмутимо разворачивалась на месте и «наводилась» на следующий вектор.

В какой-то момент, окончательно поверив в то, что она не сорвется, я сосредоточился на своих «целях» и прибавил скорости. В очень хорошем темпе зачистил всю левую сторону четвертого этажа, поручив заботам Забавы всех трех обнаруженных в процессе соотечественниц. Прикрывая Фрейю, освободившуюся чуть раньше меня, поднялся на пятый. И, переступив порог первой же «своей» комнаты, получил сообщение от Даши:

«Я нашла ублюдка, который обещал меня сломать, и измывался, как мог, весь перелет до Фуджейры…»

«Заберем его с собой после того, как зачистим этаж…» - не задумавшись ни на мгновение, ответил я и, окончательно успокоившись, занялся не самым приятным, но нужным делом – воздаянием за прошлые «заслуги». А этих самых «заслуг», даже… хм… «сиюминутных», у Хилалов оказалось о-го-го: на втором этаже, зачищенном тройкой Зуба, оказалось четыре рабыни с Рубежа, на третьем – шесть, мы с Забавой и Дашей «собрали» одиннадцать, а в рабском бараке обнаружилась «свежая партия» еще из семи школьниц! Так что ни о каком гуманизме или всепрощении не могло быть и речи – мы расстреливали мужскую половину этого рода, как бешеных собак. И не жалели даже подростков, проживающих на мужской половине, прекрасно зная, что заслужить статус мужчины у людоловов можно одним-единственным способом – доказать вполне реальным делом готовность продолжать «славные традиции» рода…

…Закончив зачистку основного здания, мы перетащили на борт «Шелеста» освобожденных рабынь, ублюдка, обещавшего сломать Дашу, номинального главу рода Хилалов, практически отошедшего от дел, и его наследника, взявшего в свои руки руководство «прибыльным бизнесом». А потом разбежались по территории и потратили еще порядка сорока минут на уничтожение остальных мужчин, проживавших в этом поместье. Ну, а Филька, все так же страхуемый Лизой, посетил каждый из четырех малых боевых кораблей, обнаруженных в подземном ангаре, и оставил в них по небольшому «сюрпризу». Для тех, кто наложит на них лапу и решить куда-нибудь перегнать.

Взлетели в седьмом часу утра по локальному времени, чувствуя себя на борту перегруженного грузовика из-за того, что «трансформер» и две каюты были практически забиты спасенными рабынями, а в «солнышке» валялись аккуратно упакованные пленники. Впрочем, о мелких неудобствах не думал никто: вся команда, принайтованная к переборкам по-боевому, зависала в модулях дополненной реальности, наблюдая за каждым маневром корабля.

А наблюдать было, за чем – машина, накрытая «шапкой», неторопливо двигалась под крупноячеистой сетью сверхчувствительных масс-детекторов в направлении, известном одной Телепневой, изредка поднималась на километр-полтора, словно ощупывая незримое препятствие, возвращалась на прежнюю высоту и изредка корректировала курс.

Напряженное ожидание закончилось в восемь семнадцать и совершенно неожиданно даже для меня – «Шелест», невесть в который раз устремившийся к низким орбитам, не остановился, а, наоборот, немного ускорился и все-таки вырвался в открытый космос!

- Прошли впритирочку. По недавнему «следу» какой-то тяжелой дуры, сбившей настройки четырем ближайшим масс-детекторам наводками от разбалансированных движков… - устало пробормотала Ведьма, передала мне управление кораблем и закрыла глаза.

С этого момента «рулил» я – принял в «сторону», чтобы обойти защитную формацию амеровских тяжелых кораблей, висящих на геостационарной орбите, не очень быстро, зато с гарантией «просквозил» через область пространства, в которой двенадцать звеньев истребителей-перехватчиков хозяев планеты и такое же количество боевых машин их гостей отрабатывали «чувство локтя», и с огромным запасом по расстоянию пересек курс пассажирского лайнера, подлетающего «со стороны» Фуджейры-один. Разгонял корабль под углом к плоскости эклиптики тоже сам. Потом «повисел» на сканерах положенные полчаса, скорректировал курс и со спокойной душой подключился к системе оповещения:

- Все, ушли. Можете расслабиться…

«Расслаблялись» в стандартном порубежном режиме. Змей и Ворог изображали грузчиков – перетаскивали к медкапсуле спасенных рабынь. Забава проводила инструментальный осмотр недавних рабынь и на основании полученных данных сортировала «пациенток». С теми, кому требовалась серьезная медицинская помощь, проводила какие-то манипуляции и, не приводя в сознание, возвращала «грузчикам». Дабы те перенесли несчастных на листы вспененного пластика, выложенные вдоль одной из стен помещения. А более-менее здоровых будила и поручала заботам сестер Шереметевых. Настена с Лизой тоже выкладывались будь здоров – гасили истерики мягким воркованием, спокойным убеждением или зубодробительными пощечинами, провожали к душевой кабинке, выделяли место для отдыха и т.д. А Олег Отяев и Гриша Неплюев, прогуливающиеся по «трансформеру» со стрелковыми комплексами наперевес, присматривали за порядком. Так, на всякий случай.

Филька и Зуб, оккупировав добрую треть трюма, «ассистировали» дядьке Фролу, выбивая из старого и молодого Хилалов номера банковских счетов, коды доступа к ним, запароленным секторам личных архивов и что-то там еще. Особым гуманизмом не страдали – использовали все доступные средства убеждения. Впрочем, минуты с десятой допроса нужда в каком-либо давлении на эту парочку отпала за ненадобностью: ублюдки, за годы мотаний на промысел изнасиловавшие, искалечившие и убившие не одну сотню девушек и женщин, вдруг поняли, что могут испытать все грани боли и страданий на своей шкуре, и до смерти испугались! Что их так впечатлило? То, что творила со своим похитителем Даша: дорвавшись до возможности отомстить, она неторопливо и очень расчетливо вела его по дороге мучений, делая «остановки» на каждом новом ощущении и заставляя проклинать каждый нанесенный ей удар.

Да, с самого начала экзекуции рядом с ней находился Леший. Но когда я почувствовал, что Федосеева разошлась не на шутку, разбудил задремавшую Ульяну, передал ей управление «Шелестом» и спустился в трюм. Нет, останавливать свою Спутницу я и не подумал. Наоборот, подошел к месту экзекуции, присел на корточки рядом с воющим от боли ублюдком, заботливо поправил «Пробку», мешающую ему откусить себе язык, и перешел на арабский:

- Вы, людоловы, искренне считаете себя ахль аль-китаб , но почему-то не вспоминаете о том, что, согласно Корану и сунне, нельзя на ахль аль-китаб говорить кяфир и нельзя против них устраивать джихад. Ведь любая вооруженная борьба против иноверцев противоречит исламу: вы имеете право поднимать оружие только против того, кто пришел вас убить, сжечь ваш дом и увести ваших женщин. Получается, что вы самые настоящие муртады – лица, совершающие деяния, противоречащие Корану, шариату, иджме и сунне. А быть муртадом в глазах Аллаха намного хуже, чем кяфиром!

- Кстати, встреча с Аллахом тебе не грозит… - холодно усмехнулась Фрейя. – После того, как ты сдохнешь, как бешенная собака, я заверну окровавленный обрубок в свиную шкуру и закопаю вверх ногами рядом с самым зловонным болотом Рубежа…

Глава 16. Дарья Федосеева.

17 июля 2352 года по ЕГК.

…Разбег по трамплину, установленному на трехметровой вышке, получился у Локи на тысячу баллов из тысячи возможных. Серия из коротенького подскока и мощного толчка где-то на девятьсот пятьдесят. Естественно, по моей пристрастной оценке. Полет по дуге – хм… корявеньким, ибо как следует зафиксировать носок левой ноги в правильном положении у него не получилось. А за мгновение до касания поверхности пикирующая тушка нашего мужчины вдруг изобразила позу, которую Забава впоследствии обозвала позой испуганного краба, но все-таки впоролась в воду и подняла совершенно фантастический фонтан брызг.

Мы, естественно, закатились от смеха. Ибо знали, что бездонный провал между двух высоченных скальных стен, поросших невысокими кривыми деревцами, внезапно возникший перед прыгуном – лишь плод пятичасовых трудов творческого дуэта из Беклемишевой и Шереметевой-младшей.

Реакция жертвы розыгрыша тоже порадовала – вынырнув у нашего бортика и уставившись в виновницу своего фиаско, Ярослав грозно нахмурил брови и… довольно рассмеялся, хотя, судя по покрасневшим плечам, животу и лицу, ушибся не по-детски:

- Шутка удалась – я на мгновение поверил, что падаю в пропасть!

- Теперь наша очередь! – хихикнула Панацея, хорошенечко разбежалась и… упала в царство кораллов и разноцветных рыбок, которое «организовала» я.

- Черт, красиво-то как! – восхитился Логачев и попросил бросить ему маску. А когда Лиза выполнила его просьбу, вдохнул и нырнул к «здоровенному осьминогу, выбирающемуся из расщелины».

Оставаться безучастным в то время, когда оба главных шутника семьи исследовали новую трехмерную картинку, никто не захотел, поэтому вся толпа, расслаблявшаяся на лежаках, ринулась в воду. К сожалению, этот праздник кристально-чистых эмоций длился буквально две минуты – в канал группы упали ссылка на сетевой канал и фраза «Это важно!», выделенная красным цветом.

Прекрасно понимая, что Озорник не стал бы дергать нас из-за ерунды, да еще и через час с небольшим после тяжелейшей тренировки, мы в темпе выбрались на бортик, вывесили перед собой небольшой голоэкран и открыли нужный ресурс.

Первые пару секунд после появления картинки чудовищный пролом в боковой стене «Терема», над которым поднимались клубы грязно-серого дыма, казался мне ненастоящим. Но как только глаз начал выхватывать мелкие детали вроде угла кровати, зависшей над многоэтажной пропастью, пластиковой ванны джакузи, раскачивающейся на единственной целой трубе, тлеющего покрывала, раздуваемого легким ветерком, как сознание начала заволакивать пелена дикого бешенства. А слова, появляющиеся друг за другом в бегущей строке под картинкой, ускоряли ее появление:

- …часов вечера по локальному времени малый разведчик «Гуль», битком набитый топливными стержнями и управляемый пилотом-смертником, был выбит из-под «шапки» системами пассивной безопасности гостиничного комплекса «Терем». Скорострельные пушки открыли заградительный огонь в ту же секунду и практически распилили на части не только пикирующий корабль, но и самые большие обломки. Однако один из последних, предположительно являвшийся частью трюма, влетел в балкон девятьсот сорок второго номера и взорвался…

У нас, на Рубеже, репортажи с мест любых происшествий делались профессионалами и для профессионалов. При этом ни о какой накрутке рейтингов за счет подтасовки фактов, выпячивания несущественных мелочей и врезания рекламных блоков абы куда и речи быть не могло. Поэтому следующие несколько часов мы во все глаза смотрели за работой сразу восьми бригад МЧС, провожали взглядами каждое тело, извлекаемое из-под обломков и перетаскиваемое во флаера с эмблемами городских госпиталей, и холодели, когда самая нижняя из трех цифр, висящих в левом верхнем углу экрана, увеличивалась даже на одну единицу. А в два пятьдесят три ночи, когда основные работы по разбору пострадавшей части здания были завершены, и стало известно точное число погибших, отключили трансляцию и хмуро переглянулись.

- Одиннадцать погибших… - угрюмо пробормотала Лиза, нервно мнущая мягкий пластик маски для плавания.

- Остальных обещают вытащить… - добавила Забава, вероятнее всего, получив эту информацию от знакомых хирургов.

- Арабы охренели. Напрочь… - на миг прервав раздумья, буркнул Локи. И нехорошо усмехнулся: - Впрочем, раз они решили нарушить неписанные договоренности, значит, у нас развязаны руки.

- За трое суток, прошедшие с момента начала операции «Гнев», боевые группы порубежников и крупнейших частных компаний Империи парализовали мирную жизнь на всех трех Фуджейрах, полностью уничтожили мужскую половину семи кланов людоловов, выкрали и показательно казнили четырнадцать конечных потребителей живого то-… - начала, было, Телепнева, но прервалась на полуслове, услышав гневный рык Ярослава:

- Ульян, эта война длится сорок с лишним лет! Все это время арабы похищали девушек, мы их спасали и, если получалось, уничтожали тех, кто зарабатывал деньги на этом гнусном бизнесе. Но ни их сторона, ни наша ни разу не использовала оружие массового поражения, не накрывала города ковровыми бомбардировками и так далее. В общем, пилот-смертник – это перебор. И наши соседи по системе очень скоро в этом убедятся.

- Надеюсь, с нашей помощью? – хищно раздув ноздри, поинтересовалась Беклемишева и получила ожидаемый ответ:

- Естественно! Кстати, на ближайшие полчаса-час меня ни для кого нет…

Последнее замечание было озвучено не зря – минут через пять-семь после его ухода к нам начали «стучаться» все, кому не лень. В смысле, не только остальные «Сполохи», но и родители Змея и Ворога, трое бывших родственников Ярика и добрая треть его одноклассников. Что интересно, последние почему-то набирали меня и, извинившись за поздний звонок, начинали выяснять, чем они и их рода могут помочь нам с планируемым воздаянием. При этом никому из них даже в голову не пришло, что мы можем планировать что-то другое!

С нашими разобрались быстрее всего: Панацея собрала всю команду в конференцсвязь и заявила, что командир думает, а всю информацию, которая известна на данный момент, можно высказать тремя словами: боевой вылет будет. Родителям Витьки и Сашки пришлось объяснять почти то же самое, но другими словами. И, поддавшись на их уговоры, пообещать связать их с Логачевым после того, как он освободится. Ну, а с недавними школьниками пришлось беседовать мне. Добрых минут десять и тоже в конференцсвязи, которую, кстати, организовала бывшая староста класса.

Ну, что я могу сказать по итогам этой беседы? Ребята однозначно выросли и уже ощущали себя порубежниками. Причем далеко не просто так – добрых две трети приняли самое активное участие в первой фазе операции «Гнев» отнюдь не в качестве статистов. Что интересно, вся эта толпа жаждала не места в составе «Сполохов», чего, по утверждению Лизы и Насти, стали бы требовать подростки с Усть-Илимска просто по факту знакомства с нами, а… хм… «целеуказания». Дабы планируемый удар получился как можно более многоплановым, болезненным и понятным.

Само собой, такая постановка вопроса нам здорово понравилась, и мы клятвенно пообещали передать их предложения командиру. И передали. В пятом часу утра. На что получили понятный, а главное, предельно логичный ответ:

- В разведке Халифата сидят далеко не дураки, соответственно, за четыре с половиной десятилетия могли успеть прикормить осведомителей в любых родах Рубежа. Все, кому я безоговорочно доверяю, уже в команде, а остальным достаточно знать, что «Сполохи» всегда работают одни. Напрашивающиеся выводы сделаете сами. А я пока скажу пару слов о будущем рейде.

Мы, естественно, превратились в слух. И… потеряли дар речи:

- Летим вчетвером – я, Ведьма, Филька и Зуб. На «Шершнях». Вернемся ориентировочно через трое-четверо суток. А вы остаетесь в режиме «Тени» и на хозяйстве. Ведь запланированный ремонт никто не отменял. На этом все. Ульян, у тебя четверть часа на сборы…

…Проводы получились такими же стремительными, как сборы – мы проводили Телепневу до корабля, стоящего чуть ближе к «Шелесту» и поэтому окрещенного «Единичкой», от души расцеловали и потребовали не рисковать. А когда она запрыгнула на подъемную платформу и поехала к шлюзу, точно в таком же режиме затискали чуть припозднившегося Локи. Потом с тоской оглядели не очень грозные, но все-таки боевые машины, почти одновременно вздохнули и поплелись в дом. Придавать нежилой вид немногим используемым помещениям.

С активной эксплуатацией роботов-уборщиков мероприятие не затянулось, и ближе к восьми утра Беклемишева снова отправила нас в ангар. А сама замкнула СКН особняка на «Шелест», прибежала к нам, опустила аппарель его грузового трюма и первой поднялась на борт.

Мы с Настей поплелись следом, а мелкая непоседа оглянулась на двери лифтового холла и заворчала:

- Двое суток «заключения» на корабле при наличии такого дома – это редкое извращение!

- Как говорит Забава, это пока не дом, а сарай… - буркнула ее сестричка. – Зато через двое суток, когда закончится правильный ремонт, мы его не узнаем.

- Лиза, прекрати дергаться: ребята еще на Рубеже, а тебя уже плющит! – рыкнула я. – Если совсем невмоготу, то поднимись в нашу каюту, прими снотворное, и время помчится вскачь.

- Не хочу!

- А придется! – без тени улыбки заявила временно исполняющая обязанности главы семьи. И объяснила логику своего решения: - Я буду контролировать ход работ, Даша «сядет» на блок МС-связи, а вы отправитесь спать. Обе. Чтобы не действовать на нервы ни мне, ни ей.

Сестры, обиженно надувшись, отправились выполнять «боевой приказ», а мы с Панацеей прокатились на лифте до рубки, огляделись по сторонам и задумались, чем бы себя занять. Ведь до начала запланированных работ оставалось чуть меньше часа, а от желающих с нами связаться не было ни слуху, ни духу. Попытка скрасить ожидание просмотром вроде как самой легкой и самой веселой романтической комедии года не удалась – сюжет, высосанный из пальца, тупые шутки и быстро набившее оскомину самолюбование «великого» Артема Макшеева, игравшего главную роль, начали действовать на нервы чуть ли не с первых минут. «Триллер месяца», снятый какой-то киностудией Объединенной Европы, тоже «не пошел». Причем практически сразу – стоило увидеть на экране слащавое лицо пофа Томаса МакЮэна, как у нас с Беклемишевой пропало всякое желание наблюдать за приключениями «лучшего детектива всех времен и народов». В итоге мы «залили» в ДАС несколько десятков любимых музыкальных клипов и… решили, что наслаждаться подобными шедеврами, сидя в широченных пилотских креслах, крайне некомфортно. Поэтому принялись наводить уют. Естественно, в нашем понимании этого слова: притащили из трюма два самых толстых листа вспененного пластика, сбегали в дом за простыней, горой подушек и огромным махровым покрывалом, подобрали подходящий температурный режим, «поиграли» с освещением и, конечно же, затарились всякими вкусностями. Зато потом быстренько разделись, забрались в «свитое гнездышко», взяли по упаковке сока, вооружились шоколадками, включили воспроизведение и расслабились. А где-то через полчаса до меня достучалась мысль, болтавшаяся где-то на периферии. И я, приглушив музыку, легонечко царапнула ноготками предплечье любимой подруги:

- Слышь, Забав, а почему именно «Шершни»? Ведь это не боевая машина, а консервная банка!

- Зато с фантастической «шапкой» и зверскими движками… - не открывая глаз, буркнула она. Затем с наслаждением потянулась, потерлась щекой о мое плечо, сдвинула колено мне на живот и добавила: - Лучший выбор для любителей подглядывать и тихонько сваливать в туман.

Представить себе Ярика тихонько сваливающим в туман я, как ни старалась, не смогла. Тем более в том настроении, в котором он улетал из дому. Поэтому озвучила свои сомнения. И услышала короткий, но очень интересный анализ происходящего:

- Филька и Зуб не только идеально сыгранная снайперская пара, но и высококлассные универсалы с очень приличным опытом автономной работы на территории Халифата. Да, с самостоятельным планированием операций у них не очень, зато уровень реализации чужих идей выше всяких похвал. Вывод напрашивается сам собой: в этом рейде работать будут именно они, Ярик с Ульяной изобразят извозчиков, а «Шершни» обеспечат максимально скрытную доставку.

- И эвакуацию! – зябко поежившись, торопливо добавила я.

- Даш, Локи ненавидит неоправданный риск и не страдает «героизмом головного мозга»! – приподнявшись на локте и уставившись мне в глаза, усмехнулась Забава. – Поэтому расслабься и просто жди. Договорились?

Я утвердительно кивнула и, среагировав на алую вспышку в левом верхнем углу вспомогательного экрана, на который мы вывели первую страничку главного новостного портала планеты «Порубежник», ткнула курсором в появившийся анонс. А через мгновение прикипела взглядом к хищному оскалу его бессменной ведущей Екатерины Панаевой:

- Дамы и господа, как и следовало ожидать, реакция защитников Рубежа на попытку уничтожения гостиничного комплекса «Терем» не заставила себя ждать: менее часа тому назад… впрочем, эту новость стоит посмаковать с самого начала. Итак…

После этих слов лицо ведущей сдвинулось в правый нижний угол экрана, а освободившееся место заняло изображение стремительно увеличивающейся в размерах ночной стороны Фуджейры-один. Пока я залипала на характерную «восьмерку» из световых пятен самых крупных городов планеты, в самом центре картинки замигала небольшая алая точка, а Панаева прервала недолгое молчание:

- Эта часть Воздаяния началась с не очень дружественного визита боевой группы рода Алабиных в один из опорных пунктов пучка межконтинентальных воздушных трасс, соединяющих города Джабаль-Али и Хатта. Да-да, вы не ослышались – взяв на вооружение идею, реализованную отдельной группой особого назначения «Сполох», эти бравые парни захватили хорошо охраняемый комплекс наземных и подземных сооружений, перепрограммировали стационарный ЗРК «Мастиф» и отправили в полет к не такой уж и далекой цели три полных залпа тяжелых противокорабельных ракет. Естественно, отправили не сразу, а после того, как вернулись на борт своего корабля и скрытно покинули планету. Так что последнюю фазу операции наблюдали через десятки веб-камер, размещенных вокруг чертовски вкусной цели. Увы, в тот момент в столице этой Фуджейры, Джабаль-Али, стояла глубокая ночь, и первая же серия мощнейших вспышек сожгла большую часть ближайших камер. Поэтому мы покажем вам компьютерную реконструкцию процесса с… хм… лирическими отступлениями и короткими информационными блоками!

Очередная картинка, появившаяся на экране после этого вступления, сначала не вызвала никаких ассоциаций, ибо демонстрировала то ли море, то ли океан в полный штиль и со стороны городского пляжа. Но стоило камере развернуться и показать километровый стеклянный «Тюльпан», окруженный небоскребами пониже, как я нервно сглотнула и ошалело уставилась на Панацею. А она, расплывшись в плотоядной улыбке, подтвердила мою догадку. Надо ли говорить, что с этого момента мы, не отрываясь, наблюдали за «рождением» огромного искусственного острова в самом центре залива, смотрели за непрекращающейся суетой строительной техники и считали «возникающие» этажи? А Екатерина вывешивала во вспомогательных окнах информационные блоки и подбрасывала «дровишки» в пылающий костер наших чувств весьма своевременными и едкими комментариями:

- По уверениям владельцев, семьдесят три процента жилых, офисных и торговых площадей в будущей гордости Джабаль-Али, полуторакилометровом небоскребе Бурдж-аль-Араб, была продана еще в последних числах весны. А к первому сентября, то есть, ко дню официального открытия этого шедевра современной архитектуры, планировалось реализовать и оставшиеся двадцать семь. Однако клинический идиотизм придурков, решивших, что попытка уничтожения крупнейшего гостиничного комплекса Зеленограда останется безнаказанной, накрыл эти планы сразу тремя залпами тяжелых противокорабельных ракет. Кстати, созданных на заводах Оплота Демократии и поставленных на защиту современных рабовладельцев. Как видите, практически одновременное попадание первых ста шестидесяти блоков индивидуального наведения в основание почти достроенного небоскреба превратило его в огромную кучу строительного мусора. Взрыв второй партии разметал обломки здания и строительной техники по всему заливу и разнес добрую половину искусственного острова в пыль. Ну, а третий заполировал недоработки и поднял приличную волну. Которая смыла пыль с домов, расположенных в непосредственной близости к городскому пляжу…

- Красиво, однако! – довольно ощерилась Беклемишева после того, как досмотрела компьютерную реконструкцию и полюбовалась на вполне реальную картинку, снятую теми немногими камерами, которые пережили сразу три серии чудовищных вспышек.

- Красиво… - «поддакнула» ей ведущая, откинулась на спинку кресла и демонстративно погладила подушечками пальцев рукоять «Мангуста-404М», выглядывающую из набедренной кобуры, и уставилась «на нас» тяжелым немигающим взглядом: - А еще очень доходчиво и без жертв. Пока без жертв. Впрочем, готова поставить жизнь против ржавого гвоздя, что этот намек боевой группы рода Алабиных будет не последним. И ублюдки, подготовившие и приславшие на Рубеж смертника, не только пожалеют о своей креативности, но и умоются кровью с ног до головы…

Глава 17. Ярослав Логачев.

21 июля 2352 года по ЕГК.

…Иконка запросчика системы радиолокационного опознавания ближнего радиуса действия позеленела в три двенадцать ночи по времени Зеленограда. К этому времени я настолько одурел от анализа всего того информационного мусора, который скачал во время разгона в зоне действия планетарной Сети Фуджейры-один, что пришел в себя только после того, как на основном экране пилотского интерфейса возникло окошко АСС . Боевой коктейль принялся сам собой, поэтому следующие несколько мгновений я выкладывался до предела – невесть в который раз за последние сутки посмотрел на таймер СКНС, огляделся в пространстве, оценил взаимное расположение, векторы движения и относительные ускорения «Шершней», подтвердил необходимость стыковки, свернул все рабочие окна, разблокировал замки скафа, заглянул в каюту к Зубу и т.д. В результате входящий звонок от Ведьмы принял уже в кабинке лифта, падающего к «солнышку» и, вглядевшись в ее лицо, подобрался – судя по мути во взгляде, темным кругам под глазами и искусанным губам, девушка балансировала на грани нервного срыва!

Изобразить мягкую улыбку удалось не без труда:

- Ульян, шесть с половиной минут на все необходимые эволюции – и я прыгну к твоему кораблю. Без всякого переходного рукава. А там влечу в шлюз, подойду к его внутреннему люку и реактивирую таймер еще до того, как…

Первое предложение этого монолога Телепнева выслушала более-менее спокойно. А к середине второго вдруг шлепнула ладонями по подлокотникам, уронила спинку пилотского кресла практически в горизонталь и… расхохоталась! Нет, ее лица фронтальная камера рубки не показывала. Зато демонстрировала ботинки скафа, пытающиеся отломать модуль для фиксации ног. А микрофоны ДАС позволяли слышать переливы истерического хохота во всем их многообразии.

Я здорово удивился такой реакции, но решил потерпеть. А секунд через сорок, когда девушка перестала ржать и вернула спинку в исходное положение, мысленно хмыкнул – муть из взгляда Ульяны куда-то исчезла, лицо порозовело, на висках и верхней части щек появились дорожки от слез, а на губах заиграла веселая улыбка:

- Ты решил, что я дергалась из-за таймера СКНС?!

- Угу… - осторожно поддакнул я. И заставил ее посерьезнеть:

- Если честно, то о нем я вообще забыла. Первые восемь с лишним часов, то есть, все время, пока выбиралась за пределы чертовски плотного «зонтика» из масс-детекторов, ни на миг не отвлекалась от пилотирования и контроля за передвижениями охотников за нашими головами. Когда вырвалась в открытый космос, получила возможность расслабиться и полезла знакомиться с местными новостями – дурела от результатов твоей части рейда. Последние минут сорок разгона в арабском секторе Сети не находила себе места из-за переживаний. А после того, как пришла к выводу, что вы, вероятнее всего, ушли, вдруг поняла, что с твоей помощью открыла свой личный счет уничтоженных арабов, и потеряла голову от желания. В общем, с момента ухода в нейтральный космос я, можно сказать, лезла на стены…

Легкая хрипотца, появившаяся в ее голосе одновременно со словом «желание», напомнила о том, что рядом с Ульяной весь перелет находился Федор Логачев, и заставила задохнуться от ревности. Тем не менее, мне хватило ума задавить это чувство, отвести взгляд от припухших губок и вместо вопроса «…пока не заметила Фильку?» задать другой, куда менее болезненный:

- А чем результаты моей части рейда отличались от результатов вашей?

Телепнева на миг помрачнела, но тут же взяла себя в руки и ехидно усмехнулась:

- Наш «подарок» отправил к Аллаху чуть более трех сотен пешек. Твой – порядка четырех сотен рядовых сотрудников Департамента Государственной Безопасности Халифата, восемь членов руководства этого ведомства, шейха Рашида ибн Джаббара аль-Хазраджи со свитой, командующего Двенадцатым Ударным флотом ССНА вице-адмирала Генри Доэрти-старшего и два с лишним десятка высокопоставленных офицеров ВКС и ЦРУ Новой Америки!

- О, черт!!! – в сердцах выдохнул я, представив пару-тройку наиболее вероятных последствий уничтожения персон такого калибра. А Ведьма и не думала замолкать:

- Кстати, первые несколько часов абсолютное большинство ведущих местных новостных каналов возлагало вину за гибель всей этой толпы на экипажи «пары-тройки» «Шелестов», которые Петр Николаевич вроде как собирался перебазировать на Рубеж. Однако стоило экспертам-криминалистам с «моей» Фуджейры обнаружить фрагменты блока управления изделием АТР-49С и портативного генератора маскировочного поля, как в чью-то светлую голову пришла мысль покопаться в архивах ближайшей орбитальной станции контроля за пространством.

- Потом они нашли запись инициирующего сигнала у себя, догадались связаться с экспертами, работавшими на первой Фуджейре… - подхватил я. – …и пришли к выводу, что взрывное устройство на базе боеголовки росского производства было доставлено на спецобъект «Алиф-7» заблаговременно. На корабле под мощной «шапкой». А значит, могло быть подорвано с помощью блока МС-связи.

- И пусть фрагментов этого самого блока обнаружить не удалось, весь личный состав подразделения «Сполох» объявлен личными врагами шейха Джаббара ибн Саида аль-Хазраджи… - добавила Ульяна и расплылась в хищной улыбке: – В общем, теперь наши головы оцениваются в сто миллионов дирхамов каждая, а твоя – аж в полмиллиарда…

…Все оставшееся время сближения и стыковки Ульяна грузила меня рассказами о том, что нарыла в арабском сегменте Сети. Расстроила известием о трагической гибели экипажей двух «Буянов», «Кречета» и древнего «Сапсана»; аргументированно доказала, что ловушки, в которые попали эти корабли, насторожили и захлопнули не арабы, а амеры; дала ознакомиться с расчетными характеристиками тех масс-детекторов, которыми засеивали пути ее отхода корабли Четырнадцатого Ударного флота ССНА, и т.д. Поэтому в прыжок к ее «Шершню» я отправился загруженным до предела. Впрочем, необходимость нескольких коррекций курса импульсами реактивного ранца все-таки вернула меня в реальность, так что в шлюз я влетел более-менее вменяемым, сходу влип во внутренний люк и реактивировал таймер СКНС. А через миг услышал тихий смешок:

- Ну что, теперь полегчало?

- Ульян, наша жизнь настолько непредсказуема, что я предпочитаю перестраховываться! – твердо сказал я.

- Великолепный принцип! – как-то уж очень довольно отметила она, «подогрела» мой скаф до двадцати пяти градусов по Цельсию и разблокировала внутренний люк. А когда я переступил через комингс… вцепилась в рукав и потащила к себе в каюту: - Мало ли, что нас ждет на Рубеже. А давить в себе желание я уже не в состоянии!

- Интересно, куда делась та скромница, которая прятала взгляд после первой ночи? – осторожно пошутил я после того, как услышал за собой щелчок блокируемой двери. И получил абсолютно исчерпывающий ответ:

- Распробовала вкус мести и сбросила с плеч весь тот груз, который мешал наслаждаться настоящим. Так что получит удовольствие сейчас, потом как-нибудь дотерпит до дому, и дорвется до тебя вместе с остальными девчонками!

Взгляд, пьяный от предвкушения, характерная хрипотца в голосе, знакомый румянец на лице и шее, вздымающаяся грудь и дрожь в руках, срывающих с меня скаф, однозначно свидетельствовали о том, что это заявление не просто слова, и я почувствовал, что меня отпускает. Поэтому потянулся навстречу губкам, искусанным в мечтах обо мне, стянул с Ульяны комбез и нижнее белье, попятился в сторону душевой кабинки, но споткнулся о собственный скаф и грохнулся на пол. А через мгновение понял, что уже не встану – скромница, действительно прятавшая взгляд после нашей первой и единственной ночи, не собиралась тратить время даже на прелюдии!

Боевой коктейль, принятый на своем «Шершне», не позволил потерять голову, поэтому я позволил Телепневой себя оседлать, дотронулся губами до требовательно подставленной груди и не поверил собственным ощущениям, почувствовав, что этот поцелуй вознес девушку на пик удовольствия! Впрочем, тормозить не стал, и следующие минут сорок пять, можно сказать, играл вторым номером, воплощая в реальность желания Ульяны. Кроме того, частью сознания вынужденно анализировал изменения в ее поведении. Почему вынужденно? Да потому, что та девушка, с которой я занимался любовью неделю тому назад, и эта, сегодняшняя, вели себя абсолютно по-разному! Та, прошлая, была живым воплощением робости, поэтому предпочитала следовать, а не вести; терялась в ощущениях после каждого сделанного шага; боялась поверить в то, что «все это по-настоящему» и не с кем-нибудь, а с нею-любимой; дарила, а не брала и, что самое главное, очень четко ощущала некие границы допустимого. Ну, а эта, нынешняя, была самим Желанием – вела нас обоих, причем не «шагом», а чуть ли не «бегом»; наслаждалась каждой гранью получаемого удовольствия; брала так же истово, как и отдавала; не стеснялась демонстрировать чувства и в принципе не видела каких-либо границ! А еще жаждала всего и сразу, но… только от меня!

Последнее, каюсь, и льстило, и грело душу: да, за те месяцы, которые прошли с момента принятия решения не смотреть на сторону, я ни разу не жалел о прежней «вольной» жизни. Но «победа» над взрослой, состоявшейся и чертовски интересной личностью и все то, что эта личность в порыве страсти шептала, глядя мне в глаза, кружили голову и заставляли гордиться собой. Видимо, поэтому я вспомнил о том, что нас ждет семья, уже после того, как Ведьма дошла до очередного пика, обессиленно рухнула на постель и с трудом описала свое состояние:

- Хочу еще… но нет сил… даже дышать… Так что… потерплю до дома…

- Долететь-то сможешь? – насмешливо поинтересовался я, любуясь тренированных спинкой, покрытой крошечными капельками пота, ямочками Венеры на чуть широковатой пояснице и восхитительной задницей. – Или выключишься, как только я выйду из каюты?

- Не, не выключусь: побалдею еще минутку… потом приму боевой коктейль… затащу тебя в душевую кабинку… попрошу себя помыть… получу еще море удовольствия… провожу до шлюза и поднимусь в рубку…

- Серьезные у тебя планы! – улыбнулся я и легонечко шлепнул по упругой ягодице. Зря: Ульяну очень знакомо затрясло, затем ее ножки призывно раздвинулись, а с губ сорвалось хриплое «Я-а-ар…»

Не скажу, что удержаться было легко, но я справился. В смысле, с очередной вспышкой желания, обозвал Телепневу маньячкой и встал с кровати. От греха подальше. А через четверть часа, ввалившись в шлюз, все-таки поинтересовался, как там Филька.

- Честно говоря, не знаю… - не задумавшись ни на мгновение, ответила Ведьма. – Он высококлассный профи. Отработал боевую задачу по скрытной выгрузке, маскировке и активации «подарка» на тысячу баллов из тысячи возможных. А еще он надежный, спокойный и очень толковый. Однако я ощущаю его чужим. Поэтому заставляла себя спускаться в трюм на завтрак, обед и ужин…

…Три часа полета до границы зоны покрытия планетарной Сети Рубежа я проторчал в каюте у Зуба – на пару с ним предельно добросовестно анализировал наиболее возможные последствия нашего рейда. Картинка, которая у нас получалась, не радовала от слова «совсем» сразу по нескольким серьезнейшим причинам.

Во-первых, из-за смерти шейха Рашида ибн Джаббара аль-Хазраджи. Да, этот урод входил в двадцатку самых активных и последовательных покупателей живого товара во всем Халифате, и чисто теоретически его уничтожение можно было назвать очередным успехом порубежников. Однако на практике я бы предпочел обойтись без этого сомнительного счастья. Ведь шейх Рашид являлся вторым человеком в арабской части системы, не афишируемым, но вполне реальным руководителем Фуджейрского управления ДГБ Халифата и одним из одиознейших лидеров радикального крыла арабских реваншистов. Таким образом, его смерть от наших рук обещала конфронтацию с родом аль-Хазраджи, с не самой слабой спецслужбой Галактического Союза и с многомиллионным движением фанатиков. Вернее, с их руководством, привыкшим использовать слепую веру своих последователей в любых, даже самых безумных, целях.

Во-вторых, здорово действовала на нервы возможная реакция Новой Америки: если этот «оплот демократии» в паре со своим вечным сателлитом Объединенной Европой умудрялся использовать для информационных и экономических войн любые, даже самые надуманные предлоги, то в факт гибели целого вице-адмирала от рук сотрудников спецподразделения Империи Росс, да еще и на территории «мирного государства», должен был вцепиться руками и ногами. Что не могло не сказаться на отношении ко мне Романова и членов Императорского Совета: Большие Проблемы, созданные мною для государства, должны были перевесить все предыдущие заслуги и поставить под сомнение смысл существования подразделения «Сполох»!

Ну и, в-третьих, дико бесили наиболее вероятные последствия этого рейда для Рубежа: в свете возможного военного конфликта с Новой Америкой и Объединенной Европой командование ВКС было обязано перебазировать Первый и Второй Ударные флоты поближе к границе с этими государствами. Тем самым, оставив нашу систему на растерзание менее опасному противнику – Халифату. И если со стратегически это было вполне оправдано, то для сотен миллионов моих соотечественников такое перемещение флотов должно было стать приговором.

В общем, к моменту срабатывания таймера, напоминающего о скором входе в зону покрытия планетарной Сети, я пребывал не в самом радужном настроении. Поэтому свернул окно расчетно-аналитического блока, ткнул не менее мрачного Зуба кулаком в плечо, вывалился из его каюты и поднялся в рубку. А чуть менее, чем через пять минут увидел, как зеленеют сразу несколько пиктограмм «Державы», практически сразу принял входящий звонок из дома, быстренько добавил к видеоконференции Телепневу, оглядел сияющие лица девчонок, вдумался в приветствие Забавы и пришел к выводу, что все не так плохо, как предполагалось:

- Привет, Локи, привет, Ульяна! Мы дико соскучились, но догадываемся, что к вам в личку уже вовсю стучатся остальные «Сполохи», поэтому наступим на горло собственным желаниям, отложим наше общение на потом и очень коротко опишем последствия вашего рейда. Итак, мы, старшие подруги, весь Рубеж и миллиарды ваших фанатов на остальных планетах Империи пребываем в диком восторге. Новая Америка, их прихлебатели и Халифат бьются в истерике и бряцают оружием. Романов, члены Имперского Совета и ИСБ ведут информационную войну. Причем небезуспешно, в смысле, побеждая в большинстве локальных «сражений». Ссылка на сайт фанатов Ведьмы с говорящим названием «Неравнодушные», записи самых важных выступлений Императора и его ближников, наиболее интересные фрагменты сообщений союзниц, подробный анализ происходящего в Сети, на Рубеже, в системе, на границах Империи, а также кое-какие соображения о наиболее вероятных телодвижениях всех заинтересованных сторон – во вложении, зашифрованном самым ненавистным головным убором весеннего сезона сорок девятого года. Особой необходимости изучать эти файлы прямо сейчас нет, так что удели страждущим хотя бы полчасика. Ну, а мы подождем вашего звонка или прилета. Любим, целуем и плавимся от желания…

Пока Ульяна отвечала на последнее предложение, я занялся разгадкой ключа, закодированного в фразе «самым ненавистным головным убором весеннего сезона сорок пятого года». Для начала пересчитал буквы в первых шести словах и записал полученный результат в новом текстовом документе. Потом влез в архив, нашел второй том Большой Медицинской Энциклопедии, соответствующий слову «весенний», открыл сорок пятую страницу, уставился на первую цифру в первой строке убористого текста и мысленно хмыкнул – буквенная часть пароля должна была состоять аж из тридцати символов без пробелов. Впрочем, и ситуация сложилась непростая, поэтому я принял это к сведению, практически бездумно собрал новую видеоконференцию, попросил Змея и Ворога дать мне минуту, закрыл глаза и провалился в прошлое.

…Накануне пятнадцатого дня рождения Забавы я зевнул боковой удар в голову от одного из троюродных братьев, соответственно, свалил с тренировки на сорок минут раньше обычного и отправился к любимой подруге вправлять и залечивать свернутый нос. Стучаться, вваливаясь в гости друг к другу, нам и в голову не приходило, так что по ее покоям я пробежался по стандартному маршруту «гостиная – игровая – спальня – гардеробная». По закону подлости Беклемишева обнаружилась в самом последнем помещении: стояла перед зеркалом в одних трусиках и примеряла лифчик размера на полтора больше требуемого. Издеваться над ее слабостью я, конечно же, не стал, сделав вид, что не заметил разницы между желаемым и имеющимся. Но поставил будильник на три часа ночи. И, проснувшись по вибросигналу, выскользнул из объятий Забавы, бесшумно сбежал из спальни в игровую. А там, покопавшись в каталогах женского белья, заказал кроваво-красный кружевной лифчик восьмого размера от торгового дома Марины Залесской. В подарочной упаковке и с жизнеутверждающим пожеланием «Если мечтать, то по-крупному…»

Первая часть подарка – дорогущие духи «Остановись, Мгновение» от поставщика Двора Его Императорского Величества торгового дома братьев Кроминых – настолько обрадовала Панацею, что «бюстгальтер мечты» был внимательно осмотрен, разрезан пополам, окрещен семейным комплектом панамок от солнца и использован по новому назначению прямо за праздничным столом. Благо родители, как обычно, обретались черт знает, где, а все остальные Логачевы и знать не знали о том, что у Беклемишевой день рождения…

В словосочетании «Кроваво-красный кружевной лифчик» оказалось на две буквы больше, чем требовалось. Подумав, я заменил определение «кроваво-красный» на «темно-красный», забил между буквами первые двадцать девять цифр числа «пи», только в обратном прочтении, добавил шесть заранее оговоренных символов через нужные интервалы и залил получившуюся последовательность в окошко, появившееся при попытке открыть вложение. А когда убедился, что код подошел, нехотя свернул окошко почтовой программы и стоически принял на себя первый и «самый страшный удар» одноклассников:

- Локи, ну вы и отожгли!!! Ладно мы – в шоке весь ГС, представляешь?!

- Локи, мы тут поспорили и разругались вдрызг! И теперь нам нужна принципиальная схема компоновки тех «сюрпризов», которыми вы разнесли в пыль две эти военные базы!!!

- Еще нет! – ответил я Витьке, затем скинул в командный канал файл, который срочно требовался Сашке и вопросительно уставился на дядьку Фрола, требовательно шевельнувшего правой бровью.

- Есть новости. Всякие-разные. Где-то на четверть часа общения тет-а-тет.

Я коротко кивнул, мол, намек понял, и озвучил решение:

- Могу пообщаться после того, как мы высадим Фильку и Зуба.

Он снова шевельнул бровями, дав понять, что такой вариант его устраивает, попросил предупредить минут за десять до посадки на крышу ангара и отключился. А я, слегка расслабившись, перевел взгляд на соседнюю картинку и подобрался: за плечом у Ворога возник его отец. Судя по прищуренным глазам, раздувающимся ноздрям и поджатой нижней губе – пребывающий не в лучшем настроении. И, не став тратить время на такую ерунду, как приветствие, высказал свое «фи»:

- Ярослав, извини, но сто миллионов дирхамов за голову любого рядового «Сполоха» – это настолько безумные деньги, что…

- Папа!!! – сообразив, куда он клонит, взвыл Сашка, но Игорь Павлович договорил начатое предложение:

- …мои выходят из игры и отправляются на ГКЛ .

- Ни на какую ГКЛ мы не отправимся! – твердо сказал Олег, до этого мгновения просто слушавший других. После чего предельно доходчиво объяснил свою позицию: - «Сполохи» – это не детский сад, в который можно ходить, а можно не ходить, а подразделение Императорской Гвардии, каждый боец которого является военнослужащим! Впрочем, если вы сомневаетесь в безопасности нашего проживания в родовом поместье, то так и скажите.

- Угу! Локи найдет, куда нас поселить! – почувствовав поддержку, протараторил Ворог.

- С каких это пор старшее поколение Отяевых начало бояться арабов и сомневаться в родичах? – презрительно фыркнула Алла Неплюева, нарисовавшаяся рядом с сыном и положившая руку ему на плечо. А когда Игорь Павлович скрипнул зубами, отключил камеру в комнате Сашки и исчез, обратилась ко мне: - Привет, Ярик! У тебя что ни рейд, то Событие, причем такого масштаба, что захватывает дух. Эх, была бы я лет на десять-пятнадцать моложе и без обузы в виде мужа и детей, не думая, напросилась бы к вам в подразделение…

Глава 18. Дарья Федосеева.

3 августа 2352 года по ЕГК.

…Очередное пришествие князя Мещерского случилось в пятницу, в десять минут восьмого вечера по времени Зеленограда, в тот самый момент, когда мы, наконец, дотащили свои измученные тушки до бассейна и, кое-как раздевшись, попадали на лежаки. Не знаю, как другие, а я боялась зажмуриться, ибо перед внутренним взором начинали мелькать фрагменты того пятидневного безумия, которое Яр скромненько называл словом «тренировки». Видимо, поэтому среагировала на резкое изменение ритма дыхания любимого мужчины, прикипела взглядом к его лицу и мгновенно забыла об усталости.

Следующие минуты полторы я следила за его мимикой и, кажется, даже не дышала. А когда он дослушал сообщение и открыл глаза, приподнялась на локте и вопросительно мотнула головой.

- Константин Германович. Как я понял, уже обретается где-то рядом с флагманом Первого Ударного. И интересуется, не могли бы мы прибыть на борт «Святогора» хотя бы без четверти девять… - отрывисто сообщил он.

- «Мы»? – переспросила Забава, как обычно, услышав в интонациях Логачева куда больше, чем я.

Он утвердительно кивнул:

- Да, ему нужны «Сполохи» в полном составе. И почему-то на «Шелесте».

- Как я понимаю, форма одежды парадная? – хмуро поинтересовалась я, сообразив, что очередное награждение, как и предупреждала Анна Николаевна, добралось до нас само.

- Угу… - буркнул он, устало потер лицо ладонями и заставил себя сесть: - Ладно, дуйте собираться, а я оповещу остальных…

Собирались без особой спешки, но все равно уложились в четверть часа. Еще через шесть минут вылетели из дому, подобрали Неплюевых с Отяевыми и убили почти полчаса, дожидаясь возвращения Лешего, который в момент объявления общего сбора зависал у какой-то девицы на другом конце столицы. Само собой, настроения это не добавило, поэтому весь перелет до «Святогора» мы с Забавой нещадно терроризировали мужчин. В смысле, придирались к их прическам, «неуставным» складкам на мундирах и недостаточно презентабельному виду форменных ботинок; ворчали, помогая исправлять недочеты; не позволяли заказывать в ЦСД ни еду, ни напитки, чтобы не заляпаться, и т.д.

Откровенно говоря, особых причин нервничать ни у нее, ни у меня не было. Ведь награждения давно не пугали, физическую усталость после очередной тренировочной пятидневки можно было на время убрать десятиминутной процедурой в медкапсуле, а к напряжению, незримо витающему над планетой последние две недели, мы уже привыкли. Ан нет, совершенно иррациональное ощущение надвигающейся задницы усиливалось с каждой минутой. Поэтому перед тем, как шагнуть на аппарель «Шелеста», мы с ней приняли по боевому коктейлю. И, на всякий случай, настропалили Шереметевых.

Вопреки нашим ожиданиям, ничего из ряда вон выходящего на корабле не происходило. Первые четверть часа мы зависали в кабинете Мещерского и вникали в нюансы тех ролей, которые требовалось отыграть на планируемом награждении, а потом перебрались в зал для брифингов, забитый старшими офицерами, минут десять слушали славословия в адрес подразделения и ждали конца очередного «звездопада». Хотя нет, во время «звездопада» плавились от гордости за Локи, получившего орден Святого Станислава первой степени, и искренне радовались за Фильку, Ульяну и Зуба, деяния которых были отмечены крестами Святой Анны третьей. Зато потом три с лишним часа слонялись по адмиральской кают-компании, знакомились с представителями штаба ВКС, командованием всех трех флотов и членами Планетарного Совета Рубежа, отвечали на заковыристые вопросы, отыгрывали назначенные роли и… не успокаивались. Забава – из-за того, что «читала» состояние Ярика и видела, что он к чему-то готовится, а я благодаря «инсайдерской» информации, регулярно получаемой от любимой подруги.

Первые признаки того, что для беспокойства есть вполне конкретные причины, обнаружились в начале второго часа ночи, то есть, уже после того, как порядком поднадоевшее «шоу», наконец, закончилось и мы, «Сполохи», добрались до корабля: поднявшись по аппарели самым первым, Локи подхватил Ведьму под локоток и, не дав ей дослушать монолог Лешего, как-то уж очень шустро уволок в лифт. Само собой, я в то же мгновение подключилась к МДР, в темпе поднялась к себе в каюту и решила на всякий случай переодеться в скаф. В результате скинула мундир и белье, заскочила в туалет, ополоснулась и… закусила губу, заметив, что рядом с нашим «Шелестом» скинула «шапку» его точная копия. А через считанные мгновения вокруг картинки появилось знакомое марево маскировочного поля, после чего оба наши корабля, одновременно сорвавшись с места, изобразили элегантное танцевальное па и поменялись местами!

Конечно же, я захотела выяснить, как все это называется. И написала в семейный канал. А через пару секунд прочитала практически тот же вопрос и в канале команды.

«Один из самых важных этапов какой-то агентурной игры…» - ответил Локи сразу всем. И, выждав секунд десять, добавил: - «В данный момент я и сам толком ничего не знаю. Так что пока ждем…»

…Первые три минуты ожидания получились достаточно интересными – двойник нашего кораблика мигнул габаритными огнями, сместился с парковочного места на рулежную дорожку, плавно разогнался, накрылся «шапкой» и исчез. Секунд через тридцать вернулась на место бронеплита, перекрывающая створ летной палубы, затем в отсек закачали воздух и погасили весь свет, за исключением аварийных панелей над шлюзами.

Естественно, пялиться в темноту нам быстро надоело, и Змей с Ворогом снова «постучались» к Локи. На этот раз без особого толку – он видел то же самое, что и мы, а с Мещерским еще не общался. Шарахаться по каюте в одних трусах в столь неоднозначной ситуации было как-то неправильно, поэтому я влезла в «Ратник» и ломанулась к терминалу ЦСД за всякими вкусностями, так как во время фуршета, в основном, говорила, и успела проголодаться.

Как и следовало ожидать, дурной пример оказался заразительным – на кровати, на которую я перетащила поднос с мясной нарезкой, сыром, фруктами, шоколадом и соками, нарисовались Беклемишева с Шереметевыми. А когда Лиза рванула за добавкой, в каюту ввалились и Локи с Ведьмой.

Несмотря на великолепную компанию, «праздник желудка» получился совсем коротеньким и ни разу не интересным. Ведь как только вся еда была уничтожена, наши организмы вдруг вспомнили об усталости, временно задвинутой куда подальше, и Ульяна с сестричками, не принимавшие боевой коктейль, как-то уж очень быстро проиграли битву со сном. Ну, а мы с Панацеей опрокинули любимого мужчину на спину, оккупировали его плечи, пристроили ладошки на широченной грудной клетке и, не договариваясь, практически одновременно выгнули спинки.

Следующие сорок с лишним минут «сжались в точку» - я так сильно растворилась в ласковых поглаживаниях Локи, что практически не ощущала течения времени. Поэтому на резкое напряжение мышц брюшного пресса под правым локтем среагировала не очень адекватно. В смысле, слетела с кровати, сместилась к левой стене каюты и навела «Мангуст», обнаружившийся в руке, на входную дверь! Кстати, Забава среагировала почти в том же стиле. То есть, вцепилась в игольник, но задушила невовремя проснувшиеся рефлексы чуть раньше меня. Поэтому расплылась в ехидной улыбке, открыла рот и… уставилась на голоэкран, вывешенный Ярославом в центре помещения.

Пиктограммы, свидетельствующие об использовании анимированных картинок с обеих сторон, горели зеленым цветом, так что я забыла про расстегнутый китель, вернула оружие в кобуру, плюхнулась на край кровати и уставилась на князя Мещерского, ожидающего реакции Локи.

- Константин Германович, мы вас внимательно слушаем! – буквально через пару секунд заговорил Логачев, и аватарка князя ожила:

- Раз «мы», значит, начну с самого начала. Итак, через двое суток после вашего феерического рейда на первую и вторую Фуджейры в комме супруги штатного Умника «Святогора» сработала одна из крошечных закладок. Соответствующий отдел нашего ведомства взял эту семью под плотный колпак и вскоре выяснил, что в ИСБ работает агент глубокого внедрения ЦРУ, завербованный и инкорпорированный в службу еще в конце тридцатых годов. В процессе наблюдения за этим «сотрудником», кстати, успевшим дослужиться до очень и очень серьезных чинов, выяснилось, что Умник не только перевербован, но и прошел процедуру реимплантации тактического комплекса в одной из наших клиник! Конечно же, на раскрутку столь серьезного дела были выделены все необходимые силы и средства. В результате чего мы довольно быстро докопались до сути задания, полученного агентом внедрения, и с вашей помощью переиграли творческий дуэт спецслужб Новой Америки и Халифата.

- А чуть поподробнее можно? – дождавшись паузы в монологе, осторожно поинтересовался Локи.

- Да, конечно! – кивнул Мещерский и перешел к конкретике. Правда, опустил приличную часть истории. Впрочем, это меня нисколько не расстроило. Ведь самое главное он все-таки рассказал: - Большую часть фуршета Умник наблюдал за вами и, вероятнее всего, сравнивал поведение каждого с неким описанием, полученным от начальства из Нью-Вашингтона. Когда мероприятие закончилось, организовал себе самому уведомление о неисправности в системе целеуказания и отправился «заниматься делом». Добравшись до рубки, запустил процедуру тестирования «поврежденного блока», а сам подключился к МДР, дождался вашего появления на летной палубе, повесил полевую метку на борт «Шелеста» и отправил ее «слепок» по местной связи некоему адресату. В этот момент в игру вступил пилот одного из дежурных «Акинаков», чудом не расстрелявший оружейный пилон «Святогора» из-за «сбоя в системе наведения». Пока наше перевербованное чудо орало на дежурного коллегу, объясняя, как надо решать подобные проблемы, наши специалисты, обосновавшиеся в резервной рубке, заменили картинку, демонстрируемую его отдельно взятым модулем дополненной реальности, на альтернативную, стерли метку с вашего корабля и повесили такую же на его точную копию, а затем махнули их местами. Как вскоре выяснилось, перестраховывались мы не зря: после обратной замены картинок Умник сосредоточился на выполнении задания, данного не нами: ни на миг не отключался от рабочего интерфейса и предельно добросовестно контролировал все перемещения корабля-обманки. А файл с его последними координатами отправил все тому же адресату… но только после того, как убедился, что «вы» развезли Логачевых, Неплюевых и Отяевых по их настоящим поместьям, и лишь потом рванули «домой»!

- Надеюсь, этот «дом» был расположен достаточно далеко от жилых районов города? – спросил Ярик, видимо, представив последствия взрыва чего-нибудь серьезного в середине столицы.

- Само собой! – ухмыльнулся Константин Германович. – Мои люди заблаговременно подобрали премиленькое поместье, расположенное в трех с лишним сотнях километров от Зеленограда, засунули в него шесть имитаторов жизнедеятельности человека и подготовили весьма серьезную ловушку, способную поймать даже линкор.

- Сработала? – не выдержала я.

- И еще как: в нее вляпалась чертовски интересная машинка – легкий рейдер проекта «Денвер», переоборудованный для обеспечения деятельности диверсионно-разведывательных групп экстра-класса. Причем со всем экипажем, восемнадцатью профи из ЦРУ и их девятью коллегами из ДГБ!

Локи поздравил его с прекрасной добычей и озвучил мысль, которая взволновала и меня:

- Константин Германович, мне очень не нравится словосочетание «полевая метка». Поэтому хотелось бы иметь хорошо замаскированный автономный пункт их поиска и очистки. Причем завязанный только на нас, «Сполохов». И не на орбите, а на поверхности планеты. Эдак в пяти-восьми сотнях километров от Зеленограда.

Князь задумчиво потер подбородок, склонил голову к плечу и решительно кивнул:

- В принципе, решаемо. Но по ряду причин процесс создания подобного объекта займет не менее трех, а то и четырех недель. Кроме того, придется учесть кое-какие нюансы…

Обсуждение этих самых «нюансов» я слушала в ленивом режиме. Мечтала как можно быстрее оказаться дома, завалиться на «спальный пол», обнять Локи или кого-нибудь из девчонок, вырубить оповещения «Державы» и отключиться. Желательно часов на десять-двенадцать. Увы, с первым пунктом желаемой программы получилось неважно: минут через сорок пять после завершения разговора Мещерский снова набрал Ярика и пригласил его к себе. Вроде как ознакомиться с некой информацией, полученной в процессе допроса арестованного Умника. «Ознакомление» затянулось до половины седьмого утра и так загрузило Логачева, что на борт «Шершня» он вернулся злым, как собака, и сходу поднялся в рубку.

Ярик не успокоился и дома – отправил нас, девчонок, отдыхать, а сам уперся в кабинет, открыл какой-то документ и погрузился в его изучение. Ну, а мы с Забавой, наблюдавшие за ним через камеру СКН, переглянулись, дождались, пока спящие на ходу Настена, Лиза и Ульяна вернутся к просмотру прерванных снов, бесшумно встали и отправились на разборки. А для того, чтобы сгладить жесткость своей позиции, вооружились съедобными «аргументами».

Нашего появления на пороге кабинета Локи не заметил – полулежал в широченном кресле и, закрыв глаза, то ли просматривал какую-то запись на экране ТК-шки, то ли внимательно вслушивался в чей-то монолог. Я никуда не торопилась, поэтому подошла к его столу, уселась на столешницу, закинула ногу на ногу и быстренько привела распущенные волосы к тому самому типу «художественного беспорядка», который так нравился Ярославу. Увы, Забава не собиралась ждать, пока он откроет глаза, увидит перед собою любимую грудь, живописно прикрытую «непослушными» прядями, потеряет голову от желания и забудет о работе. Или, как вариант, возмутилась, что эта «любимая грудь» не ее. В общем, сходу шлепнулась ему на колени, вцепилась в плечи, пару раз основательно встряхнула и потребовала колоться до донышка. Как ни странно, мгновенно добившись нужного результата:

- К тому, что все мои планы на будущее накрываются посадочной плитой от линкора чуть ли не раз в неделю, я уже почти привык. Но два радикальных изменения за одни сутки – это перебор! Во время беседы с князем Мещерским и обнаружившимся у него в кабинете начальником главного оперативного управления генштаба ВКС вице-адмиралом Суриным меня убедили принять участие во второй фазе операции «Гнев» и провести очередной рейд в течение ближайших трех дней. А часом позже Анна Николаевна прислала письмо, в котором сообщила, что Новая Америка нейтрализована, и война с Халифатом начнется в ближайшие сутки. Что тут же поставило крест на предыдущих планах, ибо лететь в ближайшие системы, в которых, наверняка, вот-вот начнут собираться ударные флоты Халифата, будет редким идиотизмом…

- А кем и как нейтрализована, она не говорила? – пропустив последнее предложение мимо ушей, деловито поинтересовалась Беклемишева.

- Если под этим словом скрывается результат действий спецов из СВР или ГРУ, то мы в пролете, ибо информация должна быть закрытой грифом «Для служебного пользования»! – буркнула я. И не ошиблась:

- Почти уверен, что даже такое лаконичное предупреждение – это нарушение режима секретности. Поэтому услышали и забыли! – потребовал Локи, дождался наших утвердительных кивков и продолжил говорить: - Я осторожно посерфил по амеровскому сегменту Сети и, кажется, нашел проблему, которая, с достаточно большой вероятностью, помешает Новой Америке выступить на стороне Халифата: вчера в четырнадцать сорок по времени Нью-Вашингтона новое правительство Сан-Хосе-два объявило об отделении от Новой Америки и захотело вернуться в лоно Поднебесной Империи. Оппозиция, проигравшая выборы, не согласилась с этим решением и при поддержке бойцов Национальной Гвардии устроила ночь длинных ножей, в результате чего погибло порядка восьмидесяти тысяч этнических китайцев, проживавших столице этой планеты, а треть города превратилась в развалины…

- Дальше можно не рассказывать! – с легкостью просчитав наиболее вероятный вариант реакции Сына Неба, буркнула я, но наткнулась на недоумевающий взгляд Панацеи и вздохнула: - Нынешнему Императору всего девятнадцать лет. Он агрессивен, самонадеян, тщеславен, воинственен и, что самое главное, патологически завистлив. Чем с успехом пользуется его ближайшее окружение. Могу привести конкретный пример. В мае прошлого года какой-то мелкий князек с одной из пограничных планет Африканского Союза отправился в набег на соседей. Не знаю, чем закинулись перед прыжком его навигаторы, но крошечный флот, состоящий из восьми древних лоханок, вывалился из гипера на территории Поднебесной и сдуру сбросил десант на какой-то провинциальный городок Даляня-четыре. Через двое суток китайцы утопили в океане архипелаг из шести небольших островков, на котором проживали «герои», а Императора, санкционировавшего эту операцию, стали сравнивать с Александром Македонским. Причем не в пользу последнего.

Беклемишева закатила глаза к потолку и махнула рукой:

- Все, теперь понятно: этот дурачок решил восстановить справедливость и отправил на это самое Сан-Хосе флот-другой. Те сцепились с амерами, и теперь Новой Америке не до нас.

- Именно! – подтвердил Ярик, потом переплел пальцы, похрустел суставами и убил наповал отрицанием своих собственных утверждений: - В общем, ориентировочно в три часа дня мы уходим из системы…

Глава 19. Ярослав Логачев.

15 августа 2352 года по ЕГК.

…Несмотря на войну, бушующую на другом конце территории Арабского Халифата, флот, базирующийся на Аджмане, нес службу так, как будто получил гарантии безопасности от самого Аллаха! Нет, одно дежурное звено новеньких истребителей-перехватчиков «Ястреб » практически постоянно висело над столицей, второе нарезало круги вокруг континента, дежурный Умник древней орбитальной крепости амеровского производства «Thunder » изредка выходил из комы и «прозванивал» пространство сканерами СДО, а два легких ракетных крейсера «Шамшир » с разогретыми движками были готовы в любой момент покинуть защитный ордер и кого-нибудь жестоко победить. Однако считать эту порнографию системой планетарной обороны было уж очень самонадеянно. Вот мы и не считали: Ульяна, дождавшаяся начала обещанного «шоу», повела наш «Шелест» к северной окраине Аль-Рафааха , а все остальные «Сполохи», за исключением меня и дядьки Фрола, «нырнули» в МДР и параллельно принялись обсуждать в канале команды только что поставленную боевую задачу.

Я им не мешал, прекрасно понимая, что задуманное мною не лезет ни в какие ворота, и к этой идее надо, как минимум, притерпеться. Поэтому вслушивался в разговор и крайне внимательно анализировал изменения в настроении самых… хм… впечатлительных членов команды. Потом отвлекся на уведомление о получении внеочередного письма от Анны Николаевны и сильно удивился, увидев рядом с видеофайлом метку «Срочно» сразу с несколькими восклицательными знаками. Тормозить я, конечно же, не стал – вывел картинку на основной экран «Державы», включил воспроизведение и прикипел взглядом к мрачному, как грозовая туча, лицу Императрицы:

«Здравствуй, Ярослав! Только что стало известно, что наши планы на небольшую победоносную войну не выдержали столкновения с реальностью: амеры каким-то образом умудрились договориться с китайцами, и теперь нам предстоит воевать как минимум на четыре фронта. С Халифатом, Новой Америкой, Объединенной Европой и теми племенными образованиями Африканского Союза, которые решат половить рыбу в мутной воде и начнут устраивать набеги на пограничные системы. Информации о телодвижениях последних у нас еще нет, зато сразу несколько высокопоставленных агентов службы внешней разведки сообщили о начале нездоровых шевелений в руководстве военно-космических сил ССНА и ОЕ. Предсказать дальнейшее не так уж и сложно: передислокация флотов займет не менее полутора недель, так что в первых числах сентября нам вручат ноты об объявлении войны, и… мы с вероятностью в восемьдесят шесть и три десятых процента потеряем порядка двенадцати процентов территории. Со стороны границы с Халифатом – Рубеж и Усть-Илимск…»

Оставшуюся часть ее монолога я слушал, но не слышал – представлял последствия предстоящей войны, перебирал варианты «встраивания» нашей команды в те или иные структуры Империи и корректировал планы на будущее в соответствии с теми или иными решениями. В «реальность» вернулся только после того, как огромное световое пятно Аль-Рафааха заняло практически весь фронтальный экран рубки, и Ульяна, поиграв оптическим умножителем, «приблизила» к нам кусочек северной окраины столицы – задумчиво оглядел комплекс зданий, знакомых до последней отделочной панели, перевел взгляд на лицо девушки, которой обещал отмщение, задвинул мысли о не самых приятных новостях куда подальше и заставил себя сосредоточиться на том, что происходило в канале команды. Тем более, что почувствовал панические нотки во вроде как шуточном вопросе Змея:

- Люди, а вам не кажется, что слово «немножечко», использованное Яриком в предложении «Мотаться на Аджман далековато, поэтому придется немножечко похамить…» не очень точно передает степень запланированного хамства?

- Не кажется… - преувеличенно серьезно ответила Забава. И расчетливо превратила обсуждение в балаган: - Ведь Локи в принципе не умеет мелочиться: если валит, то Жнецов, наследников трона и вице-адмиралов; если освобождает, то круизные лайнеры с десятками тысяч пассажиров и членов экипажа; если предотвращает, то войны на уничтожение сразу всего человечества…

- …если заводит баб, то пачками и таких красоток, как мы! – с легкостью подхватив нить объяснений, продолжила Даша. И перевела глумеж над парнями на новый уровень: – А все почему? Да потому, что он… порубежник второго поколения, переросший «песочницу» вялотекущего военного конфликта между Империей и Халифатом, добавивший Воздаяниям необходимый масштаб и последовательно уничтожающий все краеугольные камни такого понятия, как людоловство!

- Да, понять и, тем более, принять его идеи бывает нелегко… - притворно вздохнула Беклемишева, после чего шарахнула по слушателям из «главного калибра»: - Но нам, «Сполохам» – в смысле, бойцам подразделения, созданного Императором для реализации идей Ярослава – понимания и не требуется. Достаточно идеально точно отыгрывать роли, придуманные командиром, а потом подставлять грудь под дождь из боевых орденов.

Картинка, нарисованная этими оторвами, выглядела настолько… хм… «аппетитной», что в канале на несколько мгновений установилась мертвая тишина. А потом ее разорвал насмешливый голос Федосеевой, решившей завершить разговор эффектной «точкой»:

- В общем, прекращайте мыслить категориями обычных порубежников и привыкайте к тому, что мы, «Сполохи», всегда жжем, как боженьки!

Что интересно, ржач, поднявшийся в канале после этих слов, рассмешил даже Озорника. И подбил присоединиться к веселью:

- Вить, а ведь Даша права – в рейды, длящиеся три-четыре недели, ради пары-тройки вшивых людоловов не летают!

Я с ним мысленно согласился. Потом искоса посмотрел на Телепневу, убедился в том, что эта беседа ее не задела, приглушил громкость канала и сосредоточился на том, что видел в МДР. Благо до поместья шейха Умара ибн Маджида аль-Масуди оставалось всего ничего, и я больше не мог себе позволить отвлекаться на всякую ерунду.

- Слышь, Яр, а какой смысл держать в воздухе всего два тяжелых и три легких беспилотника, да еще и крутить их по столь однообразным траекториям? – поинтересовалась Ведьма, когда «Шелест» завис над традиционным фонтаном во внутреннем дворе роскошного четырехэтажного особняка, прячущегося в самом центре огромного ухоженного парка.

- Ты что, не в курсе?! – сделав круглые глаза, «потрясенно» воскликнул я. – На другом конце Халифата идет самая настоящая война, а беспилотники являются неотъемлемой частью системы безопасности любого более-менее значимого объекта!

- Да ты че, правда, что ли? – «удивилась» она и прыснула. А я постучался в личку к дядьке Фролу, некоторое время колебался, озвучивать ему последние новости или нет, потом решил, что пока не стоит, и сообщил, что мы на месте…

…Не знаю, что за мусор использовался в качестве программного обеспечения в системе безопасности поместья имама всех историков , но Озорник взял ее под полный контроль всего за девять минут. Еще четверть часа ушло на заливку, установку и отладку нашего программного обеспечения, так что без десяти два ночи по локальному времени Ульяна опустила «Шелест» в подземный ангар, а я, Забава и Леший отправились в гости к главе рода.

Пока шли к лифтам, тихо дурели от коллекции раритетных лимузинов, занимавшей добрую треть огромного помещения: только в первом ряду, примыкающему к рулежной дорожке, можно было полюбоваться на древний колесный Роллс-Ройс XII, Кадиллак «Excellent», ставший первым лимузином на антигравах, Майбах «Black Arrow», честно заслуживший титул «Самый комфортабельный флаер двадцать второго столетия», и «Diamante», с выходом в серию которого закончилась история концерна Ламборджини!

Кстати, одним любованием дело не ограничилось – стоило нам вломиться в кабинку, зачем-то отделанную золотом, как Беклемишева вдруг выпала из эмоционального ступора и задумчиво уставилась на меня:

- Слышь, Локи, может, позаимствуем у местных какой-нибудь крейсер? Ведь нас, «Сполохов», четырнадцать человек, а в трюм «Шелеста» влезет от силы лимузинов пять, даже если выбросить к чертовой матери все УТК-шки!

- А лишние четыре штуки можно будет раздарить… - подхватила Федосеева, выдержала театральную паузу и первой расхохоталась.

- Отставить бардак в канале! – без особого раздражения рявкнул я, вслушался в подсказку Озорника, дождался открывания дверей, вышел в коридор четвертого этажа и равнодушно переступил через спящие тушки охранников, с треском проигравших битву перепрограммированной системе жизнеобеспечения.

Мимо заблокированных дверей в покои ближайших родственников шейха Умара тоже прошли, не задерживаясь. А еще не залипали на гобелены ручной работы, используемые в этом доме вместо обоев, настенных декоративных панелей или голограмм. Хотя, каюсь, хотелось. Ибо смотрелись эти самые гобелены просто сногсшибательно. Зато по достоинству оценили вызывающую роскошь убранства личной гостиной главы рода, прошлись по коротенькому коридору, сводчатый потолок которого был покрыт уж очень многоцветным орнаментом под старину, и, наконец, вломились в спальню.

В ней я тоже ненадолго потерял дар речи – в оформлении здоровенной комнаты, в которой, при желании, можно было устраивать балы или приемы на добрую сотню персон, были использованы практически все клише, характеризующие арабский стиль. То есть, арабески на высоченном потолке, арочные двери и окна, витражи вместо стекол, мозаика на стенах и тех участках пола, которые не были покрыты коврами с густым ворсом, могадорские светильники, дамасские люстры, массивная мебель, шелк, парча, бархат, органза, нуар и, конечно же, кровать под балдахином! Впрочем, дедок с наголо выбритым черепом и седой окладистой бородой до середины груди, обнаружившийся под этим пылесборником, очень неплохо вписывался в антураж. А две девушки лет пятнадцати, греющие тщедушное тельце – нет. Увы, в этот момент нам было не до сиюминутного гуманизма, поэтому Леший откатил на край кровати одну, я – вторую, а Забава завернула Маджидовича в покрывало, закинула на плечо и первой отправилась в обратный путь. Почему именно она? Да потому, что нам с Лехой предстояло нагрузиться куда более тяжелыми охранниками, оставлять которых в коридоре было бы редким идиотизмом…

…Обработкой «особо важного пациента» занимались целой бригадой. Дядька Фрол хакал и потрошил его комм, Забава «перепрошивала» мозги, используя программы замещения воспоминаний, специальную химию и НЛП, Филька, Зуб, Леший и Даша анализировали личные архивы. Само собой, не «вручную», а с использованием расчетно-аналитических блоков ТК-шек и каждый по своему «направлению». Ну, а я… я убеждал Ульяну, что шейх от нас никуда не денется, а значит, ей надо еще немножечко потерпеть.

Не скажу, что все вышеперечисленное далось нам без особого труда, но к половине седьмого утра по времени Аль-Рафааха минимально необходимый объем информации, необходимый для продолжения запланированного действа, был получен и обработан, а Телепнева справилась с воистину безумной жаждой мести и даже начала улыбаться. Поэтому мы со спокойным сердцем вернули шейха в спальню, дали ему поспать «еще часик» и с интересом понаблюдали за обычным утром в отдельно взятой арабской семье. Правда, не все – Забава занималась «мозгами» охранников, которых шейх Умар, по легенде, отправил за деловыми партнерами в середине ночи. Умаялась – жуть. Зато к началу одиннадцатого «пациенты» были готовы почти ко всему на свете, и мы с Дашей, к этому времени успевшие привыкнуть к морф-маскам и сродниться с новыми лицами, быстренько переоделись в деловые костюмы, кстати, пошитые еще на Рубеже в соответствии с последним писком высокой моды Новой Америки, спустились в трюм и предстали перед «судейской коллегией».

Как и следовало ожидать, образы заработали высший балл. Ведь я, изображавший мужчину лет сорока пяти с двойным подбородком и небольшим брюшком, выглядел, скажем так, не очень. Но лишь… хм… в одно рыло. Зато в паре с Федосеевой пробуждал дикую зависть. Почему? Да потому, что обилие тяжелых золотых украшений, подбору которых я посвятил последний час перед вылетом в этот рейд, и которые действительно подходили к наряду Даши, демонстрировали мою состоятельность; породистое лицо и умопомрачительная фигура Спутницы, подчеркнутая деловым костюмом и туфельками на высоченном каблуке – мое чувство вкуса; ее идеальные манеры – мое умение подбирать персонал и т.д.! Увы, ко всему этому великолепию игольники не подходили от слова «никак», соответственно, спускаясь по аппарели «Шелеста» в сопровождении «перепрограммированных» охранников аль-Масуди, мы чувствовали себя не очень. Тем не менее, уверенно подошли к вполне современному лимузину «Экскалибур», на котором, вроде как, прилетели в гости, дождались отмашки дядьки Фрола, скорректировавшего картинку на камерах СКН, и, изобразив сдержанный интерес к коллекции хозяина поместья, неторопливо прошли к лифту.

Двухчасовая беседа с шейхом аль-Масуди и тремя его старшими сыновьями прошла в том самом ключе, который я планировал. Пока мы с главой рода обменивались любезностями и вспоминали некие совместные дела, позволившие проникнуться друг к другу глубочайшим уважением, Умаровичи пожирали взглядами Федосееву и, по моим ощущениям, периодически теряли голову от желания ею обладать. Но стоило мне вывесить в центре кабинета семь ростовых голограмм, изображающих обнаженных пятнадцатилетних девчонок с Усть-Илимска, как все четверо наших собеседников аж задохнулись от похоти. Еще бы, подбором вполне реальных учащихся хореографических училищ этой планеты под вкусы самых состоятельных уроженцев Халифата занимались профессионалы из ИСБ. Точно так же, как и легендированием их внезапной «пропажи». В общем, с этой стороны я не боялся никаких проверок, соответственно, начал выкручивать руки потенциальным покупателям с первых же фраз своего монолога:

- Как видите, товар, который я предлагаю, относится к категории «эксклюзив»: юные гурии, которых еще не касался ни человек, ни джинн, подобные скрытым в раковине жемчужинам, с чарующей пластикой профессиональных танцовщиц и голосами, кружащими голову с первого же звука, способны пробудить желание даже в старцах, давно забывших, что такое страсть, и подарить правоверным бесконечное блаженство…

- О-о-о, они даже танцуют?! – не выдержал наследник. И, сообразив, что своей эмоциональной вспышкой дал мне лишний аргумент для будущего торга, торопливо исправился: - В смысле, кто из них в состоянии двигаться настолько пластично, чтобы эти движения назвали танцем даже у нас?

- Все! – уверенно заявил я, коротко кивнул Даше, а она заменила картинку следующей. Демонстрирующей одной из выступлений лауреатки планетарного конкурса современного бального танца Екатерины Слодковской.

Ролики были расставлены в правильном порядке, так что седьмое и самое сумасшедшее выступление шарахнуло по перетянутым нервам дуреющих зрителей хорошей такой кувалдой. После чего я, воспользовавшись ситуацией, ударил по самому больному:

- Вы представляете, сколько можно будет заработать на таком товаре сейчас, когда поставок из Империи Росс практически нет?

Они представляли. Ничуть не хуже меня. Но попробовали потрепыхаться, доказывая, что страх перед «озверевшими порубежниками» вынудил большую часть постоянных покупателей переключиться на девушек из других государств Галактического Союза. Затягивать торговлю мне было не с руки, и я озвучил фразу-ключ, которая активировала одну из поведенческих матриц имама всех историков:

- Что ж, тогда мы обратимся в аукционный дом «Аника ».

- Не надо. Мы обязательно договоримся. Более того, проведем закрытый аукцион в эту же пятницу…

…Закладки, вложенные в сознание шейха Умара, были, если можно так выразиться, «косметическими» и не затрагивали основных черт его характера, поэтому торговались мы аж до трех часов дня. Как полагается на востоке, с жалобами на все, что можно и нельзя, биением себя в грудь, попытками уйти, возвращением и так далее. Зато, оговорив все нюансы и подписав договор, с большим удовольствием пожали друг другу руки и отправились обедать. Все бы ничего, но после второй перемены блюд Мансур, наследник главы рода, очень уж сильно запавший на Дашу, попытался ее перекупить.

Подобную реакцию я предусмотрел и попросил Забаву прописать соответствующий императив в сознание основного «пациента». Однако эта закладка не сработала – как аль-Масуди ни одергивал старшего сына, тот не успокаивался. Более того, напросился отправиться с нами на экскурсию в их аукционный дом.

Нет, чисто теоретически я мог «включить» еще более жесткий режим с условным названием «Нет!» и оставить похотливого уродца дома. Но никаких гарантий того, что он не припрется туда на своем флаере, этот способ не давал. Пришлось терпеть и его общество, и уговоры, и сальные взгляды, которыми он облизывал Федосееву. Хорошо, что «безумно влюбленный» чтил Коран как минимум в присутствии отца и не выпил за обедом ни капли спиртного. Иначе сорвался бы на первой же минуте перелета. Почему? Да потому, что, забираясь в лимузин, он намеренно сел напротив Даши, захлебывался при каждом колыхании ее груди и всю дорогу пытался хоть как-нибудь, да заглянуть под подол юбки, сдвинувшейся к верхней трети бедра. Впрочем, даже в этой бочке дегтя нашлось место для ложки меда – увлеченный разглядыванием «женщины своей мечты», он не обратил внимания на то, что плита над ангаром поместья оставалась открытой раза в три дольше, чем требовалось. Ну, и потом, в пентхаусе их бизнес-центра, создавал нездоровую суету, заставляя дергаться начальника охраны здания и, тем самым, отвлекал его от работы.

Фрейя тоже отвлекала. Но не его одного – получив задачу свести с ума всех обитателей аукционного дома, она включила сексуальность в турборежим и разила наповал всех, кто попадался нам на пути. И это не преувеличение – на сорок второй минуте экскурсии дядька Фрол, наконец, закончивший удаленно возиться с системой безопасности, слегка расслабился и хохотнул в канал команды:

- Даш, ты прям оружие массового поражения: в данный момент абсолютно все охранники-мужчины, имеющие доступ к СКН, залипают на изображения с камер, мимо которых вы проходите; записи, сделанные с особо удачных ракурсов, отправляются на личные ТК или коммы, друзьям и в местную Сеть; а женщины, видевшие тебя вблизи, бесятся или вымещают злость на тех, кто ниже по статусу!

Сашка, как и все остальные «Сполохи», наблюдавший за происходящим вокруг нас через камеру в моей «Державе», тоже не остался в стороне от обсуждения. Но пошутил «в другую сторону»:

- Даш, если бы мы жили при матриархате, ты бы собрала та-а-акой мужской гарем…

И нарвался. На ответ Забавы, ринувшейся на защиту любимой подруги:

- Судя по интонации, с которой были произнесены три последних слова, ты дал нам возможность одним глазком заглянуть в свои мечты. И здорово ошибся: в нашей компании тех, кто любит делить своих женщин с другими мужчинами, не привечают…

…Пока нас водили по сервисному этажу, на котором живой товар содержали, «воспитывали», лечили, приводили к необходимым физическим кондициям, готовили к показу взыскательной публике и наводили финальный лоск перед передачей покупателям, я пребывал в сильнейшем напряжении. На Дашу, двигавшуюся справа-сзади, оглядываться не получалось, поэтому контролировал показания медблока ее «Державы» и холодел каждый раз, когда пульс хоть немного, да выбивался из нормы. Да, Забава, не хуже меня понимающая, что должна испытывать Федосеева во время этой части «экскурсии», не позволяла ей сосредотачиваться на том, что рассказывали и показывали «экскурсоводы», постоянно что-то мурлыкая в личный канал любимой подруги, но в тот момент, когда нас, наконец, подвели к лифту и заявили, что пора заняться куда более серьезным делом, я, каюсь, удержал лицо с о-о-очень большим трудом.

Пока поднимались в пентхаус, улучил возможность и отправил Федосеевой коротенькое сообщение, в котором предельно искренно назвал ее умницей. На что получил довольно-таки интересный ответ:

«Яр, у меня есть ВЫ. Все остальное за душу не цепляет…»

Слова, намеренно выделенные жирным шрифтом, перечитал раза три. А потом был вынужден отвлечься – дядька Фрол, наконец, закончил создание трехмерной модели трех верхних этажей «Джувайрии», залил ее во все УТК «Шелеста» и отправил бездельничающую часть команды на «ознакомительную миссию». В этот момент мы переступили порог кабинета шейха Умара, и я снова заставил себя сосредоточиться на контроле за происходящим – проигнорировал предложение Мансура Умаровича пройти к мягкому уголку с очень низкими кожаными креслами и диванами, подвел Федосееву к здоровенному столу из дерева насыщенного красного цвета, помог сесть и опустился на соседний стул. Такая «непосредственность» заставила мужчину поморщиться, но мне было до фонаря – я произнес очередную фразу-ключ, дождался, пока хозяин кабинета усядется на свое место, и превратился в слух. На четыре с лишним часа, которые понадобились аль-Масуди-старшему для того, чтобы связаться со всеми интересующими меня клиентами, отправить им подготовленные ИСБ-шниками рекламные ролики и ответить на уточняющие вопросы.

По большому счету, почти все разговоры проходили по одному и тому же сценарию. Как следует рассмотрев полученные голограммы, потенциальные покупатели выпадали в осадок и пытались выкупить по лоту-другому по цене моментальной покупки. Узнав, что таковой нет и не будет, сначала пытались убедить шейха Умара в том, что это неправильно, а потом начинали торговаться, удваивая, утраивая и учетверяя стартовую цену. А когда понимали, что он жаждет получить максимум возможного во время торгов, сдавались, подтверждали свое участие, бронировали ложи и «включали голову». В смысле, просили переслать им весь пакет имеющейся информации по интересующим лотам, то есть, фамилию, имя и отчество, возраст, место рождения, проживания и захвата, документальное подтверждение девственности, медицинское заключение о состоянии здоровья и т.д. Некоторые интересовались и поставщиком. Но я оговорил свою анонимность еще в родовом поместье аль-Масуди, а во время бесед находился за камерой, в которую смотрел хозяин кабинета, соответственно, с ответом на этот вопрос особо любопытные пролетали.

Торжествующий победу внимательно слушал только пару-тройку самых первых разговоров и еще несколько раз хищно раздувал ноздри, услышав чьи-то имена. Видимо, предвкушая те безумные суммы, которые они с отцом смогут поиметь с этих личностей. А все остальное время пялился на мою Спутницу. И усиленно пытался ее обаять – гонял прислугу за восточными сладостями, еле слышным шепотом убеждал Федосееву попробовать то «нереально вкусную» белую нугу, сделанную из яичного белка и «настоящего пчелиного нектара», то «божественное» горячее кюнефе из особого стружкового теста и начинкой из «свежайшего козьего сыра», то «свежайшее» басбусу с «восхитительно нежной» кокосовой стружкой, то «тающее во рту» казандиби – молочный десерт, приготовленный по «секретному рецепту». При этом отсутствие какой-либо реакции девушки, хранившей гордое молчание, Умаровича только раззадоривало – потерпев фиаско с десертами, он перешел на напитки. А к концу нашего пребывания в кабинете рассказал, какие блюда арабской кухни ей предстоит попробовать во время ужина.

Тему еды и питья «эксплуатировал» и во время перелета в их поместье. Сначала хвастался поварами, способными приготовить кулинарный шедевр чуть ли не из заплесневелого куска хлеба. Затем описал малую гостиную, в которой они, аль-Масуди, обычно принимают самых дорогих гостей. Ну, а ближе к концу пути зачем-то перечислил все десять правил приема пищи и питья согласно сунне Пророка. Видимо, решив, что Федосеева уже практически его, и ей срочно надо учиться трапезничать, сидя, как во время чтения ташаххуда во время намаза, есть щепоткой из трех пальцев и обязательно правой рукой, облизывать пальцы перед мытьем, а также читать после еды маснун-дуа типа «Вся хвала Аллаху, который дал нам пищу с питьем и сделал нас мусульманами».

Ну, а она… она всего этого не оценила: когда лимузин влетел в подземный ангар, мы выбрались наружу, и я сообщил шейху Умару, что не смогу остаться на ужин, не ответила на крик души «безумно влюбленного», умолявшего ее меня переубедить, ни разу не обернулась, пока мы шли к флаеру, который должен был доставить нас к нашему кораблю, и даже не выглянула в окно после того, как бронированная машина начала движение…

Глава 20. Дарья Федосеева.

17 августа 2352 года по ЕГК.

…Первый же взгляд на Замок Семи Ветров лишил меня дара речи. Еще бы, в свете заходящего Аджмана поместье рода аль-Абхари смотрелось в разы выигрышнее, чем ночью. Ведь при свете звезд «средневековая крепость», построенная на «вулканическом островке», выращенном в самом центре Аммарского залива, казалась угольно-черным пятном, подсвечиваемым лучами прожекторов да клочьями белоснежной пены. Зато вечером можно было полюбоваться каждой из семи ажурных башен, тянущихся к темнеющему небу, пробежать взглядом по высоченным стенам с аккуратными машикулями и зубцами в виде хвоста ласточки, представить себя стоящей на боевом ходе с луком в руках, приблизить балконы на минаретах мечети оптическим умножителем и изучить умопомрачительно красивую резьбу по камню, «постоять» на крыше мрачной цитадели и так далее.

Нет, в ночь со среды на четверг, в наш первый визит к этому чуду архитектуры, я изучила замок вдоль и поперек. Но лишь виртуально, скачав с туристического портала местной Сети запись интерактивной экскурсии по поместью и «облазив» его от полумесяцев, венчающих сторожевые башни, до «пыточных подвалов». Благо система безопасности родового гнездышка аль-Абхари оказалась весьма крепким орешком даже для Озорника, и все время, пока он с нею возился, все остальные «Сполохи» маялись от безделья. Зато теперь получала удовольствие от неспешного осмотра элементов декора в оптический умножитель и сохраняла в памяти «Державы» голографию за голографией.

Само собой, занималась не только этим. Сразу после заката спустилась в трюм и помогла парням с «уборкой» – пока они ставили учебно-тренировочные капсулы одну на другую и крепили получившиеся «пирамиды» к переборкам, я перетаскивала на освобождающиеся места тушки «паралитиков», дожидающихся вдумчивых бесед по душам и честно заслуженного Возмездия. Освободив подступы к аппарели, залила зловонные лужи из крови и мочи РОУ , затем «заглянула» в трансформер, убедилась, что Забава все еще возится со спасенными девушками, и поднялась в нашу каюту. Там влезла в местную Сеть и еще раз убедилась в том, что для жителей Халифата мы, «Сполохи», превратились в живое воплощение Вселенского Зла: абсолютное большинство гражданских и процентов восемьдесят пять военных экспертов Аджмана аргументированно доказывали, что похитить двадцать девять «вернейших сынов отчизны», снять с их счетов порядка трех миллиардов дирхамов и бесследно раствориться в пространстве способен только Аль-Адувв и его верные приспешники. Как водится, этим прозвищем, данным Ярику имамом самой большой мечети Аль-Рафааха, не ограничились – называли его Кяфиром, Мазумом, Раджимом, Сагиром, Абу-Мирром, Хаффафом и т.д.! Скажу честно, четыре первых варианта мне не понравились. Зато два последних я взяла на вооружение. И даже использовала для обращения к Локи во время очень позднего второго ужина:

- О, Отец Горечи и Нагоняющий Страх, пролей Свет Знания на своих верных после-…

- С чего это я вдруг стал отцом горечи? – возмутился он и даже прервал процесс накалывания очередного куска котлеты на одноразовую вилку.

- С того, что отжал у несчастных пленников аж три миллиарда дирхамов! – «предельно серьезно» ответила я.

- Не три, а тринадцать с четвертью: трое красавцев, кстати, входивших в двадцатку самых богатых людей Халифата, предпочитали хранить средства на анонимных счетах… – деловито уточнил Фрол Романович, полюбовался на наши вытянувшиеся лица и продолжил в том же духе: – Но и это еще не все: когда агентура ИСБ превратит в деньги все те акции, векселя, электронные облигации, долговые обязательства и документы на недвижимость, которые обнаружились на хакнутых ТК-шках, выхлоп рейда вырастет раза в четыре!

- Охренеть… - потрясенно выдохнул Змей. И совершенно зря – Забава, не успевшая забыть его недавние сомнения, мгновенно нанесла добивающий удар:

- Как видишь, порубежники второго поколения не мелочатся. Делай выводы…

Пока ошалевший парень переводил дирхамы в рубли и вычислял размеры доли, положенной ему, как рядовому участнику столь доходного предприятия, Локи спокойно ел. А потом напрочь испортил нам настроение, озвучив последние новости от Романовой и Белкиной:

- По утверждениям весьма информированных и на редкость авторитетных источников, в первых числах сентября в войну между Империей и Халифатом вступят Новая Америка, Объединенная Европа и, вполне вероятно, некоторые племенные союзы Африканского Союза. Как вы, наверное, догадываетесь, отнюдь не на нашей стороне. Предсказания аналитиков генштаба ВКС крайне пессимистичны: наличие у нас Системы Ответного Удара «Последний Привет» удержит эту войну в определенных рамках, но избежать серьезных потерь не удастся – Империя потеряет порядка двенадцати процентов обитаемых систем, включая Усть-Илимск и Рубеж.

В трюме мгновенно установилась мертвая тишина, а через какое-то время ее разорвал еле слышный выдох Настены:

- Это ведь не шутка, верно?

Локи отрицательно помотал головой:

- Такими вещами не шутят.

«Государству по ряду причин выгодна небольшая победоносная война с Халифатом…» - мысленно повторила я, вспомнила умопомрачительные цифры безвозвратных потерь Империи в пяти последних войнах и… запретила себе думать о нашем будущем. А для того, чтобы отвлечься, подключилась к СКН Замка Семи Ветров, нашла картинку с камеры, установленной в ангаре, и не поверила своим глазам, наткнувшись взглядом на мирно висящий на стояночных антигравах спортивный «Гепард-GT» амеровского концерна «TWR».

- Да уж, новости – хоть стой, хоть пад-… - скрипнув зубами, начал, было, Зуб, но я его прервала на полуслове:

- Локи, Музаффар уже дома!

- Ага. Вернулся в час двенадцать… - кивнул он. – Сейчас докурит кальян, уделит время новой наложнице, а к началу четвертого отрубится.

- То есть, мы будем спокойно ждать, пока он не заснет?! – как-то уж очень экспрессивно воскликнул Олег Отяев. И получил вполне логичный и предельно информативный ответ:

- До начала Большой Войны еще как минимум полторы недели. Планов на наше участие в ней у меня пока нет. Поэтому домой мы отправимся только после того, как разберемся с семейкой аль-Абхари. Ну, а касаемо спокойствия скажу следующее: глава этого рода не озаботился покупкой системы глушения сигналов коммов и тактических комплексов, до ближайших домов Шаама всего полтора километра, а перепрограммированная система жизнеобеспечения усыпляет бодрствующих далеко не мгновенно…

…Последняя «сова» рода аль-Абхари отправилась в гости к Морфею в три сорок восемь ночи, а в четыре десять наш «Шелест» бесшумно завис над крышей «цитадели», притерев краешек маскировочного поля к башенке лифта. Первыми в кабинку, рассчитанную на десять человек, скользнули Филька с Зубом. И, спустившись в подземный бункер системы обороны поместья, расстреляли дежурную смену. Они же положили всех сотрудников службы безопасности, охранявших лифтовые холлы всех надземных этажей здания, практически обнулив шансы менее опытных «Сполохов» совершить какую-нибудь фатальную ошибку.

К этому времени система жизнеобеспечения главного здания Замка Семи Ветров успела изменить состав воздуха во всех жилых помещениях, кроме коридоров, и перевести их обитателей из естественного сна в медикаментозный. Поэтому Филька с Зубом подобрали бойцов своих боевых троек, спустили их на четвертый и пятый жилые этажи, получили целеуказания от Озорника и приступили к работе. Следом за ними отправилась тройка Лешего. На третий. А нашу тройку придержали. Вернее, придержал. Ярик. Подключившийся к нашему каналу и наехавший на Телепневу:

«Ульян, если ты не заставишь себя успокоиться, я верну тебя в рубку и пойду с девчонками сам!»

«Я в норме…» - секунд через десять выдохнула она. И уточнила. Видимо, на всякий случай: - «Почти в норме…»

«Солнце, я непрерывно мониторю показания датчиков твоего скафа и вижу, в каком ты состоянии!» - вздохнул он.

«Она сейчас примет второй боевой коктейль и изобразит зрителя. А когда убедится, что родичи Музаффара ибн Сарвана аль-Абхари очень даже смертны, возьмет себя в руки и включится в работу!» - заключив подругу в объятия, пообещала Забава.

Как и следовало ожидать, этот вариант устроил и Локи, и Озорника, так что буквально через две минуты мы оказались в лифтовом холле шестого этажа и, поудобнее перехватив игольники, двинулись к ближайшей двери, которую выделил модуль дополненной реальности. Пока шли, изучили трехмерную картинку, демонстрирующую роскошные четырехкомнатные апартаменты в режиме реального времени, распределили цели согласно цветовым маркерам и еще раз проверили тип игл в магазинах «Мангустов». Потом подтвердили готовность, шагнули в дверной проем и бесшумным, но быстрым шагом двинулись по направлению к спальне.

Мужчину лет шестидесяти пяти, сладко спящего на левой стороне трехспальной кровати, убила я. Всадив по разрывной игле в голову и под левую лопатку. Потом кинула взгляд на вспомогательное окошко «Державы», демонстрирующее лицо его сожительницы, убедилась в наличии зеленого кантика и опустила оружие. А через мгновение увидела в канале тройки комментарий Беклемишевой:

«Ульян, она не проснулась. Тактических имплантатов нет. Значит, всаживать парализующую иглу, дырявить затылок «штырем» и проверять работу ТК-шки «Пробником» нет смысла…»

Увы, Телепнева, прикипевшая взглядом к почти безголовому телу хозяина спальни и нервно тискающая рукоять своего «Мангуста», этого объяснения не увидела. Поэтому я легонечко пихнула ее плечом в спину, а потом изобразила условный жест, требующий немедленно ознакомиться с полученной информацией.

После такого «пинка» эмоциональный ступор как ветром сдуло, и Ведьма, наконец, пришла в себя:

«Все, больше не зависну. Даю слово. Можем двигаться дальше…»

Прочитав предложение, намеренно выделенное жирным шрифтом, Ярик, не колеблясь, приказал перезаряжаться. Я зарядила «Мангуст» парализующими иглами, Забава – «штырями», а Ульяна, которой предстояло работать первым номером, разрывными. Потом мы поймали следующее целеуказание, в темпе вернулись в коридор, вломились в противоположную дверь и убедились, что штатный пилот подразделения ценит данное слово: Телепнева расстреляла аль-Абхари, обнаружившегося в этой спальне, как виртуального бота в УТК. В смысле, без суеты, спешки и особого волнения.

Приблизительно в том же режиме мы зачистили еще одни апартаменты. Потом вышли в коридор, получили блок информации по обитателю четвертых и застыли. Ведьма уставилась на голофото человека, который ждал нас за очередной дверью, а мы с Беклемишевой на нее.

«Этот ублюдок насиловал Ксению даже тогда, когда она превратилась в обрубок. А еще с наслаждением терзал: отрезал ухо, правую грудь и пальцы на левой руке…» - с большим трудом справившись с безумной вспышкой ненависти, написала Ульяна. Потом решительно вбила «Мангуст» в кобуру, убрала руки за спину и расплылась в хищной улыбке: - «Значит, будет умирать о-о-очень долго! Работайте, девчонки, а я подожду…»

То, что этот семнадцатилетний парень с орлиным носом, по-девичьи густыми ресницами и аккуратной бородкой засветился в нарезке, некогда купленной здесь, на Аджмане, деловым партнером отца Телепневой, подтверждал пульсирующий алый кантик вокруг окошка с изображением. Однако подробностей мы, естественно, не знали, ибо Локи дал доступ к этой записи только Озорнику. Поэтому задохнулись. От той же ненависти. Но привычно задвинули ее куда подальше, добрались до спящего красавца и отстрелялись, как в тире: я превратила его в неподвижную колоду, а Забава исполнила упражнение номер шестьдесят два, лишившее пленника последнего шанса позвать на помощь.

Потом торс паралитика обзавелся личным антигравом, вылетел в коридор и рухнул в центре ковровой дорожки, а наша боевая тройка рванула к следующей цели. Причем куда увереннее и быстрее, чем к предыдущим…

…Отыграть потерю темпа на начальном этапе зачистки нам, естественно, не удалось. Но к последней трети коридора мы вдвое сократили отставание от Лешего и «дуэта» Отяевых. А в покоях Музаффара ибн Сарвана, наследника престарелого главы рода аль-Абхари, потеряли целых четыре минуты, готовя к транспортировке не только этого урода, но и трех молоденьких наложниц, согревавших ему постель. С самим «Богатым » и его старшей женой, умудрившейся проснуться, разобрались значительно быстрее. Тем не менее, выбравшись в коридор, обнаружили, что почти все «упакованные» тушки уже исчезли, а предпоследняя, летящая следом за Змеем, вот-вот скроется в кабинке лифта. Само собой, расстраиваться и не подумали – мы с Ульяной, нагруженные телами Сарвана ибн Фатиха и его ублюдочной супруги, просто ускорили шаг, а Забава подхватила с пола «поводок» личного антиграва их первенца и припустила за нами.

В подъехавшей кабинке оказалось всего одно свободное место, и ее отправили дальше. Зато следующим рейсом уехали всей компанией. И, оказавшись в подземном ангаре, уставились на серо-стальную тушу космического корабля крайне непривычных очертаний.

«Дальний разведчик типа «Haze». Спроектирован конструкторским бюро «Ohio Ship Systems» в марте пятидесятого. Первый борт этой серии сошел со стапелей Нью-Гемпширской верфи компании «YTTY Shipbuilding» в декабре прошлого года. Тактико-технические характеристики до сих пор засекречены. В какую сумму «Марево» обошлось Музаффару ибн Сарвану, в принципе не представляю…» - отписалась в канал боевой тройки Телепнева.

«Хочешь махнуть его на «Шелест»?» – насмешливо поинтересовалась я.

«Не-не-не, наш «Шелест» куда интереснее!» - уверенно заявила Ульяна, дернула «поводок» и решительно двинулась к подъемной платформе кораблика, обложенной телами «паралитиков». А где-то на полпути поймала коды доступа к трофею и застроила нас вместе с попавшейся под руку боевой тройкой Зуба.

В пять пар рук погрузка на борт «Марева» Сарвана ибн Фатиха, его супруги, тридцати семи аль-Абхари рангом пониже и двадцати девяти «вернейших сынов» Арабского Халифата, прихваченных из «Джувайрии», прошла быстро и весело: тела с одинаковыми ранами на затылке подняли по аппарели в трюм, разложили вдоль стен и «приковали» к ближайшим коллегам по несчастью пластиковыми стяжками. Потом Рома, оба Неплюева и примчавшийся к нам Филька поднялись на среднюю палубу, а мы с Забавой отправились на «Шелест». Своим ходом. Ибо не смогли убедить Ярика в том, что наше присутствие на борту трофея жизненно необходимо…

…Все четыре с четвертью часа перелета до точки над плоскостью эклиптики, чем-то понравившейся творческому дуэту Ведьмы и Локи, Панацея провела рядом с медкапсулой – извлекала из тел бывших рабынь аль-Абхари имплантаты, напрочь отключающие критичность мышления, усиливающие чувственность и либидо, воздействующие на лимбические системы мозга и т.д. Я, можно сказать, ассистировала. То есть, гасила первые истерики, помогала «пациенткам» возвращаться к нормальному мировосприятию, провожала их к душевым кабинкам, выдавала одежду, спускала в трюм и передавала в руки Шереметевых. А Настя с Лизой занимались всем остальным – кормили, поили и выделяли места в отсеке, стараниями Фильки, Лешего и Отяевых превратившегося в одну большую женскую спальню, и выслушивали монологи, которые рвали душу.

С такой загрузкой стыковка «Шелеста» и «Марева» прошла мимо нас – о том, что оба корабля сцепились силовыми захватами и дрейфуют черт знает, куда, я узнала совершенно случайно, столкнувшись в «солнышке» с Локи, облаченным в наглухо загерметизированный скафандр. Впрочем, эта новость никак не сказалась на нашем времяпрепровождении: до тех пор, пока Забава не разобралась с тремя последними девчушками, мы продолжали работать в том же режиме. Зато через час с небольшим забежали в свою каюту, взбодрились контрастным душем, влезли в скафы и, плавясь от предвкушения, рванули к Ведьме – кое-как перетерпели процедуру шлюзования на своем корабле, зацепились карабинами за тросик, соединяющий внешние борта обеих дальних разведчиков, перелетели четыре метра абсолютной пустоты, выдержали процедуру шлюзования в шлюзе «Марева» и спустились в его трюм. А там протолкались сквозь толпу остальных «Сполохов» к ближайшей стене, оглядели лица «паралитиков», тела которых занимали почти весь пол отсека, подсветили зеленым пиктограммы готовности и затаили дыхание.

Обращение Локи к пленникам не заставило себя ждать:

- Идеальных людей не бывает: у каждого из нас хватает положительных и отрицательных граней, проявляющихся при попадании в подходящие условия. Не все просто и с делением этих самых граней на хорошие и плохие – то, чем гордятся в одном обществе, может порицаться в другом и наоборот. Чтобы не быть голословным, приведу вполне конкретный пример. Присутствующий среди вас шейх Абдалла ибн Башир является одним из известнейших меценатов Халифата и за свою долгую жизнь помог встать на ноги нескольким десяткам поэтов, писателей и архитекторов. Кроме того, он прекрасный семьянин и настоящий друг – после трагической гибели названного брата взял в семью его детей и до сих пор любит их так же истово, как своих. В первом приближении, обе эти грани должны внушать уважение, причем и нам, порубежникам, и вам, арабам. Но стоит рассмотреть их чуть пристальнее, как окажется, что наши с вами реакции диаметрально противоположны: узнав, что каждому из своих подопечных и сыновей он регулярно дарил наложниц, которых покупал и «воспитывал» сам, вы восхититесь, а мы задохнемся от ненависти…

- …и сострадания к несчастным девчонкам, попавшим в руки к этому ублюдку! – на таком же прекрасном арабском добавила Забава. Потом оглядела пленников тяжелым взглядом и едва заметно качнулась назад. Видимо, дав понять Ярику, что продолжения не будет.

В любом другом подразделении попытка перебить командира в такой ситуации вызвала бы, как минимум, его раздражение. Но Локи даже не считал, а ощущал Беклемишеву неотъемлемой частью себя, поэтому отнесся к ее «помощи», как к должному. В смысле, согласно кивнул и продолжил излагать свои мысли:

- К чему я все это говорю? К тому, что разница в мировоззрениях является следствием нашей принадлежности к разным цивилизациям. И это более чем нормально… до тех пор, пока вы живете в своем мире, а мы в своем. Ведь ваши права заканчиваются там, где начинаются наши, и наоборот. К сожалению, каждый из вас столь добросовестно игнорировал этот базовый принцип сосуществования отдельных личностей и целых народов, что переполнил чашу терпения Императора россов, и мы, «Сполохи», привезли вам честно заслуженное Воздаяние. Впрочем, об этом лучше всего расскажет штатный пилот подразделения, капитан Императорской Гвардии Ульяна Всеволодовна Телепнева.

После этих слов Ведьма, все время вступления простоявшая за левым плечом Ярослава, сместилась в сторону, сделала шаг вперед, сняла шлем и пригладила перчаткой влажные волосы. Арабским она не владела от слова «совсем», поэтому зачитывала текст, залитый в транслятор «Державы», с кошмарным акцентом и делая лишние паузы. Но ненависти, чувствующейся в голосе и взгляде нашей подруги, было настолько много, что пленники слушали ее, как завороженные:

- В вашей культуре кровная месть до сих пор является нормой. Боле того, возмездие за убийство человека или нанесение ему увечий считается первейшей доблестью, а уклонение от мести – величайшим позором. Объясняя свои деяния, сторонники этого обычая цитируют Коран. «О верующие, предписано вам возмездие за убиенных. Свободного за свободного, раба за раба, женщину за женщину» или «И для вас, обладатели разума, в кысасе – жизнь». Причем понятие «кысас», как правило, трактуется, как наказание, соизмеримое со степенью тяжести преступления, а слово «жизнь» - как справедливость в вынесении приговора, когда преднамеренность убийства не вызывает сомнений. Меня это устраивает целиком и полностью. Ведь я – ближайшая родственница одной из жертв аль-Абхари и могу доказать преднамеренность ее убийства…

Следующие несколько минут Ульяна демонстрировала пленникам отдельные фрагменты записей последних дней жизни сестры и мертвым голосом комментировала происходящее на экране. Все остальные «Сполохи» молчали, но короткие фразы, разрывающие мертвую тишину трюма, вколачивались в сознания арабов, как доисторические гвозди в трухлявую древесину. И раз за разом заставляли представлять собственную смерть, хотя о том, что их ожидает, Телепнева не говорила ни слова.

Вывод, озвученный ею, шарахнул по их перетянутым нервам очередной вспышкой ужаса и заставил вспотеть даже тех, кто не имел никакого отношения к перепродаже, изнасилованию, кошмарной казни и не менее кошмарной смерти Ксении:

- Как видите, я в своем праве. Поэтому проведу вас по пути, по сравнению с которым последние дни жизни моей сестры покажутся праздником! Хотя нет, не так: этот путь вы пройдете сами!!!

Эмоции, вложенные Ульяной во фразу «Вы пройдете сами», заставили поежиться даже меня. А одну из женщин-«паралитиков» довели до обморока. Правда, сбежать от объяснений в небытие ей не удалось – заметив, что пленница «отъехала», Ведьма подошла к ней, вбила носок ботинка в правое подреберье и криво усмехнулась:

- Помнится, ты «успокаивала» Ксению во время пыток и изнасилований очень красивой сентенцией: «Аллах дал своему рабу два способа избавления от грехов. Одно из них покаяние (тауба), а другое терпение – (сабр). Терпи – и это воздастся…»! Самое время вспомнить эти слова… и примерить их к себе. Ведь в скором времени у тебя появится море возможностей научиться тому самому терпению, которое, согласно Корану, является ключом к вратам Рая.

«Когда она успела проштудировать Коран?!» - поинтересовалась в личку Настя.

«Думаю, озвучивает то, что ей написал Ярик…» - уверенно ответила я, кинула взгляд на Лизу, убедилась в том, что этой Шереметевой моральная поддержка не нужна, и снова сосредоточилась на монологе Телепневой. Тем более, что она успела закончить со вступлением и перешла к конкретике:

- В данный момент амеровский дальний разведчик «Haze», в трюме которого мы находимся, удаляется от Аджмана под углом семьдесят три градуса к плоскости эклиптики. Топливных стержней на борту этого корабля больше нет. Равно, как нет и… Впрочем, проще перечислить то, что есть: мы оставили вам приличные запасы воды, немного еды и передатчик ближнего радиуса действия. Доступ к воде и санузлам в жилых каютах не ограничен, то есть, вы сможете не только утолять жажду, но и принимать душ. С едой чуть сложнее: каждое корабельное утро перепрограммированная ВСД будет выдавать строго определенное количество стандартных пищевых контейнеров. Первые пять дней – по сорок штук, а с шестого и далее количество порций будет уменьшаться на единицу в сутки. Да, вас существенно больше, так что за еду придется побороться. Голыми руками, ибо, уходя с корабля, мы не оставим вам ни одного предмета или вещи, которые можно будет использовать в качестве оружия. Кстати, побороться можно будет и за возможность возлечь с женщиной – в вашей компании их аж шесть, а полное отсутствие одежды и так называемое «Право сильного» здорово упростят процесс завоевания…

«Так, стоп! А зачем им или нам передатчик ближнего радиуса действия?» - спросила все та же Шереметева-старшая.

Я поймала ее взгляд и демонстративно пожала плечами:

«Понятия не имею: это Воздаяние придумано Ульяной. А возможности с ней пообщаться у меня, как ты понимаешь, не было…»

Это сообщение можно было не посылать – буквально через пять секунд после его отправки Телепнева ответила на вопрос Настены сама. Что интересно, начав выделять отдельные фразы интонацией:

- Совершить интихар , то есть, покончить жизнь самоубийством в невесомости, которую мы вам обязательно организуем, будет затруднительно, так что повоевать придется от души. Когда закончится еда, а единственный рабочий терминал ВСД заблокируется, самому сильному из вас придется перейти на последние живые консервы. Впрочем, их вряд ли будет много, поэтому через какое-то время и его душа, отягощенная десятками новых грехов, отправится на высший суд. А через трое суток после прекращения выдачи воды передатчик ближнего радиуса действия отправит в пространство коротенький импульс и подорвет топливные стержни, которые мы переместили за борт этого кораблика.

Особо впечатлительная аль-Абхари опять потеряла сознание, но Ведьма поленилась прерываться и «порадовала» слушателей лирическим отступлением:

- Честно говоря, мне до сих пор хочется превратить это Воздаяние в урок для всех остальных людоловов, торговцев живым товаром и рабовладельцев Халифата. В смысле, разблокировать камеры СКН, вернуть на штатное место демонтированный блок МС-связи и написать программку, которая позволит записать и отправить в ваш сегмент Сети чертовски познавательный сериал с условным названием «Жажда жизни». Однако такую запись обязательно используют против нас. Причем не факт, что только ваши. Поэтому вы просто пропадете.

- На этом все… - подытожил Локи, вытаскивая игольники. – Сейчас мы обновим паралич, чтобы вы получили равные стартовые условия, срежем с вас одежду, спустим ее в утилизатор, вернемся на свой «Шелест» и отправимся домой. А вы… вы можете начинать молиться. Или морально готовиться к Воздаянию…

Глава 21. Ярослав Логачев.

22 августа 2352 года по ЕГК.

…Открывать глаза после пятичасового сна не было сил, ни желания. Но будильник «Державы», завязанный на биоритмы мозга, напрочь отказывался затыкаться, так что пришлось просыпаться. Первые три минуты я бодрствовал, не поднимая век: подключившись к системе, убедился в том, что Ульяна в рубке и бдит, «Шелест» – в гипере, Забава возится с одной из недавних пленниц, а большая часть команды дрыхнет. Однако стоило увидеть угрюмое лицо Гриши, обнаружившегося в «солнышке», как и без того неважное настроение ухнуло в пропасть: «небольшая победоносная война» с Халифатом продолжала перемалывать человеческие судьбы, и в последнем сражении у Рубежа забрала жизни трехсот семидесяти шести человек, одним из которых оказался отец этого парня.

Шансов порадовать его какой-нибудь приятной новостью, естественно, не было, но я все-таки посмотрел на пиктограмму блока МС-связи, наткнулся взглядом на желтую четверку и заторопился. Осторожно выпутался из объятий Даши, в темпе навестил санузел, принял душ, оделся, подхватил игольники и бесшумно вышел из каюты. Неплюеву, пусть вяло, но все-таки среагировавшему на мое появление, сочувственно сжал предплечье, угрюмо вздохнул и вломился в лифт. А через считанные секунды ввалился в рубку, поздоровался с Телепневой, упал в свое кресло и вывел на фронтальный экран папку «Входящие».

Как и следовало ожидать, все четыре сообщения, прилетевшие за каких-то семь часов, оказались от Романовой. Но пометки «Не срочно, но посмотреть стоит…», «Вы не поверите…», «Хе-хе!!!» и «Finita la commedia…» заставили подобраться и развернуть самое первое.

Как ни странно, но на лице Анны Николаевны, записывавшей ролик в собственной спальне, играла довольная улыбка, а Татьяна Константиновна, обнимавшая подругу со спины, вообще щерилась во все тридцать два зуба:

«Привет, Локи! Понимаем, что вы сейчас спите, но спешим порадовать: компромат, раздобытый вами на Аджмане и запущенный в работу спецами из службы внешней разведки, дал первые серьезные результаты…»

«В шестнадцать двадцать пять по времени Новомосковска Четвертый Пограничный флот Объединенной Европы вышел из гипера в системе Хабшан. А через семь часов с минутами бригада планетарного десанта под личным руководством вице-адмирала Анри Лемана свалилась на головы жителям столицы единственной обитаемой планеты и устроила самую настоящую бойню!» - сжав ухоженными пальчиками плечи Императрицы, подхватила Белкина. – «По утверждениям ведущих новостных каналов арабского сегмента Сети, ими превращена в пыль вся собственность восьми аукционных домов, торгующих или когда-либо торговавших живым товаром, и вырезаны под корень полтора десятка родов людоловов. Но и это еще не все: евры объявили в Сваихане комендантский час, и в настоящее время мотаются по поместьям самых богатых жителей столицы, освобождая рабынь-уроженок ОЕ и расстреливая их хозяев!»

- С ума сойти!!! – выдохнула Ведьма. А я прибавил громкость звуковой дорожки, чтобы не пропустить ни единого слова Романовой, снова взявшей нить объяснений в свои цепкие ручки:

«Представители руководства ВКС ОЕ отказываются комментировать инцидент или несут ахинею про буйное помешательство командующего флотом, а арабы, мягко выражаясь, негодуют. На мой взгляд, совершенно зря: именно их соотечественники четыре года назад выкрали восьмилетнюю дочку вице-адмирала, продали с молотка, зверски замучили, расчленили и спустили в утилизатор. Так что он просто восстанавливает справедливость…»

Услышав предпоследнее предложение, Телепнева пошла красными пятнами и заскрипела зубами. Пришлось ставить воспроизведение на паузу, перебираться на подлокотник ее кресла и прижимать взбесившуюся девушку к себе.

Несколько минут ласковых поглаживаний и успокаивающего шепота на ушко вернули ее в относительную норму. Правда, потом мне пришлось отвечать на не самый приятный вопрос:

- Там такого много?

- Честно говоря, не знаю: эти архивы были настолько «тяжелыми», что на их изучение могли уйти годы. Поэтому мы с Озорником просмотрели названия отдельных директорий, открыли несколько файлов и отправили всю эту дрянь Мещерскому: у него хватает возможностей проанализировать весь этот массив и вычленить самое важное.

- Ясно… - после коротенькой паузы мрачно буркнула она, затем сообразила, что отвлекла меня от просмотра, извинилась, заявила, что уже в норме, и предложила продолжить.

Я чуточку поколебался и согласился. Правда, сначала поднял Ульяну с кресла, сел сам, усадил ее к себе на колено и притянул к себе. А когда вслушался в следующую фразу Императрицы, понял, что самое неприятное уже позади. По крайней мере, в этом сообщении:

«По утверждению наших аналитиков, в самом худшем случае «буйное помешательство» вице-адмирала Лемана отсрочит вступление Объединенной Европы в Большую Войну как минимум на три недели. Да, спрогнозировать результат воздействия этой задержки на конечные итоги конфликта они не берутся, но… компромата вы прислали предостаточно, и мы надеемся, что он «выстрелит» еще не раз. На этом, наверное, все. Еще раз извиняемся за то, что разбудили, и от всей души желаем действительно добрых снов…»

Второй видеоролик я открывал с плохо скрываемым нетерпением. И сходу прикипел взглядом к внешнему виду обеих старших подруг – если в первое сообщение они наговаривали причесанными и в домашних платьицах, то на этот раз рванули к камере растрепанными и в ночнушках. Да, при этом «обрезали» картинку более чем целомудренно, но сам факт демонстрации себя в таком виде однозначно свидетельствовал об исключительной важности очередных новостей.

«Еще раз доброй ночи! – затараторила Белкина, сияющая, как прожектор системы ПВО. – Спешим поделиться еще одним восхитительным известием. Полчаса назад чрезвычайный и полномочный посол Арабского Халифата пытался вручить президенту Объединенной Европы ноту протеста в связи с инцидентом на Хабшане. Однако мероприятие не удалось – на пороге Лазурного Зала для приемов посла встретил заместитель координатора по разведке и борьбе с терроризмом, всадил ему две разрывные иглы в голову и отправил на свидание с Аллахом!»

«Самое важное в этом сообщении осталось за скобками, но я его, естественно, озвучу: покойный был третьим сыном нынешнего замминистра обороны Халифата, отличающегося невероятной мстительностью и воистину фантастическим упрямством!» - весело продолжила Императрица, затем сделала весьма приличную паузу и посерьезнела: - «А теперь информация из категории «не для всех». Де-юре это убийство является следствием неофициальной деятельности посла, регулярно наводившего прикормленные кланы людоловов на красивых девушек и женщин из высшего света ОЕ: получив неопровержимые доказательства участия этого ублюдка в похищении двоюродной племянницы и еще пятидесяти двух соотечественниц, «честный офицер и настоящий патриот» решил положить конец этому беспределу. Зато де-факто материалы, которые «честный офицер» слил в местную Сеть прямо перед покушением, были настоящими, а героизм, скажем так, вынужденным. Тем не менее, конечный результат радует до безумия: гибель героя от рук дворцовой охраны подняла такой вал негодования простого народа, военных и сотрудников спецслужб, что президенту ОЕ стало не до войны. Тем более на стороне Арабского Халифата…»

Третье сообщение, судя по времени отправления, надиктованное всего через час с четвертью после второго, шокировало не только лихорадочным блеском глаз обеих женщин и нервным румянцем, играющим на их лицах, шеях и верхней части груди, но и сногсшибательным результатом деятельности СВР:

«Понимаем, что порядком надоели, но…»

«Локи, в Халифате началась самая настоящая гражданская война!» - прервав слишком эмоциональное заявление подруги, хохотнула Императрица. – «Все началось с крошечной песчинки, сброшенной с крутого склона Большой Политики в нужное время и нужном месте. Намеренный слив агентуре флотской разведки арабов некоего объема информации с правильно расставленными акцентами вызвал самую настоящую лавину: батюшка безвременно почившего посла объявил газават ; как минимум два десятка флотов подчиненных ему ВКС начали разгон к зонам перехода, ведущим к границам Объединенной Европы; влиятельнейшие фракции Высшего Совета и Совета Министров сцепились, как бойцовые псы…»

«…а мы все подкидываем и подкидываем в этот пожар сухие полешки из тех архивов, которые вы раздобыли!» - злобно ощерилась Белкина, облизала пересохшие губы поправилась: - «Хотя нет, скорее, подливаем бензинчику… целыми цистернами! Результаты видны невооруженным взглядом: президент ССНА не понимает, с кем ему теперь воевать, и, прикрываясь давно устаревшим законом о военных полномочиях, пытается переложить на Конгресс как бремя очень непростого решения, так и всю ответственность за него; Объединенная Европа, давно забывшая, что можно воевать «в одно рыло», бьется в истерике, требуя немедленной помощи у «старшего брата»; две трети ВКС Халифата перенацелены на ОЕ, а треть, по тем или иным причинам проигнорировавшая распоряжения министра обороны, в дикой панике готовится к нашему «неминуемому» наступлению; Император Поднебесной, подзуживаемый советниками, мечтает о славе величайшего полководца всех времен и народов, поэтому определяется со стороной, воюя вместе с которой, сможет одержать гарантированную победу; племенные союзы Африканского Союза, конечно же, не без помощи с нашей стороны, готовятся вцепиться в глотки самому слабому и тэдэ…»

«Кстати, «две трети ВКС Халифата» упомянуты отнюдь не для красного словца!» - дождавшись паузы в ее монологе, заявила Анна Николаевна. – «Из двенадцати Ударных флотов Халифата, прибывших в вашу систему с начала вооруженного конфликта, в данный момент боевые действия ведут только четыре. А остальные уже начали разгон в направлении зоны перехода, ведущей к границам ОЕ!»

Заключительную часть этого сообщения мы с Ульяной слушали, пребывая в состоянии легкого одурения. А когда Романова с Белкиной очередной раз пожелали добрых слов и прервали запись, ошалело переглянулись, совершенно одинаково сглотнули и уставились на погасший экран. Впрочем, уже через пару мгновений она требовательно пихнула меня плечом, а я, задумчиво потерев подбородок, включил воспроизведение видеофайла с не очень понятным названием.

Ну, что я могу сказать о настроении старших подруг? Оно было… хм… странным. И никак не подходило к их внешнему виду. Почему? Да потому, что кровать, часть которой демонстрировала камера, выглядела так, как будто на ней эдак с полчаса прыгало стадо носорогов; из трех бутылок шампанского, попавших в кадр, две были абсолютно пусты: спутанные гривы было легче состричь, чем расчесать: раскрасневшиеся лица, покрытые бисеринками пота, однозначно свидетельствовали о недавнем весьма разгульном веселье и т.д. А предельно серьезные взгляды, которыми Анна Николаевна и Татьяна Константиновна сверлили объектив – нет!

Само собой, я основательно напрягся, почему-то решив, что случилась какая-то редкая гадость, враз перечеркнувшая все предыдущие успехи. Поэтому прежде, чем включить воспроизведение, затаил дыхание.

В этот раз монолог начала Белкина:

«Менее часа тому назад Сын Неба выступил с официальным заявлением, в котором осудил «общество современных рабовладельцев» и заявил, что военно-космические силы Поднебесной Империи готовы поддержать Империю Росс в священной войне за освобождение своих дочерей из царства Похоти, Запредельной Жестокости и Средневекового Мракобесия. Уже через восемь минут арабские флоты, готовившиеся к очередному сражению неподалеку от Рубежа, развернулись на месте и начали разгон в сторону Фуджейры-один. Еще через четыре на личную почту нашего мужа прилетело письмо от президента Халифата, в котором Аршад ибн Микдам попросил проявить благоразумие и прекратить «братоубийственную войну». А для того, чтобы Петр гарантированно услышал эту просьбу, приложил к письму целый пакет о-о-очень выгодных предложений…»

«В общем, уже в восемь утра по времени Новомосковска посол Халифата прилетит во дворец подписывать мирный договор. Значит, катастрофы, к которой мы готовились все эти дни, не будет!» - продолжила Романова, зачем-то выделив интонацией словосочетание «не будет». Потом вернула на место съехавшую с плеча бретельку ночнушки и тяжело вздохнула: - Увы, ваша личная война пока не закончилась: весь Императорский Совет в полном составе считает необходимым использовать «Сполохов» в качестве живых примеров беспримерного мужества, высочайшего профессионализма и истинного благородства, дабы нынешним школьникам было, на кого равняться. Увы, толпа мужиков, на полном серьезе готовившихся к самой кровопролитной войне в истории Империи, смирившихся с ее последствиями, и внезапно узнавших, что гарантированной катастрофы не будет, преисполнены чувства благодарности к тем, кто ее предотвратил. Соответственно, просто не услышат даже самые логичные аргументы. В общем, переубедить их мы не сможем, значит, вам придется пережить еще одно награждение и некоторое время поизображать идолы…»

«А потом мы вас вытащим…» - твердо пообещала Белкина. - «В смысле, проведем через процедуру ГКЛ – естественно, если вы изъявите такое желание – и поможем построить любое будущее, какое вы захотите. Порукой тому наше слово…»

- Да уж, действительно финита ля комедия… - буркнул я, затем остановил воспроизведение, задумчиво потер подбородок и… попытался поймать «падающую» Ульяну. А она, вывернувшись из моих рук, зачем-то опустилась на колени, оперлась предплечьями на мои бедра и уставилась в глаза:

- Их версии нашего ближайшего будущего я услышала. А каким его видишь ты?

Я чуточку подумал и пожал плечами:

- Для того, чтобы строить хоть какие-то планы, надо как следует изучить условия мирного договора: вполне возможно, что охоту на тварей, похитивших твою сестру, на все еще активных людоловов и не унявшихся покупателей живого товара придется маскировать под бытовуху или вообще отложить на какое-то время. Впрочем, отжигать, как боженькам, нам, вероятнее всего, больше не позволят…

- То есть, подразделение «Сполох» будет распущено?

- Герои должны уходить на пике славы… - криво усмехнулся я. – Так что для обывателей придумают красивую легенду. Типа, мы все еще существуем, решаем какие-то особо секретные проблемы, но не видим смысла появляться на публике из-за всякой ерунды.

- Ну да, логично… - кивнула Ульяна. И задала вопрос, четкого ответа на который у меня еще не было: - А что ты думаешь о целесообразности прохождения процедуры глубокой коррекции личности?

- Пока ничего. Награды за наши головы установило не правительство Халифата, а частные лица, значит, нас будут искать и дальше. С этой стороны «уход в тину» с помощью ГКЛ более чем логичен. Но лишь теоретически: в эпоху тотального контроля за всем и вся одна лишь ГКЛ без радикального изменения поведения каждого из нас ничего не даст. По статистике даже для одиночек, готовых всю жизнь мотаться по Империи, путая следы, шансы скрыться от спецслужб или хорошо мотивированных убийц составляют порядка восьмидесяти восьми процентов. А компанию из пяти девушек и одного парня найдут от силы за неделю.

К моему нешуточному облегчению, первая половина моих выкладок не вызвала в Телепневой даже тени страха. Поэтому я со спокойной душой озвучил вторую:

- Короче говоря, изображать загоняемую дичь я не буду – предпочту устраивать ловушки на охотников в хорошо подготовленном месте. Разбегаться с вами не хочу… даже на некоторое время. И не готов лишать наших защитниц возможности хоть иногда отдыхать от жизни во дворце…

- А мы от тебя и не уйдем! – нахально заявила Ведьма, впилась ногтями в мои бедра и… развеселилась: - Что ж, с планами, можно сказать, определились: высаживаем спасенных на Рубеже, переселяемся в любимый особняк на Белогорье и решаем проблемы по мере их появления. Как обычно, с размахом, с фантазией и насмерть!

«И молимся, чтобы Мирослав сел на трон как можно позже…» - мрачно подумал я, потом сообразил, что Телепнева ждет реакции на свои слова, и усмехнулся: - Может, обойдемся хотя бы без размаха?

- Увы, не получится: от Отца Горечи и Нагоняющего Страх иного ждать не будут…