Данный перевод предназначен только для ознакомительного прочтения и не несет в себе никакой коммерческой выгоды.

Также, просим НЕ использовать русифицированные обложки в таких соцсетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Фейсбук, Пинтерест и Твиттер.

Квин. Ты будешь замечательной мамой!

Кэт нажала на кнопку ответа на экране своего телефона, пока визажист подкрашивал ей правую бровь.

— Хэй, Лор. Скажи мне, что мы едем на съемки, — потребовала Кэт.

— Опусти бровь, или будешь выглядеть так, словно по твоему лбу ползают гусеницы, — предупредил ее Арчи. Кэт сморщила нос в сторону визажиста и расслабила мышцы лба.

— Да, насчет этого, — начала Лорен. — Не думаю, что тебе понравится.

— Они сказали «нет»? Кто в здравом уме откажется от того, чтобы их разрушенный город восстановили к Рождеству для специального выпуска на телеканале?

— Знаю, — ответила Лорен.

Но Кэт уже завелась.

— Им не нужно будет ждать денег от FEMA¹, и мы можем, черт возьми, гарантировать, что их Рождественский фестиваль состоится и будет масштабнее, чем когда-либо. К тому же, принесет еще больше доходов для города, — голос Кэт эхом разнесся по белым стенам гримерной.

— Я знаю. Знаю. Кому ты это рассказываешь, подруга, — сказала Лорен.

— Не стоило мне сразу идти с этой идеей на телеканал. Но кто бы мог подумать, что городом управляет придурок? — сокрушалась она, едва шевеля губами, пока Арчи наносил на них блеск.

— Знаешь, Кэт, мне кажется, что этот придурок затаил обиду. Очевидно, что, когда ты была в Мерри в том эпизоде «Королей строительства», ты задела его за живое.

— И что именно это должно значить? — возмутилась Кэт, барабаня свеженакрашенными ногтями по подлокотнику стула визажиста.

— Городской управляющий считает, что шоу превратило его город в цирк.

Кэт фыркнула.

— Мы отремонтировали дом одной из самых любимых семей города после того, как в них врезался пьяный водитель, и они чуть не лишились крова. В том же самом доме сейчас два фута² стоячей воды! Я не собираюсь просто оставаться в стороне и ничего не делать!

— Ты звучишь безумно.

— Мы видели город. Мы были там. Половина Мерри, штат Коннектикут, была под водой два дня назад, — продолжала Кэт.

— Я знаю. Знаю. Я тоже там была.

— Какого черта какой-то городской чиновник решил, что им это не нужно?

— Ну, среди прочего, главным аргументом городского управляющего было то, что он не хочет, чтобы какой-то телеканал наживался на горе его соседей.

— Как будто я бы позволила этому случиться!

Арчи ткнул Кэт в лоб кисточкой для макияжа.

— Прекрати корчить рожи, пока я не размазал это дерьмо по твоему лицу.

Кэт показала ему язык, но продолжила более спокойно:

— Мне нужен его номер телефона, — сказала она Лорен.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Имею в виду, что парень, кажется, все еще злится на тебя из-за той драки в баре.

— Драки в баре? — Голос Кэт прозвучал настолько высоко, что Арчи затряс палеткой теней. — Он собирается держать на меня обиду за это? Очевидно, он никогда раньше не видел драк в баре, или не верит, что женщина вправе постоять за себя. В любом случае мне придется его просветить.

— Не знаю, Кэт. Кажется, он думает, что ты, по своей сути, — телезвезда-антихрист, желающая вторгнуться в его город и использовать катастрофу ради рейтингов.

— Надеюсь, это вольная интерпретация.

Лорен нервно рассмеялась.

— Если честно, я думаю, что парень напряжен до предела. Ты же видела, насколько серьезны были повреждения.

— Гормоны беременности делают тебя мягкой, — вздохнула Кэт. — Пришли мне его номер.

— Ладно, но…

— Я буду тактична, — пообещала Кэт. — Оставлю при себе все оскорбления в духе «ты большой, тупой идиот». Только пока ничего не говори телеканалу об отказе этого парня — городского управляющего. Мы делаем рождественский спецвыпуск, и он будет в Мерри.

— Удачи. Пожалуйста, не заставляй его плакать.

Кэт отключилась и откинулась на спинку стула.

— Ты не должна кричать на беременных дам, — прокомментировал Арчи, сжимая челюсть Кэт в своей руке, пока приклеивал ей накладные ресницы. — Не двигай ни одним мускулом.

— Я не кричала на Лорен. Она позволяет мне свободно выражать свое недовольство такими нелепыми вещами, как отказ городского управляющего от возможности, которая могла бы стать золотым билетом на получение годового дохода от туризма для его города.

— Угу. — Его пальцы ловко прижимали ресницы на место.

— Город разрушен. Их главный источник дохода — ежегодный Рождественский фестиваль, а деньги от государства не смогут поставить их на ноги к декабрю.

— Ммм, — отозвался Арчи, нанося бронзер ей на скулы.

Телефон Кэт завибрировал у нее на коленях, уведомляя о пришедшем сообщении.

Лорен: Вот его номер. Ноа Йейтс. Будь милой!

— Будь милой, — передразнила Кэт.

— Перестань дуться, — настаивал Арчи. Он снял с нее накидку и развернул ее к зеркалу. — Ты слишком великолепна, чтобы ворчать.

Она разглядывала его творение в зеркале. Кэт приплелась в студию еще в полусне, а вчерашний лак для волос спутал ее наспех завязанный хвост. Теперь же она выглядела как модель, достойная обложки. Или, по крайней мере, как достойная рекламы, телезвезда.

— Ты чертов гений, Арчи. Ты, твои богоподобные руки и волшебные зелья.

— Ничего такого, что не могли бы исправить гей и его неизменная любовь к Sephora. — Арчи посмотрел на часы. — У тебя есть пять минут, прежде чем они начнут ломиться в дверь, требуя твоей сексуальности перед камерой. Иди, сделай звонок и выпотроши своего городского управляющего.

Кэт послала ему воздушный поцелуй, стараясь не размазать фиолетовый блеск, который он так искусно нанес ей на губы.

— Будет сделано.

С этими словами она выскочила в коридор. Сегодня снимали промо для второго сезона ее сольного шоу, которые должны были публиковаться в журналах. По-видимому, ведение шоу о ремонте домов, будучи женщиной, требовало ношения четырехдюймовых³ каблуков Jimmy Choos и великолепного, облегающего платья цвета клюквы. Но она и не возражала. Если какие-то дизайнерские вещи, которые она оставляла себе после съемки, привлекали внимание зрителей и заставляли хотя бы одну маленькую девочку думать, что она, возможно, могла бы орудовать кувалдой или циркулярной пилой, то Кэт считала свою работу выполненной. Если люди хотели продолжать помещать ее в красивую коробку Барби, она просто продолжала рвать и крушить ее снова и снова, пока они не усваивали урок. Она могла быть симпатичной, но это не значило, что она глупа или неспособна, или хоть немного зависела от кого-либо. Каталина Кинг проложила себе путь вверх по карьерной лестнице на реалити-шоу, чтобы не только сниматься в собственных шоу, но и продюсировать их.

И не было ничего, что она любила бы больше, чем возможность использовать свое лицо, чтобы что-то изменить. Конечно, это же привлекало к ней и пристальное внимание общественности. Две недели назад, по прихоти, она покрасила свои платиновые локоны в сексуальный карамельный цвет с мелированием. Twitter сошел с ума. Люди до сих пор спорили, не лучше ли ей быть блондинкой.

Кэт спокойно воспринимала это внимание. Ее жизнь была идеальной. Сложная работа, стремительный образ жизни, бесконечный парад новых интересных мужчин, доступных для случайного потребления, и проект в новом году, который выведет ее за пределы телевизионной славы во что-то действительно важное.

Но между «сейчас» и «потом» стоял Мерри.

Она набрала номер Йейтса и начала нетерпеливо постукивать носком туфли, когда пошел звонок. После нескольких гудков он был перенаправлен на голосовую почту. Она отключилась и перезвонила.

— Ноа слушает, — рявкнул мужчина в трубку.

— Мистер Йейтс, — начала Кэт. — Это Каталина Кинг.

Она услышала, как на другом конце провода раздалось, видит Бог, рычание.

— У меня нет на это времени, — отрезал он.

— Честно говоря, мистер Йейтс, это у вашего города нет времени.

Кэт слышала разговоры, происходящие на заднем плане.

— Слушай, кем бы ты, черт возьми, ни была, — огрызнулся Ноа. — Я здесь пытаюсь высушить целый город и оценить масштабы ущерба. У меня есть люди, которые, возможно, не смогут вернуться в свои дома в течение нескольких месяцев, и город, что теряет надежду. Нам не нужно, чтобы какое-то телешоу приезжало и делало из этого какую-то слезливую историю ради рейтингов и рекламы.

— А что вам нужно? — холодно спросила Кэт.

— Мне нужно, чтобы ты приняла «нет» в качестве ответа, чтобы я мог вернуться к работе. Вы с телеканалом отнимаете у меня время, которое я должен посвятить более важным вещам.

— Тогда, может быть, в следующий раз вам не следует отвечать на звонок, — саркастически предложила она.

— Отличная идея, — огрызнулся он в ответ.

— Прежде чем продолжать свою тираду, подумайте, от чего вы отказываетесь. Мы предлагаем вам возможность быстро восстановиться. Шанс поставить Мерри на ноги к Рождеству. Я знаю, сколько денег поступает в ваш город между Днем Благодарения и кануном Нового года. Мы можем помочь убедиться, что парк откроется и заработает…

— Нам не нужна ваша дерьмовая жалость, и я чертовски уверен, что не нужна какая-то звезда реалити-шоу, которая скачет вокруг, ломает ногти и бьет моих жителей по лицу, превращая мой город в какое-то второсортное шоу. Мы в порядке. Вы нам не нужны, — и с этими словами он сбросил вызов.

Кэт сделала глубокий вдох и уставилась на свой телефон. Ноа Йейтс понятия не имел, кого он только что разозлил. Но он, черт возьми, узнает. Она собиралась спасти Рождество в Мерри, хотел того Ноа или нет.

— Кэт? — Из дверного проема высунулась голова ассистентки продюсера. — Фотограф готов.

Настоящий вопрос заключался в том, был ли готов Ноа Йейтс?

Четырьмя днями ранее

Тучи тусклым серым вихрем извивались и кружились над головой Кэт, пока она шла по Бродвею. И ураган наверху, и женщина внизу двигались целенаправленно. Каблуки ее рыжевато-коричневых сапог отбивали ритм стаккато по цементу, а мимо проносились листья и случайный мусор Манхэттена.

— Я не опоздаю, — выдохнула она в телефон и ускорила шаг.

— Ты уже, — ответил со своим резким акцентом ее ассистент, очень очаровательный и очень британский Генри.

— На пять минут, — усмехнулась она, закатив глаза под огромными солнцезащитными очками. — Для меня это и значит «вовремя». — Она постоянно опаздывала на десять минут куда-либо. Дело было не в том, что ей нравилось заставлять людей ждать или даже нравилось появляться ярко — хотя она так и делала, — а в том, что небольшая слава все усложняла. Покидать мероприятия и встречи так же быстро, как раньше, не удавалось. Телезвезды не могли просто помахать рукой на прощание и нырнуть в машину. Были светские беседы, фотографии и, время от времени, автографы.

Она все еще привыкала к этому, хотя, определенно, была более приспособлена, чем ее брат-близнец. Гэннон не выносил суеты и не оглядывался назад после ухода из «бизнеса» годом ранее. Но Кэт любила это и преуспевала.

Она официально была самой высокооплачиваемой звездой на телеканале «Рено и Реалти», считая всех, у кого были вагины и пенисы. Ее новое шоу было телеверсией блокбастера. Второй сезон находился на стадии постпродакшна, и она занималась несколькими сторонними проектами и рекламными сделками, чтобы занять себя между съемками. Жизнь была чертовски идеальной.

— Как прошла встреча по брендингу? — спросил Генри, с присущей ему продуктивностью. Она практически слышала, как его пальцы парят над клавиатурой iPad.

— Duluth⁴ хочет расширить линейку. Мы думаем о том, чтобы добавить несколько более женственных цветов, и они рассматривают мою идею переработать несколько популярных мужских моделей в более женственный крой.

— Они довольны продажами?

Кэт могла слышать ухмылку в голосе Генри.

— Да, похоже, они были весьма довольны тем, что все товары распродали менее, чем за две недели.

— Они планируют выпустить еще партию до Рождества?

— Уже сделано, — засмеялась Кэт. — Новый каталог выйдет через неделю.

— Хорошо. Пришли мне макеты рекламы, которые тебе нужно просмотреть, и я позабочусь о том, чтобы в них не было грубых ошибок, и чтобы ты не выглядела на них как ухмыляющаяся идиотка.

— Ты хороший человек, Генри, — он так хорошо ее знал.

— Был бы еще лучше, если бы мог доставлять тебя на встречи вовремя, — проворчал он.

— Я буквально могу видеть ресторан отсюда, — солгала она, суетясь вокруг выгульщика собак. Челюсть мужчины отвисла в узнавании, и он чуть не наступил на померанского шпица.

Кэт пошевелила пальцами в его сторону и поспешила дальше.

— Я понимаю, что это всего лишь обед с агентом, но я пытаюсь помочь тебе выработать хорошие привычки.

Кэт фыркнула.

— Удачи тебе с этим. А теперь иди и суетись из-за кого-нибудь другого.

— Не забудь, что у тебя собеседование по телефону в два и маник в четыре.

Ногти Кэт обычно портились во время съемок. Ремонт дома, даже для камер, был грязным делом. В межсезонье же она баловала себя блестящими и красивыми ногтями.

— А потом, у тебя эта коктейльная штука…

— Я уже знаю, ты внес каждую из этих вещей в мой календарь.

— Никогда не помешает напомнить тебе. И я слышу, как ты прямо сейчас корчишь мне рожи, — сказал ей Генри.

— Умная задница, — проворчала Кэт, разглаживая лицо. — Спасибо за твое навязчивое внимание к деталям. А теперь мне нужно, чтобы ты перестал болтать со мной, чтобы я успела пообедать прежде, чем этот ураган обрушится на нас и испортит мне прическу.

— К тому времени, как ты доберешься туда, настанет время послеобеденного чая, и мы должны застать всего около трех дюймов⁵ осадков. Основной удар придется дальше на север. — Генри был кладезем знаний. — Надеюсь, ты не забыла свой зонт.

— Пока, Генри, — пропела Кэт. Она отключилась от своего язвительного ассистента и положила телефон в сумку. Она поджала губы, провела рукой по искусной косе через плечо и разгладила черты лица в бесстрастную маску.

Горстка фотографов толпилась вокруг, закутавшись поглубже в куртки и уставившись в свои телефоны, перед очень богемным, очень популярным Courtyard Restaurant and Lounge. Они всегда были здесь, снимая случайных знаменитостей по пути на шикарный обед или за дорогими коктейлями во внутреннем дворике. Сегодня Кэт была их первой целью, поскольку внешний край урагана «Вероника» неуклюже прокладывал себе путь вверх по побережью.

— Кэт! Кэт!

Губы Кэт изогнулись в едва заметном намеке на улыбку. Не так давно они понятия не имели, кто она такая. Конечно, они делали несколько фотографий мимоходом, потому что она была достаточно хорошо одета, чтобы быть «кем-то». Но теперь они знали ее имя. Это было напоминанием о том, как далеко она продвинулась за последние несколько лет. Пять лет назад Кэт и ее брат отчаянно пытались спасти семейный бизнес, а теперь незнакомцы с фотоаппаратами требовали ее фотографий.

— С кем ты встречаешься, Кэт?

— Где ты взяла сапоги, красотка?

— Мило улыбнись для меня, детка.

— Простите, джентльмены, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Опаздываю!

Их комментарии последовали за ней внутрь, в то время как хостес стояла стойким стражем между посетителями ресторана и теми снаружи, кто хотел выцепить кусочек сенсации.

— Каталина, приятно видеть вас снова, — небрежно поздоровалась хостес.

— Спасибо. Я весь день мечтала о вашем салате из капусты. — Это была ложь. Кэт фантазировала об очень толстом, очень сочном чизбургере с беконом от Courtyard⁶. Но за то, чтобы выглядеть так, как она выглядела на камеру, нужно было платить. Дни, когда она ела все, что хотела, и пила столько, сколько могла, подошли к концу. Тридцать два года означали, что следует делать больше хороших, нежели плохих выборов. Жертва, которая, она постоянно напоминала себе, в конечном итоге того стоит.

Ее каблуки зацокали по кафельному полу, когда хостес повела ее к задней части ресторана, а головы поворачивались в ее сторону. Она уже привыкла к этому… в основном. Темный бамбук выстроился вдоль стен, а безвкусные люстры отбрасывали тусклые пятна света. Кожаные кабинки с высокими спинками предлагали посетителям немного уединения. Или для тех, кто предпочитал быть на виду, был выбор высоких столиков, сгруппированных вокруг элегантного бара.

Хостес провела ее к кабинке под картиной народного творчества с изображением петуха.

— Каталина Кинг, ты всегда знаешь, как эффектно появиться, — вздохнула ее агент Марта. Она встала и поцеловала Кэт в каждую щеку.

— Тебе ли это говорить, — поддразнила Кэт, глядя на облегающее белое платье Марты и сияющие черные волосы. Бывшая звезда мексиканских мыльных опер, ставшая бывшей женой продюсера, заняла очень прибыльную нишу в качестве яростного агента звезд Бродвея и телевизионных талантов. Ее просторные трехкомнатные апартаменты в Верхнем Вест-Сайде и Bentley были доказательством ее преданности работе.

Они скользнули в кабинку, и Кэт заказала воду без газа.

— Сначала о главном, — сказала Марта с легким акцентом. — Как у тебя дела с Генри?

Кэт откинулась на спинку кабинки.

— Он идеален, а ты чертов гений, раз предложила мне украсть его у этой сучки. — Миган Тракс была сволочью эпических масштабов. Женщина была такой же звездой «Рено и Реалти», но обладала характером кактуса и душой дементора. Она цеплялась к брату Кэт и его жене при каждом удобном случае. И Кэт получила огромное удовольствие, украв у нее оскорбленного ею ассистента.

— Ты опоздала с наймом помощника на год, — заметила Марта. — Ты продолжаешь пытаться делать все самостоятельно и, в конечном итоге, перегоришь.

— Давно следовало к тебе прислушаться, — призналась Кэт. Она была помешана на контроле. Но ей это нравилось. Никто не будет так сильно вкладываться в ее карьеру, в ее бренд, в ее планы, как она сама, независимо от того, сколько она им платит. Тем не менее теперь, когда Генри занимался более незначительными делами, она действительно начала добиваться прогресса в своем личном проекте.

Официантка вернулась с напитком Кэт, и они сделали заказ. Кэт внутренне вздохнула, когда заказала салат из капусты.

— Итак, что у тебя есть для меня? — спросила Кэт. Марта и Кэт обе разделяли мнение, что бизнес — прежде всего, и это было еще одной причиной, по которой они так хорошо ладили.

— Еще одно предложение для обложки журнала, — сказала Марта, включая планшет и доставая стильные очки для чтения.

— Топлес?

— Разумеется.

— Пасс, — сказала Кэт, потягивая воду.

— Они обещали, что это будет — я цитирую — «со вкусом», — добавила Марта.

— Эти девочки достойны большего, чем обложка журнала, — сказала Кэт, указывая на свою грудь двумя указательными пальцами.

— Это было бы отличным разоблачением — без шуток — в преддверии твоего второго сезона.

Кэт покачала головой.

— Не подойдет. Я не достигну никаких долгосрочных целей, выставляя свои сиськи двадцатилетним напоказ.

Марта двинулась дальше, не сбавляя ритма.

— Телеканал хочет предложить тебе рождественский спецвыпуск.

— Не слишком ли поздно для рождественского спецвыпуска? — Кэт посмотрела в окно на ухудшающуюся октябрьскую погоду. — Другие телеканалы, вероятно, сняли свои несколько месяцев назад.

— Они нашли больше денег в бюджете и хотят добавить специальный выпуск с тобой и Дрейком Маккенроу в главных ролях.

— С Дрейком? Интересно.

Они сделали паузу в разговоре достаточно надолго, чтобы поблагодарить официантку за полезные для фигуры салаты.

— У вас двоих все закончилось хорошо, не так ли? — спросила Марта, вонзая вилку в кусок жареной курицы.

Два года назад у Кэт и Дрейка были очень приятные отношения, длиной в месяц. Технически слово «отношения» звучало более серьезно, чем оно было на самом деле. Они никогда не были в одном и том же месте дольше, чем на одну ночь, и расстались друзьями. Им удалось подлить масла в огонь, появившись вместе на красной ковровой дорожке, но, как ни старались пиарщики, отношения не затянулись.

Это было хорошее времяпровождение, о котором Кэт не жалела. Она никогда раньше не работала с Дрейком, но не видела причины, по которой это могло бы стать проблемой сейчас. Он был славным парнем, и у него не было бы проблем с тем, чтобы она командовала.

— Все закончилось хорошо, — сказала Кэт, накалывая на вилку неприятный лист капусты. Как только на этой неделе будет завершена рекламная съемка для шоу, она угостит себя пиццей. Целой. И целой бутылкой вина. Она могла бы пригласить Пейдж, свою невестку, и они вместе бы напились до беспамятства. — Что за спецвыпуск?

— Они думают о конкурсе украшений домов между соседями, — ответила Марта.

Кэт сморщила нос.

— Фу. Не интересно.

— Их предложение довольно щедрое, — сказала Марта, называя цифру, от которой пальцы Кэт застыли на вилке. Но ее время было ценным, и, если она собиралась переключить внимание с дел, которыми она сейчас жонглировала, это должно было ее заинтересовать.

— Неужели они не понимают, что зрители устали от конкуренции? Как насчет чего-то пропитанного настоящими чувствами и духом Рождества?

— Я не думаю, что ты получишь что-то связанное с щедростью и человеческой добротой от телевидения, — съязвила Марта.

— У меня и так достаточно дел. Я не заинтересована в добавлении еще одного проекта, если они не готовы к шоу, которое действительно принесет пользу чему-то, помимо их банковских счетов. Это же праздник, ради всего Святого.

— Именно так, я им и сказала, — самодовольно объявила Марта.

Кэт улыбнулась.

— Ты так хорошо меня знаешь.

— Именно за это ты мне неплохо так платишь.

Кэт на мгновение задумалась о своем салате.

— Разве Рождество не должно быть чем-то большим, чем реклама и конкуренция?

— Не в шоу-бизнесе.

— Пап!

Ноа вздрогнул от крика дочери.

— Подожди секунду, Дейв, — сказал он, прикрывая трубку офисного телефона, когда в его кабинет ворвалась Сара со всей этой ошеломляющей энергией двенадцатилетнего ребенка. — Я говорю по телефону, Сар.

Она закатила свои темные глаза и плюхнулась в кресло для посетителей, ссутулившись так, что подбородок коснулся ее груди. На ней был желтый свитер, который она выпросила у матери, и крупное бирюзовое ожерелье.

— Давай оставим старую старшую школу в качестве плана «А» для убежища. Там уже есть свободное пространство, и нам не придется тратить время и силы на его расчистку. Свяжись с пожарной частью и узнай, сколько у них есть коек и одеял, и мы решим, где можно достать еще.

Он повесил трубку и полностью сосредоточился на дочери.

— Почему ты не в школе, юная леди?

— Паааап! Ураган? — Сара указала за окно третьего этажа, где уже лил дождь. — Нас отпустили пораньше, чтобы мы могли безопасно добраться до дома и помочь забить люки. — Она покачала своими розово-желтыми резиновыми сапогами и скрестила их в щиколотках.

— Задраить люки, — машинально поправил Ноа, перебирая городские дела, которые он мог позволить себе отложить, пока разбирался с тем, что, судя по всему, станет прямым ударом урагана второй категории⁷. А поскольку река Коннектикут протекала у них на заднем дворе, им грозило серьезное наводнение.

— Да все равно. Если ты дашь мне денег, я куплю что-нибудь в магазине.

Ноа поднялся, автоматически потянувшись за бумажником.

— Сможешь рассказать мне, как выглядят отделы с хлебом и водой? — Он уже разослал по городу информационные листовки о провизии и действиях в чрезвычайных ситуациях. Но Мерри, штат Коннектикут, традиционно был чрезмерно оптимистичен, когда дело касалось почти всего. Быть городским управляющим здесь было одновременно и постоянной радостью, и борьбой, в попытках заставить жителей принять не совсем позитивные последствия их выбора.

— Я напишу тебе, — сказала Сара, вскакивая на ноги и выхватывая деньги из его рук.

— Мне нужно закончить здесь с кое-какими делами. Встретимся дома через час?

Сара была слишком занята перепиской, чтобы ответить. Ноа закрыл экран ее телефона ладонью.

— Прошу прощения, дочь.

Драматично вздохнув, она убрала телефон обратно в рюкзак.

— Отдел с хлебом и водой. Быть дома через час. Я поняла, пап. Это ты всегда опаздываешь.

Она говорила правду. Казалось, его работа никогда не заканчивалась.

— Осторожно, ведро, — предупредил он, обходя стороной жестяную банку с изображением снеговика, которую один из жителей пожертвовал, чтобы подставить под протечки, что начали поражать потолок его обшарпанного офиса прошлой весной. Мэрия остро нуждалась в ремонте.

— Твоя мама готова к шторму? — спросил он, провожая дочь до двери, и проводя рукой по ее хвостику. — Она не против, что ты останешься со мной?

Она вырвала хвостик из его рук и пожала плечами.

— Наверное.

Он добавил это в длинный список протестов, которые уже пережил отец двенадцатилетнего ребенка.

— Она получила мою памятку?

Сара закатила глаза.

— Почему бы тебе самому не спросить у нее, пап? У тебя есть ее номер. Мне пора.

— Будь осторожна, — сказал он ей вслед.

— Я иду за пончиками, — крикнула Сара с лестницы.

Ноа провел рукой по вьющимся волосам и смотрел, как она скачет вниз по ступеням. Порой его сбивало с толку то, что хоть он и знал свою дочь все ее двенадцать лет, иногда ему казалось, что они совершенно незнакомы. Официально, он был одним из тех отцов, которые «не шарят». Сара прошла путь от его очаровательной принцессы, что каждый день сбегала по лестнице, чтобы поприветствовать его, до яростно независимого почти подростка, которого теперь, казалось, больше заботили журналы и реалити-шоу, чем становление всесторонне развитой личностью.

Иногда он все еще замечал в ней ту маленькую девочку, которая покорила его сердце примерно через две секунды после своего рождения. Но большая часть дня теперь проводилась в постоянной битве с домашними заданиями и родительских подталкиваниях к принятию правильных жизненных решений. Он любил ее больше всего на свете. Он сделал бы все возможное, чтобы защитить Сару от плохих решений и легкомысленных поступков. Даже если бы это означало, что она постоянно будет раздражаться на него.

Телефон на столе Ноа снова зазвонил, а через секунду эхом отозвался мобильный. Он вздохнул. У него оставалось менее двенадцати часов, чтобы убедиться, что каждый из жителей Мерри в безопасности, прежде чем ураган «Вероника» обрушится на побережье. Он потер усталые глаза под очками. Это будет длинная ночь.

--

Взгляд Сары блуждал по окнам гостиной, за которыми непрерывно лил дождь. Их окружал рев бури, и Ноа пожалел, что не переделал крышу, как планировал этим летом. Трехэтажное викторианское чудовище на холме было слишком большим для них двоих. Шесть спален, пять ванных комнат, остро нуждающихся в обновлении, и две чертовы официальные гостиные. Покупка была прихотью, несмотря на то что у Ноа никогда не было прихотей. Но в разгар вежливого развода они с Сарой однажды заметили табличку «продается». Она влюбилась в этот причудливый беспорядок так, как мог бы только шестилетний ребенок с богатым воображением.

Ноа винил в выборе недвижимости фазу «принцессы» Сары и собственное желание облегчить переход к двум отдельным семьям. Не то чтобы он был против дома. Его скрипучие, кривые двери, уютные уголки и кухня размером с футбольное поле обладали определенным шармом и характером, который невозможно было не любить.

Однако проекты, которые он обещал себе реализовать, отошли на второй план, уступив место воспитанию дочери и удержанию города под контролем.

Города, что теперь находился в осаде урагана, который, казалось, был одержим желанием утопить их.

— Казино выигрывает⁸, — сказал Ноа, возвращая внимание Сары к их игре.

Она уставилась на его карты, складывая их в уме.

— Читер! Ты пойман. Я выиграла!

Ноа ухмыльнулся и взъерошил ей волосы. В свое время он научил дочь играть в блэкджек, чтобы помочь ей отточить математические навыки, и она стала довольно умело обращаться с картами. Он надеялся, что однажды это не обернется против него, чтобы укусить его за задницу.

«Папа, я бросаю колледж, чтобы стать крупье на круизном лайнере».

— Так, как идут дела в школе? У тебя все еще проблемы с дробями?

Сара плюхнулась на спину и растянулась на ковре.

— Папа, можем мы, пожалуйста, хоть раз поговорить о нормальных вещах?

Ноа нахмурился.

— Школа нормальная. Разве нет?

Вздох разочарования Сары был достоин «Эмми»⁹.

— Папа, ты воспринимаешь каждый разговор, как некий шанс преподать жизненный урок. Разве ты не можешь, время от времени, побыть просто человеком?

— Я твой отец, — напомнил он ей. — Моя работа — убедиться, что…

— Да, да. Что я не разрушаю свое будущее, принимая плохие решения сейчас, — повторила она в ответ его собственные слова с более чем намеком на дерзость. — Я понимаю, но почему мы не можем поговорить и о других вещах?

— Каких, например?

— Например, как насчет этого гигантского урагана, который топит Мерри? Как мы собираемся помогать людям и исправлять это? Что будет с Рождественским фестивалем? Или почему ты уже целую вечность ни с кем не встречался?

— Боже, ребенок. Я думал, что мы поговорим о более приземленных вещах — любимых сырах или что-то в этом роде.

— Чеддер. Дальше, — невозмутимо бросила Сара с пола. На ней была нелепая пижама с изображением русалочьей чешуи, которую он подарил ей на Рождество в прошлом году. Меллоди, его бывшая жена, любезно прислала ему ссылку, намекнув, что их дочери она понравится.

Ноа прочистил горло.

Во многих отношениях Сара была еще маленькой девочкой. Он думал, что защищает ее, держа подальше от подготовки к шторму.

— Ну, будет наводнение. Это нам точно известно. Я беспокоюсь о том, насколько вода поднимется за ночь. На нижнюю часть города рядом с парком придется наибольший ущерб, и пожарная служба связалась там со всеми, чтобы убедиться, что они знают, что старая старшая школа будет открыта в качестве убежища.

Сара села и откинулась на пуфик.

— Ты волнуешься? — спросила она, оценивая его своими красивыми карими глазами.

Он колебался секунду.

— Ага. А ты?

Порыв ветра стучал в переднее окно.

— Ага.

— У нас все будет хорошо…

— Я переживаю не за нас. Может у нас и протекает крыша и все такое, но мы находимся на холме. Я переживаю за Эйприл. Она живет напротив парка. А что насчет миссис Прингл? Она совсем одна в инвалидном кресле. Помнишь, как сильно затопило ее подвал этой весной?

Ноа вздохнул. По дороге домой он заехал к миссис Прингл и целых десять минут умолял, чтобы она позволила ему отвезти ее в старшую школу. Он даже предлагал гостевую комнату в своем доме. В свои восемьдесят один год женщина была невероятно упрямой. Он позаботился о том, чтобы ее имя было в верхней строчке утреннего чек-листа проверки пожарной службы.

— Если люди попадут в беду, Сар, мы им поможем. Это лучшее, что есть в Мерри. Мы держимся вместе. У нас все будет хорошо, а это значит, что мы сможем помочь всем, кто в этом нуждается.

Она взвесила его слова и уставилась в пламя камина позади него.

— Ладно. Так почему ты ни с кем не встречаешься?

— А это откуда взялось?

— Ну, мама помолвлена с Рики.

Ноа закатил глаза. Он прекрасно знал, что его бывшая жена собирается снова выйти замуж. И, честно говоря, у него не было никаких претензий к ее выбору мужа — кроме того, что взрослый мужчина все еще носил имя «Рики». Он казался достаточно милым и, безусловно, хорошо относился к Меллоди и Саре. До тех пор, пока Сара внезапно не начнет называть Рики «папой», Ноа планировал поддерживать вежливые отношения с этим мужчиной.

— Как помолвка твоей мамы связана с этим?

Сара пожала плечами.

— Я подумала, может быть, ты все еще тоскуешь по ней или типа того.

— Ты думала, что мы снова сойдемся? — спросил он, чувствуя, как у него заболела голова при мысли о том, что его дочь может быть разочарована.

— Боже. Нет. Просто я думаю, что мама теперь счастлива. А ты — нет. Так почему бы тебе не найти кого-то, кто сделает тебя счастливым?

— Люди не делают других людей счастливыми, — отметил Ноа.

— Жизненный урок. — Сара обвиняюще ткнула в него указательным пальцем.

— Прости. — Ноа скрыл улыбку.

— Ты совсем не веселишься, пап. Я переживаю за тебя.

— Мне очень весело, — возразил он.

— Нет. Не весело. Ты работаешь, и ты читаешь мне лекции, и ты беспокоишься о всякой ерунде. Вообще. Ноль. Веселья. Мне интересно, может ли быть так, что ты просто не умеешь веселиться.

Ноа сделал единственное, что мог сделать отец, столкнувшись с таким обвинением. Запустил подушку дочери в лицо.

Кэт отправила электронное письмо и оттолкнулась от рабочего стола в своей квартире. Дождь, льющий стеной, полностью скрывал вид из окна четвертого этажа. Края урагана «Вероника» делали все возможное, чтобы напомнить Нью-Йорку, что никто не шутит с матерью-природой. Она не могла представить, как будет выглядеть прямое попадание.

Экран телевизора, закрепленного на стене, замерцал, привлекая ее внимание. Она взяла пульт и увеличила громкость.

«Ураган «Вероника» обрушился на Лонг-Айленд и продолжает двигаться к побережью Коннектикута».

Кэт прищурилась, глядя на экран и подошла ближе.

— Дерьмо, — пробормотала она. Прямо между Нью-Хейвеном и Нью-Лондоном, на пути этой тропической сучки, находился Мерри.

Она схватила телефон и пролистывала свои контакты, пока не нашла Кейти Хай.

— Кейти? — позвала Кэт, как только услышала женский голос.

— Кэт? Я не очень хорошо тебя слышу. Сигнал нестабильный.

— Вы в порядке, ребята? Я только что увидела в новостях, что вы попали под небольшой дождь.

Кейти натянуто рассмеялась.

— О, просто немного моросит. Не стоит беспокоиться.

Кэт услышала помехи, а затем голос Кейти стал четче.

— Извини. Мне пришлось подняться наверх. Я не хотела, чтобы Эйприл услышала, как я психую по телефону.

— О, Боже. Вы в порядке, ребята?

— Мы с Джаспером обсуждаем, стоит ли нам идти в убежище.

— Кейти, вы живете на уровне глаз с рекой, которая вот-вот начнет разливаться. Убирайтесь оттуда к черту.

— Я знаю, но я все время буду беспокоиться о доме.

— Ты сможешь восстановить дом, — напомнила ей Кэт.

— Да, но не так хорошо, как ты, — грустно рассмеялась Кейти. — Это место — наш дом, и таким его для нас сделала ты.

— Я приеду со своими инструментами и братом, если понадобится, — пообещала Кэт.

— Ты хороший человек, Кэт Кинг, — сказала ей Кейти.

— Ага, ну, давай просто убедимся, что ты останешься сухим человеком, находящимся в безопасности. Я позвоню вам, ребята, завтра и удостоверюсь, что вы не полные идиоты, которые решили остаться дома.

Ответ Кейти был прерван помехами, и связь оборвалась.

Кэт посмотрела на свой компьютер, на кучу работы, ожидавшую ее, а затем снова на экран телевизора. Семья Хаев была одной из ее любимых в шоу. Несколько лет назад в их машину врезался пьяный водитель. Врезался и сбежал. Из-за медицинских счетов и отсутствия работы, Хаи были в нескольких неделях от того, чтобы потерять свой дом. В дело вмешались «Короли строительства». Они не только отремонтировали дом, но и выплатили ипотеку, а городок сделал щедрое пожертвование, чтобы помочь семье оплатить оставшиеся медицинские счета. С тех пор Хаи снова встали на ноги, а Кэт поддерживала с семьей связь. Ей даже удавалось встречаться с ними раз в год или около того.

Сам городок Мерри был очарователен, словно с открытки. В черте города не было ни одного магазина складского типа. В центре располагались только семейные магазинчики, а дети, возвращаясь из школы домой, приветственно махали соседям. Известность к Мерри пришла благодаря его Рождественскому фестивалю. Весь город украшал свои залы до отказа и устраивал вечера позднего шоппинга. Каждый год они превращали парк в зимнюю страну чудес с тремя акрами¹⁰ рождественских огней, которые можно было осмотреть на арендованных у загородного клуба гольф-карах.

Там были киоски с горячим шоколадом и кулечками с попкорном, поделки ручной работы и целая деревня Санты. В канун Рождества город мог соперничать с Северным полюсом по праздничности. Если вы жили в пределах ста миль¹¹ от Мерри, вы отправлялись туда в канун Рождества. Это было частью рождественских традиций тысяч семей.

«Куда они отправятся в этом году?» — задалась вопросом Кэт.

Она снова взяла трубку и набрала номер.

— Хэй! — Радостное приветствие ее невестки было перекрыто восторженным или недовольным визгом Габби. Годовалый ребенок определенно унаследовал громкость семейства Кинг.

— Привет, Пейдж. Я только что разговаривала с Кейти Хай, — сказала Кэт, сразу переходя к делу.

— О! Как она? Как Эйприл? — спросила Пейдж. У невестки Кэт была жуткая память на семьи, которые они показывали во всех четырех сезонах «Королей строительства».

— Было трудно ее расслышать из-за надвигающегося на них урагана.

— О, нет! Я не следила за новостями. С ними все будет в порядке?

Кэт разочарованно вздохнула.

— Не знаю. Я имею в виду, что это прямое попадание.

— А их дом находится напротив парка, — сказала Пейдж, уловив суть.

— И реки.

— Если им что-то понадобится, ты знаешь, что можешь рассчитывать на нас с Гэнноном.

— Спасибо. Думаю, я просто хочу, чтобы кто-то еще беспокоился о них вместе со мной.

— Считай меня своим партнером по беспокойству, — заверила ее Пейдж. — Как продвигается операция «Учебные деньки»?

Кэт плюхнулась на мягкий диван и выключила телевизор.

— Я же не на громкой связи, да?

— Нет, не на громкой.

— Хорошо, потому что я так чертовски взволнована этим. Думаю, я только что нашла своего идеального управляющего объектами, и у меня есть несколько кандидатов на другой VIP-персонал. И я умираю от желания поговорить об этом. Но пока у меня нет места, что я могу рассказать?

— Что ты — удивительная женщина, которая собирается обучить других удивительных женщин ремеслу и ведению собственного бизнеса? — предложила Пейдж.

— Оу. Ты и сама довольно удивительна, Пейджи. Как поживает моя прекрасная племянница?

— Большая, вредная и красивая. Прямо как ее папа и тетя.

— Что следующее в твоем плотном графике работы режиссера? — Пейдж начала свою карьеру за камерой в реалити-шоу. Она доросла до режиссера и открыла собственную продюсерскую студию, которая снимала документальные фильмы. Ее первый документальный фильм о женщинах в телевизионной индустрии открыл глаза людям по всей стране на двойные стандарты и неравенство. Телеканал «Рено и Реалти», вероятно, опасаясь, что Пейдж нацелится именно на них, запустили программу по продвижению женщин за камерой и ввели в действие политику равной оплаты труда.

Пейдж рассказала Кэт о подробностях своего последнего проекта.

— Но слушай, когда эта история с училищем случится, мне было бы интересно это задокументировать.

— Правда? — Кэт закинула ноги на подлокотник дивана. — Типа один день из жизни?

— Я думаю о том, чтобы сопроводить первый набор до выпускного и далее.

— Ты, должно быть, очень веришь в меня.

— Говоря словами Гэннона Кинга: «Я была бы чертовой идиоткой, если бы не верила».

— Да, звучит похоже на него. Моя более уродливая старшая половина рядом? — Гэннон и Кэт были близнецами, родившимися с разницей в две минуты. Ни один из них не выглядел плохо, и их искренние братско-сестринские переживания завоевали сердца зрителей повсюду. Мир реалити-шоу все еще оплакивал тот факт, что Гэннон вернулся к управлению строительным бизнесом их деда.

— Он укладывает Габби, но захочет узнать о Хаях.

— Я позвоню ему завтра, как только узнаю, как у них дела.

— Хорошо. Если им что-то понадобится, дай нам знать. Я серьезно. У меня есть немного времени до конца года. И я уверена, что Гэннон будет жонглировать делами, лишь бы выкроить время.

— Договорились, сестренка. Спасибо.

Они закончили разговор, и Кэт слушала непрекращающийся дождь, глядя в потолок. Она жила в этом пространстве уже пять лет. Все в двухкомнатной квартире в Бруклине было именно так, как она хотела. Текстурированные стены цвета бирюзы в главной спальне. Восстановленная древесина лиственных пород. Кухня заняла у нее восемь недель собственноручного труда, чтобы стать совершенством. Все в квартире было просто идеально, вплоть до ванны на когтистых лапах, изготовленной на заказ.

Это ее нервировало.

Кэт никогда не считала себя той, кто мог бы остепениться. Конечно, Гэннон сделал это привлекательным со своей умной, красивой женой и их восхитительной малышкой в великолепном особняке в шести кварталах отсюда. Но это было не для Кэт. Мысль о том, чтобы каждый день входить в одну и ту же дверь к одному и тому же мужчине? Это вызывало у нее неприятные мурашки. Жизнь была слишком большой и яркой для этого. Может быть, позже. Возможно, когда ей исполнится сорок с небольшим, она изменит свое мнение. Но сейчас она любила свою жизнь такой, какая она есть. Путешествовать налегке и не думать о чьих-либо чувствах или мнении при принятии решений. Она ходила туда, куда хотела, когда хотела, спала с мужчинами без каких-либо обязательств и чувства вины, и обустраивала свое пространство в точном соответствии со своими вкусами.

Возможно, пришло время двигаться дальше и найти новый проект в сфере недвижимости, чтобы удовлетворить свою страсть к путешествиям?

Она подумала о Хаях и почувствовала укол вины. Она здесь мысленно жаловалась про себя на то, что слишком долго живет в одной и той же идеальной квартире, а ее друзьям грозит потеря дома. Не похоже, чтобы телеканал нагрянул во второй раз, чтобы помочь им…

Ноги Кэт со стуком опустились на пол, когда она приняла сидячее положение.

Возможно, они могли бы…

— Святое. Дерьмо.

Это заявление Кэт пробормотала, сидя на заднем сиденье пикапа и натягивая пару вейдерсов¹² своего отца. Грязные, мутные потоки воды бились о кучу мешков с песком, которые какой-то предприимчивый сотрудник догадался установить на парковке продуктового магазина.

После своего озарения прошлой ночью она не спала. Слишком много всего нужно было спланировать. В полночь она заскочила в пустующий дом своих родителей и совершила набег на рыболовные снасти отца, одновременно уговаривая своего любимого менеджера по локациям отправиться с ней в утреннюю поездку. На рассвете они выехали из Бруклина на одном из пикапов «Королей строительства» и направились на север под дождем.

Поездка заняла на несколько часов больше обычного из-за перекрытых дорог и частых остановок Лорен на пописать. Ураган, который теперь ослаб до раздражающего тропического шторма, продвинулся дальше вглубь страны. Это означало, что прибрежные районы, вероятно, будут затоплены сильнее, поскольку реки и ручьи будут выталкивать излишки своей воды в океан.

Кэт припарковала пикап на полузатопленной парковке продуктового магазина, где выстроилась дюжина других гражданских автомобилей, буксирующих лодок и байдарок для перевозок. Они услышали по радио, что в Нью-Хейвене тоже было довольно много воды, и именно там была сосредоточена бóльшая часть помощи.

Мерри был предоставлен сам себе.

Река вышла из берегов и обосновалась в нижней части центра города. Но стойкое сообщество Новой Англии¹³ было готово спасти свою собственную задницу.

— Ты туда не пойдешь, — заявила Лорен, перекидывая волосы через плечо. Женщина была на седьмом месяце беременности и была не в состоянии физически остановить Кэт.

— Лорен, Лорен, Лорен, — прошептала Кэт. — Если я туда не пойду, как мы узнаем, насколько велик ущерб? Это наш шанс сделать здесь настоящий рождественский спецвыпуск. Нечто значимое. Телеканал должен знать, какой тяжелый случай у нас в руках, иначе они никогда не согласятся на это. И Мерри потеряет свой главный источник дохода.

— Нет, черт возьми. — Лорен покачала головой и скрестила руки на животе. — Если страховая компания узнает, что твоя прекрасная задница оказалась по пояс в паводковых водах, у тебя будут проблемы посерьезнее рождественских украшений.

Они наблюдали, как пикап подъехал к прицепу, который тащили два гидроцикла по мутной воде. Лорен покачала головой.

— Поверить не могу, что мы наблюдаем, как кто-то запускает гидроциклы от ShopRite.

Кэт заметила плоскодонную лодку, скользящую по тому, что еще вчера было улицей, и свистнула, чтобы привлечь внимание мужчины. Она помахала рукой, и он сменил направление.

— Из-за тебя меня уволят, и тогда этот малыш не сможет пойти в колледж! — захныкала Лорен.

— Тебя не уволят. Никто не узнает. Я просто собираюсь совершить небольшую прогулку на лодке, а ты задокументируешь любой ущерб, который сможешь, находясь в безопасности.

— Я пойду с тобой, — упрямо заявила Лорен.

— Мы с тобой обе знаем, что твоя жена — одна из самых страшных женщин на планете. Если бы она узнала, что я позволила твоей беременной заднице забраться в рыбацкую лодку и плавать по паводкам, она бы меня убила. Оставайся здесь!

Кэт зацепилась ногой за нос лодки и вскарабкалась на борт.

--

Стюарт был немногословным мужчиной средних лет. Он вел маленькую лодку по затопленным городским улицам с невозмутимой решимостью. «Для него это просто очередная поездка на рыбалку», — подумала Кэт. Он и не догадывался, кто она такая. По его мнению, она была какой-то сумасшедшей женщиной, которая явилась на наводнение с небольшим холодильником для сэндвичей, водой и термосом с кофе. Для него Кэт была просто еще одним волонтером, и она была бы счастлива, если бы так все и оставалось.

В своей бейсболке и нескольких слоях одежды Кэт сохраняла инкогнито.

Она засняла, как молодая мать, ее маленький сын и потрепанный кот спасаются на каноэ из затопленного дома. Кэт сделала десятки фотографий паводков и разрушений. Она уговорила Стю — Кэт понятия не имела, не против ли он, что она так его называет — провести их через парк в надежде подобраться поближе к дому Хаев. Сам парк был полностью затоплен. А елка… Елка, которую украшали и зажигали каждое Рождество в течение последних пятидесяти лет, теперь лежала на боку в ледяной, наполненной мусором воде.

Здесь не будет Рождественского фестиваля. Если только телеканал не подтвердит свои слова делами. Если правление не ухватится за этот самый эпический рождественский спецвыпуск за всю историю… что ж, этого не произойдет. Она об этом позаботится.

Помня о течении, Стю не стал заходить слишком далеко в парк. Вместо этого он направил лодку по Омела-авеню. Дом Хаев, симпатичное бунгало, которое Кэт лично помогла отремонтировать сверху донизу, находился на глубине трех футов¹⁴ воды. Отделка подвала наверняка полностью разрушена, а первый этаж будет нуждаться в новом гипсокартоне, новых полах и новой лепнине. Но, если не произойдет еще одно стихийное бедствие, дом снова станет пригодным для жизни.

Их там не было. Об этом говорила табличка на входной двери. И Кэт задалась вопросом, кто предусмотрительно попросил жителей оповестить, пустуют ли их дома, сэкономив время спасателям?

Она снимала фотографии, видео. Все что угодно, лишь бы убедить канал отправить ее обратно в этот крошечный городок.

Кэт спрятала телефон в дождевик и начала сканировать соседние окна на предмет движения. Зарываясь глубже в свой плащ, она вздрогнула. Она могла видеть клубы пара от собственного дыхания, серебристые облачка в холодном воздухе. Паводковые воды были еще более опасными из-за их арктических температур.

Она заметила движение впереди. Ей махали руками с крытого крыльца коттеджа на полпути вниз по кварталу. Кэт подала знак Стю, и они поплыли по улице. Семья из четырех человек, сжимая мешки для мусора и друг друга, вышли поприветствовать их.

Совершенно незнакомая женщина, передала Кэт свое самое драгоценное сокровище — свою маленькую дочь.

— Спасибо, — прошептала женщина сквозь стук зубов, когда муж подсаживал ее на борт. Кэт прикусила губу и быстро кивнула. Она вернула ребенка обратно матери и сняла мальчика с плеч отца.

— Привет, приятель. Готов покататься на лодке?

Он улыбнулся ей, слишком невинный, чтобы понять их обстоятельства.

— Мне нравятся лодки! — объявил он.

Кэт протянула руку отцу и помогла ему забраться на борт. Мужчина поднял сына и обнял жену, притянув ее к себе.

— Куда их везти? — поинтересовался Стю. Это было первое полное предложение, которое он ей сказал.

Дерьмо. Когда она успела стать боссом?

— Давай вернемся к продуктовому магазину. Там есть еда, машины. Так всем будет проще найти транспорт.

Стю хмыкнул и завел лодочный мотор.

Маленький мальчик хлопал в ладоши, облаченные в перчатки, пока они плыли по мутным водам разрушенной улицы.

--

Она потеряла счет тому, сколько людей они перевезли в безопасное место. Ее телефон разрядился несколько часов назад и был оставлен заряжаться в грузовике. Лорен, прирожденный координатор, организовала своего рода зону приема для людей на парковке продуктового магазина. Сам магазин открыл свои двери и жарил хот-доги и гамбургеры, раздавал бутилированную воду и спортивные напитки всем нуждающимся. Пожертвования в виде одеял и носков, корма для собак и кошек и других предметов первой необходимости сортировались и распределялись.

Как будто для того, чтобы насыпать соль на рану, хвостовая часть урагана замерла над Мерри. Ветер немного стих, но дождь продолжал лить непрерывно, промочив спасателей и их драгоценный груз до самых костей. Лютый холод заставлял Кэт задуматься, сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать тепло.

Все они стали невосприимчивы к дождю. Теперь, когда худшее позади, а их город оказался под водой, небольшой дождь был наименьшей из их забот.

Мобильная связь отсутствовала, что лишь усиливало всеобщее разочарование. Обеспокоенные друзья и родственники жителей Мерри собирались группами у кромки паводковых вод. Лорен раздала им всем поручения, распределив обязанности.

Кэт убедилась, что у ее подруги есть сэндвич и стул, прежде чем снова отправиться в путь.

Она помахала всем рукой, когда они со Стю отчалили от парковки. Они объединились с двумя другими лодками и на трех крошечных судах почти очистили Омела-авеню и аллею Холли. Оставалось проверить еще два дома, прежде чем они смогли бы перейти на другую улицу.

Ноа щурился от ветра и дождя и изо всех сил старался держать нос каноэ в правильном направлении. Он пробирался через восемнадцать дюймов¹⁵ воды, чтобы встретиться со своим начальником пожарной службы, который не смог проверить, добрался ли кто-нибудь из его команды до дома миссис Прингл. Поисково-спасательная группа из соседнего города была в пути, но поскольку вода в центре города все еще поднималась, Ноа не хотел рисковать.

Он оставил Сару в доме с десятком эвакуированных соседей, которым они открыли двери. Настоящая река отделяла их от старого здания старшей школы, которое служило убежищем. Сара была более чем счастлива играть роль хозяйки, и он оставил ее готовить свой «знаменитый салат из тунца» для их новых соседей по комнате.

Он вытащил каноэ из задней части гаража соседа и отправился во мрак и грязь. Дом миссис Прингл находился всего в пяти кварталах, и в погожий денек путь до него был бы легкой прогулкой. Однако гребля по обломкам против течения значительно замедляла его ход.

Костяшки пальцев на веслах побелели от дождя и холода, пронизывающего каждую щель в его дождевике и штанах. Уровень воды в нижней части города был выше, а течение быстрее, и Ноа потерял драгоценное время, когда оно пронесло его через ряд живых изгородей.

Он молил Бога, чтобы миссис Прингл уговорили пойти в дом соседей. Но женщина была чертовски упряма. Округлая и мягкая, она идеально подходила под образ бабушки. В ее волосах все еще было больше черного, чем серебристого, и она всегда носила шляпку в церковь по воскресеньям. Ее словарный запас был приправлен южным жаргоном вроде «Боже милостивый!». Ее любили все. Черт возьми, Ноа обожал ее, а она души не чаяла в Саре, как будто та была одной из ее одиннадцати внуков. В ее доме всегда было печенье, всегда было подготовлено пожертвование для любого, кто постучит в ее дверь, продавая свечи или конфеты. Она была бабушкой для всех.

Миссис Прингл уже около десяти лет была прикована к инвалидному креслу. Волонтеры городка собрались тогда вместе, чтобы построить пандус перед домом, который она делила с мистером Принглом. Ноа вспомнил, как помогал им. Ему было двадцать два. Он только что окончил колледж и совмещал брак, новую карьеру в качестве государственного служащего и заботу о своей малышке.

Он заметил дом, виднеющийся справа. Течение здесь было быстрым, и он пожалел, что не разыскал кого-то с рыбацкой лодкой. В лучшем случае, он обнаружил бы, что миссис Прингл перебралась на возвышенность, чтобы переждать шторм. В худшем случае? Он понятия не имел, как он собирается посадить женщину весом двести фунтов¹⁶ — не то, чтобы он когда-либо скажет ей это в лицо, — на инвалидном кресле в каноэ. Но он с этим разберется.

Устранение проблем было его суперсилой.

Ноа направил нос каноэ к видимой части белых ворот штакетника¹⁷ миссис Прингл и начал грести изо всех сил, его мышцы напрягались и горели от усилий. Он ударил по воротам достаточно сильно, чтобы они открылись, и каноэ протиснулось сквозь них, с глухим стуком прибившись к дому.

Удар чуть не опрокинул его в воду, и Ноа поклялся, что если он когда-нибудь снова попытается кого-нибудь спасти на воде, то это будет, по крайней мере, на более устойчивом судне. Парадное крыльцо оказалось затоплено, и чтобы добраться до входной двери, Ноа пришлось вылезать из каноэ в воду, которая доходила ему до бедер. Он привязал каноэ канатом к одной из колонн крыльца миссис Прингл и постучал.

— Мизз¹⁸ Прингл!

Он снова постучал, а затем прижался лицом к стеклу.

Миссис Прингл сидела в своем инвалидном кресле у подножия лестницы, которой она не пользовалась уже десять лет, одетая в розовый дождевик, держа в руках контейнер с печеньем и была по колено в воде.

Она весело помахала рукой.

— Блять, — пробормотал Ноа, рывком открывая входную дверь.

— Ал-ли-лу-йя, Ноа. Я очень рада видеть твое красивое лицо.

— Мизз Прингл. — Ноа с хлюпаньем подошел к ней. — Что, черт возьми, мне с вами делать? Вы, должно быть, замерзли.

Она надвинула свои толстые очки на нос и улыбнулась ему.

— Ну-ну, Ноа Йейтс. Я знаю, что ты не собираешься ругаться в присутствии дамы, не так ли?

— Да, мэм. — Ноа схватился за ручки ее инвалидного кресла и начал толкать ее к двери.

— Около получаса назад вода была всего лишь по щиколотку, а потом, боже милостивый, она просто хлынула!

— Вы заработаете себе переохлаждение. — Или хуже, если бы он подождал еще полчаса.

Миссис Прингл это не беспокоило.

— Я знала, что ты придешь в любую минуту, чтобы спасти меня, как прекрасный рыцарь на белом коне. Подожди! Мы не можем уйти без моих вещей. — Она указала на мусорные мешки на третьей ступеньке, к которым вода только-только начинала подбираться.

— Вы абсолютно уверены, что вам все это нужно?

Она бросила на него стальной взгляд.

— Ладно. Хорошо. Просто уточнил.

Она не позволила ему выкатить ее, пока он не погрузил мешки в каноэ. Только тогда она одарила его королевским кивком.

Мешки заняли в каноэ больше места, чем он рассчитывал. И все еще оставалась нерешенная проблема с инвалидным креслом и его пассажиром.

— Ну, господин управляющий, что вы собираетесь делать теперь? — спросила она, скорее удивленная, чем напуганная.

Ноа покачал головой. Жители Мерри слишком верили друг в друга. Они забыли о волнении или страхе, полагая, что соседи всегда прикроют их спину. А теперь он держал инвалидное кресло, пока потоки воды кружились вокруг его колен, надеясь на гребаное чудо Мерри.

Свист, пронзительный и громкий, прорезал ветер.

— Нужна помощь?

Голос был его спасением. Это была женщина в ярко-желтом дождевике, которая удерживала на месте маленькую рыбацкую лодку, цепляясь за верхнюю часть штакетника миссис Прингл.

— Аллилуйя, — пропела миссис Прингл.

— Не пойте аллилуйя, пока наши задницы не будут в сухости и безопасности, — предложил Ноа.

— Милый, после того как этот ураган закончится, мы поговорим о твоем словарном запасе!

— Да, мэм. Но сейчас мне нужно, чтобы вы оставались здесь.

Она фыркнула, и Ноа оставил ее у входной двери, прежде чем направиться к лодке. Ледяная вода уже даже не ощущалась. Его конечности полностью онемели.

— День добрый, — прокомментировала женщина в желтом дождевике.

— Просто чудесный, — сказал он, хватаясь за ограждение. — У меня здесь восьмидесятилетняя женщина в инвалидном кресле и каноэ.

— Вот блять, — смачно выругалась женщина. — Стю? Инвалидное кресло.

Мужчина у мотора хмыкнул. Казалось, обстоятельства его не впечатлили.

— Придется притянуть ее, — сказал он наконец.

Стю выудил веревку со дна лодки и бросил один конец Ноа.

— Ты, возьми этот конец и обвяжи его вокруг нее. Мы вас вытащим.

Ноа схватился за веревку и поплелся обратно по воде к миссис Прингл, которая была слишком уж рада сложившейся ситуации.

— Готовы к поездке, Мизз Прингл?

Она кивнула.

— Давай сделаем это.

Он подвел ее спиной к первой ступеньке, надеясь, что она и кресло поплывут, а не пойдут ко дну, словно камень.

Миссис Прингл поплыла, ну, вроде как. Но течение было сильным, и Ноа потребовались все силы, чтобы удерживать ее в верном направлении, а ее голову над водой. Они оба умрут от переохлаждения, если он не сможет быстро доставить ее в теплое и сухое место.

Женщина в лодке схватила миссис Прингл за руку. Сквозь свои заляпанные дождем очки Ноа не мог разглядеть ничего, кроме ее роста и общей потрепанности. Но она никак не могла затащить крупную миссис Прингл в лодку.

— Стю, мне нужна твоя задница здесь, — крикнула она через плечо.

Миссис Прингл поцокала языком.

— Эх, молодежь, вы и ваш язык.

— Простите, мэм, но путь к совершенству лежит через испытания, — сказала женщина, блеснув улыбкой из-под козырька своей бейсболки.

Человек, которого Ноа принял за Стю, поморщился, затягивая еще одну веревку вокруг штакетника, чтобы удержать лодку на месте.

— Надо было поехать на рыбалку в Канаду, когда у меня была такая возможность, — пробормотал он себе под нос. Разозленный, но уверенный, Стю поднялся к женщине. Он взглянул на миссис Прингл и сдернул шляпу с головы. — Нам понадобится больше, чем мы двое.

Да ладно, Шерлок.

— Теперь я знаю, что вы не считаете меня толстой, — фыркнула миссис Прингл надменно, даже находясь по грудь в воде.

— Что, если мы сначала поставим кресло, а потом я подниму ее к вам?

— Звучит неплохо, — сказала женщина. — Мэм, вы можете держаться за борт лодки?

— Конечно, могу. Я хожу на физиотерапию два раза в неделю. Могу поднять рукой пять фунтов¹⁹.

Ноа держал одну руку на талии миссис Прингл, пока она хваталась за лодку.

— Готовы?

— Готова, как никогда раньше. — Она крепче сжала пальцы, и Ноа толкнул и вытащил кресло из-под нее. Он поднимал его одной рукой, пока одна из ручек не показалась на поверхности. Его бицепсы горели, пока Стю не схватил подлокотник кресла и не втащил его на борт.

Ноа пробежался по списку дел, которые он собирался сделать, когда ураган закончится. Обнять дочь. Принять душ. Надеть сухие носки. Съесть стейк. Проспать двадцать четыре часа.

Но сначала он должен был посадить миссис Прингл на эту лодку.

— Течение набирает обороты, — заметил Стю. Его голос звучал так, будто он описывал блюда на ужин.

Ноа прекрасно знал о течении. Вода, словно приливная волна, обвивала его ноги и талию, утягивая за собой. Обломки и плавающие предметы врезались в него с пугающей и болезненной частотой.

Он приподнял миссис Прингл, и вместе они смогли перетащить ее через борт лодки. Она неграциозно приземлилась, и судно вернулось на ровный киль²⁰. Ноа как раз потянулся к руке, которую протянула женщина в желтом дождевике, когда что-то большое и громоздкое ударило его с силой мчащегося грузовика.

Он увидел татуировку на внутренней стороне ее запястья. Крошечный молоток. А затем вода сомкнулась над его головой. Земля ушла из-под ног. Он был идиотом. Он собирался утонуть в воде цвета шоколадного молока. Сара вырастет без него. Он пропустит ее выпускной. Что, если она поступит не в тот колледж? Выберет не того парня? Что, если она никогда не перерастет свою одержимость одеждой, мальчиками и сплетнями?

Перед глазами промелькнула не его жизнь. Это была жизнь Сары. Может быть, это потому, что она была права. Он не был счастлив. Он понятия не имел, что такое веселье. И теперь у него никогда не будет шанса узнать.

Что-то схватило его. Сильная рука с татуировкой схватила его за капюшон, и ледяная вода отступила. Это была та самая женщина, ее линия челюсти напряглась, когда она вложила все силы, чтобы перетащить его задницу через борт лодки.

— Крен! — закричала она. Стю и миссис Прингл сильно наклонились в другую сторону, когда она потянула его выше. Ноа снова нашел опору и из последних сил перепрыгнул через борт. Он приземлился на дно лодки, женщина рухнула рядом с ним.

— Все в порядке? — проворчал Стю сзади.

Ноа был слишком уставшим, чтобы открыть глаза. Поэтому он согласно кивнул. Он собирался заобнимать Сару до чертиков и добавить целую пиццу в свой список.

— Все в порядке. Вытащи нас отсюда, Стю, пока мы все не стали кормом для рыб, — откликнулась женщина рядом с ним.

— Спасибо, — выдохнул Ноа.

— Без проблем.

— Не хотите ли печенья? — спросила миссис Прингл, пока они отчаливали из Омела-авеню.

Настоящее

Этот сукин сын Ноа Йейтс заставил ее пойти на это. Ей пришлось прибегнуть к тяжелой артиллерии, так как он больше не отвечал на ее звонки. За исключением того раза, когда он коротко бросил: «Перестань. Мне. Звонить».

Кэт барабанила пальцами в такт ревущему ритму Bon Jovi, направляясь на север в Мерри во второй раз за неделю. Она не только получила благословение телеканала на этот спецвыпуск, но и их пульсирующий стояк на эту идею. Они увидели сентиментальщину и деньги с рекламы, многосерийную арку чистой прибыли. Она увидела шанс сохранить Рождество для целого города. Дрейк был настроен на участие в съемках. Спонсоры выстраивались в очередь.

Единственное, что ей было нужно, это «да» от этого мудака.

Она свернула на въезд в Мерри, управляя арендованным внедорожником и объезжая груды еще сырого мусора, сложенного на обочине почти перед каждым домом. Для некоторых ремонт начался сразу. Другим требовалось больше времени. Вскоре к ним прибудут волонтеры, которые помогут там, где смогут: заменят изоляцию и гипсокартон, вырвут старый ковер, уложат новый.

Кэт свернула на главную улицу, на дорогу, которая всего несколько дней назад находилась под водой. На витринах магазинов были видны повреждения от воды, но люди, несмотря на все, продолжали улыбаться и приветственно махать руками. В этом заключалась привлекательность Мерри. Вот почему им нужны были члены съемочной группы здесь, которые снимали бы закадровые видео и запечатлевали события после наводнения, до реновации. Это то, что людям важно видеть.

Она наслаждалась неделей, которую они провели здесь с шоу несколько лет назад, знакомясь с городом и его жителями. Кэт никогда не знала сообщества, которое бы так защищало и поддерживало своих.

Она остановилась перед закусочной. В «У Саншайн» местные жители собирались на завтрак и чашечку крепкого кофе семь дней в неделю. Повар и владелец Реджи добавлял в каждое традиционное блюдо закусочных нотки ямайской кухни. Особенно Кэт полюбились банановые оладьи.

Но закусочная, какой она ее знала, исчезла. На ее месте оказался óстов²¹ здания покрытый илом. Она отметила, что люди все еще собирались там. Реджи подавал кофе и пончики со складного карточного столика перед зданием.

Непоколебимый дух Новой Англии. Она могла уважать это.

Кэт спустилась вниз по кварталу к трехэтажному кирпичному зданию, в котором размещался полицейский участок Мерри, комната отдыха и офис городского управляющего. Здание, испорченное полосой грязи, обозначавшей уровень затопления, было на удивление невредимым.

Она заглушила мотор внедорожника и опустила козырек с зеркалом, чтобы проверить свое отражение. Она изо всех сил старалась подобрать оружие. Легкий смоки айс, ярко-красные губы, идеально уложенный хвост. Она была одета небрежно: облегающие джинсы и серый свитер. Никто не вышагивает на месте катастрофы в туфлях на четырехдюймовых шпильках и мини-юбке.

Она выслушала кучу дерьма от Гэннона, когда тот узнал, что она «резвилась в гребаной воде во время урагана». Ее брат был не в восторге, когда она упомянула, что именно поэтому не сообщила ему об этом.

И у нее было такое чувство, что через минуту она получит еще одну порцию дерьма от мужчины, который находился на третьем этаже. Но она была готова. Каталина Кинг не отступала перед вызовами. Нет, она прорубала и прорезала себе путь сквозь них, а затем давала им пинка, оказавшись на другой стороне.

Она выскользнула из внедорожника и поднялась по лестнице к стеклянным дверям здания. Пахло, как и во всех старых зданиях. Немного затхло, немного пыльно, с легким оттенком полированного дерева.

Офис Ноа Йейтса находился на верхнем этаже, и Кэт использовала все три пролета, чтобы структурировать свои аргументы. Будучи Кинг по рождению, она в основном прибегала к крику или, если того требовала ситуация, бросала что-то, что могло бы произвести удовлетворительное впечатление. У нее было чувство, что это не сработает с мистером «Нам-не-нужна-ваша-помощь».

Стол возле его кабинета был пуст, а дверь открыта. Кэт восприняла это как приглашение. Сам офис был пуст, но по бумажнику на столе Кэт предположила, что его обитатель со своим упрямством скоро вернутся.

Бумаги валялись на столе и на креденце²², но, по-видимому, в хаотичном порядке. Ведра разных размеров стояли под ослабленными местами в подвесном потолке, собирая случайные капли. Ковер был старым, в пятнах, а кофеварка выглядела так, будто ее купили в 1980-х.

Из окон открывался вид на главную улицу и свидетельства городской травмы. Постоянное напоминание о работе, которую нужно было сделать.

Кэт пошарила вокруг стола и подобрала фотографию в рамке. Ноа, с которым она не имела несчастья познакомиться, когда ранее была в городе на съемках, казался симпатичным мужчиной. Очки придавали ему налет зануды, но темные, взъерошенные волосы и счастливая улыбка добавляли привлекательности. В красивых карих глазах девочки рядом с ним отражались озорство и магия.

Кэт задавалась вопросом, был ли он таким же суровым отцом, как и городским управляющим.

Она просмотрела свои заметки о шоу и обнаружила, что мистер Йейтс был в отпуске со своей дочерью в ту неделю, когда они снимали здесь, в Мерри. Он прервал свой отпуск, когда узнал о ее «конфронтации» с одним из горожан в единственном баре во время празднования ее дня рождения. Когда он появился на съемочной площадке, она спала с похмелья в своем трейлере.

Помощник продюсера и полевой продюсер смогли уговорить его и убраться со съемочной площадки, прежде чем Кэт успела на него наброситься. Ей было все равно, насколько любим мистер Руки Приставуки в городке Мерри. Ее задница была под запретом, особенно после проигнорированного устного предупреждения. Она дала пьяному мужчине один шанс удержать его мясистые руки при себе. А когда он, проигнорировав предупреждение, полез за золотом, она ударила его в лицо, может быть, чуть сильнее, чем следовало. Но в ее защиту можно сказать, что она была пьяной в стельку, и ее терпимость к подобной херне была на рекордно низком уровне.

С тех пор она не перебирала. Конечно, Кэт все равно хорошо проводила время. Но была немного осторожнее, когда дело доходило до оценки последствий. Тем более, что похмелье перестало быть неудобством и превратилось в яростные дни «желания быстрой смерти».

Зазвонил стационарный телефон Йейтса, и мигающий красный свет сообщил ей, что его уже ожидает несколько сообщений на голосовой почте.

— Чем могу помочь? — Он стоял в открытом дверном проеме в джинсах и флисовой куртке. Его темно-каштановые волосы на макушке были длиннее, чем на фотографии, и слегка вились. В уголках его ярко-зеленых глаз виднелись морщинки, а очки в реальной жизни казались довольно сексуальными. У него были широкие плечи и, судя по тому, что Кэт могла разглядеть под слоями одежды, очень спортивное тело.

Кэт поставила фотографию на место и одарила его своей самой обаятельной улыбкой.

— Думаю, это следует спросить мне.

Его глаза сузились, а между бровями появилась глубокая складка.

Она обошла его стол и протянула руку.

— Кэт Кинг.

— Блять, — пробормотал он ругательство, и обойдя ее, бросил свою сумку на стол.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться, — сказала Кэт.

— Послушай, Кэт или какое бы «я такая сексуальная» имя ты не использовала для работы, почему бы тебе просто не сделать нам обоим одолжение и не уйти отсюда. У меня есть работа, которую нужно сделать, и она не включает в себя позволение съемочной группе делать из моего города жертву.

— Никто не хочет никого делать жертвой, — возразила Кэт, положив руки на бедра. — Я предлагаю вам помощь. Финансовую и иную. Может ли ваш город позволить себе пропустить Рождество в этом году?

— Что Мерри может или не может себе позволить, не твоего ума дело.

— Ну, это просто херня, — ответила Кэт. — У меня есть друзья, которые живут здесь. Друзья, которым не помешала бы помощь, чтобы снова наладить свою жизнь, и я не собираюсь отступаться от этого.

— Тогда отправь им чертову подарочную карту и оставь меня в покое.

— У меня есть ресурсы, чтобы поставить весь этот город на ноги и подготовить его к Рождеству. Отказываться от этого не только безответственно, но и откровенно глупо.

— Будучи звездой реалити-шоу, я думаю, это должно стать твоей мантрой по жизни.

Брови Кэт взметнулись вверх. Значит, господин управляющий хотел играть грязно. Хорошо. Она не против испачкаться.

— Вы действительно готовы отказаться от возможности восстановить город и, как и раньше, провести свой Рождественский фестиваль только потому, что я вам не нравлюсь? Неужели это действительно в интересах вашего города?

— Мне не нравится то, что ты олицетворяешь. Хочешь нажиться на чужом несчастье? Продашь места в первом ряду, а затем исчезнешь, как только камеры выключатся? Ага, — усмехнулся он. — Не тебе читать мне лекции об интересах других.

— Ты сейчас ведешь себя как задница.

Он обошел стол и встал с ней лицом к лицу.

— Честно говоря, мне все равно. Мой город переживает самое страшное стихийное бедствие, которое он когда-либо видел. Я круглосуточно разговариваю по телефону со страховыми компаниями, государством и обеспокоенными гражданами, которые еще не могут даже попить воды, не говоря уже о том, чтобы вернуться домой и начать восстанавливаться. Уж извини, если я не хватаюсь за возможность поучаствовать в цирке. Мы в Мерри семья, и тебе и твоему реалити-шоу здесь не место.

Кэт не отступила. Она никогда не отступала. При росте пять футов девять дюймов²³ она могла быть столь же внушительной, как и высокий болван перед ней.

— Интересно, что бы подумали твои соседи, если бы услышали, как ты отказываешься от помощи? Ты уверен, что они так же быстро отмахнутся от предложения? Подумай об этом. Шоу, завершающееся в канун Рождества, и день грандиозного открытия, когда Мерри вернется к жизни. Такая реклама просто так не пропадет. В следующем году ваш фестиваль будет еще масштабнее. Больше денег от туризма, больше счастливых жителей.

Глаза Ноа сверкнули.

— Убирайся из моего офиса, Кэт, и не возвращайся.

Он подталкивал ее к двери, и Кэт ему позволила. Она собиралась получить огромное удовольствие, эмоционально опустошив его всего за несколько коротких часов.

— У меня такое чувство, что ты об этом пожалеешь, — пообещала она с широкой улыбкой.

— Хочешь поспорить?

Он захлопнул дверь у нее перед носом, и Кэт помчалась вниз по лестнице. Она собиралась превратить Ноа Йейтса в кровавую кашу и станцевать чечетку на его останках. А потом она собиралась привести его город в порядок.

Ноа с явным упорством боролся с наступающей головной болью. Уже стемнело, и Сара дважды звонила ему, чтобы узнать, будет ли он дома к ужину. Он винил во всем Каталину Кинг и ее внезапное нападение на него в его собственном офисе.

Эта женщина была гадюкой, принюхивающейся к рейтингам. Именно от таких людей, как она, ему нужно было держать Сару подальше. Его дочь и так проводила слишком много времени за модными журналами и реалити-шоу, в которых привлекательность превалировала над умом, а богатство — над достоинством.

Он не чувствовал себя готовым бороться с сексистскими, унизительными сообщениями, которыми Сару и ее друзей будут бомбардировать каждый божий день. Он должен был признать, что никогда не обращал особого внимания на такие вещи, пока не взял дочь на руки. Тогда все приобрело новый смысл.

Ноа пообещал этому маленькому розовому комочку, что всегда будет рядом. И что он поможет ей понять: если она будет сильна, независима и умна, то сможет стать, кем захочет.

Неужели женщинам нравилась Кэт? Она была ходячей разрушительницей самооценки. Эти длинные-предлинные ноги? Эти медово-светлые локоны? Высокие скулы и нежные впадинки на лице? Он мог понять, почему девушка и телевидение нашли друг друга. Технически, она была красива. Даже сногсшибательна. Но это было только снаружи. Он знал о Кэт и ее индустрии достаточно, чтобы держать их подальше от Сары.

Сара. Дерьмо.

Он посмотрел на часы.

Он уже должен был быть дома. Она помогала некоторым из их временных жильцов готовить «пир наводнения». Дюжина людей, временно поселившихся в их доме, опустошили свои морозильные камеры и готовили весь день.

Он схватил телефон и сумку.

Ноа: Я опаздываю! Прости! Я худший отец в истории. Уже выбегаю.

Сара: *закатывает глаза* Я знала, что так и будет. Вот почему сообщила тебе не настоящее время. Ужин будет готов только через полчаса.

Ноа: Ты — дьяволенок.

Она ответила гифкой Доктора Зло²⁴, которая заставила Ноа закатить глаза. По крайней мере, теперь у него было время выпить свой обычный вечерний кофе. Он запер дверь кабинета и поспешил вниз по лестнице. «Мерри энд Брайт» была уютной пекарней-кафе, что круглый год специализировалось на рождественских десертах и хорошем кофе. Обычно по дороге в офис он останавливался у Реджи на первую утреннюю дозу кофеина, а вечером по дороге домой — в «Мерри энд Брайт».

Ноа направился на север. Холодный воздух был близок к морозу. До Хэллоуина оставалось два дня, а он уже отменил вечер сладостей и парад. В его руках находился разочарованный город, но они никак не могли навести порядок достаточно быстро для того, чтобы расчистить маршрут парада. Не говоря уже о том, чтобы позволить детям бродить по полузамерзшей грязи в масках супергероев.

Нет. Хэллоуин был одним из праздников, от которого Мерри пришлось отказаться в этом году. Скорее всего, он будет не последним. Ноа было неприятно думать о своем городе без Рождества, но становилось ясно, что деньги и рабочие руки, необходимые для чуда, не появятся достаточно быстро.

Он застегнул флисовую куртку, спасаясь от ночной прохлады, и помахал рукой паре, приветствовавшей его со своего крыльца. К счастью, эта часть города не пострадала. И жители были более чем готовы освободить место в гостевых комнатах и гостиных для своих менее удачливых соседей.

Он выдохнул, и из его рта вырвалось облачко серебристого пара. Ноа любил этот город. Он терпеть не мог приносить плохие новости, но им нужно было как можно скорее осознать, что в этом году Рождественского фестиваля не будет.

Сияние огней кафе вызывало у него предвкушение. Запах свежего печенья и горячего кофе встретил Ноа, когда он толкнул дверь, что всегда выдавала первые несколько аккордов Jingle Bells.

— Добрый вечер, Ноа. Ты припозднился, — поприветствовал его из-за кассы Фредди Фоукс, совладелец кафе. Фредди имел сверхъестественное сходство с худощавым, румяным Санта-Клаусом, которое он изо всех сил старался поддерживать. Он и его жена Фрида утверждали, что секрет их двадцатисемилетнего брака и делового партнерства заключался в том, что Фрида приходила печь и открывала магазин к шести утра, а Фредди заступал на смену после обеда и работал до закрытия.

— Длинный день, — сказал Ноа, осматривая витрину. — Могу я взять две дюжины булочек с орехами пекан на вынос и кофе?

По-зимнему белые брови Фредди приподнялись.

— У вас, должно быть, там целая толпа.

Ноа устало улыбнулся мужчине.

— Я рад, что у нас есть место, которое мы можем предложить.

Фредди засуетился за стойкой, готовя заказ. Ноа почувствовал покалывание между лопатками. Щекотку. Надвигающуюся тень гибели.

Он знал, кто это, еще до того, как обернулся.

— Так-так. Мы снова встретились. — Кэт смотрела на него с ухмылкой поедателя канареек. Она сидела рядом с Эйприл Хай, с горячим шоколадом и печеньем на пробу от «Мерри энд Брайт» между ними.

— Привет, мистер Йейтс, — весело поздоровалась Эйприл. Она была крошечным созданием с прямыми черными, как смоль, волосами, доставшимися ей от японско-вьетнамских родителей. Она победоносно улыбнулась ему. — Вы уже слышали хорошие новости?

У Ноа не было ни малейшего желания слышать какие-либо хорошие новости, связанные с Кэт. Он бросил на женщину острый взгляд, чтобы дать ей понять это.

— Нет, не слышал, Эйприл. В чем дело?

— Кэт говорит, что собирается отремонтировать мой дом, закусочную и парк, чтобы нам не пришлось пропускать Рождество! — Эйприл подпрыгивала на своем стуле, подпитываемая сахаром и счастьем.

— Неужели?

— Не будьте так непритязательны, — вздохнула Эйприл. У девочки был словарный запас старшекурсника в приличном университете. — Она рассказала мне, что это была ваша идея. Мы все знали, что вы найдете способ все исправить!

И что, черт возьми, ему теперь оставалось делать? Сказать Эйприл, что ответ был отрицательным, и разрушить ее детские мечты о празднике?

Кэт провела языком по зубам и самодовольно развалилась на стуле, подначивая его сказать это.

— Кэт говорит, что в этом году фестиваль будет еще масштабнее! Вы можете в это поверить? — Эйприл от волнения задела тарелку с печеньем и чуть не отправила ее в полет. — Я думала, что это будет худшее, что с нами случалось, но это будет просто изумительно! — Она вскочила со стула и обняла Ноа за талию.

Черт. Черт. Черт.

— Я тебя ненавижу, — прошептал он Кэт одними губами, не заботясь о том, что ведет себя как незрелый младшеклассник.

Она послала ему воздушный поцелуй.

— Эйприл, ты не возражаешь, если я одолжу Кэт на минутку?

— О, конечно! Уверена, у вас множество планов, которые требуют вашего содействия.

Он схватил Кэт за руку и потащил к входной двери. За их спинами радостно зазвенели колокольчики.

— Это была самая низкая, самая коварная манипуляция…

— Мне бы не пришлось прибегать к тяжелой артиллерии, если бы ты прислушался к голосу разума, — заметила она, выдергивая руку из его хватки.

— С каких это пор реалити-шоу стало голосом разума? — Теперь он практически кричал. Ноа не знал, что такого в этой женщине, что она обладала сверхъестественной способностью поднимать его кровяное давление до уровня апоплексического удара²⁵.

— Ты вообще когда-нибудь смотрел мое шоу?

— Я видел эпизод, который вы снимали здесь. Отбеленная версия правды. Вы выставили Хаев беспомощными жертвами.

— Эй! — вмешалась она, явно оскорбленная. — Я бы никогда такого не сделала. Хаи — одни из самых сильных и стойких людей, которых я знаю. Я бы никогда не позволила выставить их в негативном свете.

— Не слишком ли ты занята своими фотосессиями и драками в баре, чтобы по-настоящему обращать внимание на то, что происходит на съемочной площадке?

— Ты — задница, Йейтс. Но я все равно собираюсь помочь твоему городу, и знаешь что? Я буду тыкать тебя в это носом на каждом шагу, — огрызнулась Кэт. Они снова стояли лицом к лицу в боевых стойках.

— Ты мне не нравишься.

— Хорошо, потому что это чувство взаимно. — Она вонзила палец ему в грудь.

— Я ненавижу все, что ты олицетворяешь. — Он схватил его, удерживая.

— Да? А я ненавижу, что ты позволяешь своим личным чувствам стоять на пути блага твоего города. Так что, я думаю, мы квиты.

У нее был чертовски дерзкий рот.

— Моя работа — защищать этих людей.

— Говоришь так, будто я пришла насиловать и грабить.

— С таким же успехом могла бы. Ты используешь нас на потеху публике. Мои друзья и соседи опустошены и подавлены, а ты собираешься тыкать камерами им в лицо и зарабатывать на этом деньги.

— Мне абсолютно насрать, что ты думаешь обо мне и моем шоу. Тем не менее я полагаю, что мы можем прийти к согласию в том, что оба хотим, чтобы у этой девочки был дом, куда она могла бы вернуться.

— У Хаев может быть дом и без тебя.

— У меня есть бюджет на дом Эйприл, закусочную Реджи и парк. Я также могу привлечь армию волонтеров, чтобы помочь с другими зданиями и домами. У меня есть деньги и ресурсы. Тебе просто нужно сказать «да».

Он размял шею, борясь со сковавшим ее напряжением. Он пытался поступать правильно и облажался. Денег от государства не будет раньше середины декабря. Подрядчиков уже не хватало, поскольку основная часть восстановительных работ велась в Нью-Хейвене. Мерри ожидал в лучшем случае безрадостный конец года. Ни фестиваля, ни доходов от туризма, лишь уборка, которая займет у них месяцы, включая месяцы в новом году.

Ноа выругался себе под нос, ненавидя самого себя.

— Что насчет украшений? — спросил он. — Если ты хочешь, чтобы у нас был рождественский фестиваль, достойный национального телевидения, нам понадобятся новые для центра города и парка.

— Договорились. Это «да»?

Кэт была слишком самодовольна, слишком уверена в себе. Она не оставила ему гребаного выбора, и знала об этом.

— Слушай, я даже добавлю какую-нибудь ерунду вроде продюсерского права, чтобы у тебя, по крайней мере, была возможность просмотреть отснятый материал до того, как он выйдет в эфир, — предложила Кэт. — Таким образом, не будет никаких сюрпризов.

— Я хочу иметь право голоса в том, что будет происходить.

Она покачала головой.

— Этого не будет. Соглашайся, Ноа. Я не собираюсь разрушать твой город. На самом деле, я собираюсь поставить перед собой цель, чтобы ты почувствовал себя самым большим ослом в мире из-за того, что тянул время в канун Рождества.

Кэт сверлила его взглядом. Она чувствовала запах победы, как акула, кружащая вокруг легкой добычи. Он хотел сказать ей «нет». Хотел лично выпроводить ее из города. Но город нуждался в ее деньгах больше, чем в его праведности.

Ноа кивнул. Один раз.

— Хорошо. Но если ты хоть одной ногой переступишь черту, я сделаю твою жизнь невыносимой.

Она ухмыльнулась дерзкой кошачьей улыбкой, которую любой другой мужчина счел бы чертовски сексуальной. Ноа счел ее зловещей. Она протянула ему руку, и он с неохотой пожал ее. Искра, пробежавшая по руке? Это его тело предостерегало мужчину от зла перед ним.

— Завтра я буду здесь с камерами, так что ты, возможно, захочешь уведомить об этом жителей. Если тебе понадобится какая-либо помощь с тем, чтобы вести себя по-человечески, дай мне знать, и я попрошу отдел маркетинга написать для тебя сценарий.

Она повернулась и важно зашагала обратно в кафе, ее блестящие волосы раскачивались в хвосте. Он смотрел ей вслед и сжал руку в кулак.

Ноа только что заключил сделку с самим Дьяволом.

Восемь недель до Рождества

С благословения телеканала и с чувством срочности, Кэт мобилизовала армию за меньшее время, чем требовалось большинству людей, чтобы собрать вещи в отпуск. К утру у нее была небольшая съемочная группа, которая разъезжала по Мерри, высматривая локации и снимая процесс уборки. Она велела личным ассистентам обзвонить местные новостные станции в поисках любых кадров наводнения, которые можно было бы использовать в шоу.

Кэт выставила первого редактора сюжета за дверь съемочной площадки с предварительным списком интервьюируемых и задачей выяснить, за какими историями будут следить в серии из пяти эпизодов.

Первые трейлеры, в которых должны были остановиться актеры и съемочная группа, разбили лагерь на боковой парковке продуктового магазина. Ноа собственноручно подписал разрешения, что Кэт считала личной победой. Он оказался более крепким орешком, чем она думала. Хотя то, что городской управляющий собирался отказаться от того, чтобы успешное телешоу финансировало большую часть бюджета на восстановление города, было непредсказуемо глупым шагом.

Ей понравилось заставлять его испытывать неловкость из-за очаровательно многословной Эйприл. Ни один мужчина, любящий свою дочь, не смог бы отказать маленькому ребенку, что называет его героем. Кэт 1 — Ноа 0.

Она лишь надеялась, что он уползет зализывать свои раны и оставит ее в покое до конца съемок. У них было восемь недель, чтобы создать историю, восстановить город и показать финал в прямом эфире в канун Рождества. Если бы Ноа знал, что хорошо для него и его города, он бы держался от нее подальше. Однако Кэт ничего не любила так, как хороший вызов.

Она позволила двери фургона за ней захлопнуться и ступила на асфальт парковки. Ее список дел был длиной в восемнадцать миль²⁶, и она собиралась начать вычеркивать из него пункты.

— Эй там, госпожа продюсер.

Кэт резко обернулась.

— Ну, не моя ли это великолепная и очень талантливая невестка! — Она схватила Пейдж в крепкие объятья.

— Прямо сейчас я — твой великолепный и очень талантливый режиссер.

Кэт отступила от нее на шаг.

— Нет! Телеканал сказал, что они отправят Мартинеса!

Пейдж смахнула с лица короткие темные локоны.

— Так и было до тех пор, пока я не вызвалась поработать за бесплатно.

Кэт почувствовала, как к глазам подступили слезы.

— Ты этого не сделала! Ты — благородная засранка!

Пейдж кивнула, а ее улыбка стала шире.

— Это благое дело, к тому же мой следующий проект все равно не будет реализован до января.

— Ты не обязана была это делать, но я чертовски рада, что ты здесь, — сказала Кэт, с трудом сдерживая эмоции. — А как же Гэннон и Габби?

— Мы — мобильная семья, — раздался за ее плечом голос, настолько же знакомый, как и ее собственный.

— Иди ты! — Кэт бросилась в объятья брата. Гэннон Кинг, красивый, как Дьявол, и колючий, как кактус, был одет для работы в поношенные джинсы и ботинки, которым следовало встретиться с мусорным ведром еще несколько месяцев назад. На нем была флисовая куртка «Королей строительства» и бейсболка. Он крепко обнял ее в ответ.

— Должен же я убедиться, что моя идиотка-сестра больше не будет барахтаться в паводковых водах.

Кэт фыркнула и ударила его кулаком в грудь.

— Как будто ты не сделал бы то же самое.

— И ты бы точно так же разозлилась на меня за то, что я не позвал тебя с собой.

Он был прав.

— Где Габби? — Разрушенный город и телевизионные съемки были неподходящим местом для ее племянницы.

— Мы попросили об одолжении, — сказала Пейдж. — Ваши родители прилетели обратно из Флориды. Мы снимаем жилье примерно в десяти милях отсюда²⁷ — я не собираюсь делить фургон с нашей дочерью и родственниками мужа. Они в восторге от срочного вызова бабушки и дедушки.

— Мама и папа здесь?

— Мама строго-настрого велела тебе выкроить час на ужин сегодня вечером, — предупредил ее Гэннон.

Анджела Кинг, как итальянская бабушка, имела слабость к своей внучке, но никто не отказывал ей, когда дело касалось еды.

— У меня здесь много работы, но я сделаю все, что в моих силах, — вздохнула Кэт, мысленно перестраивая свой вечер.

Гэннон окинул взглядом происходящее вокруг.

— Я намекну, что было бы очень кстати, если бы она принесла ужин прямо сюда.

— Я была бы признательна.

— У меня есть кое-что, что ты оценишь даже больше, чем ужин. — Гэннон ткнул большим пальцем через плечо. — Мы привели с собой небольшое подкрепление.

Он привел с собой команду. Мужчины, которых она знала полжизни, те, кто оставался с ними даже после смерти их деда, когда зарплата задерживалась, а работы не хватало. Они насвистывали свой запатентованный «Кошачий клич», который один из шутников придумал много лет назад, чтобы развлечь ее, когда она была ребенком. Кэт раскрыла для них свои объятия.

— Какого черта вы, дураки, здесь делаете? — Ее бюджет был ограничен, но иметь в арсенале команду «Королей», уже знакомую с миром реалити-шоу? Оно того стоило.

— Они тоже волонтеры, — сказал Гэннон, почесывая затылок.

— Черта с два они ими будут, — лаконично ответила Кэт.

— Они собираются сменяться с остальными ребятами. Три дня на съемочной площадке, три дня дома.

— Я не могу просить их о таком, — возразила Кэт.

— Все уже решено. Кроме того, это знаменательный год для «Королей строительства», — напомнил ей Гэннон. — Возможно, просочились слухи о тех бонусах, которые мы обсуждали.

— Давай поспорим об этом позже, — решила Кэт. У нее было слишком много другого дерьма, с которым еще предстояло разобраться.

— С чего начнем, Кэт? — спросил Флинн, лучший друг и лучший бригадир Гэннона, подбрасывая молоток в воздух и ловко ловя его на пояс с инструментами.

Она подошла к нему.

— Боже, Флинн. Сколько часов ты потратил впустую на стройплощадках, чтобы освоить этот трюк? — спросила Кэт, хлопнув мужчину по плечу.

Он ухмыльнулся.

— Твой брат поспорил со мной на бургер и пиво, что я не смогу справиться до конца рабочего дня. — Он удовлетворенно похлопал себя по животу. — Этот бургер стоил всех синяков.

— Что ж, джентльмены, почему бы вам не сходить и не выпить кофе с пончиками и не подготовиться к брифингу? Мы начнем либо с демонтажа, либо с очистки парка. Так что, я надеюсь, вы захватили свои мускулы.

Они стали красоваться перед ней, как она и предполагала, фланелевые рубашки и хенли²⁸ натянулись на мышцах и пивных животах. Кэт рассмеялась. Окруженная семьей, она внезапно почувствовала себя как дома.

--

Кэт постучала костяшками пальцев по открытой двери Ноа и приготовилась к бою.

— Есть минутка?

Он поднял взгляд от своего стола и пожал плечами.

— Имеет ли значение, если нет? Или ты просто собираешься притащить сюда группу детсадовцев, чтобы они плакали, пока я не дам тебе все, что ты захочешь?

— Постарайся не быть мудаком пять минут, и я от тебя отстану, — предложила Кэт, входя и без приглашения садясь в одно из кресел для посетителей.

— Чем я могу помочь тебе сегодня, Люцифер? — спросил Ноа, сложив руки на столе.

— Если хочешь меня оскорбить, тебе придется придумать что-то получше, — предупредила его Кэт. — Нам понадобится штаб-квартира. Стоянки для фургонов у ShopRite недостаточно. Во-первых, нам нужно тепло. Во-вторых, нам понадобятся все остальные домашние удобства: электричество, интернет, ванные комнаты.

— И ты хочешь, чтобы я построил тебе что? Пятизвездочный отель с конференц-залом?

Боже, он вывел ее из себя. Рано или поздно ей придется объяснить Ноа, каковы будут последствия, если ткнуть в медведя палкой.

— Я скорее думала о старой старшей школе. Она пуста, и, по словам местных жителей, в ней более чем достаточно места для всех наших нужд.

— А также она обходится городу в астрономические суммы с точки зрения отопления и электричества, — сказал Ноа.

— Мы готовы арендовать здание на время съемок, — холодно ответила Кэт. Она назвала сумму и с удовлетворением заметила, как на его лице промелькнуло удивление, прежде чем он снова нахмурился.

— Мне нужно будет проконсультироваться с городским советом.

Кэт откинула голову на спинку кресла и уставилась в потолок.

— Вопросы аренды общественных помещений считаются обязанностью городского управляющего, и, если табличка на твоей двери — не шутка, ты, упрямый осел, — тот, кто дает добро.

— Если ты ждешь, что я со спокойной душой возьму на себя обязательство продавать свой город ради рейтингов, то можешь даже не надеяться, потому что этого, черт возьми, не будет.

Кэт встала и оперлась кончиками пальцев о его стол.

— Я уже сыта по горло твоим отношением…

— Извините, что прерываю.

Кэт плюхнулась обратно в кресло.

— Ноа Йейтс, это Пейдж Кинг, режиссер «Преображения Мерри» — рабочее название, конечно. Пейдж, это Ноа — упрямая задница.

Она проигнорировала острый взгляд Пейдж в ее сторону. Кэт год терпела перепалки Пейдж и Гэннона, прежде чем они решили хорошо себя вести. Она подумала, что Пейдж не помешало бы хоть раз оказаться на другой стороне.

— Ноа, рада снова тебя видеть. Я была на шоу два года назад, когда мы ремонтировали дом семьи Хай, и ваше сообщество действительно произвело впечатление на всех нас. Моему мужу даже пришлось отказать некоторым добровольцам в своей команде.

Кэт наблюдала, как Ноа неловко заерзал в своем кресле.

— Эм, спасибо. Пожалуйста, присаживайтесь. — Он указал на другое свободное сиденье.

Кэт закатила глаза, глядя на внезапно проявляющего заботу ублюдка.

— О, я не могу остаться, и Кэт тоже. — Пейдж смотрела в ее сторону до тех пор, пока Кэт не поднялась из кресла и не скрестила руки на груди. — Что я хотела бы сделать, так это пригласить тебя на наш брифинг. Мы ведем переговоры с начальниками служб экстренной помощи и управления отходами вашего округа, чтобы все были на одной волне. Мы не хотим вставлять кому-либо палки в колеса, пока мы здесь, и хотели бы заполнить любые пробелы, которые будут выявлены в процессе уборки, чтобы как можно быстрее приступить к ремонтным работам. Я понимаю, что у тебя, вероятно, плотный график, связанный с городскими делами, но, если ты сможешь выделить час, я думаю, мы все будем лучше подготовлены и будем иметь более четкое представление о наших ролях.

— Я был бы признателен, миссис Кинг.

Кэт уставилась на него.

— Я собиралась пригласить его на встречу, — пробормотала она, обращаясь к Пейдж.

— Конечно, собиралась, — усмехнулась та. — Гэннон искал тебя. Он обошел дом Хаев и составил предварительный список проблем. Сможешь разыскать его как можно скорее?

Кэт бросила на Ноа последний презрительный взгляд. Он встретил его своим хмурым.

— Встретимся снаружи, — сказала она Пейдж и вышла.

Ноа смотрел, как Кэт уходит. Он чувствовал себя так, будто получил несколько хороших ударов, и немного уязвленным в тех местах, в которые она попала. Однако ссора с ней была лучше любой порции эспрессо. Она заставляла его чувствовать себя бодрым, сосредоточенным, заряженным энергией. И это позволяло высвободить то напряжение, которое поселилось внутри него в тот момент, когда на Мерри упала первая капля дождя.

— Ноа, я бы хотела быть с тобой откровенной, если позволишь, — сказала Пейдж, опускаясь в кресло, которое только что освободила Кэт.

Он развел руками.

— Можешь говорить свободно.

— Я не могу представить, насколько тяжелой была для тебя прошедшая неделя. Для любого, кто заботится о своем сообществе, было бы ужасно наблюдать, как оно разрушается. И я понимаю, насколько важен Рождественский фестиваль для Мерри. Я также лучше других знаю, насколько уродливым может быть реалити-шоу. Ты можешь доверять мне и Кэт. Мы не разводим драму ради рейтингов. Мы собираемся вернуть вам ваш город в целости и сохранности к Рождеству. Но нам не обойтись без твоего содействия.

Ноа вздохнул и поднялся. Он открыл мини-холодильник за столом и достал кока-колу.

— Хочешь чего-нибудь?

— Воды, если найдется.

Пейдж казалась порядочным человеком, даже несмотря на то, что работала на телевидении. Она была серьезной, умной и не тратила время впустую, пытаясь подчеркнуть свою и без того поразительную природную красоту. Пейдж казалась искренней, и Ноа чувствовал себя немного неловко от того, что она застала его и Кэт за обменом колкостями.

— Я тоже буду откровенен. Я очень открыто выражаю свои чувства к вашей индустрии. В прошлый раз, когда шоу было здесь, весь город сошел с ума от звезд. И Кэт оправдала эту шумиху, сломав нос одному из наших жителей, когда перебрала лишнего в баре. Мне не нравится то, что она олицетворяет. — Он поднял руку, когда Пейдж попыталась его прервать. — Как бы то ни было, я не слепой. Нам нужна ваша помощь, если мы хотим пройти через это. Ожидание государственных или федеральных денег займет целую вечность. И даже если бы у нас были деньги на восстановление, у нас сейчас нет доступа к строительным бригадам.

— Я просто прошу тебя относиться к этому процессу непредвзято. Не могу обещать, что мы не нарушим спокойствие твоего города, потому что мы оба знаем, что это невозможно. Но я могу пообещать тебе, что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы история была искренней и реальной.

— И ты будешь держать Кэт подальше от неприятностей?

Пейдж рассмеялась.

— Не знаю, почему у тебя сложилось такое впечатление о Кэт, но мне будет любопытно посмотреть, как ты поймешь, насколько ошибаешься на ее счет. Она безгранично предана, и я никогда не встречала человека с более щедрым сердцем.

Ноа моргнул. Это не было похоже на ту порочно красивую женщину, что ворвалась в его кабинет и назвала его ослом.

— Не могу с тобой согласиться.

Пейдж ухмыльнулась.

— Увидимся на собрании. Обещаю, ты не пожалеешь об этом.

--

— Что ты думаешь обо всей этой истории с телевидением? — спросила Велма Мердок, садясь в его внедорожник. Она была членом городского совета и владелицей недавно затопленной прачечной самообслуживания и двух киосков с горячим шоколадом «От Мерри».

Ноа тронулся с места и направился к старой старшей школе. Он тщательно взвешивал свои слова:

— У меня есть сомнения.

— Ну еще бы, — кивнула Велма.

— Что «еще бы»?

Велма похлопала его по руке и опустила козырек, чтобы проверить свои светлые пушистые волосы, которые последние двадцать или около того лет она ревностно укладывала в прическу, напоминающую футбольный шлем.

— Ноа, ты очень осторожный человек.

— Именно поэтому я хорошо справляюсь со своей работой, — отметил он.

— Именно поэтому ты очень хорошо справляешься со своей работой. Ты настоящий профессионал в том, что касается беспокойства. Ты так сильно переживаешь, что никому из нас не приходится этого делать. Я спрашиваю тебя, считаешь ли ты, что вся эта история с шоу будет хорошим делом.

Он вздохнул. У него была несправедливая репутация Мистера Нет. Но когда его горожане захотели потратить двенадцать процентов своего годового бюджета на новые украшения для фонарных столбов в виде оленей, он был голосом разума. Разрушителем мечтаний.

Но их носы горят красным!

— Я воздерживаюсь от суждений, — сказал он Велме. — Но на данный момент у нас нет другого выбора. На карту поставлено все. Если в конце года у нас не будет того притока денег, к которому мы привыкли, это может привести к катастрофе.

Велма кивнула, поднимая козырек вверх.

— Тогда давай позволим телешоу спасти наши задницы.

Он въехал на парковку старой школы, отметив, что ее заполонили другие машины. Производственные фургоны, строительные грузовики, несколько арендованных автомобилей. Похоже, Кэт собрала свою личную армию.

Ему вспомнились слова Пейдж. Он хорошо оценивал риски и когда дело касалось Кэт, его риск-метр зашкаливал. Он никак не мог позволить себе ослабить защиту рядом с этой женщиной. И не собирался вверять судьбу Мерри в руки телезвезды-пустышки, которая больше заботилась о своей внешности, чем о благополучии его друзей и соседей. Нет, он будет следить за Каталиной Кинг как ястреб.

--

Женщина была словно генерал-полковник. По крайней мере, именно такое впечатление она производила на него на собрании в старой научной лаборатории. Ноа ожидал, что Кэт будет сидеть сложа руки, подпиливать ногти или даже не будет присутствовать. Он совсем не ожидал того, что она будет вводить всех в курс дела, расхаживая перед небольшой разношерстной толпой, состоящей из городского совета, производственного персонала и окружных служб. И, конечно же, Ноа не ожидал, что она вскользь упомянет о том, что является продюсером шоу. Он и хотел бы, чтобы эта информация заставила его нервничать еще больше. Но был слишком занят, чувствуя себя немного шокированным тем, насколько хорошо Кэт знала Мерри и его нынешнее затруднительное положение.

Она провела их всех по потенциальной временной шкале, попутно отвечая на вопросы и внося соответствующие коррективы, при этом сохраняя концентрацию всех присутствующих на конечной цели — Рождественском фестивале. Ноа нестерпимо захотелось выпить кофе, пока он переваривал всю информацию. Сидевшая рядом с ним Велма внимательно слушала.

— Прошу прощения, мисс Кинг? — поднял руку Элрой Ликхарт, лысеющий директор школы и сопредседатель Ноа на Рождественском фестивале.

— Кэт, — напомнила она.

— Верно, Кэт. — Элрой прищурился сквозь очки с толстой оправой. — Как вы думаете, когда мы сможем открыть Рождественский фестиваль? Кажется, предстоит проделать ужасно много работы.

— Вы правы. Так и есть, — ответила Кэт. — Даже если все пройдет идеально, при таких сжатых сроках, мы не сможем привести парк и остальную часть центра города в порядок к первому декабря. Мы могли бы сократить количество проектов и больше сосредоточиться на парке, но это означало бы, что закусочная «У Саншайн» не будет восстановлена. Или дом Хаев не будет затронут. Или десятки других затопленных домов не получат необходимую помощь.

Она окинула взглядом комнату, ее каре-зеленые глаза ненадолго задержались на Ноа, прежде чем продолжить осмотр.

— По моим оценкам, мы сможем открыть фестиваль в канун Рождества.

По комнате прокатился ропот. Ноа почувствовал смесь самодовольства и разочарования. Он знал, что она не сможет выполнить все свои обещания. Теперь остальные тоже могли это увидеть. Свести месячную праздничную феерию к одному дню? Ради этого не стоило даже развешивать украшения.

— Я знаю. Знаю. Этого времени явно недостаточно. Но то, чего нам не хватает во времени, мы компенсируем планированием, распространением информации и маркетингом. Шоу выпустит четыре из пяти эпизодов, подводя зрителей к открытию фестиваля в канун Рождества. Это, несомненно, привлечет толпу посетителей, и у меня есть несколько идей о том, как сделать фестиваль еще более успешным. В том числе проводить его до Нового года и пригласить некоторых наших крупных спонсоров для сотрудничества.

Ропот стих. Ноа огляделся вокруг. Люди все еще выглядели нервными, но им хотелось ей верить. Они хотели верить, что Кэт здесь для того, чтобы помочь, потому что ей не все равно.

— Я не буду сейчас вдаваться в подробности, так как знаю, что все ваши головы уже переполнены информацией. Но я обещаю, что сделаю так, чтобы это стоило вашего времени. Вместе мы найдем способ привлечь необходимые вам средства. Теперь, если у кого-то возникнут какие-либо конкретные вопросы, вы найдете номер моего мобильного на пакетах, которые мы раздавали ранее, — сказала Кэт собравшимся.

Кем была эта женщина, которая отвечала на вопросы о производственной логистике, управлении чрезвычайными ситуациями и техническом обслуживании?

Сэйди, начальница экстренной службы округа, которая выглядела так, будто спала не больше двух часов с начала наводнения, улыбалась Кэт так, как будто она была воплощением спасения. Велма, сидящая справа от Ноа, задумчиво кивнула, а ее губы изогнула легкая улыбка, когда Кэт завершила собрание.

— Все будет хорошо, Ноа, — сказала Велма. — Ты сделал правильный выбор.

Он понятия не имел, какое заклинание сплела Кэт, чтобы придать им уверенности. Он был далек от спокойствия. Конечно, она была подготовлена и гораздо более осведомлена, чем он ожидал. Но потребуется нечто большее, чем подробный график и красивая печать на пакете, чтобы он в нее поверил.

Собрание вокруг них расходилось.

— Я собираюсь прояснить с ней несколько моментов, — заявил Ноа, отодвигая свой стул от лабораторного стола.

— Будь милым, — предупредила его Велма. — Я поеду домой с Сэйди и настою на том, чтобы она взяла выходной. Она выглядит так, будто готова упасть в любой момент.

Встреча закончилась, и Ноа воспользовался своим шансом загнать Кэт в угол.

— Проблемы, Йейтс? — спросила она, не поднимая глаз и складывая бумаги в кожаный портфель.

— Мне интересно услышать о твоих планах по увеличению доходов от фестиваля, учитывая сокращенные сроки.

— Ты имеешь в виду, что умираешь от желания проделать дыры в моих планах своей палкой «нет», — поправила она его.

Он увидел это в ее глазах. Ту же усталость, которую видел в зеркале. Всего лишь на мгновение, прежде чем она расправила плечи и посмотрела на него.

— У меня есть право задавать вопросы, — настаивал он.

Она взглянула на часы.

— Мне нужно идти, но завтра около одиннадцати я смогу выкроить пятнадцать минут. Я пройдусь с тобой по плану, а потом ты сможешь проделать в нем столько дыр, сколько захочешь.

— Пятнадцать минут? — ему было трудно поверить, что график телезвезды еще до начала съемок был таким же плотным, как и его собственный.

— Или так, или никак.

— Здесь в одиннадцать, — согласился он.

— Не приноси свое отношение, — ехидно сказала она.

— Я постараюсь не сильно отвлекать тебя от маникюра, — ответил он.

— Тебе нужно поработать над оскорблениями, — бросила Кэт.

Уголок его губ приподнялся.

— Я устал. Не в форме. Завтра я оскорблю тебя как следует.

— Буду ждать с нетерпением. — Ее голос был полон сарказма, но в глазах был лишь намек на искру. Были ли они ореховыми? В этих глазах было что-то смутно знакомое. Что-то, что тянуло его за собой.

— Если ты закончил на меня пялиться, мне нужно работать, — сказала она.

— У тебя что-то в зубах, — объявил Ноа и ушел, ухмыляясь, пока она ругалась и доставала зеркальце из своей сумки.

Трейлер Кэт был до отказа забит людьми, в нем пахло чесноком и пряной маринарой. Кэт была на седьмом небе от счастья.

— Не могу поверить, что вы, ребята, все здесь, — вздохнула она. Кэт вскочила, притворившись, что крадет у Габби крошечный кусочек хлебной палочки. Малышка радостно воскликнула от этой шутки и тряхнула своими темными кудряшками перед тетей Кэт.

— Нет! Мое!

— Сразу видно, что она Кинг до мозга костей, — усмехнулась Анджела — мать Кэт и Гэннона. Она легонько шлепнула по щеке своего мужа, с которым прожила тридцать четыре года, когда тот попытался стащить четвертое лимонное печенье с рикоттой.

— Свое умение командовать она унаследовала от матери, — настаивал Гэннон, наклоняясь, чтобы поцелуем стереть хмурое выражение с лица Пейдж.

К черту фигуру. Кэт никак не могла отказаться от маминой стряпни. Когда несколько лет назад ее родители временно переехали во Флориду, это стало благословением для ее талии. Тогда ей приходилось довольствоваться только полными углеводов обедами у нонни раз в два месяца. Несколько по-настоящему мучительных персональных тренировок вполне с этим справлялись. Хотя она все еще фантазировала о том дне, когда ее время перед камерой закончится и лишние пять фунтов²⁹ не будут порождать слухи о беременности в Твиттере.

Кэт чмокнула Габби в круглую щечку и похлопала отца по бедру. Они столпились вокруг крошечного обеденного стола в ее трейлере. Все уже опустошили свои тарелки, но никто не спешил приступать к уборке или неизбежным прощаниям.

— Я не знаю, как ты жонглируешь всеми этими проектами, за которые взялась, — вздохнула Анджела, обращаясь к дочери. — Папин бизнес, твое шоу, линия одежды, а теперь еще и рождественский спецвыпуск. У тебя появятся морщины, поседеют волосы, и ты останешься безработной, — поддразнила она.

Кэт рассмеялась.

— Мне нравится быть занятой. К тому же, у меня очень хорошие дерматолог и колорист. Так что безработица не грозит мне еще несколько лет.

— Когда твой очень красивый партнер по съемкам приедет сюда? — спросила ее мать, изогнув темные брови. Анджела Кинг питала слабость к элегантному и привлекательному Дрейку Маккенроу.

— Дрейк прибудет завтра, — сказала Кэт, мысленно вспоминая информацию. Они с Генри должны были приехать к полудню. После инструктажа она планировала дать Дрейку вторую половину дня на то, чтобы он освоился в новой берлоге, прежде чем таскать его по городу и знакомить с обстановкой.

— Говоря о красивых мужчинах, Ноа Йейтс весьма приятен на вид, — прокомментировала Пейдж.

Гэннон бросил на жену притворный ревнивый взгляд и подтолкнул ее локтем. К большому смущению ее брата, известный журнал назвал его самой сексуальной звездой реалити-шоу. Гэннон был похож на свою мать с его традиционной итальянской внешностью, а Кэт пошла в своего светловолосого отца-немца.

Пейдж хихикнула.

— Не для меня. Для одной единственной телезвезды, которую мы оба знаем и любим.

Кэт усмехнулась.

— Этот человек — чудовище, и он ясно дал понять, что ненавидит меня.

— Никто не может ненавидеть тебя, тыковка, — вмешался Пит Кинг с напускной отцовской уверенностью.

— Ну не знаю. Мне кажется, что это скорее искры, чем презрение или ненависть, — перебила Пейдж.

Кэт закатила глаза.

— Уф. Пожалуйста. Ты заставляешь шесть фунтов³⁰ феттучини, которые я только что съела, рваться наружу. — Отец рассеянно похлопал ее по спине.

— Расскажи мне больше об этом красавчике, который ненавидит нашу Кэт, — потребовала Анджела, подхватывая Габби и усаживая внучку к себе на колени.

— Я случайно стала свидетелем их словесной перепалки, и вы могли бы устроить лесной пожар из-за тлеющих в той комнате углей, — продолжила Пейдж, как будто Кэт не сидела всего в двух футах³¹ от нее.

— Ты ослеплена любовью к этому здоровяку, — возразила Кэт, ткнув брата в плечо. — Ты не знаешь, как выглядят два человека, ненавидящие друг друга.

Гэннон и Пейдж с усмешкой переглянулись.

— Ноа Йейтс ненавидит меня до глубины души и следит за каждым моим шагом, чтобы понять, собираюсь ли я разрушить его город.

— Он испытывает к тебе очень сильные чувства, — признала Пейдж. — И он понятия не имеет, кто ты на самом деле. Ты хоть сказала ему, что пожертвовала свой гонорар обратно в бюджет шоу?

Кэт пожала плечами.

— Зачем мне опровергать его теорию о том, что я — жадное до денег исчадие ада?

— Знает ли он, что ты была здесь и вытаскивала людей из воды на следующий день после шторма? — спросил Гэннон.

— Ты делала что? — взвизгнула Анджела.

Кэт швырнула в брата кусок хлеба.

— Большое спасибо, Гэнн.

Она вздрогнула, когда ее мать начала исполнять свою версию итальянской оперы, громко вопрошая небеса, за что она была проклята такими упрямыми детьми.

Габби закрыла уши своими маленькими ручками.

— Ты кого-нибудь вытащила? — тихо спросил Пит. В то время как Анджела была шумной и энергичной и, вероятно, могла утопить вас в любви и углеводах, Пит был молчаливым и поддерживающим.

Кэт кивнула.

— Вытащила несколько человек. Я одолжила твои вейдерсы.

— Швы держатся хорошо?

— Они здорово помогли.

Он одобрительно кивнул.

— Отлично.

Анджела заканчивала свою тираду, теперь уже покачивая Габби на бедре.

— Я не возражаю, если Ноа сохранит свое неверное впечатление обо мне.

— Мы все знаем, как ты любишь, когда люди тебя недооценивают, — вмешался Гэннон с быстрой усмешкой.

Кэт лукаво улыбнулась.

— Поверь. Единственное, что доставит мне большее удовольствие, чем возвращение Хаев в их дом, — так это утереть нос Ноа, преобразив его город. Я собираюсь показать этому мудаку с лицом хорька, на что способна звезда реалити-шоу.

— С симпатичным лицом хорька, — поправила Пейдж.

Кэт застонала.

— Хорошо. Он привлекательный. Жаль, что этот мудила снаружи выглядит лучше, чем внутри.

— Твоя тетя должна следить за своим языком, не так ли, малышка Габби? — ворковала Анджела с маленькой девочкой на руках.

--

Кэт сидела плечом к плечу с Реджи, владельцем закусочной, обсуждая некоторые предварительные приготовления к реконструкции его здания. Они столпились вокруг складного стола, который был извлечен из одного из незапертых школьных шкафчиков.

— У нас есть место, чтобы втиснуть дополнительную кабинку здесь, в дальнем углу, или я могу предоставить тебе вторую станцию для официантов, — сказала Кэт, указывая на план этажа на экране. — Это позволит им не толпиться, при обслуживании посетителей.

— За это они будут любить тебя вечно, — ухмыльнулся Реджи своей ослепительно белой улыбкой. В его голосе был слышен певучий ямайский акцент.

— Хорошо, тогда мы продолжим со станцией для официантов, и я добавлю несколько полок для хранения запасов, и, возможно, мы даже сможем втиснуть еще один автомат с напитками для самообслуживания.

Реджи качнул головой, будто бы в такт ритму, который мог слышать только он.

— Это хорошо, Кэт. Действительно хорошо.

Она расправила плечи. Кэт была на ногах с шести утра и надеялась, что кофеин и салат помогут ей пережить остаток дня.

— Я хочу, чтобы ты был доволен всем этим. Так что, если тебе что-то не нравится в дизайне, или не понравится позже, когда мы перейдем к цветам и отделке, скажи мне прямо. Это твой бизнес, твое средство существования. Ты здесь главный.

— Сделаешь это для меня, и будешь получать бесплатный завтрак до конца своей жизни в Мерри.

— Можешь ли ты добавить в меню что-нибудь такое, что не раздует меня до четырехсот фунтов³², но при этом будет таким же вкусным? — поддразнила Кэт, думая о своих любимых банановых оладьях.

— Я приготовлю специальное блюдо только для тебя, — пообещал Реджи, откидываясь назад и скрещивая руки на груди поверх полосатой футболки для регби.

— Значит, мы договорились, — рассмеялась Кэт. — Итак, ты возвращайся к работе, а я проведу некоторое время с командой, дорабатывая планы строительства. Я передам их тебе, и, если ваш городской управляющий одобрит внешние изменения, мы сможем приступить к работе. А пока я пришлю туда бригаду, чтобы помочь с первоначальной очисткой.

Она считала, что проделала отличную работу, скрыв недовольство на словах «городской управляющий». По большей части Кэт гордилась тем, что является непревзойденным профессионалом.

— Ты — ангел, Каталина, — пропел Реджи.

— Говорит человек, что печет божественные блинчики, — съязвила Кэт.

Ее взгляд скользнул к дверному проему при звуке стука. С лица исчезла улыбка, когда она заметила Ноа, прислонившегося к косяку.

— Я рано, — произнес он. На нем были джинсы, оксфордская рубашка и мягкий серый пуловер. В одной руке он держал два стаканчика кофе.

Она взглянула на время на ноутбуке перед собой.

— Ненамного. Мы с Реджи как раз заканчивали.

— Еще раз спасибо, Кэт, — сказал Реджи, не обращая внимания на ее протянутую руку и притягивая к себе для объятий. Мгновение они покачивались из стороны в сторону, и Кэт забыла о сварливом облаке, маячившем в дверном проеме.

Она высвободилась из объятий Реджи и посмотрела ему прямо в глаза.

— Сделаем все в лучшем виде, — пообещала Кэт.

— Ты уже сделала. Увидимся.

— Пока, Редж.

Он остановился в дверях, чтобы похлопать Ноа по плечу.

— Будь добр с моей подругой Кэт. Она — наше спасение.

Кэт смотрела, как Реджи уходит, унося с собой всю приятную атмосферу.

— Ты даешь этим людям много обещаний, — рискнул нарушить молчание Ноа.

Кэт холодно посмотрела на него.

— Я никогда не обещаю больше, чем смогу выполнить.

Он хмыкнул.

— Вчерашняя встреча, — начал он. — Ты, руководящая проектом, — не то, чего я ожидал.

Она взмахнула ресницами.

— Потому что я — просто красивое лицо?

— Ага, — ответил он без тени смущения. — Красивое лицо, которое зарабатывает на жизнь, светясь перед камерой.

— Я больше, чем просто мое лицо, Ноа. И что важнее, я та, кто заставляет все это дерьмо работать.

Ноа настороженно посмотрел на нее.

— Еще посмотрим. Я принес тебе кофе. Не для того, чтобы быть милым, а потому что это вежливо.

Кэт схватила стаканчик, который он предложил.

— Я принимаю твой не имеющий значения дар не потому, что считаю тебя щедрым, а потому, что мне нужен кофеин, чтобы выжить.

— Кофейное перемирие, — кивнул Ноа.

— В течение следующих пятнадцати минут.

— Я могу быть вежливым в течение пятнадцати минут.

— Еще посмотрим, — сказала она, обращая его собственные слова против него. — Итак, у тебя были вопросы о Рождественском фестивале.

— Да. А именно, как ты рассчитываешь получить месячный размер доходов от туризма всего за один день. Ты не похожа на Санта-Клауса.

— Нет, но я очень организованный, очень преданный делу чудотворец. Никто не говорит мне «нет». — Она переключилась в деловой режим. На протяжении всей своей карьеры Кэт имела дело с мужчинами, которые ее недооценивали. Она всегда доказывала их неправоту прежде, и здесь, в Мерри, она сделает все возможное, чтобы стереть эту сомневающуюся ухмылку с лица Ноа.

Кэт открыла документ на ноутбуке и отправила его на печать на доисторический принтер, который нашла в заброшенном школьном кабинете и притащила в класс, который считала своим временным офисом. Бюджет шоу был настолько ограничен, что покупка нового принтера могла бы взорвать его к херам.

— Это черновик плана. — Она протянула ему шестнадцать страниц. — Я доработаю его на этой неделе. Так что, если там есть что-то, что является проблемой, мне нужно знать об этом как можно скорее.

— А если у меня возникнут с чем-то проблемы, что ты будешь с этим делать?

— Вежливо выслушаю твои опасения и получу огромное удовольствие, объясняя тебе, почему это должно сработать, с помощью терминов понятных и трехлетнему ребенку.

— Ты пытаешься заставить меня забрать твой кофе обратно?

— Мой, — возразила она, крепче сжимая стаканчик в руках. — Вот основные моменты. Благодаря вниманию со стороны шоу, а также серии рекламных объявлений в Facebook и географически ориентированным постам в социальных сетях, мы напомним о фестивале всем в районе трех штатов. Мы будем много снимать в формате B-roll — это дополнительные видеоматериалы, такие как сцены из толпы, видео в центре города, которые остаются за кадром основных интервью и съемок.

— Думаешь, люди захотят приехать на фестиваль только для того, чтобы попасть на телевидение? — спросил он.

Кэт усмехнулась.

— Ну, конечно. Поддержать великое дело, на которое мы потратили четыре недели трансляции, и получить шанс засветиться в финале? Тысячи людей приедут сюда в канун Рождества.

Ноа хмыкнул и продолжил бегло просматривать страницы.

— Отдел маркетинга будет разрабатывать посты для всех ваших поставщиков и розничных магазинов, которые используют социальные сети, чтобы Мерри могла помочь нам с распространением информации. Я уже разговаривала с несколькими владельцами магазинов и ресторанов, которые говорят, что бывшие посетители засыпали их сообщениями и электронными письмами. Мы можем усилить этот интерес, направляя их на фестиваль и напоминая, что это будет чертовски веселая праздничная вечеринка, которую никто не захочет пропустить.

— На самом деле это неплохая идея, — признал Ноа.

— Конечно, неплохая.

— А что насчет кануна Рождества?

— Канун Рождества будет обычным делом для Мерри и катастрофой эпических масштабов для съемочной команды. Мы будем снимать зажжение елки в парке, взаимодействия веселых горожан и посетителей, музыкальную группу и танцующего Санта-Клауса, — перечислила она сцены, на которых они уже решили сосредоточиться.

Ноа поднял палец.

— О зажжении елки…

— Я знаю, — перебила Кэт. — Дерево, которое украшали в течение пятидесяти лет, отправилось в рай для деревьев во время урагана. Я работаю над этим. Мы надеемся превратить канун Рождества в грандиозное событие, которое привлечет людей со всего мира. Это хорошая история, и они будут знать, что каждый доллар, который они тратят на горячий шоколад, подарки и печенье, вернется в экономику Мерри.

— Это все еще будет далеко от того, что мы бы заработали в обычный год.

— Вот почему неделя после Рождества будет грандиозной. Каждый вечер огни в парке будут сопровождаться фейерверками, и мы получили подтверждения от трех музыкальных исполнителей, которых я пока не могу назвать из-за текущих переговоров, что они будут давать концерты в вашем парке всю неделю. Мы собираемся наполнить сердце каждого зрителя- Гринча таким рождественским духом, что Мерри станет синонимом Рождества на следующие пять лет.

Ноа, нахмурившись, пролистал отчет.

— Мне неприятно это признавать, но…

— Да, я настолько потрясающая, — снова перебила его Кэт. Она посмотрела на часы и допила остатки кофе. — Мне нужно идти. Возьми это, и, если у тебя появятся какие-то замечания или идеи, которые не выведут меня из себя, напиши мне на электронную почту.

Уголок его рта приподнялся.

— Потому что нам будет сложнее ругаться по электронной почте?

— Будем надеяться, — сказала она с кривой ухмылкой.

— Я думаю, что сегодня мы неплохо справились.

— Сразу предупреждаю, Йейтс. Чем дальше мы будем погружаться в этот процесс, тем больше я буду страдать от недосыпа. И когда это произойдет, у меня будет гораздо больше шансов вылить горячий кофе тебе на промежность.

— Я позабочусь о том, чтобы снабжать тебя только кофе со льдом.

Кэт покачала головой.

— Прошу прощения. Неужели Ноа «Позволь-мне-помочиться-на-твой-парад»³³ Йейтс только что пошутил?

Он пристально посмотрел на нее.

— Может быть, ты не такая пустоголовая и зацикленная на себе, как я предполагал. А раз так, то, может быть, мне и не нужно быть к тебе таким суровым.

— Довольно много «может быть».

Ноа сложил бумаги и убрал их в свою сумку.

— Вернемся к этому позже.

Она кивнула, уже потянувшись за телефоном.

— Спасибо за кофе, — поблагодарила Кэт.

— Спасибо за уделенное время.

Он остановился в дверях и оглянулся на нее.

— Ты же знаешь, что на самом деле, я не хочу, чтобы ты потерпела неудачу, верно?

Кэт знала, и это было единственной причиной, по которой она до сих пор не надрала ему задницу.

— Знаю. Ты просто пытаешься защитить свой город от бугимена³⁴.

Ноа кивнул.

— Именно так. И я сделаю для этого все, что потребуется.

Кэт встретилась с ним взглядом.

— Как и я.

Ноа пересек парковку, направляясь к своему внедорожнику. Он думал, что встреча прошла хорошо, и испытал некоторое облегчение от того, что у Кэт действительно был разработан план привлечения столь необходимой толпы в Мерри. Сработает это или нет, еще предстояло выяснить.

Одна неприятно очевидная вещь заключалась в том, что чем более компетентной и рассудительной казалась Кэт, тем более привлекательной он ее находил. Что было в лучшем случае неловко, а в худшем — откровенно глупо.

Хоть Ноа и был готов быть чуть более непредубежденным, когда дело касалось женщины, он хотел быть уверенным, что останется настороже. Ему нужно было быть готовым справиться с ситуацией, когда вся эта история с телешоу провалится.

— Пап!

Он обернулся как раз в тот момент, когда Сара со всей силы врезалась в него.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, одновременно взволнованный спонтанными объятиями и раздраженный тем, что его дорогая дочь находится не в школе.

— Сейчас обед. Нам разрешают покидать территорию школы, помнишь?

Точно. Население школьного округа состояло в основном из учеников, живших в черте города. Начиная с младших классов средней школы, ученикам разрешалось уходить на обед.

Ему это не нравилось.

— Ты хотела пообедать со мной? — удивленно спросил Ноа, взволнованный взглядом своей маленькой девочки.

— Ух. Ну, конечно. Но я видела в твоем календаре, что у тебя была встреча с… — Сара замолчала и глубоко вздохнула. — Кэт Кинг, — благоговейно произнесла она.

Это стало чудовищным ударом по его эго. Конечно, Сара хотела познакомиться с Кэт. Женщина олицетворяла все, чему поклонялась Сара: блеск, гламур и славу.

— Так, могу я встретиться с ней? Я имею в виду, ты нас познакомишь?

Разум Ноа работал на пределе. Была ли Кэт из тех знаменитостей, что были милы с детьми? Действительно ли он хотел, чтобы Сара встретилась с кумиром из реалити-шоу? С другой стороны, он был бы величайшим героем для своего ребенка, если бы смог познакомить их. Возможно даже на весь праздничный сезон.

— Обожемой! Вон она, — прошипела Сара, наполовину прячась за его спиной, когда Кэт вышла из здания, уставившись в телефон в одной руке и открывая машину другой.

Дерьмо.

Он должен был принять решение, и быстро.

— Эм, Кэт? У тебя не найдется пары минут? — крикнул Ноа.

Она остановилась нахмурившись. Но когда заметила, что Сара буквально вцепилась в руку Ноа, то расплылась в улыбке. «Искренней, судя по всему. Или же она была блестящей актрисой и впустую тратила время на реалити-шоу», — подумал Ноа. Он придавал большое значение тому, как люди взаимодействовали с детьми. В особенности с его ребенком.

— Конечно, — кивнула Кэт, направляясь к ним. Ее походка была такой впечатляющей, словно она шагала по подиуму, а не топала по парковке в рабочих ботинках.

— Это моя дочь, Сара, — сказал Ноа, положив руки дочери на плечи и слегка подтолкнув ее в сторону звезды. — Похоже, она твоя фанатка.

— Привет, Сара, — улыбнулась Кэт, протягивая ей руку.

Сара пожала ее, широко раскрыв глаза. Ее рот несколько раз открывался и закрывался, прежде чем слова вырвались наружу. И когда это наконец произошло, она не могла сдерживать поток эмоций, словно плотину окончательно прорвало.

— Боже мой! Не могу поверить, что встретила Каталину Кинг! Ты — просто лучшая! Твое шоу такое замечательное! Не могу поверить, что ты собираешься снова восстановить дом Эйприл. В прошлый раз, когда ты была в городе, мы с папой были в отпуске, поэтому мне не удалось с тобой познакомиться. Но мы с Эйприл — лучшие подруги. И это так круто, что ты бросила все дела, связанные с твоей линией одежды и прочим, чтобы снова прийти ей на помощь!

Кэт рассмеялась, и Ноа почувствовал неприятное тепло в животе. Он не был готов полюбить эту женщину. Он мог бы вырасти над собой и, возможно, научиться ее терпеть, но любить ее было невозможно… даже если она смотрела на Сару так, будто его дочь была самым интересным человеком на планете.

— Вау. Что ж, спасибо тебе, — ответила Кэт, ее рука все еще была сжата в мертвой хватке Сары. — Твой папа сыграл важную роль в том, чтобы мы все были здесь.

Брови Сары взметнулись вверх.

— Серьезно? — Она переводила взгляд с Кэт на отца и обратно, и Ноа почувствовал себя величайшим мудаком.

— Конечно. Если бы не твой папа, мы бы не смогли здесь ничего делать.

Сара посмотрела на него взглядом, которого он не видел в этих карих глазах с тех пор, как ей исполнилось семь или восемь лет. Поклонение герою. В этот момент его даже не волновало, что Кэт делает это, чтобы уколоть его. Он наслаждался каждой секундой лести, которую мог получить, прекрасно зная, что в следующий раз, когда он попросит Сару сделать домашнее задание или съесть овощи, это все исчезнет в мгновение ока.

— Это реально круто, пап! — воскликнула Сара. — Итак, Кэт. Хочешь как-нибудь зайти к нам на ужин?

Ноа моргнул и прочистил горло.

Кэт посмотрела на него и дьявольски ухмыльнулась, зная, что последнее место, где Ноа хотел бы ее видеть, — это его собственная столовая.

— Я бы с удовольствием.

— О, Боже? Реально? Потому что у нас живет много людей, которые были вынуждены покинуть свои дома из-за шторма, и мы каждый вечер готовим эти действительно большие ужины, и это весело. Как будто у нас действительно очень большая семья!

— Ты открыл двери своего дома для соседей? — спросила Кэт Ноа, скептически приподняв бровь.

— Ага, — ответила за него Сара. — Сейчас у нас восемь гостей — мы называем их гостями, чтобы они не расстраивались из-за того, что не могут остаться в своих домах. Их было двенадцать, но некоторые уехали к родственникам. Эйприл, ее мама и папа живут у нас, так что ты сможешь пообщаться с ними, если придешь. Мы пытались уговорить миссис Прингл остаться с нами после того, как папа ее спас. Но она в инвалидном кресле и не может передвигаться по дому из-за всех этих лестниц.

Ноа смотрел на лицо Кэт и видел, как на нем появилось выражение искреннего удивления.

— Миссис Прингл? — переспросила Кэт. — Инвалидное кресло и печенье, верно?

— Это она, — ухмыльнулась Сара.

Кэт снова посмотрела на Ноа с непроницаемым выражением лица.

— Невероятно, — пробормотала она, качая головой.

Ноа уже собирался спросить, что она считает таким невероятным, но Сара пустилась перечислять все, что знала о Кэт.

— Ты ведь на целых две минуты младше своего брата, верно?

Кэт, снова повеселев, кивнула.

— Хотела бы я иметь брата или сестру, — вздохнула Сара. — Но маме и папе пришлось развестись, так что это отстой.

Ноа провел рукой по лицу, сдвинув очки. Если он не вернет Сару в школу в течение следующих четырех секунд, она расскажет все семейные тайны и неловкие истории его потенциальному врагу.

— Ну, тем и хороши друзья. Ты можешь быть с ними так же близка, как с братом или сестрой, — мудро заметила Кэт. — Держу пари, вы с Эйприл — практически сестры.

Сара просияла.

— Так и есть! Так, когда ты придешь? Сегодня вечером? Не днем, потому что мне нужно вернуться в школу. Но сегодня вечером будет отлично.

Кэт рассмеялась.

— Ну, а что на ужин?

Сара резко обернулась.

— Папа? Можно нам пиццу или что-то в этом роде? Ой, подожди! Кэт любит салаты из капусты и суп из черной фасоли, — процитировала она. — Сможем ли мы найти это…

Ноа зажал рукой болтливый рот дочери.

— Дорогая, я думаю, нам лучше посоветоваться с остальными нашими гостями, чтобы убедиться, что они не против дополнительной компании. Потому что у меня такое чувство, что Кэт хотела бы привести с собой съемочную группу.

Кэт кивнула.

— Я бы очень, очень хотела. Прям сильно.

Отлично. Теперь его и без того переполненный дом будет под пристальным вниманием съемочной группы и национальной аудитории.

Сара оттолкнула его руку и запрыгала от восторга.

— Ты спросишь их, все ли в порядке? Спросишь, пап?

Он вздохнул, стиснув зубы.

— Полагаю.

— Дашь мне знать, — бросила Кэт. Это был не вопрос.

Ноа коротко кивнул.

— Теперь, если ты нас простишь, я должен отвезти эту молодую леди в школу.

Он уже собирался схватить Сару и запихнуть ее в свой внедорожник, прежде чем она успела бы пригласить Кэт переехать к ним, когда на стоянку въехал блестящий черный пикап с опущенными окнами и ревущей музыкой.

Кэт, вытянув руки буквой V над головой, издала приветственный крик.

Грузовик затормозил, и из него выпрыгнуло двое мужчин. Один невысокий и щеголеватый в брюках и желтой клетчатой рубашке. Другой был высоким и широкоплечим, и выглядел смутно знакомым. Высокий первым добрался до Кэт и оторвал ее от земли, заключив в драматические объятия. Он запечатлел на ее губах звучный поцелуй, прежде чем поставить обратно на землю.

— Хэй, красотка.

Он был высоким и уверенным в себе, как будто люди годами твердили ему, какой он замечательный.

Ноа мгновенно почувствовал себя неловко, сам не зная почему.

— Хэй, красавчик! Я скучала по твоему лицу, — засмеялась Кэт, обхватив ладонями лицо мужчины. Он позволил ей соскользнуть на землю, и она наклонилась, чтобы одной рукой обнять второго мужчину.

— Генри, я сходила без тебя с ума.

— Конечно, сходила, — объявил он с резким британским акцентом. — Надеюсь, ты еще не все похерила.

— Впечатлительные уши, Генри, — сказала Кэт, кивнув в сторону Сары.

— Извини, дорогая. — Генри ослепительно улыбнулся его дочери.

Сара хихикнула, и Ноа заметил, что у нее был слегка ошеломленный вид, как будто она стала жертвой сотрясения мозга. Последнее, что ему было нужно — это мужчины, усиливающие недавно приобретенную одержимость Сары мальчиками. Он уже собирался утащить ее прочь, когда Кэт взяла под руку более высокого мужчину и подвела его к ним.

— Сара, я бы хотела познакомить тебя с моим другом Дрейком. У него тоже есть свое шоу.

Сара покраснела так, что Ноа надеялся никогда больше не увидеть этого на ее лице.

— Привет, Сара. Рад знакомству, — Дрейк — конечно, его звали Дрейк — сжал руку Сары в дружеском приветствии. Ноа это не нравилось. Ему не нравилось выражение рыбки гуппи на лице его дочери, и, честно говоря, ему не нравилось, как на него смотрела Кэт. Снимите гребаную комнату.

— Ноа, — сказал он вместо приветствия и крепко сжал руку Дрейка.

— Дрейк. Приятно познакомиться. Я рад вновь поработать с этой прекрасной леди, — произнес мужчина, поднося костяшки пальцев Кэт к своим губам.

Зазвонил телефон Кэт. Она нахмурилась, глядя на экран, и покачала головой.

— Я знаю, что опаздываю, Генри. Выйди из моего календаря и перестань мне писать!

Генри пожал плечами.

— Почему бы мне не пойти с тобой на встречу с управляющим парком, чтобы ты могла ввести меня в курс дела по дороге.

— Разве ты не хочешь сначала устроиться?

Генри фыркнул.

— Хорошо, потому что ты мне отчаянно нужен, — вздохнула Кэт, склонив голову набок. — Сара, это Генри — мой очень британский, очень высокомерный ассистент.

— Привет, Сара, — сказал Генри, подмигнув ей.

Она захихикала, и казалось, уже не могла остановиться.

Ноа чувствовал, что ему следует закрыть Саре уши. Он стал свидетелем кокетливой стороны любимицы Америки, занимающейся ремонтом домов, и его это совершенно не волновало. Встречалась ли она с одним из них? С обоими? Имело ли это вообще значение?

Ясно было одно: Кэт абсолютно точно не подходила на роль образца для подражания, на который он хотел бы, чтобы его дочь равнялась.

— Сара, была рада с тобой познакомиться. Ноа, дай мне знать о сегодняшнем вечере, чтобы я могла подготовить небольшую команду, если это будет «да». У тебя есть мой номер?

Ноа кивнул.

— Пойдем, Сар. Давай отвезем тебя обратно в школу, — настаивал Ноа. Сара выглядела так, будто собиралась спорить, но, когда Дрейк и Генри подмигнули ей и попрощались, она снова потеряла дар речи. Ноа наполовину дотащил, наполовину донес ее до внедорожника и бесцеремонно запихнул внутрь.

— О, Боже мой, папа. Это был самый удивительный момент в моей жизни, — завизжала она. — Кэт Кинг! Она такая великолепная, и ты видел тех парней с ней? Она в буквальном смысле самый крутой, самый красивый человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Как ты думаешь, оба этих парня ее бойфренды?

Ноа слишком сильно ударил по тормозам, когда они подъехали к знаку «стоп».

— Почему ты думаешь, что это было бы круто?

Сара искоса посмотрела на него.

— Я смотрела повторы «Секса в большом городе». Иногда люди не хотят быть в отношениях. Иногда они просто хотят повеселиться.

Ноа не был уверен, кого ему хотелось проклясть больше. Каталину Кинг или Саманту Джонс.

Ад замерзнет прежде, чем он позволит Кэт появиться в его доме со съемочной группой и ее пылкими бойфрендами, лишившими его дочь дара речи.

Кэт так и знала, что этот подлый сукин сын попытается не пустить ее в свой дом. Их временное кофейное перемирие продлилось недолго. Конечно, оно продержалось достаточно, чтобы он успел представить свою дочь. Сара была яркой, очаровательной и веселой — полной противоположностью ее дерьмового отца.

Кэт догадалась, что девочка пошла в свою мать.

Как только Дрейк и Генри торжественно въехали на парковку, вся любезность Ноа испарилась, как по щелчку пальцев.

В мгновение ока он превратился из благодарного отца в мистера Предвзятость. А как он посмотрел на нее, когда сажал Сару в свой внедорожник? О, она достаточно хорошо знала этот взгляд. В нем было осуждение, быстрое и уверенное.

Люди часто испытывали желание осудить ее. Ее сексуальная жизнь (какая шлюха!), ее гардероб (дизайнерские платья и фланелевые рубашки?), то, как она общалась с людьми (слишком дружелюбно или слишком высокомерно) — все это было пищей для общественного мнения. И Кэт было на это плевать. Она жила свою жизнь так, как хотела.

Она работала и веселилась одинаково усердно, потому что иначе какой в этом был смысл? Она наслаждалась случайными сексуальными отношениями с мужчинами, которые ей нравились. А иногда ей просто хотелось надеть гребаные леггинсы и заставить официанта покраснеть.

Кэт все делала по-своему, вот почему сейчас она сидела за обеденным столом Ноа, пока тот сердито смотрел на нее. Она должна была признать, что он ее заинтриговал. Как мужчина, незаслуженно критиковавший ее в один момент, в другой мог чуть не утонуть, пытаясь спасти одного из своих соседей? Она была потрясена, когда поняла, что они встречались раньше, во время наводнения, когда она затащила его задницу на борт. Она пока придержала эту информацию при себе. Кэт сбросит на него эту бомбу тогда, когда это нанесет ему сильнейший удар под дых.

Пейдж объясняла хмурому Ноа, что хотела бы устроить интервью тет-а-тет в его гостиной. Тем временем операторша, звукорежиссер и личный ассистент уже покрывали потертый ковер и уютную мебель миллионом проводов. И еще полдюжины человек с грохотом поднимались и спускались по лестнице, высовывая головы, чтобы поприветствовать хозяина.

Толстый кот по имени Фелипе вился вокруг ее лодыжек, мурлыча громче моторной лодки.

Кейти, с прямыми черными волосами, собранными в короткий хвост, устроилась за уютным обеденным столом рядом с Кэт.

— Не могу поверить, что мы снова здесь, — вздохнула она.

Кэт похлопала подругу по руке.

— Это полный отстой.

Улыбка Кейти была усталой, но широкой.

— Я скучала по тебе и твоему неуместному чувству юмора.

— Я тоже скучала по тебе. А теперь у нас есть восемь недель, чтобы вновь насладиться обществом друг друга.

Джаспер обошел стол и протянул Кейти чашку чая. От напряжения на его лице прорезались морщины. Его черные как смоль волосы были растрепаны, как будто он запустил в них обе руки. Кэт знала эти признаки, помнила, какое напряжение он испытывал во времена кризиса.

— Есть минутка? — спросила она Джаспера, понизив голос.

Не было необходимости говорить шепотом, по крайней мере не тогда, когда дюжина людей бродила по первому этажу дома Ноа. Она могла понять недовольство этого мужчины. Мало того, что у него остановилось несколько семей, теснящихся в его личном пространстве, так к нему еще и нагрянула бóльшая часть команды реалити-шоу, готовящаяся к съемкам в его гостиной.

— Да, конечно, — сказал Джаспер, проводя рукой по волосам.

Он последовал за Кэт по коридору. Кухня была заполнена людьми, которые, добродушно споря, готовили еду. В гостиной двое подростков рубились в видеоигру. Наконец, она нашла комнату в задней части дома, назначение которой Кэт не смогла определить. Вдоль задней стены между двумя окнами стоял книжный шкаф, набитый художественной литературой в твердом переплете, лучшей частью «Школы в Ласковой долине»³⁵, и журналами, которые варьировались от Men's Health до Teen Vogue. В углу примостилось замшевое кресло-мешок размером с Род-Айленд. Два надувных матраса занимали место у дальней стены, и все еще оставалось место для шкафа, который выглядел так, будто весил больше автомобиля и мог перенести кого-то в Нарнию.

— Эм, прошу в мой кабинет, — пошутила Кэт.

— Ноа зовет ее своей комнатой для дерьма, — сказал Джаспер без намека на веселье в своем мягком голосе.

Кэт знала этот тон и этот взгляд. Он был измучен. Мужчина чувствовал, что не справляется с заботой о своей семье. Они уже проходили через это однажды, когда его травмы лишили его заработка. На этот раз виновата была Мать-Природа, эта сучка «Вероника» лишила их прекрасного дома.

Но жалость ничего не исправит.

— Джаспер, я знаю, что у тебя сейчас полно забот. Но я хотела спросить, не мог бы ты мне помочь?

— Конечно. Что от меня требуется? — Даже измученный и подавленный, Джаспер Хай был готов протянуть руку помощи. В этом заключался дух Мерри.

— Это довольно большое одолжение. У нас не хватает рук.

Технически это не было ложью. Большинство строительных фирм в радиусе двухсот миль³⁶ отправились в Нью-Хейвен, который пострадал не меньше. Тот факт, что Гэннон привел с собой команду Королей, готовую к работе, сильно выручил Кэт. Но Джасперу об этом знать необязательно.

— Я знаю, что ты работаешь полный рабочий день… — начала она.

Но он покачал головой.

— Они сократили мою ставку до неполного рабочего дня как раз перед… этим.

Неужели этому парню не могли дать передышку? Кэт про себя прокляла его работодателя и сделала мысленную пометку, нанести небольшой визит в компанию.

— Ну, если у тебя есть время, то мне не помешала бы рабочая сила. Конечно, мы можем тебе платить. Нужно будет немного помочь с уборкой и таскать много тяжестей. — Сомнительный талант Джаспера в работе с электроинструментами был все еще свеж в памяти Кэт. — И еще кое-что… — Она оглянулась через плечо.

— Что? — Джаспер повелся на ее уловку.

— Домик на дереве для Эйприл.

— Ты построишь для нее домик на дереве?

— Вообще-то, ты, — ответила Кэт.

Джаспер выпрямился, его плечи перестали сутулиться.

— Серьезно? Ты хочешь, чтобы его построил я?

Кэт кивнула, тщательно подбирая слова.

— Гэннон собирается разработать кое-какие планы, и я надеялась, что ты сможешь рассказать ему о том, чего хотелось бы Эйприл. А затем ты можешь взять инициативу в свои руки вместе с парой помощников. — Парой помощников, которые держали бы его подальше от острых и опасных инструментов.

— Это было бы здорово, — кивнул он. — Ага. Я бы с удовольствием занялся этим.

— Отлично. — Кэт изобразила облегчение. — Это сводило меня с ума. Я дам твой номер своему бригадиру, и завтра он с тобой свяжется. Просто делай все, что в твоих силах. Я не хочу, чтобы ты пропускал время с семьей или брал больше смен на работе. Знаю, что это напряженное для вас время, ребята.

— С хорошими друзьями все не так уж и плохо, — сказал Джаспер, слегка пихнув ее локтем.

— Вы, ребята, пройдете через это и станете еще сильнее.

— Это то, что ты говорила в прошлый раз, — напомнил он ей.

— И, конечно же, я была права, потому что я — гений.

— Домик на дереве — это сюрприз? — спросил Джаспер. — Я имею в виду, было бы здорово, если бы так и было.

— Совершенно верно, — кивнула Кэт. — При Эйприл мы будем называть его подсобкой.

— Коварно, — ухмыльнулся Джаспер. Он поднял руку, и Кэт хлопнула по ней.

— Команда подсобки.

Джаспер вернулся в столовую, и Кэт воспользовалась моментом, чтобы проверить свои сообщения. Теперь, когда Генри был здесь, он отвечал на часть из них, так что она не была полностью завалена… пока что. Она слышала, как команда настраивала свет в гостиной для первых официальных раундов тет-а-тет, а также грохот шагов над головой. Это был великолепный дом. Она была удивлена тем, что Ноа выбрал что-то с таким характером и историей. У нее чесались руки взяться за него: соскоблить краску с лепнины, заново оштукатурить стены, вернуть полам былое величие.

Подрядчик, что получил бы это место, был бы счастливчиком. Когда-нибудь это станет прекрасным семейным домом. Выделяющимся, но удобным для жизни. Было бы здорово переделать кухню. Поставить остров с барными стульями. А веранду на заднем дворе…

— Ты же понимаешь, что дать Джасперу в руки электроинструмент — это все равно, что умолять его отрезать конечность, не так ли? — сухо спросил Ноа с порога, отрывая ее от фантазий о ремонте. — Может и не свою, но он определенно это сделает.

— О, ты снова со мной разговариваешь? Как мило с твоей стороны.

Его зеленые глаза посуровели.

— Я лишь указываю на то, что он может пострадать. Хотя уверен, это сыграло бы камерам на руку.

Кэт перекинула волосы через плечо и изогнула бровь. Она не собиралась позволять ему выводить ее из себя. Нет. Вероятно, его бы больше разозлило, если бы она смогла сохранить спокойствие, несмотря ни на что.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, сладким голосом с щепоткой яда. Ее ногти впились в ладони, оставляя следы-полумесяцы.

— Я здесь живу.

Не может быть, Капитан Очевидность.

— Я имела в виду, что ты делаешь, прячась здесь в коридоре?

Ноа вошел в комнату, заметно нервничая, и подошел к книжному шкафу. Он поправил стопку книг в твердом переплете, семейную фотографию и коротко пожал плечами.

— Я не знаю, что я здесь делаю. Это даже больше не мой дом. Он был им раньше. А теперь я просто прячусь по углам, пока все остальные здесь живут. У меня теперь даже есть кот. — Он указал на Фелипе, прошедшего мимо дверного проема. — До наводнения у него не было хозяев. Он перемещался между семью разными домами, как временный кот³⁷, а теперь он решил поселиться именно здесь. Я даже не люблю кошек.

Она не собиралась его жалеть. Нет. Включить режим «Ледяной Королевы».

— Я чувствую, будто подвожу их. — Ноа засунул руки в карманы и невидящим взглядом уставился на задний двор.

Его признание вывело режим «Ледяной Королевы» из строя.

— Ноа, не будь идиотом.

— Мы не были готовы к наводнению. Некоторые жители были вынуждены покинуть свои дома. Есть вероятность, что мы лишились нашего основного источника дохода. И я должен положиться на тебя, чтобы все это исправить.

У нее было ощущение, что последнее беспокоило его больше всего.

— Ты никого не подводишь. Ни один город не может быть полностью подготовлен к одиннадцати с лишним дюймам³⁸ дождя. Это невозможно. Все твои жильцы разойдутся по домам. Ты получишь свой дом обратно. А Рождественский фестиваль будет разрывным.

Ноа не выглядел убежденным.

— Этот город? Эти люди? Это моя жизнь и мои средства к существованию. Я вырос здесь. К этому моменту мы уже запасались украшениями, готовясь к следующему событию после Дня Благодарения. Я не могу представить Мерри без Рождества. Это… Это было моим любимым временем в детстве.

— Все будет по-другому, — признала Кэт, присоединяясь к нему у окна. — Но по-другому не обязательно означает, что хуже. Во всяком случае, после всего, через что вы прошли, для людей это будет иметь чертовски большое значение.

Ноа вздохнул, но ничего не сказал.

— Ты прав в том, что относишься к нам скептически, защищаешь свой город. Не каждое шоу, которое могло бы приехать сюда, действовало бы в интересах Мерри. Но мы это делаем. Я это делаю.

— Я знаю, что ты делаешь для Джаспера, — признался Ноа. — Я понимаю, и это мило с твоей стороны.

— Что? Пытаюсь заставить его отпилить себе руку ради рейтингов, потому что его семье сейчас не хватает забот?

— Извини за это. Я устал и напряжен. Обычно я не вымещаю это на людях, но по какой-то причине одно твое существование действует мне на нервы.

— То же самое могу сказать о тебе.

— Интересно, чувствовал бы я то же самое в других обстоятельствах? — заявил Ноа.

Фелипе вошел в комнату и потерся о его ноги. Ноа неохотно нагнулся, чтобы почесать кота за ухом.

— Имеешь в виду, если бы тебе не пришлось следить за мной, как ястребу, чтобы убедиться, что я не разрушаю твой город ради денег с рекламы?

Он выпрямился.

— В значительной степени, да. — Его улыбка была кривой, и когда он посмотрел на нее так, Кэт почувствовала, как по ее коже пробежала легкая дрожь. Ноа Йейтс был красивым мужчиной. Жаль, что это не сочеталось с его личностью.

— Ну, думаю, мы никогда этого не узнаем, не так ли? А теперь пойдем подключим тебе микрофон.

— Микрофон? О, нет. Я не участвую, — покачал головой Ноа.

Кэт широко улыбнулась.

— Красивый городской управляющий, открывший двери своего дома для соседей и бездомного кота? О, да. Ты участвуешь. И ты будешь держать Фелипе у себя на коленях.

Шесть недель до Рождества

Как он и предполагал, это случилось. Ноа швырнул трубку. Первый эпизод «Рождества в Мерри» вышел в эфир два дня назад, и с тех пор звонки не прекращались. Волонтеры, предлагающие свою помощь, подрядчики, которые внезапно обнаружили окна в своем графике, предприятия, надеющиеся предоставить жителям Мерри скидки.

Кэт Кинг была одержима идеей превратить его жизнь, его милый тихий городок в цирк.

И теперь он был тем, кто отвечал на все звонки. Что ж, он этого так не оставит. У него была работа, которую нужно было делать, и город, который нужно было обеспечивать. Ноа не собирался быть автоответчиком телеканала.

Он надел пальто.

— Я ухожу, — сказал он своей секретарше Кэролайн.

Было холодно, а в прогнозе обещали снег на этой неделе. Но злость и негодование согревали Ноа.

Полевой продюсер³⁹ решил добавить его в копию всех рассылок графика съемок, чтобы он знал, где можно найти Кэт. Какая-то часть Ноа понимала, что он должен довести этот вопрос до сведения продюсера или Пейдж. Но он предпочел бы накричать на Кэт. Так было бы приятнее.

Ноа решил пройти четыре квартала до парка пешком. Последние несколько дней он проводил так много часов, засиживаясь в своем офисе, что прогресс в уборке города удивлял его. Здания, фундаменты которых были залиты водой при наводнении, были отмыты, а недельное ограничение парковки в последних трех кварталах главной улицы позволило команде дворников очистить засоренные водосточные желоба и бордюры от остатков грязи.

Мойщики окон быстро привели в порядок весь центр города, но он все еще был лишен каких-либо украшений. Хоть основная подготовка к празднику и не начиналась до Черной пятницы, обычно кое-где все равно проглядывали признаки Рождества, по которым он скучал. Со склада, в котором хранилась бóльшая часть украшений для парка, принесли неутешительные новости, что почти все предметы были либо повреждены, либо уничтожены.

Кэт, казалось, не была этим обеспокоена, но Ноа не мог не оплакивать десятилетия истории, погребенные под толщами черной воды.

Перед закусочной Реджи суетилась бригада, которая складывала гипсокартон и другие материалы. Кэт и ее амбиции. Разве могла одна женщина и пара бригад превратить затопленный парк в зимнюю страну чудес, разрушенную закусочную — в Мекку завтраков, которой она была прежде, и переделать полдюжины домов в пригодные для жизни помещения к Рождеству?

Нет, не могла. И этот факт был очевиден как день. Кэт Кинг вселяла в людей надежды только для того, чтобы они были разбиты. Не имело значения, сколько добровольцев придет с чистящими средствами и инструментами. Ни за что на свете какая-то симпатичная маленькая актриса не сможет спасти его город.

И тогда он будет тем, кто останется склеивать осколки, когда она соберет вещи и уедет из города. Он будет тем, кто потеет над бюджетами и счетами, делая трудный выбор, с которым нужно столкнуться. Несмотря на туман гнева перед глазами, Ноа помахал горстке людей, приветствующих его. Фрида Фоукс высунула голову из парикмахерской, чтобы поздороваться, а Исмаил Байлер прокричал приветствие поверх своей газеты со скамейки перед страховым агентством, которым руководил с 1967 года. Их жизнерадостность раздражала. Ноа знал, что они были в нескольких неделях от разочарования, и ему хотелось подготовить их к этому.

Он засунул руки в карманы и двинулся дальше.

В парке во всю кипел процесс. Бригады ландшафтных дизайнеров засыпали удобрения в клумбы, обновленные новыми вечнозелеными растениями. Команда уборщиков мыла водой под давлением сохранившиеся скамейки и мусорные баки. Специалист по деревьям осматривал оставшиеся сосны и тсуги⁴⁰ на предмет повреждений.

Они потеряли столько деревьев, столько тротуаров утонуло в грязи, что парк Северного Полюса был почти неузнаваем. Река, вновь обретшая спокойствие, вернулась в свои берега. В утреннем свете она сверкала, словно лед, не давая ни малейшего намека на те разрушения, которые были ей под силу.

Это напомнило ему Кэт. Красивая, на нее приятно было смотреть, но под поверхностью таилась опасность.

Ноа заметил небольшой лагерь с производственными палатками и раскладными тентами, и двинулся в его направлении. Пробираясь через кабели, коробки и оставшийся после бури мусор, Ноа шел на звук голосов. Было похоже, что там проходило какое-то собрание.

Он высунул голову из-за угла и увидел горстку сотрудников, сгрудившихся под двусторонним тентом, сжимающих в руках кофе и бумаги.

— Давайте поговорим о рейтингах. — Голос Пейдж прервал шепот вокруг нее. Она сидела на земле, прислонившись к Кэт, которая выглядела так, будто спала. Спиной Кэт опиралась о тонкую ножку палатки. Ее длинные, обтянутые джинсами ноги были вытянуты прямо перед ней, между коленями была зажата чашка с чем-то дымящимся. Глаза Кэт были закрыты. Другая женщина в светло-голубой шапке прислонилась к ее противоположному боку.

Все зевали. «Должно быть, они не из жаворонков», — решил Ноа. Кэт производила впечатление человека, который с удовольствием будет каждый день нежиться в постели до полудня, если будет такая возможность.

Кэт приоткрыла один глаз.

— Обязательно начинать с цифр? Я слишком устала, чтобы вникать.

Пейдж добродушно пнула ее ногой и выдала ряд статистических данных.

Глаза Кэт снова закрылись.

— Я же говорила, — самодовольно сказала она. — Говорила, что это затронет струны в душах людей.

— Да, людей, которые хотели бы засветиться в кадре вместе с Кэт и мистером «Я-заставляю-девочек-подростков-хихикать», — пробормотал Ноа себе под нос.

— Я очень довольна цифрами, и у меня такое чувство, что дальше они будут только расти. Возможно, нас ждет грандиозный финал.

— Я в шоке. — Кэт явно была одарена сарказмом.

— Не я с тобой спорила, — заметила Пейдж.

— Нет, это был предвзятый мужлан — городской управляющий. Но его здесь нет, чтобы я могла высказать это ему в лицо, так что тебе придется принять удар на себя.

Ноа решил позволить Кэт наговорить побольше, прежде чем сообщать ей о своем присутствии.

— Что там за война между вами? — спросила женщина рядом с Кэт, положив голову ей на плечо.

Кэт фыркнула.

— Он ошибается. Я права, а он слишком тупоголовый, чтобы понять это. И, говоря о тупоголовом, упрямом осле, можем ли мы попросить личного ассистента связаться с ним?

Пейдж оторвалась от своих записей.

— Зачем? Чтобы ты могла передать ему сообщение с оскорблениями?

— С такими рейтингами, я гарантирую, что скоро мы будем наблюдать приток волонтеров. И хотя нам не помешает помощь, я не хочу, чтобы

там, в мэрии, отпугивал их разглагольствованиями о том, что «им никто не нужен», если они вдруг позвонят ему вместо нас. Нам нужны все рабочие руки, какие мы сможем найти, если мы собираемся сделать этот парк достойным фестиваля к кануну Рождества.

— Я выберу личного ассистента, который будет контактным лицом и координатором волонтеров, — согласилась Пейдж. — Мы можем передать номер Ноа и его секретарю, чтобы, если им поступят звонки, они, по крайней мере, знали, куда их перенаправлять.

Ноа почувствовал новый прилив раздражения. Она не должна была выявлять проблемы и устранять их за него. Он должен был иметь возможность швырнуть их ей в лицо, а затем заставить ее разбираться с ними.

Он понимал, что его поведение было мелочным, и имело печальное сходство с поведением его дочери-подростка, когда ее провоцировали. Однако Кэт точно не способствовала раскрытию его лучших качеств.

— А теперь кое-что интересное, — сказала Пейдж, натягивая шапочку на уши. — Буквально в пятидесяти процентах комментариях к постам в Instagram о первом эпизоде спрашивают, снова ли вы с Дрейком вместе.

Ноа задержал дыхание, а затем сразу же выдохнул. Какое ему дело до того, с кем встречалась Кэт? Или что бы там между ними ни было. Но он все равно никак не мог заставить себя прервать их.

— Я так и думала, — вздохнула Кэт. — Сначала я поговорю с Дрейком, но пока мы, вероятно, обойдемся без комментариев. Может быть, это вызовет еще какой-нибудь интерес.

Ноа съежился. Что это значило? Они были вместе или нет?

— Мы могли бы сделать несколько закадровых фотографий, на которых вы, ребята, пристально смотрите друг другу в глаза, — предложила женщина слева от Кэт.

— Неплохо справляешься, Джейла, — поддразнила Кэт. — Почти такая же коварная, как я.

— Учусь у лучших, — ухмыльнулась Джейла, стягивая перчатки, чтобы наброситься на бейгл, лежащий у нее на коленях.

— Расскажи Дрейку, — согласилась Пейдж. — Ладно, идем дальше…

Ноа раздумывал, стоит ли ему прервать их встречу или просто прокрасться обратно в свой офис.

— Черт. И еще кое-что, — сказала Кэт, когда Пейдж начала собирать свои записи. — Есть ли у нас в бюджете место для новой крыши?

— Насколько большой? — спросила Пейдж.

— Огромной и неудобной. В мэрии царит полный бардак. Пока Йейтс лаял на меня за нашу щедрость и замечательные идеи, я не могла не заметить полдюжины ведер, подставленных под протечки.

Ноа сделал шаг назад. Он почувствовал, как раздражение из-за ее потенциального статуса отношений с Дрейком сошло на нет. Черт возьми. Она не должна была быть заботливой. Она должна была быть безвкусной, самовлюбленной знаменитостью — ходячей катастрофой.

Крыша мэрии пришла в негодность год назад. Но без использования чрезвычайных средств не было никакой возможности финансировать ее починку без повышения налогов. А этого не должно было произойти, особенно после того, через что они прошли во время шторма и наводнения. Он решил работать в кабинете с ведрами по крайней мере еще год. С другой стороны, ему, вероятно, не понадобился бы увлажнитель воздуха.

— Я столкнулась с Кэролайн, секретаршей Йейтса, в том чертовом месте с печеньем, от которого я не могу держаться подальше — кстати, напомни мне, сказать Генри, чтобы он назначил мне несколько тренировок, иначе к Рождеству я стану шире Санты, — попросила Кэт. — В общем, она сообщила, что у них нет на это финансирования. Я знаю, что это совсем не сексуальный проект. Но, по крайней мере, это могло бы стать единственным, что нам не придется снимать.

Пейдж задумчиво кивнула.

— Если ты права, и к нам вскоре прибудет тонна волонтеров и пожертвований, то мы сможем себе это позволить. Я согласна, что это несексуально, и нам не нужно тратить время на съемку. Может быть, подойдет съемка с дрона для дополнительных материалов?

— Отлично, — кивнула Кэт. Она взяла чашку, зажатую между ног, и отхлебнула.

— Интересно, что ты решила сделать что-то приятное для своего заклятого врага, — лукаво заметила Пейдж. Ноа сделал шаг влево, чтобы спрятаться за наспех натянутым для защиты от ветра брезентом.

— Я не делаю что-то приятное для придурка Йейтса, — возразила Кэт. — Он не единственный, кто работает в этом здании.

— Значит, ты не находишь его ни в малейшей степени привлекательным? — спросила Джейла, откусывая кусочек бейгла.

— Заткнись, Джейла, — огрызнулась Кэт. Джейла рассмеялась.

— Да ладно, Кэт. Признай это. Он довольно приятен на вид. — Ноа почувствовал, как его уши потеплели от смущения. Он не привык слышать такие вещи о себе. Разговоры о нем в кругу Мерри обычно касались того, какой проект он только что отверг и от каких инициатив отказался. Это было что-то новенькое.

— Да? Что ж, жаль, что его личность — это сухая пустыня человеческих чувств, — ответила Кэт.

Вот это было более привычно.

— Ты можешь признать, что он красив, и все равно быть с ним смертельными врагами, — заметила Пейдж.

— Можем ли мы, пожалуйста, вернуться к работе? — простонала Кэт. — Я уже устала, а еще только девять утра.

— Никто не заставлял тебя приходить сюда так рано, — напомнила ей Пейдж.

Кэт зевнула, и Ноа мельком увидел, как она вытянула руки над головой.

— Вернемся к повестке дня, дамы. Мне нужно позавтракать перед следующей сценой.

— Следующий вопрос: кто поработает с Дрейком над его деревянной подачей? — спросила Пейдж. Ноа выглянул из-за брезента и увидел, как Пейдж и Джейла коснулись пальцами носа⁴¹.

— Чур не я, — провозгласила Джейла.

— Ага, — согласилась Пейдж.

— Черт возьми. Ненавижу, когда вы, ребята, так делаете, — проворчала Кэт. — Хорошо. Я поговорю с ним. Снова. С ним все будет в порядке. Нам просто нужно, чтобы он мог взаимодействовать с людьми на экране. Давайте отдадим его миссис Прингл и пусть она гоняется за ним по съемочной площадке в течение дня. С ним все будет в порядке.

— Дамы. — Ассистент Кэт, Генри, появился с подносом кофе. Они набросились на него, как уличные коты на мышь.

— Не пролейте! — предупредил он, отряхивая рукав своего пальто. — Это итальянская шерсть. О, привет, Ноа.

Все взгляды обратились к нему, и Ноа почувствовал, как его лицо покраснело. Он слишком сильно высунулся из укрытия, когда его назвали привлекательным. Он засунул руки в карманы и попытался сделать вид, будто его не поймали только что на подслушивании.

— Эм, привет. Я только что пришел, — солгал он.

Глаза Кэт сузились над стаканчиком кофе, когда она бросила на него испепеляющий взгляд.

— Чем мы можем помочь тебе, Но-а? Ты решил отозвать наше разрешение?

— Я хотел спуститься и посмотреть, не нужно ли вам, ребята, что-нибудь, — сказал он, не забыв добавить легкую улыбку. Больше всего на свете ему хотелось стереть ухмылку с ее лица.

Он увидел, как Пейдж поднялась и пнула ботинок Кэт.

— Это очень любезно с твоей стороны, Ноа. Я думаю, что на данный момент у нас все готово. Ты получил расписание съемок на неделю?

Он кивнул, не сводя глаз с Кэт.

— Да. Спасибо, что добавила меня в рассылку. Полезно знать, чего ожидать. Кроме того, есть ли у вас кто-нибудь, для координации волонтеров? Нам поступило несколько звонков по поводу шоу, и мы будем рады передать их нужному контакту.

Кэт издала рычащий звук, который заставил его ухмыльнуться, а Джейлу — вскочить на ноги. Она встала между Кэт и Ноа во весь свой небольшой рост.

— Это очень заботливо с твоей стороны, — сказала Джейла, схватив его за руку и оттаскивая от Кэт. — Почему бы тебе не пойти со мной, и я познакомлю тебя с… кое-кем.

Ноа махнул рукой через плечо, когда Джейла вытащила его из опасной зоны.

— Пока, Кэт.

Кэт толкнула дверь «Мерри энд Брайт», не обращая внимания на звон колокольчиков. Вместо этого она сосредоточилась на запахе горячего свежего кофе. Было восемь утра субботы, и уже второй день подряд она спала лишь по четыре часа, собирая мусор и сломанные ветки деревьев в том, что осталось от парка «Северный Полюс».

Это было для нее в порядке вещей, когда дело касалось ее работы. Как генеральный подрядчик, она умела делать все, от разработки проекта до финишных плотницких работ. Как телезвезда, она привыкла к долгим, монотонным рабочим часам. На обычных съемках она работала как собака в течение восьми или десяти дней подряд, а затем у нее была неделя или две, чтобы поспать, поесть и получить полдюжины сеансов массажа. В Мерри же она должна была работать по тринадцать, а то и по четырнадцать часов в день в течение трех недель.

В ее новые планы на праздники входило проспать Рождество.

— Что, черт возьми, такое латте с ирисками? — спросила она вслух. И был ли он таким же приторным, как и его название?

— Кэт! Хэй, Кэт!

Кэт улыбнулась, отчаянно машущей рукой Саре Йейтс. Как всегда, стильная девочка была одета в длинную фланелевую тунику поверх фактурных леггинсов. Ее волосы были собраны на макушке в симпатичный пучок балерины. Она имела поразительное сходство с женщиной, стоящей рядом с ней с пряничным человечком во рту.

— Идем, познакомлю тебя с моей мамой, — позвала Сара, махнув ей рукой. Пряничные ножки выпали изо рта женщины.

Кэт на мгновение отбросила свои размышления об углеводах и присоединилась к ним.

— Кэт, это моя мама — Меллоди.

Меллоди поспешно вытерла руки салфеткой.

— Действительно приятно познакомиться, Кэт. Я много слышала о тебе от своей дочери, которая редко умолкает.

Сара ухмыльнулась, ничуть не задетая этим комментарием.

— Рада познакомиться, Меллоди, — сказала Кэт, поднимая свои перепачканные грязью руки. — Я бы пожала руку, но…

— Все в порядке. Я покрыта глазурью и другими запрещенными углеводами, о которых я не собираюсь рассказывать своему персональному тренеру или швее, — объявила Меллоди.

Родственная душа в отделе углеводов.

Кэт усмехнулась.

— Сара довольно крутой ребенок.

У Меллоди были густые темные волосы и большие карие глаза, как и у ее дочери. Кэт могла разглядеть черты Ноа в форме носа и линии подбородка Сары. Но свою любезность она явно унаследовала от матери.

— Не могу с этим не согласиться. Надеюсь, мой бывший муж не доставит вам хлопот, пока вы здесь.

— Зачем папе доставлять Кэт неприятности? — поинтересовалась Сара.

Меллоди сочувственно улыбнулась Кэт.

— О, ты знаешь своего отца, милая. Ему нравится, когда все идет по плану.

— По его плану? — предложила Кэт.

— Это наш Ноа, — рассмеялась Меллоди. — Не позволяй его упрямству сбить тебя с толку. В глубине души, под своей раздражительной оболочкой, он замечательный человек. Не так ли, Сара?

— Ну, он не Дрейк и не Генри, — мечтательно вздохнула девочка, и Кэт ухмыльнулась.

Телефон Меллоди зазвонил из глубины ее сумочки. Она порылась в ней.

— О, черт. Это с места проведения. Пожалуйста, только не плохие новости. Алло? О, нет.

Сара посмотрела на Кэт и прошептала:

— Мама снова выходит замуж. Это заставляет ее нервничать. — Сара покрутила пальцем у виска, а затем указала на маму. Кэт подавила смешок. Они послушали разговор Меллоди, серию «о нет» и «что мы можем с этим сделать?», за которыми последовало «я скоро буду».

— Мам, — простонала Сара, когда Меллоди повесила трубку. — У нас должен был быть Девчачий день. Я не хочу идти туда, где ты так волнуешься.

— Извини, малышка. Я не думаю, что у нас есть выбор. Твой папа сегодня работает, и позвонили с места проведения. Они немного пострадали от воды, и мне нужно осмотреть место проведения второй церемонии.

Сара застонала, растекаясь по столу, как унылый кусок масла.

— Но это в часе езды!

— Сара, — сказала Меллоди, стараясь казаться строже, но в голосе еще звучала паника. — Ты знаешь, как мы с твоим отцом относимся к тому, что ты надолго остаешься дома одна.

— Мне двенадцать, а не четыре, — заметила Сара. — Кроме того, в доме папы полно соседей.

Меллоди просияла.

— Тогда, может быть, Кейти сможет присмотреть за тобой? Ты можешь потусоваться с Эйприл.

— Кейти и Эйприл ходят по магазинам, чтобы заменить кое-какие вещи, которых они лишились во время наводнения. Уф. Это должен был быть веселый день, мам.

— Сара может немного потусоваться со мной на съемочной площадке, если захочет…

— О, Боже мой! Да! — Согласие сорвалось с уст девочки еще до того, как Кэт успела закончить предложение. — Да! Да! Да!

— Если твоя мама не против? — закончила Кэт.

— Это было бы потрясающе и избавило бы меня от необходимости таскать за собой мисс Надутые Губки в потраченный впустую Девчачий день, — сказала Меллоди, закусив губу. — Ты уверена, что это не доставит никаких хлопот?

— Ну, мне придется привлечь Сару к работе. Разносить кофе и пончики, может быть, подержать микрофон? У помощников по производству есть списки длиной в милю с делами, в которых им нужна помощь.

— Мам, пожалуйста? — Сара сложила руки в мольбе. — Это был бы самый удивительный подарок к Девчачьему дню, даже если бы ты бросила меня.

— Конечно, ты знаешь, как заставить маму чувствовать себя особенной, — простонала Меллоди, толкая Сару в плечо.

— Да ладно, мам. Ты знаешь, что я имею в виду. Если я не могу провести день с тобой, я могла бы потусоваться с Кэт. Возможно, я узнаю что-то об ответственности. — Сара помахала этим аргументом перед глазами матери.

— Для протокола, этот аргумент лучше сработал бы с твоим отцом. Кэт, если ты абсолютно уверена, что она не помешает… — Меллоди умоляюще посмотрела на нее.

— Мне не помешала бы дополнительная пара рук на съемочной площадке. Позволь мне оставить тебе свой номер на случай, если тебе нужна будет проверка. Все утро мы будем снимать в закусочной, а затем отправимся на экскурсию по дому Хаев. Сара может быть там для моральной поддержки Эйприл.

Меллоди выглядела восторженной, когда вводила номер Кэт в свой телефон.

— Большое тебе спасибо! Ты даже не представляешь, как помогла. А ты. — Она предостерегающе указала на дочь. — Никакого действительно раздражающего визга. Не приставай ни к кому из коллег Кэт и не признавайся им в любви. Будь услужливой и тихой. Поняла?

Сара обняла мать.

— Ты буквально лучший человек на планете, мам!

Меллоди подняла кулак в воздух.

— Очко в пользу мамы!

--

Сара оказалась отличным дополнением к команде. Она приносила воду и кофе для Реджи, в то время как полевой продюсер Джейла прогоняла его, Кэт и Дрейка по вступительной сцене. Она стояла на страже рядом с кóзлами для пилы⁴² и следила за тем, чтобы жители Мерри случайно не заходили на площадку, когда начинались съемки. Она даже взяла Кэт закуску из морковки и хумуса вместе с протеиновым коктейлем, когда они прервались на поздний обед.

— Ты взяла что-нибудь себе? — спросила Кэт, надевая куртку потеплее, чтобы защититься от холодного ветра. Ее гардероб на съемочной площадке был слишком легким. Она сделала мысленную пометку надеть свое фирменное пальто Duluth для съемок сегодня днем.

Сара держала в руках панини и кока-колу.

— Отлично. Давай поедим. — Кэт подвела девочку к бордюру, чтобы они смогли сесть. — Итак, что ты думаешь обо всем этом на данный момент?

— Я думаю, что твоя жизнь такая классная, и за кадром происходит много всего. Как будто съемка занимает вечность. Серьезно, сколько дублей нужно Дрейку, чтобы сказать: «Мы собираемся сделать это для вас».

Кэт фыркнула и сделала большой глоток невкусного смузи.

— Дрейк привык работать по сценарию, — объяснила она. — Переход от следования тексту к импровизации может быть сложным. Но у нас сжатые сроки, и нам нужны предварительные кадры, чтобы мы могли сразу приступить к строительству.

Сара кивнула и откусила большой кусок сэндвича.

— Логично, — сказала она с набитым ртом. — Ты работаешь намного усерднее, чем я себе представляла. Быть телезвездой гораздо менее гламурно, чем я думала.

Кэт усмехнулась.

— Так и есть. Но если ты делаешь что-то стоящее, ради этого нужно усердно работать.

— Мне это нравится. Но я готова поспорить, что многие и не догадываются, как тяжело ты работаешь.

Кэт покачала головой и надкусила морковку.

— Так и есть. Но смысл усердной работы не в том, чтобы заставить людей заметить, как много ты работаешь. А в том, чтобы выложиться по полной и уйти без сожалений. Хорошая работа не проявляется в том, что кто-то другой говорит тебе, что ты поступила хорошо. Речь должна идти о том, чтобы ты чувствовала себя хорошо из-за приложенных усилий.

— Это глубоко, — усмехнулась Сара.

— Все дело в усилиях, жертвах и вознаграждении, — продолжила Кэт, выпрямляя перед собой ноги и отряхивая несколько полос грязи. — Ты должна решить, чем готова пожертвовать и сколько усилий готова вложить во что-то. И эти две вещи обычно складываются в награду, которую ты получаешь в конце.

— Приведи пример, — скептически потребовала Сара.

— Ладно, иногда это означает потерпеть небольшую боль сейчас, чтобы ты могла наслаждаться собой позже. — Кэт повертела в руках смузи. — На самом деле, я не особенно люблю смузи. Я бы предпочла съесть три ломтика жирной колбасы и пиццу с зеленым перцем. Но часть моей работы заключается в том, чтобы поддерживать свою форму — заметь, не только ради внешности. Помимо выбора полезных продуктов питания, тебе не следует беспокоиться о еде, весе или диете. Понятно?

Сара серьезно кивнула.

— В моем случае, я старше, и мой метаболизм не хочет, чтобы я ела пиццу на обед и жареную курицу с картофельным пюре на ужин. Потому что я засну через четыре секунды. Так что, я давлюсь морковкой с хумусом и этим отвратительным смузи, потому что знаю, что это будет подпитывать меня энергией до конца дня. А вечером я собираюсь выпить пару бокалов напитка для взрослых с остатками феттучини. Так что сейчас я терплю небольшую боль, чтобы потом получить бóльшую награду.

Сара рассмеялась.

— Эх, ты смеешься, но это применимо и к гораздо бóльшим урокам. Все дело в том, чтобы не сводить глаз с цели.

— Вы, взрослые, очень любите учить жизни, не так ли?

— Малышка, если бы у меня был кто-то, кто преподал бы мне этот жизненный урок в твоем возрасте, я была бы намного успешнее. Возможно, тебе стоит делать заметки.

Сара изобразила что лихорадочно записывает, выглядя при этом очаровательно, и Кэт расхохоталась.

Пейдж подошла к ним, ее длинные ноги были облачены в праздничные леггинсы с оленями, для защиты от холода.

— Не возражаете, если я присоединюсь, леди? — спросила она, держа в руках сэндвич.

— Просто идеальная женщина, чтобы присоединиться к разговору, — объявила Кэт. — Мы с Сарой обсуждали усердную работу и мечты.

— О, моя любимая тема! Что ты хочешь делать по жизни, Сара? — спросила Пейдж.

— Ммм, ну… Я очень люблю моду, — пожала плечами Сара. — Но думаю, мой папа хочет, чтобы я нашла что-то посерьезнее, что могло бы меня заинтересовать.

— Мода может быть серьезной, — возразила Кэт.

— Папа так не считает. Он говорит: «Почему бы тебе не попробовать себя в бухгалтерском учете, нейробиологии или физиотерапии?» — передразнила Сара.

Кэт фыркнула, и Пейдж толкнула ее локтем в бок.

— Ауч! Мода может быть очень серьезной. Какие части индустрии тебе нравятся больше всего? — спросила Кэт, потирая ребра там, где столкнулась с костлявым локтем Пейдж.

Сара нахмурила брови.

— Знаешь, меня интересует не столько модельный бизнес. Скорее, меня привлекает то, что мы видим в журналах, рекламе, в Instagram или по телевизору.

— А, брендинг, — кивнула Кэт. — Модный брендинг и маркетинг — это огромная, серьезная индустрия.

Сара просияла.

— Правда?

— Мода — гораздо большее понятие, чем просто одежда и аксессуары. Она объединяет в себе искусство и бизнес, бухгалтерский учет и международные отношения, — перечислила Кэт, загибая пальцы. — Это огромная и важная отрасль.

— Мой папа так не думает.

— Ну, может быть, твой папа просто не осознает, сколько труда требует мода, — заметила Пейдж. — Иногда наша работа заключается в том, чтобы разъяснять людям то, чего они не понимают.

«Ноа Йейтс не понимает ничего, что понимать не хочет», — безжалостно подумала Кэт.

— Что, если они не хотят знать? — спросила Сара.

— Тогда ты все равно делаешь это и суешь свой успех им в лицо очень изящным образом, — ответила ей Кэт.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Ноа уставился на сообщение на своем телефоне. Затем ударил по кнопке вызова.

— Скажи мне, что ты не оставила нашу дочь на попечение телезвезды, — прорычал он.

Он услышал звук, похожий на помехи на другом конце провода.

— Меллоди, я знаю, что это ты дуешь в трубку. Даже не пытайся провернуть этот трюк с туннелем.

Его бывшая жена и вроде как друг вздохнула.

— Ноа, ты говоришь так, будто она порнозвезда. Я познакомилась с Кэт. Она казалась достаточно ответственным взрослым, даже более ответственным, чем та няня, которую ты нанял несколько лет назад, которая напала на наш ящик с вином и потеряла сознание на диване, пока наш пятилетний ребенок смотрел «Сияние».

— По сути, это то же самое, но на этот раз виновата ты.

— Что с тобой происходит? После наводнения ты взвинчен сильнее, чем мама-наседка в первый день детского сада.

От него не ускользнула правдивость в словах бывшей жены.

— У меня просто много дел.

«Именно так», — напомнил он себе. И тот факт, что жизнь проносилась перед глазами полдюжины раз на дню, когда он представлял себе мутно-коричневые воды, смыкающиеся над его головой… что ж, это тоже немного отвлекало.

Он поймал себя на том, что снова и снова зацикливается на этих нескольких секундах. А потом: татуировка, лодка. Безопасность. Женщина, что вытащила его из воды, как почти утонувшую собаку, скорее всего, спасла ему жизнь. И он понятия не имел, кто она такая. Незнакомка, которую он никогда не забудет. Та, кого он, вероятно, никогда не сможет отблагодарить.

Ноа выдохнул.

— Извини. Я просто не самый большой поклонник Кэт Кинг. Она знаменитость из реалити-шоу. Неужели мы действительно хотим, чтобы наша дочь проводила с ней время?

Меллоди рассмеялась.

— Это шоу о ремонте домов, Ноа, а не «Странные домохозяйки откуда угодно»⁴³. Она милая, она умная, и она вызвалась добровольно. Сара была бы безутешна целую неделю, если бы я сказала «нет».

— Я это понимаю. Просто…

— Ноа. Ей двенадцать, почти тринадцать. — Он слышал нежную твердость в тоне Меллоди. Ту, что слышал миллионы раз за время их отношений. — Нам придется начать принимать это. Она достаточно взрослая, чтобы оставаться дома одной. Она достаточно взрослая, чтобы не забирать ее после занятий в школе. Она достаточно взрослая, чтобы быть самостоятельной.

Логически, с рациональной точки зрения, он это понимал. Но когда он смотрел на свою маленькую девочку? Он не был готов выпустить ее в мир. Она не была готова. Он не был готов.

— Я приму это во внимание, — неохотно сказал Ноа. Были причины, по которым он был таким, каким был. Причины, о которых он никогда не говорил с Меллоди.

Меллоди рассмеялась.

— Ты же знаешь, что у нас совместная опека, верно?

— Я смутно припоминаю что-то такое. Но если я увижу, что наша дочь в облегающем коротком топе с длинными волосами говорит о маникюре и смазливых мальчиках-спасателях, я буду винить тебя вечно.

Он услышал отчетливый звук фальшивых помех.

— Что? Я тебя не слышала… проезжаю через… тунн…

Его бывшая жена — комик.

Ноа бросил телефон на сиденье рядом с собой и направился в Мерри. Он провел свой обеденный перерыв и бóльшую часть дня в Нью-Хейвене, встречаясь с государственными чиновниками и обсуждая, на какую помощь может или не может рассчитывать Мерри. Существовали десятки федеральных программ, направленных на восстановление городов. И теперь его работа заключалась в том, чтобы проанализировать тысячи — без преувеличения — страниц и выяснить, какие программы соответствуют потребностям Мерри, и на какие из них они могут претендовать.

Это было не идеально, но, по крайней мере, Мерри мог рассчитывать на что-то помимо «Мокрого, грустного, разрушенного Рождества» или какое там название телеканал Кэт выбрал для шоу.

Он заметил парк автомобилей съемочной группы, припаркованных по всей Омела-авеню. Ноа выскользнул из машины и, захлопнув дверь, решил про себя, что мог бы добавить этикет парковки в свой список вопросов, которые нужно обсудить с Кэт.

Усталый и расстроенный, он рвался в бой и знал, что Кэт даст ему желаемое.

Он заметил копну волос светло-карамельного цвета, рассыпанную по темно-зеленому жилету. Она сидела на ступеньках крыльца рядом с Эйприл. Красивая, конечно же, как картинка. Потому что такова была ее жизнь. Одно большое шоу на камеру. Его Сара сидела по другую сторону от Эйприл, ее тонкая рука обнимала подругу за плечо. Эйприл плакала.

То, что раньше было медленно бурлящей злостью, переросло в полномасштабный гнев.

— Малышка, расстраиваться — это нормально, — говорила Кэт двенадцатилетней девочке со своей бесконечной мудростью телезвезды. — Тяжело видеть свой дом в таком состоянии и наблюдать, как волнуются твои родители. Но ты же знаешь, что я прикрою твою спину, и Сара тоже.

Эйприл кивнула, слезы все еще катились по ее круглым щекам.

— Все будет хорошо, — уверенно заявила Сара. — Кэт все исправит.

Эта непоколебимая вера в женщину, которая только что заставила ее лучшую подругу плакать перед камерами, заставила его сорваться.

— Сара, подожди в машине, — рявкнул Ноа. Глаза его дочери расширились, но она уловила раздражение в его тоне и, еще раз сжав руку Эйприл, быстро зашагала по тротуару.

— На минутку, — сказал он, указывая пальцем на Кэт.

Она встала, и ему показалось, что она намеренно загородила собой Эйприл. Как будто он был тем, от кого нужно было защищать девочку.

— Эйприл, почему бы тебе не зайти внутрь, пока я минутку поговорю с мистером Йейтсом?

Эйприл шмыгнула носом и кивнула.

— Хорошо. — Она с трудом поднялась по лестнице в свой разрушенный дом, где царил гвалт голосов всей съемочной группы.

— В чем именно твоя проблема? — требовательно спросила Кэт, уперев руки в бока. — Срок действия моего разрешения истек? Я искоса посмотрела на кого-то? Сделала слишком много работы?

— Не вешай мне лапшу на уши, — холодно сказал Ноа. — Это ты только что заставила двенадцатилетнего ребенка плакать на камеру. Как ты спишь ночью? Тебя это не беспокоит? Использовать людей, чтобы добиться того, что хочешь?

— Прошу прощения? — Он увидел, как в ее ореховых глазах вспыхнул огонь.

— Ты тащишь эту девочку в ее сырой, заплесневелый дом детства и заставляешь плакать на камеру. О, я уверен, что струны сердец будут затронуты, но ты только что эмоционально травмировала ребенка. Где ее родители? Они вообще знают, что она с тобой?

Кэт шагнула ему навстречу, носки ее грязных рабочих ботинок задели его мокасины.

— Ты видишь здесь хоть одну гребаную камеру?

Ноа моргнул и обвел взглядом тротуар. Не было ни съемочной группы, ни звукорежиссера с микрофоном. Ни режиссера, следящего за сценой. Он открыл рот, но Кэт подняла руку.

— Не беспокойся. Здесь нет камер, потому что мы сделали перерыв, потому что Эйприл стала эмоциональной. Она вызвалась провести экскурсию по дому для камер. И да, я была только за, потому что публика полюбила ее два года назад, и с тех пор она стала только милее и умнее. Мне нужно, чтобы люди эмоционально прониклись этой историей, иначе ваш чертов Рождественский фестиваль будет выглядеть как охота за пасхальными яйцами в трейлерном парке. И я не собираюсь извиняться за то, что делаю свою работу.

— Твоя работа заключается в использовании реальных людей. Я не позволю тебе превратить мой город и моих граждан в кучку жалких жертв.

— Тебе лучше отступить прямо сейчас, Ноа, если ты дорожишь своим красивым носом, — вскипела Кэт. Она вонзила палец ему в грудь. — Я предоставляю твоим соседям безопасное пространство, где они могли бы рассказать свою историю, и даю совершенно незнакомым людям возможность показать, что им не все равно.

— Не приукрашивай, Кэт. Ты работаешь в мире реалити-шоу. Ты на шаг впереди адвоката по травмам, который обещает своим клиентам целое состояние за то, что они поскользнутся и упадут.

— В чем твоя проблема, Йейтс? — прорычала она.

Они были так близко, что он чувствовал запах ее шампуня, что-то цитрусовое.

— Моя проблема в том, что ты тащишь мою дочь на съемочную площадку — без моего разрешения — и подвергаешь ее грязной драме…

— О, ты хочешь поговорить о том, как дети впитывают разные вещи? Прекрасно. Да, дети всегда впитывают то, что их окружает, и знаешь, что окружает Сару? Ты, говорящий своей дочери, что ее интересы недостаточно хороши.

Зрение Ноа постепенно заволокло красной пеленой.

— Тебе стоит следить за своими словами, — сказал он ледяным тоном.

Но Кэт была не из тех, кто прислушивается к предупреждениям. Нет, она была из тех, кто бросает канистру с бензином в огонь только для того, чтобы посмотреть на взрыв.

— Нет, я думаю, это тебе стоит. Если ты продолжишь уводить свою дочь от того, что ей нравится, от того, что для нее важно, каков, по твоему мнению, будет результат? «Боже, спасибо папе за то, что он никогда не поддерживал мои интересы. Я так рада, что стала страховым агентом и вышла замуж за мудака, который думает, что знает, что для меня лучше».

— Я не собираюсь прислушиваться к советам по воспитанию детей от звезды реалити-шоу! И мне не нравится, что ты забиваешь ее голову фантазиями о славе и гламуре. — Голос Ноа был достаточно низким, чтобы походить на рычание.

— Гламуре? — выплюнула Кэт. Она сорвала с головы кепку. — У меня в волосах грязь. Я работаю с пяти утра, выгребая мусор из твоего гребаного парка, чтобы твой город смог отпраздновать Рождество. У меня мешки под глазами из-за того, что я до поздней ночи решаю производственные вопросы, ведь ты изо всех сил стараешься сделать мою работу как можно более трудной. У меня целая бригада ландшафтных дизайнеров работает круглосуточно, и мне нужно найти еще десять тысяч в бюджете, чтобы построить Эйприл домик на дереве, о котором она и твоя дочь всегда мечтали.

Палец вернулся и снова пытался просверлить отверстие в его груди.

— Я не стирала одежду целую гребаную неделю, а эти джинсы могут рассыпаться в любой момент. Я не забивала голову твоей дочери блеском и гламуром, гребаный ты мудак. Я наполняла ее наградами за тяжелую работу и тем, что значит быть сильной, независимой, гребаной женщиной. А теперь убирайся нахуй с моего пути, прежде чем я действительно выскажу тебе все, что думаю.

Не имея и секунды на принятие решения, Ноа благоразумно отошел в сторону. Кэт пронеслась мимо него по тротуару. Она резко обернулась и открыла рот будто бы для того, чтобы напоследок уколоть его посильнее, а затем снова закрыла. Она ограничилась тем, что показала ему средний палец и одарила взглядом, способным, казалось, сжечь его мир дотла, затем развернулась и зашагала вниз по кварталу.

Ноа услышал позади себя тихий свист. Все еще пораженный, он обернулся. Дрейк Маккенроу выглядел неуместно, прислонившись к минивэну во фланелевой куртке, которая, должно быть, была сшита специально для него.

— Ты определенно ее разозлил, — констатировал он очевидное с ослепительной улыбкой.

— Она же не вернется сюда с оружием или чем-нибудь еще? — спросил Ноа, чувствуя необходимость отступить, чтобы зализать свои раны.

Дрейк рассмеялся.

— Нет, чувак. Ее словесные навыки обычно являются первой линией обороны, а если серьезное предупреждение не работает, она знакомит тебя с правым хуком.

Ноа покачал головой, обдумывая услышанное. Его мозг не мог оправиться от конфронтации, которая определенно закончилась в пользу Кэт.

Теперь уже посвежевшая Эйприл выскочила на крыльцо.

— Хэй, мистер Йейтс! А где Кэт?

«Психологическая устойчивость детей», — вздохнул про себя Ноа.

Сара выглянула из-за припаркованных машин.

— Пап? Можно мне вернуться и потусоваться, если мы еще не уезжаем? — Вопрос Сары балансировал на грани нытья.

Входная дверь Хаев снова открылась, и появились Джаспер и Кейти. Конечно, они были там во время съемки. Ноа провел рукой по лицу и обнаружил, что вспотел на холодном воздухе.

— О, привет, Ноа! Не возражаешь, если мы украдем Сару сегодня на ужин? — спросила Кейти. — Родители Джаспера готовят целый пир, и нам нужно больше ртов, иначе мы принесем пятьдесят фунтов остатков еды к вам домой.

Эйприл и Сара обнялись так, словно не виделись несколько недель, а не минут.

— Пожалуйста, пап? — взмолилась Сара.

— Да, пожалуйста, мистер Йейтс? — добавила Эйприл с грустными щенячьими глазками.

— Привет, Дрейк, — тихонько поздоровалась Сара.

— Привет, милашка, — сказал Дрейк с улыбкой, призванной сводить подростков с ума. Сара и Эйприл захихикали в ответ.

— Вы, ребята, не видели Кэт? — спросил Джаспер. — Мы собирались спросить ее, не захочет ли она присоединиться к нам, так как съемки на сегодня завершились. У нас у всех разыгрался аппетит, не так ли?

— Ты бы это видел, пап, — воскликнула Сара, подпрыгивая на носочках рядом с ним. — Кэт и Дрейк такие: «Покажи нам свой дом», и Эйприл провела экскурсию, и Кейти с Джаспером тоже были в кадре. Это было так круто!

— Ты казалась очень расстроенной, — обратился Ноа к Эйприл. Он же не мог абсолютно неверно истолковать ситуацию?

Эйприл серьезно кивнула.

— Тяжело видеть наш дом в таком плачевном состоянии и видеть, как мама и папа волнуются. Но Кэт права, это всего лишь вещи. А вещи можно починить. И хотя чувствовать себя угнетенным — это нормально, лучше что-то с этим сделать. Она поможет нам, а я помогу кому-то еще.

— Кэт называет это платой вперед, — кивнула Сара.

«Все это так называют», — хотел отметить Ноа.

— Ноа, а ты не хочешь присоединиться к нам за ужином? — предложила Кейти, положив руки девочкам на плечи.

— Э-э… — Он засунул руки в карманы. — Спасибо, но мне нужно еще кое-что сделать сегодня.

Все еще немного ошеломленный, он наблюдал, как они прошли вниз по кварталу к седану Джаспера. Эта небольшая группка людей выглядела более воодушевленной и полной надежд, чем утром.

У него было ощущение, что Кэт была инициатором этих изменений.

— Ты в порядке, чувак? — спросил Дрейк. — Выглядишь так, будто тебе не помешало бы пиво.

— Так вы двое встречаетесь, верно? — спросил Ноа в третий раз.

Дрейк покачал головой и ухмыльнулся. Его сверкающие белые зубы ослепительно сияли в полумраке «Мастерской», единственного бара в Мерри. В баре всегда было темнее полуночи, но это не мешало дюжине или около того посетительниц бросать восхищенные взгляды в сторону Дрейка.

— Нет, чувак. По крайней мере, не сейчас. Не уверен, встречались ли мы раньше или нет. — Дрейк пожал своими массивными плечами так, будто встречаться или не встречаться с великолепной роскошной телезвездой на самом деле было мелочью.

— Подожди, как это ты не знаешь, встречались ли вы? — Ноа чувствовал приятное тепло от третьего пива, которое волшебным образом появилось перед ним.

Дрейк снова пожал плечами.

— В нашей профессии ты не можешь встречаться с большим количеством людей. Это напряженный образ жизни. Никогда не остаешься на одном месте надолго, и как только ты освоишься в межсезонье, самое время начинать съемки следующего. Пару лет назад мы с Кэт очень недолго «встречались». Но ни один из нас не был достаточно заинтересован, чтобы менять ради этого свой рабочий график.

— Так вы — бывшие, и работаете вместе? — Ноа был полон решимости все выяснить. По их приветствию он предположил, что Дрейк и Кэт вместе, и с удивлением обнаружил, что это не так. Он не был уверен, почему это так важно. Вероятно, он просто пытался лучше узнать своего врага.

— Полагаю так. Я думаю о нас скорее как о друзьях. Она потрясающая. Никто не может с ней сравниться в работе. Эта индустрия обычно не очень дружелюбна к женщинам, но Кэт требует лучшего. В ней есть гораздо больше, чем просто великолепное лицо и сексуальное тело, и она никому не позволяет забыть об этом.

— Ну и кого из вас двоих, я должен винить в пробуждении дракона? — Генри, помощник Кэт, скользнул на свободный стул слева от Ноа. Рукава его оксфордской рубашки были аккуратно закатаны до локтей так, что были видны манжеты.

Ноа виновато поднял руку.

— Да, это был он, — пробормотал Дрейк. — Я не имею к этому никакого отношения.

Генри сделал паузу достаточно долгую, чтобы бросить оценивающий взгляд на брюнетку рядом с ним, прежде чем поднять палец, привлекая внимание бармена.

— Лонг-Айленд айс ти⁴⁴, самый крепкий из тех, что у вас есть.

Дрейк присвистнул.

— Настолько плохо, да?

— Если ты знаешь напиток с большим количеством алкоголя, я закажу его.

— Она срывает злость на тебе? — сочувственно спросил Ноа.

Генри бросил на него печальный взгляд.

— Нет, чувак. Кэт не такая. Она просто работает еще больше. Ты выводишь ее из себя, и она собирается надрывать задницу, чтобы выставить тебя мудилой. Простите мне мой британский. Она загонит себя в могилу, если я не смогу обеспечить ее приличной едой и шестью-семью часами сна.

Бармен поставил перед ним высокий стакан, и Ноа наблюдал, как Генри опустошает его наполовину. Он чувствовал, что все женские глаза в баре были прикованы к ним.

— Ты уже наставил его на путь истинный? — спросил Генри у Дрейка.

— Мы еще не закончили с частью «вы встречаетесь».

— Путь истинный насчет чего?

— Мы все обратили внимание на то, что ты недолюбливаешь Кэт, — начал Генри.

— Не то чтобы она мне не нравилась, — возразил Ноа. Но так оно и было. Ему не нравилось то, что она олицетворяла. И ему не нравилось, как часто он ловил себя на мысли о ней. И ему действительно не нравилось, что каждый раз, когда он ее видел, его внимание концентрировалось на ней, будто бы она была единственной яркой вещью в сером мире.

— Нет, это так, — возразил Дрейк. — Но дело в том, что ты ее не знаешь.

— У тебя сложилось неверное впечатление, — вмешался Генри. — И ты не любишь ошибаться, поэтому игнорируешь все доказательства обратного.

— Мне нравится думать, что я объективен.

Дрейк искоса посмотрел на него.

— Ты же в курсе, что твое прозвище в городе — мистер Нет, верно?

— А вы попытайтесь управлять годовым бюджетом города, который считает, что установка ледового катка в центре города за шестизначную сумму, даже если его будут использовать только шесть недель в году, — это отличная инвестиция, — возразил Ноа. Тяжело было быть голосом разума, но именно для этого они его и наняли. Его работа заключалась в том, чтобы защищать свой город, нравились им его методы или нет.

Дрейк вскинул ладони.

— Я не говорю, что ты мистер Нет. Я говорю, что именно так тебя воспринимают, а восприятие может быть ошибочным. В том числе и твое собственное.

— Она играет на камеру.

— Это не значит, что она потакает ей. Это значит, что она умная деловая женщина. Кэт делает то, что работает. Она провела свое исследование. Она потратила время. Она знает этот бизнес вдоль и поперек. Вот почему она сейчас занимается продюсированием. Она знает больше, чем любой из последних пяти продюсеров, с которыми я работал. И даже не заставляй меня начинать говорить о том, насколько она неутомима перед камерой. Ты даже не представляешь, как выматывает все время быть «включенным».

Ноа не представлял.

Бармен бросил перед каждым из них жетоны на выпивку⁴⁵.

— От кого они? — спросил Ноа, хмуро глядя на свой.

Бармен пожал плечами.

— Выбирайте сами.

Дрейк ухмыльнулся. Генри поправил галстук.

— Мне очень нравится этот город.

— Считай себя красивой диковинкой. У нас здесь не так много таких, как ты, — съязвил Ноа.

— Каких? Черных?

Ноа выплюнул глоток пива в мультяшной манере.

— Господи, нет! Я имел в виду стильных. — Он указал на оранжево-фиолетовую клетчатую рубашку мужчины, которая на любом другом выглядела бы как блевотина из Skittles.

Дрейк расхохотался, привлекая к себе еще больше оценивающих взглядов и вызвав несколько тоскливых вздохов. Женщины Мерри, казалось, были готовы вспыхнуть еще до Рождества.

— Я просто прикалываюсь над тобой. Позволь мне спросить тебя вот о чем, Ноа, — сказал Генри, возвращая разговор в нужное русло. — В своей работе ты когда-нибудь ловил себя на том, что говорил или делал то, чего не стал бы в других обстоятельствах?

У Ноа было чувство, что он знает, к чему тот ведет.

— Возможно.

— Потому что, если бы ты сказал или сделал то, что на самом деле хотел, все пошло бы не так, как тебе было нужно?

Ноа вспомнил об уличных фонарях с оленями.

— Возможно.

— Итак, ты оцениваешь ситуацию, определяешь, что должно произойти, а затем вносишь коррективы, верно?

Ноа кивнул.

— Да, но я человек. Она же — какой-то идеальный блондинистый робот из будущего, созданный для того, чтобы что-то нам продавать.

— Мы все что-то продаем, чувак, — вмешался Дрейк. — Даже ты.

— Хорошо, хорошо. Она умная деловая женщина. А как насчет того факта, что она эмоционально шантажировала меня, чтобы я согласился на шоу?

Губы Генри изогнулись в выражении, наиболее близком к улыбке, на которую только, казалось, был способен серьезный британец.

— Она делает все это дерьмо со всей своей целеустремленностью. Ты стоял на своем, а она просто высунула твою голову из задницы.

— Я не хотел, чтобы сюда приехала куча телевизионных камер и выставила Мерри городом жалких жертв, которые ничего не могут сделать сами. В последний раз, когда она была здесь, весь город стоял на ушах из-за нее и ее брата. Дети прогуливали школу, чтобы посмотреть на съемки, взрослые мужчины просили разрешения стать добровольцами, чтобы только постоять рядом с ней перед камерой. О, и она ввязалась в драку в этом самом баре.

— Она не стала бы затевать драку без веской причины, — твердо сказал Дрейк.

— Это было до меня. Что, по ее словам, произошло? — спросил Генри, наклоняясь поближе, его стакан был почти пуст.

— В том-то и дело. Я не знаю. Я вернулся домой прямо из отпуска, который не должен был брать, зная, что в город приедет телешоу. Они даже не позволили мне с ней поговорить. Я спустился на съемочную площадку после того, как распространились слухи, чтобы прояснить ситуацию. И они сказали, что она «занята». Но она отсыпалась с похмелья в своем трейлере.

Генри и Дрейк пожали плечами.

— Это похоже на нее, — дружелюбно признал Дрейк.

— Она много работает и так же усердно играет на камеру, — согласился Генри. — Не часто, но время от времени она дает себе волю. В таких случаях я держу свой телефон включенным на случай, если потребуется внести залог.

— И в каком месте это — ответственно? — разочарованно спросил Ноа.

— Кто сказал, что кто-то должен быть ответственным в ста процентах случаев? — возразил Генри. — Я бы хотел посмотреть на того, кто работал бы так же усердно, как она, справлялся с таким же количеством дерьма, как она, и не отрывался время от времени. Ты забудешь, как получать удовольствие, и ты забудешь, как жить.

Ноа не понравилось, что эти слова задели его за живое.

Когда он выбирался куда-нибудь, чтобы немного повеселиться? Он не мог вспомнить, когда в последний раз был на свидании. Последний раз смеялся до слез. Черт возьми, даже когда было последнее похмелье, от которого он страдал. Он не мог вспомнить ничего, кроме работы, споров с Сарой по поводу ее домашней работы и посиделок с хорошей книгой за последние месяцы, а может быть и годы.

— Дело в том, чувак, что ты сильно ошибаешься насчет Кэт. Ты не можешь обращаться с ней как с жадным до рейтингов отбросом, — сказал Дрейк, давая бармену сигнал к очередному раунду.

— Я знаю отбросов, думающих только о рейтингах, — объявил Генри. — И Кэт не из их числа.

— А, старая добрая Миган Тракс, — вздрогнул Дрейк. — Как поживает наша любимая психопатка?

— К моему счастью, понятия не имею, — чопорно ответил Генри. — Миган — моя бывшая работодательница, — объяснил он Ноа.

— Миган?

Генри сделал большой глоток своего напитка.

— Она самая подлая, самая безвкусная, эгоистичная и чудовищная «личность» — и это еще мягко сказано — на планете. Ты думаешь, что Кэт как Миган. Миган из тех людей, которые пойдут на все, чтобы получить то, чего желают. Она перенесла больше пластических операций, чем во всех сезонах «Изуродованных тел»⁴⁶ вместе взятых. Ботокс, который она колит каждый месяц, представляет серьезную опасность для всех нас, простых смертных. Потому что ее лицо настолько застыло, что мы не можем сказать, когда она вот-вот взбесится, и пора уходить с дороги. Она — адская гончая.

Дрейк покачал головой.

— Еще один яркий пример того, каким человеком является Тракс: она пыталась разрушить карьеру невестки Кэт, потому что хотела заполучить Гэннона. Она появилась на съемочной площадке их шоу во время съемок после того, как он и Пейдж начали встречаться, и поцеловала его на камеру, как будто они были вместе. Затем она шла за Пейдж по красной ковровой дорожке перед камерами. А ее ногти словно когти, чувак.

— Она специально затачивает их таким образом. Ей нравится вонзать их в своих ассистентов. — Генри поднял запястье. — Она поранила меня в мою первую неделю работы. К счастью, она совершила роковую ошибку, набросившись на меня публично. Агент Кэт случайно оказалась в ресторане и написала ей, зная, что Кэт обрадуется возможности поиметь эту гарпию. На следующий день Кэт предложила мне работу и удвоила мою зарплату. Я вышел из пентхауса Миган с поднятыми средними пальцами. Она швырнула в меня вазу Baccarat⁴⁷. Я буду должен Каталине Кинг до тех пор, пока не сойду в могилу.

— Вы понимаете, что оба говорите так, будто влюблены в нее? — отметил Ноа.

Они снова пожали плечами, не слишком обеспокоенные этим наблюдением.

— Я думаю, что большинство людей наполовину влюблены в нее. Она чертовски крутая, — сказал Дрейк.

— Нужно быть полным идиотом, чтобы не любить ее, — согласился Генри.

— И вы хотите, чтобы я присоединился к Команде Кэт?

— Ты не обязан любить ее, как и всех нас. Но мы были бы очень признательны, если бы ты ценил ее немного больше, — сказал ему Генри.

— Известно ли тебе, что она пожертвовала всю свою зарплату обратно в бюджет? Разве ты не задумывался, как нам удалось полностью обновить ландшафт в парке? — спросил Дрейк. — Даже при спонсорской поддержке это дерьмо не из дешевых, друг мой.

— Я уверен, что она все еще что-то с этого получает, — упрямо сказал Ноа. — Я имею в виду, что компании ее семьи платят за то, чтобы быть здесь.

— Нет, бригада получает зарплату от «Королей строительства», несмотря на их сопротивление. Но компания ничего не получает, — настаивал Генри.

— Зачем ей делать это?

— Ей не все равно, чувак, — сказал Дрейк, поднимая свое пиво.

— Знаешь ли ты, что ее личный проект, над которым она работает, — это профессиональное училище для женщин, направленное на обучение не только работе, но и тому, как вести бизнес? — добавил Генри. — Она была готова начать искать локацию, но отложила это ради Мерри.

— Профессиональное училище? — переспросил Ноа.

— Конечно. Электрика, ОВиК⁴⁸, сантехника, подрядные работы. Смета, расчет заработной платы, маркетинг. А затем инкубатор⁴⁹ малого бизнеса с ресурсами для женщин, которые хотят начать свой собственный бизнес, — сказал Дрейк. — Мы говорили об этом прошлой ночью. Она чертовски увлечена этим, и я не мог не воодушевиться.

Прошлой ночью? Ноа задался вопросом, включало ли «не свидание» секс с «не бывшим».

— Это чертовски крутая идея, — признал Ноа, отмахиваясь от этой мысли. Кэт могла спать с кем угодно по своему выбору. Это его не касалось.

— Она полна ими, — кивнул Генри. — Знаешь ли ты, что она появилась здесь на следующее утро после урагана, чтобы убедить телеканал делать специальный выпуск здесь, а не проводить какой-то смертельно опасный конкурс украшений «сосед против соседа»?

— Кэт была здесь?

— Она забеспокоилась, когда не смогла дозвониться до Хаев. Приехала сюда с полевым продюсером и снимала материал в течение десяти часов, чтобы телеканал не смог отказать. Ходят слухи, что она даже провела некоторое время на спасательной лодке.

Ноа покачал головой.

— Этого не может быть.

Дрейк ухмыльнулся.

— Посмотри правде в глаза, чувак. Она не тот человек, за которого ты ее принимал.

— Ей не все равно. Действительно. И она сделает все, что в ее силах, чтобы жители Мерри получили свое Рождество, — добавил Генри.

Ноа провел рукой по волосам. Мог ли он так ошибаться насчет нее? Мог ли его упрямый, непреклонный моральный кодекс быть ошибочным? Он подумал о том, что она сказала о Саре. Неужели его приверженность ответственности, его потребность в контроле действительно отрезали его от жизни? Когда его мир успел стать таким чертовски ограниченным?

— Ты выглядишь немного нездорово. Хочешь крылышек? — предложил Дрейк.

Ноа попытался вспомнить, когда в последний раз он ел что-то обжаренное во фритюре и покрытое голубым сыром.

— Ага. Знаешь что? Я действительно хочу крылышек.

Кэт распахнула тяжелую стеклянную дверь и пропустила Пейдж и свою мать внутрь, оставив позднюю осеннюю прохладу снаружи. «Мастерская» была единственным баром в радиусе десяти миль⁵⁰ от Мерри, а Кэт отчаянно нуждалась в хорошей выпивке. Она позвала с собой маму и Пейдж, чтобы они не позволили ей купить коробку яиц и заехать к дому Ноа на обратном пути в свой трейлер.

В любом другом городе мира бар был бы украшен неоновыми пивными вывесками и плоскими экранами с футбольными матчами. В Мерри же ликер на верхней полке был обрамлен светящимися санями Санты. В углу находился клочок танцпола, разрисованный полосками леденцовых тросточек. Постоянные посетители могли приобрести собственные кружки, с их выгравированными официальными именами эльфов. А все официанты были в шапочках Санта-Клауса.

Это было одновременно нелепо и очаровательно.

— Я возьму «Космо»⁵¹, — объявила Анджела, потирая ладони в предвкушении. — Мне жаль, что у тебя был плохой день, милая, но я рада, что могу поучаствовать в части вечера, посвященной выпуску пара.

Кэт должна была быть мертва после целого дня съемок на ногах. Интервью Реджи на камеру и кадры из закусочной произведут фурор. Она знала, потому что посмотрела запись до того, как они начали съемки у Хаев. Съемка, которую Ноа прервал со своим никчемным отношением и предрассудками, тоже прошла хорошо. Зрители должны быть в восторге от кадров «до» и «после».

Кстати, о чувствах. Она все еще была в бешенстве. Кипела от злости. И эта ярость открыла ей второе дыхание. Она нанесла импровизированный визит в инженерное бюро, в котором работал Джаспер Хай, и — с помощью пары взмахов ресниц и нескольких тонких угроз, которые непосвященным показались бы флиртом, — нашла нового спонсора для чертова домика на дереве и заложила фундамент для возвращения Джаспера на работу на полный рабочий день:

«Зрители хотели бы увидеть, что делает хорошая компания для поддержки своих сотрудников, когда они больше всего в этом нуждаются».

Затем она ворвалась обратно в свой трейлер и обновила список дел на завтра вместе с Генри. В дополнение к демонтажу на трех участках, они должны были покопаться в складском помещении парка, чтобы увидеть, насколько повреждены рождественские украшения. Ей нужно было сделать шесть звонков по поводу своего профессионального училища и утвердить целую линейку новых продуктов для линии одежды на следующий осенний сезон.

Но она не могла перестать думать о том, как сильно ей хотелось сломать Ноа Йейтсу нос.

В порыве самосохранения она призвала свою эстрогенную⁵² группу поддержки… чтобы те удержали ее от чего-то настолько глупого, из-за чего она могла сесть в тюрьму.

Пейдж заметила пустой высокий столик в углу и направилась к нему. Задняя стена была освещена одним из тех лазерных фонариков в виде снежинок, из-за которого казалось, что в помещении бушует розовая метель.

Кэт скользнула на барный стул и потерла затылок. В ней скопилось напряжение, которое, как она знала, не развеять ни веселой интрижкой, ни чрезмерным потреблением алкоголя. Нет. Единственное, что могло бы помочь, это переезд Ноа Йейтса машиной посреди улицы.

— Итак, давай поговорим о том, почему ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить, — предложила Пейдж, снимая пальто.

Анджела, ее милая итальянская мама, наклонилась ближе.

— Просто скажи мне, кто это. Ты же знаешь, у нас есть связи.

Эти связи включали в себя двоюродного брата-пекаря в Джерси и мелкого букмекера в Квинсе.

— Поверь мне, мама. Если бы я хотела, чтобы этот парень исчез, я бы хотела получить удовольствие от того, что сделаю это своими голыми руками.

Подошла официантка в зеленом платье эльфа и шапочке Санты.

— Леди, вы выбрали правильный вечер. Сегодня у нас в баре выпивают три самых красивых Дьявола.

Кэт вытянула шею. Она не была заинтересована в сексе сегодня вечером, но это не означало, что она не хотела насладиться видом.

— Черт возьми! — прошипела она, схватив меню и поднеся его к лицу.

— О! Это Дрейк, Генри и… оу. — Пейдж нервно отодвинула посуду подальше от Кэт. — Мы можем пойти куда-нибудь еще.

— Где еще, черт возьми, мы сможем выпить? На парковке винного магазина? — зашипела Кэт. Ей придется поговорить с Дрейком и Генри о том, кому они преданны. Кэт расправила плечи и покачала головой. — Нет. Мы остаемся. Он может уйти.

Они заказали себе напитки, «Космо» для всех плюс двойную порцию «Джемесона»⁵³ для Кэт, и она занялась тем, что метала кинжалами из глаз в направлении Ноа.

Анджела поставила ноги на перекладину табурета и привстала, чтобы получше рассмотреть.

— О, это Ноа? — спросила она.

Кэт дернула ее обратно вниз.

— Мам!

— Что? Он не похож на адское чудовище. Он очень симпатичный. Очки делают его похожим на интеллектуала.

— Адские твари необязательно должны быть уродливыми. Внутри него скрыт гниющий шведский стол из придурков.

Брови Пейдж взметнулись вверх, и она послала Анджеле многозначительный взгляд.

— Что? — требовательно спросила Кэт. — Знаешь, что он мне сказал?

— Нет, — ответила Анджела. — Единственное, что мы из тебя вытянули, — это «гниющий шведский стол из придурков».

— Он ворвался в дом Хаев. Я сидела на улице с Эйприл и Сарой после того, как Эйприл немного расчувствовалась. Он спросил, нравится ли мне заставлять маленьких девочек плакать. Вел себя так, будто я только что довела обеих девочек до нервного срыва и бессовестно снимала это для истекающей слюной аудитории бездушных садистов.

— Ты становишься по-настоящему щедрой на описания, когда злишься и трезва, — заметила Пейдж. — А твоя аллитерация⁵⁴ впечатляет.

— Не заставляй меня добавлять тебя в мой список случайных происшествий, — предупредила Кэт.

— Почему он так себя вел? — спросила ее мать.

— Он думал, что я заставляю Эйприл плакать на камеру, пока я не указала, что снаружи нет камер. Ага. Затем он разразился очередной тирадой о том, что я являюсь ярким маяком для всего неправильного в этой вселенной. И я, наконец, предоставила ему доказательства этого. По крайней мере, на словах, потому что я гребаная леди.

Официантка вернулась с их напитками.

— Вы, три леди, — сча-стли-ви-цы. Любезно предоставлено Дрейком «Секси» Маккенроу.

Кэт взглянула в сторону бара. Дрейк и Генри весело помахали. Ноа просто смотрел на нее.

Пейдж и Анджела подняли бокалы в знак благодарности. Кэт уставилась на Ноа, надеясь, что он прочтет ее мысли.

Пошел. Нахуй.

Он приподнял бровь, и уголок его рта изогнулся. Глаза Кэт сузились. Как он смеет выглядеть таким спокойным, таким привлекательным.

Пейдж достала свой телефон.

— Что ты делаешь? — зашипела Кэт.

— Я пишу Дрейку и говорю ему, чтобы он не позволял Ноа приближаться сюда, иначе ты выпотрошишь его, как рыбу, на глазах у всех этих свидетелей, и нам придется ехать очень далеко глубокой ночью, чтобы спрятать тело.

Дрейк поднял свой телефон. Сообщение получено.

Кэт снова обратила внимание на стол.

— Так или иначе, он орал там на меня на тротуаре. И я сорвалась. Это был долгий съемочный день, а затем мы пришли в дом, который всего два года назад отремонтировали до совершенства. А теперь он заплесневелый, грязный и совершенно непригодный для жизни. Мне хотелось плакать вместе с Эйприл.

Анджела потянулась и сжала ее руку.

— Милая. Ты — моя дочь, и, если ты хочешь, чтобы я пошла туда и сбила очки с этого невероятно красивого мужчины, я это сделаю.

Кэт ненадолго задумалась. Но как бы ни было интересно посмотреть на это, она предпочитала вести битвы самостоятельно. И самой раздавать пощечины.

— Спасибо, мама. Если ты не возражаешь, я пока не буду отклонять это предложение.

Анджела кивнула.

— Просто скажи мне, где и когда, и я буду там, чтобы выбить дерьмо из любого, кого ты захочешь.

— Ах, семейные узы, — вздохнула Пейдж. — Итак, что еще произошло снаружи? Мы все слышали крики.

— О! — Кэт шлепнула по столу так сильно, что задребезжали напитки. — Представляешь! Он сравнил меня с одним из тех грязных подонков, охотящихся за машинами скорой помощи, и обвинил меня в похищении его дочери и втягивании ее в «грязную драму»!

— Ну, это просто смешно. Мама Сары доверила ее тебе и, очевидно, дала ему знать, раз он знал, где искать Сару, — отметила Пейдж.

— Спасибо, — сказала Кэт, так бурно жестикулируя, что мать взяла ее бокал и прижала к груди. — Именно об этом я и говорю.

— Не думаешь, что у него могло произойти что-то такое, что помешало бы ему признать твою щедрость и гениальность? — спросила Анджела, крутя пальцем у виска.

— Ты имеешь в виду что-то вроде опухоли мозга? — подыграла Пейдж.

— Это должна быть она. Другого объяснения просто нет, — объявила Анджела. Она допила свой напиток и держала пустой стакан над головой, ожидая пока их официантка пройдет мимо.

Как по волшебству, через мгновение, девушка прибыла с тремя свежими напитками.

— Этот раунд за Ноа, нашим очень сексуальным, очень одиноким городским управляющим.

Кэт отодвинула бокал. Какого черта человек, который обвинил ее в том, что она антихрист человеческой порядочности, купил ей выпивку. Было ли это жидким средним пальцем?

— Что с тобой не так? Каталина Кинг не отказывается от бесплатных напитков, — сказала Пейдж, пододвигая напиток обратно к ней.

— Скорее всего, он отравлен.

— Мне неприятно указывать на это и заставлять тебя думать, что я не на твоей стороне, и я надеюсь, ты знаешь, что если тебе понадобится помощь в сокрытии его тела, ты можешь на меня рассчитывать, но…

Кэт холодно взглянула на Пейдж, осмелившуюся сказать что-то в пользу Ноа.

— Я думаю, может быть, нам стоит попытаться сохранить мир. Мы пробудем здесь до Рождества. Это пять недель, которые могут быть просто невыносимыми, если мы дадим Ноа хоть какой-то повод усложнить нам жизнь.

Кэт прикусила губу. Отступать от боя было не в характере Кингов.

— Как насчет того, чтобы просто держать его подальше от меня, и он проживет еще один день в своей личине мудака?

— Я чувствую, что должна пойти поговорить с ним и выяснить, в чем именно заключается его проблема с моей дочерью, — размышляла Анджела вслух.

— Не разговаривай с ним, — приказала Кэт. — Я выпью этот напиток вместо того, чтобы выплеснуть его ему в лицо, но никто не собирается вступать с Ноа ни в какие другие конфликты, кроме рукопашного боя. Она схватила официантку за руку, когда та проносилась мимо столика. — Еще один «Джемесон», пожалуйста.

— Вопрос из разряда приятных. — Пейдж подняла руку. — Почему Ноа так действует тебе на нервы? Ты привыкла к тому, что тебя недооценивают. И, если позволишь, обычно ты этим наслаждаешься.

Кэт указала прямым указательным пальцем на Пейдж.

— Не говори этого, — она могла слышать мысли своей подруги ясно, как колокольный звон.

— Может быть, искры летят, потому что происходит какое-то притяжение, — сказала Анджела, поправляя свои темные волосы.

— Мама!

— Пейдж права, — продолжила Анджела, не обращая внимания на резкий тон Кэт. — Обычно ты позволяешь этой дряни литься из их ртов, а затем давишь недостойную, недооценивающую тебя задницу, словно таракана каблуком. Ты никогда не тратишь время на раздумья по этому поводу.

Кэт барабанила пальцами по столу.

— Я не раздумываю.

— Может, и не раздумываешь, — сказала Пейдж так, что Кэт подумала, что она не имела это в виду. — Но есть что-то в этом парне такое, что тебя цепляет. И все, о чем мы говорим: что, если это не ненависть?

— О, так я должна принимать слова этого мудака, орущего на меня на улице, за флирт?

— Замечание принимается, — любезно кивнула Пейдж. — Думаю, мы с твоей мамой просто задаемся вопросом, стоит ли за этим что-то еще, кроме жалкой ненависти.

— Не в данном случае. Уверяю вас, — сказала Кэт, потягивая свой «Космо» и позволяя водке делать свое дело. У нее были очень сильные чувства к Ноа. Убийственно сильные. И она не была заинтересована в психоанализе того, почему именно он добрался до нее.

Официантка принесла ей «Джемесон» и благоразумно удалилась без каких-либо комментариев.

— Прошу прощения. — Грубый голос прервал внутренние рассуждения Кэт. Мужчине было за пятьдесят. У него был широкий приплюснутый нос, а здоровенный пивной живот обтягивала рубашка с подтяжками.

— Ну и ну, не мой ли это старый знакомый…

— Регис, — представился мужчина, неловко склонив голову.

Пейдж уже соскальзывала со своего табурета, будто бы собираясь вмешаться.

— Освежи мою память, Регис, — лукаво произнесла Кэт. — Как мы познакомились в прошлый раз?

И без того румяные щеки мужчины приобрели рубиново-красный оттенок. Он прочистил горло.

— Ну, насколько я могу вспомнить, мы встретились прямо здесь, на танцполе.

— Хмм. И как же прошло наше знакомство? — Кэт постучала пальцем по подбородку, прекрасно помня, как все было.

— Что ж, мэм. Я немного распустил руки, и вы честно предупредили меня, прежде чем ударить прямо в лицо.

— Это действительно звучит знакомо. Как поживают твои руки сейчас? — спросила Кэт.

Пейдж поперхнулась своим «Космо».

— Попало не в то горло. Простите, — выдохнула она.

— Эти руки больше не блуждают. Я могу вам это обещать. В тот день я чувствовал себя особенно подавленным, слишком много выпил и вел себя как дурак, — объявил Регис. — Но благодаря этому удару я привел свою жизнь в порядок.

— Что ж, я рада это слышать, Регис, — кивнула Кэт.

— Хотел спросить, могу ли я угостить вас, дамы, выпивкой в качестве извинений?

Кэт посмотрела на своих спутниц.

— Напитки с извинениями принимаются.

Кэт допивала свой третий «Космо» и не чувствовала боли. Она перестала отводить взгляд и наблюдала, как Ноа пялится на нее. В «Мастерской» было многолюдно и шумно, соседи наконец-то могли немного выпустить пар теперь, когда прибыла своеобразная кавалерия, несущая с собой надежду на будущее. Ее мать и Пейдж обменивались историями о дне Габби, но Кэт никак не могла отвести затуманенный взгляд от зеленых глаз на другом конце бара.

Когда Кэт наконец вернула свое внимание к пустому стакану и кóстеру⁵⁵ с надписью «Ничто не напоминает о Рождестве больше, чем Мерри», Ноа поднялся со стула и накинул на плечи шерстяное пальто. Он пожал руку Генри, а затем Дрейку и направился к двери. Он останавливался почти у каждого столика между барной стойкой и дверью, обмениваясь приветствиями и рукопожатиями. И когда он подошел к двери, его глаза нашли ее.

Она вообразила себе этот едва заметный кивок? Выразительный взгляд?

Ноа Йейтс приглашал ее выйти на улицу. Возможно, у нее появилась возможность надрать ему задницу в переулке сегодня вечером. Она приберегла бы наезд машиной и побег на тот случай, когда протрезвеет.

— Прошу прощения, дамы, — сказала Кэт, сползая со стула. Она не удосужилась взять с собой пальто. Ей не нужны были свидетели. Она направилась в сторону туалетов, а затем, когда убедилась, что Пейдж и Анджела отвлеклись, развернулась к входной двери.

Ночное небо раскинулось темно-синим ковром из звезд, сияющих на свежем морозном воздухе. Кэт скрестила руки на груди и устремила взгляд вверх. Шум и суета бара остались позади, и теперь перед ней царила тишина зимней ночи.

— Хэй. — Ноа прислонился к кирпичному фасаду, засунув руки в карманы пальто. Слово вылетело вместе с облачком пара.

— Хэй и тебе.

— Найдется минутка? — спросил он.

Она не могла его понять. Кэт не чувствовала никаких признаков праведного гнева, который он выплеснул на нее ранее днем. Но и дружелюбным он тоже не был.

— Зависит от обстоятельств.

Дверь бара за спиной Кэт открылась, и на крыльцо вышла парочка, смеясь и размахивая руками. Ноа кивнул в сторону узкого переулка рядом с баром, и Кэт последовала за ним.

— Почему ты выпивал с моими друзьями? — спросила она, когда темнота переулка сомкнулась вокруг них.

— Они пытались научить меня уму разуму.

— О? Насчет чего?

— Тебя. — Он немного наклонился в сторону.

Ноа Йейтс был пьян.

— И что насчет меня?

Ладно, может быть, Ноа был не единственным, кого раскачивало на ветру.

— Они думают, что я ошибаюсь на твой счет.

— Ты ошибаешься на мой счет. Су-у-упер ошибается. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она попыталась ткнуть пальцем ему в грудь. Тычок пришелся на основание горла.

Ноа перехватил ее руку.

— Я начинаю сомневаться, — признался он.

Он не надел перчаток, и его ладонь ощущалась теплой на ее руке.

Она наклонилась, чтобы рассмотреть его лицо. Его очки были немного сдвинуты на переносице.

— Ты вызываешь у меня желание покалечить тебя.

— Да? Ну, это взаимно, — сказал Ноа, его зеленые глаза сузились в тусклом свете переулка.

— Мне не нравится твое отношение. Типа совсем не нравится, — настаивала Кэт.

— Знаешь, что еще я хочу сделать, кроме как покалечить тебя? — спросил Ноа. Он наклонился к ней, как будто собирался рассказать секрет.

Кэт сквозь свой Космо-туман почувствовала запах его мыла. Воздух между ними был заряжен. Она могла представить себе звук пощечины, ощущение его щетинистой челюсти под ее открытой ладонью, когда она бы треснула его по лицу.

— Что?

— Кажется, я хочу тебя поцеловать.

— Ну, это наиглупейшая…

Остальные слова были потеряны, как будто их начисто стерли из ее сознания. Его губы, теплые и твердые, прижались к ее губам, лишая дыхания и способности мыслить. Ноа был теплым и твердым повсюду. И Кэт осознала, что заметила это, проведя руками по его груди под джемпером.

Он развернул ее так, что она прижалась спиной к стене переулка. Холод от кирпича пронзал ее спину, но остальное тело горело. Наклонив голову, Ноа изменил угол поцелуя, и когда Кэт открыла рот, чтобы сказать ему, что это худшая идея в истории худших идей, он перехватил инициативу.

Его язык проник ей в рот, сделав ее совершенно глупой. Грубым движением он погладил ее язык, и из ее горла вырвался стон. Ноа наклонился к ней, прижав бедрами к стене. Ей не хватало воздуха даже для того, чтобы дышать, иначе она бы ахнула, когда он прижался к ней твердой длиной. Либо у Ноа Йейтса был пистолет, либо в его штанах было совершенно другое оружие.

Нетерпеливая и готовая перейти к плохим решениям, Кэт вытащила рубашку Ноа из-за пояса и скользнула под нее руками. Его кожа была горячей на ощупь. Она чувствовала мышцы, жар и как раз нужное количество волос на груди.

— Ах, блять, — выдохнул Ноа. Он снова погрузился в поцелуй и, удерживая ее бедрами на месте, засунул руки ей под свитер.

Кэт пробормотала череду «да», когда эти большие руки скользнули вверх по бокам ее талии и обхватили ее грудь спереди через бюстгальтер.

— Мне нужно еще, — пробормотал он. Ноа вытащил одну руку из-под ее кофты и сжал волосы в кулак. Он откинул ее голову назад, царапая губы Кэт своими, и скользнул под атласную чашечку ее графитового бюстгальтера.

Когда ладонь Ноа коснулась кожи, когда она так легко скользнула по бугорку ее соска, Кэт, видит Бог, захныкала.

Грохот в его груди был таким первобытным, таким вожделеющим, таким неподвластным хладнокровному, помешанному на контроле Ноа, которого она знала.

Недолго думая, Кэт закинула одну ногу на его стройные бедра, стремясь к большему трению там, где она больше всего в этом нуждалась.

Он подчинился, прижимаясь к ней. Его рука крепче сжала ее волосы, и она ощутила, как дрожь пробежала по ее телу. Ноа перестал целовать ее, но не отстранился. Их губы все еще были так близко, что она могла вдыхать воздух, выходящий из его легких.

Твердый член Ноа умолял об освобождении. Она не могла отвести взгляда от зеленых глаз, когда его пальцы сомкнулись над ее соском, дергая и оттягивая, пока Кэт не забеспокоилась, что ее колени вот-вот подогнутся.

Близость, грубая и спонтанная, обнажила ее под этим горячим взглядом. О, да, между ними определенно были искры.

— Это самая глупая вещь… — прошептала она, касаясь его губами. Несмотря на идиотизм ситуации, Кэт просунула руку между их телами и обхватила его член через штаны. Боже мой. Она хотела поближе познакомиться с этой конкретной частью анатомии Ноа.

Ноа стиснул зубы от ее прикосновения.

— Самая глупая, — согласился он, все еще прижимаясь членом к ее руке.

— Ты мне даже не нравишься, — призналась Кэт, сильно прикусив его нижнюю губу.

Поморщившись, он ущипнул вершину ее груди так сильно, чтобы заставить вскрикнуть.

Выражение его лица стало хищным.

— Дело не в том, что ты мне не нравишься. Дело в том, что я тебе не доверяю.

— Что означает, что трахаться в переулке холодной зимней ночью было бы астрономически глупо.

— Ты пьяна, — напомнил он ей.

— Ты тоже не похож на столп трезвости, — заметила она.

— Я ненавижу твой умный рот, — прошипел Ноа, снова целуя ее, и заставляя ноги подкашиваться. Кэт хотела, чтобы слои джинсовой ткани и хлопка исчезли. Хотела, чтобы он провел набухшей головкой своего члена по ее скользким складкам, прежде чем ворваться в нее и избавить от боли в сердце, которая грозила свести ее с ума.

— А я ненавижу тебя, — ответила Кэт.

Он укусил ее в шею, а затем всосал место, где остался след от зубов.

— Я не знаю, что это такое, — сказала она, вцепившись ему в ремень.

— Поторопись, пока мы не пришли в себя.

Пальцы Кэт нащупали пряжку.

— Почему на тебе столько чертовой одежды? — Холодно больше не было. Жара, который они излучали, хватило, чтобы изгнать зиму из переулка.

— Кэт? — донеслось до них ее имя, выкрикнутое у входа здания.

— Блять, блять, блять, — запаниковала Кэт. — Это Пейдж.

Ноа отскочил назад и попытался засунуть рубашку обратно за пояс.

— Просто застегни пальто, гений, — прошипела Кэт, пытаясь засунуть грудь обратно в лифчик.

— Кэт? О, э-э… — Пейдж запнулась, вглядываясь в переулок. — Все в порядке?

— Все в порядке, — сказала Кэт, откашлявшись и скрестив руки на груди. — Мы просто говорили о том, как сильно мы ненавидим друг друга.

— Прелесть. — Даже пьяная Пейдж была рассудительнее, чем Кэт. — Почему бы вам двоим не закончить с этим на сегодня? А завтра мы проясним ситуацию?

Ноа все еще смотрел на Кэт, как на десерт.

— Ага. Конечно. Мне подходит. — Он потер затылок рукой, которая несколько мгновений назад сжимала ее грудь.

Кэт облизнула губы и заметила, как взгляд Ноа заострился на ее рте.

— Как бы там ни было, — пожала она плечами. Протискиваясь мимо Ноа, она убедилась, что провела костяшками пальцев по его все еще твердому члену.

Она услышала, как Пейдж что-то говорит Ноа, но шум крови, стучащей в ушах, заглушил ее слова. Она только что целовалась со своим заклятым врагом. Она была готова упасть на колени в переулке, чтобы вытащить член своего смертельного врага из штанов и…

— Ты в порядке, Кэт? — спросила Пейдж, догоняя ее трусцой. — Это выглядело как довольно напряженный спор там.

— Напряженный, — согласилась Кэт.

— Нам действительно придется найти способ сохранить мир между вами, если мы хотим, чтобы это шоу состоялось, — напомнила ей Пейдж. Единственным намеком на отсутствие у нее трезвости было то, что она закрыла один глаз, чтобы лучше сфокусироваться на лице Кэт.

— Ты такая странная пьяница, — заметила Кэт.

Пейдж не по-женски фыркнула.

— Я? Это ты обычно заканчиваешь тем, что скачешь на каком-нибудь парне, как бык на родео.

— Ага. Именно так поступают нормальные пьяные люди.

Однако нормальные пьяные люди, не стали бы целовать кусок дерьма вместо мужчины, единственной целью жизни которого, казалось, было свести ее с ума. О чем она думала? Что было в тех «Космо»? Мышечные релаксанты?

На следующее утро Ноа проснулся с тупой головной болью, беспокойством в желудке и смутным чувством разочарования. Его два самопроизвольных оргазма прошлой ночью никак не помогли выбросить из головы Каталину Кинг и ее хриплые заявления обо всех грязных вещах, которые она хотела с ним сделать. Они лишь заставили его чувствовать себя неловко.

Он поцеловал ее. Больше, чем поцеловал. Ноа пытался сожрать ее в переулке перед мусорным баком. А ведь каких-то десять минут назад, он был абсолютно уверен, что кровь, закипающая в его жилах при виде Кэт, была лишь признаком банальной неприязни.

Ноа приготовил первый чайник кофе в спокойной обстановке своей тихой кухни. По утрам, когда Сары не было дома, он старался встать и выйти за дверь до того, как кто-нибудь из его гостей вторгнется на кухню. В такие моменты он оставался наедине со своими мыслями.

И в свете похмельного дня его принятые вчера решения выглядели ничуть не лучше. Ноа был в четырех секундах от того, чтобы сорвать с Кэт джинсы и вжать ее в стену. Не то чтобы просвещение Дрейка и Генри повлияло на это. Нет, такого рода напряжение, должно быть, ярко пылало внутри него задолго до того, как кто-то сказал ему, что Кэт не была самим Дьяволом.

Ноа не нравились сильные чувства. Ему было не по себе, когда что-то выталкивало его из зоны комфорта. Будь то чрезмерный гнев или страх, а теперь и затуманивающее разум пламя желания. Ему нравилось быть спокойным. Так было безопаснее. Психотерапевт, вероятно, сказал бы, что это связано с его детством. Но у него не было времени на психотерапевтов или зацикливание на прошлом. Он мог лишь сделать все возможное, чтобы его дочь ни секунды не испытывала страха, ужаса или отчаянного голода, которые он в ее возрасте считал нормальными.

Ноа взглянул на часы и налил первую чашку кофе. Он дважды проверил свою сумку на наличие ноутбука, зарядного устройства, ключей от офиса, телефона и бумажника. Он оставил свою машину в центре города, посчитав что пять бутылок пива и два шота — это слишком много для того, чтобы садиться за руль. К тому же, мужчина надеялся, что пронизывающе холодный воздух очистит его голову от тумана, вызванного телом Кэт, самозабвенно откликающимся на его прикосновения.

Увидит ли он ее сегодня? Помнит ли она? Произойдет ли это снова?

Он почти ожидал, что она напишет ему накануне вечером. Может быть, спишет это на сильное напряжение и алкоголь. Может быть, твердо заявит, что это больше никогда не повторится. Может быть, задастся вопросом, будет ли худшим в мире позволить этому случиться вновь…

Столкновение зубов, языков и рук проигрывались бессвязной дорожкой в его ноющей голове. И он снова стал твердым. Раздраженный этим, Ноа привел себя в порядок. Он не мог вспомнить, когда в последний раз фантазия вот так захватывала его в свои тиски.

Ноа взял свою спортивную сумку, перекинул через плечо и прихватил кружку термос.

К лучшему или худшему, но он был готов к этому дню.

--

Через час, состоящий из попыток не блевать на беговой дорожке, силовых упражнений, и еще одной чашки кофе с бейглом с временного стенда Реджи, Ноа обнаружил, что находится в своем кабинете, все еще погруженный в мысли о вчерашнем вечере. Была ли Кэт на самом деле такой женщиной, какой ее рисовали Дрейк и Генри? Если да, то делало ли это его физическое влечение к ней менее шокирующим?

Он пошевелил мышкой, чтобы разбудить компьютер. Когда он заработал, Ноа включил громкую связь на голосовой почте. Он был на четвертом сообщении, когда понял, что снова отключился и ему пришлось воспроизводить их с самого начала.

Ноа заставил себя сосредоточиться, делая тщательные заметки во второй раз. Затем последовал океан электронных писем, которые каждое утро накатывали на его почтовый ящик, словно прилив. Наряду со стандартными делами городского управляющего, теперь он был завален просьбами СМИ прокомментировать рождественский спецвыпуск и восстановление города. Затем он перешел к вопросам, касающимся самого восстановления. Цепочки электронных писем тянулись туда-сюда между ним и десятками других правительственных чиновников, частных подрядчиков и некоммерческих организаций.

Это была его первая крупная катастрофа в Мерри и, он надеялся, последняя.

Ноа открыл свой календарь на компьютере. Сегодня у него была встреча с управлением водоснабжением и канализацией, а также заседание совета. Ему нужно было обновить свой отчет по бюджету, и он был благодарен за то, что они, по крайней мере, получили немного денег с аренды старой старшей школы. Когда все это было сказано и сделано, он захотел серьезно подумать о том, чтобы сдавать здание в аренду на постоянной основе.

На его телефоне появилось оповещение в календаре. Сегодня у Сары был тест по географии. Ноа напечатал сообщение с пожеланием удачи, добавив, что надеется, что она подготовилась. Он остановился, подумал, а затем удалил отеческое наставление, заменив его приглашением позже съесть мороженое. Его желудок, все еще приходящий в себя после крылышек и слишком большого количества пива, скрутило от одной мысли. Но Саре это понравится, так что он будет молиться, чтобы к тому времени как у нее закончатся занятия, ему удалось оставить несварение и неразумные решения позади.

— Доброе утро, мистер Йейтс! — Кэролайн, его помощница на полставки с тех самых пор, как он семь лет назад начал работать городским управляющим, выглядела так, будто изучила моду секретарш 1950-х годов и составляла свой образ соответственно. Ее волосы, не встречающегося в природе рыжего цвета, были собраны в пышный начес, который добавлял три дюйма⁵⁶ к ее миниатюрному росту. Сегодня на ней было желто-черное платье с лентой, обвязанной вокруг талии. Она напоминала шмеля тем, как жужжа влетала в его офис, с почтой в руках.

— Доброе утро, Кэролайн, — сказал Ноа, вздрогнув от громкости ее голоса. Он потер лоб и пожалел, что не подумал принять таблетку аспирина или семь, прежде чем выйти из дома. Напевая рождественскую мелодию, она принялась разогревать древнюю кофеварку и с энтузиазмом вскрывать конверты и посылки.

Ноа потер виски и подумал о том, чтобы пойти и проблеваться.

Раздался стук, заставивший его приоткрыть один глаз.

— Доброе утро, Ноа! — Рубин Тернбар и Имани Грин, два самых неугомонных члена городского совета, практически вприпрыжку ворвались в кабинет Ноа.

— Утро. Чем могу помочь вам двоим? — спросил Ноа, надеясь, что он не выглядел так плохо, как себя чувствовал.

Рубин и Имани обменялись заговорщическими взглядами. Они были странной парочкой: владелец химчистки и инструктор по танцам с двадцатилетней разницей в возрасте. Рубин и его жена были убежденными консерваторами во всех смыслах этого слова, но он сблизился с Имани и ее женой, занимающейся гончарным делом. Четверка наслаждалась еженедельными совместными ужинами в городе, обсуждая способы сделать Мерри еще праздничнее.

— Что ж, — радостно начала Имани. — Поскольку телеканал «Рено и Реалти», похоже, берет на себя большую часть расходов по очистке и реконструкции города, Рубин и я хотели бы снова вынести это на обсуждение.

Она протянула Ноа распечатку, и он обнаружил, что смотрит на светящегося северного оленя на столбе. Рудольф⁵⁷ просто не хотел умирать.

Ноа еще только предстояло довести до сведения совета, что пятифутовые⁵⁸ снежинки, украшавшие уличные фонари в центре Мерри последние пятнадцать лет, встретили свой горький конец в трех футах⁵⁹ грязи и ледяной воде.

— Это по пятьсот долларов за штуку, — отметил Ноа. От мысленного подсчета, тупая пульсирующая головная боль стала еще сильнее.

— Выгодная сделка, — с энтузиазмом кивнул Рубин. Очевидно, этот человек не знал, что такое выгодная сделка.

— Они светодиодные, — сказала Имани, постукивая по картинке длинным фиолетовым ногтем.

— И их носы горят красным, — объявил Рубин.

«О, тогда ладно. Это определенно стоит пятнадцати штук», — с сожалением подумал Ноа.

— Они, безусловно, праздничные, — согласился он, откашлявшись. — Как насчет того, чтобы оставить бумаги мне, и я займусь этим?

— Конечно, — кивнул Рубин.

— Вопрос, — добавила Имани. — Ты не знаешь, планирует ли шоу проводить конкурс окон в центре города?

Ноа потер лоб.

— Я могу узнать и сообщить тебе.

— Отлично! Потому что мои студенты придумали идеальную идею для фрески, — защебетала Имани.

— О, не думаю, что это может быть лучше, чем то, что придумали мы с Элизабет, — предупредил Рубин.

Имани спокойно посмотрела на него.

— Двадцать баксов.

Рубин протянул ей руку.

— Я принимаю это пари, и заберу твои деньги.

— Да ладно! Ты сравниваешь креативность танцоров с химчисткой? — фыркнула Имани.

Ноа подумал, не напомнить ли им, что пока даже не известно, будет ли проводиться ежегодный конкурс росписи окон, но решил, что у него нет на это сил. Имани и Рубин ушли, слишком занятые болтовней, чтобы попрощаться.

Ноа воспользовался моментом тишины, чтобы опустить голову на стол. У него было около двадцати секунд на то, чтобы пожаловаться на свой выбор напитков прошлой ночью, прежде чем раздался еще один стук.

Болезненного вида Пейдж вздрогнула от громкого звука соприкосновения костяшек пальцев с деревом. Она прочистила горло.

— Есть минутка?

Ноа жестом указал на кресло для посетителей. Его веки из прикрытых превратились в широко открытые, когда Кэт проскользнула внутрь. На ней были огромные солнцезащитные очки и шляпа, как будто она пряталась от папарацци. Он хотел снять эти очки. Хотел знать, смотрит ли она на него, думает ли о прошлой ночи. Один — ну, несколько — поцелуев прошлой ночью, и он уже смотрел на нее по-другому. Он знал, как ощущается атласная кожа ее живота под его руками. Знал, какова она на вкус. Знал вес ее груди в его ладонях.

И теперь его тошнило, и он был твердым.

Пейдж и Кэт устало заняли свои места, а Пейдж достала из своей сумки три спортивных напитка и бутылек с ибупрофеном. Ноа с благодарностью набросился на таблетки, которые она раздала, и запил их глотком ярко-розовой жидкости.

— Уфф, — простонала Кэт, следуя его примеру. Она сняла очки и потерла веки своими тонкими ладонями. В этих каре-зеленых глазах было столько красного, что Ноа поморщился. — Да? Ну, ты тоже выглядишь не особенно горячо этим утром, — проворчала Кэт.

Пейдж подняла руку.

— Подождите. Прежде чем мы отправимся обратно в переулок Криков-друг-на-друга, я хотела бы заключить перемирие.

Кэт встретилась взглядом с Ноа. Эти налитые кровью глаза говорили о многом. Теперь у них были более серьезные проблемы, чем просто сильная неприязнь друг к другу.

— В чем будет заключаться это перемирие? — дипломатично спросил Ноа.

— Честно говоря, я хотела бы сказать, что мы можем просто позволить вам двоим избегать друг друга. Но все мы знаем, что это невозможно. Слишком много работы предстоит сделать, и Ноа, ты нужен нам на нашей стороне. Я надеюсь, ты сможешь поверить, что мы здесь не для того, чтобы кого-то эксплуатировать. И если ты и Кэт согласитесь быть вежливыми друг с другом, я думаю, нам всем будет проще.

— Согласна, — сказала Кэт, застав Пейдж и Ноа врасплох. — Что?

— Я тоже согласен, — объявил Ноа. Кэт выгнула бровь и изучающе посмотрела на него.

— Ладно, я думала, что это будет намного сложнее, — призналась Пейдж.

Кэт пожала плечами.

— У меня достаточно дерьмовых дел, чтобы не беспокоиться о словесных перепалках или столкновении с тобой в темных переулках для… драки.

Ноа был достаточно умен, чтобы уловить это закодированное сообщение.

Не то чтобы он хотел, чтобы вчерашняя ночь повторилась. Хотя это было все, о чем он думал за последние одиннадцать часов с тех пор, как это произошло. Чего он действительно хотел, так это знать, что об этом думала Кэт.

Но ее затуманенный взгляд, устремленный на него, не давал ему никаких подсказок.

— Верно. Так что, никаких больше драк в переулках или где-то еще? — рискнул Ноа.

Кэт кивнула.

— Потому что это очень, очень плохая идея.

— Ужасная, — согласился Ноа. — С этого момента мы будем вести себя как профессионалы.

Почему, как только эти слова сорвались с его губ, Ноа представил себе тяжелое дыхание Кэт, когда она набросилась на пряжку его ремня, а ее губы распухли от атаки его собственного рта?

Выражение его лица, должно быть, выдало намек на то, где блуждали его мысли, потому что глаза Кэт расширились, и она едва заметно покачала головой.

— Никогда больше, — произнесла она одними губами.

Тема закрыта.

— Э-э, ладно. Что ж. Я приятно удивлена и сбита с толку, — вмешалась Пейдж. — Итак, э-э… А сейчас мы собираемся пойти и снести бóльшую часть вашего города.

— Хорошо. Отлично. — Ноа почувствовал, как у него закружилась голова, как будто он не мог ее контролировать. — Дайте мне знать, если вам что-нибудь… э-э… понадобится.

— Нам ничего не понадобится, — пообещала Кэт. — Пойдем постучим кувалдой по какой-нибудь дряни.

— Вообще-то, есть кое-что, — возразила Пейдж. — Ноа, раз уж ты номинальный глава города. Мы действительно могли бы заснять тебя на камеру, когда будем осматривать склад в парке. Может быть, расскажешь нам предысторию о некоторых разрушенных предметах. Это даст нашим дизайнерам несколько идеи о том, какие элементы нуждаются в замене, а какие нам следует попытаться спасти.

— На камеру? — Ноа абсолютно не понравилась эта идея. Стоять рядом с Кэт, притворяясь, что не думает о безумной ошибке, которую они чуть не совершили прошлой ночью перед национальной аудиторией? Пас.

— Не думаю…

— Это могли бы быть ты и Дрейк, и я подумала, что Саре, возможно, тоже хотелось бы поучаствовать в этой сцене. Она милая и умная, и я думаю, что зрителям действительно понравится ребенок, который не знает ничего, кроме «Рождества в Мерри», — добавила Пейдж.

Сара убила бы его на месте, если бы узнала, что он упустил ее шанс сняться на телевидении с Дрейком Маккенроу. Дерьмо.

— Эм. Я полагаю так, — неохотно сказал Ноа. — Только Дрейк? — уточнил он.

Кэт закатила глаза, а затем поморщилась.

— Кэт в это время будет снимать демонтаж у Реджи, — ответила Пейдж.

Он уставился на полоску загорелой кожи у основания горла Кэт, виднеющуюся над верхней пуговицей ее клетчатой рубашки. За воротником был заметен небольшой синяк. Ноа с трудом сглотнул, зная, что это он оставил на ней эту метку.

Кэт подавилась своим спортивным напитком.

Пейдж похлопала ее по спине.

— Не в то горло, — слабо выдохнула Кэт. Она сердито посмотрела на Ноа.

— Прекрати, — произнесла она одними губами, когда Пейдж наклонилась, чтобы покопаться в своей сумочке.

— Прекратить что? — одними губами спросил он в ответ.

— Ты знаешь, что!

Пейдж резко села, держа в руке телефон, а затем схватилась за голову.

— Уф, слишком быстро. Итак, я пришлю тебе релизы по электронной почте, и ты понадобишься нам в парке в четыре. Займет примерно два часа.

Кэт бросила на него суровый взгляд и снова надела солнцезащитные очки. Таким образом, поцелуй и последовавшая за ним вторая база не смягчили Кэт ни на йоту. Что ж, он тоже не собирался позволять этому повлиять на себя. Он притворится, что понятия не имеет, насколько впечатляющей была грудь Каталины Кинг.

— Договорились.

Кэт схватила со стола бумагу, которую дала ему Имани.

— Это для уличных фонарей? — спросила она, глядя на светящихся северных оленей поверх солнцезащитных очков.

— Запрос от городского совета. И, судя по астрономической цене, еще одно «нет» от меня.

— Они тебе не нравятся? — спросила Кэт.

— Помимо того, что они невероятно безвкусные, мне не нравится идея тратить огромную часть бюджета на северных оленей. Даже если их носы действительно загораются красным. А теперь, если вы двое меня извините, у меня есть город, которым нужно управлять, а у вас есть город, который нужно восстановить.

— Спасибо, что уделил нам время, Ноа, — сказала Пейдж, дружелюбно улыбнувшись.

Кэт хмыкнула и направилась к двери.

— Я ценю то, что вы оба готовы забыть о своих личных разногласиях, — многозначительно сказала Пейдж, перекидывая сумку через плечо.

Кэт остановилась на полушаге и вздохнула, как будто эти слова причинили ей боль.

— Пока, Ноа.

— Пока, Кэт.

Пять недель до Рождества

С наступлением середины ноября температура воздуха в городке падала, а настроение поднималось. На рабочих площадках, разбросанных по всему Мерри, процесс шел полным ходом. По мере распространения слухов о сложившейся ситуации прибывало все больше добровольцев. По выходным население города пополнялось гипсокартонщиками, сантехниками и подрядчиками, которые отказывались от своих нерабочих дней, чтобы протянуть руку помощи.

И с каждым незнакомцем, который появлялся, чтобы что-то изменить, Мерри становился немного ярче.

Кэт решила, что лучший способ сохранять перемирие — и не вспоминать вкус языка Ноа — это избегать его, как пьяного парня без рубашки, сидящего с разукрашенным лицом на «галерке» любого спортивного мероприятия. Она списала ту ночь на чрезмерное употребление алкоголя и ярость, затуманившую ее рассудок. Это было единственным объяснением того, почему она позволила своему заклятому врагу лапать ее сиськи, в то время как она крепко сжимала его член, словно дубинку.

Конечно, алкоголь не объяснял, почему она погружалась в очень яркие воспоминания о том, как ее пожирали, прижимая к холодной кирпичной стене. Каждую ночь. Она начала беспокоиться, что может потерять подвижность в запястье, если в ближайшее время, блять, не успокоится.

Кэт застегнула молнию на флисовой куртке и натянула вязаную шапку, которая заставит ее парикмахера хлопотать над ее прической перед следующим дублем.

— Как вышло? — спросила она, становясь плечом к плечу с Пейдж у монитора. Пейдж была одета как ребенок, готовый к Снежному дню: в парку, брюки на флисовой подкладке и огромные варежки, которые она могла расстегнуть на случай, если ей понадобится использовать свои пальцы.

— Хорошо. Действительно хорошо. Вы с Дрейком отлично смотритесь вместе в кадре. Это должно подогреть слухи о ваших отношениях.

Кэт изучила изображение. Ее бронзовые волосы и тонкий макияж делали ее похожей на соседскую девушку, когда она вглядывалась в красивое лицо Дрейка. Его рост, густая темная грива и убийственная ухмылка заставляли дам падать в обморок с первого эпизода. Его идеально сшитая фланелевая рубашка и узкие джинсы тоже этому способствовали.

— Он действительно расслабился, — заметила Кэт, когда Дрейк произнес на экране реплику из диалога.

Пейдж кивнула.

— Он определенно берет пример с тебя, а еще помогает то, что редакторы сюжета всегда под рукой, готовые помочь.

Дрейк шагнул под тент, держа в одной руке кружку кофе, а в другой — сваренное вкрутую яйцо. Его наушники были нелепыми, но если кто-то и мог их надеть, так это Дрейк.

— Мы готовы продолжать? — спросил он, откусывая кусочек яйца.

Это была единственная непривлекательная вещь в Дрейке Маккенроу. Его палеодиета, которая так благотворно влияла на его организм, требовала, чтобы он постоянно перекусывал такими вещами, как вяленая говядина или яйца вкрутую. Кэт была чрезвычайно счастлива, что ей не приходилось целоваться с ним на камеру. С его-то дыханием.

Она не могла не сравнивать поцелуи с Дрейком с тем, как целовал ее Ноа. Это даже не могло считаться соревнованием. Ноа Йейтс умел целовать женщину так, словно пробовал ее душу на вкус. Прошла почти неделя, а она все еще мысленно возвращалась к той ночи шесть или семь раз на дню. Она потеряла свой чертов рассудок и беспокоилась, что какая-то крошечная частичка ее была бы не прочь потерять его снова, чтобы проверить, почувствует ли она то же самое.

К счастью, у нее не было времени выследить его и залезть на него, словно на дерево. Между съемками и производственными обязанностями у нее было опасно мало времени. Если бы не ее мать, постоянно присылавшая с Пейдж оставшуюся со стола еду, Кэт почти каждый вечер валилась бы в постель без ужина.

В заднем кармане завибрировал телефон, и она вытащила его. Это была Лоринда, ее партнер по всем делам, касавшимся профессионального училища. Кэт почувствовала укол вины. Женщина была так же взволнована ее планом об основании учебного заведения, как и она сама. Настолько, что Лоринда подписала контракт, чтобы стать суперинтендантом⁶⁰. Она наняла управляющего объектами для Кэт, взяла ее грубые исследования по образовательным направлениям и вцепилась в них обеими руками. Она также занялась написанием грантов, когда обнаружила, насколько ужасен стиль письма Кэт.

Они были близки к тому, чтобы выбирать локацию, а теперь все замерло на время, пока Кэт была занята в Мерри.

— Привет, Лоринда. Как дела? — спросила Кэт.

— Кэт. У меня самые лучшие и потрясающие новости. Просто невероятные. Я так взволнована! — Лоринда не была эмоционально-возбудимым человеком. Только что-то действительно грандиозное могло заставить ее использовать так много прилагательных.

Кэт рассмеялась.

— Что же это?

— Мы получили грант Оппенвика.

Кэт крепко сжала телефон рукой в перчатке.

— Что ты сказала? Потому что это прозвучало так, как будто мы получили грант Оппенвика.

— Три миллиона долларов, Кэт. Три чертовых миллиона долларов!

— Ты, блять, издеваешься надо мной? — Кэт закричала, подпрыгивая вверх и вниз, не обращая внимания на взгляды.

— Я, блять, не издеваюсь над тобой! Им очень понравилась идея, учебная программа и центр развития малого бизнеса. Все.

Кэт согнулась пополам и с удивлением обнаружила, что слезы застилают ее глаза.

— Это происходит на самом деле?

— Мы собираемся обучить чертовски много женщин, — объявила Лоринда.

— О, Боже мой. Нам нужно место. Нам нужен персонал. Нам нужны студенты.

— Нам необходимо краткое изложение целей, задач и сроков, а затем привлечем всех к участию в проекте, по крайней мере, с помощью видео. Предпочтительно лично, если у тебя есть такая возможность.

Они пробежались по списку гигантских задач, и несколько случайных слез скатились по щекам Кэт. Это происходило. Она действительно делала это. Это было что-то, принадлежащее только ей. Это не было семейным бизнесом. Это не было телешоу с ее братом. Это училище было ее детищем!

— У меня появилась идея, как выбрать локацию, — сказала Лоринда, восстановив небольшое подобие самообладания.

— Какая? Расскажи. Я открыта для любых предложений.

— Что, если мы сделаем это как с грантом? Попросим сообщества подать заявку, чтобы стать домом для «Кинг Тех». Мы будем принимать заявки и выбирать победителя на основании таких факторов, как: потребности сообщества, близость к центру города, процент безработицы.

— Во-первых, «Кинг Тех»? Разве это не ужасно — называть учебное заведение в свою честь? Во-вторых, мне нравится идея. Это избавит нас от месяцев бездумных поисков, и мы сможем сузить круг до сообществ, которым профессиональное училище принесет пользу. Ты чертов гений, Лоринда.

— Нам нужно, чтобы ты распространила информацию. Знаешь, используй эту привилегию знаменитости.

— Я опубликую это в блоге и попрошу своего агента распространить несколько пресс-релизов, — решила Кэт. Она прикрыла телефон рукой и позвала Генри.

— Давай сделаем это. Таким образом, мы сможем добиться в этом успеха уже к новом году, — сказала Лоринда.

— Идеально. Я подготовлю релизы, а ты придумаешь, как потратить три миллиона долларов.

Кэт повесила трубку и победоносно вскинула руки в воздух.

— Хорошие новости? — мягко спросила Пейдж.

Кэт схватила невестку за лицо и запечатлела на ее губах смачный поцелуй.

— Я чертовски люблю тебя и твой сарказм!

— Почему ты кричала, как банши? — спросил Генри, одетый в очень стильное темно-синее шерстяное пальто и кожаные мокасины.

Кэт схватила его и поцеловала.

— Я чертовски люблю твою британскую задницу!

Генри моргнул и фыркнул.

Она схватила следующее попавшееся тело за бицепсы и притянула его к себе. Она осознала свою ошибку за долю секунды до того, как ее губы встретились с губами Ноа, но это все равно не помешало ей прижаться к нему. Она была слишком счастлива, чтобы ненавидеть.

— Я даже чертовски люблю твою сварливую задницу! — сказала она. Кэт притворилась, что этот конкретный целомудренный поцелуй ощущался точно так же, как и другие. Что не было шока плотского желания, пробежавшего по ее венам от простого прикосновения его губ к ее. Это был первый физический контакт с той ночи. И, как и в ту ночь, это было ошибкой. Она сделала движение, чтобы отступить, но он удержал ее за запястье.

Ноа протянул руку, и прежде чем кто-либо из них понял, что происходит, большим пальцем смахнул слезу, скатившуюся по ее щеке. Это нежное, целеустремленное прикосновение и серьезность в его глазах заставили ее сердце забиться быстрее.

Тишина. В один интимный спонтанный момент перед ней был только он, смотрящий на нее. Связь была настолько сильной, что ей казалось, будто она может протянуть руку и коснуться ее.

— Кэт, ты меня убиваешь. Почему ты снова нас любишь? — потребовала Пейдж.

Кэт отступила от притяжения Ноа.

— Мы строим училище!

— Вы получили грант? — спросил Генри, спокойно доставая телефон из кармана.

Кэт бросилась к нему и схватила за плечи.

— Да, моя британская пышка. Мы получили мать всех грантов!

Она все еще чувствовала на себе тяжесть взгляда Ноа, пока ее трясло с ног до головы от радости.

Дрейк высунул голову из служебной палатки.

— Что за шум?

— Кэт получила свой грант, — крикнул Генри.

— Ни хрена себе? — закричал Дрейк, за три шага приблизился к ней и закружил вокруг себя. — Это моя девочка!

У Кэт закружилась голова настолько, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Ноа уже ушел.

— Сегодня вечером мы празднуем! — объявила она.

--

Трейлерный городок, как ласково называли его временные жители, стоял на ушах. Завершив дневные съемки в разумное время, Кэт организовала «традиционную выпивку». Это было похоже на традиционный ужин, только с меньшим количеством еды и большим количеством алкоголя. Они начали с тостов с шампанским за крутизну Кэт в роскошном фургоне Дрейка.

Все еще находясь под кайфом от сегодняшней победы, Кэт почувствовала, как на щеках вспыхнул румянец, который не имел ничего общего с алкоголем. У нее было строгое правило переусердствовать только один раз на протяжении всех съемок, и она уже израсходовала эту возможность. Кроме того, она только что добавила целую гору работы к своему и без того огромному списку дел. Каждая свободная секунда ее дней будет посвящена выполнению следующих шагов.

Они толпились вокруг обеденного стола Дрейка и заполняли выдвинутую гостиную, смеясь над последним тостом, когда ассистентка продюсера застенчиво подняла свой бокал.

— За Кэт! За то, что она является примером для подражания, на который мы все можем равняться, — сказала она, сильно покраснев.

— За Кэт! — подхватила остальная часть толпы.

Кэт улыбнулась и благодарно сжала руку девушки.

— Ты собираешься преподавать?

— Когда откроется училище?

— Вы предлагаете финансовую помощь?

— Будет ли кто-нибудь из преподавателей мужчинами?

Голова Кэт закружилась от вопросов, на которые она еще не знала ответов.

— Ребята! — засмеялась она. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом. У кого еще есть хорошие новости?

Оказалось, что есть у всех. Девушка звукорежиссера Эдди была не беременна. Редактор сюжетов Ноэль только что закончила онлайн-курсы, чтобы получить степень бакалавра в области творческого письма, и назначила свидание с симпатичным местным жителем. Гейл, оператор с двадцатилетним стажем работы в индустрии, объявила, что биопсия ее мамы оказалась отрицательной. Сегодня Флинн провернул свой маленький трюк с молотком на камеру, заставив Гэннона угостить всех обедом. Что касалось Дрейка — дорогого, красивого, Дрейка — в его вселенной всегда все было хорошо. В новом году он выпустит линейку ковров, которая будет продаваться в элитном розничном магазине, и он заключил новый контракт с телеканалом.

Генри, трудоголик даже в такой ситуации, протянул Кэт бутылку воды и несколько распечаток.

— Новая реклама Duluth для твоего согласования. — По ее просьбе компания с радостью создала кампанию, в которой участвовали реальные женщины — синие воротнички⁶¹.

— Мне нравится, — сказала она, коснувшись фотографии группы людей в рабочей одежде. Кэт стояла в центре, обнимая ближайших к ней женщин. Все они смеялись. Было ощущение движения, радости и уверенности. Радуга этнических групп, форм и размеров.

— Я дам им знать, — решительно заявил Генри. — Я передал Марии твое обновленное расписание съемок, выложил новый пост в твоем блоге, запланировал следующие четыре публикации в Instagram, сделал несколько заметок для пресс-релиза о конкурсе местоположения для профессионального училища и поговорил с веб-дизайнером о создании онлайн-приложения для заинтересованных сообществ. Вся информация будет организована в базу данных и ранжирована.

Кэт моргнула. Она считала себя трудолюбивой, но Генри мог превзойти ее в эффективности в любой день недели. Она схватила его за запястье.

— Никогда, никогда не покидай меня, Генри.

Это вызвало у мужчины едва заметный намек на улыбку.

— Также у тебя будет тренировка по FaceTime с твоим тренером завтра в половине шестого утра. Программа для всего тела, так что ты сможешь позаниматься в своем трейлере.

— И ты мне снова не нравишься. — Она нанимала личного тренера всякий раз, когда возвращалась в город, чтобы предотвратить последствия слишком большого количества еды в дороге. Ники была стервой-садисткой, которая получала огромное удовольствие, заставляя Кэт молить о пощаде. Кэт ни разу не завершила тренировку с Ники без того, чтобы не оказаться на спине в луже пота, глядя в потолок и задаваясь вопросом, что сейчас произошло.

— Я знал, что ты будешь довольна, — сказал Генри, не скрывая сарказма. Он сбросил пальто и закатал рукава своей красной кашемировой водолазки. — Где вино? — потребовал он.

Дрейк перегнулся через спинку банкетки между Кэт и Филом, — невысоким чернокожим худощавым оператором, который говорил так тихо, что его прозвище было «Что».

— Надеюсь, ты не будешь возражать, но я пригласил Ноа.

Кэт развернулась так быстро, что ей показалось, будто она ударила себя не волосами, а хлыстом.

— И с чего ты решил, что это хорошая идея?

Дрейк элегантно пожал плечами и послал свою плейбойскую улыбку.

— Он хороший парень. И у меня такое чувство, что он немного утомлен работой и слишком взвинчен. Подумал, что он мог бы воспользоваться шансом, чтобы выпустить пар.

— Ты сказал ему, что здесь буду я?

— Я предупредил его, что сегодня ночью его заклятый враг в резиденции.

— И он все еще идет? — Что ж, очки в пользу Ноа за то, что придерживается своей части перемирия.

— Мне показалось, что это не слишком сильно его расстроило.

— Уф, — проворчала Кэт. — Ну, держи его подальше от меня. И скажи, чтобы принес пиццу.

Ноа чувствовал себя глупо, держа в руках две пиццы и петляя между рядами трейлеров, прислушиваясь к звукам вечеринки. Он даже не был уверен, что заставило его прийти сюда. Помимо того, что Сара была у своей матери, а он в настоящее время находился в подвешенном состоянии после подачи более дюжины заявок на получение помощи, альтернативой вечеринке у Кэт было столкнуться с вечером светских бесед в собственной гостиной с включенным баскетбольным матчем.

Кроме того, Дрейк настаивал. И перемирие все еще действовало. И, если Ноа мог быть абсолютно честным с самим собой, то он хотел снова увидеть Кэт. Она поцеловала его сегодня, зная, что это он. И, хотя это был такой же поцелуй, каким она только что одарила свою невестку, он снова всколыхнул его кровь. И Ноа ушел прежде, чем успел вырвать ее из объятий Дрейка и возобновить их сеанс поцелуев в переулке.

И вот он здесь, стоит возле чудовищного фургона, звучащего так, словно в нем проходила студенческая вечеринка, и раздумывает, нужно ли ему стучать.

Он толкнул дверь ногой.

— Ноа, — тепло поприветствовал его Генри с бокалом красного вина в руке, когда тот открыл внутреннюю дверь. — Присоединяйся к празднеству.

Он был освобожден от пиццы и получил пиво за три секунды до того, как Дрейк сгреб его в объятья.

— Хэй, чувак. Рад тебя видеть.

— Спасибо за приглашение. — Внутри трейлера царил настоящий хаос. В кухне/столовой/гостиной, или чем бы оно ни было, находилось человек двадцать. Все смеялись и разговаривали одновременно. У него было такое чувство, что он только что ворвался на чей-то шумный семейный ужин.

Ноа вспомнил тихие, удушающие обеды у своей матери на День Благодарения. Как бы тяжело ему ни было оставаться без Сары на время праздников, именно он предложил Меллоди пригласить Сару на семейное празднество. По крайней мере, у его дочери не будет таких же детских воспоминаний, как у него.

— Ребята, вы все знаете Ноа? — закричал Дрейк, перекрикивая общий гул.

— Привет, Ноа!

— Привет… всем. — Он поднял пиво.

— Очередь Ноа произнести тост за Кэт! — Девушка с розовыми волосами цвета сахарной ваты, — Господи, пожалуйста, не позволяй Саре встретиться с этой женщиной, — хлопнула в ладоши.

И тут он заметил ее. Она втиснулась между производственными и строительными бригадами за обеденным столом и смеялась. Кэт смыла макияж, нанесенный для съемок, и без него выглядела такой красивой, что Ноа удивился, зачем ей вообще было скрывать все это. На ней была футболка «Королей строительства» с длинными рукавами, которая повидала не менее миллиона стирок. Ее волосы, все еще сохранившие локоны после съемок, были собраны в высокий хвост.

Радость, которую он увидел в ней сегодня днем, все еще была там, заметно потрескивая под поверхностью. На это было интересно смотреть. Ноа не привык к чрезмерным эмоциональным реакциям на что-либо… если только они не исходили от двенадцатилетнего подростка, который думал, что он «тааак несправедлииив».

Она притягивала его. Эта яркость. Его тянуло к ней, как магнитом. Она была так непохожа ни на кого другого, кого он когда-либо знал. Ни на что, к чему он привык. Даже несмотря на то, что Ноа знал, что она, несомненно, снова отчитает его, он просто хотел вновь увидеть этот свет.

Кэт уставилась на него, скорее забавляясь, чем злясь.

— Я бы хотела услышать тост от Ноа, — промурлыкала она.

«Опасно! Опасно!» — предупреждал его внутренний инстинкт «бей или беги». Но Ноа чувствовал себя немного безрассудным сегодня вечером.

Он прочистил горло.

— За Каталину Кинг, незабываемую женщину.

— За Кэт! — эхом откликнулась толпа.

Уголки розовых, блестящих губ Кэт приподнялись в улыбке.

— Это самая приятная вещь, которую ты когда-либо говорил мне, Йейтс.

— Не позволяй этому вскружить тебе голову, — предостерег он и был вознагражден закатыванием глаз.

— Где Сара сегодня вечером? — спросила она, придвигаясь ближе к бородатому парню с кольцом в носу, когда кто-то усадил Ноа на место в конце стола.

Хотела ли она подчеркнуть тот факт, что помнит имя его дочери? Или ей на самом деле было не все равно?

— Она у своей матери, надеюсь, готовится к контрольной по биологии.

— Хм, — было единственным ответом Кэт.

Громкость снова набирала обороты, и Ноа почувствовал, что втянут в несколько разговоров одновременно. Каковы были шансы «Пэтриотс» на Супербоул? Нулевые, так как он был ярым фанатом «Джетс». Откуда взялась эта потрясающая пицца? Маленькое заведение под названием «Пицца Парнава», управляемое индийцем и его женой-итальянкой. Куриный пирог с карри был тем, за что можно было умереть. Поставит ли он свои деньги на то, что Кэт организует самый эпический Рождественский фестиваль в истории Мерри?

— Ноа оставляет за собой право судить об этом, — ответила за него Кэт, изогнув бровь.

— Если она сделает то, что обещает, — рискнул предположить Ноа, — этот фестиваль войдет в учебники истории.

— И я с гордостью ткну тебя в один из них лицом.

— Оуу, посмотрите, как хорошо вы двое ладите, — сказал Генри поверх своего бокала. — Пейдж была бы так горда.

Раздался стук в дверь фургона и нестройный хор слова «Войдите». Мужчина, протиснувшийся внутрь, был широкоплечим, высоким и слегка раздраженным. У него были коротко подстриженные темные волосы и толстовка с капюшоном «Королей строительства», которая натягивалась на его груди. Его хмурый взгляд превратился в кривую усмешку, когда Кэт присвистнула с того места, где сидела.

— Гэннон Кинг в здании! — крикнула она.

Ноа сделал мысленную пометку не думать обо всем, что связано с голой Кэт в присутствии Гэннона. У него никогда не было брата, но он предполагал, что существует некая телепатия, которая предупредит его о нечистых помыслах в сторону его сестры.

— Да, да, — проворчал Гэннон. — Я — душа вечеринки, — он достал пиво из холодильника Дрейка.

— Где моя малышка Габби? — спросила Кэт, приподнимаясь на коленях, чтобы обнять брата.

— Храпит в постели. Пейдж тоже готова упасть. Но я не могу не отпраздновать твое возвращение к учебе.

Они чокнулись напитками и обнялись.

— Горжусь тобой, Кэт. Это большое дело.

Ноа наблюдал, как краска заливала щеки Кэт.

— Оуу. Заткнись. — Она высвободилась из его объятий, и Ноа задался вопросом, действительно ли она смущена похвалой. Кэт, которую, как он думал, он знал, наслаждалась бы вниманием окружающих.

— Хочешь пиццу? Ноа принес, — предложила Кэт Гэннону. То, как она произнесла его имя так небрежно, будто не он засунул свой язык ей в горло неделю назад, смутило Ноа. И тут он вспомнил, что не должен был думать об этом.

Что он здесь делал?

— Думаю, мы встречались, когда были здесь на съемках в первый раз, — сказал Гэннон, протягивая руку.

Ноа пожал ее.

— Верно. Да. Хорошо, что вы вернулись.

— Рад, что мы смогли протянуть руку помощи. Мы добились значительного прогресса в жилом секторе. Я еще не заглядывал в закусочную Реджи, но подрядчик оттуда сказал, что все идет по графику.

Ноа кивнул.

— Реджи взволнован тем, что сможет возобновить работу после Дня Благодарения.

— Должен получиться хороший эпизод, — предсказал Гэннон. — Ты уже привык к телевизионщикам по всему городу?

— Неа. Вчера я зашел в продуктовый магазин, и там была съемочная группа, следовавшая за миссис Прингл на скутере.

— Еще пара недель, и мы перестанем тебе докучать.

Забавно, что теперь, когда он попробовал Кэт на вкус, это звучало не так хорошо.

— Пора двигаться дальше, — крикнула Кэт, перекрывая шум.

Напитки были с энтузиазмом допиты, а бокалы и бутылки свалены в раковину.

— Пойдем, Йейтс, — сказала Кэт, подталкивая его к двери. Ноа не мог не задаться вопросом, тоже ли Кэт почувствовала электрическую дрожь, когда прикоснулась к нему.

Они вышли в холодную ночь. Осень уже уступила место ранней зиме, но Ноа был не против. Если вы росли в Мерри, зима должна была быть вашим любимым временем года.

Они забрались в более старый фургон поменьше, помещение которого было достаточно тесным, чтобы напоминать банку из-под сардин, но никто, казалось, не возражал.

— Черт возьми, Эдди! Где закуски? — спросила Кэт из глубин крошечного холодильника.

Освистывание было единодушным.

— Вот что ты получаешь за то, что заставляешь меня работать допоздна, — добродушно огрызнулся Эдди.

Они уже съели пиццу, а найти ресторан, который был бы открыт в Мерри в это время, было невозможно.

— Уф. Хорошо. Я схожу в продуктовый магазин. Но это значит, что я куплю то, что нравится мне, — объявила Кэт.

— Кому-нибудь лучше пойти с ней, — пошутил ассистент режиссера.

— Это буквально в пятидесяти футах отсюда.

— Да, но мы хотим пива и закусок, — крикнул Эдди. — Тебе понадобятся дополнительные руки.

— Я пойду, — вызвался Ноа.

Он не был уверен, кто удивился больше, Кэт или он сам.

— Вам двоим понадобится няня? — поддразнил Дрейк.

— Я не буду помогать ни одному из вас прятать тело, — вмешался Генри.

— Как драматично. — Кэт закатила глаза. — Двое взрослых, которые не любят друг друга, могут пойти в продуктовый магазин, не совершив убийства.

— Не тогда, когда один из этих взрослых — ты, — заметил Гэннон.

Кэт высунула язык и показала брату неприличный жест.

Гэннон ответил взаимностью, потерев глаз средним пальцем.

— Ой, прости. Кажется, у меня что-то в глазу.

— Меня окружают комики, — пожаловалась Кэт и протиснулась сквозь толпу к двери. — Пошли, Йейтс.

— Вы, ребята, как одна большая разношерстная семья, — заметил Ноа, закрывая за ними дверь фургона, в то время как Кэт застегивала молнию на куртке до подбородка.

Она рассмеялась, и вместе с этим вырвалось серебристое облачко пара.

— Мы семья. Вы проводите так много времени друг с другом, что в конечном итоге сближаетесь, хотите вы того или нет.

— Ты, кажется, вовсе не возражаешь, — отметил он.

Она пожала плечами, засунув руки в карманы.

— Я люблю свою работу, и я не смогла бы выполнять эту работу без этих придурков. Они мне очень дороги.

Они двинулись через парковку.

— Я удивлен тому, насколько им, кажется, не все равно.

— Господи, Ноа. Осознаешь ли ты, насколько раздражающе сейчас звучишь? Конечно, им не все равно. Они люди.

— Я неправильно выразился. Вроде как. Я не ожидал такого, когда ты заставила меня согласиться на съемки.

— Я же говорила, что мы тебя не обманем, — самодовольно напомнила ему Кэт.

— Да, но откуда мне было знать, что я могу тебе доверять? Ты не можешь ожидать, что я поверю, что любая, пришедшая сюда съемочная группа будет неравнодушна.

— Нет, конечно, нет. Не все команды одинаковы. Просто так вышло, что моя чертовски превосходит остальные во всех отношениях.

— Пока что они все кажутся отличными людьми.

— Ты так напряжен, что я удивляюсь, как у тебя не лопнула вена. Почему ты все время ждешь, что произойдет что-то плохое?

Кэт ткнула пальцем в больное место, о котором он узнал только сейчас.

— Я не настолько плох.

Она прыгнула, приземлившись обеими ногами на коврик перед автоматической дверью. Двери распахнулись.

— Когда ты в последний раз хоть немного веселился? — спросила она, толкая тележку к нему

— Шесть ночей назад, в переулке.

— Хмм. — Взгляд, который она бросила на него, ничего не выражал. — Мне было интересно, поднимешь ли ты эту тему. Я никак не могла решить, собираешься ли ты заговорить об этом и извиниться или притворишься, что этого никогда не было.

Она направилась к отделу с закусками. Ноа облокотился на ручку и последовал за ней. После одиннадцати магазин был практически пуст.

— Кроме опрометчивого выхода на вторую базу, чем еще ты развлекаешься? — спросила Кэт, бросая в тележку пакет чипсов-тортилий и банку кесо⁶².

— В последнее время я был занят.

— Баскетбол с ребятами по выходным?

Он покачал головой.

— Неа.

— Виски-клуб?

— Не-а.

— Книжный клуб? Дартс? Караоке? Забег на 5 км? Коллекционирование бейсбольных карточек?

— Все нет, — признал Ноа.

Кэт щелкнула пальцами.

— Бальные танцы?

Ноа схватил пакет с крендельками и бросил его в тележку.

— Я похож на любителя бальных танцев?

Кэт пожала плечами.

— Я еще не видела, чтобы ты падал лицом вниз. Держу пари, ты мог бы показать девушке, как приятно провести время на танцполе.

Кэт Кинг флиртовала с ним. Флирт. Еще одна область, в которой он порядком заржавел.

— Я читаю. Учусь готовить блюда, которые Сара находит в Pinterest. И хожу в зал. — Когда он произнес это, то понял, что не мог бы прозвучать скучнее, даже если бы был пациентом в коме.

— Ноа, тебе нужно немного повеселиться. В противном случае ты — просто робот, платящий налоги. — Она остановилась перед секцией с печеньем и застонала. — Я хочу их все.

— Ты не можешь взять их все.

Она ткнула пальцем ему в лицо.

— Видишь? Это и есть — мистер Ответственность. На самом деле я не собираюсь покупать их все, но ты говоришь мне, что я не могу их купить. И это делает такой вариант еще более привлекательным.

— Ты как подросток-бунтарь. Никому не нужны тридцать шесть различных видов печенья.

Кэт демонстративно бросила в тележку четыре упаковки.

— Ты ведешь себя нелепо.

— Послушай, я просто пытаюсь тебе помочь. Ты используешь подобное отношение и логику на Саре, но она подросток, и ты собираешься подтолкнуть ее в объятия неотразимого плохого парня, который находится в одном отстранении от вылета из школы.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы давать мне советы по воспитанию? У тебя ведь нет детей.

— Ты упускаешь лучшую часть родительства. — Кэт бросила в тележку еще две пачки Oreo.

— И что же самое лучшее в воспитании детей? — устало спросил Ноа.

Кэт бросила в тележку пакет печенья с шоколадной крошкой.

— Наблюдать, как они превращаются в самостоятельных людей.

Она говорила прямо как его бывшая жена.

— Что ты предлагаешь мне сделать? — спросил он, наполовину боясь ответа.

— Может быть, отступить от «делай то, делай это» и посмотреть, что она решит сама. Может быть, немного расслабиться.

— Ты говоришь «расслабься» сейчас, но подожди, пока не станешь отвечать за то, чтобы другой человек не только остался в живых, но и стал хорошим человеком, — возразил он.

— Садись в тележку, Ноа.

Он моргнул.

— Прошу прощения?

Кэт толкнула тележку к нему.

— Залезай в тележку.

— В тележку?

— Я научу тебя, как расслабляться. А теперь засунь свою задницу в тележку.

Он смотрел на нее, пытаясь осмыслить, что она такое говорит.

— Я не…

— Магазин пуст. Никто не увидит, что их городской управляющий ведет себя как дурак. Ты можешь не беспокоиться о моем мнении о тебе, потому что я уже считаю тебя напыщенным индюком. И я беру тебя на слабо.

Чувствуя себя идиотом, Ноа засунул ногу в тележку.

— Она вообще меня выдержит? — пробормотал он.

— Хватит тянуть время. — Кэт раздвинула печенье и чипсы и скрестила руки на груди.

Он с шумом залез внутрь и сел, подтянув колени к подбородку.

— Вау. Это так весело, что я едва сдерживаюсь, — проворчал он.

Она ухмыльнулась.

— Ты выглядишь нелепо.

— Я знаю, что выгляжу нелепо. Я не понимаю, как это может научить меня расслабляться.

— Держись за свое хмурое лицо, — объявила Кэт. Она взялась за ручку тележки и сорвалась с места.

Ноа схватился за борта тележки, когда они покатились по проходу.

— Уииии! — Кэт запрыгнула на нижнюю полку, предназначенную для двенадцати упаковок газировки, и отправила их в свободный полет. Тележка, колеса которой протестующе визжали под тяжестью груза, неуклюже повернула в сторону, направляясь к полке с сальсой.

Ноа был в доле секунды от того, чтобы выпрыгнуть и спастись, когда Кэт спрыгнула с перекладины и потянула тележку на себя. Ее передняя часть остановилась в двух дюймах от столкновения с сальсой.

— Ты сумасшедшая, — прорычал Ноа.

— «Однажды мне было весело. Это было ужасно», — передразнила Кэт.

— Могу я теперь вылезти?

— Нет! Перейдем к пиву и мороженому. — Кэт снова побежала трусцой, а Ноа врезался спиной в корзину тележки.

Он почувствовал, как она запрыгнула на перекладину позади него, и услышал ее смех, когда тележка, покачиваясь, проезжала через заднюю часть магазина. Ноа обернулся, чтобы посмотреть на нее. Она положила руки на ручку и наклонилась вперед, наслаждаясь дуновением ветра в лицо. Кэт сделала так, что вести себя по-идиотски, выглядело очень весело.

Она замедлила их ход, когда показалась более прохладная секция.

— Как так получилось, что ты можешь вести себя так, не смущаясь, но, когда кто-то поздравляет тебя с получением гранта для профессионального училища, у тебя такой вид, будто хочешь, чтобы земля под ногами разверзлась? — спросил Ноа, когда они изучали ассортимент мороженого.

— Все просто. У меня нет привычки гонять, как сумасшедшая по продуктовому магазину. Это ничего не значит. Училище? Это мое будущее и, надеюсь, будущее сотен женщин. Мне повезло. Я выросла в семье, которой было все равно, вагина у тебя или пенис. Ты помогал в семейном бизнесе. У меня была возможность и от меня ожидали, что я буду учиться.

— Твои родители вовлечены в бизнес? — спросил Ноа.

Кэт покачала головой и протянула ему пинту со вкусом мяты с шоколадной крошкой. Он вернул ее обратно.

— Никаких ведер. Выбери что-нибудь поштучное.

Она положила мороженое обратно и подтолкнула его к другому холодильнику.

— Моя мама время от времени работала в офисе. А папа — ученый в семье. Он преподавал историю в частной старшей школе в Бруклине — если ты когда-нибудь увидишь молоток в руке этого человека, беги в противоположном направлении. Моя мама оставалась с нами дома и иногда помогала нонни с книгами. Это мой папа и нонни рассматривали нас с Гэнноном в качестве очевидных наследников.

— Как вы перешли от семейной строительной компании к телевидению?

Кэт ухмыльнулась, бросая в тележку коробку с замороженными сникерсами.

— Это была моя блестящая идея. Когда дедушка умер, компания уже едва сводила концы с концами. Экономика была на дне. Никто не строил и не покупал, и мы были в нескольких месяцах от того, чтобы закрыть двери до лучших времен. Это раздавило бы нонни. Столько вложенного труда только для того, чтобы потерять деда и бизнес в один год? — Она покачала головой.

— И что ты сделала?

— Мне пришла в голову эта сумасшедшая идея посреди ночи — тогда никто из нас не спал. На следующее утро я взяла видеокамеру на стройплощадку и сняла несколько кадров, как мы с Гэнноном спорим и немного демонтажа. А потом я отправила это на телеканал. Два месяца спустя нам позвонили, и вот мы здесь.

— Похоже, ты создана для этой работы. — Ноа указал на фруктовое мороженое, и Кэт бросила ему коробку.

— Сочту это за комплимент.

— Именно это я и имел в виду. Ты чувствуешь себя очень комфортно в кадре и очень компетентна за его пределами.

— Не слишком ли ты щедр на комплименты сегодня? — задумалась Кэт.

— У меня такое чувство, что, возможно, я недооценил тебя. Слегка, — признался Ноа.

— О, ты имеешь в виду тот случай, когда обвинил меня в похищении твоей дочери и назвал меня охотником за скорой помощью?

Ноа поморщился. Он был полной задницей. Этому не было оправдания.

— Эй, может нам взять еще пончиков? — спросил он, меняя тему.

--

Нагруженные шестью пакетами с продуктами и пивом, они поплелись через парковку. Ноа посмотрел вниз на Пепперминт-лейн, улицу, которая разделяла главную пополам. Он покачал головой.

— Знаешь, к этому времени мы бы уже начали украшать уличные фонари в центре города, — вздохнул он.

Кэт остановилась и вместе с ним вгляделась в лишенную праздничности темноту.

— В этом году все будет по-другому, но это не обязательно должно означать, что хуже.

Он вздохнул.

— Это больше, чем просто традиции или украшения, которые у нас были на протяжении полувека. Это время года действительно было единственным развлечением, которое я помню из детства. Видеть эту темноту? — Он покачал головой. — Как будто мы не успеваем подготовиться к праздникам.

Кэт тяжело вздохнула.

— Я приберегла это как сюрприз, главным образом для того, чтобы позлить тебя.

— Что?

— Пойдем со мной.

Она подвела его к грузовику, припаркованному на окраине трейлерного городка, и поставила свои сумки. Она забралась на заднюю дверь грузовика и щелкнула рычагом. Схватившись за ручку, она толкнула вверх раздвижную дверь.

— Это…

— Олени со светящимися красными носами, готовые к установке на фонарных столбах, — подтвердила она.

Ноа потерял дар речи. Мимолетный комментарий, возможность задеть его за живое, и Кэт ухватилась за нее.

— Ты — демон, но в то же время очень щедрый.

Она засунула руки в карманы и посмотрела на аккуратно сложенные украшения.

— Да, я такая. Так ты хочешь их установить?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Кто бы мог подумать, что Ноа Йейтс, крадясь с лестницей по главной улице в два часа ночи, будет так широко улыбаться? Кэт наблюдала, как он закрепляет последнего светящегося северного оленя с помощью монтажного кронштейна⁶³ на самом последнем фонарном столбе.

Он ухмыльнулся ей сверху, его лицо покрывали бело-красные блики Рудольфа, гарцующего в воздухе, и Кэт почувствовала, как в животе все сжалось. Она должна была быть в постели несколько часов назад. Час назад она отправила остальных участников группы ниндзя-эльфов-неудачников спать, чтобы на съемочной площадке было хотя бы несколько свежих, отдохнувших лиц, когда в семь утра начнутся съемки.

Но наблюдать за тем, как Ноа наслаждается маленьким озорным общественным благом, того стоило.

Он оказался не таким снобом, каким она его считала. В глубине его души зияла рана. Та, что заставила его взвалить на себя ответственность за контроль и безопасность города. Это было механизмом преодоления для того, кто столкнулся с трудностями в жизни. Он упомянул, что не уверен, научится ли когда-нибудь веселиться. Очевидно, мужчина не осознавал, какое влияние на нее оказывают подобные вызовы. Кэт уже разрабатывала план действий.

Он осторожно спустился со стремянки и ухмыльнулся, когда нос Рудольфа вспыхнул ярко-красным светом.

— Они отвратительны, не так ли? — весело спросил он.

— Абсолютно, — согласилась Кэт. — Мерри они точно понравятся.

— Разве тебе не следовало это заснять? Я имею в виду, разве это не то, что хорошо смотрелось бы на камеру? — поинтересовался Ноа.

Скорее всего, «оленей» придется снять и установить заново для камер, но подарить Мерри и Ноа повод для улыбки завтра — точнее, уже сегодня — того стоило.

— Пейдж с этим разберется, — зевнула Кэт.

— Я должен проводить тебя до дома, — сказал Ноа, посмотрев на часы и поморщившись от осознания сколько было времени.

— Я нахожусь в трех кварталах от трейлера, — возразила Кэт. — Думаю, я смогу найти дорогу, ориентируясь по светящимся Рудольфам.

— Ты не пойдешь домой в одиночку.

— Почему? Ты что, не доверяешь опасным улицам Мерри?

— Последнее преступление на улицах Мерри произошло три года назад. В нем фигурировал горячий шоколад. — Он подстроился под ее шаг.

— И уровень преступности взлетел до небес, — предсказала Кэт.

— Уровень преступности взлетел до небес тогда, когда ты напала на Региса в баре. В прошлый твой приезд.

— О, ну вот мы и снова здесь. Обвиняем женщину.

— Ты была пьяна и сломала парню нос, — возразил Ноа.

— Он схватил меня за задницу. Дважды. Во второй раз я его ударила, после того как предельно ясно дала понять, что его руки не должны блуждать в этом направлении.

— Оу. — Ноа выглядел огорченным. — Я полагаю, ненасильственного способа покончить с этим не было?

— Давай перенесемся на несколько лет вперед. Твоя дочь гуляет по городу, хорошо проводит время, и какой-то парень пристает к ней. Что ей делать в такой ситуации?

— Сломать ему гребаный нос, — немедленно ответил Ноа.

Кэт рассмеялась.

— Теперь мы разговариваем на одном языке. Может я и выпускаю пар время от времени, но я не какая-то вспыльчивая знаменитость со сворой адвокатов, готовых наводить за ней порядок. Я имею в виду, что я вспыльчивая знаменитость, но не ищу себе проблем.

— Вполне справедливо. Я извиняюсь за то, что осуждал тебя.

— Что ж, очень великодушно с твоей стороны, — усмехнулась Кэт. — Обещаю тебе, что на этот раз уровень вашей преступности не возрастет, пока я буду в городе.

— Мерри слишком добродушный для преступлений, — сказал ей Ноа.

— Тогда почему ты провожаешь меня до дома?

— Возможно, я не против провести с тобой время, когда вокруг нет камер. И когда ты не пытаешься манипулировать мной, заставляя делать то, чего я не хочу.

— Ты ошибался насчет меня. И ты продолжаешь ошибаться насчет того, чего я могу или не могу достичь, — высокомерно заявила она. Кэт наслаждалась притяжением, возникшим между ними. Поцелует ли он ее, когда они вернутся в ее трейлер? Пригласит ли она его войти?

— Я готов признать, что, скорее всего, ошибался насчет тебя. Но я все еще не возлагаю особых надежд на фестиваль. Ты — не чудотворец.

— О, но это так. Я — персональное чудо Мерри. — Она постучала пальцем по подбородку. — Я пытаюсь решить, что попрошу у тебя, когда Рождественский фестиваль этого года уничтожит ваши лучшие показатели за все предыдущие.

Он тихо рассмеялся.

— Я восхищаюсь твоей уверенностью. Как бы бредово это ни звучало.

— Знаешь, верить — это нормально. Тебе не нужно постоянно готовиться к худшему. — Кэт сказала это небрежно, но она заметила тень, промелькнувшую в лице Ноа.

— Иногда подготовка к худшему — единственный способ не разочароваться… или не обжечься.

Теперь он говорил не о Рождественском фестивале и не о том, что она могла или не могла сделать. В голосе Ноа звучала печаль, которой ранее она не замечала.

Они молча прошли еще квартал, двигаясь прямо по центру улицы, по указанию Кэт. Мерри вокруг них крепко спал. Пока они работали, набежали тучи, закрыв собою звезды.

— Гляди, — сказала она, положив руку ему на плечо. В мягком ореоле света, отбрасываемом уличным фонарем и сиянием Рудольфа, они могли видеть их. Снежинки.

— Отлично. Я забыл связаться с муниципалитетом, чтобы узнать, работают ли грузовики, — пробурчал Ноа. — Наверняка к завтрашнему дню навалит не менее пары дюймов⁶⁴. Я не знаю, сколько наших запасов соли пострадало при наводнении. И это, вероятно, означает, что из-за снегопада придется отменить занятия в школах.

Он потянулся за своим телефоном, как будто собирался решить все проблемы прямо здесь и сейчас.

Она сжала его руку.

— Просто заткнись и смотри, Ноа. В первом снеге есть свое волшебство.

Он смотрел, но не на снег. Он наблюдал за ней.

— Тебе повезло, что снега не так много, потому что я бросила бы тебе в лицо самым большим снежком, который только смогла бы сделать, — пригрозила Кэт, наклонив голову, чтобы посмотреть, как хлопья падают на землю.

— Это похоже на то, что ты бы сделала.

Она взяла его под руку, наслаждаясь его легкой нерешительностью, и они вместе медленно пошли посередине главной улицы, пока вокруг них бесшумно падал снег.

В трейлерном городке царила тишина. Они на цыпочках прокрались через кабели и провода к откидным ступенькам ее фургона. Пришло время принять решение.

Кэт повернулась и посмотрела на Ноа.

Он мягко смотрел на нее в ответ.

— Поздравляю с училищем, Кэт.

— Поздравляю с северными оленями, Ноа.

— У тебя снежинки на ресницах, — прошептал он.

— Как и у тебя, — она потянулась к его лицу, намереваясь стряхнуть снег, скопившийся в его темных волосах. Но он остановил ее. Его рука сжала дюйм запястья, виднеющийся между рукавом и перчаткой.

Он повернул ее руку ладонью вверх и провел пальцем по татуировке.

— Будь я проклят.

— Что?

— Ты знала, не так ли?

— Знала что? — спросила Кэт.

— Мы встречались до того, как познакомились, — сказал он, все еще глядя на ее запястье.

— Тебе потребовалось довольно много времени, — беспечно заметила Кэт. Она попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

Он поднял на нее взгляд.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я прокручивал в голове тот момент. Сколько раз я задавался вопросом, смогу ли когда-нибудь встретиться с тобой, поблагодарить тебя. И как те секунды заставили меня начать переосмысливать свою жизнь…

Кэт затаила дыхание, ожидая, когда он закончит. Ей стало интересно, чувствует ли он, как ее пульс бьется со скоростью колибри под кончиками его пальцев.

— Ты собиралась мне рассказать? — спросил он.

— Я приберегла это для лучшего случая, — призналась она.

— Как северных оленей?

— Я приберегла это, чтобы в нужный момент ткнуть тебе в лицо. Что-то вроде: «Да, знаешь, о чем я сожалею? Что вытащила твою грязную задницу из воды на Омела-авеню». Бум. Майк дроп⁶⁵. И тогда я села бы в лимузин, — потому что это круче, чем производственный фургон, — и уехала прочь. А ты бы провел остаток своей жизни, сожалея о том, что был таким мудилой.

— Ты много об этом думала.

— Эта фантазия согревала меня холодными ночами.

— Есть ли еще какие-нибудь фантазии, которые согревают тебя по ночам? Нет. Подожди. Ты, как обычно, выводишь меня из равновесия. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Тебе не нужно разводить драму по этому поводу. — Кэт внезапно занервничала. Она не хотела знать, что хотел сказать Ноа. Она хотела вернуться к флирту и легкости.

— Ты спасла мне жизнь, Кэт.

Она начала спорить, но Ноа закрыл ей рот рукой.

— Заткнись, Кэт. Ты спасла мне жизнь, а потом позволила мне вести себя как последняя задница.

Она фыркнула в его ладонь.

— Ты ни разу не сказала мне о том, что появилась здесь и вытаскивала моих друзей и соседей — и меня — из бушующих вод наводнения.

Кэт убрала его руку ото рта.

— Я была не единственной, кто был на лодке. Так что не выставляй меня каким-то героем, совершившим подвиг. В той ситуации я была обычным человеком, делающим то, что делают обычные люди, включая тебя.

— Я поцеловал тебя, когда думал, что ты мне не нравишься, — сказал Ноа.

— Да? И что?

— Так что я буду делать теперь, когда знаю, что обязан тебе жизнью?

— Ноа, это я здесь телезвезда. Я — та, кто должен быть мелодраматичным. Ты бы вынырнул в десяти футах от лодки, и мы все равно втащили бы тебя на борт.

Он покачал головой.

— Позволь мне поблагодарить тебя, Кэт.

Кэт ступила на первую ступеньку, ведущую к ее трейлеру, так что они оказались лицом к лицу. Она схватила его за плечи и притянула на полшага ближе.

— Нет. Я не позволю тебе благодарить меня. Но я позволю тебе поцеловать меня. А потом я отправлю тебя домой, потому что мой тренер-садист ждет меня через три часа на тренировке, чтобы убедиться, что у меня не начнут расходиться швы на джинсах.

— Ты — чертовски хороша, Каталина Кинг.

— Как будто я этого не знаю, — съязвила она.

А потом он ее поцеловал. Веки Кэт затрепетали и опустились. Твердое, теплое прикосновение его губ к ее вызвало в ней волну желания. Замерзшие пальцы ног сжались в кроссовках, и она наклонилась навстречу поцелую. Кэт замурлыкала. Он издал низкий рык. А затем раздвинул ее губы своим языком. Она чувствовала его вкус: пиво, пицца и жар, горящий под кожей. Она позволяла ему быть настойчивым… по крайней мере, до тех пор, пока не смогла больше сдерживаться.

По мере того, как его язык ритмично двигался в ее рту, она теряла способность просто быть. Ей нужно было участвовать, контролировать. Ей нужно было побеждать. Она погрузилась в него, показывая, как ей нравится, когда ее целуют.

Ее пальцы в перчатках впились в лацканы его пальто, прижимая его ближе, даже когда она отстранилась от поцелуя.

— Ты целуешь меня, потому что считаешь, что должен? — спросила Кэт.

— Я целую тебя, потому что хочу.

— Хороший ответ. — Кэт никак не могла отдышаться. Она просунула руки ему под пальто, отчаянно нуждаясь в ощущении его кожи, тепла, прикосновения. Но он остановил ее, сжал запястья и неохотно оторвался от ее губ.

— Тренер. Пять утра, — напомнил Ноа.

— Верно. Тренер, — выдохнула Кэт.

— Я еще не закончил благодарить тебя, — предупредил он.

— Я еще не закончила целовать тебя.

Он взял ее руку в свою, повернул ладонью вверх и нежно поцеловал татуировку над ее учащенным пульсом. Кэт никогда в жизни не теряла голову из-за мужчины. Может быть, из-за нового электроинструмента или от идеальной высококлассной пары туфель на шпильке. Но никогда из-за мужчины. Это было для нее в новинку.

— Спокойной ночи, Каталина.

— Спокойной ночи, Ноа.

— Я открою, — бросил Ноа через плечо, выходя из шумной кухни и направляясь по коридору к входной двери. Между семьями за его спиной разгорелся жаркий спор о канадском беконе и омлете, и после очередной бессонной ночи, проведенной в мыслях о Каталине Кинг, он был рад избежать конфликта.

День выдался снежным, как и прогнозировали. И второй для Мерри случай за неделю, когда сразу за первой пронеслась еще одна метель. В то время как его дочь радостно подняла руки в победоносном жесте V, когда он сказал ей, что она может вернуться в постель, Ноа боролся со старым, знакомым чувством, терзавшим его изнутри.

Снежные дни для Ноа в детстве не были поводом для праздника. Оставаться дома, вдали от своего единственного убежища? Осознание того, что он не мог сбежать в школу, заставляла его чувствовать тошноту и тревогу. Даже став взрослым, Ноа удивлялся, что те же эмоции продолжают овладевать им. Ему доставляло пьянящую радость видеть, как его дочь растет без этого болезненного чувства страха. И, возможно, когда-нибудь он простит свое прошлое и двинется дальше.

А пока он будет скрывать свой дискомфорт и плохие воспоминания. И он будет любящим отцом, который позаботится о том, чтобы у его дочери никогда не было повода для появления леденящего чувства в животе.

Он рывком распахнул входную дверь, отчаянно желая отвлечься от снежного дня.

Снежок попал ему прямо в грудь.

Ноа застыл, удивленно смотря на массу снега на футболке.

— У тебя пять минут, чтобы подготовиться, — объявила Кэт, подбрасывая в руке еще один снежок.

Ноа втиснулся в дверной проход между ними и заглянул за угол.

— Пять минут для чего?

— Ты и Сара. Теплая, желательно непромокаемая одежда. Пять минут. Вперед!

Он смотрел на нее, пытаясь подобрать слова. На ней была вязаная шапочка кобальтово-синего цвета, которая выделялась на фоне медового блонда ее волос. Ее парка была застегнута на молнию до шеи и скрывала татуировку на запястье, которая изменила его жизнь. Ее варежки были объемными и подходили к шапке, а зимние сапоги доходили до колен.

— Давай! — сказала она, отступая назад, будто бы собираясь бросить ему в лицо свой запасной снежок.

Ноа решил, что это в любом случае будет лучше, чем драка за омлет.

— Сара! Найди свои лыжные штаны! — закричал он и взбежал вверх по лестнице.

Он оставил входную дверь открытой, чтобы Кэт могла войти, если пожелает.

— Сара! — снова крикнул он, врываясь в ее комнату.

— Боже, папа. Сегодня снежный день. Неужели девушка не может поспать еще немного? — спросила она, бросив на него недовольный взгляд из-под одеяла.

— Кэт здесь. Она хочет, чтобы мы были в зимней одежде в течение…

— Четырех минут, — крикнула Кэт из прихожей.

Сара за полсекунды превратилась из сонного подростка в энергичного ребенка. Она сбросила одеяло на пол и выбежала из своей комнаты.

— Привет, Кэт! — прокричала она.

— Привет, Сара! Поторопитесь, Йейтсы! Шевелитесь, — скомандовала Кэт.

Сара истерически захихикала. Ноа рылся в шкафу, пока не нашел свои никогда не надеваемые лыжные штаны, пару старых зимних ботинок и терморубашку.

Он чувствовал себя идиотом, быстро одевающимся, не имея ни малейшего представления о том, куда их тащит Кэт. Зная ее, она, вероятно, хотела заснять какую-нибудь организованную игру в снежки. Или она могла бы отвезти их в глушь, чтобы сделать фото, пока они ходят в снегоступах. Стоп, забудь про это. Она бы не стала просить Сару сниматься.

Он повозился со шнурками на левом ботинке и оглядел комнату в поисках своего зимнего пальто, которое он приберег для уборки снега и борьбы с пронизывающим холодом на церемониях перерезания ленточки в середине зимы.

— Поехали! Автобус отправляется, — позвала Кэт.

— Поторопись, папа! — Сара улыбнулась, пробегая мимо его двери, и Ноа почувствовал, как у него полегчало на сердце.

Он бросился вниз по лестнице вслед за ней, все еще натягивая перчатки.

Они встретились в дверях. Кэт ухмыльнулась ему, и Ноа почувствовал, как по его венам разлилось тепло. Она была похожа на ангельскую дьяволицу, красивую и замышляющую недоброе.

Она шлепнула его по груди подносом из кафетерия.

— Идемте, господин управляющий, — она протянула другой поднос Саре.

Сара нахмурилась.

— Мы едем в кафетерий?

— Оу, тебе не хватает воображения, — поддразнила Кэт. Она спустилась с крыльца и двинулась по тротуару. — Следуйте за мной, мои маленькие снежные кролики⁶⁶.

--

Холм перед старой старшей школой был изрезан горками. Две дюжины детей в снегоступах спускались по свежему белоснежному ковру и с трудом тащились обратно, чтобы повторить это снова. Другая группа, состоящая из родителей, строила что-то похожее на снежный форт или и́глу. Третьи работали над армией снеговиков, достойной «Кельвина и Хобса»⁶⁷.

— Вуаля, — объявила Кэт, взмахнув руками, чтобы охватить весь хаос.

— Что это все такое? — удивленно спросил Ноа.

— Именно так нужно проводить Снежный день, — кивнула Кэт. — Мы собираемся покататься на санках из подносов, а затем, полагаю, надрать всем остальным задницы на холме в судьбоносной битве в снежки.

— Наперегонки до вершины, — завизжала Сара и помчалась к холму.

Кэт рассмеялась.

— Пойдем, Ноа. Ты не можешь позволить ей победить. Это даст ей нереалистичные представления о собственном величии.

Ему потребовалась целая секунда, чтобы пошевелить ногами. Целая секунда сомнений, восторга и всего, что было между ними. Толчок, которым он наградил Кэт, заставив ее упасть задницей в снег, придал ему импульс двинуться по следам своей дочери вверх по холму.

Она чуть не победила его. Но он крепко схватил ее за капюшон и повалил в снег.

— Что, съела? — бросил он через плечо, пробегая последние десять футов⁶⁸ до вершины.

— Папа! — взвизгнула Сара. Но в ее тоне не было гнева или подросткового раздражения. Это был чистый восторг.

Ноа трусцой спустился вниз, вытащил ее из снега и, все еще смеясь, забрался обратно на вершину. Кэт, стряхнув снег с волос, присоединилась к ним.

— Хороший ход, Йейтс, — усмехнулась она. — Ты более конкурентоспособен, чем я думала.

— Так мы будем кататься на санках из подносов для еды? — спросила Сара.

— Ага, — сказала Кэт, опуская свой на сверкающую белизну у своих ног. — Я нашла целую кучу таких на старой кухне, — объяснила она Ноа.

Ноа положил свой на снег рядом с ней.

— Я потону, словно камень, — предсказал он.

— Тогда, полагаю, мы утянем тебя на дно, — ответила Кэт, подмигнув.

— Ага! Мы собираемся аннигилировать тебя! — прощебетала Сара.

Ноа закатил глаза.

— Ты слишком много общаешься с Эйприл, леди Лексикон.

— Пфф! И это лучшее оскорбление, что у тебя есть? — возмутилась Сара.

— Нет. Но мне не нужны оскорбления, когда я могу сделать это! — Ноа запрыгнул на свой поднос, подался вперед и почувствовал, как поднос скользит по твердой корке снега под ним. Его ноги были слишком длинными. Каблуки ботинок то и дело зарывались в снег перед ним, останавливая его на полпути.

Он закинул ноги на поднос и снова подался вперед. Это был не самый изящный ход.

— Мы не можем позволить ему победить! — закричала Сара позади него, когда он съезжал вниз по склону на не слишком приличной скорости.

— Я тебя подтолкну, — пообещала Кэт.

Затем он услышал «Уиииии!», и справа от него промелькнуло розовое пятно.

— Боже, Сара, будь осторожна! — крикнул он ей вслед.

Слева от него появилась Кэт. Она вцепилась в его руку и, используя свою инерцию, резко потянула его вниз.

Сара скатилась с подноса и легла на спину, глядя в безоблачное голубое небо.

— Сара! Ты в порядке? — спросил Ноа, когда они с Кэт остановились рядом с ней. Он слез с подноса и приземлился на колени рядом с дочерью.

Она села, ухмыляясь, и кинула ему в лицо комок снега.

— Я победила!

Кэт присоединилась к веселью и закинула горсть снега за воротник его куртки.

— Не сговаривайтесь против меня! — вскрикнул Ноа.

— Простите, господин управляющий. Но не вы устанавливаете правила Снежного дня, — весело объявила Кэт.

Самозащита, чистая и незамысловатая, заставила его повалить ее на землю. Сара взвыла от смеха, когда Кэт закончила тем, что выплевывала снег изо рта.

Она рассмеялась, и этот звук проник прямо ему в душу. Кэт сидела там, ее идеальная задница была погружена в восемь дюймов⁶⁹ снега, сверкающего, как бриллианты в ясный солнечный день. И Ноа почувствовал, как его сердце забилось. Сильно.

Однако у него не было времени зациклиться на этом. Кэт Кинг была не из тех, кто отступает перед вызовом. Она бросилась на него, и вместе они кубарем покатились до подножия холма, преодолев последние несколько футов. Вокруг смеялись и вопили дети. Снег под ними был ослепительно блестящим и ледяным. Но Ноа смотрел только на Кэт. Эти озорные ореховые глаза сверкали весельем. Ее губы были широко растянуты в искренней улыбке, предназначенной только для реальной жизни.

Он чувствовал себя королем, богом, героем за то, что заставил ее так улыбнуться.

— Пап! — позвала Сара. — Давай еще раз!

— Ты слышала босса, — сказал Ноа, щекоча Кэт через слои зимней одежды. — Давай сделаем это снова.

— Есть пара вещей, которые я была бы не прочь повторить с тобой, — прошептала Кэт.

Ноа почувствовал, как его температура поднялась настолько, что могла бы растопить снег под ними.

— Возможно, есть несколько вещей, которые я был бы не прочь испытать с тобой впервые, — признался он, затаив дыхание.

— Хмм, — промычала Кэт.

Снежок попал Кэт в лицо и упал на лицо Ноа.

— Эй! — крикнула Кэт, но Сара уже бежала в противоположном направлении, смеясь, как сумасшедшая.

Кэт вскочила на ноги и потянула Ноа вверх.

— Прости, я должна убить твою дочь.

Он наблюдал, как женщина, спасшая его жизнь, погналась за девочкой, покорившей его сердце, а затем набросилась на нее.

— Счастливого Снежного дня, Ноа! — Пейдж весело помахала рукой, раскачивая на бедре розовый комочек. Гэннон, в спортивных штанах и лыжной куртке, корчил рожицы ребенку на руках жены.

— Счастливого Снежного дня, — ответил Ноа, спускаясь им на встречу.

— Я вижу, моя сестра утверждает свое господство над молодежью Мерри, — сухо сказал Гэннон, указывая подбородком в сторону Кэт.

Ноа наблюдал, как она толкнула Сару лицом в снег, а затем запустила снежком в группу мальчиков-подростков, объявляя войну.

— Кажется, она нравится детям, — заметил Ноа.

— Это потому, что она одна из них, — сухо произнес Гэннон. — Они признают ее своей, не так ли, малышка Габби? — Гэннон выхватил ребенка из рук Пейдж и подбросил в воздух.

Восторженный визг заставил их всех рассмеяться.

— Боже милостивый, Гэннон. Пожалуйста, не урони ее, — сказала Пейдж, качая головой.

— Я никогда не позволю ей упасть, — пообещал Гэннон. И Ноа точно знал, что имел в виду этот человек. Было в отцовстве что-то такое, что открыло двери в его сердце, о существовании которых он даже не подозревал. И иногда, когда он не мог заснуть, он задавался вопросом, почему те же самые двери не открылись у его отца.

— Сегодня нет работы? — спросил Ноа у Пейдж. Телевизионная команда, казалось, работала 24/7 с момента прибытия в город.

Пейдж покачала головой.

— Снег нарушил наши планы. Все бригады занимаются тем, что никому не захочется видеть по телевизору. Есть несколько камер, снимающих закадровые ролики, но у нас выходной. И мы собираемся насладиться им, потому что вряд ли нам выдастся еще один такой шанс на протяжении всех съемок.

— Что ж, добро пожаловать на Снежный день в Мерри, — сказал Ноа, махнув рукой прибавившейся толпе на холме. Родители с санками и дети с ледянками спускались с холма в восторженной какофонии из смеха и криков.

Иглу-форт был почти готов, и запас снежков распределялся по ключевым точкам на холме.

— Похоже, Мерри знает толк в праздновании, — ухмыльнулась Пейдж. — Ты не возражаешь, если я возьму камеру и немного поснимаю?

— Кэт организовала это только для того, чтобы вы могли это заснять? — Ноа предположил, что это не так уж и плохо, раз всем так весело. И многие ли из них действительно были бы против попасть на телевидение? Однако момент все же утратил немного волшебства, когда он подумал, что тот был срежиссирован для того, чтобы хорошо выглядеть на экране.

— А? — спросила Пейдж, наблюдая, как Гэннон помогает Габби ходить по снегу. — О, нет. Она только что позвонила и сказала, что нашла новое применение подносам из кафетерия, и вот мы здесь. Но, согласись, это довольно впечатляющий пример праздничного веселья в Мерри.

И тут он услышал звон.

— О, Боже мой. Что это? — спросила Пейдж, ее голубые глаза загорелись под красной шерстяной шапочкой.

— Это, мой бедный обездоленный режиссер, грузовик с горячим шоколадом для гурманов, — объявил Ноа. — Хочешь немного?

— Больше, чем я когда-либо хотела чего-либо от грузовика за всю свою жизнь!

Ноа направился к отремонтированному грузовику с мороженым Эльвы Джанерли. Из открытого окна доносились запахи шоколада, ванили и растаявшего зефира.

Дети столпились в очередь.

Кэт бочком протиснулась к Ноа, ее щеки раскраснелись от холода и снега.

— Это тот самый знаменитый горячий шоколад, о котором я слышу уже несколько недель?

— Это действительно он, — заявил Ноа. — Эльва, должно быть, вытащила грузовик из гаража.

Кэт вытянула шею, чтобы заглянуть за дюжину детей, выстроившихся в очередь перед ними.

— Уф. Это займет вечность. — Она прикрыла рот ладонями. — Хэй, ребята! Прямо сейчас у подножия холма проходит конкурс по лепке снеговика. Победитель получит горячий шоколад бесплатно!

Словно по волшебству, дети с криками выбежали из строя в безумной спешке, чтобы создать отмеченного наградами снеговика.

— Отличная работа, Кэт, — похвалила Пейдж.

Кэт подошла к окошку.

— Эльва, я бы хотела угостить этих снежных монстров напитком.

Эльва, сурового вида женщина пятидесяти лет, заговорщически высунулась в окно. Как истинная уроженка Новой Англии, она чаще хмурилась и щурилась на солнце, чем улыбалась. Но у этой женщины были лучшие рецепты горячего шоколада на всем Восточном побережье. На каждом Рождественском фестивале она зарабатывала целое состояние, а журналы и кулинарные блогеры выпрашивали ее секреты.

— Вы предпочитаете обычный горячий шоколад или особый? — спросила она, доставая из-под прилавка две металлические фляжки.

Кэт посмотрела на Ноа и ухмыльнулась. Ноа воздержался от инстинктивного ответа. Конечно, Эльва нарушала бог знает сколько правил, не имея лицензии на продажу алкоголя. Но действительно ли это была битва, в которой он должен был одержать победу сегодня?

— К черту, — пожал плечами Ноа. — Сегодня Снежный день. Мы возьмем особый. Только убедись, что никто из детей его не получит.

Эльва отдала честь.

— Будет сделано, босс.

К ним присоединился Гэннон с Габби на плечах. Малышка сорвала с его головы кепку и бросила в снег, хихикая над собственной шуткой.

— Отдай мне эту красивую маленькую девочку, — потребовала Кэт, протягивая руки, чтобы снять малышку с плеч Гэннона. — Кто самая лучшая племянница во всей вселенной? — спросила Кэт, уткнувшись носом в пухлую щечку Габби.

Маленькая девочка схватилась за заплетенные в косу волосы Кэт.

— Ауч!

Габби рассмеялась и потянула снова. Кэт освободила свои волосы из крошечных пальчиков и подняла девочку над головой. Она опустила ее вниз, чтобы шумно поцеловать ее в щечку, прежде чем снова поднять в воздух.

Габби завизжала от восторга.

Гэннон обнял Пейдж за плечи и выхватил телефон из ее рук.

— Работа может подождать час, — напомнил он ей, пряча телефон в карман куртки. Пейдж нахмурилась, но позволила мужу стереть свое раздражение поцелуем.

— Поднимем напитки, — объявила Эльва.

Кэт повернулась к Ноа.

— Вот. Возьми ее, — приказала она, передавая ребенка ему на руки.

Ноа посмотрел в голубые-голубые глаза мисс Габби Кинг. Она нахмурилась, оценивая, достоин ли он держать ее. Он скосил глаза и высунул язык, и она неохотно издала крошечный детский смешок.

Он сделал это снова, на этот раз добавив пару утиных губ. Габби взвизгнула и попыталась схватить его за лицо. Он уклонился от ее крошечных, похожих на коготки, пальчиков, игриво подкинул ее чуть выше уровня груди. Она рассмеялась детским смехом, который растрогал его, когда он впервые услышал его от Сары.

Держал ли он ребенка после своего собственного? Он чувствовал себя одновременно сильным и беспомощным, глядя сверху вниз на крошечное создание, которое покорило его сердце просто своим существованием.

Габби наклонилась, прижавшись лбом к его лбу. Он чувствовал ее дыхание на своем лице. Она посмотрела на него сверху вниз. Голубые глаза были широко раскрыты. Наконец, она обхватила его щеки своими пухлыми маленькими ручонками и рассмеялась над какой-то внутренней шуткой, которую он никогда не поймет.

Кэт смотрела, как Ноа жонглирует ее племянницей, заставляя маленькую девочку заливаться смехом в своем снежном комбинезоне. У нее потеплело внутри, когда она увидела, как он наслаждается этим. И, может быть, просто может быть, это выглядело довольно сексуально. То, как он умело обращается с ребенком. Тьфу. Размышления яичниками никуда ее не приведут.

Дети пока не входили в ее планы. Как и серьезные отношения. Она не имела ничего против обоих и надеялась, что однажды сможет насладиться и тем, и другим. Но прямо сейчас ее жизнь была идеальной, и она не была готова отказаться от нее. Не ради непоседливой малышки, которая ворковала и кричала. И не ради героя родного города с щетиной, который улыбался ей так, словно это был лучший день в его жизни.

Кэт услышала, как кто-то прочистил горло, и бросила на невестку сердитый взгляд. Пейдж ухмыльнулась. Отлично, теперь ее застукали вздыхающей по горячему парню с ребенком. Это только укрепит мнение Пейдж о том, что их «влечет друг к другу».

Кэт сунула Пейдж в руки горячий шоколад.

— Заткнись.

Гэннон забрал Габби у Ноа, и Кэт протянул ему его напиток.

— Это лучший Снежный день в моей жизни, — признался он, закрывая глаза после первого глотка. — Ммм, «Бейлис»⁷⁰ и… виски?

— Она никогда не расскажет, — предсказала Кэт, глядя на Эльву и задаваясь вопросом, согласится ли женщина на интервью перед камерой во время Рождественского фестиваля.

— Спасибо за это, Кэт, — сказал Ноа, указывая на холм. Он был испещрен следами саней и наполовину слепленными снеговиками. Жители Мерри на день отмахнулись от своих тревог и вместе встретили раннюю зимнюю бурю.

— У тебя отличный город, Ноа, — ответила Кэт. Она почувствовала себя неловко. Как будто она не знала, что с собой делать, когда он смотрел на нее с таким мягким и теплым выражением на своем красивом лице.

— Что? — рявкнула она.

Он приподнял бровь.

— Я заставляю тебя нервничать своей бурной похвалой?

— Ты делаешь это специально! — ахнула Кэт.

— Я не хочу быть здесь единственным, кто чувствует себя не в своей тарелке, — возразил он.

Кэт откинула голову назад и закрыла глаза.

— Может, нам стоит прекратить играть в эти игры хотя бы на пять секунд? — предложила она.

— Как думаешь, что произойдет, если мы это сделаем? — многозначительно спросил Ноа.

— Ты боишься узнать? — Ей не нравилось быть единственной, кто был выбит из колеи.

— В ужасе. Но я думаю, что мне необходимо узнать. Мне необходимо добраться до тебя, Кэт, и выяснить это.

Она судорожно вздохнула.

— Привет, ребята! — Фигура, одетая в фиолетовое, подошла к ним, и Кэт заметила, как Ноа украдкой взглянул в ее сторону. Он неуклюже поднял руку.

— Это Меллоди, моя бывшая жена, — прошептал он Кэт, и на его лице появилась натянутая улыбка.

— Я уже знаю, — сухо ответила она. — Мы встречались ранее. Помнишь, как я похитила твою дочь?

— О, точно. Точно, — закивал Ноа. — Да. Хорошо. Я просто… Она никогда раньше не заставала меня флиртующим с кем-то.

— А-а, — понимающе протянула Кэт. У нее не было опыта развода, но окончание совместной жизни с кем-то могло быть сложным и беспорядочным — еще одна причина быть очень разборчивой, когда дело касалось потенциальных спутников жизни.

— Хэй, Меллоди, — поздоровалась Кэт.

— Пожалуйста, скажи мне, что это горячий шоколад с перчинкой, — потребовала Меллоди, потянувшись за стаканчиком Ноа.

Ноа держал его вне досягаемости.

— Отойдите, леди. Вы не получали этого при разводе.

Кэт моргнула, а затем подавила смешок, когда Меллоди расхохоталась.

— Ладно, это первая шутка о разводе, которую ты смог придумать. Это чудо Снежного дня, и за это я куплю его себе сама!

Меллоди повторила свой заказ Эльве и подняла большой палец вверх, когда женщина показала фляжки.

— Итак, Сара написала мне сообщение и пригласила присоединиться к снежному веселью. Надеюсь, ты не против, — сказала Меллоди Ноа.

— О, эм. Нет. Вовсе нет. — Он затряс головой так сильно, что Кэт задалась вопросом, не повредит ли он шею.

— Чем больше, тем веселее, — вмешалась Кэт. — Кроме того, нам нужна помощь в судействе конкурса снеговиков. Каковы твои навыки снежной скульптуры?

Четыре недели до Рождества

Это был День Благодарения, и Кэт стояла по колено в грязной яме. До недавнего времени яма была домом для гигантской елки, которую жители Мерри украшали милями рождественских огней в течение последних пятидесяти лет. Теперь же все, что осталось, — это яма в промерзшей земле, где когда-то росло поваленное дерево.

Ландшафтные дизайнеры были заняты тем, что то и дело сообщали ей плохие новости, например о том, что невозможно посадить новое дерево. Слишком холодно. Недостаточно времени для того, чтобы дерево укоренилось. Бла-бла-бла.

Кэт не интересовало то, что нельзя было сделать. У нее было время только на решения. И прогулка по этой замерзшей грязевой яме натолкнула ее на одну чертовски хорошую мысль. Ей просто нужен был сварщик и несколько дополнительных тысяч долларов в бюджете.

Она размяла пальцы в перчатках на флисовом подкладе. Зима вступила в свои права и, видимо решила больше не оставлять Мерри, судя по тому, как ощущался ветер, пробивающийся сквозь слои ее одежды.

— Ладно, Лоренцо, — вздохнула она, мысленно уже прикидывая, как воплотить в жизнь свое новое видение. — Пока не беспокойся об этом. На чем я действительно хотела бы сосредоточиться, так это на речной дамбе и дренажной канаве.

Они прогуливались, пока Лоренцо рассказывал ей об их успехах. Это было единственное удачно сложившееся обстоятельство в этом чертовом урагане и его времени. Кэт смогла пригласить свою команду ландшафтных дизайнеров, так как съемки выпали на время между летним и зимним сезонами праздничного декора. Менее чем за месяц они расчистили парк от мусора и начали заново укладывать тротуары, сильно пострадавшие от наводнения. Тонны мульчи⁷¹ уже были распределены по поверхности, и если им придется посадить искусственные пуансетии⁷² и елки на опустошенных клумбах, так тому и быть.

Посетители Рождественского фестиваля этого года смогут насладиться гребаным рождественским духом, даже если это убьет ее.

Лоренцо закончил свой отчет, и Кэт удовлетворенно кивнула.

— Вы, ребята, невероятны. Продолжайте в том же духе. Я позабочусь о том, чтобы вы получили новый график съемок на эти выходные.

— Спасибо за это, — кивнул Лоренцо, засунув руки в карманы комбинезона. Он был жителем штата Мэн по происхождению, поэтому двадцать градусов⁷³ казались ему приятными.

— С такими успехами можешь отвезти своих ребят домой. Приятно проведите время с семьями, — сказала она, взглянув на часы. Было уже три часа дня. В любой другой год она бы уже сложила руки на животе и ныла о том, что ей не стоило так сильно налегать на еду.

Но не в этом году. Ее мать «устраивала» ужин на День Благодарения в арендованном доме. Это было не то же самое, без нонни и всех тех, кто собирался вокруг обеденного стола, как это было на протяжении многих поколений. Но это было то, что они должны были сделать, если хотели, чтобы у Мерри было самое веселое Рождество.

Ужин в семь.

Это дало ей достаточно времени, чтобы быстро принять душ и посмотреть последние заявки на участие в конкурсе локаций для училища. Идея Лоринды устроить конкурсный отбор прошла лучше, чем ожидалось. Судя по всему, профессиональное училище для женщин было большим событием. Два дня назад Кэт выкроила время в своем графике, чтобы пообщаться по видеосвязи с ведущими утреннего шоу в Нью-Йорке об этой инициативе. За прошедшие с тех пор сорок восемь часов, трафик на веб-сайте, созданном Генри, взлетел до небес. У нее уже было несколько заявок на местоположение училища, а также десятки информационных запросов от потенциальных студенток.

Засунув пальцы в карманы, Кэт направилась обратно к улице, где был припаркован ее грузовик. Она чувствовала, как процесс кипит. В каждом проекте был момент, когда казалось, что дела идут в гору. Но она также понимала, что Мерри и училище борются за ее внимание. И она не была уверена, что из этого должно иметь приоритет.

Если быть честной с собой, Кэт знала, что слишком распыляется. Ей нужно было немного времени, чтобы отдохнуть, восстановить силы и вернуться к обоим проектам на всех парах. Посторонний человек предложил бы ей делегировать полномочия. Но когда она была единственной, у кого было видение конечного результата, попытка передать это видение кому-то другому отнимала слишком много времени.

Она села за руль и включила обогрев. Небольшой отпуск бы не помешал. Она закрыла глаза и откинулась на подголовник. Может быть, на каком-нибудь тропическом острове. Пляжи с белым песком. Гамак. Розовый зонтик в ее напитке.

Стук в окно напугал ее до чертиков.

Дрейк ухмылялся ей.

— Решила немного вздремнуть? — спросил он, когда она опустила стекло.

— Ха. Как будто у нас есть на это время.

— Только что закончил съемки у миссис Прингл. — Пейдж назначила Дрейка к миссис Прингл, потому что женщина просто обожала красивых мужчин. Кэт просмотрела некоторые кадры с подшучиваниями дуэта и согласилась, что это было верное решение.

— И как прошло?

— Получил разрешение на заселение десять минут назад, — ухмыльнулся Дрейк.

— Отлично, — выдохнула Кэт. На этой неделе они будут снимать демонстрацию результатов у миссис Прингл и еще одну в закусочной. Несмотря на гору работы, которую еще предстояло выполнить, они шли по графику. — Ты придешь сегодня на ужин? — спросила она.

Семья Дрейка жила в солнечной Южной Калифорнии, и из-за графика съемок он не смог присоединиться к ним в этом году.

Он покачал головой, а затем ухмыльнулся.

— Таков был план. Но кое-что произошло.

— Что случилось? — Если Пейдж или Джейла попытались назначить дополнительную сцену для съемок в День Благодарения, Кэт собиралась кого-нибудь убить.

— Я не знаю точно, в чем дело, но нас с тобой пригласили в пожарную часть.

— В пожарную часть? — повторила Кэт. Она провела рукой по лицу. Боже, как она устала. Ей хотелось принять душ, вздремнуть и выпить кофе, а затем выпить целый чан подливки. Но если пожарные Мерри хотели, чтобы она была там, она там будет. Отчасти успех ее шоу заключался в том, что Кэт убеждала города в том, что они важны для нее. Она приехала в город не только для того, чтобы улыбаться перед камерами, а затем прятаться в своем трейлере. Она их поддерживала. Она желала им добра. Вот почему люди разговаривали с ней, открывались, делились вещами, которыми были не обязаны делиться. Это способствовало хорошему телевидению и хорошей карме.

— Хорошо. В пожарную часть. Тебя подвезти?

--

Кэт нахмурилась, глядя на машины, выстроившиеся вдоль улицы перед кирпичной пожарной станцией Мерри. Половину здания занимал большой гараж для двух пожарных машин и скорой помощи, которые обслуживали население. Другая половина представляла собой двухэтажное здание, в котором размещалась пожарной депо, где проводились общественные завтраки и раздачи продуктов питания. Это было сердце общины.

Кэт задумалась, стоит ли им добавить эпизоды сборов еды в шоу. Может быть, для эпизода открытия парка в канун Рождества? О том как жители Мерри отдают всех себя, не ожидая ничего взамен.

Она была так погружена в свои мысли, что Кэт потребовалась целая секунда, чтобы осознать, что она видит, когда Дрейк открыл перед ней стеклянную дверь.

Пожарное депо с его уродливыми подвесными потолками и еще более уродливыми деревянными панелями было заполнено складными столами и стульями, занятыми производственным персоналом, подрядчиками и жителями Мерри.

— Сюрприз!

Кэт закрыла рот ладонью.

— Вы же не думали, что мы позволим вам пропустить День Благодарения, не так ли? — спросил Ноа, появившись рядом с ней. Он был одет в угольно-серые брюки и темно-синий пуловер, обтягивающий грудь более рельефную, чем имела право быть у офисного ботаника.

— Это ты сделал? — спросила она. Запах индейки, картофельного пюре и подливки был таким густым, что окна запотели изнутри.

— Мерри это сделал, — поправил ее Ноа. — Еще один сюрприз, небольшая речь, а потом ты можешь нападать на еду, — пообещал он.

— Еще один сюрприз? — повторила Кэт словно попугай.

Ноа указал ей через плечо. За угловым столиком сидели ее родители, Гэннон, Пейдж, Габби на стульчике для кормления, а рядом с ней…

— Нонни! — Кэт бросилась к крошечной женщине. Облако белых волос ее бабушки пахло так же, как и всегда. «Shalimar»⁷⁴ и детской присыпкой.

Сильные пальцы нонни впились в плечи Кэт, притягивая ее ближе.

— Ты же не думала, что я пропущу семейный День Благодарения, не так ли? — упрекнула она Кэт.

— Нет, мэм, — усмехнулась Кэт, глядя на женщину, которая наставила ее на этот путь. — Как ты сюда попала?

— Твой отец забрал меня сегодня утром и гнал, как одержимый, чтобы вернуться сюда.

Нонни любила своего зятя, но считала, что его навыки вождения оставляют желать лучшего. По ее мнению, любой, кто ехал со скоростью более сорока миль в час⁷⁵, был кошмаром на дороге.

— Не могу поверить, что ты здесь.

— Поверь, — приказала нонни. Ее стальной хребет был очевиден даже при ее миниатюрном росте. Она еще раз обняла Кэт. — Теперь этому красивому мужчине нужно сказать свои слова, а потом мы поедим.

Нонни кивнула в сторону Ноа.

С помощью Реджи в праздничном свитере с индейкой, барабанящего по одному из столов, Ноа успокоил собравшихся.

— Я хотел бы поблагодарить всех, кто пришел сегодня на этот ужин. В этом году мы стали больше, чем сообществом. После шторма мы стали семьей. — Кэт увидела, как он подмигнул Саре, которая сидела между Меллоди и другой пожилой неулыбчивой женщиной. На ее пустом лице прорезались морщины. Мужчина слева от Меллоди обнимал ее. — Эта семья разрослась и теперь включает в себя наших друзей с телеканала «Рено и Реалти».

Раздались спонтанные аплодисменты, и Кэт опустилась в кресло рядом с отцом.

— Возможно, вы не знаете, что я не был поклонником идеи позволить телеканалу снимать здесь свой рождественский спецвыпуск.

Воздух наполнился несколькими саркастическими вздохами, и Кэт рассмеялась. Репутация мистера Нет была широко известна.

— Ха-ха. — Ноа спокойно воспринял подколки. — Хотите верьте, хотите нет, но я не всегда прав. Поэтому я хотел бы поблагодарить Кэт, Дрейка и их команду за то, что они пришли нам на помощь и восстановили наш город. У меня такое чувство, что это Рождество с их помощью станет самым незабываемым для Мерри.

Снова раздались аплодисменты, и Кэт присоединилась к ним. Это было правдой. Она сделает все возможное, чтобы этот город получил свое Рождество.

— Итак, за ваше время, внимание к деталям и вашу искреннюю заботу. Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы провели свой День Благодарения с нами. Для нас большая честь принимать вас. — Ноа поднял пластиковый стаканчик со спрайтом. — Счастливого Дня Благодарения! — Он сказал это, обращаясь ко всем в комнате, но его глаза были прикованы к Кэт. Она почувствовала, как знакомый теплый румянец прокатился по ее телу.

Когда он так на нее смотрел… Что ж, было небезопасно думать об этом, когда нонни сидела рядом с ней. Ничто не ускользало от ее бабушки.

Тост эхом разнесся по залу, а когда появились первые блюда с едой, раздались одобрительные возгласы.

Они ужинали по-семейному: индейкой и ветчиной, жареными овощами, начинкой и таким количеством картофельного пюре с подливкой, что хватило бы наполнить общий бассейн. Тарелка Кэт не оставалась пустой, как и ее сердце. Люди, о которых она заботилась больше всего, находились в этой комнате, и не было другого места, где она предпочла бы быть.

Где-то между лучшим куском тыквенного пирога, который Кэт когда-либо пробовала, и чашкой ужаснейшего кофе рядом с ней возникла Сара.

— Привет, Кэт!

— Хэй, Сара. Ребята, это дочь Ноа — Сара. — Кэт представила своих родителей и бабушку.

— Моя бабушка тоже здесь, — сказала Сара. — Я сбегаю за ней! — Она подскочила к столу и вытащила женщину в сером платье из кресла. Казалось, что она поднялась с большой неохотой. В ее волосах виднелись седые пряди, а лицо было без косметики и изборождено морщинами. Ее предплечья казались болезненно тонкими.

— Бабушка, это моя подруга Кэт и ее семья. — Сара представила всех как профессионал. — А это моя бабушка, Луиза.

— Приятно с вами познакомиться, Луиза, — сказала Кэт, протягивая ей руку.

Луиза несколько секунд безучастно смотрела на нее, прежде чем безвольно принять рукопожатие. Кожа ее рук была тонкой, как бумага.

— Здравствуйте, — прошептала она, ее глаза были пустыми и темными, и смотрели куда угодно, только не на них.

— Сара, — позвала Меллоди, появившись за столом. — Почему бы нам не позволить бабушке вернуться к своему пирогу? — весело предложила она.

Луиза едва заметно кивнула им и ушла.

— Кэт, это мой будущий муж, Рики, — объявила Меллоди, привлекая к себе мужчину в свитере с аргайлом⁷⁶.

— Приятно познакомиться, Рики, — сказала Кэт, протягивая руку.

Он тепло пожал ее.

— Рад знакомству.

Кэт представила всех за столом.

— Очень мило с вашей стороны — отказаться от своих планов с семьей, чтобы провести День Благодарения с нами, — сказала она Меллоди.

— Мерри — и есть семья, а самое главное, мне не пришлось готовить или убирать, — усмехнулась Меллоди. — Лучшие праздники в моей жизни! — Она прижалась к Рики.

— Давай попробуем пирог, детка? — предложил Рики.

— Мы просто обязаны. — Меллоди помахала на прощание, и они направились к десертному столу.

Кэт проводила их взглядом, гадая, была ли Луиза матерью Меллоди или Ноа. Кем бы она ни была, казалось, что воля к жизни давно покинула ее. Кэт потерла покрывшиеся мурашками руки. Она чувствовала себя так, словно только что пересеклась с призраком.

Кэт присоединилась к разговору своей семьи и слушала, как Гэннон и Пейдж шутят о работе и детях. Ее родители ворковали друг с другом и маленькой Габби. Нонни завязала кокетливую беседу с Дрейком и Генри.

Было так хорошо, так правильно находиться в этом забавном маленьком зале пожарного депо в такой праздничный день, как сегодня. За кирпичными стенами город находился на пути к восстановлению, а настроение и ожидания окружающих росли. Она их не подведет.

Кэт схватила свой пластиковый стаканчик и направилась к кофейному столику.

— Эта штука соскребет слизистую оболочку с твоего кишечника, — предупредил Ноа, кивая на термос.

— Бывало и похуже, — сказала Кэт, наполняя свою чашку. — Не намного, но хуже.

Она повернулась, чтобы изучить его, пока он наполнял свой стаканчик.

— Спасибо тебе за это, — сказала Кэт, указывая на комнату, заполненную до отказа. — Вы подарили моим ребятам семейный праздник даже вдали от их семей.

Ноа пожал плечами.

— После всего, что они для нас сделали, каким городом был бы Мерри, если бы мы не отдали должное?

Он выглядел расслабленным и счастливым.

— Ну, в любом случае, спасибо. Это был действительно милый и неожиданный жест.

— Я должен был немного загладить вину за то, что был такой задницей, — поддразнил Ноа. — Я имею в виду, ты спасла мне жизнь и все такое.

— Ах, да. А теперь я буду спасать твой город, — беззаботно сказала Кэт. — Как ты отблагодаришь меня за всю мою доброту?

Он долго и пристально смотрел на нее.

— Я могу придумать несколько способов, — отважился он.

Ноа Йейтс флиртовал с ней. Намеками.

— И какие же способы? — спросила Кэт, проверяя его и подходя на полшага ближе. Она заметила его рефлекторный нервный взгляд в сторону бывшей жены и хихикнула.

— Что? — спросил Ноа.

— Ты выглядишь так, будто ищешь у Меллоди благословения пофлиртовать со мной, — заметила Кэт.

— Я немного заржавел в том, что касается флирта, — признался Ноа. — И я все еще чувствую себя новичком во всей этой истории с разводом.

— Ты все еще любишь ее? — спросила Кэт, коря себя за то, что задала вопрос, на который на самом деле не хотела получить ответа.

— Конечно, — ответил Ноа, выглядя озадаченным.

— О. — Это было единственное слово, которое она смогла выдавить. Ноа все еще был влюблен в Меллоди? Как она могла так неправильно все понять? Смущенная и более чем опустошенная, Кэт переключила свое внимание на стол с десертами. Десятки домашних пирогов, пирожных и конфет были выстроены в ряд. Ну просто шведский стол из вкусностей.

— Куда ты уходишь, Кэт? — спросил Ноа. Его пальцы сомкнулись на ее руке чуть выше локтя. Теплое, твердое давление.

— О, эм-м, я просто подумала о том, сколько работы мне еще нужно сделать после ужина. — Она небрежно пожала плечами. Небрежно. Все верно. Ее не волновало, что Ноа все еще не забыл свою бывшую жену. Бывшую жену, которая отсчитывала дни до своей свадьбы. Может быть, Ноа выбрал Кэт в качестве замены? Но Каталина Кинг не была для мужчин заменой.

— Ты выглядишь так, будто наслаждаешься всем происходящим, — сказала Кэт, меняя тему и спокойно потягивая грязь вместо кофе.

Он заговорщически наклонился и указал на свой стол.

— Я действительно рад. Я никогда не получаю Сару на День Благодарения. У моей матери слишком… депрессивно. Поэтому мы с Меллоди согласились, что для Сары будет лучше проводить праздники с ее семьей. Обычно мы с мамой просто тихо сидим, глядя в пространство в течение двух часов за разогретой едой из продуктового магазина.

— Это… ужасно, — выдавила Кэт. Значит, призрак женщины все-таки была матерью Ноа. Тысяча вопросов вертелась на кончике ее языка. А что насчет его отца? Всегда ли его мать была такой холодной и пустой? Каким было его детство? Он намекал на то, что оно не было счастливым. Она задавалась вопросом, в какой степени его чрезмерная забота связана с тем, как его воспитывали.

— Но с этим веселым празднованием⁷⁷ Дня Благодарения? Это было то, что Сара не хотела бы пропустить, поэтому Меллоди великодушно предложила поделиться ей сегодня.

— Кажется, у вас двоих действительно хорошие отношения, — сказала Кэт, чувствуя, что задыхается от этих слов.

— Снова становится лучше, — согласился Ноа. — Я рад этому. В любом случае, хватит обо мне. Как обстоят дела с училищем? Много ли у тебя заявок на конкурс локаций?

Кэт молча кивнула. Она чувствовала себя так, как будто у нее заплетался язык и заледенели мозги. Он выбил почву у нее из-под ног, признавшись в любви к своей бывшей жене. Несколько мгновений назад она размышляла, стоит ли ей пригласить его к себе домой сегодня ночью. Чтобы она наконец могла снять все эти слои одежды и крупным планом взглянуть на мускулистое тело, которое она ощущала каждый раз, когда они соприкасались. Она хотела поцеловать его снова, головокружительно и дерзко.

Но Кэт не была второй скрипкой, независимо от того, насколько сильно ее кто-то привлекал.

— Э-э, да, — сказала она, все еще кивая. — Мне нужно просмотреть последние заявки, но, похоже, у нас есть пара вариантов, которые могут нам подойти.

— Довольно захватывающе, — подтолкнул Ноа.

— Ага. Да. Это точно, — без энтузиазма ответила Кэт. Она встряхнулась. Она была женщиной, которую вожделели. Она не будет дуться. Если Ноа Йейтс засунул свою упрямую голову в задницу так глубоко, что не мог увидеть великолепие прямо перед собой? Что ж, тогда он не заслуживал того, чтобы видеть ее голой.

Она расправила плечи.

— Что ж, я лучше пойду и выражу свою благодарностью на День Благодарения. Э-э, еще раз спасибо за это, Ноа. Это было очень заботливо с твоей стороны.

Она оставила его одного у кофейника с моторным маслом и плюхнулась за первый попавшийся столик со свободным сиденьем.

Ноа поднял кулак, готовый постучать, а затем сунул его обратно в карман. Он ушел, качая головой. Он был идиотом. И в данном случае Ноа не знал точно, какую идиотскую вещь он сделал или сказал, но этого было достаточно, чтобы Кэт перестала флиртовать с ним и отчаянно захотела сбежать от него.

Он зашагал обратно к двери трейлера. Ноа слышал, как внутри работает телевизор. Или это были голоса? Может быть, с ней там кто-то был. Может быть, у нее был парень, и он все неправильно понимал с самого первого дня… или с того дня, когда решил, что не будет продолжать бороться со своим влечением к ней.

Может быть, это был не ее парень. Может быть, это был просто перепихон.

О, Боже. Ноа зашагал к задней части трейлера. Он пришел сюда, чтобы перепихнуться? Или это было нечто большее? С чего бы Кэт стремиться к чему-то большему? У нее была своя жизнь в Нью-Йорке. У нее было телешоу. Гламурный, плотный график, в котором не было места для бурного романа на расстоянии со скучным городским управляющим из Коннектикута или для роли мачехи 12-летнего подростка.

Ноа споткнулся о кабель, протянутый под двумя трейлерами. Что ж, это быстро обострилось в его сознании. Он потер затылок. Он перешел от мыслей о сексе с Кэт к мыслям о жизни с Кэт.

«Видишь?» — кричала его внутренняя совесть. Ноа не был создан для интрижек или связей на одну ночь. Он был скучным, моногамным парнем, который просто хотел остепениться и построить вокруг себя скучную, стабильную, предсказуемую жизнь.

Однозначно идиот. Ему нужно было уйти. Слава Богу, он не унизил себя стуком. Ноа не был точно уверен, что планировал делать, когда она откроет. Потребует объяснить, почему она стала странно себя вести на ужине? Начнет раздеваться в надежде, что она последует его примеру? Разразится диссертацией обо всех причинах, по которым им было бы лучше не заниматься сексом?

Ноа ненавидел себя за то, что становился твердым, словно камень, как только думал о «сексе» и «Кэт» в одном предложении. Он был не лучше подростка.

Да, он пойдет домой, чтобы принять холодный душ и позволить этой твари умереть естественной, незамысловатой смертью.

— Ты протопчешь в асфальте канаву, — донеслось замечание Кэт с того места, где она спокойно наблюдала за ним прислонившись к дверному проему своего трейлера.

— О, я здесь просто, э-э… — Что? Осматривал парковку? Искал разрешения?

— Ты можешь войти, Ноа, пока не замерз до смерти, пытаясь придумать ложь.

Кэт отступила от двери, и Ноа почувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как последовать за ней внутрь. Он с грохотом захлопнул за собой дверь и с облегчением заметил, что слышал звук телевизора, а не сладкий голос какого-то латиноамериканского любовника Кэт, прилетевшего удовлетворить ее потребности. Она смотрела рождественский фильм.

Крошечное оптоволоконное дерево в углу было подключено к розетке, меняя цвет с розового на голубой и зеленый.

— Почему ты выглядишь таким бледным и обезумевшим? — спросила Кэт, плюхаясь на маленький диванчик.

На ней была обтягивающая белая майка, под которой совершенно ничего не было. Тонкие бретельки выглядели так, словно могли порваться от напряжения ее очень заметной, очень полной груди. Никогда в жизни Ноа не хотел так сильно прикоснуться к чему-либо. Он бы скользнул ладонями вверх по ее животу к изгибу…

Он мгновенно стал тверже, чем когда-либо.

На ней были укороченные спортивные штаны, которые заканчивались чуть ниже колена. Между поясом ее брюк и краем майки виднелся дюйм кожи. И Ноа захотелось провести по нему языком.

На ее лице не было макияжа, волосы были собраны на макушке, а вокруг нее лежали бумаги, ноутбук и планшет.

— Ю-ху? — Кэт щелкнула пальцами, и Ноа очнулся от транса, вызванного ее грудью.

— Прости. Что?

Она выглядела так, будто забавляется. Такая женщина, как Кэт, привыкла, что мужчины пускают по ней слюни. Это было частью работы, не так ли? Быть привлекательной, быть брендом. Он ненавидел то, что был просто еще одним мужчиной, жаждущим ее. Ноа хотел большего для них обоих.

— Я спрашивала, что ты здесь делаешь, — напомнила ему Кэт.

— Почему ты отстранилась от меня в пожарном депо? — Он выпалил этот вопрос, забыв обо всех тщательно продуманных переходах, над которыми он работал в своей голове с тех пор, как она ушла от него.

— Ноа, ты не можешь быть серьезным.

— Мы флиртовали, разговаривали. А потом ты просто замолкаешь и уходишь, — продолжил он.

— Да, мы флиртовали, и я подумывала о том, чтобы пригласить тебя к себе сегодня вечером, чтобы я могла провести языком по каждому дюйму твоего тела.

Колени Ноа подогнулись, и он безвольно опустился на один из стульев у ее крошечного обеденного стола.

— Ч-что?

— О, но это было до того, как ты признался, что все еще влюблен в свою бывшую жену.

Ноа моргнул. Он не был уверен, был ли ошарашен грудью Кэт или ее заявлением о своих планах относительно языка. Но в любом случае, он понятия не имел, о чем она говорила.

— Я влюблен в Меллоди? — спросил он.

— Ага. Ты уже говорил мне, — ответила Кэт, глядя на него своими красивыми ореховыми глазами.

— Это не то, что я имел в виду или говорил. Ты спросила… — Ноа поднес кончики пальцев к уголкам глаз за линзами очков. Если он будет держать глаза закрытыми, его не будет гипнотизировать эта грудь, которая, казалось, умоляла о его руках и губах. — Ты спросила, люблю ли я все еще Меллоди.

— Ага, — сказала Кэт, явно не в восторге от результата.

— Я ответил «да».

— О, я прекрасно все помню. — Кэт фыркнула, беря в руки пульт и переключая каналы, как будто ее совершенно не волновал этот разговор.

— Ты не спрашивала, влюблен ли я в нее, — заметил Ноа, поднимаясь со стула.

Глаза Кэт сузились.

— А в чем разница?

«Неужели эта женщина действительно так мало знает о любви?» — задумался он.

— Ты любишь свою нонни, верно?

— Уф, да. — Кэт закатила глаза от глупости его вопроса.

— Но ты не влюблена в нее… хотя я понимаю, почему кто-то мог бы. Она потрясающая. — Он отвлекся, но заставил себя продолжить. — Я хочу сказать, что люблю свою бывшую жену как сородителя моей дочери и в рамках неловкой дружбы, которую мы наладили после развода.

Кэт моргнула и нахмурилась.

— Ну, какого черта, ты не сказал это сразу? — требовательно спросила она.

— Не знаю, заметила ли ты, но у меня немного заплетается язык, когда ты смотришь прямо на меня, — отметил Ноа.

— Не будь смешным.

— Я серьезно, Кэт. Ты — цвет в сером дне. Я не знаю, как еще это описать. Я смотрю на тебя и вижу всю эту страсть, радость, веселье и волнение. Я никогда не встречал никого похожего на тебя. Включая мою бывшую жену, о которой я забочусь и уважаю, но у меня нет желания быть женатым на ней, — пояснил он.

Ноа не знал, какой реакции он ожидал от Кэт, но уж точно не прыжка в его объятия и не того, что она обхватит ногами его талию.

— Давай попробуем поменьше разговаривать, — предложила Кэт, находясь в миллиметре от его рта. — Будет меньше места для недопонимания.

Он дал свое согласие, схватив ее за обтянутую спортивными штанами задницу и сжав ее.

Она обрушила свой рот на его в сплетении зубов, языка и желания. Вслепую Ноа шагнул вперед, прижимая ее к шкафу.

На вкус она была словно опасность. И впервые в жизни Ноа захотел переступить черту, перейти на дикую сторону. Он сжал ее бедра, ее задницу, крепко прижимая к себе. Она ответила приглушенным стоном.

Ноа повернулся и сильно прижал ее к закрытой двери, теряясь в ненасытном поцелуе. То, как она двигалась на нем, извиваясь и скользя. Сексуальные звуки, которые вырывались из глубины ее горла. Он не собирался возвращаться домой сегодня вечером. Если только она не была уверена…

— Ты уверена в этом, Кэт? — прошептал он, его губы танцевали на ее губах.

— Прекрати. Слишком. Много думать. И займись со мной сексом, — она запустила пальцы в его волосы и крепко сжала.

Он почувствовал шок от боли, увидел звезды перед глазами. А потом потерял свой чертов рассудок.

Ноа развернул их, отчаянно пытаясь избавиться от слоев одежды, разделявших их. Он наткнулся на обеденный стол и разложил на нем Кэт так, будто она была угощением, готовым к дегустации. Она не позволила ему отстраниться, ее пальцы впились в его плечи, а бедра держали его мертвой хваткой.

Ноа просунул руку под ее майку, наслаждаясь гладкостью живота. Тепло и шелковистая текстура ее обнаженной кожи, наконец-то, под его рукой. Это была изысканная пытка — находиться так близко к ней, но все еще недостаточно близко.

— Снимай рубашку, Ноа, — скомандовала Кэт.

С радостью подчинившись, он потянулся за голову и стянул пуловер.

— Так намного лучше. — Она приподнялась, чтобы осыпать его грудь поцелуями и укусами. — Так хорошо сложен, — пробормотала она.

— Как и ты, — сказал Ноа, просовывая обе руки под ее майку и двигаясь вверх. — Блять. Я не знаю, смогу ли пережить это. — Он благоговейно провел руками вдоль ребер выше к выпуклостям ее идеальной груди.

— Они не сломаются, — сказала Кэт, задыхаясь, когда Ноа провел пальцами по изгибу каждой ее груди.

— Нет, но они заслуживают того, чтобы их смаковать, — пообещал он.

— Я не знаю, смогу ли справиться с наслаждением, — предупредила Кэт с заминкой в голосе, когда его ладони проложили дорожку к ее твердым соскам.

Она с глухим стуком откинула голову на стол.

— О, Боже.

Ноа не спеша опустился к ней ртом и обвел поцелуями одну розовую, ноющую точку.

— Убиваешь меня, — простонала Кэт.

Наконец, Ноа поддался желанию попробовать ее на вкус. Он ласкал ее сосок языком. Ее бедра прижимались к нему, покрывая его пульсирующий член влагой, которая просачивалась сквозь хлопок ее брюк. Он напрягся, продолжая пробовать ее на вкус.

— Ноа!

— Я едва прикоснулся к тебе, едва распробовал тебя, — поддразнил он.

— Трогай и пробуй быстрее, или я заставлю тебя, — пригрозила она.

Не обращая внимания на ее предупреждение, Ноа неторопливо втянул в рот другой сосок. Кэт изогнулась над столом, ногтями оставляя неглубокие борозды на его плечах. Она жаждала большего, хотела заставить его потерять контроль, чтобы Ноа позволил себе упасть в бездну наслаждения вместе с ней. Она не могла вынести его размеренного поклонения ее телу.

Это делало что-то с ее сердцем, с ее разумом. Сбивало ее с толку.

Секс в мире Кэт был простым, физическим и приятным. Но то, что Ноа делал с ней одним своим ртом? Это было нечто такое, что проходило на грани между удовольствием и пыткой.

Прямо здесь, на ее обеденном столе, происходила борьба за власть, и она проигрывала. Кэт таяла под его мягкими поцелуями и нежными руками.

Его возбуждение было очевидно под молнией брюк. Ткань плотно облегала твердый, как сталь, член.

Его рот прокладывал себе путь по ее ребрам и животу. Ноа просунул пальцы за пояс ее штанов, и она услышала шепот одобрения, когда кончики его пальцев не нашли под ними никаких преград.

Он спустил штаны вниз по бедрам Кэт, не торопясь, наслаждаясь контактом кожа к коже. Его пальцы оставляли горячие следы, скользя по задней части ее бедер и икр. Он опустился перед ней на колени, и Кэт почувствовала, как предвкушение, отозвалось внутри нее глухим эхом.

С грацией мужчины, у которого было все время мира, Ноа прильнул губами к внутренней стороне ее колена. Потрясение от этого прикосновения и растущая внутри нее потребность обострили все ее ощущения. Она была на пике чувствительности, на грани нужды.

Он осторожно раздвинул ее ноги шире, пока они не зацепились за противоположные углы стола. Уязвимая, распростертая перед ним, Кэт наблюдала за ним.

Он изучал ее тело, будто бы оно было произведением искусства. Чем-то, что нужно ценить и чем нужно восхищаться. Прикосновение его пальцев, поглаживающих внутреннюю часть бедер, сводило с ума. Она нуждалась в том, чтобы Ноа был внутри нее, наполнял ее и растягивал.

И как раз в тот момент, когда Кэт подумала, что может умереть на столе от желания, она почувствовала, как кончик его языка скользнул по ее гладким складкам. Тем не менее он касался ее не там, где Кэт хотела этого больше всего. Но, вероятно, он не сможет долго сдерживаться, и тогда даст ей то, чего она так жаждала.

— Ноа! — Его имя сдавленным вздохом вырвалось из ее горла. Одно лишь прикосновение его языка к ее ноющему центру вызывало темноту, застилающую глаза.

Она рефлекторно попыталась сжать ноги. Но большие руки Ноа сомкнулись на ее бедрах, удерживая их. Он снова прижался к ней своим волшебным, великолепным ртом. Ласкал, пробовал и дразнил. Ноги Кэт дрожали от удовольствия, которое словно разрывало ее на части.

— Такая красивая. Такая идеальная, — прошептал Ноа, пока его рот приближал ее все ближе к освобождению.

Он разрушал ее, клетка за клеткой. Кэт не могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы активно участвовать в происходящем, увлекая его за грань для быстрого траха, который ей так нравился. Она была не в силах противостоять его ласкам, могла лишь лежать и наслаждаться ощущениями от движения его нежного языка.

Кэт чувствовала, как сжимаются ее мышцы, умоляя об оргазме, который, она знала, что никогда не забудет. Покалывание зародилось на кончиках пальцев ног и разлилось по всему позвоночнику.

— Н-Ноа, — выдохнула она.

Изучив ее тело до невероятно интимных подробностей, Ноа погрузил два пальца в ее тугую вагину. Вторжение его плоти в ее, умелые прикосновения языка низвергли Кэт в бездну. Цвета, розовые, красные и золотые, заплясали у нее перед глазами, пока ее мышцы втягивали его все глубже и глубже. Она ослепла и оглохла. Кэт могла только чувствовать, как каждый взрыв наслаждения проходил по всему телу и возвращался к ее пульсирующей сердцевине.

Она ахнула, и все слова испарились, когда Ноа нежно прижался ртом к ее крошечному комку нервов.

Мысли, дикие и ужасающие, проносились у нее в голове. Кэт отбросила их в сторону и сосредоточилась на единственной, которая имела значение. Еще.

Она поднялась со стола и толкнула Ноа на пол.

— Кэт, позволь мне…

В этот момент она не собиралась позволять Ноа ничего. Ее ноги настолько ослабли, что бедра дрожали.

— Моя очередь, — возразила Кэт, ее горло пересохло от стонов.

Она расстегнула его ремень и ширинку в рекордно короткое время, даже несмотря на посторгазмическую дрожь в пальцах. Ткань его брюк была гладкой и мягкой под ее руками.

Она чувствовала нежелание Ноа торопиться, но ей хотелось, чтобы он вышел из своей зоны комфорта так же, как он вытащил Кэт из ее. Она хотела показать ему очищающий разум восторг от быстрого и жесткого секса.

Кэт спустила его брюки вниз с бедер до лодыжек и, не снимая с него ботинок, поползла вверх вдоль его тела, остановившись, чтобы сильно укусить за внутреннюю сторону бедра.

Его член дернулся у нее перед глазами, а его гортанный стон стал гребаной музыкой для ее ушей. Кэт еще даже не прикоснулась к нему, а предэякулят уже вытекал из головки его, как и ожидалось, впечатляющего члена.

Она сжала его основание в руке, и ноги Ноа заскользили по деревянному полу, как будто он пытался сбежать.

— Не-а, — пробормотала Кэт, оставляя легкий, как перышко, поцелуй на набухшей головке.

Жилы на его шее напряглись, когда он боролся с желаниями, которые она отчаянно пыталась высвободить.

— Сейчас моя очередь, — сказала Кэт, ее уверенность возвращалась вместе с контролем, за который она боролась.

— Кэт… — Ее имя прозвучало как предупреждение. Но он должен был знать, что она не придает особого значения правилам.

Кэт убедилась, что Ноа смотрит на нее, когда облизывала губы. Его эрекция дернулась в ее руке. Не дав ему времени опомниться, она обхватила губами головку и скользнула вниз по длине. Он был слишком большим, чтобы взять его целиком, но, когда член коснулся задней части ее горла, бедра Ноа толкнулись, прежде чем он успел побороть этот порыв.

Именно так и предпочитала Кэт — быть главной.

Она потеряла себя в ритме, с которым ее рот скользил по его толстому, пульсирующему возбуждению. Он потянул ее за волосы, не обращая внимания на боль, которую причинял, и ей это нравилось. Кэт ускорилась, подталкивая его все ближе и ближе к этой тонкой грани между контролем и дикостью. Принципами и примитивными желаниями.

Ноа нужен ей таким. Лишенным контроля, движимый похотью.

Теперь он трахал ее рот неглубокими движениями бедер, и она позволила ему приблизиться к грани. Нагло наклонившись, Кэт обхватила его яйца.

Ноа зарычал, рокот вырвался из его груди. На этот раз, когда он дернул ее за волосы, это было для того, чтобы оторвать ее от своего члена и поднять вверх. Ноа перевернул их на полу. Металлический профиль между деревянным полом кухни и ковром гостиной впивался в спину и плечи Кэт. Но ей было все равно. Не сейчас, когда Ноа навис над ней. Не когда головка его члена утыкается в ее жаждущий вход.

Ее голова кружилась от желания. Но где-то внутри нее еще жила крошечная частица логики.

— Презерватив, — выдохнула она.

Он выругался и принялся возиться с одним из карманов своих брюк.

Кэт уже едва дышала, но звук разрывающейся фольги заставил ее открыть глаза. Она смотрела, как Ноа раскатывает его по своей толстой длине. Их взгляды встретились, когда он сжал в кулаке свою эрекцию, готовясь к проникновению. Его свободная рука накрыла одну из ее грудей.

Кэт использовала свои ноги, чтобы притянуть его обратно.

— Сейчас, Ноа, — потребовала она. Времени на игры и поддразнивания не было. Только на отчаянное стремление к высвобождению. Он выпрямился, слегка надавил, и Кэт раскрылась для него.

— Господи, Ноа. Сейчас!

А затем он начал погружаться в ее тело, растягивая и скользя, пока не оказался полностью окружен ею.

Кэт вскрикнула. От шока наслаждения на грани боли, от ощущения абсолютной наполненности. Ноа грубо закрыл ее рот ладонью.

Так. Именно так этого хотела Кэт. Дико, быстро и бездумно. Удерживая руку на месте, Ноа слишком медленно вышел из нее. Она чувствовала каждый выступ, каждую вену на его члене, пока он покидал ее тело. Она обвила его ногами за спину, умоляя вернуться.

Он врезался в нее, достигнув самого центра. Кэт почувствовала, как ее плечи вжались в ковер.

— Да, — простонала она ему в руку.

— Открой глаза, Кэт, — приказал Ноа. Теперь не было и намека на добродушного мужчину. Остался только зверь, готовый потеряться в диком ритме.

Она сделала так, как ей сказали, борясь с близостью, которая их связывала. Он снова отстранился, и как только у Кэт сбилось дыхание, еще раз вошел в нее, сильнее, быстрее. Она не могла оторвать взгляда от его лица. Челюсть была сжата от напряжения, а скулы на лице заострились. Гортанные стоны, которые издавал Ноа каждый раз, когда входил в нее до упора, заставляли ее мышцы сильнее сжимать его эрекцию.

Кэт должна была контролировать ситуацию, задавать скорость, требовать дикости. Но она чувствовала, как ее контроль ослабевает с каждым его толчком.

Он толкался, упираясь ногами в пол. Кэт услышала треск, затем глухой удар, но ей было все равно, что только что рухнуло на пол. Потому что Ноа трахал ее так сильно, что они перемещались по полу из кухни в гостиную только благодаря силе его толчков.

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член, Кэт, — сказал он ей. — Я хочу чувствовать каждое сжатие твоей тугой, горячей киски, пока ты не заставишь меня кончить в тебя.

Кэт не могла ему ответить. Не могла переварить грязные обещания, которые давал ей серьезный и сдержанный Ноа, двигаясь внутри нее. Она была уже близка к очередному оргазму, когда он наклонился и продолжил ласкать ее грудь.

Кэт ответила ему единственным доступным ей способом, сжав его внутренними мышцами, словно тисками.

— Мммм, — промычал он. — Я знал, что мне понравится трахать тебя, Кэт. — Даже когда он произносил эти резкие слова, его пальцы были переплетены с ее. Ноа сжал их, успокаивая и обещая, что они пройдут через это вместе.

И именно это обещание вызвало в ней нарастающий оргазм. В одном восхитительном порыве Кэт почувствовала, как напряглась и прижалась к нему, когда Ноа вогнал в нее свой член, удерживая внутри. Его рука заглушила крик Кэт. Ее пальцы сжали его, когда он вышел и снова вошел в нее, синхронизируя свои толчки с мощными волнами ее оргазма.

— Боже мой, — повторяла она ему в руку, в то время как ее тело дрожало и искрилось при каждом взрыве. — Ноа! — Кэт стонала его имя снова и снова. Еще раз жадно сжав его, она почувствовала, как он напрягся и дернулся внутри нее.

Ноа отпустил ее рот и слепо потянулся к ее запястью. Поднеся его ко рту, он коснулся губами татуировки, и Кэт почувствовала, как сердце разлетелось на тысячу осколков.

Ноа застонал, а из его груди вырвался тяжелый вздох. Кэт наблюдала за ним, чувствовала, как глубоко он проникает в нее, клеймя. Используя ее тело, чтобы пережить каждый сотрясающий его взрыв оргазма.

Она не знала, что стало причиной: его лицо, искаженное от удовольствия или ощущение его пульсирующего члена, изливающегося в нее. Но Кэт кончила вновь, на этот раз более мягко и нежно. Тепло разлилось по всему ее телу. Это чувствовалось словно возвращение домой.

— Ты там жив? — Кэт ткнула Ноа в плечо. Она не была уверена, как долго они пролежали вот так, сбившись в кучу на полу. Честно говоря, она не была уверена, какой сейчас год. Кэт даже не могла вернуться назад в воспоминаниях, чтобы сравнить прежние сексуальные эскапады⁷⁸ с тем, что явно было вершиной ее оргазмических переживаний.

Ее тело было расслабленным и ленивым, а разум практически пуст. У Кэт остались только две связные мысли:

1. Ноа Йейтс был королем оргазмов.

2. Ее обеденный стол был сломан.

Один из них в порыве страсти ударил ногой по ножке и отбросил ее от стола, который теперь опасно накренился без опоры.

Ноа пошевелился и переместил свой вес, крепко прижимавший ее к полу.

— Ммм?

Кэт ткнула его в ребра.

— Хэй?

— Считай, что я в сексуальной коме, — пробормотал Ноа ей в плечо.

Сексуальная кома. Это было настолько идеальное описание, насколько это вообще возможно для их текущего состояния. Ее сердцебиение еще не пришло в норму, все еще учащенное от адреналина и, возможно, из-за водоворота страха, который он в ней пробудил.

Кэт нравилось быстро и весело. Когда не было времени думать или медлить. Но Ноа вывел ее за рамки привычного. Привел ее туда, где все, что она могла делать, — это чувствовать. А нежность, с которой он смотрел в ее глаза, в ее душу? Этого было достаточно, чтобы вызвать некоторую тревогу.

Ноа был сложным. Он был отцом, вынужденной частью шоу, и он заставлял ее чувствовать то, что она не хотела ощущать. Кэт не хотела уступать место сложностям. Ноа долгое время был моногамным парнем. Он учитывал риски и выбирал самый безопасный путь. Он ожидал отношений. Настоящих. Не просто сообщений по типу «Хэй, я в городе».

Ноа нужен был кто-то, кто будет дома каждый день к 17:05 вечера. Кто-то, кто будет рядом по выходным. Кто-то, с кем можно ходить в кино по средам.

Но Кэт любила свою жизнь, нелепый график и все такое. Она любила бизнес, важность и необходимость того, что делала. Ей нравилось, что не нужно было ни перед кем отчитываться, если она опаздывала. Если Кэт хотела провести дополнительные выходные на съемках, ей не нужно было сверяться с чьим-либо графиком. Ей нравились смена обстановки, бешеная спешка и напряженные временные рамки телевидения. Не так ли?

Боже, горстка оргазмов, и она уже ждала предложения руки и сердца от этого мужчины. Ей не хватало сна и клеток мозга. Может ли секс убивать клетки мозга?

Кэт искала предлог, чтобы отправить его домой, чтобы немного дистанцироваться и обрести равновесие. Но сексуальная кома затуманила ее разум.

— Хочешь воды? — прошептал Ноа, касаясь губами нежной кожи ее шеи.

— Ага, — прохрипела она. Что угодно, лишь бы убрать его горячую кожу с ее.

Ноа приподнялся, а Кэт сделала вид, что не замечает выраженных бицепсов и рельефного пресса. Сняв брюки, сбившиеся вокруг его ног, Ноа голым прошел на ее крошечную кухню и открыл холодильник.

— Господи, Кэт, — позвал он. — У тебя здесь три бутылки воды, половина зеленого сока и немного увядшего салата. Как ты выживаешь?

— Просто прекрасно. Напои меня, — приказала она, усаживаясь. Кэт схватила с пола рубашку и натянула ее через голову. Если она не будет голой, у него не будет причин оставаться здесь. Кэт доковыляла до дивана и плюхнулась на подушку.

«Его задница — прекрасный образец мужских задниц», — подумала она, склонив голову, чтобы полюбоваться ее симметрией. Она восхищалась ей и раньше, когда он был в джинсах, но без каких-либо украшений она была еще эффектнее.

— Ты тренируешься? — спросила она, прежде чем ее мозг успел остановить рот.

Ноа вернулся к ней с бутылками воды в руках и грациозно опустился на подушку. Он открыл бутылку и протянул ей.

— Я хожу в зал, — ответил он, глотая свою воду.

— Это заметно, — сказала Кэт, позволяя своему взгляду оценивающе блуждать по остальному его телу. Ей нравилось, что он был достаточно уверен в себе, чтобы не потянуться сразу за штанами в углу или за нижним бельем, где бы оно ни находилось.

— Мы сейчас ведем светскую беседу? — спросил Ноа, пристально глядя на нее. — После всего?

Кэт почувствовала себя неловко из-за своего смущения. Он выводил ее из равновесия. Это напомнило ей о том времени, когда они с Гэнноном были детьми, играющими в бейсбол у соседей. В своей бесконечной девятилетней мудрости они упирались лбами в конец биты и крутились до тех пор, пока были не способны бежать по прямой.

Вот что она чувствовала сейчас. Головокружение и отсутствие полного контроля над ситуацией.

— Делиться наблюдениями — это не светская беседа, — возразила Кэт.

— Хмм, — ответил Ноа. Он смотрел на нее с чем-то теплым, чем-то собственническим в этих проницательных зеленых глазах. Его волосы были в беспорядке от того, как требовательно она тянула их пальцами. Он выглядел таким расслабленным, таким счастливым и уверенным в себе. Все, чего хотела Кэт, это свернуться калачиком у него на коленях и заснуть. Но это было совсем не то, что она сделала.

— Что ж, мне рано вставать… — начала она.

— Попроси меня остаться, Кэт, — он отдал приказ спокойно, негромко. Она моргнула, открыла рот, чтобы возразить. Но ее тело не хотело, чтобы она спорила. Ее тело хотело свернуться калачиком рядом с теплом Ноа, хотело проснуться от этого мягкого взгляда и этих сильных рук.

Но, черт возьми, ее тело также хотело пиццы, виски с колой и жаренных во фритюре сникерсов. Ее тело не управляло ее разумом.

— Останься со мной. Пожалуйста, — слова слетели с ее губ прежде, чем она успела их остановить.

Он притянул ее к себе, прижимая к своему стройному, твердому телу. Кэт сопротивлялась желанию расслабиться, но с его жаром и нежным поглаживанием руки по изгибу ее бедра было невозможно бороться.

— У меня есть вопросы, — сказала она в темноту.

— Хорошо, — снисходительно выдохнул Ноа в ее волосы. — Валяй.

— Твоя мать. Почему она… такая, какая есть? И почему Рождественский фестиваль так важен лично для тебя?

Он сделал еще один вдох и медленно выдохнул, как будто тщательно подбирая слова.

— Мой отец был игроком и алкоголиком. Но я узнал об этом только годы спустя. Все, что я знал, когда мне было пять или шесть, это то, что он меня пугал. Еды никогда не хватало. Денег никогда не было. Зимой в доме никогда не было достаточно тепло. Моя мама никогда не была счастлива. Они часто ссорились по ночам. Иногда он пропадал на несколько дней.

Кэт села, чтобы посмотреть на него. Это было не то, чего она ожидала.

Ноа тяжело сглотнул, а затем криво улыбнулся.

— Однажды он должен был присматривать за мной, пока мама ушла в продуктовый магазин. Он подумал, что я слишком шумлю. Так что, он… он, э-э, запер меня в подвале. Когда моя мать вернулась домой, он был пьян, и она подумала, что я куда-то ушел. Вызвали полицию, но прошло некоторое время, прежде чем они, наконец, нашли меня.

— Как долго ты там пробыл? — тихо спросила Кэт.

— Шесть часов. — В сухом смехе Ноа не было и капли веселья. Она протянула руку и переплела свои пальцы с его. Просто прикосновение. Дружеское напоминание о том, что прошлое было там, где и должно быть. Далеко-далеко позади.

Кэт выругалась себе под нос.

— Ты мог бы просто сказать: «Не суй свой нос не в свое дело».

Он криво усмехнулся и поправил очки.

— После того, что мы только что пережили, — сказал он, указывая на пол, — ты хочешь начать выстраивать границы?

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным рассказывать мне… что угодно, — начала Кэт. — Просто… Я имею в виду, что знаю, что это должно быть трудно для тебя, и у нас определенно было не лучшее начало.

— Я думаю, мы более чем компенсировали это, — возразил Ноа. — Думаю, я просто хочу, чтобы ты знала. Вот почему фестиваль так важен для меня. Кэт, это было единственное время года, когда я мог по-настоящему сбежать. Когда каждый год на следующий день после Дня Благодарения зажигали елку, когда весь город был украшен гирляндами и мишурой, мне было куда пойти каждый день после школы, помимо дома. Я помогал всем, чем мог, просто чтобы мне не пришлось возвращаться. И жители Мерри позволяли мне. Я обслуживал киоск с горячим шоколадом. Подметал тротуары. Упаковывал подарки. Они кормили меня, платили мне. Даже когда в этом не было необходимости.

Он прочистил горло, его голос был полон эмоций.

— Я ходил на зажигание каждой елки. Ада Романски — она была последним городским управляющим — произносила небольшую речь, а затем нажимала на кнопку, которая освещала елку, и я думал, что это самая крутая работа в мире. Я хотел эту работу. Иногда летом, когда мои родители ссорились или когда не хватало еды, я ложился спать, и мне снились эти огни.

Кэт сморгнула горячие слезы.

— Господи, — выдохнула она. — Твой отец еще жив? Потому что я за то, чтобы съездить в его дерьмовую квартиру — ведь у такого мудака не может быть дома — и надрать ему задницу.

— Он ушел, когда я был подростком. Пошел на работу и просто не вернулся. Поначалу это было для меня облегчением. Его не было рядом, чтобы сказать мне, какое я разочарование или какой я жалкий. Но затем реальность обрушилась на меня. Мама не работала, никогда не работала. И мы перешли от состояния, когда едва сводили концы с концами, к тому, что пошли ко дну.

Кэт сжала его руку, сердце разрывалось на части из-за маленького мальчика, который мечтал о рождественских огнях.

— Единственное, что у меня было в те дни, это школа и Рождественский фестиваль. Две яркие блестящие вещи, за которые я мог держаться, чтобы пройти через все остальное. Ссоры, то, что я никогда не имел достаточно, никогда не был достаточно хорош. Так что я усердно работал, получил несколько стипендий и решил, что проведу свою жизнь, отдавая долг городу, который дал мне так много. А моя мама? К тому времени, как он ушел, от нее мало что осталось. Она переехала в место в паре миль от города. Никто из нас не мог больше выносить вида того дома. Но она просто давным-давно сдалась.

Кэт откинула голову назад и уставилась в потолок.

— Ноа, это очень многое объясняет.

— Например что?

— Ты не придурок. Ты травмирован.

— Я не травмирован, — возразил он. — Это было десятилетия назад. Я пережил это. Я должен был пережить это.

Кэт взяла его за подбородок свободной рукой.

— Послушай меня. Есть разница между тем, чтобы быть травмированным и тем, чтобы быть жертвой. Ты взял то, что было ужасным детством, и позаботился о том, чтобы твоя дочь никогда не чувствовала ничего подобного. Она никогда не будет голодной, замерзшей или напуганной.

— Много же пользы ей это принесло. Она хочет стать знаменитостью и покрасить волосы в розовый. Затем она скажет мне, что не хочет поступать в колледж.

Кэт ласково сжала его покрытый щетиной подбородок.

— Остановись. Ты не мог контролировать ситуацию, когда был ребенком. Твои родители были недостаточно ответственными, чтобы обеспечить стабильность и защиту, необходимые для того, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Вот почему теперь ты — мистер Нет. И почему был таким придурком по отношению к шоу.

— Я бы не сказал, что был придурком…

— Полным придурком.

— Ладно. Я был придурком, — признал он. — Я просто… Все должно быть безопасно, опрятно и надежно. Я отвечаю за средства существования этого города и отношусь к этому очень серьезно. Я не хочу никого подводить или принимать неправильные решения, которые навредят людям.

— Другими словами, ты перестраховываешься, — заполнила пробел Кэт.

— Иногда, может быть, даже слишком, — согласился Ноа. Он взял ее руку и провел кончиком пальца по татуировке. — Я неестественно хорош в оценке рисков. И ты самый огромный из них.

Она ухмыльнулась.

— Как я могу быть риском? Я легкая, веселая, не требую постоянной заботы и внимания.

— О, ты тот еще риск. Я могу влюбиться в тебя, а ты можешь просто уйти из моей жизни к следующей работе, к следующему парню, к следующему приключению. И мне не останется ничего, кроме воспоминаний.

--

Кэт проснулась от того, что его затвердевший во сне член, уткнулся в основание ее позвоночника. Даже во сне Ноа прижимался к ней, жадный до большего трения.

Ее тело болело и было измучено после вчерашнего вечера, но все же… Было и острое желание большего. Она думала, что, если поддастся порыву хотя бы один раз, это притупит ее потребность. Но теперь она боялась, что возможно лишь разбудила дракона. Близость? Это было слишком. Но результат. Дорогой, милый младенец Иисус, она никогда не испытывала ничего подобного за всю историю своей сексуальной жизни.

Какая ирония — дожить до тридцати двух лет только для того, чтобы осознать, как многого была лишена. Кэт хотела большего. Больше его грубых слов, больше его тела, поклоняющегося ее собственному. Больше хождения по грани между болью и удовольствием, грозящей захлестнуть ее. И все же ее сердце болело за него, за этого маленького мальчика, жаждущего любви и безопасности. Кэт недооценивала его по всем фронтам.

Его рука была перекинута через ее талию и сжимала грудь. Она почувствовала, как ее сосок уперся в его ладонь, ищущий, нуждающийся. Ноа снова прижался к ее заднице, и Кэт почувствовала, как по ней пробежала дрожь желания.

Она накрыла его ладонь своей, и стала мять грудь.

— Ммм, — пробормотал он в ее волосы. Кэт подождала, пока он проснется, и была вознаграждена более осознанным толчком в спину.

Она протянула руку назад между их телами и провела пальцами по его эрекции. Он отвел бедра назад, давая ей возможность обхватить его рукой. Одного движения ее крепкой хватки было достаточно, чтобы почувствовать, как влага собирается на его головке.

Кэт услышала вздох, вырвавшийся из его груди, и его член дернулся в ее руке. Он был более чем готов для нее. Но она не была готова к близости, к той грубости, которую они разделили прошлой ночью. Это было слишком… серьезно. Слишком интенсивно. Кэт хотела показать Ноа веселье, а не превратить его в родственную душу — сексуального раба.

Кэт перевернулась на живот, приподняв задницу. Это было приглашение, в котором нуждался Ноа.

— Презерватив, — потребовал он хриплым ото сна голосом.

Она указала на прикроватную тумбочку, и он в спешке сорвал ящик с направляющих.

Как в эксперименте Павлова, Кэт почувствовала, как становится влажной от звука разрывающейся фольги между его очень умелыми пальцами. Здесь не будет никакой утонченности, просто сонный утренний трах, который разбудит и согреет их тела. Не нужно смотреть друг другу в глаза и разгадывать в них секреты друг друга. Никаких тревожных стремлений к чему-то гораздо большему.

Кэт зарылась лицом в подушку, когда Ноа вошел в нее. Он задержался на мгновение, на дюйм внутри, разжигая огонь, который грозил сжечь их обоих дотла. Проведя руками по ее спине и бокам, он слегка наклонился вперед, чтобы обхватить ее грудь и скользнуть еще на дюйм глубже.

Она едва сдерживала рыдания. Он был недостаточно глубоко. Она была недостаточно наполнена. Она отчаянно нуждалась в этом. В нем.

Она подалась бедрами назад, прижимаясь к нему, и он вошел еще на дюйм. Кэт судорожно вздохнула. Ее пальцы вцепились в простыни мертвой хваткой. Ноа гладил ее по позвоночнику вверх и вниз, нежными, но возбуждающими движениями. Всюду, где он касался, ее кожа становилась на тысячу градусов теплее. Ее ягодицы, задняя часть бедер, позвоночник, и снова грудь. Он мял их своими твердыми пальцами и без предупреждения дернул ее назад, насаживая на свой член.

Кэт закричала в подушку. Ее тело, охваченное дрожью и ощущением нарастающего удовольствия, стремительно приближалось к оргазму.

— Черт возьми, детка. Ты такая мокрая, — простонал он, впиваясь пальцами в ее мягкую плоть. — Я еще даже не прикасался к тебе.

Ноа не спеша выскользнул из нее, и Кэт сразу же почувствовала себя опустошенной. Когда он снова погрузился в нее, она почувствовала, как его тело прижимается к ее. Потребность, с которой она боролась, была и в нем. Инстинкт вел их в одном и только в одном направлении. Удовлетворении.

Он начал двигаться в размеренном ритме, пока Кэт извивалась под ним, нуждаясь в большем. Это медленное, сладостное скольжение его тела, нежные поглаживания его рук творили что-то с ее сердцем. Она чувствовала тепло, открытость, обожание.

Он делал это слишком серьезным, слишком интенсивным.

Кэт приподнялась на руках. Она уставилась на него через плечо, поймала его взгляд и одарила самой грязной ухмылкой.

— Трахни меня, Ноа.

В ту секунду, когда эти слова сорвались с ее губ, Ноа сжал руки на ее бедрах и вошел в нее, как мужчина, выполняющий задание. Поглаживая ее, он замедлил темп, а затем перешел на звериную скорость. Не отдавая себе отчета, Кэт изогнула спину, меняя угол проникновения.

— Боже, да, — прошептала она.

Его пальцы впились в нежную плоть на ее бедрах, но Кэт было все равно. Она хотела больше тихих стонов, вырывавшихся из него. Хотела прикосновений его пальцев. Хотела ощутить, как ее пронзают насквозь, когда он достигнет самого глубокого места внутри нее.

Он входил в нее все сильнее и сильнее, его бедра упирались в ее. Он удерживал ее на месте мертвой хваткой.

Ее грудь покачивалась от толчков, соски скользили по мягким простыням, усиливая ее возбуждение.

Она бормотала какую-то чушь. Умоляя о том, что, как они и так оба знали, он даст.

— Я хочу кончить, Ноа, — выкрикнула она просьбу.

Он опустил ее плечи так, что в воздухе осталась только ее задница, а затем скользнул руками вниз, чтобы потянуть за ее соски.

— Потрогай себя, Кэт. Кончи на меня. Дай мне почувствовать это.

Его пальцы терзали ее грудь в согласованном ритме, словно два рта. Кэт скользнула рукой между ног, где их тела соединялись.

Ничто не имело значения. Ни время, ни расписание съемок, ни даже Рождество. Только это.

Кэт была экспертом по своему телу. Она точно знала, какое давление необходимо. Она использовала пальцы, чтобы растирать и прокладывать свой путь к вершине.

— Ноа, — выдохнула она.

— Я чувствую тебя, детка. Отпусти это. Мне нужно почувствовать, как ты…

Первый восхитительный приступ ее оргазма прервал его. Ноа издал сдержанный звук удовольствия, когда Кэт сомкнулась вокруг него.

— Блять, детка. Да.

Его пальцы не прекращали терзать ее соски, и Кэт почувствовала, как тело возносится на небеса между движениями его члена внутри нее и потягиванием ее груди. Она прижималась к нему снова и снова, переживая блаженное, душераздирающее освобождение, от которого ее трясло, а колени подкашивались.

Она услышала его гортанный стон, свидетельствующий о том, что он приближается к собственной кульминации.

— Кончи на меня, — услышала она свой голос.

Ей не нужно было повторять дважды. Ноа вышел из нее и стянул презерватив. Кэт протянула руку между ног, чтобы обхватить его яйца, и взглянула через плечо. Она не хотела упустить ни секунды этой фантазии, которая не покидала ее целый месяц.

Он сжал свой член в кулак, провел по нему один раз и зарычал.

— Кончи для меня, Ноа, — скомандовала Кэт.

Он глядел ей в глаза, словно сумасшедший, теряя контроль и проводя рукой по всей длине своего члена.

— Быстрее, — зачарованно прошептала Кэт.

Ноа повиновался, не разрывая зрительного контакта. Хватка на его члене выглядела почти болезненной. Кэт на мгновение забыла, что его яйца находятся у нее в ладони. Вспомнив, она потянула их вниз, поглаживая пальцами.

Ноздри Ноа раздулись, зеленые глаза были прикрыты. Кэт внезапно почувствовала, что она была его добычей, а не мучительницей.

— Сильнее, Ноа! — Она сильно сжала его яйца, увидела, как он вздрогнул, но его рука ускорилась, сжимая эрекцию сильнее, быстрее, пока его челюсти не сжались, а дыхание не остановилось. Затем внезапно его свободная рука оказалась между ее ног, пальцы надавили на ее клитор, танцуя по его гладкой поверхности.

Кэт вскрикнула, когда подлый ублюдок довел ее до очередного оргазма. Она почувствовала, как первая горячая струя его освобождения коснулась ее спины, стекая по изгибу ее задницы. Кэт заставила себя открыть глаза, чтобы посмотреть, как они соприкасаются. Она чувствовала себя запечатленной, заклейменной, выгравированной на его коже, когда Ноа тихо стонал при каждом движении своего кулака. Кэт всхлипывала сквозь оргазм, который опустошил ее, лишив способности мыслить.

Ноа практически проплыл от своего стола к древней кофеварке в своем кабинете. На самом деле ему пришлось посмотреть вниз, чтобы убедиться, что его ноги касаются земли… и что не спотыкаются о рождественские банки, ловящие капли дождя. Вот они, стоят на скрипучем паркетному полу в его удобных коричневых мокасинах. Все его тело стало легче, как будто, благодаря какой-то новомодной оргазмотерапии, Кэт каким-то образом развеяла туман, угнетающий его последние несколько десятилетий.

Прошлая ночь была… волшебной. А это утро было темной магией. Он сел обратно, забыв налить себе чашку кофе. Он никогда в жизни не испытывал такого удовлетворения после секса. Конечно, ему нравился его короткий список партнеров, и он был совершенно уверен, что они получили удовольствие друг от друга. Но вчерашняя ночь? Ничто не могло сравниться с Кэт под ним, выкрикивающей его имя и впивающейся зубами в его ладонь.

— Воу. Успокойся, парень, — предупредил он себя, чувствуя, как зашевелился его член. Эта конкретная часть тела должна была быть в коме прямо сейчас. Однако всего лишь секунда воспоминаний вернула ее к жизни. Таково было заклятие, наложенное на него Каталиной Кинг.

Он взглянул на свою пустую кружку и встал, вернувшись к кофеварке. Он чувствовал, что должен сделать Кэт подарок в знак благодарности. Не что-то такое, что заставило бы ее почувствовать себя проституткой, получающей плату за сексуальные услуги. А что-то искреннее, вдумчивое.

Он налил себе кофе и сел, хмуро глядя на свой переполненный почтовый ящик.

Цветы казались слишком… предсказуемыми. Слишком самонадеянными. Они не обсуждали, произойдет ли это снова. Встречаются ли они. Ноа свирепо нахмурился, глядя на свой кофе. Они также не обсуждали, моногамно это или нет. Как бы ему ни было весело позволять ей выталкивать себя из зоны комфорта, он не собирался делиться ею. И если это то, чего она хотела, что ж, это было решающим фактором.

Ноа мысленно пнул себя. Одна ночь — и раннее утро — секса, и он уже фантазировал об отношениях. Ему нужно было, черт возьми, успокоиться. У них было время выяснить, есть ли задел на будущее.

Он потягивал кофе и улыбался без причины. Его челюсть начала болеть от испускаемого сияния. Кэролайн поглядывала на него с подозрением, пока Ноа не отправил ее на почту, просто чтобы он мог насладиться одиночеством.

Барабаня пальцами по столу, Ноа решил написать Генри. Кто может лучше знать путь к сердцу Кэт, чем ее ассистент?

Ноа: Есть какие-нибудь идеи подарка для твоего босса?

Как Ноа и предполагал, ответ не заставил себя ждать. Генри никогда не выпускал телефон из рук.

Генри: Какого рода подарок? «Извини за аннулирование разрешения на строительство?» «Спасибо за восстановление моего города?»

Ноа: Что-то более… личное.

Он практически слышал ликующий смех Генри.

Генри: Мне было интересно, почему она так много улыбается сегодня. Это начинало выводить меня из себя.

Дерьмо. Возможно, он только что дал повод для сплетен на съемочной площадке.

Ноа: Я не подтверждаю и не опровергаю ничего, о чем она не хотела бы, чтобы кто-то знал.

Генри: Я могила, друг мой. Давай встретимся за обедом и поболтаем.

С преисполненным надеждой сердцем Ноа переключил внимание на свой почтовый ящик и начал бодро продираться через бесконечный список дел.

--

Ноа почувствовал себя так, словно вернулся на место преступления, когда Генри впустил его в трейлер Кэт.

— Как я уже говорил, чувак, Кэт — женщина практичная, — объяснял Генри. — Она не из тех, кто любит вино и розы. Сможешь ли ты найти способ быть ей полезным? Это лучший способ ее порадовать.

Ноа оглядел жилое пространство. Оно все еще было завалено бумагами и электронными устройствами, которыми она занималась до того, как он прервал ее со своим либидо прошлой ночью. Грустная елка в углу мигала, то включаясь, то выключаясь.

— Она поклонница Рождества? — поинтересовался Ноа, указывая подбородком в сторону дерева.

— О, да. Огромная фанатка. Вот почему она с самого начала была так увлечена Мерри.

Ноа кивнул и взял информацию на заметку.

— Ого. Что здесь произошло? — спросил Генри, глядя на сломанную ножку обеденного стола.

Ноа повернулся к Генри спиной, чтобы тот не увидел чувство вины на его лице.

Он открыл холодильник и обнаружил, что в нем ничего нет, если не считать увядших листьев салата, которые он заметил еще вчера.

— Не густо.

— Она старается хорошо питаться в дороге, поэтому обычно это салаты на вынос или службы доставки правильного питания, — объяснил Генри.

Они прошли по узкому коридору в спальню. Ноа не заметил грязную одежду, сваленную в кучи вокруг кровати ни вчера вечером, ни сегодня утром. Он был слишком занят тем, что пребывал на небесах.

Генри, сморщив нос взял майку, висевшую на дверце шкафа, и бросил ее в кучу похожей одежды.

— Кэт, должно быть, ушла этим утром в спешке, — заметил Ноа. Кровать выглядела так, словно по ней пронесся сексуальный торнадо. А на подушке были видны две отчетливые вмятины от головы.

Генри прочистил горло.

— Похоже, кто-то неплохо повеселился прошлой ночью.

— Ага, э-э, спасибо, что подкинул мне несколько идей, — объявил Ноа, внезапно спеша убраться от всезнающего Генри. Он ни в коем случае не был готов к разговору о том, что произошло прошлой ночью. По крайней мере, не поговорив с Кэт о том, насколько серьезно он к этому относится.

Он достаточно доверял ей, чтобы рассказать свою историю, которая была широко известна в городе, но никогда не обсуждалась. Сара понятия не имела, кем был ее дедушка и какое детство было у Ноа. Кэт слушала его, злилась за него. И казалось, что в этом есть что-то большее, чем просто сексуальное влечение. Что бы это ни было, он хотел большего.

Она ослепила его. Она заставила его чувствовать. Заставила его захотеть уйти от стабильности, от безопасности, дать волю эмоциям и не думать о последствиях.

Это был его шанс на временное, но запоминающееся на всю оставшуюся жизнь развлечение. Он был готов рискнуть, чтобы завладеть ее оставшимся временем в Мерри. Он просто надеялся, что Кэт не надерет ему за это задницу.

Внимание Кэт вернулось к настоящему, когда она услышала свист Пейдж.

— С возвращением, — сказала Пейдж. — Где ты витаешь?

— А? — пробормотала Кэт, роясь в закоулках своего разума в поисках правдоподобной лжи. Это был третий раз за эту съемку, когда она отключалась.

— Ты в порядке? — спросил Дрейк. Он уже десять минут скармливал ей одну и ту же фразу в почти завершенной закусочной Реджи, а Кэт просто не могла правильно ответить. Как будто они поменялись ролями.

Кэт расправила плечи и вытащила свой разум из постели, где Ноа склонился над ней и довел до безумия. Она изобразила на лице улыбку.

— Просто выпила недостаточно кофе этим утром.

Вранье. Она выпила уже три чашки. Ничто не могло отвлечь ее от мыслей о прошлой ночи… и сегодняшнем утре.

Она чувствовала, что заново переживает какой-то жизненный опыт, и это пугало ее до самых кончиков пальцев. Весело. Предполагалось, что это будет весело.

— Кто-нибудь может принести Кэт кофе, чтобы мы могли закончить с этим до полуночи? — крикнула Пейдж в наушники.

Мгновение спустя перед ней волшебным образом появился эспрессо, и Кэт сделала глоток.

— Простите, ребята. Я в порядке. Клянусь. На чем мы остановились?

— Дрейк объяснял тебе, почему он выбрал нержавеющую сталь для стойки и фартука закусочной, — напомнила ей Пейдж, откидываясь на спинку стула за камерой.

— Точно, точно. Ладно. Я в порядке.

— Мотор.

Они начали сначала, и на этот раз Кэт проявила необходимый интерес к объяснениям Дрейка. В этом заключалось волшебство телевидения. Дрейк не выбирал стойку. Это сделала Кэт. Но зрителям будет интереснее наблюдать, если они разделят проекты и попутно будут подкалывать друг друга. Дрейк привык иметь под рукой команду высококлассных дизайнеров, которые помогали формировать проекты для его шоу. Кэт, напротив, была помешана на контроле. Ее видение было законом. Это требовало изнурительного количества подготовки и исследований перед началом съемок, но пока кто-то другой не доказал, что может сделать это лучше, Кэт была счастлива взвалить на себя всю ответственность.

Закусочная Реджи представляла собой дикое сочетание традиционной архитектуры закусочных и ямайского колорита. Она сохранила простоту и современность благодаря столешнице из нержавеющей стали и открытой кухне. Часть очарования «У Саншайн» заключалась в регги, раздающемся из радиоприемника у гриля, и в том, чтобы слышать, как официанты кричат на поваров. Кабинки и табуреты были новыми и могли похвастаться бирюзовыми подушками. Она втиснула один дополнительный стол и два стула у стойки — места для большего количества платежеспособных клиентов.

Второй кассовый аппарат и терминал были отделены в углу бывшего складского помещения. Металлическая облицовка хорошо выдержала наплыв грязи и воды, но внутри была катастрофа. Новый пол в черную и белую клетку был уложен два дня назад, и плиточники заканчивали отделку стены, к которой были приставлены кабинки.

Они пригласили художника ямайского происхождения, чтобы тот расписал дальнюю стену. Карибским пляжем с пальмами и гамаками. Кэт почти могла слышать звуки стил драм⁷⁹. Возвращаясь к кухне, она провела реорганизацию кладовой и снабдила Реджи новой техникой. Сегодня днем снимали получившийся результат, а завтра они будут снимать повторное открытие. Постпродакшн потребует чертовски много усилий, чтобы собрать воедино целый эпизод за такое короткое время, но редактор сюжета был диктатором в отношении последовательности эпизодов. Так что это все еще было выполнимо.

Следующими на очереди были дома миссис Прингл и Хаев. У Кэт имелось несколько предметов мебели и безделушек, которые требовались для обоих проектов. Ей нужно было выкроить немного времени для похода по магазинам. Может, она могла бы взять с собой съемочную группу и отправиться в один из антикварных магазинчиков Мерри?

Может, Ноа захочет составить ей компанию. Они могли бы поужинать…

— Блять, — пробормотала Кэт.

Пейдж сняла наушники.

— Снято.

— Дерьмо. Прости, Пейдж, — сказала Кэт, проводя рукой по лицу и тут же размазывая макияж. — Черт возьми!

— Макияж, — крикнула Пейдж. Она поднялась со стула и вцепилась в руку Кэт. — Как насчет того, чтобы немного поболтать. Перерыв пять минут!

За все годы их совместной работы Пейдж редко приходилось напоминать Кэт о необходимости держать себя в руках перед камерой. Только во времена похмелья после дня рождения это было необходимо, потому что в остальном Кэт была непревзойденным профессионалом. По крайней мере, она была таковой до тех пор, пока Ноа не низверг ее в пучины удовольствия.

— Что творится в твоей голове? — спросила Пейдж, когда они вышли через парадные двери.

Кэт посмотрела на взволнованную толпу, которая надеялась заглянуть внутрь, и потащила Пейдж вниз по кварталу.

— Я сделала кое-что глупое прошлой ночью.

— Ты кого-то убила? О, Боже! Это же не Ноа, да? Мне было бы неловко помогать тебе прятать его тело. Я думала, вы двое поладили после всего того, что было на День Благодарения.

— Откуда у тебя такие идеи? — проворчала Кэт.

— Ноа жив или мертв? — настаивала Пейдж.

— Жив. По крайней мере, он был жив, когда я вышвырнула его из своей постели сегодня утром.

— Что он делал в твоей… Оу!

Пейдж уставилась на нее, как баран на новые ворота.

— Ага. Оу. — Кэт засунула руки в карманы брюк-карго. Она оставила пальто внутри и сжалась из-за зимнего ветра.

Она оглянулась. На главной улице медленно наступало Рождество. Когда украшения в виде Рудольфов были установлены на уличных фонарях, различные предприятия тоже начали украшать свои собственные залы праздничными витринами, рождественскими гирляндами и зеленью.

Все обретало форму, по крайней мере, снаружи. Снег, безусловно, помогал создавать праздничный вид. В эти выходные они будут снимать конкурс росписи окон и проведут церемонию в основном для камер, но, если повезет, они смогут привлечь некоторых продавцов и спонсоров и превратить это в ночь шоппинга и предфестивальный праздник.

— Закончила осознавать? — спросила Кэт, пиная ногой трещину в тротуаре.

— Почти, — кивнула Пейдж. — Почти. Ладно. Я поняла. Ты и Ноа переспали. Ладно. Так что это значит?

Кэт угрюмо пожала плечами.

— Почему это должно что-то значить? Типа, у нас был секс. Было здорово. Конец истории.

— Неужели? — многозначительно спросила Пейдж.

— Ну, я имею в виду, что была бы не против снова оказаться с ним в одной постели, — сказала Кэт, все еще не желая смотреть ей в глаза. Один взгляд и Пейдж поймет. Это не было похоже на быстрые и веселые интрижки, которыми она наслаждалась раньше. Нет, это казалось чем-то более серьезным. И пугающим.

— Значит, секс был адекватным?

— Адекватно помноженное на миллион. — Ладно, может быть, Кэт могла бы немного похвастаться, не давая Пейдж понять, как она боялась потерять свою душу из-за Ноа Йейтса, когда он шептал ей на ухо маленькие грязные секреты, двигаясь в ней.

— Значит, хорошим?

Кэт провела руками по волосам, мгновенно испортив «легкий» хвост, на создание которого стилист этим утром потратила тридцать минут.

— Типа, настолько лучше, чем хорошо, что я даже не могу подобрать слов.

— Оооооу. — Пейдж растянула слог в знак понимания.

— Ага. Вот почему моя голова… — Она жестом указала вдаль. — Я пьяна от оргазмов.

Пейдж одобрительно кивнула.

— Хорошая работа, Ноа.

— О, Боже мой. Ты даже не представляешь.

— Возможно, представляю, но поскольку мой муж — твой брат, тебе не нужны подробности. Кстати, Гэннон безумно ненасытен в постели.

— Отвратительно. Итак, что мне теперь делать? Как мне вернуться к нормальной жизни? — спросила Кэт. Ей нужна была мудрость невестки, и прямо сейчас.

— Ты собираешься снова опьянеть с ним от оргазмов? — спросила Пейдж.

Кэт прижала плечи к ушам.

— Не знаю! Типа. Мы в городе, и ночью больше нечем заняться… но действительно ли он из тех парней, которые любят поразвлечься? Типа, у него есть дочь, и что, если по городу разойдутся слухи, что мы… э-э-э… Трахаемся? Типа, будет ли Сара смущена и возмущена? Будут ли люди думать, что он идиот, раз развлекается со мной голышом. Ведь мы все знаем, что это не сможет продолжаться долго?

Она увидела, как мысль промелькнула в голубых глазах Пейдж, и подняла руку.

— Не-а. Это не сработает, — твердо сказала Кэт. — На данном этапе своей жизни я не намерена вступать в отношения на расстоянии. Вся жизнь Ноа здесь, а просить его, Сару и, черт возьми, Меллоди и ее будущего мужа, ведь у них совместная опека, бросить все это и переехать в Нью-Йорк или, еще лучше, следовать за мной по всей стране? Глупо и неосуществимо.

— А остаться здесь — не вариант?

— Мне нужно строить профессиональное училище, вести шоу, такая жизнь слишком велика для Мерри. Кроме того, разве я не должна притворяться, что встречаюсь с Дрейком ради рейтингов?

— О, пожалуйста. Не впаривай мне эту чушь. — Пейдж одарила ее взглядом «перестань-бросать-горошек-на-пол», который только вчера был направлен на Габби. — Ты действительно думаешь, что я заставлю тебя разыгрывать поддельные отношения? Ты совсем забыла о катастрофе в «Королях», когда они начали записывать меня и заставлять нас с Гэнноном выглядеть влюбленными друг в друга?

— Вы были влюбленными друг в друга, — отметила Кэт.

— Ты знаешь, что я бы никогда не попросила тебя о подобном. Если ты этого хочешь, тогда ладно, но не используй это как предлог, чтобы спрятаться от своих чувств к Ноа.

— Кто сказал, что у меня есть чувства?

— Тот факт, что мы ведем этот разговор!

— Справедливо! — крикнула в ответ Кэт. — Так, что мне делать? Выдай мне какую-нибудь мудрость умной замужней женщины.

— Думаю, тебе стоит выяснить, устраивает ли Ноа кратковременное развлечение голышом, и отталкиваться уже от этого, — предложила Пейдж.

Кэт кивнула.

— Хорошая идея. С этим я могу работать. Как мне это узнать?

Пейдж рассмеялась.

— Когда ты в последний раз была в отношениях?

— Не знаю. Наверное, с Дрейком?

Пейдж усмехнулась.

— Да ладно, это был всего лишь двухмесячный секс по первому зову. Там не было никаких отношений.

Кэт нахмурилась и покопалась в своей сексуальной истории.

— Наверное, это был Мигель?

Пейдж нахмурилась.

— Я такого не помню.

— Это потому, что я встречалась с ним в выпускном классе старшей школы. Он повел меня на выпускной. Я сделала ему его первый минет. — Кэт нежно улыбнулась при этом воспоминании.

— Ты — просто чудо, — покачала головой Пейдж.

— Мой минет — это шедевр, — настаивала Кэт.

— Тебе тридцать с чем-то лет, и ты никогда не была в отношениях?

— Неужели я выгляжу так, будто вообще хотела бы выкроить на это время? — возразила Кэт. — Я люблю свою жизнь такой, какая она есть.

— Тогда, может быть, тебе стоит позволить Ноа уйти невредимым, — предложила Пейдж. — Он разведен. Ты уже знаешь, что он вступает в серьезные отношения. Что, если он привяжется, а мы соберем вещи и уедем обратно в большой город?

— Ноа — не какой-то грустный щенок, который побежит за моим грузовиком, когда я уеду из города, — настаивала Кэт. Она потерла рукой над сердцем, которое необъяснимо начало болеть. Она чувствовала это, связь между ними. Вот почему она попыталась сделать их второй раз более безличным, но опять провалилась. Наблюдая за ним через плечо, она чувствовала их связь в своей крови, когда они слились. Это была не просто очередная интрижка. Но это не могло быть и отношениями.

Кэт забралась в свой трейлер и рухнула лицом на диван. Долгие съемочные дни не часто выматывали ее, особенно когда рейтинги первых двух эпизодов были заоблачными. Но это шоу требовало больших физических усилий, чем большинство других, и недостаток сна прошлой ночи настиг ее к полудню. Она выпила смехотворное количество кофеина, который в одночасье решил испариться из ее организма, оставив ее слабой и вялой.

Это было единственное объяснение того, как прошли съемки у Реджи.

Показ результатов у Реджи удался на славу. Мужчина плакал, стоя посреди своей кухни, сжимая в руке новую лопатку, на которой Кэт выгравировала флаг Ямайки.

Потом, конечно, заплакала и Кэт. Она редко делала это на камеру. Дрейк уже грациозно смахивал непрошенные слезы со своих великолепных скул, от чего и женщины, и геи упадут в обморок, когда шоу выйдет в эфир.

Но никому не нужно было видеть, как она каждые десять секунд вытирает сопли рукавом. Кэт списала это на недостаток сна и чувствительность, которую она все еще ощущала. Ноа что-то с ней сделал. Он раздел ее догола с дикой нежностью, которую она никогда не знала, никогда не ожидала. И теперь ее душа была в смятении.

Он писал ей сегодня дважды. Милые маленькие сообщения.

Ноа: Думаю о тебе и улыбаюсь, как идиот.

Ноа: У меня ожог от ковра на коленях. Я буду беречь его, пока он не сойдет, оставив ужасные шрамы.

Она прочитала их и улыбнулась. Но не ответила. Она не хотела создавать прецедент. Не хотела, чтобы он начал думать об этом… чем бы это ни было, как об отношениях.

Она понюхала подушку у себя под лицом, гадая, что это за чистый сосновый аромат. Черт возьми, это точно пахло не от нее. После съемок в закусочной она заскочила с бригадой маляров в дом Хаев, а затем проехала тридцать миль⁸⁰ до сварочной мастерской, чтобы проверить свой сверхсекретный специальный проект, который должен был получиться даже лучше, чем она рассчитывала.

Она нуждалась в душе и ужине, который забыла попросить Генри заказать.

Уф. Может быть, она просто пропустит его. Может быть, она просто ляжет спать, восполнит недостаток сна, а завтра начнет все с чистого листа, полностью сосредоточенная.

Но этот свежий сосновый аромат продолжал дразнить ее, пока она не оторвала лицо от подушки. Ее унылая маленькая оптоволоконная елка была заменена на живую, украшенную гирляндами. Под елкой лежали три коробки с украшениями — глупыми оленями и снеговиками.

Она нахмурилась, глядя на пятифутовое⁸¹ дерево. Его разноцветные огни весело светились в углу. В ветвях был спрятан конверт. Она встала и сорвала его с дерева.

Чтобы поддерживать тебя в рождественском настроении.

Ноа

Она боролась с трепетом в животе при виде его почерка. Ноа подарил ей настоящую живую рождественскую елку.

Кэт оглядела остальную часть жилого пространства. Здесь было опрятнее, чем обычно. Она не позволяла Генри помогать со своим бытовыми делами. У него было достаточно забот, и все в жизни Кэт было достаточно временным, чтобы небольшой беспорядок не слишком выводил ее из себя.

Но вещи определенно были подобраны и переставлены. Подушки были взбиты. Ее одеяло сложено. А обеденный стол отремонтирован.

Кэт с волнением прошла на кухню. Одна ночь звездных оргазмов, и мужчина решил, что имеет право копаться в ее личных вещах? Она рывком открыла дверцу холодильника, отчаянно нуждаясь в воде или вине.

Он был заполнен. Заправки для салатов, холодная курица-гриль, аккуратные контейнеры с черной фасолью и овощами. Все, что может ей понадобиться для куриных салатов. На верхней полке аккуратно стояла дюжина бутылок с водой. Она схватила одну с прикрепленной к ней запиской.

Чтобы поддерживать твою энергию на должном уровне.

Ноа

Черт возьми! Кэт рывком открыла бутылку с водой и сделала большой глоток. Она могла бы и сама наполнить свой холодильник, если бы захотела. Или, по крайней мере, попросить Генри сделать это. Ей не нужна была нянька.

В спальне пахло свежим постельным бельем, а на ее аккуратно застеленной кровати лежал недельный запас чистого белья. Мужчина украл и постирал ее грязное нижнее белье. Это должно было напугать ее, но практичность этого заставила ее сердце смягчиться, совсем немного. У нее были чистые джинсы на завтра, ужин на сегодня, и Ноа оставил на ее подушке гребаное шоколадное сердечко с еще одной запиской.

Сегодня Сара ночует у меня, но я хочу, чтобы ты знала, я все еще думаю о прошлой ночи.

Ноа

Кэт рассеянно потерла ноющую от боли грудь. Он не способствовал тому, чтобы все оставалось просто и незамысловато. И она понятия не имела, как с этим быть. Могла ли она просто избегать его до конца съемок?

Она побрела обратно в гостиную, взвешивая варианты, и заметила их. Бумаги, которые она разбросала повсюду — заявки для ее поисков местоположения училища. Она была завалена претендентами, когда Ноа не постучал прошлой ночью.

Эти десятки заявок теперь лежали аккуратной толстой стопкой с множеством цветных стикеров. Из любопытства она взяла их в руки.

Население слишком маленькое.

География — помеха.

Высокий уровень занятости. Хорошо для них, но не подходит.

Сбитая с толку, Кэт плюхнулась на диван, сжимая в руках бумаги. Она пыталась сделать те же оценки в течение недели. А Ноа просто ворвался в ее личное пространство и разобрался с ними?

Она взглянула на заметку, написанную от руки и прикрепленную к верху стопки.

Кэт,

Пробежавшись взглядом по заявкам, я не думаю, что кто-то из этих кандидатов идеально подходит для того, что ты запланировала. Всего лишь мои два цента⁸². И, если тебе интересно узнать мое мнение, о котором ты не просила, я рекомендую тебе продолжать поиски. Правильное место где-то там.

Ноа

Это был тот же вывод, к которому она пришла вчера вечером. Либо физическое местоположение было неправильным, либо законы о зонировании были слишком строгими, либо местная экономика уже была более чем стабильной. Она хотела создать профессиональное училище в сообществе, которое в нем нуждается, которое его примет. Но, по крайней мере, начало было положено. У нее был еще месяц до истечения срока подачи заявок. Она найдет его.

Она провела пальцем по торопливо нацарапанной подписи Ноа и, вздохнув, достала телефон. Она сфотографировала стопку бумаг на фоне рождественской елки.

Кэт: Кажется, у меня сегодня побывал полезный эльф.

Когда он не ответил сразу, Кэт открыла коробки с украшениями. Она не торопилась, развешивая их по порядку для равномерного распределения. И пока она это делала, она задавалась вопросом, откуда Ноа знал, что она захочет украсить елку сама.

Ее телефон зажужжал на диванной подушке.

Ноа: В это время года Санта и его эльфы работают в Мерри 24/7.

Кэт невольно улыбнулась. Мужчина вышел на улицу и придумал, как сделать самую приятную вещь из возможных: сэкономить ее время.

Кэт: Что ж, пожалуйста, передай им, что я ценю это.

Ноа ответил фотографией своего ожога от ковра на одном колене.

Ноа: Не так сильно, как я.

Она рассмеялась и, прежде чем успела одуматься, сбросила рубашку. Она заработала собственный ожог от ковра на пояснице над тазовыми костями. Она сделала фотографию через плечо и послала ему.

Ноа: Ты буквально убиваешь меня. Как мне теперь сосредоточиться на эссе Сары о М.К. Эшере⁸³?

Кэт: Насколько я помню, ты довольно внимателен. Уверена, у тебя не возникнет никаких проблем.

Ноа: На этой неделе Хаи возвращаются в свой дом.

Кэт: Я в курсе.

Они снимали у Хаев в течение дня. Это должно выйти в эфир в предпоследнем эпизоде шоу.

Ноа: Они проведут выходные с родителями Джаспера, а Сара останется с мамой…

Кэт остановилась и прикусила губу.

Кэт: Правда?

Ноа: Как бы ты отнеслась к тому, чтобы провести ночь здесь? Со мной. Мой душ больше твоего. И мой диван больше, чем мебель Барби в твоем трейлере.

Кэт: Заманчиво.

Так и было. Он был. И она не была уверена, что чувствует по этому поводу.

Три недели до Рождества

Было уже больше десяти, когда Кэт проскользнула на крыльцо Ноа под покровом ночи и тихонько постучала. Она прислонилась к обшивке из вагонки и уставилась на погруженный в темноту район. До кануна Рождества оставалось три недели. Три эпизода уже вышли в эфир, и люди говорили о шоу, а не только строили догадки о ней и Дрейке. Лучше всего было то, что подключилось еще несколько рекламодателей. И она балансировала на тонкой грани между адреналином и истощением.

Заявки для училища поступали потоком, но по-прежнему не было выдающегося места. А поскольку деньги с гранта жали ей карман, Кэт очень хотелось полностью сосредоточиться на проекте. Но это означало бы покинуть Мерри. Покинуть Ноа.

Дверь открылась, и там был он. Растрепанные волосы, поношенная футболка колледжа и босые ноги, выглядывающие из удобных спортивных штанов, которые она находила такими сексуальными. Он поправил очки на переносице и ухмыльнулся ей.

Кэт забыла о своей усталости и втолкнула его обратно в дом, уперев руки ему в грудь. Ноа заключил ее в свои объятия, покружил их, и захлопнул дверь. Одной рукой он защелкнул засов.

— Кровать? — выдохнула она, когда его рот накрыл ее.

Она уже была возбуждена, готова для него.

— Моя спальня на два этажа выше, — сказал Ноа, прикусив ее нижнюю губу.

— Тогда сначала диван, — решила Кэт, просунув пальцы за эластичный пояс его штанов и увлекая его в гостиную.

Она была почти такой же, как и в прошлый раз, когда Кэт ее видела. За исключением того, что в углу стояла пышная елка, покрытая мешаниной из украшений ручной работы, очевидно, любимых семьями, и стеклянных лампочек. На верхушке дерева красовалась покосившаяся пластиковая звезда. На подоконнике горели три свечи. По-домашнему. Уютно.

— Ботинки. Брюки. Избавься от них, — приказал Ноа, его рот был занят ее ртом. Его язык, дьявол-искуситель, скользнул между ее губ, чтобы попробовать ее на вкус.

Кэт сбросила с себя рабочие ботинки, позволив им с двойным стуком упасть на ковер в гостиной. Ноа был слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока Кэт доберется до своих джинсов, и сам помог ей расстегнуть пуговицу и молнию. Джинсовая ткань смялась и соскользнула вниз по ее ногам.

Кэт прижала Ноа к потертому удобному дивану.

— Хочешь выпить? — спросил он, высвобождая ее из пальто и притягивая к себе, чтобы она оказалась верхом.

Она сорвала шапку с головы и швырнула ее в темный угол комнаты.

— Конечно. После.

Его пальцы расстегнули ее флисовый жилет и стянули его с плеч.

— Сколько на тебе чертовых слоев одежды? — пробормотал он, когда Кэт запустила руки ему в волосы.

Она крепко поцеловала его.

— Еще три.

Кэт стянула терморубашку через голову, предоставив ему гладить шелковистую ткань ее майки.

— Еще два, — прошептала она.

Ноа просунул руки под край и скользнул вверх, стягивая майку.

— Последний, — пообещала Кэт. Он сдернул с нее спортивный бюстгальтер и бесцеремонно отбросил его.

Ноа остановился, чтобы перевести дух, любуясь видом ее обнаженной груди всего в нескольких дюймах от его лица. Кэт почувствовала, как его эрекция увеличилась. Затем его руки, эти грубые ладони, оказались на ней, вытягивая зимний холод и заменяя его теплом, достаточным, чтобы обжечь ее. Он наклонился и высунул язык, чтобы попробовать на вкус ближайший к нему сосок.

Кэт откинула голову назад, щекоча волосами спину, и вздохнула. Ноа накрыл ртом ее розовый бутон. Окна в нескольких дюймах за диваном запотели, когда дыхание Кэт стало прерывистым. Она прижалась к нему бедрами, потираясь о член, что оттягивал его спортивные штаны. Он взял в ладони обе ее груди и начал ласкать их по очереди, боготворя каждую своим жадным ртом.

С небольшими усилиями Кэт удалось приспустить его штаны на несколько дюймов. Ровно настолько, чтобы высвободить его член. Он гордо выпирал, выгибаясь дугой над плоскими линиями живота Ноа. Кэт не тратила время на то, чтобы полюбоваться этим. Она набросилась на него, крепко схватив за основание. Ноа застонал у ее груди, вибрация окружала ее ноющий сосок и пробирала ее до глубины души.

— Люблю, когда ты прикасаешься ко мне, — сказал он хриплым голосом.

Кэт начала ласкать его член, проводя большим пальцем по головке. Она почувствовала себя сильной, когда Ноа рухнул обратно на диван, а его руки искали опору на изгибах ее бедер.

— Это заметно, — поддразнила она, поглаживая его горячую гладкую плоть.

Его глаза были зажмурены, челюсть сжата, как будто удовольствие, которое она доставляла, было скорее пыткой, чем наслаждением. Ей нравилось наблюдать за его реакцией на нее. Ускорившись, Кэт крепче сжала его и поднялась на колени.

— Придержи их, — приказала она, оттягивая свои простые серые трусы в сторону. Палец Ноа скользнул под материал и подцепил его. Он нечестиво провел большим пальцем по ее половым губам, и у Кэт перехватило дыхание.

Она была главной. Она была капитаном этого корабля. Отбросив его исследующий палец, Кэт поднесла головку его члена к своему входу. Таким образом она доставляла удовольствие им обоим, жесткими, тугими поглаживаниями, касающимися ее комка нервов, который уже умолял о большем.

Ей нужен был контроль. Нужен был якорь, который он давал ей, чтобы ее не унесло, как в прошлый раз. Это было временно. Интрижка, короткий роман. И ей нужно было иметь возможность уйти от этого, от него, с нетронутым сердцем.

Пальцы Ноа оставили синяки на ее бедре.

— Кэт. — Ее имя, слетевшее с его губ, заставило ее пальцы на ногах поджаться от удовольствия. В одном этом слове было так много всего. Потребность, желание, боль, отголосок чего-то гораздо более глубокого, чем она ожидала. Это отбросило прочь все ее тревоги и планы. Больше ничего не имело значения.

Кэт потянулась за джинсами, отброшенными на край дивана, и порылась в карманах в поисках презерватива, который там припрятала. Фольга хрустнула между ее пальцев, когда она разорвала ее. Она не могла ждать. Она хотела замучить Ноа до предела, прежде чем в забвении оседлать его, но не могла вынести боль от пустоты в глубине своей души. Он мог заполнить ее. Он мог наполнить ее.

Она раскатала презерватив, скользя им по его толщине, и Ноа застонал. Все еще придерживая ее нижнее белье, он устроился напротив ее входа. Она не была готова к нему, влажная, но все еще такая тугая. Когда она скользнула вниз, чтобы погрузить его в себя, эта грань между удовольствием и болью вонзилась в нее словно лезвие. Боль, полнота и всепоглощающее наслаждение. Кэт была крепко прижата к нему и все еще не приняла его полностью.

Ноа схватил ее за бедра и, одним резким рывком, полностью вошел в нее так, что ее задница уперлась в его бедра. Она была растянута до предела, и ей потребовалось больше, чем пара вдохов, чтобы позволить себе начать расслабляться вокруг него.

Он задыхался под ней — они оба задыхались — как будто пробежали милю⁸⁴ на бешеной скорости.

— Боже, ты стал еще больше с прошлого раза? — Кэт стиснула зубы.

— Просто расслабься, — приказал он, прерывисто дыша. — Расслабься и дай мне минуту, или я трахну тебя слишком сильно, до того, как ты будешь готова. И завтра ты не сможешь ходить.

Во всем была виновата угроза. Кэт никогда не отступала перед вызовом. Она хотела этого чувства, этой боли завтра. Хотела вспоминать о Ноа каждый раз, когда делала шаг.

— Сделай это, — умоляла она. — Возьми меня именно так.

Ей не нужно было повторять это дважды. Болезненно сжав ее бедра, он приподнял ее и насадил на свой член, потрясая ее. Она закричала:

— Еще раз.

— Ты уверена? — спросил он, прошептав эти слова.

— Абсолютно уверена. Ты мне нужен.

На этот раз он удерживал ее в воздухе, напрягая бицепсы, и вдавливал в нее бедра снизу. Уверенные шлепки теплой плоти, прерывистое дыхание, крики удовольствия и боли. Все это наполняло комнату музыкой, не похожей ни на какую другую.

— Боже. Да. Так, — требовала Кэт, наклоняясь к нему. Он сомкнул губы над одним из ее сосков и сильно пососал. Она увидела звезды.

— Господи, мне нужно еще, — прохрипел он и приподнялся, снимая ее со своего члена. Он выскользнул на свободу, и Кэт уставилась на свидетельство собственного возбуждения, покрывающее его член. Он толкнул ее, укладывая лицом вниз на массивный пуфик. — Скажи мне, если это не нормально, — предупредил он ее, устраиваясь между ее раздвинутых ног. Она приняла его вес на себя и нетерпеливо задвигала задницей. Она была открытой, нуждающейся, немного отчаявшейся.

— Очень нормально.

Он шлепнул ее по заднице, ладонь прошлась по округлостям ее тела. Она вскрикнула, и Ноа застонал глубоко и гортанно.

— Бляять. — Он растягивал это слово, толкаясь в нее. Кэт почувствовала острую боль, когда он достиг самого ее центра. — Я делаю тебе больно?

Она покачала головой, не доверяя своему голосу. Она не нуждалась в мягких, нежных словах. Ей нужны были синяки на ее теле, и чтобы он использовал ее. Он прижался к ней, отталкиваясь от пола и с силой входя в нее. Снова и снова, возбуждение подстегивало его. Кэт чувствовала каждый дюйм его тела, пока он двигался в ней. Она хотела доминировать над ним сегодня вечером, но в очередной раз обнаружила, что отдается моменту, страстно желая, чтобы ее взяли.

Это было не в ее стиле. Она не должна была уже ощущать, как освобождение проходит по ее позвоночнику. Не должна была содрогаться, когда оргазм нарастал так быстро, что она боялась, что не переживет его. Ноа немного пошевелился и раздвинул ее бедра, приоткрыв половые губы и обнажив клитор на отвратительной клетчатой обивке пуфа.

Его следующий толчок прижал ее клитор и соски к ткани, и Кэт вскрикнула. Трение материала, глубина его толчков, короткие стоны наслаждения, что вырывались из его горла. Все это слилось в симфонию, которая довела ее до крещендо. Оно прошло сквозь нее, расплавленное, как лава, быстрое, как электричество. И Ноа не замедлился. Он трахал ее быстро и грубо, несмотря на судороги удовольствия, которые накатывали волна за волной.

— Ноа! — Она выкрикивала его имя, пока он овладевал ее телом.

Его толчки замедлились, и он замер в ней, каждый его мускул, каждая клеточка были напряжены. Гортанный, примитивный звук вырвался из его груди, когда Кэт почувствовала, как его член пульсирует внутри нее. Он боролся с этим. С освобождением, которое было неизбежно.

— Мне нужно видеть тебя, Кэт. Я хочу видеть тебя, пробовать тебя на вкус, когда кончу.

Она была слишком слаба, чтобы ответить. Он вышел из нее, и, несмотря на оргазм, который минуту назад разбил ее вдребезги, она жаждала большего.

Он поднял и уложил ее на диван, подложив подушки под спину и раздвинув ноги. Когда он навис над ней, Кэт почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Было ли в этом мире что-то более достойное вожделения, чем обнаженный Ноа Йейтс, заявляющий обо всех способах, которыми он собирается ее взять? Желание, жесткое и темное, застыло в его глазах. И когда он еще сильнее раздвинул ее бедра и опустился между ними, она почувствовала обещанную боль.

— Держись за меня, — приказал он.

Она подчинилась, схватив его за плечи и притянув к себе.

— Трахни меня, Ноа. Жестко. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь.

Ноа наклонился, чтобы потереться носом об одну грудь, а затем о другую, удивив ее своей нежностью. Его зубы задели ее сосок, и Кэт втянула воздух.

— Боже, как ты сложена, — пробормотал он, касаясь языком чувствительного бугорка. — Я мог бы заниматься этим весь день. — Шершавый язык скользил по ее вершине.

— Не возражаю, — выдохнула она.

— Я бы кончил слишком быстро, если бы позволил тебе продолжать скакать на мне, — признался он. — Просто созерцание твоих идеальных сисек сводит меня с ума.

Кэт прижалась к его бедрам.

— Ноа. Пожалуйста?

Он проник в ее лоно, и Кэт расслабила мышцы, открытая и готовая. Прикосновение его рта к ее груди эхом отдавались в ее сердце.

— Как только я начну, я уже не смогу остановиться, детка. — Он сделал пробный толчок бедрами. — Как только я окажусь внутри тебя, я буду трахать тебя до тех пор, пока не смогу перестать кончать. Пока я не наполню тебя всем, что у меня есть.

— Господи, Ноа! — Кэт закинула ноги выше на его бедра.

Он лениво провел кончиком языка по другому соску.

— Разве ты не любишь предвкушение? — Его губы задержались над бутоном, который тянулся к его рту, как цветок, тянущийся к солнцу. — Это похоже на канун Рождества.

Когда его губы сомкнулись над ее соском, Кэт вскрикнула, и он скользнул в нее одним мощным толчком. Ее грудь вырвалась из его рта. И Ноа сорвался с поводка. Это было то, чего она хотела. Ноа Йейтс вышедший из-под контроля. Но она и представить себе не могла такое. Его бедра врезались в нее, его член скользил по ее гладкости. Кэт ничего не оставалось, кроме как держаться изо всех сил. Его сила, стремительность толчков в ее центр — все это заставляло ее потерять голову от желания и потребности.

— Я никогда не смогу насытиться тобой, Кэт. — Он задыхался, вбиваясь в нее с целеустремленностью свирепого животного.

Она почувствовала покалывание на кончиках пальцев рук и ног. Почувствовала, как удовольствие разлилось по ее телу.

— Ноа?

— Кончай, Кэт. Кончи на мой член. Сожми его для меня.

Как мог человек, такой сдержанный, такой ответственный, превратиться в животное, примитивное, опасное и грязное?

Ее руки тисками прижимали его к ней. Ноа приподнял ее бедра, регулируя угол наклона, и провел головкой своего члена по самому чувствительному месту. По комку нервов, что превратился в детонатор.

— Да, — простонала Кэт.

— Я чувствую тебя, детка. Чувствую тебя, — повторял он. — Не сдерживайся.

Сжимаясь вокруг него Кэт ощутила, как его эрекция снова коснулась того самого места.

— Блять, — пробормотал Ноа, и его толчки стали более дикими и мощными, стремясь получить то, на что он претендовал. Оргазм захлестнул ее, заставив сжаться вокруг него в невольном удовольствии, выкрикивая его имя. Ноа был там, с ней, кончая сильно и громко. Она чувствовала, как он изливается в нее. Снова и снова, пока он не рухнул на нее, вдавливая в подушки под ними.

Они все еще были переплетены, Ноа все еще находился внутри Кэт, когда ручка входной двери дернулась. Это оказало такой же эффект на его сердцебиение, как и неожиданный выстрел из пистолета.

Ноа вскочил, отчаянно ища свои штаны, когда они оба услышали крик Сары с крыльца:

— Пап! Ты там? Я забыла свой учебник по истории!

Он натянул футболку через голову и стащил Кэт с дивана.

— Тебе нужно спрятаться, — прошипел он.

Она моргнула своими холодными ореховыми глазами.

— Что, прости?

— Я не рассказал ей, что мы… что бы ни делали. Я не хочу, чтобы у нее сложилось неправильное впечатление. — Он подтолкнул голую Кэт к кухне, по пути подбирая предметы одежды.

— Пап? — позвала Сара от входной двери, звоня в звонок и стуча.

— Где именно я должна спрятаться? — потребовала Кэт. Ее тело было покрыто отметинами от его рта и рук.

— Это большой дом. Выбери место. — Ноа подтолкнул ее к коридору и, убедившись, что она скрылась из виду, открыл дверь как можно небрежнее.

Меллоди бросила на него один взгляд и зажала рот рукой, ее плечи затряслись от сдерживаемого смеха. Его ни капли не позабавил ее приступ кашля.

— Боже, папа. Ты никогда не запираешь дверь. Почему у тебя футболка задом наперед? — спросила Сара, проходя мимо него. — Я забыла свой учебник истории, а в понедельник мне нужно сдавать эссе. — Она взлетела по лестнице перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Он посмотрел на свою бывшую жену и открыл рот. Но слов не было.

— Похоже, мы застали тебя в неподходящий момент, — весело сказала Меллоди.

— Может быть, попробуешь написать сообщение в следующий раз, — предложил Ноа, поправляя футболку. Теперь она была надета ровно, но все еще наизнанку.

— Пожалуйста, скажи мне, что это Кэт, — потребовала Меллоди.

— С чего ты взяла…

Из кухни раздался глухой стук, за которым последовали красочные ругательства.

— Звучит очень похоже на нее⁸⁵, — заметила Меллоди, заходя в гостиную и беря в руки рабочие ботинки седьмого размера.

— Я не знаю, каков этикет для таких случаев, — признался Ноа. — Я не хочу, чтобы Сара подумала…

Меллоди отмахнулся от его беспокойства.

— Ноа. Ты — взрослый. Расслабься. Все будет хорошо.

— Я не хочу, чтобы она думала, что случайный секс — правильный ответ на…

Сара с грохотом сбежала по лестнице, торжествующе подняв вверх учебник.

— Нашла!

— Отлично. А теперь пойдем напишем эссе о Патрике Генри⁸⁶, — сказала Меллоди с притворным энтузиазмом.

— Ты в порядке, пап? Выглядишь немного вспотевшим, — заметила Сара.

— Все хорошо. Все нормально. Я в порядке, — выдохнул Ноа.

— Ты уверен? — Сара посмотрела на него с подозрением.

Он чувствовал себя подростком, пойманным при попытке пробраться внутрь после комендантского часа.

— Эй, а чьи это джинсы? — спросила Сара, указывая на диван.

Меллоди положила руку на плечо дочери.

— Давай, малышка, похоже твоему папе не помешало бы немного отдохнуть, — объявила Меллоди, подталкивая Сару к двери.

— Пока, пап! — крикнула Сара через плечо, когда ее вывели из дома.

— Пока, Ноа. — Меллоди преувеличенно подмигнула ему, закрывая за собой дверь.

— Пока, — сказал Ноа в пустоту.

Он положил руку на колотящееся сердце и глубоко вздохнул. Он чуть не был застукан 12-летним подростком. Это было что-то новое и ужасное для него.

Он не хотел, чтобы у Сары сложилось впечатление, что случайный секс — это хороший, безопасный вариант. Он предпочел бы, чтобы она придерживалась воздержания примерно до тридцати. Люди, как правило, делают лучший выбор после тридцати. Например, он сам. Он только что переспал с Каталиной Кинг, самой сексуальной женщиной на планете… которая, судя по шуму, пряталась в его кладовке.

Он распахнул дверь, и Кэт спряталась за висящей в сушке футболкой.

— Это я, — сказал он, задаваясь вопросом, была ли ситуация действительно смешной или у него просто истерика.

Кэт уставилась на него.

— Они ушли? — спросила она. Ее нижнее белье было надето задом наперед. Ее терморубашка не скрывала достаточно, чтобы Ноа заметил, что она не нашла свой бюстгальтер в гостиной, и он посчитал большой удачей, что Сара его не заметила. Волосы Кэт представляли собой дикий беспорядок из расчесанных пальцами прядей.

— Ушли.

Она протиснулась мимо него, бормоча что-то о брюках и ботинках.

— Кэт, куда ты идешь?

Она резко развернулась к нему в коридоре.

— Я не прячусь, Ноа. Я не та, кого можно стыдиться.

Она сдернула джинсы с дивана и яростно натянула их.

— Погоди!

Кэт схватила ботинок, и Ноа вырвал его у нее из рук. Она не могла выйти из дома без обуви.

— Верни мне ботинок, Ноа, — приказала она.

— Сначала посади свою задницу и поговори со мной, — возразил он.

— Хочешь поговорить? Ладно. Я понимаю, что ты не готов обсуждать это с Сарой, я понимаю. Но ты заставил меня почувствовать себя дешевкой. Как будто мне есть чего стыдиться. Ни то, ни другое ко мне не относится. А теперь верни мне гребаный ботинок.

Она потянулась за ним, потеряв равновесие, и Ноа толкнул ее на диван. Не имея других вариантов, он лег на нее сверху, прижимая к себе.

— Ноа! Богом клянусь…

Он зажал ей рот рукой.

— Заткнись на секунду, ладно? Господи, Кэт. Как ты могла хоть на секунду подумать, что я считаю тебя чем-то, чего стоит стыдиться?

— Ты заставил меня спрятаться в кладовке! — Она говорила это так, будто он был наполовину глухим и абсолютно тупым.

— Саре двенадцать лет. Она никогда не встречала никого, с кем бы я… встречался. — Он затруднялся с определением того, чем именно они с Кэт занимались. — Я не особо часто… встречался. Так что я не знаю, что допустимо демонстрировать ребенку. И ты меня знаешь. Я всегда склоняюсь в сторону осторожности.

Кэт замерла под ним, и Ноа осторожно убрал руку.

— Ладно, — холодно сказала она.

Сила, которой обладало ее длинное, худощавое тело всегда удивляла его, как и сейчас, когда ей удалось столкнуть его с себя на пол. Кэт раздраженно натянула джинсы и достала бюстгальтер из-под журнального столика.

— Я и не думала, что у тебя такие проблемы со случайным сексом, — огрызнулась она.

Кэт боролась нечестно, когда сбросила рубашку и натянула спортивный лифчик.

Расстроенный, Ноа запустил руки в волосы.

— Просто потому, что я не хочу, чтобы Сара думала, что это нормально… Это тебя расстраивает?

Она посмотрела на него долгим взглядом. Этот взгляд не был холодным. В ее глазах горел огонь.

Кэт сунула ногу в ботинок.

— Что мы делаем, Ноа? — спросила она, потянувшись к шнуркам.

— Занимаемся умопомрачительным сексом. Наслаждаемся друг другом.

— Умопомрачительным случайным сексом, — отметила она, зашнуровывая ботинок и ища его пару.

— Я новичок во всем этом случайном сексе.

— В том-то и дело. Ты не парень для случайного секса, а я не девушка для серьезных отношений.

— Я пытаюсь…

— Может быть, нам не стоит и пытаться. У тебя, очевидно, есть какие-то предрассудки о том, как я выбираю прожить свою жизнь. И не похоже, что я собираюсь задерживаться здесь надолго.

Ноа был в растерянности. Он не понимал, как он мог перейти от чувства насыщения и целостности к панике. Его словно окатило ледяной водой.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — Он говорил не только о сегодняшнем вечере.

— А я не хочу быть в отношениях. Я не собираюсь оставлять место для чего-то подобного прямо сейчас. Так что, я думаю, мы в тупике.

Она добралась до двери прежде, чем он собрался с мыслями. Ноа схватил ее за руку и развернул. И когда она продолжила бороться с ним, прижал ее к двери и сделал единственное, что казалось естественным. Он ее поцеловал.

Кэт под ним замерла, а затем ее рот ожил. Она терзала его. Проникла в его тело, захватила его душу, и он позволил ей. Их языки переплелись, зубы клацали, дыхание сбилось.

Ноа снова был тверд и так отчаянно нуждался в том, что могла дать ему только Кэт.

И тогда она оттолкнула его на шаг назад. На этот раз он дал ей это сделать. Ему нужно было пространство, воздух.

— Я не позволю тебе заставлять меня чувствовать себя плохо из-за того, как я живу. Я выбираю какие сексуальные отношения я хочу иметь. И пять минут назад ты был на вершине этого списка. Но в этом списке нет места для того, кто меня не уважает, — тихо сказала Кэт.

— Кэт, только потому, что я не хочу, чтобы Сара…

Кэт перебила его:

— Мне пора идти.

И вот так просто она выскользнула за дверь, оставив Ноа одного в его большом, пустом доме.

— Повтори еще раз, что именно он сказал? — спросила Пейдж, прихлебывая кофе и пристально глядя на Кэт. Они сгрудились вместе перед монитором воспроизведения под навесом, который не обеспечивал никакой защиты от зимнего ветра, танцующего по Омела-авеню.

Она выглядела растерянной, а это не то, чего Кэт ожидала от Пейдж. Она хотела, чтобы Пейдж была на ее стороне, разгневанная действиями Ноа.

— Дело не в том, что он сказал. А в том, как он это сказал. Как будто знание Сары о том, что он занимается со мной сексом, будет хуже, чем ядерная война. Он намекал, что я шлюха.

Ее невестка подняла палец, и Кэт поняла, что ей не понравятся слова, которые за этим последуют.

— Давай рассмотрим это, — предложила Пейдж.

— Перестань быть «режиссером документальных фильмов Пейдж» и стань «лучшей подругой Пейдж», — приказала Кэт.

— Во-первых, если Ноа сказал или сделал что-то, что причинило тебе боль, я первая в очереди за бейсбольной битой для Ноа-пиньяты.

— Спасибо, — сказала Кэт, воздавая руки к небу.

— Теперь, когда фигуральное избиение Ноа завершено, давай посмотрим на его реакцию с его стороны.

Кэт закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Не занимай оборонительную позицию. Ноа — отец-одиночка с двенадцатилетней девочкой. Помнишь, какой ты была в двенадцать?

Кэт пожала плечами.

— Потрясающей.

— Ну конечно. Кем ты была? Играла в бейсбол? Ходила за своим дедушкой по стройплощадкам?

— Да, и что?

— Отлично. А как насчет тринадцати и четырнадцати?

Кэт не смогла сдержать ностальгическую ухмылку.

— Мальчики. Я открыла для себя мальчиков.

— Ага! — восторжествовала Пейдж. — И сколько правильных решений ты приняла в этом возрасте?

Кэт сморщила нос, вспоминая невероятно глупые сеансы поцелуев, отчаянные любовные записки и пьянящий восторг от нового увлечения.

— Пасс.

— Так я и думала, — ухмыльнулась Пейдж. — Как мать нового человеческого существа, я боюсь этих лет. Твое тело взрослеет, но мозг отстает на световые годы. Ты не понимаешь последствий. Ты не способен предсказать результаты своих решений. Родители тратят эти годы, пытаясь удержать тебя от принятия любого решения, которое может осложнить твою дальнейшую жизнь.

Кэт глубже закуталась в свою парку. Она ненавидела, когда слова Пейдж имели смысл.

— Сейчас ты, моя красивая, талантливая, умная, трудолюбивая невестка, делаешь выбор, который соответствует твоей жизни. Ты наслаждаешься здоровой и безопасной сексуальной жизнью, которая не требует ограничений брака. Ты занимаешься здоровым, безопасным сексом с одинокими мужчинами, которые уважают тебя, и наоборот. В этом нет абсолютно ничего плохого, и любой, кто пытается пристыдить тебя за это, просто завидует. Но разница в том, что тебе тридцать два. Не двенадцать.

— У меня есть возможность выбирать правильных партнеров, потому что мои гормоны не бушуют у меня в голове, умоляя совершить действительно глупые поступки. — Кэт пнула камень.

— Именно. Сара — умный ребенок, но она скоро станет гормонально развитым ребенком, и родители сделают все возможное, чтобы удержать эти гормоны подальше от принятия решений. Религия, тактика запугивания, стыд. И, возможно, это не лучший способ, — пожала плечами Пейдж. — Но когда ты отвечаешь за то, чтобы другой человек был жив и двигался в нужном направлении, ты делаешь то, что должен.

— Что вы с Гэнном будете делать, когда Габби достигнет подросткового возраста? — спросила Кэт, слегка улыбаясь при мысли о брате с дочерью-подростком.

— Переедем на необитаемый остров? — пошутила Пейдж.

— Ха. А серьезно? — Пейдж была ярой феминисткой, и у нее не могло не быть цветной папки с жизненными уроками в соответствии с каждой стадией развития.

— Я хочу, чтобы Габби росла, зная, что то, что она делает со своим телом, в конечном итоге является ее выбором. И я хочу, чтобы она принимала разумные решения и имела неотъемлемое право сказать «нет».

— Значит, ты понятия не имеешь, — подытожила Кэт.

— Ни малейшего. Я надеюсь оставить ее малышкой на следующее десятилетие, пока не разберусь с этим.

Кэт рассмеялась и хлопнула Пейдж по плечу.

— У вас с Гэнноном все будет хорошо.

— И у вас с Ноа могло бы быть более чем хорошо, если бы ты позволила этому случиться, — многозначительно сказала Пейдж.

— И что это должно значить?

— Я говорю это с любовью. Я думаю, ты ищешь повод прекратить все, потому что твои чувства к Ноа и ваш великолепный случайный секс значат для тебя больше, чем ты ожидала.

Кэт усмехнулась, даже когда колокольчики в ее голове начали предупреждающе звенеть. Динь-динь-динь.

— Останусь при своем мнении, — сказала она. — Теперь, когда с этим разобрались. Давай придумаем, как снять этот показ результатов.

--

Кэт улыбалась и по команде произносила очаровательные реплики перед камерами до конца дня, пока загадочная миссис Прингл безжалостно флиртовала с Дрейком. У бабушки в инвалидном кресле по венам текла кровь хищницы.

Дрейк, постоянно краснея, казалось, не возражал против внимания. Инстинкты Кэт не подвели. Когда он снимался с кокетливой миссис Прингл, его телевизионные рейтинги взлетали до небес. Они были очаровательны, и когда Дрейк рассказывал ей о секретных обновлениях, которые они сделали, чтобы сделать кухню женщины более удобной для инвалидного кресла, она поцеловала его в губы. Кэт была почти уверена, что миссис Прингл использовала свой язык.

Съемки не позволяли ей думать о том, в чем она хотела бы погрязнуть. «Была ли Пейдж права?» — размышляла Кэт, перекатывая мысль в своей голове, пока забиралась в гримерный трейлер, чтобы освежить лицо. Хотела ли она встречаться с Ноа? Секс с ним даже нельзя было классифицировать как простой секс. Ее обширный опыт в этой конкретной области подсказывал ей, что каждый раз, когда он прикасался к ней, на карту ставилось нечто гораздо большее.

Она никогда не чувствовала себя такой поглощенной, не чувствовала такой глубокой связи с кем-либо. Когда Ноа был внутри нее, они были единым целым. Не просто двое здоровых взрослых людей, которые веселятся. Он крал частички ее души, и она позволяла ему.

Это было пугающе.

Кэт плюхнулась в кресло визажиста и нахмурилась, оглядев свой внешний вид. Она выглядела усталой. Помятой. Не похожей на сияющую телезвезду, которой она должна была быть.

Она не могла позволить себе отвлекаться. Не сейчас. Не тогда, когда самые высокие рейтинги в истории праздничных спецвыпусков были в пределах досягаемости. Не тогда, когда ее профессиональное училище было так близко к тому, чтобы стать реальностью. Она привыкла к бешеным скоростям. Привыкла проводить дома меньше времени, чем в дороге. Привыкла находить новые приключения за каждым углом.

— Ты выглядишь уставшей, — объявил Дрейк, когда Сильви, визажист, во второй раз за два часа атаковала круги под глазами Кэт. Дрейк выглядел раздражающе красивым во фланелевой рубашке. Его волосы были уложены одним небрежным движением руки.

— Ну спасибо. А ты выглядишь пухлым и лысеющим, — ответила Кэт.

Дрейк провел рукой по своему прессу, плоскому как стиральная доска.

— Ты голодна? Потому что, если это так, я могу поделиться своими особыми пирожными с соленой карамелью от миссис Прингл. Я бы предпочел этого не делать, но я готов. — Он потряс пластиковой упаковкой с брауни перед ее лицом.

Кэт устало улыбнулась ему.

— Извини, что попыталась откусить тебе голову. Я не голодна.

— Ты же знаешь, что тебе необязательно делать все в одиночку, — заметил Дрейк, ставя бумажную тарелку с пирожными на косметический столик.

Кэт открыла один глаз.

— И что это должно значить? — спросила она, снова чувствуя раздражение.

— Ты пытаешься жонглировать тридцатью шестью работами на полную ставку, — ответил Дрейк, откусывая одно из пирожных. — Ты не высыпаешься. Ты начинаешь злиться. Ты отдаляешься от других, — перечислил он по пальцам вымазанным шоколадом.

— Ладно! Ладно! Я поняла. Я контролирующая сволочь.

— Ты могла бы значительно облегчить себе жизнь, если бы немного полагалась на других. Тебе не нужно снимать каждую сцену. Тебе не нужно согласовывать график съемок на каждый день. Тебе не нужно в одиночку строить свое училище по кирпичику.

Кэт невольно зевнула. Она была чертовски измотана.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, но будет быстрее, если я сделаю это сама.

— До определенного момента. А затем наступает момент, когда ты в конечном итоге страдаешь от «обезвоживания и истощения». — Дрейк добавил воздушные кавычки. «Обезвоживание и истощение» были красивыми кодовыми словами для обозначения нервных срывов и передозировок.

— Я не собираюсь разваливаться, — осторожно настаивала Кэт. Сильви снова поджала губы, но не могла ими пошевелить.

— У тебя есть Пейдж и я, Гэннон и Генри, черт возьми, да даже Ноа. Мы команда. Используй нас, — сказал Дрейк.

Она открыла рот, чтобы поспорить с ним. Ноа не был частью их команды. Но Дрейк опередил ее возражения и сунул крошечный кусочек удивительного десерта ей в рот.

— Ешь свой брауни и перестань думать, будто ты не можешь на нас положиться. — Дрейк ушел, оставив всех женщин в радиусе десяти ярдов смотреть ему вслед.

Кэт машинально проверила свой телефон. Только она не заглянула ни в Instagram, ни в свой блог, ни в Facebook. Она проверила, не написал ли ей Ноа. Он писал ей полдюжины раз после того, как она ушла из его дома. Он также дважды звонил. Но она проигнорировала все это. Кэт не хотела извинений от мужчины, который не знал, за что он извиняется.

Видимо, он понял намек. От Ноа не было ни сообщений, ни пропущенных звонков.

Ноа выругался и засунул в рот пораненный большой палец.

— Да ладно, Йейтс. Я ожидаю этого от Джаспера, но не от тебя. Я не хочу присматривать за двумя неумехами, — пошутил Гэннон между короткими очередями гвоздезабивного пистолета, который он не доверял ни одному из них.

Ноа никак не мог понять, как он здесь оказался. Женщина, которая довела его до сокрушительного оргазма, сбежала от него без объяснения причин. И теперь он работал в десяти футах над землей, пытаясь не сломать большой палец молотком, «помогая» брату-близнецу своей, по-видимому, бывшей любовницы и Джасперу добавлять последние штрихи к домику на дереве.

Он оставил попытки понять и просто смирился с этим.

Сара спросила о его угрюмом настроении, когда вернулась домой с выходных, проведенных у своей матери. Тогда он тоже был в растерянности. Так что он солгал. Она смотрела на него тем же взглядом, что и Меллоди, когда он не выражал своих чувств. Затем она тяжело вздохнула и сказала: «Хорошо. Если ты захочешь поговорить со мной об этом, я здесь».

Когда его дочь успела стать взрослой?

Он повесил на деревянный столб фотографию Сары и Эйприл из первого класса, обнявших друг друга на школьном пикнике и улыбающихся с восторгом, присущим маленьким девочкам. Почему все не могло просто оставаться по-прежнему? Почему все должно было измениться и стать таким сложным? Почему Кэт не захотела поговорить с ним?

— Эй, если ты закончил там хандрить, можешь помочь Джасперу покрасить окно, — сказал Гэннон, указывая на запасную кисть.

Ноа подошел к банке с краской и безучастно уставился на кисть.

— Я знаю этот взгляд, — мудро заметил Джаспер. — Это из-за женщины. У меня такой же взгляд оленя в свете фар, когда Кейти злится.

— Мы определенно не будем говорить о женщинах, — настаивал Гэннон. — Мы просто работаем над домиком на дереве, не говоря о моей сестре.

— Ну, раз уж ты упомянул ее…

Гэннон, стоя на коленях на полу, опустил голову.

— Пожалуйста, не заставляй меня это делать, Йейтс. Я умоляю тебя, чувак.

Ноа взглянул на гвоздезабивной пистолет в руке Гэннона.

— Э-э, может быть, ты хочешь положить его? — предложил он.

Гэннон закатил глаза к небу и закрыл их, словно моля о терпении.

— Пейдж написала и сказала, что вы с Кэт поссорились. — Его голос звучал так, будто он предпочел бы обсуждать женские менструальные циклы.

Ноа тоже.

— Это ссора, если она меня игнорирует? — спросил он.

Гэннон выругался себе под нос.

— Послушай, чувак, я ее брат, и я едва ли ее понимаю.

— Так что мне делать? Просто забыть об этом? Позволить ей просто выйти полуголой из моего дома и никогда больше с ней не разговаривать?

— Ради всего святого, чувак! Это моя сестра! — Гэннон выглядел так, будто его сейчас стошнит.

— Прости. Я просто… — Он был чертовски сбит с толку. Кэт вознесла его на небеса в постели, а затем начала вести себя так, как будто он ударил пони по лицу.

— Женщины, — сказал Джаспер, покачав головой. — Хотел бы я сказать тебе, что становится легче, но мы с Кейти женаты уже четырнадцать лет, и я до сих пор понятия не имею, что творится у нее в голове.

Ноа обмакнул кисть в краску и шлепнул ею по оконной раме.

— Просто попробуй поговорить с ней, ладно? Избавь нас от этого и иди поговори с ней, — умолял Гэннон.

— Я пытался! Она не отвечает на звонки. Она игнорирует мои сообщения.

Гэннон пробормотал что-то себе под нос о том, что он делал для своей жены.

— Послушай, Ноа. Ты кажешься хорошим парнем. Если ты хочешь чего-то добиться с Кэт, добивайся этого. Заставь ее сказать тебе твердое «нет», если это не то, чего она хочет. И больше никогда не говори со мной об этом.

— Кажется, единственные моменты, когда она хочет говорить, — это после…

— Блять, Йейтс, заткнись! Ты пытаешься заставить меня выбросить тебя в окно?

— Чувак, — прошептал Джаспер слева от Ноа. — Не буди в нем зверя, мужик.

— Извини. Мне жаль. Я просто… чувствую себя глупым и сбитым с толку.

— Слушай, просто поговори с этой женщиной, которая, как я притворяюсь, не является моей сестрой-близнецом. Ладно? Сделай нам всем одолжение и запри ее в шкафу, пока она не заговорит. А потом не сообщай мне об обновлении статуса.

— Понял. Хорошо. Спасибо, — кивнул Ноа. Поговорить с ней. Он мог бы это сделать. Как-нибудь. Мерри был не таким уж и большим. Она не могла прятаться от него вечно.

— Отлично. Потрясающе. А теперь, пожалуйста, можем ли мы закончить этот чертов домик на дереве перед съемками? — спросил Гэннон.

Ноа снова опустил кисть в банку, чувствуя себя немного более обнадеженным.

--

В тот вечер, весь в краске и с несколькими занозами на ладонях, Ноа побрел домой. Его плечи сгорбились от холода. Он вырос здесь, так что ледяные зимы Мерри не были чем-то новым. Но когда он чувствовал холод внутри, никакое количество термоодежды не могло согреть его.

Это было нелепо. Он был взрослым человеком, черт возьми. И Кэт тоже. Он просто пойдет и поговорит с ней, прояснив ситуацию.

Ноа развернулся и направился в противоположную сторону. Он просто постучит в дверь Кэт и очень спокойно объяснит ей… что-нибудь.

Ноа все еще обдумывал это в своей голове, когда заметил, как она выныривает из производственного фургона и направляется в трейлерный городок. Кэт увидела его, и они мгновение смотрели друг на друга через дорогу, прежде чем она кивнула в сторону пустого грузовика рядом с фургонами.

Ее лицо было непроницаемым. Но Ноа был настроен серьезно. Он забрался в кабину на пассажирское сиденье, а она скользнула за руль с противоположной стороны. Они закрыли двери, и наступила тишина. Свет в кабине медленно погас. Внутри пахло несвежими сигаретами и пылью.

— Ты задел мои чувства, — объявила она без предисловий.

Все его заготовленные объяснения испарились.

— Прости, Кэт. Клянусь, я не хотел причинить тебе боль…

Она перебила его:

— Ага. Я знаю. На самом деле я здесь не для того, чтобы слушать извинения. Дело в том, что я позволила тебе задеть мои чувства. Я думала, ты стыдишься меня, как шлюхи, не желая, чтобы Сара знала обо мне.

Рот Ноа со щелчком захлопнулся.

— А? — выдавил он.

— Я осознаю, что, вероятно, это было не то, что ты пытался сказать.

— Абсолютно нет.

— Хорошо. Тогда ладно. — Она быстро кивнула. По-деловому.

— Хочешь сказать что-нибудь еще? — спросил он, увидев нерешительность в ее глазах.

Кэт вздохнула.

— Я завожу только случайные связи, потому что, ну, потому что это вписывается в мой график, мою жизнь. Ты заставляешь меня задумываться, может быть, это не все, чего я хочу. С тобой. И я на самом деле не готова рассматривать такую возможность. Потому что этого не произойдет. Я не останусь здесь, и я не знаю, когда я буду готова найти постоянное жилье и осесть на одном месте. Я даже не знаю, где буду жить в следующем году. И было бы несправедливо просить тебя ждать, пока я пойму, когда захочу остепениться.

Он кивнул и, не находя слов, продолжил кивать.

— В любом случае, я понимаю, что тебе может быть некомфортно, если Сара узнает о нас. Я не родитель. А ты — да. Я понимаю потребность в секретности. Так что… это все.

Она наклонилась к нему, запечатлела целомудренный поцелуй на его губах и повернулась, чтобы открыть свою дверь.

Ноа поблагодарил свои рефлексы за то, что они сработали быстрее его разума. Он схватил ее за запястье и притянул обратно через сиденье. Поцелуй, который он подарил ей, был каким угодно, только не целомудренным, напоминая им обоим о том, что поставлено на карту. Жар, восхитительная вспышка пламени, охватившая их, когда ее губы жадно задвигались под его губами, — это все, что имело значение.

Он отстранился и вгляделся в ее лицо, в эти припухшие губы, в полузакрытые каре-зеленые глаза.

— Скажи мне, чего ты хочешь сейчас. Что у нас может быть сейчас?

— Развлечение, — предложила она. — Давай просто повеселимся. Мне это нравится. Тебе это нужно. Выиграют все.

— Развлечение? — повторил он.

Она слегка улыбнулась ему.

— Не смотри на меня так, как будто я говорю по-русски. Развлечение. Голое развлечение.

— А будем ли мы развлекаться голышом с кем-нибудь еще? — настаивал он.

Ее глаза расширились, вспыхнув раздражением.

— Нет! Эксклюзивное развлечение только для нас двоих.

— Меня устраивает эксклюзивное голое развлечение, — сказал Ноа, запустив пальцы в ее волосы. Она закрыла глаза.

— И это может быть тайное эксклюзивное голое развлечение, — предложила Кэт. — Таким образом, тебе не придется заводить с Сарой непринужденную беседу о безопасном сексе.

— Я был бы бесконечно благодарен за возможность откладывать этот разговор как можно дольше, — признался Ноа.

— И подумай об этом с другой стороны, — весело добавила Кэт. — Я помогу тебе вести веселый образ жизни, и к тому времени, когда я покину Мерри, жители будут называть тебя мистером Веселье, а не мистером Нет.

Ноа рассмеялся.

— Я не думаю, что это возможно, — сухо ответил он.

— Никогда не недооценивай меня, Ноа. — Кэт подмигнула ему в темноте.

— Мне трудно поверить, что кто-то утруждает себя этим в отношении тебя.

Она схватила его за пальто и поцеловала. Это переросло в блуждание рук и шепот обещаний, пока вокруг них запотевали окна.

— Пойдем со мной домой, — потребовал он, прерывая поцелуй.

Она покачала головой.

— Сегодня Сара у тебя, — напомнила ему Кэт.

— Тогда завтра. Я встречусь с тобой.

Она снова покачала головой, но на этот раз на ее распухших губах играла улыбка.

— Съемки у Хаев весь день. Конечно, если вы, ребята, успели закончить домик на дереве.

Ноа гордо поднял свои забрызганные краской руки.

— У меня есть занозы в качестве доказательства.

— Бедный малыш. — Кэт нежно поцеловала его ладонь.

Он потянулся к ее руке и прижался губами к татуировке, отдавая дань уважения.

— Мне пора идти, — сказала она, и он слышал сожаление в ее тоне. — У меня много дел, которые нужно наверстать. Я игнорировала социальные сети, электронную почту и все остальное.

— Может быть, я могу позвонить тебе позже? — предложил он.

— Может быть, и можешь, — согласилась она с кокетливой улыбкой, которая заставила его почувствовать себя королем.

Она перекинула свои длинные медово-блондинистые волосы через плечо и застенчиво улыбнулась ему, открывая дверь грузовика. Каталина Кинг посмотрела на него, словно влюбленная школьница.

Ноа наблюдал, как она выскользнула из грузовика, а затем прошел остаток пути домой пружинистой походкой.

--

— Ты снова странно себя ведешь, — нахмурилась Сара.

Ноа замер на полуслове, нарезая свежую петрушку.

— Нет, не веду, — настаивал он.

— Папа, ты два дня хандрил, а теперь поешь и насвистываешь. — Она сверлила его взглядом с противоположной стороны стойки. — Ты ведешь себя как Лорабет Фидовски, когда она и Томми Биглоу ссорятся и мирятся.

— Лорабет встречается со старшеклассником? — Ноа не понравилась эта новость.

Сара застонала.

— Ты совершенно упустил то, что я пытаюсь тебе сказать. Ты такой папа!

Ноа решил воспринять это как комплимент.

— Еще раз к чему ты клонишь? — спросил Ноа, сгребая лопаткой горстку петрушки и посыпая ею две тарелки острого супа из тортильи.

— Мне интересно, почему ты ведешь себя как восьмиклассница, которая постоянно расстается и сходится со своим парнем из десятого.

— Хмм, — промычал Ноа. Он начинал понимать, что его предсказуемая реакция не осталась незамеченной дочерью.

Сара еще раз тяжело вздохнула и отнесла тарелки к столу. Ужины стали более тихими, так как в доме остались только они вдвоем. Ему не хотелось признавать этого, но временами было приятно иметь толпу под своей крышей.

— Разве ты не предпочитаешь, чтобы я был в лучшем настроении? — спросил он, уклоняясь от вопроса.

— Мне нравится знать, почему ты в том настроении, в котором находишься. Я ценю предсказуемость.

Ну, это было что-то новенькое.

— Ты ценишь предсказуемость? — повторил Ноа, как попугай.

— В каком-то смысле все дети ее ценят, — мудро настаивала она.

— Ха. Ну, я постараюсь быть более предсказуемым, — пообещал Ноа.

Сара опустила ложку в суп и пробормотала что-то о том, что родители «такие странные».

Кэт спешила по тротуару так тихо, как только могла. Была почти полночь, и в ночном воздухе кружились снежинки. Съемки сменялись двумя совещаниями, короткой беседой с редактором сюжета, а затем переписыванием расписания на завтра. Ей и Дрейку предстояло провести еще один раунд интервью тет-а-тет, чтобы завершить эпизод Хаев. Она едва не потерялась в своих многокилометровых уведомлениях в социальных сетях, но она хотела увидеть Ноа. Хотела, чтобы он обнял ее. Хотела услышать медленное, надежное биение его сердца.

Она написала ему сообщение. Позвала для секса, если быть честной, какой Кэт всегда старалась быть с самой собой. Конечно, подобный секс не предполагал, что они будут проводить ночь, прижавшись друг к другу как возлюбленные. Просто так они закончили в прошлый раз… И она надеялась, что именно так завершится сегодняшний вечер. Ей нравилось просыпаться и чувствовать, как бьется его сердце. Когда она пыталась вынырнуть из его объятий, он только крепче сжимал ее. Даже во сне он хотел держать ее рядом. Это заставляло ее чувствовать себя… драгоценной.

Они скрывались повсюду как подростки. И Кэт это нравилось. Только вчера она заскочила в свой трейлер, чтобы перекусить и вздремнуть, и обнаружила, что Ноа ждет ее там во время обеденного перерыва. Голый. Они оба опоздали на работу, и Кэт, казалось, до конца дня не могла стереть с лица самодовольную улыбку.

За два дня до этого случайная встреча в продуктовом магазине привела к интенсивным ласкам на парковке. Им пришлось пригнуться под окнами грузовика Кэт, хихикая, когда Велма Мердок проходила мимо, сверяясь со своим списком покупок. Каждую ночь, которую Ноа проводил в ее трейлере, он приходил под покровом ночи и ускользал до рассвета. А когда Сара была с Меллоди, Кэт, довольная и счастливая, растягивалась поперек большой кровати Ноа.

Никто не знал об этом, по крайней мере, никто не подавал виду. А в городке такого размера, как Мерри, если и появлялись слухи, то все знали их к обеду. Они старались сохранять профессионализм в присутствии других. Но наедине? Не было ни правил, ни барьеров, ни ограничений.

Казалось, они погрузились в неопределенность, полностью полагаясь на настоящее, никогда не обсуждая будущее.

Все было именно так, как нравилось Кэт. Она скоро уедет и не хотела, чтобы что-то осложняло это. Она не могла представить, как перейдет к следующему проекту, пока ее сердце все еще было с предыдущим. Дело было не в том, как она работала, а в том, как жила. Чем новее, тем лучше и интереснее. За следующим поворотом всегда поджидало еще одно приключение. Ей просто нужно было продолжать сворачивать за углы, чтобы найти их.

По мере того как ее время в Мерри подходило к концу, она вынуждена была признать, что ее здесь что-то притягивало. Город, люди, Ноа. Кэт не могла вспомнить, чтобы где-нибудь еще, кроме кухни своей бабушки, она чувствовала себя как дома.

В квартире на втором этаже над химчисткой залаяла собака, и Кэт натянула шерстяную шапочку пониже. Она была шпионкой, ниндзя в ночи, встречающейся со своим тайным любовником для полуночного свидания. Это сравнение заставило ее улыбнуться.

Она была в двух кварталах от дома Ноа. Теплого, бездетного дома Ноа. С его удобным диваном, телевизором с большим экраном, его смятой постелью, и теплыми, умелыми руками…

Она грезила наяву. И поэтому не заметила, как из переулка появилась рука, обхватила ее за талию и затащила в темноту.

Ей не нужно было видеть его лицо. Ее тело узнало тело Ноа, даже под всеми слоями одежды.

— Ты меня грабишь? — спросила она, хитро прижимаясь своим холодным лицом к его шее.

— Я провожаю тебя до дома. — Слова вырвались с серебристым облачком пара, и она почувствовала тепло его дыхания на своем лице.

Что такого было в этом мужчине, что заставляло ее чувствовать… счастье? Бесконечное счастье, наполненное медленно тлеющими углями и многозначительными улыбками. Он был для нее теплым, безопасным местом. Временно, конечно.

— Я знаю, где ты живешь, — поддразнила Кэт.

— Мы тайные любовники, — настаивал Ноа. — Тебе нужна моя помощь, чтобы перелезть через забор на заднем дворе, чтобы нас никто не увидел.

— Почему бы нам просто не войти через парадную дверь?

— Я видел, как жалюзи миссис Эпплби дергались с девяти вечера. Я думаю, она наблюдает, поджидает.

Кэт рассмеялась, и они зашагали по переулку.

— Что ж, нас не должны поймать. Меня никогда не ловили. Это разрушило бы мою идеальную серию.

— Ты сбегала, когда была ребенком?

Кэт взяла Ноа за руку в уединении темной ночи.

— Я была очень скрытной.

— Ты встречалась с парнями после комендантского часа? — спросил Ноа.

— Время от времени. — Правила хорошего поведения не привлекали Кэт, ни сейчас, ни когда она была подростком.

— Я хочу быть впечатленным, но все, что я могу представить — это новый ад, в котором я буду жить с Сарой через несколько лет.

Пока они шли, Кэт положила голову ему на плечо.

— Она хороший ребенок и родилась у двух замечательных родителей. Я думаю, вы все переживете.

— Я ценю твой вотум доверия⁸⁷.

— Ты хотел бы вырасти по-другому? — поинтересовалась Кэт.

Ноа спокойно вглядывался в ночь. Она слышала, как крутятся его шестеренки, обдумывая ответ.

— Если бы я мог вернуться назад и иметь двух родителей, которые приходили бы на мои бейсбольные матчи и болели за меня. Отца, который брал бы меня на рыбалку. Еду на столе каждый вечер. Тепло зимой. Одежду, когда она была нужна. Если бы я мог иметь все это и все равно оказался бы здесь и сейчас, я бы этого хотел.

Кэт погладила его руку своей ладонью.

— Но раз ты не можешь?

Он посмотрел на нее сверху вниз. Его глаза сверкали в свете одинокого уличного фонаря.

— Нет другого места, где я предпочел бы быть. Разве что в моей постели с тобой.

— Я ненавижу то, что тебе пришлось так расти, Ноа. — Боль от осознания того, что он страдал, что был напуган и беззащитен, неожиданно захлестнула ее. — Ты заслуживал лучшего.

Он остановился и развернул ее лицом к себе.

— Я бы ничего не стал менять, Кэт. Не тогда, когда это привело меня сюда.

Большим пальцем в перчатке он смахнул снежинки с ее ресниц.

— Сделаешь мне одолжение, Ноа? — выдохнула Кэт.

— Что угодно.

— Поцелуй меня прямо здесь и сейчас. — Она хотела запомнить это. Ощущение, что они были только вдвоем во всем мире под небом из звезд и снежинок.

Поняв, о чем она просит, он нежно опустил к ней губы. Их поцелуй был теплым и сладким. Они плавились и сливались воедино, словно металл. Губы Ноа нежно скользили по ее губам, пока она не открылась ему. Кэт вцепилась руками в варежках в лацканы его куртки, пока он нагло и нежно оставлял след в ее сердце на всю оставшуюся жизнь.

Было что-то такое в этом мужчине, в этой ночи, в этом городе, что проникло ей под кожу и растеклось по венам.

Он медленно пробовал ее на вкус, как будто у него было все время в мире, чтобы пробовать и дразнить.

Она вдыхала его: его дыхание, его запах, его вкус. Вдыхала Ноа.

Это была ошибка. Ей не следовало просить об этом. Надо было вести себя непринужденно. Но этот поцелуй стал для нее светом, новым видом озарения, которое согревало ее и направляло.

— Мой папа хочет пригласить тебя на ужин сегодня вечером, — объявила Сара, скользнув в кабинку закусочной и садясь напротив Кэт.

Ролл Кэт выпал из ее рук на тарелку. Она получила честный перерыв на обед, в который в ее ледяные руки попал первый официальный «Кэт-Ролл», и была занята тем, что согревалась, вспоминая каждую деталь оргазма с Ноа прошлой ночью. По крайней мере, так было до того, как ее прервала дочь этого мужчины.

— Э-э. А? — Кэт вытерла рот салфеткой и взмолилась, чтобы она не выглядела так, будто только что фантазировала о голом отце Сары.

— Ужин. У нас дома, сегодня вечером, — повторила Сара.

— Есть ли особый повод? — спросила Кэт, чувствуя, что упускает важную информацию. Эйприл Хай вышла из-за прилавка с пакетом на вынос.

Сара пожала плечами.

— Я успешно сдала экзамен по естественным наукам?

— Поздравляю?

— Спасиб. Принеси вина для себя и моего отца.

— О, э-э. Конечно. Ладно, — озадаченно пробормотала Кэт. Предполагалось, что они будут хранить этот… роман в тайне. Сара не должна была знать, что ее отец исполнял горизонтальное мамбо с Кэт. — Во сколько я должна быть там?

— В восемь, — решительно ответила Сара. — У нас будет лосось.

— Хорошо. Увидимся в восемь, — сказала Кэт.

Сара ухмыльнулась.

— Супер! Увидимся вечером, Кэт! — Она повернулась и побежала прочь, схватив Эйприл за руку и потащив свою подругу куда-то похихикать над штучками двенадцатилеток.

Кэт покачала головой и взяла в руки свой поистине превосходный куриный ролл. Дети.

--

Она хотела написать Ноа, чтобы удостовериться, но увлеклась просмотром отснятого материала, и к тому времени, как она ускользнула, ей едва хватало времени, чтобы принять душ и переодеться. Впервые в жизни Кэт не знала, что надеть. Что должна надеть женщина, тайно спящая с отцом двенадцатилетнего ребенка, на их семейный ужин?

В конце концов она остановила свой выбор на джинсах и изумрудно-зеленом свитере с V-образным вырезом. Она натянула пару замшевых ботильонов и перекинула свои еще влажные волосы через плечо. Стильно, но не слишком сексуально, решила она, изучая себя в зеркале. Теперь ей просто нужно было помнить, что нельзя хватать Ноа за промежность или садиться на него верхом за обеденным столом, и все будет хорошо.

Поскольку ночь была чертовски холодной, а она уже опаздывала, Кэт проехала шесть кварталов до Ноа на машине. Она схватила вино, выбранное Генри, и поспешила вверх по ступенькам крыльца. После недолгих раздумий о том, стучать или звонить, она ткнула в звонок пальцем в перчатке.

Она услышала крик и шаги, а затем Ноа открыл дверь.

— Привет, — сказала она, затаив дыхание. Он выглядел растрепанным и аппетитным. Его волосы были взъерошены. Одет он был в джинсы и футболку и ходил босиком. Она определенно чересчур нарядилась.

— Хэй! — На лице Ноа отразилась целая гамма эмоций. Возбуждение, удовольствие, желание, а затем замешательство. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, выходя к ней на крыльцо.

— Я пришла на ужин, — напомнила ему Кэт. — Я перепутала время?

— На ужин? — повторил он, моргая.

— О, хорошо! Ты здесь, — крикнула Сара из прихожей. — Боже, папа, впусти ее, пока она не замерзла.

Не говоря ни слова, Ноа отошел в сторону, и Сара втянула Кэт внутрь.

— Надеюсь, ты хорошо готовишь, потому что мы только начинаем, — сказала Сара, практически стаскивая пальто с ее плеч.

— Э-эм, твой отец, кажется, не знал, что я приду на ужин, — заметила Кэт.

Сара выхватила бутылку вина из ее рук и передала Ноа.

— Вот, папа. Иди, открой это.

— Ты не хочешь объяснить, почему ты приглашаешь гостей на ужин, не сообщив мне об этом? — спросил Ноа.

Сара закатила глаза и проигнорировала их вопросы.

— Кэт, снимай обувь. Папа, открывай вино. А потом мы поговорим.

Они оба смотрели, как Сара вприпрыжку вернулась на кухню, где играла веселая поп-песня.

— Что происходит? — прошептала Кэт.

— Я думаю, нас разыгрывают, — прошептал Ноа в ответ. — Кстати, ты выглядишь потрясающе. Я скучал.

Кэт потянулась, чтобы ухватиться за его руку, пока снимала ботинки.

— Возможно, я тоже скучала по тебе.

— Что на тебе надето под этим свитером? — спросил Ноа, заглядывая под ее вырез.

— Не думаю, что ты узнаешь это сегодня вечером, — сказала Кэт, кивая в сторону кухни.

— Папа! Вино! — закричала Сара из глубины дома.

— Нам лучше вернуться туда. — Он бросил на ее неглубокое декольте еще один тоскливый взгляд.

— У меня такое чувство, что мы направляемся в ловушку.

— О, это определенно так. Добро пожаловать в будни воспитания детей.

Сара положила на противень три филе лосося. Она посыпала их солью и перцем. На столе лежал штопор и стояли два пустых бокала для вина.

— Кэт, не хочешь что-нибудь приготовить из этих помидоров и спаржи? — спросила Сара, указывая подбородком в сторону кучи продуктов рядом с разделочной доской. — Я распечатала рецепт, которому ты сможешь следовать.

Кэт подошла к овощам.

— Рецепт из Schmecipe⁸⁸, — усмехнулась она. — Моя нонни дала бы мне подзатыльник, если бы увидела, что я им пользуюсь. Просто покажи мне, где у вас тут бальзамический уксус.

Сара указала пальцем, а Ноа налил вино, когда заиграла рок-мелодия 80-х.

— Давай, папа! Это твоя песня, — объявила Сара.

Ноа покачал головой, его щеки слегка порозовели.

— Не-а. Этого не будет.

— Он исполняет соло на воздушной гитаре, которое в любое другое время я не могу заставить его прекратить играть. А сейчас он вдруг смущается, — объяснила Сара, качая головой.

— О, мне необходимо увидеть это соло на воздушной гитаре, — настаивала Кэт.

— Ни за что.

— Это AC/DC. Я буду на барабанах, — предложила она.

Потребовался полный бокал вина и повтор, прежде чем Ноа неохотно выступил. Кэт смеялась вместе с Сарой до боли в лице. Пока лосось и овощи запекались, Сара отвела Кэт в свою спальню, чтобы спросить у нее совета по декору.

Это была типичная розовая спальня, заваленная одеждой, журналами и мягкими игрушками. Идеальное сочетание детства и юности.

— Папа сказал, что я могу перекрасить стены и все такое, но я не уверена, что именно хочу сделать, — размышляла Сара, поднимая потрепанную плюшевую собачку и складывая ее в корзину на стене. — Мне нравятся некоторые из этих идей, — сказала она, открывая Pinterest на своем планшете.

— Итак, я вижу цвет, веселье, но более зрелое, — сказала Кэт, изучая пространство и пины. Два больших окна выходили на улицу. — Вон та стена будет отлично смотреться в бирюзовых тонах. И тебе нужна новая кровать. Здесь достаточно места для королевского размера. Одна из тех, что с мягкими изголовьями.

— Хм, звучит круто, — решила Сара, плюхаясь на свое розовое одеяло.

— И тебе нужно получше организовать гардероб. — Кэт ткнула в кучу мятых футболок и леггинсов перед комодом.

Сара хихикнула.

— Мои родители тоже так говорят.

— Если ты увлекаешься модой, ты должна хорошо относиться к своей одежде, — заметила Кэт.

— Ладно, ладно. Я уберусь. Смотри, я нашла этот ковер, который мне очень нравится, но в нем есть все эти красные и оранжевые цвета, — сказала Сара, доставая свой мобильный телефон и показывая фотографию.

— О, да, определенно, — кивнула Кэт. — Он будет отлично смотреться с темно-бирюзовой стеной. Ты могла бы оставить все остальное белым, стены, постельное белье. Может быть, сделать что-нибудь прикольное с прикроватными лампами.

— Звучит круто. Надеюсь, папа не будет против. Иногда мне кажется, что он не хочет, чтобы я взрослела.

Кэт улыбнулась девочке.

— Иногда у родителей возникают с этим проблемы, — признала она.

— Но ты была бы не против, — заявила Сара, как будто была в этом уверена. — Ты рассматриваешь взросление как приключение, а не как нечто, от чего нужно защищаться.

— Э-э-э… — Кэт не знала, что на это ответить.

— Я думаю, ты подходишь моему отцу, — продолжила Сара.

Они услышали писк таймера, за которым последовал призыв Ноа к помощи на кухне.

— Хорошо, я умираю с голоду, — сказала Сара, пробегая мимо Кэт и направляясь к лестнице. — Эй, папа! Кэт подсказала мне несколько идей для моей комнаты!

— Мы все еще можем позволить себе отправить тебя в колледж?

Кэт спустилась на кухню, где Сара раскладывала еду по тарелкам.

— Что-то случилось? Есть какие-нибудь намеки на то, что происходит? — прошептал Ноа, стараясь не шевелить губами.

Кэт покачала головой.

— Не-а. Пока нет, — прошептала она в ответ.

— Давайте, ребята. Ужин готов, — объявила Сара.

Они уютно расположились за обеденным столом. В углу стояла маленькая искусственная елка, отбрасывающая мягкое свечение. На каминной полке мерцали свечи с ароматом сосны и печенья. Сара переключила плейлист на инструментальную рождественскую музыку и приглушила свет.

Было уютно и романтично. И Кэт начала догадываться, что именно задумала Сара.

Кэт как раз наколола филе лосося на вилку, когда Сара откинулась на спинку стула.

— Итак, я уверена, вы задаетесь вопросом, почему мы собрались здесь сегодня вечером, — начала она, как будто с самого детства выступала перед советами директоров.

— Это верное предположение, — сказал Ноа, пробуя спаржу.

— Я знаю, что вы, ребята, делаете, — объявила Сара.

Ноа подавился спаржей и вслепую потянулся за стаканом воды. Сара подождала, пока его приступ кашля не утихнет.

— Что именно ты думаешь мы делаем? — спросил Ноа, откашлявшись и глядя дикими глазами на Кэт через стол.

— Я знаю, что вы встречаетесь. Знаю, ты думаешь, что скрываешь это, но, честно говоря, папа, ты ужасен в утаивании чего-либо. И я не вижу смысла в том, чтобы ты притворялся, что на самом деле тебе не нравится Кэт. Она довольно крутая.

— Спасибо? — сказала Кэт, поднимая свой бокал с вином, отчаянно нуждаясь в алкогольной подпитке.

— Пожалуйста, — чопорно кивнула Сара. — Мама снова выходит замуж. Было бы неплохо, если бы ты тоже двигался дальше, папа.

— Сара, Кэт и я… мы… не совсем в отношениях… — Ноа перестал заикаться и умоляюще посмотрел на Кэт.

— Твой папа и я по-разному смотрим на жизнь, и, хотя нам нравится проводить время вместе, потенциала для будущих отношений просто нет, — сказала Кэт.

Сара кивнула, как будто эта информация не была для нее новой. Она посмотрела на свою салфетку.

— Я понимаю это. Но я думаю, что вы оба оказываете себе медвежью услугу, автоматически отвергая идею отношений.

Ноа нахмурился, глядя на Сару.

— Ты читаешь по бумажке?

Сара отвела клочок бумаги подальше от него.

— Эйприл помогла мне. И что, подашь на меня в суд?

— Эйприл знает? — спросил Ноа.

— Папа, все знают. Вы двое постоянно строите друг другу глазки. Я удивлена, что вы думали, что ведете себя скрытно.

— Все знают? — повторила Кэт.

Сара пожала плечами.

— Мерри — маленький город. Люди много болтают. Особенно, когда кто-то видит, как вы выходите из грузовика с запотевшими окнами. Я хочу сказать, что не думайте, что вам нужно скрывать от меня свое «как бы вы это ни называли». Ты мне нравишься, Кэт. И я думаю, что вы двое могли бы сделать друг друга очень счастливыми, если бы дали себе такую возможность.

Кэт посмотрела на свои колени.

— Это очень мило, Сара, но моя жизнь не позволяет мне сидеть на одном месте дольше недели. У меня есть квартира в Бруклине, в которой я бываю три месяца в году. У меня есть проекты, которые требуют длительных поездок, и я, вероятно, в конечном итоге перееду туда, где будет построено мое училище. Ты и твой отец, ваши жизни здесь. Было бы нечестно с моей стороны просить кого-либо из вас собрать вещи и следовать за мной.

Она почувствовала на себе тяжелый взгляд Ноа. Возможно, они не заходили так далеко в этой дискуссии раньше, но это было то, что они оба осознавали. Они оба знали, что здесь нет будущего. Просто развлечение. Но разочарование двенадцатилетней девочки заставляло Кэт чувствовать себя чудовищем. Она не хотела чувствовать себя виноватой за то, что предпочла себя Ноа. Но, черт возьми, это то, чего она хотела от жизни. Она не должна чувствовать себя виноватой за то, что выбрала то, что было лучше для нее. Вот почему она была одинока.

— То, что я слышу, — это много проблем и отсутствие решений, — сказала Сара, сложив пальцы домиком. Теперь девочка говорила как мини-версия Ноа.

— Сара, это то, что касается только меня и Кэт, — напомнил ей Ноа.

Сара закатила глаза.

— Папа, вы делаете так, что это касается всех, когда влюбляетесь друг в друга, а затем прячетесь в переулках, чтобы целоваться.

Кэт прикрыла глаза рукой.

— Вот дерьмо.

— Послушайте, то, что вы двое решите делать, — это ваш выбор. Я лишь пытаюсь избавить вас от необходимости притворяться, что скрываете это. И прошу, по крайней мере, подумать о том, как могло бы выглядеть совместное будущее.

— У меня такое чувство, будто я только что выдержала трехдневный допрос в пустыне, — сказала Кэт, рухнув на табурет на кухне.

Сара поднялась наверх, делать домашнее задание и болтать по видеосвязи с Эйприл, оставив беспорядок «взрослым». Она ушла без шума, и Ноа счел это победой.

Он сунул последние тарелки в посудомоечную машину и покачал головой.

— Когда она успела стать такой чертовски умной? Кажется, еще вчера она падала на пол и закатывала истерики, из-за того, что картинки в книге были перевернуты, потому что она держала ее вверх ногами.

Ему было больно думать, что его маленькая девочка переживает из-за того, что он одинок.

Он даже не был уверен, правда ли это. До Кэт его жизнь была… спокойной. А теперь? Все стало намного ярче, оживленнее, громче. И он не возражал против этого.

Кэт рассмеялась.

— Кажется, с тех пор она стала мудрее.

— Очевидно, я не заметил. Я думал, что мы скрываемся ото всех, — признался Ноа. Он долил вина в бокал Кэт и пододвинул его к ней.

— Как-то странно осознавать, что твои соседи фактически следят за каждым нашим шагом, — сказала Кэт, сморщив нос.

— Идет в комплекте с жильем в маленьком городке.

— Как ты думаешь, она будет ожидать от нас отчета со всеми причинами, по которым постоянные отношения не сработают? — спросила Кэт, прислонившись к стойке рядом с ним.

Они стояли босиком, расслабляясь после уборки и ужина. Это была обычная сцена для многих пар по всему миру. Но для них? Они просто играли в отношения. Ноа прочистил горло.

— Я в этом уверен. Со сносками.

Он чувствовал… разочарование. Дело было не в том, что он планировал провести остаток своей жизни с Кэт. Они оба понимали, что их отношения временные. Тем не менее ему все еще было паршиво слышать, как она произносит эти слова, осознавать, что она даже не хотела рассматривать возможность.

Глаза Кэт сузились над бокалом.

— Что не так?

Ноа наполнил свой бокал, избегая зрительного контакта.

— Ничего. Просто удивлен тем, насколько взрослой стала Сара, а я этого и не заметил.

— Она умная, — отметила Кэт, дружески подталкивая его локтем. — И у нее наметан глаз. Дизайн, который она придумала для своей комнаты? В этом есть талант. Как человек, не являющийся родителем и предлагающий непрошеные советы, я бы рекомендовала тебе поддержать ее интерес к маркетингу в моде.

— Как родитель, принимающий непрошеные советы от человека, не являющегося родителем, я приму это во внимание, — сказал он, поднимая свой бокал.

Она чокнулась своим бокалом с его, и Ноа почувствовал в себе борьбу двух желаний. Желания поцеловать ее, как будто это было самой естественной вещью в мире, и желания отступить и понять, не слишком ли поздно защитить свое сердце.

— Друг моего друга на Манхэттене проводит нечто вроде летнего лагеря для подростков. По сути, они выступают в роли скромных стажеров модного дома, который становится самым популярным в этом сезоне. Долгие часы работы без оплаты. Сейчас Сара слишком молода, но, если через несколько лет она все еще будет заинтересована, это, вероятно, поможет ей решить, хочет ли она заниматься этим.

— Будем ли мы поддерживать связь через несколько лет? — спросил Ноа. Он был удивлен горечью, прозвучавшей в этих словах.

Кэт нахмурилась.

— Ноа, ты и Сара особенные для меня. То, что у нас нет будущего, не означает, что все должно закончиться плохо. Я бы этого не вынесла.

Сердце Ноа сжалось, когда он понял, что, независимо от того, чем все закончится, он будет раздавлен и сломлен. Кэт перейдет к следующему проекту, к следующему волнующему событию. А он останется здесь, собирать осколки своего сердца.

Словно это была шутка. А он был ее кульминацией.

Кэт уйдет, и через несколько коротких лет ему также придется столкнуться с тем, что Сара будет взрослеть, двигаться дальше, строить свою собственную жизнь.

Ноа скептически уставился на свой бокал с вином. Он бы предпочел, чтобы это был скотч. Бутылка.

Две недели до Рождества

Нога Кэт дернулась на коленях Ноа, когда он пощекотал ее голую ступню.

— Сосредоточься, Йейтс, — приказала Кэт со своего конца дивана. Они оба перебирали стопки бумаг на противоположных половинах.

Он протянул ей еще одно заявление.

— В кучу «может быть».

Кэт бросила его в стопку на журнальном столике и застонала.

— Кто знал, что будет так трудно найти место для училища?

— Буквально любой, кто когда-либо пытался это сделать, — мягко ответил Ноа.

— У нас есть сотня «однозначно нет», и примерно шесть «может быть», — посетовала Кэт. — И ни одно из них не кажется подходящим.

— Возможно, тебе придется посетить те, что вверху списка, — размышлял Ноа вслух, перелистывая очередное приложение. — В кучу «нет».

Она бросила заявление в растущую гору на полу.

— Я не могу начать нанимать персонал, пока мы не поймем, где будет находиться это чертово здание.

— И ты не можешь ждать, пока у тебя появится здание, чтобы начать нанимать персонал, — сказал Ноа, уже знакомый с круговоротом разочарований Кэт. — А теперь пей свое вино и продолжай читать.

Кэт послушно взяла бокал и склонила голову набок.

— Что скажешь, если мы отложим исследования на ночь и просто притворимся, что мы нормальные люди, которые заказывают пиццу, смотрят телевизор и занимаются сексом?

Ноа вскинул в воздух свою стопку тщательно разложенных бумаг, и Кэт рассмеялась.

— Ты умираешь от желания прибраться, не так ли? — обвинила она.

— Это убивает меня. Пожалуйста, притворись, что не видишь, как я раскладываю их в алфавитном порядке. — Он перетасовал бумаги и сложил их аккуратной стопкой на край стола.

Кэт снова рассмеялась:

— Я закажу пиццу.

— Ты же на самом деле собираешься съесть кусок, а не просто швырнуть салат себе в лицо и ныть о том, как хорошо пахнет моя пицца, да? — спросил Ноа, приводя в порядок документы Кэт.

— У меня завтра нет съемок, так что, думаю, могу позволить себе кусочек, может быть, даже два, — подмигнула Кэт.

Ноа игриво схватился за сердце.

— Что ж, в таком случае, заказывай большую.

Она взяла свое вино, прошла на кухню и достала небольшую брошюру с меню на вынос из последнего ящика полуострова. В ящике также лежали фонарики и остатки кошачьих лакомств для Фелипе — пушистой жертвы наводнения. Кэт изучила доску для заметок у двери Ноа, и обнаружила купон.

Ноа ценил бережливость. Она предполагала, что это из-за его детства. Иногда она представляла его, маленького мальчика, ложащегося спать голодным в холодном доме с тонкими стенами. Его единственным спасением от постоянного страха был Рождественский фестиваль.

Этот год войдет в книгу рекордов, пообещала она себе. Сначала она была полна решимости доказать, что он неправ. Теперь же ей просто хотелось сделать Ноа подарок, который оценил бы по достоинству, и практичный городской управляющий и маленький мальчик, любящий праздники. Она хотела этого для него. И она соврала бы, если бы притворилась, что часть ее не желает, чтобы фестиваль для него всегда ассоциировался с ней. Чтобы после этого года Рождественский фестиваль был настолько пропитан воспоминаниями о Кэт Кинг, что Ноа никогда не смог бы отделить их друг от друга.

Это была своего рода слава, которой Кэт действительно была бы рада. Стать незабываемой для такого человека, как Ноа.

Она набрала номер пиццерии и заказала то, что стало их привычным ужином. Салат с курицей-гриль и пицца с колбасками и перцем. Драться за пульт уже стало традицией. Кэт обычно смотрела шоу конкурентов в целях исследований, в то время как Ноа предпочитал документальные фильмы на канале History. Каждый из них заявлял, что другой не знает, что такое веселье.

— Пицца прибудет через двадцать минут, — сказала Кэт Ноа, когда тот вошел на кухню. Он поцеловал ее в щеку и потянулся к холодильнику.

— Хмм, недостаточно времени, чтобы раздеть тебя.

Она рассмеялась и обвила его шею руками.

— У тебя всегда найдется время, чтобы раздеть меня.

Он поднял ее и усадил на стойку.

— Раздеть, да. Но полностью исследовать твою наготу? Нет.

— После пиццы и «Восстановления недвижимости», — предложила Кэт.

— После пиццы и «Подводных лодок Тихого океана», — возразил Ноа.

— Хмм, хотела бы я, чтобы Сара была здесь в качестве тай-брейка⁸⁹. — К радости девочки, Кэт регулярно присоединялась к Ноа и Саре для ужинов. Выбор Сары всегда сводился к просмотру ситкомов. — Это напомнило мне, что Генри передал какой-то сумасшедший рецепт блюда, которое его мама всегда готовила ему в детстве. Я подумала, что мы могли бы приготовить это и пригласить его попробовать. Чтобы он мог рассказать нам, насколько ужасно получилось.

— Сара, готовящая ужин для красивого британца? — Ноа задумался. — Звучит как худший кошмар отца.

— О, тогда нам определенно стоит пригласить еще и Дрейка, — поддразнила Кэт.

Ноа поморщился.

— Внеси это в календарь. Уверен, ты будешь самым любимым человеком Сары на свете еще неделю, если у тебя все получится.

— Эй, ты когда-нибудь думал о том, чтобы переделать свою кухню? — спросила Кэт, запустив пальцы в его волосы. Ей нравилось, когда они были в беспорядке.

— Нет, но я вижу, как крутятся шестеренки в твоей голове каждый раз, когда ты здесь.

Кэт усмехнулась.

— Виновна по всем пунктам. Не обижайся. Я делаю это с каждой комнатой, в которую вхожу.

— Что бы ты здесь изменила?

— Я бы снесла этот полуостров, — сказала она, хлопнув по стойке, на которой сидела. — Поставила бы огромный остров во всю длину и барные стулья. Мне нравится сочетание черного гранита и кожзама. А у этой стены разместила бы выдвижные шкафы. — Она указала пальцем.

— Что? Никакой кладовки? — поддразнил Ноа.

— Я пытаюсь переделать эту комнатушку слишком-крошечную-для-использования даже в качестве дамской комнаты или чулана под лестницей во что-то функциональное.

— Твой мозг — чудо, — сказал Ноа, целуя ее в уголок рта.

— Мне нравится твой дом, Ноа. И твой ребенок тоже, — призналась Кэт.

— Мне нравится, когда ты в моем доме, рядом с моим ребенком.

— Я буду скучать по этому. — Она вздохнула, чувствуя укол грусти. — Когда мы закончим съемки на следующей неделе, когда буду в дороге. Я буду скучать по таким вечерам, как этот.

— Ты говоришь так, словно раскрываешь какую-то глубокую, темную тайну, — сказал Ноа, проводя большим пальцем по ее губам.

— Я люблю свою жизнь, — Кэт напоминала об этом не только ему, но и себе. — Люблю суету, путешествия и камеры.

— Но это тебе тоже нравится, — отметил он.

Она кивнула.

— Ты мне очень нравишься, Ноа. Больше, чем кто-либо другой, когда-либо. — Ей нужно было, чтобы он знал об этом.

— Ну что может не понравиться в утопающем в грязи городском управляющем, который пытался вышвырнуть тебя из города?

— Ты хороший, добрый, умный, сексуальный, внимательный, интересный мужчина, Ноа Йейтс. Не недооценивай себя.

— Ты тоже ничего, — поддразнил Ноа.

Звонок в дверь прервал ее прежде, чем она смогла дать ему понять, насколько была серьезна.

— Если ты продолжишь так хмуриться, тебе придется купить акции BOTOX, — сказал Генри, протягивая ей бутылку воды с соломинкой, чтобы она могла сделать глоток, не испортив макияж. Кэт изобразила на лице зловещую фальшивую улыбку, листая ленту в телефоне, пока парикмахер Элтон закреплял ее высокий хвост таким количеством лака для волос, что даже шерстистый мамонт застыл бы на месте.

— Я не хмурюсь, я концентрируюсь, — ответила она Генри с надменным видом.

— Морщины, — возразил он, постукивая пальцем по ее лбу между бровями.

— Разве тебе не нужно заказать обед и принести его своему злобному боссу или что-то в этом роде? — многозначительно спросила Кэт.

— Салат с курицей-гриль и большим количеством овощей, плюс несладкий зеленый чай уже заказаны. А если будешь хорошей девочкой, то тебя также ждет крошечная миска тыквенного супа.

Кэт была зависима от тыквенного супа.

— Считай, что с моим хмурым видом покончено. Что-то еще?

Генри достал телефон и пролистал заметки.

— Я просмотрел твою электронную почту и отметил все, что требует личного ответа. Также проверил два следующих поста для блога, которые будут опубликованы на этой неделе. И связался с ювелиром по поводу тех сережек, о которых все спрашивали. Она дала нам промокод для использования в блоге.

— Неплохо, — сказала Кэт, слушая лишь вполуха.

У нее было странное чувство оторванности, которое она испытывала, глядя на маленькие красные иконки, сообщающие, что у нее четыреста новых подписчиков и тысячи новых лайков. Раньше они развлекали и поддерживали ее, когда съемки затягивались или ей становилось немного одиноко вдали от своей семьи.

До Мерри появление на съемочной площадке было самым ярким событием ее дня. Теперь, когда рядом были Гэннон, Пейдж, родители, а также Ноа, Сара и семейство Хаев, она поймала себя на том, что с нетерпением ждет конца дня, чтобы смыть макияж и выпить бокал вина с близкими… и любимыми людьми.

Кэт отмахнулась от этого, списав нехарактерную сентиментальность на предпраздничный мандраж. Она собиралась приступить к самому важному проекту в своей жизни. Она мечтала открыть подобное учебное заведение с тех пор, как была единственной девочкой на уроках труда в младших классах средней школы.

Генри все еще просматривал их общие списки дел, когда появилась Мария, начинающая ассистентка продюсера.

— Будем готовы через пять минут, — обратилась Мария к Кэт.

Наконец-то состоялся показ результатов в доме Хаев, и обстановка на съемочной площадке становилась напряженнее. Кэт слышала гул толпы за пределами гримерного трейлера. У команды постпродакшна были аневризмы из-за того, что они переживали, что не успеют завершить эпизод за столь короткое время, но Кэт верила, что они справятся. Они должны были. Это был предпоследний эпизод, который должен был выйти в эфир перед финалом в канун Рождества через две недели, что станет еще большим кошмаром для производственной группы.

Половина города вышла на улицы, чтобы понаблюдать за происходящим.

Кэт выскользнула из-под накидки стилиста и натянула на себя пуховый жилет. Генри перекинул ее парку через плечо. Сначала они снимали снаружи, чтобы максимально использовать дневной свет, а это означало, что передняя часть дома и домик на дереве будут показаны в первую очередь. В перерывах между дублями Кэт обнималась с портативным обогревателем, пока они не заходили внутрь, где она потела во всех своих слоях одежды в окружении десятков членов съемочной группы, забившихся в углы для съемки.

— Готова? — спросил Дрейк, встретив ее возле трейлера-гримерки.

Кэт кивнула.

— Давай поразим их.

Эйприл, в красном платье с зелено-красными леггинсами, что выбрала для нее Сара, переминалась с ноги на ногу перед родителями, глаза которых уже были на мокром месте.

— Кто заплачет первым? — поинтересовался Дрейк, кивнув на семью.

— О, сегодня я ставлю на тебя, — усмехнулась Кэт. — Я видела, как сверкали эти голубые глазки, когда миссис Прингл пела тебе дифирамбы.

Дрейк толкнул ее плечом.

— Заткнись.

Кэт помахала Саре, которая стояла на улице за деревянной баррикадой, сдерживающей толпу. Она держала в руках табличку с надписью «Добро пожаловать домой, Хаи». Ноа, как всегда красивый в своем черном шерстяном пальто, одарил Кэт совсем не невинной улыбкой.

Кэт достала телефон и набрала сообщение через толстые перчатки.

Кэт: Будет время раздеться сегодня вечером?

Она изогнула бровь, глядя на него и нажимая кнопку «Отправить», и наслаждалась тем, как он шарит по карманам в поисках телефона. Когда Ноа удалось выудить его из кармана пальто, Кэт могла поклясться, что увидела, как от его головы пошел пар.

Ноа: Ты меня убиваешь. Я передам Сару Мел в восемь.

Кэт почувствовала, как в ней медленно разгорается пламя предвкушения.

Кэт: Могу я прокрасться в твою спальню после комендантского часа?

Он посмотрел на нее с жаром во взгляде, и Кэт коварно ухмыльнулась. Она подмигнула ему, а затем помахала остальной толпе. Во время показа результатов вокруг всегда полно незнакомцев, но не в Мерри. Рубин и Элизабет Тернбар держали плакат с благодарностью за «спасение Мерри». На нем был логотип их химчистки. Элрой Ликхарт, директор школы, пытался удержать в узде двадцать пять старшеклассников, нервно вытирая лоб носовым платком. Фредди и Фрида Фоукс неожиданно появились вместе, прихватив с собой Сэйди, начальницу службы экстренной помощи, которая наконец-то выглядела так, словно выспалась.

Кэт и Дрейк подошли к Пейдж и съемочной группе.

— Все готовы сделать людей счастливыми? — съязвила Кэт. Это был вопрос, который она всегда задавала перед съемками результатов на своем собственном шоу.

Ее команда отставила свои энергетики и кофе в сторону и вытянула руки.

— Раз, два, три, Хаи!

Толпа, уже настроенная на восторги, зааплодировала.

Кэт и Дрейк заняли свои места на новом крыльце дома Хаев.

— Начали, — скомандовала Пейдж в наушники.

--

— Я все еще настаиваю на том, что она заплакала первой, — возмущался Дрейк.

Кэт рассмеялась и дружески обняла своего коллегу по кадру.

— Трудно оставаться с сухими глазами, когда двенадцатилетняя девочка рыдает из-за своего нового домика на дереве.

— Ты смогла, бессердечное чудовище, — сказал Дрейк, принимая бутылку воды, которую протянул ему Генри.

Генри передал бутылку воды Кэт и сунул ей в руку двадцатку.

— Напомни мне, чтобы я никогда больше не делал ставок против тебя, — проворчал он.

Кэт самодовольно сунула двадцатку в задний карман.

— Когда вы, мальчики, уже поймете, что мне известно все?

Они ушли, все еще бормоча себе под нос и оставив ее радоваться не только победе, но и действительно хорошо прошедшему дню съемок. Семейство Хаев снова вернулось домой. Босс Джаспера заскочил и объявил, что тот снова нанят на полную ставку. А Эйприл была в абсолютном восторге от домика на дереве. Девочка потеряла дар речи, словарный запас победителя «Скрэббла», покинул ее, когда она, рыдая, карабкалась вверх по лестнице.

Это был превосходный день. И он стал бы еще лучше, если бы она смогла провести ночь голой рядом с Ноа.

— Хэй, Кэт!

Голос дочери мужчины, с которым она только что мечтала сделать грязные вещи, вернул ее на землю.

— Привет, Сар. Ты видела домик на дереве? — спросила Кэт, обнимая Сару за плечи.

— Боже мой! Серьезно, это самая крутая вещь на свете. Я не могу дождаться лета, чтобы мы могли устраивать в нем вечеринки с ночевкой, — объявила Сара.

— Твой папа помог его построить. — Кэт, казалось, не смогла удержаться от комментария о Ноа. Произнесение его имени при других заставляло ее испытывать особый трепет. Гордость переполняла ее, и она хотела поделиться этой гордостью с теми, кто его любил.

— Это так круто! Он самый лучший, не так ли?

Кэт медленно кивнула.

— Это действительно так.

— Ты останешься на ночь, раз я у мамы? — поинтересовалась Сара.

— Э-э, мне кажется, было бы странно, если бы я ответила на этот вопрос.

— Тогда мы обе просто притворимся, что я не знаю, что ты там будешь.

— Я могу с этим смириться, — решила Кэт.

Сара отправилась осматривать дом вместе с Эйприл, а Кэт присела на крыльцо, чтобы немного отдохнуть. Конечно, вокруг нее суетились десятки людей, перевозящих оборудование, но за последние несколько лет она научилась находить для себя моменты тишины на съемочной площадке.

Шоу было ее жизнью так долго, что она и забыла, какой она была до этого. Пять или шесть лет назад Кэт была сосредоточена на том, как удержать бизнес своего деда на плаву. Затем жизнь преподнесла ей сюрприз. Реалити-шоу задумывалось как временное решение. Но у нее неплохо получалось. Ей это нравилось. Иногда, чтобы найти свое призвание, нужно сделать решительный шаг и отбросить все сомнения.

Она заметила Ноа, разговаривающего с ее родителями в импровизированной кофейне, установленной для них Реджи. Ее мама сияла, глядя на отца, который рассказывал одну из своих нелепых историй, а Габби балансировала у него на бедре. Раздался оглушительный смех Ноа. По ее мнению, он смеялся недостаточно часто. Она ловила себя на том, что говорит или делает что-то только для того, чтобы поддразнить его. Он был таким серьезным, и у нее было чувство, что где-то внутри него все еще живет испуганный маленький мальчик, надеющийся на лучшее.

Она почувствовала, как слезы подступают к глазам, и заставила себя отвести взгляд.

Кэт не знала, откуда взялись эти эмоции. Она хотела, чтобы Ноа был счастлив. Это было нормально, даже здорóво. Что таковым не являлось, так это тот факт, что она продолжала думать обо всех способах, которыми могла бы подтолкнуть его в этом направлении. О способах, которыми могла бы заставить его смеяться или улыбнуться этой несдержанной, восхищенной улыбкой.

Но она не собиралась оставаться здесь надолго. И рано или поздно кто-то другой заставит его смеяться. Кто-то другой вытащит его из его скорлупы ответственности ради развлечений. Кто-то другой будет говорить с Сарой о мальчиках и школе.

Ее телефон завибрировал в кармане пальто. Кэт вытащила его и удивленно приподняла бровь, увидев на экране имя своего агента. Она раздумывала о том, чтобы перевести ее на голосовую почту. Ей уже следовало праздновать окончание съемок показа результатов, который принесет им золотые рейтинги. Но Марта никогда не тратила времени даром. Для звонка должна была быть причина.

Вздохнув, она смахнула кнопку ответа.

— Хэй, Марта, — ответила Кэт. — Что случилось?

— Ты сидишь? — потребовала Марта без всяких предисловий.

— Вообще-то да, сижу.

— Я только что говорила по телефону с вице-президентом «Рено и Реалти». Они заинтересованы в твоем училище.

Кэт фыркнула.

— Конечно, теперь, когда об этом заговорили в СМИ.

— Они хотят снять шоу о твоем первом наборе студентов. Сейчас только начальный этап переговоров, но они разбрасываются огромными цифрами для тебя и училища.

Кэт крепче сжала телефонную трубку.

— А что насчет моего шоу?

— Ориентировочно возобновление шоу должно сместиться на весенний и летний периоды. В начале и в конце сезона будут некоторые совпадения в расписании, так что ты будешь летать туда-сюда.

Кэт прижала руку ко лбу.

— Туда-сюда откуда?

— Телеканал наращивает производство на западном побережье. У них есть несколько идей для локации в Лос-Анджелесе.

— Локации для моего профессионального училища? В Лос-Анджелесе? — Кэт казалось, что она словно попугай повторяет все, что ей говорит Марта.

— Это означает, что тебе придется отказаться от некоторой свободы в выборе места, и телеканал хочет иметь право голоса в отношении ключевых сотрудников. Им нужны харизматичные личности. Но речь идет о серьезных деньгах. У тебя могло бы быть самое современное оборудование.

— А как насчет контроля учебной программы? — спросила Кэт.

— Это все еще на тебе. Их интересует не столько то, чему учат, сколько то, как и кому это преподается.

— Они не будут отбирать студентов.

— Они будут помнить о твоих критериях, — сказала Марта опираясь на свой голливудский опыт. — Но личность и привлекательность будут определяющими факторами для шоу. Конечно, заслуга исполнительного продюсера будет принадлежать тебе. И у тебя будет свобода в выборе команды. И Кэт, деньги, о которых они говорят? Это сможет покрыть стипендии, оборудование, зарплаты.

Кэт понимала, о чем говорила Марта. Разве она в любом случае не думала снять об этом документальный фильм с Пейдж?

— Такой шанс выпадает раз в жизни, Кэт, — напомнила ей Марта. — После этого ты сможешь выписать себе билет за пределы реалити-шоу.

Взгляд Кэт упал на ее родителей и Ноа. Он качал Габби на своем бедре, пока она играла с его шарфом.

— Мне нужно подумать об этом. — Эти слова сорвались с ее языка прежде, чем ее мозг успел их обдумать.

— Я попрошу их изложить что-нибудь на бумаге, дать нам почву для начала переговоров, — протараторила Марта.

Кэт слышала клацанье клавиатуры на том конце провода, где Марта разрабатывала план битвы.

— Э-э, отлично. Спасибо. — Ее голос звучал спокойно. Непривычно для ее собственных ушей.

— Я постараюсь прижать их и предложить тебе что-нибудь в течение следующей недели или двух, — пообещала Марта. — Береги себя и поддерживай эти рейтинги в Мерри. В переговорах поможет любая мелочь.

— Будет сделано, — слабо рассмеялась Кэт и отключилась.

Почему она чувствовала тяжесть в животе? Это буквально была ее мечта, преподнесенная ей на блюдечке с голубой каемочкой. По крайней мере, так было восемь недель назад. С тех пор ничего не изменилось, не так ли?

Она будет сниматься круглый год. Постоянно проживая на Западном побережье и разъезжая по стране четыре месяца в году. Конечно, ей придется отказаться от некоторого контроля. Лос-Анджелес не был тем экономически депрессивным местом, на которое она надеялась. Но она будет настаивать на своем, когда дело дойдет до качества преподавателей. Она не позволит продюсерской компании отбирать ее студентов. Для этого и нужны были переговоры.

Это было то, чего она хотела. Не так ли?

— Кэт! — Ее мать помахала ей.

Кэт, все еще пребывая в оцепенении, махнула рукой в ответ.

Она отложит это на время, чтобы обдумать все позже, с более ясной головой. А пока она отметит хорошо выполненную работу.

Неделя до Рождества

Кэт заглянула в кабинет Ноа. Он был один и бормотал что-то себе под нос, сосредоточившись на своем ноутбуке. Ей нравилось наблюдать, как он концентрируется на проблеме. Он подходил ко всему с серьезностью и логикой, тщательно взвешивая варианты.

Ноа оказал ей неоценимую помощь, помогая сузить круг потенциальных мест для ее профессионального училища. Хотя, если она примет предложение телеканала, вся их работа окажется напрасной. Кэт должна была открыть училище в Лос-Анджелесе. Но бессмысленно было говорить об этом кому-либо, не увидев официального предложения. Поэтому она пока держала это в себе.

Единственный раз, когда она не была зациклена на том, стоит ли ей сказать «да», это когда она была обнаженной под или над Ноа, повторяя это самое слово. Прошлой ночью они провели особенно насыщенный приключениями час на заднем сиденье его внедорожника, после того как отвезли Сару в лагерь рождественских эльфов. В Мерри была традиция — ученики средней школы помогали ученикам начальной делать покупки для членов своей семьи в магазине «Все за доллар» — эквиваленте мастерской Санты.

Легкомысленно, как подростки, Кэт и Ноа сбросили с себя одежду и заставили внедорожник с запотевшими стеклами раскачиваться. Она не могла сказать наверняка, но ей казалось, что небольшой намек на засос до сих пор виднеется прямо над его воротником.

Кэт постучала в открытую дверь, нарушив его концентрацию.

— Пора, — объявила она с напускной торжественностью. Пустив в ход вырученные с рекламы деньги и имея неделю в запасе, Кэт взялась за новую крышу для мэрии.

Ноа встал, случайно опрокинув ведро, стоявшее у его стола.

— Прости. Новая протечка, — застенчиво сказал он.

Он был чертовски милым в своих джинсах и кожаных ботинках. Над свитером виднелся аккуратный узел галстука, а его очки были перекошены, что свидетельствовало о том, что он потирал глаза. Темные волосы Ноа были растрепаны, и Кэт подавила желание взъерошить их еще больше. Потому что знала, что как только она его коснется, уже не сможет остановиться. Кэт была готова к еще одному раунду, даже после того, как менее двадцати часов назад он был внутри нее, выкрикивая ее имя, пока они кончали вместе на холодной коже заднего сиденья.

— Не понимаю, почему я не могу здесь работать, пока переделывают крышу, — нахмурившись, проворчал Ноа, пока засовывал ноутбук и папки в сумку. Он немного расслабился, но Кэт находила естественное сопротивление Ноа переменам немного очаровательным. Как будто он думал, что у него на самом деле был выбор.

— Ноа, — сказала Кэт, входя в комнату. Чем ближе она подходила к нему, тем отчетливее чувствовалось электричество между ними. Он закрыл сумку и медленно обошел свой стол, стараясь сохранять между ними дистанцию. — Это будет громко и очень, очень грязно.

Он споткнулся о ковер, и Кэт улыбнулась, обнажив зубы. Кэролайн давно ушла, и они были здесь только вдвоем. И если напряжение в комнате было каким-то показателем, то они оба думали о прошлой ночи.

— И все же. Я мог бы просто переехать в офис внизу.

Кэт покачала головой.

— Инженер-архитектор проверяет все здание, чтобы убедиться, что нет проблем посерьезнее, чем крыша, напоминающая швейцарский сыр. Будет проще, если здание опустеет. Ты даже не заметишь, как вернешься в свою затхлую, заплесневелую камеру.

Ноа обошел ее.

— Все не так уж и плохо, — возразил он. Половица у него под ногой протестующе застонала.

— Это место — огненная ловушка, — настаивала Кэт.

— Эй, я же не прихожу и не унижаю твой офис, не так ли?

— Мой офис — это обеденный стол в доме на колесах.

— Ну вот видишь, я же не указываю на его многочисленные недостатки.

— Например, на то, что у него отсутствует ножка, потому что ты слишком сильно трахнул меня на нем? — возмутилась Кэт в ответ. Он покраснел. По-настоящему.

— Господи, Кэт!

— О, расслабься, милашка. — Кэт шлепнула его по заднице, с удовольствием наблюдая, как он отпрыгивает от ее руки.

— Каталина, — произнес он предостерегающим тоном. — Если бы у меня не было встречи через пять минут, у тебя были бы большие неприятности.

Она рассмеялась и подтолкнула его к лестнице.

— Голые неприятности, включающие меня, склонившуюся над твоим столом? — прошептала она ему на ухо, когда они спускались.

Его резкий вдох был достаточной наградой.

— Ты — зло. Чистейшее зло, — пробормотал он себе под нос.

— Тебе это нравится. А теперь дай мне свой ключ и удачной встречи. — Она остановилась, чтобы положить ключ от его кабинета в карман, а затем быстро чмокнула его в щеку. — Пока, Ноа.

— Мы вернемся к этой теме со столом, — пообещал он, спускаясь вниз.

--

Кэт чувствовала себя игривой, сворачивая с шоссе в сторону арендованного дома, который ее родители делили с Гэнноном и Пейдж. Именно такой эффект на нее оказала скрытность. Бедный Ноа. Он понятия не имел, что она бессовестно ему врала. Удивится ли он? Она надеялась, что ее подарок будет воспринят так, как задумано: как благодарность за время, проведенное вместе. Ведь он был для нее особеннее, чем кто-либо за пределами ее собственной семьи.

Понимание того, что конец близок, вызывало в ней смешанные чувства. Всего через несколько дней она соберет свою сумку и уедет от него.

Эта мысль, визуализация реального момента, заставила Кэт нажать на тормоза и съехать с дороги на заснеженную обочину. У нее перехватило дыхание. Что это было, черт возьми? Этот раскаленный добела взрыв… боли? Страха? Сожаления?

Это было временно. Она знала это, предпочла это, предельно ясно дала это понять.

— Что, черт возьми, со мной не так? — пробормотала Кэт. Она опустила козырек вниз и изучила свое отражение. Ее мать всегда могла сказать, когда что-то было не так, и если Кэт не хотела предстать перед инквизицией Анджелы Кинг, ей лучше вернуть щекам румянец.

Она расслабила свое лицо, снимая напряжение с мышц, и натянуто улыбнулась. Кэт улыбалась по команде уже почти пять лет и научилась притворяться искренней.

Она сделала еще один глубокий вдох, чтобы замедлить сердцебиение.

— Я просто слишком много работала. Я возьму несколько недель отпуска в январе, приведу мысли в порядок и…

И что? Переедет через всю страну? Подальше от своей семьи? Дома? Ноа?

— Милый младенец Иисус. Женщина, возьми себя в руки, — сказала Кэт своему отражению. Она захлопнула козырек и выехала обратно на дорогу. — Все хорошо. Я счастлива. Я взволнована. Я в порядке.

--

— В чем дело?

Первые же слова, произнесенные матерью, показали Кэт, что она вовсе не такая искусная актриса, как ей казалось.

— Боже, мама. И тебе привет, — произнесла Кэт, целуя ее в щеку, и снимая темно-зеленый шарф.

— Помешай это и расскажи мне, что случилось, — приказала мать, указывая на стоящую на плите кастрюлю. Внутри томилось тушеное мясо, густое и пикантное.

Кэт схватила ложку и послушно принялась за работу.

— Все в порядке. Можешь ли ты дать мне рецепт этого? Сара была бы рада…

Она также больше не увидит Сару. Конечно, может быть, во время своего ежегодного паломничества к Хаям, но будет ли у Кэт вообще такая возможность в следующем году?

— Кто такая Сара? — спросила ее мать, заправляя салат из зелени своим домашним соусом.

— Дочь Ноа.

— Почему ты звучишь так, словно задыхаешься, произнося его имя?

— Боже, мама. Я не знаю.

— Ты влюблена в него? — Анджела была неумолима.

— Мама!

Ее мать пожала плечами.

— Что? В одну минуту я вижу звезды в твоих глазах. На следующий день ты хандришь так же, как в тринадцать лет, когда у тебя волшебным образом не выросли сиськи.

К счастью, они эффектно появились в шестнадцать, сделав год получения ее водительских прав одним из самых занимательных.

— Он мне нравится. Очень, — призналась Кэт. — Сара тоже. Они хорошие люди.

— Так выходи замуж за этого парня.

— Брак — не является решением буквально всех проблем в мире, — возразила Кэт.

— Это сработало для меня и твоего отца, — самодовольно заметила она. — И ты только взгляни на своего брата и его жену.

— Кстати говоря, где они?

— Гэннон и Пейдж повезли Габби посмотреть на Санту в торговом центре. Они хотят проверить как она отреагирует на большого парня, прежде чем у нее случится срыв на камеру в канун Рождества.

Маленький херувимчик Гэннона, сидящий на коленях у Санты, был личной идеей Кэт. Зрители будут вне себя от восторга.

— Будет смешнее, если она заплачет, — сказала Кэт.

— Если она пойдет по стопам твоего брата, то так и будет, — усмехнулась Анджела. — Он ежегодно устраивал истерики, пока ему не исполнилось семь.

— Думаю, мы обязаны напомнить ему об этом сегодня вечером, — решила Кэт.

— Я уже достала все фотографии. Они на столе.

— Дьявол. Вот от кого я это унаследовала.

Ее мать толкнула Кэт бедром, когда та доставала из раковины дуршлаг со стручковой фасолью.

— Теперь вернемся к тебе и Ноа.

Кэт откинула голову назад и зарычала в потолок.

— Думаю, стоит поговорить сейчас, пока твой отец не проснулся, и тебе не пришлось обсуждать свою сексуальную жизнь в его присутствии.

— Ты когда-нибудь жалела, что не сделала карьеру? — внезапно спросила Кэт.

— Я работала в офисе твоего деда в течение многих лет.

— Да, но, когда ты росла, кем ты хотела стать?

— Наездницей, библиотекарем, а затем, в подростковом возрасте, я задумывалась о физиотерапии.

— Ты жалеешь, что не пошла на это?

Анджела высыпала фасоль в сито над кипящей водой и вытерла руки полотенцем, засунутым за пояс ее узких черных джинсов.

— Имеешь в виду, жалею ли я, что сосредоточилась на семье, а не на карьере?

— Ага.

— Конечно, нет. Вы с братом разрушили бы дом и подожгли друг друга, если бы меня не было рядом.

— Ха-ха.

— Все написано у тебя на лице. Ты думаешь, что должно быть что-то одно: карьера или любовь. Почему ты думаешь, что обязана выбирать?

— Мама, я не представляю, как пойдут дела с Ноа, и планирую путешествовать еще сколько-нибудь лет.

— Сколько месяцев в году ты снимаешься? И, что касаемо училища, разве ты не ищешь более постоянное место?

— Телеканал сделал мне предложение, — призналась Кэт. — Действительно хорошее.

Анджела вынула стручковую фасоль из воды и вылила кастрюлю.

— Что за предложение?

— Они хотят инвестировать в мое училище. Построить его в Лос-Анджелесе и организовать вокруг этого реалити-шоу. Я все еще смогу вести свой проект, но буду жить в пределах Лос-Анджелеса и путешествовать все остальное время.

— Лос-Анджелес?! — За этим визгом явно таилось какое-то мнение. Ее мама была не из тех, кто скрывает его, поэтому Кэт ждала, пока она закончит. — От чего ты откажешься, соглашаясь на сделку? — наконец спросила Анджела.

— Телеканал хочет внести определенные критерии в подбор персонала. Они также хотели отобрать студентов для шоу, но Марта провела здесь черту. Я не рассматривала западное побережье. Это не идеальный вариант. Но деньги, которые они готовы вложить в это? Это означало бы, что у нас может быть лучшее оборудование, возможно, более квалифицированный персонал. И то, и другое может повлиять на учебный процесс студентов.

— А Ноа? — подтолкнула ее мать.

— Если соглашусь, я буду жить в Лос-Анджелесе. Было бы нечестно просить его поехать со мной или ждать меня здесь.

— Итак, либо эта возможность, либо эти отношения? — вздохнула Анджела. — Ты думаешь, что не можешь иметь и то, и другое, но ты ошибаешься. Ты умнее этого, Кэт.

— Я даже не знаю, получится ли что-то между нами. Я имею в виду, мы такие разные. У него есть ребенок, замечательный, но Ноа не может просто взять и полететь со мной в Техас, Вашингтон или Айдахо.

— Ты любишь его? — снова спросила Анджела.

— Боже, мама. Не думаешь ли ты, что это то, о чем мне следует сначала поговорить с ним?

Так ли это? Было ли это то чувство, которое продолжало трепетать в ее груди? Она хотела защитить его от прошлого, хотела заставить его смеяться каждый день, хотела обращаться к нему за советом и сообщать ему хорошие новости. Она хотела опереться на него в моменты усталости и хотела готовить больше ужинов босиком с ним и Сарой. Была ли это любовь?

— Ты хочешь знать, что я думаю или нет?

— Что бы там ни было. Скажи мне, — расстроенно вздохнула Кэт.

— Я думаю, что жизнь предоставила тебе возможность, и только тебе решать, воспользоваться ею или нет. Определи два своих главных приоритета, а затем выясни, как заставить работать хотя бы один из них. Доверься своей интуиции. Никто не сможет сказать тебе, какой выбор правильный.

— Было бы намного проще, если бы кто-нибудь сделал это за меня, — проворчала Кэт.

— Ты все равно ему не поверишь.

— Ага, я унаследовала это от тебя.

— Ты видишь перед собой только препятствия, а должна начать искать решения, если хочешь, чтобы это сработало. Хотя почему ты не хочешь запереть этого сексуального мужчину, выше моего понимания, — вздохнула она. — Ты же знаешь, у меня всегда была слабость к очкам. Я была так взволнована, когда у твоего отца появилась первая пара. Тебе повезло, что в ту ночь у тебя не появилось младшего брата или сестры.

— О, Господи, мама.

Анджела ухмыльнулась и накрыла руку Кэт своей.

— Ладно. Последнее, а потом я заткнусь. Меня сводит с ума то, что ваше поколение все время твердит о балансе. Баланса между жизнью и работой нет, понимаешь? Это и есть жизнь. У тебя есть те же двадцать четыре часа, что и у любой другой девушки. Заполни их тем, что любишь.

Кэт моргнула, переваривая услышанное.

— А вот и мои девочки, — прогремел Пит Кинг, шаркая ногами по кухне.

— Привет, пап, — пропела Кэт, целуя его в щеку и обнимая за талию.

— Твоя дочь подумывает о переезде в Калифорнию, — возмутилась Анджела обвиняющим тоном итальянской матери.

— Калифорния, да? — сказал ее отец, почесывая живот. — Что у нас сегодня на ужин, мой ангел?

Анджела шлепнула его по руке.

— Твоя дочь хочет переехать на другой конец страны, а ты хочешь знать, что будет на ужин? Ох уж это семейство!

— Кто переезжает на другой конец страны? — Гэннон, с Габби на руках, вошел в уже переполненную кухню. Пейдж следовала за ними по пятам.

— Твоя сестра!

Гэннон посмотрел на Кэт.

— И ты не подумала, что мы захотим узнать об этом? — требовательно спросил он.

Пейдж выглянула из-за его плеча.

— Почему бы нам не открыть немного вина и не дать нашей дочери перекусить, прежде чем мы набросимся на твою сестру, — предложила она.

— Как все прошло с Санта-Клаусом? — спросил Пит, подлетая, чтобы украсть Габби из рук ее отца.

— Идеально, — усмехнулась Пейдж. — Она кричала, как банши, пока Гэннон не перепрыгнул через забор, чтобы спасти ее.

Один день до кануна Рождества

За день до кануна Рождества Ноа принимал у себя в гостях половину мужчин Мерри. Кэт устроила спа-день для женщин, включая Сару, Пейдж, Анджелу, Кейти и Эйприл. Она также предусмотрительно включила в этот список Меллоди, и все они отправились в салон, в сопровождении Пита Кинга, чтобы сотворить бог знает что со своими волосами и ногтями.

— Мы должны хорошо выглядеть, папа. Финал будет выходить в прямом эфире, — объяснила Сара накануне вечером, когда они с Кэт просматривали нейл-арт на Pinterest.

Ноа был прекрасно осведомлен о финале и о том, что именно он означал. Волнение от долгожданного открытия Рождественского фестиваля испарилось при мысли о том, что его время с Кэт подходит к концу. Сара, казалось, смирилась с этим. Если бы он только мог заставить себя сделать то же самое…

Одной мысли о том, чтобы хандрить в одиночестве, было достаточно, чтобы он отправил небрежное приглашение мужчинам, которых бросили ради спа-дня.

Гэннон принес Габби и канноли⁹⁰. Дрейк с Генри принесли пиво, много пива. Джаспер принес сосиски. Рики, — потому что, если Кэт была настолько любезна, что пригласила его бывшую жену, то у Ноа не было особого выбора, кроме как пригласить жениха своей бывшей жены, — прибыл с двумя дюжинами фаршированных яиц, бутылкой водки и знаменитыми брауни Меллоди.

Ноа сделал неприлично большой заказ крылышек и включил студенческий матч по футболу на телевизорах в гостиной и кухне, пока все вокруг болтали.

— Чувак, ты выглядишь угрюмым, — заметил Генри, откупоривая бутылку изысканного светлого эля. Он прислонился бедром к столешнице и указал бутылкой на Ноа. — Немного разочарован, не так ли?

— О чем речь? — спросил Дрейк, вмешиваясь в разговор и запихивая в рот фаршированное яйцо.

— Ноа готовится скучать по нам.

— И под нами ты подразумеваешь Кэт, — поправил друга Дрейк.

— Можем мы не возвращаться к этой гребаной теме? — зарычал Гэннон, отдергивая пухлые ручки Габби от водки и лимонадов, которые он смешивал. Выбор напитков у Ноа ограничивался тем, что приносила домой из продуктового магазина Сара. Так что это были либо синие спортивные напитки, либо лимонад… либо неразбавленная водка.

— Я ничего не говорил, — сказал Ноа, поднимая руки.

— Вот. — Гэннон сунул ему напиток. — Выпей это и продолжай ничего не говорить.

Он пил, как человек, пересекающий Сахару.

— И все же она нечто, — бросил Джаспер, блаженно равнодушный к дискомфорту Гэннона. — Я имею в виду, было бы трудно не влюбиться в Кэт. Даже моя жена влюблена в нее.

— Мы не говорим о моей сестре и о ком-либо, кто испытывает к ней какие-либо чувства, — вмешался Гэннон.

— Так что ты собираешься делать? — спросил Генри у Ноа.

— Делать?

— Ну, ты знаешь, широкий жест. Как ты собираешься сказать ей о своих чувствах и о том, что хочешь, чтобы она осталась? Или ты хочешь поехать с ней?

— Парни, ни то, ни другое не вариант. Моя жизнь здесь, в Мерри. Здесь Сара. Меллоди… и Рики. Моя работа. Все.

— Мы с тобой что-нибудь придумаем, чувак, — дружелюбно пообещал Рики.

— Тогда попроси ее остаться, — пожал плечами Дрейк.

— Вся ее жизнь… ну, где-угодно, только не здесь. Она все время в разъездах, подолгу работает на съемках. И скоро она будет занята еще больше.

— Да, даже если она переедет в Лос-Анджелес, я не думаю, что она сбавит обороты в ближайшее время, — сказал Гэннон.

Ноа моргнул.

— Лос-Анджелес?

— О, да блять! Почему бы вам двоим просто не вытащить головы из своих задниц и не поговорить друг с другом? — раздраженно простонал Гэннон.

— Бблл. Бллл, — Габби радостно пыталась выдавить свое первое слово из пяти букв.

— Никому не реагировать, — приказал Гэннон. — Просто вставляйте «блин» через предложение, и все будет в порядке. Относитесь к этому спокойно, — вразрез словам, он вспотел.

— Когда Кэт решила, что переезжает в Лос-Анджелес? — требовательно спросил Ноа. Дрейк и Генри выглядели не менее удивленными. Рики и Джаспер были слишком заняты очередным соревнованием по поеданию яиц, чтобы как-то отреагировать.

— Я не знаю, чувак. Не думаю, что она уже решила. Ей было выдвинуто предложение. Телеканал хочет, чтобы она построила там свое училище и превратила его в шоу. — Гэннон попятился к двери в гостиную.

— Ну, теперь ты должен сделать широкий жест, — настаивал Дрейк. — Ты не можешь просто позволить ей улететь на другой конец страны, когда ты влюблен в нее.

— Я не говорил, что я…

Гэннон, Джаспер и Рики расхохотались.

— Ох, блин. Так мило, что они пытаются с этим бороться. — Джаспер хлопал по столешнице от смеха.

— Это написано на моем глупом, блин, лице, не так ли? — вздохнул Ноа.

— Точно.

— Блин, да.

— Угу.

— Бблллл.

Тогда почему Кэт этого не заметила? Или заметила, но была слишком занята разработкой стратегии отступления, чтобы отреагировать?

Ноа сделал второй глоток напитка. Это не было ужасно. Не то, что паника, комом подступившая к горлу. Он был влюблен, а женщина, которая перевернула его жизнь с ног на голову, завтра собиралась уйти из нее и никогда не возвращаться. Если только…

Он вытащил стул из-за стола для завтраков и сел.

— Она спасла мне жизнь. Она вам рассказывала?

— Мы говорим метафорически? — спросил Рики, доставая из холодильника еще одно пиво.

Ноа покачал головой.

— Она была здесь во время наводнения. Вытащила мою задницу из воды, когда я пошел ко дну.

— Она что, блин, сделала? — Гэннон подавился сосиской.

Генри забрал у него Габби, а Дрейк хлопал по спине, пока тот не перестал кашлять. Остатки сосиски он запил целым бокалом лимонада, смешанного с водкой.

— Она приехала сюда, чтобы доказать телеканалу, что это будет лучший праздничный выпуск, чем какой-то конкурс украшений. И пока была здесь, она забралась на борт рыбацкой лодки какого-то парня и начала вызволять людей из их домов.

Гэннон покачал головой.

— Она сказала, что подвезла нескольких человек, а не спасала реальные жизни. С такими женой, сестрой и дочерью я точно умру молодым. — Он сделал большой глоток пива.

— Как драматично, чувак, — Генри закатил глаза, покачивая Габби на бедре.

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я выскажу свое мнение, — начал Рики, смахивая крошки брауни со своего свитера. — Но, если женщина врывается в твою жизнь, спасает ее, а затем переворачивает твой мир, ты, блин, точно влип.

— Я совершенно точно, блин, влип, — кивнул Ноа. — Что, блин, я могу ей предложить такого, что было бы лучше, чем Лос-Анджелес?

— Если кто-нибудь из вас, придурков, скажет «хрен», я убью вас всех, — вмешался Гэннон. — Я не хочу слышать это о своей сестре.

— Никому не говорить «хрен», — предупредил Генри. — Я не хочу быть убитым до того, как Ноа сделает широкий жест.

— Перестань говорить «широкий жест», — сказал Ноа, беря еще один лимонад с водкой. Они становились все вкуснее и вкуснее. И каждый из них помогал еще немного притупить панику и тошноту.

Раздался звонок в дверь.

— Крылья!

Они толпой направились к двери, до чертиков напугав доставщика.

— Э-э, вот, мистер Йейтс, — пробормотал он, поднимая две сумки с контейнерами на вынос.

Гости Ноа набросились на парня, как стервятники на сбитую на дороге добычу, и отобрали у него еду.

— Спасибо, Эдмунд.

— У вас прощальная вечеринка? — спросил он.

— Позволь мне спросить тебя кое о чем, Эдмунд. Могу я называть тебя Эдмундом?

— Так меня зовет моя мама. — Голос парня дрогнул. Половое созревание никогда не было благосклонно к мальчикам-подросткам.

— Эдмунд, если бы ты был влюблен в красивую женщину, которая уезжает из города менее чем через сорок восемь часов, что бы ты сделал?

— Э-э-э, ну… Наверное, написал бы ей песню?

— Песню?

Эдмунд закивал головой.

— Я играю на аккордеоне. Вам нужно, чтобы я спел кому-нибудь серенаду? У меня приемлемые цены.

— Спасибо, Эдмунд. Я, э-э, дам тебе знать.

Ноа передал купюры и закрыл дверь. Он поправил очки на носу и прислушался к хаосу, доносившемуся из кухни, где уже выкладывали крылышки на тарелки.

Ноа думал, что не был склонен к рискам. Но в его жизни было много упущенных возможностей, о которых он потом сожалел. Был ли он готов добавить Кэт к этому списку?

Кэт расслабилась, когда женщина с плечами, как у полузащитника, и волшебными успокаивающими пальцами растирала что-то кремовое по ее лицу. Она чувствовала себя так, словно пробежала марафон. Она была истощена, разрываясь между окончательным определением мест завтрашних съемок с Пейдж, установкой и сокрытием ее суперкрутого подарка для Мерри и ее секретным проектом.

Смуглая массажистка по имени Тедди размяла ее спину и плечи. Ее ногти были красивого празднично-сливового цвета, а после процедур по уходу и тонизированию лица она была готова к завтрашнему дню.

— Это. Просто. Лучшее, — восхищенно вздохнула Сара в другом конце комнаты. Она щеголяла новыми карамельными прядями, которые, вероятно, заставят Ноа сойти с ума из-за того, насколько взрослой она с ними выглядела. Они с Эйприл выбрали одинаковый красный лак для ногтей с блестками, идеально подходящий для Рождественского эпизода.

— М-м-м, — мурлыкала мама Кэт, пока Тедди массировала нежное место на ее стопе.

Пейдж, Кейти и Меллоди оживленно обсуждали предстоящую свадьбу Меллоди и Рики.

— Все, — объявила Волшебные Пальчики с сильным австрийским акцентом. — Не двигайтесь.

Женщина накинула теплое полотенце на шею Кэт и вразвалочку вышла за дверь. Кэт ценила эффективность выше дружелюбия. Особенно, когда результат говорил сам за себя. Она пребывала в блаженстве и радовалась возможности просто сидеть и не двигаться.

У нее на коленях зажужжал телефон. Приоткрыв один глаз, она подняла его вверх.

Ноа: Мы немного выпили.

Прикрепленная фотография заставила ее расплыться в улыбке, такой широкой, что в рот попали антиоксиданты. Из-под журнального столика торчала одна ножка Габби в носочке, так же как и бóльшая часть нижней части тела Дрейка. Гэннон крепко спал на диване с открытым ртом, в то время как ухмыляющийся Генри аккуратно украшал его лицо наклейками. Рики то ли танцевал перед телевизором, то ли у него был какой-то припадок.

Кэт быстро сделала селфи и отправила его в ответ.

Кэт: Занята тем, что становлюсь красивой.

Ноа: Пустая трата времени. Ты и так красивая. Самая красивая. Это майонез?

Кэт: Это не майонез. Это что-то очень дорогое и звучащее по-французски.

Ноа: Я упоминал, что немного выпил?

Кэт: Возможно, ты говорил что-то подобное.

Ноа: Я, наверное, попрошу тебя завтра остаться, хоть и знаю, что ответ будет отрицательным. Но я ненавижу сюрпризы, поэтому все равно решил тебя предупредить. К тому же, я немного выпил.

Кэт не знала, что ответить. Он привязался, как она и боялась. И черт возьми, не только он. Ей нравилась сварливая предсказуемость Ноа. Его сексуальные очки ботаника. Его непоколебимая преданность дочери. Его стремление сделать все возможное для благополучия окружающих.

И что, черт возьми, она должна была с этим делать?

--

К тому времени, когда спа-цирк подъехал к входной двери Ноа, все они были подготовлены к завтрашнему дню и отполированы до блеска. Они вывалились из внедорожника и поднялись по ступенькам к входной двери. Теперь уже почти трезвый Ноа с энтузиазмом открыл дверь.

— Дамы!

Кэт потрепала его по щеке, проходя мимо него в прихожую. Гостиная была полна мужчин. Крепко спящих мужчин. Габби сидела на коленях у Гэннона, радостно наблюдая за поющими жуткими куклами по телевизору, пока ее отец храпел.

— Боже, — вздохнула Пейдж. — Похоже, у вас, парни, был насыщенный день. — Она подняла Габби и поцеловала Гэннона в лоб.

Гэннон притянул ее к себе, чтобы она растянулась на нем.

— Эй, сестра прямо здесь, — сказала Кэт, притворяясь, что ее тошнит.

— Это ничто по сравнению с тем, что мне пришлось выслушать сегодня, — зевнул Гэннон. — Давай, жена. Вернемся домой и сделаем друг с другом что-то нехорошее.

— Ббблллл, — защебетала Габби, хлопая в ладоши.

— Что это только что вырвалось изо рта моего милого ребенка? — резко спросила Пейдж.

— Она сказала блин, — пробормотал Дрейк, отрывая голову от подушки.

— Четко и ясно, — согласился Генри, со своего места на полу.

— Это определенно было не «блять», — объявил Рики.

Джаспер пнул Рики в голень.

— Ауч!

Кэт подавила смех и наблюдала, как Ноа пытается не паниковать из-за волос Сары.

Вечеринка закончилась, и все разошлись семьями и парами, увозя остатки еды и детей, пока не остались только они вдвоем.

Ноа обнял Кэт за плечи, когда они махали на прощание Саре, Меллоди и Рики. И к тому времени, как в машине Меллоди зажглись фары, Ноа уже затаскивал Кэт обратно в дом.

Он поцеловал ее, и она ощутила сладость на вкус.

— Тебе не кажется, что нам следует поговорить? — спросила она.

— Поговорим позже. — Он низко наклонился, перекинул ее через плечо и направился к лестнице. Кэт взвизгнула, когда он взбежал вверх. Его плечо врезалось в ее солнечное сплетение при каждом шаге. Он швырнул ее на матрас без церемоний, но с большим энтузиазмом.

Рассмеявшись, она подпрыгнула на подушках.

— Сколько же ты выпил?

— А что? — спросил Ноа, скидывая тапочки и стягивая футболку через голову.

— Потому что существует правило, запрещающее использовать партнеров в своих интересах, когда они пьяны, — напомнила ему Кэт.

— Ты действительно хороший человек, знаешь об этом? — настаивал Ноа, расстегивая молнию на джинсах.

Кэт прикусила губу, когда они скользнули к его бедрам, открывая вид на V-образную мышцу, которую она так любила кусать.

— Я довольна хороша, — согласилась она.

— Неудивительно, что я влюблен в тебя, — непринужденно бросил он.

Кэт моргнула.

Со спущенными на бедра джинсами, Ноа подошел к комоду. Он резко выдвинул ящик и вытащил спичечный коробок. Чиркнув одной, он зажег две свечи перед зеркалом.

— Ноа. — Она тихо произнесла его имя, даже не уверенная, что может или должна сказать дальше.

— Забавно, как можно идти по жизни и быть максимально осторожным, соблюдать все правила, а потом БАЦ! — Он воткнул что-то в розетку на стене, и пол засиял. Он разложил рождественские гирлянды по всем предметам мебели и полу.

— В любом случае… — Он засунул большие пальцы в карманы джинсов, спуская их вниз по бедрам. — Завтра я собираюсь попросить тебя остаться. И я предупреждаю тебя, потому что хочу, чтобы ты действительно подумала об этом.

Он уже был твердым, что выглядело особенно впечатляюще в мягком сиянии рождественских огней.

Он приблизился к ней по изножью кровати. Кэт почувствовала, как у нее перехватило дыхание от вида красивого мужчины, любившего ее, и накрывающего ее тело своим. Он прижал ее к матрасу своим весом.

— Сегодня я либо уговорю тебя остаться, либо подарю воспоминание, которое останется с тобой навсегда.

— И погубит меня для других мужчин, — догадалась Кэт.

— И это тоже, — сказал Ноа, обхватывая ее подбородок рукой.

— Я люблю тебя, Каталина Кинг. Я не хотел этого и не уверен, как это произошло. Но я был бы дураком, если бы просто позволил тебе уйти.

Его рот, наконец, заткнулся и принялся за работу, покрывая нежными поцелуями ее губы, нос, веки. Вместе они стянули с нее рубашку, а затем и брюки. Он гладил ее, каждый дюйм ее натертого маслом тела, разжигая пламя желания настолько ужасающее, что Кэт могла лишь мечтать о том, что сумеет об этом забыть.

Ее бюстгальтер, казалось, распался, нижнее белье испарилось, а затем они остались просто кожа к коже. Он неторопливо целовал ее, двигаясь ото лба до кончиков пальцев ног и обратно, несмотря на то, что она умоляла его о большем. Несмотря на то, как пульсировал его член напротив нее. Он щекотал и дразнил ее своим языком, скользя по складкам между ее бедер, пока она не задрожала на грани ошеломляюще прекрасного оргазма. Это было похоже на то, что солнце восходит в ее теле, постепенно заливая ее светом.

Когда она попыталась двинуться, взяв контроль в свои руки, чтобы прикоснуться к нему в ответ, Ноа закинул ее руки за голову.

— Просто прими это.

Это был приказ, которому на этот раз она подчинилась. Каждая клеточка ее тела затрепетала, готовясь к еще большему удовольствию.

Он устроился между ее ног, лениво натягивая презерватив, делая паузу, чтобы поласкать обе ее груди, пока она снова не начала извиваться. Беспомощная, уязвимая, нуждающаяся, она открылась для него, соблазнительно покачивая бедрами.

Она почувствовала, что умрет, если он не войдет в ее тело, и со слезами на глазах умоляла его наполнить ее. И он это сделал. Один томный толчок, и он полностью оказался внутри нее, сделав их единым целым. Ее тело узнавало его как часть самого себя.

И зарево снова начало разгораться.

Он двигал бедрами медленно и томно. Это был не тот быстрый, безрассудный секс, который она предпочитала в прошлой жизни. Это была любовь в ее физической форме. Поклонение друг другу. Возвышение друг друга на неизведанные небеса.

Из-под ресниц потекли слезы от красоты этого момента. Умный ублюдок знал, что она не сможет его забыть. Никогда не забудет об их связи. Она кончит, взрываясь вокруг него, как сверхновая, и никогда не сможет двигаться дальше.

Она крепко сжала его между своих бедер.

— Ноа. Подожди.

Он остановился, неподвижный, как статуя, даже когда его член дернулся внутри нее в знак протеста.

— Что-то не так? Я причинил тебе боль?

Она покачала головой.

— Если мы собираемся сделать это самым запоминающимся опытом в истории секса, я хочу, чтобы ты кончил в меня.

— Все, что ты захочешь, — согласился Ноа.

— Без презерватива.

Его тело плотно прижалось к ней.

— Ты уверена? — Его голос был хриплым.

Она никогда не делала этого без презерватива. Ни разу за все шестнадцать лет секса.

— Уверена. — Так и было. Она хотела, чтобы на этот раз между ними не было преград.

Ноа оперся на одну руку, осторожно выходя из нее. Она услышала, как скользит снимаемый презерватив. Почувствовала, как он расположился у ее входа. Теперь между ними не было ничего, кроме жара.

— Точно уверена? — спросил он снова.

— Абсолютно, — выдохнула она.

И с этим утверждением Ноа вошел в нее одним совершенным толчком.

Они оба вскрикнули, и Кэт прильнула к нему, когда он начал двигаться в ней. Не так, как раньше. Гораздо сильнее.

Ноа застонал у ее шеи, и она знала, что он тоже это чувствует. Ту связь, от которой она, возможно, пряталась. Которую игнорировала. Ее нельзя было отрицать, не теперь.

Он двигался в ней, медленными, размеренными движениями, которые сводили ее с ума. Она плыла вместе с ним, позволяя ему возносить ее все ближе и ближе к солнцу.

Он шептал ей на ухо хриплые обещания любви. Кэт впилась ногтями в его плечи, когда пробудился первый порыв освобождения.

— Ноа!

— Я здесь. Я с тобой, — обещал он.

Она прыгнула, раскрыв руки навстречу солнцу, позволяя ему пылать внутри, пока не была уверена, что они оба сгорят. Но он был там, с ней, изливаясь в ее глубины. Волна за волной, они двигались навстречу друг другу жадно и отчаянно.

Кэт расхаживала туда-сюда перед камерами, не обращая внимания на удивленные взгляды звукооператора Эдди.

— Успокойся, детка, — сказал Дрейк, вкладывая ей в руку бутылку воды.

— Я так чертовски нервничаю. Что, если им не понравится? И какого черта, мы должны это снимать? — Она бросила тревожный взгляд через плечо туда, где Ноа и пара дюжин жителей Мерри смеялись и шутили вокруг столика с кофе и печеньем.

— Им понравится. Это невероятно, — пообещал Дрейк.

— И мы должны снять это, потому что это золото, Кэт, — сказала Пейдж, сочувственно улыбнувшись ей. — Если бы ты не была такой вдумчивой и удивительной, мы могли бы замять все это.

— Так помогаешь. Спасибо, — огрызнулась Кэт.

Пейдж положила руку ей на плечо.

— С тобой все будет в порядке. А вот твой второй сюрприз — это мероприятие без камер. Так что, возможно, тебе стоит беспокоиться о нем.

— Теперь я паникую еще больше. — Кэт залпом выпила воду, позволила Арчи подкрасить себя помадой и нацепила ослепительную улыбку для камер. — Давайте просто покончим с этим дерьмом.

— Вот это настрой! — Дрейк хлопнул ее по плечу.

Они нашли свои метки, и Кэт пожалела, что не стоит где угодно, только не здесь, на съемках этой конкретной сцены. Например, в кабинете ее гинеколога. Или в суде присяжных. Она думала, что это хорошая идея, символизирующая город, его стойкость и традиции. Теперь же она казалась ей глупой. Действительно глупой. И они наверняка возненавидят ее. Они, вероятно, забросают ее подгоревшим рождественским печеньем. Посчитают самым настоящим оскорблением.

— Мотор.

Кэт автоматически переключилась с сомневающегося человека на очаровательную телеведущую.

— Когда Мерри потерял свою официальную рождественскую елку, восьмидесятилетнюю сосну, которую они украшали каждое Рождество в течение последних пяти десятилетий, мы поняли, что нам необходимо найти способ заменить ее.

Дрейк плавно перешел к следующей реплике, в то время как Кэт уставилась на Ноа. Больше всего ее беспокоила его реакция. Традиции были важны для него. Она надеялась, это не было слишком большим отклонением.

— Мы дарим вам новую «Рождественскую елку Мерри». Ту, которую вы сможете зажигать в течение следующих пятидесяти лет! — Слова Кэт были убедительны, даже несмотря на то, что ее желудок представлял собой бурлящее месиво нервов. Машинист крана идеально выполнил сброс брезента, обнажив сюрприз под ним.

Толпа ахнула, разразившись спонтанными аплодисментами, а Кэт наблюдала, как Ноа прикрыл рот рукой. Никто не смеялся и не бросал в нее обломками рождественского печенья.

Бронзовая статуя возвышалась на двадцать пять футов⁹¹ над землей, ее извилистые металлические изгибы напоминали ветви вечнозеленого растения идеальной формы. Она гордо и твердо стояла, крепко укоренившись в земле и устремляясь к небу.

Металлообрабатывающая фирма, которую она наняла, превзошла саму себя. Дерево было красивым, прочным и абсолютно идеальным.

— Ноа? — позвала Кэт. — Ты не мог бы подойти сюда, пожалуйста?

Он оглянулся через плечо, словно ожидая увидеть за спиной еще одного Ноа. Кэт ткнула в него пальцем, и он подчинился. Как всегда не желая сниматься на камеру, он засунул руки в карманы, но в его зеленых глазах сверкала радость.

— Не мог бы ты сделать нам одолжение и нажать на эту кнопку? — спросила Кэт, протягивая ему тонкий пульт дистанционного управления.

Он бросил взгляд на камеры.

— Э-э, конечно. — Он ловко ткнул в кнопку пальцем в перчатке, и толпа снова взорвалась, когда статуя засияла.

Тысячи крошечных волоконно-оптических огоньков усеивали поверхность металла, создавая впечатление, будто елка была сделана из звезд. Ночью это будет еще более эффектно.

— Надеюсь, тебе нравится, — тихо сказала Кэт. Она обращалась непосредственно к Ноа, но отреагировали все остальные. Они окружили ее и Дрейка, обняв их всем городом. Десятки людей смеялись, обнимали и благодарили их.

Камеры осторожно проталкивались между ними, чтобы запечатлеть этот момент.

— Снято, — закричала Пейдж. — Давайте приготовимся к интервью один на один, — на этот раз зааплодировала съемочная группа.

Кэт протиснулась сквозь толпу и взяла Ноа за руку.

— У тебя есть минутка? — прошептала она ему на ухо.

— У меня есть для тебя все время мира… по крайней мере, до конца ночи, — тихо ответил он.

— Мне нужно тебе кое-что показать. — Она отвела его за дерево, подальше от толпы, камер и съемочной группы.

Проведя пальцем по одной из изогнутых ветвей, она нашла то, что искала.

— Здесь. Прочти это, — сказала она, подводя его к ветке.

Ноа наклонился и нахмурился.

— Для мальчика, который мечтал о свете, — прочитал он вслух.

Кэт прикусила губу и наблюдала, как волна эмоций пробежала по его лицу. Эти зеленые глаза затуманились за стеклами очков.

— Для меня? — прошептал он, снова и снова проводя пальцем по гравировке.

Она кивнула, не доверяя своему голосу.

Он поправил очки и вытер глаза.

Кэт прочистила горло.

— Мы хотели посадить еще одно дерево. Но время было неудачным, а я хотела, чтобы у вас было что-то большее. Что-то, на что ты мог бы рассчитывать вечно.

— Останься. — Он произнес это, смотря на бронзовое дерево, прежде чем перевести взгляд на нее. — Останься здесь, Кэт. Создай со мной дом. Семью. Все что угодно. Просто останься.

Кэт открыла рот, делая шаг к нему.

Но Джейла уже суетилась вокруг елки.

— Идем, Кинг! Нам нужен Ноа для интервью один на один, и нам нужна пара фотографий, на которых ты и Дрейк стоите перед деревом.

— Да, через секунду…

— Кэт! — позвала Пейдж. — У нас проблема.

— Дерьмо. Ноа. Сохрани эту мысль.

Она оставила его там, рядом с его деревом.

--

Кэт нашла пузырь, островок тишины в сверкающей, праздничной суете парка «Северный полюс». Время близилось к полуночи, и съемочная группа не собиралась сбавлять обороты. Как и толпа. Она должна была поредеть несколько часов назад, семьи должны были отправиться домой, чтобы проснуться пораньше и отпраздновать визит Санты. Но вместо этого они оставались в Мерри, тронутые праздничным духом.

Еще несколько минут.

Еще один горячий шоколад.

Еще один танец.

Они прибывали толпами. Даже больше, чем она ожидала, а она возлагала очень большие надежды. Они увидели шоу, или они приезжали в Мерри в детстве, или они были здесь каждый год. Тысячи семей слушали рождественские гимны, дети сидели на коленях у Санты, а взрослые наслаждались горячим шоколадом, пока их сыновья и дочери преодолевали праздничную полосу препятствий в деревне Санты.

Снег, который начал падать во время официального зажжения елки, мягко накрывал парк белым одеялом. Словно обещание нового дня, нового начала.

Она сделала это. Именно то, что она намеревалась сделать, и гораздо больше.

Кэт провела рукой по бронзе елки. Она была гладкой и холодной на ощупь, но такой прочной. Она простоит десятилетия. Вечная и укоренившаяся в сердцах жителей. Она принадлежала этому месту, символизировала что-то. Кэт почувствовала, как в горле вновь образовался комок.

Вся ее семья столпилась вокруг скамейки в парке. Нонни держала на руках спящую Габби, завернутую в клетчатое одеяло. Гэннон, обняв Пейдж за талию, смотрел в глаза жены, пока они покачивались в такт музыке, и Кэт почувствовала удар под дых от безусловной, неприкрытой любви, которую они излучали. Ее родители, находившиеся всего в шаге от них, обнялись, как подростки, и смотрели на это с чем-то похожим на удовлетворение.

Сара и Эйприл промчались мимо нее, сжимая в перчатках мягкие крендельки. Стайка их одноклассников хихикая, следовала за ними. Сара помахала рукой и послала Кэт воздушный поцелуй.

И там был Ноа, засунувший руки в карманы, и тихо наблюдавший за ней с другой стороны от дерева. Тоска, настолько сильная, что казалось, будто ее сердце разрывается на части, пронзила ее.

Итак, это была любовь. И разве не смешно — наконец осознать это сейчас?

Когда все изменилось? Когда ее цели сместились с больших и масштабных, с прожекторов и подписчиков к этому? К тесному кругу. Пущенным корням. Семье. Сообществу.

Он обходил изгибы и переплетения металла медленно и уверенно — в этом был весь Ноа. Кэт затаила дыхание. Ей хотелось броситься в его объятья и прижаться лицом к его груди. Но им нужно было поговорить. Им так много нужно было сказать друг другу.

— У тебя получилось, — произнес Ноа, кивнув в сторону музыкальной группы и танцпола, все еще заполненного парами в зимних пальто и ботинках. Люди кружились вокруг, в такт особенно энергичной версии «Jingle Bell Rock», создавая смесь красок и смеха.

Ее губы расплылись в улыбке.

— Я же говорила, что сделаю это.

— Это та часть, где ты должна ткнуть меня носом в тот факт, что я когда-либо сомневался в тебе, — усмехнулся он, подталкивая ее ботинок своим.

Кэт скрестила руки на груди, чтобы не кинуться к нему в объятия.

— О, я предпочитаю, чтобы результаты говорили сами за себя. Это заставляет неверующих чувствовать себя большими придурками.

Он улыбнулся, тепло и ласково, и Кэт растаяла.

— Ты говорила мне, что ты — чудотворец, а я не верил. Даже после того, как ты спасла мне жизнь. — Ноа протянул руку вперед и взял ее за запястье, притягивая к себе.

Кэт оглянулась.

— Здесь есть зрители, — прошептала она.

— Меня это устраивает. Кроме того, мне нужно кое-что сказать тебе. И я хочу быть уверен, что ты меня слышишь.

Кэт прикусила губу, а ее пульс участился.

— Ноа, я должна сказать тебе…

— Кэт. Я пытаюсь сказать вот что. Я идеален для тебя. Я — то, что ты ищешь. Я знаю, это безумие. Я знаю, что это не то, о чем мы говорили. Но я бы провел остаток своей жизни, сожалея, если бы позволил тебе уйти. Останься. Или я поеду с тобой. С точки зрения логистики это будет сложнее. Сара, Меллоди и Рики, Эйприл и ее родители, все они должны будут поехать с нами. Но я найду способ, Кэт.

— Ноа…

— Не говори «нет». С тех пор как ты появилась в моей жизни, я начал говорить «да», и это так чертовски приятно.

— Ноа, остановись. — Кэт подняла руку в варежке. — Мне нужно тебе кое-что показать.

— Ты ведешь меня куда-нибудь в уединенное место, чтобы не раздавить меня на глазах у моего города, не так ли? — спросил Ноа, пока Кэт тащила его вверх по лестнице в его офис.

— Не будь таким драматичным, — вздохнула она, доставая ключ из кармана. Она вставила его в замочную скважину. — А теперь скажи мне, который час?

Ноа нетерпеливо взглянул на часы.

— Почти полночь.

— Самое время. Счастливого Рождества, Ноа! — Кэт толкнула дверь и отошла в сторону.

Ноа нахмурился и, переступив порог, потянулся к выключателю.

— Какого черта? Я думал, ты ремонтируешь крышу?

Она переделала его кабинет от протекающего потолка до скрипучего пола на свои собственные деньги. Полы, отшлифованные и окрашенные, отливали глубоким карамельным оттенком. Огромный ковер из новой коллекции Дрейка покрывал пол. Стены были выкрашены в темно-синий цвет, деревянные панели высотой до плеч были темного цвета, чтобы соответствовать встроенным шкафам позади письменного стола.

Большой письменный стол из орешника был гордостью и радостью Кэт. Она сделала его сама, конечно, под руководством Гэннона. Простой, классический, надежный. Прямо как человек, который будет за ним сидеть.

Ноа оглядывался, разинув рот, подбирал безделушки, проводил руками по свежему дереву.

— Как? Как ты вообще все это сделала?

Кэт пожала плечами.

— Я — чудотворец, уже забыл?

Его лицо просияло.

— Кофемашина?

Кэт рассмеялась. Она не сомневалась, что Ноа будет больше всего впечатлен чем-то приземленным, функциональным и эффективным.

— Не могу поверить, что ты это сделала.

— Для тебя, — добавила Кэт. — Я сделала это для тебя.

Он обошел стол, проведя ладонью по гладкой поверхности, прежде чем опуститься в кожаное кресло.

— Это уже слишком.

— Это должен был быть прощальный подарок, — начала Кэт, тяжело сглотнув.

Она увидела острую боль в его глазах и продолжила.

— После того, как мы начали… узнавать друг друга… — Она покачала головой, пытаясь избавиться от эмоций в голосе. — Я просто… Ты лучший человек, которого я знаю. Ты много работаешь и очень стараешься. Ты хочешь все исправить и всех защитить. Ты мог бы пойти в сотне разных направлений из-за своего отца. Но ты стал тихим, надежным героем. И я просто хотела, чтобы у тебя было что-то действительно замечательное, прежде чем я соберу вещи и уеду из города.

— Прежде чем ты двинешься дальше, — тихо добавил он. Он нервно вертел в руках ручку, которую она оставила на столе.

Она кивнула.

— Ага. Но в какой-то момент это перестало быть прощальным подарком. Это стало просто подарком.

— Просто подарком?

— Заткнись, Ноа. Я не сильна в этом, и если ты продолжишь меня перебивать, все выйдет намного хуже.

Он поднял руки.

Кэт снова откашлялась. Часы на башне пробили полночь, и они прислушивались к каждому удару колокола. Он звучал чисто и сладко. И на двенадцатом ударе Кэт услышала далекие ноты «For Old Acquaintance».

— Я задыхаюсь от любви к тебе, и я хотела сказать тебе об этом. Но не хотела, чтобы ты привязывался и страдал. Канал предложил мне новое шоу, если я построю училище в Лос-Анджелесе.

Плечи Ноа поникли.

— Я знаю. Гэннон рассказал мне.

Кэт подняла руку.

— И ты знаешь, как сильно я хочу построить это училище.

Он кивнул.

— Так что ты можешь себе представить, как сильно я, должно быть, люблю тебя, раз отвергла их предложение сегодня утром. Если мне придется выбирать между тобой и моим училищем, то это будешь ты. Но в конце концов, я что-нибудь придумаю. Но я не уеду от тебя, от Сары и из этого смехотворно праздничного города.

— О чем ты говоришь, Кэт?

— Я говорю, что выбираю тебя. Ты — моя сбывшаяся мечта, а не какие-то кирпичи и цементный раствор. Не очередное телешоу. Именно тебя я хочу больше всего на свете. Ты научил меня, что опираться на других — это нормально, и я даже не осознавала, как сильно я на тебя полагаюсь.

— Ты всегда можешь положиться на меня, Кэт.

— Я люблю тебя. Я чертовски тебя люблю. И если ты не ответишь мне тем же прямо сейчас, я умру в твоем новом офисе и буду преследовать тебя до конца твоих дней. — Слезы грозили хлынуть нескончаемым потоком.

— Кэт. — Ноа встал, оттолкнувшись от стола.

— Скажи это, Ноа. — Она дрожала так, словно внутри ее тела произошло землетрясение.

— Заткнись, Кэт. — Ноа полез в карман пиджака и вытащил из него тонкую стопку сложенных бумаг. — Сначала это. Вот.

— Что это? — Она пролистала их. — Боже мой! — Она не могла дышать. Не могла даже думать.

— Это заявка Мерри на то, чтобы его рассмотрели в качестве будущего места для твоего училища.

— Я это вижу, — сказала она напряженным от волнения голосом. Она моргнула, когда ее зрение затуманилось.

Ноа глубоко вздохнул.

— Мы идеально подходим тебе, Кэт. Мы именно то, что ты ищешь. У нас даже уже есть здание.

— Старая старшая школа. — Кэт кивнула, не решаясь поднять на него глаза, бумаги расплывались перед ее глазами.

— Тебе необязательно иметь только что-то одно. Я хочу, чтобы у тебя было и то, и другое. Здесь. Со мной.

Кэт бросилась на Ноа, застав врасплох, и он отшатнулся к столу. Теперь она плакала, отвратительно громко всхлипывая, и ей было все равно.

Он обнял ее, прижимая к себе.

— Я сейчас проснусь и пойму, что все это сон.

Кэт покачала головой и обхватила ладонями его лицо.

— О, это все реально. Я тебе это обещаю.

Его руки, большие и теплые, гладили ее спину.

— Что я такого сделал, чтобы мне так повезло, чтобы Кэт Кинг плакала у меня на плече в Рождество?

Кэт икнула.

— Ага, только не привыкай к этому, ладно?

Он приподнял ее подбородок, чтобы она взглянула на него.

— Я люблю тебя, Каталина.

Она всхлипнула, а горячие слезы скатились по ее щекам.

— Я чертовски люблю тебя, Ноа.

Он подхватил ее на руки и начал кружить, пока у нее не закружилась голова. За окнами плясали красно-зеленые огни — вся главная улица праздновала.

— Тебе, наверное, придется жениться на мне, — сказала она ему.

— Думаю, я с этим справлюсь, — поддразнил Ноа.

— Как мы заставим это работать? — спросила Кэт, схватив его за руку. Ей нужны были ответы на сотни вопросов. Где они будут жить? У нее оставался еще один год контракта с телеканалом. Как она его выполнит? Придется ли ей отказаться от своей славы?

— Мы подыщем варианты, — пообещал ей Ноа. — Важно то, что мы взвесим все «за» и «против» и…

— Ты такой горячий, когда берешь на себя ответственность.

— Суть в том, что у нас все получится. Я готов сделать все, что потребуется, Кэт. Это включает в себя поездки с тобой, если ты захочешь, чтобы я был рядом. Или я могу жить с тобой часть времени в Бруклине. Мы найдем то, что нам подходит.

— А что насчет Сары? Мы должны поговорить с ней…

Как по сигналу в кармане Ноа зазвонил телефон. Он вытащил его, поднял.

Звонит Сара Йейтс.

— Она ожидает «да», — сообщил ей Ноа.

Кэт выхватила телефон у него из рук.

— Что моя будущая падчерица делает так поздно в Рождество? — требовательно спросила она.

Крик Сары был оглушительным.

— Она остается!

Кэт услышала толпу, как через телефон, так и через окна кабинета. Она бросилась к окну, увлекая за собой Ноа, и подняла жалюзи.

Там, на улице, внизу, стояла бóльшая часть населения Мерри и ее команда.

Сара махала рукой из центра всего этого столпотворения, в окружении Кингов. Аккордеонист играл ноты «I'll Be Home for Christmas».

Кэт помахала в ответ, слезы текли рекой. Ноа вытащил телефон из ее рук и закрыл жалюзи.

Он обхватил ее лицо ладонями, этими сильными, добрыми, умелыми руками. Их поцелуй был всем. Нежный и собственнический. Сладкий и достойный обморока. Кэт была именно там, где и должна была быть. В объятиях мужчины, который верил в нее.

Ноа отстранился и провел большим пальцем по ее влажной щеке.

— Счастливого Рождества, Кэт.

— Отложи кисть, иначе мы опоздаем, — предупредил Ноа. Он выхватил кисточку из рук Кэт и наклонился для поцелуя, когда она открыла рот, чтобы возразить.

— Мне осталось покрасить еще только одну стену, — сопротивлялась она, потянувшись к кисти, которую ее муж держал над головой.

— У тебя есть тридцать минут, чтобы принять душ и переодеться.

— Я скучаю по гримерной, — вздохнула Кэт.

— Ты получишь ее через несколько месяцев, — сказал Ноа, снимая с нее забрызганную краской футболку. — А сейчас у тебя есть пятьдесят пять молодых женщин, которые ждут, когда ты со словами мудрости отправишь их в открытое плавание.

Кэт обвила руками шею Ноа. Так что он услужливо отнес ее в ванную, наклонился к душевой кабине и повернул ручку, включив обжигающе горячую воду.

— Где мальчики? — спросила Кэт.

— Сара и твои родители развлекают их на улице… или, по крайней мере, пытаются предотвратить сожжение дома. Гэннон и Пейдж встретят нас в училище.

— Нонни тоже?

Ноа расстегнул ее джинсовые шорты.

— Нонни тоже, — пообещал он.

— А как насчет твоей мамы?

— Она делает прическу и встретится с нами на месте. Ты нервничаешь?

— Нет, — сказала она. — Да. Может быть? Взволнована. Очень, очень взволнована. Не могу поверить, что сделала это.

— Первый выпуск «Технического института Кинг». Это огромное достижение. Для них и для тебя. — Ноа сжал челюсть. — Я думаю, ты можешь позволить себе отвлечься от своего текущего проекта во второй половине дня и немного насладиться триумфом.

Кэт посмотрела через его плечо на их новую хозяйскую спальню. Она заняла весь третий этаж дома, превратив его в одну большую комнату с просторной ванной и двумя гигантскими гардеробными. Кэт обновила полы и была в разгаре оштукатуривания и покраски кирпичных стен. Цвет был подобран исходя из цвета постельного белья и подушек, сложенных стопкой на большой двуспальной кровати с высоким изголовьем. На каждом окне располагались растения, на низких полках были аккуратно расставлены книги и фотографии, а камин был готов к прохладным осенним ночам. Обстановка была умиротворяющей.

За исключением тех случаев, когда дети и кошки — однажды ночью Фелипе заявился с подружкой, и они так и не ушли — пробирались внутрь…

Сара и близнецы жили этажом ниже. А в одной из гостевых комнат неизменно кто-то пребывал.

Это был их дом. И хотя список проектов Кэт для дома может никогда не закончиться, каждый слой краски, каждый новый прибор, каждая демонтированная стена делают его еще более «их». И каждый корень, который они с Ноа пускали в Мерри, постепенно стирал тени из глубины его глаз.

Его мать, теперь уже нана, наконец-то начала свое собственное исцеление после того, как два года назад Кэт обманом заманила ее в кабинет психотерапевта.

— Как твоя речь? — спросил Ноа, подталкивая ее в сторону душа.

— Прочтешь? Она на комоде. — Кэт указала на свой планшет.

Ноа воспользовался возможностью, чтобы поцеловать внутреннюю сторону ее запястья над татуировкой, которой он регулярно поклонялся.

— Признаюсь. Я украдкой взглянул на нее вчера вечером, когда ты уснула. Она идеальна.

Кэт оживилась.

— Ты уверен? Ты бы сказал мне, если бы это было не так?

Ноа ухмыльнулся, и эта мальчишеская улыбка растопила ее сердце. Ей не удалось выработать к ней иммунитет. Еще нет, после трех лет брака, детей, домашних животных и множества проектов. Он и их мальчики путешествовали с ней, когда она снималась в конце весны и начале лета. Сара присоединялась к ним почти каждую неделю, иногда с Меллоди и Рики, иногда с Эйприл.

Кэт остановилась прямо перед кафельным душем. Вокруг нее клубился пар.

— Я ведь не сплю, правда? Это все реально?

Улыбка Ноа была мягкой и понимающей.

— Проверка реальности. Ты по-прежнему являешься телезвездой, хоть и всего несколько месяцев в году. У нас трое детей, которые, кажется, сделали целью своей жизни свести нас с ума. Благодаря тебе мы собираемся стать свидетелями того, как несколько десятков молодых женщин оканчивают профессиональное училище, которое ты придумала и построила. А твой муж по-прежнему считает тебя самой красивой, невыносимой и решительной женщиной в истории.

Кэт запустила пальцы в вырез футболки Ноа.

— Знаешь, я ненавижу пользоваться этим гигантским душем в одиночестве…

— Каталина Кинг, ты пытаешься соблазнить меня на секс, пока твои родители разбираются внизу с мисс Тинейджер и Двойным Бедствием?

— Получается?

Сброшенный Ноа ботинок с торжественным звуком отскочил от стены позади него.

Кэт Кинг села за руль своего внедорожника и включила подогрев сидений на полную мощность, чтобы поджарить свою задницу. Конец ноября в Коннектикуте, очевидно, означал обморожение ягодиц. Пока она шла от поезда к припаркованной машине, кровь застыла в ее жилах. Она не могла дождаться, когда вернется домой, к Ноа, толстому одеялу на диване, огню в камине и фильмам, во время просмотра которых они будут спорить.

Прошло уже несколько часов после ужина, но дома ее ожидали остатки вчерашнего пира в честь Дня Благодарения.

У Кэт текли слюнки при мысли о тарелке индейки с картофельным пюре под маминым фирменным соусом. Они принимали гостей, она и Ноа. Большой старый дом на холме Мерри был идеальным местом для их семей, чтобы отдохнуть и наесться всеми известными человечеству углеводами. Ее родители, ее нонни, Гэннон и Пейдж с двухлетней Габби, которая была такой же независимой, как и ее мать. «НЕТ Я!» — такова была мантра Габби. Меллоди, бывшая жена Ноа, и ее муж Рики, а также их родители присоединились к ним. Даже мать Ноа пришла. Женщина проявила признаки жизни, немного посмеявшись над игрой Сары и Габби в прятки.

Одна большая счастливая семья с размытыми границами. Кэт это нравилось.

Этот день оставил ей несколько вопросов, которые нужно было обсудить с Ноа. Несколько очень важных вопросов.

Но было трудно выкроить время для важных обсуждений, когда профессиональное училище Кэт должно было принять своих первых студентов в первую неделю января. Она и ее более умная и опытная команда, которой она себя окружила, работали изо всех сил, чтобы воплотить эту идею в жизнь.

Через шесть недель пятьдесят пять женщин разного возраста и происхождения должны были ступить на порог старой старшей школы Мерри. Каждый дюйм здания был отремонтирован и теперь оно представляло собой небольшое, но ультрасовременное заведение, которое только и ждало, чтобы обучить своих студентов тонкостям различных профессий. Подразделение училища по малому бизнесу уже неофициально открылось для консультаций, и с неоценимой помощью Ноа они уже начали менять ситуацию в городке к лучшему.

Bluetooth Кэт сигнализировал о входящем звонке от Сары Йейтс.

— Привет, малышка. Как прошла твоя Черная пятница? — поздоровалась Кэт с дочерью Ноа.

— Боже, Кэт! Я купила угги, которые ты видела, со скидкой шестьдесят процентов!

— Двойной купон сработал? — радостно спросила Кэт.

— Ага! Я никогда их не сниму, — заявила Сара. — Я буду носить их вечно. О, я также успела сделать кучу рождественских покупок, и, возможно, я нашла для тебя что-то красивое.

— Скорее дай мне это! — поддразнила Кэт. Они с Сарой собирались свести Ноа с ума перед Рождеством.

— Как хорошей папиной подружке, тебе придется дождаться рождественского утра.

Кэт застонала.

— Я ненавижу ждать.

— Мы все еще собираемся завтра за рождественской елкой? — с надеждой спросила Сара.

— Определенно. И я думаю, что нам, возможно, стоит взять две. Одну для гостиной и одну для укромного уголка перед окном наверху.

— Две елки? Лучшее. Рождество. На свете.

Так и будет. Кэт была в этом уверена.

Она услышала, как Сара прикрыла телефон и что-то пробормотала.

— Мама и Рики передают «привет» и «спасибо за вчерашний день». Они все еще находятся в пищевой коме.

— Привет, Меллоди и Рики, — позвала Кэт.

— Как все прошло сегодня в большом городе? Встречи были удачными? — спросила Сара.

— Мы добавили дюжину новых продуктов в линейку одежды, и тизеры следующего сезона выглядят потрясающе, — сказала ей Кэт. — Затем я несколько часов потусовалась с ворчуном-Гэнноном, придумывая бонусы для бригады в честь праздников.

— Бизнес процветает, — прощебетала Сара. Девочка была очарована всем, что связано с модой и гламуром, но благодаря влиянию Кэт расширила свои интересы, включив в них и деловую сторону вещей.

В тринадцать лет Сара стремительно превращалась в невысокого взрослого человека. Кэт это нравилось. Ноа был от этого в ужасе, но боролся с желанием подавить независимость своей дочери.

— О, и еще кое-что, — сказала Сара. — В одном из магазинов стояла елка с варежками⁹². Ты знаешь такие, с именами детей и их пожеланиями?

— Угу, — ответила Кэт, направляясь к Мерри. — Да.

— Так что я, как бы, сошла с ума и схватила дюжину варежек. Ты не хотела бы помочь мне с покупками?

Кэт ухмыльнулась в темноте, гордясь большим сердцем своей падчерицы. Ноа бы распирало от гордости. Сара не знала о его детстве. О пренебрежении, голоде, холоде. И она никогда не узнает, каково ему было, потому что Ноа был отцом и мужчиной, готовым на все, лишь бы уберечь близких от боли.

Знал ли он, что Сара была на него в этом похожа? Что ж, яблочко от яблони.

— Малышка, ты и так знаешь. Завтра займемся елками, а потом составим список покупок!

— Ты лучшая, — решительно сказала Сара. — Ладно, я пойду обыгрывать маму и Рики в блэкджек.

— Мы заберем тебя завтра, — пообещала Кэт. — Люблю тебя.

— Люблю тебя!

Кэт повесила трубку, чувствуя теплое и пушистое ощущение в груди, которое она испытывала каждый раз, когда Сара или Габби говорили: «Я люблю тебя». Эти две девочки делали ее жизнь лучше. Более красочной. Более сумасшедшей. Более полной.

Она свернула на въезд в Мерри и включила рождественские мелодии на магнитоле. Жизнь в рождественской столице страны нисколько не притупила ее любовь к Бингу Кросби⁹³ и всем его дружкам.

Она свернула на главную улицу и покачала головой, глядя на праздничное зрелище. Она не могла даже подумать, что Каталина Кинг будет рада поселиться в маленьком городке. У нее были большие мечты об успехе. Они все еще были, но теперь она знала, что никакой успех не наполнит ее теми чувствами, которые вызывает присутствие Ноа в ее жизни. Так что она адаптировалась. И теперь она называла Мерри, штат Коннектикут, своим домом.

И он подходил ей, как варежка, сшитая на заказ. Она знала, что прямо сейчас, в десять часов вечера, Фредди Фоукс, совладелец кафе «Мерри энд Брайт», разгадывает кроссворд и смотрит последний эпизод «Своей игры», который его жена Фрида записала для него на видеокассету. Она знала, что Рубин Тернбар, химчисточный магнат Мерри, сегодня лично наблюдал за установкой Рудольфов на уличные фонари.

Она безумно скучала по этому месту, когда летом уезжала на съемки. Но у них все получилось. Ноа приезжал к ней почти каждые выходные, иногда к нему присоединялась Сара. И каждый раз, когда Кэт не снималась, она прыгала в самолет до Мерри, чтобы провести несколько дней нормальной жизни.

Она построила здесь хорошую жизнь, с мужчиной, которого любила. И, по ее мнению, пришло время сделать эту жизнь постоянной.

Кэт подпевала «White Christmas», когда раздался следующий звонок. От Ноа Йейтса.

— Как поживает самый сексуальный городской управляющий в стране? — спросила Кэт, с улыбкой отвечая на звонок.

— О, ты знаешь, все такой же потрясающий и сексуальный, как и всегда. Где ты? — спросил он.

— Только что въехала в город. Скучал по мне?

— Каждую секунду твоего отсутствия. Ты можешь встретиться со мной в парке? Я думаю, что что-то не так с переключателем для елки. Я хочу разобраться с неполадкой до завтрашнего официального зажжения.

— Дерьмо. Я лично его проверяла. С ним все должно быть в порядке!

— Я нажимаю на кнопку. Несколько раз. Никаких огней.

— Черт возьми. Может быть, пульт промок. Я нахожусь в двух секундах от тебя. Я все исправлю, — пообещала она. Елка и ее огни были одними из самых значимых вещей для Ноа в праздничный сезон. Хотя у нее было предчувствие, что очень пикантное белье миссис Клаус, которое она спрятала под кроватью, окажется на втором месте, когда она наденет его для него в канун Рождества.

Для Ноа зажжение рождественской елки было ярким и сияющим воспоминанием из детства, которых ему так не хватало. Рождественское волшебство было его домом, когда крыша, которую отец построил над его головой, никогда им не была. А елка, устремленная в небо скульптура из бронзы, олицетворяла что-то хорошее, что-то прекрасное, что-то вечное.

Для мальчика, который мечтал о свете.

Будь то ад или наводнение, елка Ноа зажжется, черт возьми. Кэт об этом позаботится.

Она остановилась на обочине перед парком позади внедорожника Ноа. Кэт увидела его в свете уличных фонарей, блеск которых отражался на его очках. Он держал руки в карманах серого шерстяного пальто. Даже сейчас, спустя почти год после того, как они взяли на себя обязательства друг перед другом, она все еще испытывала прилив сил, когда видела его. Кэт подумала, что это, уже само по себе, — волшебство.

Красивый, добрый, хитрый, забавный и о-о-о-очень умный. Ноа Йейтс был ее лучшим другом, любимым оппонентом для споров и самым большим поклонником.

Она выскользнула из машины и побежала к нему. Его объятия распахнулись для нее, и Кэт, наконец, оказалась дома.

Ноа подхватил ее своими сильными руками и закружил в маленьком освещенном кругу.

— Глупо, что я скучал по тебе с того момента, как ты ушла сегодня утром?

— Очень немногие вещи, которые ты делаешь, глупы, — сказала Кэт, потянувшись за поцелуем, когда он опустил ее обратно на землю.

Ноа отстранился в последнюю секунду, и ее губы промахнулись мимо цели, коснувшись его шершавой челюсти.

— Сначала дела, — настаивал он, подмигнув.

— Ты и твои огни, — поддразнила Кэт. — Дай мне осмотреть пульт.

— Я оставил его у дерева. — Он обнял ее за плечи, притягивая к себе, пока они шли по извилистой тропинке. Он потащил ее в сторону елки. Дерева, которое она создала для него.

— Как все прошло сегодня?

— Хорошо. Действительно хорошо. Бизнес идет неплохо, и у телеканала не случилось кровотечения, когда я сказала им, что хочу снять только восемь эпизодов в следующем году.

Он сжал ее плечо через пуховик.

— Ты уверена, что хочешь сократить время? Тебе не нужно делать это из-за меня или Сары. Мы сделаем так, чтобы все получилось.

— Прошлым летом было тяжело находиться в разъездах. Я хочу проводить с тобой больше времени, — сказала Кэт. Она прочистила горло, готовясь к разговору. — На самом деле, я хотела бы поговорить с тобой о чем-то важном.

— Угу. Конечно. Через минуту. Так, куда я положил этот пульт? — спросил Ноа, оглядываясь по сторонам в темноте. Скульптура возвышалась перед ними.

Кэт вздохнула и потянулась за телефоном.

— Вот. Давай хоть фонарик включу, — предложила она. Судя по всему, никакого разговора не получится, пока она не починит чертовы огни Ноа.

— Погоди. Ха! Я знал, что держал его при себе. — Ноа торжественно выудил пульт из кармана и протянул его ей. — Вот, Каталина Кинг. Освети мой мир.

Она закатила глаза на своего неуклюжего парня и повернулась лицом к дереву.

— Ты уверен, что просто не нажал не на ту кнопку? — спросила она, подтрунивая над ним и нажимая кнопку.

Елка засияла именно так, как и должна была, тысячи огней ожили, мерцая.

Она обернулась, чтобы подразнить его.

— Ха! Я знала, что это не… Срань господня!

Полукруг из сосен, которые они посадили этой весной, тоже был освещен. Только вместо красивых белых гирлянд, которые она помогла развешивать два дня назад, на их ветвях светилось красочное послание.

Ты выйдешь за меня?

— Что это? Для кого это? Кто-то делает завтра предложение? — Мысли Кэт лихорадочно закружились в голове и на полной скорости помчались к выводу, который, как она боялась, мог оказаться неверным.

— Кто-то делает предложение, — согласился Ноа. — Но не завтра. Прямо сейчас.

— Прямо сейчас, я и ты прямо сейчас? Или прямо сейчас еще двое людей собираются подойти сюда?

— Ты и я, Кэт, — серьезно сказал Ноа. — Твой ум — чудо, как и твоя способность делать поспешные выводы. Это лишь одна из причин, по которой я хочу быть с тобой вечно. Я все продумал. Я рассмотрел это со всех сторон. Я люблю каждую частичку тебя такой, какая ты есть. Ты сводишь меня с ума. Ты играешь на моих нервах. И ты собираешь части меня воедино. Я никогда не был так счастлив. Ты — то, что мне нужно. И я надеюсь, что я — то, что нужно тебе.

— Господи, Ноа! — Он мог бы чихнуть, и ветер от этого сбил бы ее с ног. Ее колени подкашивались, пока ее мозг изо всех сил пытался понять, что происходит. Она должна была поднять этот вопрос, уговорить его на это. Это то, как она работала. Как они работали. Всегда требовались недели, даже месяцы, чтобы направить его в нужном направлении. Как он оказался на этом этапе раньше нее?

— Я знаю, ты не большой любитель традиций. Но я их люблю. И я хочу этого с тобой. Я хочу видеть свое кольцо на твоем пальце. Я хочу называть тебя своей женой. Я хочу, чтобы ты стала мачехой Сары. Я хочу большего, чем было в прошедший год.

Она не могла дышать. У нее начиналась гребаная гипервентиляция.

— Я воспользуюсь твоей минутной потерей дара речи и сделаю это правильно, — сказал Ноа, опускаясь на одно колено на замерзшую землю. Из другого кармана пальто он достал маленькую коробочку. — Бриллиант принадлежит нонни. Она хотела, чтобы он был у тебя, но оправа новая. Что-то немного более яркое и чуть более драматичное. Чуть более подходящее тебе.

Он предлагал ей все: семью, корни и традиции, которые ее полностью устраивали.

— Детка, перестань плакать.

— Я не могу, — запричитала Кэт. — Я так сильно тебя люблю, и Сару, и этот чертов город. По дороге домой я только и думала, что здесь мой дом. У меня никогда раньше не было дома. У меня было свое жилье, или у моих родителей, или у нонни. Но это — мой дом. Ты — мой дом. А теперь надень это чертово кольцо мне на палец и крепко поцелуй меня, Ноа.

Он подчинился, надев платиновое кольцо на ее дрожащий палец. Ноа, на ее взгляд, вставал недостаточно быстро, поэтому она рывком подняла его на ноги и обхватила руками с такой силой, что они оба упали обратно на землю. Она целовала его достаточно яростно и пылко, чтобы холод земли перестал волновать их.

— Так. Это. «Да»? — смеялся Ноа между поцелуями.

— Да, черт возьми, это — «да».

Он снова поцеловал ее, скрепляя обещание. Эти твердые, знакомые губы, которые сводили ее с ума множеством прекрасных способов, соблазняли и дразнили ее. Она почувствовала как что-то легкое, как перышко, коснулось ее щеки.

— Снег пошел, — прошептала она, глядя на ночное небо.

Ноа провел рукой по ее щеке.

Именно такой ночью, год назад, во время первого снегопада в году, Ноа впервые заметил ее татуировку — крошечный молоток, выгравированный на внутренней стороне запястья, — и точно понял, кто она такая. В ту ночь снежинки расстелили перед ними белое полотно, знаменующее новое начало. И снова сегодня вечером.

— Я люблю тебя, Ноа. Намного сильнее, чем я когда-либо могла представить.

— Ты мое чудо, Кэт. Ты спасла мое Рождество и подарила мне свет.

--

Позже той же ночью Кэт лежала сытая и расслабленная в объятиях Ноа. Они свернулись калачиком на диване под большим лоскутным одеялом. Свет от камина и завеса все еще падающего снега за окном придавали комнате мягкое, уютное волшебство. Их одежда, давно сброшенная, была разбросана по полу. Музыка, тихая и рождественская, тихо лилась из динамика на книжном шкафу.

Они расчистили место в углу для елки — Кэт еще не сообщила, что их будет две, — и сложили коробки и кадки с украшениями перед телевизором.

Ноа тихо похрапывал позади, обнимая ее. Его рука покоилась на ее ребрах, а ладонь прижалась к ее груди. Ей нравилось ощущать его, кожа к коже, тепло к теплу. Сердце к сердцу.

Кэт протянула руку, любуясь блеском и сверканием бриллианта. Это было обещание вечности вместе. И она была к этому готова.

Теперь ей просто нужно было придумать, когда сбросить на Ноа бомбу с вестью о том, что она хочет ребенка или двух…

Дорогие читатели,

И вот мы снова подошли к концу очередной книги. Это была еще одна книга, которую я не собиралась писать, но вы заставили меня это сделать! Вы хотели историю Кэт после «Mr. Fixer Upper», и я надеюсь, она вам понравилась. В ней сочетаются несколько моих самых любимых тропов: Рождество, от врагов к возлюбленным, герои и «долго и счастливо».

Я знала, что, учитывая прошлое Кэт, ей нужно найти кого-то, кто не был бы впечатлен ее карьерой. Вокруг нее достаточно людей, которые видят в ней только знаменитость или очередное симпатичное личико. И Кэт не из тех девушек, которые легко влюбляются. Итак, понадобился Ноа и его «гниющий шведский стол из придурков», чтобы покорить ее сердце.

Сцены наводнения в этой книге были написаны под впечатлением от Хьюстона, пострадавшего от урагана «Харви». Я была так тронута фотографиями и видеозаписями сотен людей, которые собрались, чтобы помочь, и мне хотелось отдать дань уважения их мужеству.

Я надеюсь, у вас будет очень веселое Рождество, в духе этой истории. Значимые, счастливые праздничные дни, как бы вы не решили их отпраздновать, с планами сделать следующий год как можно лучше.

Если вам понравилась история Кэт и Ноа, пожалуйста, не стесняйтесь оставить восторженный отзыв о книге. Хотите еще поговорить о книгах? Я была бы рада видеть вас в своей читательской группе «Lucy Score Binge Readers Anonymous». И если вы хотите получать информацию о предварительных заказах и продажах, пожалуйста, подпишитесь на мою рассылку!

Спасибо, что прочитали. Спасибо, что вы такие замечательные.

Xoxo,

Люси

Люси Скоур — автор бестселлера The Wall Street Journal и бестселлера № 1 на Amazon «Притворись, что ты моя». Она выросла в литературной семье, которая настаивала на том, что обеденный стол предназначен для чтения, и получила степень в области журналистики. Она всегда пишет из дома в Пенсильвании, который они с мистером Люси делят со своей несносной кошкой Клио. Когда Люси не тратит часы на создание героев-сердцеедов и сногсшибательных героинь, ее можно найти на диване, на кухне или в спортзале. Она надеется, что когда-нибудь будет писать на парусной лодке, в кондоминиуме на берегу океана или на тропическом острове с надежным Wi-Fi.

[←1]

Federal Emergency Management Agency — Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям.

[←2]

Примерно 61 см.

[←3]

Примерно 10 см.

[←4]

Американский бренд одежды и аксессуаров.

[←5]

Примерно 7,5 см.

[←6]

Сеть бизнес-отелей среднего уровня, принадлежащая Marriott International

[←7]

Ураганы классифицируются по пятибалльной шкале Саффира — Симпсона в зависимости от силы ветра.

2 категория означает, что сила ветра — от 154 до 177 км/ч. Такой ураган способен разрушить плохо построенные пирсы, трейлеры или вагончики.

[←8]

Казино выигрывает (House wins — букв. Дом выигрывает) — выражение, используемое в дилером покере, в ситуации, когда выигрывает заведение.

[←9]

Международная телевизионная награда, вручаемая в США.

[←10]

Примерно 12 тыс. кв. метров.

[←11]

Примерно 182 км.

[←12]

Резиновые сапоги, объединенные со штанами. Используют для рыбалки, хождения по болотам.

[←13]

Историческая область на северо-востоке США, включающая в себя штаты Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир, Род-Айленд и Вермонт. Граничит с Атлантическим океаном, Канадой и штатом Нью-Йорк.

[←14]

Примерно 91 см.

[←15]

Примерно 46 см.

[←16]

Примерно 91 кг.

[←17]

Тип забора с расположенными вертикальными или горизонтальными досками.

[←18]

Нейтральное обращение к женскому полу которое повсеместно используется как в бизнес кругах так и в повседневной жизни, не акцентирующее внимание на ее семейном положении в отличие от Мисс или Миссис.

[←19]

Примерно 2,2 кг.

[←20]

Нижняя горизонтальная балка, проходящая посередине днища судна от носовой до кормовой части, и служащая для обеспечения прочности корпуса судна и устойчивости.

[←21]

Твёрдый каркас сооружения.

[←22]

Тип мебели позднего средневековья и эпохи Возрождения. Невысокий резной шкафчик с дверцами по типу комода.

[←23]

Примерно 175 см.

[←24]

Главный злодей в серии фильмов «Остин Пауэрс».

[←25]

АПОПЛЕ́КСИЯ и АПОПЛЕКСИ́Я, — и, ж. Мед. Кровоизлияние в мозг или закупорка мозгового сосуда, вызывающие внезапную потерю сознания, паралич; удар, инсульт.

[←26]

Примерно 29 км.

[←27

]Примерно 16 км.

[←28]

Рубашка без воротника, из тянущегося материала, с вырезом на пуговицах, может быть с длинным или коротким рукавом и дополняться карманами.

[←29]

Примерно 2,2 кг.

[←30]

Примерно 2,7 кг.

[←31]

Примерно 61 см.

[←32]

Примерно 181 кг.

[←33]

"Let Me Piss on Your Parade" — так американцы говорят, когда человек хочет сказать нет чему-то, испортить веселье, обломать планы.

[←34]

Персонаж устрашения в сказках и притчах, которым пугали непослушных детей. В России его аналогом является Бабайка.

[←35]

«Школа в Ласковой Долине» Фрэнсин Паскаль — серия романов для подростков. Серия выходила с 1983 года и завершилась 20 лет спустя после публикации 181 книги.

[←36]

Примерно 322 км.

[←37]

В английском языке есть такое понятие «time share cat» — кошка, которой вы делитесь со своими друзьями. Когда вы можете держать кошку только определённое время, пока не придёт её хозяин и не заберёт её обратно. Чаще всего это происходит в университетах, где кошку передают из рук в руки.

[←38]

Примерно 28 см.

[←39]

Телевизионный или кинопродюсер, который контролирует логистику и организацию производства на месте.

[←40]

Вечнозеленое дерево из семейства сосновых.

[←41]

«Not it» — английский аналог нашей фразы «я в домике», с поднятием рук над головой. Только у них касаются носа.

[←42]

Кóзлы для пилы — это конструкция для поддержки заготовок из пиломатериалов во время распиливания.

[←43]

Отсылка к множеству сезонов реалити шоу "Настоящие домохозяйки Атланты", "Настоящие домохозяйки Нью-Джерси", "Настоящие домохозяйки Майами" и т. д. Выходило в США с 2006 по 2011 гг.

[←44]

Алкогольный коктейль на основе водки, светлого рома, текилы, джина и апельсинового ликёра «Трипл-Сек». Алкогольное содержание — 22 %.

[←45]

Бирка, которая используется для оплаты одного напитка.

[←46]

«Изуродованные тела» (2014-…) — шоу о том, как хирург борется с последствиями неудачных пластических операций.

[←47]

Французский дом класса люкс и производитель тонкого хрусталя, расположенный в Баккара, Франция.

[←48]

ОВиК — отопление, вентиляция и кондиционирование.

[←49]

Бизнес-инкубатор — это организация, созданная для поддержки стартапов и начинающих индивидуальных предпринимателей на самых ранних стадиях развития.

[←50]

Примерно 16 км.

[←51]

«Космополитен» или «Космо» — алкогольный коктейль на основе водки, ликёра, лимонного и клюквенного сока. Алкогольное содержание 14 %.

[←52]

Эстрогены — женские гормоны.

[←53]

«Дже́месон» — бренд традиционного ирландского виски. Крепкость алкоголя — 40 %.

[←54]

Повторение в стихотворной речи (реже — в прозе) одинаковых согласных звуков с целью усиления выразительности художественной речи.

[←55]

Подставка под любую чашку, кружку или стакан, слово происходит из английского языка.

[←56]

Примерно 7,6 см.

[←57]

Рудольф — вымышленный северный олень, созданный Робертом Л. Мэем.

Рудольф обычно изображается как девятый и самый молодой северный олень Санта-Клауса. Он использует свой светящийся красный нос, чтобы руководить оленьей упряжкой и направлять сани Санты в канун Рождества.

[←58]

Примерно 1,5 м.

[←59]

Примерно 90 см.

[←60]

Высший руководитель и администратор в образовательных учреждениях (школах или колледжах).

Суперинтендант может работать над разработкой стратегии, улучшением учебного процесса, поддержкой педагогических кадров и обеспечением соблюдения стандартов.

[←61]

Социально-профессиональная группа работников физического труда, занятых в промышленности (работники заводов).

[←62]

Мексиканский соус-дип из расплавленного сыра, перца чили, томатов и различных специй.

[←63]

Конструктивный элемент, предназначенный для крепления на вертикальных плоскостях или несущих опорах (столбах) с целью фиксации оборудования на определенном расстоянии от несущей опоры.

[←64]

Примерно 5 см.

[←65]

Дословно «падение микрофона» — это жест, при котором человек намеренно роняет микрофон в конце выступления или речи, чтобы сигнализировать о триумфе. В переносном смысле это выражение триумфа по поводу успешного мероприятия и указывает на хвастливое отношение к собственному выступлению.

[←66]

В английском языке так называют тех, кто наслаждается зимними видами спорта, в особенности катанием на лыжах и сноубордах.

[←67]

Комикс про выходки и проказы шестилетнего мальчика Кельвина и его плюшевого тигра Хобса.

[←68]

Примерно 3 м.

[←69]

Примерно 20 см.

[←70]

Ирландский сливочный ликёр, приготовленный из сливок, какао и ирландского виски, эмульгированных вместе с растительным маслом.

[←71]

Сыпучие органические и неорганические материалы, которыми укрывают почву вокруг растения.

[←72]

Пуансетия или Малочай красивейший — это растение особенно хорошо известно своей красной и зелёной листвой и широко используется в рождественских цветочных композициях.

[←73]

20 градусов по Фаренгейту = -6,7 по Цельсию.

[←74]

Аромат марки Guerlain, созданный в 1921 и выпущенный в 1925 году на Всемирной выставке в Большом дворце (фр. Grand Palais) Парижа.

[←75]

Примерно 64 км/ч.

[←76]

Узор из ромбов или, реже, квадратов, расположенных в шахматном порядке и образующих параллельные и поперечные полосы разных цветов. Как правило, поверх ромбов наложена тонкая полоса

[←77]

В оригинале используется игра слов: merry-wide — веселый, а также это отсылка к названию городка.

[←78]

Экстравагантная выходка.

[←79]

Steel drum — Музыка на стальных барабанах — это уникальная и яркая форма музыки, зародившаяся в Тринидаде и Тобаго в 1930-х годах. Она также известна как пан-музыка или просто стилпэн.

[←80]

Примерно 48 км

[←81]

Примерно 1,5 м.

[←82]

Аналог нашего «две копейки».

[←83]

Мауриц Корнелис Эшер — нидерландский художник-график. Известен своими концептуальными литографиями, гравюрами на дереве и металле.

[←84]

Примерно 1,6 км.

[←85]

7 размер обуви = 39 российскому размеру.

[←86]

Патрик Генри (англ. Patrick Henry; 29 мая 1736 — 6 июля 1799) — американский государственный деятель, юрист и фермер, активный борец за независимость американских колоний. Считается одним из отцов-основателей США.

[←87]

Голосование парламента, на котором депутаты решают, оказывать или нет своё доверие действующему правительству.

[←88]

«Recipe Schmecipe» — приложение, которое позволяет генерировать рецепты из имеющихся на кухне ингредиентов. Для этого используются цифровые камеры и искусственный интеллект.

[←89]

Дополнительная игра, необходимая для ранжирования команд, набравших одинаковое количество очков после кругового турнира.

[←90]

Традиционный сицилийский десерт, представляющий собой вафельную хрустящую трубочку, наполненную начинкой из сыра рикотты с добавлением различных сиропов

[←91]

Примерно 7,6 м.

[←92]

Предрождественская традиция-благотворительность, направленная на покупку подарков детям-сиротам.

[←93]

Бинг Кросби — американский эстрадно-джазовый певец и киноактер. Известен своей песней «White Christmas».